# Дочь Белого Волка

Андрей Олегович Белянин

Хельга больше не хочет выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона… А у меня скоро будет нервный срыв! Потому что стараниями бывшего бога со справкой и моей дочери, способной на спор выпрямить рессору от паровоза, мой тихий замок Кость превращён в сумасшедший дом! Я только и успеваю отмахиваться от волков-призраков, летающих викингов, любвеобильной леди Мелиссы, оборзевших баронов, друга-предателя, завуча школы, вампиров и прочих тварей. Грани неспокойны. Тьма шевелится за их ледяными стенами и набирает силу. Белый Комитет ведёт свою игру, в городе зреет восстание адептов, и мою любимую пытаются взорвать прямо в ванне. А тут ещё на руку Хельги претендуют бароны, конунги и даже мой тощий паж?! Всё, я иду знакомиться с женихами. Где мой боевой топор?

## Картинка


…Моя дочь сказала, что больше не будет выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона. В конце концов, должны же и у меня быть хоть какие-то домашние обязанности? Круто!

То есть то, что я один тружусь на двух работах и кормлю всю семью, этого ей уже по определению недостаточно. Она вообще считает, что я мог бы тихо сидеть на диване в мягких тапках, делать ставки на интернет-аукционах, подтверждать или сливать торги, а с чёрными кровососущими тварями, выползающими к нам из-за Граней, она преотличнейшим образом справится сама.

Ну что тут можно сказать… И да и нет. Да — справится, нет — я так не согласен. И пока я у нас папа, с моим мнением Хельге всё-таки приходится считаться. Тем более что восемнадцати ей ещё нет, Срок не истёк и Выбор не сделан.

— Эд, может, хотя бы ты наконец выкинешь эту вонючую мантикору в мусоропровод?

— Восточные сказки шизеющей седовласки манят, дурманят, зовут уйти в запой… — В прихожую балетным шагом впорхнул дядя Эдик, всем видом изображая готовность отправиться на лестничную площадку… В домашнем свитере, в трусах и носочках с котятками.

— Нет, извини. — Я вовремя вспомнил, как в прошлый раз он умудрился нырнуть в люк мусоропровода. Потом мы извлекали его из мусорного ящика в тако-о-ом виде…

— Это из-за соседки? Из-за того, что ей не нравятся мои ноги, да?! Эта дура снова кричала, что они у меня кривые и волосатые! Хельга, девочка моя, у меня кривые ноги?!

— Да, — равнодушно донеслось из кухни.

— Но это неправда!

— Угу, — ещё более фиолетовым тоном согласилась моя дочь и его племянница.

Когда Хельга за уроками, отвлечь её на бесперспективное обсуждение волосатости ног родного дяди — проблемно. Вообще-то в школу ей надо будет идти в начале следующей недели, а пока в свете событий последних дней моя малышка обложилась всеми доступными учебниками по мифологии Скандинавских стран, старательно изучая свою собственную родословную. Это непросто, но девочка честно пыталась во всём разобраться сама.

А ведь надо признать, что в истории глобальных войн между асами и ванами попадались весьма нелицеприятные страницы, не красящие ни ту, ни другую сторону. Знание — горькое лекарство, но если хочешь выжить у нас в Закордонье — учись! Одна физическая сила не спасала ещё никого — ни богов, ни их противников. Так что со вчерашнего вечера мне пришлось стать для своей взрослой дочери ещё и наставником. Строгим, суровым, бескомпромиссным.

Надо напомнить, что произошло вчера? Наверное, да, потому что вечерок удался на славу, плавно переходя в столь же славную ночь. Хельга вышла вечером выгулять свою домашнюю «обезьянку» — белого цверга по кличке Десигуаль и столкнулась у подъезда с чернокожим валахским вурдалаком.

Убийца был явно не местный, а потому не вполне представлял себе всю сложность поставленной перед ним задачи, пытаясь задушить мою дочь. У Хельги тонкая шейка, но она на неё может рояль подвешивать на спор. А вот вампир, оказывается, нет. Его массивная шея была сломана в двух местах, а голова вывернута под неестественным углом. Короче, с его стороны это была непростительная глупость, а с её — «вынужденная самооборона».

