# Везунчик. Проклятые земли

Олег Николаевич Бубела

Аннотация:

Здесь нет никаких Избранников, никаких Темных Магов, никаких Героев, никаких Пророчеств и Великих Битв. Есть только один весьма враждебный мир и один "попаданец", который очень хочет в нем выжить. А хватит ли у него для этого везения — там видно будет!

# Олег Николаевич Бубела. ВЕЗУНЧИК. Книга первая

## Проклятые земли


> Нечто вроде эпиграфа:

> Дуракам везет. По себе знаю.


## Глава 1. Позвольте представиться

"Я взмахнул мечом, и голова орка, уже занесшего свой топор для удара, отделилась от тела. Обезглавленная туша рухнула рядом, щедро орошая мои штаны темной кровью, фонтанирующей из обрубка шеи. На месте поверженного противника тут же появился еще один, вооруженный алебардой. Приняв удар на свой щит, я сделал быстрый выпад и пронзил сердце врага, поленившегося подыскать себе хороший доспех. На его уродливой морде проступило удивление столь быстрым финалом схватки, а я вырвал из умирающего тела свой клинок и снова нанес удар, разрезав брюхо орку, пытавшемуся обойти меня справа. Из раны под ноги нелюдя вывалился ворох склизких внутренностей, а сам он зарычал от боли, но еще один взмах моего меча подвел черту страданиям и прервал его бесполезную жизнь. На меня плеснуло кровью, а в следующий миг в щит вонзилась стрела, едва не пробив его насквозь. Лучники армии захватчиков вновь вступили в игру…"

— Полнейшая ерунда! — констатировал я, даже не дочитав абзац, и захлопнул открытую наугад книгу с яркой обложкой.

— Не спеши с выводами! — возразила мне Леночка, не отрывая взгляда от экрана монитора. — Я поначалу тоже так подумала, но потом осилила пару глав и уже не смогла оторваться, пока не дочитала до конца. Отличная вещь!

Я скептически хмыкнул на это заявление и оценил картинку на обложке. На ней был изображен невзрачный парень в джинсах и футболке, сжимающий в руках меч, который, по самым скромным предположениям, должен был весить не меньше двадцати кило. Но эту железяку паренек держал легко и непринужденно, хотя сам напоминал среднестатистического "ботаника", никогда не поднимавшего ничего тяжелее бутылки с пивом. Вокруг него в живописном беспорядке валялись мертвые, местами расчлененные тела звероватого вида людей с зеленой кожей и выпирающими из нижней челюсти длинными мощными клыками.

По всей видимости, это и были те самые орки, поголовье которых герой старательно сокращал на протяжении всего романа. Глядя на сих диковинных существ, я не мог не подивиться буйству фантазии художника. Нет, ну скажите мне, зачем нужно было делать клыки настолько огромными? Да, я понимаю, что так физиономии орков выглядят более отталкивающе, но ведь с подобным украшением не то, что разговаривать, даже есть затруднительно! Что ж, похоже, автор картинки не имел привычки обращать внимания на такие незначительные мелочи как реалистичность.

— Не знал, что ты такая кровожадная, — усмехнулся я, возвращая книгу на стол. — Неужели тебе действительно понравилось читать про все эти отрубленные головы, выпущенные кишки… и все прочее?

— Ты прав, соотношение количества трупов на страницу текста зашкаливает. Но знаешь, это совершенно не раздражает, — ответила Лена, продолжая вбивать в договор данные заказчика. — И нечего так удивляться! Просто иногда попадаются такие талантливые авторы, которые могут интересно рассказать обо всем на свете. Вот им можно простить и чрезмерную жестокость, и слабую идею романа, и отсутствие элементарной логики в старом, набившем оскомину, сюжете. А ведь есть такие писатели, которые способны выдумать захватывающий рассказ, однако изложить его так, чтобы увлечь читателя… Давай банковские реквизиты! — Я с готовностью протянул девушке листок. — Ага… Так вот, нечасто бывает, когда оба эти качества успешно сочетаются в одном авторе, но если нужно выбирать, что лучше, я отдам предпочтение первой категории. Все-таки книга должна доставлять читателю удовольствие. А то, случается, возьмешь новый роман признанного мэтра, где и мир продуман тщательно, и сюжет закручен так, что только в последней главе можно свести концы, и характеры персонажей выписаны до мельчайших деталей, а после прочтения и вспомнить-то не о чем. Да, книга шикарная, но особых эмоций не вызывает. Разве что легкое разочарование, так как от писателя подобного ранга ожидаешь шедевра, а не добротного середнячка. Наверное, именно поэтому в последние годы крупнейшие издательства стали все больше печатать молодых авторов, которые хоть и не такие мастера, но пишут не только ради денег, а еще и для души. Кстати, а ты в курсе, что не так давно появилась новая серия, посвященная именно "попаданцам"?..

Лена продолжала щебетать о тенденциях в современной литературе, а я в это время, сохраняя заинтересованное выражение лица, задумался о том, не нужно ли перестраховаться и добавить пару пунктов в стандартный контракт.

Надо отметить, что наша Леночка или Ленусик (партийная кличка, намертво приклеившаяся к девушке с подачи шефа) была заядлой книгоманкой. Или библиофилкой — уж не знаю, как правильнее сказать. К своим двадцати с немалым лишним годам она собрала внушительную библиотеку и перечитала книг больше, чем я видел в своей жизни. Правда, интерес ее был ограничен только жанром фентези, но это не мешало Лене считаться среди друзей и знакомых знатоком печатного слова. Благодаря ее стараниям половина работников нашей газеты за несколько лет прочно подсела на этот бумажный наркотик и теперь регулярно совершала набеги на книжный рынок, оставляя там немалую часть своей зарплаты. Я же в эту половину не входил, и к попыткам Ленусика перетащить меня в свой лагерь относился философски.

Тому были причины. Во-первых, чтением я никогда не увлекался, считая, что свободное время можно провести с куда большей пользой. Во-вторых, сказочки о всяких эльфах, гномах и иже с ними меня совсем не привлекали. Ну и в-третьих, первое знакомство с литературой подобного толка оказалось крайне неудачным и лишило меня всякого желания его продолжать. Помню, года полтора назад, после долгих уговоров на тему "фильм всегда хуже книги" я взял у Лены "Властелина колец" и торжественно пообещал прочесть. Первый том забрал у меня три свободных вечера и не оставил ничего, кроме скуки и едва не вывихнутой от частых зевков челюсти, а остальные я, даже не полистав, вернул хозяйке, с чистым сердцем обозвав макулатурой. После этого оскорбленная в лучших чувствах девушка со мной неделю не разговаривала, но потом все же оттаяла и заявила, что я просто не дорос еще до серьезной литературы.

— Ник, ты меня вообще слушаешь?

Ник — это я, если вы не догадались. Вообще-то меня зовут Никитой, но шеф в мой первый рабочий день решил, что молодому перспективному сотруднику носить полное имя по статусу не положено, поэтому быстро урезал его до приемлемого размера. Это начинание быстро подхватили коллеги, и вскоре я привык к новой кличке, поэтому даже заказчикам стал представляться Ником Северовым. Некоторые особо любопытные даже интересовались, не иностранец ли я.

Наткнувшись на вопросительный взгляд девушки, я понял, что неожиданно потерял нить разговора. Ведь это Ленусик у нас может, словно Цезарь, делать несколько дел одновременно — и договор набирать, и со мной общаться, и музыку слушать, а я такими талантами не обладаю. И если задумаюсь о чем-то, то на все постороннее, как правило, не обращаю никакого внимания. Чтобы не обижать собеседницу, я невозмутимо ответил:

— Разумеется.

— Так что скажешь? — поинтересовалась Ленусик, возвращая мне ксерокопии данных заказчика и отправляя файл в печать.

— Я с тобой полностью согласен, — выдал я общую фразу, надеясь, что ее окажется достаточно.

— Вот и замечательно, — радостно заявила Лена и протянула мне книгу, которую я только что рассматривал. — Вернешь, как прочитаешь.

Видимо, разочарование все-таки отразилось на моем лице, когда я брал этот "шедевр", по недомыслию выпускавшийся не в рулонах, а в форме, куда более неудобной для использования, потому что Ленусик недовольно покачала головой и заявила:

— Ник, иногда ты меня просто поражаешь до глубины души! Разве ты не понимаешь, что книги — это не напрасная трата времени, а возможность расширить свое мировоззрение, узнать что-то новое, окунуться в мир фантазий, почувствовать себя другим. Разве тебе никогда не хотелось испытать новые эмоции, пережить новые ощущения? Разве не возникало желание сбежать куда-нибудь от серой обыденности, которая нас окружает?

— Нет, — ответил я, улыбнувшись. — Меня и тут неплохо кормят.

Ленусик печально вздохнула, доставая листы из принтера и заметила:

— Теперь понятно, почему ты до сих пор один живешь. Нет в тебе никакой романтики, сухарь ты бесчувственный! И не удивительно, что за такого никто замуж идти не хочет!

— Ну, это ты зря, — обиженно возразил я. — Романтики у меня предостаточно, а не женюсь я по идейным соображениям, менять которые в ближайшем будущем не собираюсь.

Ленусик ловко рассортировала листки по двум стопкам, скрепила их и протянула мне:

— Смотри, с такими соображениями к старости совсем один останешься, некому будет даже стакан воды подать.

— Не останусь! — беспечно заявил я, принимая вожделенный договор. — Вот лет через десять нагуляюсь, остепенюсь, да и сделаю кому-нибудь предложение, от которого будет невозможно отказаться. Может, даже тебе, если ты к тому времени никого окольцевать не успеешь… Все, Ленусик, большое спасибо! Я побежал.

А пока девушка думала, что бы сказать в ответ, я галантно поцеловал ей ручку и быстрой походкой покинул кабинет нашего экономиста.

Направляясь к себе, я гадал, с чего это вдруг Лена вспомнила о моей личной жизни? Возможно, ее строгая мамаша устала ждать, пока дочурка подыщет себе прынца на белом коне, и развернула широкомасштабную промывку мозгов. В этом я с ней был согласен — четверть века за спиной, а у девушки одни книжки на уме. Хотя, если вспомнить, с годик назад, когда шеф назначил меня заведующим отделом рекламы, Ленусик в числе прочих начала строить мне глазки, но спустя некоторое время поняла, что томные взгляды и легкий флирт на меня не действуют. Тяжелую артиллерию она использовать не решилась и больше охмурять меня не пыталась, в отличие от прочих незамужних коллег женского пола, которые еще пару месяцев действовали мне на нервы, прежде чем убедились в том, что романов на рабочем месте я не завожу.

Вообще, положа руку на сердце, тогда мне было сложно удержаться от активных действий по отношению к ней. Ведь я понимал, что девушка — просто золото. Умная, начитанная, специалист хороший, да и красотой природа не обделила. Единственный недостаток — немножечко не от мира сего, так как больше времени проводит в фантазиях, нежели в реальном мире, но на это можно с легкостью закрыть глаза. Однако я пообещал своему отцу придерживаться нескольких четких правил, одно из которых гласило — смешивать работу и личную жизнь нельзя, иначе успехов не будет ни там, ни там. В справедливости данного утверждения я нисколько не сомневался, благо примеров перед глазами хватало, да и рассказы знакомых, обжегшихся на служебных романах, были весьма убедительными. Именно поэтому сейчас мы с Ленусиком — не более чем хорошие друзья, хотя кто знает, как могло сложиться…

Мысленно пожелав девушке хорошего мужика, я добрался до своего хотя и маленького, но отдельного кабинета, где меня терпеливо дожидался заказчик. Пока клиент подписывал договора, я сунул книгу с довольно пафосным названием "Гроза орков" в стол, а спустя минуту начисто позабыл о ней, сосредоточившись на уточнении деталей будущей рекламной заметки. Обсудив все мелочи, вплоть до шрифта, и пару раз проверив текст (а то случаи бывали), я пообещал довольному заказчику, что результат он сможет увидеть уже в завтрашнем выпуске, и спровадил его со всевозможной почтительностью и долгими расшаркиваниями. А как же, с клиентами так и следовало работать! Пусть его заказ копеечный, но нужно обязательно показать, что для нас он — важная персона, и выполнить любой каприз. Глядишь, в следующий раз снова обратится, да и друзьям своим порекомендует.

До самого позднего вечера я трудился в поте лица. Все-таки быть начальником пусть и небольшого коллектива — тяжкое бремя, и одного приказа не всегда бывает достаточно. Нужно постоянно следить за всем, контролировать, вникать в детали, так как за любую оплошность на ковре у шефа придется краснеть мне, а не дизайнерам, корректорам, верстальщикам и прочей рабочей братии. Когда же вся работа была сделана, и даже четверть полосы для рекламки нового клиента после упорного спора отыскалось, я смог вздохнуть спокойно и поблагодарить своих подчиненных, задержавшихся ради дела на пару часов.

Последнее было обязательным, так как, в отличие от прежнего зав отделом, я коллег за бездушную рабочую силу не считал и при каждом удобном случае всячески демонстрировал, что без них я — никто. Это помогало поддерживать нормальную производственную атмосферу, которая положительно влияла на результаты работы. Ведь все в отделе уже давно считали меня "своим" парнем, который и премии может выбить, и добиться отпусков не зимой, а в более подходящее время года, и путевки в профкоме по знакомству достать. Ради такого можно потрудиться на совесть, а не для галочки.

Окончательно убедившись в том, что если проблемы со свежим выпуском и возникнут, то уж точно не по нашей вине, я вернулся к себе, чувствуя острое желание перекусить. За окном уже сгустилась ночь, поблизости никаких круглосуточных кафешек не располагалось, поэтому я решил провести обыск в своем столе, надеясь обнаружить там что-нибудь съедобное. Это был далеко не первый раз, когда мне приходилось задерживаться на работе, и я привык хранить своеобразный запас в виде конфет, орешков или подобной ерунды, которая могла помочь дотерпеть до дома. Однако сегодня поиски успехом не увенчались — видимо, я давно не пополнял свои закрома. Результатом стала лишь початая пачка прогорклого печенья, валявшаяся в ящике месяца три, которое я тут же определил в мусорную корзину.

В процессе обыска мне на глаза попалась книга Ленусика. Ее я, после недолгого раздумья, решил прихватить с собой. Раз под рукой нет пищи телесной, придется довольствоваться духовной. Все равно еще полчаса в маршрутке скучать — хоть будет, чем заняться. Накинув ветровку, я проверил кошелек с мобильником, погасил свет и отправился домой. Приветливо кивнув знакомому вахтеру, я вышел на улицу и потопал к остановке.

Своей машины у меня не было, и никогда не будет — это я точно знал. Периодически некоторые коллеги, имевшие железных коней, безуспешно уговаривали меня обзавестись колесами, да и шеф иногда подтрунивал, удивляясь, на что я трачу свою зарплату, если даже приличную машину купить не могу. Но первым я напоминал, что общественный транспорт доставляет куда меньше проблем, чем шедевры отечественного автопрома, а шефу прозрачно намекал, что женское внимание имеет свою цену. И лишь немногие знали истинную причину, по которой я упорно оставался в клубе автонелюбителей. Пять лет назад мои родители погибли в аварии. С той поры я больше ни разу не садился за баранку автомобиля, и всегда выбирал заднее сиденье.

Дойдя до остановки, я обнаружил, что маленький ларек рядом с ней еще работает, и купил там шоколадку, которая помогла утихомирить желудок. Время было позднее, маршрутки уже не ходили, но спустя четверть часа я дождался дежурного троллейбуса. Нырнув в почти пустой салон, я пристроился у окошка и в который раз оглядел книгу, мучимый почти гамлетовским вопросом — читать, или все-таки поберечь глаза и мозги? Воспользоваться случаем и часок ни о чем не думать или же погрузиться в мир фантазии и… как там говорила Ленусик, сбежать от серой обыденности? Хотя в последнем я смысла не видел абсолютно.

Бежать было незачем, так как жизнь меня полностью устраивала. Я всегда считал себя успешным человеком, которому грех жаловаться на что-либо. А как же иначе? У меня имелась уютная холостяцкая квартирка, доставшаяся мне от родителей, работа, на которой меня ценят и уважают, зарплата, не вынуждающая экономить на каждой мелочи, здоровье, не вызывающее опасений (тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!). Да и недостатка женской ласки тоже не наблюдалось, ведь я хоть и не обладал смазливой внешностью или мышцами Шварца, но общаться с противоположным полом умел, что обеспечивало мне легкие победы на этом фронте. В общем, жизнь удалась!

Однако, с другой стороны, за последние несколько месяцев я все чаще стал ловить себя на мысли, что мне становится скучно. Скучно каждый день выполнять одну и ту же работу, скучно улыбаться заказчикам и вежливо хихикать над плоскими шуточками шефа, скучно играть заботливого начальника. И даже с подругами я в последнее время общался не по необходимости, а просто по инерции, чтобы не выходить из выбранного образа.

Не нужно было гадать, почему у меня внутри появилось это чувство. Оно было вполне объяснимым — в моей жизни не было цели. Ведь раньше я всегда стремился к чему-либо, уж таким меня воспитали. Именно это стремление помогло мне без проблем закончить вуз, причем не абы-как, а с красным дипломом, который в итоге очень выручил при поиске работы. Именно оно позволило мне утвердиться в коллективе и за каких-то неполных три года получить кресло заведующего отделом (как вспомню, сколько пахать пришлось — дурно становится!). Именно оно в дальнейшем помогло мне устранить недовольство "старожилов", метивших на хлебное место, и в результате сделать свой отдел образцовым (ни одного серьезного "косяка" за три месяца!). А сейчас, когда все это осталось позади, закономерно наступила скука. Мне больше не к чему было стремиться, я достиг всех своих вершин, а других на горизонте отчего-то не наблюдалось…

— Молодой человек, а я до вокзала доеду? — оторвал меня от невеселых мыслей скрипучий голос.

— Доедете, — кивнул я присевшей напротив бабульке.

— Ой, спасибо, милок, — радостно улыбнулась та, как будто я пообещал ей, что лично изменю маршрут троллейбуса, чтобы старушенция попала, куда нужно.

Морально встряхнувшись, я сбросил с себя липкую хандру, непонятно почему подавшую голос. Хватит копаться в себе! До добра это не доведет, так как поиски смысла жизни по своей сути абсолютно бесполезны. А если разобраться, скука меня стала одолевать по одной простой причине. Я уже третий год работаю без отпусков, вняв настойчивым просьбам шефа, который отчего-то сильно стал опасаться, что без меня в редакции все мигом развалится. Нет, это мне, конечно, льстило, но надо же и меру знать! За несколько лет работы я прочно вжился в образ трудоголика, но раз в последнее время он стал меня тяготить, это говорит лишь о том, что нужно устроить длительный отдых. В общем, решено — потерплю еще недельку-другую, а потом выбью отпуск и рвану куда-нибудь на юга. Или в турпоход, по местам, где мы с отцом бродили, когда я еще в школе учился. Короче — там видно будет!

Определившись с планами на будущее, я поглядел в темное окно и раскрыл книгу. После первых десяти страниц, я понял, что мой скоропалительный вывод был верен — литературой данный "шедевр" назвать было никак нельзя. Следующие двадцать вызывали умиление детской наивностью писателя, а потом легкая улыбка уже не покидала мое лицо. Не знаю, как там с сюжетом, который, по словам Ленусика, отличался банальностью, но логика данного повествования заметно хромала на все конечности. Начать хотя бы с того, каким образом главный герой попал в параллельный мир (или перпендикулярный, в тексте уточнения не давалось) — он шел по городу, внезапно потерял сознание, а очнулся уже "там". Просто, как и все гениальное! Действительно, к чему заморачиваться с объяснениями, выдумывать более-менее правдоподобную версию переноса, если можно вот так небрежно опустить лишние детали?

Дальше парню, действительно оказавшемуся ботаником-программером, жители того мира популярно разъяснили, что он был доставлен магами для исполнения древнего пророчества, и сообщили радостную новость — теперь бывшему работнику клавы и мышки уготована роль героя-спасителя человеческой расы. Кстати, судя по всему, население другого мира свободно разговаривало на русском, поскольку никаких упоминаний о языковом барьере книга не содержала. Наш ботаник, само собой, порефлексировал немного на тему "не хочу быть героем, вертайте меня взад!", но местные оказались убедительными. Уж очень им был нужен именно житель Земли, который обладал некими специфическими особенностями ауры.

Затем шло описание обучения героя и его тренировок в какой-то супер-пупер магической академии, где дохляку-землянину хитрыми способами добавили силенок, ускорили рефлексы, передали навыки владения холодным оружием… короче, нехило так прокачали и после блестяще (уж кто бы сомневался!) сданного выпускного экзамена отправили в поход. За легендарным мечом, который хранился чуть ли не на противоположном краю света и полтысячи лет дожидался нашего ботаника. Причем автор так и не удосужился пояснить читателям, на фига вообще жителям другого мира, обладающим продвинутыми магами, способными запросто выдергивать людей с Земли и в кратчайшие сроки делать из них непобедимых воинов, было так заморачиваться. Но я ведь уже говорил про отсутствие логики в повествовании?

Вот с этого момента и начались приключения "попаданца". В рекордные сроки (за какую-то сотню страниц) он умудрился побывать во всех мыслимых и немыслимых переделках, обзавестись командой друзей различных рас, среди которых были даже вампир с оборотнем, подзаработать деньжат, погеройствовать в свое удовольствие… В общем, оторваться по полной. Несмотря на то, что все эти похождения описывались на полном серьезе, я частенько едва сдерживался, чтобы не заржать на весь салон. И почему Ленусик не уточнила, что это юмористический роман? Хотя, возможно, она просто не поняла, что автор всю дорогу прикалывается над читателями, а вот я подмечал все его хохмочки (чего стоил один только самовзводный арбалет, способный стрелять очередями!) и оценивал по достоинству.

Перелистнув очередную страницу, я поглядел в окно и мысленно выругался, так как, зачитавшись, проехал пару лишних остановок. Захлопнув книгу, я дождался, пока троллейбус, погромыхивая на дорожных выбоинах, доберется до следующей, и вышел в ночь. В принципе, можно было остаться, доехать до кольца, а сойти уже на обратном пути, но я решил, что пешком быстрее дойду. Тем более, не было никаких гарантий, что я снова не зачитаюсь.

Сунув книгу подмышку, а руки в карманы ветровки, я бодренько потопал через полутемные дворы, вдыхая прохладный воздух, щедро сдобренный ароматами бензина и давно не вывозимого мусора. Маршрут был мне знаком, так как за десяток лет я успел изучить каждую подворотню в районе и заблудиться не боялся. Но, как оказалось, это была не самая большая неприятность, которая могла со мной произойти. Выйдя в очередной дворик, я приметил сидевшую на скамеечках детской площадки компанию подвыпивших молодых людей, которых с первого взгляда можно было смело отнести к категории гопников.

Возвращаться и делать крюк, чтобы обойти двор, мне было лень, а кроме того, мой желудок уже минут десять отчаянно сигнализировал о том, что маленькая шоколадка — довольно плохая замена плотному ужину. Поэтому я положился на удачу и продолжил свой путь, надеясь, что компания не обратит внимания на одинокого прохожего. Не ускоряя шаг, не меняя выражения лица и не глядя на гопников, я направился по асфальтированной дорожке к проходу между домами, ведущему в следующий двор.

Но моим надеждам не суждено было сбыться. Как только подвыпившие парни заметили в пределах досягаемости объект типа "лох обыкновенный", то сразу оживились, поднялись с лавочек и двинулись ко мне с вполне понятными намерениями. Видимо, концентрация алкоголя в их крови уже успела достичь определенной отметки, когда душа желает подвигов, а задница приключений.

— Эй, мужик, закурить есть?! — крикнул один из парней.

Я едва сдержался, чтобы не засмеяться. Надо же, как банально! Он бы еще спросил, как пройти в библиотеку. Ну что за гопники пошли, никакой фантазии!

— Простите, ребята, не курю, — ответил я, добродушно улыбнувшись и вынимая руки из карманов.

Не меняя ритма шагов, я краем глаза рассматривал гопников, определяя, есть ли у них оружие. Судя по действиям компании, такие забавы для них были не в новинку. Задавший вопрос заводила, обладающий немалым ростом и шириной плеч, надвигался на меня с пятеркой приятелей, ухмылки которых не сулили ничего хорошего, парочка заходила слева, тем самым пытаясь отрезать мне путь к отступлению, а остальные ускорили шаг, стремясь преградить дорогу к спасительной арке между домами. В общем, меня довольно грамотно брали "в клещи", и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что как только я окажусь в кольце гопников, то моментально лишусь мобильника, кошелька с наличностью и (вполне возможно) здоровья.

Разумеется, меня подобная перспектива привлекательной не показалось, поэтому я стал подыскивать пути выхода из опасной ситуации. Пока их существовало два, прямо как в известном анекдоте. Первый, героический — навалять гопникам по первое число и удалиться с гордо поднятой головой, я отмел сразу. Нет, оказалось бы парней раза в четыре поменьше, можно было наглядно продемонстрировать засранцам, что не все лохи одинаково беззащитны, ведь я знал, куда, а главное, как нужно бить. Но дюжина поддатых отморозков, желающих поразвлечься, мне не по зубам.

Это ведь только в боевиках герою удается успешно махаться с толпой противников (поскольку, как правило, в такие моменты атакуют его лишь двое-трое, пока остальные разминаются на достаточном удалении, чтобы не мешать), а в реальной уличной драке шансы получить в жизненно важный орган удар колюще-режущим предметом неоправданно велики. Именно поэтому я без колебаний решил воспользоваться вторым выходом — перехватил книгу поудобнее и метнулся вперед.

Гопники неприятно удивились, когда их жертва внезапно продемонстрировала немалую прыть, и кинулись за мной. Те парни, которые стремились закрыть мне путь к свободе, рванули наперерез, но перехватить меня уже не успевали. Самому быстрому, пытавшемуся цапнуть меня за куртку, я с размаха врезал по лицу зажатой в ладони книгой. Получить по носу корешком довольно увесистого тома — это весьма болезненно. Именно поэтому гопник сразу схватился за пострадавшую часть тела, на несколько секунд выходя из строя, и позволил мне вырваться из сжимавшихся клещей.

Вот и все, больше мне ничто не угрожало. Догнать меня этой шантрапе было не суждено, так как бегать я умел и любил. Когда мне стукнуло лет пять, отец приучил меня к ежедневным утренним пробежкам, которые со временем стали чем-то вроде нашей семейной традиции. В эти моменты, методично работая ногами и вдыхая утреннюю свежесть, мы могли спокойно общаться обо всем на свете и делиться друг с другом самым сокровенным. После гибели родителей я не бросил эту затею, выделяя каждое утро полчаса-час на пробежку. И хотя ради этого своеобразного ритуала мне приходилось подниматься в полшестого, именно он дарил заряд бодрости моим мышцам и умиротворение сознанию. А иногда мне даже казалось, что отец, как и в старые времена, бежит рядом.

В общем, я быстрее ветра промчался по двору и нырнул в проход между домами, слыша за спиной топот и крики с требованиями остановиться, а то хуже будет. Гопники кинулись меня догонять всей толпой. Наверное, им очень не понравилось мое наглое поведение, а может, они решили отомстить за своего покалеченного товарища, чья физиономия минимум на неделю утратила товарный вид. Однако я понимал, что их прокуренные дыхалки и "ослабленные всякими нехорошими излишествами" организмы вряд ли позволят сократить увеличивающееся между нами расстояние, а потому не особо переживал за исход забега.

Но тут темнота решила преподнести мне неприятный сюрприз — в проходе я умудрился зацепиться ногой за выпиравшую из земли длинную железяку. Взмахнув руками в тщетной попытке научиться летать, я почувствовал, как книга Ленусика выскользнула из моих пальцев и канула во тьму. Невероятным усилием я все же сумел удержаться на ногах и не растянуться плашмя на радость преследователям. И хотя лодыжка, встретившаяся с препятствием, принялась настойчиво сообщать о том, что завтра непременно порадует меня великолепным синяком, вес моего тела принимала спокойно, поэтому я снова набрал скорость, сожалея об утрате. Видимо, сегодня дочитать "Грозу орков" мне было не суждено. Придется завтра съездить на книжный и добыть там похожий экземпляр.

Звуки падения и нецензурщина за моей спиной, говорили о том, что не я один умудрился отыскать неприятный сюрприз в проходе. Мда, похоже, вечер у гопников выдался крайне неудачным. Что ж, хотели приключений за свои пятые точки — получите и распишитесь! Сейчас меня волновало только одно: станут ли они продолжать преследование или решат плюнуть и отправятся зализывать боевые раны? Пробежав еще один двор, я оглянулся. Теперь из всей компании за мной мчалось лишь трое, которые оказались на диво упорными.

Пожалев, что поленился обойти гопников десятой дорогой, я свернул в подворотню, обогнул небольшой ларек и нырнул в небольшую арку. Спустя еще несколько дворов впереди показался мой дом. К этому времени один из парней выдохся и безнадежно отстал, но два других были более выносливыми и сдаваться не собирались. Пришлось пробежать мимо своего подъезда, ведь ни к чему было сообщать этим отморозкам, где я обитаю, иначе на спокойной жизни можно будет смело ставить крест. Но эту незапланированную вечернюю разминку пора было заканчивать, а то так и до утра развлекаться можно.

Прикинув, как лучше поступить, я решил сделать небольшой круг — добежать до знакомой высотки, где имелся проходной никогда не запиравшийся подъезд, воспользоваться им и оставить преследователей с носом. Ну а если не выйдет, тогда придется подождать наглецов и немножко поучить их уму разуму методом кулака и ботинка. Чтобы навсегда уяснили, что на мирных прохожих нападать нехорошо! С этими воинственными мыслями я свернул за угол и буквально выпал в осадок, увидав нечто, не поддававшееся логическому объяснению.

Прямо передо мной в воздухе висел угольно-черный смерч. По-другому эту вращавшуюся конусообразную хреновину и не назовешь. Он был совсем небольшим, метров пять высотой и прекрасно различался в ярком свете из окон многоэтажек. Разумеется, я попытался остановиться, чтобы не влететь с разгону в странную аномалию, с какой-то радости возникшую в этом месте, но внезапно ощутил, как меня подхватила непонятная сила и стала затягивать прямиком в черноту. Сопротивляться ей было невозможно, мои жалкие попытки схватиться за редкие ветки кустов на газоне ни к чему не привели. Краем глаза я еще успел отметить, что этот смерч, своим тонким концом упиравшийся в асфальтированную дорожку, почему-то не спешил засасывать валявшиеся на ней бычки и прочий мусор, но меня с готовностью потащил к себе.

"Вот повезло-то!" — подумал я, почувствовав, как ноги отрываются от асфальта.

Слыша топот приближающейся парочки преследователей, я ласточкой нырнул в смерч. Меня обволокла темнота, которая мгновенно погасила все звуки, тело пронзил жуткий холод, дыхание перехватило, а желудок судорожно сжался. Но эти неприятные ощущения длились всего секунду. Как только она истекла, в глаза ударил яркий свет, и я почувствовал, что та сила, которая затянула меня в черную аномалию, внезапно исчезла. Едва успев подставить руки, чтобы уберечь лицо, я шлепнулся на жесткий каменный пол.

Впечатления от приземления были не из приятных, но на них я особого внимания не обратил, оглядывая место, где так неожиданно очутился. Меня выбросило в большое помещение со стенами из грубых каменных блоков, в которых никаких окон не наблюдалось. На камнях в разных местах висели яркие светильники необычной формы, похожие на миниатюрные лампы дневного света. Позади меня вращался черный смерч, как мне показалось, заметно уменьшившийся в размерах и больше не пытавшийся засосать в себя мое тело, а рядом стояли люди в странных серых балахонах. Они кольцом окружали смерч и сейчас внимательно уставились на меня.

Всего встречающих я насчитал десятка полтора. Некоторые держали обнаженные мечи, трое сжимали длинные копья, а прочие были безоружными, однако безобидными не казались. Стараясь не делать резких движений, чтобы не нервировать хозяев этого странного места, я поднялся, но не успел даже рта раскрыть, чтобы поинтересоваться, куда, собственно, попал, и что вообще происходит, как за моей спиной послышался крик. Обернувшись, я увидел, что смерч исторг из себя одного из гопников, который, в отличие от меня, приземлился весьма неудачно. Он со всего размаха хряпнулся головой о каменный пол, после чего потерял сознание. Смерч после доставки парня разом съежился, потеряв четыре пятых своего изначального размера, а в следующую секунду и вовсе пропал, выбросив напоследок из черноты еще кое-что.

— Ни хрена себе! — выдохнул я, уставившись на это "кое-что", которое являлось человеческой головой с расширенными от ужаса глазами и оторванной по локоть рукой, из которых на каменные плиты пола, покрытые странной вязью черных иероглифов, сочилась кровь.

А в следующее мгновение сильный удар по затылку погасил мое ошеломленное сознание.

## Глава 2. Узники

Когда я пришел в себя, вначале ощутил стойкий запах общественного туалета, а уж потом почувствовал тупую головную боль. Открыв глаза, я обнаружил вокруг лишь мрак и попытался подняться. Это мне удалось со второго раза, все-таки врезали мне замечательно. Приняв сидячее положение, я переждал приступ головокружения и подавил желание расстаться с давно позабытым обедом. Ощупав нехилый шишак на затылке, я скривился от боли, но все же признал, что дырки в черепе не наблюдается. Заодно обнаружил, что неизвестные похитители (а как их еще назвать?) не поленились избавить меня от всех шмоток, натянув взамен какие-то драные шаровары и не первой свежести рубаху без пуговиц.

— Нехилый бартер! — констатировал я и услышал шорох.

Оглядевшись повторно, я понял, что мое зрение успело немного адаптироваться и теперь худо-бедно позволяло рассмотреть окружающее пространство. Я увидел, что нахожусь в каком-то небольшом помещении, весьма напоминавшим камеру, пол которой покрыт гнилой соломой. В одной из ее стен под потолком было маленькое окошко, из которого проникал слабый свет, а в другой — деревянная дверь без ручки. Кроме меня в камере находилось еще человек десять, которые в данный момент либо сидели у стен, разглядывая меня, либо лежали на полу.

— Привет всем! — обратился я к сокамерникам. — Не соблаговолите подсказать новичку, где он оказался?

Ответом мне было молчание, но несколько лежавших задвигались и повернулись ко мне.

— Что это за место? — предпринял я еще одну попытку.

На этот раз один из сидевших у стены сказал какую-то фразу, из которой я не понял ни слова. Этот язык мне был совершенно не знаком, хотя очень напоминал польский.

— А кто-нибудь здесь говорит на русском? — поинтересовался я и после недолгой паузы сделал еще один заход: — Ху кэн спик инглиш?.. Дойч, франсе?

Хоть на последних я и не говорил, но пару сотен слов все же знал. Однако никто из сокамерников не порадовал меня пониманием. В ответ прозвучало несколько фраз на том же неизвестном языке, которые остались для меня загадкой.

— Замечательно выходит! — констатировал я и задумался.

Итак, подведем итоги. Непонятно кто непонятно как выдернул меня непонятно куда для своих непонятных целей. Короче — полный песец! Хотя нет, еще не полный, ведь я еще жив, а это уже немало. Если вспомнить все увиденное мной до отключки, то сразу возникает неприятная мыслишка о перемещении в другой мир. Разумеется, если разобраться, это предположение — чистой воды бред, навеянный недочитанным романом, но другого объяснения моя пострадавшая часть тела родить не смогла. Поэтому сейчас мне осталось только подтвердить или опровергнуть эту теорию, а уже потом решать, что делать дальше.

Проигнорировав какую-то фразу ближайшего мужика, я поднялся на ноги и, слегка пошатываясь, подошел к стене с окошком. Непосредственно под ним никто не сидел, поэтому мне не пришлось никого уговаривать подвинуться. Само окошко располагалось высоко, но я, постояв пару минут, чтобы унять головокружение, подпрыгнул и пальцами зацепился за его край. Чувствуя пульсирующую боль в затылке, я подтянулся и выглянул в большой мир.

Первым делом я отметил, что стены камеры довольно толстые, потом обнаружил, что узкое окошко, в которое даже голову просунуть сложно, было перегорожено стальными прутьями, сквозь которые могла пробраться лишь крыса. А потом мне стало не до деталей, так как я увидел небо, усеянное необычайно яркими звездами и Луну. Маленькую такую Луну, раза в два меньше привычной мне и окрашенную в нежно-розовый цвет.

Немного полюбовавшись на это странное небесное тело, которому было не место на земном небосводе, я осторожно спрыгнул на пол и тотчас зажмурился от острой боли, разламывающей черепушку на части. Пришлось даже присесть у стены, дожидаясь, когда острые когти прекратят терзать мой бедный мозг. А спустя пару минут, вернув себе способность внятно мыслить, я сделал логичный вывод — все-таки меня занесло другой мир. И с этим уже не поспоришь. Но как же меня угораздило-то?! Ведь жил себе спокойно, никого не трогал, так нет — посчастливилось оказаться в нужном месте в нужное время. Черт бы побрал этих гопников! Если бы не они, я бы дома чаек попивал и "Грозу орков" дочитывал, а теперь сижу в какой-то грязной камере и гадаю, что меня может ожидать в будущем.

В этот момент одно из тел, лежавших на полу камеры, вяло зашевелилось, застонало, а потом произнесло пару непечатных слов на великом и, несомненно, могучем. Именно тогда я вспомнил о том, что попал сюда не один, и немного приободрился — вдвоем все же полегче будет. Хотя бы морально. Мой товарищ по попаданству приподнялся на локтях и принялся вертеть головой по сторонам. Насколько я мог судить в почти полной темноте, его физиономия сильно пострадала от непредвиденной встречи с каменным полом и была залита кровью. Оглядевшись, парень гневно возмутился:

— Че за хрень?! Куда меня упрятали?!

Один из сокамерников произнес несколько слов на непонятном языке, но, судя по интонации, обращался он не к пришедшему в себя незадачливому гопнику, а лишь констатировал: "Еще один иноземец".

— Очнулся, друг? — спросил я парня. — Тогда поздравляю с прибытием!

— Это что, ментовка? — повернулся он ко мне.

— Нет, это другой мир.

— Чего?

— И нечего так удивляться. Ты смерч черный видел, прежде чем вырубиться?

— Да, — не стал отпираться парень.

— Так вот он и перенес нас в этот мир. А его обитатели оказались не слишком дружелюбными и сразу швырнули нас в эту камеру. Расклад понятен?

Но коллега по несчастью доверием ко мне не проникся и заявил:

— Да ты гонишь! Какой другой мир? Какие обитатели?

— Если не веришь, можешь подойти и полюбоваться из окошка на звездочки и местную Луну, — спокойно ответил я, поднимаясь. — После этого никаких сомнений не останется.

Парень, буркнув себе под нос нечто матерное, поднялся и подошел к стене с окошком. Я шагнул в сторону, чтобы ему не мешать и понаблюдал, как собрат-землянин подпрыгивает и пытается зацепиться за край. Это ему удалось только с третьего раза. Подтянувшись, парень сунул голову в дырку и замер, уставившись в чужое небо. Полминуты оказалось вполне достаточно для осознания ошеломляющего факта. Когда попаданец номер два спрыгнул на пол, я поинтересовался:

— Ну что, убедился? Или будешь кричать, что это все розыгрыш, и примешься искать скрытую камеру?

— Убедился, — буркнул парень и уставился на меня. — А ты сам-то кто?

— Неужели ты так сильно ударился, что уже не помнишь, за кем полквартала гнался? — иронично переспросил я.

— Так это все из-за тебя, падла! — со злостью произнес гопник, а затем ударил меня в живот.

Этого удара я совсем не ожидал, поэтому от боли согнулся пополам, а парень попытался добавить мне коленом в лицо. Но я смог подставить руки и кое-как заблокировать удар, а затем, пока гопнику не пришло в голову заехать мне по многострадальной голове кулаком, врезал ему между ног. Тот охнул, а я выпрямился и сделал сильный и точный тычок в солнечное сплетение. После этого мне осталось лишь завести руку землянина за спину и помочь ему рухнуть лицом на подгнившую солому. Присев на хрипевшую тушку, я принялся ждать, когда головная боль поутихнет, а урод немного придет в себя, так как наш разговор был еще не окончен. Спустя некоторое время гопник сумел нормально вдохнуть и прошипел:

— Пусти, гнида, больно!

Не спеша выполнять требование парня, я наклонился к его уху и проникновенно сказал:

— Похоже, ты еще не въехал в ситуацию. Тогда объясню простыми словами, понятными даже дебилам. Мы хрен знает где. Кто и для чего нас сюда выдернул — неизвестно. Местные хотя и не стали нас убивать, но заботу и гуманизм проявлять не спешат. Проникся? Идем далее — ты мне не нравишься. Полагаю, я у тебя симпатии тоже не вызываю, но больше в этом мире никто русским не владеет, поэтому, хочешь-не хочешь, нам придется держаться вместе. Только тогда есть хоть какой-то шанс выбраться из этой задницы. Уяснил?

Гопник завозился, пытаясь сбросить меня со своего тела, но я лишь усилил нажим на его руку, вынудив его дернуться от боли и завопить:

— Да, да, уяснил! Отпусти!

— Вот и ладненько, — сказал я, ослабил хватку и поднялся с парня. — А теперь определимся с планами на будущее. Так как из нас двоих я куда лучший специалист по другим мирам ("Еще бы, почти треть книги на эту тему прочитал!"), то твоя задача проста — сидеть и не рыпаться, пока я не разберусь в ситуации. Понял?

— Понял, — буркнул гопник, потирая руку.

— Тебя как звать?

— Антон.

— А я Ник. Вот и познакомились. Сейчас займи себе местечко и попытайся уснуть. Сокамерников не трогай, это пока единственный источник информации, ни к чему их злить или раздражать.

Дав эту установку, я вернулся на пустое место под окошком и прислонился к прохладной стене, а Антон уселся на пол и принялся ощупывать разбитое лицо. Пара старожилов что-то мне сказали, но я не смог определить даже по интонации фраз, чего они хотели, поэтому не стал отвечать. Видя, что я никак не реагирую, больше со мной заговаривать никто не пытался, но между собой сокамерники вяло общались еще минут пять, судя по всему, комментируя увиденное. Я же продолжил размышления, так невежливо прерванные пробуждением Антона.

Кстати, вот же послал бог напарничка! Судя по всему, для меня он практически бесполезен, с какой стороны не погляди. Рукопашным боем точно не владеет, поэтому в драке на него надежды мало. Мозгов практически нет, как и знаний, иначе не стал бы связываться с подобной компанией и заниматься банальным гоп-стопом. Доверия не вызывает абсолютно, поэтому положиться я на него не могу. Да и гонору чересчур много, поэтому даже как исполнитель абсолютно не годится. Это сейчас он ошарашен и подавлен новостью о перемещении в другой мир, поэтому быстро принял мое командование, а как осмелеет — сразу начнет бунтовать.

В общем, помощи или поддержки ждать от Антона явно не стоит. Но не это сейчас главное. Важнее то, чего мне стоит ожидать от хозяев этого места, которые так невежливо выдернули нас с Земли. Если обобщить все то, что я о них узнал, то можно предположить, что пороха они не изобрели, иначе встречали бы "попаданцев" со "стволами", а не саблями и копьями, зато умеют пользоваться электричеством, ведь лампы на стенах были явно не масляные. В пользу последнего факта говорит и то, что они смогли открыть эти ворота в другой мир. Если есть электричество — есть развитие науки, а она может многое, в том числе (как неожиданно выяснилось) телепортировать людей на дальние расстояния.

Но тут возникает вполне логичный вопрос — зачем? И ответа на него пока я не вижу. Может, это был своеобразный неудачный эксперимент, а может, банальная ошибка в расчетах, и аборигены ждали совсем не нас, поэтому вполне закономерно расстроились и швырнули странных пришельцев в каземат. Существовал еще десяток различных вполне логичных объяснений, подтвердить или опровергнуть которые не позволяло отсутствие самой элементарной информации. Мда, это все-таки не фэнтезийный роман, где "попаданцу" местные жители на первых же пяти листах подробно рассказывают обо всем, что его интересует. Это реальная жизнь, где "брата по разуму" встречают ударом по голове…

Ладно, идем дальше. Какие у хозяев могут быть на нас планы? Если представить, что здесь развитая цивилизация, то внимание местных наверняка должен был привлечь мой мобильник, и в итоге можно надеяться на разговор. Но что-то меня настораживал этот грубый средневековый антураж. Ведь и ткань моей одежды больше походила на первосортную мешковину, и стены камеры были сложены из плохо отесанного камня, что сразу приводило к очевидному выводу — технологии тут находились в зачаточном состоянии.

Конечно, можно предположить, что это тюрьма, для заключенных которой не стали бы сильно напрягаться, а в остальном мире все выглядит значительно цивилизованнее, но существовала одна мелочь, которая эту теорию опровергала. Я заметил, что толстые железные прутья, перегораживающие окошко, были кованными. Не отрезанными от длинного идеально ровного прута определенного диаметра, доставленного с ближайшего сталелитейного завода, а выкованными вручную, наспех, при помощи обычных молота и наковальни. Именно эти грубые ржавые железки не давали мне поверить в то, что в этом мире процветают высокие технологии.

Что ж, если так оно и есть, то все равно можно надеяться на лучшее. Осмотрев мои шмотки, оценив качество ткани, застежки-молнии на куртке, материал ботинок, найдя мобилку и все прочее, что было у меня в карманах, местные просто обязаны уделить мне внимание. Вдруг я смогу создать и им нечто подобное? Значит, мне остается только ждать хозяев и попытаться убедить их в своей полезности. А это мне удастся, ведь я могу подарить им порох, двигатель внутреннего сгорания, и вообще устроить научно-техническую революцию. Все-таки время в вузе не было потрачено зря, да и сам я много чем интересовался, в свободное от работы время смотря не сериалы, а научно-популярные передачи.

Так что знания у меня имеются, а соображалка, которая поможет воплотить их в жизнь и устроить себе обеспеченное будущее, обязательно найдется. Ведь о возвращении на родную Землю можно даже и не заикаться. Ну не верю я, что хозяева этого места будут ради нас открывать портал… или как этот смерч называется? Когда мы станем не нужны, аборигенам будет проще прикопать нас поглубже, нежели возиться с возвращением, поэтому напрасных иллюзий можно не строить. Путь домой закрыт навсегда… Хотя, нет. Если все сложится удачно, и я смогу достичь в здешней социальной лестнице определенной ступеньки, которая даст необходимый вес в обществе, то можно будет вернуться к этому вопросу.

Вот с такими мыслями я совершенно неожиданно заснул… нет, лучше будет сказать, банально выключился. И немудрено — получить такой удар по башке, да чтоб еще без негативных последствий для здоровья, нереально. Это только в недочитанной книге героя старательно лупили по черепушке всем, чем только можно (от палки до трактирной лавки), а он только недовольно морщился (что понятно — сотрясаться там было особо нечему). Но в реальной жизни все куда серьезнее, и уж если принял удар на эту часть тела, то будь готов к не особо приятным ощущениям.

Разбудил меня разговор сокамерников. Открыв глаза, я обнаружил, что наступило утро. Солнечные лучи под острым углом проникали в камеру, наполняя ее ярким светом, поэтому сейчас я смог рассмотреть место, где очутился, во всех деталях. На противоположной от окошка стене была небольшая дверь из дерева, оббитого темным металлом. Грубые петли лишь подтверждали мой вывод о том, что в этом мире технологии находятся на уровне, близком к плинтусу. В углу камеры виднелось отверстие в полу, источавшее миазмы результатов жизнедеятельности заключенных. Оно было довольно небольшим, надо полагать, чтобы исключить вероятность побега с помощью канализации, но именно поэтому некоторые не особо точные заключенные умудрились основательно загадить этот угол, добавив прелести в окружающий пейзаж на радость большим зеленым мухам.

К слову, самих заключенных оказалось девять. Все они были мужского пола, от пятнадцати до примерно сорока лет. Судя по растительности на лицах, сюда они угодили никак не меньше недели назад, а судя по комплекции, были представителями разных профессий. Я сразу вычленил троих, обладающих накаченной мускулатурой, имевших застарелые шрамы на лице и прочие признаки бывалых вояк, которых стоило опасаться. Кто знает, что может взбрести в голову этим уголовникам? А вдруг они почувствуют угрозу в моем лице и задумают приструнить новичка? Остальные были не такими колоритными и ничем особенным не выделялись.

Антон еще спал, тихо посапывая расквашенным носом, и демонстрировал мне лицо, покрытое подсохшими кровавыми разводами. Поглядев на него, я осторожно поднялся и принялся разминаться, ведь целую ночь провел в сидячем положении, опираясь на неровные камни, поэтому не удивительно, что все мое тело страшно затекло. Разгоняя кровь, я порадовался тому, что головокружение уже не ощущалось, а боль в черепе отступила на второй план. И даже шишка на затылке вроде бы уменьшилась, что добавило к моему настроению градус оптимизма.

Почувствовав себя лучше, я подпрыгнул и снова выглянул из окошка, надеясь рассмотреть то, что не подметил ночью. Это принесло мне несколько новых открытий. Во-первых, я выяснил, что здешнее солнце почти не отличается от светила моего мира, только выглядит чуть большим (хотя я бы не особо удивился, если бы оно оказалось зеленого цвета). Во-вторых, узнал, что камера находится в подвале, а само здание располагается на невысоком холме. В-третьих, определил, что находимся мы посреди безлюдной степи. Во всяком случае, с этой стороны других построек не наблюдалось, а холмистая, покрытая разными травами и весьма редкими кустиками степь уходила за горизонт.

Все эти открытия ровным счетом ничего мне не дали, поэтому, отчаявшись увидеть что-нибудь полезное, я спрыгнул на пол, затем воспользовался местным клозетом, а сделав свои дела, вернулся на место и попробовал завязать разговор с соседом. К сожалению, язык жестов мне помог не особо, поэтому я лишь выяснил, что это место большое и хозяев здесь почти три десятка. На большее терпения не хватило ни у меня, ни у сокамерника, который, судя по резкой тираде, послал меня куда подальше и больше не обращал внимания на мои телодвижения. Жаль, он так и не смог мне объяснить, зачем нас сюда посадили… или это я неправильно спрашивал?

Больше я попыток пообщаться не делал, а спустя полчаса проснулся Антон. Несколько минут потребовалось парню, чтобы вспомнить вчерашние события и убедиться, что камера ему не мерещится, после чего он со стоном поднялся, присел на корточки напротив меня и деловито спросил:

— Что будем делать?

— Ждать, — ответил я.

— А ты уже придумал, как нам отсюда выбраться и попасть домой?

— Да.

Лицо Антона засветилось надеждой:

— И как же?

— Сперва убедить местных, что мы будем им полезны.

Надежда погасла, не успев окрепнуть. Парень разочарованно уточнил:

— И это все?

— А что ты еще хотел? — иронично ответил я. — Еще до обеда сбежать из камеры, разобраться с охраной, найти устройство, создающее межмировые порталы, запустить его и оправиться на Землю? Так ведь это не компьютерная игрушка, у нас даже первый пункт плана выполнить не получится, не говоря уж об остальных. И все мысли о доме придется оставить до лучших времен. А на всякий случай запомни: если хозяева этого места захотят с тобой пообщаться, всеми способами показывай, что хочешь им служить. Кланяйся, руки молитвенно складывай… или еще что-нибудь придумай.

— Что?! — возмутился Антон. — Никому я служить не хочу!

— Тогда тебя сразу пустят в расход.

— Почему?

— Да потому что ты станешь никому не нужным. А отношение местных к человеческой жизни не такое трепетное, как на Земле.

— Откуда ты знаешь? — хмуро спросил парень.

— От верблюда! Помнишь своего приятеля, с которым ты меня догонял? Конопатый такой с колечком в ухе? Так вот, аборигены ему голову отрезали, и поверь, никакого сожаления или раскаяния в тот момент на их лицах я не увидел.

После моих слов Антон посмотрел на меня с ошеломлением, как бы спрашивая, а не вру ли я. В ответ я уставился ему в глаза с вызовом. Ну да, немного исказил факты, но попробуй опровергни мою версию событий! Антон спорить не стал и взгляд отвел, что мне и нужно было. Для закрепления успеха я приказал:

— В общем, если хочешь выжить, гонор свой поумерь. Не та сейчас ситуация, чтобы бессмертную строчку о рабах из советских букварей вспоминать. В этом мире мы находимся как раз на данной ступеньке социальной лестницы, так как прав у нас еще меньше, чем у этих заключенных. Я хочу, чтобы ты это четко уяснил и, если вдруг потребуется поцеловать кого-нибудь из хозяев в пятую точку, не вздумал показывать свое недовольство, а наоборот, изобразил счастье от выполнения оказанной тебе чести. Понял?

Парень незатейливо выругался, но возражать не осмелился. Ну и ладненько, надеюсь, основные правила игры он запомнил и теперь не доставит мне неприятных сюрпризов. Ведь хозяева вполне могут допрашивать нас по-отдельности, и нет гарантии, что они не начнут именно с Антона, который способен выкинуть нечто совсем неожиданное и испортить все дело. А после нашей беседы, можно было рассчитывать, что парень проявит благоразумие и не станет преградой на пути нашего плодотворного сотрудничества.

Обеспечив себе дополнительные гарантии успеха, я слегка расслабился и настроился на долгое ожидание. Если наше перемещение состоялось поздней ночью, то можно предположить, что хозяева оставили подведение итогов и разбор полетов на утро. Значит, накинуть пару часов на обсуждение, часок на осмотр иномирных вещей… короче, гостей нам стоит ждать к обеду, не раньше, а пока стоит придумать, как же с ними объясняться. Если даже сокамерник мой язык жестов понимал с трудом, то нужно выбрать такие телодвижения, которые гарантированно продемонстрируют хозяевам мое искреннее желание работать на них.

В общем, я ушел в себя, а Антон принялся исследовать камеру. Первым делом посетил отхожий угол, затем полюбовался на местное светило из окна, после попытался соорудить себе мягкую подстилку из сена на полу, поцапался с одним из сокамерников в безуспешной попытке отвоевать удобное место у стенки, а потом с отсутствующим видом улегся на полу. Кстати, я отметил, что все заключенные давно подыскали себе определенное жизненное пространство, своеобразный ареал обитания не больше пары квадратных метров, и никаких поползновений на чужую территорию не устраивали. Большинство сидели у стен, а пара, как и Антон, расположились на полу. Как я понял, самыми привлекательными считались места подальше от туалета, никто не пожелал сидеть у двери, да и пятачок под окном до моего появления отчего-то остался не занятым. Почему так вышло, я так и не сообразил, но не стал размышлять над этим, уделив внимание деталям поважнее.

А спустя час за дверью послышались голоса. Похоже, кто-то надумал посетить заключенных. Судя по времени, которое понадобилось визитерам, чтобы добраться до нашей комнаты, коридор за дверью был немаленьким, так что я даже задумался, как много камер насчитывала эта темница, и сколько всего в ней томилось узников. Мои сокамерники немного оживились, но долго гадать, отчего, не пришлось. Раздался лязг отодвигаемого засова, и в камеру вошел один из хозяев.

Оглядев его, я понял, что серое одеяние типа просторного балахона с капюшоном является эталоном местной моды. В руке вошедший сжимал обнаженную саблю. Пробежавшись взглядом по присутствующим, он убедился, что никто на него нападать не собирается, а затем снова отступил в коридор, уступая дорогу второму, который носил аналогичный серый балахон и держал в руках два больших чугунка с железными ручками. Я едва сдержал разочарованный вздох. Это пожаловали не по наши с Антоном души, а всего лишь принесли завтрак заключенным.

Поставив чугунки посреди камеры, раздатчик развернулся и вышел, по пути не отказав себе в удовольствии пнуть сапогом в бок ближайшего зека. После этого дверь камеры закрылась, а наши сокамерники потянулись к чугункам. Мой желудок живо напомнил, что почти сутки без пищи — это совсем не хорошо, поэтому я встал и присоединился к остальным. В первом чугунке оказалась вода, чистая и прохладная, а во втором нечто, очень напоминающее корм для свиней. Точно такая же однородная неаппетитная масса, состоящая из какой-то каши, зерна, мелко нарезанных овощей и наверняка разных объедков с барского стола.

— И это дерьмо мы должны есть?! — возмутился Антон, заглянув в чугунок.

— Если ты не заметил, заставлять тебя никто не собирается, — буркнул я и, по примеру сокамерников, зачерпнул полную горсть этого корма.

На ладони он казался еще отвратительнее, но мой желудок справедливо заметил, что внешний вид — далеко не самое главное. Справившись с брезгливостью и прогнав мысли о дизентерии, я отправил добычу в рот. Пожевав кашу, я признал, что Антон был недалек от истины — вкус у варева оказался донельзя отвратительным. Вдобавок в нем попадался мелкий камушек, о который я едва не сломал зуб. Но альтернативы не было, поэтому я вновь зачерпнул ладонью кашу и постарался глотать ее, особо не жуя, как это делали остальные.

Кстати, на удивление, никакой драки за еду не наблюдалось. Заключенные опускали руки в чугунок по очереди, никто не пытался отпихнуть товарища от кормушки и вообще, все выглядело весьма цивилизованно… Ну, насколько это было возможно в данной ситуации. Правда, кое-кто попытался было влезть сразу двумя руками, но тут же получил затрещину от одного из воинов, и я сразу понял, кем поддерживался порядок в камере.

Глядя на меня, Антон сделал второй подход к чугунку и с выражением глубокого отвращения на лице подцепил щепотку со дна, на пробу. После долгого рассматривания субстанции на своих пальцах, он сунул ее в рот, пару секунд пожевал и внезапно кинулся к отхожему углу. Там парня вывернуло под смешки сокамерников, а я недовольно поморщился и зачерпнул еще одну горсть.

Ты погляди, какой привередливый! Гурман, блин! А если это ежедневная еда обитателей этого мира? Понятно, что данное предположение никакой радости не вызывало, но было вполне возможным. В любом случае, я все равно сомневаюсь, что где-то здесь умеют готовить борщ с пампушками, к которому парень привык дома. Ну, ничего страшного! Поголодает немного, будет и помои с удовольствием хлебать, да еще и добавки требовать.

Когда котелок опустел, я принял из рук воина второй и запил свой нехитрый завтрак, после чего вернулся на свое место. Остальные тоже расселись по стеночкам, не обращая особого внимания на страдания Антона, который все еще отплевывался над дыркой в углу. А спустя несколько минут вновь послышался звук отпираемого засова, и в камеру заглянул стражник с мечом. Оглядев нас, он дал возможность зайти второму, который пришел за чугунками. Именно в этот момент оскорбленный до глубины души Антон решил выплеснуть свое возмущение. Повернувшись к человеку в сером, он воскликнул:

— Мля, урод, что за дерьмо ты принес? Мы, по-твоему, последние свиньи? Да ты сам вообще это пробовал? Или…

Я не знаю, что еще хотел сказать конкретно слетевший с катушек парень. Его гневная тирада была прервана человеком в балахоне. Нет, он не врезал землянину под дых, не заехал кулаком по челюсти и не стал размахивать ногами с намерениями от души пнуть обнаглевшего заключенного. Он просто вытянул в сторону Антона свою руку, а в следующее мгновение с его пальцев сорвался маленький сверкающий шарик, который коснулся груди парня. Тело бедолаги будто пронзил электрический заряд, оно выгнулось дугой и рухнуло на пол, продолжая извиваться и корчиться. Поглядев с улыбкой за страданиями Антона, человек в сером подошел к упавшему и принялся избивать его ногами. Старательно и, я бы даже сказал, с наслаждением. Спустя десяток ударов, когда тело Антона дергалось уже не так сильно, он решил, что нужный воспитательный эффект достигнут, поднял чугунки и с довольной миной на лице вышел в коридор.

Когда дверь камеры закрылась, я подошел к парню и убедился, что он еще жив, хотя и без сознания. Ощупав его тело, по которому изредка все еще пробегала судорога, я понял, что стражник ничего Антону не сломал. Видимо, давно научился рассчитывать силу ударов, что говорило о немалой практике. Приводить борца за права заключенных в чувство я не стал — незачем было ерундой страдать. Вместо этого я вернулся под окошко и принялся размышлять по поводу увиденного, в корне изменившего ситуацию.

Итак, жители данного мира владеют магией. Ведь я не заметил в руке стражника никакого электрошокера или иного хитромудрого приспособления. Нет, он просто сложил пальцы по-особому и выпустил нечто, напоминавшее маленькую шаровую молнию, давшую такой поразительный результат. В общем, теперь можно с уверенностью говорить о том, что наш перенос осуществлялся с помощью магии. Но тогда появляется логичный вопрос — захотят ли хозяева этого места с нами общаться? Заинтересуются ли вещами с Земли и додумаются ли до мысли получить способ их производства?

Что-то мне подсказывало, ответ в данном случае вряд ли будет положительным. Ведь зачем аборигенам стараться и развивать технологию, если есть иное направление прогресса? Зачем изобретать огнестрельное оружие, если магия гораздо надежнее и наверняка дешевле? Зачем общаться с иномирцами, которые и языка-то не знают, а значит, ничего полезного рассказать не смогут? Разумеется, незачем.

Кроме того, эти одинаковые серые балахоны породили в моей голове мысли о религиозной секте. Ведь, по логике вещей, у стражников должна быть своя форма или просто одежда, которая не будет мешать действовать копьем или саблей, а они расхаживают в том же, что и маги, а это лишь подтверждает мою догадку. Разумеется, нас могло забросить в некое обособленное от цивилизации общество, члены которого не имели большого выбора нарядов, но даже тогда в нем должны существовать какие-то различия в одежде для, скажем, простых рабочих и начальников, а я их не заметил. Все виденные мной хозяева были в одинаковых бесформенных одеяниях, очень напоминавшие рясы монахов, что ставило крест на моих мечтах о светлом будущем.

Если я угодил к религиозным фанатикам, то можно не надеяться, что мой мобильник послужит предлогом для допроса. Наверняка сперва они попытаются в нем разобраться, а когда это не выйдет, торжественно объявят изделие трудолюбивых китайцев "дьявольской вещью" (или кто там у них на стороне зла?) и либо запрячут его подальше, либо уничтожат. В таком случае мои дела совсем плохи, ведь с религиозными фанатиками я сталкивался и на Земле, после чего сделал один единственный вывод: от подобной братии следует держаться как можно дальше. А все потому, что никогда нельзя понять, что творится у них в голове, и предположить, как они поведут себя в той или иной ситуации.

Да, это все печально. Но еще печальнее то, что Антон оказался идиотом, на которого не то что рассчитывать нельзя, но даже находиться рядом крайне опасно. Надо же, я так долго распинался, убеждал, разжевывал ему правила поведения, давал четкие инструкции, а он пропустил все мои слова мимо ушей! Радовало лишь то, что он сполна получил за свою самодеятельность, иначе его воспитанием пришлось бы заняться мне. Нет, я прекрасно могу понять парня — стресс, вызванный последними событиями, этот завтрак, где он не только получил впечатлений по самое не балуйся, но и стал объектом насмешек. Однако это все не является уважительными причинами такого безответственного поведения! Ведь маг вполне мог швырнуть не одну, а одиннадцать шаровых молний, за проступок одного наказав всю камеру. Вот тогда весело было бы!

Короче, я понял, что разговаривать с ним в дальнейшем абсолютно бесполезно. Мозгов нет — считай калека, и Антон является наглядным доказательством этой мудрой поговорки. Но не это сейчас было главным, а насущный вопрос — что делать дальше? Над ним я думал долго, однако так и не смог родить достойный ответ. Не хватало необходимой информации, поэтому я вновь попробовал пообщаться с сокамерниками.

Спустя час интенсивного размахивания руками, изображения на полу схем с помощью соломинок и всего прочего, я выяснил, что здание, в котором мы обретались, не единственное в округе. Были еще какие-то мелкие постройки, где тоже жили люди, причем, насколько я понял, не все из них были монахами, некоторые являлись обычными рабочими. Довольно далеко отсюда были расположены крупные города (насколько далеко, я так и не смог понять), в которых людей в рясах не было. Если я правильно истолковал жесты пожелавших общаться узников, раньше они жили именно там, а потом были схвачены и посажены в эту камеру. Причину этого я выяснить так и не смог, поэтому решил устроить перерыв в расспросах.

А вскоре очнулся Антон. Тихо поскуливая, он принялся растирать свои отбитые бока. Его мучения никакого сочувствия ни у меня, ни у остальных не вызывали. А когда вроде бы пришедший в себя парень попытался пожаловаться окружающим на вопиющую несправедливость, используя матерный лексикон, я приказал ему заткнуться. Этот идиот с первого раза не внял, поэтому пришлось пообещать, что в случае непослушания я с радостью обеспечу ему отключку еще на пару часиков. Вот тогда помогло, Антон проникся и замолчал, изредка с неприкрытой злостью поглядывая на меня.

Вплоть до самого вечера больше ничего не происходило. Я размышлял, узники лениво переговаривались между собой, а Антон дулся себе тихонечко. Когда же за окном начали сгущаться сумерки, те же самые стражники вновь принесли нам чугунки с едой и водой. Маг с ласковой улыбкой поглядел на забившегося при его появлении в угол парня, но бить его или снова швырять светящимися шариками не стал, удовлетворившись щенячьим страхом в глазах землянина.

На этот раз варево было еще более отвратительным. Мне даже попался длинный волос, который я вытянул изо рта, с трудом удержав там все остальное. Антон, испытывая жуткий голод, попытался схитрить, набрав жменю каши, напоминавшей недоваренную овсянку, и принявшись выкидывать из нее все, на его взгляд, лишнее. Первый раз вроде бы получилось, но потом парень получил смачный подзатыльник от одного из вояк, который строго приказал ему не маяться дурью. Это даже на чужом языке было понятно. Антон попытался было возмутиться, но второй подзатыльник лишил его и желания спорить, и аппетита. С трудом запихнув в себя вторую горсть варева, парень едва удержал рвотные позывы и от продолжения банкета отказался.

Никто уговаривать его и не собирался. Остальные быстро опустошили чугунок и расселись по местам. А когда стражник забрал тару, не отказав себе в удовольствии пнуть хиленького мужичка, в этот раз оказавшегося ближе всех, и дверь камеры закрылась, я понял — никто из хозяев не захочет со мной общаться. Надежда вызвать их интерес и тем самым обеспечить себе сладкую жизнь безвременно почила, подергавшись напоследок в предсмертных конвульсиях. Теперь я не знал, что меня ожидало в будущем, и это было отвратительнее всего.

## Глава 3. Планы и их реализация

До самой ночи я размышлял, зачем вообще хозяевам этого места нужно было держать у себя заключенных. Вряд ли они стали бы просто так кормить и охранять десяток человек, значит, имели на нас определенные планы. Но какие? Использование узников в качестве дешевой рабочей силы отпадало, так как уже сутки никого не забирали из камеры. Что дел по хозяйству не нашлось? Как-то верится с трудом. Полагаю, даже если никакой подходящей работы не оказалось, заключенных обязательно бы заставили попотеть на уборке территории или подыскали любое другое бессмысленное занятие. Просто чтобы они не расслаблялись. А раз этого не случилось, данный вариант неверен.

Ладно, зайдем с другой стороны. Может, я угодил в своеобразную тюрьму, где преступники мотают свои сроки, или же очутился в камере предварительного заключения, где задержанные дожидаются суда? И тогда люди в серых балахонах — не религиозная секта, а всего лишь исполнительная власть этого мира… Хотя нет, данное объяснение тоже грешит надуманностью. Во-первых, контингент не тот — настоящие урки так себя не ведут, а в культурных и образованных преступников, не устраивающих драку из-за еды, не пытавшихся продемонстрировать новичкам свою власть, мне что-то не верилось. Да и как же тогда рассматривать наше похищение? Что, из тюрьмы сбежала парочка зеков, и чтобы начальство не разозлилось, охранники быстро создали межмировой портал и добыли с его помощью первых попавшихся неудачников в качестве замены? В принципе, возможно, так как мы языка не знаем, объяснить ничего не сумеем, и если узников тут считают по головам…

Нет, это полный бред. Никто не станет так суетиться из-за двух обычных заключенных, а необычных охраняют намного тщательнее, и вариант с подменой не прокатит. Значит, можно перейти к третьему объяснению — узники нужны сектантам для каких-то религиозных целей. Каких — можно не загадывать, тут вариантов масса и все они не сулят мне ничего хорошего. В лучшем случае всех нас держат для основательной промывки мозгов и последующего посвящения в ряды послушников, адептов… ну, или кто там у них, а в худшем — для участия в каком-нибудь религиозном обряде или ритуале. Причем в роли жертвы, которая хотя и является одной из главных в подобных действах, но, как правило, заканчивается смертью. Как это ни печально, именно последнее объяснение показалось мне наиболее вероятным, приводя к вполне логичному выводу — надо отсюда линять. И чем скорее, тем лучше.

Но как это сделать? Окно камеры перегорожено стальными прутьями. Если мне каким-то чудом и удастся их выковырять, все равно размер отверстия в стене слишком мал, чтобы можно было рассматривать его в качестве пути на волю. Устраивать подкоп, как это делал герой Дюма? Но я быстро убедился, что раствор, скрепляющий камни стен, был весьма надежным, а никаких инструментов у меня под рукой не имелось. Да и глупо было так поступать. Это Дантесу делать было не фиг, поэтому он вместо того, чтобы грохнуть охранника, годами стены колупал, а нормальный человек выберет кратчайший путь на свободу.

Правда, в моем случае этот путь так далек, что с тем же успехом может привести на тот свет. А все маги, чтоб им пусто было! Эти долбанные Гарри Поттеры без палочек могут за секунду скрутить меня в бараний рог, при этом не прилагая больших усилий. Поэтому я осознавал, что со своими начальными знаниями рукопашного боя точно не способен совладать с опытными стражниками, и оптимизма это нисколько не добавляло. Но внезапно ко мне в голову пришла замечательная мысль. А если я буду не один? Нет, я не говорю про коллегу-попаданца — от него будет больше вреда, чем пользы. Что если вовлечь в побег остальных заключенных?

Обдумывая эту идею, я оглядел вышеназванных и насторожился. Пока я предавался размышлением, поведение моих сокамерников сильно изменилось. Если ранее их разговоры были вялыми и короткими, то сейчас общение сильно оживилось. Разгорелись настоящие дебаты, которые отчего-то велись полушепотом. Тон в них задавала троица воинов, именно они настойчиво убеждали в чем-то всех остальных. Понаблюдав за переговорами, я отметил, что узники частенько поглядывали на меня и Антона, который уже успел заснуть, свернувшись на полу калачиком. Эти взгляды мне очень не понравились, так как я не мог понять, что на уме у аборигенов.

Делая вид, что продолжаю витать в облаках, я краем глаза следил за переговорами, которые вскоре завершились, по-видимому, безоговорочной победой троицы. После этого все замолчали и стали устраиваться на ночлег (хотя, что там было устраиваться — подгрести соломку под бок или свернуть рубашку, сделав из нее некое подобие подушки). Я же принялся гадать — что обсуждали узники и чего теперь от них стоит ожидать. Решили устроить нам "темную" или чего похуже, связанное с принудительной сменой половой ориентации? Мда, пришла беда, откуда не ждали! Теперь все мысли о побеге придется оставить и ждать дальнейшего развития событий. А в том, что оно должно последовать, я нисколько не сомневался.

На всякий случай я около часа старательно изображал спящего, контролируя свое дыхание и следя за сокамерниками сквозь полуприкрытые веки. Но эта предосторожность оказалась излишней. Все узники тихо-мирно спали, изредка ворочаясь во сне и негромко похрапывая, никто нападать на меня не собирался. Тогда я разрешил себе немного расслабиться и тут же отключился, а проснулся уже утром, когда в окошко начало заглядывать восходящее солнце. Помассировав затекшую руку, я вернул ей чувствительность и слегка размялся. Затем посетил отхожий угол, потревожив рой мух, высказавших мне свои претензии недовольным жужжанием, и снова вернулся на свое место. Остальные уже давно проснулись, но никакой угрозы не демонстрировали, поэтому я оставил опасения, хотя периодически ловил на себе косые взгляды сокамерников.

Спустя несколько часов принесли завтрак. Меня очень удивило то, что когда человек в сером балахоне ставил на пол знакомые чугунки, узники больше уделяли внимания не ему, а мне с Антоном. Кстати, в этот раз парень не стал привередничать и не прилагал большие усилия для того, чтобы справиться с рвотными позывами. Видимо, голод окончательно победил брезгливость землянина. Сегодня в каше было много зелени. Но не овощей или петрушки с укропом, а какой-то безвкусной сорной травы, которую наверняка покрошили лишь для увеличения объема. Скажу честно, от этого вкус завтрака в худшую сторону не изменился, хотя некоторые сокамерники досадливо морщились, работая челюстями. Я же старался только набить свой желудок, не обращая внимания на состав варева. Трава — это ерунда! Мне дед рассказывал, что их взвод на войне месяц одними лопухами питался, и ничего — все выжили… Ну, кто под немецкие пули не попал.

По старой традиции, уходя, стражник немного попинал одного из узников. На этот раз жертвой оказался воин, который закрывался от пинков руками и боязливо вжимался в пол. И хотя его глаза говорили о том, что он этого мага был готов порвать в клочья, пленник не сопротивлялся, терпеливо принимая все удары. Когда же дверь камеры закрылась, воин что-то прошипел вслед стражникам и подошел ко мне. Попросив моего соседа подвинуться, мужик присел рядом и начал знаками спрашивать, не хочу ли я отсюда уйти.

Видя мое огромное удивление, воин принялся задавать тот же вопрос, используя другой набор движений, но я остановил его и выразил свое согласие, втайне ликуя. Так вот о чем они вчера совещались! И ведь как вовремя! Только я начал думать о побеге, как мне предоставили отличную возможность в нем поучаствовать. Повезло, ничего не скажешь. Да, выбраться одному мне не светило в любом случае, но сбежать в составе большой команды, члены которой наверняка владеют клинками, знают окружающую местность, могут ориентироваться в этой тюрьме и понимают, куда нужно двигаться, — это вполне реально.

Уразумев, что я всячески поддерживаю его креативную идею, воин представился Ахром и принялся выпытывать у меня, что я умею. В ответ я показал, что без оружия могу справиться лишь с обычным человеком, но не профессиональным воином, клинком вообще не владею, зато могу метать ножи. И это была чистая правда. Хоть мой отец и пытался подтянуть мои навыки до уровня профессионального бойца, но никакой поддержки не получил. Пробежки по утрам — да, в них я давно научился находить удовольствие, но тренировки и отработка ударов — это было явно не мое. Драться я никогда не любил, а в спаррингах постоянно получал весьма болезненные плюхи, напрочь отбивавшие желание заниматься дальше. Я ведь не мазохист, откуда тут взяться приятным ощущениям?

В общем, когда мне стукнуло пятнадцать, у нас состоялся серьезный разговор на повышенных тонах, после которого отец больше не пытался таскать меня в спортзал и не заставлял выполнять роль груши. Зато научил метать ножи, вилки, лезвия и прочие колюще-режущие предметы вплоть до сюрикенов. А вы наверняка и не знаете, как именно нужно бросать вилку, чтобы она превращалась в оружие? Я тоже не знал, но когда батя это продемонстрировал на нашей деревянной хлебнице, понял, что "один удар — четыре дырки" это не только смешной анекдот.

Данное занятие сразу пришлось мне по душе, руку я набил быстро, а в острые самурайские звездочки вообще влюбился и долго таскал их с собой, порвав не один карман. Конечно, до отца, который мог лихо метнуть даже заточенный карандаш, мне было далеко, но в цель на расстоянии пяти метров я мог попасть любым ножиком. Именно это я и постарался втолковать Ахру. Судя по его лицу, от меня он ожидал большего, ведь в камере, судя по всему, оказались только три хороших мечника, чего было маловато для ударного кулака группы. Но воин посоветовался со своими товарищами, а потом с помощью соломинок на полу стал демонстрировать мне свой план.

Итак, когда подходит время ужина, я сажусь у правой стены, поближе к двери, а потом набрасываюсь на мага с котелками и убиваю его. В это время трое вояк кидаются к двери и валят стражника с мечом. После этого они берут его оружие и со всей командой бегут по коридору к выходу из темницы, которую должны охранять еще двое вояк, ликвидируют их…

Именно в этот момент я решительно прервал Арха. Нет, такой план меня категорически не устраивал. Было ясно, что мной они хотели пожертвовать, нацелив на мага и обеспечив себе несколько секунд форы. Видимо, они ни капельки не верили, что мне удастся его завалить, а потому для гарантии обеспечили себе буфер из остальных узников, которые своими телами станут загораживать вояк от магических атак в то время, пока они несутся по коридору. Также меня смущало то, что при этом поднимется тревога, а тюрьму нам нужно было покинуть, по возможности, бесшумно. Биться со всеми обитателями данного места — это в высшей степени самонадеянно.

Нет, я допускал, что вояки понимают тщетность своей затеи и хотят если не выбраться, то захватить с собой на тот свет как можно больше охранников, но их устремления меня не привлекали. Поэтому я подумал немного и предложил свой план. Ахр становится у стены рядом с дверью, а когда она открывается и в камеру заглядывает стражник, хватает того за руку, втягивая к нам, вырывает меч и с его помощью убивает мага с котелками, пока безоружного добивают остальные. Я в это время достаю из ножен стражника кинжал и вместе с Архом бросаюсь к выходу, а там постараюсь завалить одного охранника. Ну а дальше ждем, пока подтянутся остальные, распределяем трофейное оружие и двигаемся дальше. Если все сделать быстро, никто даже не успеет поднять тревогу.

Мой план организатору побега почему-то не понравился, он принялся упираться и доказывать, что это я должен валить именно мага. Но я показал Арху, что геройствовать не намерен и заявил — или меня берут в качестве метателя кинжалов, или группа прорывается без моего участия. Это заставило воина недовольно поморщиться. Он даже кивнул на Антона, внимательно наблюдавшего за нами, и вопросительно взглянул на меня. В ответ я жестами сообщил, что он ничего не умеет, а нападать на мага не станет, потому что боится. Осознав бесполезность парня и мое искреннее нежелание служить отвлекающим маневром, Арх долго совещался со своими, но потом изменил план, который теперь стал более приемлемым. Теперь один его приятель набросится на мага, а я должен буду ему помочь, пока Арх со вторым будет заниматься стражником с мечом.

Было понятно, что при таком раскладе кому-то из воинов суждено получить рану, а возможно, весьма серьезную. Но ведь на роль самоотверженного героя, который ценой своей жизни лишит стражника оружия, в остальной массе узников добровольца отыскать было нереально, а значит, нам придется надеяться только на удачу. Уточнив на всякий случай, куда нужно бежать, если посчастливится вырваться, я сообщил остальным, что свою задачу понял — как только маг умрет, мне дают кинжал и посылают к выходу.

После этого вояки оставили меня в покое и принялись что-то разъяснять остальным. На освободившееся место подсел Антон и спросил:

— Чего они от нас хотели?

— Они планируют сбежать и попросили меня посодействовать, — ответил я.

— Сбежать? — обрадованно переспросил парень. — Давно пора! И чего столько тянули? Надо было еще вчера утром собраться всем вместе и завалить гадов, уже были бы на воле!

Я оглядел Антона и хотел было поинтересоваться, он действительно такой идиот, или только прикидывается, но потом мысленно плюнул и решил не тратить слова. Горбатого только могила исправит. Но вопрос он задал правильный — почему Арх с товарищами так долго тянули? Неужели опасались, что мы могли оказаться "засланными казачками"? Хотя, судя по всему, так оно и есть. Воинам понадобились всего сутки, чтобы понять, что мы не притворяемся. Уж не знаю, поспособствовало ли этому странное поведение Антона, за неполный день умудрившегося получить взбучку и от меня, и стражника, или же нечто иное, но вчера вечером сокамерники, уже не таясь от нас, обсуждали возможность побега. А утром ждали реакции — станем мы докладывать о готовящихся планах хозяевам, или промолчим.

— Ник, а если мы отсюда сбежим, как потом попадем домой? — уточнил парень.

Нет, точно — идиот! Но открывать Антону глаза и объяснять элементарные вещи мне не хотелось, поэтому я уверенно ответил:

— Потом придумаем.

— А когда побег?

— Как только принесут ужин.

Парень задал еще несколько глупых вопросов, но потом все-таки докумекал, что к беседе я не расположен, и отстал. Лишившись его общества, я вздохнул свободнее и принялся размышлять над планом вояк, который все еще казался мне авантюрным. Насколько я заметил, стражник с мечом всегда стоял далеко от двери, а проем был узковат и не давал возможности протиснуться сразу двум воякам. Значит, нападать они будут по очереди, что дает возможность легко с ними расправиться. Ведь саблю стражник предусмотрительно доставал из ножен до того, как открывать дверь. А у нас есть только одна попытка, ничего переиграть не получится, поэтому нужно продумать все до мелочей.

Закрыв глаза, я постарался вспомнить, как именно стоял стражник. Да, оставаясь в коридоре он, тем не менее, всегда наблюдал за происходящим в камере, поэтому мог заметить начало движения Арха. Ну а подготовленному человеку будет достаточно и мгновения, чтобы подготовиться к отражению атаки. Выходит, нужно чем-то его отвлечь, завладеть вниманием как раз на это мгновение, необходимое для броска. И как же это сделать?

Спустя полчаса, перебрав десятки вариантов развития событий и припомнив наставления отца, я придумал новый, с моей точки зрения, идеальный план схватки, после чего подошел к Арху и жестами попросил понаблюдать за мной. Дальше начался театр одного актера. Согнав всех в одну половину камеры, я разыграл великолепный спектакль, продемонстрировав свое видение событий, гарантирующих нам успешное преодоление первого этапа.

Итак, дверь открывается, заглядывает стражник с саблей, осматривает камеру, ничего подозрительного не замечает и уступает дорогу тому, что с чугунками. Тот заходит, ставит ужин на середину камеры и ищет взглядом, кого бы пнуть. В этот момент один из узников на коленях тянется к чугунку с водой. Разумеется, стражники настораживается, но узник, не обращая на них внимания, поднимает тару и принимается утолять жажду, а спустя несколько секунд, когда и маг и вояка с саблей расслабляются, не обнаружив опасности, внезапно швыряет чугунок в последнего. Это служит своеобразным сигналом, по которому я с приятелем Арха бросаемся на мага, а он сам атакует стражника, который (в случае удачного броска) принял на грудь тяжелый чугунок. Вот и все. Так как маг будет стоять к нам спиной и для начала наверняка швырнет нечто магическое в узника, метнувшего чугунок, у нас есть все шансы его убить. Ну а второй, судя по всему, магией не владеет, поэтому с ним тоже вполне реально справиться. При удачном исполнении никто даже пикнуть не успеет.

Завершив свою постановку в роли Арха, отобрав меч у воображаемого стражника и проткнув его, я не дождался заслуженных аплодисментов и показал, что представление окончено, после чего вопросительно посмотрел на вояк. Те правильно истолковали мой взгляд и принялись обсуждать мою идею. На этот раз она имела большой успех, но Арх все-таки внес коррективы. Убивать мага будет один из его приятелей без меня. Мне же поручается прикрывать Арха в коридоре. Возражать я не стал и вернулся на свое место под окошко, а остальные принялись по-новому распределять роли. Рослому бугаю выпало метать чугунок, но это и понятно — кроме него никто бы не справился. Всем прочим были уготованы роли статистов или живого щита при неудачном раскладе, а соло будем играть мы. Однако теперь эта пьеса внушала мне куда больше уверенности, ведь у нас всех появились реальные шансы на успех. Жаль только, что остальное продвижение по этому зданию невозможно так тщательно продумать. Придется положиться лишь на профессионализм вояк, а также понадеяться на то, что у главного выхода стоят стражники, не владеющие магией.

После этого потянулось томительное ожидание. Поначалу я скучал, потом попытался подремать, чтобы к вечеру быть свежим и бодрым, прекрасно понимая, для чего побег запланирован на ужин. Если все сложится удачно, темнота сможет стать нам хорошим союзником, так как при свете солнца в степи, которую я видел из окна, не особо спрячешься. Но сон что-то не шел, а спустя пару часов бесцельное времяпрепровождение было нарушено.

В темницу нагрянули стражники, которые, судя по доносившимся до нас звукам, привели в соседнюю камеру нескольких женщин. Нам тоже досталось пополнение — грязный, заросший, неопределенного возраста мужичок в рванине. Типичный бомж, источавший неземное благоухание, от которого хотелось повеситься. Нет, я не говорю, что мои сокамерники пахли Шанелью номер пять, и не утверждаю, что сам за время, проведенное в камере, не приобрел специфический "туалетный" запашок, но этот мужик смердел так, что глаза слезились. Я удивляюсь, как вообще хозяева этого места решились его взять к себе. Ведь тюрьма всего за сутки может провонять сверху донизу!

Арх сразу указал мужичку место "у параши" и принялся его о чем-то расспрашивать, пока остальные старались отодвинуться подальше от бродяги. Новенький что-то отвечал воину, судя по всему, рассказывая о том, где его взяли, и даже не морщился от запаха отхожего угла, который в сравнении с вонью годами не мытого тела начинал казаться мне ароматом. После допроса новичка Арх поговорил с женщинами в соседней камере, сперва попытавшись докричаться до них из окна, а потом выяснив, что через дверь будет слышнее. Судя по голосам, доносившимся из коридора, их там было не меньше трех. Уж не знаю, что он у них выяснил, но после разговора воин хмурился и неосознанно сжимал кулаки.

После недолгого раздумья, Арх что-то приказал нескольким сокамерникам. Ясное дело — проводил изменения в плане, так как бросать женщин отчего-то не хотел. Это меня не волновало, так как руководил затеей именно он, и если уж решил взять в команду дополнительный и наверняка медленно бегающий балласт, то я не собирался спорить. Лишь привлек внимание воина и уточнил, в силе еще наша затея или нет, машинально отметив, что с помощью жестов начинаю изъясняться все лучше. Арх в ответ подтвердил, что мои задачи остаются прежними, и я со спокойной совестью вернулся к скуке.

Время тянулось медленно, как это всегда бывает при ожидании. Я уже не знал, чем себя занять. Успел продумать, сколько может весить кинжал на поясе у стражника, какая дистанция до мишени будет наиболее оптимальной, с учетом незнакомого лезвия, поволноваться по поводу навыков, так как уже месяца три не практиковался, и успокоиться, вспомнив старую поговорку о том, что опыт не пропьешь. А потом меня снова потревожили.

Уто-то упало мне прямо на голову, затем скатилось по рубахе и очутилось на полу. Разглядев своеобразный подарок с небес, я понял, что это всего лишь большой жук, который сейчас возился в соломе, стараясь перевернуться на брюхо. Помогая себе крыльями, насекомое все-таки достигло успеха и предстало мне во всей красе. Поглядев на жука, принявшегося исследовать новую территорию, я подставил ему руку, позволил забраться на свою ладонь и поднес поближе к глазам. Жук, очень похожий на земных майских, был ярко красным, с перламутровым оттенком хитинового панциря и причудливым желтым узором на нем, очень напоминавшим соты. Он вызывал восхищение и мог стать гордостью коллекции любого энтомолога.

От созерцания маленького чуда, ползавшего по ладони, меня отвлек возглас приятеля Арха. Того, кто должен был убивать мага. Поглядев на жесты воина, я понял, что он просит дать жучка ему. Жадным я не был и протянул к нему руку. Но дальнейшее поведение мужика очень меня удивило. Он максимально осторожно, стараясь ненароком не спугнуть насекомое, приблизил к нему свои пальцы, а затем как-то резко цапнул его, зажав, словно клещами. Кивком поблагодарив меня, он вернулся на отведенное по плану место, не выпуская жука из пальцев, а затем что-то спросил у Арха, демонстрируя ему свой трофей. Тот ответил утвердительно, с некоторым удивлением поглядев на меня. Несмотря на любопытство, я не стал требовать объяснений происшедшему, предположив, что в этом мире такие жуки очень ценятся. А вскоре стало совсем не до любопытства, потому что в коридоре послышались приглушенные голоса стражников. Приближался час "икс".

Заняв свое место, отведенное по плану, я уставился в пол и мысленно приготовился. Поначалу все шло, как по нотам. Спустя поистине бесконечную минуту лязгнул засов, и дверь открылась, впуская знакомого стражника с мечом. Оглядев нас, он ничего подозрительного не заметил, и посторонился, впуская мага. Тот прошел в камеру и поставил чугунки на пол, а я краем глаза отметил, как напрягся Арх с приятелями. Тут же к чугунку с водой поспешил бугай, который, не обратив внимания на дернувшегося мага, поднял тару и принялся пить из нее.

Признаю, это было самым слабым местом моего плана — ведь маг при возникновении угрозы запросто мог швырнуть шаровой молнией на упреждение. Но этого не произошло. Человек в сером огляделся, убедился, что никто на него нападать не собирается, и только хотел пнуть бугая, мстя за свой испуг, как тот швырнул чугунок в стражника, застывшего на пороге. Бросок вышел превосходным — эта бадья с водой, весившая не меньше пятнадцати кило, врезалась в живот стражнику и буквально вынесла того в коридор. В этот же момент к магу подскочил приятель Арха и коснулся его шеи, а сам Арх метнулся к поверженному противнику.

Но дальше в спектакле пошла какая-то отсебятина. Маг истошно завопил, как будто закалываемый кабан, а затем рухнул на пол и принялся лихорадочно дергаться. Именно этот вопль привел к тому, что я на секунду замешкался, прекрасно понимая — теперь ни о какой внезапности речь уже не идет. Такой крик только глухой не услышит. Но делать было уже нечего, надо было играть теми картами, которые попали в руки, и я бросился на помощь воину, который уже успел подхватить оброненную стражником сабельку и вонзил ее в брюхо своему противнику.

Однако когда я только начал свой бросок к двери, наперерез мне кинулся бомж, спешивший к котелку с кашей. Об него я и споткнулся, причем очень неудачно, с размаху шлепнувшись на пузо, даже не достигнув порога. Поднимаясь, я потерял несколько драгоценных мгновений, поэтому в коридор уже не выбежал. Нет, меня буквально вынесли сокамерники, всей толпой рванувшие на свободу. Бросив взгляд на труп стражника, я понял, что Арх не прихватил кинжал, а сразу побежал дальше со своими приятелями, не став дожидаться меня. Именно поэтому мне пришлось расталкивать узников, нагибаться и извлекать клинок из ножен. Неудивительно, что благодаря этому, бросившись за остальными, я оказался в хвосте толпы и понял, что весь мой гениальный (чего уж скромничать) план полетел к чертям.

Коридор действительно оказался длинным, так как камер в этой темните было много, но шириной чуть меньше трех метров, поэтому быстро пробиться сквозь группу заключенных и догнать Арха у меня не получилось. На крик "Расступись!" никто отреагировать, естественно, не пожелал, а как только наше стадо одолело половину дистанции, в конце коридора открылась дверь, из-за которой появились стражники. Не двое, как уверял меня Арх, а пятеро. Пара была с копьями, один доставал из ножен кривую саблю, а остальные являлись магами. Именно они выбросили вперед руки, с которых сорвались знакомые светящиеся шары (похоже, местные Гэндальфы никаких других приемов не знали). Они ударили в Арха и бугая, которые бежали быстрее всех, заставив их рухнуть на пол. Двое бежавших за ними узников споткнулись о тела и также растянулись на камнях.

Понимая, что только мне под силу переломить ситуацию, я взвесил в руке кинжал, размахнулся и отправил его в одного из магов, надеясь на удачу. Да, я догадывался, что она наверняка уже от меня отвернулась, но именно в этот момент эта капризная дама вдруг решила оглянуться через плечо. Иначе как еще объяснить, что клинок не задел никого из "своих" и угодил точнехонько в сердце мага? Я ведь вообще метил в голову! С недоумением на лице стражник начал оседать, но второй маг швырнул еще два светящихся шара. Первый попал в одного из приятелей Арха, пытавшегося поднять оброненную им саблю, а второй улетел "в молоко", никого не задев, и погас со вспышкой, коснувшись стены.

Да, у нас еще оставался шанс, так как заключенным оставалось пробежать всего метров десять до стражников, после чего задавить их массой, так как расклад получался — шестеро на четверых, а коридор был не таким широким, чтобы наши противники могли грамотно взаимодействовать. И даже копья, которыми так удобно было бить по головам, им бы не особо помогли. Но не сложилось. Антон, внезапно очутившийся на передовой, вдруг остановился, опасаясь еще одного близкого знакомства с магией, а остальные с чего-то проявили стадное чувство и тоже притормозили, что позволило магу без помех вырубить последнего серьезного противника — оставшегося на ногах воина.

Понимая, что здесь ловить больше нечего, я развернулся и побежал обратно, слыша за своей спиной крики. Побег не удался, и теперь моя задача была простой — выжить. А это значило — постараться не попасть под раздачу. Достигнув камеры, я обнаружил там бомжа, который, жадно чавкая, уплетал кашу из чугунка, и тело мага. Тот лежал на спине и, судя по широко раскрытым глазам и выражением муки, застывшей на лице, был мертв. На шее, рядом с сонной артерией, как раз в том месте, где его коснулся приятель Арха, я заметил впившегося в кожу красного жучка и похолодел.

Получается, маг умер от укуса этого насекомого, сейчас с аппетитом сосавшего кровь своей жертвы? А я всего несколько минут назад позволял ему ползать по своей ладони! И ведь знал же, что яркий цвет в природе чаще всего говорит об опасности, но нет — преспокойно любовался себе раскраской смертельно ядовитого жука! Теперь понятно странное поведение сокамерников. Они-то знали обо всем и с удивлением взирали на человека, игравшего со смертью. Хотя, лучше бы воин не маялся дурью, используя альтернативные методы убийства, а просто свернул магу шею. Тогда было бы тише, и нам наверняка без потерь удалось бы добраться до выхода, но возможно, здешние колдуны куда более живучи, чем кажутся…

Тут в камеру залетел еще один узник с раскрытыми от страха глазами и постарался забиться в угол. Я решил последовать его примеру и сел в другой, закрывшись руками и подумав, что наш план все равно был обречен. Наверняка количество стражей увеличилось из-за того, что здесь появились женщины, и Арху стоило решиться на побег еще вчера… В этот момент на пороге появился разъяренный маг, который посмотрел на все еще чавкающего бомжа, на нас, а затем выбросил руку в мою сторону. С его пальцев сорвался светящийся шарик, который ударил мне в бок и породил вспышку невыносимой боли, моментально погасившей сознание.

Очнувшись, я не сразу понял, где нахожусь, но потом принюхался и сообразил, что лежу на полу все той же камеры. Судя по окружающей меня темноте, рождавшей ощущение дежавю, в отключке я провалялся больше двух часов. Мое состояние после магического сюрприза было отвратительным. Все тело болело, а ребра и лицо — в особенности. Попытавшись подняться, я издал слабый стон и решил с этим повременить.

— Ник, ты как? — раздался голос во тьме.

— Прекрасно, — отозвался я, ощупывая физиономию.

Похоже, мне по ней сильно врезали, и не раз. Один глаз основательно заплыл, губы сильно разбиты, нос расквашен, но вроде бы не сломан, да и зубы на месте. Видимо, работали впопыхах, чисто для профилактики.

— И что теперь делать будем? — поинтересовался Антон после недолгого молчания.

— Спать.

— А потом?

— Ты намекаешь, что стоит предпринять еще одну попытку побега? — уточнил я. — Да ты оптимист, как я посмотрю!

Я с трудом повертел головой и обнаружил, что в камере нас всего четверо, поэтому спросил:

— Где остальные?

— В соседних камерах, — ответил Антон.

— Откуда ты знаешь?

— А меня маг не вырубал. Я сам на пол упал, поэтому меня даже не били, так, врезали пару раз в брюхо, когда что-то спрашивали, а потом бросили обратно в камеру. Вот остальным, похоже, сильно досталось. Я слышал, их долго метелили.

По тону парня было ясно, что он хвастается своей предусмотрительностью, но я не стал это комментировать. Судя по всему, магическим электрошоком наградили всех. Вероятно, от большой неожиданности — стражники банально растерялись и не знали, как лучше действовать. Ну а потом, предотвратив побег и осознав потери в своих рядах, принялись вымещать зло на бесчувственных телах. Тогда-то они поняли, что Антон лишь притворяется, и попытались допросить свидетеля. Но он языка не знал, поэтому рассказчиком был паршивейшим, да и на организатора побега не тянул, в результате чего был признан бесполезным. Остальные же вообще не могли разговаривать, так как это сложно делать без сознания. Поэтому люди в балахонах выдали всем профилактическую норму побоев, расшвыряли по камерам и удалились догладывать начальству о попытке побега.

Вспомнив кое-о-чем, я уточнил:

— Ты жука красного не видел?

Не хватало еще, чтобы это насекомое меня ночью за мягкое место укусило!

— Его эти, в балахонах, раздавили, — успокоил меня Антон.

Ну, будем надеяться, сородичи членистоногого мстить не заявятся. Кстати, теперь мне стало понятно, почему под окном никто сидеть не хотел. Подозреваю, подобные сюрпризы отнюдь не являлись редкостью, и заключенные давно осознали, что лучше находиться подальше от источника опасности. И что-то мне подсказывало, что этот красный жук — не единственный вид ядовитых насекомых, распространенных в данной местности.

— Так как теперь будем отсюда выбираться?

Парень никак не желал угомониться. И чего только пристал? Ясно же, как божий день, что после этого случая с узников глаз не спустят, чтобы избежать повторения. И распихали нас по разным камерам явно неспроста. Видимо, раньше стражникам было лень носить еду в несколько комнат, поэтому они собрали заключенных в одной, но теперь вспомнили про инструкции и сделали все по уму. Так что нам остается только лапу сосать. Второго шанса не предвидится.

— Ник, чего молчишь?

— Я уже сплю и тебе советую. А если так хочешь отсюда выбраться, то попробуй использовать отверстие в углу камеры. Вдруг получится.

Я повернулся на бок, чувствуя, как ребра отзываются ноющей болью. Однако дышать мне удавалось вполне нормально, что означало — переломов нет. Антон не поленился подойти к отхожему углу, но потом все же сообразил, что я его наколол, и мрачно выругался. Я же отчего-то вспомнил, что сегодня впервые в жизни убил человека. Осознанно и без колебаний. И что же я после этого чувствую? Да почти ничего, кроме легкого удовлетворения — все-таки одним гадом меньше стало.

Это было слегка странно, так как даже в книге про орков главный герой пару страниц размышлял над ценностью человеческой жизни, но меня сейчас на раскаяние и сожаление по поводу содеянного нисколько не тянуло. Уж не знаю, что на это повлияло больше — мое воспитание или же просмотренные шедевры западного синематографа, но осознание факта совершенного убийства не произвело на меня никакого ошеломляющего эффекта. Наоборот, я даже пожалел, что кинжал был только один, однако в маньяки себя записывать не спешил. Ведь, если разобраться, вышеназванные личности от лишения жизни своих жертв получают удовольствие, а я рассматривал это действие как средство достижения цели, поэтому только порадовался, что у меня крепкая психика.

И с этой мыслью незаметно нырнул в сон, который больше напоминал липкий кошмар, в который два дня назад отчего-то превратилась окружающая меня реальность.

## Глава 4. Причина

Всю ночь я куда-то бежал, в кого-то швырялся кинжалами, которые постоянно летели не туда, куда нужно, а наутро проснулся совершенно разбитым. Заставив себя сделать полный комплекс разминочных упражнений, я ощутил значительное улучшение. Кровь побежала по жилам, мышцы уже не были ватными и работали, как полагается. И хотя лицо все еще саднило, правый глаз до конца не раскрывался, разбитые губы опухли, а ребра покрылись синяками, я признал, что могло быть гораздо хуже.

При свете солнца я сумел рассмотреть сокамерников, в числе который оказался тот мужик, который сумел вместе со мной убежать с места побоища, и бомж, все еще сидевший рядом с отхожим углом и, по всей видимости, не испытывавший от этого ни малейшего дискомфорта. На лицах этих двоих тоже были заметны следы побоев и подсохшие кровавые разводы, демонстрирующие, что стражники их вниманием не обделили. Антон с утречка пораньше попытался завести старую песню о главном, но я послал его известным сексуальным маршрутом, и парень обиженно заткнулся. Был бы он вчера таким настойчивым, может быть, наша затея провалилась бы не полностью. Но когда было нужно, парень струсил, а когда надобности нет — зачем-то строит из себя героя, готового к подвигам. И как ему самому не противно?

Несколько часов прошло в мучительных раздумьях. Мучительных — потому, что абсолютно безрезультатных. Я морщил лоб, напрягал извилины, но так и не смог придумать способ, который позволил бы мне отсюда выбраться. Все идеи, даже самые фантастические и авантюрные, при внимательном рассмотрении не давали мне и тени шанса на успех. Особенно сейчас, когда рядом не было хороших помощников. Оставив бесполезные размышления, я отметил, что время завтрака уже подошло, однако к нам пока никто не торопился. Что, неужто решили заморить узников голодом? А я ведь вчера даже поужинать не успел, в отличие от бомжа, оказавшегося самым умным.

Когда же, судя по ощущениям, время приблизилось к полудню, в темнице появились гости. Первым делом они открыли дверь соседней камеры, затем прозвучали несколько отрывистых команд, суть которых осталась за гранью моего понимания. Я старательно прислушивался к возне в коридоре, но долго гадать, что там происходило, не пришлось. Вскоре распахнулась дверь нашей камеры, и суровый стражник, показавшийся на пороге, что-то нам сказал. Бомж и мужик, подчиняясь приказу, сразу встали и вышли в коридор, мы с Антоном последовали их примеру. Там люди в балахонах связывали узникам руки одной длинной веревкой, располагая их на небольшом расстоянии друг от друга. Четверо из соседней камеры уже стояли в шеренге с хмурыми лицами, своими позами очень напоминая футболистов в момент пенальти.

Сперва захомутали мужика, а потом один из стражников ткнул меня древком копья. Я с готовностью протянул руки, постаравшись максимально их напрячь, чтобы в последствии веревка чуть меньше впивалась в запястья, и отметил, что узников вяжут на совесть. Такие узлы очень сложно распутать, а сама веревка хотя и тонкая, но довольно прочная. Не шелк, но что-то очень на него похожее. Такую порвать совсем не просто, хотя на зуб обязательно стоит попробовать — чтобы потом знать наверняка, можно ли ее перегрызть, и как быстро это получится.

Следующим связывали Антона, которому я нисколько не завидовал — ему досталось "почетное" место рядом с бомжом, чей уровень "благоухания" за время пребывания в камере только повысился. После ароматного субъекта стражники открыли еще одну дверь, за которой находились представительницы слабого пола. Их оказалось шесть — две женщины средних лет, одна худая девушка-подросток с испуганными глазами и три лохудры преклонного возраста, внешне напоминавшие нашего бомжика. Пока их связывали, я прикидывал дальнейшее развитие событий и строил планы.

Итак, похоже, заключенных собираются куда-то переводить. Именно поэтому всех так тщательно связывали, что было довольно предусмотрительно, ведь быстро бежать таким "паровозиком" абсолютно невозможно. Интересно только, куда и с какой целью? Повезут на продажу в качестве рабов? Если да, то это вполне приемлемо. Хоть быть рабом и унизительно, но в этом случае можно не опасаться смерти, так как любой хозяин должен заботиться о своем имуществе.