По крайней мере, мы, взрослые, все себя в этом быстренько убедили. Но хуже всего оказалась эта дурацкая эсэмэска, тренькнувшая на моём сотовом: «Дама бита. Теперь мой ход…»

Патетично, драматично, театрально, с голливудскими понтами, а самое главное, абсолютно безопасно. Такие сообщения вы можете десятками рассылать всем своим знакомым и ничего не делать, просто тупо ржать, глядя, как люди нервничают. Самая неприятная опасность — опасность неизвестная. Это банально, но это факт, и это работает.

— Поможешь? — Я обернулся к чернокудрой дампир.

Она молча кивнула, уже набирая нужный номер на своём телефоне. Её девочки из клана Красной Луны примчались буквально через пять минут на огромном тонированном джипе без номеров и забрали тело. Дядя Эдик настырно лез знакомиться. Привыкнув, что в моих землях его божественное обаяние не знает отказа, он искренне не понимал, почему здесь холодные дампир в красных платьях-мини не удостаивают его даже взглядом. Впрочем, долго обижаться сумасшедший бог со справкой не мог и, радостно одолжив у меня сотню, метнулся к соседнему ларьку за пивом. Правда, вернулся без него, но…

— Папуль, он нашёл мою обезьянку!

Действительно, к вящей радости Хельги, дядя Эдик за ухо тащил от ларька белого карлика с полным ртом дешёвых сигарет. Нет, он их не курил, он их жевал, смачно и с наслаждением. У северной нечисти свои причуды, чаще простые — где спёр, там и съел…

Дана уехала со своими, быстро пожав кончики моих пальцев. Почему-то в тот момент мне показалось, что это вовсе не так называемая прощальная ласка. Дампиры редко заводят долгие отношения с людьми, им это не нужно, для них это скучно и слишком ответственно. Одноразовая связь проще и понятней. Мы с Даной не имели серьёзных споров или неоплаченных долгов, а наши скороспелые отношения — можно ли было назвать их любовью? Или же… всё-таки… хм…

— Лучше бы Хельга как можно дольше не была в курсе всех этих дел, — пробормотал я себе под нос, загоняя своих в подъезд и нажимая кнопку лифта. Вот, собственно, вся моя история с предысторией. Вернёмся к началу?

Как вы уже поняли, мантикору выбросил я сам. Небольшая серая чешуйчатая тварь пыталась проникнуть в нашу квартиру через вентиляцию над кухонной плитой, но до половины застряла в трубе, и Эд пришиб её половником.

— Ставр, смотри, кого я поймал! Как ты думаешь, её можно пустить на котлеты?

Львиноголовая мантикора, мягко говоря, не частый гость в наших краях. По мне, так она больше похожа на лысого хорька: грязные чешуйки на спине, ядовитые зубы — малейшая царапина приводит к летальному исходу. Если Капитан по-прежнему охраняет наш дом, то непонятно, кому и каким образом удаётся запускать ко мне всякую мелкую нечисть? Причём понятие «мелкая» относится исключительно к размеру. Неприятности эти твари способны доставить более чем крупные.

— Папуль, можно тебя на минуточку?

— Да, милая. — Я оставил открытой ссылку на царскую шашку компании «Шафъ и сыновья», мысленно изумляясь, сколько же подделок блуждает по антикварным рынкам России под именем этого нудного, но честного немца.

— Па-а, — насупившаяся Хельга сидела на диване, поджав под себя ноги, с книжкой в руках и кружкой остывшего чая, поставленной на кованый табурет, — я туплю. За что типа благородные асы так изувечили бедняжку Гулльвейг, богиню ванов?

— Пьяные были! — честно ответил бывший бог из своей комнаты.