Идем дальше. При транспортировке шансы заключенных на побег слегка увеличиваются, поэтому нужно решить, стоит ли этим воспользоваться. Сейчас это однозначно не получится, так как стражников в темнице слишком много — аж восемь человек, которые точно не допустят никаких эксцессов. Но я предчувствую долгую дорогу, иначе зачем еще узников нужно было так спутывать? А в дороге может всякое произойти. Главное только не упустить удобную возможность, если таковая представится. И обязательно переговорить (или, правильнее сказать, перемахнуться?) с Архом, чтобы в случае чего действовать с вояками сообща.

Но мои надежды рухнули, когда стражники вывели из следующей камеры еще четверых заключенных, в числе которых оказался Арх с одним из приятелей. Воин сильно хромал, придерживая правую руку, сильно опухшую в районе плеча. Похоже, ему ее поломали. Либо случайно, либо намеренно, чтобы воин больше не помышлял о сопротивлении. Видимо, стражники все же догадались о том, кто затеял побег, так как все остальные пострадали куда меньше — хотя их лица были разбиты, но выносить никого не пришлось. Это только подтверждало версию с рабами — им не хотели нанести тяжелых увечий, значительно уменьшающих ценность товара.

Распахнув еще одну дверь, стражники добавили к цепочке последние четыре звена, а затем кто-то громко отдал команду, и все узники понуро двинулись к выходу. За дверью в конце коридора была не улица, а еще один, меньшего размера и с лестницей, ведущей наверх, затем большой холл и только потом за огромной дверью, которую стерегли двое магов, начинался большой мир. Он очень напоминал деревушку и состоял из пары десятков самых разнообразных одноэтажных строений, имевших ну очень непритязательный вид. Одним из них была конюшня, из которой сейчас люди в балахонах выводили оседланных лошадей.

Поглазев по сторонам, я смог оценить внешний вид тюрьмы. Ну, что сказать? Большое двухэтажное здание, которое можно было отнести к эпохе земного средневековья. Архитектурные украшения типа балконов, колонн и прочего отсутствовали, а окна оказались довольно узкими, больше напоминавшими бойницы. Крыша была плоской, никаких куполов и шпилей не наблюдалось, зато имелись две небольшие башенки с зубчиками, на одной из которых находился человек, внимательно следивший за действием, разворачивавшимся внизу.

Всех узников заставили выстроиться в одну шеренгу, а затем нам подали транспорт. Он представлял собой большую повозку, запряженную парой лошадей, оглядев которую, я понял, что не ошибся — уровень техники в этом мире был весьма низким. Колеса телеги были сделаны из дерева, для повышения прочности обшитого металлом, и при движении громко скрипели, никаких рессор или подшипников и в помине не было, как и хотя бы примитивного подобия шин. Короче — отсталость жуткая. На повозке стояла железная клетка, в которой нам и предстояло совершить путешествие.

Когда повозка остановилась, один из стражников гостеприимно распахнул небольшую дверцу клетки и велел нам залезать. Мне не очень повезло — край шеренги, где стояли мы с Антоном, оказался ближе, поэтому в клетку пришлось забираться в числе первых. Попытка задержаться рядом с выходом провалилась, так как остальные, словно образцовые пассажиры, прошли дальше по салону. А веревка — чтоб ее! — не давала большой свободы передвижения, да еще и стражник, увидев, что я замешкался, с радостью ткнул меня тупым концом копья в бок.

Пришлось подчиниться и оставить мысли о том, чтобы сбежать на ходу. Между прутьев не пролезть, а дверца, которая тоже закрывалась на банальный засов, уже недосягаема. Клетка была довольно небольшого размера, узники набились в нее, как сардины в банку. Меня вдавили в угол, а Антон вдобавок умудрился заехать локтем по пострадавшим ребрам, что настроения не добавило. Но я возмущаться не стал, так как парень своим телом героически закрыл меня от бомжа и избавил от необходимости касаться этого смердевшего субъекта.

Спустя пару минут ожидания из здания появилась еще одна парочка в балахонах, которые выглядели заметно старше прочих. Одного из них я узнал — он три дня назад был рядом с черным смерчем в числе встречавших. И судя по отсутствию копья или сабли, являлся магом. Все стражники тут же оживились и принялись рассаживаться по седлам. Пересчитав их, я мысленно присвистнул — всего на нашу охрану выделялась дюжина бойцов! Это с магами, разумеется, так как из последних бойцы — хоть куда. Получается, после попытки побега хозяева решили утроить бдительность? Тогда мои шансы на побег резко уменьшаются. Но отчаиваться пока рано, ведь кто знает, что еще может произойти по дороге.

Как только все уселись, наш кортеж тронулся к воротам в стене, окружавшей всю деревню. Эта стена была высокой, сложенной из камня, и на вид довольно прочной. Она примыкала к самой тюрьме, вот поэтому я смог видеть степь из окошка камеры. Судя по всему, хитрые строители таким способом немного сэкономили на материалах. За воротами начинались ухоженные поля, на которых что-то росло. Так как я не был большим спецом в сельском хозяйстве, то даже не смог определить, что именно.

— Ник, а куда нас везут? — внезапно спросил Антон.

— Ты думаешь, я знаю? — отозвался я. — Эти некультурные личности отчего-то забыли просветить меня на этот счет.

— Но ты же сам мне сказал, что специалист по другим мирам! — удивился парень.

— Чего-чего? Если вспомнишь, я такого не говорил, а всего лишь заметил, что в этой области знаю больше тебя. Будешь с этим спорить?

— Но… Получается, ты…

Поглядев на Антона, который от возмущения не мог сформулировать ни одной фразы, я уточнил:

— А ты решил, что я регулярно прыгаю в соседние миры на прогулку?

На физиономии парня проступила такая искренняя обида, что я не смог удержаться от улыбки. Надо же, попал в десятку! Но впечатление нужно сгладить, а то этот полудурок вполне способен драку в клетке затеять.

— Ладно, не тужься, а то лопнешь еще, — примирительно сказал я Антону. — Если тебя это утешит, я предполагаю, что нас везут на рынок в качестве рабов.

— Что?!

— Млять, да не ори же ты так! — прошипел я, глядя на ехавшего рядом с повозкой стражника, поудобнее перехватившего свое копье.

— Я не хочу быть!..

Тираду не прислушавшегося к разумному совету парня прервал вскрик. И не удивительно — получить древком копья в печень довольно неприятно. А держал бы рот на замке, сейчас не пришлось бы падать на колени и стонать от боли. И хорошо еще, что мне не прилетело, а то бы я сильно обиделся и непременно отомстил недоумку. Но стражник удовлетворился увиденным и расслабился, а я получил несколько минут спокойствия.

Хотя, какое тут спокойствие! Одно мучение, и ничего больше. Повозка оказалась такой тесной, что узники не могли даже присесть, и это живо напомнило мне маршрутную "Газель" в час пик. Правда, сгибаться не приходилось, но это был единственный плюс нашего положения. Повозка двигалась с поистине ошеломляющей скоростью — примерно десять километров в час — и тряска была весьма ощутимой. Любой камешек, любая ямка сотрясала наше транспортное средство так, что мне приходилось стискивать зубы. Я даже подумал, что у возницы наверняка была железная задница, которая позволяла ему не замечать дискомфорта.

Спустившись с невысокого холма, на котором находился городок, мы выехали на дорогу, которая давно заросла травой. Видимо, ей не слишком часто пользовались. Именно тогда Антон решил возобновить интимную связь с моим мозгом. Держась за пострадавший бок, он зло поглядел на стражников и шепотом заявил:

— Нужно драпать отсюда! Я не хочу в рабство!

— Драпай, я тебе мешать не собираюсь, — равнодушно сказал я, шевеля пальцами, чтобы они не затекали.

Парень уставился на меня с недоумением:

— А ты хочешь остаться и стать рабом?

Я промолчал, так как слова в данном случае не помогут. Не дождавшись ответа, Антон возмутился:

— Что, уже сдался? Но ведь можно же что-то сделать! Можно всем выскочить из клетки и напасть…

И снова парню не дали закончить, но на сей раз это была яма, в которую угодило колесо телеги. Клетку здорово тряхнуло, и разболтавшийся Антон прикусил себе язык, причем весьма сильно. Я мысленно поблагодарил всех богов этого мира за случившееся, и продолжил лениво обозревать окрестности.

Колеса поскрипывали, копыта коней постукивали, стражники переговаривались, а солнышко припекало сверху. Спустя полчаса я уже начал завидовать людям в балахонах: у них ведь были капюшоны, а тут даже рубаху на макушку не натянешь — веревка, чтоб ее. Кстати, я попробовал ее погрызть ради проверки, но едва не нарвался на тычок от внимательного стражника. После этого мне оставалось только признать, что сейчас шансов на побег нет. Всадники окружили клетку с трех сторон и ворон считать не собирались.

Время шло медленно, постоянная тряска и скрип действовали на нервы. Вдобавок желудок принялся отчаянно сигнализировать о необходимости чем-нибудь его наполнить. Чтобы хоть как-то отвлечься от чувства голода, я сосредоточился на окружающем пейзаже и принялся подмечать особенности местности, находя в ней немалые странности. К примеру, я замечал необычные деревья. Черные, совсем без листьев, кривые и перекрученные донельзя. Иногда они стояли целыми рощами, и тогда земля под ними казалась темнее, чем в других местах. Но попадались и поодиночке, в таких случаях они были маленькими и походили скорее на кусты.

С флорой вообще было не все понятно. Если вид из окна больше напоминал степь, то спустя часа четыре я толком не представлял, где мы находились. Такое впечатление, что мы скакали по разным климатическим зонам, потому что я видел и леса, которые наш кортеж оставлял далеко в стороне, видел участки пустыни, где были только камни и сухие колючки, видел поля, покрытые густой травой и цветами… В общем, сплошная белиберда выходила. Мне даже пришло в голову, что мы каким-то образом перемещаемся по разным мирам, но подтверждений этому я так и не обнаружил.

И это были еще не все странности. Несколько раз мы проезжали разрушенные строения. По осколкам камней и уцелевшим участкам стен нельзя было определить, что это было ранее — крепости или храмы, но явно что-то значительное. Однако больше всего меня удивила фауна этого мира — она была ну очень агрессивной. Мы ехали без остановок, но до наступления темноты на нас успели напасть трижды. Первый раз это была птичка. Миленькая такая птаха с трехметровым размахом крыльев и хищным клювом. Она попыталась вцепиться когтями в спину стражника, замыкавшего процессию, но тот отреагировал на удивление быстро, развернувшись и срезав саблей голову крылатому хищнику.

Второй раз нас атаковала стая существ, похожих на земных волков, правда, куда уродливее. Стая была немногочисленной, всего в два десятка особей, они долго бежали параллельным курсом, приглядываясь к добыче, но потом все же рискнули напасть на лошадь мага, ехавшего впереди. Но тот поднял руку и швырнул в них огненным шаром, который попал в самого крупного зверя и заставил его шерсть вспыхнуть. Раздался визг, и атака захлебнулась. Звери бросились врассыпную, а попавший под удар волк пометался немного в тщетной попытке сбить пламя, после чего рухнул на землю и затих.

Последнее нападение произошло, когда начали сгущаться сумерки. Тогда из кустов показался крокодил, но совсем не земной. Если наш мог только ползать на брюхе, то этот преспокойно ходил на мощных лапах и мог даже прыгать. Это я понял, когда трехметровая туша попыталась метнуться к лошадям, а один из магов запустил знакомым светящимся шариком. Когда этот шарик коснулся морды твари, она неожиданно тонко взвизгнула и подпрыгнула на приличную высоту, но после приземления не принялась биться на траве в конвульсиях, а поспешила обратно в кусты, обломавшись с ужином. В общем, к ночи я уже начал сомневаться, для чего нужно было брать столько охранников — для того, чтобы мы не сбежали, или все-таки для нашей защиты от местных хищников?

Когда солнце зашло, а вокруг сгустились сумерки, впереди появилось большое поле, на котором были в хаотичном порядке раскиданы каменные глыбы. По тому, как оживились всадники, я понял, что именно оно и было целью хозяев. Наверное, здесь мы остановимся на ночь. И давно пора, а то за восемь часов стояния мои ноги подустали, и все любопытство вытеснило острое желание вытянуться на ровной поверхности и хотя бы немного расслабиться.

Повозка, погромыхивая на ухабах, въехала в самый центр этого поля и остановилась. Возница спрыгнул с нее и с явным удовольствием потянулся. Я же настороженно рассматривал место, куда мы прибыли. Оно мне с первого взгляда не понравилось, так как представляло собой местный вариант Стоунхенджа. Больше десятка громадных глыб, поставленных вертикально, образовывали круг, в центре которого находилась черная плита, которая по форме напоминала большой обеденный стол и навевала нехорошие мысли о жертвенном алтаре. Когда же я рассмотрел прибитые к ней ржавые кольца, то сразу вспомнил о своих недавних подозрениях, и зло выдохнул:

— Приехали, блин!

— Это хорошо. Может, пожрать, наконец, дадут, — немного невнятно сказал Антон, еще не въехавший в ситуацию.

— Ага, догонят и еще дадут, — язвительно заметил я, наблюдая за людями в балахонах.

Все они уже спешились и сейчас занимались делом. Одни стреноживали лошадей и одевали им на морды мешки с каким-то зерном, другие исследовали окрестности, а один достал из седельной сумки кожаные ремни и принялся привязывать их к кольцам на плите. После этого у меня уже не осталось никаких сомнений в том, для чего хозяевам были нужны пленники. Похоже, они планировали провести какой-то обряд, в котором я участвовать не имел никакого желания. Но кто ж меня спрашивать-то станет?

Отвернувшись, я стал грызть веревку на руках, стараясь, чтобы никто из хозяев не заметил. Она поддавалась очень плохо, как будто была из синтетики. Отвлекла меня от этого занятия резкая боль в плече — это один из стражников ткнул меня острием копья. Все, нежности кончились, теперь узников никто жалеть не был намерен. Посмотрев на него, я сообразил, что если рискну продолжать, он запросто может всадить копье мне в живот, и демонстративно опустил руки. Значит, освободиться не суждено. За клеткой наблюдают двое хозяев, которые не оставят пленникам ни единого шанса. Придется ждать момента, когда они отвлекутся, а тогда попробовать повторить.

Тем временем маги достали из своих котомок какие-то предметы, которые вдруг начали светиться. Приглядевшись, я понял, что точно такие же светильники видел на стене комнаты, в которую меня доставил смерч. Теперь-то ясно, что они никакие не лампы дневного света, а всего лишь магические амулеты, которые хозяева поместили в специальные углубления на камнях. Было ясно, что они проделывали это далеко не в первый раз, так как все работали четко и слаженно. Один из пожилых магов достал из-за пазухи нечто блестящее, и положил в ямку на алтаре, после чего обратился к остальным.

К этому времени разведчики, обшаривавшие местность, уже вернулись. Они встали рядом с камнями, подальше от алтаря. Подчиняясь приказу магов, возница остался с лошадьми, а остальные направились к клетке. Разумеется, заключенные дураками не были (за некоторым исключением), и уже сообразили, куда ветер дует, поэтому взволнованно загомонили. Но все равно первый в цепочке даже не сопротивлялся особо, когда его вытащили из клетки. Трое стражников подтащили мужика к алтарю, затем перерезали веревку на его руках и сорвали рубаху. После этого узника положили спиной на черный камень, растянули и весьма оперативно привязали ремнями конечности к вбитым в глыбу кольцам.

— Что они собираются делать? — обеспокоенно спросил Антон, который тоже наблюдал за действием.

Я не стал отвечать на бессмысленный вопрос, наблюдая за парочкой магов у алтаря. Один из них достал из ножен на поясе хищно блеснувший кинжал, который оказался необычайно узким, вроде земной мизерикордии, а затем принялся петь. Его голос был глубоким, насыщенным. Он буквально заставлял окружающий воздух вибрировать, завораживал и гипнотизировал всех присутствующих, вгоняя их в некое подобие транса. Люди в балахонах замерли, внимая магу, пленники затихли и даже узник на алтаре перестал дергаться. Песня звучала все громче, приобретала некую торжественность. Я тоже попал под ее влияние и бездумно смотрел, как маг медленно поднимает кинжал, крепко сжимая его обеими ладонями. Когда же отзвучало последнее слово, и наступила звенящая тишина, маг резко опустил руки, вонзив клинок в грудь жертвы.

Человек на алтаре тихо застонал, а его тело начало источать какую-то светящуюся дымку или пар, который тут же впитывался в черный камень. Алтарь буквально всасывал эту странную субстанцию, не давая ей раствориться в окружающем пространстве. Одновременно с этим тело умирающего начало изменяться. Оно словно высыхало, прямо на глазах превращаясь в мумию. Кожа на лице натянулась, проступили ребра, живот начал уменьшаться, как будто нечто высасывало человека изнутри. И тогда я понял, что сейчас происходило на моих глазах — направляемый умелыми действиями магов, алтарь поглощал саму жизнь!

Это осознание позволило мне выйти из оцепенения. Пока остальные завороженно наблюдали за ритуалом, я с новыми силами приняться рвать зубами веревку. Но это продолжалось недолго. Вскоре стражники рядом с клеткой вновь сосредоточили внимание на пленниках, и мне пришлось оставить свои попытки освободить руки. К этому времени от тела на алтаре остались только кожа да кости, которые больше не испускали никакого свечения. Подчиняясь приказу мага, парочка в балахонах сноровисто распутала ремни и сбросила останки первой жертвы с алтаря, а из клетки уже доставали новую.

Антон рядом со мной незатейливо выругался. Похоже, до него, наконец, дошло, что жить нам оставалось не больше получаса. А если маги были стахановцами, то и того меньше.

— Ник, если мы отсюда не слиняем, нас замочат! — крикнул он мне в лицо.

— Заткнись! — приказал ему я, наблюдая за второй жертвой. — От твоего крика ничего не изменится.

Мужик отчаянно сопротивлялся и всеми силами пытался вырваться из рук стражников, но у него ничего не получалось. Извивающегося пленника подтащили к черной плите, сорвали рубаху (кстати, тоже интересный вопрос — а зачем вообще было пленников одевать?) и крепко привязали ремнями. Затем все вернулись на исходные, а маг с мизерикордией запел. Я же снова начал грызть веревку, стараясь не поддаваться его голосу, который, казалось, проникал в самую душу, заставляя замирать от восхищения. Когда я справился с несколькими волокнами своих пут, оказавшихся крепче земной лески, услышал слабый шепот. Кто-то из узников, вероятно, Арх, раздавал команды остальным. Он был скрыт от меня телами пленников, поэтому я не мог определить, что воин собирается предпринять, но приготовился всеми силами поддержать его начинание.

Однако у заговорщиков ничего не вышло. Как только второе высушенное тело сбросили с алтаря, а из клетки начали извлекать новую жертву, пленники с отчаяньем бросились на стражей, стремясь вырваться на свободу. Вот только дверца была слишком маленькой, а от веревки так никто и не успел освободиться, поэтому люди в балахонах спокойно дождались, пока выскочит один, а остальных затолкали обратно, не прилагая особых усилий. Ритуал продолжился, только теперь стражники даже не глядели на черный камень, а во все глаза уставились на узников, и сразу тыкали копьями и саблями, как только кто-нибудь из них пытался развязаться.

Мысленно поблагодарив Арха за великолепную подлянку, я оставил в покое веревку. Тем более что избавление от нее еще не давало мне шанс на побег. Из клетки вытаскивают трое, под неусыпным контролем двух магов, поэтому даже со свободными руками ничего сделать нельзя. А путы на руках разрезают уже у алтаря, непосредственно перед привязыванием к кольцам. Вот тогда можно попытаться выхватить кинжал из-за пояса ближайшего, а потом если не освободиться, то хотя бы утащить нескольких гадов за собой на тот свет.

Третью жертву выдоили так же оперативно, как и предыдущие. Четвертой оказался паренек, который даже и не сопротивлялся. Он сам брел к алтарю, и не дернулся, когда его привязывали. И только всхлипнул, когда кинжал вошел в его грудь. Следующим был один из приятелей Арха. Он точно так же понуро шел к черной плите, но когда люди в балахонах разрезали веревки на его руках, нагло использовал мою задумку. Он внезапно вырвался, но не стал хватать оружие, а просто ударил двух, стоявших рядом, и затем метнулся прочь.

Но его забег окончился неудачей, ведь воин бежал по прямой, надеясь как можно быстрее покинуть освещенное место, потому молодому магу не составило труда попасть ему в спину светящимся шариком. Приятель Арха рухнул на землю, пропахав ее своим носом, и принялся биться в конвульсиях, а довольного собой мага тут же принялся отчитывать проводивший ритуал старик. Что-то ему не понравилось в его действиях. Либо то, что в результате пленник оказался без сознания, либо магичить при жертвоприношении категорически запрещалась. Хрен его знает, но довольная ухмылка мага тут же сменилась выражением глубокого раскаяния, а все еще дергавшегося воина положили на алтарь.

Уж не знаю, показалось мне или нет, но в этот раз светящейся дымки из тела вытекло значительно меньше. А дальше пошел сам Арх, который попытался пнуть стражей, а потом, видя, что ничего сделать не сможет, внезапно дернулся и обмяк в их руках. Когда с его бесчувственного тела сорвали рубаху, я увидел, что из плеча течет кровь. Видимо, воин так сильно рванулся, что заработал себе открытый перелом. Я даже задумался, зачем он это сделал — так сильно хотел сбежать, что забыл о травме, или же намеренно ушел в забытье, чтобы не видеть лица мучителей в последний миг жизни?

Жертвы ложились на алтарь одна за одной. Конвейер, мать бы его! Оставшиеся в живых пленники реагировали на происходящее по-разному. Некоторые что-то кричали, возможно, оскорбляя сектантов, некоторые рыдали, парочка смирилась с неизбежным. Антон все порывался что-то сделать, вспомнив мои действия, принялся грызть веревку, но заработал только укол в ногу от человека в балахоне. После этого он принялся умолять меня что-то сделать, даже угрожал жестокой расправой. Видимо, у парня капитально снесло крышу. Когда же маг всадил кинжал в грудь последней женщине, Антон попытался меня избить, но быстро угомонился и упал, так как получил жестокий удар между ног. Я с ним миндальничать не собирался.

Однако, возможно, именно это истеричное поведение собрата-землянина заставляло меня держать себя в руках до последнего. И хотя я уже понимал, что надежды не оставалось, но продолжал внимательно наблюдать за людями в балахонах, пытаясь найти в их действиях ошибки, которые могли дать мне шанс. Шанс на жизнь. Но их почти не было, и единственное, что мне оставалось — это поступить так, как приятель Арха, то есть, сыграть на резкой смене поведения. Может, у меня это получится чуть лучше.

Когда из клетки вытаскивали бомжа, Антон попытался накинуться на стражников, но не смог нанести им ни одного удара. Еще бы! Это ведь не лохи-прохожие, которые драться не умеют, а воины, прошедшие серьезный отбор и закаленные суровой жизнью в этом мире, где если не ты, то тебя. Получив рукояткой сабли по зубам, парень зарыдал, а когда дошла его очередь, всю дорогу к алтарю, не переставая, причитал, что не хочет умирать. На черном камне он так дико извивался, что маг, опасаясь, как бы жертва не порвала ремни, немного сократил свою песню.

Удар кинжала прервал жизнь незадачливого "попаданца". Из его тела начала струиться светящаяся дымка, которая оказалась куда насыщеннее, чем в предыдущих случаях. Я смотрел на нее и внезапно отметил, что из той ямки, куда один из магов положил нечто блестящее, тоже исходит свечение. Это могло означать, что энергия жертв не впитывается черной глыбой. Она является своеобразным проводником или катализатором процесса. На самом деле сила убитых людей концентрируется в том хитром артефакте или амулете, который принесли с собой маги.

Так что же выходит, мы для них всего лишь батарейки? Своей энергией жизни заряжаем их магическую дрянь? Как все это печально. Но тогда получается, что силы для открывания прохода в другой мир необходимо куда меньше, чем дает человеческое тело? Довольно хитрая арифметика, однако сразу напрашивается вопрос — а какого рожна сектанты запирают в тюрьмах своих соотечественников? Ведь куда проще запускать такие смерчи и вытаскивать иномирян, которых затем гнать под нож. Их-то искать здесь никто не будет. Только в данный момент все это совсем не важно. И мне нисколько не поможет знание о том, почему маги не открывают межмировые проходы каждые сутки. Сейчас мне может помочь только чудо. Чудо и совсем немного везенья.

Когда тело Антона ссохлось и перестало отдавать силу, его развязали и сбросили в кучу к остальным, а дверца клетки открылась, знаменуя мой выход. Я действовал, согласно намеченному плану и с обреченным видом подошел к стражникам. Они подхватили мою тушку и потащили к алтарю с таким рвением, что я едва успевал перебирать ногами. Похоже, сектантам самим не терпелось поскорее закончить ритуал. Подойдя поближе, я смог рассмотреть то, что лежало в углублении. Артефактом, собирающим силу, оказался крупный алмаз, который был наполнен светом, и сейчас сиял, словно маленькое солнышко.

Когда мне разрезали веревку на руках, я буквально кожей ощутил, как напряглись стоявшие по бокам воины. Но я не делал лишних движений, всячески демонстрируя им, что уже окончательно смирился со свое участью, и ждал нужного момента. И он насупил. Зашедший со спины воин сорвал с меня рубаху. Как только я почувствовал, что мои руки выскользнули из рукавов, то в это же мгновение выхватил кинжал, из ножен мужика в балахоне, который стоял справа. Я же давно подметил, что он никогда не спешил хватать жертву, когда ее раздевали, именно этим и воспользовался. Вырвав кинжал, я, не прерывая движения, полоснул человека по шее, надеясь, что клинок окажется достаточно острым.

И мои надежды оправдались — истинной наградой для меня стала струйка крови, брызнувшая из сонной артерии стражника. Разворачиваясь, я метнул кинжал в воина слева, метя в лицо, а потом кинулся прочь, рассчитывая, что ошеломление, вызванное моими действиями, даст мне нужную секунду на побег. Но не тут-то было! Мой расчет оказался неверным — стражник, который стоял за моей спиной и которого я планировал оттолкнуть в сторону, отреагировал чересчур быстро. Не успел я и шага сделать, как получил жестокий удар в солнечное сплетение, который заставил воздух покинуть мои легкие, а меня упасть на колени и зажмуриться от боли, на фоне которой последующие пинки сапогами оказались совсем не страшными.

Я почувствовал, как меня подняли и положили на обильно залитый кровью предыдущих жертв камень, который оказался очень теплым. Из моих глаз катились слезы, а губы раскрывались, как у выброшенной на берег рыбы, но боль постепенно проходила, и я вновь обрел способность дышать. Кашляя, я следил за тем, как меня привязывали к алтарю, а в сознании упрямо билась только одна мысль: "Я хочу жить!". Я не желал заканчивать свои дни вот так, послужив зарядкой чужому артефакту.

И даже не успокаивало осознание того, что хотя бы одного ублюдка я сумел уничтожить. Да, второй сектант выжил, он успел отклониться, и кинжал лишь рассек ему щеку. Я видел, как он отошел к лошадям, порылся в седельных сумках и сейчас пытался какой-то тряпкой унять кровь, хлеставшую из раны, поглядывая на меня со злобой. Мне не грело душу, что на физиономии гада навсегда останется уродливый шрам. Это все казалось таким мелким и незначительным, о чем не стоило думать на пороге смерти. А я знал, костлявая уже где-то рядом, стоит и ждет своего часа, чтобы забрать меня к себе.

Когда мои руки и ноги стянули ремни, все посторонние почтительно отошли подальше от алтаря, оставив рядом со мной только двух магов, выполнявших ритуал. Кстати, я так и не понял, для чего был нужен второй субъект. Ведь если один завывал и работал клинком, то другой все время стоял молча и, разве что, обеспечивал коллеге моральную поддержку. И сейчас два моих палача встали по бокам алтаря и приступили к процедуре извлечения энергии, а я, привычно отгородившись от гипнотического пения, пробовал путы на прочность, до самого последнего мгновения не желая сдаваться. Узлы на них были хитрыми — чтобы они развязались, достаточно было посильнее дернуть за свободный конец ремня, однако жертве сделать это было невозможно. Сектанты затягивали ремни на совесть: поработав кистью и пальцами, я не смог ослабить их ни йоту.

Говорят, что перед смертью у человека перед глазами пробегает вся его жизнь. Я же могу со стопроцентной уверенностью заявить — враки это все! Лично я никаких картинок из прошлого не видел. Перед моими глазами все так же маячили ненавистная рожа мага и острый серебристый клинок, медленно поднимавшийся над моей грудью. Хотя, я могу и ошибаться, потому что, как выяснилось в следующий миг, это был еще не финал моего существования. В тот самый момент, когда я уже был готов почувствовать холодную сталь, пробивающую лихорадочно бившееся сердце, произошло чудо. Самое обыкновенное чудо, которого я так долго ждал.

Громкий страшный рев и дикое лошадиное ржание заставили мага прервать свое пение. Он замер и с удивлением посмотрел за спину своего коллеги, туда, где сектанты оставили лошадей. Второй маг тоже обернулся, чтобы увидеть источник шума, а я понял, что судьба предоставляет мне отличный шанс, которым глупо было не воспользоваться. Перехватив ремень правой рукой, чтобы не травмировать запястье, я дернул за него, что было силы.

Дома я читал много разных историй о том, что некоторые люди в экстремальных ситуациях демонстрировали необычайные возможности своего тела. К примеру, переворачивали автомобиль, руками мяли железо, словно пластилин, или же прыгали и бегали так, что любой олимпийский чемпион наверняка лопнул бы от зависти. Ну, это и понятно — как говорится, жить захочешь, еще и не так раскорячишься. Уж не знаю, что конкретно способствовало кратковременному обретению ими возможностей Супермена, я встречал разные объяснения — от всплеска адреналина до специфической активности мозга, но в реальности таких историй я никогда не сомневался. И вот теперь мне самому пришлось побывать в роли героя одной из них.

Кожаный ремень, выдержавший до этого больше десятка жертв, лопнул, и моя рука обрела свободу. Не теряя ни мгновения, я схватился за крестовину занесенного над моей грудью кинжала и выдернул его из рук мага, который сконцентрировал все свое внимание на происходящем где-то у границы освещенного круга. Повернув клинок, я тут же вонзил его в сердце урода в балахоне. Мизерикордия оказалась настолько острой, что я не почувствовал никакого сопротивления. Сталь вошла в тело, будто в воду, и одновременно с этим я ощутил, как по моей руке пробежал некий приятный холодок, который странным образом очистил сознание и придал сил.

Выдернув клинок из умирающего мага, я провел им по ремню, удерживающую правую руку. Сталь была невероятно острой и резала, как золингеновская бритва. Всего одно движение мне понадобилось, чтобы получить возможность сесть на черном камне, а еще два освободили мои ноги. В этот момент я услышал еще один рев, который принадлежал явно не тигру, и бросил взгляд в сторону его хозяина. Увиденная мной сцена заставила потерять несколько бесценных мгновений. На стреноженных лошадок, мирно жующих овес (или что там у них было в мешках на мордах?), напала гигантская трехметровая обезьяна. Она уже успела перегрызть одной коняге горло, а вознице, стоявшему рядом, страшным ударом когтистой лапы перебить хребет.

Тварь обладала густой черной шерстью, уродливой физиономией (ей богу, земные гиббоны, в сравнении с ней — само великолепие!) и огромной пастью с острыми клыками, которые легко вырывали куски мяса из туши мертвой лошади. Причем данный Кинг Конг обладал нехилой защитой от магии, так как непонятное синее облако, которое выпустил маг, стоявший у алтаря, не заставило его даже почесаться. Понимая, что стражникам сейчас явно не до меня, я воспользовался ситуацией и вонзил кинжал в спину второго палача. Тот ведь даже не заметил, как я освободился, потому что накинутый на голову капюшон сильно мешал обзору. Сектант сдавленно охнул и рухнул на землю, а по моей руке вновь пробежал холодок, который бодрящей волной захлестнул все тело.

Спрыгнув с каменной глыбы, я принялся снимать с мертвого гада сапоги. Четко, быстро, не делая ни одного лишнего движения. Да, я понимал, что сейчас мне нужно бежать отсюда подальше, ведь независимо от того, кто победит — стражники или макака-переросток, здесь мне ничего хорошего ждать не приходилось. Но с голыми ногами по степи особо не побегаешь. Острые камни, колючки, всякие ядовитые насекомые — и это далеко не весь перечень сюрпризов, подстерегающих в темноте мои пятки. Именно поэтому я рискнул несколькими секундами и решил обуться. К счастью, размер у мага оказался подходящим, а сапоги были из мягкой кожи с мехом. Они без проблем налезли на мои конечности, которые я освободил от остатков ремней, пока стражники расправлялись с тварью.

Судя по всему, она им была знакома, потому что двое почти без опаски приблизились к ней и швырнули свои копья. Они пробили шкуру местного Кинг Конга и застряли в его груди. Тварь издала обиженный рык, бросила лошадь и кинулась к обидчикам. Но четверо с саблями, заходящие к монстру с боков, ждали именно этого. Они метнулись к гиганту и ударили его по ногам, перерубая мышцы и сухожилия. Тварь взвизгнула и растянулась на земле. Но не всем удалось после этой удачной атаки вовремя удалиться на безопасное расстояние. Взмах могучей лапы подбросил одного из вояк в воздух и впечатал в каменную глыбу. Судя по тому, как сложилось его тело, вряд ли неудачник выжил.

Однако скоротечная схватка близилась к завершению. Ловким взмахом сабли один из стражников перерубил правую лапу твари в локте. Взвизгнув, зверюшка попыталась смыться, но задние лапы были серьезно покалечены, поэтому она могла лишь ползти в спасительную темноту, но к ней уже подбегал воин с третьим копьем, готовясь прервать мучения странного обитателя этой местности. Я не стал ждать предсказуемого финала, а быстро снял с мага пояс, на котором болтались ножны с кинжалом, после чего сорвал балахон и метнулся с этой добычей к краю освещенного круга. Одежду я прихватил не просто так, а из соображений маскировки — мой голый торс в свете звезд может послужить оставшимся в живых магам отличной мишенью, а серая, почти черная ткань будет незаметна.

Пока я раздевал мага, пленники наконец-то догадались воспользоваться ситуацией и выбрались из клетки, надеясь сбежать. Но к ним уже спешила пара воинов, поэтому я понимал, что узники обречены. И даже моя помощь не сможет покачнуть стрелку весов в их пользу. Все-таки в живых осталось еще восемь сектантов, которые представляли собой грозную силу. Кстати, один из них, находившийся на противоположной стороне круга, куда я направлялся, и отчего-то не пожелавший бросаться в бой с чудовищем, сейчас доставал саблю из ножен, готовясь встретить меня во всеоружии.

Но я не был намерен устраивать с ним "махач", а метров за шесть до встречи метнул острый кинжал, который все еще сжимал в руке. Он вонзился воину в горло, повредив позвоночник и заставив человека опрокинуться на спину. Ох, какой я молодец! Прямо снайпер — попал туда, куда целился! Подбежав к упавшему, я выдернул окровавленный клинок из умирающего тела, и хотел было захватить еще и сабельку, чтобы на всякий случай иметь в арсенале оружие посерьезнее, но рядом со мной пролетел светящийся шарик. Он вонзился в камень и разорвался с яркой вспышкой, которая частично ослепила меня и заставила поспешить.

"Качая маятник", то есть, двигаясь по извилистой траектории, не позволяющей магам точно прицелиться, я достиг границ освещенного круга и скрылся в темноте. Что есть мочи мчась по пересеченной местности, я пытался натянуть на себя балахон, стараясь не споткнуться о какую-нибудь преграду, не врезаться во внезапно появившийся на дороге камень, и не потерять клинок и пояс с кинжалом. Это было очень трудно, и пару раз я уже был готов рухнуть носом на булыжники, но к счастью, координация меня не подводила, понимая, что сейчас одна ошибка может стоить жизни, и стараясь на полную катушку.

А спустя пару минут я покинул опасную территорию, на которой маги могли меня достать. Теперь им сильно мешали булыжники, раскиданные вокруг места проведения ритуала, да и не так просто было заметить меня в окружающей темноте. Слегка сбавив скорость, чтобы не навернуться, я постарался сориентироваться, а потом слегка изменил свой курс и побежал в направлении, противоположном тому, откуда мы прибыли, с каждой минутой все больше увеличивая расстояние между собой и преследователями.

Лишь через четверть часа ко мне вернулось привычное мировосприятие. Словно кто-то повернул переключатель в моей голове, сменив режим работы мозга. Теперь я мог размышлять не только о том, как бы заранее увидеть все неровности почвы и не наступить в потемках на какой-нибудь булыжник, или сколько времени понадобиться сектантам для организации погони, но и наконец-то осознать свою победу. Ведь я сумел вырваться из цепких лап своих похитителей, сумел отомстить за свои страдания, сумел остаться в живых. Пусть лишь благодаря чудесному стечению обстоятельств и невероятному везению, но разве это не победа?

И только тогда в мое сознание осторожно прокралась радость, принеся с собой за компанию еще и облегчение.

## Глава 5. Опасные земли

Итак, я обрел свободу, отстоял право на жизнь. Что ж, остается только закрепить успех и постараться ее не потерять в ближайшем будущем. И для начала нужно прикинуть, что будут делать оставшиеся в живых сектанты. Наверное, зря я так опасаюсь — вероятность погони минимальна. Ну не верю я, что, лишившись руководства (а эти два пожилых мага, которых мне удалось кокнуть, как раз им и являлись), они отважатся броситься вдогонку за беглецом. В темноте, понеся значительные потери в изначальном составе, рискуя поломать ноги недоеденным макакой лошадям, замедляемые повозкой с оставшимися в живых пленниками… Хотя, последних наверняка уже прикончили, или лишили жизненной энергии на алтаре, завершив ритуал. Маги ведь у них остались.

Кстати, зря я тот наполненный светом алмаз не прихватил по дороге! Так настроился на побег, что выкинул из головы все лишнее и даже не задумался об этом. А жаль, такой камешек мог бы мне пригодиться в цивилизованных землях… Ну, если я когда-нибудь до них доберусь. Узник в камере рассказывал, что где-то должны располагаться города, однако сейчас я даже приблизительно не могу определить, в какой они стороне. Во-первых, я не особо силен в пространственном ориентировании, а во вторых, в беседе со мной этот мужик махал руками настолько приблизительно, что погрешность может составить градусов девяносто.

В общем, можно утверждать, что погони не будет. Сейчас не будет, в смысле, в данный момент. В будущем же эти "балахонистые" обязательно направят группу по моим следам, с целью ликвидировать опасного свидетеля. Ведь все пленники, насколько я заметил, изначально даже не подозревали, зачем их схватили, а прозрели, лишь когда первого лишили жизненной силы. Иначе наверняка вели бы себя по иному, а не сидели бы в камере с покорностью баранов, дожидаясь с моря погоды. А из этого можно сделать вывод, что в остальном мире не знают о жертвоприношениях, и даже не догадываются, что творят эти сектанты.

Отсюда вытекает логичное предположение — хозяева той тюрьмы не захотят, чтобы об их проделках узнали остальные. И как только их ушей достигнет сообщение о побеге, они сделают все, чтобы я никому ничего не успел рассказать. Выходит, у меня есть еще двое суток, чтобы максимально увеличить отрыв. Потом время будет работать против меня. Эх, как обидно, что я не додумался поинтересоваться у сокамерников, есть ли подобные крепости в округе! А то смешно будет, если я, только выбравшись из одной выгребной ямы, тут же с брызгами плюхнусь в другую.

Но в данный момент совсем не это является главной проблемой. Сейчас мне нужно умудриться не попасть на клыки весьма прожорливой фауне этого мира. Что-то мне подсказывало, что и Кинг Конг, и странный крокодил, и даже коршун с волками, отнюдь не являлись самыми опасными представителями животного мира, и уж точно не исчерпывали список всех видов хищников данной местности. Зуб даю, здесь водятся твари гораздо страшнее и смертоноснее. Именно поэтому я еще немного замедлил свой бег и далее постарался передвигаться максимально бесшумно, внимательно оглядывая окрестности.

Однако пока мне везло. В округе было тихо и спокойно, никто не собирался нападать на меня из-за ближайших кустов, да и в небе крылатых хищников не наблюдалось. Но я не обольщался и бдительности не терял, крепко сжимая в ладони ритуальный клинок. Не то, чтобы я готовился в любой момент принять бой с какой-нибудь тварью, просто сунуть его было некуда. Он же был острым до невозможности, поэтому совать его за пояс, где болтался второй кинжал в ножнах, — верх глупости. Так можно с легкостью брюхо себе пропороть или самую нужную часть тела отчекрыжить.

Вскоре я почувствовал, что бегать в сапогах на босу ногу не особенно комфортно. Остановившись, я отрезал край трофейного балахона по всей длине, а получившийся кусок материи разделил надвое и вскоре заматывал свои ноги в портянки. К слову, это не армейский опыт сказывался. Его, как такового, у меня вообще не было, ведь в армии я не служил, получив военный билет благодаря отцу, который, как и я, считал срочную службу в наших вооруженных силах напрасной тратой времени. Пользоваться портянками меня дед научил, еще в детстве преподав краткий курс молодого бойца. И хотя ткань балахона была грубоватой, я почувствовал, что теперь мозолей, способных вывести меня из строя, точно не заработаю.

Первые два часа бега пролетели быстро. Я чувствовал себя прекрасно, легко и свободно, даже на шаг не переходил, хотя раньше такой темп мог выдерживать не более получаса. Но потом проснулась жажда. Вспомнив о том, что не пил уже полтора дня, я вспомнил еще и о том, что не ел столько же… В общем, дальше бежать было уже не так легко. Я мысленно убеждал свой желудок в том, что найти еду в темноте нереально, но эта сволочь имела свое мнение, о чем мне и сообщала острой резью и сосущим ощущением пустоты.

Розовая луна катилась по небосклону, звезды подмигивали с высоты, а я все бежал и бежал, придерживаясь выбранного направления. Лишь один раз мне пришлось сделать большой крюк и оббежать лесок, так как никакого желания встречаться с его обитателями у меня не обнаружилось. Ведь я знал, что ночью на охоту выходят только хищники, а их добыча предпочитает спать в уютных норках, дуплах и гнездах. И хотя у меня мелькнула мысль поохотиться и заморить червячка, но ее пришлось оставить до лучших времен.

Ночь тянулась медленно, а силы мои оказались не бесконечны. Отмахав в хорошем темпе примерно три десятка километров, я начал устраивать краткие передышки, переходя на быстрый шаг, давая отдых ногам и приводя в норму дыхание. Во время одной из таких передышек я наткнулся на кабана. Здоровенную такую свинью с клыками, которую сперва принял за обросший мхом камень. Но когда этот камешек внезапно поднялся на ноги и бросился на меня с угрожающим хрюканьем, я сразу решил, что лучше будет смыться подальше. И хотя где-то на краю сознания мелькнула мысль о том, что неплохо было бы перекусить свининкой, сопоставив размеры животного и своего кинжальчика, который показался мне безобидной зубочисткой, я задвинул ее поглубже и сосредоточился на беге.

От дикой свиньи мне удалось удрать. Все-таки боров весом с полтонны был не особо резвым, а мчался я быстро (и откуда только силы взялись?). После этой встречи я старался уделять внимание не только наблюдению за кустами, но и попадавшимся по пути валунам, которые, как показала жизнь, могут оказаться хитро замаскировавшимися хищниками. Ведь тот хряк наверняка был плотоядным, с такими-то клыками! Однако больше неожиданных встреч за ночь не произошло. Я иногда слышал вдалеке заунывный волчий вой, а также грозное рычание, наверняка принадлежавшее тому, кто занимал вершину здешней пищевой цепочки. Один раз ветер принес даже истеричный визг, свидетельствовавший о том, что его обладателю сегодня "посчастливилось" оказаться в роли добычи.

Когда же темнота начала отступать, я почувствовал некоторое облегчение. Да, конечно, никакой безопасности наступление утра мне не гарантировало, но все же предрассветные сумерки подарили мне надежду. И как обычно, лишь только я позволил себе расслабиться, как голод с жаждой напомнили о себе. Но утолить их пока было нечем. Никаких родников по пути не попадалось, а мелкая живность на глаза не показывалась.

Шагая по густой траве, я с иронией припоминал недочитанную книгу. Вот в ней путешествие героя было весьма комфортным и больше походило на легкую прогулку. Сами посудите — как только ему приспичивало сделать привал, тут же находился ручей с "кристально чистой водой", стоило только задуматься об охоте, как дичь моментально выскакивала под выстрел самовзводного чудо-арбалета. Ничего не скажешь, удобно! А вот мне такой роскоши никто организовывать не собирался, поэтому приходилось терпеть пересохшее горло и старательно отгонять мысли о еде.

Да, когда солнце показало свой краешек, прочертив на земле длинные тени, я заметил кусты с ягодами, но не стал останавливаться. Дело в том, что я прекрасно понимал — никакие ягоды голод не утолят, так как калорий в них содержится даже меньше, чем придется потратить на их собирание. Ну и потом, они вполне могут оказаться ядовитыми, а у меня не было никакого желания проводить все необходимые тесты, которые рекомендовала техника выживания. К примеру, выдавливать сок на кожу и ждать, не покраснеет ли она, пробовать одну ягоду и шесть часов прислушиваться к себе — не наблюдается ли ухудшение самочувствия? Ну, и все прочее. Поэтому я проигнорировал кусты, увешанные ярко-оранжевыми шариками, и понадеялся, что обнаружу что-нибудь более питательное, прежде чем сдохну от истощения.

Утро в этом мире было прекрасным, и я наверняка полюбовался бы им, не будь у меня такой кошмарной ночи. Природа сбрасывала с себя остатки дремоты, просыпались животные, птицы, насекомые. Я подмечал каких-то небольших грызунов, которые успевали скрыться в норах прежде, чем я успевал к ним подкрасться на расстояние уверенного броска кинжала, змей, на которых старался не наступать, кузнечиков, выпрыгивающих прямо из-под ног, и массу всего иного. Теперь мне было понято, что данная местность просто кишела жизнью.

Однако это создавало дополнительные проблемы. Я чувствовал, что ко мне подкрадывалась усталость, а это означало — через несколько часов нужно будет искать место, где можно было отдохнуть и немного поспать. И это место должно быть достаточно защищенным, чтобы сонного меня не смогли обнаружить хищники. Пока ничего подходящего на глаза не попадалось, поэтому я продолжал свой путь, чувствуя, как гудят натруженные ноги. Интересно, сколько я уже отмахал? Километров семьдесят, или это я себе льщу?

Когда солнце поднялось уже довольно высоко, а я начал подумывать о том, не попробовать ли мне укрыться в густой лесной чаще, когда таковая попадется в следующий раз, впереди показалась речка. Обрадовавшись, я поспешил к ней, опасаясь, как бы это все не было бредом вследствие обезвоживания. Как выяснилось, это был не мираж, да и не речка, как таковая, а большой ручей шириной метра три. Но все равно это была вода. Вода!

Не задумываясь о паразитах, кишечной палочке и прочих сюрпризах, которые могли водиться в этом ручье, я встал на колени и принялся утолять жажду. Вода была прохладной, чистой и невероятно вкусной. Хотя, в данный момент мне и та дрянь, что текла в последние годы из городского водопровода показалась бы напитком богов. Выхлебав литра полтора, я с трудом заставил себя остановиться и принялся умываться, затем сбросил сапоги с портянками и опустил конечности в ручей, испытывая при этом почти оргазмическое наслаждение. Эх, вот это райское блаженство!

Посидев так несколько минут, я решил искупаться и попытаться отмыть запах общественного туалета, преследовавший меня уже четвертые сутки. Скинув одежду, я вошел в ручей и принялся плескаться, не забывая поглядывать по сторонам. А то мало ли кто захочет появиться на водопое! Но опасность появилась не с суши. Зачерпывая воду в очередной раз, я заметил большую черную змею, стремительно приближавшуюся ко мне. Вылетев из воды, как ошпаренный, я подхватил ритуальный кинжал и уставился на тварь, которая только чудом не успела меня цапнуть. Эта гадина выползла на сушу следом за мной и как-то странно, совсем не по-змеиному — извиваясь, — а словно червяк, сокращая сегменты тела, поползла за мной. На земле змеюка оказалась не такой резвой, поэтому я подскочил к ней и одним движением отрубил гадине голову, в который раз оценив остроту клинка.

С полминуты змея подергалась в конвульсиях, а затем замерла неподвижно. Понаблюдав за ее кончиной, я вспомнил, что змеи тоже являются съедобными. Ведь железы, вырабатывающие яд, расположены в голове, поэтому даже гадюк без этой части тела можно смело употреблять в пищу, не опасаясь преждевременно отбросить копыта. Мой желудок с готовностью поддержал эту идею громким бульком, поэтому я взял змеиное тело и принялся его рассматривать, готовясь срезать чешую и съесть в сыром виде. Однако кое-что показалось мне странноватым, поэтому я поднял отрезанную голову и разочарованно вздохнул.

Эта тварь оказалась совсем не змеей, а гипертрофированной пиявкой. Пять пар глаз вокруг пасти с мелкими острыми зубами никаких сомнений не оставляли. Теперь мысль о том, чтобы полакомиться данным деликатесом, уже не казалась мне такой привлекательной. Да, я как-то слышал, что французские монархи некогда закусывали жаренными налопавшимися кровью пиявками, но становиться последователем этих древних гурманов меня что-то не тянуло. Тем более после того как я понюхал дохлую тварь. Она воняла гнилью и болотной тиной, и этот запах окончательно лишил меня аппетита.

Швырнув пиявку в воду, я вновь зашел в ручей и продолжил купание. Теперь я внимательно следил за ручьем, опасаясь появления товарок обезглавленной мерзости. Ведь эти кровопийцы замечательно ориентируются по слуху и великолепно чувствуют тепло, поэтому если кто-то из них окажется поблизости — непременно попытается подкрепиться. А я даже боюсь представить, сколько крови способна всосать пиявка такого размера.

Но все было спокойно. Ручей был каменистым, ила оказалось весьма незначительное количество, а чистая вода позволяла рассмотреть все детали. Именно поэтому я сумел заметить, как к останкам пиявки подплыла небольшая, размером чуть больше ладони, рыбешка, которая стала с жадностью отрывать от ее тела куски. Желудок снова булькнул, и я решил порыбачить. Так как кинжал бросать было глупо, а сооружать острогу — долго, я попробовал незаметно подкрасться к рыбешке и схватить ее голыми руками. Понятное дело, это было сложно, но на рыбалке с отцом я подобное проделывал не раз. Главное только не спешить и не спугнуть добычу.

Пока я медленно подбирался к рыбке, к ней подплыли две похожие и тоже принялись насыщаться пиявкой. Остановившись совсем рядом с ними, я начал наклоняться, готовясь к рывку. В принципе, можно было и не беспокоиться. Рыбешки были настолько увлечены трапезой, что ничего вокруг не замечали. Именно поэтому я решил попробовать схватить сразу двух. Слегка присев и застыв в весьма комичной позе, я протянул руки, а потом стремительным рывком вонзил их в воду и схватил чешуйчатые тела.

"Есть! Теперь будет, чем перекусить!" — пронеслась в голове радостная мысль.

Выбравшись на берег, я швырнул добычу в траву, нашел свой кинжал и принялся разделывать первую рыбину. С этим занятием я управился быстро. Отделив нежное филе от костей, я промыл его в воде, а затем попробовал на вкус. Разумеется, я понимал, что мясо может оказаться ядовитым, как у японских рыб семейства иглобрюхих, иначе именуемых фугу, но голод затмил все возражения рассудка. Справедливости ради можно отметить, довольно вялые возражения. А прожевав пару кусочков, я признал, что все было не так уж плохо. И хотя на Земле суши мне ни разу есть не доводилось, но в данный момент сырая несоленая рыба не внушала мне отвращение и тошноты не вызывала, поэтому я быстро умял первую порцию и принялся за вторую.

Но и второй мне тоже показалось мало, поэтому я вернулся за добавкой. В ручье у пиявки собрался уже десяток рыбин, которые общими усилиями уничтожали ее, оставляя от мерзкой твари лишь черную кожу. Мне не составило труда поймать и выкинуть на берег еще пяток местных карасиков. Причем остальные, что странно совсем не желали уплывать, а продолжали остервенело рвать пиявку. Видимо, ее мясо оказалось для них настолько вкусным, что напрочь отшибало инстинкт самосохранения. Но шестой карась ухитрился вырваться из ладони, а затем цапнул меня за палец. Причем вцепился настолько сильно, что едва не вырвал приличный кусок мяса, благо я успел вовремя разжать его челюсти.

Рана оказалась хоть и не серьезной, но весьма болезненной, поэтому, посасывая укушенный палец, я решил закончить с рыбалкой. Выйдя на сушу, почистил всю добычу, а затем отправил ее в желудок, после чего за долгое время почувствовал насыщение. Промыв ранку, из которой все еще сочилась кровь, я отрезал от балахона кусочек ткани и замотал пострадавший палец, после чего оделся и продолжил путь. Но теперь я решил слегка изменить направление и двигаться вдоль русла ручья. Вода — это основа жизни, и без нее я долго не протяну, а неизвестно, встретятся ли дальше подобные ручейки. Тем более, ручей может впадать в речку, а речка — это вполне реальный шанс найти цивилизацию.

Но я сразу же столкнулся с некоторыми трудностями. Во-первых, бежать с полным желудком оказалось куда тяжелее, а ноги явно не желали приходить в рабочее состояние после перерыва, подрагивали и постоянно норовили обо что-нибудь споткнуться. Во-вторых, дальше по берегам ручья растительность постепенно приобретала все большее буйство, и спустя полчаса превратилась в непроходимые заросли. Так как шлепать прямо по воде мне не хотелось, я выбрал альтернативный вариант и побежал на значительном отдалении. Ручей был немаленьким, потому я не сильно переживал, что могу его потерять. А в-третьих, после трапезы меня неудержимо начало клонить в сон, и это было хуже всего.

Героически поборовшись с сонливостью, спустя два часа, когда мои ноги уже отказывались подниматься, я решил все-таки устроить привал. К этому времени местность вокруг снова изменилась и превратилась в каменистую степь, на которой среди невысоких холмов одиноко торчали колючие кусты и сухие деревья. Оглядываясь вокруг в поисках надежного убежища или чего-нибудь, отдаленно его напоминающего, я приметил небольшую груду камней и направился к ней.

Она оказалась развалинами какой-то небольшой часовни, второй этаж которой был полностью разрушен, а на первом отсутствовала одна из стен, и зиял огромный пролом в другой. Деревянные балки перекрытия тоже практически все обрушились, но оставшиеся образовывали небольшой пятачок, на котором я мог примоститься, не опасаясь волков, кабанов и прочих тварей, бродивших по земле. Обойдя развалины кругом, я не обнаружил никаких опасных животных. Только десяток гревшихся на солнышке больших зеленых ящериц.

Убедившись, что неприятных соседей не имеется, я поднял одну из подгнивших балок, потревожив несколько паучков, прислонил ее к стене, а затем с ее помощью сумел ухватиться за остатки перекрытия. Забросив туда кинжал ("Нужно озаботиться ножнами для него, а то постоянно таскать клинок в руках слегка неудобно"), я подтянулся, забрался на второй этаж, отряхнул ладони от трухи, в которую постепенно превращалось дерево, и устроился в уголке. Накинув на голову капюшон, чтобы спастись от яркого солнца, бившего в глаза, я положил поближе кинжал, вытянулся и моментально погрузился в сон.

Разбудили меня хлопки крыльев. Открыв глаза, я увидел, как рядом со мной садилась птаха, сородич которой вчера напал на кортеж. Теперь я смог рассмотреть ее во всей красе, а не мельком, издалека. Птичка была очень похожей на орла, оперение особой красотой не отличалось — было серым в черных пятнышках, за исключением бежевых маховых крыльев и хвоста. Когти на лапах ясно говорили о том, что если какая добыча в них попадется, то вырваться уже точно не сможет, а массивный клюв наверняка мог разбивать камни. Вообще, по традиции здешних мест, вместо клюва у данного орла должна быть пасть с клыками, внушающими ужас, но на этот раз природа отчего-то решила не отходить от канона.

Птица приземлилась на балку в трех метрах от меня, там, где ее крылья не могли задеть остатки стен. Не отрывая взгляда от пернатой, я нашарил клинок, сжал рукоять в ладони и сразу почувствовал себя увереннее, а орел издал какой-то звук, здорово похожий на карканье, сложил за спиной крылья и вприпрыжку поскакал ко мне. Первым делом птаха попыталась вцепиться мне когтями в ноги, но я подтянул их, после чего она, подпрыгнув, вознамерилась клюнуть меня в голову. Именно в этот момент я ударил пернатого хищника кинжалом в грудь, доказывая, что загнанная в угол добыча тоже бывает опасной.

В сердце я не попал, но клинок вошел в покрытое перьями тело по самую рукоять и заставил птичку замереть. По моей руке вновь пробежал уже знакомый бодрящий холодок, а потом орел закатил глаза и тяжело кувыркнулся с балок вниз. Я успел вырвать свое оружие и огляделся. Других птичек в небе видно не было, так что можно вздохнуть с облегчением — еще один раунд с фауной чужого мира окончился в мою пользу.

Взглянув на солнце, я решил, что четырех часов отдыха будет вполне достаточно, встал, с наслаждением потянулся и спрыгнул на первый этаж, постаравшись выбрать местечко поровнее, чтобы не переломать конечности на осколках камней. И только тогда вспомнил, что уставшие ноги вполне могут меня подвести. Но приземление прошло благополучно, конечности работали на отлично, словно и не было целой ночи марафонского забега. Я даже удивился, а потом вспомнил тот самый странный холодок, который чувствовал, применяя клинок. Ведь он не являлся галлюцинацией, это ощущение было вполне реальным и требовало объяснения.

Итак, попробуем сопоставить факты. Когда я вонзаю клинок в живое тело, то получаю странные ощущения и немалый заряд бодрости. Ведь только он позволил мне бежать целую ночь, именно он не дал преждевременно погибнуть от голода и жажды. А сейчас, всего после четырех часов сна, я чувствую себя буквально заново родившимся и не обнаруживаю никаких следов переутомления. Это явно заслуга кинжала, который неким непонятным способом наполнил меня энергией, а значит, данный клинок умеет извлекать из жертв жизненную силу и направлять ее своему владельцу. Других объяснений я не вижу.

Что же получается, главным в ритуале был не поющий маг, не черный алтарь и даже не алмаз, в котором концентрировалась энергия, а именно эта острая полоска стали? Что ж, теперь понятно, почему маги даже не дернулись, когда я их убивал. Они моментально лишались своей силы и не могли даже сопротивляться. Вот почему напавшая на меня птичка рухнула замертво, хотя удар оказался далеко не смертельным. А значит, сектанты станут разыскивать меня с небывалым усердием и не остановятся до тех пор, пока не найдут. Живого или мертвого, ведь ритуальный кинжал им нужно вернуть во что бы то ни стало.

Печально вздохнув, я рассмотрел свой трофей. В принципе, ничего особенного — обычная закаленная сталь, рукоять из потемневшего от времени серебра с удобным рельефом и небольшой гардой. Единственное, что было необычным — это непонятная вязь иероглифов, выгравированная на отполированной до блеска поверхности клинка. Вряд ли она являлась клеймом мастера-изготовителя. Скорее какими-то религиозными тезисами или девизами, которые, насколько мне известно, очень любили размещать на своих мечах древние японцы (да и не только они).

В общем, хрен его знает, почему клинок приобрел такие свойства, которые очень мне пригодились. И тот же хрен наверняка догадывается, почему на алтаре кинжал работал совсем по-другому. Для меня же это все объяснялось одним словом — магия. В этом мире она была не выдумкой сказочников, а вполне рабочей штукой, не подчинявшейся никаким законам физики. И хотя я не понимал принципа работы данного артефакта, не знал о возможных отрицательных последствиях его применения, но знал одно — теперь я с ним ни за что не расстанусь. Такая вещь в цивилизованных землях стоит неприлично дорого, а в этих опасных местах вообще не имеет цены.

Отложив в сторону размышления о трофее, уже неоднократно выручившем меня, я принялся думать, что же делать с тушей орла. Такую груду мяса бросать было бы глупо, тем более что у меня в желудке снова появилось ощущение пустоты, а это значило — пора подкрепиться. Первым делом я выдернул пару десятков длинных маховых перьев, связал их веревкой, выдернутой из балахона, и спрятал в карман. Если я в ближайшем будущем не доберусь до цивилизации, то однозначно придется делать лук, и тогда они мне могут пригодиться. Дальше я срезал перья с грудки, обнажив сочную мякоть, и осторожно попробовал кусочек.

Мясо оказалось жестким, невкусным, но выбирать не приходилось, поэтому я быстро набил им желудок, особо не жуя. Не знаю, может, в жареном или вареном виде орлы намного лучше, но огня у меня не было, а добывать его было бы слишком долго. Нет, потом нужно будет обязательно подыскать кремень с хорошим кресалом, но это дело будущего, а сейчас мне пришлось давиться сырым мясом.

Тщательно вытерев пальцы о траву, я наткнулся взглядом на повязку на месте укуса и понял, что он уже не болит. Развязав ленточку, я с удивлением осмотрел небольшой, едва заметный шрам и понял, что кинжал намного полезнее, чем я думал ранее. Выходит, он может не только придавать сил, но и попутно лечит раны, ускоряя природную регенерацию моего организма? Похоже на то, ведь последствий побоев сектантов я после его применения больше не ощущал, да и лицо зажило. Интересно, а что он еще умеет? Полагаю, это придется выяснять на практике.

Отряхнув перья и пух с балахона, я покинул развалины, сориентировался в пространстве и продолжил свой путь. Остатки мяса брать с собой не стал — кроме того, что его не в чем было нести, я боялся, что хищники могут чуять кровь на большом расстоянии, а мне ни к чему было привлекать их внимание. Хоть запас еды лишним не бывает, но безопасность сейчас куда важнее.

В общем, я снова принялся работать ногами, но спустя минут десять понял — что-то неладное творится в моем организме. Сначала появилось неприятное ощущение в животе, а потом я едва успел снять штаны, приседая под ближайшим кустом. Ничего себе! Неужели это мясо орла так спешит покинуть мое тело? Думаю, вряд ли, в таком случае меня бы просто вырвало. Выходит, с голодухи свежая рыбка желудком усваиваться не пожелала.

— Да уж, не все йогурты одинаково полезны! — наставительно заметил я с тяжким вздохом.

Следующие несколько минут я старательно удобрял каменистую почву, издавая весьма громкие звуки, и отчаянно надеясь, что никто из хищников не воспользуется моим беспомощным состоянием. Когда же почувствовал себя чуточку легче, то сильно оголил куст, жалея, что сейчас у меня не было под руками той книги про орков. Сейчас она бы меня очень выручила. Кстати, интересно, почему ее герой никогда не задумывался о такой жизненно необходимой каждому "попаданцу" вещи, как туалетная бумага? Что-то писатель забыл прояснить такой весьма любопытный момент.

Подтянув штаны, в снова подхватил кинжал и побежал дальше. Однако на протяжении последующего часа мне пришлось останавливаться еще трижды, после чего кишечник вроде бы угомонился и перестал всеми силами изображать реактивную трубу. К этой вынужденной расплате за обжорство я отнесся философски и сожалел только о том, что теперь преследователям по моим "горячим следам" будет легче сориентироваться. Остается только уповать на то, что до этого им все равно придется прочесать большую площадь, обеспечив меня хорошей форой во времени.

Оставляя за собой километры дикой местности, я старался не особенно отдаляться от ручья. Сейчас это труда не составляло — местность окончательно превратилась в степь, деревьев росло мало, можно было издали заметить любой изгиб или поворот русла, чтобы не делать напрасный крюк. Поэтому я периодически забегал на какой-нибудь холмик и оглядывался. Именно это помогло мне заметить стаю волков, которые расположились на водопое. То ли просто утолить жажду, то ли в ожидании добычи.

Стая была крупной — особей из сорока, ее я решил обойти по широкой дуге, причем по другому берегу ручья. Ведь у волков хороший нюх. Наткнувшись на мой след, они смогут догнать меня в два счета, а о том, чтобы отбиться или убежать, не могло даже речи идти. Против такого количество зубастых хищников даже мой кинжальчик — не помощник. В общем, я спустился с холма, подбежал к ручью и перешел через него, рассчитывая на то, что волкам в ближайшее время не захочется попутешествовать.

Другой берег оказался в точности таким же. Удалившись на безопасное расстояние, чтобы стая меня не заметила, я миновал этот участок, но возвращаться обратно не стал. Смысла никакого не было. Однако вскоре выяснилось, что на этом берегу меня поджидало куда больше сюрпризов. И на первый я наткнулся спустя всего полчаса. Представлял он собой поле, покрытое весьма густой и сочной травой, перед которым я неосознанно перешел на шаг. Недоумевая, что бы это меня могло так насторожить, я предположил, что там может скрываться какой-то хищник, но вскоре разобрался, в чем дело.

Здесь не росло цветов. Совсем. Также на всем поле не было кустов, деревьев или другой растительности, кроме сочной травы. Зато среди нее белели кости, принадлежавшие самым разнообразным животным. Они были изумительно чистыми (хоть сейчас в музей или в класс биологии!), кое-где валялись по-отдельности, но иногда составляли целые скелеты. Глядя на них, я предположил, что это отнюдь не кормушка какой-нибудь твари вроде вчерашнего Кинг Конга. Тот бы точно повредил кости, а они, насколько я видел, все были целехонькими. Как будто кто-то переваривал добычу целиком.

Именно эта мысль родила бредовую идею о происхождении данного кладбища, которую я не поленился проверить. Вернувшись немного назад, я с трудом оторвал от сухого дерева большую разлапистую ветку и вместе с ней снова подошел к полю. Размахнувшись, я швырнул хворостину подальше и с удивлением понаблюдал за тем, что происходило дальше. Ветка упала на траву, а та, словно живая, потянулась к ней и схватила свою добычу, оплетая ее сотнями зеленых щупалец. Всего минута потребовалась прожорливому растению, чтобы понять — попавшая к ней добыча несъедобна. Медленно, с неохотой она стала выпрямлять свои щупальца, оставляя сухую деревяшку в покое, а вскоре снова превратилась в безобидную сочную травку, которую колыхал легкий ветерок.

Итак, я ошибся — в траве не было хищника. Сама трава и была хищником, который, судя по количеству костяков, уже не один год поджидал на этом месте неосторожных зверей. Уж не знаю, как это растение пожирало своих жертв — впрыскивало яд, растворяющий ткани, или же переваривало в смертельных объятиях, но догадываюсь, что вся травка имеет единую корневую систему. Я ведь подметил, как слаженно встрепенулся этот зеленый ковер, когда почувствовал прикосновение упавшей ветки, и лишь потом ее стал оплетать определенный участок стеблей. В общем, как же хорошо, что ночью на моем пути не повстречалось нечто подобное! В свете звезд я вряд ли смог бы заметить опасность, прежде чем меня начали переваривать. Повезло, иными словами и не скажешь.

Обогнув зеленое поле по весьма широкой дуге, я вскоре столкнулся со вторым сюрпризом — тем самым странным крокодилом, которого впервые увидел сутки назад. Этот экземпляр был намного мельче своего сородича, напавшего на кортеж, но все равно я решил с ним не связываться и трусливо сбежал с поля боя. Ведь если такая тварь прыгнет на меня издалека, далеко не факт, что я сумею увернуться от пасти с многочисленными треугольными зубами и одновременно воткнуть в тело зверя клинок. Нет уж, на фиг! Я не трус, но я боюсь! Тем более что есть пока не хочу, а значит, и рисковать незачем.

Крокодил оказался на диво упорным и преследовал меня добрую четверть часа, но мне было легко удерживать постоянную дистанцию. Поэтому, когда хищнику надоело меня гонять, он замедлил темп и вскоре безнадежно отстал. Обернувшись в очередной раз, я увидел, что крокодил немного постоял, глядя мне вслед, а потом как-то разочарованно вздохнул, совсем как человек, развернулся и потопал обратно. Перейдя на шаг, я даже задумался, а есть ли у него разум? Ведь он мог просто сделать вид, что отступил, а на самом деле продолжит преследовать меня, дожидаясь ночи, чтобы подкрасться в темноте к спящему человеку и впиться острыми треугольными зубами… Так, хватит фантазий! Мне только разумных крокодилов не хватало! И так проблем по самое горло.

Но на этом сюрпризы еще не закончились. До наступления сумерек я успел повстречаться с гусеницей. Да, именно гусеницей, и нечего удивляться. Просто она была длиной метра полтора и толщиной с палку докторской колбасы. Лимонно-желтая с красными пятнами, украшенная торчащими во все стороны тонкими длинными стеклянными волосками, переливающимися на солнце, она задумчиво объедала кусты, лишая их не только листьев, но и тонких веточек, и на меня нападать не думала. Поглазев немного на это чудо, я еще подумал, какая же из нее должна получиться бабочка и двинулся дальше.

Также я заметил варана-хамелеона, который перепугал меня до полусмерти. Представьте себе: присел я на камешек по причине весьма прозаической — портянки решил перемотать и дать ногам минутный отдых, а соседний камень вдруг как уставится на меня! Хорошо, я быстро сообразил, что это всего лишь ящерица-переросток, искусно принявшая цвет окружающей местности, а то мог бы всерьез усомниться в своем психическом здоровье. И хотя варан не был агрессивно настроен, я счел, что будет лучше как можно быстрее покинуть его общество.

Были еще паук-птицелов, развесивший свою сеть между двух деревьев, колония красных муравьев, каждый из которых был размером со спичечный коробок, и злобный суслик-переросток, который шипел похлеще змеи и, демонстрируя передние резцы, пытался прогнать меня со своей территории. Последний был весьма грозен, так как, стоя на задних лапах, достигал моего пояса. Глядя на него, я долго раздумывал, не пустить ли мне в ход кинжал, но потом решил пощадить смелого грызуна, судя по тоненькому писку, доносившемуся из-под земли, защищающего свое гнездо с детенышами.

Но все эти сюрпризы затмила последняя неожиданная встреча этого дня. Она произошла в тот момент, когда я решил устроиться на ночлег в каких-то развалинах. На этот раз это оказалась просто большая груда камней, к которой я и направился, пока совсем не стемнело. К тому времени мне удалось отмахать немало километров, однако я не стал дальше развивать успех, понимая, что в первую ночь на этих землях только чудом остался жив, и в дальнейшем риске смысла не видел. Уже подойдя к камням и прикидывая, как можно забраться на эту кучу, я услышал шипение.

Сперва я подумал, что это еще один суслик и обрадовался, так как поужинать совсем не мешало, но потом увидел большую черную змею, которая воинственно приподнялась из травы и, слегка раскачиваясь, угрожающе шипела. Разумеется, я замер, как вкопанный, а потом стал медленно отступать, стараясь не спровоцировать гадину резким движением. Но спустя несколько секунд рядом с первой поднялась еще одна, зашипевшая аналогичным образом, а дальше я увидел еще трех, спешивших на помощь товаркам. Шипение усиливалось, а я все пятился назад, не сводя глаз со змей, которые продолжали выползать из камней.

Когда же я отступил от развалин метров на двадцать, там раздался звук, похожий на очень громкий хрип. Шипение, будто по команде, оборвалось, но змеи не собирались расползаться. Они все так же раскачивались, словно пытаясь меня загипнотизировать, а на камнях появился Змей. Именно так, с большой буквы. Он появился из какой-то норы, оглядел пространство и устремился ко мне. И вот тогда я здорово струхнул, потому что данный представитель змеиного царства был поистине огромных размеров. Я как-то смотрел в интернете забавное видео из какого-то зоопарка, где произошло невероятное — удав проглотил бегемота. Правда, бегемот был маленьким, но не в этом вся суть. Змей, который сейчас приближался ко мне, оказался куда больше земного удава и запросто мог проглотить человека.

Понимая, что убежать уже не получится, я перехватил кинжал поудобнее и приготовился отбиваться. Но мне не предоставили такой возможности. Змей как-то весьма неожиданно прыгнул, мощным ударом сбил меня с ног, а затем обвился вокруг туловища и принялся немилосердно сдавливать, пытаясь задушить. Слава всем богам этого мира, при падении я не выронил свой кинжал, потому что вцепился в него, как в спасательный круг. На ощупь я ткнул им Змея, стараясь не пропороть себе брюхо.

Зная особенность клинка, я не стремился нашинковать гада, а просто вонзил сталь в тело душившего меня хищника, надеясь, что и в этот раз он прекрасно справится с заданием. Все вышло прекрасно — я снова почувствовал холодок, пробежавший по телу, а затем хватка Змея ослабла, позволяя мне вдохнуть. С трудом освободившись от его объятий, я поднялся на ноги и посмотрел на его сородичей, которые сейчас старались спрятаться в камнях. С гибелью вожака (или кто это был?), они странным образом растеряли всю свою смелость, и хотя некоторые обиженно шипели на меня издали, но подползать и мстить явно не собирались.

Посмотрев на дохлого Змея, я почувствовал себя Георгием Победоносцем, а потом пораженно выдохнул. Нет, это просто фантастика — колония змей со своим вожаком! Или царицей, хрен разберешь. Я как-то не умею змей по половому признаку различать. Одно ясно — в этом мире странностей предостаточно, и мне нужно постепенно отвыкать от всего, что я знал дома. Ведь здесь и суслики на людей нападают, и орлы уважают человечину, и крокодилы прыгают, и трава мясом питается, и пиявки размером с кобру… Короче, здесь свои законы. И если я хочу выжить в этих опасных землях, мне придется их узнать и выучить назубок.

## Глава 6. Мертвый город

Вспомнив о том, что нахожусь рядом со змеиным гнездом, я поспешил прочь от развалин, перед этим не забыв вырезать себе на ужин из тела Змея кусок сочного мяса килограмма два весом. Работая клинком, я еще прикинул, а не снять ли с гада черную кожу, которая была красивой и на ощупь просто обалденной, но потом понял, что не смогу ее правильно выделать. А таскать шкурку, чтобы в результате все равно ее выкинуть, было весьма глупо. Поэтому я удовлетворился лишь мясом, которое на ходу стрескал без остатка, приятно подивившись своему аппетиту.

Кстати, кинжал, вытянув из тела Змея жизненную энергию, обеспечил меня солидным запасом бодрости. Сейчас я чувствовал, что усталость, накопленная за долгий день, отступила, а сонливость пропала без следа. Теперь я был способен отмахать еще километров тридцать, особо не утруждаясь, чем и решил воспользоваться, на время оставив мысли о поиске места для ночлега.

Подбежав к ручью, я смыл змеиную кровь с рук, клинка и умылся, недовольно поморщившись по поводу своей многодневной щетины. Похоже, мое превращение в дикаря шло полным ходом. И кстати, что-то слишком легко протекал этот процесс. Если в первый раз я сырое мясо пробовал с большой опаской, неважно оценивал его вкусовые качества и старался побыстрее проглотить, то сейчас уминал вышеупомянутое с большим аппетитом, даже не вспомнив о возможности правильного приготовления и отсутствии специй.

Было немного странно это осознавать, ведь, как ни крути, я — человек, воспитанный земной цивилизацией двадцать первого века, привыкший к комфорту и уюту. Несомненно, большинство моих знакомых, попав на эти земли, и увидев все то, что видел я, уже давно бы от собственной тени шарахались. Я же никакого страха не ощущал, и хотя все так же настороженно посматривал по сторонам, паниковать или биться в истерике не собирался. Вероятно, это заслуга отца, преподавшего мне основы техники выживания в дикой природе, и регулярно таскавшего с собой в походы. Мда, кто бы мог подумать, что именно это времяпрепровождение, которое я воспринимал излишне легкомысленно, даст мне такие необходимые сейчас знания и умения…

Вдоволь напившись, я побежал дальше, планируя с пользой потратить подарок клинка. Кстати, довольно странно, что этот артефакт на алтаре не только извлекал жизненную энергию жертв, но и превращал их тела в высушенные мумии, а у меня дело ограничивалось только смертью. Можно предположить, что интенсивность его работы зависит от многих факторов, таких, как соприкосновение с черной глыбой (ведь маг пробивал тела насквозь, втыкая кинжал в камень), сопутствующие действия проводившего ритуал, или даже наличие у хозяина магических способностей. И поэтому в моей руке этот клинок только убивает, а при правильном подходе способен извлекать силу даже из клеток тела. Или я что-то не понимаю, и этот процесс происходит не на клеточном уровне? Тьфу, как же сложно с этой магией!

Бежал я долго, а усталость почувствовал, только когда миновала полночь. За это время никто на меня не напал, хотя я частенько слышал и рычание, и чьи-то крики, мало похожие на человеческие. Все они доказывали, что ночью на этих землях жизнь отнюдь не замирала. Но мне пока везло, и полуночных хищников я так и не встретил, зато издали заметил небольшую круглую башенку непонятного предназначения, одиноко торчавшую на холме. Решив, что она идеально подойдет для отдыха, я направился к ней.

Поднявшись на холм, я обошел строение кругом, прислушиваясь, не раздастся ли знакомое шипение. Именно тогда я увидел, что башня была почти полностью разрушена. Уцелела лишь часть стены, которую я заметил, а все остальное лежало бесформенной грудой камней. И все-таки это было укрытие. Конечно, плохонькое, но не под кустом же мне спать? Убедившись, что данные развалины еще не заняли змеи, я подошел поближе и, стараясь не подвернуть ногу на валявшихся вокруг кирпичах, достиг фундамента башни.

Площадка, укрываемая уцелевшей стеной от ветра, оказалась кем-то заботливо расчищенной, в углу было кольцо камней с золой и небольшая кучка хвороста. В общем, все говорило о том, что я далеко не первый путник, ночующий в этом месте. Поворошив пепел, я предположил, что костер разводили не больше двух недель назад. Возможно, цивилизация уже близко, что не может не радовать. Правда, я пока довольно смутно представлял, как буду действовать, добравшись до нее, но решил не строить далекоидущих планов, улегся на камни, все еще хранившие солнечное тепло и моментально заснул.

Разбудила меня боль в правой руке, в районе запястья. Еще толком не проснувшись, я подумал, что это какой-нибудь голодный комар, и машинально хлопнул по нему ладонью левой руки. Но это оказался совсем не комар — пальцы ощутили что-то мягкое, пушистое и, несомненно, живое. Шея сильно затекла, поэтому голова поднялась с трудом, но когда я посмотрел на свою руку, то обнаружил там шевелящийся мохнатый комок с крылышками. Небо уже посветлело, поэтому, приглядевшись, я смог рассмотреть и лапы, и вытянутую мордочку, и розовый язычок, которым существо, весьма похожее на летучую мышь, слизывало мою кровь, вытекавшую из небольшой ранки.

Окончательно проснувшись, я попытался оторвать кровососа от своей конечности, но у того оказались весьма острые коготки, которыми он вцепился в мою руку. Пришлось нашарить кинжал и ткнуть им летучую тварь, которая дернулась от боли, но тут же безжизненно обмякла, впрочем, не собираясь разжимать хватку. На этот раз бодрящий холодок был едва ощутимым. С трудом отцепив когти местного представителя вампирского рода от своего тела, я отбросил тварь в сторону и оценил масштаб повреждений.

Все было не так плохо — несколько глубоких царапин на коже и пара аккуратных дырочек на запястье от клыков летучей мыши, из которых сочилась кровь. Причем боли не было, потрогав область укуса, я обнаружил, что кожа онемела, как от хорошего местного наркоза. Похоже, эта тварь впрыснула мне какой-то яд, который мало того, что блокировал болевые ощущения, так еще и не давал крови свернуться. Насколько я знаю, именно этим и опасны похожие существа на Земле. Охотятся они редко, да и выпить могут совсем немного, но именно из-за специфического состава слюны их жертва рискует умереть от потери крови. Так что, спал бы я чуть крепче, прозевав момент укуса, вполне возможно, не проснулся бы уже никогда.

Разумеется, сперва я постарался высосать яд из запястья, надеясь, что он не является смертельным для людей, а затем поднялся и направился к ручью. Там первым делом тщательно промыл все царапины, а вторым — лишил жизни трех голодных и весьма резвых пиявок, которые попытались на меня напасть. Их я, согласно проверенной методике, выманил на сушу и зарезал. И хотя никакого ощущения холодка в этот раз не наблюдалось, все мои царапины после расчленения тварей перестали кровоточить, а к запястью вернулась былая чувствительность. Побросав пиявок в воду, я по-быстрому принял водные процедуры, а потом поймал трех небольших рыбешек, польстившихся на прикормку. Не смутившись небольшим количеством добычи, я разделал рыбу и позавтракал, после чего продолжил путь к неизвестности.

Спустя несколько часов взошло солнце, а когда оно поднялось повыше, впереди показалась речка, в которую вливался ручеек. Она была широкой, хотя и мелкой, поэтому вброд пересекать ее я не рискнул — опасался пиявок и прочей мерзости, от которой в воде отбиться не так-то просто. Кроме того, я подозревал, что если местные караси обладают острыми зубками, то с местными щуками лучше вообще не встречаться. В общем, теперь я двигался вдоль речки, строго на юг, хотя направление для меня особой роли не играло.

Проголодавшись в очередной раз, я удачно поохотился, убив кинжалом суслика, прятавшегося в кустах. На этот раз я решил потратить немного времени и добыть огонь, чтобы впервые за много дней нормально поесть. Но четверть часа усиленной работы кремнем и кресалом, которые я подобрал в степи еще утром, ничего не дали. Искры были слишком слабыми и не хотели поджигать пучок ниток, надерганных мной из балахона. А жаль, в походах с отцом этот способ срабатывал, правда, тогда я пользовался напильником, здесь же ничего похожего под рукой не оказалось.

Огорченный неудачей, я бросил страдать ерундой и снова перекусил сырым мясом, а затем с полным желудком потопал дальше. К невысокому холмику, на котором находилось какое-то приземистое полуразвалившееся строение. Поднявшись на него, я первым делом оглядел окрестности и не смог сдержать радостный возглас:

— А вот и цивилизация!

Прямо по курсу виднелся небольшой городок, который располагался на берегу реки, и был по местной традиции окружен высокой каменной стеной. Но как только я принялся внимательно рассматривать последнюю, радость моя сразу поутихла, потому что в некоторых местах даже с такого большого расстояния можно было заметить зиявшие в ней проломы. А если к этому добавить полное отсутствие во всей округе путников и вспомнить об отсутствии дыма из городских печей, который в обеденное время обязательно должен быть виден издали, то можно сделать логичный вывод — жителей в городе нет.

Да, я мог и ошибаться, судя по кострищу на развалинах, но дыры в городской стене говорили сами за себя. Если бы в городе кто-то жил, то уж наверняка давно бы подлатал периметр, чтобы иметь надежную ограду от разнообразных тварей. Неужели именно про этот город говорил мне сокамерник? Он ведь показал мне на пальцах, что людей в балахонах в нем нет, но сейчас у меня зародились подозрения: может, это я понял неправильно? Может, он хотел сказать, что там вообще никого нет? Тогда можно предположить, что сектанты его взяли в городе, когда он забрался туда помародерствовать. Чем не логичное объяснение?

Но откуда же пришел этот мародер? Существует ли вообще здесь цивилизация, или она ограничивается поселениями сектантов, к которым я возвращаться не намерен? Куда подевались все люди из этой ранее довольно густонаселенной местности? На эти и многие другие вопросы я не мог найти ответов, поэтому решил не ломать голову понапрасну. Окинув взглядом сарай на холме, я не стал его осматривать, спустился и побежал к городу.

Хотя мне показалось, что до него было рукой подать, бежать пришлось около получаса. Хорошо еще, что под ноги попалась старая дорога, поэтому это было не так утомительно. Достигнув пролома в городской стене, я обнаружил, что раньше на этом месте были ворота, о чем говорили остатки арки и поржавевшие петли. Перейдя на шаг, я осторожно зашел в город и огляделся.

Большие одно-двухэтажные здания, давно лишившиеся дверей и ставней, демонстрировали все признаки запустения, на вымощенной улице между булыжников пробивалась трава. Да полноты картины не хватало какой-нибудь вывески, качавшейся на ветру и периодически издававшей тоскливое поскрипывание. Вот тогда это место можно было бы смело отнести к типу городов-призраков, которые так любят показывать в ужастиках. Но вокруг царила полная тишина, нагонявшая на меня жуть.

Перехватив поудобнее кинжал, уже давно ставший для меня чем-то вроде талисмана удачи, я осторожно двинулся по улочке к центру города, предположив, что там дома побогаче, а значит, именно в них можно найти что-нибудь полезное. Если, конечно, их еще не окончательно разграбили, поскольку, заглядывая в оконные проемы ближайших, я видел лишь груды мусора, какой-то трухи и покрытую пылью мебель.

Озираясь по сторонам и не забывая поглядывать на небо, я прошел мимо десятка домов и обнаружил первый сюрприз — обглоданные человеческие кости. Они были довольно свежими, так как над ними еще кружились мухи, а череп с отсутствующей нижней челюстью деловито исследовали муравьи. Оценив, как далеко были разбросаны останки, и приметив тряпки, на которых виднелись темные пятна засохшей крови, я предположил, что человека разорвали на части. И сразу мелькнула мысль — а не смыться ли подальше? Ведь та тварь, что недавно полакомилась этим мародером, все еще может находиться в городе. Но я решил пока повременить с бегством и пошел дальше.

Городок был небольшим, спустя еще десяток домов я оказался на центральной площади, на которой соединялись все улицы, и приступил к поискам. Выбрав наугад дом, я залез в него через окно, так как в этом строении наличествовала дверь, которая оказалась запертой. Внутри оказалась все та же пыль и мусор, а также признаки погрома, устроенного давным-давно. Осмотрев две большие комнаты, я ничего полезного не нашел, и сосредоточился на кухне, расположенной в другой части здания. Там находилась самая обычная печь, несколько столов, шкаф, полки на стене и большая кадушка с какой-то плесенью. На полу валялись какие-то черепки и осколки тарелок, а на столе огарок свечи и полуразложившиеся тряпки.

Осмотрев полки, я ничего интересного не нашел — пучки сушеных трав, маленькие горшочки с какой-то засохшей гадостью и пара чугунков мне были не нужны, а покрытый ржавчиной нож и несколько позеленевших от старости медных ложек ценности не представляли. В шкафу обнаружились мешки, в которых, судя по следам жизнедеятельности жуков, ранее была крупа, и пара целых тарелок. Дальнейший осмотр тоже результатов не принес — я не смог найти ни огнива, ни даже соли. На второй этаж подниматься смысла не было, поэтому я покинул не оправдавший надежд дом, и зашел в следующий, где сразу направился на кухню, плюнув на осмотр прочих комнат.

Просочившись в полуприкрытую дверь, я зашел в запустевшее помещение с печкой и несколькими столами и замер. Эта кухня оказалась обитаема — на полу под окном возился какой-то зверь размером с кошку и издавал звуки, похожие на довольное чавканье. Решив не мешать трапезе местного обитателя, я попятился назад, но наткнулся на дверь, которая громко скрипнула. Зверь тут же обернулся, продемонстрировав злые желтые глаза вместе с окровавленной широкой пастью, и с тихим рычанием прыгнул, явно намереваясь вцепиться мне в глотку.

Его прыжок закончился трагически. Я не стал уклоняться, а лишь вытянул руку с кинжалом, на который и нанизалось пушистое тело. Смерть странного создания наступила быстро, всхлипнув, оно упало на пол и замерло без движения, давая мне себя рассмотреть. Тварь была круглой, смахивала на покрытый густой шерстью баскетбольный мяч, обладала четверкой длинных конечностей с цепкими пальцами, парой глаз и неприлично огромной для такого тельца пастью, располагавшейся на брюхе. Потрогав уродца сапогом, я усмехнулся и сообщил:

— Колобок-колобок, я тебя съем! — но подумав немного, добавил: — Хотя нет, рисковать не буду. Вдруг ты ядовитым окажешься?

Ведь рыба, суслик, орел и даже змей были распространены на Земле, поэтому я предположил, что их мясо съедобно. А такого Чуда-Юда у меня дома отродясь не водилось, поэтому лучше поумерить аппетит. Поглядев на остатки птицы, которую до моего появления жрал домовой, я приступил к обыску и снова ничего полезного не нашел. Разве что небольшой походный котелок, который хоть и поржавел немного, но был вполне пригоден для использования. Прихватив его, я пробежался по другим комнатам, рассчитывая подыскать там нечто вроде сумки или рюкзака и какую-нибудь приличную одежду, но вскоре понял, что ткань испытание временем выдерживает плохо. Большинство найденных шмоток было кем-то погрызено, а остальные распадались в руках и были годны разве что на половую тряпку.

Со вздохом оставив мысли о том, чтобы сменить поднадоевший балахон на что-нибудь поудобнее, я подхватил котелок, вышел на улицу и буквально нос к носу столкнулся с зомби, медленно дефилировавшим по площади. Данный житель пустого города очень напоминал тех живых мертвецов, которых зрителям с крепкими нервами так обожает демонстрировать Голливуд. Это был мужик в грязной потрепанной одежде, с неестественно бледной кожей, налитыми кровью безумными глазами и огромными темными кругами под ними. Засохшая кровь на груди и лице говорила о том, что мертвяк недавно перекусил. И возможно, тем самым мародером, останки которого я видел.

Пока я хлопал глазами, вытаращившись на зомби, тот меня заметил, оскалился и с яростным хрипом кинулся навстречу. Понимая, что кинжал в данном случае не поможет, ведь нельзя убить того, кто и так мертв, я припомнил все виденные ужастики. Там, как правило, герои справлялись с подобными тварями, лишая их мозгов, поэтому я решил действовать по их примеру. Дождался, пока зомби окажется совсем близко, а затем со всего размаху врезал ему по кумполу котелком. Способ оказался весьма эффективным. Мертвец упал на мостовую и пару секунд находился в прострации, словно попытался вспомнить, как он тут оказался. Но вскоре глаза зомби сфокусировались на мне, и он довольно резво поднялся на ноги.

Не дожидаясь, пока мертвяк на меня кинется, я подскочил к нему и снова врезал по башке котелком. На этот раз удар оказался таким сильным, что поржавевшая ручка отломилась, и металлическая посудина отлетела в сторону, с диким грохотом покатившись по камням. Но зомби умирать не захотел, хотя на его черепушке появилась внушительная вмятина. И тогда стиснув кинжал, я вонзил его в глазницу хрипевшей твари, надеясь, что уж это заставит ее сдохнуть.

Несмотря на все предположения, кинжал снова наградил меня зарядом бодрости и приятным ощущением холода, который пробежал по руке и разлился по телу. Видимо, в мертвеце все же содержалась какая-то энергия, позволяющая ему двигаться и нападать на живых людей. Лишившись ее, он мигом превратился в обычный труп и рухнул мне под ноги. С облегчением вздохнув, я тщательно вытер клинок об одежду мертвеца и перевернул тело, чтобы обшарить его кармана, но в следующий миг услышал невдалеке шорох и хрипение, которые стремительно усиливались.

Не раздумывая, я бросился в дом, захлопнул за собой дверь и взбежал вверх по скрипучей лестнице на второй этаж. Осторожно выглянув в окно, я понял, что успел вовремя. На площадь выбежала толпа зомби, никак не меньше трех десятков. Причем я заметил, что живые мертвецы в этом мире разделялись на несколько типов. Первые были просто ходячими трупами, как тот, который попался мне. Как правило, они были одеты и больше всего напоминали людей. Второй вид был представлен мутантами разной степени трансформации, которые на людей были похожи мало. Этот вид отличался особой уродливостью. Когтистые пальцы, выпяченные нижние челюсти с удлиненными клыками, полное отсутствие носов, решивших превратиться в одну большую дырку, серая кожа, горб на спине… Короче, еще те симпатяжки.

Но самым жутким был третий вид зомби. В толпе, от которой я сбежал, только одну тварь можно было к нему отвести. Она была голой, безволосой, с темно-серой кожей, под которой проступали мышцы, предпочитала передвигаться на всех четырех конечностях. Торс твари был гипертрофированно увеличен, как это бывает у мультяшных супергероев, голова уже не являлась человеческой и представляла собой некую смесь киношных Чужого и Хищника. Довершал картину хвост, напоминавший крысиный. Рассматривая это чудовище, я никак не мог поверить в то, что изначально оно было человеком.

Пока я пересчитывал толпу мертвецов, она рассыпалась по площади в поисках добычи. Трое наткнулись на упокоенный мной труп и тут же принялись с аппетитом его жрать. Остальные, увидев это, оставили поиски и пожелали присоединиться, но тут кошмарная тварь меня удивила. Она громко рыкнула, и зомби послушно отошли в сторону от тела. Все, кроме одного, который так увлекся пожиранием плоти своего собрата, что не заметил, как к нему подскочил вожак (а тварь, похоже, выполняла в этой стае именно эти функции) и врезал ему по голове. Тыковка зомби жалобно хрустнула, разбрызгивая во все стороны какую-то темную субстанцию, которую кровью назвать было трудно, и на камни опустилось второе безжизненное тело.

Вожак снова зарычал, окружавшие его зомби отступили еще дальше и замерли в ожидании. Поглядев на них, тварь принялась утолять голод, вырывая куски из тел мертвецов и с жадностью их глотая. Я же наверху тихо офигевал. Получается, зомби в этом мире — самые обычные хищники. И хотя раньше они были людьми, после смерти и непонятного оживления им удалось сохранить только первобытные инстинкты. Именно поэтому мертвяки сбиваются в стаи и подчиняются вожаку — самому сильному зомби.

Вот только мне непонятно, как же все-таки появляются эти живые мертвецы? Достаточно лишь умереть, чтобы после превратиться в подобное чудовище, или же необходимо какое-то специфическое магическое воздействие? А если это какой-нибудь вирус, который передается воздушно-капельным путем? Тогда не потому ли этот город оставили жители, что боялись заразиться? И не успел ли я подхватить этот местный грипп? Последняя мысль заставила меня похолодеть. Превращаться в зомби я совсем не планировал, поэтому решил как можно скорее покинуть опасное место.

Но мне пришлось проторчать на втором этаже еще два часа, ожидая, пока насытится вожак, а затем рядовые зомби разорвут тела на части и оставят от них только обглоданные кости. Все это время я старался не шевелиться и лишь наблюдал за пиршеством, опасаясь скрипом старых рассохшихся половиц привлечь к себе внимание. Когда же мое терпение подошло к концу, вожак, дремавший под стеной после сытного обеда, проснулся и повел свою стаю прочь. Дождавшись, пока последний из зомби скроется из виду, я осторожно спустился на первый этаж.

Прежде чем выходить из укрытия, я прислушался, но ни звука шагов, ни рычания с хрипением не уловил, поэтому рискнул выползти на улицу и направился в обратном направлении. И хотя у меня еще было желание прошерстить несколько домов, но я не хотел искушать судьбу больше необходимого и осторожно пошел к выходу из города. Однако, пройдя всего несколько сотен метров, я замер, потому что где-то вдалеке послышался шум. Спустя минуту я догадался, что это топот копыт. К городу приближались всадники.

Не желая встречать их посреди улицы, я кинулся в двухэтажный дом. Его я выбрал не просто так, а ради большого чердака, в крыше которого зияли дыры. Взбежав на второй этаж, я после недолгих поисков обнаружил лестницу и забрался по ней на чердак. Оказавшись в царстве паутины, я брезгливо передернулся. Пауки у меня с детства вызывали лишь отвращение, но сейчас я сумел справиться с ним, прокрался по подгнивающим доскам к одному из отверстий в крыше и приник к нему.

Рассчитал я правильно, с этого места было прекрасно видно остатки городских ворот и четверых всадников, которые подъезжали к ним. Рассмотрев их, я тихо выругался, так как все мои предположения оказались неверными. Всадниками оказались знакомые мне сектанты в балахонах, с которыми я меньше всего хотел встречаться. Видимо, после неудачного ритуала эти гады провели ночь рядом с алтарем, а затем посовещались и решили разделиться. Одна группа с повозкой отправилась домой, а данная четверка поспешила по моим следам.

Судя по времени, так оно и выходит, ведь лишь первые сутки я старался уйти в отрыв, а потом расслабился и сбавил темп, позволив себя догнать. Но тогда получается, в их компании есть хороший следопыт, который вычислил мой маршрут и даже не потерял меня в тот момент, когда я перешел ручей. Хотя, предположить, что я не буду отдаляться от воды — много ума не надо. Но теперь интересно, как же преследователи будут искать меня в мертвом городе? Примутся подряд проверять все дома?

Пока я раздумывал, как бы поиграть с сектантами в прятки, всадники остановились перед проломом в стене и начали совещаться. Совещание было недолгим, а потом я увидел, как один из них достал из сумки какой-то предмет, сжал его в ладонях и застыл в седле. Судя по тому, что у этого всадника из оружия был только кинжал, он являлся магом. Остальные ждали, пока их товарищ вернется в реальный мир, не торопя его. Наконец маг ожил, спрятал что-то обратно в сумку и весьма уверенно указал рукой в мою сторону.

Вот блин! И как же я мог забыть о магии? Ясно ведь, что она обладает потрясающими возможностями, а значит, с ее помощью обнаружить живого человека в пустом городе — пара пустяков. Или же вычислить, где сейчас находится украденный беглецом мощный артефакт — уж не знаю, на что настроена та магическая штука, которую держал в ладонях один из всадников. Но что теперь делать мне? Пытаться завалить преследователей? Так ведь у меня всего два клинка, поэтому этот вариант не годится. А бежать нет смысла — во-первых, загонщики на конях, поэтому в скорости я им уступаю, а во-вторых нужно будет пробраться через город, в котором шастают стаи зомби… или зомбей, интересно, как будет правильнее?

И тут меня осенило, а план дальнейших действий сложился сам собой. Посмотрев на то, как всадники неторопливо въезжают в город, видимо, не желая оставлять лошадей без присмотра, я спрыгнул с чердака, сбежал вниз, воспользовался черным ходом и оказался во внутреннем дворике, где пышным цветом расцвел бурьян, и колосилась прочая сорная трава. Пробежав его, я забежал в дом напротив, пересек его и оказался на соседней улице, а затем бросился к площади. Выскочив на нее, я вспомнил, куда именно вожак зомби увел свою стаю, а потом поспешил в том направлении.

Прикинув, сколько времени потребуется всадникам, чтобы достичь того места, где, по мнению амулета мага, скрывается беглец, я вспомнил о резвости зомби и немного сбавил скорость. Чтобы моя затея удалась, нужно высчитать все очень тщательно, а значит, вначале всадники должны понять, что меня в доме уже нет и отправиться дальше по улице. Итак, на все про все у меня есть примерно минута… Вполне достаточно!

Миновав десяток домов, я вскоре обнаружил зомби, которые бесцельно слонялись по улице. Укрывшись за углом, я принялся выискивать вожака, которого отчего-то нигде не было видно. Наверняка спал в какой-нибудь норе, но мне это только на руку, так как тягаться с ним в скорости было нереально. Почувствовав, что время пришло, я решительно сказал себе:

— Ну, понеслась!

Подняв валявшийся рядом кирпич, я вышел на середину улицы и швырнул булыжник в стаю зомби. Не стараясь попасть, а просто привлекая внимание. Но камень весьма удачно угодил в живот одному из мутантов, который зарычал от ярости и заметил меня. Развернувшись, я бросился бежать, чувствуя за спиной нарастающий топот и знакомое хрипение. (Похоже, со связками у зомби плоховато, поэтому рычать могли только мутанты.)

Не знаю, какой на Земле официально зафиксированный рекорд на стометровке, но по моим ощущениям, в этот момент я его точно побил. И немудрено — когда от скорости зависит твоя жизнь, результаты заметно улучшаются, а толпа зомби за спиной была хорошим стимулом. Слыша гневный рык вожака, я выскочил на площадь и помчался к улице, на которой должны были находиться всадники. Если я правильно рассчитал, они уже должны были достигнуть последних домов, если же нет — я окажусь между молотом и наковальней, что не предвещало ничего хорошего. Оглянувшись на бегу, я заметил, что зомби методично сокращали отрыв, а возглавлял преследование вожак, судя по роже, уже успевший проголодаться.

Сосредоточившись на беге, я пронесся по площади, не сбавлял темпа, завернул за угол и едва не столкнулся с лошадью одного из всадников. Лишь чудом сумев разминуться с копытным, я бросился к ближайшему окну крайнего здания и ласточкой прыгнул в него, отметив, что рядом со мной в стену ударился яркий шарик. Приземлившись с перекатом, я опрокинул стул и собрал на свой балахон всю пыль на полу, но не стал мешкать, а вскочил и метнулся на второй этаж.

В этот раз лестница мне попалась гнилой, поэтому под моими ногами дважды проламывались ступеньки. Но я все же сумел достичь относительно безопасного места и прислушался к происходящему на улице. А там была битва. Рычали и хрипели зомби, дико ржали лошади, кричали люди — в общем, все говорило о том, что мой план сработал. Теперь осталось только насладиться победой и издали понаблюдать за результатом.

Зайдя в одну из комнат второго этажа, я выглянул в окно и оценил размах битвы. Маг, лишившийся своей лошади, запускал в зомби светящимися шариками. Причем этот метод оказался весьма действенным — при удачном попадании живой мертвяк замирал и словно бревно падал на камни. Пара воинов с саблями успели соскочить с лошадей до того, как на них набросились зомби, и теперь весьма ловко срубали головы тварям, ошалевшим от свежей крови. Последний вояка с копьем все еще сидел в седле и пытался проткнуть вожака, который крутился рядом и уже получил несколько серьезных ран. Видимо, с наскока взять копейщика у него не получилось.

Судя по валявшимся на мостовой телам, люди успешно противостояли атаке, и я уже было подумывал вмешаться, но тут наступил переломный момент. Один из мутантов прыгнул на спину воину с копьем и вцепился ему в шею. В это время вожак занялся лошадью всадника, мигом распоров ей горло своими клыками. Маг, сообразив, наконец, кто является их главным противником, сосредоточил свое внимание на вожаке, принявшись осыпать его разными магическими штуками. Они взрывались, расплескивая огонь, отбрасывали тварь на стены, но особого вреда не причиняли, только злили. Тогда один из уцелевших воинов что-то крикнул магу, и тот принялся кидать в вожака светящимися шарами. Они не заставили тварь замирать и падать без признаков жизни, но все же слегка замедляли ее движения, позволяя воинам подобраться поближе.

Однако, всерьез увлекшись атакой вожака, маг не заметил, что ему самому угрожает опасность, и когда воины кинулись на тварь, рассекая ее плоть саблями и пытаясь отрубить голову, на него набросились сразу трое мертвецов, отвлекшиеся от пожирания лошади ради более вкусной добычи. Одного он сумел угостить шариком, но два других сбили его с ног. Увидев, что из распоротой глотки мага хлещет кровь, я понял, что он не жилец, и перевел взгляд на вожака.

Воины оказались подготовленными и смогли саблями не только отрубить ему кисть, но и нанести глубокие раны на груди, из которых сочилась черная жидкость. Однако вожак не сдавался и не собирался подставлять шею под удар. Более того, взмахом уцелевшей лапы он прочертил глубокие царапины на груди одного из вояк, а затем, прыгнув, просто задавил его всей массой, не позволяя уклониться, и принялся рвать клыками. Оставшийся в живых воспользовался шансом и со всего размаха врезал саблей по загривку твари, перерубая ей позвоночник.