— Это сложный вопрос, многие исследователи до сих пор ломают над ним копья. — Я счёл своим долгом представить и более научную версию. — По идее да, асы представляют светлую, привилегированную и просвещённую часть их мира в противовес великанам, карликам, цвергам и прочим. Однако согласно тем же Эддам древнескандинавские боги, не задумываясь, лгут, предают, убивают, подставляют своих и чужих, не щадя ни детей, ни женщин. Угрызений совести тоже никто особенно не испытывает. Но зато всегда чётко показана взаимосвязь поступков: зло наказывается, падение маленького камешка сдвигает снежную лавину, а самый слабый вдруг может одолеть самого сильного. Богиня Гулльвейг олицетворяла власть золота. Возможно, таким образом асы показали своё презрение к металлу королей! В общем, воспринимай эти мифы не как руководство к действию, а скорее в виде свода аллегорий, придуманных людьми в попытке понять окружающий мир как с физической, так и с духовной стороны.

Хельга подняла на меня круглые от восхищения глаза. Ну да, я редко читаю дома лекции. И обычно не ей. И чаще на другие, более приземлённые темы. Последняя лекция была для дяди Эдика и называлась «Почему нельзя кидать манной кашей в телевизор, даже если там, мать его, Макаревич!». Эд честно всё конспектировал, но с его дотошностью в отношении поэтического слова нет гарантии, что в голубой экран не полетит что-нибудь потяжелее. Голубой — это образное выражение, просто цвет, ничего личного…

— Верный друг, вот седло-о! В путь — так вместе! Верный друг, вот весло! В путь так в путь! [1]Что за…?! — сглотнув неприличное слово, остановился наш поющий псих, высунувшись из кухни с десертной ложечкой в ухе. — Ну, седло — это понятно, сел на коня и поехал. А на фига этому другу ещё и весло к седлу?! С вёслами на лошади выглядишь как полный дурак!

Моя дочь страдальчески зарычала, прошла в комнату дяди и переключила ему на детский канал. Старые советские мультики про Чебурашку и пионеров с металлоломом почему-то всегда успокаивали перевозбуждённого северного бога.

— Па, ты куда намылился?! — раздалось мне вслед, когда я действительно был намерен улизнуть.

Вообще-то у меня с утра была запланирована целая куча дел: встретиться с Капитаном, позвонить Дане, заглянуть в родовой замок, в конце концов. Признайте, дела важные и нужные. Поэтому Хельге лучше остаться дома.

— Милая, я в замоте. Давай ты посидишь с дядей Эдиком, а…

— Я пойду с тобой!

— Куда?

— В Средневековье! Мне там понравилось!

— Хорошо, разве я против? Раз в неделю, на выходные, если в школе не будет проблем с учебой, то почему бы и…

— Нет! — Вспыхнувшая Хельга нервно разорвала пополам пятисантиметровый в корешке том скандинавских мифов в кожаном переплёте. — Упс… я склею. Но всё равно нет! Это нечестно! У меня там друзья! Метью, Седрик, тётя Агата и ещё две говорящие лошадки!

— Лапка моя, — я осторожно обнял её за плечи и поцеловал в висок, — мы только что пережили страшную битву. В замке сейчас не будет ничего особо интересного. Так, бытовая рутина: лечение раненых, уборка территории, починка колодца. Кстати, не забыть уточнить, как они вытащили оттуда троллей? Давай послезавтра. Мои люди приведут всё в порядок и будут дико рады твоему возвращению.

— А сейчас, значит, не будут рады?

— Будут! Но не так. Ты ведь тоже не любишь принимать гостей, когда в квартире не убрано.

Моя дочь хмуро кивнула. На её левом запястье красовался плетёный кожаный браслетик с синей бусиной — подарок пажа Метью. Если вы не забыли, то этот недоумок умудрился подставить ножку вбежавшим во двор горным троллям. В результате дебильного или героического (часто это одно и то же) поступка у нас в колодце сидели два злющих тролля, замок был лишён воды, а у моего пажа перелом ноги. Жаль, что не двух!

Теперь будет месяц прыгать в гипсе. Вацлав, вампир из Челаковиц, сам накладывал ему лубки из глины с известью, но подсохло, и ничего. Всё равно в нашем тихом Средневековье о таких медицинских новшествах даже ведущие учёные умы ещё ничего не знают. У них одно лечение — кровопускание, и мрут от него порой чаще, чем от войн или чумы.

— Ладно, обещай, что ненадолго?