Предводитель стаи зомби растянулся на трупе своего врага и зарычал. Именно этот рык оторвал оставшихся на ногах пятерых мертвяков от сочного мяса и заставил их кинуться на помощь вожаку. Но они опоздали, вторым ударом воин срубил уродливую голову и встретил нападавших в боевой стойке. Один зомби быстро лишился головы, второй тут же последовал за ним, но третий, более ловкий и прыткий мутант, прыгнул на воина и нанизал себя на меч. Рухнув с хрипом на тело сородича, он не дал человеку извлечь свое оружие, а двое мертвецов с радостью накинулись на беззащитного.

Хотя, как оказалось, не такого уж и беззащитного. Воин пожертвовал левой рукой, подставив ее острым клыкам мертвецов, но не дал им вцепиться в горло, а правой достал из ножен кинжал и вонзил его в раскрытую пасть одного зомби, пронзив мозг, этим же кинжалом упокоил второго, пробив ему висок, а затем прикончил раненого мутанта, который тем временем принялся грызть ноги воина. С трудом сбросив с себя мертвецов, он поднялся и, пошатываясь, оглядел место боя, словно не веря, что все закончилось. Но зомби смирно валялись на камнях и признаков жизни не подавали, его коллеги тоже давно отошли в мир иной, и только одна из лошадей нарушала наступившую тишину, дергаясь в предсмертных конвульсиях. Воин нагнулся, извлек из груди мутанта свой клинок, а в следующее мгновение его сердце пробил мой кинжал, и последнее мертвое тело опустилось на камни. Я же выдохнул и довольно заявил:

— Вот теперь все!

Пора было подводить итоги. В матче зомби против сектантов убедительную победу одержал "попаданец" Ник. Гип-гип ура! И хотя ничего смешного здесь не было, и я понимал, что изначально шансов выжить у меня было мизерное количество, но сдержать радостную улыбку не мог. Скалясь, как идиот, я спустился вниз и вышел из дома.

Побоище вышло знатным, вся улица была залита кровью и той черной дрянью, что текла в жилах мертвецов. Оглядевшись, я обнаружил, что один из зомби начал слабо подергиваться. Вероятно, светящиеся шары мага не убивали тварей, а всего лишь вырубали на какое-то время. Пришлось мне поработать своей мизерикордией, добивая всех зомби, которым удалось сохранить голову на плечах.

Занимаясь этой неприятной работой и получая заряд бодрости с каждого пронзенного артефактом тела, я попутно решал, что делать дальше. Понятно, что оставаться в этом городе нельзя — слишком близко к обители сектантов. Но эту ночь я могу провести здесь безбоязненно. Вряд ли в таком маленьком населенном пункте существовали две стаи зомби, иначе они бы давно передрались бы между собой. А одиночек можно не опасаться, так как чудо-клинок всегда под рукой, а вернее, непосредственно в руке, так как ножнами к нему я так и не озаботился. В общем, можно не спеша собрать трофеи, а затем отправиться в какой-нибудь приличный домик и вспомнить, каково это — спать на кровати.

Определившись с планами на будущее, я занялся мародерством и первым делом подобрал себе одежду, раздев сектантов. Под балахонами у них оказались довольно неплохие штаны из ткани, напоминающей земную джинсу. Правда, она была серой, но ведь дело было совсем не в цвете. И хотя никаких застежек-молний и модных металлических пуговиц на штанах не наблюдалось, я прихватил парочку поновее, взял один наименее заляпанный кровью балахон, а также забрал несколько рубашек приличного качества, которые сектанты носили под своими бесформенными накидками. Не забыл я и про нижнее белье, которым оказались вполне узнаваемые семейные трусы.

Разумеется, все это я сразу надевать не стал, решив сперва тщательно постирать, так как от трофейной одежки явственно разило потом, и перешел к оружию. После обыска я стал счастливым обладателем четырех простеньких кинжалов, двух сабель и одного копья. Последнее привлекло мое внимание больше остальных. На отполированном до блеска древке я обнаружил несколько иероглифов, а наконечник был составлен из двух стальных пластин, поставленных перпендикулярно, в результате чего получились четыре острых зазубренных лезвия. Сразу видно, этим оружием можно было не только колоть, но и резать противника.

Среди прочих вещей преследователей я обнаружил несколько непонятного назначения амулетов, покрытых разнообразными иероглифами. Их я брать не стал, и старался лишний раз не касаться, так как даже приблизительно не понимал назначения данных магических вещей. А вдруг в них своеобразный идентификатор имеется, который перед началом работы проверяет личность хозяина и в случае попадания в чужие руки запускает механизм самоликвидации? А вдруг некоторые амулеты требуют определенных регулярных действий мага, например, направленных на удержание имеющейся в них силы, без которых рванут в моем кармане не хуже гранаты? А вдруг они самопроизвольно активируются?

Продолжать можно долго, поэтому хотя я и понимал, что в цивилизованных местах эти амулеты наверняка представляют немалую ценность, но решил перестраховаться и удовлетвориться обычными драгоценностями. Их мне досталось не так много — всего одно золотое и пара серебряных колец. Да уж, нищие какие-то сектанты пошли! Где деньги, я вас спрашиваю? Где алмазы величиной с грецкий орех и золотые цепи толщиной в палец? А ведь герой книги Ленусика с каждого организованного им трупа умудрялся собирать, по меньшей мере, полкило золота. Обидно, честное слово!

Вот зомби меня порадовали куда больше. С уцелевших карманов, шей, пальцев и даже ушей в общей сложности набралась горстка самых разнообразных ювелирных изделий. Монеты тоже были, но, в основном медные, грубой чеканки, потемневшие и даже позеленевшие от времени, с почти неразличимым рисунком. Четыре серебряных кругляша оказались скорее исключением и косвенно свидетельствовали об их немаленькой стоимости. Еще недавно живые мертвецы также пополнили и мой арсенал. У одного на поясе болтался небольшой кинжальчик, который я также прихватизировал для коллекции, а двое таскали в особых кармашках сапогов ножи с плоской стальной рукоятью. Понятно, что резать такими было неудобно, зато метать — в самый раз.

Закончив с трупами людей, я перешел к лошадям. Само собой, седла для меня никакого интереса не представляли, но на двух были сумки. Беглый осмотр показал, что в них находятся продукты, несколько амулетов и фляги с водой, которые были как нельзя кстати, а то на меня после беготни такой сушняк напал, что хоть сейчас к речке топай. Детально я перетряхивать полупустые торбы не стал, просто покидал в них все свои трофеи, не забыв прихватить пояса сектантов и пару сапог. Нет, менять свою обувку я пока не собирался, так как за время пути успел оценить ее качество. Просто мне нужен был материал для ножен. Завязав сумки, я повесил их на копье, закинул на плечо, поднял кинжал и поплелся искать себе пристанище на ночь, так как дело близилось к вечеру.

Третий осмотренный дом подходил мне идеально — в нем оказалась небольшая комнатка совсем без окон, где была лежанка. Пособирав со всех комнат шмотки, я соорудил себе мягкую подстилку с подушкой, а потом принялся разбирать сумки. Там тоже оказались какие-то артефакты в виде куска деревяшки с иероглифами, металлической бляхи с затейливой вязью и странного белого шарика. Их я не поленился выбросить подальше, а то мало ли что? Кроме них в сумке лежала книга, которой я очень обрадовался. Разумеется, ее текст был на непонятном языке, причем совсем не походил на виденные иероглифы-завитушки, однако не в этом была ее польза, а в том, что пергамент оказался хотя и толстоватым, но довольно мягким на ощупь!

Также в одной из сумок оказался мешочек с солью, перемешанной с какими-то специями и большое неплохо отшлифованное увеличительное стекло желтоватого оттенка. А я-то дурак, все огниво искал и даже не думал, что жители этого мира окажутся такими продвинутыми! Находка меня весьма впечатлила, так как даже лучи закатного солнца с легкостью прожигали пергамент книги, поэтому по поводу огня можно было больше не беспокоиться.

Рассортировав продукты, я отделил сушеные фрукты, сухари и все то, что могло долго лежать, а затем умял скоропортящиеся деликатесы — нехилый кусок жареного мяса, сыр, с которого предварительно счистил зеленую плесень и печеный картофель. Ужин получился — просто объеденье. Сытый и умиротворенный, я отправился на прогулку, чтобы с пользой потратить оставшийся светлый час. И на этот раз мне повезло больше. Обыскав три дома, я обнаружил в одном из них пару стальных иголок, а в другом котелок, аналогичный тому, что все еще валялся на площади.

Кстати, там уже царило пиршество, так как куча свежего мяса привлекла внимание падальщиков. Это я понял только по звукам — рычанию, карканью, визгу и всему прочему, что соответствовало знатной пирушке, сопровождавшейся активным дележом добычи. Видимо, там собрались твари со всей округи, так что близко к месту боя подходить не рекомендовалось. Понимая, что некоторые хищники наверняка могут захотеть к своему ужину добавку посвежее, я свернул дальнейшие поиски, не желая становиться десертом, вернулся в облюбованный дом и принялся осваивать ремесло портного.

Первым делом я сделал себе рюкзак из седельной сумки и напоясных ремней, благо в одном из ее кармашков нашелся моток шелковой веревки, из которого вышли превосходные нитки — крепкие и прочные. Правда, приходилось постоянно напоминать себе, что нужно тщательно завязывать концы, чтобы нить не выскакивала, но это сущие мелочи. Закончив с рюкзаком и опробовав его, я похвалил себя за старание и приступил к созданию ножен. Их я делал весьма просто — расстелил большой кусок кожи, затем оборачивал лезвия маленьким, отрезая от последнего все лишнее, после чего накладывал нечто вроде заплатки, которую и пришивал к большому куску. В результате получался двуслойный кармашек, и сталь не могла перерезать нити.

Кожа была толстой, одна иголка не выдержала издевательств и приказала долго жить, но второй я все же закончил работу и получил корявые, неказистые ножны, которые предполагалось носить на груди. Правда, после переделки пришлось их опустить на живот и основательно помучаться с перевязью, которая так и норовила сползти еще ниже, но потом вроде бы все получилось. Два метательных ножика и кинжал удобно устроились в кармашках, из которых не выпадали даже при прыжках. К сожалению, эти мягкие ножны не способствовали быстрому извлечению клинков, но я решил, что для первого раза сойдет, и с чувством выполненного долга отправился на боковую, потому что уже совсем стемнело.

Забравшись в темную комнату, я притворил дверь, придвинул к ней тяжеленную тумбочку и улегся на кровать. А умостившись на ней поудобнее, внезапно осознал, что моя жизнь в этом мире начинает постепенно налаживаться, после чего заснул с довольной улыбкой на лице.

## Глава 7. Скитания

Несмотря на безопасное место, относительно мягкую постель и полное отсутствие посторонних раздражителей, спал я плохо. Целую ночь мне снилось, будто бы я вернулся на Землю, где меня поджидали одни только проблемы и разочарования. Шеф кричал, что уволит за прогулы и стучал кулаком по столу, чего за ним ранее не водилось, подчиненные за несколько дней умудрились напороть таких косяков, что два свежих тиража пришлось изымать, Ленусик долго распекала меня за потерю своей любимой книги, а мою уютную квартирку залили водой соседи, превратив в отличный аквариум, в котором косяками неспешно плавали грязные носки. В общем, какая только хрень мне не снилась этой ночью, и я был даже рад, когда проснулся.

Отодвинув тумбочку, я открыл дверь, держа кинжал наготове, но за ней не было никаких тварей. Ну, еще бы! Небось, все они вчера обожрались, а теперь дрыхнут без задних и передних лап, так что нападения мне можно не опасаться. Не торопясь, я упаковал рюкзак, решительно выбросив из него все ненужное, повесил за спину сабли, а на живот ножи, подхватил копье и выбрался на улицу. Судя по доносившимся звукам, пиршество у площади все еще продолжалось, поэтому я направился в противоположную сторону, надеясь, что у города были не одни ворота.

Мое предположение оказалось верным. Правда, пришлось пробираться захламленными закоулками на соседнюю улицу, чтобы достигнуть южных ворот, на которых уцелела только одна створка, висевшая на окончательно проржавевших петлях. Пройдя под аркой, я по-английски покинул мертвый город и направился к реке. Там я первым делом постирал шмотки и разложил их на солнышке, чтобы просохли. Вторым попытался искупаться, но тут же был атакован дрянью типа осьминога. Выскочив из воды, я подхватил копье, так как подозревал, что щупальца твари могут быть ядовитыми, а затем пригвоздил пытавшуюся до меня добраться осьминожку к земле.

Добивать ее кинжалом я так и не осмелился, поэтому тварь извивалась и корчилась добрых минут пять, но потом все же затихла. Сбросив ее в воду, я с трудом отмыл копье от липкой слизи, заменявшей местному осьминогу кровь, и возобновил водные процедуры. Кстати, дохлый представитель морских гадов, непонятно как оказавшийся в речке, послужил мне отличной приманкой, на которую я поймал десяток местных карасей. Почистив рыбку, я развел костер, оценив достоинства трофейной лупы, а затем приготовил себе ароматный шашлычок, который умял, обжигаясь и причмокивая от удовольствия.

За это время моя одежда успела немного подсохнуть. Потушив костер, напившись и наполнив на всякий случай одну из фляг, я оделся и вновь нагрузил себя вещами, после чего снова потопал на юг. Именно потопал, потому что бежать уже не было необходимости — никакой погони в ближайшие дня три точно не ожидалось. Да и оружие с прочими трофеями добавляли полтора десятка кило веса. В общем, я скорым шагом двинулся по степи, уже привычно посматривая по сторонам и так, совсем без приключений, прошагал до самого обеда.

В обед же меня угораздило наткнуться на стадо диких козлов, которые направлялись на водопой. Стадо было весьма немаленьким — в пару сотен рогатых или даже больше, поэтому я решил дождаться, когда эти блеющие на всю округу парнокопытные прочешут мимо меня к реке. Восхитившись длинными завитыми рогами вожака, я внезапно увидел еще кое-что, заставившее меня броситься на землю и быстро откатиться под ближайший кустик. А все потому, что следом за стадом, на приличном расстоянии двигалась стая волков, выжидавшая удобного момента для атаки.

К счастью, меня они пока не заметили, поскольку между нами были копытные, но в моей душе зародилось подозрение, что это "пока" продлится недолго. Это сейчас мне повезло — попался кустик, за которым можно было укрыться, однако если волкам вдруг приспичит сделать небольшой крюк, клыкастые вмиг меня обнаружат. Ведь вокруг никаких других кустов поблизости не росло, а отползти подальше я не мог — трава в этом месте оказалась не такая густая и высокая, чтобы полностью скрыть мое передвижение. А место здесь весьма ровное, поэтому у волков, насколько мне помнится из виденного по "Энимал Плэнэт", обладающих неплохим зрением, я был как на ладони. Ладно, придется пока остаться на месте. Тем более, ветерок дует в лицо, поэтому учуять меня серые не могут.

Пока я нервничал под кустиком, в стае волков началось некое оживление. Оказалось, что от стада отделились пара козлов, сильно увлекшихся сочной травкой, поэтому серые решили атаковать. Вся стая стремительно сорвалась с места и кинулась на добычу. Им потребовалось всего несколько секунд, чтобы преодолеть расстояние, отделявшее их от козлов, а затем наброситься на них и вцепиться клыками в туши. Наблюдая за событиями, я поражался скорости передвижения волков. По-моему, на Земле они могут дать фору даже леопардам, поэтому в догонялки с этими тварями лучше никогда не играть.

Но охота у серых вышла не такой удачной, как им этого хотелось. Хотя одного козла общими усилиями повалили на землю и быстро перегрызли шею, второму все же удалось стряхнуть с себя хищников и броситься к своим. А стадо к тому времени заметило нападение, разразилось гневным блеянием и, как один, развернулось к стае волков. Увидев это, большинство серых оставило преследование добычи, но тройка самых упорных молодых волков все еще пыталась вцепиться козлу в горло. Одному из волков крупно не повезло — хотя его челюсти сомкнулись на шее рогатого, тот не растерялся, остановился, нагнулся и передними копытами потоптался по его брюху, вынуждая отцепиться.

Два других воспользовались ситуацией и постарались все-таки завалить раненое животное, однако в этот момент вступило в игру стадо. Оно слаженно кинулось на волков, опустив головы и выставив длинные рога, которые оказались отличным оружием. Одному из серых удалось удрать, второго нанизали, словно бабочку на булавку, а того волка, который сумел вцепиться в горло отставшему козлу, копытные попросту затоптали. Прочие члены блохастой стаи, все это время занимавшиеся раздиранием уже мертвого козла, увидав такое дело, бросили добычу и поспешили прочь от разъяренного стада.

Преследовать серых козлы не стали. Убедившись, что опасности нет, они развернулись и снова потопали к водопою, причем их блеяние, казалось, приобрело победные нотки. Однако я заметил, что один из козлов, на шерсти которого расплывались красные пятна, снова отстал, начал спотыкаться, а затем и вовсе рухнул на землю. Видимо, волки, которым не повезло, все-таки сумели нанести ему серьезные раны. Ну а серые, дождавшись, пока стадо уйдет, вернулись и жадно набросились на козлиные туши.

Поглядев немного на их трапезу, я решил, что сейчас наступило время смыться, и пополз прочь от места охоты. Ползти было трудно, очень мешало копье с рюкзаком, поэтому спустя пару сотен метров я плюнул на маскировку, бросил взгляд на увлеченных обедом хищников, и поднялся на ноги. Стараясь пригибаться как можно ниже к земле, я отдалился на безопасное расстояние, а затем сделал большой крюк, обходя волков. Полагаю, добычи им хватит надолго, и преследовать они меня не станут, даже если обнаружат свежий след.

Несколько часов я шагал под палящим солнцем, пока не почувствовал голод. Однако дичи в округе не наблюдалось, а возвращаться к реке за рыбкой было не с руки, так как она давно скрылась из вида. Нет, я не сбился с пути, просто местность вокруг снова разительно изменилась — появились деревья, которые порой образовывали непроходимую чащу, преграждавшую мне путь к воде. Так как продираться через колючие кусты и бурелом не хотелось, пришлось на ходу схрумкать пару сухарей, сжевать горсть сухофруктов и ополовинить свою фляжку. Понятно, что обед вышел так себе, но я утешил себя мыслями о том, что еще до наступления ночи встречу какую-нибудь зверушку, которая пойдет на шашлычок.

Желания имеют свойство сбываться, и спустя четверть часа я встретил вышеупомянутую зверушку, но для шашлыка она явно не годилась. Дело в том, что я умудрился наткнуться на тигренка. Он лежал в густой траве и с аппетитом жевал большую зеленую ящерицу. От неожиданности я замер на месте, а тигренок, заметив меня, оторвался от добычи, облизнулся и недовольно зарычал. Вернее, попытался, так как получившийся рык был совсем не грозным и больше походил на мяуканье домашней кошки.

Полюбовавшись пару секунд на большого полосатого котенка, я отошел в сторону, намереваясь его обойти, но в следующее мгновение мое внимание привлек зверь, появившийся из рощи. Это была тигрица, которая примчалась на защиту своего детеныша. Она показалась мне огромной, намного больше земных тигров, а своими длинными клыками очень напоминала древнего давно вымершего представителя кошачьего семейства — смилодона. Остановившись у котенка, она уставилась на меня и угрожающе зарычала. Вот этот рык внушал уважение и заставил меня крепче стиснуть копье, понимая, что всего одного удара полосатой лапы будет достаточно, чтобы я больше никогда не поднялся.

Медленно отступая и не сводя глаз с тигрицы, я вспоминал все, что когда-либо видел об этих хищниках по телевизору. Однако ничего путного на ум не приходило. Видимо, программу под названием "Как выжить при встрече с тигром" я благополучно пропустил, а знания об ареале их обитания и брачных играх в данной ситуации были не особо полезны. Так что осталось только надеяться, что тигрица не голодна, и нападать не станет.

Но мои надежды недолго пожили. Мельком осмотрев котенка, тигрица снова зарычала и начала осторожно подступать ко мне. Видимо, уже встречалась с людьми и знала, какими опасными они могут быть. Понимая, что копьем орудовать бесполезно, так как даже в случае удачного укола хищница просто задавит меня своей массой, я достал из ножен кинжал и приготовился к встрече. Но когда саблезубая кошка уже приготовилась к прыжку, что-то побудило меня оскалиться и зашипеть, подражая черным змеям, которых я видел на развалинах.

Не знаю, отчего, но эта глупая выходка привела к неожиданному результату. Большая кошка замерла и уставилась на меня с немалым удивлением. Обрадовавшись, я повторил шипение, на этот раз громче. Посмотрев на меня еще пару секунд, тигрица решила не связываться с непонятным противником, отступила, подхватила котенка зубами за шкирку и вместе с ним скрылась в лесной чаще. Вздохнув с облегчением, я тоже поспешил прочь, радуясь, что схватка не состоялась. Все-таки я не был уверен в том, что мне удастся убить кошку, даже с моим чудо-кинжалом. Зато теперь буду знать, кого боятся здешние хищники.

После встречи с тигрицей полоса везения закончилась. До самой поздней ночи мне пришлось бороться за свою жизнь с самыми разными тварями. Вначале был орел, которого я еще на подлете так огрел копьем, что он сразу потерял аппетит и полетел прочь, тяжело взмахивая крыльями и тряся головой. Затем крокодил, которому я вонзил в пасть копье, а затем добил кинжалом. Кстати, мясо этой рептилии на вкус оказалось отвратительным, и костер я разводил зря. А после меня долго преследовали обычные гиены. Они не нападали, так как стая состояла всего из пяти особей, но своим тявканьем привлекали хищников покрупнее, намереваясь после их охоты поживиться объедками. И ведь, сволочи, старались держаться на расстоянии, так что докинуть до них ножи я даже не пытался. Правда, когда мне удалось заколоть выскочившую из леса уродливую гориллу, они удовлетворились ее тушкой, и оставили меня в покое.

А вскоре после этого на меня напал кабан, которого я зарезал кинжалом. Однако этот свин перед кончиной умудрился пропороть мне ногу клыком, и довольно серьезно. Во всяком случае, после очередного сеанса "холодотерапии" рана полностью не затянулась, хотя кровоточить перестала. Эта короткая схватка, после которой мне пришлось накладывать тугую повязку, показала, что даже с магическим артефактом я представляю собой довольно жалкое зрелище. Но обиднее всего было то, что когда я развел костер, чтобы побаловать себя жареной свининкой, на огонек пожаловала стая львов, от которой пришлось позорно сбежать, бросив законную добычу.

Пустой желудок добавил злости, поэтому большой дикообраз, попытавшийся уколоть меня своими разноцветными иглами, сразу получил смертельный удар копьем, а парочка варанов-хамелеонов, попавшихся на пути, дали сил на лечение раны и позволили утолить голод. Ну а когда сгустились сумерки, меня атаковала стайка больших, примерно с ладонь, стрекоз, которых привлекло пламя костра. Эти насекомые очень больно кусались, но имели довольно хрупкие крылья и после одного удара падали на землю, чтобы окончить существование под подошвами моих сапог. Намахавшись копьем так, что даже руки заболели, я оставил уцелевших пучеглазых тварей пожирать раздавленных на земле сородичей, а сам продолжил путь, высматривая укрытие на ночь.

Вот только черная полоса моей жизни и не думала кончаться — в округе не оказалось никаких развалин или городов. Не было даже холмов, чтобы оглядеться, а ведь с дерева многого не увидишь. В общем, когда на землю опустилась тьма, я понял, что мне придется выбирать — ночевать в траве под открытым небом или же углубится в лес и найти себе дерево по вкусу. Так как в памяти еще были свежи встречи с крупными хищниками степей, я свернул в чащу, нашел дуб пораскидистее (или не дуб, кто ж его разберет в темноте-то?) и с трудом на него забрался. Устроившись между ветвей, я соорудил из пояса страховку на тот случай, если во сне мне захочется поворочаться, а затем постарался отключиться.

Не тут-то было! Заснуть не удавалось, а все потому, что лежать на толстых ветках было крайне неудобно. И даже подстеленная для мягкости одежда положения не спасала. Короче, спустя минут десять мучений, я понял, что мой поступок был весьма опрометчивым и толком не продуманным. На кой ляд вообще нужно было переться на эту верхотуру? Да, крокодилы и хряки точно не достанут, но ведь здесь водится куча тварей, превосходно умеющих карабкаться по деревьям. Эх, что-то я туплю конкретно! Наверное, от усталости.

Придя к такому выводу, я слез с дуба, умудрившись при этом не навернуться, а затем улегся у его могучих корней. Однако, как вскоре выяснилось, и здесь заснуть мне было не суждено. На этот раз помешали комары. Эти маленькие, злые и голодные кровососы, почуяв мою тушку, принялись виться вокруг, действуя на нервы противным писком. А кусались так, что казалось, будто в меня булавками тыкали! Вот, что значит, ночевать недалеко от реки! Похлопав себя по лицу и ладоням, а потом со злости поаплодировав надоедливым насекомым, я достал из рюкзака второй балахон и закутался в него. Но спустя минуту, когда уже начал погружаться в сон, с сожалением понял, что ткань моих штанов для комаров преградой совсем не является.

Хлопнув себя в районе коленки, я почувствовал ладонью нечто значительно крупнее зудевших надо мной насекомых, а высунув нос из балахона, при свете розовой луны смог разглядеть на ноге останки гигантского десятисантиметрового комара, успевшего перед смертью отведать моей кровушки. После такого зрелища сон как рукой сняло. Запихнув запасной балахон обратно, я подхватил вещи и покинул негостеприимную лесную чащу, не отважившись выяснять, был ли убитый комар-переросток самым крупным представителем своего вида, или же в здешних лесах встречаются особи значительно больше.

Шагал я долго, не меньше двух часов, которые выдались неожиданно спокойными. Никто на меня не нападал, никто не собирался кусать, а ночная тишина не спешила нарушаться грозным рыком опасных хищников. Я даже начал подумывать о том, что неплохо было бы прилечь на траве и вырубиться до рассвета, но врожденная подозрительность победила. После очень насыщенного дня эта передышка слишком уж напоминала затишье перед бурей, поэтому я продолжал идти дальше.

Местность за это время снова успела поменяться. Деревья уступили место кустам, те, в свою очередь, стали попадаться все реже и реже. Более того, даже трава постепенно измельчала, а потом и вовсе исчезла, оголив высушенную солнцем каменистую почву. Долго дивиться таким разительным переменам не пришлось. Невдалеке появилась рощица мертвых деревьев, которые ночью выглядели сюрреалистичнее некуда. К моему большому сожалению, никаких рукотворных строений по пути так и не попадалось, поэтому, почувствовав, что скоро мне станет абсолютно все равно, где спать, я свернул к этой роще. Она располагалась на приличном расстоянии от реки, поэтому можно было надеяться, что комаров там не окажется.

Достигнув сухих причудливо изломанных стволов, словно изогнувшихся от дикой боли, я ощутил какую-то странность, но сразу не смог ее идентифицировать. И лишь углубившись в рощу метров на сто, понял, что дело в звуках. Вернее, в их полном отсутствии. Да, ночь выдалась тихой, но какие-то насекомые продолжали весело стрекотать под луной, ветерок шуршал травинками, а когда я зашел в черный лес — тишина наступила мертвая. Даже возникло желание специально шаркать ногами при ходьбе, чтобы избавиться от ощущения этой неожиданно появившейся глухоты.

Разумеется, я его подавил, прошел еще немного, выбрал себе местечко поудобнее и улегся, положив рядом копье и кинжал. Но заснул не сразу, хотя и очень хотелось. Несколько минут я героически боролся с сонливостью, таращась в темноту. На тот случай, если твари, обитавшие в этой роще, заметили мое появление и решили перекусить непрошенным гостем. Но никакого движения вокруг не наблюдалось, а о звуках и упоминать не стоило, поэтому я разрешил себе вздремнуть пару часиков.

И в эту ночь меня снова посетил кошмар. Мне снилось, что я очутился в родном городе, в котором не оказалось людей. Зато присутствовали зубастые колобки, зомби, шимпанзе-переростки, крокодилы и вся прочая мерзость, какая только встречалась мне в этом мире. Причем этих тварей было неисчислимое множество, и все они мечтали мной полакомиться. Одних я колол копьем, в других втыкал кинжал, от третьих спасался бегством. Причем бегал я медленно, потому что ноги упрямо отказывались работать в полную силу. Казалось, на них повесили невидимые свинцовые чурки, поэтому оторваться от преследователей я не мог, как ни старался.

В конце концов меня загнали на какой-то высоченный небоскреб, которых в моем городе точно не было, а затем прижали к парапету на крыше. И я отчаянно отбивался копьем от полчищ разнообразных тварей, чувствуя, что с каждым движением руки повинуются мне все хуже. Финал наступил, когда появилась тигрица. Она прыгнула на меня и мощным ударом в грудь столкнула вниз. Падать было очень страшно. Это восхитительное ощущение полета, которое каждый человек хотя бы однажды испытывал во сне, на этот раз оказалось наполненным диким иррациональным ужасом…

А в следующее мгновение я открыл глаза в черном лесу, чувствуя, как лихорадочно колотится сердце. Сев и немного придя в себя после кошмара, я с облегчением выдохнул и пробормотал:

— Ну и ну! Если так дальше пойдет, то следующую ночь я не переживу. Нет, и надо же было такой дряни присниться! Похоже, мое подсознание начинает филонить и вместо обнаженных красавиц подсовывает мне каких-то тварей и живых мертвецов. Все, хватит! Хочу в следующий раз эротический сон, и точка!

Подбодрив себя таким образом, я огляделся по сторонам и обнаружил, что давно наступило утро. Да уж, неслабо вздремнул! Однако, поднявшись на ноги, я понял, что усталость никуда не делась. Все тело было налито свинцом и желало только одного — снова лечь и поспать еще пару часиков. Мое сознание упорно ему сопротивлялось, но воля слабела буквально на глазах. Когда же я подумал, что ничего страшного не случится, если задержаться в этой странной роще еще на чуть-чуть, из-за черного дерева на меня набросился зомби.

Я ткнул в него кинжалом, неведомо как оказавшимся в руке, а затем уклонился от падающего тела. И тут же сбоку на меня напал кабан, которого я проткнул копьем. А едва мне удалось выдернуть оружие из свиной туши, как неожиданно появилась стая волков. Раскидав пяток серых, я подхватил рюкзак и бросился прочь, так как следом за ними ко мне гигантскими прыжками приближались крокодилы. Мчась по лесу черных деревьев, я едва успевал уворачиваться от пикировавших с неба орлов, бросавшихся под ноги варанов, бить появлявшихся зомби, колоть выползавших из нор гигантских змеев, и чувствовал, что сил с каждой минутой остается все меньше, а роща и не думала кончаться.

Когда же мои ноги начали заплетаться, краем сознания я сумел отметить неправильность происходящего. Ну не может здесь в один миг появиться так много тварей! Причем бесшумно и незаметно, совсем как в том анекдоте — стою я посреди поля, и тут неожиданно на меня из-за угла танк выезжает… Так не бывает! Да все эти хищники меня сонного десять раз бы успели сожрать, но этого отчего-то не произошло. Кроме того, ночью лес не показался мне таким огромным, и за это время я раз пять успел бы из него выбраться на открытое пространство. Ну и на закуску — столько разнообразных тварей, но нападают только на меня, напрочь игнорируя друг друга. Выходит, все это — лишь сон? Продолжение моего кошмара?

Вонзив кинжал в еще одного крокодила, я решил проверить свое предположение и следующего зомби встретил с улыбкой. Однако острая боль в шее, куда вцепился монстр, показала, что улыбка — не самое лучшее оружие против оживших мертвецов. Ткнув кинжалом в укусивший меня труп, я оторвал его от своего тела и бросился дальше, зажимая рану левой рукой. Проверил, называется! Ну, теперь можно заказывать панихиду, ведь заражение я точно подхватил, и спустя некоторое время в этом мире появится свежеиспеченный зомбик. Блин, как же подыхать не хочется! Махнув кинжалом, я весьма удачно вонзил его в колобка, а следующим ударом оприходовал уродливую мартышку, прыгнувшую с черных ветвей.

"Стоп, а почему это я не чувствую никакого бодрящего холодка? — пронеслась в моей голове здравая мысль. — И укус на шее все еще болит, хотя, по идее, должен был зажить от энергии убитых тварей?"

Словно по заказу, очередной крокодил, в которого я воткнул сталь с иероглифами, наградил меня приятным ощущением, которое немного уменьшило боль. И тут же, не давая толком поразмыслить, на меня напала стая зомби во главе с вожаком. Пришлось основательно поработать кинжалом и саблей, но тварей становилось все больше.

Вскоре наступил момент, когда бежать мне было уже некуда — орда змей преградила мне путь, сзади приближалась стая волков, а с боков наседали ходячие трупы и прочие очень симпатичные создания. Кольцо хищников сжималось вокруг добычи. И тогда нечто подсказало выход — залезть на дерево. Без раздумий воспользовавшись подсказкой, я кинулся к ближайшему и принялся карабкаться по извилистому стволу. На трехметровой высоте я вспомнил о кинжале, зажатом в ладони, и взбираться стало намного тяжелее, хотя раньше он мне ничуть не мешал. А подумав о том, что рюкзак и сабли, по идее, тоже должны замедлять восхождение, я тут же ощутил тяжесть на своих плечах.

— Вашу мать! Все-таки сон! — выдохнул я, замерев на одной из ветвей.

Это объясняло все. И странности поведения монстров, и бесконечный лес, и непонятную избирательность моего восприятия, а также множество других вещей. Но тогда почему в этом сне я чувствую боль? Почему понимаю иррациональность всего происходящего и осознаю иллюзорность окружающего мира? И самое главное — почему до сих пор не могу проснуться?!

— Что, та же пьеса, только с новыми декорациями? — спросил я неизвестно у кого, заметив внизу, в толпе беснующихся тварей, большое полосатое тело тигрицы.

Только на этот раз ее финал уж точно окажется другим, так как падать невысоко. Но быть разорванным на куски — тоже мало приятного. А вот мне интересно, если я сдохну в кошмаре, то сразу очнусь, или в этом весьма реалистичном сне смерть тоже может наступить взаправду? Как-то не вовремя вспомнилась "Матрица", поэтому проверять данную гипотезу резко расхотелось. Но что же делать? Как отсюда выбраться? Где найти тот телефон, который вернет меня в свое тело?

Пока я размышлял, тигрица времени не теряла. Она принялась ловко карабкаться по дереву, подбираясь все ближе. Подумав, что раз это сон, то его можно менять, я попробовал сделать это осознанно. Представил в своих руках автомат, попытался ощутить под пальцами холодную сталь, тяжесть, придающую уверенности… Но ничего не вышло, а гигантская кошка уже была готова меня цапнуть. И тогда я вспомнил о недавно полученном опыте и зашипел на нее. Результат порадовал — тигрица сразу передумала на меня нападать и спрыгнула с дерева.

— Вот так-то! — ухмыльнулся я ей вслед.

Но дальше стало не до шуток. Прочие монстры всерьез вознамерились перекусить человечиной и полезли на покореженный черный ствол. Их, судя по реакции, мое шипение нисколько не пугало. Ну да, ведь я был уверен в том, что этот прием поможет против полосатой кошки, а на других тварях в реальности его не испытывал…

Так, о чем я только думаю?! Нужно поскорее просыпаться, поскольку мне осталось всего полминуты жизни. Да, зомби по деревьям карабкались плохо и постоянно падали, а крокодилам и хрякам-переросткам оставалось только рыть корни в бессильной злобе, но вдалеке уже показались ловко прыгающие по ветвям шимпанзе-мутанты, которым до меня добраться — пустяковое дело. Но легко сказать — надо проснуться! — а как это сделать, хрен его знает! Похоже, мое сознание упорно принимает окружающее за реальность, поэтому даже болевые ощущения присутствуют. Так что щипать себя можно до бесконечности, толку не будет. Нужен был иной путь.

И я нашел его. Нашел в самый последний момент, подчиняясь наитию, не давая себе времени на размышления, так как они были способны привести к сомнению, одна тень которого могла все испортить. Закрыв глаза, я постарался отрешиться от окружающих меня звуков и начал вспоминать свои ощущения, которые испытывал, засыпая. Вроде бы я лежал на боку, положив себе под голову рюкзак, ноги немного согнуты в коленях, одна рука прикрывает живот…

Так-так, вроде получается! Я начал чувствовать, что гравитация чудесным образом изменяет направление, появляется ощущение камня, впивающегося в ребра, крики монстров отдаляются и затихают. Теперь только бы не спугнуть удачу, только бы не помешать пробуждению! Вспоминаем дальше. Где лежало копье? Оно было совсем рядом, там же, где и мой кинжал. А теперь попробуем медленно протянуть руку и нащупать его. Так, это земля, это камешек, а вот и полированное древко. Так, попробуем, что же получилось.

Я открыл глаза. Вокруг было темно и тихо, с неба светили яркие звезды, розовая луна безучастно глядела на меня с высоты, ночной прохладный воздух наполнял легкие. Похоже, мне удалось. Я сумел проснуться, сумел вырваться из самого жуткого в своей жизни кошмара… Или все-таки нет? Я сел и принялся оглядываться. Вроде бы никто на меня из-за деревьев появляться не спешил, да и реальность окружающего оказалась на порядок большей. Чувства были цельными и многогранными, а сознание работало ясно и четко. Я ощущал, что ноги в сапогах очень хотят насладиться свободой, что коленка, в которую меня укусил комар в лесу, настойчиво требует себя почесать, что шея немного затекла, а щека еще помнит пряжку ремня, на которой все это время лежала.

Так что окружающее сном определенно не являлось, можно поздравить себя с успехом и поскорее смываться из этого мертвого леса. Ведь я догадывался, что именно он и был виновником моих кошмаров. Раньше-то ничего подобного не случалось, и любые мои сны, пусть даже самые плохие, после пробуждения оставляли только смутные воспоминания, а здесь сновидения приобрели пугающую реалистичность. Может, дело было в черных деревьях, поглощавших любые звуки, может, некое вещество в окружающем воздухе подобно наркотику воздействовало на мое подсознание, а может, то самое нечто, погубившее некогда зеленую рощу, все еще действовало. Так сразу и не разберешь. Но одно было ясно — не случайно в мертвом лесу нет ни животных, ни даже насекомых, а спать здесь крайне опасно для жизни.

Подхватив свои вещи, я покинул странное место, испытав невероятное облегчение, когда мои уши вновь стали улавливать звуки окружающего мира. Судя по небу, которое еще не начинало светлеть, я проспал недолго. Впереди большая часть ночи, но сна не было ни в одном глазу. Оставив за спиной мертвый лес, я около часа прошагал по степи, пока снова не навалилась усталость. Ноги потяжелели, глаза стали закрываться сами собой, но я упрямо шел вперед, ища хоть какое-нибудь укрытие.

Однако ничего подходящего не обнаруживалось. Вокруг была равнина, покрытая полусухой травой, колючками и какими-то ветками, то и дело хрустевшими под моими сапогами. Даже кустов и то не наблюдалось. И что теперь делать? Рискнуть и понадеяться на то, что здесь никакой агрессивной живности не водится? Ладно, ничего другого не остается. За прошедший час я не встретил никого, крупнее ящерицы, а спать хотелось невыносимо. В общем, плюнув на предосторожность, я лег на землю и моментально вырубился.

Видимо, запас неприятностей на сегодня у судьбы исчерпался, так как меня до самого рассвета никто не потревожил. Более того, своеобразной наградой за недавние переживания стало яркое сновидение эротического (а точнее, порнографического) содержания. Проснувшись, я не помнил всех его деталей, но ощущал острую необходимость прогуляться к речке, чтобы уделить некоторое время водным процедурам. Поднявшись, я взял в руки копье и замер, так как только сейчас понял, где провел ночь.

Поле, на котором я так сладко спал, было в обилии усыпано человеческими останками. Солнечный свет давал возможность разглядеть и побелевшие черепа, и кости, наполовину погруженные в землю, и какие-то ржавые железки, ранее бывшие то ли доспехами, то ли оружием. Кладбище оказалось очень большим, и границ я его определить не мог даже приблизительно. Судя по останкам, равномерно рассыпанным по округе, здесь погибло никак не меньше десяти тысяч человек.

— О поле, кто тебя усеял мертвыми костями? — не упустил я подходящий момент процитировать Пушкина.

Ну, теперь было ясно, что это ночью так весело похрустывало у меня под ногами. Направляясь к реке, я пытался сделать выводы из увиденного. Итак, на этих землях бушевала кровопролитная война, разрушившая окрестные города и полностью уничтожившая местное население. Победители на захваченные территории плюнули (а может, и не было в той войне победителей, кто знает?), потому они окончательно пришли в упадок и представляли ценность разве что для мародеров, которые за несколько десятилетий методично вынесли отсюда все, представляющее хоть какую-то ценность. Ну а сектанты, доставившие меня с Земли, наверняка являлись изгоями и обосновались здесь, чтобы без опаски обтяпывать свои темные делишки. Одно только непонятно — где же находится цивилизация и сколько до нее еще придется топать?

Достигнув речки, я искупался и устроил постирушки. К большому сожалению, пиявки на глаза мне появляться не пожелали, поэтому с рыбалкой пришлось обломаться. Перекусив остатками сухарей и сушеных фруктов, я напился и потопал дальше на юг. Спустя час местность снова изменилась, появились деревья, на одном из которых я заметил белку. Самую обыкновенную серую белку, что-то сосредоточенно грызшую. Подкравшись поближе, я метнул в нее нож и, что удивительно, попал, обеспечив себе продолжение завтрака.

Мясо белки, поджаренной на костре, оказалось мягким, сочным, вкусным и имело лишь один недостаток — его было очень мало. Оставив от зверька одни кости, я потушил костерок и с новыми силами двинулся на поиски приключений. Однако насколько вчерашние сутки были насыщенными, настолько же спокойным выдался этот день. Крупные хищники по пути не попадались, а мелкие нападать не отваживались. К обеду впереди показались руины небольшого города, судя по масштабу разрушений, подвергшегося массированному артобстрелу. В нем не уцелело ни одного дома, только несколько стен говорили о том, что ранее эти груды битого камня и гнилого дерева были чьими-то жилищами.

Заходить в город смысла не было, поэтому я оставил развалины в стороне. Спустя несколько часов мне попалась пара неестественно зеленых лужаек с костями, которые я обошел по широкой дуге, затем небольшое стадо козлов, не обратившее внимания на одинокого странника. Подумав о том, что неплохо было бы пообедать, я решил не связываться с рогатыми, а поискать добычу поменьше. Ею стал небольшой суслик. Небольшой, разумеется, по меркам данного мира, а для меня довольно-таки крупный. Я его даже целиком осилить не смог, и прихватил несколько кусочков прожаренного мяса с собой, завернув их в листья местных лопухов.

А через полчаса я сам едва не стал добычей. На этот раз на меня напало дерево, с виду самое обычное, но способное выпускать длинные зеленые побеги, которые опутывали жертву и подтаскивали ее к дуплу, которое на самом деле являлось распахнутой пастью растительного хищника. Спас меня только кинжал, который легко разрезал зеленые лианы и позволил вырваться на свободу. После этого случая я накрепко уяснил, что к некоторым деревьям лучше близко не подходить.

До самой поздней ночи больше ничего интересного не происходило. Я не знаю, сколько километров отмахал за это время. Подозреваю, что немало, однако цивилизация все не желала появляться. И ведь я знал, что прочие пленники сектантов родились и выросли в этом мире, а значит, где-то в округе просто обязаны существовать обитаемые города или деревни. Вот только найти я их пока не мог. Более того, мне начало казаться, что во всех этих землях кроме меня и людей-то нет, так как никаких признаков их жизнедеятельности не обнаруживалось. Остатки костра в развалинах не в счет — его могли разводить и сектанты. В общем, стоило задуматься — в ту ли сторону я иду?

К сожалению, выяснить это было невозможно. Ну не у зомби же спрашивать? Хотя после долгих размышлений мне в голову пришел один вариант решения проблемы — можно поискать в одном из городов карту, а уже по ней сориентироваться, куда двигаться дальше. Да, я прекрасно понимал, что даже если мне повезет, найденная карта будет относиться к довоенным временам, но за неимением лучшего взял этот план на заметку.

Вечером я сделал кратковременный привал, перекусив захваченным мясом суслика, а ночь снова пришлось коротать под открытым небом, прикрываясь чахлым кустом. Толком выспаться мне так и не дали — перед самым рассветом небольшая стайка летучих мышей-кровососов разбудила парой болезненных укусов. Трех перепончатокрылых пушистиков я заколол, а остальных прогнал копьем и громкими матюками (даже не знаю, что оказалось более действенным). Укусы быстро затянулись, но нецензурная брань привлекла внимание пробегавшего мимо крокодила. В общем, дальше можно было не надеяться покемарить еще пару часиков.

Новый день оказался довольно насыщенным событиями, которые я встречал со спокойствием, уверенностью и сталью в руке. При встрече с хищниками я действовал четко, не испытывая страха, а замечая что-нибудь необычное, удивлялся уже не так сильно, как поначалу. Не знаю, может быть, за это время у меня наступило пресыщение впечатлениями, и мои эмоции слегка притупились. А может, я постепенно привык к жизни в опасных землях и даже начал находить в ней некую прелесть, что было довольно странным, ведь любви к острым ощущениям я раньше за собой не замечал.

Мое тело тоже изменилось. За относительно короткий срок оно стало намного сильнее, выносливее. Небольшое брюшко, появившееся от сидячей работы, исчезло, во многом благодаря лечебному голоданию, навязанному мне сектантами. Мышцы стали крепче, поэтому к ночи мои ноги уже не гудели и не думали заплетаться от усталости, рюкзак с клинками уже не давили тяжестью на плечи — их вес практически не ощущался, да и копье за несколько дней превратилось в необходимую часть тела и уже не утруждало запястье. Ну а про скорость бега вообще молчу — я был способен часами поддерживать быстрый темп, не чувствуя острой необходимости передохнуть и отдышаться.

Наверняка все это произошло благодаря кинжалу, который я с завидной регулярностью пускал в ход. И вполне возможно, выше перечисленными пунктами список изменений не исчерпывался (просто остальное я еще не успел прочувствовать). Но сейчас меня это не особо тревожило. Более того, осознание телесных и душевных перемен заставило по-новому взглянуть на окружающий мир. Ведь если раньше я рассматривал его исключительно как враждебный, слабо приспособленный для человека, то теперь понимал, что и здесь тоже можно жить. Не выживать, а именно жить, получая при этом немалое удовольствие. Да, я давно успел смириться с мыслью, что дорога на Землю для меня закрыта, но только сейчас впервые задумался о том, что в будущем этот мир способен стать моим домом.

## Глава 8. Соседи

День пролетел незаметно и принес несколько важных открытий. К примеру, я узнал, что здесь водятся сорокасантиметровые скорпионы, которых лучше не злить, а также глазастые лемуры и пятнистые кролики. Последние стали приятным разнообразием моего меню. Также я понял, что козлы — далеко не единственные копытные, населяющие эти земли, увидев стадо буйволов и небольшую отару овец всего в три десятка голов. Кроме этого мне попался еще один вид местных хищников — бурый медведь. Очень голодный и агрессивный, он напал на меня из засады, распорол в клочья рукав балахона и оставил на руке глубокие царапины от когтей. А все потому, что я не смог попасть копьем прямо в сердце и раненый зверь опрокинул меня на землю. Но кинжал выручил и на этот раз, поэтому косолапый мишка сдох прежде, чем успел добраться до моего горла.

Это была самая тяжелая схватка за весь день. Остальные встреченные хищники особых хлопот мне не доставляли. И даже со змеями удалось разойтись полюбовно — услышав гневное шипение и увидав парочку черных тварей, высунувших головы из густой травы, я быстро сделал ноги и обогнул их гнездо десятой дорогой. Сомневаюсь, что у этих шнурков был вожак, но, как говорится, береженого бог бережет. А с гиенами вообще замечательно получилось. Как только эти твари сели мне на хвост и принялись громко тявкать, я присел на корточки, вовремя вспомнив о том, что гиены опасаются только тех, чей рост намного превышает их собственный. Когда же падальщики осмелели и подошли поближе, швырнул пару извлеченных из сумки кинжалов, слегка сократив их стаю и тем самым избавившись от преследования.

После ужина снова встал вопрос о ночлеге, но на этот раз мне повезло — незадолго до наступления сумерек впереди показался крупный город. Такой же мертвый и заброшенный, но с землей не сровненный. И вообще, глядя на него с холма я не смог обнаружить разрушений, причиненных войной. Хотя неумолимое время основательно подпортило внешний вид данного населенного пункта, но ни следов многочисленных пожаров, ни признаков применения взрывчатых веществ заметно не было, а ворота, висевшие на поржавевших петлях, были гостеприимно распахнуты.

Добрался я до него спустя полчаса, когда уже стемнело, и принялся подыскивать дом, в котором можно было переночевать. Первый десяток я пропустил, так как они выглядели бедновато и имели всего один этаж. Еще пять забраковал, так как в одном копошилось семейство колобков, два были совсем без крыш, а в остальных первые этажи оказались затянутыми паутиной, свисавшей с потолка целыми гроздьями. Так как пауков я с детства не любил, о чем выше уже упоминалось, то прошел чуть дальше и обнаружил шикарный особняк, в который и решил наведаться.

Мельком осмотрев первый этаж, я не обнаружил никаких опасных тварей и поднялся по лестнице наверх. Там было три больших комнаты: одна оказалась забитой каким-то хламом, вторая не имела двери, но третья мне сразу понравилась. Просторная, с огромной кроватью, парой шкафов, которыми вполне можно было загородить окна, с которых ветер давным-давно сорвал все ставни, комодом и несколькими резными стульями. Сразу видно, здесь проживали весьма состоятельные личности. И хотя кровать была без перины, но большая груда темного тряпья в углу могла великолепно послужить в роли матраца. Главное, чтобы в ней насекомых не оказалось.

— Ну, на полторы звезды потянет! — констатировал я, оглядев помещение.

И тут из угла раздалось негромкое рычание. Схватившись за рукоять кинжала, я повернулся в ту сторону и увидел пару желтых глаз, которые, не мигая, уставились на меня. Замерев на месте, я не сразу смог сообразить — бежать мне или драться, и несколько секунд с глупым выражением лица таращился на обитательницу этого дома. То, что я в темноте так поспешно принял за груду тряпья, оказалось большой черной пантерой. Она лежала на боку и явно не была рада увидеть непрошенного гостя, но нападать не спешила, потому что у ее брюха возились четыре маленьких пушистых котенка, увлеченные высасыванием материнского молока.

— Понял, не дурак, — миролюбиво произнес я, пятясь задом к двери. — Уже ухожу, извини за беспокойство.

Поспешно спустившись по лестнице, я выскочил на улицу и перевел дух. Полагаю, пантера преследовать меня не станет, так как у ее котят даже глаза еще не успели открыться. Не рискнет она оставить потомство без присмотра, пока не будет голодна. А судя по увиденному, эта большая кошка недавно основательно перекусила. Но все равно, теперь мне придется подыскивать себе новое место для ночлега, причем подальше от ее логова, чтобы ненароком не оказаться в роли завтрака.

Пройдя пару перекрестков, я заметил вдалеке несколько праздношатающихся зомби, обнаружил каких-то рыскавших по сточным канавам зверьков, крыс или больших мышей, услышал чье-то рычание, донесшееся с параллельной улицы, и понял, что этот город обитаем, однако с местным населением лучше всего не пересекаться. Сообразив, что расхаживать по улицам ночью, когда большинство самых опасных тварей выходят на охоту, мягко скажем, рискованно, я не стал больше привередничать и выбрал первый попавшийся дом, у которого уцелела крыша и ставни.

Неожиданная встреча с пантерой дала весьма ценный опыт, поэтому все помещения я осматривал максимальной тщательно, насколько это было возможно в слабом лунном свете. Однако на этот раз все было спокойно, никаких жильцов я не обнаружил и в итоге выбрал комнату, где наличествовала шикарная двуспальная кровать. Разумеется, на втором этаже, чтобы ожившим мертвецам, если таковые вдруг нагрянут в гости, было сложнее до меня добраться. Затем закрыл ставни, притворил дверь, подпер ее стулом, с наслаждением скинул сапоги и растянулся на лежанке, лелея надежду, что хоть в эту ночь мне удастся выспаться.

Надежда померла где-то спустя часа четыре, когда меня разбудил громкий удар. Вскочив, я схватил копье, достал кинжал и прислушался. Мне не почудилось — второй удар едва не снес дверь с петель, а третий распахнул ее, отшвырнув в сторону стул. В дверном проеме появился крупный зверь, который ворвался в комнату и прыгнул на меня с глухим рычанием. Темнота не давала возможности его рассмотреть, поэтому я лишь выставил копье навстречу летевшей неясной черной тени. Оно угодило хищнику в брюхо, но удержать древко я не смог. Сильный рывок вырвал копье из пальцев, и в тот же миг тело взвизгнувшего зверя ударило меня в грудь, выбивая весь воздух из легких и сбивая с ног.

Похоже, у всех крупных хищников этого мира существовала одна единственная тактика нападения — ошеломить добычу, повалить на землю и вцепиться ей в горло. Мне повезло, я сумел попасть копьем в непрошеного гостя, поэтому от боли он потерял пару мгновений, необходимых, чтобы добраться до моей шеи. Я же, лишившись копья, уже лежа на полу левой рукой вонзил в раненого зверя кинжал. Дернувшись пару раз, хищник затих, а я с трудом сбросил с себя вонявшую псиной тушку и поднялся, готовясь отразить новую атаку.

Однако, постояв пару минут, прислушиваясь, я понял — продолжения не последует. Зверь был один и, кстати, надо бы узнать, кого же это принесла нелегкая. Открыв ставни, я при свете звезд сумел рассмотреть ночного визитера. Это была не знакомая мне пантера, а всего лишь пес. Напоминающий немецкую овчарку, но намного крупнее. Хотя, если сравнивать, большинство животных и насекомых этого мира превышают размерами своих земных собратьев. Даже немного любопытно, а водятся ли здесь слоны? Судя по набору живности, вполне вероятно.

Хмыкнув, я закрыл дверь, украсившуюся нехилой дыркой, а затем снова подпер ее стулом и попытался опять заснуть. Но запах, исходящий от дохлой собаки, был таким отвратительным, что передо мной в полный рост встала проблема ликвидации трупа. Ее я решил просто — взял пса за лапы, подтащил к окну и, поднатужившись, выбросил на улицу, постаравшись не оставить на балахоне новых кровавых пятен. Тело шлепнулось на камни, а я прикрыл ставни, оставив щелку для вентиляции, и вернулся на кровать.

Однако как только мне удалось заснуть, под окном раздалось рычание, вырвавшее меня из полудремы. Рычание вскоре усилилось, а потом до меня донеслись звуки чьей-то драки. Видимо, на улице рядом с домом собралось немало желающих перекусить собачатинкой. Грызня продолжалась и усиливала обороты, порой раздавался визг, а вскоре моих ушей достигло знакомое хрипение, свидетельствующее о том, что зомби не собирались пропускать трапезу. Эта какофония утихать и не думала, но в том, что сюда сбежалось так много хищников, винить было некого. Кроме себя, разумеется. Поэтому я десять раз успел пожалеть о своем опрометчивом поступке. Ну что мне стоило отволочь дохлого пса в соседнюю комнату? Так ведь нет — не поленился и сбросил вниз, на радость падальщикам.

Послушав дикий концерт с четверть часа, я плюнул на осторожность и снова заснул, впредь приказав себе заранее просчитывать последствия. Однако на этом неприятные сюрпризы этой ночи не исчерпались. Вскоре меня разбудил укус в ногу — это в приоткрытые ставни залетела летучая мышь, которая не упустила возможности утолить свой голод. Прикончив зверька, я оглядел ранку, убедился, что она затянулась, и от потери крови я точно не умру, после чего вновь попытался заснуть, но внезапно услышал за дверью шорох и громкое сопение.

Я не шевелился и даже дышал через раз, рассчитывая, что тот, кто возился за дверью, вскоре свалит подальше. Однако, судя по всему, неизвестный хищник больше полагался на обоняние, чем на слух, поэтому принялся ломиться в комнату. На этот раз дверь продержалась недолго — ровно один удар, позволив мне подхватить копье, а затем петли с жалобным хрустом вырвались из косяка, и она рухнула, похоронив под собой развалившийся от удара стул. На пороге появилось большое лохматое существо. Такого зверя я никогда раньше не встречал. На первый взгляд он представлял собой человека, который вдруг стал мутировать в медведя и остановился где-то посередине этого процесса. И хотя в лунном свете, проникающем в комнату из окна, детали были не видны, все равно я поразился уродству твари, которая, в отличие от меня, не стала рассматривать своего противника, а сразу кинулась на него.

Я тут же швырнул копье, надеясь остановить зверя. Но куда там! Тварь наверняка в темноте видела намного лучше меня, поэтому успела отреагировать на бросок и пригнулась. Копье пролетело над большим горбом на спине зверя, а сам он прыгнул на меня. Увернуться возможности не было, поэтому, закрыв горло левой рукой, по примеру сектанта, я вытащил кинжал. Полумедведь сбил меня на пол, ударив всеми четырьмя лапами, и вцепился клыками в подставленную руку. Боль хлестнула по нервам, в нос ударил смрадный гнилостный запах из пасти твари, но в следующий миг мне все же удалось вонзить ей в брюхо клинок.

По телу пробежал бодрящий холодок, зверь пару раз дернулся и затих, но челюстей не разжал, потому мне пришлось долго выдирать пострадавшую конечность из этих тисков, шипя от боли. Сбросив с себя тушу мутанта, я поднялся и осмотрел себя. Мда, балахон с рубашкой уже можно выбрасывать, так как полумедведь порвал их на лоскуты своими когтями, оставив на моей груди глубокие царапины. На левой руке были глубокие раны от клыков твари, которые хотя и болели, но уже начинали затягиваться благодаря целебному воздействию кинжала. В общем, схватка окончилась в мою пользу, но если так и дальше пойдет, до утра я не доживу, потому что каждый следующий мой гость оказывается чуть более удачливее предыдущего.

Короче, нужно срочно менять место дислокации, пока не сожрали! Этот дом в качестве надежного укрытия уже не годится — под окнами полно тварей, в комнате валяется дохлый горбун, а в любой момент на запах свежей крови могут заглянуть прочие обитатели города. Придя к этому выводу, я сбросил разодранную одежду, достал из рюкзака флягу с водой и тщательно промыл раны, затягивавшиеся прямо на глазах. Видимо в напавшей на меня твари было довольно много жизненной энергии, которую кинжал дисциплинированно перекачал в мое тело, поэтому регенерация работала в феноменальном темпе. Смыв с себя всю кровь, чтобы не распространять соблазнительные запахи, я надел запасную рубаху, забросил за спину клинки с рюкзаком, подхватил копье и начал осторожно спускаться вниз.

Похоже, пирушка на улице была в самом разгаре, так как грызня не стихала. Причем совершенно непонятно, кто там кого жрал, так как от псины, которую прибил я, к этому времени не должно было остаться даже косточек. На первом этаже обнаружился одинокий зомби, который бесцельно слонялся по коридору, то ли стоя на стреме, то ли переживая, что его не подпустили к трапезе. Меня, замершего на лестнице, он не заметил, что дало мне возможность подобраться к нему со спины и аккуратно вонзить кинжал между лопаток. Мертвец, успевший издать тихий хрип, рухнул на пол, а я быстро обыскал тело.

Никаких трофеев мне не досталось — на поясе у зомби болтались лишь пустые полусгнившие ножны, а в карманах было пусто. Но я не сильно расстроился, так как благодаря этой случайной встрече узнал, что ожившие мертвецы плохо видят в темноте. Пройдя через весь дом, я вышел через черный ход во двор, заросший травой и какими-то колючими кустами. В строении напротив виднелась распахнутая дверь, которая привела меня на просторную кухню. В ней я не задержался, так как в большом шкафу, опрокинутом на бок, кто-то энергично шуршал. Уж не знаю, кто это был — колобки или какие-нибудь другие твари, выяснять никакого желания не было. Я просто тихонько подошел к окну и вылез на улицу.

Так как до утра оставалось несколько часов, я не терял надежды выспаться, поэтому подыскал себе еще один домик. Но в этот раз не стал забираться на второй этаж, а выбрал небольшую комнатушку, заваленную всяким хламом. Поворошив груды мусора копьем и убедившись, что в них никто не прячется, я закрыл дверь и с большим трудом придвинул к ней стоявший в комнате тяжеленный шкаф. Получив уверенность в том, что теперь до меня никто не сможет добраться, я улегся прямо на пол и вырубился.

Сон был беспокойным и назвать его отдыхом язык не поворачивался. Несколько раз я просыпался, услышав громкое рычание, один раз меня разбудил громкий скрежет из-за двери, ну а когда кто-то укусил меня за палец, желание поспать окончательно ушло, испугавшись многоэтажного мата. Проклиная наполненный тварями городишко, я попытался прибить небольшую крысу, осмелившуюся меня цапнуть, но той удалось скрыться в груде хлама и остаться безнаказанной. Сунув палец в рот и без особой радости вспомнив о том, что на Земле эти грызуны являются одними из главных переносчиков самой разной заразы, я посмотрел на полоску света, который проникал в щель под дверью, и понял, что наступило утро.

Итак, можно подвести итоги — мне удалось пережить эту ночь, удалось немного поспать. Но как-то странно получается: раньше я был уверен в том, что в темное время суток в городе становится намного безопаснее, а сегодня практика показала, что ночью в городах лучше вообще не появляться. Эх, знать бы раньше, я бы так не мучился и остался бы ночевать где-нибудь под кустом… где меня вполне мог обнаружить какой-нибудь Кинг Конг. Нет уж, к черту сожаления! Будем считать, что мне повезло, а то, что выспаться не удалось — так ведь это не смертельно.

Поднявшись, я отодвинул шкаф и осторожно выбрался из чулана. В коридоре меня никто не поджидал, но на двери обнаружились глубокие царапины. И хотя определить по ним, какая тварь пыталась до меня добраться, не получилось, я порадовался, что это у нее не вышло. Выйдя из дома, я направился к воротам, так как пустой желудок напомнил о необходимости подкрепиться. Внимательно глядя по сторонам, я поражался произошедшим в городе изменениям. Вокруг царила тишина и покой, никого живого на улицах не наблюдалось и ничто не напоминало о том, что в нем обитали сотни, если не тысячи смертельно опасных тварей. Город будто вымер, но я-то знал, что это впечатление обманчиво, и не расслаблялся.

Выйдя за ворота, я отправился за дичью и спустя полчаса сумел добыть упитанного суслика, развел костер и приготовил великолепный шашлык, размышляя о странностях обитателей города. Мне было не понятно, как в нем могли бок о бок существовать такие непохожие друг на друга хищники. Ну, с живыми мертвецами, в принципе, понятно. Собаки, полумедведи и прочие крупные хищники их могут не трогать только потому, что не переваривают мясо зомби. Друг с другом они не враждуют — весовые категории разные. Но как, скажите на милость, в городе может жить пантера с котятами? И жить спокойно, ведь я не заметил в доме никаких следов, говоривших о том, что большой кошке приходится ежедневно защищать свое логово от агрессивных тварей.

Объяснение этой странности может быть только одно — прочие хищники ее боятся. Причем настолько сильно, что один только запах пантеры способен их отпугнуть. Кстати, это подтверждает и тот забавный факт, что я остался целым, посетив ее логово. Ведь черная кошка наверняка услышала мои шаги задолго до того, как я ее заметил, и все равно лежала, не собираясь нападать, только предупреждающе зарычала. Видимо, не видела во мне угрозы ни себе, ни котятам, а потому позволила уйти.

— Мда, везет ей! — вслух позавидовал я кошке. — Заставила всех себя бояться — и в ус не дует, а вот мне сегодня придется искать на ночь укрытие получше, без крыс и прочих неприятных соседей. Интересно, а как отреагирует пантера, если я займу домик рядом с ее логовом? В том районе наверняка поспокойнее будет…

Эта идейка показалась мне весьма здравой, но была отложена на будущее. Возможно, мне удастся уже сегодня отыскать карту, поэтому вопрос с жильем отпадет сам собой. Набив желудок горячим мясом, я посмотрел на остатки тушки и подумал, что какому-то падальщику сегодня повезет. И хотя жалко бросать такую добычу, даже не предполагая, удастся ли раздобыть что-нибудь похожее на ужин, но с собой в город брать ее точно нельзя. Запах привлечет хищников со всей округи, и о спокойных поисках придется забыть. Стоп! А что мне мешает отдать мясо пантере? Так сказать, в качестве демонстрации добрых намерений.

Чем больше я над этим раздумывал, тем больше мне нравилась эта мысль. Нет, я знал, что приручить дикого хищника таким образом не получится, но есть довольно неплохие шансы, что несколько таких подношений позволят мне вычеркнуть свое имя из категории "добыча". А вот тогда можно будет вспомнить о своих планах, переселиться поближе к черной кошке, не опасаясь, что она среди ночи пойдет на меня охотится, и благодаря ее "авторитету" получить спокойный сон. Решено, так и сделаю, ведь риск минимален.

Подхватив тушку тушканчика, на которой осталось не меньше трех кило жирного мяса, я прогулялся к речке, где смыл со своих рук кровь и заодно выкупался, а затем вернулся в город. Не буду врать, к логову хищницы я подходил с немалым опасением. Да и понятно — что такое полтушканчика для голодной пантеры? Так, аперитив перед главным блюдом, которым вполне могу оказаться я. Поэтому у меня зародились сомнения в успехе операции, однако, оставив копье внизу, я все же рискнул подняться на второй этаж и осторожно заглянул в комнату.

Черная кошка лежала на том же месте, вылизывая одного из своих котят, которые возились рядом с ней в какой-то тряпке, выполнявшей роль подстилки. Солнечный свет позволил мне оценить размеры и внешний облик пантеры. Двухметровая красавица с темно-серым, почти черным мехом, на котором можно было различить неправильной формы пятна, вызывала чувство восхищения. И хотя я не особо любил кошек, но понял, что именно эта представительница кошачьих мне нравится, и если ничего не выйдет, мне будет жалко ее убивать.

Когда я вошел, пантера повернула голову и внимательно уставилась на меня.

— Привет, киска, — мягко обратился я к ней. — Извини, что без приглашения, но я тебе завтрак принес. Ты уж не побрезгуй, красавица, отведай тушканчика.

Говоря это, я медленно сделал пару шагов к кошке и положил добычу на пол. Пантера глухо зарычала и приподнялась, а я наоборот, присел на корточки, демонстрируя ей, что нападать не собираюсь, и стал медленно отступать назад, не прекращая говорить. Я нес всякую ерунду, не особо задумываясь о смысле, просто для того, чтобы кошка слышала мой спокойный голос. Пантера сделала несколько шагов ко мне, а котята в этот момент настороженно замерли, ощущая, что происходит нечто необычное. Видя, что кошка не спешит на меня прыгать, я оставил в покое рукоять кинжала, а оказавшись в коридоре, закончил свою речь:

— В общем, приятно было познакомиться, соседушка. Вскоре я постараюсь опять заглянуть в гости, а сейчас не буду мешать. До встречи и приятного тебе аппетита!

Все так же, не сводя взгляда с пантеры, я медленно поднялся, дошел до лестницы и только на первом этаже позволил себе облегченно вздохнуть. Знакомство состоялось. Понятное дело, в будущем нужно будет его закрепить, но сейчас стоит сосредоточиться на поисках. И начать лучше не отсюда, чтобы не нервировать пантеру больше необходимого.

К большому сожалению, удача в этот день была явно не на моей стороне. До вечера я успел тщательнейшим образом осмотреть восемь зданий, но ничего похожего на карту не обнаружил. Зато нашел много чего ценного и полезного. К примеру, в одном из подвалов лежала груда разбитого темного стекла. Судя по осколкам, ранее это были самые обычные бутылки. Разумеется, их форма несколько отличалась от земной, но угадать было можно. Покопавшись в этой груде без особого интереса, я внезапно обнаружил уцелевшую емкость, в которой плескалась темная жидкость. Вино это или нет, я выяснять не стал, так как горлышко оказалось запаяно сургучом, но находку прихватил с собой.

А в одном из шкафов мне попался на глаза сундук с одеждой. Не изъеденной молью, не подпорченной плесенью и не собиравшейся распадаться на части. И хотя вся она была женской, я отобрал себе три просторных шелковых сорочки. Кроме этого в третьем по счету домике я обнаружил самый настоящий тайник. Причем совершенно случайно — передвинув кресло и отметив большую щель в рассохшемся полу. Поддев ножом половицу, я открыл небольшую нишу, в которой лежали десяток книг, золотая брошь, серебряная цепочка с кулоном и маленькая шкатулка с непонятным порошком.

Книги чтению не поддавались, карт никаких не содержали, а бумага была вощеной, то есть, для меня эти талмуды пользы не представляли. Хотя я отметил, что язык, на котором они были написаны, оказался иным — основой были не иероглифы, а буквы, весьма похожие на латинские. Шкатулку с порошком я сразу же положил обратно (кто знает, что это за дрянь такая?), а драгоценности прикарманил и в дальнейшем старался искать тщательнее, простукивая подозрительные места.

Хотя я не мнил себя великим экспертом по тайникам, но обнаружение этой ниши, не замеченной десятками, если не сотнями мародеров, побывавших в этом доме до меня, добавило энтузиазма и принесло неплохой результат. Я сумел отыскать еще два схрона. Первый был вычищен задолго до меня, а второй содержал какие-то бумаги и свитки, которые я прикарманил для растопки. Разумеется, мой рюкзак пополнился и оружием. Тремя ножами простенького вида, найденными на кухне, двумя кинжалами и одним маленьким стилетом, которые я снял с упокоенных зомби, встреченных на улице.

Кстати, это были не единственные твари, с которыми я повстречался. Также я убил одну уродливую макаку, трех больших собак, решивших поспать на кровати четвертого по счету дома, штук семь колобков, тварь, напоминавшую помесь таксы с ящерицей и десяток мокриц. Причем последние были огромными, и когда сворачивались, очень напоминали футбольный мяч. Эти насекомые сапогом давиться решительно отказывались, так и норовили извернуться и впиться в ногу мощными челюстями, но копье их хитиновую броню пробивало замечательно, так что особых хлопот с ними не было.

Увлекшись поисками, я не заметил, как наступил вечер. Определившись с надежным укрытием, я отправился поужинать, но на сей раз не стал охотиться на тушканчиков, сусликов и прочих грызунов, а пошел рыбачить. Улов был большим, на мою приманку (дохлого колобка) приплыло много местных карасей, а затем и несколько щук. Одну из последних мне удалось насадить на копье. Есть я ее не стал — удовлетворился запеченными карасями — и на обратном пути отнес пантере.

Сейчас большая кошка оказалась более благосклонна. Она хоть и поднялась при моем появлении, готовясь защищать котят, но уже не рычала и позволила мне положить на пол свой улов, а потом целым и невредимым удалиться восвояси. Полагаю, ей очень понравился тушканчик, обглоданные кости которого валялись в углу. И мне даже показалось, что она прислушивалась к моим словам, которыми я сопровождал свое подношение.

Однако эта ночь также прошла не слишком спокойно. Хоть я и выбрал себе просторную комнату с надежной крепкой дверью, но около полуночи в нее кто-то начал отчаянно скрестись. Это продолжалось долго, с четверть часа. Но когда я уже начал подумывать о том, чтобы впустить мешавшую спать тварь и прикончить ее, мое желание осуществилось. Из коридора донеслось рычание, звуки короткой схватки и предсмертный визг. После этого кто-то начал праздновать победу громким чавканьем, а я вновь заснул.

Но ненадолго. На пирушку пришли новые твари, которые затеяли за дверью яростную драку. Уж не знаю, сколько их там было, но спать при таком шуме было невозможно. Промучившись полчаса, я ухитрился задремать, но был разбужен болью в ноге, в которую кто-то вцепился. В свете из распахнутого окна я увидел обезьяну, которая оказалась сообразительнее прочих и нашла другой путь к добыче. Прикончив нахальную тварь кинжалом, я оглядел начавшую затягиваться рану. Она была весьма глубокой, поэтому я счел нужным тщательно ее промыть и замотать чистой тряпкой, догадываясь, что на месте укуса в любом случае останется уродливый шрам.

Закончив с перевязкой, я выбросил дохлую обезьяну в окно, снова закрыл ставни и придвинул поближе шкаф, жалея, что не сделал этого раньше, понадеявшись на хлипкую задвижку. Шкаф встал плотно к стене, надежно перекрыв оконный проем. А все потому, что жители этого мира не делали в своих домах подоконников, и непонятно, что было тому причиной. Возможно, нежелание регулярно вытирать с них пыль или отсутствие необходимости в удобном месте для цветочных горшков.

Доковыляв до кровати, я вырубился, наплевав на шум, и проспал до самого утра. Сказалась накопившаяся за несколько дней усталость. А утром выбираться из дома пришлось с боем, так как под дверью меня караулили четыре собаки. Для меня это оказалось тяжеловато, хотя я загодя подготовился к схватке, увидев их через замочную скважину. На копье удалось нанизать только одного пса, второго я разрезал саблей, попутно узнав, что в условиях боя из-за спины клинок такой длины доставать очень неудобно, ну а остальных убил по старинке — кинжалом. После этого моя рубаха превратилась в рваные окровавленные тряпки, но раны быстро зажили. Почему, думаю объяснять уже не нужно.

Вообще, если бы не трофейный клинок, я бы давным-давно отбросил копыта. И не только от ран, а от банального заражения крови, ведь никаких антисептиков у меня не было. И хотя я читал, что в подобных случаях помогает моча (как это не противно), но проверять правдивость этого утверждения не решался, всецело полагаясь на магическое оружие, повышающего мою регенерацию. Кстати, рана на ноге тоже затянулась, оставив после себя белые полоски шрамов от клыков твари.

Приведя себя порядок, я оглядел место ночного пиршества, в изобилии усеянное разного размера костями и украшенное пятнами крови, успевшей впитаться в доски на полу. Да, неслабо твари погуляли! Но стоило задуматься — а не будет ли безопаснее спрятаться в подвале? Там окон нет, вместо двери, как правило, люк с лестницей… Хотя нет, плохая идея! Там могут водиться крысы, мокрицы и множество насекомых, сражаться с которыми в темноте мне не улыбалось. Уж лучше служить приманкой и полагаться на надежность дверей. Кстати в следующий раз их лучше тоже загородить шкафом.

Выйдя на улицу, я снова направился к воротам. Позавтракал каким-то сурком размером с кошку, потом метким броском ножа убил второго, наверняка отправившегося на поиски своего сородича, и отнес его пантере. Сегодня она даже не вставала с места, только наблюдала за моими действиями, а я рискнул подойти чуть поближе. В этот раз, положив сурка на пол и поговорив немного с большой кошкой, все так же внимательно прислушивающейся к моему голосу, я даже не побоялся, уходя, повернуться к ней спиной.

И снова я исследовал дома, роясь в найденных тайниках, вороша груды хлама, прикарманивая полезные вещи и убивая самых разных тварей. Встречи с зомби заметно утяжелили мою сумку, так как бросать шесть хороших ножей и два кинжала я не захотел. Также несколько домов порадовали меня неразграбленными схронами, в которых лежали большие перстни с печатками и древние распадавшиеся в руках свитки. Кроме этого я сумел найти в одной из кухонь несколько кувшинов с гречкой, большую банку с солью, а в нескольких дворах приметил зеленый лук, нечто похожее на укроп и картошку. Клубни последней были весьма мелкими, но все-таки это был картофель, который мог разнообразить мою мясную диету.

Все эти находки приятно радовали меня и наполняли сознание неким охотничьим азартом, из-за которого я порой забывал об истинной цели своих поисков. Мне очень нравилось копаться в грудах мусора, иногда извлекая оттуда нечто интересное и красивое, нравилось осматривать комнаты и вычислять, где в них могут располагаться тайники, нравилось методично отвоевывать дом за домом у разных тварей, стараясь при этом не получить ни царапины. Кстати, последнее с каждым разом мне удавалось все лучше. Ведь главным было понять простые истины — никогда не нужно связываться с большим количеством противников; никогда не нужно недооценивать тварей (потому что иной раз мелочь размером с ладонь кусается намного больнее здоровенного пса); никогда не нужно оставлять недобитых гадов за спиной (это сейчас мерзость тебя опасается и сидит тихо, а как только ты отвернешься — тут же прыгнет и вцепится в спину!).

Все эти знания я накрепко усвоил, ведь достались они мне отнюдь не на халяву. За ценные уроки мне пришлось заплатить своей кровью, болью и многочисленными шрамами на коже. Ей богу, кто меня только не кусал и не царапал! Впору было задуматься о подборе какой-то защитной одежды, вроде той, что используют земные кинологи-дрессировщики. Однако меня останавливало осознание того факта, что по такой жаре в ватнике долго не проходишь, да и тепловой удар — штука очень неприятная.

Под вечер мне крупно повезло — я нашел оружейный магазинчик. Вернее, то, что от него осталось. Склад, где раньше хранилось все более-менее ценное, был давно разграблен, из подсобки вынесено все оружие, а пустые прилавки оказались покрыты многолетним слоем пыли. Однако, обыскав дом, я сумел найти груду поржавевших железок, которые, видимо, предназначались то ли в перековку, то ли в переплавку. Среди поломанных, выщербленных, погнутых клинков попадались и вполне приличные экземпляры, которые можно было довести до ума, благо точильных камней в магазинчике оказалось навалом. В небольшой мастерской стояла даже наковальня, которую никто не стал забирать по причине ее немалого веса.

Поковырявшись в этой груде металлического хлама, оставленного на волю коррозии, я сумел найти пяток наконечников для стрел. Туповатых, разнокалиберных и ржавых. А когда нашел приставную лестницу и забрался на чердак, то обнаружил и несколько луков. Эти находки привели меня в восторг, так как мне было необходимо дальнобойное оружие. Немного смущало то, что состояние у луков было не ахти. Некоторые рассохлись, парочка были изгрызены какими-то короедами… короче — большая часть давно потеряла свои качества. Выбрав из оставшейся самый приличный, я решил пойти поохотиться, предвкушая сытный ужин.

Ага, нашелся охотник, блин! Первые трудности возникли со стрелами. Думаете, так легко найти прямую палочку нужной длины и диаметра? Я облазил три дерева, прежде чем смог добыть десяток заготовок. Потом начались проблемы с присобачиванием наконечников — только три удалось нормально закрепить. А про оперение даже упоминать не хочется. Четверть часа я с ним возился, пробовал различное расположение перьев, чтобы они не мешали пальцам, и в то же время действительно направляли полет стрелы, а не выступали лишь в роли украшения.

Но когда на землю опустились сумерки, лук и стрелы были готовы. Чувствуя себя Робином Гудом, я попробовал сделать первый выстрел. В качестве мишени послужил ствол ближайшего дерева, находившегося метрах в десяти. Разумеется, этот блин вышел комом, так как стрела выскользнула из пальцев до того момента, как я смог нормально прицелиться. И хотя нормально натянуть лук у меня так и не получилось, первый снаряд унесся далеко, помахав мне напоследок орлиными перышками.

Вторая попытка оказалась удачнее (я ведь учел свою ошибку), но показала, что Робин из меня далеко не Гуд. В дерево я и близко не попал, хотя целился тщательно. Третья стрела улетела вслед за товарками, несмотря на внесенную поправку в прицеливании. На этом боеприпасы, к сожалению, иссякли, и мне пришлось долго искать их в густой траве. Второй заход принес аналогичный результат — стрелы решительно отказывались лететь туда, куда было нужно мне. Даже ликвидация оперения не помогла, а лишь доставила трудностей в обнаружении боеприпасов.

Когда же я с десяти шагов сумел добиться лишь того, что одна из стрел чиркнула по коре дерева, то разозлился, выхватил из ножен кинжал и метнул его в мишень. Острая сталь с глухим стуком вонзилась точно в намеченную цель, а я понял, что нужно бросать заниматься всякой ерундой. Лучником мне стать не суждено. Да, может быть, в отсутствии успеха виновата тетива, на которую пошли остатки шелковой веревки из сумки, или стрелы, изготовленные наспех, или лук, десятилетия валявшихся без дела, или же мои кривые руки. Но ясно одно — швырять клинки у меня получается куда лучше. И пусть лук выигрывает в дальнобойности, но с такой точностью это преимущество становится равным нулю. А зачем мне тогда он нужен?

Придя к такому выводу, я выбросил подальше кривую палку и понял, что ужинать придется сырым мясом, так как без солнца костер развести не получится. Да, вот такой вот маленький недостаток увеличительного стекла — в темноте оно совсем ничего не поджигает. Поколебавшись, я решил заняться рыбалкой и не прогадал. Совершенно случайно мне удалось нанизать на копье здоровенного сома, третью часть которого я проглотил, не жуя, а остальное отнес пантере. В этот раз я решил закрепить успех и, положив рыбу перед черной кошкой, спросил у нее:

— Ты не будешь против, если я оставлю у тебя свои вещи? А то, знаешь ли, надоело мне лишнюю тяжесть на спине таскать.

Разумеется, пантера ничего не ответила, только пристально смотрела мне в глаза. Я же, улыбнулся и радостно заключил:

— Ну, молчание — это знак согласия, так что будем считать, договорились!

Скинув с плеч свой рюкзак, который за время плодотворных поисков увеличил изначальный вес раза в три, я отошел в дальний угол комнаты, сложил туда пожитки и снова обратился к кошке:

— Все, спокойной тебе ночи. Завтра с утречка я обязательно загляну и опять принесу что-нибудь вкусненькое.

После этого я кивнул на прощание пушистой хозяйке, покинул ее владения и направился к одному из обнаруженных утром укрытий. Осторожно ступая по камням мостовой и прислушиваясь к каждому шороху, я прикидывал, какова вероятность того, что мой рюкзак останется целым, а не падет жертвой острых кошачьих когтей и зубов. Ведь кто знает, как далеко пантера может зайти в исследованиях непонятного мешка, появившегося в ее логове? В общем, с одеждой мне наверняка придется распрощаться, да и сумку себе другую подыскать, зато черная кошка привыкнет к моему запаху, после чего можно будет сделать следующий шаг.

Дойдя до нужного дома без происшествий (две разрезанных саблей летучих мыши не в счет), я отыскал в нем небольшой чулан с крепкой дверью и забаррикадировался там, вбив в косяк один из ножей, так как ключа в замке хозяева не оставили. Ни кровати, ни дивана в чулане, разумеется, не было. Да там вообще ничего не было, даже мусора, потому-то я и выбрал это место в качестве укрытия — меньше шансов, что здесь водятся крысы. Улегшись на голый пол, я свернулся калачиком и моментально заснул.

Кто бы сомневался, что и эта ночь окажется беспокойной! Выспаться мне не дали, так как после полуночи какая-то тварь принялась царапать дверь в чулан. Причем, судя по звуку, у нее были все шансы на то, чтобы проделать немалых размеров дыру и добраться до меня, но терпения оказалось недостаточно. Спустя четверть часа тварь с острыми когтями решила поискать себе другую добычу, а мне снова удалось заснуть. Однако я и не подозревал, что то ли чересчур тонкие стены в доме, то ли особое расположение комнат создавали в нем превосходную слышимость. Именно поэтому на протяжении всей ночи меня то и дело будили рычание и визг, доносившиеся с улицы.

Понятно, что это нормально отдохнуть в таких условиях было нереально ("Интересно, кто же тут жил раньше? Семья глухонемых?"), и наутро я проснулся с настроением ниже плинтуса. Выбравшись из убежища, я отправился на охоту, сумел добыть большого сурка, которых в округе водилось немало, а потом с недоеденной тушкой решил нанести утренний визит пантере. На этот раз кошка даже не стала ждать, когда я уйду, и с аппетитом принялась уплетать подношение. Моя сумка была на том же месте, но украсилась несколькими дырками. Видимо, убедившись, что опасности для нее с котятами мои шмотки не представляют, пантера не стала особо упорствовать.

Поблагодарив кошку за охрану, я оставил ее насыщаться и снова приступил к поискам. В этот день они были плодотворными, но безуспешными. В смысле, мне удалось найти еще массу полезного, но никакого подобия карт не обнаруживалось. У меня даже мелькнула мысль — а пользуются ли жители этого мира чем-нибудь подобным? Вдруг у них нет привычного землянам бумажного варианта отображения земной поверхности, а вместо этого существует магические амулеты, передающие знания местности напрямую в мозг, или создающие иллюзию уменьшенного мира… да можно придумать еще десятки вариантов, ведь границ возможностей магии я не представляю. В общем, я понял, что поступил правильно, завязав с пантерой приятельские отношения. Чувствую, придется мне весь этот город исследовать, так как нельзя исключить, что карта по закону подлости окажется в последнем доме.

Ужин в этот день был великолепен. Проверенным способом наловив карасей, я наварил себе ухи в котелке. С картошечкой, зеленью и всеми прочими необходимыми ингредиентами, а потом полчаса смаковал аппетитное варево, после чего пришел к выводу — жизнь удалась. Уже в сумерках вымыв тару в реке и едва избежав объятий небольшого, но необычайно прыткого осьминога, я сложил в нее десяток рыбешек и понес их кошке. Она встретила меня у дверей комнаты, с котенком в зубах. Видимо, у малышей уже открылись глаза и они достигли того возраста, в котором появляется нестерпимое желание исследовать окружающий мир. Пантера положила котенка на подстилку к остальным, а я поставил котелок с карасями и обратился к ней:

— Вот и ужин подоспел. Приятного аппетита!

Большая черная кошка обнюхала подношение и, абсолютно не стесняясь меня, принялась насыщаться. Я же решил не мешать и вышел из комнаты, однако в этот раз не стал спускаться на улицу, а зашел в соседнюю и принялся обустраиваться. Достал из шкафа несколько погрызенных молью одеял, платьев и расстелил их на полу, соорудив мягкую лежанку, на которой и растянулся, положив клинки у изголовья. Да, я понимал, что времени прошло мало, что пантера может воспротивиться такому наглому "подселенцу", но неизвестно какая по счету беспокойная ночь добавила мне решимости. Все, надоело! Я хочу просто нормально выспаться!

Однако сразу засыпать я не стал, ждал, когда кошка расправится с ужином. Это было трудновато, так как веки постепенно наливались свинцом, и открывать глаза с каждой минутой становилось все сложнее. Но спустя четверть часа в комнату заглянула пантера. Она сперва поглядела на меня с некоторым недоумением, а затем подошла поближе и нависла надо мной большой черной тучей. Моя рука сама собой ухватилась за рукоять кинжала, но сам я спокойно спросил у хищницы:

— Мне ведь можно остаться здесь на какое-то время? Если нет, я сразу уйду, можешь не сомневаться. Ты только знак какой-нибудь подай, чтобы я понял.

Но пантера ни рычать, ни шипеть не собиралась, вместо этого она наклонила голову. Нет, не для того, чтобы вцепиться в шею — она стала тщательно обнюхивать мое лицо. Я в этот момент не шевелился и не мешал ей. От большой кошки пахло рыбой и телом дикого зверя, однако мне отчего-то захотелось прикоснуться к ее шерстке, почувствовать пальцами ее мех. Разумеется, я не стал этого делать — это ведь не домашняя киска, привычная к ласке, а хищница, которая может мое прикосновение расценить как угрозу.

Тем временем пантера удовлетворенно фыркнула, видимо, ей пришлось по душе, как я пахну. После этого она спокойно развернулась и удалилась к себе, а я облегченно выдохнул и отпустил рукоять клинка. Можно праздновать победу — мой авантюрный план сработал, и в результате я получил надежное убежище. Да, немного настораживала та легкость, с которой кошка признала меня членом своей стаи, но я не стал размышлять над этой странностью, а погрузился в сон. Крепкий, спокойный, ничем не нарушаемый, дававший возможность избавиться от накопившейся за несколько суток усталости.

Разбудило меня прикосновение к лицу чего-то мокрого. Открыв глаза, я увидел котенка, который точно так же, как это делала вечером его мать, обнюхивал меня. Осторожно, чтобы не испугать, я погладил его по мягкой шерстке, потом, не встретив неприятия, почесал загривок, спустился ниже и стал почесывать шейку. Котенку это понравилось, он вытянул мордочку и прикрыл глаза, наслаждаясь, а я подключил к делу вторую руку. Немного погодя котенок окончательно разомлел, улегся, подставив для почесывания свой животик, и принялся тихо мурлыкать, словно обычный земной кот. Кстати, по размерам так оно и было.

Увлекшись, я не заметил, как в комнате появился второй пушистик. Его шерсть была немного светлее, а пятнышки куда заметнее. Он тоже захотел меня обнюхать, но после в почесушках участия принимать не стал, а сразу попытался оторвать кусок от моей штанины. Одежду спасла пантера, которая нарисовалась в проходе. Судя по всему, она только что вернулась с охоты, так как в пасти хищницы была зажата оторванная нога с копытом, то ли козья, то ли баранья. Увидев меня, занятого котятами, она глухо зарычала. Я замер, прикидывая, как в случае чего буду доставать кинжал, а пушистики тут же кинулись к ней.

Положив остаток своего завтрака на пол, пантера обнюхала отпрысков, убедилась, что ничего плохого я с ними не сделал, и сменила гнев на милость, после чего снова взяла в пасть ногу. Я думал, что она с котятами удалится в свою комнату, чтобы накормить их, но пантера подошла ко мне, аккуратно положила окровавленный окорок и, не мигая, уставилась в мои глаза. Сообразив, что она ждет ответа, я кое-как сумел справиться с изумлением и сказал:

— Спасибо, соседка.

Пантеру эти слова удовлетворили, она развернулась, подхватила одного котенка зубами и вышла из комнаты, подталкивая лапой второго в нужном направлении, а я остался сидеть, пораженный случившимся.

Это что же получается, черная кошка обладает разумом? В принципе, возможно, так как здесь другой мир со своими законами. И если согласиться с этим утверждением, сразу отпадают все вопросы о нехарактерной реакции пантеры на мое появление в ее логове. Хотя существует и более правдоподобное объяснение этому подарку — хищница окончательно приняла меня в стаю и после удачной охоты решила отнести мне остатки своей добычи. Но почему же в таком случае она ждала моей благодарности?

Так и не сумев определиться с выводом, я нацепил на себя оружие, подхватил окорок и отправился к пантере. Там я взял пустой котелок и стал невольным свидетелем процедуры кормления. Замечу, весьма малоаппетитной процедуры, так как за время, прошедшее с момента нашей первой встречи, котятки подросли, мамаша успела отлучить их от титьки и теперь просто отрыгивала им свой завтрак в рот. На меня она посмотрела весьма неодобрительно, так что я поспешил извиниться и смылся готовить себе суп из козлятины. Причем именно в этот момент я был абсолютно уверен в том, что пантера не являлась обычным животным, а была ничуть не глупее меня.

А потом, бодро шагая по залитым солнцем улицам за картофелем, я принялся строить планы на будущее. Похоже, поиски карты затягивались, а значит, в этом городе я застрял надолго. Но разве это плохо? У меня есть надежное убежище, весьма интересные соседи, да и с едой перебоев не наблюдается — дичи в округе полно. В общем, грех жаловаться! И плевать, что разных тварей, желающих добраться до моей тушки, хватает с избытком, ведь именно этот риск придает жизни изюминку, которой мне так не хватало на Земле.

Странное дело — не так давно я размышлял о том, что в этом диком, но симпатичном мире тоже можно жить, а сейчас внезапно осознал, что мне здесь нравится. Нравятся опасности, подстерегавшие меня за каждым поворотом, нравятся интересные открытия и находки, которые еще нужно суметь отыскать, нравятся схватки и победы, порой достающиеся с большим трудом. И если бы сейчас кто-нибудь предложил мне вернуться обратно, в пустую квартиру, к рутинной работе, серым будням и жизни обычного человека… не представляю, сумел бы я ответить согласием.

## Глава 9. Встречи с гигантами

Следующая неделя пролетела как-то незаметно. Я все так же ходил по городу, исследовал дом за домом, попутно изучая нравы его обитателей. Выяснилось, что весь населенный пункт поделен на кварталы, в каждом из которых главенствовал определенный вид крупных хищников. Так, к примеру, те дома, где я ночевал первые дни, относились к территории собак. Рядом был район, контролируемый обезьянами, на противоположной стороне города тусовались зомби… ну, и так далее. Даже летучие мыши-кровососы водились только в определенном месте, облюбовав просторный чердак одного из домов, расположенного далеко от логова пантеры. Разумеется, никакого пограничного контроля этих кварталов не существовало, поэтому случалось, что хищники забредали в поисках добычи на чужую территорию, а на запах свежей крови сбегались твари со всей округи.

Кстати, я даже сумел выстроить схему цепочки питания здешней фауны. Она была донельзя примитивна и подчинялась одному принципу — более крупные пожирали более мелких. Единственным исключением были ожившие мертвецы, на которых никто не охотился, так как их мясо было абсолютно непригодным к употреблению. Я замечал, что дохлые зомби, упокоенные моей рукой, вызывали интерес разве что у своих сородичей и различных насекомых, а прочие твари их решительно не замечали.

Если честно, я долго думал, откуда же в городе берутся эти ожившие мертвецы. Если остальная живность вопросов не вызывала, так как плодилась с огромной скоростью, то механизм пополнения популяции зомбей оставался для меня загадкой. Однако, осматривая одежду мертвяков и те вещи, которые находились у трупов, я делал вывод, что они здесь появились довольно давно. Если самый свежему можно было дать отсилы год, то находились и те, по шмоткам которых было видно, что они бродят по этому городу больше десяти лет.

Нельзя сказать, чтобы этот вопрос слишком меня беспокоил. Так, вызывал здоровое любопытство, не больше. Ну а сами зомби особых проблем не доставляли, ведь в этом городе у них отчего-то не было вожака, поэтому в большую стаю они не сбивались, максимум ходили группами по трое. При случайных встречах я их аккуратно и тихо убивал, но только чтобы избежать нападения. Целенаправленно истреблять мертвяков смысла не было, так как хороших трофеев они не приносили, но охотились на других тварей, а значит, фактически действовали со мной заодно. Поэтому чаще всего я старался с ними не связываться и терпеливо дожидался, когда ходячие трупы пройдут мимо.

Жаль, с другими хищниками такой фокус не срабатывал, поэтому мне ежедневно приходилось драться за свою жизнь, используя весь подручный арсенал. Да, хотя я поначалу применял только кинжал сектантов, но однажды все же задумался — а что если заряд этого артефакта ограничен? Вдруг в нем банально сядут батарейки, а я узнаю об этом лишь когда раненая тварь вцепится мне в глотку? Вот сюрприз будет! Так что я решил поберечь магический клинок и старался пользовался обычными, потихоньку совершенствуя свои навыки владения ими. Нет, великолепным мечником за эти дни я не стал, но слегка приноровился к саблям, насобачился быстро вытаскивать их из ножен, да и копьем научился махать уже не как обычной палкой.

С соседями за эту неделю мне удалось установить прочные дружеские отношения. Быстро прибавляющие в росте и весе котята постепенно начали воспринимать меня как товарища для самых разнообразных игр, на которые мы каждый вечер тратили по нескольку часов. Их мать была не против, но всякий раз внимательно следила за тем, как я вожусь с ее отпрысками. Кстати, мне так и не удалось выяснить, разумна ли пантера. Главным образом потому, что я просто не представлял, как это можно сделать. Но самое обидное — опровергнуть это предположение я тоже был не в состоянии!

И в этом случае винить нужно философию, которую я так и не доучил в институте, именно она не давала мне определиться с выводом. На первый взгляд, кажется, выяснить разумность существа достаточно просто. Есть даже такое определение — любое живое существо, владеющее манипуляторами и речью, считается разумным, пока не будет доказано противоположное. Причем, как утверждается, доказать противоположное легко: если существо не в состоянии осознавать свои действия и нести за них ответственность — разумным оно не является.

Однако лично у меня это определение доверия не вызывало, так как я мог без проблем доказать, что у трети моих знакомых разум как таковой напрочь отсутствует. (Ага, особенно после пятой рюмки!) Или взять, к примеру, наркоманов и алкоголиков, которые сознательно отравляют свой организм. Они разумны? Верится с трудом. А что тогда можно сказать о тех придурках, которые жгут кнопки в лифтах, пишут на стенах нецензурщину, поджигают мусорные баки… Да на их фоне обезьяны, которые тоже имеют манипуляторы и то, что можно отнести к примитивной речи, выглядят куда умнее, хотя таковыми не считаются!

Если же вспомнить маленьких детей, у которых в силу возраста разума еще нет, и пожилых людей, у которых его уже нет, то получается, третья часть населения Земли неразумна, а это весьма печально. Так что можно смело утверждать, что вышеназванное определение нелогично, а в моем случае и подавно работать не будет. Однако все прочие были не лучше. К примеру, одно из них гласило: разумным может считаться только живое существо, спланировавшее и предпринявшее успешную попытку собственную разумность доказать. Ага, интересно, и как же мне заставить пантеру это сделать? Сколько я не думал, в голову ничего не приходило, так что впору усомниться в собственной разумности. И потом, окажись я на месте кошки, точно не стал бы себе ничего доказывать, а просто выгнал бы неблагодарного двуногого или вообще сожрал бы нахала. Ишь, какой разумный выискался!

Мда, надо было лучше препода слушать. Глядишь, сейчас бы давно разобрался с проблемой. Но сейчас, как я не морщил лоб, из всех лекций на эту тему вспоминался только совет моего сокурсника. Он на вопрос "как определить разумность человека?" прямо заявил: "А просто пнуть его посильнее! Если матом заругается, значит разумный, а если уйдёт от удара и даст в ответ, или вообще первый с размаху сапогом по морде, тогда даже разумней нас!". В общем, определиться я никак не мог. Кошка демонстрировала мне неслабую сообразительность и действовала вполне логично, однако на Земле я читал большое количество историй про домашних животных, которые иногда оказывались умнее своих хозяев, поэтому сомнения у меня оставались.

Поселившись в логове пантеры, я не поменял свою манеру поведения, и все так же разговаривал с дикой кошкой, хотя первый этап приручения был благополучно пройден. Просто так, ради собственного комфорта, ведь человек — существо социальное, которому иногда нужно поговорить. А так как беседы с самим собой — это первый признак шизофрении, я общался с Муркой (банально, не правда ли?) и иногда испытывал странное чувство, что она меня понимает.

Вскоре мы с ней окончательно определились с распорядком и старались его придерживаться. Утром меня будили котята, с которыми я некоторое время возился к своему и их удовольствию. Затем пантера, отправлявшаяся за добычей еще до рассвета, приносила мне завтрак, который я уходил готовить на облюбованную кухню неподалеку, где наличествовал солидный запас сухих дров. До самого вечера с кратким перерывом на обед я занимался поисками, успевая осмотреть до полутора десятков домов, после чего шел на охоту (или рыбалку), готовил себе ужин и относил долю Мурке. Пока большая кошка насыщалась, я играл с пушистиками, ну а потом следовала процедура кормления, игры-почесушки и крепкий здоровый сон. Иногда даже вместе с уставшими котятами под боком.

Со стороны поглядишь — прямо какое-то первобытное существование, но пока меня оно устраивало. И потом, много ли вообще человеку нужно для счастья? Достаточно лишь сытно поесть и сладко поспать. Это уже потом появляются прочие желания, которые психологи почтительно называют духовными потребностями, но в отсутствие цивилизации и привычного социума последние отнюдь не спешили выползать из глубин моего подсознания. Поэтому жизнью я был вполне доволен.

Разумеется, для полного счастья был еще необходим контакт с противоположным полом, но про это я лишний раз старался не вспоминать. Чего нет, того нет. Не Мурку же мне рассматривать в качестве сексуальной партнерши? Уж до этого, я надеюсь, у нас с ней не дойдет. Хотя, признаюсь честно, на днях я осмелился ее погладить. Исключительно ради любопытства и не больше! Реакция пантеры меня слегка озадачила. Она никак не отреагировала, поэтому я даже не смог понять, понравилось ей или нет, и больше подобных экспериментов не ставил.

Но не стоит думать, что я окончательно превратился в дикого зверя. Сырым мясом я больше не питался (необходимости не было — проще потратить некоторое время и получить от еды удовольствие), мылся регулярно, про одежду не забывал (хотя последнее не в эстетических целях, а в защитных — когти мелких тварей не могли добраться до моей кожи через найденную в каком-то шкафу куртку, послужившую великолепной заменой серому балахону), а недавно даже генеральную уборку в логове сделал (заодно от мух, которых привлекали обглоданные кости, избавился). Короче — я от своей цивилизованности (а вернее, ее остатков) отказываться не собирался.

Что интересно, сожительство (если здесь уместно это слово) с пантерой оказалось куда полезнее, чем я думал. Теперь мало того, что ночами я спал спокойно, так еще и дни стали куда менее насыщенными схватками с различными тварями. Чувствуя кошачий запах, которым успела пропитаться моя одежда, многие одинокие хищники спешили убраться подальше с моего пути, а остальные долго думали, прежде чем напасть. Жаль только, что это не распространялось на насекомых, летучих мышей, змей и прочих мелких тварей, привыкших больше полагаться на слух и зрение. К последним относились колобки, которые оказались совершенно безбашенными и отказывались демонстрировать малейший проблеск инстинкта самосохранения, бросаясь на меня сразу, как только замечали. С ними приходилось быть очень осторожным, так как иногда в домах обнаруживались весьма многочисленные выводки этих зубастиков.

Но куда опаснее были странные создания, которые я назвал десантниками. Они походили на большую лягушку, по которой проехался трактор — плоские, четырехлапые, с уродливыми бородавками, и обладали способностью менять цвет своей шкуры. Как правило, данные твари маскировались на потолке, откуда десантировались на ничего не подозревающую жертву и впивались в нее острыми зубами. И хотя диаметр этих расплющенных лягушек не превышал полуметра, но яд обладал мощным парализующим воздействием. Впервые столкнувшись с десантником, я едва сумел оторвать его от своего плеча, а потом, почувствовав неладное, смог-таки выбраться на улицу и привлечь внимание ковылявшего неподалеку зомби, жизненная энергия которого помогла снять паралич, к тому времени охвативший левую часть туловища. С той поры я начал уделять потолкам особое внимание, однако обнаружить десантников удавалось не всегда.

Ежедневные тщательные обыски приносили неплохие результаты. Моя коллекция оружия увеличилась втрое, дорогие интересные безделушки уже занимали пару сумок, а туалетной бумагой я себя обеспечил на годы вперед. Кроме этого я обновил свой гардероб, отыскав запас крепкой одежды, не распадавшейся от старости, и не походившей на решето благодаря усилиям моли. Жаль, что с обувью было туго, так как все сапоги либо не подходили мне по размеру, либо за давностью лет пришли в полную негодность.

Попадались и деньги с драгоценностями, так что мой мешочек с монетами значительно прибавил в весе, а количество колец, цепочек, сережек и прочей бижутерии прямым текстом говорило о том, что побывавшие здесь мародеры действовали спустя рукава. Попутно я подметил любопытный факт — на украшениях не было никаких камешков. Либо все неразграбленные тайники мне попадались в домах людей среднего достатка, которые не могли позволить себе купить приличные драгоценности, либо в этом мире в ювелирном деле камни вообще не использовались, что наталкивало на определенные мысли.

С увеличением количества ценных находок все острее становился вопрос их хранения. И хотя людей я не встречал уже очень долго и подозревал, что в округе кроме меня двуногих нет, и в ближайшем будущем не будет, но все равно не стал бросать трофеи просто так. Вместо этого я устроил два схрона, с которыми провозился полдня. Один был в городе, в углу центральной площади, где я поднял десяток камней, найденной лопатой вырыл яму и сложил в нее почти все оружие. Землю я, разумеется, не поленился оттащить в один из внутренних дворов, поэтому после того, как булыжники вернулись на место, обнаружить мой тайник стало нереально.

Ну а второй схрон я оборудовал за городской стеной, потому что разбирать мостовую оказалось тяжеловато. Там я просто вырыл глубокую яму, куда и положил все то, что можно было выгодно продать в цивилизованных местах. Этот тайник устраивался по всем законам шпионажа и был двухуровневым — в самом низу лежали наиболее ценные вещи, затем шел солидный слой земли, а у самой поверхности я оставил те, что было не жалко потерять, после чего завалил место камнями. В теории, если кто-то захочет здесь покопаться без моего ведома, то у него не хватит терпения добраться до основной захоронки, а что выйдет на практике — фиг его знает.

В принципе, можно было бы и не стараться так, ведь я даже не представлял, есть ли поблизости цивилизация, куда все это добро следует волочить, но с моей запасливой натурой спорить было бесполезно. Проще было уступить и в результате получить боль в спине, мозоли на руках и долгожданное душевное спокойствие.

Вот в таких делах и заботах промелькнула неделя. А потом произошло долгожданное событие — я нашел карту. Нет, не в самом последнем осмотренном доме, как предполагал изначально. К этому времени я успел исследовать три пятых всего города, так что обижаться на судьбу-злодейку не стал. Тем более что найденная карта была нарисована на стене, и если бы я не сосредотачивался на ворошении разного хлама, простукивании половиц и всего прочего, то давно бы ее увидел. К сожалению, находка оказалась не самого лучшего качества и содержала множество серых пятен. Именно серых, так как в некоторых местах штукатурка с краской успела отвалиться, обнажив камни. Но все-таки это была карта, которую я принялся изучать.

Итак, можно было сказать, что ранее этот край был густозаселенным и богатым. Городов было много, на каждом неизвестный художник потрудился помимо названия нарисовать то, что составляло основу их экономики. Поэтому я разобрался, что в округе до войны существовало множество рудников, ремесленных центров и деревень, занимавшихся преимущественно сельским хозяйством. Один из городов явно ранее был столицей, так как размерами сильно превышал все прочие. Рядом с ним было изображение солнца, поэтому понять, чем жил этот населенный пункт, я не смог.

Да и не старался, если честно, так как сразу сосредоточился на том, что искал — границе. Длинная жирная черная линия пересекала всю карту, разделяя ее на две неравные части. Одна оказалась усыпанной городами, пометками, картинками, а на второй, куда меньшей, можно было разглядеть лишь несколько населенных пунктов, да и то, у самой границы. Большие буквы на покрытой зеленью территории не оставляли сомнений в том, что за черной линией начиналось другое государство. И если предположить, что недавняя война была именно с ним, то сейчас мне нужно топать в противоположную сторону.

Почему? Просто по логике вещей так выходит. Виденные мной картины говорили о том, что война была нешуточной, на истребление. А опустошенные приграничные территории говорят о том, что силы государств были примерно равными, так как в противном случае они достались бы победителю. Однако, истощившись, обе страны откатились на исходную и принялись зализывать раны, чем и занимаются до сих пор. Видимо, повторное освоение этих земель сопряжено с немалыми затратами, как финансовыми, так и человеческими, поэтому пока никем не планируется. Это и понятно — достаточно вспомнить здешнюю фауну, которая требует крупномасштабной зачистки. Вот и выходит, что мне нужно перебираться через речку, двигаться на запад и искать территории, не затронутые войной.

Если допустить, что стороны света на стене соответствуют земному принципу картографии, то остается только определить самый удобный маршрут и в первую очередь выяснить, где я в данный момент нахожусь. А с этим возникли сложности, ведь на карте не оказалось красного крестика с пометкой на русском: "Ты здесь". Разумеется, все города были подписаны, но как назывался именно этот город, я не представлял даже приблизительно, ведь на центральной площади или воротах в городской стене никаких надписей не наблюдалось, и сравнить было не с чем.

Предположив, что хозяева не случайно заставили живописца изобразить именно этот фрагмент карты (иначе на стене было бы государство целиком), я сосредоточился на центральном участке и попытался зацепиться за единственный известный мне ориентир. Система рек, крупных ручьев, озер и прочих водоемов была изображена на карте весьма подробно, благо масштаб позволял, поэтому мне удалось быстро отыскать подходящую речку. Плохо то, что городов на ней было расположено довольно много, и понять, какой из них мой, не представлялось возможным.

Спустя полчаса вдумчивого изучения и собирания недостающих элементов мозаики из мусора на полу я выбрал три города на карте, которые могли быть точкой моего местонахождения. На этом успехи закончились, так как отдать предпочтение какому-то одному я не мог. А выбирать наобум не имело смысла, ведь тогда терялась вся польза найденной карты. Мне же нужно было грамотно рассчитать маршрут, чтобы иметь возможность каждую ночь проводить в надежном укрытии, а не падать от усталости посреди поля, рискуя пойти на прокорм какому-нибудь хищнику.

Короче, я решил снова попутешествовать, но на этот раз на восток. По совету Ленина сделать шаг назад, чтобы потом смело рвануть вперед. Ведь если с остальных сторон у всех трех городов бескрайние просторы с редкими холмами и без малейшего признака человеческих поселений тянутся минимум на сотню километров, то на востоке совсем рядом с одним располагаются две деревеньки, со вторым какой-то рудник или плавильный цех, а у третьего поблизости нет ничего. Так что для решения этой загадки мне потребуется всего полдня, не больше.

Наметив планы на будущее, я остаток дня посвятил поискам, но больше ничего полезного не нашел. Разве что серебряную цепочку с монеткой, которую снял с убитого зомби, встреченного по дороге. Ну а утром после плотного завтрака (Мурка половину козленка притащила) направился к восточным воротам, которые больше походили на небольшую калитку в стене.

До выхода из города меня сопровождал почетный эскорт — две большие псины, которые нападать не осмеливались и держались на расстоянии. То ли ждали подкрепления, чтобы наброситься всей стаей, то ли уже успели сообразить, что рядом со мной можно неплохо поживиться. Я ведь, зачищая дома, обеспечивал местным бобикам сытую жизнь, так как предусмотрительно собирал все тушки убитых мной тварей и относил их подальше, чтобы спокойно заняться осмотром, не опасаясь, что запах крови привлечет крупных хищников. Но в этот день псов постигло разочарование — вместо традиционного осмотра я выбрался из города и бодро потопал на восток.

Никаких вещей с собой я не брал, так как планировал вернуться еще засветло, поэтому шагать было легко. Частенько я переходил на экономную трусцу и к обеду отмахал не меньше тридцати километров, но никакие искомые поселки все не появлялись. Это означало, что облюбованный мной город являлся третьим вариантом, но я немного сомневался с масштабом карты, поэтому решил потратить еще пару часов, чтобы исключить всякую возможность ошибки.

Промахнуться или не заметить ориентиры я не боялся, так как поднимался на вершину каждого попадавшегося по пути холмика, где тщательно обозревал окрестности. Кстати, спускаясь с очередной поросшей кустами горки, я совершенно неожиданно обнаружил огромную нору. В том, что это именно нора, сомневаться не приходилось — рядом была раскидана груда подсохшей земли. Заглядывать туда я не стал, не имея никакого желания встречаться с ее обитателем, и вообще, постарался как можно быстрее покинуть опасное место. Хотя было любопытно — неужели так выглядит логово Кинг-Конга? Или в нем живет другая тварь, с которой мне (слава всем здешним богам!) еще не довелось повстречаться?

Ответ на этот вопрос я получил спустя полчаса, когда на моем пути попалось стадо козлов. Они неторопливо брели навстречу, со старательностью газонокосилок лишая степь зеленой травы. Решив обойти их стороной, я повернул к небольшой рощице. Но не успел я до нее добраться, как из-за деревьев, соорудив просеку в густых кустах, выбежал гиппопотам. Во всяком случае, мне поначалу показалось именно так, поскольку появившийся зверь был огромным и по форме напоминал земного представителя травоядных. Но потом я заметил, что шкура у него покрыта большими темно-серыми чешуйками, блестевшими на солнце, голова больше похожа на черепашью, а лапы гораздо длиннее знакомого мне обитателя Африки. К тому же местный гиппопотам был хищником, поскольку с явно недобрыми намерениями кинулся к поравнявшемуся с рощей стаду.

Козлы отреагировали на его появление весьма бурно, но не стали выставлять рога-копья, надеясь заколоть ими противника. ("Еще бы, такой танк хрен остановишь! Да и монолитную броню из чешуек, я уверен, копытным ни за что не пробить.") Вместо этого стадо слаженно рванулось наутек с испуганным блеяньем. Но гиппопотам оказался весьма резвым, он догнал рогатых и на полном ходу врезался в них, схватив пастью одного козла, а второго затоптав.

Стадо не заметило потери в своих рядах и вскоре скрылось вдали, а довольно урчавший хищник принялся пожирать свою добычу, отрывая от мертвых туш куски и пережевывая их вместе со шкурой и костями. Я наблюдал за трапезой из-за кустов, скрывшись от случайного взгляда гиппопотама. Нет уж, на фиг! В скорости бега мне с ним не сравниться, поэтому не стоит искушать животное, предлагая ему человечину на сладкое. Хищник ел долго, со смаком хрустя костями и смакуя каждый кусок, а насытившись, лениво потопал в ту сторону, откуда я пришел. Наверняка подремать в уютной норе после обеда.

Проводив гиганта взглядом, я подумал, что не мешало бы подкрепиться, так как от этого зрелища аппетит у меня разыгрался не по-детски. Но моя охота была не особо удачной — удалось добыть только небольшую белку, в которой мяса было на пару укусов. Слегка заморив червячка, я продолжил путь и спустя еще четверть часа обнаружил то, что искал — разрушенную деревеньку. Пройдя немного в сторону, я увидел на горизонте еще одну и побежал в обратном направлении, на ходу подводя итоги путешествия.

Итак, с местом и масштабом карты удалось определиться, теперь нужно наметить маршрут и подготовиться к марш-броску в обитаемые земли. Сразу возникает вопрос — как перебраться через речку? Ранее у города был и лодочный причал, и деревянный мостик, соединявший оба берега, но от них остались только несколько полусгнивших деревянных свай. До этого я никаких мостов на речке не видел. Может, конечно, плохо смотрел, но проверять неохота. Возвращаться вообще плохая примета, так что примем как неоспоримый факт — уцелевший мост нужно искать ниже по течению.

Само собой, реку можно преодолеть вплавь, или на плоту, ведь она была не сильно широкой, но я не был готов так глупо рисковать своей жизнью. Это на мелководье можно в случае нападения пиявок, осьминогов, щук или других тварей выпрыгнуть на берег, а посреди реки шансы отбиться стремятся к нулю. Тем более, я не знаю, какие еще создания таятся в здешних глубинах. А вдруг тут Кракены водятся, которые любой плот перевернут? Нет уж, будем искать мост!

Логово гиппопотама я обходил по большой дуге, поэтому, возвращаясь, ошибся на пару градусов и вышел не прямо к городу, я немного южнее. Пришлось пройти лишних четверть часа, прежде чем показались знакомые стены. Но нет худа без добра — по пути я добыл двух упитанных сурков. Я не стал сразу разводить костер, решив побаловать себя мясной похлебкой, поэтому с оттягивавшими руки тушками вошел в южные ворота.

К сожалению, напрямик к логову Мурки пройти не удалось, так как на центральной площади собралось множество разных тварей, с которыми я решил не связываться. Было непонятно, что вызвало такую нездоровую активность здешних обитателей, так как время было совсем неподходящим — солнце еще не зашло, но причину этого оживления я выяснять не стал, добрался до логова практически без приключений, отдал Мурке сурков, предварительно вырезав из одной тушки большой кусок мяса, а потом отправился кашеварить.

Похлебка вышла — объеденье. Я мог поклясться, что такой вкуснотищи никогда раньше не пробовал. Вот, что значит, свежие натуральные продукты и долгая прогулка на природе. Буквально вылизав котелок, сытый и счастливый, я вернулся к пантере и долго играл с котятами. Странное дело, но при мысли о грядущем расставании у меня в сознании появлялась печаль. Оказывается, за эти дни я успел привязаться к своим соседям, успел привыкнуть к жизни в этом городе, поэтому сейчас мне не хотелось никуда идти.

Действительно, зачем мне эта цивилизация, если и здесь неплохо? Ведь когда (или правильнее будет сказать, если?) я до нее доберусь, то сразу огребу множество самых разнообразных проблем. И потом, не зная законов, цен на товары, традиций и всего прочего, смогу ли я найти нормально устроиться, смогу подыскать себе место в человеческом обществе? Тем более языковой барьер еще никто не отменял. Так не лучше ли будет остаться?

Однако я прекрасно понимал, что эти мысли вызваны банальным страхом. Я боялся перемен, боялся потерять с таким трудом обретенный уголок. Пусть маленький и грязный, зато безопасный и уютный. Меня страшила неизвестность, к которой я отправлюсь, пугало осознание грядущий трудностей, но где-то там, глубоко в душе, маячила непоколебимая уверенность в том, что такая жизнь вскоре мне наскучит. Да, сейчас мне нравилось подобное полузвериное существование, но вскоре непременно захочется большего. Чистой и мягкой постели, горячей ванны, красивой женщины… И если с первыми двумя пунктами еще можно что-нибудь придумать, то последнего я здесь точно не найду. Хотя нельзя не отметить настораживающий факт — Мурка с каждым днем отчего-то становилась все привлекательнее.

В общем, оставаться на месте бессмысленно, нужно двигаться дальше. Ведь глупо бояться неизвестности и возможных трудностей. С первым мне поможет справиться любопытство, а со вторым — знания. Я все-таки землянин двадцать первого века, так к чему мне довольствоваться жизнью животного? Надо переходить на следующий уровень, хватит плыть по течению! Кстати, говорят, что плывут по течению только слабые люди, а сильные предпочитают плыть против течения. Я же всегда относил себя к третьей категории — тем, которые плывут, куда им нужно, поэтому сейчас поставил перед собой новую цель и наметил пути ее достижения. А поганое настроение отнес к ряду мелочей, на которые не стоит обращать внимания.

Кстати, котята непонятным образом почувствовали мое состояние, поэтому не резвились, как обычно, а пытались меня утешить, тыкались в лицо мордочками и заглядывали в глаза. Сумев загнать сожаление от предстоящего расставания подальше, я устроил веселые догонялки, но когда окончательно стемнело, пушистики всем составом улеглись рядышком со мной. Даже Мурка и та осталась на ночь в моей комнате, хотя раньше всегда уходила к себе. Однако это не изменило моего решения, поэтому засыпал я с мыслью о том, что послезавтра покину кошек.

Мой сон был беспокойным, а посреди ночи я вообще проснулся непонятно от чего. Оглядев освещенную слабым светом розовой луны комнату, я понял, что меня разбудила пантера. Она поднялась и стала сосредоточенно прислушиваться к чему-то. Я последовал ее примеру и сумел различить слабый, на грани слышимости, шорох на первом этаже. Не став мешкать, я двумя руками приподнял спавшего на моей груди котенка, переложил просыпающегося пушистика на подстилку, а сам встал, подхватил копье и проверил, удобно ли выходит магический кинжал из ножен.

Тем временем раздался скрип лестницы, показавшийся мне оглушительным. Кто-то большой и тяжелый поднимался к нам. Пантера глухо зарычала, первая заметив непрошенного гостя, а потом и я смог различить грузную фигуру человекоподобной твари, кинувшейся в комнату. Монстр был огромным, под три метра ростом и с соответствующим размахом плеч, он едва вписался в дверной проем, но двигался для своих габаритов неожиданно быстро. Я даже не успел отреагировать на его бросок, но это сделала Мурка. Она с рычанием кинулась навстречу твари и попыталась вцепиться ей в горло. Но визитер легко, будто с ленцой, уклонился от этой атаки и в свою очередь ударил пантеру лапой.

От удара кошка отлетела к стене, и тут в игру вступил я, вонзив копье в сердце твари. Вернее, я туда метил, но монстр неожиданно сместился, и наконечник угодил ему в плечо. Тварь заревела, издавая такой мощный поток инфразвука, что у меня сердце ушло в пятки. Наверное, именно поэтому я не успел повторно уколоть гиганта, а тот ухватился лапами за копье и вырвал его у меня из рук. Следующий удар должен был распороть мне горло, но меня спасла Мурка, вновь кинувшаяся на монстра. На этот раз пантере удалось укусить гада за лапу, но потом пришлось самой спасаться от клыков твари.

Этого времени как раз хватило мне на то, чтобы достать кинжал. Когда еще один взмах монстра отбросил Мурку, я кинулся к нему и вонзил сталь в брюхо. Ощутив приятный холодок, я начал было праздновать победу, но потом мне в грудь врезался грузовик. Мои ребра жалобно хрустнули, а сам я отлетел к окну, едва не попав в проем. Хотя, наверное, лучше бы попал, так как мощный удар о стенку оказался весьма и весьма неприятным.

К счастью, сознания я не потерял, но некоторое время боролся с болью и подступающим беспамятством. Когда же вновь смог внятно мыслить, то осознал, что монстр и пантера посреди комнаты яростно рвут друг друга клыками и когтями, а в моей руке все еще зажат клинок. Да я так в него вцепился, что даже пальцы занемели, но это было замечательно, так как вряд ли мне удалось бы найти его в темноте. Со стоном поднявшись, я принялся выжидать удобный момент. Гигант и Мурка вертелись, пытаясь добраться до шеи противника, но спустя несколько секунд монстр удачно подставил мне свою спину.

Прыгнув, едва не отключившись от боли в груди, я вонзил кинжал под левую лопатку твари. Ощущение холода, скользнувшего по моей руке, разом смыло всю боль, но гигант умирать не собирался. То ли клинок был коротковат и не достал до сердца, то ли этот орган у данного создания располагался в ином месте. Монстр зарычал и совсем по-человечьи завел лапу за спину, но этим воспользовалась пантера, которая вновь попыталась вцепиться в горло твари. На этот раз гигант отшвырнул большую кошку с такой силой, что она ударилась в стену и безжизненным мешком упала на пол.

Все это я замечал только краем глаза, сосредоточившись лишь на одном — клинке, который все это время находился в теле твари и выкачивал ее жизненную энергию. Так как последствия столкновения со стеной уже успели исчезнуть, я соображал отлично и догадывался, что рукоять из ладони выпускать нельзя, так как в противном случае никакой передачи не получится. Однако монстр развернулся, и мне не оставалось ничего иного, кроме как выдернуть клинок из раны, а затем нырнуть между его ног. И у меня это получилось!

Гигант не успел отреагировать на мой маневр, и двигался не так быстро. То ли нам с Муркой удалось серьезно его ранить, то ли кинжал почти справился с задачей — выяснять времени не было. Понимая, что счет идет на секунды, я снова вонзил клинок в тело твари. Где-то в район ягодиц (уж куда достал!). Снова ощущение холодка, а потом стремительный рывок в сторону, прочь от когтей, и новый заход, на этот раз сбоку. Удар в печень, краткие мгновения передачи энергии, кувырок и прыжок за спину. Теперь кинжал в районе почек, а тварь рычит уже не так страшно, да и двигается с большим трудом. Она даже не сумела развернуться, пошатнулась и упала на колени. Пользуясь моментом, я выдернул кинжал, а затем вогнал его в висок гиганта. По самую рукоять.

Это и поставило точку в ночной схватке. Постояв немного, тварь завалилась на бок, заставив дощатый пол содрогнуться. Я едва успел выдернуть клинок, который уже не рождал ощущение холодка. С облегчением выдохнув, я понял, что ребра стали, как новенькие. Более того, мое тело было заполнено силой по самое горлышко, появилось ощущение небывалого могущества. Казалось, я сейчас могу горы свернуть, хотелось петь и веселиться, сердце колотилось, как бешенное. Но, с трудом обуздав свои чувства, я заставил себя разжать пальцы, спрятал кинжал в ножны и оглядел комнату.

Испуганные котята забились в угол и сидели тихо, как мышки, а Мурка не подавала признаков жизни. Подойдя к ней, я услышал дыхание большой кошки и немного успокоился. Осмотр показал, что пантере сильно досталось, во многих местах шерсть была мокрой от крови, но я не заметил особенно глубоких ран. В основном, это были царапины от когтей и парочка укусов. В общем, легко отделалась. Если, конечно, шею от удара не сломала, так как хряпнулась здорово. Но спустя полминуты Мурка опровергла мои пессимистичные прогнозы, шумно вздохнула и пришла в себя.

Первым делом кошка вскочила на лапы и с большим удивлением уставилась на поверженного гиганта, после чего вопросительно посмотрела на меня желтыми глазами, словно светившимися изнутри. Я улыбнулся ей и ответил:

— Дохлый он, не переживай. Ты сама как себя чувствуешь? Перевязка не нужна? А то могу обеспечить. Правда с антисептиками голяк, ведь уринотерапию ты дочно не разрешишь применять, а спирта в округе не водится. Но вообще тебе бы лучше сейчас полежать немного и прийти в себя. Все-таки едва стену своей головой не проломила.

Пантера выслушала мою тираду, периодически поглядывая то на котят, то на мертвую тварь, а потом подошла и лизнула в нос. Ее язык был влажным и шершавым, поэтому это было приятно. Если бы еще из пасти так не воняло…

— И тебе тоже спасибо, — сказал я Мурке, положив ей руку на загривок и принявшись перебирать шерсть пальцами. — Без твоей помощи я бы с ним не справился.

Осмелевшие котята подбежали к нам и принялись потираться о ноги матери. Та по моему совету вскоре опустилась на пол и принялась тщательно вылизывать свои царапины, а я подумал, что теперь мне придется здесь задержаться, так как бросить Мурку в таком состоянии совесть не позволит.

Надо ли уточнять, что эта мысль никакого сожаления у меня не вызвала?

## Глава 10. На пути к цивилизации

До самого утра я не сомкнул глаз, но это и понятно — от монстра мне досталось столько энергии, что тело было готово к активному действию, а сознание не ощущало никакой потребности во сне. После того как Мурка закончила вылизываться, мы все вместе перебрались в другую комнату, так как мертвая туша распространяла отвратительные миазмы гнили и испражнений. О том, чтобы выбросить дохлого гиганта на улицу речи не шло — у меня не хватило сил даже на то, чтобы его сдвинуть. Подключать к делу пантеру было глупо, поэтому пришлось смириться с мыслью о том, что логово нужно срочно менять.

Всю ночь я оберегал покой кошек, а с рассветом отправился на поиски завтрака. Ведь сам я предпочитал добычу меньшего размера, а Мурка в ответ на вопрос, не хочет ли она отведать мяса дохлого гостя, лишь брезгливо фыркнула. Сегодня я решил не терять времени и сразу отправиться к реке, прихватив в качестве наживки отрубленную лапу гиганта. Кстати, перед тем, как лишить тварь конечности, я ее внимательно осмотрел и пришел к выводу, что такой тип монстров мне еще не попадался.

Это был не Кинг-Конг, не человеко-медведь и даже не новый вид зомби, а нечто лохматое, уродливое и совсем не похожее на известных мне животных. Гипертрофированные передние конечности доходили до колен и оканчивались тремя когтистыми пальцами, задние лапы были короткими и массивными. На голове ушных раковин не обнаружилось — на их месте были небольшие бугорки с дырками неправильной формы, зато наличествовал приплюснутый нос с огромными ноздрями, широко посаженные налитые кровью глаза и пасть с длинными остроконечными зубами. Последняя благодаря увеличенной нижней челюсти была непропорциональна остальному телу и смотрелась весьма устрашающе.

Грудь монстра, которого я торжественно обозвал Годзиллой, представляла собой кровавое месиво. Видимо Мурка так яростно полосовала его своими когтями, что гигант не решался использовать зубы в тесном контакте, а бил наотмашь. Наверное, именно это позволило пантере уцелеть, так как всего один удачный укус в шею — и все, пишите письма мелким почерком! Короче, ночью нам всем очень повезло. Интересно только, каким ветром Годзиллу занесло в наш тихий и спокойный городок?

Наловив рыбы, я отнес ее пантере, которая принялась восстанавливать силы после схватки. Сам я взял одного небольшого сома и отправился готовить уху, с которой провозился довольно долго. А позавтракав, я решил прогуляться до площади и попробовать разобраться, что там вчера произошло. Судя по всему, было весело, так как я уже издали приметил стаи ворон, насыщавшиеся чьими-то останками. Несмотря на мои опасения, никого из крупных хищников не наблюдалось, видимо, все они сейчас переваривали обильный ужин. Зато было несколько колобков, троица обезьян, никакого внимания на меня не обративших и множество насекомых. Все они увлеченно занимались свежими трупами, которых было на удивление много.

Сперва я подумал, что произошла стычка между собаками и зомби, к которой подключились остальные обитатели города, но потом увидел меч, распоротую сумку, клочья одежды, и понял, что все было намного интереснее. Ну а дальше, говоря языком милицейских протоколов, тщательный осмотр места происшествия позволил восстановить картину событий. Где-то после обеда, возможно, в тот самый момент, когда я прятался в кустах от гиппопотама, в город вошли пятеро людей. Точно не сектантов, так как в остатках одежды никаких балахонов не угадывалось. Зашли они с юга и успели пройти к центру города, надеясь покопаться в самых богатых домах, но там их уже ждали.

Как я уже упоминал, многие собаки успели привыкнуть к тому, что благодаря мне на центральных улицах появляются трупы, поэтому тусовались на площади. Несомненно, они сильно удивились, когда к ним вышла группа мародеров, но потом обрадовались и напали на обнаруживших угрозу людей. Те оказались довольно умелыми воинами, поэтому организованно отбили нападение небольшой стаи, однако шум схватки привлек внимание остальных хищников, которые тоже постепенно переходили от ночного к дневному образу жизни. (Еще бы им не перейти, кормежку-то я обеспечивал им только в светлое время суток!)

Против толпы голодных хищников люди продержались недолго. Они успели завалить нескольких зомби, обезьян и собак, но потом начали нести потери и попытались отступить к ближайшему дому. Уж не знаю, почему они сразу этого не сделали, видимо, надеялись отбиться. В итоге добраться до укрытия удалось только одному, а прочих растерзали. Но и счастливчик недолго пожил. Вслед за ним в дом в дом ворвались собаки, а обороняться в узком коридоре было куда сложнее, поэтому последнему мародеру удалось справиться только с двумя, после чего он стал кормом для остальных.

В итоге этой схватки количество местных хищников значительно сократилось, оставшиеся в живых нажрались на неделю вперед, а мне досталось все оружие и прочие вещи мародеров. Среди них было три крепких кожаных рюкзака, пять удобных вместительных фляг, несколько маленьких склянок с неизвестными жидкостями, непонятные амулеты, отличный котелок, запас сухофруктов, сухарей, заплесневелого сыра, каких-то орехов, мешочки с крупой, специями, солью и непонятным порошком, увеличительное стекло (с отбитым краем и куда меньшего диаметра, чем мое) и еще много разных полезных мелочей.

В общем, находки пришлись весьма кстати. Теперь я мог подготовиться к длительному путешествию к цивилизации самым лучшим образом. Единственное, чего не нашлось у людей, так это денег и драгоценностей. Разве что на пальцах у всех были одинаковые серебряные перстни с непонятным вензелем. Пару десятков очень похожих уже были у меня в коллекции. Их я снял с убитых зомби, поэтому давно сделал вполне логичное предположение о том, что они являлись отличительным знаком таких вот мародеров.

Оружие я осмотрел самым тщательным образом, заменил несколько своих кинжалов на более качественные и сбалансированные, после чего надежно спрятал все остальное. Включая лук, которым мародеры в схватке не стали пользоваться — видимо, не успели вовремя натянуть тетиву. Вот идиоты! На их месте я бы ее вообще никогда не снимал, несмотря на то, что она от этого портится. Жизнь ведь намного дороже. Кстати, ради интереса я попробовал пострелять из этого лука, однако, порезав тетивой пальцы, сделал окончательный вывод — это не мое.

Собрав прочие находки в один рюкзак, я вернулся к пантере, убедился, что с ней и котятами все в порядке, принес кошке воды и снова отправился на прогулку. На этот раз к карте, у которой просидел до самого вечера, с помощью графитовой палочки старательно перенося отдельный ее участок на чистый лист пергамента. Заодно я обнаружил, что немного южнее есть некий торговый путь, который тянулся через всю карту до самой границы. Эта жирная линия пересекала речку ниже по течению, и я догадывался, что именно там должен находиться уцелевший мост, по которому сутки назад проходила безвременно почившая пятерка кладоискателей.

Следующие три дня пролетели быстро. Раны Мурки заживали отлично, поэтому за ее жизнь я уже не волновался, правда, добычу пищи полностью взвалил на себя. Мы перебрались в новое логово, где было очень уютно и спокойно. Никакие насекомые и хищники нас беспокоить не думали, и даже летучие мыши по ночам не залетали, а пантере я устроил мягкую лежанку, на которой она дремала большую часть дня. Подросшие котята постепенно учились жевать мясо самостоятельно и регулярно пытались выбраться на улицу, что в корне пресекалось мной и Муркой. Годзиллы и прочие гости в город больше не захаживали, так что жизнь была тихой и мирной.

Но когда на четвертый день, проснувшись, я обнаружил рядом с кроватью половину сурка, то понял — пора. Пантера окончательно оправилась от ран, карта готова, маршрут проложен, а вещи давно собраны. Поэтому, плотно позавтракав, я с грустью в душе зашел к Мурке попрощаться. И хотя я до конца не верил в то, что большая кошка меня поймет, но все равно заглянул в ее желтые глаза и сказал:

— Сегодня я уйду. Уйду очень далеко и даже не представляю, смогу ли когда-нибудь к вам вернуться. Мне было хорошо рядом с тобой, поэтому сейчас так тяжело расставаться, и ты наверняка это чувствуешь. Но мне нужно двигаться дальше, искать свое место в мире, искать свою собственную стаю. Надеюсь, ты поймешь меня, и не будешь думать, что я бросил вас просто так. Поверь, мне очень хочется остаться, но одновременно с этим мне очень не хочется терять цивилизованную часть себя, что в противном случае обязательно произойдет. Поэтому я пришел попрощаться и сказать спасибо. Я благодарен тебе за то, что ты не съела меня при первой встрече, позволила некоторое время быть частью своей стаи. И знай, для меня время, проведенное с вами, было самым лучшим периодом жизни в этом мире.

Я замолчал, не зная, что бы еще сказать, а пантера грациозно поднялась и положила голову мне на плечо. Я почувствовал щекой нежное прикосновение ее шерсти и обнял большую кошку за шею. Эти объятия были недолгими, подбежавшие котята потребовали уделить и им толику внимания. Погладив каждого, я решительно поднялся с колен, закинул за спину рюкзак, подхватил копье и сказал Мурке:

— До встречи, подруга, — после чего вышел из комнаты и уже на улице тихонько добавил: — Надеюсь, она обязательно состоится.

Покинув город, я взял хороший темп, так как рассчитывал достичь моста еще до наступления темноты. Чередуя бег со скорым шагом, я оставлял за спиной километры залитой солнцем степи, размышляя над тем, как много дало мне время, проведенное в городе. Я приобрел полезные навыки истребления тварей, научился довольно сносно пользоваться копьем и мечами, выработал полезную привычку передвигаться максимально бесшумно… Короче, можно говорить, что в город я пришел запуганной дичью, а вышел из него матерым хищником, знающим себе цену. Замечательная трансформация!

Наверное, именно поэтому мое путешествие поначалу было весьма спокойным и мирным. Думаю, мелкие хищники неким образом чувствовали исходящую от меня уверенность в своих силах (хотя, может, это был запах Мурки) и не нападали, а крупные особых проблем не доставляли. До обеда мне пришлось немного побегать от крокодила, обойти стороной небольшую волчью стаю и срубить головы парочке орлов, а после скорого перекуса вообще наступила тишь и благодать. Правда, один раз я едва не угодил на поле живой травы, оказавшееся весьма небольшим, но вовремя заметил парочку белевших костяков.

Под вечер, когда солнце уже было готово краешком коснуться земли, а в моей голове появились мысли об ужине, впереди за окружающими реку деревьями показался мост. Предположения подтвердились, он оказался в рабочем состоянии, так как был сложен из камня и наверняка простоял бы еще лет сто. Осмотрев массивные опоры, у самой воды покрытые зеленым мхом, каменную кладку дороги, я перевел взгляд на другой берег и поспешил пригнуться, а потом укрыться под ближайшим кустом. Дело в том, что с другой стороны к мосту направлялась четверка вооруженных людей. Судя по всему, они меня не заметили, что не удивительно — деревья и кусты на моем берегу мешали нормальному обзору, зато я мог прекрасно видеть четверку, шагавшую по дороге.

Прикидывая, скроют ли меня ветки, если люди решат направиться в мою сторону, я внимательно следил за их передвижением. О том, чтобы покинуть укрытие и выйти навстречу, я даже не подумал, так как шансы, что эту встречу мне удастся пережить, были если не нулевыми, то настойчиво стремились к этой цифре. И не нужно быть пророком, чтобы предсказать вероятное развитие событий — четверо на одного, причем первые с пустыми рюкзаками направляются за сокровищами, а последний возвращается обратно с добычей. Да меня просто убьют, не дав сказать "Привет!". Возможно, из арбалета, который нес на плече один из переходивших мост путешественников. Кстати, эта машинка была весьма громоздкой, поэтому я сделал вывод, что бьет она очень далеко, и постарался окончательно слиться с кустом.

Оказавшись на моем берегу, люди затеяли громкий спор. Один, судя по жестам, предлагал идти в мою сторону, а прочие намеревались топать дальше на восток. Спустя несколько минут уговоров, размахиваний руками и потрясания каким-то листком пергамента победило большинство. Отряд двинулся по дороге, а я сделал вывод, что они являются дилетантами. Хоть и обвешались оружием по самые гланды, хоть и добыли карту местности, но на профессионалов не тянут — спорят о маршруте, кричат, привлекая хищников, передвигаются, не уделяя внимания тщательному осмотру местности. Даже я на их месте обязательно бы сделал крюк и забрался на невысокий холмик, чтобы оглядеть окрестности, а "туристы", бьюсь об заклад, и не подумали об этом. В общем, жалкое зрелище.

Но меня нисколько не заботило, доживут ли эти люди до завтра, или станут поздним ужином для каких-нибудь голодных тварей. Просто я отметил, что до цивилизации, оказывается, не так далеко, поскольку мне нисколько не верилось, что данная четверка искателей приключений на свои пятые точки путешествовала по этим землям больше недели. В общем, дождавшись, пока группа скроется из виду, я поднялся и направился к мосту, а уже через несколько минут оказался на другом берегу. Идти по мощеной камнем дороге было намного приятнее, чем по густой траве, а ее желто-серый цвет рождал смутные воспоминания о книжке, прочитанной в далеком детстве.

Спустя час, когда на землю опустились сумерки, а вопли желудка стало невозможно игнорировать, я перекусил на ходу, ополовинив свой запас сухарей, и начал прикидывать, где бы провести ночь. Судя по карте, никаких деревенек рядом не было, а до ближайшего города еще сутки ходьбы. Так как ни церквушек, ни других построек на моем пути не попадалось, я решил сойти с дороги и отправиться к видневшейся справа одинокой скале, надеясь отыскать там подходящее укрытие. Если здесь частенько шастают различные путешественники, то наверняка кто-нибудь из них давно оборудовал в этом приметном месте удобный перевалочный пункт, где можно было перевести дух перед следующим марш-броском.

До скалы я добирался с полчаса. За это время успело окончательно стемнеть, но в свете звезд и розовой луны можно было прекрасно различить детали выступавшего из земли нагромождения природного камня. Сама скала казалась не очень высокой, но занимала довольно обширную площадь. Ее вершина представляла собой странное скопление остроконечных шпилей, да и вообще, на серых, кое-где покрытых лишайником камнях присутствовало необычайно много выступающих ребер, углов и граней. Все это в сумме порождало ощущение какой-то искусственности, неестественности. При тщательном осмотре поверхности скалы, ощетинившейся каменными колючками, словно кактус, у меня появилось сомнение в том, что она была создана природой.

К сожалению, никаких укрытий сразу обнаруживаться не пожелало. Ниши, которые попадались мне на глаза, были маленькими, а в узкие щели между камнями лезть никакого желания не было. Не теряя надежды, я начал обходить скалу кругом и спустя четверть часа нашел то, что искал — большую и глубокую расселину, уходившую вглубь. В эту пещеру я сразу залезать не стал, помня о встрече с гиппопотамом, а постоял несколько минут у входа, вслушиваясь. Однако никаких звуков из расселины не доносилось — то ли там действительно никого не было, то ли ее обитатель не имел привычки храпеть во сне.

Подумав о том, не лучше ли будет заночевать где-нибудь под кустом, я все же решил рискнуть, сжал покрепче копье и шагнул в пещеру. Ход был достаточно большим, так что нагибаться не приходилось. Дальше он постепенно расширялся, забирая в сторону и спускаясь вниз. Пол был очень неровным, поэтому шел я очень медленно, опасаясь в темноте споткнуться и весьма удачно свернуть себе шею. Или же приложиться лбом о какой-нибудь выступ.

В общем, вариантов случайного членовредительства была масса, а никакого факела у меня не водилось. Как-то привык уже обходиться ночью без освещения, и даже найденные в городе масляные лампадки зажигать не пробовал — света звезд было вполне достаточно. Но сейчас я остро пожалел о том, что не догадался прихватить одну из них с собой. Тогда бы не пришлось изображать слепого, передвигаясь мелкими шажочками и водя копьем из стороны в сторону.

Когда, по моим подсчетам, я прошел метров пятнадцать, почувствовал на лице легкое прикосновение и отшатнулся. Нечто, в которое я уткнулся мордой, потянулось следом за мной, упрямо не желая отпускать мой нос и бородку. Брезгливо поморщившись, я провел ладонью по лицу, сдирая с него клочья липкой паутины. Блин, теперь найденное укрытие потеряло половину своей привлекательности. Оказывается, в этой пещере водятся пауки, которые теплых чувств у меня никогда не вызывали.

Первым моим желанием было броситься прочь отсюда, но потом я вспомнил все, что знал об этих членистоногих тварях, и решил идти дальше. Ведь ни один паук людьми не питается, а укусить может только в целях самообороны. С другой стороны эти неповрежденные тенета, свисавшие с потолка, наглядно указывали на то, что крупного хищника в этой пещере нет. Поэтому мне достаточно будет пройти еще немного, подыскать относительно ровный участок пола и подремать часиков шесть. И лишь одно остается неясным — смогу ли я заснуть, осознавая, что ночью по мне могут бегать эти мерзкие многоногие создания.

Представив эту картинку, я передернулся, но все же осторожно пошел дальше, стараясь пригибаться, чтобы избежать встречи с паутиной. Но когда снова почувствовал щекой прикосновение, плюнул и решил, что буду спать здесь. Кто знает, как далеко тянется эта расселина, а лишняя пара метров не спасет меня от волков, если те, взяв мой след, ночью наведаются в гости. Сняв рюкзак, я лег на каменный пол, и попытался вытянуться. Но мои ноги неожиданно уперлись во что-то мягкое и податливое.

— Это еще что за дрянь? — пробормотал я, сел на камне и протянул руку, чтобы пощупать находку.

Мои пальцы коснулись переплетения тонких нитей, кем-то заботливо свернутых в клубок. Очень большой клубок. Подключив к делу вторую руку, я выяснил, что его размер — метра два, не меньше, но форма не шарообразная, а "сосисочная". А следующая догадка заставила меня похолодеть, схватить копье с рюкзаком и броситься к выходу. Я уже не думал про скрытые темнотой выступы, не старался двигаться бесшумно и не уворачивался от липких сетей. Дикий животный ужас, заполнивший сознание, гнал меня прочь из этой пещеры, потому что я понял — моей находкой было тело человека, замотанного в паутину.

"Блин, и как же я раньше об этом не задумался! Ведь видел и гигантских стрекоз, и мокриц-переростков, и пиявок с гусеницами, переевших "Растишки", но даже не удосужился предположить, что местные пауки тоже могут оказаться немного больше привычного мне размера!" — эти мысли пронеслись в моей голове, когда я выскочил из расселины. А в следующее мгновение там не осталось ничего. Я замер, как истукан, потому что навстречу мне со стороны речки двигалось порождение худших ночных кошмаров, воплощение моих детских страхов — огромный паук.

Эх, недооценил я бзики местной эволюции. "Немного больше", ага, как же! Размер этой твари оказался поистине фантастическим — одно лишь брюшко было диаметром не меньше двух метров, а длинные мохнатые лапы, на которых оно семенило, делали чудовище даже крупнее местной Годзиллы. Впору было вспоминать фильм "Властелин колец" с его паучихой, хотя киношный аналог отнюдь не вызывал у меня ужаса, от которого кровь стыла в жилах.

Я всегда знал, что пауки, несмотря на то, что имеют восемь глаз, видят довольно плохо. Однако этот экземпляр оказался исключением. Заметив меня, он немного притормозил, разглядывая нежданного гостя, а затем ускорил свой бег, видимо, распознав вероятную добычу. Именно это помогло мне сбросить оцепенение и начать действовать. Уронив на землю рюкзак, я размахнулся и метнул в паука копье. Однако бросок вышел неудачным, то ли замах оказался слабеньким, то ли шкура у паука была бронированной, но оружие только чиркнуло по его спине и упало в траву. От удара тварь остановилась, присев, после чего стала подбираться ко мне более осторожно. Заминка позволила мне извлечь из ножен одну из сабель, а левой рукой взять кинжал.

Когда до меня оставалось метров десять, паук прыгнул. Именно этого я и ожидал, поэтому успел метнуться влево, взмахнув саблей. Клинок угодил по одной из лап и перерубил ее, а я сделал кувырок и снова поднялся на ноги. Вот только паук оказался быстрее и не дал мне возможности приготовиться к следующей атаке. Он опрокинул меня на спину и попытался вцепиться своими могучими челюстями, но мне удалось выставить на их пути саблю.

Я видел, как двигаются длинные жала, покрытые блестевшей в лунном свете слюной и оказавшиеся настолько твердыми, что сталь отказывалась их перерубать. Я сопротивлялся изо всех сил, не давая себя укусить, одновременно пытаясь вонзить кинжал в брюхо твари. Да, я не ошибся, паук был бронированным. Его брюхо, вдавливавшее меня в податливую землю, надежно защищал панцирь, крепкий и твердый, как у черепахи, пробить который у меня никак не получалось. Сообразив, что нужно бить в голову я сумел извлечь руку из-под туши твари, но именно в этот момент паук ухитрился вырвать многострадальную саблю из моей ладони и вцепился в плечо.

Боль была дикая, но я неимоверным усилием воли сумел разогнать ее пелену и вонзил кинжал в открывшуюся моему взгляду тонкую шею паука. Никакой брони на ней не было, сталь легко вошла в тело твари, а по моей руке заструился знакомый холодок. Паук даже не понял, что умирает, он все сильнее вгонял свои жала в мое тело, накачивая ядом. Но вскоре поток холода, передаваемый кинжалом, иссяк, а на меня навалилась тяжесть. Попытавшись вырвать жала из своего тела, я не преуспел, тварь загнала их очень глубоко, поэтому решил для начала освободиться от туши.

Несколько движений кинжалом, отдававшихся вспышкой боли в моем сознании, — и голова многоногого чудовища отделилась от тела. Со стонами и кряхтеньем мне удалось вылезти из-под поверженного противника. Похоже, один только панцирь членистоногого весил под сотню кило, и не удивительно, что мое копье его не пробило. Кстати, выбираясь, я заметил, что у паука было покалечено две лапы. Одна — мной только что, а на второй не хватало примерно двух третей, судя по остатку конечности, отрубленных тупым топором.

Гадать, кто же так изувечил бедное насекомое, я не стал. Обретя свободу передвижения, я убедился, что мои кости целы, после чего, шипя от боли и вспоминая сокровища русского матерного фольклора, сумел кое-как разжать паучьи челюсти и вызволить пострадавшее плечо. Дыры от жал были весьма глубокими и обильно кровоточили, но перевязываться я не стал. Наоборот — оголил торс, вывернул руку и позволил крови капать на траву, надеясь, что таким образом сумею избавиться от попавшего в организм яда. Первые признаки его действия уже начали ощущаться — появились головокружение и сонливость. И это несмотря на то, что я только что получил жизненную энергию твари, а значит, должен был быть свежим и бодрым!

— Что, неужели, допрыгался? — вяло поинтересовался я неизвестно у кого.

Спустя минуту кровотечение прекратилось, а раны начали медленно затягиваться. Подстегнутая мощным вливанием силы регенерация латала мое тело, но общее состояние улучшаться не собиралось. Более того, я понял, что через несколько минут потеряю сознание. Видимо, яд твари оказался сильнее моего природного иммунитета, увеличенного магическим артефактом. Вполне возможно, сейчас могла бы помочь еще одна доза жизненной энергии, но больше никаких тварей поблизости не наблюдалось. И все-таки я упрямо отказывался верить в то, что это конец. Жажда жизни, которую я приобрел совсем недавно, заставляла надеяться на лучшее.

— А вот и хрен вам! Не дождетесь! — зло прохрипел я, вытер кровь рубахой, поднялся и, пошатываясь, направился к пещере.

Если мне суждено в ближайшем будущем очнуться, то нужно было сделать так, чтобы до этого момента моя тушка осталась в целости и сохранности, а не стала кормом для местной голодной фауны. Собирая на свою шевелюру клочья паутины, спотыкаясь на неровном полу, я шел по темному тоннелю, света в конце которого совсем не наблюдалось. Зацепившись в очередной раз за какой-то камень, я потерял равновесие и рухнул, уткнувшись головой в тело того, кому не повезло стать паучьим завтраком. Подняться сил уже не было, поэтому я перевернулся на спину, устроил затылок на замотанном в паутину трупе и выключился.

Но и на этот раз старушка с косой не стала меня забирать. Наверняка она долго стояла над моим телом в раздумьях, но потом все же решила, что в качестве экспоната для ее коллекции я бесполезен, и удалилась восвояси. Несомненно, это было приятным событием, и мне полагалось писаться от счастья, однако в тот самый момент, когда мне посчастливилось очнуться, я сильно пожалел об этом. Состояние было преотвратнейшим, и лучше бы я еще полежал в темной мгле небытия, но организм отчего-то решил, что сознанию нужно просыпаться и в полной мере вкусить последствия отравления паучьим ядом.

Как только мутная пелена в моей голове слегка рассеялась, я принялся подводить итоги. Все тело немилосердно болело, словно по мне пробежалось стадо буйволов, во рту будто кошки нагадили, а за стакан воды сейчас я спокойно отдал бы все сокровища этого мира. Короче жить можно, а вот стоит ли — еще нужно разобраться. Уж не знаю, этот ли комплект ощущений получало большинство моих знакомых после попойки — раньше я до такого себя никогда не доводил. Зато сейчас получил прекрасную возможность испытать на себе все прелести состояния, в простонародье именуемое бодуном.

С трудом открыв глаза, я отметил, что в пещере уже не так темно, и попробовал пошевелиться. Первая попытка вышла крайне неудачной, мое сознание залила волна боли, но потом дело пошло на лад, мне удалось повернуться на бок и осторожно сесть. Пережидая приступ головокружения, я огляделся. Ход в этом месте был весьма широким, на стенах и потолке можно было рассмотреть гроздья и гирлянды паутины, а на полу валялись разной формы клубки. Судя по ним, меню членистоногого отличалось завидным разнообразием.

Дождавшись, пока мир перестанет вращаться, а тошнота отступит, я поднялся, используя стену в качестве опоры, а затем, постояв немного, на ватных подгибавшихся ногах отправился к выходу, возле которого должен был валяться мой рюкзак с парочкой полных фляг. Да, вначале следовало бы окончательно прийти в себя, но в данный момент я прекрасно понимал справедливость рекламы, говорившей, что жажда — это все, и не желал прислушиваться к слабому голосу рассудка. С трудом шевеля конечностями, я перешагивал выступы и широкие трещины в полу, недоумевая, как же в кромешной темноте ухитрился пробежать по пещере, не угодив ни в один из этих капканов и не переломав себе ноги. Повезло, не иначе.

Добравшись до выхода, я непроизвольно зажмурился от яркого света, а проморгавшись, констатировал — на дворе полдень, моя отключка длилась не больше двенадцати часов, поскольку местное зверье вовсю занималось тушей мертвого паука. Увидев недалеко от себя никем не тронутый рюкзак, я подошел к нему, достал флягу с водой и всецело отдался поглощению живительной влаги. Напади сейчас на меня кто-нибудь из ковырявшихся в трупе хищников, я вряд ли бы успел отреагировать. Когда же тара опустела, я вернул себе способность соображать и озаботился поисками своего кинжала. Если память ни с кем мне не изменяла, клинок должен был валяться там, где я его бросил, выковыривая паучьи жала из своего плеча. Да, так и есть — я заметил блеск стали в траве и направился к нему.

Грызшие лапы гигантского насекомого собаки, восседавший на спине орел и десяток мелких хищников даже не успели отреагировать, когда я подошел прямо к туше и подхватил свое оружие. Потом, разумеется, они воспылали праведной местью по отношению к наглецу, покусившемуся на их добычу, но я быстро показал всем, кто здесь хозяин. Орел, попытавшийся долбануть меня окровавленным клювом, получил клинком в грудь и спустя секунду безжизненно распластался на земле, троица собак, попытавшаяся вцепиться мне в глотку, успокоилась аналогично быстро и навсегда, парочка грызунов, возжелавших укусить меня за ноги, сдохли, не успев даже пискнуть напоследок. А прочие, глядя на такое безжалостное истребление, предпочли ретироваться подальше.

Убедившись, что на меня больше никто не хочет нападать, я расслабился и довольно вздохнул. Тело, получившее такой необходимый заряд жизненной энергии, уже не ощущало последствий отравления, было бодрым и свежим. Проснулся зверский аппетит, поэтому я сразу же содрал шкуру с одной собаки поупитаннее и принялся насыщаться свежим, сочным и еще теплым мясом, не тратя времени на разведение костра. А когда желудок оказался набит под завязку, я стер кровь с лица и принялся собирать свои вещи.

Рубашку сразу же решил выбросить, так как отстирать ее от крови было уже нереально. Данная потеря была несущественной, ведь в рюкзаке как раз на этот случай лежала запасная. Ее я и напялил на себя вместе с курткой, которая неожиданно обзавелась двумя аккуратными дырочками, после чего привычным движением нацепил на плечи ножны, куда вложил потерявшую былую остроту саблю. Да, на клинке после встречи с челюстями паука появились выщерблины и глубокие царапины. Похоже, жала этих тварей способны пробивать даже доспехи, так что мне вчера еще повезло, что насекомое захотело вцепиться мне именно в плечо, а не в голову.

Подхватив свой рюкзак, я уже хотел покинуть место ночной схватки, но внезапно заметил блеск в траве. Заинтересовавшись, я пошел посмотреть, что же там валяется, и обнаружил меч. Большой двуручник весьма неплохого качества. Судя по всему, лежал он тут недолго и, вполне возможно, являлся именно тем оружием, которое отчекрыжило пауку конечность. Кстати, при свете дня я смог внимательно рассмотреть насекомое и мог сказать, что мне крупно повезло с первым ударом. Я умудрился попасть прямо по сочленению, где не было хитиновой брони, поэтому одним взмахом отрубил чудовищу лапу. Именно это сильно замедлило тварь, которая в итоге не успела вцепиться в меня, когда я делал кувырок. А возьми я чуть ниже — и еще неизвестно, кто из нас после скоротечной схватки отправился бы спать в пещеру.

Осмотрев меч, я решил поискать ножны к нему, но вместо этого обнаружил сумку в кустах неподалеку. В ней лежал практически тот же походный набор, что и у меня, который натолкнул меня на мысль, что совсем недавно одному из местных туристов повезло стать добычей паука. И вполне возможно, рядом с его трупом я валялся целую ночь, используя останки в качестве подушки. Хмыкнув, я решил вернуться и внимательно осмотреть пещеру. Ведь кто знает, сколько еще замотанных в паутину тел валяется в ее недрах? И зуб даю, на каждом имеется нечто ценное.

Поглядев на солнце, я отвел себе час на поиски и первым делом соорудил несколько факелов. Вот и пригодилась окровавленная рубашка! Подпалив один, я снова зашел в расселину, добрался до первой куколки подходящей формы и попытался ее размотать. Паутина оказалась очень прочной, рваться отказывалась, а когда я потянул сильнее, едва не разрезала мне руку. Пришлось доставать нож и с его помощью освобождать тело неудачника, которое представляло собой высушенную мумию. Ее вид всколыхнул старые малоприятные воспоминания, натолкнувшие меня на догадку по поводу материала, из которого сектанты делали веревки, связывавшие руки узников. Я сноровисто обыскал мертвеца, снял с пояса кинжал в ножнах, выудил из кармашков несколько медяков, снял с пальца перстень и перешел к другой куколке, оставив без внимания странные амулеты и прочий не представлявший для меня пользы мусор.

Благодаря неяркому свету факела мне было прекрасно видно, что место, где я провалялся так долго, представляло собой большой грот, стараниями паука превращенный в своеобразную усыпальницу. Повсюду валялись замотанные в паутину тела людей и животных. Вернее, их давно высохшие оболочки, так как гигантское насекомое высасывало все соки своих жертв, оставляя от них только кости, обтянутые кожей. Двуногих жертв, как я и предполагал, было довольно много. Большинство ничем меня не порадовали — на их пальцах даже перстней не было, а все оружие оказалось ужасного качества, но некоторые пополнили мою коллекцию украшений парой цепочек с кулонами. Нашел я и несколько довольно неплохих сабель, которые бедняги даже не успели обнажить, отыскал ножны для меча, принадлежавшие самому свежему покойничку.

В общем, моя идея была весьма продуктивна — я неплохо прибарахлился. Даже возникли некоторые сомнения по поводу того, нужно ли тащить с собой всю эту груду металлолома. Довольный собой, я обшмонал последнюю мумию, покидал находки в рюкзак и уже собирался покинуть злачное место, но внезапно услышал стон. Он был слабым, но акустика в гроте была такой, что в нем любой шорох казался громом. Замерев, я обратился в слух, пытаясь разобраться, кто же это ко мне на огонек пожаловал. Вскоре стон повторился, но, как мне показалось, шел не от входа, а из глубины пещеры.

Судя по звуку, он явно принадлежал человеку, поэтому я подхватил оставшуюся от последнего факела тлевшую головешку и направился к дальнему концу пещеры. А вскоре выяснил, что на противоположной от входа стене имеется большой выступ, скрывающий проход, который я не заметил при осмотре. Вне всякого сомнения, стон шел именно оттуда. Достав на всякий случай кинжал, я зашел в проход и через десяток метров обнаружил тупик, затянутый паутиной. Наверняка, это и было логово паука, а большой грот — так, склад объедков. На неровном полу места обитания твари лежала еще одна тщательно замотанная фигура, но, судя по стонам, еще живая.

— Нет, точно "Властелин колец"! — пробормотал я. — Часть четвертая, неотснятая.

Пристроив оставшуюся от факела головешку в щель, я склонился над куколкой и разрезал нити, опутывающие лицо человека. Да, он был жив, но находился без сознания, накачанный под завязку паучьим ядом. Видимо, гигантское насекомое решило не жрать его сразу, а оставить про запас. Так сказать, на черный день. И значит, зря я так переживал, смерть мне вовсе не грозила, ведь отрава членистоногого лишь вырубала жертву на определенный срок. В моем случае это полдня, так как доза энергии, полученной от паука, частично нейтрализовала яд, а этому человеку повезло меньше — наверняка он валяется здесь уже не первые сутки.

Ладно, это все несущественно. Главное — что мне теперь делать с "найденышем"? Я ведь даже не знаю, сумеет ли он прийти в себя. Но с другой стороны, я же ничего не потеряю, если попробую дождаться его пробуждения. Возможно, в благодарность за свое спасение, абориген поделится со мной необходимой информацией и поможет устроиться в местном обществе, послужив своеобразным пропуском в цивилизацию… Короче, нечего тут раздумывать! Мне снова повезло — судьба предоставляет отличную возможность решить множество вероятных проблем одним махом, и грех ею не воспользоваться.

## Глава 11. Проклятые земли

Пока я размышлял, вяло тлеющая головешка потухла окончательно, окунув меня в непроглядный мрак. Пришлось к выходу добираться наощупь, собирая на свою одежду паутину и периодически спотыкаясь. Понимая, что ожидание пробуждения может затянуться, я решил подготовиться. Занеся все свои вещи в пещеру, я отправился на поиски хвороста, чтобы больше не иметь проблем с темнотой. Это занятие было хлопотным и отняло немало времени.

Кстати, в книге Ленусика описание данного момента автором был величественно проигнорировано, из-за чего создавалось впечатление, что в тех местах леса, где делал привалы герой, дрова были кем-то заготовлены заранее в удобной для применения форме. Грозе Орков оставалось только потрудиться и поджечь их. Мда, жаль, что в реальной жизни такого не бывает. Хочешь получить дрова — приготовься серьезно попотеть, так как для того, чтобы срубить дерево, расчленить ствол на удобные чурки, которые затем расколоть и перетаскать поближе к будущему кострищу, нужно потрудиться.

А если вспомнить о том, что дерево лучше выбирать сухое (которое еще нужно найти), чтобы дыма было меньше, работать будет надо не удобным топориком, а явно не предназначенным для рубки деревьев холодным оружием, во время заготовки дров придется то и дело отвлекаться на разных животных и насекомых, внезапно возжелавших перекусить… Короче, я такой ерундой никогда не занимался, предпочитая собирать хворост. Он хоть и прогорал быстрее, зато валялся повсеместно и не требовал больших усилий для сбора.

Через несколько часов в пещере появилась большая груда сухих веток и еще одна сумка, которую я обнаружил в процессе поисков. Запалив небольшой костерок, я подхватил горящую ветку и отправился освобождать спящую красавицу. Она в себя еще не пришла и периодически издавала тихие печальные стоны. Любопытный факт — а я ночью так же стонал? Если да, то интересно, как же эти звуки не привлекли шаставшее у пещеры зверье? Избавив мужичка от паутины, а взвалил его себе на плечо и вынес в большой грот, где и положил поближе к костру, удобно устроив на останках не то козла, не то барана.

Подбросив несколько веток в огонь, я внимательно рассмотрел найденыша. В принципе, ничего примечательного. Мужику было лет тридцать пять, ростом он оказался чуть ниже меня, одежку носил самую обычную, слегка потрепанную и немного пропыленную. Украшений минимум — серебряный перстень с вензелем на пальце и золотая серьга в ухе, а лицо красотой не отличалось — давно не бритое, с парой старых шрамов на правой щеке и носом-картошкой. Судя по фигуре, профессиональным воином этот человек не являлся, а короткий меч носил на поясе лишь на всякий непредвиденный случай.

Несколько часов ожидания я убил, пытаясь восстановить остроту своей сабли, копаясь в чужой сумке и экспериментируя с паутиной. Последняя очень напоминала земную леску, но была во много раз прочнее. К сожалению, я так и не смог придумать иное применение такому необычному материалу, кроме подсказанного сектантами, а потому намотал на сучок несколько сотен метров и спрятал моток в недра рюкзака. Пригодится. Может быть, в будущем попробую сделать себе удочку.

Состояние жертвы членистоногого немного улучшилось. Дыхание стало глубже, а стоны — реже. Кстати, паучий укус отыскался на плече, но значительно ближе к шее. Кровь на ранах уже успела затянуться, однако кожа вокруг покраснела и припухла. Я не был медиком и не представлял, хороший это знак, или данное явление говорило о том, что нужно потихоньку готовить могилку для свежего покойничка. В любом случае, помочь человеку я не мог ничем. Ну не готовить же пенициллин в спешном порядке? Да, в теории я знал, как это сделать, но сомневался, что на практике получится хоть что-то путное.

Чтобы не сидеть без дела, я вышел из пещеры на свежий воздух. Не подумайте ничего такого, вентиляция в ней была отличной, и дым от моего костра неудобств не доставлял. Просто специфический запах "объедков", которым пропитались и стены, и развешанные всюду лохмотья паутины, слегка действовал на нервы. Зверья, занимавшегося дохлым пауком и останками убитых мной тварей было много. Выбрав из них пару хомячков-переростков, я прикончил их меткими бросками ножей, а потом привычно освежевал добычу и унес мясо с собой в пещеру.

Спустя полчаса по гроту разнесся божественный аромат шашлычка, который заставил мужика прийти в себя. Он пошевелился, затем открыл глаза, огляделся, сфокусировал взгляд на мне и что-то хрипло произнес, после чего зашелся в диком кашле. Достав из найденной сумки большую флягу, я подошел к "возвращенцу" с того света и предоставил ему возможность утолить жажду. Мужик пил жадно, едва не захлебываясь, но осушив тару, явно почувствовал себя лучше. Он перевел дух и снова что-то мне сказал.

— Всегда пожалуйста, — отозвался я. — Ты есть-то хочешь? Мой шашлык практически готов.

Мужик удивленно на меня посмотрел, а потом произнес короткую фразу с вопросительной интонацией. Я в ответ пожал плечами:

— Извини, по-вашему не разумею. Если хочешь пообщаться, переходи на язык жестов. К примеру, так.

Я показал пальцем на костер, где доходили до ума посыпанные солью и специями кусочки нежного мяса, нанизанные на тонкие прутья, потом ткнул в человека и продемонстрировал, будто кидаю что-то в рот и начинаю жевать. Человек внимательно посмотрел на меня и утвердительно кивнул. Ну, тут даже мартышка бы сообразила! Сняв с костра пару прутьев с горячим, истекающим жиром шашлыком, я протянул один из них несостоявшемуся десерту паука, а второй оставил себе. Исходивший от мяса аромат пробудил отменный аппетит.

Справившись со своей порцией, я взял добавку, краем глаза наблюдая за тем, как насыщается мужик. По идее, после такого сильного отравления нужно налегать на жидкость, а с пищей чуток повременить, но я не представлял, сколько он провалялся в этой пещере, поэтому решил рискнуть. Судя по скорости, с которой абориген уминал шашлык, я не ошибся. Когда же от угощения остался только прутик, мужик осторожно ощупал свои раны, а затем попытался привстать, но со стоном снова откинулся на останки козла.

Разложив над костром новую партию, я подошел к нему и предложил свою помощь. Выяснилось, что мужик очень хотел избавиться от лишней жидкости в организме, но как культурный человек, делать это, не снимая штанов, не решился. Правда, его культуры было явно недостаточно, потому как он не стал вместе со мной ковылять к выходу, а с блаженной улыбкой помочился на ближайшую стену, после чего вернулся к костру. Со стариковским кряхтением поддерживаемый мной мужик опустился у огня и, сгладывая слюну, принялся наблюдать за процессом приготовления шашлыка.

Не откладывая дела в долгий ящик, я решил начать процесс добычи информации и перешел к первому этапу — знакомству. Привлек внимание спасенного, ткнул пальцем себя в грудь и представился:

— Ник.

Когда я указал на собеседника, он сказал:

— Дишур.

— Очень приятно, — улыбнулся я. — Продолжаем разговор.

Используя жесты, я попытался поинтересоваться, далеко ли отсюда обитаемые города, но Дишур внезапно расширил глаза, уставившись на что-то позади меня. Моя реакция была вполне адекватной — я выхватил кинжал и метнулся в сторону, в прыжке разворачиваясь лицом к неведомой опасности. Но на меня никто нападать не собирался, и вообще, в пещере кроме нас двоих не наблюдалось ни одной живой души, поэтому, спрятав клинок, я расслабился и недовольно поинтересовался:

— Ну и что тебе померещилось?

Дишур поглядел на меня и показал на что-то у противоположной стены. Я оглядел завернутые в паутину останки, свой рюкзак, охапку хвороста и непонимающе уставился на мужика. Тот снова указал на нечто, сопроводив движение руки непонятной фразой. Видя, что я все еще не понимаю, Дишур тяжело поднялся, уже сам, без моей помощи, пошатываясь, доковылял к тому месту, которое его заинтересовало и, нагнувшись, вытащил из моего рюкзака двуручный меч. Оружие оказалось тяжеловато, поэтому не до конца восстановивший силы спасенный рухнул на колени.

Нетрудно догадаться, что все слова, которые он произнес в следующий момент, были матерными. Не желая упускать прекрасную возможность, я постарался повторить его фразу, причем с весьма задумчивым выражением лица. Зачем? Да просто потому, что уже давно заметил — нецензурщина в устах иностранца, произнесенная с ужасным акцентом, иногда не к месту, заставляет подавляющее большинство собеседников улыбнуться. А именно эта реакция впоследствии может обеспечить большее доверие, снисходительность, готовность сопереживать и многое другое (зависит от характера поддерживающего разговор местного), способное пойти только на пользу. Разумеется, это работает в тех случаях, если речь идет про общение в неформальной обстановке, так как маты на светском рауте могут сыграть не в пользу их озвучившего.

Прием подействовал, Дишур усмехнулся, а когда я подошел, поглядел на меня уже безо всякой настороженности, которая маячила в его глазах все это время. Показав на меч в своих руках, он что-то спросил у меня, но я развел руками:

— Не понимаю. Но если ты хочешь сказать, что это твой меч и я должен его вернуть — обломись, любезный! Во-первых, этот клинок явно тебе не принадлежал — уж больно ты мелок для него, а во-вторых, свои трофеи я первым встречным раздавать не собираюсь.

Но Дишур не унимался. Он, потрясая мечом и размахивая руками, начал что-то мне доказывать, пробуя разные жесты, пытаясь помогать речью. Спустя пару минут я догадался — мужик хотел узнать, где лежит тело его владельца. Ткнув пальцем в сторону самого свежего трупа, на котором ранее висели ножны к мечу, я помог Дишуру доковылять до него. Я предполагал, что он хочет выяснить судьбу своего товарища, возможно, отдать последние почести, но коротышка не стал скорбеть над телом меченосца, а уселся рядом и принялся деловито его обыскивать.

Достав из карманов все барахло, которое я не стал брать, посчитав бесполезным, Дишур собрал его и засунул за пазуху, а напоследок снял с шеи мертвеца амулет на веревке, который протянул мне. Приняв этот своеобразный подарок, я благодарно кивнул и собирался засунуть его в карман, но коротышка знаками показал, чтобы я надел странный амулет. Посмотрев с недоверием на кусок камня, напоминавшего вулканическое стекло, на котором были выцарапаны какие-то закорючки, я все же надел его на себя. Мало ли — вдруг это своего рода опознавательный знак, который любому встречному скажет, что я теперь официально числюсь напарником Дишура?

Но все оказалось куда проще и одновременно невероятнее. Когда камешек оказался на моей груди, коротышка спросил:

— Теперь ты меня понимаешь?

Я с ошеломлением уставился на него и выдавил:

— Да.

— Здорово! — облегченно улыбнулся Дишур. — А-то я уж было подумал, что это мой толмач выдохся.

— Что-что у тебя выдохлось? — переспросил я.

— Толмач. Кстати, расскажи, как так получилось, что ты свой потерял, и даже запасной захватить не догадался?

Надо же, оказывается, этот камешек является магическим переводчиком! Ну, дела! Прочитал бы я об этом в книге Ленусика, точно бы посмеялся, как над самовзводным арбалетом, потому что существование подобного представлялось мне абсолютно нереальным. Однако факт оспаривать бесполезно — на моей шее висит простенькая веревочка с невзрачным камешком, который позволяет понимать чужую речь. Причем, судя по всему, он не банально переводит мне слова Дишура в режиме онлайн, а обеспечивает правильное восприятие передаваемой информации. Я все так же слышу непонятный набор звуков, но теперь они рождают в моем сознании вполне узнаваемые образы, выстраивающиеся в связные фразы.

Как это происходит — неизвестно, но объяснений можно найти массу. И первое, что приходит на ум — ментальное общение. То есть, мы разговариваем мысленно, перебрасывая образы друг другу, а слова играют для переводчиков роль своеобразного активатора. То есть, зазвучала речь — пошла передача, замолчал хозяин амулета — больше ни одной его мысли собеседник не получит. Фантастика чистой воды! Впору пересмотреть свои убеждения, так как вскоре может выясниться, что в этом мире и самовзводные арбалеты далеко не редкость.

Сообразив, что Дишур ждет ответа, я сказал:

— Я свой не терял, у меня его не было никогда.

— Не было, но почему? Я ведь слышу, что ты имперским не владеешь, как и Орист, — коротышка кивнул на труп товарища и продолжил забрасывать меня вопросами. — Неужели не нашлось денег на покупку? Тогда как же ты без толмача до Проклятых земель сумел добраться? Неужто со всеми так руками размахивал? И вообще, откуда ты? Я твоего языка в жизни не слышал, хотя знаком даже с выходцами из Велии.

"Рассказать ему или нет?" — мелькнула в сознании мысль, а в следующее мгновение моего носа достиг запах горелого мяса. Принюхавшись, я выругался и кинулся к костру, надеясь спасти остатки шашлыка и радуясь избавлению от необходимости немедленных ответов. Ну, все оказалось не так страшно, шашлычок подгорел совсем немного, однако с другого бока все еще остался сыроватым. Ворочая прутики, я размышлял над вопросами Дишура, но никак не мог определиться, стоит ли рассказывать о своем иномирном происхождении.

С одной стороны, это сразу объяснило бы мое невежество в элементарных вопросов и незнание местных порядков, но с другой… Правда наверняка не принесет мне никакой пользы, только вызовет дальнейшие расспросы, а значит, можно придумать убедительную байку, которая удовлетворит любопытство Дишура. Только попроще, чтобы не запутаться впоследствии, и основанную на реальных деталях. Ведь это в книге Гроза Орков каждому встречному сообщал, что он из другого мира (надо полагать для того, чтобы недруги не потеряли его из вида), после чего все потенциальные друзья одинаково удивлялись и сразу же просились в команду к избраннику. Ну а мне подобного счастья не нужно.

Перевернув последний прутик, я повернулся к приковылявшему к костру Дишуру и сказал:

— Отвечаю по порядку, толмач я не купил, потому что до сего момента даже не представлял о существовании таких амулетов. Попал я в эти места с помощью магии, а дом мой так далеко отсюда, что никто из моих знакомых никогда не слышал о Проклятых землях.

— Не верю! — категорично воскликнул Дишур. — Чтобы кто-то не знал о Проклятых землях… Хотя, уточни, как называется королевство, в котором ты жил?

— Украина. Только это не совсем королевство, а…

— У Края? — переспросил мой собеседник.

Я не стал спорить, так как это было совсем не принципиально, а мужик довольно кивнул и обронил со снисходительной улыбкой:

— Ну, тогда понятно. Мне приятель рассказывал, что на самом краю мира обитают разные вольные полудикие племена, у которых даже магов толковых нет. Получается, ты жил в одном из них?

— Да.

Ну и в чем я соврал, спрашивается? А вообще, обожаю людей, подобных Дишуру. Сперва интересуются, а затем, даже не дождавшись ответа, строят догадки и радуются, когда они оказываются верными. И спасибо ему большое за это, ведь теперь я получил достоверную основу для своей "легенды".

— Но ведь ты сам сказал, что попал в Проклятые земли с помощью магии. Выходит, у вас есть сильные мастера, способные перебросить человека на такое расстояние? — заметил нестыковку собеседник.

— Нет, это ваши специалисты постарались, — недовольно буркнул я. — Или ты думаешь, я сам пожелал очутиться в этом аду?

— Тебя доставили сюда насильно? Но зачем?

Ну, если я о своем "попаданстве" умолчал, то трепаться про магический ритуал сектантов тоже не следует. Они ведь наверняка не простят мне свистнутый кинжальчик и убийство коллег, так что не стоит плодить разные слухи. Пожав плечами, я ответил Дишуру:

— Даже не представляю. Может, это вообще случайно произошло, кто теперь скажет?

— Не поделишься подробностями?

— Ну, если ты так хочешь… В общем, возвращался я как-то домой, свернул за угол и внезапно увидел небольшой черный смерч. Хотел было убежать подальше от этой непонятной магической гадости, но какая-то сила подхватила мою тушку и швырнула прямо в воронку. А приземлился я уже здесь и сразу выяснил, что окрестные земли населены очень опасными тварями, которым на глаза лучше не попадаться.

— А потом что было? — не унимался Дишур.

— После я долгое время бродил по округе, заглянул в несколько пустых городов и обзавелся там приличной одеждой, хорошим оружием, а потом решил поискать людей и направился на запад. Вчера вот перешел речку, повстречался с пауком, занял его логово и обнаружил в нем тебя. Дальше ты знаешь.

Я в очередной раз повернул прутики с мясом и обнаружил, что оно дошло до нужной кондиции. Правда, с одной стороны кусочки обзавелись горелой корочкой, но на такие мелочи не стоило обращать внимания. Не в ресторане ведь? Я протянул шашлык собеседнику, который с недоверием уточнил:

— То есть, паучиха мертва?

Отметив, что пол насекомого определил не совсем точно, я подтвердил:

— Мертвее некуда. Тушка валяется у входа, если хочешь, можешь пойти, полюбоваться.

— Нет, я верю тебе. — Немного помолчав, Дишур добавил: — Прости, Ник С Края, я не поблагодарил тебя за спасение моей жизни, но сейчас хочу это исправить. Спасибо тебе от всего сердца! Ведь если бы не твое появление, я бы разделил участь Ориста. Но хвала богам, они оказались столь милосердны, что в твоем лице подарили мне избавление от ужасной смерти!

Дишур забыл про шашлык в руке и погрузился в себя, видимо, вознося молитву высшим силам, а я недоуменно подумал: "И это все?" Вообще-то, я рассчитывал на нечто большее, чем обычное "Спасибо". Вот в книжке Ленусика описывалась отличная традиция долга жизни, которая фактически превращала спасенного в раба своего спасителя до тех пор, пока ему не повезет рассчитаться. Нет, на такой шикарный подарок я не надеялся (в реальности ведь никто не будет добровольно становиться рабом), но ожидал чего-нибудь более существенного.

Закончив общаться с богами, Дишур посмотрел на меня и твердо сказал:

— Так что знай, Ник, если тебе когда-нибудь понадобится помощь — можешь на меня рассчитывать! Сделаю все, что потребуется.

У меня отлегло от сердца. Все-таки не зря я найденыша шашлыками-то потчевал! А пока момент благоприятный, пора ненавязчиво переходить к добыче ценной информации.

— Да, помощь мне сейчас явно не помешает. Хорошо, что напомнил. Не мог бы ты для начала рассказать немного о Проклятых землях? Ведь я ничего не знаю о ваших местах, а домой в ближайшем будущем, как это ни прискорбно, вернуться вряд ли смогу. Так что мне нужно побыстрее понять, как вы вообще тут живете, чем занимаетесь…

— Я тебя понял, — кивнул Дишур. — Поведаю все, что знаю сам, но прежде скажи, ты мою сумку рядом со скалой не находил?

— Находил, вон она лежит, — я кивнул на торбу, валявшуюся в лесу. — Только ты извини, я сильно сомневался, что ее хозяин сможет очнуться, поэтому хорошенько покопался в содержимом.

— Ничего страшного, на твоем месте я бы тоже так сделал. Значит, ты забрал все мои эликсиры?

Сообразив, что собеседник говорит о небольших стеклянных и глиняных пузырьках, лежавших на дне сумки, я отрицательно покачал головой. Их я даже не открывал, поскольку из школьных уроков химии вынес одно полезное правило — незнакомые жидкости нельзя ни пить, ни нюхать, ни даже трогать. Так что, переложив себе в рюкзак все то, что могло пригодиться, я оставил непонятные пузырьки на месте, опасаясь, что один из них окажется какой-нибудь гранатой с местным вариантом слезогонки.

Дишура мой ответ весьма обрадовал, и я, не дожидаясь просьбы, подал ему сумку, из которой мужик выудил одну из склянок, которую тут же опорожнил. Видимо, питье было не слишком приятным на вкус, поскольку мой собеседник скривился и принялся спешно заедать его шашлыком. Но оно заметно прибавило Дишуру сил и энергии.

— Хмельной напиток? — с пониманием уточнил я, кивнув на опустевшую склянку.

— Нет, это камиш, эликсир восстановления, — пояснил Дишур. — Здорово помогает при отравлениях, укусах ядовитых тварей, близком знакомстве с шипами розорки и прочих похожих случаях. Правда, есть у него один недостаток — дорогой очень. Наш алхимик два с половиной золотых за каждую порцию требует, но зелье, надо признать, варит на совесть.

— А в остальных склянках что?

— Да так, пустяки: мазь для заживления ран, варево, отпугивающее насекомых, порошок, сбивающий волков со следа… — Собеседник слегка застеснялся, завязал сумку и отставил ее подальше от моих взглядов (видимо всерьез опасаюсь, что я могу прихватизировать его явно недешевые запасы), после чего решил сменить тему: — Но ты вроде бы хотел узнать о Проклятых землях? В общем, слушай…

Следующие несколько часов я механично подбрасывал ветки в костер и впитывал жизненно необходимые сведения, которыми щедро делился спасенный. Еще одна порция шашлыка давно улеглась в наших желудках, наступила ночь, а Дишур все рассказывал мне о мире, в котором я очутился. Бесспорно, рассказчиком он был умелым и любил поболтать, а хорошее настроение, появившееся после сытного ужина и употребления эликсира, благодатно сказывалось на его желании почесать языком. Мне же оставалось только задавать наводящие вопросы и запоминать новые знания. Конечно, пару раз приходилось отвлекаться на разных тварей, привлеченных запахом жареного мяса, но особых проблем они не доставили. Их мертвые тушки я выносил наружу в качестве десерта прочим хищникам, все еще занимавшимся дохлой паучихой.

Если коротко, опуская ненужные подробности, обрисовать здешнее мироустройство — выйдет примерно следующее. Земли, на которых мы находились, назывались Проклятыми, они появились около семидесяти лет назад, после большой войны между Империей и эльфами. Да, не нужно удивляться, в этом мире существовали эльфы. Правда, Дишур называл их расу совсем иначе, и поначалу я опрометчиво решил, что это еще один человеческий народ, но когда в рассказе проскользнуло словечко "ушастые", заинтересовался и попросил описать местных перворожденных. Как выяснилось, от канонических они почти не отличались — обладали неестественной красотой, которая достигалась не только ушами необычной формы, нескрываемым высокомерием, долголетием и навыками хороших бойцов. Правда, никто перворожденными местных эльфов не называл, и далеко не каждый представитель этого народа везде таскал с собой лук.

В общем, как я уже говорил, не так давно случилась большая война. Нет, будет правильнее сказать, ОЧЕНЬ большая война, унесшая сотни тысяч жизней. Чтобы более полно осветить события того периода, сначала необходимо в общих чертах представить себе эту часть континента. Итак, на востоке живут эльфы, чьи владения упираются в океан, рядом с ними находится Империя людей, которая по площади превосходит территорию ушастых раза в три. На юге живут орки, государство которых граничит и с эльфами, и с Империей, а на севере имеется множество полудиких человеческих племен, чьи земли не представляют никакого интереса для последней.

Дальше на западе располагаются несколько мелких человеческих королевств, благодаря умелой политике до сих пор сохраняющих свой суверенитет, которые в Империи называют Вольными Баронствами, и Гномьи кланы. Государство последних напоминало земные Соединенные Штаты и разделялось на несколько десятков вполне самостоятельных образований со своими законами, границами и правителями, объединенных под номинальной властью монарха. Что было за землями гномов, Дишур не представлял, но скормил мне несколько местных баек. Согласно одной, там обитали ужасные чудовища, мало похожие на людей, другая говорила, что, идя все дальше на запад, можно добраться до местного ада, где из-под земли вырывается огонь, а горы извергают реки расплавленного камня, третья гласила — там край земли, с которого можно запросто сорваться в бездну… Короче, такая вот местная география.

Кстати, местных гномов и орков я тоже обозвал сам. Просто первые, как сказал Дишур, обитали преимущественно в горах, считались первоклассными каменщиками, замечательно работали с металлом и были невысокого роста. В среднем, на полголовы ниже обычного человека. Так что никем другим, кроме гномов, этот народ быть не мог. Ну а раса южан оказалась дикой, воинственной, в основном, занималась кочевым скотоводством, промышляла разбоями, по словам моего спасенного, поголовно владела оружием и мастерски умела ездить верхом. Хотя на классический образ орков она не тянула, но я решил — а почему бы нет? Разумеется, самоназвания всех рас нелюдей я тоже на всякий случай запомнил, но мысленно именовал их согласно земным традициям.

В общем, лет семьдесят назад разразился большой конфликт. Кто в нем был прав, а кто виноват — неизвестно. Дишур яро убеждал меня, что первыми на Империю напали ушастые, которые начали уверенно захватывать ее земли, стремительно продвигаясь на запад. Люди к нападению оказались не готовы, так как с эльфами только недавно был заключен новый договор о сотрудничестве, подписана куча торговых контрактов, короче — царили мир и дружба, но потом опомнились, собрались с силами и организовали отпор захватчикам.

Объявив всеобщую мобилизацию, император сумел остановить наступление, героическими усилиями своих подданных отбросил ушастых к границе и стал теснить эльфов дальше, вглубь их собственных земель. Однако дальше дело застопорилось. На своей территории долгожители получали большое преимущество, ведь навыков ведения боя в густых лесах имперцы не имели, поэтому сумели остановить контрнаступление людей и, в свою очередь, попытались отыграться, намереваясь хотя бы вернуть свои прежние владения.

В общем, это противостояние длилось примерно полгода, сражения гремели то на территории эльфов, то на землях Империи, фронт двигался взад-вперед, не позволяя войскам основательно закрепиться. Силы двух государств были примерно равными — людей насчитывалось больше, но эльфы лучше владели оружием, маги Империи являлись более подготовленными, но мастера жизни ушастых оказались куда могущественнее. Короче — победу никто одержать не мог, а война каждый день собирала кровавую дань. Погибших уже никто не считал, в бой шли все, даже женщины, дети и старики. По словам Дишура, то поле костей, которое я видел, было далеко не единственным. Просто иногда от полков противоборствующих армий ничего не оставалось, поэтому закапывать трупы было решительно некому. В результате этого начался мор, который принялся добивать уцелевших в боях солдат, а на остальных территориях возникла реальная угроза голода. Да и новобранцев удавалось отыскать все меньше и меньше.

В конце концов патовая ситуация вынудила обе стороны пойти на переговоры. И хотя людям было вполне по силам "дожать" эльфов благодаря своей численности, император не захотел обескровливать свою страну. (Понятное дело — если Империя лишится всех своих защитников, орки и гномы удобный момент однозначно не упустят и примутся расширять владения за ее счет, а воевать на три стороны правитель людей был не способен.) В результате переговоров был заключен мир, который прекратил бессмысленное взаимное истребление. Граница между государствами осталась на том же месте, возродились довоенные договора, дополненные новыми более жесткими условиями пребывания граждан на чужой территории, а страны принялись зализывать раны, с ненавистью косясь друг на друга.

Война принесла и эльфам, и людям огромные убытки, население государств значительно сократилось, многие процветающие города оказались полностью разрушенными, торговля пришла в упадок, магов осталось удручающе мало… Перечислять неутешительные итоги можно еще долго. Правильно ведь говорят — худой мир лучше доброй войны. А в данном случае я даже не мог сообразить, зачем было ее начинать, ведь в результате две страны сделали огромный шаг назад в своем развитии и в результате получили лишь множество проблем. Однако, как оказалось, это были еще цветочки. Ягодки созрели чуть погодя, когда этого никто не ожидал.

Так как самые кровопролитные сражения и наиболее энергетически насыщенные битвы происходили примерно в одном месте — посередине некой воображаемой линии, разделявшей страны, там образовалась огромная безлюдная территория, привлекающая многих охотников за легкой наживой. Ведь на местах боев находилось великое множество артефактов, оружия и прочих ценностей, да и в опустевших городах осталось много чего интересного. Тем более никто возвращаться в приграничье не собирался — большинство жителей погибло еще в момент первого наступления, многие остались на полях сражений, а чудом уцелевшие единицы предпочитали искать счастья на новом месте.

В общем, эта территория была одним пустым нереально большим кладбищем с кучей всевозможных сокровищ. Как говорится, бери — не хочу! Однако подавляющее большинство мародеров пропадали без вести, зайдя в эти земли, и лишь некоторым удавалось добыть нечто ценное, оставшись при этом в живых. Впоследствии они рассказывали страшные вещи о ветре, пожирающем живую плоть, о зыбучих камнях, засасывающих своих жертв, о блуждающем огне, вспыхивающем в самых неожиданных местах, о душах умерших, на краткий миг обретающих тела, о живой воде, получившей разум и жажду убивать… Таких невероятных историй была масса, но рассказчикам верили, потому что полубезумный взгляд, седые волосы и ужасные раны служили отличным доказательством правдивости их слов.

Занимавшиеся проблемой имперские маги объяснили всем любопытным, что благодаря мощнейшим выбросам энергии в зоне боевых действий образовались самые различные аномалии, которые в ближайшее время ликвидировать не удастся. Дело в том, что во время войны в схватках участвовали представители самых разных стихийных школ, а также мастера смерти, которые столкнулись с сильнейшими эльфийскими мастерами жизни. В результате пространство на этих землях оказалось насыщено магической энергией различной полярности, которая, оставленная без контроля, начала самопроизвольно оформляться в физическом плане, да так, что там стало опасно находиться.

Отчитываясь перед императором, маги посоветовали ему оставить эту территорию лет так на десять-двадцать и подождать, пока там все не уляжется само собой. Нет, они не скрывали, что могли попытаться обуздать неуправляемую энергию, но после войны магов и так осталось удручающе мало, поэтому рисковать немногими профессионалами было нецелесообразно. Правитель внял, похоронил свои мечты о восстановлении разрушенных городов, оставил планы возобновления рудных разработок и издал указ, запрещающий подданным Империи появляться на землях, прозванных в народе Проклятыми. Кстати, эльфы со своей стороны тоже проводили подобные исследования и решили поступить аналогичным образом. Причем, по слухам, им досталось куда сильнее, так как зеленые насаждения препятствовали рассеиванию магической энергии.

Со временем, через годик-два, появились четкие очертания опасной зоны, своего рода большой язвы на границе между двумя странами, которую никто даже и не думал охранять. Зачем? Самоубийцы, пожелавшие рискнуть, все равно обойдут любой кордон, так что незачем утруждаться. А вышеупомянутые периодически находились. Смельчаки, вдохновленные рассказами о счастливчиках, сумевших добыть в Проклятых землях состояние, каждый месяц десятками уходили на поиски богатства, но находили лишь свою смерть. Да, в этом мире тоже существовало разделение года на месяцы, однако, сколько их всего было и сколько дней насчитывалось в каждом — это оставалось для меня загадкой. Просто я опасался задавать подобные вопросы, способные поставить мою легенду под угрозу разоблачения.

Но вернемся к истории. Когда миновало еще десять лет, ситуация в корне изменилась — из Проклятых земель периодически начали выходить жуткие, не встречавшиеся ранее твари. Как правило, они были большими, чрезвычайно прожорливыми и забирали множество человеческих жизней. Ведь к тому времени область разоренного приграничья удалось худо-бедно заселить, поэтому еду хищники находили себе, особо не утруждаясь. Новый император, всерьез озаботившийся решением проблемы, приказал организовать вокруг всей аномальной зоны цепь сторожевых постов, где должны были постоянно находиться маги и воины, способные быстро ликвидировать обнаруженных тварей.

Это помогло, потерь среди мирного населения стало куда меньше. Но такое положение вещей сохранялось недолго — лет семь. За это время даже успела появиться профессия охотников, которые занимались ликвидацией мелких порождений Проклятых земель, не замеченных сторожевыми постами. А потом по Империи быстрее ветра пронесся слух — магические аномалии-то успели рассосаться! И повалила сюда огромная толпа охочих до наживы личностей, которые вскоре на собственной шкуре узнали, что слух был верным. Да, опасными аномалиями на этой территории уже и не пахло, зато появилось великое множество смертельно опасных тварей, которые являлись самыми обычными животными, насекомыми и растениями, причудливо измененными магией.

Как оказалось, практически все виды живых существ, обитавших здесь ранее, подверглись разнообразным мутациям. В основном, у них повысилась живучесть (у некоторых увеличилась регенерация, у многих появилась дополнительная защита вроде крепкой шкуры или панциря), плодовитость (те виды, которые не могли ею похвастаться, довольно быстро исчезли), увеличился размер (особенно это коснулось насекомых, но не всех) и, разумеется, аппетит. До этого момента они с немалым увлечением жрали друг друга, и лишь незначительная часть хищников рисковала покинуть свой ареал обитания, отправляясь на охоту в приграничье, но когда в Проклятых землях появилось множество людей, они быстро распробовали человечину и охотно включили ее в свой ежедневный рацион.

В итоге почти все мародеры новой волны погибли от клыков, когтей и яда новых хозяев Проклятых земель. Однако некоторым повезло, они сумели уцелеть, добыв ценные вещи и еще более ценную информацию о разных тварях. Многие из них возвращались в цивилизацию, чтобы прожить там долгую обеспеченную жизнь, но находились и те, кто оставался на сторожевых постах, как правило, располагавшихся в опустевших городах. Так постепенно собирались группы хороших воинов, сумевших поставить добычу ценных находок на профессиональный уровень. Именно они придумали название своей профессии — "искатели", именно они зародили традицию обучения новичков принципам выживания в Проклятых землях, именно они стали причиной того, что города рядом с территорией отчуждения вновь начали заселяться людьми.

Следующее два с лишним десятилетия можно было назвать периодом становления искателей. Ветераны-первопроходцы отлично постарались, они собрали множество данных о новых видах, сумели систематизировать знания о повадках самых разнообразных тварей, и вскоре задались вопросом — а какую от них можно получить пользу? Привлеченные к делу целители, алхимики, маги и все прочие, включая даже оружейников, тщательно изучали каждую добытую на Проклятых землях тварь. Недостатка в финансировании эти ученые не испытывали и вскоре сумели сделать множество самых разнообразных открытий.

К примеру, мясо одних тварей увеличивало потенцию, отвар из костей других обладал мощным общеукрепляющим свойством, яд третьих в малых дозах был способен лечить некоторые болезни, ранее считавшиеся неизлечимыми, шкуры четвертых могли защищать от любых стрел, рога пятых могли стать основой энергоемких артефактов… Короче, полезных свойств было много, поэтому спустя некоторое время искатели перестали сосредотачиваться на добыче привычного оружия, денег и драгоценностей, и принялись таскать… скажем, сырье биологического происхождения, которое потом использовалось для самых разнообразных нужд. Кстати, то зелье восстановления, что помогло Дишуру пережить последствия отравления, в своей основе содержало ядовитые выделения каких-то местных жуков, поэтому часто употреблять его не рекомендовалось.

Новости об эликсирах, способных лечить смертельные раны, о шкурах и мехе редчайших тварей быстро распространились по Империи, поэтому в Проклятые земли повалила вторая волна добытчиков, рассчитывающих заработать себе состояние охотой. Понятное дело, вместе с ними сюда потянулись и простые люди, не желавшие рисковать своими жизнями, но тоже стремившиеся подзаработать на искателях, города на границе Проклятых земель стати интенсивно заселяться. В общем, это время было безоблачным. И хотя охотники и новички-искатели большей частью погибали, не успев осуществить свою заветную мечту — стать богатыми, на их место регулярно приходили новые.

Но тут на горизонте стали сгущаться тучи. Император, глядя на то, как часть населения его государства стремительно обогащается, не оставил это дело без внимания и приказал учредить соответствующую Гильдию, которая должна была обеспечить контроль доходов и своевременное отчисление части прибыли в казну. Согласно приказу в Проклятые земли приехали чиновники и прочие управленцы, которые принялись "строить" искателей, заставляя тех расставаться с немалой частью их "незаконно нажитых средств". Те, понятное дело, поначалу воспротивились такому грабежу, однако прибывшие вместе с чиновниками отряды регулярной армии быстро утихомирили недовольных. Искатели сообразили, что лучше расстаться с частью накопленного состояния, чем потерять все, и решили добровольно вступить в новую организацию.

Вот так и появилась Гильдия искателей, которая являлась самой молодой как среди легальных, к которым относились гильдия наемников, купцов, кузнецов… ну и прочие организации подобного толка, так и незаконных формирований, к коим причисляли гильдии воров и убийц. Понятное дело, далеко не все искатели стали ее членами. Были и те, что не желали отдавать свои, заработанные потом и кровью деньги в казну. Они называли себя "вольными" искателями и старательно прятались как от тварей Проклятых земель, так и от воинов императора. Периодически этих свободолюбивых налогонеплательщиков ловили и в кандалах увозили на каменоломни.

Так продолжалось несколько лет, но после работа вроде бы наладилась — Гильдия вела учет доходов и взымала с искателей определенный процент от суммы, которую они получал после продажи добытых в Проклятых землях ценностей. Но потом, как это обычно водится, начались самые разнообразные махинации, причем и среди добытчиков, и в рядах учетчиков. Отчисления в казну сократились, и гильдейцы вполне обоснованно увеличили взымаемый процент. Но нарушений стало еще больше, так как существовала большая разница — отдавать за возможность спокойной работы четвертую часть или же половину. Тогда гильдия ввела обязательный членский взнос, который далеко не каждый искатель был в состоянии заплатить.

В среде рисковых людей начало зреть недовольство. Конфликт попытались решить мирно — наиболее авторитетные искатели пришли к руководству Гильдии и непрозрачно намекнули, чем может закончиться подобный произвол. Но чиновники не вняли, поэтому в одном из городов вспыхнул нешуточный бунт. Вся верхушка Гильдии была вырезано подчистую, как и отряды стражи, обеспечивавшей охрану обнаглевших дельцов. Ведь искатели знали, с какой стороны нужно браться за меч, а странствия по Проклятым землям сделали из них прекрасных воинов. Бунт быстро перекинулся на остальные города, вынудив императора принять соответствующие меры. На пограничные территории направилась регулярная армия с весьма недобрыми намерениями. Искатели сообразили, что справиться с такой грозной силой не получится при всем желании, поэтому, не дожидаясь прибытия элитных армейских полков, отрядили делегацию в столицу с целю договориться полюбовно.

Переговоры прошли успешно, ведь император сам понимал, что гражданская война выйдет боком Империи и был вынужден пойти на некоторые уступки. В итоге Гильдия осталась, но претерпела некоторые изменения. Так, к примеру, руководство теперь набиралось из самых заслуженных и опытных искателей, вступление в нее перестало быть обязательным, процент с добычи стал разумным и фиксированным, появились подконтрольные Гильдии организации типа тренировочного лагеря для новичков-искателей, лекарский дом, алхимическая лаборатория, цех выделки добытой продукции… Короче, в своем новом виде Гильдия выглядела солидной самостоятельной конторой, способной обеспечить серьезный доход королевской казне.

Само собой, не все было гладко, по первому времени возникало множество проблем, вопросов о приеме новых членов и борьбы с незарегистрированными искателями, но потом все устаканилось. Установленные порядки были простыми и никакого возмущения у народа не вызывали. Хочешь быть в Гильдии — плати вступительный взнос, получай перстень-печатку и пользуйся всеми преимуществами членства: возможностям сдавать все найденное добро быстро и по оптимальной цене, покупать целебные эликсиры, магические амулеты, снаряжение и все прочее в специализированных гильдейских лавках без торговой накрутки, иногда достигавшей тысячи процентов, получать хорошее жилье в перерыве между вылазками… ну, и так далее. Не хочешь уплачивать взносы, не желаешь делиться найденным добром — тебя никто не заставляет, но приготовься платить за оружие втридорога, за маленькую комнатушку на постоялом дворе, как за роскошный особняк… Да и качественные зелья и амулеты тебе достать будет весьма проблематично, а всю добычу будут забирать перекупщики за смехотворную цену. Как говорится, выбор есть всегда.

Ну а больше ничего особо значительного на Проклятых землях не происходило. Разве что крупное нашествие волков на несколько городов и организованная атака шлыхов, тех самых Кинг-Конгов, один из которых помог мне сбежать. Но серых перебили маги, а шлыхов с большими потерями усмирили сами искатели. Жизнь продолжалась, желающие пощекотать себе нервы и рискнуть собственной шкурой ежедневно прибывали в города на Приграничье, которое со временем превратилось в один из главных источников дохода Империи. Ведь местные товары и сырье были широко известны во всем мире и, что немаловажно, всегда пользовались спросом.

Под конец рассказа Дишур зевал настолько душераздирающе, что даже у меня начал непроизвольно растягиваться рот. Решив на сегодня закончить с расспросами, я поблагодарил искателя и принялся размышлять над услышанным. Вырисовывалась довольно неплохая картинка — я-то предполагал, что весь этот мир населен смертельно опасными тварями, а людям остался незавидный удел выживания в хорошо укрепленных городах. Но все оказалось не так печально, и на остальных землях Империи ситуация выглядела совершенно иной — там не нужно было каждую минуту опасаться за собственную жизнь, не нужно подставлять себя под клыки разнообразных тварей…

Короче говоря, этот мир не так ужасен. И я уверен, мне в нем удастся подыскать себе теплое и сытое местечко. Но для начала нужно выбраться из Проклятых земель и попутно получить подробную информацию о порядках в остальной части Империи.

## Глава 12. Источник информации

— Слушай, Ник, а ты костер гасить собираешься? — отвлек меня от весьма оптимистичных мыслей вопрос сонного искателя.

Поглядев на него с ехидным прищуром, я иронично поинтересовался:

— Хочешь в полной темноте отбиваться от тварей, которые пожелают заглянуть к нам на аппетитных запах?

— Так есть же светлячки! — недоуменно уставился на меня Дишур, а потом усмехнулся и добавил: — Ох, прости, я и забыл, что в твоих землях магов не водится.

Искатель пошарил в своем кармане и достал из него амулет. Он был небольшим деревянным кубиком с выжженными на гранях рунами. На одной из них имелось отверстие, в которое Дишур вставил небольшую деревянную палочку, привязанную к кубику веревкой. Надо полагать, чтобы не потерялась ненароком. И тотчас амулет засветился. Довольно яркое сияние исходило в буквальном смысле изнутри деревяшки, превращая ее в небольшой фонарик. Насладившись моим изумлением, Дишур соблаговолил пояснить, что светлячок является одним из простейших амулетов, но стоит недешево, так как ресурс его работы достигает пары лет, а заряжается он от солнца, находясь в неактивном состоянии.

Взяв у Дишура светлячок, я внимательно рассмотрел его, но так и не нашел в нем никаких источников энергии или светодиодных элементов. На ощупь это была все та же деревяшка, и я даже не представлял, что заставляло ее светиться. Вытащив деревянный стерженек, я заставил светлячок погаснуть, оглядел непонятные руны на самой обычной деревяшке и пообещал себе обязательно разобраться в местной магии. Ведь такие закорючки, имея перед глазами образец, выжечь может каждый дурак, так почему же подобные амулеты не являются дешевыми? Как маги препятствуют появлению кустарных подделок?

Жалея, что раньше принципиально не собирал амулеты, я потушил костер самым простейшим способом и остался караулить сон искателя, который моментально вырубился, даже не заикнувшись о дежурстве. А ночка обещала быть долгой. Судя по звукам, рядом с пещерой собралось изрядное количество хищников, а я поступил весьма опрометчиво, принявшись жарить шашлыки прямо в этом убежище. Но и ладно, мне нужно еще о многом подумать. Уставившись в темноту, чтобы глаза не слепил яркий свет светлячка, я принялся систематизировать все полученные знания, подготавливая список вопросов, которые завтра нужно задать в первую очередь.

Глаз до рассвета я так и не сомкнул. В пещеру то и дело забредали твари, с которыми приходилось разбираться. Особо опасных среди них не было, но все равно периодически я с завистью поглядывал на сладко посапывавшего Дишура. И лишь под утро, когда незваные гости решили устроить перерыв в визитах, я ненадолго окунулся в полудрему, а проснулся от бодрого возгласа:

— Вставай, Ник, уже утро!

Недовольно поглядев на веселого искателя, на физиономии которого не наблюдалось никаких последствий паучьего укуса, я со вздохом поднялся и отправился на поиски завтрака, так как Дишур что-то не проявлял инициативы к этому занятию. А когда я вернулся с тушкой небольшого сурка и тлеющей головешкой, то не обнаружил искателя. Пожав плечами, я разжег костер и принялся свежевать добычу, краем уха слыша возню в том углу, где было логово паучихи. А как только я разложил мясо над углями, в грот вышел довольный искатель, весь в паутине, с небольшим мешком в руках.

— Что там у тебя? — поинтересовался я, кивнув на мешок.

— Яйца, — ответил Дишур и развязал завязки, давая мне возможность заглянуть внутрь.

Там находилось множество круглых серовато-белых шариков, своим размером и рельефом поверхности очень напоминавших мячики для гольфа.

— Так вы за этим полезли к паучихе? — догадался я.

Искатель кивнул, присел рядом, и пока мясо готовилось подробно, рассказал, как он со своим напарником отправился добывать такой ценный товар. Оказалось, что паучиха появилась в этой пещере совсем недавно, не больше трех месяцев назад. Сама по себе она особой ценности в искательской среде не представляла, разве что ее яд мог принести пяток серебряных монет, да за клубок паутины в сапожной лавке можно было получить не меньше трех десятков медяков, но вот ее яйца весьма ценились алхимиками и шли по две серебрушки за штуку. Известие о том, что насекомое поселилось у Могилы Ларта принес именно Орист, он и уговорил Дишура отправиться только вдвоем, надеясь поймать момент, когда паучиха отправится за водой и оставит кладку без присмотра.

План мог бы удаться, но Орист слегка поспешил — не дождался, пока паучиха отойдет подальше, а бросился к пещере, как только насекомое скрылось за деревьями. Не знал он, что у пауков очень хороший слух, поэтому не успел добраться до входа, как встретился с членистоногой лицом к лицу. Он смог нанести только один удар, после чего был укушен и моментально лишился сознания. Дишур в это время, бросив сумку в кустах, и не думал помогать приятелю, а пытался спастись бегством. Этот искатель тоже поленился перед охотой почитать соответствующий справочный материал, ведь, останься он на месте, вполне мог бы избежать встречи с ядовитыми жалами, а так паучиха вскоре догнала его и утащила тушку к себе в пещеру.

Дожевывая шашлык, Дишур подмигнул мне и покровительственно сообщил:

— Ты не переживай, добычу поделим честь по чести, тебе достанется вся доля Ориста. Вот дойдем до Ирхона…

— Куда дойдем? — переспросил я.

— До Ирхона, это ближайший вольный город искателей, — пояснил Дишур.

— А до него далеко?

— Нет, самое большее — дня три, и то, если придется крюк делать, обходя волков. В нем, кстати, ты можешь зарегистрироваться в Гильдии и получить свой знак. Я даже попробую договориться, чтобы вступительный взнос ты выплачивал частями, так намного легче.

— Нет, с этим спешить не будем, — покачал головой я. — Сперва нужно добраться до Ирхона, а уж потом думать, что делать дальше.

— Доберемся, не волнуйся! — беспечно махнул рукой искатель и рассказал мне об общей структуре Проклятых земель.