— Конечно, милая, — практически не соврал я. — Сегодня столько дел… Проследи, чтобы твой дядя не лез в Интернет и не включал передач Малахова. Нетрадиционные методы лечения на него плохо действуют, он же всё принимает за чистую монету.

— О, это я помню, папуль, — с пониманием кивнула моя умничка. — Когда он ел капусту вилками для увеличения груди и лечился маринованными огурцами от несуществующего геморроя — это было нечто!

Ну, нечто было, когда он с тем же огурцом гонялся за соседкой, от всей доброты души уговаривая излечить и её. Бедная женщина потом проходила длительный курс реабилитации водкой за мой счёт. Но с кудрявого бога как с гуся вода — он же псих со справкой!

— Эд, проследишь, чтобы к окнам больше не приближались инеистые великаны?

— Легко!

Ну что ж, одна ушла подключать шестичасовой диск к телевизору, другой занял позицию на диване, держа под прицелом окно, а в руках крышку от кастрюли и ситечко для чая наперевес. Ничего, справятся…

Убедившись, что за ближайшие два часа они, возможно, не покалечат друг друга и не взорвут квартиру, я тихо прошёл в спальню. Большой гобелен с изображением внутренних покоев старого замка по-прежнему украшал стену.

— Сколько же народу прошло сквозь него только за последнюю неделю? — спросил я неизвестно у кого и, зажмурив глаза, шагнул с кровати лбом вперёд.


— Вы вернулись, мой лорд! — приветствовал меня верный паж, сидящий в уголочке на табуреточке. При виде меня он бодро подхватил костыли и кинулся ко мне, с юношеской беззаботностью наступая на гипс.

— Кто разрешил прерывать постельный режим? — привычно рыкнул я, хотя в общем-то был рад его видеть.

— Седрик сказал, что только трусы и лентяи нежатся в постели, когда в замке не хватает рабочих рук!

— Ну и делал бы что-нибудь руками, чего ты на ноги-то встал?

— Я и… — Он показал взглядом за табуретку, где стояло ведро с недочищенной свёклой. — Кухарке тоже нужна помощь. В ваше отсутствие здесь столько произошло!

— Докладывай, — разрешил я, стараясь шагать не слишком широко, потому что парень пока выглядел на костылях, как афганский талиб на горных лыжах. То есть не очень грациозно…

— Седрик заставил спасённых крестьян прибрать во внутреннем дворе и починить ворота. В качестве оплаты труда он прочёл им речь, лучники следили, чтоб его никто не перебивал.

— Крестьяне ушли довольными?

— Мм… можно сказать, да, недовольных не было, — уклончиво ответил Метью. — Троллей извлекли из колодца с помощью блоков и лошадей. Они дали слово служить замку Кость.

— Лошади?

— Тролли, — поправился он, — и мы отпустили их к Русалочьему озеру. Мёртвых воинов похоронили. Раненых немного.

— Значит, всё в шоколаде?

— В чём, сир?

— Я имею в виду, что ничего такого уж страшного, да? Господи, какое счастье…

— Но осталась леди Мелисса… — пряча глаза, напомнил мой паж и сразу испортил всё настроение.

Озабоченная дурацким планом взять меня в мужья, эта стремительная, как корова, столетняя старушенция поселилась у нас в гостевой башне, и выковырять её оттуда не представлялось никакой возможности. Законы гостеприимства в этом мире чтились свято.

Как хозяин дома, я имел право двадцать пять раз придушить плоскогрудую мумию, пережившую Тутанхамона, но не мог указать ей на дверь! У этой грымзы огромные связи, к тому же она вбила себе в голову, что является лучшей подругой моей дочери. Я не знаю, как с этим жить, честное слово, и не знаю, сколько ещё выдержат мои нервы. Одно ясно точно, если я женюсь на ней ради приданого, то через сутки овдовеет она, а не я…

— Хорошо. А драконы?

— Нет.

— Готы? Мертвяки? Волки? Работорговцы? Ужасные твари из-за Граней? Ну хоть что-то…

— Увы, нет, сир. Никого страшнее леди Мелиссы.