Оказывается, она была весьма неоднородной. Существовали несколько поясов, которые, как понятно уже из названия, опоясывали аномальную территорию по периметру и представляли собой нечто вроде кругов на мишени. Первый представлял наименьшую угрозу для людей, он располагался рядом с городами, и внешней границей на этом участке для него служила река, через которую я только недавно решил перебраться. Второй был гораздо обширнее и куда опаснее. Там водились такие твари, которые даже не выходили к цивилизации. Это объяснялось тем, что некоторым созданиям была по душе аномально насыщенная магической энергией территория Проклятых земель, и на обычных землях они испытывали дискомфорт. Далее шел третий пояс. Там одиночкам точно делать было нечего, и даже группы опытных искателей не всегда возвращались из походов по третьему поясу.

В центре мишени располагалась Зона, где еще остались неразграбленные города, на местах боев валялись груды ржавеющих доспехов и оружия. Она была по величине территории почти равнозначной всем трем поясам, однако к ней рисковали добираться совсем не многие. Дело в том, что на ней все еще сохранялись аномальные сосредоточия энергии, порождающие тварей, которых не брало ничего — ни сталь, ни магия. Кстати, весьма любопытный факт — магам на Проклятые земли лучше было не забредать, так как, во-первых, их возможности на этой территории слабели, во-вторых, самый юный искатель знал, что чем крупнее тварь, тем слабее на нее воздействует магия, ну и в-третьих, сами маги отчего-то привлекали тварей куда сильнее обычных людей.

— Дишур, а можешь мне объяснить, что это за люди в серых балахонах? — спросил я, порядком устав от подробного перечисления всех ужасов Зоны.

— Неужели, довелось встретиться? — удивился Дишур.

— Так, видел пару раз издали.

— Это члены Братства Ахета. Если ты не знаешь, одного из верховных богов, которому поклоняются в Империи. Лет тридцать назад они попросили разрешения у императора основать свои храмы в Проклятых землях, обещая по мере сил способствовать очищению их от скверны. Император против не был, поэтому теперь на этой территории, недалеко от границы существуют несколько храмов, к которым из городов осуществляются регулярные поставки продуктов и всего прочего. Чем служители занимаются в этих храмах — неизвестно, но вторжения искателей на свои владения не приветствуют. Могут даже магией ударить особо любопытного. Ведь, как правило, среди его служителей много стихийных магов, которые наряду с проповедованием основ веры могут принимать к себе одаренных учеников. А некоторые говорят, что став членом братства, можно запросто превратиться в мага, заработав милость Ахета праведным служением.

— Понятно, — пробормотал я, получив подтверждение своим догадкам.

Пока мы доедали завтрак, Дишур успел рассказать о том, что тот мост, который помог мне перебраться через речку, являлся единственным на всю округу. А города, которые я посетил, уже давно были старательно вычищены и никакого интереса для искателей не представляли. Разве что для новичков.

Попутно мне удалось узнать, как вообще появляются зомби. Оказалось, это не следствие действия вируса, яда или чего-нибудь подобного. Просто Проклятые земли (так же, как и любые аномальные территории Империи) воздействовали на попадавших в нее людей особым образом. Повышенное содержание магической энергии слегка изменяло их организмы, поэтому после смерти они превращались в зомби. Те, кто пробыл здесь мало — в обычных ходячих мертвецов, кто наведывался сюда частенько — в мутантов, а кто прожил на этой территории довольно долгое время — становился вожаками зомби или тварями куда страшнее, о которых потом долго ходили разные байки. Кстати, именно поэтому в Империи существовала весьма необходимая традиция — отрубать головы отошедшим в мир иной искателям.

Ну а в городах они собирались по одной простой причине — смерть стирала все знания, оставляя лишь примитивные инстинкты, один из которых заставлял оживших мертвецов собираться в стаи и искать защиты в городских стенах. Разумеется, это перерождение происходило не всегда, а лишь в том случае, если тела умерших оказывались не сильно повреждены. Но мутация в мертвых тканях протекала стремительно. Дишур рассказал мне, что год назад одного из его товарищей по отряду во сне укусила ядовитая сколопендра, а уже перед рассветом он поднялся и набросился на ничего не подозревавшего дозорного. Кстати, укушенный ожившим мертвецом отнюдь не превращался в зомби. Во всяком случае, не сразу, а только тогда, когда его убивало заражение крови от оставленной без внимания раны.

Рассказы Дишура ничуть не испортили мне аппетит, поэтому, доев мясо и запив его остатками воды из фляги, я собрался и вместе с искателем вышел из пещеры. День был в самом разгаре, тушка паучихи давно успела лишиться всех своих конечностей, а панцирь был вскрыт, словно консервная банка и лишен всех внутренностей. Рядом с ним копошились лишь несколько мелких падальщиков, да мухи деловито жужжали над останками некогда грозной твари. Окинув взглядом животных, я исключил угрозу с их стороны и хотел направиться на северо-восток, где, по словам искателя, имелся небольшой родничок, но Дишур решил поглядеть на насекомое поближе. Подойдя к паучихе, вспугнув падальщиков, он поднял ее отрубленную голову и посмотрел на меня.

— Ник, а разве ты не хочешь забрать себе ее клыки?

— Ты же сам говорил, что они почти ничего не стоят, так зачем возиться?

— Ну, скупщик, разумеется, даст за них не больше пяти медяков, но я бы посоветовал тебе сделать из них украшение и повесить на шею.

— И какой в этом смысл?

— Среди искателей так принято, — пояснил Дишур. — Если кто-нибудь в одиночку убивает опасную тварь, он вешает себе на шею или на пояс либо ее когти, либо клыки. Этим он сообщает остальным о своем мастерстве и удачливости, как и о том, что его заслуги требуют уважения.

— То есть, для того, чтобы добиться признания у искателей, мне нужно лишь надеть себе на шею клыки какой-нибудь твари? — уточнил я. — А интересно, что же мешает мне пойти на поле с хищной травой, достать оттуда десяток костяков и сразу сделать себе целое ожерелье?

— Не все так просто, Ник. Это признанный искатель может, вернувшись с прогулки, похвастаться когтями убитого дароха, и никто не усомнится в его словах, ведь на его груди уже висит два десятка подобных. А вот если какой-нибудь новичок примется размахивать клыками глоша и требовать уважения, его просто поднимут на смех, так как подумают, что он выдрал их из уже мертвого тела. Поэтому в таких случаях принято приводить свидетелей, и будет лучше, если это окажутся опытные искатели, которым доверяют остальные. А я с радостью могу подтвердить твой рассказ.

Но я огорчил Дишура, отрицательно покачав головой. Жала паучихи будут лишь привлекать излишнее внимание к моей персоне, а быть серым и незаметным куда безопаснее. Тем более, уважение искателей мне и к чему, так как задерживаться в Приграничье я не собирался.

— Но почему? Ведь ты великий воин, Ник С Края, так почему же не хочешь взять подтверждение своей победы? Или у вас не принято демонстрировать свои успехи остальным?

— Вроде того, — не стал я выдумывать более правдоподобное объяснение. — И ты ошибаешься, я вовсе не великий воин и причин хвастаться своим мастерством не нахожу… Может, пойдем уже?

Дишур неодобрительно зыркнул на меня, а потом достал свой кинжал и принялся выковыривать жала паучихи из пасти. Они выдирались сложно, со скрипом и скрежетом. Когда искателю удалось выломать свои трофеи, он спрятал их в карман, с сожалением поглядел на зазубренный кинжал и вернул его в ножны. Наткнувшись на мой удивленный взгляд, он пояснил:

— Наведаюсь в Гильдию, сделаю себе защитные амулеты. Я же тебе рассказывал, что кости тварей могут служить хорошей основой для них?

Воспользовавшись предлогом, я попросил Дишура просветить меня насчет магии. Так сказать, подтянуть уровень знаний неотесанной деревенщины. Искатель был не прочь поболтать, поэтому с готовностью снабдил меня ценными сведениями, немного прояснившими ситуацию. Как оказалось, маги в этом мире делились на три группы — стихийников, рунных и универсалов. Все они имели специфические особенности ауры, которая позволяла им оперировать силой.

Кстати, услышав выражение "специфические особенности" из уст искателя, я не смог удержаться от улыбки, так как оно сразу напомнило мне о недочитанной "Грозе орков". Интересно, я обладаю этими самыми особенностями? А то было бы весьма неплохо обнаружить у себя мощный бонус, способный помочь обустроиться в этом мире. Жаль только, в реальности на такие, как выражалась Ленусик, рояли в кустах рассчитывать не приходилось.

Но вернемся к магам. Стихийники, как уже ясно из названия, с детства учились управлению определенными стихиями. Они были самыми сильными и в боестолкновениях, как заявлял Дишур, могли противостоять целой армии. Рунные маги хотя и могли оперировать силой, но только своей, извлекая ее из собственной ауры. Они являлись самыми слабыми и, в основном, работали на производстве разнообразных бытовых и боевых амулетов, помогали алхимикам, оружейникам… Короче, их умения придавать обычным материалам с помощью рунической магии самые необычные свойства весьма ценились и всегда были востребованы. Про универсалов искатель знал мало, но и эти знания опирались на разные слухи и сплетни. Если верить его рассказам, маги данной категории были способны использовать энергию жизни и смерти, при необходимости сплетать ее со стихийной, порождая самые невообразимые сочетания, создавать артефакты, потрясавшие мир, работать с разумами людей и животных… В общем, заниматься всяким разным.

После войны количество стихийников уменьшилось на порядок и восстанавливалось очень медленно, так как в Империи была всего одна специализированная школа магии. Рунных магов тоже потрепало, но не сильно, потому что в активных боевых действиях они, понятное дело, участия не принимали, а кроме того, в их среде практиковалась передача знаний напрямую от учителя к ученику, что было куда проще. Ну а универсалов никто не считал, так как они всегда были, что называется, себе на уме, хотя в войне оказали неоценимую помощь Империи, за что и получили впоследствии от императора некоторые вольности.

Само собой, услышав о том, что универсалы могут работать с разумом, я тут же уточнил:

— А что именно они способны делать?

— Точно не знаю, — ответил Дишур. — Люди разное говорят. Мой приятель как-то рассказывал, что один такой маг задолжавшего ему искателя превратил в своего верного слугу, и теперь тот приносит магу всю добычу из Проклятых земель. А в Жиноре, городе у самой границы с ушастыми, живет универсал, дом которого охраняют прирученные дароши.

— А ты не знаешь, могут эти маги вложить в разум заказчика определенные умения и навыки?

— Что ты имеешь в виду?

— К примеру, сможет универсал передать мне знание языка?

— Полагаю, для него это пара пустяков, — уверенно ответил искатель. — Если, конечно, у тебя найдется достаточно золота, чтобы оплатить его труды. А берут маги очень дорого, поэтому даже не надейся таким образом сэкономить. Лучше купи толмачи и не забывай регулярно носить их на подзарядку.

Согласно кивнув, я перевел разговор на другую тему, а сам подумал, что автор книги про орков был прав — получение знаний с помощью магии возможно. И если универсал сможет скопировать мне знание языка, то почему бы не попросить его сделать загрузку навыков опытного мечника? Ведь в этом средневековом мире владение оружием куда важнее всего остального, а обучаться обычным способом мне не с руки.

Спустя час мы дошли до небольшого родничка, вытекавшего из груды камней, напились и наполнили свои фляги холодной водой. Попутно Дишур рассказал, что далеко не из всех родников и колодцев в Проклятых землях можно пить. Есть отравленные ключи, а есть ручьи, вода из которых может привести к необратимым изменениям человеческого организма. Причем даже в небольших количествах.

— Что крылья могут вырасти? — усмехнулся я.

— Про крылья не знаю, а вот шерсть и хвост — непременно. Есть в Ирхоне пара искателей, Лисор и Навуш, которые на вид пострашнее глоша будут. А все потому, что лет двадцать назад они не послушались предостережений бывалых товарищей и решили всей компанией утолить жажду из такого ключа. Говорят, что их тела менялись целый год, трое из компании не выдержали мучений и покончили с собой. Но эта парочка оказалась упорной и теперь стала одной из лучших команд искателей во всем приграничье. А все потому, что разные твари их стороной обходят, а некоторые даже своими считают. Кстати, учти, любимое занятие Лисора с Навушем — разыгрывать новичков. И если не хочешь стать посмешищем для всего города, не вздумай пугаться или доставать оружие, когда ненароком столкнешься с ними.

— Понял. Спасибо за совет, — отозвался я, завязывая рюкзак, а закинув его на спину, вспомнил об одном интересовавшем меня моменте и спросил искателя: — Слушай, ты не мог бы пояснить, почему скала, в которой мы ночевали, такая странная? Она будто чужая здесь, да и название у нее… стремное.

Толмачи справились с переводом, Дишур прекрасно понял меня и наставительно произнес, поднимая свою сумку:

— Потому что это не просто скала, а действительно могила Ларта. Во время войны на том самом месте погиб один из великих стихийных магов. Говорят, он остался прикрывать отход обоза с ранеными и сумел остановить атаку ушастых, но сам потратил в этом бою все свои силы, после чего превратился в камень.

Увлекшись, искатель вспомнил еще десяток разных историй времен войны, которые я выслушал с большим интересом. Однако они нисколько не помогли мне понять тактику и стратегию ведения боевых действий в этом мире. Ну не хватало у меня мозгов представить хотя бы одно сражение! И это несмотря на большое количество просмотренных голливудских хитов. Как ни крути, получалось, что фактически воевали лишь маги, а обычные воины просто старались не попадаться им под руку.

Как-то незаметно наш разговор свернул на эльфов, и я выяснил, что у них в королевстве существовала очень похожая Гильдия. Но встречи членов конкурирующих организаций происходили весьма редко — ушастым хватало своей части Проклятых земель, поэтому никаких конфликтов не возникало. И вообще, после войны эльфы гонор свой поумерили, присмирели и о реванше не помышляли. А некоторые сейчас живут себе преспокойно в Империи, занимаются разными делами, преимущественно торговыми, и в ус не дуют. Само собой, люди на них косятся, но сразу убивать не пытаются, так как за истекшие семьдесят лет успело смениться не одно поколение, поэтому народная ненависть к ушастым поутихла.

Целый день мы шли на запад, выбирая наиболее удобные тропки. Было ясно, что Дишур уже не первый год шастал по Проклятым землям, и успел основательно изучить окружающую местность. Благодаря мастерству проводника мы успели до темноты оставить за нашими спинами немало километров. Но самым удивительным было то, что нам не приходилось сталкиваться с опасными тварями. Нет, по пути попадались мелкие хищники, но они, как правило, на нас не нападали и более того, при встрече спешили убраться подальше. Так что различия между первым и вторым поясом Проклятых земель оказались весьма ощутимы. Если на другом берегу реки за это же время мне наверняка не раз пришлось бы доставать кинжал, то здесь путешествие превращалось в легкую прогулку. Но все равно расслабляться не стоило, ведь здесь водилось множество ядовитых насекомых, а запаса восстановительного зелья у Дишура уже не осталось.

На ночь мы остановились в каких-то развалинах. Остатки кострищ, разный мусор и запас хвороста говорили о том, что данное укрытие использовалось искателями довольно часто. Несмотря на спокойное передвижение от дежурств никто отказываться не собирался. Первую половину ночи бдел я, но к нам в гости залетела только парочка летучих мышей, которых мне удалось только отогнать, но не прикончить, поскольку попасть в темноте саблей по верткой маленькой крылатой зверушке было чертовски сложно.

Выждав положенное время, я разбудил Дишура и завалился спать. Однако искатель к своим обязанностям отнесся наплевательски, о чем я узнал, проснувшись перед самым рассветом от боли в шее, в которую вцепилась одна из кровососок. Заколов крылатую тварь, я оторвал ее когти от своего тела, недовольно оглядел сладко спавшего неподалеку Дишура и подумал, что никогда не стоит вот так безоглядно доверять свою жизнь незнакомому человеку. И хорошо еще, что меня укусила именно мышь, а не кто-нибудь намного опаснее или ядовитее.

Ощупав начавшую неметь шею, я не стал будить искателя, а отправился на поиски завтрака. На этот раз бродить пришлось долго, пока мне не попался на глаза вылезший из норы зверек типа крота. Метнув в него нож, я разделал тушку и вернулся к стоянке, радуясь, что хворост собирать не нужно. Сфокусировав лучи восходящего солнца своей лупой, я развел костер и принялся готовить добычу, жалея, что у нас нет воды — можно было бы сварганить отличный суп. Когда поджарившееся мясо начало распространять аппетитный аромат, проснулся Дишур, потянулся и немного виновато поглядел на меня. Мне очень хотелось высказать ему в лицо все, что я о нем думал, так как онемение шеи проходило, и подживающие ранки, оставленные когтями и клыками летучей мыши, дико чесались, но вместо этого я поприветствовал искателя и пригласил присоединиться к завтраку. Ни к чему было портить отношения с ценным источником информации.

Набив желудки, мы продолжили наш путь. Сегодня темой рассказов Дишура была Империя, и до обеда мне удалось прояснить многие важные моменты, начиная с законов и заканчивая политической ситуацией в стране. К полудню погода стала портиться — легкий ветерок занавесил небо белыми облаками, с которых начал срываться мелкий дождик. Кстати, мой попутчик поделился ценным советом, который знали все в Приграничье: если дождевые облака идут с запада — опасаться нечего, но если ветер принес их с востока — лучше поскорее искать укрытие, иначе всякое может быть. В лучшем случае можно лишиться шевелюры и всю оставшуюся жизнь сверкать шикарной лысиной, а в худшем… Никто точно не знает, что в следующий раз принесет с собой дождь из Зоны.

Мы шли до самого вечера, даже не останавливаясь на обед и перекусив сухпайком из сумок, а на ночь расположились у невысокого холма. На этот раз никаких развалин или чего-то похожего на укрытие не было, но Дишур заверил, что здесь нам уже нечего опасаться. Крупные хищники так далеко не забредали, зато, выбрав этот маршрут, мы достигнем Ирхона меньше чем за сутки. Кстати, слова о маршруте заставили меня поинтересоваться у искателя, почему же нам по пути не попадались коллеги? Ведь их должно быть порядочное количество, а до сих пор мы не видели ни одного.

Дишур, немного смутившись, объяснил, что иногда возвращавшихся в город искателей по пути могут подстерегать разные нехорошие личности, планирующие самым наглым образом забрать их добычу себе. И хотя Гильдия старается избавиться от подобных отморозков, лишающих ее законной прибыли, устраивает рейды и облавы, но на места выловленных грабителей постоянно приходят новые, не желающие рисковать головой в Проклятых землях, однако охочие до наживы. Поэтому лучше выбрать не самый популярный и удобный маршрут, где и ручьев хороших не встречается, и дичи мало, и надежных укрытий почти нет, зато быть уверенным в том, что на нем тебя не подстерегает какая-нибудь банда.

Хмыкнув, я принял информацию к сведению и принялся готовить ужин. Да, как-то так получилось, что обязанности повара целиком и полностью перешли ко мне. Причем Дишур даже не предлагал мне помочь с разделкой добычи, собиранием хвороста, а предпочитал с комфортом развалиться на нагретой солнцем земле и чесать языком. Это слегка нервировало, однако я периодически напоминал себе, что за любую информацию надо платить, и не возмущался таким нахальным поведением спутника.

Когда стемнело, наваристая похлебка была готова. Вдвоем мы быстро опустошили котелок и принялись устраиваться на ночлег. Сегодня я решил оставить себе самую сложную часть дежурства — предрассветную вахту, поэтому, договорившись с Дишуром, чтобы тот разбудил, когда пройдет половина ночи, моментально заснул. К сожалению, мой сон оказался недолгим. Казалось, лишь только я опустил голову на рюкзак, как отчаянно зевающий искатель принялся немилосердно меня расталкивать. Сев, я буркнул Дишуру: "Пост принял", и тот тут же отправился на боковую.

Спустя несколько часов выяснилось, что мне не показалось, и половина ночи искателя оказалась куда меньше моей, а до рассвета было еще очень далеко. Периодически поминая Дишура незлым тихим словом, я всеми силами боролся с наваливающейся сонливостью, но с каждой минутой это удавалось все сложнее. Я пробовал анализировать полученные знания, строил детальные планы на будущее, но ничего не помогало. Тогда я принялся периодически устраивать обходы близлежащей территории, а в один из них даже поднялся на вершину холма.

И вовремя! С холма открывался потрясающий вид — залитая звездным светом равнина с редкими кустами и ужасно одинокая фигура большой твари, которая странным зигзагообразным маршрутом исследовала местность в поисках добычи. И что самое неприятное — она все ближе подбиралась к нашей стоянке. Распластавшись на земле, чтобы тварь меня не заметила, я стал наблюдать за ее передвижениями, надеясь, что она уйдет прочь и не станет обходить холм. Но сегодня мне явно не везло, так как хищник, издали напоминавший вожака зомби, вдруг решил прекратить движение зигзагами и двинулся в нашем направлении.

Отползя назад, я сбежал с холма, рискуя в темноте переломать себе ноги и отчаянно жалея о том, что наша стоянка была на виду. Как же — никаких крупных хищников! Эх, знать бы раньше, настоял бы на том, чтобы забраться ночевать на холм. Пускай там ветер дует, пускай появляется вероятность неожиданного визита орлов, летучих мышей, стрекоз или подобной мерзости, но вожак зомби туда лезть бы точно не стал! Взяв свое копье, я присел на корточки, чтобы привлекать меньше внимания, и потряс Дишура. Тот отмахнулся от меня, пробормотал что-то невнятное и повернулся на другой бок.

Поразительно, как этот искатель до сих пор был жив! С таким пренебрежительным отношением к Проклятым землям его уже давно должны были сожрать. Тряхнув Дишура сильнее, я снова не добился результата и резко ударил попутчика под ребра, так как вожак зомби к этому времени успел обогнуть холм и с весьма знакомым хрипением кинулся к нам. Понятное дело — ведь искатель предпочел улечься подальше от колючих кустов, которые были каким-никаким, но все же укрытием!

Охнув от боли, Дишур инстинктивно схватился за рукоять своего меча. Больше не уделяя ему внимания, я выпрямился, перехватил копье поудобнее и метнул его в приближавшуюся тварь. Однако если уж не везет, так не везет во всем — вожак сумел с легкостью и даже какой-то небрежностью увернуться от летевшего копья, а я понял, что эти твари обладают прекрасным зрением. Куда лучшим, нежели простые зомби. Краем глаза отмечая, как вскакивает Дишур, я вытащил саблю и приготовился к схватке, понимая, что с такую крупную тварь магический кинжал быстро вряд ли сможет убить, а всего один удар когтистой лапы наверняка окажется для меня фатальным.

Дождавшись, пока уродливая тварь окажется совсем близко, я махнул клинком и отскочил в сторону, пропуская тушу мимо себя. Весьма действенный прием сработал и на этот раз, я почувствовал, как сталь разрезает тело вожака. Спустя мгновение раздался могучий рык — получившая удар в плечо тварь выражала свое недовольство необычайно прытким ужином. Сделав кувырок, я снова вскочил на ноги, готовый к новой атаке, но тварь нападать не спешила. Рана на плече научила ее осторожности. Хотя, если честно, я рассчитывал этим ударом снести уродливую башку с плеч, однако в итоге лишь неприятно поразился скорости реакции монстра.

— Дишур, заходи со спины! — крикнул я, надеясь, что искатель поможет мне своим коротким мечом.

Тварь ответила громким рычанием, которое должно было меня испугать, а в следующий миг снова прыгнула. На этот раз я махнул саблей слишком рано, поэтому удар пришелся по выставленной вперед лапе. Клинок отрубил кисть вожаку, но боль в потерянной конечности заставила его забыть об осторожности, поэтому, приземлившись, он снова кинулся ко мне. Движения твари были стремительными, намного быстрее моих, поэтому я не успел отреагировать. Мощный удар тяжелой туши сбил меня с ног. И хорошо еще, что мне удалось выставить вперед клинок, на который буквально нанизался вожак, но плохо то, что этот удар пришелся в брюхо, а тварь была весьма живучей. Повалив меня на землю, она вполне предсказуемо попыталась вцепиться в шею, но я, как обычно, подставил навстречу длинным клыкам левую руку, схватившись правой за рукоять кинжала.

Вожак зомби с радостью вцепился в мою конечность, принявшись рвать ее, а я, стараясь не лишиться сознания от жуткой боли, достал узкий клинок и вогнал его в грудь монстра. Холодок побежал по моей руке, разогнав черную пелену, которая спешила поглотить мой разум, но тварь прожила еще секунд десять. Все это время она пыталась добраться до моего горла, но я изо всех сил отпихивал уродливую морду покалеченной рукой. Наконец вожак зомби замер без движения, а ручеек силы, бежавший в мое тело, иссяк. Поднатужившись, я скинул с себя огромную нестерпимо вонявшую тухлыми яйцами тушу и с облегчением вдохнул.

Мне снова повезло выжить. И опять с помощью чудо-кинжала. Кстати ситуация получилась до боли знакомая. Ведь сколько раз я уже бился с очень крупными хищниками, а заканчивалось все примерно одинаково — лежа на земле в объятиях поверженного противника. Впору новую тактику патентовать, которая была глупой, непродуманной, но зато весьма результативной. Хотя, если бы Дишур оказался чуть более расторопным, мне бы не пришлось жертвовать рукой, раны на которой благодаря полученной жизненной силе твари стремительно затягивались.

Кстати, а где же мой спутник? Приподнявшись на локте, я огляделся и не увидел искателя. Рядом валялась только его сумка. Ну, все понятно — у него тоже имелась стандартная тактика действий при возникновении подобных ситуаций: сбежать подальше пока твари занимаются остальными членами группы. Ничего не скажешь, тоже неплохо, однако, как выяснилось после встречи с паучихой, не так надежно.

Встав на ноги, я внимательно осмотрел себя. Итак, куртку можно было смело выбрасывать, так как левый рукав был разорван на клочки, на груди острые когти здоровой лапы твари тоже изрядно постарались, чего я во время схватки даже не ощутил, рубашка аналогично представляла собой окровавленные лохмотья. В общем, снова придется обновлять гардероб. Но состояние организма опасений не внушало. Царапины на груди успели затянуться, а рука пострадала не так сильно, как мне показалось. Несмотря на сильные рывки во время схватки, кости остались целыми, что являлось чудом, так как пасть у твари была огромной, а силушки немеряно.

Не представляю, почему вожак вообще не оторвал мне руку? Видимо, сосредоточился на горле и решил не размениваться на мелочь, за что ему огромное спасибо. Хотя клыки твари прокусили мою конечность в нескольких местах практически насквозь, сейчас действовала она вполне нормально, а повысившаяся регенерация обещала в скором времени оставить на месте ран только небольшие шрамы. Ну, невелика беда, таких отметин на моем теле достаточно. Десятком больше — не страшно!

— Ник, ты там как? — донесся до меня голос с небес.

Посмотрев на вершину холма, я обнаружил там Дишура. Видимо, он понял, что на открытой местности тварь однозначно его заметит, поэтому не стал отбегать подальше, а затаился наверху, надеясь, что одного меня для сытного ужина вожаку зомби будет вполне достаточно.

— Просто великолепно, твою мать! Неужели не заметно? — ответил я, поднялся с травы и принялся выдирать клинки из туши твари, размышляя о толмачах, радиус действия которых оказался впечатляющим. Интересно, не мешает это иностранцам в общественных местах, когда людей с подобными амулетами много? Или эти магические штуки работают парами?

Вытерев окровавленную саблю пучком травы, я вложил ее в ножны, аналогичным образом поступил с кинжалом и отправился искать свое копье. Вытащив его из земли, я очистил наконечник и задумался. Зачем я вообще таскаю с собой эту палку? Особо она мне не помогает, а весит немало. Не проще ли ее выкинуть? Хотя нет, до города — рукой подать, а там это оружие можно сдать какому-нибудь перекупщику.

Яркий свет заставил меня зажмуриться и сквозь зубы помянуть чертей. Видимо, искателю показалось мало "лунного" освещения, поэтому он активировал светлячок. Внимательно оглядев мою разорванную окровавленную куртку, он спросил:

— Ник, тебя нужно перевязать. У меня где-то в сумке лежала…

— Не нужно! — отрезал я.

— Но ведь твои раны…

— Уже затянулись. Да и не так сильно меня поцарапали, чтобы бить тревогу. Ты лучше объясни, почему вместо того, чтобы мне помочь, драпанул во все лопатки?

Дишур замялся и, опустив глаза, выдавил:

— Ну, Ник, ты же понимаешь…

— Понимаю, — кивнул я. — И хочу узнать только одно — твои слова о помощи были ложью? То есть, мне лучше не рассчитывать, что ты подсобишь найти жилье в Ирхоне, посоветуешь, кому лучше продать оружие… и все прочее?

— Нет, конечно! Как ты мог такое подумать! — возмутился искатель, но под моим насмешливым взглядом сник.

— Ладно, верю, — сказал я после недолгой паузы и приказал: — Собирайся, нужно сменить место ночлега. Дохлую тварь скоро обнаружат падальщики, а мне не доставит никакого удовольствия наблюдать за их пиршеством… Как и нюхать вонь этой туши оставшиеся полночи, — не упустил я случая напомнить Дишуру о его нахальстве.

— Ты что, Ник, это же стрик! — возразил воспрянувший духом попутчик. — Их даже падальщики не едят, а его запах должен отпугнуть всех хищников покрупнее. Да теперь даже дежурить не нужно — можно спокойно поспать до утра, не боясь, что нас кто-нибудь потревожит!

Я с сомнением поглядел на Дишура, но тот с жаром принялся убеждать меня, что лучше и безопаснее места во всей округе не сыскать. Решив довериться искательскому опыту, я не стал долго спорить, и принялся копаться в своей сумке, рассчитывая отыскать там целую рубашку. Искатель тем временем внимательно осматривал мертвого вожака зомби, который имел странное название — стрик, тихонько бормоча себе под нос:

— Вот тварь… Чего же ты так далеко забралась? Никогда вас в окрестностях Ирхона не водилось… Интересно, кем же ты был раньше?

Это все мне транслировал толмач. Видимо, громкость речи для его работы тоже не имела определяющего значения. Однако не успел я даже скинуть лохмотья, как Дишур изумленно воскликнул:

— Ник, а как тебе удалось ее убить? Ты что, пользовался отравленным клинком?

Я с сомнением покачал головой, так как со стопроцентной уверенностью не мог сказать, был ли яд на сабле сектантов.

— Но ведь от этой раны на животе стрик точно не мог бы сдохнуть!

— Я ударил его в грудь. Ты что, не заметил дырку?

— Заметил. Но ведь для этой твари такая рана — не более чем царапина! Даже если бы ты вонзил в грудь стрику копье, он даже не почесался бы, так как у этих созданий сердце не является жизненно важным органом. Так как же тебе удалось его одолеть?

Понимая, что Дишур не отстанет, я нехотя признался:

— У меня один из кинжалов — магический. Он и помог.

— Кинжал? — глупо повторил искатель. — Дай угадаю, именно он залечил твои раны?

— Не стану спорить. А ты откуда знаешь?

— Один приятель рассказывал о Поглотителе Жизни. Получается, у тебя один из таких клинков?

— Получается, так.

— Дай посмотреть! — жадно попросил Дишур.

Но мне не хотелось без острой необходимости отдавать свой артефакт в чужие руки, поэтому я покачал головой. Но искатель не огорчился. Он подсел ко мне поближе и спросил:

— А ты можешь мне его продать? Я тебе хорошую цену дам.

— Нет.

— Ник, ты даже не дослушал! Я заплачу… восемь золотых!

— Все равно, нет.

— Тогда одиннадцать, и отдам тебе всю долю от продажи паучьих яиц. Больше у меня просто нет. А кроме того я договорюсь, чтобы тебя приняли в Гильдию вообще без вступительного взноса. У меня получится, обещаю! Подумай, это достойная цена. Ручаюсь, больше тебе за него никто не предложит!

Я тяжело вздохнул, жалея, что вообще рассказал о кинжале, и отрезал:

— Я не стану продавать клинок. Да и в Гильдию твою вступать не собираюсь.

Но Дишур не унимался. Он погасил светлячок, улегся рядом со мной и продолжил уговоры, надеюсь, что я все-таки уступлю и соглашусь на его "ну очень выгодное предложение". Однако именно эти настойчивые упрашивания лучше прочего говорили о том, что мой клинок стоил на порядок выше озвученной искателем цены. Когда же мне окончательно надоели речи Дишура, который успел пообещать мне за кинжал всю добычу, которую он принесет из Проклятых земель в течение следующего полугода, я попросил попутчика заткнуться. Понимаю, это было весьма невежливо, но искатель уже успел меня достать. Чтобы не слушать его разочарованное сопенье, я подхватил свой рюкзак и перебрался чуть дальше. Заодно избавился от запаха стрика, который доносил до меня ветерок.

Улегшись повторно, я вытянулся и постарался заснуть. Однако недавнее вливание жизненной энергии бодрило не хуже литра кофе, поэтому сон не шел. Тело было наполнено адреналином, который порождал желание двигаться, действовать. Понимая, что снова завтра придется весь день идти, я смирял свое дыхание, расслаблял мышцы и пытался забыться. Так продолжалось где-то с час. Уже успел затихнуть долго ворочавшийся с бока на бок Дишур, небо медленно начало светлеть, а я все лежал бездумно и старался хоть немного поспать.

Но практика показывает, что чем больше ты себя убеждаешь, что нужно отдохнуть, тем призрачнее шансы быстро попасть в объятия Морфея. Ни для кого не секрет, что иногда бывает — вроде бы и спать хочется так, что челюсть от зевков можно вывихнуть, а заснуть все никак не удается. И сейчас у меня была весьма похожа ситуация. Я пробовал считать баранов, козлов, потом перешел на зомби, но успеха все не было. Выходило, что и в эту ночь выспаться мне не суждено. Но оказалось, эти мучительные попытки отключиться были совсем не напрасны. Когда на небе погасли звезды, а до рассвета оставалось не больше получаса, я услышал звук извлекаемого из ножен клинка.

Я постарался сделать так, чтобы ритм моего дыхания не изменился, а сам принялся наблюдать за искателем сквозь ресницы. Дишур медленно встал, стараясь не шуметь, а потом с обнаженным мечом принялся подкрадываться ко мне. Мать его за ногу, он решил зарезать меня во сне! И это после того как я дважды спас ему жизнь?

Решив дать искателю последний шанс, я не стал сразу кидать в него нож, а ехидно поинтересовался:

— Не спится?

Реакция последовала незамедлительно, Дишур кинулся на меня, замахиваясь клинком. Вскочив, я едва успел увернуться от могучего выпада, краешком сознанием отметив, что мечник из искателя неважнецкий. Но все равно его железяка умудрилась задеть мое плечо, располосовав и без того драную куртку и оставив на коже глубокую царапину. Схватившись за рукоять одного из ножей, висевших на самодельной перевязи, я отпрыгнул, разрывая дистанцию, при этом постаравшись сделать так, чтобы на пути бросившегося ко мне противника оказался мой рюкзак.

Расчет оказался верен — Дишур споткнулся, едва не растянувшись на земле, дав мне время вытащить нож. Короткий бросок почти без замаха — и небольшая полоска стали вонзилась в грудь искателя. Чуть выше солнечного сплетения. Дишур замер, посмотрел на торчавшую из его тела рукоять, не понимая, что уже проиграл, а я вытащил еще один нож. Второй бросок оказался не менее точным, сталь вонзилась в правое запястье искателя, заставив того выронить меч. После этого я обнажил магический клинок, подошел к своему противнику и ткнул его в живот. Сталь вошла в плоть, практически не встречая сопротивления, а по моей руке заструился холодок, который унял боль в плече. Дишур еще успел посмотреть на меня обиженно, а потом с тихим хрипом рухнул на колени. Спустя несколько секунд его жизненная энергия иссякла.

Посмотрев на мертвое тело, я сказал ему:

— Тварь ты неблагодарная.

Вот и кончился мой источник информации. Хотя нормальные источники вообще-то иссякают, но мой именно кончился. А жаль, я планировал еще расспросить Дишура о магах, поинтересоваться адресом универсала, обитавшего в Ирхоне… и вообще следующие несколько дней без зазрения совести попользоваться его повышенной болтливостью. Но не сложилось. Искатель умер, успев напоследок наглядно продемонстрировать — о моем кинжале никому знать не следует, так как за подобное сокровище вполне могут убить. Спасибо ему за это большое. Посмертно.

Вытащив свои ножи из тела, я принялся его обыскивать. Забрал второй толмач и все прочие амулеты, оружие, несколько серебряных и медных монет, перстень и куртку искателя. Она оказалась мне впору. Помня рассказы о появлении зомби, я не поленился запачкать свою саблю, отрубив голову мертвому искателю. Затем, переложив из сумки Дишура в свой рюкзак все, что еще могло оказаться полезным, я затолкал туда короткий меч, подхватил копье и мешок с паучьими яйцами, оглядел место нашей стоянки и продолжил путь к Ирхону.

Снова один, как в старые добрые времена.

## Глава 13. Город

Шагать без компании было скучновато, зато темп моего передвижения значительно увеличился. Изредка я переходил на бег, хотя это было не слишком легко (с таким-то количеством железа в рюкзаке!). Промахнуться мимо Ирхона я не опасался, так как он был отмечен у меня на карте, поэтому единственной моей заботой было не повстречаться с бандой грабителей и не столкнуться с какой-нибудь командой искателей. Завтрак в буквальном смысле выскочил мне под ноги, когда солнце поднялось уже высоко над землей. Порадовавшись своей удаче, я быстро зажарил мясо небольшого пушистого зверька, которого так и не смог идентифицировать, и продолжил топать навстречу цивилизации.

В обед мне попался огромный муравейник, который я оглядел издали, так как большие (сантиметров пять), черные муравьи отбивали всякое желание подходить ближе. А спустя полчаса мне пришлось немного полежать в густых кустах, дожидаясь, когда мимо пройдут шестеро вооруженных аборигенов и скроются за ближайшим холмом. Эта встреча убедила меня в том, что город близко. Местность снова становилась лесистой, то и дело по пути попадались небольшие рощицы, которые приходилось обходить. Что самое интересное, в этих лесных насаждениях обитало большое количество пернатых представители фауны. Нет, я не говорю, что в Проклятых землях их совсем не было, просто раньше они вели себя тихо, видимо, опасаясь быть съеденными, а здесь птичий гомон разносился далеко по округе. Брачный период у них, что ли, начался?

Ирхон показался на горизонте только вечером. Он был большим, но скрывался за высокой стеной, поэтому я мог рассмотреть только некоторые покрытые черепицей крыши многоэтажных домов и шпили каких-то башен. К городу вела широкая утоптанная дорога, на которой я повстречался с тремя отправлявшимися за добычей искателями. Отчего эта компания решила выйти в Проклятые земли на ночь глядя, было неясно, однако, несмотря на мои опасения, проявлять агрессию мужики не стали. Только окинули внимательными взглядами копье и мешок на плече, да сказали что-то дружелюбное на своем языке, возможно, поздравили с хорошей добычей. Ответив им широкой улыбкой, я направился к открытым воротам в стене.

Подойдя поближе, я увидел, что вход в город охраняли двое одетых в латы вояк и один парень, пальцы которого были украшены перстнями с драгоценными камнями. Причем эти камешки притягивали взгляд, так как были наполнены маленькими искорками, мерцание которых в наступающих сумерках смотрелось очень красиво. Глядя на эти украшения, я сделал вывод, что моя догадка верна — драгоценные камни в этом мире используются только магами, и явно с целью хранения энергии.

Когда я вошел в арку ворот один из воинов, видимо, командир, приказал мне:

— Стой!

Отметив, что у него тоже имелся толмач, раз мне была понятна его речь, я дисциплинированно замер в ожидании дальнейших указаний. Возможно, существовала какая-то особая процедура проверки возвращавшихся в город искателей, но я не успел узнать о ней у Дишура, поэтому не представлял, что нужно было делать дальше и положился на авось. А стражник с ленцой оглядел меня и полюбопытствовал:

— Ты что, новичок?

— Да.

— А почему я тебя здесь раньше не встречал?

— Потому что я первый раз здесь, — ответил я и выдал загодя продуманное объяснение: — Не так давно мои приятели рассказали про ваш город много хорошего, поэтому, проходя мимо него, я решил зайти и лично проверить, насколько честны скупщики Ирхона.

Стражник, услышав это, откровенно заржал, а его напарник обратился к нему с вопросительной интонацией. Похоже, своего толмача у него не было, поэтому он не понял мой ответ. Но командир небрежно отмахнулся и сказал мне:

— Ну, парень, если ты пришел в город только ради этого, то приготовься к большому разочарованию. Я тебя уверяю, честных скупщиков не только в Ирхоне, а и во всем приграничье не сыскать!

Он снова захохотал. Видимо, вахта привратника была довольно скучной и такие развлечения в лице придурковатого парня с копьем нечасто случались. Я тоже улыбнулся, поддерживая вызванное впечатление, так как рассчитывал выведать у стражника кое-какую информацию, а маска простака вызывает у собеседника куда большее доверие, нежели все прочие. Тем временем к разговору подключился маг:

— Что ты добыл в Проклятых землях?

— Яйца паучихи и немного оружия.

— А ты не шутишь? — удивился стражник. — Неужто тебе удалось отыскать свежую кладку?

Я лишь пожал плечами, так как вопрос был явно риторическим.

— А как же тебе одному удалось справиться с паучихой?

Судя по взгляду воина, сейчас врать не рекомендовалось, поэтому я решил обойтись полуправдой:

— Я был не один, повстречался в Проклятых землях с Ористом и Дишуром. Кстати, именно они предложили присоединиться к их компании и отправиться к логову паучихи. Вот только им не повезло — Ориста убила восьминогая тварь, и даже меч ему не помог, а Дишура сегодня ночью разорвал стрик.

Я ничем не рисковал, ведь труп искателя давно должны были обнаружить падальщики, которые растащат его по косточкам так, что будет невозможно определить, как именно умер Дишур. Однако стражник не спешил мне верить. Сверля меня глазами и наверняка размышляя, а не сам я ли переправил парочку искателей на тот свет, он спросил:

— Но как тебе удалось выжить?

Я пожал плечами и спокойно ответил:

— Просто повезло. Вначале когда удар моей сабли снес голову паучихи, а потом когда рвавший тело Дишура стрик не заметил, что я захожу к нему со спины.

— Повезло, говоришь… — задумчиво пробормотал стражник. — И верно, повезло. Могу поклясться, эта ушлая парочка наверняка не собиралась с тобой делиться добычей, а с собой взяли в качестве отличной приманки для твари. Уж я-то знаю этих искателей… Лот, ты парня проверять собираешься?

Маг, все это время внимательно рассматривающий меня, кивнул и ответил:

— Все в порядке, он чист.

— Ого! — удивился воин. — Да ты действительно везунчик! Надо же, сумел справиться с двумя очень опасными созданиями, на которых не каждый искатель выйти осмелится, и не подцепил никакой гадости в Проклятых землях. Поверь, такое не многим удается.

Напарник привратника тронул его за руку и что-то спросил, кивнув на меня. Тот переадресовал его вопрос:

— А ты клыки-то у тварей догадался забрать, везунчик?

Я достал из кармана жала паучихи и протянул их стражникам:

— Вот, еле сумел выдрать. А со стриком возиться было неохота. Эта тварь так воняла…

Стражник снова захохотал:

— Надо же, воняла! Ха-ха!.. Ох, кому расскажи, не поверят!

Я только улыбался, потому что сам понимал, как глупо выгляжу. Но именно это мне сейчас и нужно было. Справившись со смехом, привратник жестом приказал мне спрятать трофеи, и заявил:

— Ладно, везунчик, проходи… Хотя нет, ты ведь не состоишь в Гильдии, а значит, должен заплатить за вход в город дв… три серебрушки.

— Как скажете, — отозвался я и полез в карман, куда загодя переложил из кошелька несколько монет, чтобы не светить понапрасну всеми своими сбережениями.

Протянув серебро улыбающемуся стражнику, я поинтересовался:

— А не подскажете, кому лучше всего в Ирхоне добычу сдать можно?

Сграбастав деньги с моей ладони, привратник охотно ответил:

— Отчего же, подскажу. Сейчас пройди по главной улице до большой вывески с ржавым мечом, затем поверни направо. Как увидишь большой дом с красными ставнями — стучись и спрашивай старину Кора. Он, конечно, далеко не всякий товар берет, зато не наглеет, не обманывает новичков и может дать приличную цену за твою добычу. Само собой, не такую, как в Гильдии, но уж точно не обидит. А если торговаться примется, ты ему скажи, что тебя командир Ярут прислал.

— Ясно. Спасибо за совет.

Простившись со стражниками и пожелав им спокойного дежурства, я двинулся по улице, а пройдя пару десятков шагов, услышал взрыв смеха. Толмач старательно протранслировал мне фразу Ярута:

— Нет, ну ты видел, Дон? Парень родился под счастливой звездой, а вырос таким дурнем, что сразу поверил, будто бы за вход в приграничный город полагается платить! Ха-ха… Зато теперь будет, на что отметить окончание дежурства!

Я только довольно улыбнулся. Разумеется, я знал, что города рядом с Проклятыми землями обладают статусами вольных, в которых действуют свои правила. Одним из них было отсутствие этой стандартной для прочих населенных пунктов статьи доходов. Говорят, это было сделано потому, что многие искатели отправлялись в Проклятые земли только тогда, когда у них не оставалось совсем никаких средств к существованию. И поэтому, возвращаясь с добычей, они уже могли не заботиться о том, что не смогут попасть домой. Но я не стал разрушать свой образ деревенского простачка. И потом, разве три серебрушки — большая плата за полезный совет?

Шагая по центральной улице Ирхона, я ощущал огромную разницу между жилым городом и теми, в которых бывал ранее. И речь отнюдь не о людях, которые попадались мне по пути. В первую очередь это были запахи. Сточные канавы источали самые различные миазмы, которые вовсе не услаждали мое обоняние, из ближайшей двери доносился запах свежей выпечки, который напомнил мне, что я еще не обедал, а следующее заведение наверняка было трактиром, так как аромат жареного мяса заставил мой желудок судорожно сжаться. Но прежде чем набивать утробу стоило избавиться от мешка за плечами и лишнего железа, поэтому я ускорил шаг и вскоре увидел вывеску с мечом.

Ну, не такой он оказался и ржавый, легкий коричневатый налет был только на кончике лезвия. Судя по качеству металла, этот меч не являлся рекламой, а был скорее неликвидом, который вместо перековки прилепили в качестве своеобразной вывески оружейной мастерской. Отметив, что сюда тоже нужно будет заглянуть, я проследовал указанным стражником маршрутом и вскоре стучался в дверь дома с красноватыми ставнями. Старина Кор оказался невысоким полноватым мужиком средних лет с шикарной лысиной на макушке. Услышав, что меня к нему направил Ярут, он без долгих разговоров проводил гостя в какую-то пропахшую странными запахами подсобку и приказал:

— Выкладывай!

Я протянул ему мешок с яйцами, и перекупщик занялся подсчетом, тщательно проверяя каждое, а избранные даже просматривая на просвет. Всего круглых шариков оказалось семьдесят три. Даже не верилось, что в скором времени из них могли вылупиться маленькие паучки, которые превратились бы в то страшилище, которое едва не высосало меня. Хотя, если бы кладка осталась не потревоженной, большинство паучков не прожило бы и недели, а до зрелого возраста вообще дожили бы считанные особи. Ведь природа Проклятых земель уже устоялась, так что сама регулировала популяцию определенного вида тварей.

— Товар хороший, — сделал вывод Кор. — Даю за каждое полторы серебрушки.

Понятно, это была совсем не та цена, на которую надеялся Дишур, но я не стал спорить и кивнул. Унеся яйца, перекупщик выдал мне три золотых, девятнадцать серебрушек и десяток медяков. Путем нехитрого подсчета можно было вычислить, что одна серебрушка равнялась двадцати медякам, а в золотой монете их было тридцать.

Поблагодарив Кора и пообещав в случае появления другого товара сперва заходить к нему, я отправился в оружейную лавку. Там на стенах было развешано великое множество самых разнообразных клинков, но не оказалось ни одного посетителя. Зато за одним из прилавков обнаружился хозяин, дюжий мужик, который что-то мне сказал. Достав из кармана второй толмач, я протянул его хозяину, который надел амулет и повторил фразу.

— Интересует что-то конкретное, или так, поглазеть пришел?

— Конкретное, но сперва мне хотелось бы избавиться от лишнего оружия. Возьмете?

— Доставай, погляжу, — последовал ответ.

Первым делом я положил на пустой прилавок порядком надоевшее мне копье, потом достал весь металлолом, который успел неслабо оттянуть мне плечи. Выложив из рюкзака ножи, кинжалы, мечи и все прочее, я присовокупил к ним одну из своих сабель (заточку которой испортила паучиха), справедливо рассудив, что две мне все равно ни к чему, и кивнул владельцу лавки. Тот принялся придирчиво рассматривать каждый клинок, проверять метки и иероглифы на некоторых. Я внимательно наблюдал за лицом хозяина и смог заметить, что сабля и копье сектантов вызвали неподдельный интерес, который он постарался скрыть за маской скуки. Вскоре мужику надоело возиться в металлическом хламе, и он огласил свой вердикт:

— Два золотых за все.

Вместо ответа я стал молча складывать оружие обратно в рюкзак.

— Хорошо, два с половиной, — сделал встречное предложение хозяин.

Я продолжил свое занятие, сделав вид, будто не услышал.

— Хруг с тобой, три! — последовало новое предложение, но я холодно взглянул на оружейника и осведомился:

— Полным кретином меня считаешь, любезный? Думаешь, я совсем не разбираюсь в клинках и не понимаю, что все это стоит вдесятеро дороже?

— Вдесятеро? Ты посмотри, какой нахальный! Паря, здесь тебе не столица, если ты еще не заметил. Здесь Проклятые земли, и добра, подобного тому, что ты принес, тут навалом. Вон, — он картинно обвел руками свои владения. — И вся кладовая забита, никто не берет. Так что либо соглашайся, либо уходи отсюда.

— Почтенный, я не собираюсь спорить. Большая часть моего товара невысокого качества, но некоторые экземпляры заслуживают особого внимания. И я согласен отдать их вместе со всем прочим за смешную сумму в пятнадцать золотых. И это только из очень большого уважения.

— Что?! — возмущенно воскликнул торговец. — Пятнадцать золотых?! Да ты совсем совесть потерял!..

А дальше пошел отчаянный торг. Хозяин лавки торговаться умел и любил, однако и я был не лыком шит, поэтому соглашаться с его предложением не спешил. Я ведь понимал, что украшенные причудливыми завитушками вещи сектантов являются работами рунных магов, которые профессиональный оружейник сразу распознал. И хотя я даже не представлял, что именно делали эти иероглифы, но догадывался, что задешево такой товар отдавать будет глупо.

В итоге мы сошлись на восьми с половиной золотых, после чего я попросил оружейника принести мне все перевязи с метательными ножами, какие у него были. Хоть я уже привык к клинкам, которые долгое время носил на груди, однако понимал, что боезапас необходимо увеличить. Сделав пару ходок в таинственную подсобку и достав несколько экземпляров из-под прилавка, хозяин предоставил мне самые разные варианты нужного мне оружия. Перебирая их, я наткнулся на великолепные кожаные наручи, в которых удобно прятались длинные стальные полоски с парой иероглифов. Пока я задумчиво вертел в руках странное оружие, хозяин решил сделать рекламу своему товару:

— Эти ножи предназначены больше не для метания, а для ближнего боя. Зато они незаметны под одеждой, а благодаря рунам не нуждаются в заточке и обладают повышенной прочностью.

Кивнув, я отложил наручи, в которые влюбился с первого взгляда, а затем принялся подбирать себе перевязь с ножами. Пересмотрев и проверив баланс всех предложенных, я выбрал несколько самых удачных вариантов, которые попробовал метнуть в висевший на стене деревянный круг. Один отпал тут же, поскольку ножи вонзались в мишень лишь в половине случаев, но два других оказались выше всяческих похвал. Первый насчитывал восемь ножей с красивыми резными рукоятками из темно-красного дерева. Рукояти ножей второго комплекта были совсем простыми — полированная деревяшка, местами поцарапанная, местами запачканная чем-то, очень похожим на кровь, зато их было девять.

Оба комплекта были украшены непонятными одинаковыми рунами, судя по всему, призванными обеспечивать ножам повышение проникающей способности, так как вонзались в круг они по самую рукоять, хотя метал я их не так сильно. Справедливо заметив, что красота — это не главное, я проверил надежность ремней второй перевязи, застежек, выяснил, как она сидит на мне, как быстро извлекаются ножи, после чего озадачил продавца поиском самых простых ножен для ромбовидного клинка. На глаз выбрав из предложенных те, что подходили по размеру к спрятанному в недра рюкзака магическому кинжалу, я спросил:

— Сколько?

— Десять золотых! — огорошил меня хозяин.

И снова пошел упорный торг. Однако на этот раз владелец лавки играл на своем поле, поэтому сбить цену мне удалось совсем ненамного и в итоге получить всего один золотой и пять серебрушек, которые оружейник отсчитывал мне с таким выражением лица, будто я окончательно разорил его. Ссыпав монеты в карман, я тяжело вздохнул, ведь планировал получить за железки намного больше. Однако народная мудрость гласит — больше всего денег люди теряют, пытаясь их сохранить. Так что экономить на том, что в ближайшем будущем может спасти тебе жизнь — глупо, а новое оружие, надо признать, было великолепным.

Надев перевязь, я нацепил наручи и набросил куртку. Купленное оружие сидело на мне, будто влитое, рукояти клинков удобно устроились под самым запястьем, полностью скрытые рукавами, а извлечь их было парой пустяков. Да, действительно удачная покупка! Забросив за спину ножны с саблей, я вспомнил о еще одной мелочи и спросил у хозяина, после удачной сделки ставшего необычайно приветливым:

— Арбалеты самозарядные имеются?

— Какие-какие? — удивленно переспросил оружейник.

— Самозарядные или же самовзводные, — повторил я, не став уточнять о возможности стрельбы очередями, которой, по идее, должно было обладать это оружие.

Мужик задумался, почесал затылок и ответил:

— Я про такие даже не слышал. Хотя у меня есть парочка экземпляров, которые благодаря усилиям рунных магов обладают повышенной скорострельностью. Разумеется, в сравнении с обычными моделями. Если хочешь, могу показать.

— Нет, спасибо. Как-нибудь в другой раз.

Отметив, что еще одна фантазия автора "Грозы орков" в этом мире не так и воплотилась в реальности, я распрощался с продавцом, забрал у него свой толмач, покинул лавку и отправился на поиски позднего ужина. Положившись на обоняние, уже через несколько минут я обнаружил большое здание, из которого доносились звуки голосов и аппетитные запахи. Заглянув туда, я увидел полутемное помещение с парочкой светляков на стенах, в котором находился десяток больших столов с длинными лавками и около трех десятков мужиков, сидевших небольшими компаниями. Перед ними стояли кувшины и бутылки с наверняка алкогольными напитками и нехитрая закуска.

Решив, что эта столовая мне подойдет, я вошел и направился к дальнему никем не занятому столику в уголке, провожаемый внимательными взглядами посетителей. Не успел я примостить свой зад на широкую лавку, как ко мне подбежала бойкая девушка с пустым подносом и что-то затараторила. Протянув ей толмач, я дождался, пока местная официантка его наденет, и попросил:

— Красавица, принеси мне суп, кашу, жареного мяса и хлеба.

— А пить что будешь?

— Что-нибудь не хмельное. И побыстрее, если можно, а то я умираю с голода.

Девушка кивнула и умчалась на кухню, позабыв вернуть мой амулет, а я принялся рассматривать собравшихся в зале людей. Похоже, это заведение посещали одни только искатели, так как у всех присутствующих были знакомые перстни на пальцах. Несомненно, они догадались, что я не знаю языка, поэтому, не стесняясь, обсуждали меня. Понять это было несложно — многие то и дело поглядывали в мою сторону, а на лицах некоторых были улыбки. Вполне возможно, все те, кто не относился к Гильдии искателей, в этой столовой вообще не появлялись, и если бы я это понял раньше, то не стал бы нарушать заведенный порядок. Но заказ был сделан, и не хотелось уходить не солоно хлебавши.

Наплевав на мнение окружающих, я дождался появления разносчицы, которая поставила на мой столик полные тарелки, кувшин, блюдо с нарезанным караваем и озвучила сумму:

— Две серебрушки.

На мой взгляд, за один ужин это было дороговато, но я молча достал из рюкзака кошелек, полагая, что для искателей в этой забегаловке цены совсем иные, а без перстня сюда соваться не стоит, выгреб из него горсть позеленевшей меди, которую нашел у зомби, и отсчитал требуемую сумму. Передав девушке монеты, я попросил вернуть толмач и приступил к трапезе. Мясо было отлично прожаренным и сочным, суп оказался наваристым и густым, а каша — в меру соленой и приправленной маслом. Короче, поужинал я отлично. В кувшине обнаружился квас, кисловатый и прохладный. Осушив половину, я подхватил свой рюкзак и покинул трактир, пока кто-нибудь из завсегдатаев не решил развлечься, попытавшись набить мне морду. Судя по многочисленным байкам Дишура, у искателей это было традиционной забавой.

На улице было совсем темно, и только редкий свет из некоторых окон разгонял опустившийся на город мрак. Но несмотря на ночное время на улицах Ихрона все еще можно было встретить прохожих. И это было весьма кстати, так как я совершенно не представлял, где в этом городе путнику можно было переночевать. Однако попытавшись поговорить с попадавшимися по пути людьми, я был вынужден признать — избытком дружелюбия они не страдали. Одни шарахались от меня как от прокаженного, даже не желая принимать толмач, вторые отмахивались, как от надоедливого насекомого или посылали подальше, что было ясно и без амулета, а третьи вообще хватались за оружие, когда я подходил ближе. Подивившись царившим в городе нравам, я сменил тактику и принялся высматривать здание побольше, справедливо рассудив, что местная гостиница должна насчитывать не один десяток комнат.

Вскоре я увидел громадный двухэтажный дом с деревянной пристройкой, возле которой отиралась парочка мужиков, и решил зайти. Когда я приоткрыл дверь, то очутился в просторном коридоре, а где-то наверху раздался тихий звон колокольчика. Пока я оглядывал темное помещение, под потолком которого горел полудохлый светлячок, со второго этажа спустился худощавый бородатый мужчина высокого роста, который с нотками недовольства обратился ко мне на своем языке. В ответ я протянул свой толмач, подумав о том, что универсала нужно найти как можно скорее. Надев амулет, мужчина повторил свой вопрос:

— Почему явился так поздно? Ночь ведь за окном! Или думаешь, когда мне хочется спать, я становлюсь более щедрым?

Мда, похоже, я забрел не туда. Хозяин гостиницы наверняка не стал бы так общаться с вероятным постояльцем. Побоялся бы, что тот развернется и отправится искать себе другое пристанище. Но не успел я открыть рот, чтобы извиниться за свой визит и попросить вернуть толмач, как мужик спросил:

— У тебя много? Или всего пара колечек? — посмотрев на мое удивленное лицо, хозяин нетерпеливо добавил: — Ты еще долго стоять столбом собираешься? Показывай товар!

Вот это да! Судя по всему, я зашел в дом еще одного скупщика, который, в отличие от старины Кора, специализируется на ювелирных изделиях. Иначе с чего бы еще ему упоминать о кольцах? Ну, как говорится, на ловца и зверь бежит. Перевести украшения в обычные монеты мне совсем не помешает. Сняв с плеч рюкзак, я достал из него мешочек с золотыми и серебрянными цацками, развязал на нем веревку и продемонстрировал содержимое хозяину, у которого при виде такого количества украшений жадно заблестели глаза. Он решительно запустил ладонь в мешочек и принялся с увлечением в нем копаться, но я вежливо поинтересовался:

— Может быть, пройдем в более удобное место?

Скупщик с сожалением вынул свою загребущую ручонку из мешка и приказал:

— Хорошо, следуй за мной.

Вместе с хозяином я вошел в небольшую комнатушку, где стояла только пара стульев и стол. Скупщик жестом предложил выложить все добро, после чего принялся вдумчиво и неспешно его сортировать, Каждое украшение он рассматривал отдельно, некоторые даже протирал извлеченной из кармана мягкой тряпочкой, а затем раскладывал по трем кучкам. В одну попали все перстни искателей, в другой оказались цепочки с кулонами и без, в третьей были браслеты и брошки, а самая большая кучка состояла из колец. Когда последняя цепочка была внимательно рассмотрена и небрежно брошена в кучку к похожим, скупщик придвинул перстни искателей ко мне, а остальное сгреб в одну груду и сказал:

— Не буду расспрашивать, где ты это все добыл, но хочу уточнить, если вдруг кто-нибудь явится ко мне и примется расспрашивать о каких-либо принесенных тобой украшениях, я могу рассказать о тебе? Сам понимаешь, если хочешь, чтобы я ответил, что никогда не видел ничего подобного, цена будет иной.

Я отметил, что хозяин этого дома наверняка балуется скупкой краденного, раз задает такие вопросы, и ответил:

— Я сомневаюсь, что такое может произойти, однако если кто-нибудь станет проявлять интерес к моему товару, мне все равно, что он услышит в ответ.

— Дело твое, — подал плечами скупщик и обрадовал меня суммой: — Тринадцать золотых за все.

Эта цена меня категорически не устроила, так как одних только золотых украшений по весу было явно больше, поэтому я назвал свою:

— Двадцать пять.

В ответ мужик рассмеялся, а потом с улыбкой заметил:

— Парень, мы с тобой не на базаре, чтобы торговаться.

— Я понимаю. Но сдавать все это за бесценок тоже не намерен.

— За бесценок? — воскликнул скупщик. — Да столько тебе даже в Гильдии не дадут!

— Что ж, тогда я не стану ничего продавать.

Я попытался сгрести драгоценности обратно в мешок, но скупщик накрыл мою ладонь своей и мягко сказал:

— Ладно, признаю, погорячился. Раз ты настолько уверен в том, что товар не "горячий", я готов пойти навстречу и предложить пятнадцать золотых.

— Еще пять сверху и считай — договорились! — пошел и я на уступку.

— Нет, это мое последнее предложение, — заартачился мужик. — И только не думай, будто кто-нибудь в приграничье предложит тебе цену выше. Руку даю на отсечение, если ты сейчас откажешься и уйдешь, то вскоре обязательно об этом пожалеешь.

Это что, плохо завуалированная угроза? Тогда нужно линять отсюда поскорее, пока скупщику не стукнуло в голову просто прикончить меня и получить все добро на шару.

— Подумай, не торопись, — словно змей-искуситель продолжал увещевать меня хозяин. — Я могу заплатить сразу за все, а в любом другом месте у тебя возьмут только самые ходовые украшения и непременно поинтересуются происхождением некоторых весьма приметных вещей. Кроме того, я ручаюсь, никто не сможет узнать, что ты внезапно разбогател. Если, конечно, сам по пьяни не разболтаешь.

Скупщик хохотнул, а я задумался. Да, он в чем-то прав. Если я сейчас пойду сбывать свое добро в различных ювелирных лавках, которые для начала нужно найти, то однозначно попаду в поле зрения разных нехороших личностей, что чревато большими неприятностями. Второй вариант — продать украшения где-нибудь поближе к столице Империи — был более выгодным. Однако существовал один маленький нюанс — я не знал, насколько дорого мне обойдутся услуги мага-универсала. Так что в данный момент наличность мне совсем не помешает. И пусть я потеряю энную сумму, зато приобрету уверенность в том, что смогу получить все необходимые знания, а не буду мучительно выбирать то, что окажется важнее.

— Согласен, — кивнул я скупщику.

Тот попросил меня подождать, а сам сбегал гуда-то и вернулся с небольшим мешочком, в котором оказалось ровно триста серебряных монет, к которым он добавил пять золотых. Быстро (ну, насколько это было возможно) пересчитав деньги, я спрятал их в рюкзак, и хотел по-быстрому распрощаться со скупщиком и вернуть толмач, но все это время перебиравший драгоценности хозяин указал мне на перстни и сказал:

— Парень, ты знаки-то свои не забудь. Или ты не собираешься с ними идти в Гильдию? Тогда сказал бы сразу, я бы и их взял на переплавку.

Сообразив, что прокололся с искательскими цацками, я решил не изображать забывчивость, а попытаться разузнать о них побольше. Все равно скупщик сказал, что не собирается никому обо мне рассказывать, так почему бы не воспользоваться ситуацией?

— А зачем с ними идти в Гильдию?

— Постой, ты что, новичок? — удивился мой собеседник.

— Да.

Хмыкнув, хозяин заметил:

— Уж больно хорошо ты торгуешься для новичка. Неужели раньше купцом был? Разорился и подался в Приграничье?

— Вроде того, — ответил я, намекая скупщику, что его праздное любопытство утолять не намерен.

— Ладно, можешь не говорить. А знаки, чтобы ты знал, любой искатель или вольный путешественник обязан сдавать только в Гильдию, при этом рассказывая обо всех обстоятельствах их обнаружения. Так что, продашь их мне? Даю за все половину золотого.

Но я покачал головой. Во-первых, это было весьма дешево, а во вторых, у меня родилась гениальная идея, в которой этим украшениям отводилась немалая роль. Мой собеседник ничуть не расстроился, проводил меня до дверей и вернул толмач, напоследок посоветовав заходить в будущем, если появится товар такого же плана. Оказавшись на темной безлюдной улице, я снова принялся за старое — стал вычислять, где же в Ирхоне может находиться гостиница. У скупщика я не стал это выяснять по одной простой причине — этим я сразу сообщил бы ему, где меня можно найти. А пятнадцать золотых — очень большие деньги, поэтому не стоило вводить мужика в искушение.

Шагая по вымощенной камнем мостовой, я оглядывался по сторонам, надеясь увидеть нечто вроде вывески, по которой можно было опознать постоялый двор (ага, типа дорожного знака с кроватью и подушкой!), но тщетно. Вывески были, но на них обнаруживались либо непонятные надписи, либо предметы, совсем не относившиеся к отдыху (вроде сапога или катушки с пряжей). А вскоре поиски разом отодвинулись на второй план — миновав пару перекрестков, я понял, что за мной следят.

Возможно, крепко засевшие в подсознании намеки скупщика заставляли меня периодически оборачиваться, проверяя, нет ли "хвоста". Вот именно это и позволило заметить фигуру, следовавшую за мной на некотором отдалении и старавшуюся придерживаться темных участков улицы. Прикинув, я сообразил, что меня "ведут" от самого дома скупщика, поэтому либо мои подозрения были оправданы, и жадина решил забрать свои денежки обратно, либо та парочка у сарая была банальными грабителями, которые терпеливо ждали в подворотне, пока какой-нибудь искатель придет сдавать свое добро.

Ну, это понятно — зачем ждать возвращающихся из Проклятых земель, чтобы отобрать их добычу, если можно взять сразу деньги, которые, как водится, не пахнут? Но тогда где же приятель шагающего за мной здоровяка? И что теперь делать мне? Искать ночлег однозначно глупо, так как воры могут нагрянуть посреди ночи, пытаться оторваться от "хвоста" бесполезно — города я не знаю и легко могу в нем заплутать, пытаться поговорить с преследователем бессмысленно…

Пока я решал, как лучше поступить, ситуация стала стремительно развиваться. Из какого-то незаметного проулка, вышла троица решительно настроенных личностей, которые двинулись навстречу, мой "хвост" тоже ускорил шаг и стал догонять. Я отметил, что бандиты (ну не случайные же прохожие?) не стали сразу метать ножи, стрелять из лука или арбалета, да и оружия пока не доставали. Видимо, моя смерть им была не нужна, поэтому грабители решили задавить числом и ограничиться угрозами. Ну да, с их точки зрения, я — обычный новичок, от которого не стоит ожидать даже попыток сопротивления матерым уголовникам. Что ж, мне же лучше! Можно проделать все быстро и тихо, не попадая в поле зрения местной стражи.

Встреча с троицей произошла в самом темном месте улицы (в домах по обеим ее сторонам как будто нарочно свет погасили!). Двое встали по бокам, "многозначительно" положив руки на рукояти кинжалов, а главарь, отличавшийся большим ростом и широким размахом плеч, медленно извлек саблю из ножен на поясе, навис надо мной и что-то угрожающе приказал.

"Гони деньги!" — понял я, подивившись своему знанию имперского, испуганно оглядел грабителей, оценив диспозицию, и забормотал:

— Да-да, сейчас, конечно…

Суетливо похлопав себя по карманам, я полез за пазуху, что было истолковано грабителями как добрый знак. Они расслабились, переглянулись друг с другом, а главарь даже опустил свою сабельку. Именно это мне и нужно было. Как рассказывал отец, на то, чтобы собраться и отреагировать на изменение ситуации, человеку нужно какое-то время. Тренированному профессионалу — совсем немного, доли секунды, но обычным людям куда больше. А эти гоп-стопники профессионалами не являлись, иначе не работали бы по мелочевке, поэтому у меня были неплохие шансы.

Не меняя глуповатого выражения лица, которое было прекрасно видно в свете розовой луны, я сунул ладони в рукава и ухватился за приобретенные ножи. Стремительным движением вытащив их из ножен, я продолжил его, ухитрившись клинком в правой руке полоснуть главаря по горлу, а вторым ткнуть в грудь грабителя, стоявшего слева. Оружие оказалось необычайно острым, а мои удары точными, поэтому бандит с пронзенным сердцем замер, сразу выйдя из категории опасных противников, а на горле бугая появилась широкая темная полоска, из которой потекла кровь. Кстати, последняя отнюдь не хлестала фонтанами, как это демонстрировалось в некоторых "шедеврах" земного кинематографа.

Устранив двоих, я повернулся к третьему, шагнув подальше от сабельки главаря, которой он еще мог попытаться махнуть. То ли этот бандит обладал хорошей реакцией, то ли был лучше тренирован, но он успел обнажить свой кинжал. Однако мне повезло, что он не стал атаковать, используя широкие росчерки, а постарался банальным образом сунуть мне его в живот. Стукнув правой рукой по кисти с оружием, я отклонил этот удар, а левой вонзил нож в глаз противника. Слыша, как падает тело с пронзенным сердцем и булькает кровь в горле главаря, я развернулся к спешившему на помощь последнему бандиту. До этого момента он стоял шагах в десяти позади, наверняка, на случай, если жертва ограбления попытается сбежать. Именно поэтому я не опасался удара в спину.

Не став дожидаться, пока грабитель подскочит ко мне со своим коротким мечом, я швырнул ножи. Бросок оказался весьма удачным, и хотя последний живой бандит успел отреагировать на движение и попытался уклониться, один из клинков угодил ему в брюхо, а второй в плечо. Боль заставила противника замедлиться. Это дало мне время для того чтобы распахнуть куртку и достать пару ножей из перевязи на груди. Один вонзился в горло подбегавшего грабителя, а второй я метнул в голову, решив воспользоваться моментом и проверить, как работает нахваливаемая продавцом проникающая способность моей покупки на костях черепа. Оказалось, замечательно — нож вошел в лоб по самую рукоять.

Шагнув в сторону, я дал телу рухнуть на камни. Схватка была окончена, а никто из бандитов даже не успел крикнуть, на что я, собственно, и рассчитывал. Главарь все еще булькал, пытаясь зажать ладонью разрезанное горло, поэтому мне пришлось его добить. Подходить я не рискнул, так как бугай все еще сжимал в руке саблю, просто метнул еще один нож, который поставил безрадостную точку в существовании бандитской шайки.

Не теряя времени, я принялся извлекать свое опробованное в деле оружие и, тщательно вытирая его об одежду противников, возвращать в ножны. Попутно я обыскивал тела, но брал только монеты, которых оказалось удручающе мало — всего пара серебрушек и совсем немного меди. Клинки бандитов я брать не хотел, так как риск был несоизмерим с прибылью. Их вполне мог опознать оружейник, а проблемы с местной стражей мне были ни к чему. Кто знает, как в Ирхоне относятся к убийствам? Даже в целях самозащиты. За стенами города — понятно, там работает один закон — кто остался в живых, тот и прав, а здесь может быть совсем иначе. Вспомнить хотя бы тот факт, что изначально бандиты не планировали меня убивать. Эх, жаль, что, расспрашивая Дишура, я больше внимания уделял Империи, а не порядках в приграничье…

Обшмонав главаря, стараясь не выпачкаться в крови, я скрылся с места происшествия, пока не появились случайные свидетели. Петляя, как заяц, я прошел пару улиц, несколько проулков, и очутился на небольшой площади, освещаемой висевшими на стенах домов магическими фонарями. На ней еще можно было увидеть поздних прохожих, которые могли мне помочь. К одиночкам, помня предыдущие попытки, я приставать не стал, выбрав в качестве источника информации троицу искателей, которая стояла под одним из фонарей и о чем-то увлеченно спорила. Мне повезло, один из спорщиков не только взял мой толмач, но и подсказал, в какой стороне можно найти приличный постоялый двор. Поблагодарив искателя, я пожелал ему удачи и отправился в указанном направлении.

Гостиница оказалась большим серым зданием с двориком, где находилась конюшня и небольшой домик, в котором без труда опознавался "туалет типа сортир". Зайдя в этот отель с неизвестным количеством звезд, я обнаружил на первом этаже нечто типа ресторана, в котором несколько посетителей вкушали очень поздний ужин, а троица веселых шумных мужичков в углу заправлялась чем-то алкогольным. Отыскав хозяина этой забегаловки, я протянул ему свой толмач, но тот покачал головой и осведомился:

— Что угодно?

Похоже, постояльцы, не владевшие имперским, останавливались у него довольно часто.

— Комнату на ночь, — ответил я, решив повременить с водными процедурами и для начала просто выспаться.

— Пять серебрушек, — четко ответил хозяин.

Судя по его тону, торговаться было бессмысленно, поэтому, достав из кармана монеты, я расплатился и получил ключ от одной из комнат на втором этаже. Затем, поднявшись по винтовой лестнице, без проблем отыскал нужную дверь, открыл ее и оценил внутреннее убранство помещения.

Мой номер не тянул даже на ползвезды, потому что был маленьким, грязным, с жесткой кроватью, под которой сиротливо стоял ночной горшок. В нем имелось оконце, из которого открывался потрясающий вид на небольшой внутренний дворик, захламленный грудами мусора, какого-то хлама и большой лужей, куда, судя по доносившемуся аромату, сливали помои с кухни. Закрыв дверь на ключ, захлопнув ставни и заперев их на поржавевшие засовы, я зажег светлячок и принялся обустраиваться. Как вскоре выяснилось, единственным плюсом номера было отсутствие насекомых. Одеяло оказалось без клопов — сколько я не тряс, кроме пыли из него ничего не высыпалось, да и голодные тараканы по полу не бегали. В общем, я признал, что жить можно, хотя отдавать за такие условия пять серебрушек… Ну и цены в приграничье!

Бросив в угол изрядно полегчавший рюкзак, я снял ножны со спины, куртку, пояс с кинжалом и перевязь с ножами, толмач, который не хотел разряжать понапрасну, с невероятным наслаждением избавился от сапог, улегся на кровати, подложив под голову непонятный комок, вонявший старым пером и вырубился, утомленный долгим насыщенным событиями днем. Первым днем, проведенным в Ирхоне.

## Глава 14. Обучение

Спал я крепко и спокойно. И никакие кошмары меня не мучали, несмотря на то, что перед сном я хладнокровно убил четырех человек. Но это было понятно — я ведь уже давно перешел некую незримую черту, оставив за ней все свое человеколюбие, веру в ценность чужой жизни и друге моральные качества, которые многие посчитали бы лучшими. Разумеется, можно было легко оправдать такое нравственное падение специфической средой, в которой я очутился. Как говорится, с волками жить — по-волчьи выть, попал в жестокий мир — научись быть таким же или умри. Но все дело в том, что я даже не считал нужным оправдывать свои действия. Я чувствовал, что поступил правильно, и никакие напрасные сомнения меня не мучили.

Проснувшись, я почувствовал, что прекрасно выспался, сладко потянулся, бодренько вскочил с кровати, сделал короткую разминку, чтобы кровь быстрее побежала по жилам, и спустился вниз. Там первым делом посетил домик, наполненный запахами результатов человеческого пищеварения, после чего заказал в гостиничном ресторане плотный завтрак. Или скорее обед, так как, судя по солнцу, проспал я немало. Пока повара работали над заказом, я определился с планами на день. Хотя, какие там планы — для начала наведаться в Гильдию, а там видно будет!

Официантки в этой гостинице красотой не отличались. Та, то принесла мне ужин, была страшнее атомной войны. Про таких обычно говорят: "мне столько не выпить". Дождавшись, пока она расставит передо мной тарелки и кувшин с кружкой, я дал ей толмач и, расплачиваясь, поинтересовался, где в Ирхоне находится отделение Гильдии искателей. Женщина оказалась словоохотливой, она подробно рассказала мне, как добраться до здания, где обычно обреталось руководство, поэтому я одарил официантку щедрыми чаевыми, получив гнилозубую улыбку в качестве благодарности, и приступил к завтраку.

Он был вкусным и сытным, поэтому я быстро утолил голод и принялся наедаться про запас. А когда тарелки опустели, налил себе в кружку холодный квас, который был в Ирхоне весьма популярен, и стал неспешно потягивать кисловатый напиток. Именно в этот момент ко мне подсел невысокий белобрысый паренек с потрепанной сумкой, который о чем-то спросил. Оглядев его, я отметил отсутствие перстня и какого-либо серьезного оружия кроме кинжала на поясе, поэтому решил узнать, что ему нужно. Приняв мой толмач, паренек удивленно поглядел на амулет, не понимая, что с ним делать, а я улыбнулся и знаками посоветовал надеть на шею. Похоже, этот крендель раньше не сталкивался с магией, и это пробудило к жизни мое любопытство, задавленное ощущением сытости.

— Скажи, ты искатель? — с надеждой поинтересовался паренек, нацепив толмач.

— Нет, — ответил я.

Разочарование собеседника было таким явным и комичным, что я не удержался и спросил:

— А что ты хотел? Может, я смогу помочь?

— Мне нужно стать искателем!

Решительность в голосе паренька снова заставила меня улыбнуться:

— Так что же тебе мешает?

— Но я слышал, что для этого нужно для начала пойти в обучение к какому-нибудь опытному искателю, а потом принести из Проклятых земель что-нибудь очень ценное, выстоять в схватках с разными опасными хищниками и…

— И кто тебе такие сказки рассказывал? — перебил я перечисление условий.

— Но как же так? — растерялся парень. — В нашей деревне об этом все знают.

Отхлебнув из кружки, я сказал:

— Ну, насколько мне известно, искателем можно стать только в одном случае — если вступить в Гильдию, заплатив вступительный взнос, и получить там особый профессиональный знак.

Собеседник приободрился:

— А можешь рассказать, где она находится?

— Могу даже проводить, дай только допить. Ты квасу хочешь?

Парень отказываться не стал, по мере сил подсобив опустошить мой кувшинчик, после чего мы вместе отправились в Гильдию. Путь к ее главному офису оказался недолгим, но за это время я успел узнать о Китоше, который разрешил называть себя Китом, очень многое. Паренек оказался говорливым и, шагая рядом, рассказывал мне о своей скучной жизни в родной деревне, о желании стать искателем, которое мучило его последние годы, о жарких спорах с родней, которая отчего-то не понимала стремлений Кита стать богатым и знаменитым, об уходе из дома и странствиях по дорогам Империи, которые привели его в Ирхон.

Все это я слушал молча, не собираясь отговаривать от глупой затеи парня, которому еще даже не стукнуло шестнадцати. Уж если родные оказались бессильны убедить его, то мне нечего и пытаться. Поэтому, вполне возможно, Кит сгинет во время первой же самостоятельной вылазки в Проклятые земли, пополнив многочисленные ряды неудачников, ставших кормом для тварей. А жаль, паренек начал мне нравиться своей детской наивностью, открытостью и умильной непосредственностью, так нечасто встречавшимися в людях.

Дойдя до нужного здания, оказавшегося совсем небольшим для главного офиса, мы вошли в гостеприимно распахнутые двери, едва не столкнувшись с выходившей из конторы компанией искателей, которых Кит проводил уважительным взглядом. Внутри оказался коридор и несколько дверей, к которым были прибиты начищенные до блеска медные таблички с выгравированными на них надписями. Я хотел поинтересоваться у Кита, умеет ли он читать, но парень без сомнений открыл первую попавшуюся. Последовав за ним, я оказался в уютном кабинете, где наличествовала вся необходимая для подобных комнат атрибутика — стулья, забитые книгами и какими-то свитками шкафы, а также большой письменный стол, за которым сидел седоватый мужчина средних лет. Увидев нас, он поинтересовался:

— Что привело вас сюда, молодые люди?

"А толмачи в Приграничье весьма популярны!" — подумал я, поскольку мой амулет все еще висел на шее парня.

— Мы хотим стать искателями! — решительно заявил Кит.

Похоже, парень подумал, что я вызвался его проводить только потому, что сам планировал вступить в Гильдию.

— Это весьма похвально, — с радушной улыбкой сказал гильдеец. — Нам очень нужны такие смелые и целеустремленные личности, которые в будущем смогут с гордостью нести знамя нашей, не побоюсь этого слова, исключительной профессии. Гильдии нужны молодые и горячие парни вроде вас, готовые к великим свершениям…

Хозяин кабинета распинался долго, используя стандартные агитационные фразы, которые я с равнодушной миной пропускал их мимо ушей. Но простодушный Кит, услышав все это, расправил плечи и выпятил грудь колесом, мысленно считая себя полноправным искателем, о которых в его деревне отзывались так восторженно.

— Полагаю, вы понимаете, что для того, чтобы получить знак и войти в ряды смелых тружеников Приграничья, нужно обязательно стать членом Гильдии искателей? — закончил свою речь гильдеец.

— Да, — ответил Кит.

— Тогда вам остается только подписать обычный договор и уплатить вступительный взнос, который на сегодня составляет всего шесть золотых. Я надеюсь, вы обладаете этой суммой?

Кит слегка покраснел, опустил глаза в пол и покачал головой, а я сообразил, ради чего искатель так распинался. Его речи должны были укрепить наше решение и облегчить расставание с немалыми деньгами. Прием далеко не новый и широко использующийся на Земле.

— А ты что скажешь? — перевел на меня взгляд хозяин кабинета.

— Скажу, что не планирую в ближайшем будущем вступать в вашу весьма уважаемую Гильдию, а сюда зашел только потому, что хотел сдать несколько искательских знаков, совершенно случайно найденных мной на Проклятых землях. Это можно устроить?

— Разумеется, — недовольно отозвался гильдеец, спрятавший свою радушную улыбку. Похоже, он понял, что вступительных взносов, от которых ему наверняка отходил определенный процент, не дождется, и прекратил выпендриваться.

— А можно стать искателем без уплаты вступительного взноса? — спросил Кит.

— Нет! — отрезал хозяин кабинета, встал из-за стола и принялся рыться в одном из шкафов, а я подумал, что Дишур, похоже, банально вешал мне лапшу на уши, желая завладеть магическим кинжалом.

На парня, переживающего крушение своей мечты, было жалко смотреть, он опустил плечи и, судя по лицу, силился не зареветь. Мда, какой же он все-таки ребенок! Ну, ничего страшного, попереживает немного, а там, глядишь, вернется в свою деревню, подальше от границы, и будет жить долго и счастливо.

Гильдеец, отыскавший в груде макулатуры какую-то книгу, тоже отметил разочарование Кита и ободряюще сказал ему:

— Да не расстраивайся ты так, парень! Придешь в другой раз, когда соберешь нужную сумму.

— Столько мне ни в жизнь не собрать, — безжизненно отозвался Кит, не поднимая взгляда. — Я за полгода сумел скопить только семь с половиной серебрушек.

— За полгода? — удивился гильдеец. — Да наши искатели за одну ходку в Проклятые земли получают раз в десять побольше! Правда, случаются и неудачные рейды, а бывает, счастливчики умудряются добыть нечто настолько ценное, что по возвращении устраивают пьянку для всей Гильдии. Так что мой тебе совет, попросись в какую-нибудь слаженную команду искателей. Понятное дело, в таком случае твоя доля в добыче будет небольшой, зато быстро сможешь понять все тонкости профессии, а там попробуешь ходить уже сам и, если повезет, через пару-тройку месяцев получишь свой знак. Похожим образом многие новички поступают.

Кит приободрился, а я мысленно обматерил гильдейца. Молодец, гаденыш! Не только показал пареньку петлю, но и самым подробным образом объяснил, как в нее сунуть голову. Советчик, мать его! Сняв с плеч рюкзак, я достал из него мешочек с перстнями, а искатель раскрыл свою книгу, макнул в стоявшую на столе чернильницу нечто, напоминавшее обычную перьевую ручку, и спросил:

— Ты в первый раз сдаешь знаки, или уже знаком с процедурой?

— В первый.

Достав из мешочка горсть серебряных украшений, я положил их на стол, а затем, следуя наводящим вопросам, принялся давать исчерпывающую информацию по каждому. В нее входило время обнаружения, место, обстоятельства и все прочее. Приходилось уточнять, какой перстенек я снял с зомби, а какой валялся радом с обглоданными костями, причем если в первом случае нужно было назвать приметы ожившего мертвеца, то в последнем — лежавшее неподалеку оружие (если было), предметы одежды (если уцелели) или другие украшения.

В общем, допрос был весьма обстоятельным, хотя я быстро сообразил, что от меня требовалось, и гильдейцу, на пальце которого поблескивал золотой перстень со знакомой печаткой, больше не нужно было работать языком. Разумеется, говорил я не всю правду, не желая раскрывать маршрут своих странствий, и насчет нескольких перстней вдохновенно врал. Было ясно, что вся эта процедура должна служить одной цели — опознанию погибших искателей, которые затем вычеркивались из реестра Гильдии, поэтому я ничем не рисковал.

Гильдеец тщательнейшим образом записывал мои слова в книгу, а когда я закончил, пересчитал все перстни и выплатил мне десять серебрушек. По семь медяков за каждый знак. Это было намного меньше, чем предлагал скупщик, но я не расстроился, так как, пряча монеты, поинтересовался, где можно найти хорошего мага-универсала, и получил подробный ответ, после чего распрощался с гильдейцем и вышел из офиса. А ведь только ради этого я и пришел в Гильдию, так как знал — искатели пользуется услугами профессионалов в самых различных областях, а среди последних точно имеются маги. И в итоге всего за пару десятков минут болтовни получил нужный мне адрес, что не могло не радовать. Теперь не придется расспрашивать прохожих, опасаясь, что названный ими маг окажется низкой квалификации, что я привлеку к себе внимание воров или мошенников…

— Ник, а зачем тебе маг? — прервал мои мысли вопрос.

Оглянувшись, я увидел парня, который все то время, пока я рассказывал о найденных знаках, простоял в кабинете, не проронив ни слова, а теперь шагал следом за мной.

— Это мое дело. А ты чего за мной хвостом ходишь?

Кит замялся, а потом спросил:

— Ник, ты можешь взять меня в свою команду?

Песец! Этого мне только не хватало!

— Нет!

— Но я умею хорошо готовить, стирать одежду, шить…

— Я не понял, ты ко мне в жены набиваешься? — иронично перебил я перечисление парнем своих навыков.

Но тот не сдавался:

— Ник, я сильный, выносливый, ем не много и могу выполнять практически любую работу…

— Стоп, хватит! Кит, я верю, что ты весь такой замечательный, но у тебя есть один недостаток. Ты не девушка, поэтому разговаривать нам больше не о чем. Все, давай мой амулет, и больше я тебя не задерживаю. Можешь дальше искать себе команду.

Но парень, вцепился в толмач, словно в спасательный круг, и отчаянно воскликнул:

— Я хочу быть в твоей!

— У меня нет команды, и вообще — я не искатель, — попытался я убедить Кита.

— Но ты ходишь по Проклятым землям, много знаешь и много умеешь. Я же видел, сколько знаков ты принес, и понимаю, что для того, чтобы их добыть, нужно обладать большим опытом. Возьми меня, Ник! Я буду помогать, чем только смогу, и делать все, что скажешь!

Твою ж мать! Прямо порнография какая-то! Возьми меня, сделаю, что скажешь… Рискованно предлагать подобное человеку, у которого уже хрен знает сколько не было секса! Кстати, любопытно, как тут относятся к мужикам нетрадиционной ориентации? Дишур об этом никогда не упоминал, да и я не спрашивал, были темы поинтереснее. А вот сейчас отметил любопытный факт — представительницы слабого пола в Ирхоне попадались мне на глаза всего дважды. Как говорится, среда благоприятствует. И сразу появляется интересный вопрос — искатели-женщины вообще существуют, или до такого местный феминизм еще не дорос?

Отметив, что Кит с надеждой следит за моими размышлениями, я отбросил в сторону посторонние мысли и снова попробовал от него его отвязаться:

— Парень, я планирую вскоре перебраться поближе к столице, поэтому ищи себе другого инструктора по выживанию. А еще лучше — возвращайся домой и забудь об искательстве. Это опасная профессия, уж поверь мне.

— А можно я пока побуду с тобой? Ты ведь не сегодня собираешься покидать Ирхон? — попросил Кит, молитвенно сложив руки на груди.

Я сплюнул, понимая, что любые уговоры бесполезны, сорвал с шеи парня амулет и решительно двинулся к дому мага. Однако Кит, словно собачонка на поводке, пошел следом. Пару раз я оборачивался и зло глядел на него, однако парень отвечал умоляющим взглядом провинившегося щенка, и мне оставалось только ругаться вполголоса. Ну не бить же его, в самом деле? Придется игнорировать, в надежде, что ему надоест меня преследовать.

Универсал жил в довольно скромном одноэтажном домишке на окраине Ирхона, практически рядом с городской стеной. Однако, несмотря на удаленность от центральных районов, данный квартал был сравнительно чистым и тихим, поэтому выбор мага становился понятным. Оглядев дверь его жилища, я приметил рядом с ней веревку, за которую и потянул. Ничего не произошло, поэтому я дернул сильнее, а затем еще раз. И тут дверь распахнулась, явив нам хозяина дома, который недовольно произнес:

— Парень, оставь в покое мой звонок! Или ты хочешь его оторвать?

Блин, да здесь каждый второй пользуется толмачом! Впору задуматься, а так ли нужно мне получать знание языков? Универсал мельком оглядел меня, а потом сосредоточился на державшемся позади Ките, которому уделил куда больше времени, после чего хмыкнул и бросил нам:

— Заходите, молодые люди!

Развернувшись, он вернулся в дом, а нам ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. В жилище мага не наблюдалось особой роскоши, которая соответствовала бы слухам о тарифах за услуги их братии, но было опрятно и уютно. Универсал провел нас в свой рабочий кабинет, где, что странно, не оказалось множества непонятных, притягивавших взгляд вещей магического назначения. Нет, обстановка в комнате была самой обычной, разве что вместо стульев для посетителей были приготовлены удобные мягкие кресла, на которые нам указал хозяин. Сняв рюкзак и саблю, я с комфортом устроился в одном, а Кит аккуратно присел на краешек второго.

— Итак, расскажите, что привело вас в мою обитель? — спросил универсал, устроившись за резным столом напротив нас.

— Господин… — начал я, понимая, что с такими влиятельными личностями вежливость — превыше всего.

— Лидий, — подсказал универсал.

— Господин Лидий, мне довелось услышать много различных рассказов о возможностях магов вашего профиля, однако я не представляю, какие из них были правдивы. Поэтому, прежде чем переходить к цели своего визита, я бы хотел уточнить пару моментов, если, конечно, позволите. — Дождавшись разрешающего кивка мага, я продолжил: — Скажите, можно ли с помощью магии поместить в разум человека определенные знания, умения или навыки?

— Смотря какие. Что конкретно тебя интересует?

— Для начала знания языков. Я, как вы наверняка успели заметить, не знаю имперского, поэтому вынужден использовать толмачи, что в некоторых случаях очень неудобно, а иногда доставляет большие проблемы. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю? Так вот, мне нужно быстро научиться языку этих земель. Это можно устроить?

— Разумеется. Процедура займет не больше пары часов.

Услышав это, я обрадовался. Не все байки Дишура оказались враньем!

— Замечательно. А как насчет прочих умений, к примеру, владения клинками, рукопашного боя…

Меня прервал веселый смех мага. Не понимая, чем он вызван, я просто ждал, когда Лидий закончит хохотать.

— Это кто же тебе о таком рассказывал? — наконец спросил он со смешком.

— То есть, подобное невозможно? — уточнил я.

— Естественно! Ведь знания языков и знания приемов боевой техники — это разные вещи. Я не буду подробно объяснять тебе, почему, так как большую часть моей речи ты вряд ли поймешь, несмотря на толмач. Скажу только, что первое основано на образном мышлении и включает в себя целый пласт самых разнообразных понятийных образований, а второе базируется на мышечной памяти, поэтому извлечению и обработке магом для последующей передачи не поддается. Кроме того, посуди сам — разве императору пришлось бы устраивать для своей армии тренировочные лагеря, проводить разнообразные учения, если бы существовала возможность в кратчайшие сроки получить тысячи умелых бойцов с помощью универсалов?

Я разочарованно кивнул, и подумал о том, что маг прав. Зря он сомневался, что я не способен понять его объяснения. Еще как способен, все-таки не зря психологию с биологией изучал. Да, невозможно стать за пару часов великим воином. Даже если бы существовала вероятность того, что передача нужных навыков пройдет успешно, все равно мое тело оказалось бы не способным их принять. У меня ведь мышцы недостаточно развиты, связки недостаточно тренированы, да и габариты могут оказаться совсем не те, что были у "донора". В общем, придется ограничиться языком. Жаль.

— Так что если все еще хочешь научиться махать клинками, кулаками и всем прочим, советую тебе выбрать обычный путь — нанять себе хорошего учителя и купить обучающий амулет. Думаю, при должном старании и регулярной подзарядке амулета, через годик ты достигнешь уровня мастера.

Ага, так все-таки существует альтернатива многолетним занятиям! Нужно только найти себе приличного учителя, а потом добыть нужный амулет. Разумеется, в Приграничье заниматься этим не стоит, поэтому получение нужных умений откладывается на весьма неопределенный срок.

— И во сколько мне обойдется обучение языку Империи?

— Какому именно? — предваряя мой вопрос маг пояснил: — Жители Империи в общении используют два наиболее известных языка, но на ее землях бытуют еще несколько наречий, а на западе большинство населения предпочитает разговаривать на языке Вольных Баронств.

Я почесал в затылке и уточнил:

— А если я попрошу обучить меня нескольким языкам, насколько дороже это получится?

— Совсем ненамного.

— Тогда я бы хотел получить знания этих двух самых распространенных языков, языка Вольных Баронств и… как насчет языков эльфов, гномов и орков?

Раз есть возможность, нужно брать все сразу.

— Не проблема, исходники у меня имеются, — обнадежил меня маг. — Но хочу заранее предупредить — получение такого объема знаний может сопровождаться неприятными ощущениями.

— Ощущениями какого рода?

— Наверняка у тебя будет болеть голова.

Ну, ясен пень, вмешательство напрямую в мозг, хоть и с помощью магии, не проходит без последствий.

— И как долго они продлятся?

— От нескольких часов до нескольких суток.

Ну, это не так много, можно потерпеть, однако ради очистки совести можно узнать еще об одной "мелочи":

— А во время этой процедуры мой рассудок не пострадает?

— Вероятность этого существует, но она незначительна, — ответил маг, сохраняя невозмутимое выражение лица, по которому я не смог определить, врет он или нет, как ни старался.

Ладно, допустим, он сказал правду. Значит, сейчас мне нужно поскорее решить, стоит ли удобство общения с аборигенами риска превратиться в "овощ". Вспомнив о том, как шарахались от меня прохожие, которым я протягивал толмач, как меня "обули" стражники на воротах, определив во мне иноземца, а также известную поговорку о языке, который доведет до Киева, я сделал вывод — игра стоит свеч — и спросил мага:

— Сколько?

— Четырнадцать золотых.

У меня едва не отвисла челюсть, а Кит издал какой-то сдавленный возглас. Да, слухи не преувеличивали — за свои услуги универсалы брали немало.

— Если не согласен, выход — там, — равнодушно пожал плечами Лидий.

"Вашу мать, да это же немаленькая сумма! Причем даже по меркам Приграничья! У меня же после этого почти не останется средств к существованию!" — эти мысли пронеслись у меня быстрее молнии, но потом чувства схлынули и дали возможность выступить голосу рассудка. А он начал убеждать меня в том, что возможность понимать представителей различных рас этого мира в будущем может пригодиться. Особенно если я не откажусь от своих планов и возьмусь по мере сил подталкивать развитие местной техники. Если подумать, информация и на Земле ценилась во все времена, а четырнадцать золотых — не так много за превращение в полиглота. И потом, я же могу себе это позволить, не так ли? В общем, определившись с выбором, я уточнил:

— А в знание языков входит возможность читать и писать на них?

— Ты грамотен? — поинтересовался маг.

— Да.

— Тогда ты будешь легко читать книги на полученных языках, но чтобы овладеть быстрым письмом, потребуется немного практики. Кстати, первое время разговаривать на новых языках ты будешь с заметным акцентом, который исчезнет сразу, как только твой речевой аппарат привыкнет и приноровится к новым звуковым сочетаниям.

— Ясно. Тогда я согласен. Оплата предварительно или по факту?

— Разумеется, предварительно, — усмехнулся маг и пояснил: — Меня не раз пытались обмануть, поэтому я уже давно не верю заказчикам на слово.

Судя по интонации последней фразы, тем, кто рискнул это сделать, крупно не повезло. И наверняка слух о слуге-искателе возник не на пустом месте.

Развязав рюкзак, я достал кошели с монетами и принялся отсчитывать нужную сумму, а Лидий обратился к Киту:

— А ты, я так понимаю, пришел искать себе учителя магии?

Парень что-то ответил универсалу, на что тот удивленно переспросил:

— Так ты даже не знал, что обладаешь способностями мага?

Вот те раз! А Кит оказался совсем не так прост. Надо же, с виду неотесанная деревенщина, полная детской наивности, и вдруг — будущий маг. Я совсем по иному взглянул на парня, надеясь обнаружить характерные признаки магической одаренности, однако так ничего и не смог найти в его внешности особенного (ага, вроде шрама на лбу в виде молнии!). Зато понял, почему Лидий так внимательно рассматривал его у дверей, и отчего сразу повел нас к себе в кабинет, даже не удосужившись поинтересоваться причиной визита.

— Ну, тогда могу тебя обрадовать, — продолжил маг. — У тебя довольно неплохие задатки, которые было бы глупо не попытаться развить.

— А у меня их случайно нет? — спросил я, воспользовавшись тем, что Кит окончательно впал в ступор и не спешил что-либо говорить.

Универсал перевел взгляд на меня и отрицательно покачал головой:

— Нет, ни малейших.

"Ну и ладно! Не очень-то и хотелось!" — разочарованно подумал я и вернулся к подсчету денег, а Лидий стал выяснять у парня, откуда он родом и чем планирует заняться в Приграничье.

Ответы Кита без толмача были мне непонятны, но эту историю я уже слышал, поэтому, как только отделил необходимую сумму, протянул тяжелый мешочек с монетами магу и поинтересовался, когда можно провести обучение. Лидий не стал пересчитывать деньги, положил кошель в ящик стола и велел мне следовать за собой, а Кита попросил остаться в комнате и дождаться его возвращения. Уж не знаю, чего он хотел этим добиться — проверить, не попытается ли парень в его отсутствие украсть весьма немаленькую сумму, или продемонстрировать нам свое пренебрежительное отношение к деньгам. В данный момент это интересовало меня в меньшей степени, так голова была занята предстоящей процедурой.

Интересно, будет ли маг напрямую копировать мне знания из своего мозга? Если да, то для меня это весьма опасно, ведь ему ничего не мешает считать мои воспоминания, к которым будет открыт свободный доступ. Полагаю, он и так подозревает, что со мной дело не чисто, ведь я говорю на неизвестном языке и до нашей встречи не представлял, что в Империи их существует несколько, настаиваю на обучении, когда за такую сумму наверняка можно купить десятки (если не сотни) толмачей. Впору задать логичный вопрос — откуда же я взялся? И сомневаюсь, что мой правдивый (вранье-то он сможет определить в два счета!) ответ не вызовет интерес Лидия к моей персоне.

Универсал отвел меня в небольшую комнатушку, где стояло кресло, весьма напоминающее те, которые на Земле находятся в каждом стоматологическом кабинете. Оно было зафиксировано в точно таком же полулежащем положении, и лишь одно отличие сразу вызвало у меня настороженность — на подлокотниках, у изголовья и на подушке для ног были ремни. Кожаные и наверняка очень прочные.

— Ложись, — сказал Лидий, указав на кресло.

Я выполнил его просьбу, справедливо рассудив, что если маг захочет сделать со мной что-нибудь нехорошее и выходящее за рамки договоренности, то сопротивляться в любом случае бессмысленно. Швырнет какой-нибудь магией — и привет! Так что остается лишь надеяться, что универсал окажется порядочным человеком, и кредит доверия, который я для него выделил, будет оправдан. В общем, единственное, что я позволил себе сделать в тот момент, когда маг принялся привязывать мои руки, так это поинтересоваться:

— А для чего это нужно?

— Для уменьшения риска. Случается, некоторые мои заказчики начинают непроизвольно дергаться, что при подобной процедуре крайне нежелательно, а фиксация их в таком положении позволяет исключить преждевременное прерывание воздействия на разум.

Все это время я внимательно вслушивался в речевые интонации мага, но не смог уловить фальши, потому слегка расслабился и даже уточнил:

— У меня с собой есть несколько амулетов. Они не помешают?

— Ну, насколько я вижу, в карманах у тебя особо мощных нет, тот, что находится в твоей сумке, хоть и наполнен изрядной силой, но никакого воздействия на процесс оказать не сможет, а толмач я заберу чуть позже.

Черт возьми, Лидий каким-то образом увидел мой кинжал! Плохо, но теперь я, по крайней мере, буду знать, что этот артефакт для магов весьма заметен. Блин, еще одна проблема возникла на пустом месте! Интересно, полезет сейчас универсал ко мне в рюкзак, или же окажется не настолько любопытным? Я постарался, чтобы мои переживания не отразились на лице, а маг, затянув ремень у меня на ногах, вышел и спустя минуту вернулся с небольшим деревянным ящичком. Подойдя ко мне, он сказал:

— Постарайся расслабиться. Вскоре ты почувствуешь сонливость, не сопротивляйся ей. Чем скорее и глубже ты погрузишься в сон, тем быстрее пройдет обучение. Понятно?

Я кивнул, и маг снял с моей шеи толмач, а затем закрепил голову последним ремнем, по форме больше напоминавшим собачий намордник. После этого он извлек из ящичка нечто вроде короны, половина которой была из серебра, а вторая являлась кожаным ремешком. На металле были нанесены многочисленные руны, которые сплетались в причудливый узор, а к коже крепились небольшие круглые бляшки, тоже с какими-то завитушками. Все это "великолепие" Лидий надел мне на голову и крепко затянул, чтобы не слетело ненароком, а затем принялся извлекать из ящичка неограненные драгоценные камни в медной, потемневшей и местами позеленевшей от времени оправе. Судя по цвету, одни были рубинами, другие изумрудами, третьи сапфирами, а размер камешков по земным меркам тянул на круглую сумму с большим количеством нолей. Эти драгоценности универсал принялся размещать на короне, что-то тихонько бормоча, причем оправа приклеивалась к серебру, будто намагниченная.

Что, неужели именно это приспособление обучает языку? Тогда получается, что камни — носители информации? Ну, дела! Такое даже автору "Грозы орков" не снилось! Но, кроме шуток, теперь мне можно вздохнуть спокойно, никакого контакта наших разумов процедура не предусматривает. Просто будет копирование информации со съемного носителя в мой мозг. Кстати, довольно интересно, можно ли сравнить местную магию с обычным земным компьютером? Ведь руны — своего рода программа, которая работает, если ее наполнить энергией, а значит…

Что это значит, я так и не успел додумать поскольку, поставив последний, шестой по счету камешек на корону, Лидий отстранился и критическим взглядом окинул свою работу. Увиденное его удовлетворило, поэтому он перешел к следующему этапу процедуры — принялся размахивать перед моим лицом руками, изредка касаясь короны. Меня тут же начало неудержимо клонить в сон. По совету мага я постарался расслабиться, закрыл глаза и внезапно услышал тихий шепот множества голосов. Понять, что они говорили, было невозможно, а спустя несколько секунд я окончательно отключился, нырнув в какую-то густую черную пелену.

Пробуждение было не из приятных. Едва очнувшись, я застонал от жуткой головной боли, которая буквально разламывала мой череп на мелкие кусочки. Думать было невозможно, так как все мысли, словно песчаные замки, моментально сносило волнами океана боли. Подняв руки, я помассировал виски, надеясь, что это принесет облегчение, но куда там! Боль от моих движений только усилилась, хотя мне казалось, что это было уже невозможно.

Млять, да если бы я представлял, на какие муки себя обрекаю, ограничился бы двумя или тремя языками. Так ведь нет — пожадничал, решил получить все и сразу, вот теперь и приходится расплачиваться. Но когда же это все закончится?! Кто-нибудь сделайте доброе дело, пристрелите меня!

Но тут я почувствовал прикосновение чего-то холодного к губам и услышал голос, который приказал:

— Пей!

Я подчинился и глотнул терпкий кисловатый напиток, скользнувший в мой пищевод и приятным теплом растекшийся по всему телу. Это тепло очистило затуманенное болью сознание и придало ясности мыслям. Я наконец-то смог открыть глаза и увидеть склонившегося надо мной Лилия, который иронично поинтересовался:

— Как ты себя чувствуешь?

А как будто не понятно! Но я сосредоточился и смог произнести, чувствуя, как плохо повинуется язык:

— Не так хорошо, как хотелось бы.

— Сам виноват, — довольно усмехнулся маг. — Меня еще никто не просил предоставить знание шести языков сразу. Скажу по секрету, раньше такое считалось абсолютно невозможным, поэтому я весьма удивлен, что ты сумел очнуться после процедуры и, судя по твоему виду, сохранить рассудок в целости.

Вот ведь, гад! Эксперимент решил поставить — поглядеть, выживет ли заказчик, пожелавший слишком многого! За мои же деньги использовал меня в качестве лабораторной крысы! Вероятность незначительна, ага, как же! Теперь выясняется, что мне вообще не полагалось очнуться! Обидно, блин. Так и хочется высказать этому универсалу все, что я о нем думаю, но сперва нужно уточнить, за что же я отдал столько монет.

— И как прошло обучение? Получилось?

— А ты разве еще не понял?

И тут я осознал, почему мне так трудно ворочать языком. Говорил-то я вовсе не на русском. Судя по всему, это был язык Вольных Баронств, который прекрасно улегся в моей голове и не вызывал в мыслях никакого дискомфорта. Ведь думал-то я тоже на нем. Перешел сразу после того, как услышал приказ мага, произнесенный на этом языке, и даже не заметил этого.

Ради эксперимента, я спросил мага на эльфийском:

— Не затруднит ли вас, любезный, принести мне какую-нибудь книгу, дабы я сумел проверить полученные навыки чтения?

И это я привел сильно упрощенный вариант перевода, так как в оригинале данная фраза звучала еще вычурнее. Теперь понятно, почему эльфы считаются гордецами — язык обязывает. Когда к своему близкому сородичу обращаешься с такими расшаркиваниями, поневоле начнешь презирать тех, кто общается по-простому, используя панибратский тон. Кстати, в орочьем и во всех имперских языках отчего-то не было принято обращаться к собеседнику во множественном числе. Уважение подчеркивалось определенными словами (вроде "господина", "сеньора" и прочих), но выканье не использовалось в принципе. И если раньше, периодически отмечая, как мне тыкают жители Ирхона, я полагал, что собеседники считают себя значительно старше или выше меня по статусу, то сейчас понял причину отсутствия в их словах малейшей почтительности.

Услышав мой эльфийский, Лидий поморщился и признался:

— Я не владею языком ушастых.

— Можешь принести какую-нибудь книгу? — перешел я на один из имперских.

Универсал, будто ожидая этой просьбы, достал какой-то томик и протянул мне. Раскрыв его наугад, я убедился, что аккуратные закорючки и кружочки складываются во вполне понятные слова, после чего вернул книгу и спросил, чувствуя, как возвращается головная боль:

— А можно еще глоток целебного зелья?

— Нет, — решительно сказал маг. — Тебе придется перетерпеть побочный эффект процедуры, не используя стимуляторы и лечебные эликсиры, иначе последствия могут быть весьма неприятными. И кстати, не вздумай заглушать боль вином, так как после этого в лучшем случае потеряешь часть полученных знаний.

Что ж, буду мучиться. Надеюсь, у меня есть еще немного времени, пока боль не наберет такую силу, что вновь лишит меня способности внятно мыслить, поэтому нужно немного задержаться у мага и решить свежеобнаруженную проблему.

— Господин Лидий, позволь выразить благодарность за великолепную работу. Пользуясь случаем, я хотел спросить, существует ли возможность сокрытия излучения насыщенного силой амулета от взглядов магов, находящихся поблизости?

— Я так понимаю, ты хочешь замаскировать то, что лежит у тебя в сумке, — полувопроительно произнес универсал и, дождавшись легкого кивка, ответил на мой вопрос: — Да, есть определенные средства, позволяющие экранировать магический фон амулетов с повышенным содержанием энергии. Но чтобы сказать наверняка, я должен детально изучить предмет, который нуждается в маскировке. Ты позволишь мне это сделать?

Неужели он не порылся в моем рюкзаке, пока я валялся тут без сознания? Что-то верится с трудом. Но все равно я осторожно, стараясь лишний раз не колыхнуть содержимое черепной коробки, встал со стоматологического кресла и достал магический кинжал, который протянул Лидию, подумав о том, что мой кредит доверия к этому человеку хотя еще не исчерпан, но подошел к опасной черте. Универсал вытащил клинок из ножен и принялся рассматривать узоры на нем, бормоча себе под нос:

— Хм… Усовершенствованный Поглотитель Жизни… Явно работа магов из Братства Ахета. И довольно профессиональная… Часто приходилось использовать?

— Часто, — не стал скрывать я.

— Так вот почему твое тело претерпело весьма значительные изменения! Теперь-то ясно, как тебе удалось перенести обучение… А жаль, я ведь надеялся доказать несостоятельность общепринятого ограничения на единоразовую передачу знаний… И где тебе только удалось достать такой артефакт?

Я промолчал, давая Лидию понять, что не собираюсь откровенничать. Хотя это было уже бессмысленно — маг наверняка догадался, что члены братства не расстались бы с кинжальчиком добровольно, однако, судя по его ухмылке, симпатии к служителям неведомого Ахета отнюдь не испытывал. Повертев артефакт еще минуту, универсал огласил свой вердикт:

— Сделать то, что ты просишь, вполне реально. Наиболее удобный способ — разместить на ножнах несколько рун, которые будут поглощать лишнее излучение и препятствовать обнаружению артефакта. Полагаю, маги Братства поступали аналогичным образом, ведь это не "родные" ножны, не так ли? Если хочешь, я прямо сейчас могу это устроить. Всего за три золотых.

Эх, гулять, так гулять!

— Согласен.

Приняв монеты, Лидий отвел меня в гостевую комнату, где стояли удобные мягкие диванчики, и попросил немного подождать, а сам с кинжалом удалился, лишив возможности понаблюдать за его работой. Оставшись наедине с возвращающейся головной болью, я принялся размышлять на тему стремительно уменьшающихся сбережений. Выйдя из Проклятых земель если не миллионером, то вполне обеспеченным человеком, я за один день умудрился потратить почти все свои деньги. Оставшегося в кошельке едва хватало на неделю сытой жизни в Ирхоне, цены которого кусались не по-детски.

Однако утешало то, что средства были потрачены не зря. Теперь я говорю на языках этого мира, имею хорошее оружие и вскоре получу маскировку для своего артефакта. Разумеется, не помешал бы еще и защитный амулет, для которого в моем кармане лежат паучьи жала, но за него я уже не смогу расплатиться с Лидием, поэтому придется отложить этот пункт плана на потом и решить, что делать дальше? Чем заняться и куда пойти? Нет, сейчас я придумать что-либо просто не в состоянии, так как действие глотка бодрящего снадобья прошло, и мысли начинали путаться от невыносимой боли.

Универсал все не возвращался, поэтому я пробовал ходить по комнате, сделать массаж головы, однако боль не ослабевала, а только набирала силу. Когда же виски начало ломить так, будто в них ввинчивали огромные шурупы, в комнату вошел Кит. Увидев меня, он широко улыбнулся и воскликнул:

— Ник, я скоро стану магом! Представляешь, Лидий согласился взять меня к себе в ученики!

— Рад за тебя. Только говори, пожалуйста, потише. У меня голова раскалывается.

Сбавив тон, но не уменьшив энтузиазма, парень принялся рассказывать мне, как с ним беседовал универсал, пока я валялся без сознания, как он расписывал перспективы, открывающиеся перед квалифицированным магом и, в конечном счете, смог убедить Кита, что карьера обычного искателя не для него. Лидий отвел парня в какую-то комнату, где долго ставил на нем магические эксперименты, а потом просил Кита проделывать самые разные действия — двигать предметы взглядом, зажигать свечу силой мысли, заставлять ладони излучать свет. Что-то ему удавалось, что-то нет, но универсал был в восторге и весьма лестно отзывался о данных заглянувшего к нему одаренного.

Короче, я понял, отчего маг не успел порыться в моих вещах (и в моей голове заодно) — все это время он занимался пареньком, которому в итоге предложил пойти к нему в ученики, поскольку дар Кита имел какие-то специфические особенности, характерные только универсалам. Так что теперь мой случайный знакомый останется жить у Лидия и будет постигать основы магии. Кстати, на мой вопрос, сколько ему придется заплатить за обучение, Кит ответил:

— Нисколько. Лидий сказал, что передаст мне свое искусство просто так. Только проведет какую-то магическую процедуру, которая должна будет установить связь между нашими разумами. Он объяснил, что благодаря этому в будущем я никогда не смогу причинить ему вред, случайно или умышленно. — Заметив, что я криво улыбнулся, парень добавил: — Это у магов традиция такая. Лидий рассказывал, что в древности бывали случаи, когда ученики восставали против своих учителей, забирая все их богатство и знания, поэтому теперь без этого магического ритуала обучение никто не начинает.

Ну-ну, гарантия безопасности, значит. Вот только здравый смысл мне подсказывал, что эта связь между разумами способна на большее. К примеру, обеспечивать выполнение учеником любого приказа, препятствовать передаче секретных знаний в чужие руки… ну, и так далее. Так что Кит еще не осознает, какой поводок добровольно одевает себе на шею. Но это его дело, и мне оставалось только пожелать пареньку успехов в учебе, что я и сделал.

— Спасибо, Ник! — Улыбка Кита стала еще шире. — Но скажи, я могу тебя чем-нибудь отблагодарить? Ведь если бы не наша встреча, я бы даже не узнал, что имею способности к магии!

— Нет, Кит, это только твоя заслуга, — ответил я, а сам подумал: "Ага, еще не хватало, чтобы парень после того, как ознакомится со всеми прелестями ученичества, принялся проклинать меня за то, что я привел его к Лидию!"

И тут, подтверждая известную пословицу про черта, в комнату вошел универсал. Протянув мне магический клинок, он сообщил:

— Готово. Теперь ни один маг не сможет заметить твой артефакт.

Принимая кинжал, я полюбовался на несколько черных рун, напоминающих многолапых паучков, украсивших ножны. Причем их не просто нарисовали обычной краской, их будто выплавили на коже. Несмотря на боль, вспомнив об очень важной детали магических амулетов, я уточнил:

— А как часто мне нужно их заряжать?

— Этого вообще не требуется. Защита получает энергию, поглощая фоновое излучение артефакта.

Я поблагодарил Лидия, сунул оружие в рюкзак, закинул его вместе с сабелькой за спину и распрощался с универсалом. Однако когда я собирался покинуть жилище мага, он сказал мне в спину:

— Ник, я не буду против, если ты в будущем решишь еще раз ко мне зайти. И не обязательно с заказом. Возможно, у тебя возникнет желание рассказать кому-нибудь интересную историю о том, откуда ты пришел на Проклятые земли, как тебе удалось заработать немалые деньги, где ты нашел артефакт Братства Ахета. Если это случится, помни, я всегда смогу тебя выслушать и готов даже заплатить за действительно ценные сведения.

Обернувшись, я смерил мага внимательным взглядом. Это что, тонкий намек на то, что он установил мне в подсознание программу-паразита, которая в скором времени должна активироваться и породить это желание? Вполне возможно. Но сейчас у меня есть только одно желание — лечь, заснуть и хотя бы во сне получить избавление от невыносимой головной боли. Поэтому хватит болтать, мне еще до постоялого двора топать!

— Я запомню это, — сказал я магу. — Всего хорошего.

Очутившись на улице, я зажмурился, так как именно сегодня яркий солнечный свет резал глаза больше обычного. Щурясь, я двинулся к гостинице, чувствуя, что при каждом шаге в мою голову вонзался длинный раскаленный гвоздь.

Не представляю, как мне удалось добраться до знакомого полузвездочного отеля. Просто в один прекрасным момент я осознал, что нахожусь посреди общего зала, а стоящий напротив хозяин постоялого двора интересуется, чего я к нему приперся. Прохрипев: "Комнату на два дня", я достал из кармана серебро и с трудом отсчитал нужное количество монет. Получив взамен вожделенный ключ, я побрел на второй этаж, поддерживаемый под локоть давешней служанкой.

В номере я рухнул на кровать как подкошенный, даже не сняв сапог, но вскоре понял, что заснуть не смогу. Боль не давала выключиться, не давала уйти в спасительное забытье. В моей голове словно поселился большой ежик, который постоянно ворочался, ощетинившись иголками во все стороны, и выгнать его оттуда не было никакой возможности. Я скрипел зубами, тихо стонал и пытался сделать хоть что-то, способное уменьшить мучения. Даже об стенку бился — не помогло, только шишка на лбу появилась. Имел бы я способность соображать, наверняка ругал бы себя за то, что решил наведаться к магу или материл бы экспериментатора-Лидия. Но думать не моглось. Наверное, оно и к лучшему, так как в противном случае возникли бы мысли о суициде, которым было бы сложно не поддаться.

Лишь к рассвету я почувствовал облегчение. Колючий ежик наконец-то улегся и затих, боль схлынула, оставив в покое мой истерзанный разум. Даже не в силах порадоваться избавлению от страданий, продолжавшихся, по моим подсчетам, целую вечность, я заснул. Но и во сне не получил покоя. Мне снилась какая-то белиберда — мешанина образов, обрывков воспоминаний и голосов, сливающихся в громкий непонятный гул. Это сновидение было похуже кошмара в мертвом лесу, поскольку я не только не мог из него вырваться, но даже не осознавал, что это нужно сделать, поэтому продолжал мучиться.

Не знаю, как долго я находился в этом бреду. Просто в один прекрасный миг открыл глаза и увидел над собой потолок из грубых необструганных досок, после чего повернулся на бок и снова заснул. Обычным сном без сновидений.

## Глава 15. Поиски неприятностей

Очнувшись в очередной раз, я ощутил дикий голод. Сев на кровати и внимательно прислушавшись к себе, я не обнаружил ни малейшего признака головной боли. Похоже, негативные последствия незапланированного магического эксперимента окончательно сошли на нет. Сознание было ясным и работало замечательно — я даже вспомнил, что оставил у Лидия свой толмач, который можно было бы продать, а также слова, сказанные универсалом по поводу изменений моего тела. Выходит, я не ошибся, кинжал заставил мой организм мутировать, стать крепче, выносливее, сильнее. И повысившаяся скорость регенерации, которая неплохо работала даже без получения новой порции чужой жизненной энергии, — лишь видимая часть этих глобальных изменений.

Это что же получается, я утратил свою человечность не только в плане морали? Незаметно для себя превратился в какого-то мутанта? Хотя, надо признать, все перемены пошли только на пользу, ведь именно благодаря им я очнулся после процедуры, именно они не позволили стрику оторвать мне руку. Но порадоваться всем сердцем мне не позволяла дурнопахнущая мыслишка о том, что все эти изменения — только начало сложного многоэтапного процесса, который в итоге должен превратить меня… Не знаю в кого, но зуб даю — это уже будет точно не человек.

Наверное, стоило задуматься — не лучше ли поскорее избавиться от кинжала? Пока я еще не оброс шерстью или не получил на лбу рожки, а на ногах — копытца? Однако так просто расстаться с крайне необходимым для жизни артефактом я не мог, поэтому решил отложить размышления по поводу Поглотителя Жизни на потом. Тем более что думать о таких серьезных вещах на голодный желудок было тяжеловато.

Пошарив в рюкзаке, я достал кошелек с остатками наличности и добавил к ней монеты из кармана. Маловато будет, но на завтрак (или уже обед?) хватит с лихвой. Подхватив свои вещи, я спустился в общий зал и заказал себе всего и побольше. Судя по солнцу за окном, время приближалось к полудню, поэтому мой голод не был чем-то удивительным. Сутки без еды — не шутки! Но пока я сидел на лавке и ждал, когда повар приготовит заказ, ко мне подошел хозяин гостиницы и поинтересовался, останусь ли я еще на один день.

— Так ведь я вчера за двое суток заплатил! — возразил я, подозревая, что меня наглым образом хотят "кинуть".

Однако ответ хозяина меня обескуражил:

— Они уже прошли, поэтому либо давай еще пять серебрушек, либо я сдам твою комнату другому постояльцу.

Вот это да! Получается, я продрых больше суток, даже не заметив этого. Так, все, отныне и впредь никаких экспериментов с разумом!

Снова достав кошелек, я рассчитался с хозяином, так как эту ночь не хотел проводить под открытым небом, а потом и с разносчицей, которая притащила огромный поднос с едой, после чего принялся набивать свой пустой желудок, на некоторое время выпав из жизни. Насытившись, я немного посидел, наслаждаясь приятными моментами сытости, а потом со старческим кряхтением поднялся, посетил место для размышлений о вечном и потопал обратно в номер, чтобы в тишине и спокойствии определиться с планами на будущее.

Улегшись на засаленный матрац, я принялся раскладывать факты по полочкам. Нет, все-таки реальная жизнь — весьма скучная штука. Был бы я героем одной из тех книг, которыми зачитывалась Ленусик, наверняка без колебаний принялся бы собирать себе команду друзей, а потом отправился бы завоевывать этот мир. Или мочить местного Ну-Очень-Темного Властелина. На худой конец получил бы квест от какого-нибудь Мудрого Мага и потопал бы на край света за каким-нибудь чрезвычайно древним артефактом с невероятными свойствами. Но уж точно не лежал бы в кровати, пялясь в потолок и прикидывая, чем бы заняться.

А выходило, что все мои первоначальные замыслы полетели псу под хвост. Как без минимального стартового капитала развивать технологии этого мира? Да никак! Ведь никто из кузнецов не будет изготавливать инструменты и неизвестные механизмы за спасибо. А чтобы найти влиятельного и обеспеченного спонсора, которому будут интересны мои "изобретения", нужно иметь под рукой действующие образцы хотя бы нескольких технических новинок. Вот и получается, что сразу направляться в столицу мне не имеет смысла. Вначале нужно основательно наполнить кошелек.

И как же это сделать? Тут ответ всего один — снова отправиться в Проклятые земли. У меня ведь есть заначки в городе неподалеку, которые гарантированно могут принести несколько десятков золотых. Да, разумеется, глупо возвращаться в ад, из которого едва унес ноги, но иного варианта обогащения я не вижу. Однако существует проблема, которую нужно решить заранее — мое добро весит изрядно, так как львиную его долю составляет оружие, и за один раз я его точно не унесу. Придется челночить, что довольно рискованно — с каждой ходкой возрастает вероятность моей гибели от яда или клыков агрессивной фауны или флоры, повышается возможность обнаружения моих тайников конкурентами, или маршрута моего передвижения бандитами.

Разумеется, есть альтернатива — можно подыскать себе команду, причем либо набрать ее самому, либо влиться в уже существующую. В компании можно отбиться даже от волчьей стаи, что нереально для одиночки, да и не придется каждую ночь переживать, что ты проснешься только тогда, когда в тебя вцепится какая-нибудь тварь. Правда, в таком случае придется поделиться частью добычи с товарищами, но на это я готов пойти. Жаль только, у этого варианта имелся один существенный недостаток — нельзя было гарантировать, что эти самые "товарищи" в итоге не захотят забрать все. Так что же делать?

Над этим вопросом я размышлял несколько часов, однако ничего нового придумать не смог и решил совместить оба варианта. Для начала постараться повысить свой искательский профессионализм, разузнав о тварях Проклятых земель как можно больше, а уже потом на правах полноправного члена войти в слаженную команду охотников за ценностями, чтобы с их помощью опустошить схроны и сбыть весь товар в Гидьдии по нормальной цене. Само собой, предварительно выяснив, стоит ли вообще доверять новым приятелям.

Определившись с целью, я почувствовал себя куда увереннее и вспомнил об амулетах Дишура, которые тоже могли принести немного наличности. Ведь я все или равно не пользуюсь, поэтому можно будет при случае зайти в магическую лавку. Понятное дело, отдавать их придется за бесценок, так как довольно глупо будет торговаться, даже приблизительно не представляя назначение странных покрытых рунами штуковин.

Оставив в номере рюкзак с барахлом, чтобы не таскать его понапрасну, я запер дверь и вышел из гостиницы, направившись в сторону, где недавно видел вывеску с нарисованной на ней книгой. Долго искать нужную лавку не пришлось, однако меня сразу смутило отсутствие в ней посетителей. Уж если сюда ежедневно приезжают желающие попытать счастья в Проклятых землях, то самая разнообразная справочная литература должна быть весьма востребованной, а в книжном магазине тихо и пусто. И вообще, оглядев небольшое полутемное помещение с сиротливо стоявшим у стены прилавком, я не обнаружил ни полок с томами, ни шкафов с собраниями сочинений, ни даже хозяина этого заведения.

— Эй, есть тут кто? — позвал я для очистки совести.

Спустя несколько секунд открылась маленькая дверка в углу лавки, и оттуда появился сгорбленный морщинистый старик, при одном взгляде на которого хотелось воскликнуть: "Столько не живут!". Однако шевелюра старикашки не имела ни малейших признаков седины, да и двигался он вполне бойко, что было несвойственно личности такого почтенного возраста.

— Что привело тебя в мою лавку? — поинтересовался старик густым баритоном, и я понял, что лет хозяину лавки было не так уж много. Возможно, он не старше меня, но Проклятые земли основательно поработали над его внешностью, согнув статное тело и наградив кожу старческими морщинами.

— Поиск знаний, — ответил я.

Старик расплылся в довольной улыбке:

— Ты пришел по адресу. У меня имеется много знаний самого разнообразного профиля. Что именно тебя интересует?

— Мне нужна информация по Проклятым землям.

— Я так и думал! — обрадовался хозяин. — Могу предложить собрания воспоминаний известных искателей, записи охотника Доха, которые весьма популярны в Ирхоне. А может быть, ты хочешь купить карту, где отмечены все уцелевшие во время войны города?

— Нет, мне бы что-нибудь попроще. Вроде справочника с указанием всех видов тварей Проклятых земель и их основными характеристиками — где обитают, насколько опасны, как истребляются, насколько ценны в качестве сырья для производства разнообразных товаров, и все такое прочее. Будет весьма неплохо, если найдется аналогичный труд, посвященный растениям.

— Сейчас принесу, — отозвался хозяин и скрылся за дверью.

Вскоре он вынес два небольших скромно оформленный томика, которые положил на лавку, и заявил:

— С тебя двадцать девять серебрушек.

Ага, не один золотой, а именно двадцать девять серебрушек! Похоже проверенный земной маркетинговый ход известен и в этом мире. Но я не собирался платить за кота в мешке, поэтому заметил:

— Прежде я бы хотел посмотреть, что именно покупаю.

Но хозяин с недовольной миной воскликнул:

— Ага, знаю я вас! Сперва просите посмотреть, а потом гоняйся за вами по всему Ирхону!

Я кивнул и потянул из ножен саблю. Торговец весьма удивился и схватился за рукоять висевшего на поясе кинжала (как я заметил, в Ирхоне это традиционная деталь повседневной одежды). Похоже, он подумал, что его собираются прирезать, но я медленно положил клинок на лавку и пододвинул хозяину, пояснив:

— В качестве залога.

Тот расслабился, взял мою саблю и кивком разрешил осмотреть книги. Полистав томик, посвященный тварям, я понял, что мне он не подходит. Во-первых, самого текста было мало, так как он оказался напечатанным крупным шрифтом (видимо, специально для подслеповатых новичков), а во-вторых, никаких картинок там не наблюдалось, а описания тварей были скупыми и состояли, в основном, из трех-четырех прилагательных, которые подходили большинству обитателей Проклятых земель. Про качество бумаги, которая благодаря своему цвету и мягкости навевала мысли об использовании ее по прямому назначению, можно было и не упоминать. Справочник растений оказался не лучше, поэтому я захлопнул книги и сказал торговцу:

— Это не то, что я искал. Другие варианты имеются?

Тот, все это время изучавший клинок, окинул внимательным взглядом мои потрепанные штаны, замызганную куртку с дырками и заплатками, и уверенно заявил:

— Прочие окажутся тебе не по карману.

— И все-таки, я хотел бы увидеть нечто более информативное, — не сдавался я.

С сомнением покачав головой, букинист все же унес предложенное мне позорище и выдал справочник более приемлемого качества. Вот это уже было что-то! Кожаный переплет с завязочками, белые тонкие листы, мелкий шрифт и обилие четких рисунков. Все твари были распределены по видам, за ними шли растения, а в самом конце томика были оставлены пара десятков чистых листов для заметок. Однако когда я уточнил цену этого справочника, то едва не раскрыл рот от удивления — пять с половиной золотых! Понятно, почему книготорговец сразу не стал его мне предлагать. И ясно, отчего смертность среди новичков достигает таких высот — у них ведь нет денег для приобретения качественного пособия по выживанию, поэтому приходится полагаться только на везение, а далеко не у всех его оказывается достаточно. Зуб даю, цены в этой лавке диктуются Гильдией, которой не нужны "левые" специалисты.

— Будешь брать? — иронично осведомился букинист.

— Буду, — ответил я. — Но чуть позже, когда наберу нужную сумму.

Понимающе усмехнувшись, хозяин лавки вернул мне саблю и пожелал удачи. Простившись, я вышел на улицу и тяжело вздохнул. Моя идея о повышении квалификации не выгорела, теперь придется искать альтернативу. А вообще какой-то замкнутый круг получается — для того, чтобы насобирать денег, мне нужно попасть в команду опытных искателей, а чтобы попасть к ним, нужны деньги. Полный вперед! Но если я за пару дней не придумаю, как его разорвать, то придется отправляться в Проклятые земли одному. Невеселая перспектива. Да, я шатался по ним много дней, потихоньку-помаленьку успел привыкнуть к такой жизни и даже начал получать от нее удовольствие, но в тот момент у меня просто выбора не было. А сейчас, достигнув цивилизации, я стал несколько иначе смотреть на возможность возвращения туда.

Может, мне нужно было сразу стать искателем? Ведь и случай представился удобный, и сумма нужная имелась в кармане. Тогда Лидий уж точно сделал бы мне немаленькую скидку, да и к букинисту идти бы не пришлось — есть же в Гильдии какая-то тренировочная база, в которой обучают новичков? А сдавать свое добро я мог по цене, если вспомнить старину Кора, минимум на треть выше предлагаемой всем прочим. Остальные прелести, открывающиеся в приграничье человеку с искательским перстнем, можно даже не перечислять.

Вот только в офисе Гильдии я даже не подумал об этом, потому что не предполагал, насколько дорогими окажутся услуги универсала. Я ведь рассчитывал, что у меня останется минимум десять золотых, с которыми можно будет покинуть жутко дорогой Ирхон и отправиться вглубь Империи. Куда-нибудь поближе к столице, где спокойно заняться прогрессорством. А про свои схроны я как-то и не задумывался. Почему? Да потому что, как и всякий нормальный человек, подсознательно не желал возвращаться в ад, из которого только что выбрался!

Кроме того связывать себя Гильдией искателей было опасно. Я ведь не представлял, какие обязательства накладывались на подписавшего контракт искателя. И вполне возможно, впоследствии расставаться с этой организацией будет очень и очень сложно. А вдруг в ней отступное раз в десять больше вступительного взноса? Хотя, кто его знает, может, там других подводных камней хватает. Вроде определенного срока, который должен проработать новоиспеченный искатель, или выполнения обязательных и наверняка малоприятных госзаказов… Вернуться, что ли к гильдейцу и попросить взглянуть на договор? Так ведь денег все равно нет…

Занятый этими безрадостными мыслями, я шагал по улицам Ирхона по направлению к гостинице, так как больше идти было мне некуда, но внезапно учуял весьма аппетитные запахи, доносившиеся из небольшого трактира. Желудок отреагировал вперед мозгов, и громким бульком возвестил, что прогулки на свежем воздухе весьма способствуют пищеварению, поэтому было бы неплохо заглянуть в попавшееся по дороге заведение. Возразить ему было нечего (да и не очень-то хотелось), поэтому я зашел в трактир и огляделся.

Судя по всему, эта забегаловка была из дешевых, потому что контингент посетителей не отличался богатством нарядов и опрятностью внешнего вида. Однако мне было наплевать на вид трапезничавшей публики, поскольку великолепные ароматы мясной похлебки и жареной картошечки буквально сбивали с ног и заставляли захлебываться слюной. Так как свободных столов не было, я присел на краешек лавки рядом с парочкой беседовавших мужиков, которые не обратили на меня никакого внимания, поймал под локоток разносчицу, роль которой в этой столовке выполнял бородатый одноглазый мужик, и заказал плотный обед, обошедшийся мне всего в серебрушку.

В ожидании заказа я принялся разглядывать прочих посетителей и вскоре понял, что их можно легко распределить по трем группам. Одни были искателями, они держались уверенно, общались со своими коллегами, разговаривали на профессиональные темы, травили байки под кувшинчик вина… в общем, расслаблялись после работы. Вторые являлись "темными" личностями, один вид которых говорил, что с ними лучше не связываться, а третьи — новичками. Последние, по большей части, вели себя скромно и, подобно мне, с любопытством поглядывали на остальных.

Когда принесли мой заказ, я накинулся на еду, не забывая краем глаза отмечать обстановку в зале. Так, на всякий пожарный. Именно поэтому, когда опустела моя тарелка с мясным супом, я заметил, что за соседний столик присела компания искателей из трех человек, которые тоже сделали заказ и принялись громко спорить. Я поневоле прислушался к их разговору.

— Если Искош сегодня не вернется в город, завтра нужно идти без него! — утверждал один из спорщиков, обладавший густым басом.

— Отправляться в Проклятые земли втроем? Ты, наверное, шутишь? — иронично возражал второй.

— А что еще остается? Или ты планируешь и дальше сидеть без дела? Так у меня уже в карманах моль завелась, да и у Карса там давно ничего не звенело.

— Нет, я на это не согласен! Лучше подождать день-два, но зато выйти полной командой. Так больше шансов на успех.

— Но ты же сам видишь, что мы никого не можем найти! — подключился к уговорам третий, судя по голосу, маявшийся насморком. — Тоса ужалила огневица, Дир еще месяц будет сидеть в кутузке, а Мот со своим братом ушли в дальний рейд и когда вернутся — никто не знает. Или прикажешь брать в команду необученных новичков?

— Да я даже на это согласен, только бы не идти втроем! — отозвался упрямец. — Вы же помните, что с Кушем и его приятелями случилось? Или желаете, чтобы и нас так же вспоминали?

Надо же, какая удача! Лишь только я захотел попасть в какую-нибудь команду искателей, как искомая нашлась сама собой! Впору задуматься, какому же из местных богов я обязан таким нереальным везением, но для начала познакомиться с этими спорщиками. Развернувшись, я обратился к искателям:

— Приветствую, уважаемые! Я тут краем уха услышал вашу беседу. Не сочтите за наглость, уточните, пожалуйста, правильно ли я понял — у вас в команде не хватает одного человека? — Один из искателей кивнул, и я продолжил: — Какое удачное стечение обстоятельств! Дело в том, что у меня похожее затруднение — я подыскиваю компанию для прогулки в Проклятые земли, поэтому могу предложить вам свои услуги.

— Ты новичок? — уточнил искатель с шикарной черной бородой, обладавший басом, который гармонично соответствовал его довольно немаленьким габаритам.

— Да. Но уже успел побывать во втором поясе.

— Клинком своим хорошо владеешь? — подал голос второй, лицо которого благодаря перебитому носу и крупным оспинкам производило отталкивающее впечатление.

— Не так, чтобы очень… — замялся я и распахнул куртку, продемонстрировав искателям перевязь. — Зато неплохо ножи кидать умею.

— А звать тебя как? — спросил третий, пухленький коротышка с засаленными волосами.

— Ник.

— Вижу, Ник, ты парень не промах, поэтому давай, подсаживайся поближе, обговорим детали.

Я подхватил свои тарелки и переместился за соседний столик. Искателям тоже принесли их довольно скромный заказ, который я предложил разнообразить кувшинчиком неплохого вина, чтобы обмыть наше знакомство. Это предложение было принято благосклонно, компания назвала свои имена и разлила по первой. Бородач представился Лаштом, драчун с перебитым носом — Сишком, а толстяк, выполнявший в компании функции лидера и не желавший выходить в неполном составе, — Дораком. Как я понял по обрывкам фраз, их компания собралась давно, но полгода назад паре искателей не повезло, поэтому с той поры троица ходила в Проклятые земли, приглашая свободных от дел приятелей.

Первым делом мне устроили форменный допрос, выясняя, как долго я нахожусь в Приграничье, откуда прибыл, имею ли знакомых здесь, сколько раз наведывался в Проклятые земли и что вообще о них знаю. Врал я вполне убедительно, поэтому искатели поверили в историю об искателе приключений с севера, который захотел разбогатеть, но после первой отчаянной вылазки в Проклятые земли резко поумнел и решил найти более опытных товарищей. Я не скрывал, что не знаю практически ничего о здешних тварях, но по настоянию Сишка описал тех, кто встречался мне на пути. Разумеется, умолчав о самых крупных, ведь тогда новые приятели вполне закономерно поинтересовались бы, как мне удалось с ними справиться, а рассказывать об артефакте, спрятанном под рубашкой, не хотелось.

Выяснив границы моего невежества, искатели снисходительно переглянулись друг с другом и прекратили допрос. А обсуждение деталей совместного похода не заняло много времени, ведь мне в нем отводилась далеко не главная роль. Раз я был необученным новичком, то за воротами Ирхона должен подчиняться старшим товарищам, которые подыщут мне работу, определят время ночной вахты… и все прочее. С этим условием я спорить не стал, так как понимал, что пока искатели видят во мне всего лишь балласт, которому постоянно нужно напоминать: "На эту гору не лезь — навернешься! Эту дрянь не ешь — отравишься! Этот цветок не трогай — укусит!".

Однако на оплате это никак не сказались, так как мы условились, что по возвращению Дорак сдает гильдейским скупщикам всю добычу, а вырученные деньги делим поровну. Со стороны искателей подобная щедрость была удивительной, но я решил, что они просто отчаялись найти достойного кандидата на место четвертого члена команды и забрасывают удочку в надежде на наше долговременное сотрудничество. Кстати, после третьей кружки Лашт рассказал мне, что обычно в Проклятые земли ходят пятерками. Меньше — рискованно, а больше — сразу повышалась вероятность привлечения внимания опасных тварей. Однако еще одного человека искатели общим голосованием решили не искать и назначили выход на завтрашнее утро, после чего уговорили меня заказать еще один кувшинчик.

Мысленно подсчитывая оставшиеся в кармане монеты, я слушал болтовню новых знакомых, которые определялись с маршрутом. Ни названия мест, ни их особенности мне ни о чем не говорили, а виды тварей, которые могли встретиться на нашем пути и вовсе оставались загадкой. В разговоре я не участвовал и предложений не делал, так как решил, что для меня этот выход будет пробным. Надо присмотреться к команде, узнать искателей получше и только потом заикаться о тайниках в мертвом городе.

Когда в моих тарелках уже ничего не осталось, а второй кувшин кислого вина показал дно, меня привлекла громкая речь. Обернувшись, я смог стать свидетелем того, как начинаются трактирные драки. Большая команда искателей, которая, судя по доносившимся возгласам, уже давно искала альтернативные алкоголю способы повеселиться, наконец-то выбрала себе объект для развлечения — четверку серьезных мужиков, на руках которых не было перстней. Всего полминуты весьма обидных оскорблений — и в сторону искателей полетел кувшин, который приземлился прямо на стол с объедками, щедро украсив одежду наглецов темно-красными брызгами.

Именно это послужило сигналом к началу. Искатели поднялись и с весьма решительными лицами кинулись к четверке, по пути случайно (или намеренно) задев стол за которым обедали новички и опрокинув их тарелки. Те, разумеется, возмутились таким неподобающем поведением, но один из искателей без раздумий двинул в морду ближайшему и тут же сам получил по сопатке от его соседа. Увидев это дело, пара товарищей с криком "Наших бьют!" разом позабыли о бросивших кувшин и принялись избивать новичков. Те, кстати, оказались довольно решительными и быстро успокоили одного, разбив о его макушку тяжеленное блюдо. Но на клич из-за соседних столов поднялись искатели, которые принялись лупасить всех, кто подворачивался под кулаки.

Смерив взглядом расстояние до ближайшего окна, я поглядел на новых знакомых и понял, что те отнюдь не собираются спасаться бегством, а наоборот — планируют принять самое деятельное участие в народной забаве. Одним махом осушив кружки, троица поднялась и двинулась в гущу событий. Я тоже встал из-за стола, но не последовал за ними, а предпочел отойти в сторонку, где планировал тихонько постоять в одиночестве и дождаться результата. Ведь если кому-нибудь из команды в затеянной свалке сломают руку, о выходе в Проклятые земли можно будет забыть.

Прислонившись к стеночке, я наблюдал за дракой, отмечая, что никто не извлекал оружия, не старался бить между ног, и не использовал мебель. Хотя, справедливости ради можно отметить, что поднять тяжеленные трактирные лавки было весьма непросто. Зато звуки разбиваемой посуды наводили на мысли о том, что хозяину трактира сегодня придется подсчитывать немалые убытки.

А вообще развернувшееся передо мной зрелище весьма напоминало "Маски-шоу" — спустя всего минуту с первого удара в трактире дрались все, и даже разносчик с остервенением лупасил посетителей своим подносом. Лишь немногие избежали чести участия в этой забаве, сумев покинуть трактир в тот момент, когда она только начиналась. Прочим не повезло — их перехватывали в момент броска к окнам или дверям, а затем награждали молодецким ударом, сразу лишавшим сознания или вынуждавшим бить в ответ.

Но мои надежды остаться в стороне были напрасными. Через несколько минут, когда самые слабые духом уже валялись под столами, ко мне направился один из искателей с красной мордой и здоровенными кулаками. У меня не было никакого желания поучаствовать в драке, но получить удар по лицу и потом выяснять квалификацию местных дантистов хотелось еще меньше, поэтому я подпустил искателя поближе, а потом сделал отвлекающий внимание замах рукой и тут же зарядил ему сапогом в живот. Противник, не ожидавший этого удара, согнулся от боли и позволил мне точным ударом по шее отправить его в беспамятство.

Оглядев упавшее тело, я хотел быстро проверить его карманы в поисках чего-нибудь ценного, но ко мне уже приближалась пара товарищей упавшего, которые, судя по их лицам, видели нашу схватку. Понимая, что у стены меня легко зажмут с двух сторон и знатно отметелят, я решил напасть первым, схватил со стола две тарелки и метнулся к искателям, а когда до них оставалось несколько шагов, швырнул посуду. Практики метания подобных снарядов у меня не было никакой, но дистанция до мишени была невелика и одна из тарелок умудрилась угодить мужику слева прямо в нос. Искатель справа ухитрился увернуться, однако благодаря этому пропустил мой удар по своему мужскому достоинству и сразу выбыл из игры.

Да, я понимал — это было не совсем честно, но моя совесть успела спрятаться глубоко в подсознание и не собиралась возмущаться по этому поводу. Врезав в ухо тому, кто зажимал сломанный нос, из которого хлестала кровь, я добавил коленом в лицо второму, обеспечивая гарантированный нокаут, и огляделся. Вашу мать! Новички оказались разобщены и менее выносливы, поэтому в большинстве своем уже успели лишиться сознания или тихонько постанывали, лежа на полу. Трактирная схватка начинала затихать, но на меня с разных сторон надвигались сразу четверо тех, кого я в самом начале отнес к "темным" личностям. Лица двоих уже были разбиты, а одному знатно рассекли бровь, поэтому он щурился на один глаз.

Понимая, что с этими справиться будет проблематично, я решил сменить тактику и кинулся в ноги парочки, заходившей справа. Мой кувырок по грязному заплеванному полу оказался весьма удачным. Одна "личность" упала и сразу получила моим сапогом по лицу, но вторая решила сама меня пнуть. Мне удалось заметить удар и ухватить чужую ногу, после чего вскочить вместе с ней и подкорректировать траекторию падения своего противника так, чтобы он ударился затылком об стол.

И тут ко мне подоспели двое слева. Один сразу пробил в голову, и мне удалось увернуться от удара лишь частично, поэтому в ушах появился неприятный звон, а глазах зажглись звездочки. Махнув наугад ногой, я почувствовал, что попал во что-то мягкое, сразу двинул правой рукой в попавшуюся на глаза рожу, а затем ребром ладони добавил гаду по шее. Этого оказалось достаточно, чтобы предпоследняя "темная личность" потеряла сознание и начала падать. А последней это помог сделать я, прыгнув, как это делали все твари Проклятых земель, врезавшись всем своим весом и повалив на пол, после чего тремя сильными ударами о грязные доски отправил в беспамятство.

Поднявшись на ноги, я огляделся, готовый к отражению новой атаки, но увидел Лашта, который стоял рядом и утирал кровь из разбитой губы. Бросив взгляд на устроенное мной лежбище, он восхищенно заметил:

— Силен ты, Ник! Таких бойцов уложил.

— Повезло, — буркнул я, чувствуя легкое головокружение.

Похоже, драка подошла к концу, искатели одержали убедительную победу по очкам. Посмотрев по сторонам, я увидел весьма довольного собой Дорака, потиравшего сбитые костяшки, и Сишка, который зло пинал ногами чье-то бесчувственное тело. Воспользовавшись моментом, я принялся шмонать своих противников. В кармане одного обнаружился десяток медных монет и какой-то амулет, второй порадовал небольшим кошельком, но когда я подошел к третьему, меня окликнул Лашт:

— Ник, ты что делаешь?

— Беру свою законную добычу, — невозмутимо отозвался я. — А что?

— Брось, пока трактирщик не заметил! — приказал искатель.

— Это еще почему?

— Потому что по неписаным правилам Приграничья тем, кто поле драки не может убраться из трактира на своих двоих, приходится возмещать хозяину весь нанесенный ущерб, — пояснил Лашт и показал себе за спину.

Поглядев в ту сторону, я увидел, как раздатчик в компании еще двух мужиков увлеченно обыскивает тела, вытряхивая все подряд — монеты, амулеты, украшения, и оставляя пострадавшим только оружие с одеждой. Выходит, зря я сочувствовал трактирщику, за разбитую посуду он возьмет с драчунов с лихвой. Однако возвращать найденный кошелек я не стал, под неодобрительный взгляд искателя засунув его себе в карман. За моральный и физический ущерб, ведь досталось мне неслабо — до сих пор звон в ушах стоит!

Вскоре к нам подошли Дорак с Сишком, которым Лашт принялся рассказывать о моих боевых успехах. Кстати, двое моих противников к этому времени успели прийти в себя, но права качать не стали и решили ретироваться подальше отсюда. Искатели еще несколько минут хвастались друг перед другом своими похождениями, а когда им надоело бесчисленное количество раз переспрашивать: "Нет, ну ты видел, как я его?", веселая компания вместе со мной покинула трактир, работники которого начали выносить лишенных ценных вещей пострадавших и приводить общий зал в относительный порядок.

Оказавшись на улице, искатели куда-то потопали в довольно бодром темпе, на ходу перебрасываясь только им понятными шуточками. Отмахав с компанией пару перекрестков, я догадался поинтересоваться их целью и выяснил, что искатели возжелали перед выходом посетить один из борделей Ирхона и спустить там последние денежки. Сердце (а вернее другой орган) настойчиво потянуло меня следом, но доводы разума оказались весьма убедительными, поэтому я решил расстаться с приятелями под предлогом острой необходимости закупить продукты в дорожку. Мой поступок они явно не одобрили, но насильно тянуть за собой не стали. Лишь Дорак уточнил напоследок, что завтра с рассветом будет ждать меня у восточных ворот.

Простившись с искателями, я спросил у первого попавшегося прохожего, где в Ирхоне находится торговый квартал. Тот посмотрел на меня с большим удивлением, но указал направление, в котором я и потопал. Ведь моя отмазка не была ложью, к предстоящему походу стоило подготовиться основательно. Да и деньги у меня появились — можно было не скупиться. Вспомнив о них, я достал трофейный кошелек, пересчитал монеты и добавил к ним свои. Неплохо, даже с учетом выпитых сотрапезниками кувшинов, два с половиной золотых! Возможно, после приобретения всего необходимого, останется еще и на поход в бордель. Хотя, если честно, мысль о том, чтобы снять попользованную сотнями (если не тысячами) искателей путану, особо привлекательной не казалась.

Вскоре я понял, почему прохожий так на меня смотрел. Торговый квартал был огромным, он занимал добрую четверть Ирхона и встретил меня небывалым шумом. Зазывалы надрывали свои голосовые связки, старательно рекламируя товар, торговки спорили до хрипоты, сражаясь за каждый медяк, кто-то кричал "Держи вора!". Последнее заставило меня спешно переложить кошелек во внутренний карман, так как я знал не понаслышке, насколько умелыми могут быть карманники.

Квартал оказался большим и разным, лотки и прилавки чередовались с лавками, а по улицам ходили старушки, предлагая покупателям пирожки и квас. Короче — все как на Земле, даже ностальгия неожиданно проснулась. Пройдя сотню метров, я понял — здесь можно было найти все, что угодно. Глаза разбегались от разнообразия товаров, а руки так и чесались приобрести что-нибудь не особо нужное. Так, не удержавшись, в одежной лавке я купил себе куртку. Добротную, из материала типа джинсы, с двойным швом, вместительными карманами, кожаными вставками на груди и небольшим капюшоном, который, по заверениям продавца, в дождь был просто незаменим. За это великолепие я отдал сорок три серебрушки и тут же, не отходя от кассы, продал старую за четыре медяка. На заплатки, как выразился лавочник.

После этой покупки я сосредоточился только на одной цели — набрать себе нескоропортящихся продуктов в дорогу. Купил сухофруктов, большую часть которых составлял изюм, сухарей, орехов, кусок сыра, который на земле назывался пармезаном и был твердым, как камень, мешочек соли с перцем и какие-то бобы. Это все я сложил в полотняный мешок, приобретенный в той же одежной лавке вместе с курткой, жалея о том, что не взял свой рюкзак.

А вскоре мне довелось лично познакомиться с совсем другой гранью базарной жизни. Когда я выбирал, какой бы крупы купить, почувствовал чужую руку, наглым образом залезшую в мой карман и достававшую из него амулеты. Ухватившись за нее, я развернулся и обнаружил пацана лет двенадцати, который отчаянно стремился вырваться, однако не спешил разжимать ладонь со своей добычей.

— Отдай! — приказал я ему.

В ответ пацан заверещал так, что у меня даже уши заложило, и снова рванулся, надеясь на вызванное криком ошеломление. Но я держал крепко, не собираясь расставаться со своими вещами.

— Шею сверну, если все не вернешь! — мрачно пообещал я вору.

Видимо, тот прочитал в моих глазах, что я шутить не собираюсь, поэтому сразу прекратил вырываться, разжал свою ладонь, позволяя забрать пару светлячков и непонятного назначения камушек, а затем достал из своего кармана еще четыре амулета, которые, судя по всему, свистнул у меня намного раньше. Вот ведь, гаденыш! Вернув вещи на законное место, я взглянул на пацана с ироничным прищуром, и тот, горестно вздохнув, протянул мне еще один амулет. Только тогда я разжал пальцы и позволил незадачливому воришке убежать. Профессионал, что ни говори! Если бы я не повернулся, обходя одного из покупателей возле лотка, мог бы обнаружить пропажу лишь в гостинице.

Вернувшись к выбору круп, я после недолгого размышления купил мешочек риса и решил покинуть торговый квартал, так как денег осталось совсем мало — десяток серебрушек. Однако выбраться без приключений не удалось. На одном участке улицы была давка, так как кто-то умудрился опрокинуть прилавок со свежими фруктами. Остановившись неподалеку, я стал прикидывать, стоит мне ломиться в толпу, рискуя поскользнуться на раздавленном абрикосе, или же лучше будет обойти шумное место, но тут почувствовал, как меня с двух сторон схватили за руки, а в бок, в район печени, уткнулось что-то острое, пробив новую куртку и оцарапав кожу.

— Не дергайся! — злобно прошипел кто-то на ухо.

Я замер, прекрасно понимая, что сопротивляться бессмысленно, и позволил неизвестным обыскать себя. Грабители, чьих лиц я не видел, опасаясь поворачивать голову, быстро очистили мои карманы от кошелька с монетами, амулетов и буквально растворились в толпе. Я даже не успел достать свои ножи, настолько быстро все произошло.

Вдохновенно выматерившись (только куртку купил, вот уроды!), я понял, что одному по базару Ирхона лучше не ходить. Похоже, местная стража мышей не ловит, поэтому ворья здесь развелось — мама дорогая! И хорошо еще, что грабители оставили мне оружие и мешок, который я сжимал в руках. Все же не так обидно. Хотя, надо было тому пацану зубы выбить. Ведь, судя по тому, что грабители обыскивали лишь те карманы, где лежали ценности, их навел на меня именно он… Или нет, хорошо, что я ничего ему не сделал, иначе могло быть намного хуже, и на прощание заточка вонзилась бы мне в тело по самую рукоять. Что ж, теперь с мыслями о борделе придется распрощаться надолго…

Плюнув, я закинул мешок на плечо и отправился на постоялый двор. А в нем меня поджидал еще один неприятный сюрприз — все вещи из рюкзака были вывалены на пол. И это при том, что дверь оказалась все так же заперта, а засовы на ставнях никто не трогал. Быстро проведя ревизию, я понял, что пропало все наиболее ценное — пара серебряных ложек, фляги и лупа. Собрав остальное, я отправился разбираться с хозяином постоялого двора. Однако тот, услышав мои претензии, сразу сделал морду кирпичом и сделал вид, что это его никоим образом не касается. Причем мои замечания, что дверь номера была открыта явно "родным" ключом никакого отклика не получили.

И тогда я разозлился. Сильно разозлился. Коротким ударом врезав хозяину под дых, я схватил его за воротник, прижал к стенке и злым шепотом пообещал отрезать гаду гениталии под корешок, если мне не вернут все мои вещи. Хозяин согласия не выразил и попытался вырваться, но еще пара пинков оказали поистине волшебное воздействие. Он закивал головой, словно китайский болванчик и пообещал все найти в рекордные сроки. Правда, при этом поглядывал мне за спину, поэтому я успел увернуться от удара в ухо, нанесенного парнем, выполнявшим здесь функции вышибалы. Отпустив воротник хозяина, я накинулся на нового противника.

Мда, в этом мире явно недооценивают искусство махания ногами и все больше полагаются на кулаки. А как еще объяснить тот факт, что парень пропустил мой пинок, который раздробил ему щиколотку? Удар милосердия в голову облегчил страдания скривившегося от жуткой боли противника и отправил его в темноту. Проводив взглядом рухнувшее тело, я повернулся к хозяину, недобро ухмыльнулся и достал кинжал.

— Не надо! — истошно заверещал тот.

— Я так понимаю, это маленькое недоразумение будет решено в течение часа? — уточнил я, поигрывая клинком.

— Да, да! Я все сделаю!

— Прекрасно!

Я вложил оружие в ножны и неспешно вернулся в номер, где собрал свою сумку и принялся убивать время, разглядывая карту в лучах заходящего солнца. А через полчаса в дверь постучали — это пришла знакомая разносчица, которая принесла украденное и заодно сообщила, что вором оказался тот самый вышибала, который на постоялом дворе совмещал функции уборщика, водоноса… короче, был мастером на все руки и давно успел обзавестись дубликатами ключей от номеров. Хозяин, узнав об этом, вышвырнул парня на улицу и попросил женщину узнать у меня, чем он может загладить свою вину. Решив особо не наглеть, я заказал себе в номер плотный ужин, а также бадью с водой и мыло. Сколько дней не могу нормально помыться! Уже и запашок неприятный появился, словно от заправского бомжа. Пока есть возможность, надо привести себя в порядок!

Заказанное доставили мне довольно быстро, и до самой ночи я с наслаждением отскребал со своей кожи грязь, стирал шмотки с какой-то жидкой гадостью, выполняющей в этих местах функции мыла, и брился. Последнее оказалось довольно трудным делом, так как щетина на моем лице уже давно успела превратиться в бородку. В принципе, ее можно было бы и оставить, вот только чесалась она немилосердно, поэтому я решил получить несколько царапин, но избавиться от растительности на лице. Окончив постирушки, я зафиксировал ставни в открытом положении и натянул между ними несколько нитей из мотка паутины, на которые развесил мокрую одежду. После этого умял ужин, попросил вернувшуюся за тарелками женщину разбудить меня перед рассветом и рухнул на кровать.

Несмотря на то, что я обеспечил себе будильник, мой сон был беспокойным. Я часто ворочался и просыпался, после чего бездумно таращился в потолок и снова погружался в дремоту. Проснувшись в очередной раз, я недовольно поморщился, подумав, что к утру точно буду выжатым, словно лимон, и тут услышал тихий стук за окном. Насторожившись, я тихонько поднялся, взял саблю и подошел к оконному проему. Аккуратно отодвинув мокрую штанину, я выглянул в ночь и увидел двух мужиков, которые приставили к стене постоялого двора лестницу и теперь лезли по ней ко мне в номер. Причем в то, что их целью была моя сушившаяся одежда, верилось весьма слабо.

Мысленно выругавшись, я понял, что выспаться мне точно не удастся, и приготовился к встрече незваных гостей. Первый достиг окна спустя несколько секунд, он осторожно просунул голову в комнату и огляделся. И в этот момент, не желая устраивать повторную стирку, я ударил его по шее саблей в ножнах. Послышался слабый хруст, и тело ночного вора обмякло. Я тут же ухватил его за воротник, втащил к себе в комнату и уложил на пол. Стряхнув с сабли ножны, я сорвал подсыхавшие штаны и увидел, что второй гость не стал спрыгивать с лестницы и спасаться бегством, а достал свой кинжал, преодолел последние ступеньки и попытался меня пырнуть.

Но именно попытался, поскольку я дождался, пока он достигнет оконного проема и, пользуясь тем, что ночному гостю закрывало обзор мое развешенное белье, вонзил саблю в его грудь. Руку, в которой противник сжимал оружие, мне удалось отбить в сторону, поэтому кинжал меня даже не оцарапал. Повернув свой клинок в ране, гарантированно разрывая сердце неизвестного, я перегнулся через подоконник и подхватил не успевшее упасть умирающее тело, после чего аналогичным образом затащил к себе. Устроив его у окна, постаравшись не забрызгать свою одежду кровью из раны, я снова выглянул на улицу.

Но там было тихо и никакого движения не наблюдалось. Похоже, грабителей было всего двое. Поглядев на начавшее светлеть небо, я принялся обшаривать дохлых грабителей. Было непонятно, отчего они выбрали именно мое окно. Ведь рядом находились прочие, тоже не пустые номера. Вполне возможно, их навел на меня тот самый гостиничный вор, которого я покалечил. Не знаю, хотел ли он отомстить, или просто рассчитывал, что я ношу с собой много всего ценного, поэтому и натравил на меня своих дружков, которые должны были прирезать меня во сне. Мда, вот вам и цивилизация! И чего я так сюда стремился?

Обыскав тела, я стал обладателем двух стареньких кинжалов, одного засапожного ножа, удобной удавки, судя по виду, частенько использовавшейся по прямому назначению, светлячка и двух серебрушек, которые один из гостей таскал за подкладкой куртки. В общем, негусто, зато теперь у меня появились деньги, чтобы расплатиться за завтрак. Надев все еще влажные шмотки, я нацепил свое оружие, подхватил рюкзак и спустился в общий зал. На мое счастье повар постоялого двора просыпался рано, поэтому мне удалось выбить у него плотный завтрак, который явно был чьим-то недоеденным ужином, и заодно купить большой каравай и немного вяленого мяса в дорожку.

Снова оказавшись без денег, я присел за столик и методично переправил еду в свой желудок, наблюдая за пробуждением постоялого двора. Вот появилась разносчица, которая стала протирать пустые столы видавшей виды тряпкой, вот примчался заспанный паренек, который принялся носить на кухню воду из колодца во дворе, вот спустился хозяин. Увидев последнего, я быстренько покидал остатки холодной каши в рот и поднялся из-за стола.

— Хорошо спалось? — с любезной улыбкой поинтересовался он.

— Нет, спалось мне отвратительно, всю ночь кошмары снились, — усмехнулся я. — После них, кстати, в комнате два трупа осталось, надо бы убрать. Ну, всего хорошего!

Махнув рукой, я вышел на улицу и направился к восточным воротам, боясь опоздать, так как вокруг было совсем светло. Но мои опасения оказались излишними, ворота оказались заперты, а рядом с ними никого из давешней компании искателей не наблюдалось. В полном одиночестве я постоял у стены, затем понаблюдал за тем, как ворота открывает знакомая мне пара стражников — командир Ярут с напарником Доном — и совсем молодой маг, которому не исполнилось еще и двадцати.

Ярут узнал меня и приветливо ухмыльнулся, а потом стал расспрашивать о моей жизни в Ирхоне. Разумеется, все я ему рассказывать не стал, но поведал о жадных скупщиках, о том, как получил у мага знание языка, едва не лишившись при этом рассудка, о том, как меня ограбили в торговом квартале… Короче старательно развлекал командира и пытался наладить с ним контакт. Ведь если он знал хорошего скупщика, то вполне возможно, имел другие полезные связи, а значит, с таким человеком нужно было подружиться. Более-менее мне это удалось, так как после того как Ярут услышал о том, что я решил с командой искателей снова выйти в Проклятые земли, он вполне искренне пожелал мне удачи.

А Дорак с приятелями появились лишь тогда, когда взошло солнце. Вид у них был весьма помятый, видимо, ночью мужики оторвались по полной программе. Кивнув мне, искатели двинулись к воротам, а я тепло простился со стражниками, успев отметить весьма неприязненный взгляд, которым окинул Ярут мою новую компанию. Видимо, у командира с Дораком были какие-то личные счеты. Хлопнув напоследок меня по плечу, воин снова пожелал удачи, и я покинул Ирхон, подаривший мне столько новых впечатлений.

Бодрой размеренной походкой я следовал за молчаливыми спутниками по Проклятым землям. Лучи восходящего солнца слепили глаза, легкий прохладный ветерок приятно обдувал лицо, а на небе не было видно ни облачка. Как говорится, ничего не предвещало беды. Вот только сидело внутри меня какое-то странное чувство, упрямо твердившее о том, что я нашел вовсе не решение своих проблем, а лишь новые неприятности.

## Глава 16. В команде

Путешествие не заладилось буквально сразу. Не успел Ирхон скрыться за зелеными холмами, как на нас напала стайка зубастых зверьков, неожиданно появившаяся из-за густых кустов. Увидев их, я в очередной раз поразился странностям местной эволюции, поскольку больше всего эти твари походили на земных кенгуру, только были размером с болонку. И хотя сумок на брюхе у животных я не заметил, но мощные задние лапы, обеспечивавшие зверькам необычайную прыгучесть, наталкивали именно на эту мысль. Благодаря этим конечностям твари буквально вылетали из кустов и развивали неслабую скорость, оказавшись на земле.

Мои спутники на атаку отреагировали очень быстро. Пока я доставал из-за спины саблю, искатели успели скинуть походные мешки с плеч, обнажить свое оружие и выстроиться клином перед тварями, а спустя секунду встретить порождения Проклятых земель сталью. На острие клина очутился Сишк, принявшийся орудовать парными клинками, с ловкостью разрезавшими подпрыгивающих кенгуру, слева встал Дорак с короткой кривой саблей, длина которой, впрочем, оказалась вполне достаточной для быстрого расчленения тварей, ну а Лашт прикрывал правый бок товарища, ловко вертя большим двуручным мечом, за один удар разрубавшим по нескольку уродцев.

Я же, словно мудрый полководец, держался позади, и первый десяток секунд наблюдал за сражением из-за спин искателей, но затем одна из тварей оббежала клин по широкой дуге и прыгнула на меня. Пришлось включаться в схватку. Взмахнув саблей, я разрубил зубастую гадину на неравные части, постаравшись отпрыгнуть в сторону, чтобы не выпачкать в крови новую куртку, и почувствовал, что мне на спину приземлилась еще одна кенгуру… Или одно кенгуру, уж не знаю, как правильно. В общем, пока этот "кузнечик" не успел добраться до моей шеи, я завел клинок за спину и постарался проткнуть прыгучую ошибку природы.

Мне это удалось — рука ощутила, что сталь вошла во что-то мягкое, податливое и дергающееся. Вот только раненая тварь, вцепившаяся в рюкзак когтями, падать не пожелала, а ко мне уже спешили две ее товарки. Пожалев, что рюкзак имеет две лямки и его так просто не сбросить, я постарался порезать кенгуру на спине как можно сильнее, после чего выставил саблю навстречу парочке, которая уже приседала для прыжка. Оттолкнувшись от земли, твари отправились в полет, который закончился весьма печально. Одной я умудрился попасть в брюхо, нанизав ее на клинок словно на вертел, а другая вцепилась в руку, которую я выставил, пытаясь защитить горло.

Проверенный прием сработал и на этот раз — зубастый уродец принялся рвать рукав куртки, трепыхаясь и пытаясь добраться лапами до груди, а я тем временем стряхнул с сабли наколотую на нее гадину и сделал точный удар. Вцепившаяся в меня тварь лишилась головы, так и не успев прокусить наруч-ножны, а я добил все еще шевелившуюся раненую, огляделся и понял, что бой закончился.

Хотя, если быть объективным, не бой, а самое натуральное истребление, ведь за это время искатели успели перебить две третьих стаи. Немногие уцелевшие "кузнечики" угрозы уже не представляли, так как в данный момент прыгали обратно к кустам. Похоже, они рассчитывали окружить нас и задавить числом, но Дорак с товарищами прекрасно знали их тактику и с легкостью отразили нападение, оставив на траве десятка четыре мертвых или все еще конвульсивно подергивающихся серых, безволосых, покрытых уродливыми морщинами тел с вытянутыми зубастыми мордочками. Само собой, находившихся в разной степени расчленения.

Повертев головами по сторонам, мои спутники убедились, что опасности нет, и слегка расслабились, опустив оружие. После чего поглядели на меня и усмехнулись, потому что как раз в этот момент я пытался оторвать зубастую голову от рукава своей куртки. Когда же я снял рюкзак и принялся отдирать вцепившуюся в него когтями дохлую тварь, которой весьма удачно (наощупь, неудобным движением, без замаха — вот уж реально повезло!) перерубил позвоночник, Дорак с друзьями вообще заржали как кони.

Ага, им-то смешно, а у меня поводов для веселья совсем не наблюдается, зато для разочарования — хоть завались. К примеру, осмотрев рюкзак, я обнаружил на нем длинный разрез, из которого сыпался изюм. Видимо, стараясь добить тварь, я махнул куда-то не туда. Кроме этого на штанах появилась кровь, которой меня обрызгала разрубленная в самом начале гадина, а про мою великолепную куртку, украсившуюся темными липкими пятнами и свежими дырками от зубов и когтей, можно даже не упоминать. Так и хотелось спросить себя — зачем я вообще ее покупал?

Кстати, искателей подобные вопросы нисколько не волновали, ведь их шмотки изначально имели весьма непритязательный вид. Видимо, "цивильную" одежду, в которой ходили вчера, они предусмотрительно оставили в Ирхоне, а для вылазки в Проклятые земли надели специальную. Потрепанную, изобиловавшую заплатками, которую было не жалко запачкать. Что ж, учтем на будущее.

Пытаясь завязать распоротый мешочек с сухофруктами, я отметил, что напавшие на нас твари, несмотря на свои размеры, представляли серьезную опасность. Причем не острыми клыками или цепкими когтями, а способностью прыгать, позволяющей им легко доставать до горла добычи, ростом намного превышающей их собственный. Все-таки хорошо, что я отправился в Проклятые земли с компанией, поскольку одного меня кенгурятки завалили бы в два счета. Кстати, интересно, почему эта стая напала именно на нас? Ведь город близко, из него ежедневно выходят многие команды искателей, так отчего же "повезло" именно нам? Или твари умеют считать?

Все эти вопросы я тут же переадресовал Дораку, который занимался добиванием раненых кенгуру, срубая их головы сабелькой.

— Не городи чепухи, Ник! — отозвался искатель. — Разве ты не видишь, что эта стайка попрыгунчиков появилась в окрестностях Ирхона совсем недавно? Наверняка они даже гнездо себе не успели соорудить, потому и вышли на охоту вместе с самками, — Дорак махнул клинком в сторону кустов, где скрылись уцелевшие твари, и задумчиво добавил: — Хотя их поведение действительно кажется странным. Обычно попрыгунчики атакуют одиночек, а команды не трогают. В крайнем случае, дожидаются ночи и нападают на спящих. Но чтобы так, средь белого дня…

— И ничего странного, — возразил Сишк, пнув одну из мертвых тушек сапогом. — Ты погляди, какие они тощие! Оголодали вконец, вот и осмелели.

— Возможно, ты прав. Но тогда появляется хороший вопрос — что же заставило их сорваться из полного добычи второго пояса и отправиться на самую окраину Проклятых земель?

— А помнишь рассказы Дута? — встрял в разговор Лашт. — Нет, в его байки о новых видах изменившихся и перерожденцев, доселе не попадавшихся на глаза искателям, я верить не собираюсь. Путь ими новичков пугает! Но в одном он был прав — постепенно в приграничье перебирается все больше тварей, которые с каждым днем становятся все более наглыми, непредсказуемыми и чрезвычайно опасными.

Задумчивый Дорак точным ударом срубил голову еще одной раненой гадине, настойчиво пытавшейся доползти на обрубках лап до его ноги, и подытожил:

— В общем, так, всем быть предельно внимательными, забыть о том, что мы на первом поясе, глядеть в оба и быть готовым ко всему! Тебя, Ник, это в первую очередь касается!

— Понял, — кивнул я.

Мог бы и не напоминать, я ведь прекрасно осознаю, что мы не на увеселительной прогулке!

Добив всех раненых тварей, мои спутники принялись подсчитывать полученный ущерб. Оказалось, парочке попрыгунчиков все же удалось цапнуть Дорака, распоров ему штанину, на руке Лашта появились длинные царапины от когтей, а Сишку один уродец умудрился прокусить сапог и оставить на ноге глубокие отметины своих зубов. Все эти раны были несерьезными, но искатели тщательно их обработали — вначале промыли водой, а затем посыпали каким-то серым порошком, который, как я догадался, выполнял в этом мире функции земного йода — обеззараживал рану и заставлял кровь быстро сворачиваться.

Пока остальная команда занималась самолечением, я успел пересыпать сухофрукты в другой мешочек и заткнуть разрез в рюкзаке котелком. Понятно, что полумера, но хотя бы выпадать ничего не будет. А потом Дорак скомандовал продолжать движение, и мы потопали дальше по широкой тропинке, тянувшейся из самых ворот, оставив мертвых попрыгунчиков стае ворон. Эти большие черные птицы, прилетевшие из окрестностей Ирхона, уже давно дожидались возможности полакомиться свежатинкой, вальяжно расхаживая в сторонке и поторапливая нас недовольным карканьем.

С полчаса я, беря пример с искателей, внимательно оглядывал каждый встречавшийся на нашем пути куст или дерево, не забывая посматривать под ноги, но когда мы сошли с утоптанной тропинки, решил нарушить молчание и принялся расспрашивать Лашта (из всей компании он показался мне наиболее общительным) о вышеупомянутых перерожденцах и изменившихся. Как выяснилось, это две категории обитателей Проклятых земель, в которые относили всех животных, насекомых, растения и даже представителей разумных рас, которые подверглись различным мутациям. Изменившихся называли так потому, что в их новом облике еще можно угадать изначальный, а перерожденцы — это те создания, которых очень сложно, а порой и невозможно соотнести с их первоначальным видом.

Всего же таких категорий было четыре. В третью входили те виды флоры и фауны, которые оказались устойчивыми к воздействию аномального магического фона Проклятых земель. Своего названия она не имела, возможно, потому, что видов, сохранивших изначальные формы и свойства, насчитывалось очень мало. Четвертая же была отдана ожившим мертвякам. То есть, саблезубые кабаны, гигантские стрекозы и медовые одуванчики относились к изменившимся, живая трава, лягушки-десантники (которых искатели ласково называли плюшками) и летучие мыши (да-да, не удивляйтесь, в этом мире крылатых мышей-вампиров изначально не существовало) — к перерожденцам, Крысы, мухи и тараканы занимали лидирующие позиции в третьей категории. Понятное дело — этим живучим тварям даже приспосабливаться не нужно было. Однако меня удивило, почему же зомби не причисляли к перерожденцам. Ведь они тоже перерождаются, хотя и после смерти, разве нет?

— Нет, — уверенно ответил Лашт. — И это правильно. Перерожденцев-то уже давно изучили, и каждый хороший искатель знает, как они выглядят и что с ними делать. А вот с мертвяками все по-другому, потому что никогда не угадаешь, что за тварь может получиться из свежего трупа, и как она впоследствии будет себя вести.

Выходит, обычные бродячие мертвецы, мутанты и стрики, которых я видел — далеко не все формы здешних зомби? Учтем на будущее, а пока стоит расспросить искателя о странных слухах по поводу приграничья.

Да, я не ошибся — Лашт оказался любителем поболтать, поэтому охотно принялся делиться со мной разного рода сплетнями. Как теми, что начали распространяться в городе лишь в последнее время, так и старыми, о которых все в Ирхоне давно знали. Я быстро понял, что конкретики в них мизерное количество, но все равно слушал байки здоровяка и за какой-то час умудрился узнать о многом. О новых чрезвычайно опасных видах существ, порожденных Зоной, о которых никто в приграничье даже не догадывается, поскольку те, кто их повстречает на своем пути, уже никому ничего рассказать не смогут. О поводырях — людях, угодивших в магическую аномалию и полностью потерявших человеческий облик, однако сохранивших остатки разума и получивших возможность управления тварями Проклятых земель. О людоедах — выходцах из Империи, которые уже давно живут на третьем поясе и возвращаться в цивилизацию не собираются, поскольку окончательно перешли на полудикое существование и теперь охотятся не только на животных, но и на своих бывших собратьев. О Короле Проклятых земель, который живет в Асгаде (том самом городе, расположенным в сердце Зоны, который я, рассматривая карту, ошибочно принял за столицу) и регулярно посылает тварей в приграничье, пытаясь расширить свои владения…

К сожалению, когда искатель начал рассказывать о диковинных созданиях, которые могут обитать в мертвых городах, шедший во главе отряда Дорак решил прервать нашу тихую беседу:

— Лашт, кончай языком трепать и поработай лучше ногами! Прогуляйся вон на тот холмик и осмотрись хорошенько.

— Зачем? Ведь все спокойно?

— Я бы сказал, слишком спокойно, — возразил командир. — Ты заметил, что за все это время мы никаких тварей не встретили? Даже грызуны и то будто разом передохли. Ох, не нравится мне это… Ты еще здесь?

Лашт огорченно вздохнул, молча снял свою сумку, которую на Земле, если я не ошибаюсь, величали солдатским сидором, сунул ее мне в руки и скорым шагом направился на возвышенность, которую мы должны были оставить в стороне. Остальные не стали дожидаться возвращения разведчика и продолжили путь на восток. Закинув довольно тяжеленькую сумку искателя на плечо, я потопал следом, гадая, что же Лашт в нее напихал? Запас еды на две недели? Да мой рюкзак раза в три полегче будет!

Когда спустя десяток минут я оглянулся посмотреть, дошел ли разведчик до холма, то обнаружил его уже на вершине, старательно разглядывающего горизонт в нечто, очень напоминающее подзорную трубу. Хмыкнув, я отметил, что местный технический прогресс все-таки находится далеко не в зачаточном состоянии. А спустя секунду здоровяк опустил блеснувшую на солнце медную трубку и принялся отчаянно махать нам руками. Я окликнул Дорака и указал ему на Лашта, который жестами просемафорил командиру какое-то послание.

— Назад! — коротко рявкнул искатель и первым побежал обратно к городу.

Я вместе с Сишком припустили следом и спустя несколько минут встретились с поджидавшим нас у подножья холмика Лаштом, который лаконично объяснил причину поднятой тревоги:

— Шавки. Примерно полсотни, движутся навстречу.

— Быстро? — уточнил Дорак.

— Будут здесь через четверть часа, не больше.

— Что делать будем? — уточнил Сишк.

— Постараемся оторваться. Лашт, ты наши запасы прихватил?

— А как же!

— Действуй! — приказал командир и обратился ко всем: — План такой — сейчас возвращаемся к своим следам, а затем двигаемся на север и молим богов, чтобы порошок сумел перебить наш запах.

— А почему не на юг, чтобы сразу укрыться от тварей за холмом? — поинтересовался я, недоумевая, отчего нам нужно переться на открытое пространство.

Лашт подскочил ко мне, экспроприировал свою сумку и принялся рыться в ней. Только теперь я понял, почему она была такой тяжелой — там лежало довольно много разного размера жестяных фляг, глиняных горшочков и небольших кожаных мешочков, один из которых искатель вытащил с радостным возгласом. А Дорак тем временем снисходительно обронил:

— Дурья башка, мы же все в крови изгваздались, а у шавок нюх куда лучше зрения!

"Черт, ветер не учел!" — огорченно подумал я и поспешил за искателями, пообещав себе, что впредь такие глупые вопросы задавать не буду.

Без проблем отыскав примятую сапогами траву, мы прошли немного по своим следам, а затем резко повернули и побежали на север. Двигались мы гуськом, чтобы разбрасывающий порошок Лашт мог немного сэкономить. Кстати, это был совсем не перец и не табак, а нечто, обладавшее сильным запахом, похожим на ментол, который ветерок старательно доносил до моего носа. Когда мешочек с "противошавочным" зельем опустел наполовину, искатель спрятал его в сумку и бросился догонять нас, после чего отряд продемонстрировал мне, что умеет двигаться очень быстро. Даже Дорак со своим брюшком и короткими ногами мчался так, что я едва поспевал за ним.

Спустя четверть часа мы немного притормозили, полагая, что отбежали на достаточное расстояние, и Лашт достал из кармана складную подзорную трубу. Но едва наведя резкость, он выдал такую замысловатую матерную фразу, что всем сразу стало понятно — наш маневр не удался. Отряд начал спешно готовиться к бою, а Дорак, обнажив саблю, ехидно спросил у разведчика:

— Значит, не хуже, чем у алхимиков Гильдии, но вдвое дешевле? Ну-ну…

— Да кто же знал? — попытался оправдаться Лашт. — Свир мамой своей клялся, что товар хороший!

— А я тебе разве не говорил, что зелья у него покупают только желторотые новички? Разве Сишк не доказывал, что этот пройдоха с большой радостью тебе собачью мочу вместо камита нальет, а крысиное дерьмо вместо сита подсунет? — все так же ехидно возразил командир. — Только ты не захотел послушать своих мудрых товарищей, зато пожелал лишний раз заглянуть в заведение мамаши Лум, не так ли?

Проштрафившийся искатель сжал пальцы на мече так, что костяшки побелели, и мрачно пообещал:

— Вернемся в Ирхон — отрежу гаду уши и заставлю вернуть все до медяка!

— Если вернемся, — поправил Дорак. — Ты же у него не одну только "пахучку" покупал?

Но тут искателям стало не до разговоров — впереди появилась большая стая собак, стремительно приближавшаяся к нам. Приглядевшись, я понял, что этот вид "друзей человека" еще не встречал. Взявшие наш след твари были похожи на больших питбулей с вытянутой мордой и короткой шерстью преимущественно серого оттенка. На первый взгляд, их было куда больше, чем полсотни. Они не рычали, не лаяли и даже не тявкали, а с неотвратимостью лавины надвигались на нас, растягиваясь полукольцом.

Сбросив рюкзак, я распахнул куртку и достал из перевязи несколько ножей. Лашт, видимо, окончательно решивший взять надо мной шефство, приказал защищать ему спину, но я вышел вперед и попытался по мере сил сократить собачье поголовье. Ага, сократил, как же! Во-первых, я сразу понял, что издалека поразить метательными ножами бегущую тварь весьма проблематично, во-вторых, выяснил, что попадание в грудь или шею не заставляет шавку подыхать, а только замедляет ее передвижение, и в-третьих обнаружил, что угодить клинком в голову намного сложнее, чем в силуэт. В общем, из восьми ножей три оказались потраченными зря, четыре только ранили собак и лишь один (не иначе, случайно) вонзился в лоб невезучей шавке.

На большее времени уже не было. Подчиняясь приказу Лашта, повторенному с витиеватым матерным загибом, я выхватил саблю и отступил к нему за спину. И тогда первый ряд тварей достиг отряда. Четкие взмахи клинками — и некоторые шавки лишаются голов, а кое-какие оказываются разрезанными пополам и падают под ноги искателей. Однако нескольким все же удается добраться до добычи и вцепиться в нее клыками. В этот момент я сделал еще одно немаловажное открытие. Оказывается, не все собаки действуют одинаково. Эти блохастые твари оказались куда сообразительнее встреченных мной ранее и применяли совсем иную тактику — не старались просто прыгнуть и вцепиться в горло своей добыче, а с небывалой проворностью уворачивались от клинков, кусали, где придется, при этом стараясь дернуть головой посильнее, расширяя рану, и сразу отскакивали назад.

Но вскоре стало не до наблюдений, поскольку твари взяли наш отряд в кольцо, и мне тоже пришлось сражаться за свою жизнь. Ухватив саблю обеими руками, я принялся полосовать морды подбегавших ко мне тварей. Именно полосовать, так как с одного удара отрубить шавкам головы не выходило, да и просто нанести им серьезную рану не удавалось — уж больно верткими были питбульчики. Однако, получая удар клинком, шавки тонко взвизгивали и старались сразу отпрыгнуть подальше, мешая остальным. Поэтому если на искателей набрасывались сразу по три-четыре твари, то мне в этот момент приходилось иметь дело с одной-двумя.

Очень быстро я сообразил, что нужно подлавливать шавок в момент броска, и дело пошло на лад. Я смог разрубить пополам одну тварь и срубить дурные головы трем. Правда, увлекшись добиванием четвертой, я пропустил бросок еще одной, вцепившейся в полу моей куртки и едва не оторвавшей от нее солидный кусок. Хорошо, гадина быстро поняла, что немного перепутала, и разжала челюсти. Вот тут-то я и проткнул ее саблей, перерубая позвоночник. Видя, что передо мной серьезных противников уже нет, лишь тройка уже раненых шавок, которые держались в отдалении и выжидали удобный момент для атаки, я рискнул оглянуться и понял, что опыт — это действительно сила.

Пока я тут выяснял, как нужно правильно противодействовать тварям, мои спутники успели основательно подсократить собачье поголовье. Открывшаяся моему взгляду картина была весьма живописной — Сишк с клинками, окрашенными темно-красной кровью по самую рукоять добивает валявшихся на земле расчлененных тварей, Лашт, перед которым высится внушающая уважение груда еще подергивающихся тел, легко вращает свой меч, дожидаясь броска подбиравшийся к нему парочки псов. Что интересно, оставшиеся в живых шавки отступать даже не подумали и все так же продолжали наскакивать на нас с разных сторон. Да уж, попрыгунчики оказались куда умнее…

Рядом со мной просвистело что-то весьма опасное, и под ноги свалился обезглавленный собачий труп, а Дорак зло прокричал в самое ухо:

— Ник, … тебя в …, хватит звезды считать!

Да, что-то я отвлекся, а ведь схватка пока не закончена. По крайней мере, полтора десятка тварей все еще ждут возможности полакомиться свежим человечьим мясцом. Вот одна из них решила атаковать меня и сорвалась с места… Нет, что меня больше всего поражает в созданиях Проклятых земель, так это скорость их передвижения. Впору вспоминать пословицу о волке, которого ноги кормят. Похоже, здесь она стала основным принципом выживания хищников, поскольку все медленные коротконогие виды наверняка повымерли от голода больше полусотни лет назад. Дождавшись нужного момента, я шагнул в сторону и взмахнул клинком. Четкая работа — еще одна обезглавленная тушка рухнула в траву.

Не успел я толком порадоваться своему успеху, как Дорак приказал наступать, и искатели слаженно кинулись в разные стороны — к жиденькому кольцу нападавших. Я, слегка замешкавшись, повторил их маневр, но как ни старался, так и не смог порезать хотя бы одну шавку из числа оказавшихся в моем секторе. Просто не успевал их задеть. А пока я возился с парочкой псин, мои спутники прикончили всех прочих, после чего одну из "моих" тварей наколол на меч Лашт, а вторую, которой мне удалось срубить ухо, словно капусту нашинковал Сишк. Явно выделываясь, поскольку хватило бы и одного удара, но его мастерство я оценил. Как и оружие, кстати — длинные узкие и тонкие парные мечи, слегка изогнутые и напоминавшие японские катаны, один короче другого на ладонь-две. Наверное, работать такими — одно удовольствие, поскольку они заметно полегче моей сабли будут.

Но утирая липкий пот со лба, я со вздохом признал, что главное все-таки не оружие, а умение им пользоваться, и с завистью оглядел Дорака и компанию, добивающих раненых тварей. Да, только сейчас я осознал, что до настоящего мечника мне как до Луны. Земной Луны, а не местного ее подобия. Надо же, а ведь я опрометчиво начал считать, что чему-то научился за время прогулок по мертвому городу, но сейчас прекрасно вижу — мои навыки не стоят и выеденного яйца. Подумать только, какие-то две-три минуты махания сабелькой — и я уже упарился, а вот Лашт даже не запыхался, хотя разрезал своим мечом больше собак, чем все остальные!

Очистив клинок от крови пучком травы, я вложил его в ножны и пошел собирать свои ножи. Дело это было долгим, поскольку несколько ножей скрылось в густой траве, но направление бросков я помнил, поэтому сумел их отыскать. Заодно отметил, что не всем раненым собакам удалось добежать до нас. Парочка отбросила копыта спустя десяток метров, видимо, клинкам все же удалось задеть сердце. А когда я засунул в перевязь последний и вернулся к искателям, то обнаружил, что они тщательно обрабатывают порошком места укусов, которые, судя по гримасам на лицах, были весьма болезненными. Сам я по счастливой случайности ухитрился не получить ни одного. То ли собак с моей стороны было намного меньше, то ли они решили сосредоточиться на более опасных противниках, но ни одна из тварей не успела добраться до "комиссарского тела". Перевязывающий ногу тоже отметил этот факт. Он завистливо оглядел меня и недовольно обронил:

— Везунчик ты, Ник! Из такой передряги целым выйти — такое не всякому удается.

— Ага, еще какой! — поддакнул Лашт, взвешивая в руке свой мешочек с порошком, словно прикидывая, на сколько схваток его еще осталось. — Только саблей машешь будто палкой, словно вчера впервые в руки взял.

— Да и ножики свои кидаешь нескладно, — вставил слово Сишк. — Вон сколько потратил, а завалил всего пару псов. Чего ж ты нам тогда хвастал в трактире, что большой мастер по этой части?

Я почувствовал себя оплеванным, что было весьма неприятно, но возражать не стал. Только виновато вздохнул и опустил взгляд, молча принимая справедливые замечания искателей. Ведь они были правы на все сто. Это на Земле я был если не мастером, то находился недалеко от этой ступеньки, а здесь оказался самой обычной посредственностью. Наверняка местные профессионалы-ножеметатели могут с легкостью попасть в пролетающую в десяти метрах муху, или же одновременно швырнуть сразу три ножа, и — что немаловажно — угодить точно в намеченные цели. Я же такими навыками похвастать не могу.

Мда, обидно падать с небес на землю. Одно только хорошо — искатели удовлетворились моим показушным раскаянием и не стали презрительно фыркать или обзывать треплом (хотя имели полное право). Они просто сосредоточились на своих ранах, тактично оставив тему моих умений в покое. А досталось искателям довольно ощутимо — у всех было по нескольку обильно кровоточивших укусов, а Лашту шавки едва кусок мяса из ноги не выдрали. Кстати, в этот раз я успел подметить все особенности лечебного порошка. Попадая в рану, он странным образом менялся, превращаясь в вязкую субстанцию, которая моментально останавливала кровотечение и стягивала края кожи, после чего искателям оставалось только завязать пострадавшее место чистой тряпкой.

Заинтересовавшись, я спросил у спутников, как называется этот чудо-порошок и сколько он стоит. Ответил мне Лашт, который уже закончил с перевязкой и приводил в порядок меч. Он рассказал, что данное чудо называют ситом, и продают только искателям, так что мне купить его не удастся. Гильдия пристально следит за распространением этого весьма ходового продукта местных алхимиков, поскольку правильно он работает только на Проклятых землях. (Видимо, благодаря их особой энергетике.) А тем, кто решит рискнуть и заняться перепродажей целебного порошка, светят большие неприятности, ведь для обычных людей имеется масса других целебных порошков и эликсиров, на порядок дороже сита.

Естественно, я огорчился, так как подобное средство мне не помешало бы (чтобы при ранениях полагаться не только на кинжал), а искатель добродушно усмехнулся и заметил:

— Не переживай, Ник! С твоей удачей сит вообще не нужен! И вообще, признайся честно, тебя Хинэль при рождении не целовала?

— А Хинэль — это кто? — уточнил я.

— Ты что, никогда не слышал о богине судьбы? — удивился Лашт.

— Так ведь он с севера, — напомнил Сишк. — А там народ дремучий, поклоняется своим богам, каких у нас даже и не знают. Вроде Шассихата, Повелителя Ветров или Ожинара, Владыки Морей. Так ведь?

Вопрос был явно адресован мне, поэтому я утвердительно кивнул. А что еще оставалось? Но мой кивок не вызвал новых расспросов, и я успокоился — это была вовсе не проверка моей "легенды". Уже не ради утоления любопытства, а чтобы вернуть разговор в прежнее русло я поинтересовался:

— И почему Хинэль должна была меня целовать?

Упаковывая свою сумку, Лашт рассказал, что в Империи бытует такая присказка — если человеку везет по жизни, то говорят, что еще при рождении богиня судьбы подарила ему поцелуй. То есть, отметила своим вниманием и с тех пор всячески помогает во всех его делах. Короче, вроде земной поговорки о рожденных в рубашке. Узнав об этом, я честно ответил, что не помню, кто меня чмокал в раннем детстве. Может, вышеупомянутая Хинэль, а может, и весь пантеон имперских богов возжелал заявиться в гости к новорожденному.

После этого заявления искатели дружно расхохотались, а потом соизволили объяснить, что с поцелуем в имперских верованиях много чего связано. Так, к примеру, если какой-то воин в битве впадает в состояние транса и становится берсерком, которого невероятно сложно убить, это значит, он удостоился поцелуя Яры — богини войны, а про супружескую пару, прожившую в мире и согласии много лет, говорят, что их при венчании поцеловала Литель — богиня любви. Правда, не все лобызания высших сущностей заканчиваются хорошо. Так, к примеру, имперцы считают: человека, утратившего рассудок, поцеловал бог мудрости Ривокхад, отчего-то решивший вернуть свой дар, а умирающих людей обязательно целует Дарина — богиня смерти.

Я так понял, что перечисленные искателями имена только открывали длинный список имперских богов и богинь, который был куда внушительнее древнегреческого, но краткий экскурс по теологии был решительно прерван Дораком, который углядел что-то на горизонте и коротко приказал всем:

— Хватит трепаться. Уходим.

Надев свой рюкзак, я тоже поглядел на горизонт, но не увидел ничего подозрительного, а вот искатели, лишь бросив взгляд в ту сторону, сразу позабыли о ранах и спешно покинули место побоища. Я последовал за ними, но спустя десяток минут снова обернулся и только тогда понял, что сумел заметить Дорак. На безоблачном небе виднелись десятка три точек с крылышками. Судя по всему, это были орлы, которые направлялись на юг. Уж не знаю, целенаправленно они облетали свою территорию, или же всей стаей летели из гнезд на охоту. Честно говоря, я был готов поверить даже в то, что пернатые по каким-то неизвестным каналам узнали о произошедшей схватке, поскольку их маршрут как раз проходил над мертвыми шавками.

Спустя некоторое время, когда стало ясно, что опасность миновала, Дорак сбавил темп. Несколько раз обернувшись, я ухитрился понаблюдать за тем, как орлы достигли нужного места, покружили над ним немного, а затем организованно снизились и скрылись с глаз. Мысленно пожелав тварям приятного аппетита, я принялся расспрашивать Лашта. Нет, не о религии, а о вещах более чем прозаических. Просто меня удивило то, что хотя время близилось к обеду, искатели не подумали прихватить пару-тройку дохлых собак, чтобы побаловаться шашлыком, поэтому я задался вопросом — а их вообще можно есть?

Но причина оказалась иной — просто разводить костры так близко от приграничья не рекомендовалось. Днем дым очень заметен и может привлечь внимание как банды грабителей, так и конкурентов, с которыми лучше не встречаться. Первые могут пристрелить издалека и забрать все ценное, а последние (если обладают достаточным опытом) поступят хитрее — будут следовать за группой на некотором расстоянии, пользуясь тем, что им расчищают дорогу, или же надеясь на то, что первопроходцы приведут их прямиком в злачное место. Короче, лучше всего приготовлением горячей пищи заниматься поздним вечером, найдя хорошее укрытие, а днем ограничиться сухпайком.

Разумеется, я сразу подумал, почему тогда нельзя было взять мясо с собой, чтобы приготовить его на ужин. До вечера оно испортиться не успеет, а наша одежда все равно в многочисленных кровавых пятнах, поэтому о запахе можно особо не беспокоиться. Но когда я рискнул об этом спросить, Дорак снисходительно заявил:

— Думай, что говоришь! Это же мясо измененных! Если его сразу не приготовить, спустя несколько часов оно станет смертельно ядовитым.

Вот те раз! Что ж, спасибо за информацию. Нет, как все-таки хорошо, что в своих недавних странствиях я ставил осторожность превыше полного желудка и опасался таскать запас свежего мяса с собой. А то бы точно траванулся, и никакой магический артефакт не помог бы. Теперь, кстати, становилось понятным, почему зомби никто из тварей жрать не хотел. А вот интересно, убитые нерасчлененные животные тоже могут ожить?

— Конечно! — ответил уже Лашт. — Поэтому всегда нужно рубить им головы, иначе может статься, что из маленького ожившего уродца вырастет огромное чудовище, с которым в следующий раз ты уже не справишься.

Ого! Выходит, я неправильно понял недавние объяснения искателя. Мертвяки — это не только люди, которые после смерти становятся тупыми зомби, а все дохлые обитатели Проклятых земель, тела которых изменила местная аномальная энергетика и позволила им ожить. Занятно. Интересно, а тот монстр, которого я завалил с помощью Мурки, получился из какой-нибудь самой обычной дохлой мартышки, которая за свою жизнь успела набрать огромное количество разлитой в окружающем пространстве силы? Или я ошибаюсь, и Годзилла была живой, а не ожила после смерти только потому, что я извлек магическим клинком всю силу из ее тела? Но вернемся к мертвякам. Если каждая местная тварь после смерти способна превратиться в необычайно сильное и очень прожорливое страшилище, то почему же в этих землях до сих пор обитают обычные животные? Почему они еще не пошли на корм разным монстрам?

Услышав мои вопросы, искатели дружно засмеялись. Я не стал на них обижаться и даже не напомнил, что когда-то давно они сами были такими же бестолковыми новичками, не ведавшими прописных истин, а просто подождал, пока спутники угомонятся. Справившись с хохотом, Лашт дружелюбно хлопнул меня по плечу и подробно, словно неразумному ребенку, принялся объяснять, почему мое вполне логичное предположение показалось им глупым:

— В Проклятых землях мертвые тела долго не лежат — их мигом съедают, не дав ожить. Это ведь только для людей мясо измененных спустя некоторое время превращается в отраву, а для некоторых тварей совсем наоборот — становится самым настоящим лакомством. Поэтому из тысяч сдохших животных только одному удается получить вторую жизнь. Но изменения его тела длятся не один день, так что какое-то время будущий очень опасный монстр является уязвимым для прочих хищников и может оказаться добычей. И потом, не все ожившие твари превращаются в гигантов, которые способны опустошить округу. Да и те, если уж на то пошло, не истребляют подряд всю живность, какая только попадется им на глаза. Их брюхо ведь не безразмерное. Кроме этого, чтоб ты знал, размножаться мертвяки не могут, а срок их жизни намного короче, нежели у обычных животных. Почему так — неизвестно, маги по этому поводу ничего не говорят, только брови хмурят задумчиво. Но всем искателям давно известно, что люди, превратившиеся в зомби, могут и полсотни лет бродить по опустевшему городу, а прочие ожившие твари не способны существовать дольше пяти циклов. В определенный момент их тела начинают разлагаться и очень быстро сгнивают, словно у них жизненная сила кончается. Я как-то видел одного такого уродца, у которого верхняя часть туловища была нормальной… ну, для твари, ты понял, а вот задние лапы уже начали превращаться в мерзкую черную слизь. Она так воняла, что пока я ему мечом башку рубил, два раза блевануть успел. Или еще, ходили мы как-то с новичком вроде тебя…

— Лашт, завязывай уже с воспоминаниями! — неожиданно прервал монолог искателя Дорак. — А то, чувствую, после твоих рассказов у меня кусок в горло не полезет.

— Ладно, как скажешь, — покладисто отозвался здоровяк.

Вот только я воспользовался предлогом и попросил спутников рассказать мне что-нибудь полезное о здешних тварях. Так сказать, устроить ликбез для новичка. И начать с тех созданий, которые нам повстречались — к примеру, с орлов. Дорак с Сишком желания работать языком не выказали, но Лашт, мельком поглядев на командира, решил утолить мое любопытство. Вскоре я знал, что так близко к приграничной полосе орлы обычно не залетают, ведь их гнездовья находятся на холмах второго пояса. Ни мясо, ни перья этих созданий особой ценности не представляют (хотя из черепов маги могут сделать хорошие и долговечные амулеты), зато яйца весьма ценятся, так как тренированные и натасканные для охоты орлята быстро раскупаются имперской знатью.

После птичек мы плавно перешли на попрыгунчиков, мясо которых никто из людей даже с голодухи не ел по причине отвратительного привкуса. Кстати, они оказались на редкость бесполезными созданиями и годились разве что в качестве приманки тварям покрупнее. Затем настал черед шавок, которые обычно сбивались в стаи не больше двадцати особей и особых проблем искателям не доставляли, хотя отваживались нападать на более крупных хищников, если те забредали на их территорию. Мясо этих собак было очень похожим на курятину, а шкурки могли пойти в качестве неплохого сырья для одежды бедняков, хотя никто из искателей, как правило, не утруждался их снимать. Ведь за них в лавке кожевника не получить больше пары медяков, а возни со свежеванием много.

Не успел Лашт приняться за перечисление прочих обитателей первого пояса, как командир снова послал его на подвернувшийся по пути холмик. В этот раз искатель возражать не стал, сунул мне свой мешок и отправился обозревать окрестности, а вернувшись, сообщил, что никаких опасных тварей не видать, но сбоку от нас на приличном расстоянии в сторону реки движется еще одна команда. Дорак выслушал разведчика и решил немного изменить маршрут, взяв севернее, где виднелись деревья, судя по всему, рассчитывая укрыться за ними от взглядов коллег.

Мой ликбез возобновился, но продолжился всего четверть часа. За это время я успел узнать о повадках тушканчиков и кроликах, мясо которых очень ценилось искателями, а грамотно выделанные шкурки аналогично шли на одежду. Потом мы достигли небольшой рощицы, и Дорак приказал Лашту заткнуться, чтобы ненароком не накликать хищников. Искатель недовольно посопел, но ослушаться не посмел, и дальше отряд двигался в молчании. Надо отметить, довольно быстро двигался, видимо, командир вознамерился обогнать конкурентов, следовавших параллельным курсом.

Так прошло несколько часов. Давно миновал полдень, мой желудок принялся напоминать о своем существовании, но искатели перерыв на обед устраивать явно не собирались. Они все так же в хорошем темпе двигались на восток, не выказывая ни малейших признаков усталости. И это несмотря на недавние укусы шавок! Лашт, топавший рядом, периодически поглядывал на меня, вероятно, с нетерпением ожидая, когда же я начну молить о привале. Однако для меня такие долгие переходы были совсем не в новинку, поэтому я не спешил давать ему еще один повод позлорадствовать над новичком.

Лишь когда солнце начало клониться к закату, искатели все же решили сделать остановку. Прямо посреди зеленого поля, расстелив на нем извлеченные из сумок большие, но довольно тонкие покрывала, судя по блеску, шелковые. Заметив мой недоуменный взгляд, Сишк соизволил пояснить:

— Это не для того, чтобы задницу не застудить, а чтобы клещи и прочая гадость до тела не добралась.

Я только почесал в затылке и вспомнил, как еще недавно безо всякой опаски садился или даже ложился на зеленую траву, не подозревая о таящихся в ней опасностях. Видимо, эта таинственная Хинэль, пока я валялся в камере храма Ахета, успела не только поцеловать, но и натуральным образом изнасиловать мою бесчувственную тушку. Только так и можно объяснить мое потрясающее везение. Интересно, чем же я так приглянулся местной богине?

Устроившись на покрывалах, спутники сняли повязки с ран, и я поразился великолепной работе сита — все укусы, несмотря на продолжительную ходьбу, успели затянуться. На их месте осталась только легкая припухлость и небольшие покрытые засохшей кровью шрамы. Подивившись мастерству ирхонских алхимиков, я остро пожалел, что у меня нет запаса этого чудо-порошка, но понадеялся, что в случае необходимости искатели отсыплют новичку шепотку-другую.

Пообедали мы хорошо. Спутники мигом умяли мое вяленое мясо, которое я весьма опрометчиво выложил на общий стол, но вместо благодарности лишь пожурили за то, что прихватил так мало, а своими запасами делиться даже не подумали. Пришлось умять четверть каравая с куском сыра и зажевать фруктами, вспомнив слова Печкина из знаменитого мультика. Во время трапезы нас никто не потревожил, хотя спутники периодически настороженно поглядывали по сторонам и прислушивались к шуршанию ветра в траве. Утолив голод, команда оперативно собралась и двинулась дальше.

До самого позднего вечера ничего особо интересного не происходило, и никакие твари нас не беспокоили. Нет, я периодически подмечал некоторых, однако нападать они не отваживались и либо тихонько сидели себе на деревьях, наблюдая за проходящей мимо компанией из-за густой листвы, либо спешили поскорее скрыться в траве или кустах. Вот только искатели расслабляться не собирались и все так же настороженно поглядывали по сторонам, ожидая от Проклятых земель очередную пакость.

Когда начали сгущаться сумерки, мы сделали краткий привал у небольшого ручейка, тоненькой ниточкой тянувшегося из рощицы и терявшегося в бескрайнем поле, где попытались отстирать от крови одежду. Это удалось нам лишь благодаря синеватому порошку из поистине бездонной сумки Лашта. Данная алхимическая дрянь была довольно активной — встречаясь с водой, она шипела, пенилась, но быстро и почти без следа удаляла с ткани темные пятна. Правда, как мне сообщил здоровяк, часто использовать этот стиральный порошок не рекомендовалось, так как он сильно разъедал одежду. Но сейчас у нас не было другого выхода, ведь запах свежей крови мог привлечь очень опасных хищников, выходивших на охоту именно ночью.

Закончив со стиркой и напялив на себя мокрые шмотки, мы скорым шагом двинулись дальше. Конечно, ходить во влажной одежде было не слишком приятно, но сменной ни у кого не оказалось. У меня таковой не имелось в принципе — последняя запасная рубашка была использована еще после встречи со стриком, а искатели, судя по всему, не считали нужным таскать с собой лишний груз. Вот и пришлось сушить шмотки собственным телом, ведь шляться по проклятым землям с голым задом — верх глупости, так как штаны с курткой являлись неплохой защитой от ядовитых растений и скрывавшихся в траве насекомых.

С наступлением темноты мы добрались-таки до места, где Дорак планировал устроиться на ночлег. Как по мне, он выбрал не самый лучший вариант — в неглубоком овражке, к которому слева вплотную подступал лес. Склоны этой вытянутой ямы не были достаточно крутыми, чтобы давать преимущество при обороне, однако грозили затруднить возможное отступление. Иными словами, если ночью в овраг сунется крупная тварь, быстро сбежать не получится, а отбивать ее нападение будет тяжелее. Но возражать я, разумеется, не стал, тем более что свободная от кустов и даже травы площадка на дне и пепел от многочисленных костров свидетельствовали о том, что данное укрытие среди искателей весьма популярно.

Огонь мы разводить не стали, так как жарить на нем было нечего, а о том, чтобы наварить какой-нибудь каши я и не заикался, помня случай с вяленым мясом. Нет уж, добровольно взваливать на себя обязанности повара я не собираюсь. Когда прикажут — тогда и подчинюсь, а инициативу проявлять не буду, ведь всем известно, что она делает с инициатором. Пока мы при свете светлячка набивали желудки, Дорак распределил ночные дежурства, оставив без ответа предложение Лашта активировать какой-то сигнальный амулет. Мне досталась предрассветная вахта (уж кто бы сомневался!), поэтому я, не теряя времени, улегся на еще теплую землю, положил под голову рюкзак и сразу же начал засыпать, не обращая внимания на тихий разговор искателей, решивших подвести итоги прожитого дня.

"Хорошо быть в команде!" — это была моя последняя осознанная мысль, после которой я погрузился в сон без сновидений.