Парень знал, о чём говорит, она пару раз едва не затащила его в постель с целью бессердечного изнасилования. Мы чудом спасли Метью и его психику…

— Будь добр, свистни-ка мне Седрика и марш в постель.

— К кому?

— Я просил свистнуть Седрика, а не пародировать его. Брысь с глаз моих, инвалид первой группы! — Мне пришлось повысить голос, и тощий зануда резво упрыгал по коридору, оставив меня на пороге моей комнаты.

Здесь было моё убежище, пристанище, логово Белого Волка. То есть одно из немногих мест в мире, где я перевоплощался из одного себя в себя другого. Сундук с одеждой, небольшой шкаф, тайные вещи: зубная щётка, паста и кое-какие медикаменты, за которые меня запросто могла бы сжечь святая инквизиция. Это самая могущественная организация в нашем Средневековье, её даже короли боятся. Что ещё? Оружие, книги, ну и…

— Вы о чём-то грустите, сир?

— Седрик, — не оборачиваясь, вздохнул я, — если ты не перестанешь подкрадываться ко мне бесшумно, я могу тебя случайно убить.

— Я бы очень огорчился, а вы? — Старый крестоносец с лицом, похожим на изрубленный боевой шлем, подал мне плащ из волчьей шкуры. Полезная вещь, тяжёлая, но практически непробиваемая, что не раз спасало мне жизнь, ибо стрелять в спину в наших краях очень модно. Один раз даже копьём швырнули с пяти шагов, и ничего! С коня упал, синячина в половину спины, но живой ведь…

— Какие у нас новости?

— Неужели этот юный хлыщ не доложил вам?

Я кротко кивнул, но мне было интересно выслушать Седрика. В моё отсутствие замком управлял либо он, либо Эд. Хотя, честно говоря, полностью положиться можно было только на старого воина. По крайней мере, в отличие от Эда, он не бегал по округе в поисках новой пассии. Ходили непроверенные слухи о его интимных отношениях с толстой кухаркой, но я со свечкой не стоял, а сплетникам веры не было, потому что они долго не жили.

— Спасибо, старина, — поблагодарил я, когда мы вышли во двор.

Длинный рассказ Седрика, состоящий только из вопросительных предложений, охотно предоставлю фантазии каждого читателя в отдельности. Я-то привык, мы с ним прекрасно понимаем друг друга. В общем, ничего нового он не рассказал, просто чуть расцветил детали.

Во-первых, на меня обиделись все окрестные бароны. Типа как посмел выжить и победить в битве с мертвяками и Некромантом?! Это не по-соседски, ведь они уже мысленно разделили все мои земли, подрались из-за них и разделили ещё раз.

Отец Лоренцо не появлялся, но наверняка стучит на меня королю, а то и самому папе! Так что хорошо уже то, что леди Мелисса предпочла остаться в замке под нашим присмотром. Выпусти мы её домой в неудачном расположении духа, и эта старая овца соберёт против нас добрую половину надутых соседей, ибо едва ли не треть приграничных баронов — её родственники! Сил для войны на четыре фронта у нас не хватит, приходится интриговать.

Стены старой Кости по-прежнему неприступны, но нам катастрофически не хватает людей, и нанять их просто не на что. Я не богат, мне не достались в наследство подвалы с сундуками, набитыми золотом. Но и не беден — уже хорошо, многие граничары с запада, говорят, вообще едва концы с концами сводят и чуть ли не разбойничают, добывая пропитание на своей заставе.

Хорошо живут те, через чей участок проходят караванные тропы, или те, кто ближе к столицам. Нет, я никому не завидую, хотя при распределении ходили слухи, что у двух-трёх выпускников есть блатные местечки…

— Сир, вы хотите что-нибудь сказать воинам? — Седрик тронул меня за плечо, кивком головы указывая на лучников и стражей.

— Вон те трое из бывших монахов святой инквизиции?

— Разве я не докладывал вам?

— Да, да, я помню. Но вроде их было шестеро?

— Вы думаете, я не умею считать? — даже обиделся он, разворачивая меня за плечи к воротам.

— Ага, вот ещё трое. Спасибо, друг мой. А теперь поверни мою светлость обратно, я буду говорить с людьми.