## Глава 17. Человек человеку…

Под утро меня с большим трудом растолкал Сишк. Все-таки, что ни говори, дневной переход выдался не из легких, а пяти часов сна (если судить по еще не начавшему светлеть небу) для полноценного отдыха было явно недостаточно. Убедившись, что я проснулся, искатель с чистой совестью передал мне вахту, улегся на свое шелковое покрывало и моментально вырубился. Я же сперва размял затекшую шею, потом сделал небольшую зарядку, уселся поудобнее и принялся, как дурак, таращиться в темноту.

Понятное дело, спустя пару минут меня потянуло в сон. Причем потянуло неудержимо, так, что с желанием прилечь пришлось героически сражаться, призвав на помощь всю свою волю. Немного помогло умывание водой из фляжки, но вскоре, чтобы не вырубиться, мне пришлось отправиться на прогулку. Недалеко, для начала вокруг овражка, а затем, когда организм очнулся от спячки, до ближайших кустиков. Сделав все необходимые дела без лишних свидетелей, я вернулся на исходную, но через несколько минут опять почувствовал, что засыпаю, мысленно выматерился и снова поднялся на ноги.

Вот так и проходила моя вахта, больше похожая на изощренную пытку — некоторое время я сидел рядом с искателями, охраняя их сон, а когда чувствовал, что уже не могу держать глаза открытыми — вставал и делал обход близлежащих территорий. Во время одной из таких прогулок я наткнулся на большого сонного хомяка, у которого из пасти весьма комично торчали передние зубы. Отреагировал я быстро, выхватил один из ножей и метнул его в грызуна, который попытался сбежать, но не успел — лезвие перебило ему позвоночник. Оглядев свой трофей, я принялся размышлять, что мне теперь с ним делать. Хотя в желудке от вчерашнего ужина даже воспоминаний не осталось, но костер не развести. Солнце взойдет еще нескоро, а за это время мясо успеет испортиться. Что ж, придется есть сырым, не пропадать же добру?

Быстро разделав тушку, я заморил червячка, умяв жирное, еще теплое мясо хомяка, остатки которого отнес подальше. Просто на всякий случай. Охота и сытная трапеза позволили отогнать сонливость и заметно приподняли настроение. Вернувшись к стоянке, я достал флягу, тщательно смыл кровь с лица и рук, а потом занялся полезным делом — штопаньем своего рюкзака, благо было уже достаточно светло. Работал я не спеша, на совесть, поэтому спустя полчаса, когда окончательно рассвело, рюкзак мог похвастаться безукоризненным швом на боку.

Кроме того я немного усовершенствовал свою куртку, состряпав внутренний кармашек, в котором удобно разместился Поглотитель жизни. Просто таскать его под рубашкой оказалось не слишком удобно, а так — в бок не давит, кожу не царапает и можно быстро выхватить в случае необходимости. Спрятав свой артефакт, я снова принялся скучать. Но лишь только краешек солнца показался из-за горизонта, прочертив на земле длинные тени, проснулся Дорак. Оглядев бодрствующего меня, он с некоторым удивлением хмыкнул и принялся будить остальных.

Новый день начался с завтрака. Я ел мало, лишь поддерживая компанию, и попутно старался развести Лашта на продолжение лекции о местных тварях. Однако в этот раз мне пришлось обломаться, здоровяк выглядел хмурым, разговор поддерживать не хотел, да и вообще — искателя будто подменили ночью. Особого значения этому я не придал (ну, не выспался, встал не с той ноги — мало ли причин для плохого настроения?) и оставил все расспросы на потом. Когда же команда насытилась, Дорак снова повел нас на восток, слегка забирая к югу.

Несколько часов прошло весьма однообразно и неинтересно. Солнце все выше поднималось над землей, легкий приятный ветерок играл листвой деревьев, большие бабочки с невероятно красивыми крыльями водили причудливые хороводы над полевыми цветами. Весь этот великолепный пейзаж успел наскучить мне уже через четверть часа, но развлечься было решительно нечем. Лашт все так же шел рядом, не проявляя никакого интереса к моим вопросам и не собираясь превращаться обратно в умелого рассказчика, знавшего тысячи баек.

Разумеется, после нескольких безуспешно попыток я спросил у искателя, не заболел ли он, и не был ли покусан ночью какой-нибудь сколопендрой. В этот момент на лице здоровяка впервые за день появилась улыбка, он беспечно махнул рукой и заверил, что с ним все в порядке. Просто сон нехороший приснился, поэтому нет никакого настроения работать языком. Я только пожал плечами, но настаивать не стал и переключился на других членов команды.

Вот только Сишк оказался очень плохим собеседником. На все мои вопросы он отвечал нехотя, односложно, всем своим видом говоря, что лучше бы мне заткнуться, пока не получил в зубы. Пришлось догнать командира, по обыкновению, шагавшего первым. Дорак сегодня оказался чуть более общительным, и даже смог утолить мое любопытство, рассказав о разных ядовитых насекомых, которых стоило опасаться, устраиваясь на ночлег, о бабочках, хотя и красивых, но способных жалить так, что мало не покажется, о пчелах, собиравших "неправильный" мед, отведав который, можно было запросто откинуть копыта, о гусеницах… В общем, за час я узнал о многом, но потом терпенье искателя лопнуло, и он приказал мне шагать молча. Язык у него, видите ли, устал!

К полудню, когда на небе появились небольшие облачка, которые пригнал с севера легкий ветерок, мы достигли старой вымощенной желтоватым камнем дороги, ведущей к мосту. Идти стало намного легче, но куда опаснее. На камнях можно было встретить разных насекомых, гревшихся на солнце больших зеленых ящерок, а в кустах у дороги притаились разные хищники. К примеру, не прошли мы и километра, как нас атаковал среднего размера крокодил. Рептилия сразу же получила удар мечом в голову от Лашта и, немного подергавшись в конвульсиях, затихла. Спрятав клинок в ножны, искатель не поленился наклониться и с помощью кинжала выковырял из челюстей твари пару десятков больших треугольных зубов. Я не упустил момент, и принялся выпытывать, на фига они ему сдались — ожерелье будет делать или на амулеты пойдут?

Оказалось, что зубы этого крокодила (кстати, имевшего местное название, которое у меня нет желания приводить, поскольку оно до ужаса напоминает одно общеизвестное слово из сокровищницы русского матерного лексикона… нет, не то, что из трех букв) можно сдать алхимикам, получив за каждый не меньше пяти медяков. Шкура этой твари также может принести десяток серебрушек, но для того, чтобы донести ее в целости, сразу после сдирания материал следует обработать специальным составом, который в этот раз Лашт не захватил.

После крокодила был еще пяток мартышек, сиганувших на нас с росшего у самой дороги дерева, несколько варанов-хамелеонов, старательно изображавших камни и в нужный момент организованно кинувшихся на добычу с разных сторон, а также серый довольно подвижный полуметровый червяк толщиной с палец, вылезший из-под камней. Макак искатели перебили играючи, варанов частично прикончили, частично отогнали, наградив ласковыми пендалями по филейным частям, а червяка Сишк мелко порубил своими клинками, едва он подполз поближе.

По устоявшейся традиции я принялся надоедать спутникам вопросами о встреченных тварях. Прекрасно понимая, что отвязаться от меня можно, лишь удовлетворив мое любопытство, искателям пришлось немного поработать языками. В результате помимо повадок этих животных, мест обитания и охотничьих приемов я узнал, что кровь мартышек применяются в алхимии для приготовления повышающих иммунитет эликсиров, а шкуры и кости варанов используются оружейниками для создания превосходных ножен и удобных рукоятей клинков.

Но наиболее интересным был червяк. Как сообщил Дорак, данное животное, имевшее необычайно острые зубы и ориентировавшееся по вибрациям земли, напало на нас лишь с одной целью — размножения. Нет, червяк вовсе не планировал спариться с выбранной жертвой, он рассчитывал прогрызть кожу и проникнуть в ее тело, чтобы устроиться в нем, словно в уютной норке, отложить яйца и спокойно дождаться вылупления… вылупляния… короче — появления маленьких червячков. По словам Сишка, эти твари обычно нападали на крупных копытных, которые были достаточно выносливыми, чтобы существовать с паразитом и даже десяток дней (вплоть до безрадостного финала) обеспечивать едой его потомство.

Червяки также могут быть полезными, но лишь в живом виде. Оказывается, они способны значительно повышать плодородие почвы, поэтому рисковые фермеры, промышляющие торговлей специями, иногда дают искателям заказ на свежую кладку этого паразита. Правда, такой способ ведения хозяйства предполагает много возни — приходится копать глубокие рвы вокруг удобряемого поля, следить за тем, чтобы в них всегда была вода (это чтобы ценные червячки ненароком не уползли к соседям), а по истечению положенного срока еще и вызывать стихийника, который за немалую плату уничтожит всех тварей. Зато в последующие лет десять поле будет давать урожай, объем которого будет на порядок большим, нежели до обработки.

Возможно, если бы нападения продолжались и дальше, я бы еще до подхода к реке успел перезнакомиться со всеми видами обитателей Проклятых земель, но лафа быстро кончилась. После встречи с червяком наступило затишье, которое искатели использовали, чтобы перекусить. Рассевшись прямо посреди дороги, мы принялись набивать желудки, предоставив небольшой отдых натруженным ногам. Я ел без аппетита, с трудом запихивая в себя сухпаек, так как порядком истосковался по нежному шашлыку, горячей мясной похлебке или, на худой конец, наваристой ушице.

Блин, да если бы не тушканчик на завтрак, я бы сейчас отправился на охоту, после чего развел бы костер, наплевав на опасения искателей! Тоже мне, перестраховщики! Кого нам уже бояться? Грабителей? Так они обычно устраивают засады на подходах к Ирхону и так далеко в Проклятые земли не заходят. Тварей? Так они не такие умные, чтобы бежать на дым в поисках добычи. Конкурентов? Сильно сомневаюсь, что мы будем им интересны. Во втором поясе — возможно, а здесь…

Мои мысли прервало громкое жужжание возле левого уха. Повернув голову, я увидел, что мне на плечо приземлился ярко-красный жучок со знакомым желтым рисунком на крыльях. Первым желанием было смахнуть эту гадость, пока она не вцепилась в шею, но я подавил инстинкты и аккуратно, двумя пальцами, как это делал в камере приятель Арха, схватил членистоногое и, поднеся его к самому носу, принялся рассматривать. В этот раз я подметил и большие челюсти жучка, очень напоминавшие муравьиные, и длинное жало, высовывавшееся из брюшка, как у осы… и вытянувшиеся лица наблюдавших за мной искателей. Они от удивления даже жевать перестали, увидев, кого я поймал.

— Не расскажете, что это за насекомое и можно ли его продать в Ирхоне? — спросил я у спутников, кивнув на пытавшегося вырваться из моих пальцев жучка.

— Расскажем, Ник, обязательно расскажем, — торопливо пообещал Дорак. — Ты только держи его покрепче. Лашт, а ты что сидишь?

Здоровяк сунул в рот недоеденную половинку огурца и принялся лихорадочно рыться в своей сумке. Оценив небывалую активность искателя, я понял, что красные жучки явно идут в Ирхоне на вес платины, и никак не меньше. Спустя несколько секунд Лашт отыскал маленькую пустую бутылку с широким горлышком из мутного стекла и какую-то тряпку. Протянув мне кривобокий шедевр местных стеклодувов, он приказал:

— Кинь огневку туда. Только будь осторожен, смотри, чтобы она тебя не ужалила.

Подчинившись, я сунул жучка в бутылку, а искатель тут же натянул на горлышко тряпку и крепко замотал ее веревкой. После этого вся компания расслабилась и заулыбалась, а Дорак заметил:

— Да, Ник, ты точно везунчик! Огневки на первом поясе встречаются крайне редко…

— Ой, скажешь тоже! — перебил его заметно повеселевший Лашт. — Их и на втором так просто не отыщешь! Я вот уже лет семь в Проклятые земли хожу, а огневок видел всего трижды. Жаль только поймать ни одну не смог. Они ведь далеко не каждому в руки даются.

— Это просто у тебя руки не из того места растут! — усмехнулся Сишк.

Лашт слегка обиделся на подколку, а я решил повернуть разговор в более информативное русло и уточнил:

— Значит, такие жуки очень ценятся? А почему?

— Потому что из них алхимики камиш делают, — пояснил здоровяк, потряхивая бутылкой с насекомым.

Ага, тот самый лечебный эликсир. Ну, тогда мне понятна реакция искателей. Наверняка цена этому жуку никак не меньше десяти золотых.

— А ты не забыл, что огневка им нужна живой? — ехидно уточнил Дорак и внезапно рявкнул: — Так что прекрати играться с добычей! Это тебе не погремушка!

Искатель смутился и спрятал бутылку в сумку, а я до конца привала успел выяснить, что питаются огневки кровью, но жалят жертву только в целях самозащиты, без еды могут обходиться до десяти дней, как правило, обитают на сухих деревьях третьего пояса и очень редко размножаются. Именно поэтому они такие дорогие. Кстати, конкретную цену жука, установленную Гильдией в пункте приема, искатели мне так и не назвали, а я не стал настаивать. Все равно финансовые вопросы — не моя забота, вот вернемся в Ирхон, там и поглядим.

Несколько часов прошло без приключений, а затем в очередной раз посланный на разведку Лашт заметил впереди еще одну команду искателей, двигавшуюся по дороге навстречу нам.

— Их четверо, идут с добычей, — отрапортовал он Дораку, спустившись с холмика.

— Лица видел?

— Нет, чересчур далеко.

— Луки, арбалеты имеются?

— Не разглядел. Говорю же, далеко было!

Командир почесал подбородок, бросил на меня быстрый взгляд, и озвучил решение:

— Идем дальше. Ник, держись позади. Если вдруг что, вся надежда — на твои ножи.

— Принял, — коротко отозвался я.

Ну, только это мне и остается — отсиживаться за спинами товарищей, ведь в ближнем бою мои шансы на выживание стремятся к нулю. Да, в схватке с тварями я еще могу помахать сабелькой, но против опытного мечника не продержусь и секунды. А идущие нам навстречу искатели являлись именно такими, если судить по тому, что они не просто возвращались из Проклятых земель, а еще и с добычей, которую можно было заметить издали.

Дальше мы шли в напряженном молчании. Возможный бой с неизвестным противником действовал на нервы и заставлял искателей то и дело проверять, под рукой ли рукоять кинжала, хорошо ли выходит оружие из ножен, удобно ли сбросить сумку с плеча… Я такой ерундой не занимался, хотя тоже поддался общему настроению и долго прикидывал, смогу ли эффективно швырять ножи обеими руками, или лучше все-таки не выделываться.

Но потом мои мысли отчего-то повернули в сторону странного поведения командира. Меня не особо удивил тот момент, когда спутники сразу предположили худший вариант развития событий, ведь всем известно, что человек — самая опасная из тварей, и опасения остальных были понятны. Однако решение Дорака немного озадачило. Разве нельзя было отойти подальше и подождать, пока неизвестная группа пройдет мимо? Тем более, времени достаточно, да и укрытий полно. Зачем же рисковать? Ответ напрашивается простой — он сам надеется на схватку. Ведь силы двух команд искателей примерно равные, а куш в итоге можно сорвать очень неплохой.

Бог ты мой, неужели в приграничье все настолько запущено? Неужели здесь даже не пахнет цеховой солидарностью, а искатели готовы жрать друг друга, словно пауки в банке? Неужели каждый из них способен вонзить клинок в спину коллеге ради пары золотых? Тогда какого черта я тут делаю? Если в приграничье царят такие нравы, о каком доверии может идти речь? Ведь получается, что тот же Дорак, узнав о схронах, сперва выпытает их точное местонахождение, а потом прирежет меня, чтобы не делиться… Или нет, будет всю дорогу притворяться лучшим другом, чтобы я помог в переноске тяжелого металлолома, а как только на горизонте появится Ирхон, смахнет сабелькой мою голову с плеч. И наверняка еще посмеется над трупом глупого новичка… Выходит, мой план был обречен на провал с самого начала?

Над этим вопросом я размышлял долго, вплоть до того момента, когда Лашт опустил подзорную трубу и облегченно выдохнул:

— Это Тит со своими.

Искатели сразу же расслабились, а через несколько минут и я смог без труда разглядеть четверку, бредущую нам навстречу с туго набитыми мешками на плечах. Вскоре мне стали видны мелкие детали, по которым я сделал вывод — Лота с друзьями сильно потрепали. Их одежда была во многих местах порвана и заляпана чем-то темным, у одного на иссеченном свежими шрамами лице красовалась грязная повязка, закрывающая глаз, второй сильно хромал, а у третьего отсутствовала кисть на руке. Лишь четвертый выглядел относительно целым и тащил сразу два мешка. Мои спутники тоже отметили видок коллег, но злорадствовать не стали. Как, впрочем, и сочувствовать.

— Приветствую, Тит! — сказал Дорак, когда две команды остановились друг напротив друга. — Кто вас так?

— Траски, — поморщившись, ответил человек с повязкой на глазу. — Ночью, у Трех Холмов напали целым выводком. Еле удалось отбиться.

— Дозорный заснул?

— Нет, сигналка разрядилась.

— Ясно, — кивнул Дорак. — А Гока с вами был, или в этот раз ты его решил не брать?

— Гока у Трех Холмов остался, — мрачно ответил Тит.

— Да уж, не повезло ему. А ведь только недавно перстень надел… Что ж, пусть Хинэль будет к вам благосклонна!

Махнув на прощание, Дорак вместе с нами обошел компанию искателей, но Тит окликнул его:

— Постой! Скажи, у тебя лишней склянки камиша не найдется? Дам за нее три ниральи шкуры.

Толстяк обернулся и с таким удивлением посмотрел на коллегу, что тот решил пояснить, кивнув на своего прихрамывавшего товарища:

— Суташа угораздило у моста нарваться на колту, а у нас к тому времени уже все вышло. Выручи, друг! Четыре шкуры отдам.

— Тит, не надо, — тихо попросил укушенный (или ужаленный, ведь кто его знает, что за зверь такой — колта?). — Я постараюсь дойти.

Одноглазый искатель лишь сокрушенно покачал головой и, не прощаясь, развернулся и повел команду к Ирхону. Мы тоже потопали своей дорогой, причем мои спутники то и дело оборачивались, словно ожидали острый подарочек в спину, а расслабились лишь тогда, когда расстояние между нами и коллегами достигло метров четырехсот. Эта случайная встреча произвела на меня неизгладимое впечатление и лишь укрепила возникшие подозрения. Но чтобы окончательно определиться с выводом, я рискнул спросить у Дорака:

— Слушай, ты не мог бы объяснить кое-что? К примеру, вы с Титом — давние друзья, ведь так?

— Скорее, приятели, — поправил искатель.

— Пусть так. Но почему вы сейчас общались друг с другом, будто являетесь заклятыми врагами, встретившимися на нейтральной территории?

— Отчего ты так решил?

Он что, меня за дурака держит? Или же я приблизился к опасной грани, за которой может последовать фатальный удар саблей, и Дорак этим вопросом дает понять, что определенную черту лучше не пересекать? Ладно, попробуем закосить под северного невежу, авось пронесет.

— Мне было прекрасно видно, что никто из вас радости от встречи не испытывал. Ты не поздравил приятеля с хорошей добычей и не спросил о его ранах, а он, уходя, даже не попрощался. Причем все остальные во время разговора только и ждали, когда же вы, наконец, схватитесь за клинки. А просьба о склянке лечебного зелья? Неужели, у Лашта не нашлось бы в сумке одной лишней? Или четыре ниральи шкуры за нее — это очень мало?

Дорак внимал моей речи с улыбкой, которая становилась все шире и шире, а под конец вообще расхохотался. Ему вторили Лашт с Сишком, но я никак не мог врубиться, что сказал смешного. Глядя на мое глупое выражение лица (а я постарался, чтобы оно сделалось именно таким), искатели заржали пуще прежнего.

— Ох, Ник, ну ты выдал! — простонал здоровяк, держась за живот. — Надо же, не попрощался! Ха-ха…

Отсмеявшись, спутники объяснили мне, что у искателей есть свои традиции и правила поведения, основанные, большей частью, на суевериях. Так, к примеру, говорить коллегам на Проклятых землях нечто вроде "Свидимся!" или "До встречи!" — очень плохая примета. Искатели верят, что таким образом можно обидеть Хинэль, бросив ей вызов, то есть, нахально заявив о своей уверенности в том, что эта встреча состоится. Также при прощании не следует желать удачи (этим ты как бы отдаешь свое везение коллеге), легкой дороги или спокойного перехода (можно накаркать неприятности).

Примерно по тем же суеверным причинам искатели не интересуются ранами коллег. Ведь если те ответят, Хинэль может показаться, что они жалуются, и богиня судьбы пошлет на их головы еще больше неприятностей. Так сказать, чтобы недостойные людишки пожалели о своих словах и осознали — эта полоса в их жизни еще была белой. С добычей противоположный случай — искатели верят, что если расскажут о ней другим, то мигом ее потеряют (капризная богиня решит, будто они хвастаются своей удачливостью). А поздравлять коллег с успешным рейдом можно только тогда, когда товар будет сдан гильдейским скупщикам, потому что до этого момента может произойти все, что угодно.

Насчет просьбы тоже не все просто. Оказывается, искатели твердо убеждены в том, что ни оружием, ни эликсирами, ни даже запасами еды во время похода с коллегами из других отрядов делиться нельзя ни в коем случае. Спустя некоторое время то, что ты отдал, обязательно окажется крайне необходимым. И если отсутствие этого предмета не будет стоить тебе жизни, считай — тебе невероятно повезло. Так что хотя четыре шкуры — цена, раза в три превышающая стоимость полной склянки камиша, Дорак не стал бы его продавать.

Однако все было не настолько жестоко и бесчеловечно. Существовало в этом неписаном правиле одно исключение — Тит мог объединиться с нашим отрядом и вместе вернуться в Ирхон. В таком случае он бы точно получил все необходимое для лечения своего товарища, но в итоге лишился бы половины добычи, разделив ее на восьмерых. Пойти на такое он не был готов, поэтому моим спутникам пришлось оглядываться, ведь в головы конкурентов могли прийти подленькие мысли о том, чтобы ударить нам в спину и забрать эликсиры даром. К слову, ни правила, ни традиции искателей этого не запрещали. Но в отряде Тита было двое калек и один раненый — явно невыгодный расклад, поэтому рисковать они не стали.

В общем, искатели мне популярно растолковали, что в приграничье действуют одни законы, а в Проклятых землях — совсем иные. Если в Ирхоне убийство даже в целях самозащиты считается тяжким преступлением и довольно сурово карается (моя недавняя догадка угодила в яблочко!), то здесь лишение жизни — лишь средство выживания в игре под названием естественный отбор. Если в Ирхоне существует и дружба, и взаимовыручка, и вышеупомянутая цеховая солидарность, то на Проклятых землях правило одно — любой может оказаться врагом.

— Конечно, кроме тех, с кем ты вышел из города, — поспешно добавил Дорак, услышав, как нехорошо прозвучала последняя фраза. — Вот им ты можешь безоглядно доверить свою жизнь, а они доверят жизни тебе.

Я согласно кивнул. Нет, доверять свою жизнь другим, а тем более, безоглядно, я не собирался, но искатель сейчас ждал именно этой реакции. Кроме того, определенное зерно истины в его словах присутствовало. Ведь отряду в любом случае нужно всегда держаться вместе. Только тогда он может превратиться в слаженный организм, который будет использовать лучшие качества каждого члена. В общем, подробные объяснения спутников немного успокоили мою паранойю и слегка развеяли сформировавшиеся подозрения. Не до конца, конечно, но теперь я смог понять искателей немного лучше и уже не собирался отказываться от своего первоначального плана.

Пользуясь тем, что у спутников заметно улучшилось настроение, я принялся расспрашивать их о прочих традициях, чтобы случайно не нарушить какую-нибудь, и за несколько последующих часов узнал многое. К примеру, искатели обычно перед выходом оттягиваются в трактирах и борделях не просто так, а потому что верят — хороший отдых перед работой делает ее намного легче и успешнее. (Понять эту традицию я так и не смог, ведь еще помнил, как тяжело просыпаться утром понедельника.) А после удачного возвращения обязательно устраивают попойку в "Золотом мече" — излюбленном трактире искателей, куда, как выяснилось, я успел наведаться еще в первый день своего пребывания в Ирхоне. Ведь это прекрасная возможность похвастаться своими приключениями, добычей, победами над тварями, выслушать поздравления коллег… короче, неплохо расслабиться и сбросить напряжение.

Традиций и обычаев существовало много, однако сами искатели истово верующими не были. Никто из них (за редким исключением) не ходил в храмы, не делал пожертвований и не молился богам. Нет, они частенько вспоминали об их существовании, но предпочитали не ждать милости свыше, а действовать самостоятельно. И даже те, кто надевал сделанные церковниками амулеты, видели в них лишь приносящую удачу вещь, но не средство для связи со своим покровителем. Иными словами, искатели были не религиозными, а суеверными. Именно это хоть как-то помогало им не свихнуться, многократно рискуя жизнью.

За разговором время пролетело незаметно. Солнце успело опуститься к самой земле, причудливо раскрасив большие пушистые облака, местность вокруг радикально изменилась, превратившись в каменистую пустыню, которая казалась абсолютно безжизненной. На ней не росло ни деревьев, ни кустов, голая равнина тянулась к самому горизонту, где виднелась цепочка невысоких холмов. Мне быстро надоело рассматривать этот унылый пейзаж, поэтому я сосредоточил свое внимание на великолепном закате. Периодически оглядываясь, я наслаждался видом, очень напоминающим мою заставку на "Рабочем столе", а во время одного из таких моментов единения с прекрасным неожиданно заметил необычное облако. Необычное потому, что оно было куда темнее остальных, летело низко над землей, а кроме того, двигалось явно не по воле ветра.

— Какая странная тучка, — задумчиво сказал я, указав остальным на непонятное явление Проклятых земель. — Не объясните, что это?

Поглядев в сторону облачка, которое в этот момент изменило направление движения и начало смещаться в нашу сторону, искатели резко остановились, а затем синхронно, безо всякой команды типа: "Вспышка справа!" рухнули на дорогу и распластались на ней, как лягушки. Я с небольшой заминкой последовал их примеру, решив не дожидаться указаний и повременить с вопросами. Несколько секунд искатели лежали молча, но потом напряженно всматривавшийся вдаль Дорак задумчиво пробормотал:

— Заметили или нет?

— Да уж наверняка, — прогнусавил Сишк. — Мы же здесь как на ладони.

— Точно заметили, — со злостью подтвердил Лашт. — Уже летят к нам… Твари! И откуда они только взялись на наши головы?

— Кто взялся? — не выдержал я.

— Нет, мы слишком поздно спохватились, — разочарованно выдохнул командир, проигнорировав мой вопрос. — Лашт, доставай приманку!

Здоровяк вскочил и занырнул в свою сумку. Остальным тоже надоело собирать на одежду дорожную пыль, они встали и уставились на облако, которое заметно сократило разделявшее нас расстояние. Было понятно, что если оно не решит сбавить темп, то достигнет нас минут через пять, не больше. Краем глаза отмечая передвижение непонятной аномалии, я наблюдал за Лаштом, который достал кожаный мешочек, развязал его и принялся высыпать прямо на дорогу какое-то бурое вещество, очень напоминавшее самую обычную глинистую землю.

— Сколько сыпать? — спросил искатель у Дорака.

— Все, что есть! Сам же видишь, как их много, — отозвался тот.

— Кого много? — сделал я новую попытку, потихоньку начиная злиться.

— А ты молчал бы лучше! — грубо рявкнул в ответ Сишк и ткнул пальцем в черную тучку. — Заболтал всех вконец, и вот, что из этого вышло!

— Нечего на Ника кричать, сам виноват! — неожиданно встал на мою защиту Дорак. — Расслабился, перестал по сторонам поглядывать, а теперь на новичке злость сорвать пытаешься? Так ведь именно он и приметил опасность, причем вовремя — еще успеем подготовиться.

Тем временем Лашт опустошил мешочек, сгреб ладонями его содержимое в кучку, основательно утрамбовав ее, и отрапортовал:

— Есть! Поджигать?

— Не сейчас, подождем, пока они приблизятся.

— Да кто "они"?! — воскликнул я, вконец потеряв терпение.

— Мошки, — с усмешкой ответил командир.

После этого заявления я совсем иначе посмотрел на летевшее к нам облако и заметил, что оно неоднородно. Были в нем места светлее, были чуть темнее, а сама форма тучки ежесекундно меняла свои очертания. В общем, буквально все говорило о том, что к нам приближаются мириады мошек, отчего-то решивших собраться в один огромный рой. Но почему искатели так тревожатся, ведь это всего лишь мошки?

— Нет, это не просто мошки, а мошки Проклятых земель, — сказал Дорак, видимо, наблюдавший за выражением моего лица. — Эти твари за четверть часа могут оставить от человека только скелет в одежде, а когда соберутся в таких количествах…

— Еще не пора? — перебил командира Лашт.

— Подождем немного, иначе они могут и не клюнуть на приманку. Ник, готовься к рывку. Когда пойдет дым, побежим по дороге к холмам что есть силы.

Я кивнул и мысленно обозвал себя дураком. Пора бы уже привыкнуть, что в Проклятых землях даже самые безобидные существа давно мутировали и превратились в смертельно опасных тварей. Что ж, надеюсь, искатели знают, что нужно делать, а то не хочется на собственной шкуре проверять прожорливость этих насекомых. А темное облако приближалось. Вскоре мои уши уже начали различать монотонное гудение, которое создавали миллионы маленьких крылышек.

— Может, уже пора? — снова спросил здоровяк.

Но Дорак продолжал напряженно вглядываться в рой, который, по самым скромным прикидкам, имел метров десять в диаметре, и ждал нужный момент. Когда же до мошек осталось не больше ста метров, он приказал:

— Поджигай!

Лашт тут же чиркнул по камню небольшой темной палочкой, которая вспыхнула не хуже знакомой мне спички. Искатель тут же сунул ее в горку бурого вещества, поспешно подхватил свою сумку и бросился бежать. Я еще успел заметить, как пламя от палочки подожгло эту непонятную алхимическую ерунду, которая принялась выделять клубы густого желтого дыма, сразу устремившегося в небо, а потом кинулся догонять остальных. Это удалось без особых проблем — что-что, а в скорости бега искателям со мной было не тягаться. Вырываться вперед я не стал и побежал рядом с Дораком, который из-за своей полноты оказался сзади.

Спустя несколько минут забега я рискнул оглянуться и увидел, что разведенный Лаштом костерок уже затухал — от дороги поднималась только жиденькая струйка дыма, вокруг которой собрался весь рой мошек. В тот момент мне показалось, что он стал гораздо меньшим, но я не стал уделять этому внимание, так как четко осознал — когда приманка погаснет, мошки вновь полетят за нами. А ведь до спасительных холмов было еще далеко… Черт побери, почему мы сразу к ним не рванули, а стояли и теряли драгоценное время? Сперва лежали, словно на пляже, потом ждали непонятно чего! Разве не мог Лашт поджечь мешочек с приманкой на бегу? Надо будет поинтересоваться у командира… конечно, если нас мошки не сожрут.

Подумав о мошках, я снова обернулся и увидел, что костерок окончательно прогорел, и теперь весь рой летит к нам. Причем насекомые оказались чрезвычайно проворными и обещали вскоре настигнуть добычу, которая постепенно начала выдыхаться и снижала скорость. Подбежав к командиру, лицо которого успело покраснеть и покрыться бисеринками пота, я сообщил:

— Дорак, они уже близко. Может, у Лашта найдется что-нибудь посильнее?

Искатель тоже поглядел через плечо. Увидев приближавшийся рой, он так удивился, что запнулся и едва не рухнул на дорогу, но все же сумел выровняться и дико завопил:

— Лашт, шлюхин сын! Ты приманку тоже у Свира покупал?!

Здоровяк обернулся, быстро оценил ситуацию, коротко выматерился и прибавил скорости, но командир рявкнул:

— А ну, стой! Доставай жидкий огонь!

Лат послушно остановился и снял с плеча сумку. Дорак со мной подбежали к нему и принялись ждать, когда же хранитель всех алхимических запасов отряда отыщет требуемое в своей торбе. Нет, я бы с радостью умотал вперед, так как не видел смысла задерживаться, однако решил взять пример с Сишка, который тоже присоединился к нам. Либо не желая бросать товарищей в беде, либо прекрасно понимая, что мошки свою добычу не упустят. В этот раз здоровяк справился за рекордное время. Не прошло и пяти секунд, как он протянул старавшемуся отдышаться командиру два круглых глиняных сосуда, больше похожих на волейбольные мячи, с узким горлышком обвязанным веревкой, на конце которой болталось нечто вроде большого обойного гвоздя.

— У Свира брал? — зло спросил Дорак.

— Нет, это еще из старых запасов, — несколько испуганно отозвался Лашт.

Командир взял горшочки, повернулся к рою и смерил взглядом разделявшее нас расстояние. После этого он сунул один горшочек мне в руки, а сам взял второй и вогнал обойный гвоздь в заляпанную воском крышку. Пользуясь случаем, я рассмотрел этот "жидкий огонь". Ничего примечательного — глиняный пузырек грамм на триста и медный гвоздь с каким-то черным иероглифом на шляпке. Интересно, что же за гремучая смесь находится внутри?

— Бросай! — крикнул Сишк, когда рой преодолел половину дистанции.

— Рано, — сквозь зубы процедил Дорак.

Через пару секунд не выдержал уже Лашт:

— Да бросай же!

Но командир продолжал стоять, крепко сжимая горшочек в руке. Тогда искатели кинулись в разные стороны, оставив посреди дороги меня с Дораком. А рой подлетел уже совсем близко, в колышущейся массе гнуса можно было различить отдельных мошек, которые оказались куда крупнее земных, жужжание стало настолько громким, что напоминало звук работающего пылесоса… И в этот момент искатель широко размахнулся и швырнул горшочек, а сам развернулся и побежал прочь. Я не успел быстро отреагировать, поэтому еще успел увидеть, как глиняный шар угодил прямо в центр роя, а в следующее мгновение взорвался, превратившись в огромный огненный шар, который поглотил большую его часть и огненным дождем пролился на дорогу. Теперь мне стало понятным странное название местного аналога "коктейля Молотова".

Дальше я смотреть не стал, бросившись догонять Дорака. Когда мне удалось с ним поравняться, тот требовательно протянул руку, и я вложил в нее второй горшочек. Несколько секунд спустя к нам присоединились и Лашт с Сишком, а через полминуты отряд снова догнал рой… вернее, его жалкие остатки. Однако в этот раз отделаться от них было уже не так легко. Хотя уцелевшие в огне мошки в полете снова пытались сбиться в одно целое, некоторые насекомые оказались быстрее прочих, так что нам всем пришлось испытать на себе силу их челюстей, которые были способны глубоко вонзаться в кожу и вырывать из нее куски.

Дождавшись, пока рой более-менее оформится, командир снова использовал жидкий огонь. Только в этот раз он не стал рисковать, а просто хряпнул горшочек о камни там, где мошек было больше всего. Бросок вышел весьма удачным, он поставил пламенную точку в существовании роя. Однако оставшиеся сотни тварей принялись упорно преследовать нас, кусая в лицо, вцепляясь руки, залетая под одежду и там пытаясь добраться до самого нежного мяса. Мы матерились, давили мошек, аплодировали гадким насекомым, растирали по коже, смешивая их останки со своей кровью, текущей из многочисленных ранок…

Короче, приятного было мало, но спустя четверть часа этот напор ослаб, нам все реже приходилось хлопать себя по щекам, а еще через некоторое время, когда наступили сумерки, неприятель капитулировал и спасся бегством. Оставшиеся в живых твари буквально растворились в воздухе, дав нам возможность перейти на шаг и вздохнуть с облегчением. Да, это была победа! Но досталась она дорогой ценой — наши лица и руки были в многочисленных маленьких ранках, из которых сочилась кровь, Лашту мошки сильно изгрызли уши (видимо, они были наиболее вкусной частью тела), а у Сишка больше всего пострадал нос.

Дорак с кровавыми разводами и раздавленными насекомыми на физиономии производил отталкивающее впечатление. Мне тоже досталось, однако намного меньше — каких-то десятка три укусов. Либо помог капюшон куртки, так нахваливаемый продавцом, либо я успевал убивать насекомых до того, как они пускали в дело челюсти, так как мне, в отличие от остальных, не нужно было настолько сосредотачиваться на беге — тело работало автоматически. Был еще и третий вариант — я показался мошкам малопривлекательной добычей, поскольку успел мутировать, однако его мне рассматривать не хотелось.

Когда стало ясно, что твари разлетелись, искатели устроили кратковременный привал, немного не дойдя до цепи холмов. Здоровяк достал из своей бездонной сумы склянку камиша, и все мы сделали по глотку. Лечебное зелье оказалось редкостной дрянью, оно устроило пожар в моем желудке, который мгновенно распространился по всему телу, но придало бодрости и уняло жжение в покусанном лице. Вот тогда я вспомнил о своих вопросах и напрямик (видимо, камиш подавил осторожность) задал их Дораку. Но командир не стал возмущаться по поводу того, что я открытым текстом обвинил его в некомпетентности, и соизволил объяснить все.

Оказывается, мошки очень любят такие открытые пространства, поскольку живо реагируют на движущиеся объекты, и уж если что заметят, то не успокоятся, пока не сожрут или не удостоверятся, что данный предмет несъедобен. Вот только раньше на первом поясе их в таких количествах не замечали, поэтому Дорак без колебаний направил отряд напрямик через долину. Когда же я заметил рой, искатели сперва попытались применить простейшую уловку — сделаться как можно незаметнее. Однако она не сработала, мошки уже успели идентифицировать нас как интересный объект и полетели выяснять нашу съедобность.

Я не понял, каким образом они смогли увидеть нас на таком расстоянии. Возможно, зрение этих насекомых было совершеннее их земных собратьев и позволяло видеть даже тепло человеческих тел. Искатели этим вопросом никогда не интересовались, поэтому ничего сказать мне не могли. Зато они знали — если уловка не помогла, пора доставать приманку. Так называлось сложное вещество, разработанное алхимиками Гильдии как раз для подобных случаев. При горении эта дрянь выделяла дым, очень токсичный даже для человека, а также распространяла специфический аромат, привлекающий мошек.

Того количества горючего вещества, которое насыпал Лашт, оказалось бы вполне достаточно, чтобы две третьих роя подохло, надышавшись отравы. А оставшиеся в живых твари находились бы в состоянии неадеквата еще некоторое время, которого хватило бы нам, чтобы добежать до укрытия, очень похожего та то, в котором отряд коротал сегодняшнюю ночь. И Дорак не просто потерял драгоценные минуты, сразу приказав Лашту разложить приманку, он рассчитал все очень точно. По его предположениям, нам ровным счетом ничего не угрожало — даже если уцелевшие мошки смогли бы собраться в рой, он все равно не смог бы отыскать нас до наступления темноты. А ночью эти твари отчего-то летать очень не любят.

Вот только из этой затеи ничего не вышло. Приманка уничтожила едва ли четвертую часть роя, прогорев слишком быстро, а концентрация отравы в ней оказалась чересчур слабой, поэтому остальные насекомые сразу полетели за нами. Пришлось применять более мощное средство, которое в итоге сработало куда эффективнее. В общем, после такого подробного рассказа лишь одно осталось для меня непонятным — каким образом Титу с товарищами удалось миновать опасное место. Но об этом оставалось только догадываться.

— Дорак, а как это у тебя получилось так лихо метнуть огонь? — восхищенно спросил Лашт. — Я ведь едва в штаны не наделал от страха!

— Да, что это тебя на безумство потянуло? — поддакнул Сишк, ощупывающий свой многострадальный шнобель. — Он же мог взорваться у тебя в руке!

— Бросьте, парни! Жидкий огонь взрывается только через двадцать стуков сердца после активации. Я не раз это проверял, поэтому мог себе позволить прицелиться поточнее… И к слову, меня очень удивило, что сегодня новичок оказался куда смелее вас!

Дорак посмотрел на своих друзей с ехидным прищуром, как бы демонстрируя им, что его слова — шутка. Однако в каждой шутке есть только доля шутки, поэтому искатели смущенно опустили глаза.

"Блин, только разлада в отряде мне не хватало!" — подумал я, и недовольно заявил:

— Я просто не знал, что должен делать жидкий огонь.

Поглядев на меня, искатели дружно засмеялись, поэтому мне даже не пришлось упоминать о том, что если бы мне был известен механизм работы данной гранаты, я бы сбежал первее всех. Ну и отлично, нужная реакция достигнута, после этой разрядки упрек командира не доставит мне никаких проблем. Искатели не станут подозревать меня в подхалимаже, желании выделиться и прочих неприятных вещах, они будут и дальше воспринимать меня как новичка. А только это мне и нужно было.

— Знаешь, Дорак, а я вот думаю, ты сегодня не сгорел только потому, что рядом с тобой Ник стоял, — внезапно заявил Лашт. — И вообще, именно благодаря ему нас всех сегодня не сожрали!

Только в талисманы меня не нужно записывать! Хотя, с другой стороны…

— А я вот думаю, что из-за жадности кое-кого мы могли уже дважды отправиться к Дарине! — зло парировал толстяк. — И третьего раза не будет! Ну-ка живо выбрасывай все, что взял у Свира!

— Но может…

— Живо, я сказал! — рявкнул командир.

Тяжело вздохнув, искатель принялся доставать из сидора все, что там было. Гора фляжек, мешочков и прочего росла на глазах изумленной публики, в роли которой выступал один я, ведь искателям наверняка доводилось прежде наблюдать подобное шоу. Я даже не предполагал, сколько всего можно было запихнуть в относительно небольшую на вид сумку, и удивленно наблюдал за Лаштом, который, словно фокусник, продолжал извлекать из нее все новые предметы. Склянки, горшочки, походный котелок, намного лучший моего, тарелку, десяток картофелин…

Когда торба опустела (я уже начал сомневаться, что этот момент вообще наступит), искатель издал еще один горестный вздох и принялся сортировать свои запасы. Спустя несколько минут на дороге образовалось две кучки. Ту, что побольше, здоровяк принялся складывать обратно, а к маленькой подошел Дорак, носком сапога поворошил фляги с мешочками и серьезно уточнил:

— Ты точно все выбросил?

Лашт поглядел на командира исподлобья, швырнул в маленькую кучку еще один маленький пузырек и хмуро ответил:

— Теперь все.

— Ладно, верю. Давай, собирайся поскорее, нам идти нужно.

Обратный процесс прошел куда быстрее. Не прошло и трех минут, как здоровяк завязал сумку, закинул ее на плечо, с большим сожалением посмотрел на немалую часть своих запасов и вместе с нами зашагал по дороге к холмам, до которых оставалось всего ничего. Меня немного удивило, что искатель оставил всю "нелицензионную" алхимию вместе с тарой. Уж я бы точно не поленился вылить содержимое пары неплохих с виду фляжек и освободить несколько крепких кожаных мешочков. Что ж, видимо, здесь товар подобного рода шел в обязательном комплекте с упаковкой и просьбы типа "Насыпьте мне сита грамм сто" или "Дайте пару глотков камиша" в лавке Гильдии не звучали.

Весь следующий час мне пришлось слушать тихое бормотание Лашта, который посылал проклятия на голову Свира и обещал по возвращении обязательно наставить пройдоху на путь истинный путем кулака и острого железа. Разговаривать на другие темы здоровяк решительно не хотел, все еще переживая потерю, поэтому я попытался было пристать с расспросами к Дораку. Однако тот, видимо, все-таки обидевшийся на мои подозрения в его некомпетентности, сразу отправил меня идти замыкающим. Пришлось скучать, пообещав себе, что завтра обязательно наверстаю упущенное.

За холмами будто начинался другой мир — налитая соком трава, кусты, деревья, местами собирающиеся в целые рощи. Создавалось впечатление, что долину, через которую мы прошли, еще во время войны обработали какими-то сильными ядохимикатами, и с той поры на ней ничего не росло. Учитывая, каких высот в этом мире достигла алхимия, эта версия имела право на существование. Надо же, здесь уже додумались до изготовления серных спичек! А на Земле это случилось только в начале девятнадцатого века, спустя почти полтысячелетия после появления огнестрельного оружия. В общем, было над чем поразмыслить.

Оставив за спинами еще несколько километров, отряд сошел с дороги и углубился в заросли. Дорак уверенно вел нас к укрытию, где можно было провести ночь, не опасаясь быть застигнутыми врасплох. Однако десяток минут спустя выяснилось, что прятавшаяся у невысокого холма избушка, прикрытая от посторонних взглядов деревьями и какими-то вьющимися растениями, была занята конкурентами. Не теми, которые вышли из Ирхона позавчера, а другой командой, возвращавшейся в цивилизацию.

В этот раз общение было сокращено до минимума, потому что искатели, разбуженные при нашем появлении дозорным, никакой радости от встречи не испытывали. Перекинувшись парочкой слов с лидером группы, Дорак не стал нервировать конкурентов, и повел нас дальше. Спустя четверть часа мы дошли до овражка, окруженного густыми кустами, где и расположились на ночлег. Набив брюхо орехами и другой сушеной ерундой, я вдоволь напился, без особого энтузиазма узнал о том, что мне достается предрассветное дежурство, лег на землю и сразу вырубился.

Еще один день остался позади.

## Глава 18. Быт и нравы

Выспаться мне снова не удалось. Казалось, едва я закрыл глаза, как меня принялись весьма немилосердно трясти. Спросонья мне почудилось, что это местный Кинг-Конг сцапал мою безвольную тушку и тащит к себе в логово, поэтому, вскочив, я машинально сунул руку туда, где лежал магический кинжал. Но в следующую секунду увидел сонного Сишка, который абсолютно невозмутимо кивнул и отправился на боковую, оставив меня кипеть от возмущения. Что, мозгов совсем нет? Нельзя было будить как-то поаккуратнее? А если бы я успел вытащить клинок и пырнул наугад?

Мысленно наградив искателя десятком сочных эпитетов на орочьем, я вскоре осознал, что неожиданная встряска помогла мне быстро избавиться от остатков сна. Всплеск адреналина придал бодрости, поэтому вахта прошла легко. На этот раз я не шлялся вокруг овражка, не пугал местных сусликов, а внимательно наблюдал за окружающим пространством из-за кустов, памятуя о конкурентах, которые вполне могли позариться на наши запасы.

Мои худшие предположения не сбылись, до самого рассвета нас никто не потревожил. А когда наступило утро, мимо кустов, в которых я притаился, попытался пробежать барсук. Его освежеванную тушку я и предъявил искателям, когда те соизволили проснуться. Дорак похвалил меня и велел Лашту быстренько разжечь костер, использовав хворост, который оставил в овраге кто-то из предыдущих посетителей. Сегодня здоровяк не стал пользоваться спичками (жаль, я бы не отказался взглянуть на них поближе!), а достал из кармана какой-то амулет на веревочке.

Данная штуковина оказалась большой медной монеткой с дыркой посередине и черными иероглифами на одной стороне. Ее мне удалось рассмотреть достаточно хорошо, поскольку искатель положил амулет на хворост плашмя, а затем достал из другого кармана покрытый черными завитушками медный стержень, к которому тоже была привязана веревка. Не обратив внимание на мой любопытный взгляд, Лашт принялся медленно опускать стерженек, стараясь, чтобы он попал прямо в дырочку на монетке. Когда это произошло, ветви под амулетом начали дымить, а спустя всего пару секунд появилось пламя.

Здоровяк убрал амулет с костра, разъединил его и спрятал в карманы, совершенно не боясь обжечься, после чего начал раздувать огонь. Я же удивленно покачал головой. Вот это номер, магическая зажигалка! Хорошая штука, нужно будет обязательно купить нечто подобное на замену моей лупе, которая в некоторых моментах оказывается бесполезной. Вот и сейчас, когда солнышко стыдливо спряталось за густыми облаками и показываться в ближайшие часы явно не собиралось, без хитрого амулета Лашта мне снова пришлось бы давиться сырым мясом.

Здоровяк оказался прекрасным поваром. Соорудив над костром сложную конструкцию из свежесрезанных с кустов веток, он с немалой сноровкой разложил на ней куски мяса, щедро посыпанные солью и специями. Шашлычок зажарился очень быстро, но когда его разделили на всех, я осознал, что в путешествии с командой есть и свои минусы. Чтобы наесться, мне пришлось стрескать остаток своего каравая с выделенным сердобольным Дораком сморщенным огурцом и ополовинить и без того небольшие запасы сушеных фруктов. И это называется завтраком? Нет, пора прекращать питаться всухомятку! Только язвы желудка мне для полного счастья не хватало. Решено, в обед буду варить мясную похлебку, и пусть хоть кто-нибудь попробует возразить!

Покинув уютную ложбинку, мы вскоре вернулись на дорогу и снова зашагали на восток. А спустя полчаса устилавшие небо облака порадовали нас мелким дождиком, который усиливался с каждой минутой. Моя одежда быстро промокла, и даже хваленый капюшон не уберегал от прохладных струек, стекавших за шиворот. Хорошо хоть рюкзак был кожаным, и оставались какие-то шансы, что сухари и все прочее не пострадает от воды. Искатели тоже вымокли до нитки, но ничуть не сожалели об этом. Наоборот, они были рады непогоде. И с чего бы это?

Именно с таким вопросом я обратился к Лашту, как обычно по утрам высотой настроения не отличавшемуся.

— Так ведь в такой дождь насекомые не ползают, птицы не летают, змеи все по норам прячутся, а хищники и подавно в логовах отсиживаются, поскольку понимают — сейчас им добычи не видать, — пояснил здоровяк. — Вот и выходит, что непогода для нас — самое спокойное время. Можем топать, не опасаясь нападения какой-нибудь твари.

Ну да, я и сам бы мог догадаться! Если бы потрудился хоть чуточку подумать, прежде чем открывать рот. И теперь ясно, отчего Дорак решил ускорить темп нашего передвижения — командир планирует использовать это время по максимуму.

Через пару часов дождик превратился в самый настоящий ливень, который в ближайшее время прекращаться не планировал. Он старательно поливал почву, жадно впитывающую влагу, зелень, блаженно замершую под этим душем, да и нас заодно, заставляя меня мысленно распрощаться с сухарями. Как и говорил Лашт, Проклятые земли будто вымерли, поэтому мы без приключений и остановок шли до самого обеда. Привал был весьма кратким — минут пять, не больше. Оставив мечты о похлебке, я наполнил голодное брюхо самую капельку подмоченными сухарями с изюмом (водонепронецаемость рюкзака оказалась выше всяческих похвал!) и поспешил за искателями.

Через некоторое время мы повстречались с командой из трех человек, таких же промокших, возвращавшихся в Ирхон с туго набитыми рюкзаками за спиной. Это оказались новички, которых Дорак не удостоил даже приветствием, потому что, увидев нас, троица сошла с дороги и замерла на обочине, демонстративно положив ладони на рукояти своих клинков. Судя по лицам парней, они были готовы защищать добычу до последнего вздоха. И хотя глаза нашего командира выдавали сильное желание предметно ознакомиться с содержимым рюкзаков конкурентов, мы прошли мимо.

Когда ливень наконец-то начал стихать, посланный на разведку Лашт заметил с вершины небольшого нагромождения каменных валунов еще один отряд, в котором сумел рассмотреть парочку своих давних знакомых. Эта встреча также прошла без эксцессов — Дорак обменялся несколькими фразами с лидером команды, а здоровяк поручкался с двумя бородатыми мужиками. Причем данный жест не был принятым на Земле рукопожатием, он больше походил на объятия — двое сцепляли ладони в замке, держа руки, как в армрестлинге, и тянули их на себя, пока не сталкивались грудью, при этом едва не касаясь щеками. А уже через минуту команды разошлись каждая своей дорогой.

Вскоре дождь закончился, в просветы между облаками начало заглядывать солнышко, которое принялось подсушивать землю, устроив нам самую настоящую парилку. Сразу стало жарко и душно, темп нашего передвижения заметно снизился. Я уже начал сомневаться, что в этот день нам удастся достигнуть реки, но через некоторое время увидел очень знакомую скалу, ту самую Могилу Ларта. Машинально почесав плечо, на котором остались отметины от жал паучихи, я приободрился — на ужин будет рыбка! А час спустя отряд достиг моста.

Сразу переходить реку мы не стали, сперва внимательно осмотрели противоположный берег, поскольку, как пояснил Дорак, в этом месте рисковые банды грабителей из числа тех, кто не опасался далеко заходить в Проклятые земли, могли устроить засаду. Ведь большинство маршрутов искателей Ирхона пересекались именно в месте переправы. Миновать этот мост было никак нельзя, поскольку ближайший соседний располагался ниже по течению в дне пути отсюда, а перебираться вплавь никто не хотел.

Я не знаю, что именно высматривали мои спутники в густых кустах и за стволами деревьев, но увиденное их удовлетворило, поэтому вскоре мы ступили на территорию второго пояса. Вот только искатели вовсе не собирались останавливаться и устраивать привал. Более того, они очень удивились, когда я предложил это сделать.

— А зачем? — спросил Дорак. — Насколько я вижу, ты от усталости не падаешь.

— Не падаю. Но очень хочу искупаться, порыбачить, а потом вкусно и сытно перекусить, — пояснил я.

— Нет, ужинать мы будем в надежном укрытии, до которого должны добраться еще до захода солнца. Или ты желаешь разжечь костер прямо здесь?

Ирония в голосе искателя меня нисколько не смутила.

— Ну, можно отойти немного в сторону, — я махнул рукой. — Вон там есть удобное местечко на берегу, где кустов нет…

— Ник, прекращай чушь нести! — весело перебил меня Лашт. — Искупаться он хочет! Тебе что, дождя было недостаточно? Хотя от свежей рыбки я бы тоже не отказался… Дорак, а может, и правда, задержимся немного? Если у новичка хорошая снасть есть, так отчего бы нам вдвоем не попытаться…

— Ты посмотри, еще один рыболов на мою голову нашелся! — воскликнул командир. — Я не понял, вы хотите, чтобы часовню у Красного Камня занял кто-нибудь до нас? Хотите полночи с тварями воевать? Идем дальше!

Он развернулся и зашагал по дороге. Сишк и несколько смущенный здоровяк последовали за ним, но меня этот приказ категорически не устроил. Нет уж, речка в округе только одна, поэтому глупо упускать такую возможность. Бросив в спину искателям: "Идите, я вас догоню!", я отправился к присмотренному еще с того берега местечку, где можно было расположиться. На полпути меня догнал окрик Сишка:

— Ник, твою мать, живо назад!

Оглядевшись, я не заметил никакой опасности и невозмутимо потопал дальше. Если остальные так спешат, я не буду их задерживать, но отказываться от своих планов не собираюсь. У меня голова после дождя чешется так, что хочется повеситься, да и в рюкзаке почти не осталось продуктов. А кто знает, будут ли искатели охотиться и разводить костер в этой самой часовне…

Выбранный мной участок берега был просто идеальным. Ровным, покрытым травой, свободным от кустов и спускавшимся к самой воде. Выйдя на него, я сразу сбросил с плеч рюкзак, однако не успел снять перевязь с саблей, как получил сильный подзатыльник. Схватившись за пострадавшую часть тела, я обернулся и увидел Сишка, незаметно подкравшегося ко мне со спины.

— Ты что творишь, новичок? — угрожающе произнес искатель. — Прошел первый пояс и сразу почувствовал себя опытным? Гонор свой решил показать? Запомни, ты в отряде права голоса не имеешь. Если тебе отдали приказ — молча подчиняйся. Если сказали "идем дальше", значит идем дальше. Уяснил?

Я продолжал молча потирать затылок. Не для того, чтобы уменьшить боль от затрещины — она уже прошла, а чтобы ладонь находилась поближе к рукояти сабли.

— А спрашиваю, ты уяснил? — повысил голос искатель.

Конечно, со своей стороны он был прав — приказы начальства не обсуждаются. Однако сейчас согласиться с ним я не мог при всем желании. Ведь сделать это означало смириться с таким положением вещей, а подобное отношения к себе я терпеть не был намерен. Нет уж, я не тварь бессловесная, а полноправный член отряда! Да, пусть знаю и умею меньше остальных, но ведь я и не лезу решать организационные проблемы, не советую, как поступить при встрече с тварями, не возмущаюсь по поводу выбранного плана действий. Я просто желаю в кои-то веки искупаться. И как мне кажется, имею на это право. А если искателей что-то не устраивает, пусть катятся подальше! И без них как-нибудь обойдусь!

Наверняка я бы все это выложил разозленному Сишку, после чего на путешествии c компанией можно было ставить крест. Ведь моя отповедь оставила искателю всего два варианта — либо применить силу и поставить-таки обнаглевшего новичка на место, либо уступить и признать свое поражение. Ясное дело, в таком взвинченном состоянии искатель выбрал бы первый вариант, принялся бы работать кулаками и закономерно получил бы удар клинком. Я ведь тоже успел завестись и безропотно терпеть побои не стал бы, а так как в рукопашной не силен, однозначно выхватил бы саблю.

Но события начали развиваться по совсем другому сценарию. Не успел я открыть рот, как сбоку раздался голос Дорака:

— И чего вы тут застряли?

Обернувшись, я увидел приближавшегося командира, за которым следовал Лашт. Их появление немного отрезвило меня, поэтому руку от затылка пришлось убрать, ведь доставать саблю сейчас — явное самоубийство. Но отступать я все равно не собирался, поэтому принялся подыскивать слова, чтобы в более мягкой форме выразить свое отношение к происходящему. Вот только Дорак оказался куда более догадливым, чем я предполагал. Увидев решительное выражение моего лица, он сказал с усмешкой:

— Ладно, раз ты так хочешь искупаться, мы можем немного задержаться. Время еще есть. Заодно и Лашт сможет попробовать что-нибудь поймать.

Я принял его подачу и, как ни в чем не бывало, заметил:

— Вообще-то, можно было и не возвращаться. Я бы по-быстрому сполоснулся и догнал бы вас.

— Ник, на Проклятых землях отряд никогда не разделяется, — наставительно произнес командир. — В таком случае уменьшается общая боеспособность группы, и намного увеличивается риск встречи с тварями. А на одиночек в этих местах, уж поверь, будут нападать все. Даже мелкие грызуны. Поэтому впредь не самовольничай, поскольку мне будет обидно потерять такого многообещающего члена команды.

Ага, угрозу замаскировал лестью. Ведь без этого незатейливого комплимента фраза звучала очень похоже на "Еще раз взбрыкнешь, горло перережу!", а сейчас она наполнилась поистине материнской заботой обо мне. Ловко, ничего не скажешь, но ведь я деревенщина с севера, поэтому сделаю вид, что намека не понял.

— Хорошо, больше не буду.

— Дорак, так мне можно отправиться порыбачить? — спросил Лашт, буквально приплясывающий от нетерпения.

— Да иди уже! — воскликнул командир. — Только по сторонам не забывай поглядывать.

Здоровяк положил свою сумку рядом с моим рюкзаком, достал из нее засохший заплесневелый кусочек вяленого мяса, а из кармана какую-то катушку с ниткой и отправился на мост. Я продолжил стриптиз, постаравшись сделать так, чтобы искатели не заметили выглядывавшую из кармана рукоять кинжала. Вроде бы удалось, поскольку Дорак с Сишком как раз доставали свои шелковые простыни и на меня не глядели. Кинув все еще сырые шмотки на траву, я достал саблю из ножен, воткнул ее у самой воды и вошел в реку.

Мои приготовления оказались нелишними. Буквально через минуту в слегка мутноватой после дождя воде показалось большое белесое тело, быстро приближавшееся ко мне. Угадав в нем осьминога, я подпустил его поближе, после чего выскочил на берег, схватил клинок и проткнул голову увлекшейся охотой твари, пришпилив ее к земле. Отпрыгнув подальше, чтобы не дать извивающимся щупальцам коснуться своих ног, я тут же получил еще одну затрещину от Сишка.

— Тебе что, жить надоело?! — прорычал искатель.

Аналогичный вопрос можно было задать и ему. Нет, это надо прекращать! Я понимаю, мужику очень обидно, что моя наглость оказалась безнаказанной, но руки-то распускать зачем?

— Сишк, значит, ты получаешь удовольствие, когда тебя бьют по голове? — удивленно спросил я. — Так отчего же стесняешься и не попросишь тебя ударить? Я ведь не такой умный, как Дорак, мне все словами нужно объяснять.

Сказав это, я попытался врезать Сишку кулаком по тыковке, но тот ловко увернулся, машинально схватившись за рукоять одного из своих мечей.

— Ага, так тебе все-таки не нравится, когда тебя бьют? — радостно воскликнул я. — Так какого хрена ты считаешь, что это по нраву другим?

Искатель не ответил, только посмотрел со злостью во взгляде, убрав руку от клинка, и я прекратил дурачиться. С таким нужно попроще, иронию он не прочувствует и не оценит.

— В общем, еще раз ударишь, я врежу в ответ. Уяснил?

В этот момент наблюдавший за нами с обнаженной саблей Дорак усмехнулся и заметил:

— А у тебя, оказывается, есть зубки, Ник.

— Как и достоинство, — отозвался я и добавил, чтобы убрать ненужный пафос: — И я вовсе не о том, что между ног.

— Я догадался. Ты лучше скажи, тебя колта ужалить успела?

"Так вот ты какая, колта!" — подумал я, окинув взглядом кочевряжившегося на земле осьминога, и ответил:

— Нет. Я раньше встречал этих созданий и знаю, как с ними нужно поступать.

— Неужели? — иронично переспросил командир. — А знаешь ли ты, любитель купания, что колта является самой опасной речной тварью? И не только из-за яда на своих щупальцах, который на людей действует медленно — ужаленное место сперва немеет, и лишь через несколько часов плоть начинает заживо разлагаться, а из-за отравы на клыках, против которой даже камиш бессилен.

— Теперь буду знать, — сказал я, внутренне содрогнувшись.

Блин, а я ведь в первый раз, когда ловил рыбу, приплывшую к трупу дохлой твари, касался этих щупалец, даже не подозревая об опасности! Мда… остается только посочувствовать приятелю Тита. Кстати, кто бы мне подсказал, он нарвался на эту же колту, или возле моста их водится до фига и больше?

Предположив, что такие крупные хищники — большие индивидуалисты, я вновь вошел в речку и продолжил купание. На сей раз мне удалось без помех смыть многодневную грязь и пот с кожи, а также тщательно (насколько это возможно без мыла) вымыть шевелюру. Вернувшись на берег, я выдернул саблю из тела колты, щупальца которой давно прекратили шевелиться, а потом клинком столкнул ее в воду и отправился за кое-какой одежкой, которую планировал постирать.

Не успел я прополоскать свои портянки, как к дохлой твари подплыл первый карасик, а когда все белье было тщательно выстирано и выжато, у колты собрался целый косяк. Пока на пиршество не приплыли местные щуки, я подошел к приманке и принялся добывать себе пропитание старым проверенным методом. Выбросив на траву десятка полтора карасей, я заметил в мутноватой воде пиявку и решил спасаться бегством. Выскочив на берег, я схватился за саблю, но кровососка за мной не последовала. То ли не была голодной, то ли вцепилась по пути в какую-то рыбу. Все равно, возвращаться я не стал, решив не жадничать, смыл с клинка грязь и слизь, достал кинжал и принялся чистить добычу под взглядами порядком удивленных искателей.

Понаблюдав немного за разделкой рыбы, Дорак приказал Сишку сходить за Лаштом и вместе с ним организовать костер. Здоровяк долго упирался, не желая уходить с моста. Наверное, очень переживал, что сумел поймать всего четырех карасиков, которые в сравнении с моим уловом выглядели бледновато. Разумеется, своим успехом я бахвалиться не стал, а молча почистил и рыбу Лашта, который быстро набрал хвороста и соорудил аналогичную конструкцию для быстрого приготовления нежного мяса. О том, чтобы сварить уху я уже и не заикался — залетов для одного дня было вполне достаточно, лишь помог искателю с готовкой, еще раз оценив полезность магической зажигалки.

Мокрый хворост шипел и трещал, но давал совсем немного дыма. Рыбка пожарилась быстро. Ее, еще горячую, ароматную, в меру посыпанную солью и специями, команда уплетала за обе щеки. И снова никто так и не догадался поблагодарить того, по чьей инициативе состоялся этот великолепный ужин. Если честно, меня это задело, но я не стал учить искателей вежливости, а уделил внимание подсыхавшим портянкам, следя за тем, чтобы на них не попал уголек из костра.

Вскоре ужин подошел к концу. Надевая влажные шмотки, я мысленно на чем свет стоит костерил спутников, поскольку не успел толком наесться. Эти гады мало того, что трескали пойманную мной рыбку, так еще и старались уменьшить мою долю! Дорак без зазрения совести хватал лучшие куски, а хитрый Сишк даже недопеченную в рот совал, лишь бы ему побольше досталось! Или здесь такое поведение в порядке вещей, и наглость лишь помогает выживанию? Вместе с подлостью и трусостью?

Похоже на то. Значит, люди с честью и совестью на Проклятых землях долго не живут, поэтому мне следует немного пересмотреть критерии своей оценки. А то в голову уже начинают прокрадываться мысли о том, чтобы подыскать себе другую компанию. Так ведь никто не даст гарантию, что прочие отряды окажутся лучше! Тем более, с этими искателями за прошедшие дни мне все же удалось найти общий язык, стать им нужным. Ведь и Сишк не просто так врезал мне по тыковке, а потому что действительно переживал, и Дорак сразу же выхватил саблю и кинулся на помощь, когда я вылетел из воды, преследуемый колтой. Впору вспомнить мудрую пословицу — лучшее враг хорошего, и закрыть глаза на маленькие недостатки спутников.

Пока я одевался, искатели погасили костер и подхватили сумки. Вернувшись на дорогу, мы топали по ней до наступления темноты, но не встретили ни одной команды. Когда я поинтересовался причиной такого затишья, Лашт подробно объяснил, что существует множество разных маршрутов, которые привязаны к определенной сетке укрытий. Искатели стараются рассчитывать свой путь так, чтобы до ночи успеть добраться к одному из них. Недалеко от моста есть три относительно безопасных места, но чтобы достигнуть их засветло, вышедшим из Ирхона конкурентам нужно было либо идти рядом с нами, либо обогнать нас в то время, когда мы уплетали рыбу. А на противоположном берегу такие укрытия находятся на значительном расстоянии от реки, поэтому возвращавшиеся в город команды должны переходить мост еще в обед.

Отметив, что Могилу Ларта никто из искателей надежным убежищем не считает, я спросил у Дорака, почему же он так не хотел устраивать привал у реки, если все равно в округе никого не должно было быть.

— Никого? — удивленно переспросил командир. — А банды, которые могут остановиться неподалеку от оживленного места? А новички, которые не нашли хорошую добычу и захотят пополнить свои сумки нашими припасами? А другие отряды, которые очень спешат в город, поскольку у них, как и у Тита, вышли все лечебные зелья? А…

— Все, хватит! — перебил я искателя. — Понял уже, что глупость сморозил!

— Рад за тебя, — усмехнулся Дорак.

Блин, и когда же я думать научусь, прежде чем задавать такие тупые вопросы?

Часовни мы достигли, когда на землю опустилась ночь. Как по мне, это строение больше смахивало на небольшой храм, с колоннами, широкими ступенями, куполом и даже фресками на стенах, сильно поврежденными временем. Он гордо стоял на вершине холма, открытый всем ветрам. Что интересно, рядом никакого Красного Камня не наблюдалось. То ли он был настолько мелким, что в темноте разглядеть его было невозможно, то ли "у" Дорака оказалось куда больше километра. Несмотря на опасения командира, внутри никого не обнаружилось, поэтому мы осторожно поднялись по полуразрушенной лестнице на второй этаж, под самый купол, где и улеглись на холодном, покрытым пылью и осыпавшейся штукатуркой полу.

Пробуждение было не из приятных — меня укусили в шею. Причем сильно и больно. Хлопнув рукой по пораженному месту, рассчитывая прибить наглого комара, я обнаружил под пальцами живой шевелящийся пушистый комочек и понял, что в меня вцепилась летучая мышь. Приняв сидячее положение, я принялся отдирать кровососку, радуясь, что она не прокусила мне сонную артерию, вонзив клыки на несколько сантиметров левее. Когда мне все-таки удалось оторвать челюсти и когти летучей мыши от своей кожи, я свернул ей голову, отбросил пушистое тельце в угол и огляделся. Ну, понятно — оставленный на вахте Сишк крепко спал, прислонившись к одной из поддерживавших купол балок. Часовой, твою мать! А если бы к нам в гости пожаловала тварь куда опаснее?

Ощупав кровоточившие раны на шее, я решил устроить искателю веселую побудку, осторожно поднялся и подошел поближе. Но как только я протянул руки, чтобы отвесить спящему замечательную "лычку", Сишк повернул голову и возмущенным шепотом поинтересовался:

— Ты что это удумал, новичок?

Ага, значит, он не спал! Он прекрасно видел, как в одну из дыр купола влетела мышь, но ничего не сделал, чтобы помешать ей укусить меня! Видимо, все никак не успокоится, поэтому решил устроить маленькую месть, прекрасно понимая, что особого вреда тварь мне не причинит. Вздохнув, я шепотом спросил:

— Ты действительно хочешь войны?

— О чем это ты? — отозвался Сишк.

Ой, как неубедительно!

— Не придуривайся, все ты прекрасно понял. Но я хочу узнать, ты действительно этого хочешь? Полагаешь, у меня не найдется возможности отплатить той же монетой или не хватит духу устроить отличную подлянку? Сегодня ты позволил твари меня укусить, так что же мешает мне завтра сделать то же самое? Или не дожидаться, пока тварь заглянет к нам, а самому отыскать какую-нибудь сколопендру и засунуть ее тебе за пазуху?

В свете звезд, который проникал из проломов в куполе, мне было видно, как изменилось лицо искателя. Похоже, он действительно не удосужился предположить, чем может обернуться его поступок. Замечательно! Теперь пару секунд подождем, чтобы Сишк полностью осознал возможные последствия, но не больше, иначе у него могут появиться нехорошие мысли о том, чтобы найти ядовитую сколопендру раньше меня… Все, нужный эффект достигнут, можно предлагать руку дружбы.

— Вот только мне очень не хочется устраивать месть. Я же помню слова Дорака о доверии, которое должно быть между членами одной команды, поэтому готов забыть о твоей… шуточке, если ты пообещаешь, что она будет последней. Поверь, я не пытаюсь набиваться к тебе в друзья, а просто хочу, чтобы на Проклятых землях мы могли без опаски подставить друг другу спину. Что скажешь?

Сишк немного помолчал, заставив меня понервничать, а потом недовольно проронил:

— Идет.

— Вот и славно, — с немалым облегчением прошептал я. — А теперь дай мне шепотку сита, потому что у меня все еще кровь идет.

Искатель без возражений пошарил в своей сумке и достал из нее мешочек, который протянул мне. Нет, мои царапины уже перестали кровоточить, но хвастаться своей повышенной регенерацией я не хотел, поэтому извлек полупустую флягу, промыл ранки водой и посыпал их целебным порошком, по консистенции очень напоминавшим обычную муку, после чего вернул сит и отправился досыпать. А спустя час меня снова разбудили, на этот раз деликатно потряся за плечо. Открыв глаза, я увидел Сишка, кивнул ему и принял вахту. Искатель улегся на пол, но заснул далеко не сразу — наверняка слова о моей возможной мести не давали ему покоя. Я же посмеивался втихомолку — пусть немного помучается, авось и поумнеет.

Следующие часы прошли бестолково. Сперва я наблюдал за звездами и розовой луной из дыры в куполе, затем таращился на медленно светлевшее небо, потом исследовал чердак, но так и не смог найти что-нибудь полезное. Зато обнаружил, что мышь, которой я свернул шею, ожила и принялась возиться в углу, будто пытаясь заново научиться двигаться. С ее тельца начала облезать шерсть, крылья съеживались и разлагались буквально на глазах, а когтистые лапы медленно удлинялись и превращались в страшное оружие. Понаблюдав за стремительной метаморфозой свеженького мертвяка, я не стал дожидаться финала, а просто отрубил твари голову.

Команда проснулась на рассвете. Быстренько перекусив, мы покинули гостеприимную часовню, которая, как выяснилось, была обителью Хинэли. Она являлась одним из немногих храмов, которые уцелели в войне, поскольку при наступлении эльфы целенаправленно разрушали все человеческие святыни. Этот любопытный факт мне сообщил Сишк, который сегодня стал немного более разговорчивым (судя по всему, пытался как-то загладить ночную выходку). Он же поведал, что ушастые поклоняются своей богине, которую называют Матерью, причем считают королеву ее аватрой — своего рода земной оболочкой, способной на краткое время (для объявления пророчеств или отдачи указаний) принять разум богини.

Нет, у эльфов вовсе не матриархат, их король — главный в государстве, а его регулярно пророчествующая супруга является главой церкви. Уж не знаю, как ушастые сумели обойти тонкие моменты этого аватарства (так и хочется спросить, не занимала ли богиня свою земную оболочку во время исполнения монархом супружеских обязанностей?), но, по словам искателей, в их религии было много непоняток, в которые люди даже не желали вникать.

День выдался весьма спокойным, столкновений с хищниками почти не было, а те, что попадались по дороге, особо не досаждали. Встреч с другими отрядами не было — либо конкуренты сами обходили нас десятой дорогой, либо мы заранее сходили с пути и прятались в кустах. В обед посланный на разведку Лашт столкнулся с дремавшим в кустах хряком, поэтому команда до отвала налопалась шашлычками из свинины, да еще и прихватила жареного мяса с собой.

Но эта продолжительная остановка стоила нам укрытия — небольшой расселины в скалах, которая оказалась занятой решительно настроенной командой. Пришлось коротать ночь в близлежащем лесу и несколько раз просыпаться, чтобы отбить нападение нескольких обезьян, стайки какой-то уродливой членистоногой мерзости, очень похожей на крабов, а затем длинных живых лиан, которые попытались обвить нас и утащить куда-то в чащу. Последние приползли к стоянке в мою вахту, но заметил я их только когда присел под кустиками с понятными намерениями. Наверняка я выглядел очень комично, со спущенными штанами рубая саблей брызгавшие липким соком извивающиеся зеленые жгуты, схватившие меня за ноги, но проснувшимся искателям было не до смеха, поскольку эта дрянь успела окружить нашу стоянку. Пару минут мы все вместе расчленяли подползавшие лианы, а когда напор ослаб, подхватили свои вещи и выбежали на открытое место.

Хотя до восхода солнца еще оставалось время, мы наскоро позавтракали оставшимся жареным мясом и продолжили путешествие. Только уже не стали возвращаться к дороге, а направились на юг. По старой традиции, я первым делом расспросил спутников о той гадости, которая на нас напала. Оказалось, что те существа, которых я обозвал крабами, являлись крупными жуками. Они обычно охотились в составе небольшого роя и на людей нападали только во время сна. Яд этих тварей обладал сильным парализующим воздействием, а хитиновые панцири могли взять алхимики за несколько медяков. Лианы же были частью гигантского плотоядного цветка, который располагался в чаще, но мог далеко вытягивать свои отростки-щупальца в поисках добычи. Мда, и какую только мерзость не встретишь на Проклятых землях!

Идти по зеленым лугам с травой по колено было намного труднее. Кроме того в густой растительности таилось много опасностей. Когда взошло солнце, Сишка за пятую точку укусил какой-то жук. Не ядовитый, но очень крупный, поэтому приятного было мало. Искатель потом добрые полчаса периодически почесывал правую ягодицу. Спустя час не повезло мне — один из рыжих муравьев пробрался под штанину и укусил меня своими мощными челюстями. Хорошо так укусил, вырвав солидный кусок мяса — даже ситом пришлось посыпать.

А около полудня Лашт умудрился наткнуться на осиное гнездо. Причем не просто наткнуться, а задеть его сапогом. Ох, как мы потом драпали от разозленных полосатых насекомых… Правда, когда искатели выдохлись и перешли на шаг, выяснилось, что осы укусили лишь виновника незапланированной пробежки, да и то всего пару раз. Глотнув из какой-то фляжки, здоровяк выслушал длинную матерную нотацию Дорака, сводившуюся к тезису "под ноги глядеть надо!", и пояснил мне, что осиный яд смертелен только в больших дозах. Глядя на его раздувшуюся щеку с заплывшим глазом, куда пришелся один из укусов, я мысленно добавил, что и в малых он далеко не безобиден.

Буквально через полчаса впереди показалась большая роща. Нет, рощи нам попадались и раньше, поскольку в этой части Проклятых земель растительность была необычайно буйной, но эта являлась особенной. Во-первых, она была весьма неоднородной. Если прочие, как правило, состояли из деревьев примерно одинаковой высоты, то здесь кроны некоторых лиственных гигантов возвышались над прочими, причем были разной формы — то остроконечной, как у тополя, то куполообразной, как у клена. Во-вторых, деревья этой рощи заросли какими-то лианами, опутавшими их настолько плотно, что просветов между стволами практически не было видно. В-третьих, почти все они были покрыты вьюнком. Или не вьюнком, но аналогичным сорным растением, украшавшим деревья мелкими фиолетовыми цветами.

Издали это выглядело очень красиво, но я никак не мог понять, что же в этой роще кажется мне странным, и зачем Дорак ведет нас прямо к ней. И лишь когда мы подошли поближе, я начал различать на кронах деревьев поржавевшие флюгера, темно-коричневую черепицу, проглядывавшую из-за густой листвы, каменную кладку стен… Нет, это была совсем не роща. Это был большой город. Город, покрытый зеленью.

— Дошли, — облегченно выдохнул Сишк, когда отряд достиг деревьев и остановился.

— Привал? — уточнил я у Дорака, внимательно осматривающего опутанные лианами стволы.

— Нет, — ответил командир, не отрывая взгляда от деревьев. — Сейчас будем работать. Нужно только найти метку… Ага! Пошли!

Искатель уверенно повел нас вправо, а потом отодвинул зеленые канаты и скользнул в полумрак лесной чащи. Отряд направился за ним. Цепочкой, след в след, мы пробирались по лесу, стараясь не запутаться в переплетении корней, не угодить в сети необычайно липких лиан и не поцарапаться о колючки местного вьюнка. Дораку, идущему впереди, пришлось нелегко, несколько раз он доставал свою саблю и перерубал загораживающие дорогу шлагбаумы, разбрызгивая во все стороны прозрачный сок. Пару минут мы продирались по этой сельве, после чего достигли проема городской стены, где ранее были ворота. Разрубив еще пару лиан, Дорак первым шагнул на мощеную камнем улицу, буркнул: "Добро пожаловать в Тертос!" и двинулся к центру города, настороженно поглядывая по сторонам и не собираясь прятать в ножны залитую соком саблю.

## Глава 19. Зачистка

Оглядев увитые виноградными лозами (или не виноградными, кто их разберет?) дома, высокую траву, росшую из сточных канав, какой-то пушистый зеленоватый мох, взбиравшийся на серую каменную кладку зданий, густые кусты, умудрившие своими корнями раздвинуть булыжники мостовой, вьюнок на стенах и крышах строений, растопыривший свои бутоны в разные стороны, словно новогодняя гирлянда, и все прочее, я признал — город довольно красив. Эдакое гармоничное сочетание дикой природы и цивилизации. Интересно, он был таким раньше, или лишь после войны аномальная энергетика укрыла его зеленью?

— Это и есть цель нашего похода? — спросил я спутников.

— Угу, — кивнул Сишк, доставая свои клинки из ножен.

Хорошо, а то я уже начал опасаться, что мы до нужного места еще неделю добираться будем. Вот только отчего меня никто не собирается посвящать в план действий? Или мне полагается догадаться самому?

— И чем же мы здесь будем заниматься? Охотиться на каких-то тварей или ценные растения собирать?

— Ни то, ни другое. Станем обыскивать дома, — ответил Дорак.

Серьезно? А разве до нас тут не побывали сотни команд искателей, которые давным-давно вынесли все наиболее ценное? Нет, я не говорю, что здесь вообще ничего не осталось — практика показывает, что в любом городе может найтись нечто стоящее. Просто после всех встреч с конкурентами мне начало казаться, что "серьезные" искатели предпочитали заниматься добычей ингредиентов для алхимических лабораторий, шкур или аналогичного товара, но не рыскать по мертвым городам в поисках мифических сокровищ.

Эти мысли я изложил командиру, постаравшись сформулировать как можно деликатнее, чтобы не дай бог не прозвучало: "За каким хреном ты нас сюда притащил?". Видимо, старания оказалось недостаточно, поскольку, выслушав меня, Дорак устало вздохнул и сказал:

— Ник, как же ты мне надоел своими глупыми вопросами! Неужели ты считаешь меня идиотом, который может выбрать в качестве цели город, в котором остался лишь бесполезный хлам? Чтобы ты знал, Тертос является одним из немногих городов, расположенных недалеко от приграничья, который еще не успели обчистить. Предваряя еще один твой глупый вопрос, объясню, почему так получилось. Во-первых, он основательно укрыт листвой и новичкам его сложно заметить, причем даже издали, ведь холмов рядом нет. Во-вторых, отыскать вход не так-то просто, нужно знать точно, где он находится, городскую стену так просто не перемахнуть, а бродить по окружающему Тертос лесу наобум довольно рискованно. В-третьих, в городе обитает несколько крайне опасных тварей, поэтому сюда отваживаются зайти очень немногие опытные искатели. И напоследок, об этом городе ходит дурная слава, которая отбивает всякую охоту в него соваться… Достаточно?

— Да, спасибо, что объяснил.

— Пожалуйста. А сейчас достань клинок и больше рот по пустякам не открывай!

Я подчинился, обнажил саблю и дальше шел молча, размышляя над ответом Дорака, некоторые аргументы которого показались мне чересчур надуманными. Но вскоре перестал забивать голову пустяками и постарался сосредоточиться на окружающем. Шагая рядом с искателями, я вертел головой во все стороны, но это не сильно помогло. Тварь мне удалось заметить не раньше, чем она с хрипом выскочила из заросшего вьюнком прохода между домами. Это оказался старый зомби. Нет, он не выглядел столетним дедом, просто из одежды на нем был только сапог и кусок полусгнившей тряпки, ранее бывший штанами. Глядя на них, можно предположить, что мертвяк шатался по городу несколько десятков лет.

Стараниями Сишка напавшая на нас тварь быстро лишилась головы и рухнула на камни, орошая их черной кровью. Некоторое время искатели стояли посреди улицы, навострив уши, но все было тихо. Собратья мертвяка бежать на помощь не торопились, да и прочие хищники появляться не соизволили, поэтому отряд продолжил движение. Прошагав за Дораком пару кварталов, больше никого (кроме крыс и насекомых) не встретив, мы свернули и вышли на небольшую площадь, в центре которой на постаменте стояла статуя какого-то мужика в мундире, судя по надписи на граните, основателя Тертоса. Командир знаками приказал Лашту отправиться к улице, ведущей на север, Сишка отправил туда, откуда мы только что вышли, а сам вместе со мной подошел к одному из домов и шепотом сказал:

— Ник, сейчас ты должен будешь тщательно осмотреть это здание, от подвала до чердака, ничего не пропуская и попутно избавляясь от его обитателей. Всех мелких тварей, если таковые попадутся, руби, насекомых дави, не дожидаясь, пока они тебя укусят, к растениям лучше вообще не прикасайся — могут оказаться ядовитыми. Особое внимание уделяй грудам мусора или тряпок — в них много кто способен устроить себе гнездо, и не забывай поглядывать на потолок, иначе на голову может кто-нибудь прыгнуть. Если в доме окажется кто-нибудь крупный, с которым не сможешь справиться — сразу выпрыгивай на улицу, мы подсобим. Но это вряд ли, обычно большие твари в домах себе логова не устраивают. Все, приступай к зачистке, а я здесь покараулю!

Я с сомнением поглядел на увитый лианами дом и не обнаружил в себе никакого желания в него соваться. Да еще и в одиночку.

— Дорак, а может, ты со мной пойдешь? Заодно посоветуешь еще что-нибудь, проконтролируешь, подстрахуешь. Я ведь новичок, поэтому даже не представляю, кто может встретить меня внутри, а ты — мастер, не одну сотню раз занимавшийся подобным. Мне же необходимо хотя бы поглядеть на то, как правильно нужно работать! Ведь методом проб и ошибок многому не научишься.

"Ага, особенно на Проклятых землях, где одна ошибка может стоить жизни!" — добавил я уже мысленно.

— Нет! — отрезал искатель. — Сейчас мое место здесь.

— Но почему? Что мешает тебе прикрыть меня при осмотре?

Дорак глубоко вздохнул, закатив глаза и простонал:

— Ник, ты просто невыносим! Хорошо, если так хочешь, объясню подробно. В Тертосе обитают твари, которые мало того, что быстрые, ловкие и невероятно живучие, так еще и способны обнаружить добычу на расстоянии многих сотен шагов. А наше появление наверняка не осталось незамеченным, и нападения нужно ожидать в любой момент. Но ты сейчас предлагаешь мне бросить остальных на милость Хинэли и стать тебе нянькой. Чтобы пока мы в доме мокриц давим, парней порвали на куски?

Мне оставалось только пристыженно опустить взгляд.

— Тебе все понятно? Или есть еще глупые вопросы? — не дождавшись ответа, Дорак приказал: — Марш работать! До вечера мы должны осмотреть не меньше десяти домов.

Чувствуя, как кончики ушей начинают гореть от стыда, я снял свой рюкзак, передал его командиру и подошел к ближайшему оконному проему, предположив, что так будет гораздо проще, чем возиться с дверью, петли которой насквозь проржавели. Несколькими взмахами сабли я срубил загораживающие окно лианы и осторожно проник внутрь.

Судя по размерам, комната, в которой я оказался, была гостевой. В ней царил полумрак, стояла самая разнообразная мебель — от шкафов до кресла-качалки с пуфиком, покрытая слоем пыли, а в углу росло нечто, очень похожее на грибы. Чтобы обеспечить себе больше света, я срубил еще несколько загораживающих окно веток и приступил к осмотру. В этой комнате никаких тварей не оказалось, ни на потолке, ни в шкафах у стены, ни в гроздьях грибов с серыми уродливыми шляпками. И даже старое кресло, которое я не поленился проткнуть саблей, не служило укрытием какой-нибудь мерзости.

Приободрившись, я открыл дверь и вышел в коридор, но не успел сделать и трех шагов, как из темного угла на меня прыгнуло нечто. Пытаясь защититься, я взмахнул саблей, но недостаточно быстро. Удар пришелся в пустоту, а тварь, формой напоминавшая крупный апельсин, угодила мне в грудь и осталась висеть, вцепившись в куртку. Не тратя времени на рассматривание странного создания, я одним взмахом клинка разрубил шарообразное нечто на две половинки. Одна из них тут же упала на пол, но вторую пришлось срезать с одежды, поскольку тварь вцепилась в ткань так, что оторвать ее было проблематично.

Постояв немного, я убедился, что больше никакие хищные мячики прыгать на меня не собираются, а затем вернулся в комнату, подтолкнув сапогом разрубленную тварь поближе к свету. Однако когда я попытался нагнуться, чтобы изучить останки странного создания, то почувствовал острую боль в груди и ощупал место, куда пришелся удар. Тщательный осмотр выявил наличие маленьких, но необычайно цепких коготков, оставшихся на плотной ткани, а также толстого пятисантиметрового шипа, умудрившегося пробить куртку, перевязь с метательными ножами, рубашку и вонзиться в мое тело. Подозревая худшее, я сразу же подскочил к окну, выглянул на улицу и сообщил стоявшему возле дома Дораку:

— Меня тут какая-то тварь ужалила. Что делать?

— Как она выглядела? — деловито уточнил искатель.

Вместо ответа я вернулся к останкам, подхватил саблей половинку мячика и высунул ее из окна. Теперь мне было прекрасно видно, что с одной стороны тварь имела шесть длинных конечностей, складывающихся, как у кузнечика, десяток черных бусинок по бокам, (видимо, глаз) и множество коротких, заканчивавшихся цепкими коготками щупалец по всему телу. На свету она казалась прозрачной, словно медуза, которая отчего-то решила перебраться на сушу. Все ее тело напоминало застывший холодец, и даже кости, которые были несколько темнее остальных тканей, тоже пропускали солнечные лучи.

Однако Дорак мое волнение разделять не собирался. Едва взглянув на дохлую тварь, он спокойно сказал:

— Это траша, их здесь довольно много водится. Подобные твари любят темные холодные места, реагируют на тепло человеческого тела и питаются кровью. Не волнуйся, яд трашей не опасен, но лучше не позволять им тебя касаться, иначе потом замучаешься когти выковыривать.

С облегчением переведя дух, я стряхнул половинку с меча и уточнил у командира:

— У тебя светлячок есть?

Порывшись в кармане, искатель с ухмылкой протянул мне амулет. Ну да, сглупил, не подумал об этом раньше, но и Дорак тоже хорош — не напомнил, что благодаря зеленому покрывалу на окнах в доме очень темно. И хорошо, что первой на меня кинулась траша, а не более опасная тварь… Что ж, будем дальше учиться на собственных ошибках, ничего другого не остается.

Со светлячком дело пошло куда веселее. Коридор я осмотрел быстро, затем настал черед кухни, где сидели еще две траши. Одну я успел разрезать еще на подлете, но вторая сумела зацепиться за штаны и мигом вонзила жало мне в бедро. Кстати, скорость, с которой тварь принялась сосать мою кровь, была феноменальной — всего за секунду ее тело успело приобрести темно-кирпичный оттенок. Я не стал дожидаться, пока эта пиявка насытится, разрубил ее клинком и извлек шип из ноги. А после кухни осмотрел несколько кладовых и спустился в подвал, где добрых пять минут героически сражался с мокрицами и мохнатыми черными пауками.

Выбравшись из царства гнили, я добил первый этаж и поднялся по лестнице на второй. Там кроме большого покрытого пылью кокона в углу одной из комнат ничего подозрительного не обнаружилось. В коконе никого не было, а дырка на его боку говорила о том, что бабочка из этой куколки уже вылезла. Для очистки совести потыкав его саблей, я осмотрел остальные комнаты и залез по приставной лестнице на чердак. Там было много хлама, который пришлось ворошить, поднимая клубы пыли, сразу забивавшейся в нос. Но весь этот мусор был пристанищем лишь десятка небольших сизых жучков. Их я растоптал сапогами, после чего спустился и отрапортовал Дораку о выполнении задания, почесывая начавшее зудеть подживающее бедро.

— Ты точно никакой твари не пропустил? — с прищуром поглядел на меня командир.

— Старался, как мог, — пожал плечами я. — Даже под шкафы заглядывал и кровати переворачивал.

— А подвал проверил?

— В самом начале. Хлама там было не особо много, поэтому управился быстро.

— Что ж, ты отлично поработал! Хвалю, — тепло улыбнулся искатель. — А теперь иди в соседний дом и продолжай в том же духе.

Второе здание оказалось чуть больше, поэтому на его осмотр у меня ушло не меньше четверти часа. На этот раз мне повстречались четыре траши, но куда меньшего размера. С ними я расправился быстро, как и с остальными обитателями данного строения. Прыгучесть прозрачных тварей натолкнула меня на весьма дельную мысль, поэтому, осмотрев чердак, крыша которого основательно прогнила и не разваливалась только стараниями вьюнка, опутавшего балки, я снова заглянул на кухню и прихватил металлическую крышку от котла с довольно удобной ручкой.

Данный трофей очень помог мне в третьем по счету доме, где обосновался целый выводок трашей. Лишь благодаря этому импровизированному щиту я смог отбиться от слаженной атаки тварей и получить только два укуса. Правда, один из них пришелся в тыльную сторону ладони, поэтому я выяснил, что когти сухопутных медуз в кожу впиваются так же легко, как и в ткань, а извлекаются с очень большим трудом. Выковыряв из кисти два десятка этих заноз, я закончил зачистку и вышел на улицу. Однако на месте командира обнаружил поигрывавшего клинками и явно скучавшего Сишка. Взяв у него свой рюкзак, я достал флягу с водой, тщательно промыл пострадавшую кисть и попросил:

— Не одолжишь щепотку сита?

— Нет, — ответил искатель, а в ответ на мое удивление недовольно спросил: — Ты что, каждую царапину им посыпать собираешься? Само заживет!

Вот жадина!

— А Дорак где? — полюбопытствовал я, пряча флягу и с трудом справляясь с желанием почесать покрытую ранками кожу.

— Работает, — искатель кивнул на первое здание, которое я осмотрел. — Ты уже закончил с этим домом?

— Да.

— Тогда приступай к зачистке соседнего.

Я почесал отчаянно зудевший укус на боку и невинно поинтересовался:

— Может, ты меня подменишь, а я пока здесь покараулю?

Но моя попытка урвать несколько минут отдыха провалилась. Сишк посмотрел на меня с укоризной и наставительно заявил:

— Ник, ты еще не понял, что каждый в команде должен заниматься своим делом? Тем, которое у него получается лучше всего, тем, что ему по силам. Именно поэтому Дорак сейчас начинает обыскивать дома, ведь у него нюх на всякие тайники и секретки, именно поэтому мы с Лаштом остались сторожить вас от разных тварей. Или ты считаешь, что способен лучше меня справиться с обитателями города, которые прибегут на шум? — искатель выдержал театральную паузу и перешел на доверительный тон: — Ник, я согласен, зачистка — не слишком приятное занятие, но ведь ты на большее пока не способен, а свою долю в добыче нужно как-то отрабатывать. Поэтому подбери сопли, иди в соседний дом и смотри, не халтурь там! Пропустишь какую-нибудь тварь, Дорак может сильно разозлиться.

Возразить мне было нечего, поэтому я перехватил весившую не меньше килограмма крышку поудобнее и отправился работать. После встречи с семейством трашей я стал куда осторожнее, поэтому встретившиеся в следующем доме твари укусить меня не смогли, хотя очень старались. Затем последовали два строения, в котором мячиков-вампиров не было, но на чердаке, укрывшись кожистыми крыльями, вниз головой спали летучие мыши, в подвале обитали крысы, а в комнатах можно было обнаружить гигантских сколопендр. Первых я порубил, не дав толком проснуться, со вторыми, по совету Лашта, даже не стал связываться, поскольку нападать на меня они не собирались, а третьи весело похрустывали под подошвами сапог.

В какой-то момент работа превратилась в самый настоящий конвейер. Постоянное напряжение, ежесекундная готовность к нападению постепенно вытеснила из головы все прочие мысли. Я потерял счет зачищенным домам, не обращал внимания на вопли желудка, напоминавшего о необходимости перекусить, и думал лишь о том, как бы половчее расправиться с тварями, как бы ненароком не пропустить какую-нибудь забившуюся под комод мерзость.

Довольно быстро я изучил наиболее характерные повадки трашей и приобрел необходимую сноровку в их уничтожении. Правда, в комплекте с этим навыком шли еще два укуса, один из которых пришелся в плечо, а второй в спину, но это была не очень большая плата за знание. Кроме того, моя повышенная регенерация позволяла в рекордный срок справляться с последствиями этих укусов. Так, к примеру, мелкие ранки на кисти полностью зажили минут за десять, а те места, в которые вонзались жала тварей, переставали чесаться уже через четверть часа.

Другие обитатели Тертоса особых хлопот не доставляли ни мне, ни искателям. Я быстро догадался, что рядом с трашами не селятся мелкие теплокровные хищники, а по соседству с крысами почти не встречается насекомых. Это открытие значительно ускорило осмотр. А на улице все было тихо и спокойно. Несмотря на опасения команды, крупные хищники к нам в гости так и не нагрянули. Приблудилась только парочка зомби, видимо, гулявших неподалеку — их обезглавленные трупы я приметил, когда выходил из очередного зачищенного дома.

Кстати, Дорак в это время не сидел, сложа руки. Его обыск приносил неплохой результат — рядом с моим рюкзаком появились два мешка, набитые непонятно чем, а однажды я застал искателей за рассматриванием каких-то старых книг. Причем, судя по энтузиазму команды, стоили они немало. Увидев меня, Дорак сразу сунул тома к остальным находкам и приказал заняться следующим зданием, а остальных опять послал в разные стороны — караулить улицы, с которых могли подобраться хищники.

Где-то спустя часов пять зачистки я почувствовал себя абсолютно вымотанным. Накатила усталость, которой было невозможно сопротивляться, махать клинком становилось все труднее, а железная крышка в руке стремительно набирала вес. Кроме того погодка откровенно не радовала — солнышко припекало неимоверно, поэтому в домах стало жарко и душно. С меня градом лился пот, а горло — наоборот пересохло. В очередной раз доложив Дораку об окончании зачистки, я осушил его флягу и отправился осматривать еще один дом на этой улице, решив, что на сегодня он станет последним.

Осматривая первый этаж, я думал только о том, что жить в таком городе-саде не особенно приятно. Ведь раньше я нормально переносил дневную жару, а здесь, в окружении зелени, старательно насыщающей воздух влагой, чувствую себя очень некомфортно. И дышать тяжело, как после дождя, и напиться никак не могу… Интересно, где Дорак планирует расположиться на ночлег? Лично я хотел бы свалить из этого города подальше и найти какой-нибудь родничок… Эх, как жаль, что рядом нет речки! Так хочется окунуться…

Закончив с кухней, я открыл люк в подвал, спустился в него и сделал весьма неприятное открытие. Здешнее хранилище припасов было не обычным, каких я осмотрел немало, а огромным и, похоже, являлось общим сразу для трех соседних строений. Более того, подвал давно облюбовали мокрицы, которых тут были многие десятки, и наверняка мне потребуется не меньше получаса, чтобы осмотреть весь этот подземный лабиринт. Подумав о том, чтобы вернуться и сообщить Дораку о том, что окончательно выдохся, я все же решил немного задержаться и насладиться прохладой, которая принесла небольшое облегчение усталому телу.

Чтобы не терять времени зря, я медленно пошел по подземелью, разрубая клинком попадавшихся на глаза насекомых, и спустя пару минут достиг его конца. Там в тупичке, где стояли покрывшиеся зеленым мхом деревянные бочки с ржавыми обручами, под самым потолком виднелось небольшое окошко, закрытое листвой, из которого тянуло сквознячком. Подойдя поближе, я подставил свое разгоряченное лицо этому приятному ветерку, и внезапно услышал:

— Как думаешь, новичок уже спекся?

Да ведь это Лашт! Именно его Дорак посылал на этот конец улицы, к самому перекрестку. Но что значит, "спекся"? Получается, искатели намеренно решили меня ухандокать на зачистке, чтобы получить полное право попрекать моей слабостью в дальнейшем? Ох, неспроста Сишком были сказаны слова о работе, которая мне по силам. Чувствую, меня планируют и дальше нагружать тяжелыми, малоприятными занятиями, пока остальные будут в тенечке баклуши бить!

Но в следующее мгновение я похолодел, поскольку из окошка донесся ответ Сишка:

— Думаю, да. Ты же видел, какое у него было красное лицо? Верный признак того, что скоро сердце откажет.

— Интересно, как же ему удалось так долго продержаться? — задумчиво пробормотал Лашт. — Прочие падали, не очистив и семь домов, а сейчас Дорак уже пятнадцатый осматривает! Четыре почти полных мешка добычи! Я не могу припомнить, когда такое случалось.

— И не говори, в этот раз повезло нам с новичком, живучий попался… Живучий и глупый. Эх, видел бы ты, какое у него было лицо в тот момент, когда Дорак сказал, что траши не опасны! Откуда только такие идиоты берутся?

— Так ведь он с севера, наверняка даже читать не умеет, поэтому и не зашел к Ухру Горбуну, — со вздохом отозвался здоровяк. — А кабы взял справочник, наверняка знал бы, что противоядия от укуса этих тварей не существует.

— Лашт, ты не перестаешь меня удивлять, — хмыкнул Сишк. — Как же быстро новичок тебе в душу-то сумел залезть. В первый день ты едва не рассказал ему о трашах, затем всю дорогу восторгался его удачей, потом Дорака упрашивал не идти в Тертос, а сейчас еще и жалеть принялся? Ну и ну…

— Просто понравился он мне. И не только тем, что рыбу голыми руками ловить умеет. Уж не знаю, за что вы его с Дораком так невзлюбили? Нормальный парень, нам в команде такой бы точно не помешал!

— Ты смотри, Дораку такое не ляпни, а то…

Я перестал прислушиваться к приглушенному разговору искателей. Все, что нужно, уже было сказано, и буквально в один миг все мои смутные подозрения, все неясные догадки обрели твердую почву, а странности в поведении спутников нашли логичное объяснение. И как же я раньше не догадался, что меня еще в Ирхоне записали в расход? Да и потом была масса поводов усомниться в добросовестности искателей, но я этого так и не сделал. Принял, как должное, равную долю в добыче, проигнорировал странные перемены настроения, не обратил внимания на фальшь в разыгранном здесь спектакле… Нет, я не просто тормоз, я еще и ручной! Но сейчас не самое подходящее время поражаться размерами задницы, в которой я оказался, нужно срочно из нее выбираться. Пока меня не добил яд обитателей зеленого города, действие которого я весь последний час упрямо объяснял погодой и тяжелой работой.

Положив больше не нужную крышку на земляной пол, я развернулся и кинулся к лестнице, ведущей наверх. Подстегнутый кипящим в крови адреналином, за десяток секунд пробежал подвал и буквально вылетел из открытого люка, чтобы в следующее мгновение услышать окрик Дорака:

— Ник, ты там как?

Ага, как же, волнуется он!

— Закончил с первым этажом! — крикнул я в ответ, стараясь отдышаться и предположить, какой коридор ведет к черному ходу. — Сейчас спущусь в подвал!

— Ты поосторожнее там! — донесся с улицы приказ заботливого командира.

— Ладно! — пообещал я и двинулся в противоположную сторону.

Нет, выбегать из дома с саблей наголо и мстить подлым искателям я не собирался. Вернее, собирался, однако этот пункт моего плана был не первым. Сейчас главное — выжить, а уже потом разбираться с обидчиками. Лашт сказал, что противоядия не существует. Выходит, камиш — лекарство далеко не на все случаи жизни, а отсюда следует, что помочь мне может только Поглотитель жизни. Именно он способен за несколько минут заживлять глубокие раны и сращивать поломанные кости, именно он сейчас может вытащить меня из-за грани, которую я одной ногой уже переступил.

Отыскав в темном коридоре затянутую паутиной дверь, я открыл ее и оказался во внутреннем дворе, очень напоминавшем джунгли. С трудом пробравшись сквозь лианы, по пути нацепив на одежду множество каких-то колючек, я достиг дома на соседней улице. Дверь черного входа в нем напрочь отсутствовала, превратившись в труху стараниями какого-то голубоватого грибка. Миновав эту отвратительно пахшую гнилью груду, я вошел в здание, прошел по пустому коридору и вылез из окна кухни, по пути не встретив ни одной твари.

Попав на солнечный свет, я прикинул, на каком перекрестке стояли Сишк с Лаштом и побежал к центру города, чтобы избежать случайной встречи с искателями. Достав из внутреннего кармана магический кинжал, я принялся внимательно осматривать подворотни и сточные канавы, надеясь заметить каких-нибудь крупных хищников, которые могли поделиться со мной жизнью. Своих вероломных спутников я в качестве доноров не рассматривал — мне уже довелось оценить их мастерство владения оружием, поэтому никаких иллюзий я не питал.

Да, я мог использовать эффект неожиданности, подойти поближе и воспользоваться Поглотителем. Но даже тогда мне удастся забрать жизнь максимум у одного, остальные же быстро порубят меня в капусту. И метательные ножи не помогут — как недавно выяснилось, я ими толком не умею пользоваться. Поэтому лучше поискать кого-нибудь другого. Ведь должны же тут водиться крупные твари? Или все эти стояния "на шухере" тоже были всего лишь спектаклем?

Последняя мысль едва не добила надежду на спасение, но тут мне улыбнулась удача. Снова. Ведь до этого мне каким-то непостижимым образом посчастливилось оказаться в нужном месте в нужное время, чтобы услышать не предназначенную для моих ушей беседу. Будто в плохом детективном сериале, где сценаристы отчаялись придумать объяснение получения героем необходимой информации и просто поставили его за шторку/спрятали в шкаф/уложили под кровать в комнате, в которой злодеи хвастались друг другу проделанной работой. Мда, если бы я о подобном прочитал в книге Ленусика, то однозначно бы посочувствовал писаке, у которого истощилась фантазия, но в реальном мире остается только поблагодарить судьбу за предоставленный шанс.

А новая улыбка этой капризной ультрамариновой пташки выглядела как зомби. Обычный такой зомби, с аппетитом пожиравший крысу. Ему я обрадовался, как родному, накинулся на бедного мертвяка, словно коршун на добычу, и вонзил клинок во впалую грудь. Кинжал наградил меня струйкой приятного холодка, который разлился по телу и слегка уменьшил разгоравшийся в нем пожар. Но эта струйка быстро иссякла, поэтому, выдернув Поглотитель из распластавшегося на камнях трупа, я с удвоенной энергией побежал искать другую добычу.

Вскоре мне повстречался второй мертвяк, значительно свежее остальных — на нем даже одежда была. Он попытался меня укусить, однако тут же затих, передав жизненную силу. К сожалению, я ощущал, что эти небольшие порции энергии не справлялись с ядом в моей крови, они лишь ослабляли его действие и на определенное время устраняли симптомы. Вскоре после вливания силы возвращался жар, появлялась одышка, а сердце принималось бешено колотиться в груди. Однако у меня не было других вариантов, кроме как продолжить носиться по городу, пытаясь отыскать тварей побольше.

Спустя десяток минут я нашел третьего зомби, а пока он хрипел и передавал мне свою силу, из заросшего кустами закоулка выбежал еще один. Его я тоже опустошил, почувствовав себя значительно лучше, после чего попытался сориентироваться по солнцу и отправился исследовать южную часть Тертоса, гадая, рискнет ли Дорак войти в неочищенный дом, не дождавшись от меня ответа. Станет ли искать мое тело, чтобы удостовериться в том, что я отбросил копыта, или сразу дернет прочь из города?

От размышления над этим вопросом меня отвлек мертвяк, оказавшийся женского пола. От прочих эта тварь отличалась только наличием некоторого количества мышечной ткани на определенных местах, и вела себя культурнее — не бросилась с хрипом, а тихо побежала навстречу, распахнув украшенную острыми клыками пасть в предвкушении свежего мяса. Подумав о том, способны ли ожившие мертвецы спариваться (твари — понятно, что нет, а умершие разумные?), я лишил энергии едва не цапнувшую меня зомбячку и отправился дальше.

В ближайшие полчаса мне удалось отыскать еще четверых зомби, одного неизвестно как появившегося в городе крокодила, трех варранов и живое дерево, которое тоже передало мне энергию, после чего замерло без движения, превратившись в самое обычное растение (если не обращать внимания на зеленые щупальца и дупло-пасть). К сожалению, в Тертосе совсем не было собак и обезьян. Либо их съели прочие хищники, либо отравили траши, либо буйную зелень данные виды не любили.

Получая от тварей огромное количество жизненных сил, я подмечал, что симптомы отравления с каждым вливанием возвращаются все медленнее. Это вселяло надежду — похоже, подстегнутая кинжалом регенерация, которая позволила мне продержаться в три раза дольше прочих жертв команды искателей, начинала побеждать яд. Когда же симптомы не появились и через десять минут после встречи с деревом, я позволил себе вздохнуть с облегчением, однако продолжал бродить по городу, проклиная его узкие кривые улочки, в которых было очень легко заблудиться. Порой их преграждали густые зеленые заросли, сквозь которые я даже не пытался проломиться, а искал обходные пути.

Свернув в очередной раз в темный узкий проулок, я вышел на улицу, где зелени было не так много. Зато здесь присутствовал запах. Мерзкая вонь гниющей плоти, которая усиливалась с каждым шагом и заставляла радоваться тому, что мой желудок пуст. Но даже когда этот аромат стал удушающим, я не подумал повернуть назад, поскольку знал — он привлекает не только мух, стайки которых, весело жужжа, носились в воздухе, но и падальщиков. А там, где обычно насыщаются падальщики, присутствуют и те, кто на них охотится — эту истину я давно уяснил. Поэтому пахучее место обещало быть хлебным.

И я не прогадал, поскольку вскоре приметил за углом дома двух зомби. Воспользовавшись тем, что они стояли ко мне спиной, я подкрался к мертвякам, а затем вонзил кинжал в спину одному. Ручеек силы хлынул по моей руке, но дальше все пошло наперекосяк. Мертвяк громко захрипел и привлек внимание своего напарника, который сразу кинулся на меня. Я едва успел выдернуть кинжал из падавшего тела, и тут увидел третьего, выскочившего из зарослей вьюнка совсем неподалеку от нас.

Последний оживший труп был одним из тех, кого я назвал мутантами. Он двигался очень быстро. Не успел я вонзить клинок в брюхо второго зомбака, как он налетел на меня с громким рычанием, сшиб с ног и попытался вцепиться в горло. Привычно подставив твари руку, я почувствовал, как клыки мутанта разрывают кожу наруча и впиваются в мое тело, а сам в это время вонзил ему в бок магический кинжал. В меня хлынул бурный поток жизненной силы, но тварь не пожелала подыхать спокойно. Она еще дважды пыталась добраться до моей шеи, полоснула лапой по лицу, разодрав щеку длинными когтями, но потом все же замерла, придавив меня всей своей массой.

Не успел я спихнуть тушу, вонь которой умудрялась перебивать даже запах гниющей плоти, как оставленный без внимания зомби наклонился и попытался вцепиться мне в раненую щеку. Миндальничать с ним я не стал — выдернул кинжал из мутанта и вонзил мертвяку в глаз, но в следующую секунду понял свою ошибку. Тело зомби, порадовав еще одной порцией энергии, рухнуло прямо на меня. Я сдавленно крякнул, придавленный тварями, а потом расхохотался. Уж не знаю, адреналин в крови или эйфория от переизбытка силы стали тому причиной, или же сама ситуация, в которой мне посчастливилось оказаться, была абсурдной донельзя, но я банально заржал. Довольно громко.

Нет, это не было истерикой, поскольку уже через несколько секунд у меня кончилось дыхание, и смех угас сам собой. Все еще улыбаясь, как идиот, я попытался выбраться из-под тел, однако очень знакомое низкое рычание, раздавшееся совсем рядом, заставило меня замереть. Осторожно повернув голову, я увидел, как из дома напротив выходит тварь, как две капли воды похожая на ту, что мы завалили с Муркой.

"Песец!" — пронеслась в голове мысль, которая, будто веник, смела все остальные в дальний уголок сознания.

Поглядев по сторонам, тварь неторопливо, вразвалочку направилась к груде бездыханных тел. Да, бездыханных — я тоже затаил дыхание, поскольку ничего более умного мне в голову не пришло. Прекрасно понимая, что шансов справиться с монстром у меня нет, я сделал ставку на то, что гигант не является ожившим мертвяком. Ведь и кровь у него была обычного цвета, характерного измененным существам, а большая их часть мясом зомби не питались, поэтому сохранялась вероятность того, что тварь, с легкой руки названная мной Годзиллой, не проявит особого интереса к трупам у своего логова. К тому же вонь придавившего меня мутанта должна была перебить запах свежей крови, а сам я постараюсь изобразить мертвеца как можно реалистичнее. Может и повезет. Главное, чтобы мой суточный кредит удачи не подошел к концу. Хинэль, если ты и вправду существуешь, не дай сдохнуть так глупо! Обещаю, если выберусь из этой задницы, свечку в твоей часовне поставлю!

Годзилла подошла… нет, все-таки подошел (мне с земли было отлично видно, что это самец) к телам и стал принюхиваться, при этом смешно сморщивая уродливую морду и раздувая огромные ноздри. Прикрыв веки, я наблюдал за действиями гиганта, который внезапно фыркнул, наклонился и принялся ворочать закрывающее меня тело мутанта. Мне оставалось только покрепче сжать кинжал и приготовиться к рывку, но этого не потребовалось. Монстр впился клыками в ляжку мертвеца и вырвал нехилый кусок мяса, которое принялся жевать, чавкая и разбрызгивая во все стороны капли темной жидкости. Однако вкус плоти дохлого мутанта Годзилле явно не понравился, поэтому он переключился на обычного зомби и одним укусом с хрустом оторвал ему руку.

"Чтоб ты провалился, гурман чертов!" — мысленно воскликнул я в бессильной злобе, подозревая, что являюсь следующим на очереди.

Но мне снова повезло. Пожевав конечность мертвяка, гигант недовольно зарычал, бросил недоеденный кусок на камни, постоял немного, принюхиваясь, а затем развернулся и потопал обратно к логову. Когда тварь скрылась в доме, я попытался вспомнить, как нужно дышать и принялся наполнять легкие живительным кислородом, щедро сдобренным разнообразными запахами, даже отдаленно не напоминающими "Шанель" номер пять. Вот только в данный момент вонь мутанта уже не казалась мне такой отвратительной, да и к запаху гнилой я притерпелся, поэтому вдыхал воздух полной грудью, радуясь этой возможности. Ведь я все еще был жив! Хотя это легко исправить, поэтому надо бы линять отсюда побыстрее.

Надышавшись до головокружения, я с большим трудом, но максимально бесшумно выбрался из-под мертвых тел и двинулся прочь от опасного места, в котором мне довелось пережить пару весьма неприятных минут. Однако вскоре выяснилось, что список неприятностей, уготованных для меня судьбой, и не думал заканчиваться. Миновав пару перекрестков, я буквально лоб в лоб столкнулся с троицей искателей, выруливавшей с поперечной улицы. На этот раз я среагировал быстрее — развернулся и что было сил побежал в обратном направлении (другого выбора не было), недоумевая, отчего Дорак с компанией поперлись на другой конец города. Ведь они уже получили хорошую добычу, так почему было просто не уйти?

— Стой! — услышал я гневный вопль Сишка, который сменился частым топотом — троица кинулась за новичком, которому давно полагалось сдохнуть.

Выкладываясь на полную катушку, я прикидывал, как бы отделаться от преследователей. Шанс у меня есть, ведь искатели наверняка не станут меня валить издалека, даже не расспросив, каким макаром я выжил. Сперва постараются догнать, надеясь на свое знание города. Значит, нужно постараться увести их в уже обследованную мной часть Тертоса, срезать путь в каком-нибудь проулке, затем зайти с тыла и воспользоваться ножами… Хотя, чего я мудрю? Существует же более простой путь…

Не дав закончить мысль, мое тело пронзила жуткая боль. Едва не споткнувшись, я замедлил шаг и почувствовал, что мне стало очень тяжело дышать. Поглядев на свою грудь, я увидел окровавленный кончик клинка, который вонзился под правую лопатку, пробил меня насквозь и вышел между ребер, разрезав куртку. Искатели воспользовались относительно ровным участком улицы и вместо того, чтобы работать ногами, просто швырнули кинжал. Твари! Видимо, я сильно переоценил их любопытство.

Бежать стало очень больно — при каждом шаге мою грудь будто пронзали раскаленным штырем. Кроме того, пожертвовав скоростью, я стал вилять из стороны в сторону, чтобы попасть в меня было сложнее. Это сработало — второй кинжал лишь оцарапал левое плечо. Пробежав еще метров сто, я слышал, как постепенно приближается топот, но не думал сдаваться. Ведь осталось совсем немного! Еще через полсотни метров я начал задыхаться, во рту появился солоноватый привкус, а в груди стало противно хлюпать. Однако ноздри уже давно улавливали отвратительный запах, а впереди показались трупы. Слыша за спиной проклятия Сишка, я уговорил себя сделать последний рывок, а затем набрал побольше воздуха в грудь и крикнул, выдыхая слова вместе с кровавыми брызгами:

— Сдохните, сволочи!

Пробежав еще метров пять, я упал на камни рядом с мертвыми телами. Удар породил новую вспышку боли, от которой потемнело в глазах, поэтому я не увидел момента появления привлеченного моим воплем гиганта. Только услышал его низкий рык, удивленный возглас Лашта: "Это же крид!" и приказ Дорака: "Атакуем с разных сторон!". На последовавшие за этим звуки я не обратил внимания, так как пытался вытащить из тела клинок. Заведя руку за спину, я извлекал сталь буквально по сантиметру, хрипя и сплевывая наполнявшую рот кровь. Когда же кинжал покинул мою тушку, я зашелся в диком кашле, чувствуя, как боль застилает разум.

В глазах снова сильно потемнело, но я невероятным усилием сумел приподнять закрывающую их черную пелену и утихомирить кашель, поскольку понимал — отключись я сейчас, в сознание уже не вернусь. Схватив свой Поглотитель, я сумел подняться и оглядел диспозицию. За эти полминуты ситуация изменилась радикально — крид, он же Годзилла, он же гигант, уже лишился одной руки, которую, судя по всему, отрубил Сишк, и прихрамывал на левую ногу. Искателям тоже досталось — Дорак валялся на камнях без признаков жизни, заливая их своей кровью из распоротого горла, а одежда на груди Сишка превратилась в окровавленные лохмотья. Но итог этой схватки пока предсказать было сложно, поэтому я достал левой рукой один из метательных ножей.

Как раз в этот момент крид прыгнул на Сишка. Искатель не растерялся и сумел вонзить клинки в тело твари, однако увернуться уже не успел. Туша гиганта сбила его с ног и рухнула сверху, придавив к камням. У бедного мечника жалобно хрустнули кости, а живучая тварь, не обратив никакого внимания на длинные лезвия, пробившие ее насквозь, вцепилась ему в горло и с рычанием вырвала кусок мяса, тем самым прекратив страдания раздавленного Сишка. Только алые брызги разлетелись веером, блеснув в лучах солнца.

Не успели капли упасть, как к гиганту подскочил Лашт и рубанул мечом по спине. Замах искателя был широким, удар сильным, и я подумал, что тяжелый клинок разрубит тварь на две половинки, но он вонзился в ее спину лишь на глубину ладони. Видимо, позвоночник крида оказался необычайно прочным. Именно этот момент я выбрал, чтобы вступить в схватку. Пока Лашт замахивался повторно, я успел швырнуть свой нож. Бросать левой рукой было очень неудобно, но я понимал, что правой точно не получиться — рана не позволит.

Несмотря на мои опасения, клинок угодил точно в намеченную цель, вонзившись по самую рукоять в правый бок искателя. Эта внезапная боль заставила здоровяка слегка замешкаться, поэтому добить крида он так и не успел. Тот развернул свою уродливую башку и нанес могучий удар уцелевшей лапой, сопроводив его гневным рычанием. Последствия подобных ударов были мне прекрасно знакомы — видел я, как после него огромную пантеру смело, будто пушинку, и даже на собственной шкуре ощутил всю "прелесть" его получения, поэтому сейчас совсем не удивился, наблюдая за стремительным полетом Лашта.

Летел искатель недолго — до ближайшего дома, после чего со слабым криком шваркнулся о его стену и рухнул навзничь, выронив свой меч. Судя по хрусту, сопровождавшему встречу с препятствием, еще одного члена команды Дорака можно было смело вычеркивать из списка живых. Теперь осталось разделаться с тварью. Однако, взявшись за рукоять ножа, я понял, что мне снова необычайно повезло. Лежа на животе, гигант силился подняться, но было видно, что ноги ему не подчиняются. Похоже, меч здоровяка серьезно повредил позвоночник крида.

Оценив подарок судьбы, я с трудом подковылял к твари, наклонился и вонзил Поглотитель чуть пониже ее спины. Крид ничего не почувствовал, он все так же продолжал возиться, помогая себе здоровой конечностью и обиженно рыча, а в меня хлынул бескрайний поток энергии, который сразу прогнал боль из груди и окончательно развеял темную пелену перед глазами. Спустя долгую минуту гигант затих, а я поднялся, постоял немного, давая возможность срастись поврежденным тканям, и попробовал глубоко вдохнуть. Тело тут же скрутил приступ дичайшего кашля, буквально выворачивавшего меня наизнанку.

Согнувшись пополам, я принялся освобождать свои легкие от крови. Процесс был долгим и мучительным, но вскоре я вернул способность нормально дышать, сплюнул соленую ярко-красную слюну, вытер губы рукавом и мысленно поздравил себя с победой. Но не успел я прикинуть, что делать дальше, как услышал слабый стон и повернулся к его источнику.

Оказалось, Лашт был еще жив. Судя по гримасе боли на лице искателя, его ребра сильно пострадали при ударе о стену, а левая рука решительно отказывалась работать. Кроме того, на его голове появилась обильно кровоточившая ссадина. Сфокусировав взгляд на мне, здоровяк криво ухмыльнулся и с трудом произнес:

— Говорил же Дораку — не нужно за тобой идти… Но он уперся… На саблю польстился, идиот…

Ну, вот и причина, по которой команда не покинула город с трофеями. Она оказалась донельзя банальной — фраера сгубила жадность. Захотелось командиру завладеть моим клинком, поэтому он не побоялся проверить подвал последнего дома, а потом отправился на поиски. Только одно непонятно — почему искатели, учуяв запах крида, позволили заманить их в ловушку. Или они эту тварь только на картинках справочника видели?

— Везунчик, окажи услугу… — еле слышно выдохнул Лашт. — Добей.

Да без проблем! Это я могу!

Выдернув магический кинжал из тела гиганта, я сделал пару шагов к искателю, но вовремя заметил, что его правая рука будто бы случайно легла на рукоять валявшегося рядом меча. Сильно сомневаюсь, что здоровяк планировал умереть, как истинный воин — с клинком в руке, наверняка он намеревался забрать меня с собой на тот свет. Плюнув на каплю силы, которая находилась в теле Лашта, я достал один из метательных ножей и выполнил последнюю волю искателя. Острая сталь, украшенная черными рунами, пробила его сердце, а я, поглядев на то, как угасает жизнь в глазах человека, которого опрометчиво считал своим приятелем, пробормотал:

— Покойся с миром, здоровяк. Ты был довольно неплохим мужиком… жаль только связался с поганой компанией.

И я не кривил душой, поскольку сейчас не чувствовал ненависти к Лашту. Я был благодарен ему за те крохи знаний, которыми он поделился, за отношение к новичку, за попытку сохранить мою жизнь… но в то же время ничуть не сожалел о содеянном. Эх, не зря меня еще в Ирхоне посетило плохое предчувствие — неприятностей я огреб по самое "не балуйся". Одно радует, за эти дни я успел очень многому научиться и попутно узнать главное правило, которым со мной поделился Дорак: доверять в этом мире можно только себе.

## Глава 20. Возвращение

Вытащив из мертвого тела свои ножи, я принялся тщательно обыскивать трупы. Спешить мне было некуда, поскольку до наступления темноты, судя по солнцу, осталось часа три. За это время к укрытию в скалах я добраться точно не успею, поэтому придется заночевать в городе. Данный факт меня не особо тревожил — в очищенный домах имелось много уютных комнат с крепкими дверями, где можно было прекрасно выспаться, никого не опасаясь. Больше волновало то, что искатели, отправившись за мной, не прихватили сумки с припасами. Набить чем-нибудь брюхо я бы не отказался — после схватки у меня здорово разыгрался аппетит.

Трофеев мне досталось много, но я не был Плюшкиным и все брать не стал. Только самое ценное — амулеты, деньги (оказалось, искатели наглым образом врали, когда в трактире сокрушались о своих пустых карманах), подзорную трубу Лашта, мешочек с зубами крокодила, драгоценности (перстни, одно кольцо, порванная золотая цепочка с кулоном, ранее висевшая на шее Дорака) и оружие. Последнее было весьма разнообразным — кинжалы, пару ножей, один узкий стилет из сапога Сишка, огромный меч Лашта, и сабля командира, которая (судя по меньшему количеству иероглифов) значительно уступала моей.

К большому сожалению, клинки Сишка, на которые я успел положить глаз, оказались безнадежно испорченными. Видимо, сталь, из которой они были сделаны, являлась хотя и прочной, но весьма хрупкой. В тот момент, когда пронзенная мечами тварь рухнула всей своей массой на искателя, они умудрились переломиться — один у самой рукояти, а второй примерно пополам. Справедливо рассудив, что за такой товар оружейник много не даст, я даже не стал возиться и извлекать обломки из туши крида. Тем более, рукояти клинков были совсем простыми, да и ножны особой ценности не представляли. Про зомби я тоже не забыл. У них на пальцах обнаружились серебряные перстни, а в ухе одного — сережка. Негусто, но хоть что-то.

Мародерствуя, я размышлял о покрытым зеленью городе и вскоре сделал вывод: он пользуется дурной славой только потому, что раньше искатели оставались в нем целыми командами, превращаясь в зомби после укусов трашей. Ведь сразу сообразить, что укус этих тварей смертелен, довольно сложно. Симптомы-то проявляются через несколько часов, а к тому времени твари наверняка успевали ужалить всех в отряде. Поэтому долгое время никто не мог донести до остальных новость о том, кого же здесь следует опасаться. Возможно, так и родилась какая-нибудь страшная байка о Тертосе, в котором бесследно исчезают люди. Со временем она породила множество слухов, не исчезнувших и после того, как опасность зеленого города была хорошо изучена.

Хотя, это всего лишь догадка. Если же говорить языком голых фактов, Тертос за долгие годы забрал множество жизней искателей. И продолжает забирать, ведь сюда периодически наведываются новички, которые еще не знают о таящейся в нем опасности. Сами или в компании, очень похожей на моих спутников. А малое количество шатающихся по улицам мертвяков говорит лишь о том, что здесь жрать им особо нечего, поэтому они периодически нападают друг на друга или покидают город. Кстати, чем же тогда питался крид? Ну не трашами же? Решив это выяснить, я достал светлячок и вошел в его логово, надеясь хотя бы по костям определить рацион гиганта.

Через пару секунд, разглядев обстановку в комнате, ранее бывшей просторной гостиной, я понял, что идея была очень глупой. Если бы желудок не был пуст, как холостяцкий холодильник, меня бы вывернуло прямо на сапоги, настолько отвратительным было открывшееся зрелище. Пулей выскочив из дома, я несколько минут пытался справиться с приступами рвоты, отгоняя маячившую перед глазами картинку, навечно врезавшуюся в память, — тучи мух, груды гниющего мяса, в которых копошились белые черви, кучи испражнений, рогатые черепа с пустыми глазницами, осколки костей… Ну и мерзость! Теперь понятно, откуда шла вонь, распространявшаяся по округе, и почему сами твари источали такое амбре.

Но отчего же крид не питался мясом зомби, но уважал свежую человечину, отчего делал такие объемные запасы на черный день, но позволял им разлагаться? Эти и другие вопросы так и остались без ответов. Более того, после краткого визита в логово твари у меня пропало всякое желание их искать. Немного отойдя от впечатлений, я рассовал мелкие трофеи по карманам, сложил все оружие в куртку Дорака, завязал ее узлом и оглядел место схватки.

"Похоже, ничего не забыл… Хотя, нет, один момент все же упустил!"

Достав из ножен саблю, я лишил голов трупы искателей, чтобы не иметь потом проблем со свеженькими зомбаками. Закончив с этим, я потратил еще пару минут на добывание клыков крида. Само собой, не для того, чтобы иметь возможность прихвастнуть в Ирхоне своими подвигами. Просто мне подумалось — раз костная ткань этой твари настолько прочная, они тоже могут весьма цениться в магической среде. А когда кривые острые зубы гиганта оказались в кармане, рядом с остальным трофеями подобного рода, я подхватил оружие и отправился к очищенным домам, надеясь, что искатели оставили свои вещи в одном из них.

Спустя десяток минут я понял, что кривые улочки сыграли со мной злую шутку. Я-то думал, будто брожу на противоположном конце города, а на самом деле сделал большой крюк. Потому и наткнулся на искателей, которые осматривали соседние с местом зачистки кварталы, полагая, что загибающийся от яда новичок не мог далеко уйти. Случайность? Или снова везение? Я не стал над этим размышлять, поскольку достиг знакомой площади и заметил вещи искателей, оставленные прямо посреди улицы.

Кинувшись к сумкам, я достал из них все более-менее съестное и устроил самое натуральное обжиралово, с аппетитом уминая не только сырой неочищенный картофель, но и покрытый плесенью кусок сыра. Блин, я и не представлял, что настолько голоден! У меня натуральным образом отключились мозги, а в сознании осталась только одна мысль: "Жрать!". Вот что с людьми делает переизбыток жизненной энергии! Хотя, если вспомнить, сколько крови я потерял, и сколько ресурса потратило мое тело на регенерацию, то такой дикий жор можно понять.

Когда от запасов практически ничего не осталось, а мой желудок был заполнен под завязку, я обрел способность мыслить, опустошил одну из фляг и разлегся на нагретых солнцем камнях, наслаждаясь ощущением сытости. Эх, как же хорошо жить! Кстати, о жизни. Не стоит ли мне выпить пару склянок камиша? На всякий случай, чтобы помочь телу справиться с ядом… Нет, это будет лишним. Все равно, действие лечебного эликсира по своей сути тоже направлено на повышение регенерации, которое мне уже намного эффективнее обеспечил кинжал. Кроме того, нет никакой гарантии, что камиш будет бороться с ядом трашей, а не примется с ним сотрудничать.

Вспомнив о тварях, я принялся размышлять о странностях проведенной операции. Нет, я решительно не понимаю Дорака и компанию! Ну зачем, скажите на милость, было такой огород городить? Подыскивать новичка на роль подсадной утки, четыре дня тащить его за собой, оберегая от всяческих опасностей, чтобы тот поработал пару часов и дал дуба? Не легче ли обзавестись какой-нибудь защитной одеждой — курткой из нескольких слоев толстой кожи, которую не пробить жалам трашей, ватником, который не даст тварям добраться до тела искателя? Доспехами, на худой конец!

Но потом я попробовал взглянуть на ситуацию под другим углом. Ведь никакая защитная одежда не может дать стопроцентной гарантии безопасности. Твари все равно способны вонзить свои жала в сочленения доспехов, благодаря невероятной прыгучести проколоть толстый ватник, с помощью щупалец с коготками заползти под прочную куртку… Причем мастерство владения клинками при зачистке особой роли не играет — даже если ты великолепный мечник, все равно можно банально не заметить прыгнувшую из темного угла тварь.

И как же тут вычислить шансы на успех, если всего один удачный укус — и можно начинать писать завещание? Всего одна ошибка — и через несколько часов ты труп. Нет, я бы в любом случае не рискнул заниматься подобным. Во всяком случае, без скафандра высшей защиты, которого в этом мире, к сожалению, не отыскать. Выбрал бы драки с зомби или схватки с собаками в других городах — их укусы хотя и неприятны, но уж точно не ядовиты. А уничтожение трашей — это своего рода русская рулетка. Причем неизвестно, сколько патронов находится в барабане в начале игры.

Так что искатели выбрали самый действенный и безопасный (для них, разумеется) способ. Полупрозрачные твари не имеют челюстей, не способны толком сопротивляться истреблению, и потому с ними может справиться даже ребенок. Причем появление на своей территории человека они не пропустят и обязательно нападут на крупный теплокровный объект, а значит, не нужно беспокоиться о том, что при осмотре одна или несколько тварей останутся незамеченными. Просто и гениально! Интересно, сколько же новичков эта компания привела в Тертос? Подозреваю, что немало, ведь начали-то мы не с центра города, где находились самые богатые дома.

Полежав еще немного, я решил — хватит лодырничать, пора заняться делом! — и принялся разбирать вещи искателей. Первым делом взялся за сумки, методично отделил все алхимические и алхимико-магические (на некоторых склянках, горшках и мешочках виднелись черные руны) запасы и аккуратно уложил их на дно своего рюкзака. Несмотря на то, что среди всей груды добра мне был известен только камиш, сит и стиральный порошок, бросать его я не собирался, поскольку понимал истинную ценность подобного товара и жалел, что раньше относился к нему с таким пренебрежением. Сверху уложил котелок Лашта, пару шелковых покрывал, несколько необходимых в дороге мелочей, все оставшиеся продукты и приступил к разбору мешков.

С ними пришлось повозиться. Дорак отлично поработал, он набрал в домах очень много самого разнообразного добра, большую часть которого составляли самые разнообразные предметы искусства и безделушки. Вроде серебряного зеркальца с искусной гравировкой по краям или чернильницы в виде обнимающего бочонок бородатого пьяницы. Второй строкой в списке добычи стояли книги. Примерно десяток толстых томов, половина которых были украшены позолотой, парочка имели застежки, а один щеголял обложкой, обернутой тонким листом потемневшей от времени меди.

Из любопытства я полистал эти книги и определил, что три тома являются историческим трактатом, два — какими-то философскими измышлизмами, книги с застежками оказались заметками какого-то изобретателя-мага, пестрившие непонятными рунами и еще более непонятными пояснениями к ним. Почему изобретателя? Просто некоторые страницы этих книг были замалеваны кучей исправлений, а кое-какие схемы и чертежи перечеркнуты и украшены размашистой надписью: "Не работает". Остальные тома были чьими-то мемуарами и набором сказок. Думаю, не нужно уточнять, какая именно книга была снабжена медной оберткой?

Подумав немного, я решил не тащить сразу все, а сперва узнать ценность этого товара. Мой выбор пришелся на исторический трактат, который я положил в рюкзак рядом со своей, доставшейся в наследство от служителей братства Ахета книгой, в которой уже давно не хватало пары десятков страниц, и кипой листков пергамента, традиционно использовавшихся мной для разведения костра. Кстати, этот трофейный томик я тоже попытался прочитать, но так и не смог. Видимо, члены братства пользовались совсем другим языком, который Лидий мне не передавал.

Дальше по списку шло оружие, которого, впрочем, оказалось не так много, одежда, вещи с черными завитушками, столовое серебро и украшения. Из всего этого я остановил свой выбор на ювелирных изделиях — тащить легче. Хотя пару рубашек из тонкой приятной на ощупь ткани и кое-какое бельишко все же прихватил. Про запас. Само собой, этим список далеко не исчерпывался, но прочие находки на категории уже не разделялись, хотя и были весьма любопытными. К примеру, я обнаружил магические часы с циферблатом, разделенным на привычное мне число делений, и большой стеклянной колбой с песком. Переворот этой украшенной маленькими черными паучками и длинными рисками колбы передвигал единственную стрелку на один час.

Еще одной находкой был десяток разной величины стальных, отполированных до блеска, без малейшего пятнышка ржавчины иголок в круглом деревянном пенальчике. Оглядев их, я удивился — неужели, это тоже ценный товар? Видимо, да, иначе Дорак бы не стал их брать (если только в свободное от походов время не увлекался рукоделием). И воспоминания о моем пребывании в мертвом городе подтверждали эту догадку. Ведь тогда, осмотрев почти все дома, я сумел найти только две иголки (причем, куда худшего качества), но не обратил на это внимания, потому что привык подобные изделия считать ширпотребом. А сейчас понял — обычный кузнец такие предметы создать не может. Тут нужна технология покруче молота и наковальни.

Были и другие интересные штучки, но я не стал тратить время на их разглядывание, поскольку солнышко успело зайти, и на город постепенно опускались сумерки. Вскоре на улицах появятся траши и другие не сильно уважающие яркий свет хищники, поэтому мешкать не стоило. Собрав в один мешок наиболее красивые безделушки, причем постаравшись сделать так, чтобы их вес не превышал двадцати кило, я сложил все остальное в прочие три, которые планировал оставить здесь, устроив еще один схрон. После этого я быстро прикончил все запасы съестного (кроме круп — варить их было лень, а в сухом виде они в горло не лезли — проверено!) и отправился выбирать себе укрытие на ночь.

Облюбовав в одном из домов комнатушку без окон, но с кроватью, я перетаскал туда все добро (мало ли в город может заглянуть праздношатающихся по округе искателей?), закрыл дверь на засов и попытался заснуть. Однако сна не было ни в одном глазу. Полученная жизненная энергия все еще бурлила во мне, принуждая действовать, двигаться, размышлять. Поворочавшись часок на пыльной перине, я решил не терять время зря и занялся мелким бытовым ремонтом. Новенькими иголками и найденным в сумках искателей мотком ниток заштопал все дырки на одежде и стянул разрывы на коже сильно пострадавшего от зубов мутанта наруче. Критически оценив свою работу, я признал:

— Ерунда. Придется заказывать новый.

Больше заняться было нечем, но спать все равно не хотелось. Плюнув, я решил отвлечься и что-нибудь почитать на сон грядущий. Достал исторический трактат, пристроил светлячок, чтобы не слепил глаза, и принялся разбирать написанные каллиграфическим почерком строчки.

Спустя несколько минут я окончательно забыл про сон и с головой погрузился в историю. Автор этого труда был замечательным рассказчиком, он не просто излагал сухие факты, но и преподносил их в красивой обертке пояснений и личной оценки происходившего. Скажете, это неправильно? Будете утверждать, что субъективное отношение историка к описываемым событиям заведомо искажает их восприятие читателями? Не спорю. Но мне на это было наплевать, тем более что автор трактата не отдавал предпочтение Империи и не проповедовал уважение к ее прошлым деяниям. Я вообще затрудняюсь ответить, какому государству он симпатизировал, поскольку все существовавшие и существующие доныне страны подвергались жесткой критике, сдобренной немалой долей иронии. А именно благодаря последней чтение было таким увлекательным.

Повествование начиналось с древнейших времен, когда на территории материка появились разумные существа. Как они появились, не уточнялось — может, здешние боги постарались, а может, пролетавшие неподалеку высокоразвитые инопланетяне решили населить пустовавшую планетку. Вариант "эволиционировали из животных" можно было даже не рассматривать, поскольку автор трактата явно и недвусмысленно заявлял — в разных частях материка в одно и то же время возникли непохожие друг на друга расы, которые долгое время даже не контактировали друг с другом. Просто в древности их представителей было очень мало, поэтому они больше сосредотачивались не на исследовании окружающих территорий, а на… В общем, плодились и размножались. Кто-то быстрее, кто-то медленнее.

В определенный период численность рас позволила им расселиться на большей площади. Началось развитие — от собирательства и охоты разумные постепенно переходили к земледелию и скотоводству, совершенствовались ремесла, зарождались основы профессиональной магии, появились первые ростки веры… Вот тут и начались конфликты с соседями. В разных местах материка то и дело вспыхивали кровопролитные стычки с соседями, даже прокатывались войны на истребление.

Этот период длился очень долго — с десяток веков. В результате кое-какие расы были полностью уничтожены, но оставшиеся уже ничем не напоминали дикие племена. За это время они успели создать свои цивилизации, развить самобытную культуру, образовать государства. Последние, как правило, были не слишком долговечны, поскольку то разрушались соседями, то разваливались в результате внутренних распрей, то исчезали сами собой, вливаясь в состав более крупного образования. В общем, времечко было веселым.

Тысячи полторы лет назад ситуация окончательно стабилизировалась. Нет, вовсе не наступил мир во всем мире, просто в игре на выживание определились фавориты, которыми стали уже известные мне эльфы, гномы и орки. Они захватили солидные территории, сумели определиться с государственным устройством, подняли хозяйство на высокий уровень… Короче, прочно встали на ноги. Люди и еще парочка рас, населявшая материк, с этим пока не спешили. Первые, потому что помимо драк с соседями с таким же успехом грызлись между собой, а остальные — по разным причинам. Одни просто не имели своей территории и государства, предпочитали жить, где придется, другие оказались не слишком разумными и до сих пор не поняли, зачем тянуться к цивилизации, по примеру соседей развивать технологии и совершенствовать оружие. Ведь каменным топором можно было раскроить череп врага с тем же успехом, что и железным!

Лет пятьсот сохранялась такая картина, а потом расплодившиеся во множестве люди решили рискнуть и объединиться. Для начала, чтобы просто отражать нападения соседних народов. Попробовали — понравилось, решили продолжить. Вскоре в центральной части материка появилось первое королевство людей, которое включило в свой состав несколько человеческих народностей. Прочие, посмотрев на это дело, тоже начали объединяться, и вскоре у людей было уже пять княжеств, три королевства, десяток баронств и одно царство, правда, очень маленькое.

Как говорится, аппетит приходит во время еды. То королевство, которое возникло первым, надумало расширяться и стало захватывать соседние государства одно за другим. Так продолжалось долго, дело шло со скрипом и кровью, но в один прекрасный момент король, захватив очередное княжество, объявил о создании Империи и провозгласил себя первым императором, после чего принялся реорганизовывать страну. Этот тип был очень деятельным и сумел в кратчайшие сроки настолько укрепить свое детище, что соседние расы почувствовали себя очень неуютно и усилили нажим на людей. Но этим они добились прямо противоположного — те человеческие государства, которые с ними граничили и пока еще сопротивлялись захватническим планам Империи, не выдержали сами попросились войти в ее состав. Мол, обижают нас нелюди поганые! Возьми, государь-император, под свое крылышко!

Дальнейший период был не менее интересным. Империя не только согласилась, но и с успехом принялась отражать отдельные нападения нелюдей на подконтрольные ей территории. Те подумали, да и решили объединить свои усилия, полагая, что в тот момент, когда человеческое государство окрепнет, оно сразу двинется на них. Первая Мировая война была очень долгой и кровопролитной. Нападение оказалось стремительным и проходило одновременно с трех сторон. Почувствовав запах жареного, некоторые страны сразу же откололись от Империи, а кое-какие государства и вовсе выразили свою симпатию к нелюдям и помогли в наступлении.

Но блицкриг не удался. Империя успела стать чересчур крепким орешком, который оказался противникам не по зубам. Вскоре войска нелюдей завязли на ее территории, не успев дойти до столицы, а потом началось изнурительное противостояние. Захватчикам пришлось на собственной шкуре узнать, что такое партизанщина, регулярные диверсии с применением магии сокращали их войска, а человеческих ресурсов у императора было много, да и тактическая смекалка имелась, поэтому ему удавалось сдерживать сразу три фронта. Не пропуская дальше, но и не стараясь отбросить назад к прежним границам. Так сказать, беря измором.

Такое положение сохранялось два года. Два, можете себе представить! Разумеется, это нелюдям и их союзникам не сильно нравилось, что они не способны раздавить людишек, и вынуждены ежедневно нести потери. И хотя неоднократно проводились попытки ликвидации императора, было несколько магических ударов по столице, ничего не помогало — Империя держалась, а двойников у монарха оказалось, как собак не резанных. И ведь как только отряды начинали движение к столице, так сразу же попадали в хитро расставленные ловушки и несли такие потери, что были вынуждены дожидаться подкрепления, которое подойти не могло — у оставшейся армии были свои проблемы. То имперцы обоз разгромят, то ударят с тыла, то подсыплют яда в колодцы, не обращая особого внимания на то, что вместе с одним из вражеских полков вымирают три окрестные деревни… А тут еще союзнички решили плюнуть на договора и вернуться восвояси…

Короче, войну решили прекратить. Подписали с императором вечный мир, по которому половина захваченных земель отходила нелюдям, и успокоились. Но монарх был злым человеком с хорошей памятью. Всячески демонстрируя соседям свои мирные намерения, он втайне готовился к реваншу. Построил Школу магии, в рекордные сроки восстановил разрушения, нанесенные войной, приказал храмам Яры готовить отряды обученных служительниц (точнее, воительниц), организовал сеть информаторов на захваченных территориях, скорешился с соседними государствами людей… Короче, сделал многое.

Но не успел дать отмашку на старт — отравился, болезный, и даже лекари спасти не смогли. Видимо, кое-кто все-таки пронюхал о замыслах императора и ударил на упреждение. Вот только повторный матч все-таки состоялся, хотя и с другим капитаном. Наследник императора оказался не глупее папаши и сумел довести до конца его задумку. И вот во всех захваченных нелюдями провинциях одновременно вспыхнули восстания. Оккупанты уничтожались безжалостно, но это и понятно — сами виноваты. Относились к людям, как к бессловесной скотине, никаких прав не давали, толпами уводили в рабство, обирали до нитки, вот и получили сполна.

Пока в подконтрольных соседям городах отряды восставших били захватчиков, войска на границе с легкостью разбила огромная армия (и как ее только собрать удалось?), которая двинулась на территории нелюдей. Те к войне были не готовы, поэтому первое время терпели поражения одно за другим. Причем войска людей сразу продемонстрировали врагам, что пришли именно за местью, поэтому атакованные города эльфов и гномов, как и стойбища орков, вырезались подчистую. Благодаря нехилой поддержке магов император смог довести своих подданных до столиц соседей, где и остановился, послав парламентеров с предложением мира.

Многие потом спорили, что заставило правителя так поступить. Может, понимание, что захваченные земли нелюдей ему все равно не удержать. Может, осознание того, что дальше ему продвинуться будет куда сложнее, поскольку войска-то состояли, в основном, из ополченцев-крестьян, две третьих магов уже было потеряно в битвах, из опытных мечников осталась едва пятая часть, а про служительниц Яры можно и не вспоминать — все они погибли при захватах городов. Может, он изначально хотел не уничтожить врагов, а лишь припугнуть. Кто знает? Важно то, что нелюди согласились и подписали еще один мирный договор, который подытожил Вторую Мировую войну, которую имперцы долгое время называли Освободительной.

В общем, подготавливаемый одиннадцать лет реванш прошел с успехом. Границы Империи были восстановлены, все ее граждане, которые угодили нелюдям рабство, возвращались на родину, а репарации соседей оформились в виде значительного уменьшения торговых пошлин, которые были указаны в последующих за мирным договорах. Сразу после этого войска людей отошли на исходную, нелюди принялись зализывать раны, а император — восстанавливать обескровленную экономику страны.

Дальнейший период историк называли Возрождением. Он длился очень долго — лет сто. Ну, это и понятно, строить всегда тяжелее, чем ломать! А последующий за ним был именован Золотым. Он продолжался лет триста, вплоть до времени написания трактата, и ничем особо примечательным не выделялся. Так, состоялось несколько мелких (по сравнению с предыдущими войнами) стычек на границе, произошло образование Вольных Баронств — государств, которые подписали между собой формальные договора о поддержке, не желая быть насильно включенными в состав Империи, была смена династии, не бескровная, но не сопровождавшаяся гражданской войной, реформы, попытки сепаратного отделения провинций, закончившиеся ничем, несколько раз менялось количество гномьих кланов, насмерть передравшихся из-за какой-то кровной вражды, орки и эльфы довольно серьезно поцапались между собой, и хотя быстро разошлись в стороны, с тех пор косо смотрят друг на друга, люди истребили одну отсталую расу, до сих пор жившую на их территории…

Ну, и все такое прочее. Если честно, последние страницы третьего тома я просматривал уже по диагонали, чувствуя, что скоро вывихну челюсть от широких зевков. Когда же трактат закончился пространным размышлением историка на тему: "нужно знать прошлое, чтобы не совершать ошибок в будущем", я захлопнул книгу, потушил светлячок и моментально заснул.

Не знаю, долго ли я дрых, но когда открыл глаза, первым делом прислушался к своим ощущениям — не вернулся ли жар, не тяжело ли дышать, не колотится ли сердце, желая выскочить из груди. Но ничего из вышеперечисленного не наблюдалось, а чувствовал я только легкий голод и желание избавиться от лишней жидкости в организме. Можно было вздохнуть с облегчением, усиленная немереным вливанием силы регенерация с успехом поборола яд. И лишь одно меня волновало — как скажется это на моем и без того начавшем меняться организме. Нет, если глубокие раны станут затягиваться буквально на глазах — я не против. Лишь бы хвост не вырос!

На всякий случай проверив свой копчик, я зажег светлячок, обнажил саблю и аккуратно вышел из комнаты. Предосторожность оказалась не лишней — на первом этаже на меня из угла прыгнул полупрозрачный колобок. Его я заметил загодя, поэтому сумел разрубить в полете. Больше трашей в доме не оказалось, поэтому я вышел на улицу и спокойно облегчил свой мочевой пузырь. Судя по солнцу, зачитался ночью я знатно — обед уже миновал, и неудивительно, что желудок начинал возмущаться. Пройдя на кухню, я набрал дровишек из кладовки и с помощью амулета развел огонь в печке. Слив в котелок остатки воды из фляг искателей, я кинул туда несколько горстей гречки и поставил ее вариться.

Моя каша получилась с дымком, поскольку дымоход в печи был основательно забит и обеспечивал очень слабую тягу, достаточную лишь для того, чтобы не гас огонь. Наполнив свою голодную утробу, я порылся в кладовке, отыскал там лопату, небольшой ломик, пару грубых мешков, и отправился готовить схрон. Выбрав приметное место на площади, я по старой схеме снял камни мостовой, выкопал яму поглубже, опустил туда мешки с добром, засыпал землей и вернул кирпичи на законные места. Лишнюю землю снес мешками в подвал, куда кинул и лопату с ломиком, а напоследок еще и веничком по мостовой прошелся, чтобы скрыть все следы.

Оглядев работу, я решил — сойдет! Если только никто прыгать на этом месте не будет. Но я специально выбрал участок поближе к стене дома, а искатели обычно ходят по центру улицы, так что должно прокатить. О том, когда и как буду забирать свое добро, я не задумывался. Сперва нужно до Ирхона добраться, а там уже строить планы на будущее. Если за те вещи, которые я возьму с собой, мне дадут хорошую цену, вполне возможно, надобность нового посещения Тертоса отпадет как таковая.

Вернувшись в дом, я надел перевязь с метательными ножами, забросил рюкзак на плечи, взял мешок с добычей… и крякнул, поскольку вес всего этого оказался под сорок кило. Поразмыслив, не оставить ли что-нибудь еще, я решил — ничего, справлюсь! — и потопал к выходу. Оказавшись на улице, вспомнил путь, которым шел вместе с искателями и уверенно двинулся к поросшим зеленью воротам. Однако Тертос подготовил мне прощальный сюрприз — спустя квартал я столкнулся с зомби, которому тут же снес башку саблей. Обыскивая обезглавленное тело, облаченное в драный пуховик, я вспомнил недавние размышления и признал верность своих выводов. Знака искателя на мертвеце не оказалось, зато в карманах пуховика нашелся небольшой кинжал с костяной рукоятью и зажигательный амулет, к сожалению, разряженный. Эти находки отправились в мой рюкзак, а спустя десяток минут я покинул зеленый город.

С большим трудом пробравшись сквозь густые заросли, я не сразу двинулся обратно к желтоватой дороге, а не поленился и прошел направо, отсчитав полсотни стволов первого ряда деревьев, окружающих город, и на пятьдесят первом вырубив большой крест. Метку Дорака я не разглядел, так пусть хоть моя будет, иначе потом точно не смогу найти вход. Спрятав саблю, я перехватил мешок поудобнее и двинулся к цивилизации.

Несмотря на то, что я нигде особо не задерживался (ну, попавшегося на глаза кролика зажарил на ужин), до знакомой расселины в скалах смог добраться лишь глубокой ночью. К сожалению, она снова оказалась занятой — там находилась команда искателей, которая рискнула разжечь костер. Так что если бы я подбирался к скалам сбоку, мог бы и не заметить пламя, но я не поленился забраться на соседний холмик и воспользовался подзорной трубой. Решив не рисковать, я топал еще час, и лишь отдалившись на порядочное расстояние и от конкурентов, и от густого леса, в который желания соваться не было, заснул прямо посреди поля, положившись на удачу.

Ночь прошла спокойно, меня никто не потревожил, однако когда я проснулся, обнаружил на руке огромную и жутко чесавшуюся опухоль с маленькой давно затянувшейся ранкой. Пришлось делать срочную операцию по удалению непонятной гадости. Разрезав этот шишак кинжалом, я познакомился с представителем семейства местных клещей — черным жучком с маленькими лапками, почти незаметной головой и большим вздувшимся от моей крови брюшком.

Выковыривать гада пришлось долго и по частям. Поскольку операция проходила без наркоза, пробегавший мимо суслик мог насладиться шикарными многоэтажными конструкциями из сокровищницы эльфийских проклятий. Но тупая зверушка только поводила недовольно ушами и скрылась в траве, оставив меня мучиться в одиночестве. Зато меня порадовало то, что когда я закончил с удалением паразита и промыл рану, ее края начали быстро затягиваться — даже сит не понадобился. Окончательно же опухоль пропала через два десятка минут, заставив меня, глядя на тонкую полоску шрама, долго размышлять над тем, постоянное это явление или временное. Смыв кровь, я внимательно осмотрел свое тело, не нашел других опухолей и пообещал больше таких глупых ошибок не допускать. Ведь шелковые покрывала искатели носят с собой не для прикола, а по необходимости.

Начавшийся столь болезненно день пролетел как-то незаметно. На завтрак у меня была свежая дичь — какой-то упитанный грызун, доселе не попадавшийся, на обед я рискнул попробовать запеченную змею и признал, что ее мясо весьма неплохо на вкус, но ужин пришлось отдать врагу — варить крупу было лень, а достойной дичи по дороге так и не нашлось. (Ну не ворону же было жарить!) В сумерках я добрался до часовни, которую перед этим внимательно оглядел в подзорную трубу, пытаясь обнаружить в ней чужое присутствие.

Ничего не заметив, я все равно входил в храм осторожно, держа клинок наготове. Однако в этот раз удача решила мне улыбнуться — в обители богини судьбы никого не оказалось. Затащив свое добро под купол, я проверил углы чердака на наличие насекомых и летучих мышей, а затем улегся и попытался заснуть. Но куда там! Несмотря на долгий переход с немалым весом на плечах, спать мне совершенно не хотелось. Возможно, в этом был виновато неприятное ощущение в пустом желудке, набить который было решительно нечем — для приготовления каши нужен был огонь, а в храме заготовленного предыдущими гостями хвороста не отыскалось. Искать же его в темноте по всей округе никакого желания не наблюдалось.

Я уже составил подробный план действий по возвращению в Ирхон, продумал, что и кому буду говорить, а сон все не шел. Когда же я в десятый раз перевернулся на другой бок, в голову внезапно пришла мысль: "А ведь обещание-то свое я не сдержал!" Поднявшись, я активировал светлячок и спустился вниз по лестнице.

В этот раз у меня было время, чтобы рассмотреть внутреннее убранство храма более подробно. Ранее он наверняка поражал своим великолепием, но сейчас все картины на стенах большей частью осыпались вместе с штукатуркой, подсвечники и прочие предметы декора были вынесены искателями, а деревянные лавки наверняка пущены на дрова. Нетронутым остался только каменный алтарь у дальней стены, стоявший в небольшой нише. Подойдя к ней поближе, я увидел, что там имеется еще одна картина, сохранившаяся лучше прочих. На ней была изображена женщина с золотыми волосами, в черном платье. В одной руке она держала раскрытую книгу, а в другой — перо.

— Ну, здравствуй, Хинэль, — пробормотал я, рассматривая богиню судьбы.

Скажу прямо, особой красотой она не отличалась, и если бы не золотые волосы, переливавшиеся в свете светляка, в ее внешности не было бы ничего примечательного. Серая мышка, так сказать. Что ж, надо обязательно полюбопытствовать, как выглядит здешняя богиня любви. Уж ее-то храмовники точно должны изображать так, чтобы у верующих дух перехватывало от вожделения!

Порывшись в пыли возле алтаря, а затем у стен, где валялся всякий мусор, я не смог найти ни одного свечного огарка. Нет, грязные капли воска были, поэтому предположение, что местные служители не пользовались свечками, не подтвердилось. Плюнув, я положил на алтарь свой светлячок, подумав, что он послужит неплохой заменой, и сказал:

— Вот, выполняю свое обещание, Златовласка. Если это благодаря тебе я стал таким везучим, что уже раз эдак в пятый избегаю смерти, то прими мою искреннюю благодарность. Если же ты к этому не имеешь никакого отношения — тогда прими пламенный привет от "попаданца"… Ну а если ты лишь красивый миф этого мира, что наиболее вероятно, тогда мне остается только посмеяться над своей глупостью.

Я постоял еще минутку, рассматривая портрет, никакого ответа от богини не дождался и обрадовался, поскольку знал, что если человек разговаривает с богом — это молитва, а если бог с человеком — это уже явный признак шизофрении. Хотя, не скрою, я допускал возможность существования богини. Ведь в этом мире была магия, а значит, могли обитать и существа высшего порядка. Как сказала бы Ленусик — согласно законам жанра. И кто знает, возможно, Хинэль в данный момент очень занята и не имеет возможности отозваться на мою не слишком вдохновенную речь, либо решила часок покемарить и потому ничего не слышала, либо вообще находится вне зоны доступа сети.

В любом случае, свое обещание я посчитал выполненным и с чистой совестью вернулся под купол храма, где улегся и быстро заснул. А во сне мне явилась Златовласка, отчего-то сильно похожая на Анжелину Джоли, и до самого утра мы с ней занимались такими непотребствами, что и вспоминать стыдно. После пробуждения я первым делом похвалил себя за то, что догадался прихватить запасное белье, вторым переоделся, а потом закинул на плечи свои вещи и покинул гостеприимный храм, не забыв забрать полностью разряженный светлячок с алтаря.

В этот день я достиг речки, где снова искупался, постирал шмотки, окончательно избавившись от преследовавшего всю дорогу запаха мутанта, удачно порыбачил, а затем до отвала налопался жареной рыбки. И хотя мне очень хотелось пройти немного на север, заглянуть в мертвый город, узнать, все ли в порядке у Мурки с котятами, я решительно подавил это желание. Ни к чему сейчас было задерживаться на Проклятых землях. Постирав свои шмотки, я перешел мост, а вскоре оставил в стороне желтую дорогу, двинувшись более безопасным маршрутом, который мне показал Дишур. В этот раз я преодолел его менее чем за трое суток, и в обед четвертого дня после моего купания даже без подзорной трубы мог разглядеть знакомые городские стены, из которых как раз выходила очередная команда искателей.

Улегшись за кустами, я опять похвалил себя за предусмотрительность (ближе подыскать надежное укрытие, способное спрятать меня от взглядов конкурентов было весьма проблематично) и принялся ждать, пока искатели не пройдут мимо. Заодно проанализировал свое путешествие и с удивлением отметил, что обратный путь показался мне намного легче и приятнее. Может, потому, что я шел один, и мог выбирать удобный для себя темп, устраивать привалы тогда, когда захочется или подвернется добыча, а не тогда, когда это нужно другим. Может, потому что чаще пользовался подзорной трубой, а потому имел возможность подмечать хищников и конкурентов издалека и избегать встреч с ними. А может, мне психологически было комфортнее путешествовать одному, чем в компании.

Так и не определившись, я провожал взглядом команду искателей, покуда она не скрылась за холмами, а затем подхватил мешок и пошел к Ирхону. Его стен мне удалось достичь за четверть часа бодрой рыси — ну очень не хотелось мне на последних метрах потерять все свое добро вместе с жизнью. Когда же я добежал до открытых ворот и с облегчением перевел дух, то услышал радостный возглас:

— Дон, ты только погляди — это же Ник Везунчик! И опять в мою смену!

"Мда, похоже, я обзавелся прозвищем!" — подумал я, увидав знакомые лица стражников — командира Ярута, его напарника Дона и мага, которого, если не ошибаюсь, звали Лотом.

— Приветствую работников доблестной стражи! — весело отозвался я, растянув губы до ушей.

— Действительно, он, — удивленно подтвердил Дон. — Вернулся, значит. А почему без Дорака и его приятелей?

Я спрятал улыбку и печально ответил:

— Их в Тертосе какая-то здоровая тварь порвала. Вроде бы крид, если я правильно понял возглас Лашта.

— Как это вышло? — заинтересовался Ярут.

— Быстро, я толком ничего и сообразить не успел. Мы только-только начали дома осматривать, как появилось это чудовище. Я как раз внутри был, слышу — крики. Выглянул посмотреть — на улице Дорак валяется с прокушенным горлом, а тварь уже Сишка на части разрывает. Ну, Лашт сразу подскочил и начал ее своим мечом рубить, вот только кости у твари дюже прочные оказались. Он всего два удара сделал, а потом крид так ему лапой своей врезал, что здоровяк со всего размаха в стену головой влетел. Тут-то я этому гиганту свои ножички в голову-то и всадил. Три штуки пришлось потратить, пока он дергаться перестал, — я машинально погладил перевязь и сокрушенно вздохнул: — Жаль, мужикам уже было не помочь.

Командир, машинально кивавший на протяжении моего рассказа, внезапно бросил быстрый взгляд по сторонам, приблизился и сказал, понизив голос:

— Ты, Везунчик, не жалей этих искателей. Поверь, не стоят они этой жалости. Гнилыми они были людьми, никчемными. Сколько раз я видел, как Дорак с приятелями выходил из этих ворот в компании новичков вроде тебя, а обратно возвращался уже без них. Некоторые поговаривали, что они специально берут с собой посторонних, а потом приносят их в жертву богам, чтобы те помогли им вернуться живыми и отвели все опасности с их пути. А кое-кто утверждал, что они брали их как приманку для тварей. Много слухов ходило об этой команде, поэтому я так расстроился, когда увидел тебя с ними. Еще подумал "Еще один хороший человек пропадет ни за что!". А ты вон каким удачливым оказался — сумел избежать участи тех, кто уходили до тебя, с тварью справился, да и еще обратно с добычей вернулся. Точно — Везунчик!

Стражник дружелюбно хлопнул меня по плечу, а я поглядел ему в глаза и наивно поинтересовался:

— Так чего же ты меня тогда не предупредил о том, что с Дораком опасно идти? Я бы себе других спутников подыскал.

— Ты уж прости, Ник, не мог я тебе так прямо все выложить. Мне бы опосля искатели это точно припомнили — подсунули бы какую-нибудь дрянь в карман, шипом отравленным укололи будто бы случайно, или вообще в трактире что-нибудь в пиво бы подсыпали, а я потом всю оставшуюся жизнь работал бы только на лекарей. Ведь в Ирхоне существует правило: в чужие дела лезть нельзя — себе дороже выйдет.

"Все понятно, своя рубашка ближе к телу" — подумал я, заранее предполагая подобный ответ, но специально для Ярута недовольно нахмурил брови, и тот поспешно добавил:

— Ник, ты только зла на меня не держи. Если бы Дорак тебя насильно потащил с собой, тогда я бы точно вступился, но ты же пошел с ним добровольно, поэтому ничем я помочь не мог. Даже советом.

— Ладно, забудем. Мне и самому нужно было головой думать, прежде чем ее в петлю совать, — я удрученно вздохнул и, прищурившись, поинтересовался: — А если я сейчас спрошу у тебя, какая хорошая команда искателей Ирхона имеет нужду в пополнении, ты ответишь?

— Сейчас — нет. Но если ты после дежурства пригласишь меня посидеть в трактире с бочонком пивка и предложишь рассказать друг другу разные интересные байки, то я отказываться не стану.

— Идет! — улыбнулся я. — После заката зайду — отметим мой удачный выход! Кстати, не подскажешь, кому бы в Ирхоне можно разные красивые безделицы сдать, да так, чтобы не за бесценок?

— О чем разговор! — откликнулся стражник. — Значит так, живет на улице трех Мечников один торговец, Жисваном кличут. Он меня хорошо знает, как-никак мы общих приятелей имеем и лет десять назад частенько под одним столом спали, нахлеставшись молодого вина. Он, думаю, тебе самую лучшую цену в городе предложит.

Уточнив адрес этого торговца, я по просьбе Ярута продемонстрировал клыки крида, затем коротко рассказал о своем походе, не забыв заодно поинтересоваться, дошел ли Тит с командой до Ирхона.

— Дошел, — кивнул стражник. — Тогда я не дежурил, но мне приятели рассказали, что одного своего они на руках принесли, а потом, как сдали его лекарям, возвращались за брошенной где-то на Проклятых землях добычей. Кстати, чтобы ты знал, они — отличная команда! Правда, в этот раз им крупно не посчастливилось — сразу двоих, считай, потеряли, да и третий неизвестно когда оклемается… Ладно, Ник, у нас еще будет время поболтать. Лот, парня проверил?

— Да. Чист, как вода из родника! — ответил тот и обратился ко мне: — Ты случайно мага по пути не встречал? А то силы в твоем теле намного больше нормы, как при комплексном исцелении.

В ответ я спокойно пожал плечами:

— Последние пять дней я никого из людей не встречал, а до того из вашей братии общался только с Лидием, но он-то меня точно не исцелял. Хотя я не так давно молился богине Хинэли в ее храме, после чего она мне во сне… кхм… явилась. Может, в этом причина?

— Может, и в этом, — с сомнением пробормотал Лот.

А я подумал, что изменения, происходящие в моем теле, со временем становятся все заметнее. Интересно, когда же маги напрямую будут спрашивать, где я храню артефакт, накачивающий меня энергией?

Пока Лот не придумал новых вопросов, я распрощался с Ярутом, пообещав вечером зайти. Напоследок с ехидной ухмылкой спросил его, не нужно ли заплатить за вход, и провожаемый веселым смехом стражника потопал в город. На душе было легко и спокойно, жизнь казалась простой и понятной, а настроение отчаянно стремилось в безоблачное небо. Ведь я не просто вернулся в Ирхон. Я вернулся победителем, с честью справившись со всеми неприятностями. Правда, получил я их исключительно по собственной инициативе, но сейчас об этом лучше не думать. Чтобы не испортить торжественность момента.

## Глава 21. Деньги и новые неприятности

Для начала я зашел в первый попавшийся по дороге трактир, понадеявшись на то, что торговец от меня никуда не убежит. Заведение оказалось вполне приличным, но имело один недостаток — сейчас в нем было много посетителей, поэтому мне пришлось сперва долго искать, куда бы приткнуться, затем примерно столько же ждать бегавшего по залу с тарелками официанта, чтобы тот принял у меня заказ, а потом около четверти часа дожидаться заказанного. Ценного времени утекла масса, но обед оказался великолепным.

Или это мне за несколько дней так надоела подгоревшая каша и шашлыки, что я обрадовался в меру перченному грибному супу и жареной на сале картошечке с луком? А ведь на столе было еще нечто типа голубцов, груда пирожков с вишней и десерт в виде стаканчика очень жирной сметаны, посыпанной толчеными орехами. В общем, я нисколько не пожалел о тридцати двух медяках, которые отдал официанту, и с аппетитом накинулся на еду. Когда же тарелки опустели, я еще посидел немного, потягивая холодный квасок, а затем взял свое добро и отправился по указанному адресу.

Жисван оказался суровым подтянутым мужиком средних лет, внешний вид которого никак нельзя было соотнести с родом его деятельности. Это был воин, бывалый, опытный, многое повидавший, но никак не торговец. Узнав, что меня к нему направил Ярут, он без промедления пригласил гостя в подсобку, где вместе с помощниками (в числе которых оказался даже рунный маг) долго рассматривал каждую добытую в Тертосе безделушку и записывал на листке бумаги ее предполагаемую цену. Я в это время тихонько сидел в углу и скучал, ожидая, когда меня осчастливят конечной суммой.

Прошло не меньше часа, пока Жисван изучил весь мой товар. Достав счеты, которые по количеству костяшек сильно отличались от земных, так как были заточены под местную денежную систему, он долго щелкал ими, сверяясь с листком бумаги, а затем огласил приговор — примерно девять с половиной золотых. Если честно, я надеялся на большее, но спорить не стал, после чего получил мешочек с монетами и был выпровожен на улицу с просьбой при случае передать горячий привет Яруту.

Сразу после торговца я отправился к знакомому скупщику ювелирных изделий и выяснил, что он пользуется немалой популярностью в Ирхоне. В его доме была очередь из клиентов, поэтому мне пришлось подождать, пока два мужика, долго, но безуспешно торгуясь и возмущаясь, сдадут хозяину дома золотое колечко и получат на руки большую горсть медных монет, а потом дама бальзаковского возраста, ежеминутно окидывавшая меня внимательным взглядом, продаст свое ожерелье.

Скупщик меня узнал и с улыбкой уточнил, много ли я хочу сбыть на этот раз. В ответ я протянул ему небольшой мешочек с товаром, который он высыпал на стол и принялся изучать. Да, по сравнению с прошлым моим визитом горстка украшений впечатляющей не выглядела, поэтому я не удивился, когда хозяин предложил за нее всего шесть золотых. После упорного торга мне удалось прибавить к этой сумме еще сорок серебрушек, и мы ударили по рукам. Отсчитав деньги, скупщик с еще более радостной улыбкой сообщил, что со мной приятно работать, и коротко простился, поскольку в дом вошли новые клиенты, судя по бандитским рожам, испытывающие острую необходимость сбыть несколько украшений.

Выйдя из дома, я поглядел на небо, отметил, что солнце клонится к закату, и потопал в Гильдию искателей. Разумеется, неторопливо, петляя по переулкам, часто останавливаясь и внимательно рассматривая вывески на домах. Но никакого "хвоста" заметить не удалось. Либо в этот раз мне повезло, и местные криминальные элементы не ставили своего человека у дома скупщика, чтобы тот провожал до дома внезапно разбогатевших клиентов, либо я не обладал талантами Джеймса Бонда и грамотную слежку определить не мог. В общем, спустя четверть часа я закончил игры в шпиона и отправился прямиком к главному офису.

Знакомый седоватый искатель с золотым перстнем оказался в своем кабинете. Узнав, что я хочу сдать несколько найденных знаков, он без промедления достал книгу учета и приготовился записывать. Справились мы быстро, поскольку гибель Дорака и компании я засвидетельствовал без лишних подробностей, а прочих перстней, найденных в Тертосе, оказалось всего пять. Когда же гильдеец выдал две серебряные монеты и немного меди, по традиции совсем чуточку меня обсчитав, я не стал скандалить из-за четырех медяков, а только поинтересовался, где можно найти работавших в Гильдии алхимиков.

— Зачем они тебе? — удивился искатель. — Ты же все равно купить у них ничего не сможешь, поскольку своего знака не имеешь… А может, у тебя появилось желание его получить? Подумай, всего шесть золотых — и ты станешь полноправным членом Гильдии, будешь отовариваться в наших лавках, приобретать по дешевке самые качественные зелья и амулеты, получишь защиту…

— Нет, уважаемый, такого желания у меня нет, — прервал я елейные речи гильдейца. — И с алхимиками я хочу встретиться не для того, чтобы купить их порошки и все прочее, а наоборот — планирую кое-что им продать.

— И что же такое у тебя отказались брать скупщики Ирхона, раз ты хочешь отправиться прямиком к алхимикам?

— Я огневку недавно поймал, вот теперь хочу отдать в руки профессионалов, пока не сдохла.

Искатель прекрасно знал, кто такая огневка. Удивленно покачав головой, он поздравил меня с удачной охотой, а потом все же сподобился рассказать, где мне можно найти алхимический цех Гильдии. Именно на это я и рассчитывал, когда шел к нему. Предположив, что искатели, как правило, уделяют большое внимание удаче, везению, благосклонности Хинэли, если хотите, я понадеялся, что гильдеец проявит понимание к моему желанию и не станет мешать счастливчику. Да и потом, больше огневок — больше камиша, больше камиша — больше сохраненных искательских жизней, а последнее очень влияет на доходы Гильдии, которая платит жалование в том числе и этому кабинетному работнику.

Тепло распрощавшись с гильдейцем, я пообещал, как только у меня появится желание получить знак, сразу наведаться к нему, и отправился к алхимикам. Их цех располагался неподалеку, в большом сером здании, которое можно было найти издалека по распространяемым ароматам различной степени отвратительности. Постаравшись дышать не слишком глубоко, я открыл входную дверь и очутился в длинном коридоре с великим множеством дверей. Первая вела в пустой кабинет, вторая — в доверху наполненную разным хламом кладовку, третья оказалась запертой.

А вот четвертая открыла моему взгляду огромную лабораторию с длинными столами, заставленными склянками, штативами, длинными колбами и множеством других не поддающихся определению предметов. По ней деловито сновали десятка полтора сосредоточенных мужчин и женщин, занимавшихся всяким разным. Одни варили что-то в котелках на огне (зуб даю, это был не грибной суп!), другие переносили со стола на стол какие-то бутылки, третьи работали пестиками, перемалывая что-то в небольших ступках, четвертые взвешивали порошок на рычажных весах, пятые смешивали разного цвета жидкости…

Ба-а-бах!!! Это в дальнем углу раздался взрыв, прервавший мой осмотр. Все присутствующие в лаборатории вздрогнули, а некоторые, видимо, более опытные, даже попадали на пол, закрыв головы руками. Что-то разбилось, кое-что громко зашипело, послышались скупые маты работников лаборатории (что интересно, женский визг отсутствовал, видимо у работавшего здесь слабого пола были крепкие нервы, или просто успели привыкнуть к подобному). Поглядев в ту сторону, где рвануло, я увидел испуганного паренька, отчаянно пытавшегося сбить огонь со своей пышной кудрявой шевелюры.

— Штрок, … бездельник! Какого … ты опять натворил?! — гневно завопил один из алхимиков, перекрывая общий шум.

Проштрафившемуся работнику помог потушить волосы стоявший рядом товарищ, попутно наградив ласковым подзатыльником и крикнув в ответ:

— Забыл колбу с дергачем заткнуть, а рядом орон принялся разводить.

— Кретин безмозглый! Руки бы тебе оторвать, да на положенное место пришить! — продолжал надрываться алхимик, вытирая ветошью пальцы, судя по всему, облитые составом из той чашки, которую он держал перед взрывом. — Ты-то куда смотрел, Виш? Не мог проследить, чтобы этот … ничего не учудил?

— Я в это время сарток мешал! — возмутился алхимик, награждая еще одним подзатыльником понуро опустившего голову паренька, обзавёдшегося новой прической. — И вообще, я тебе давно говорил — хочешь, чтобы я целыми днями приглядывал за Штроком, прибавь к моему жалованию десять монет. На меньшее я не согласен! А коли не хочешь, выгони бездаря на …, и не мучай больше ни себя, ни нас!

Несколько подрастерявший свой первоначальный запал начальник лаборатории закончил вытирать руки и недовольно буркнул:

— Чтобы его папаша меня потом со света сжил? Нет уж, я еще пожить хочу… А тебе, гаденыш, чтобы расплатиться за причиненный убыток, придется весь этот месяц работу на дом брать, понял? И я очень надеюсь, после того как ты полдома взорвешь, а оставшуюся половину сожжешь дотла, твой папаша признает, наконец, что из сына не выйдет алхимика! — Закончив тираду, мужик отвернулся от виновника переполоха и увидел скромненько стоявшего у двери меня. — А ты чего лыбишься? Кто пропустил сюда посторонних?! Проходной двор, а не цех!

— Не волнуйтесь, я только зашел узнать, вам случайно огневка не нужна? — спросил я, пытаясь спрятать улыбку.

Алхимик быстро успокоился и вполне нормальным тоном уточнил:

— Живая?

— Вчера вечером проверял, шевелилась, — ответил я.

— Показывай!

Я скинул рюкзак и извлек из него склянку с насекомым. Однако сегодня, при взгляде на трофей, мне оставалось только огорченно выматериться — красный жучок лежал на спине, скрестив лапки и никаких признаков жизни не подавал. Но алхимик не собирался смеяться над неудачником, не сумевшим донести трофей в целости. Поглядев на огневку, он приказал одной из женщин сбегать за "донором", которым оказался щенок, большеглазый и лопоухий. Сорвав тряпку со склянки, начальник цеха перевернул ее, приложив горлышко к заду щена, уютно устроившегося на руках женщины.

Оказавшись на покрытой короткой шерстью коже, насекомое внезапно ожило и вцепилось в нее своими челюстями. Пес рванулся, заскулив от боли, но спустя секунду затих, получив порцию смертельного яда. Довольно улыбнувшись, алхимик убрал склянку, приказал женщине унести труп щенка с впившейся в него огневкой и передать кому-то для обработки, а мне сказал:

— Четыре золотых. Больше не предлагаю, потому что у тебя знака нет.

— Согласен, — кивнул я и протянул начальнику мешочек с зубами крокодила. — А такой товар не интересует?

Заглянув в мешочек, алхимик поворошил зубы пальцем, затем прикинул по весу и коротко сообщил:

— Три серебрушки.

Это было раз так в пять ниже названной Лаштом цены, но я снова кивнул.

— У тебя все?

— Нет. Так получилось, что ко мне попала сумка с различными изделиями этой лаборатории. К сожалению, я новичок, а потому назначение, свойства, а также необходимые условия хранения большинства этих вещей сам определить не в состоянии. Выбрасывать их было бы глупо, как и продавать, не зная истинной ценности, поэтому мне нужен кто-то, способный во всем этом разобраться. Само собой, за подробную консультацию я готов заплатить.

— И много ли изделий? — уточнил алхимик.

В ответ я продемонстрировал ему свой рюкзак. Оценив его размеры, начальник велел подождать, а сам принялся раздавать подчиненным указания, направленные на ликвидацию последствий взрыва. Когда в лаборатории возобновилась и потекла своим чередом увиденная мной в первые секунды суета, алхимик вышел, махнув рукой, чтобы я следовал за ним, и пошел к пустовавшему кабинету. Кстати, в конце коридора, у самых дверей обители алхимиков стоял на почетном карауле стражник в доспехах, которому начальник мимоходом показал сжатый кулак. Видимо, цех — это все-таки "режимный" объект, и кого попало в него не пускают. Так что мне еще повезло, что охранник решил отлучиться и тем самым сэкономил мне кучу времени и нервов.

Заведя меня в кабинет, алхимик собрал валявшиеся на столе бумаги и кивнул мне. Развязав рюкзак, я принялся доставать из него все запасы Лашта и аккуратно раскладывать баночки, скляночки, мешочки и прочую дребедень. Затем начался ликбез — начальник цеха брал в руки одну или несколько вещей, коротко рассказывал, для чего они нужны, как ими пользоваться, как лучше всего хранить, а напоследок сообщал примерную стоимость. После этого возвращал их мне, дожидался, пока я засуну их на дно рюкзака и приступал к объяснению следующего предмета.

Мда, чего только не носил с собой здоровяк! Далеко не все препараты были лечебными, попадались защитные, несколько атакующих (не "жидкий огонь", но нечто очень на него похожее) и бытовые. Большинство жидкостей было специализированными противоядиями, предназначавшимися для ликвидации последствий укуса одного или парочки видов тварей. Мази полагалось использовать при соприкосновении с ядовитой травой или после попадания на кожу выделений некоторых существ (оказывается, слюна некоторых далеко плевавшихся тварей могла вызывать онемение или сильную аллергическую реакцию, а кое-кто вообще был покрыт слизью, по свойствам очень сходную с соляной кислотой).

Порошки же имели широкий спектр применения — одним нужно было пересыпать зародышей каких-то жаб, чтобы они подольше сохранились, другой стоило применять для нейтрализации ядовитых веществ в воде (когда сильно припрет, но в округе будут только отравленные ключи), третий был самым обычным зубным порошком, которым искатели отчего-то совсем не пользовались (видимо, кариес их не мучил), еще один помогал при расстройстве желудка (действительно, нужная штука!)…

Средств было очень много, я старался запомнить о них все, повторяя про себя слова алхимика. Лишь об одной склянке начальник сказал, что ее изготовила не его лаборатория (ее я даже не стал забирать), и один из мешочков вернул с улыбкой, ничего не объяснив (заглянув внутрь, я обнаружил соль вперемешку со специями, которую выложил по ошибке). Когда же последний горшок отправился в рюкзак, алхимик поинтересовался, чем он может еще помочь, а потом выдал два золотых и два десятка серебряных монет, попросив расписаться в бухгалтерской книге. Поблагодарив за консультацию, я покинул цех, получив вместо прощания разрешение приходить, если вдруг появится ценные ингредиенты.

К этому времени солнце уже опустилось к самому горизонту. Сообразив, что максимум через час мне нужно быть на воротах, я принялся размышлять, куда еще успею зайти. По плану было посещение лавок кожевника, одежной и книжной, однако нужно было выбрать одну, чтобы не заставлять Ярута ждать. Вспомнив, на каком из домов видел сапог на вывеске, я отправился в ту сторону и вскоре отыскал нужную мастерскую. Ее хозяин, узнав, что я хочу заказать себе новый наруч, сперва долго измерял красовавшийся свежей штопкой исходник, потом чертил схему этих специфических ножен, а после потребовал оплатить заказ сразу и, получив дюжину серебрушек, велел приходить завтра вечером.

К воротам я подбежал, когда начали сгущаться сумерки и понял, что едва не опоздал — Дон как раз закрывал их под надзором начальника, с натужным пыхтением двигая огромный засов. Увидав меня, Ярут довольно улыбнулся и поинтересовался, куда пойдем отмечать мое возвращение. Но я помотал головой и ответил:

— Я еще не так хорошо изучил Ирхон. Лучше ты мне посоветуй неплохое заведение, где имеется отличное пиво и достойная закуска, но отсутствуют буйные посетители, от которых можно запросто схлопотать по морде.

— А у тебя серьезные требования, — усмехнулся стражник. — Что ж, знаю я одно такое место. Правда, цены там…

— Не страшно! — заявил я, беспечно махнув рукой. — Один раз живем!

— Отлично сказано! Ладно, сейчас двинем туда, дай только зайду, отмечусь у начальства.

Вся троица дежурных вместе со мной направилась к непритязательному дому неподалеку. Долго ждать не пришлось — спустя несколько минут Ярут вышел, уже без доспехов и оружия, и весело заявил:

— Ну что, пошли?

— А ты не хочешь приятелей пригласить? — спросил я, кивнув на показавшихся из дверей Лота и Дона.

— А денег-то хватит? — уточнил командир, однако, увидев, что отказываться от своих слов я не собираюсь, обратился к парням: — Ребята, хотите в "Лесной красавице" посидеть! Везунчик угощает.

— Вот это дело! — обрадовался Дон и сразу подошел к нам.

Маг немного посомневался, но потом все же решил не отказываться от халявы и поддержать компанию, что меня очень обрадовало — ради него-то я и старался! Шли мы долго, к самому торговому кварталу, который вечером был уже не таким шумным. По пути успели потрепаться о разном, к примеру, я задал весьма интересовавший меня вопрос — почему в ночное время ворота не охранялись.

— Это ни к чему, — ответил Ярут. — В них может забежать какая-нибудь дрянь только днем, когда они открыты, а ночью нет смысла торчать возле них. Некоторые твари могут спокойно по стене забраться, летучим ворота и подавно не являются преградой, так что здесь вся надежда на ночные патрули.

— А если кто-нибудь их откроет? — не сдавался я. — Чтобы выйти или кого-нибудь впустить.

— Так ведь в темное время суток отправляться на Проклятые земли дураков нет, а шутников, способных ради смеха открыть тварям проход в город, у нас отродясь не водилось, — парировал стражник.

Мне оставалось только подивиться порядкам Ирхона и сменить тему.

"Лесная красавица" оказалась трактиром, но не совсем обычным. В ней было намного чище, чем в остальных заведениях, которые я успел посетить, под потолком на балках висели зажженные светлячки, а на полу в углах стояли кадки, в которых рос виноград, увивавший своими лозами стены и взбиравшийся на потолок, раскинув во все стороны зеленые мясистые листья. Красиво, ничего не скажешь, но тот вьюнок, что я видел в Тертосе, смотрелся бы куда лучше.

Заказав у довольно миловидной разносчицы бочонок пива и плотный ужин на четверых, мы заняли один из столиков. А пока еда готовилась, потягивали хмельной напиток, закусывая его принесенными в комплекте с бочонком чуть пережаренными солеными орешками, и разговаривали о разном. О городской жизни, о нравах искателей, о нелегкой работе стражников… Я больше слушал, изредка в нужных местах вставляя реплики, а когда принесли ужин, и вовсе самоустранился из разговора, дожидаясь нужного момента.

Как только заметно "повеселевшие" собутыльники опустошили четвертую по счету кружку, я осторожно перевел разговор в нужное мне русло. Сперва вслух позавидовал профессии Лота, являющейся самой высокооплачиваемой, потом выслушал его жалобы на начальство, которое нагружает работой, выдаивает до последней крохи силы, а новые накопители не выдает… Короче, отнесясь с пониманием и сочувствием к бедам парня, я сразу завоевал его расположение, после чего перешел к делу:

— Лот, а скажи, ты являешься профессиональным магом?

— Конечно! — отозвался парень. — Недавно получил звание подмастерья, поэтому могу выполнять даже заказы первой категории. А уже через три года, когда истечет период моей практики, сдам экзамен и стану полноправным мастером!

— Понятно, — кивнул я. — А в амулетах ты хорошо разбираешься?

— С закрытыми глазами! — усмехнулся маг. — А почему ты спрашиваешь?

— Да вот, досталась мне от Дорака с приятелями коллекция разных магических штучек, а я даже не знаю, как ими пользоваться. Поможешь с ней разобраться?

— Легко! Доставай, что там у тебя!

Я сдвинул пустые тарелки и высыпал из мешочка всю приготовленную загодя магическую дребедень, а Лот с охотой принялся рассказывать о назначениях моих амулетов, сопровождая свои пояснения разнообразными уточнениями типа: "этот маячок бездарь делал, видишь — руны смазаны", "эта сигналка совсем слабая — даже на стрика не среагирует" или "этот хладогон выкинь подальше — при активации он тебе руку отморозит". В итоге спустя полчаса я не только представлял себе примерную стоимость коллекции, но получил знания о приемах работы с ней, области применения амулетов и количестве заряда в каждом. Эта консультация однозначно стоила потраченных на застолье денег.

Вцелом свойства собранных с трупов магических предметов оказалось довольно разнообразными. Были амулеты, отпугивающие насекомых, были те, что могли, наоборот, привлечь определенных животных, присутствовал даже один боевой, способный выпускать маленькие огненные шарики. Его действие Лот не поленился продемонстрировать, в результате чего в стоимость заказа вошло черное пятно на стене трактира. Однако после этого подробного рассказа, когда я поблагодарил мага за помощь и собрал амулеты обратно в мешочек, уже с трудом ворочавший языком Лот внезапно спросил:

— Везунчик, ты м-мне ответь, п-пщему в тебе силы так много? Ты случ…ик!..айно в аномалию не попадал?

— Что-то не припомню такого. Я ведь дальше второго пояса не заходил, — ответил я и попытался свернуть разговор с неприятной темы: — А может, это я просто в мага постепенно превращаюсь?

Парень, услышав это, расхохотался.

— Ну, даешь, Ник… В мага! Ха-ха… Ик!

— А что я такого сказал? Сам же говоришь, силы много.

— Нет, ты не п-понял. Силы у тя в теле много, а не в ауре.

— Это разве не одно и то же? — удивился я.

Дальнейшие объяснения захмелевшего Лота были весьма путанными, поэтому я лишь понял, что аура — это одна составляющая разумного существа, а тело — совсем иная. Аура генерируется разумом и является своего рода энергетическим полем. Если оно достаточно насыщенное, его обладатели могут научиться им управлять, а при наличии особых задатков, даже получить способность наполнять его энергией окружающего мира. А тело — это, как бы сказать, материальная составляющая. Оно имеет свою собственную энергию, которая позволяет ему нормально функционировать. Причем у практикующих магов уровень этой энергии намного выше, чем у обычных людей, что обусловлено влиянием ауры. Благодаря этому маги живут дольше, их кости крепче, а раны затягиваются быстрее — в общем, все, как у меня. И именно это несоответствие так смущало Лота, ведь мое тело утверждало, что я умелый маг, отчего-то израсходовавший энергию ауры до опасного минимума.

— Слушай, а это мне чем-нибудь грозит? — спросил я парня, который, судя по лицу, сам понял, что сказал и прикидывал, уж не маг ли я, отчего-то решивший конкретно "зашифроваться".

— Не знаю, мне уч-читель о таком не г-грил… — задумался маг, и весело заявил: — Зато могу сказать точно — если ты умрешь… ик!.. то из тебя получится такая ж-жуткая тварь, что от нее даж-же стр…ик!..и будут убегать без ог-глядки!

— Лот, ну чего ты языком-то попусту мелешь?! — возмутился порядком заскучавший Ярут. — Ник только с Проклятых земель вернулся. Надо порадоваться за него, а не о смерти вспоминать!

— А чё я т-такого сказал? — удивился парень.

Я прервал назревавшую пьяную перепалку на тему, близкую к "ты меня уважаешь?", предложив разлить пиво по кружкам и выпить за жизнь. Этот тост быт принят с одобрением, после чего наша мирная беседа продолжилась вдали от скользких тем. Ага, ведь после этой кружки Лота окончательно развезло, и он устало опустил голову на стол. Отряд не заметил потери бойца. Ярут с Доном принялись рассказывать разные сплетни о командах искателей, о том, чем они чаще всего промышляют, как привыкли расслабляться после походов, какие геройские и не очень поступки совершили в Ирхоне и на Проклятых землях. Также командир, помня свое обещание, назвал тех, которые, по его мнению, являются достойными во всех отношениях людьми, упомянул имена искателей, от которых лучше держаться подальше…

В общем, многое я узнал в тот вечер, следя за тем, чтобы кружки собеседников были полны. Сам я пил мало, поскольку хотел сохранить трезвую голову, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего, да и пиво было не ахти, хотя за бочонок пришлось выложить восемь серебрушек. Когда же он, наконец, опустел, мы со стражниками в один голос признали, что неплохо посидели, и решили на этом завершить отличный вечер, хотя давно похрапывающий Лот попытался проснуться и что-то пробубнил насчет девочек. Дон подхватил мага, поблагодарил меня за угощение и распрощался, пообещав Яруту доставить пьяного домой. Мы же с командиром проводили взглядом пошатывающуюся парочку и двинулись в противоположном направлении. Я шел на постоялый двор, порекомендованный мне приятелями, а Яруту просто было по пути.

Полдороги командир убеждал меня в том, что я отличный парень (хотя я вроде с ним и не спорил), а потом потребовал пообещать, что мы еще как-нибудь посидим вечерком. Разумеется, я удовлетворил просьбу Ярута и даже проводил его до дома, после чего обменялся рукопожатием и пожелал сладких снов. А всего через несколько секунд услышал недовольный женский крик: "Ты где шлялся, скотина?!", и с улыбкой подумал, что для кое-кого вечер перестал быть отличным.

Маршрут мне изложили отлично, так что через пять минут я уже достиг постоялого двора и договорился с его хозяином о комнате на ночь. Плата за нее оказалась даже ниже, чем мне рассказывали, — всего полторы серебрушки. Это настораживало, поэтому, скинув рюкзак, я добрых четверть часа осматривал свой неожиданно просторный номер с небольшим шкафчиком у стены в поисках сюрпризов. Пауков там, клопов, тараканов или что похуже. Но никаких насекомых (кроме очень одинокого комара в углу) не обнаружилось, неприятных запахов, ледяных сквозняков и прочего не ощущалась, поэтому я плюнул на разбушевавшуюся паранойю и улегся на кровать, где было даже подобие перины и старая, пахшая подгнивающим пером подушка.

Раздеваться не стал — лень было, да и терзали меня смутные сомнения, что не все так просто в этой гостинице. А может тут по ночам клещи из номера в номер ползают? Или чего похуже — грабители в гости захаживают? Я хоть и закрыл дверь на засов, а ставни на щеколды, но чем черт не шутит? Поэтому даже сапогов не стал снимать, а саблю и перевязь с ножами положил рядом, чтобы быстро схватить, если что. Успокоив таким способом свое подсознание, я стал подводить итоги похода и определять планы на будущее.

Итак, вылазка оказалась весьма результативной. Мой текущий баланс составляет почти четверть сотни золотых. И это еще без учета книг, которые завтра нужно продать. По меркам приграничья такая сумма является довольно приличной, а на остальной части Империи считается немаленьким капиталом. А вот теперь возникает вопрос — стоит ли мне рисковать и возвращаться в Проклятые земли за оставшимся добром? Ведь самое ценное я уже продал, а все то, что лежит в схронах, может принести еще два-три десятка золотых, не больше.

Но сколько мне придется сделать ходок, чтобы одному перетащить его в Ирхон? Немало, ведь я не грузовик, не тягловая лошадь и уж точно не муравей, способный поднять вес, в полсотни раз превышающий собственный. Если же воспользоваться советами Ярута и нанять одну из команд искателей, чтобы они немного поработали носильщиками, эта сумма автоматически уменьшается раза в три (даже с учетом того, что товар будут принимать скупщики Гильдии). Так не легче ли продать все алхимические препараты, сдать магические амулеты и получить аналогичные деньги сразу и безо всякого риска?

Да, именно так и нужно сделать! Хватит, нагулялся я по Проклятым землям, нахлебался острых ощущений по горлышко и больше туда не хочу! Желаю куда-нибудь поближе к столице, где нет жутких тварей, где ценят изобретателей, где можно жить спокойно и пользоваться всеми благами, которые только способна предоставить мне местная цивилизация!

С этой мыслью я и заснул. А разбудил меня жуткий грохот. Машинально схватившись за рукоять стоявшей у кровати сабли, я вскочил и увидел, что в распахнутую дверь с сорванным засовом влетело что-то очень маленькое, яркое и слепящее глаза. Подчиняясь наитию, я одной рукой сдернул с лежанки покрывало и швырнул его в сторону сюрприза, а второй сделал взмах, сбрасывая ножны с клинка. Швырнул я удачно, пыльная ткань накрыла яркий предмет, который в следующий миг взорвался с ослепительной вспышкой. В моих глазах появились разноцветные круги, но они не помещали разглядеть, как в комнату врываются арбалетчики в доспехах и занимают углы.

— Стоять! Оружие на пол! — сразу крикнул один из них.

Я тут же подчинился, прекрасно понимая, что настолько нагло бандиты работать не будут. Они же весь квартал своим ором перебудили!

— Шевельнешься — стреляем! — уже спокойнее добавил второй.

Не успела отзвучать эта фраза, как в комнате, сразу ставшей тесной, появились новые действующие лица — еще двое воинов в доспехах. Без арбалетов, зато с обнаженными саблями. Увидав меня, стоявшего неподвижно со слегка разведенными в стороны пустыми руками, они расслабились и опустили клинки. Тот, чьи доспехи выглядели немного наряднее, оглядел валявшееся на полу покрывало, под которым все еще горел амулет, являвшийся магическим аналогом световой гранаты, и только тогда соизволил представиться:

— Стража Ирхона.

Это сообщение не стало для меня открытием. Я уже успел догадаться, кем были пожаловавшие ко мне ночные гости. Постаравшись сделать так, чтобы голос звучал спокойно, уверенно, но в то же время не нагло, я обратился к стражникам:

— Приветствую. Чем обязан визиту?

Арбалетчики ухмыльнулись, а воин в нарядных доспехах фыркнул:

— Шутник, тля… Ты обвиняешься в убийстве двух жителей Ирхона! Зишок, живо обыскать и связать, чтобы не сбежал по дороге!

Стражник с саблей вложил клинок в ножны и подошел ко мне, а я, с удивлением уставившись на командира, глупо переспросил:

— Каких еще жителей?

— Вот только балагана устраивать не нужно! — с нотками недовольства заявил вояка. — Не вздумай кричать, что ты здесь не при чем, клясться в своей невиновности и доказывать, что мы не того взяли. Поверь, это все я слышал уже сотни раз, поэтому не рассчитывай меня удивить чем-нибудь новым. Тем более, что ошибки нет — свидетели описали тебя очень подробно. — Стражник поглядел на меня с ехидным прищуром и добавил: — Или ты вовсе не думал притворяться, а лишь хотел, чтобы я уточнил, за чье именно убийство тебя задерживают? А ну-ка, признавайся, душегуб, скольких жителей Ирхона ты уже отправил к Дарине?

Разумеется, я "колоться" не пожелал и изобразил на лице обиженное выражение, не мешая Зишоку себя обыскивать. Мда, после резкого пробуждения мои мозги работали с некоторым запозданием, поэтому я не сразу сообразил, что стражник имел в виду тех незадачливых грабителей на постоялом дворе. Ох, как же давно это было! Словно в прошлой жизни, хотя на самом деле прошло дней десять, не больше…

Командир, не дождавшись ответа, усмехнулся, довольный удачной шуткой, и продолжил наблюдать за обыском, поигрывая клинком, а я постарался вернуться в настоящее, чтобы обдумать свое положение и грозящие перспективы. Появление нежданных гостей наглядно указывает на то, что после нападения я допустил ошибку — оставил трупы в комнате и сообщил о них трактирщику, предположив, что тому будет выгоднее избавиться от тел и не поднимать шумиху вокруг факта нападения на мирного постояльца. Мда, недооценил я местные порядки и неудивительно — ведь знал я о них не так много. Хозяин гостиницы не стал мудрить и возиться с телами воров, а просто позвал стражу, охотно сообщив ей приметы убийцы. Вот гадство!

Теперь, судя по рассказам искателей, мне грозили крупные неприятности, поскольку тяжкие преступления в Ирхоне наказывались весьма сурово. Но дергаться в данный момент бесполезно — командир вполне профессионально закрывает выход, да и арбалетчики, хотя и опустили свои смертоносные машинки, вовсе не думали расслабляться, поэтому мой рывок на свободу однозначно закончится весьма печально. В окно не выпрыгнуть — ставни крепкие, как и щеколды, которые я так предусмотрительно задвинул перед сном. Да и этаж второй, а что находится под окнами, я в упор не припомню. В случае неудачного прыжка можно так хряпнуться, что костей потом не сосчитать, и еще не факт, что внизу на улице меня не поджидает еще один стражник.

Но что же делать? Покорно отправляться в тюрьму, чтобы там меня заковали в цепи и переправили на каменоломни, или еще лучше — поставили клеймо раба и продали на рынке? Ни тот, ни другой вариант меня решительно не устраивает!

Панические мысли проносились в сознании и разбегались по углам, словно тараканы на кухне при появлении хозяев. Само собой, в таком состоянии озарение меня посещать отказалось, поэтому родить нормальную идею никак не получалось. А тем временем Зишок сноровисто освободил мои карманы от всего, по его мнению, лишнего, не пропустив ни магический кинжал, ни амулеты, ни ножи в наручах, затем завел мои руки за спину и быстро связал. Крепко и умело, стянув тонкой веревкой до самых локтей, не оставив ни шанса на освобождение.

Все, теперь уж точно не подергаешься! Я ведь не Чак Норрис и не способен за секунду лихими ударами ног вырубить сразу четверых противников! Но как же в рабство-то не хочется…

— Собери все его вещи, — приказал командир, пряча сабельку в ножны. — Лось, помоги ему.

Занявший левый угол арбалетчик примостил свое оружие на тумбочку и вдвоем с Зишоком принялся складывать все мое добро в рюкзак. Тут в комнате появился еще один персонаж — в дверной проем осторожно заглянул хозяин постоялого двора. Увидав связанного меня, он приободрился и повеселел, но затем его взгляд остановился на двери и мужичок тут же запричитал:

— Мишет, ну я же просил, поаккуратнее!

— Старались, как могли, — невозмутимо возразил командир, повернувшись к хозяину. — А что тебя не устраивает?

— То, что твои бойцы мне весь косяк разворотили и дверь едва не вырвали вместе с петлями!

— Так не вырвали же, — парировал Мишет. — А ведь могли амулет разрыва использовать, после которого от нее одни щепки остались бы. Так что ты лучше поблагодарил бы, чем возмущаться понапрасну!

— Понапрасну? — воскликнул хозяин. — Да мне теперь плотника нанимать придется, чтобы новый косяк поставил, а он за такую работу меньше пяти серебрушек не попросит!

— Гус, хватит уже причитать! — слегка поморщившись, сказал стражник. — Твое вознаграждение за помощь в поимке преступника должно с лихвой покрыть все расходы на ремонт.

"Так вот, кто сдал меня страже! — подумал я, поглядев на Гуса. — Теперь понятно, почему плата за комнату оказалась такой низкой. Боялся, гад, как бы я не ушел в другую гостиницу!"

Хозяин под моим взглядом почувствовал себя несколько неуютно, но все-таки уточнил у командира:

— И когда мне его можно будет получить?

— Гус, ты же не новичок, порядок знать должен. Завтра подходи, сразу после суда.

Я не ослышался, меня будут судить? Это же замечательно! Нет, я не в том смысле, что желал бы почаще оказываться на скамье подсудимых, а только хотел отметить, что в таком случае у меня появляются некоторые шансы на спасение. Языком я работать умею, поэтому на слушанье надо постараться свести дело к самообороне. Хоть за нее по головке тоже не погладят, но наказание должно быть мягче. Эх, зря я про местные законы у Ярута не расспросил! Трепался о всякой ерунде, вместо того, чтобы…

Стоп! А ведь это выход! У меня же есть приятель в городе, который должен помочь! Если не отмазать от обвинений, то дать на лапу судье, чтобы тот вынес оправдательный приговор. И как же я о нем сразу не вспомнил-то? У Ярута есть куча связей, множество знакомых в Ирхоне, способных подергать за нужные ниточки и добиться моего освобождения. Поэтому сейчас не стоит дергаться, усложняя жизнь себе и стражникам. Самый разумный выход — изобразить образцового задержанного и постараться передать весточку Яруту, который буквально час назад называл меня своим другом.

Слегка приободрившись, я отметил, что командир стражников и хозяин гостиницы симпатии друг к другу не испытывают. Один надумал возмущаться по поводу пары выбитых гвоздей и свороченного засова, а второй с чистой душой "заложил" преступнику информатора. Кстати, хороший вопрос — зачем Мишету уточнять, кто меня "сдал"? В расчете на то, что сразу после суда я "отблагодарю" пришедшего за наградой Гуса? Допустим. Тогда, если прибавить к этому культурное (если не сказать, вежливое) отношение стражников к арестованному, такое нехарактерное для силовых структур, то напрашивается логичный вывод — они не исключают, что в скором времени я выйду на свободу. А значит, все не так плохо, как кажется!

— Готово! — сообщил Зишок, продемонстрировав командиру мой рюкзак с торчавшей из него рукоятью сабли.

— За мной! — скомандовал Мишет и первым вышел в коридор.

Следом за ним поспешил хозяин гостиницы, все еще пытавшийся узнать, нельзя ли в сумму вознаграждения включить стоимость ремонта, а я вместе с конвоем топал чуть позади, поджидая удобного момента, чтобы переговорить с командиром. Передавать сообщение через рядовых стражников мне не хотелось — они простые бойцы и вряд ли знакомы с Ярутом, а Мишет точно должен был с ним пересекаться по долгу службы. Хотя, может, я зря перестраховываюсь? Особенно если вспомнить нашу беседу в трактире, когда мне стало казаться, что общительный приятель знает если не всех жителей Ирхона, то половину — наверняка.

Пока мы спускались по лестнице и выходили из постоялого двора, провожаемые любопытными взглядами некоторых разбуженных постояльцев, я успел пожалеть, что поступил так опрометчиво. Надо было после схватки оттащить трупы подальше и спрятать где-нибудь. Сейчас не получил бы проблем на пустом месте. Правда, этот вариант был более рискованным — меня могли заметить за переноской дохлых грабителей, так как это дело наверняка оказалось бы не из легких и не бесшумных, и последствия были бы куда хуже… В общем, к черту сожаления! Уж если ты угодил в собственноручно выкопанную яму, то не нужно сильно расстраиваться, ведь яма, вырытая твоими недругами, оказалась бы куда глубже.

Оказавшись на улице, мы направились в центральную часть Ирхона. Стражники весьма грамотно держали меня в кольце, поэтому, надумай я сбежать, сделать это было бы весьма проблематично. Но таких мыслей у меня больше не возникало (ага, беги, Форест, беги — арбалетный болт мигом догонит!), я молча следовал за командиром и лишь через пару перекрестков, решив попытать счастья, спросил:

— Господин Мишет, разреши обратиться?

— Говори, — не оборачиваясь, произнес стражник, которому наверняка пришлось по душе проявленное уважение.

Еще бы! Ведь в имперском слово "господин" (аналогично итальянскому "синьору") используется не просто как вежливое обращение, а как умышленное подчеркивание статуса того, к кому обращаются, более высокого в социальной лесенке. Именно на такую реакцию Мишета я и надеялся, и сразу перешел к сути, чтобы не испытывать его терпение:

— Тебе случайно не знаком командир Ярут, который обычно на восточных воротах дежурит?

— Знаком, и что с того?

— А не мог бы ты сообщить ему о том, что меня арестовали? Я был бы весьма признателен.

Но командир фыркнул и воскликнул:

— Ага, вот прямо сейчас и побегу!

— Нет, сейчас не нужно, — возразил я, снова принявшись косить под дурачка. — Сейчас Ярут спит без задних ног или вообще без сознания валяется, но завтра с утречка…

— Это почему он должен без сознания валяться? — поинтересовался Мишет, покосившись на меня.

Я с охотой пояснил:

— Так вчера вечером, когда мы с Ярутом из трактира вернулись, его жена уж больно не в духе была. Наверняка скалкой приголубила, а может, сгоряча за сковородку схватилась — я не особо прислушивался. Решил сбежать подальше, пока и мне не перепало.

Услышав мой ответ, стражники хохотнули, Мишет тоже усмехнулся и протянул: "Да, Мина это может!", а у меня отлегло от сердца. Я ведь точно не знал, был ли приятель женат, и кому именно принадлежал услышанный мной женский голос.

— Выходит, ты приятель Ярута? — уточнил Мишет, сбавив темп и поравнявшись со мной.

— Ага, — кивнул я.

— И давно вы с ним знакомы?

— Очень давно. С момента нашей первой встречи я успел заработать пяток шрамов, завалить пару сотен опасных тварей на Проклятых землях, скопить немного деньжат и раз десять едва не попасть на тот свет.

Ну не заявлять же, что мы приятельствуем всего дней десять? А так прозвучало достаточно солидно, и ни слова лжи. Вот только командир недоверчиво покачал головой, после чего задумался о чем-то своем. Я не мешал ему — просьба прозвучала, и теперь все зависело от Мишета. Захочет помочь — Ярут узнает о случившемся, захочет устроить подлянку — моя весточка, даже отправленная иными путями, до адресата не дойдет.

— Ладно, как только дежурство закончится, я загляну к Яруту и передам, что ты в остроге, — озвучил свое решение стражник. — Только напомни, звать-то тебя как?

— Ник Везунчик.

— Ну и прозвище! — усмехнулся Мишет. — А Хинэль не боишься прогневать?

— Не я его выбирал. Знакомые наградили, — ответил я, пожав плечами.

На этом наш разговор завял, как цветок на батарее, а вскоре впереди показались яркие светлячки на металлических держателях, вбитых в стены домов. Похоже, центральный квартал был намного богаче остальных, поэтому на освещении тут не экономили. Мы вышли на небольшую площадь и направились к большому дому, который казался мрачнее прочих. Возможно из-за того, что все его окна оказались перегороженными толстыми металлическими прутьями, а стены не были украшены балконами, колоннами и художественной лепниной.

Судя по всему, это и был тот самый острог, а иными словами — самая обычная тюрьма. Уже вторая в моей "попаданческой" жизни. Вот только если в первую я угодил волею случая (который выглядел как хмурые вооруженные личности в балахонах), то в эту попал исключительно благодаря собственной глупости. Но самым обидным было то, что сейчас я даже не представлял, хватит ли мне везения вновь обрести свободу.


КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