Умение толкать речи — непременный атрибут любого властителя. Без вдохновения не бывает хорошего сюзерена, поэтому нас в учебке тоже гоняли по курсу риторики, и это было не менее важно, чем рубиться на мечах или ездить верхом.

— Кому-то надо прочистить уши? — громогласно заорал старый вояка, выходя в центр двора к колодцу и обеспечивая мне разогрев публики. — Или в замке Кость есть недоумки, не видящие, что пришёл ваш лорд и господин?

— Да здравствует Белый Волк! — нестройно, но достаточно дружно отозвались все, кто был поблизости.

Я улыбкой поблагодарил Седрика за участие, постучал себя кулаком в грудь и начал:

— Я вернулся, дети мои, и у меня хорошие новости!

— Чего молчим, негодяи?!

После такого рыка парни взорвались приветственными криками.

Дождавшись паузы, я продолжил:

— Вы все храбро дрались в прошлом бою и все заслуживаете награды. Разумеется, не поцелуя моей дочери. Она же просто расцарапает свои нежные губки о ваши небритые морды!

Сдержанный смех подсказал, что нравы средних веков всё так же просты и сериальный юмор российских телеканалов вполне рассчитан на их неторопливые мозги.

— Да, я помню, что обещал её поцелуй первому, кто срубит башку мертвяку. Но, дьявол уязви старину Седрика прыщом на задницу, если вы все не заслужили этого!

Дружный гогот над краснеющим крестоносцем, который в иное время убил бы меня за такие шуточки, взлетел до небес, но он и сам ценил солдафонский смех. Оставалось красиво добить восторженную публику.

— Так что же нам делать? Выход есть. Давайте я сам …всех вас расцелую!

Мрачное мужское «фу-у…» в упоительном единении взлетело под небеса и заставило убраться с флюгера шокированную моим предложением ворону.

— Не хотите, мерзавцы?! Тогда кто готов обменять заслуженный поцелуй на внеочередную кружку доброго вина?

— Мы-ы!!! Да здравствует хозяин замка Кость!

— А кружка большая?

— С твою голову, дубина!

— Славьте щедрость лорда Белхорста-а!!!

Алкоголизм — великая сила. У нас не пью только я и Хельга. Это здорово помогает управлять толпой простых вояк с незатейливой фантазией. На самом деле никто и близко не надеялся, что моя дочь будет целовать в щёчку потного мечника только за то, что он честно исполнял свой долг, попутно спасая собственную жизнь и шкуру. На дополнительную плату золотом тоже мало кто рассчитывал, старожилы отлично знали наш «бюджет». А вот благодаря щедрости баронов вина у нас в погребе прибавилось. Почему бы и не поделиться?

— Пусть все выпьют, отдышатся, вспомнят павших и чокнутся с живыми — после бури всегда наступает затишье. Завтра возьмёшься за службу по усиленному графику, гоняя всех в хвост и гриву, а сегодня людям надо расслабиться…

— Прикажете открыть большой бочонок, сир?

— Да, но после ужина. И отправь четверых дозорных по деревням: я хочу знать, куда ушла вся недобитая нечисть. Метью сказал, что за последние двое суток нападений на замок не было. Пусть поспрашивают у людей, возможно, куда-то понадобится послать отряд.

Седрик кивнул, отправляясь к воротам. Я же короткими перебежками обошёл гостевую башню и заглянул на конюшню к Центуриону. Могучий чёрный жеребец поднял на меня насмешливый взгляд лиловых, с ультрамариновым отливом глаз.

— Прячешься от любвеобильной старушки? Стыдись, человек в волчьей шкуре, ты же хозяин и господин в этом замке! К тому же в обед она дремлет, и даже твои бравурные речи, зажигающие суровые сердца наёмников, не разбудили спящую красавицу.

— Да-да, понимаю, домовладелец здесь я, а некоторые гости просто садятся на шею. Придумаешь, как мне от неё избавиться, принесу новую книжку о приключениях Виолы Таракановой…

— Фу, фу, фу! Больше никакой бульварщины! — затряс густой гривой мой болтливый конь, с недавних пор претендующий на высокий литературный вкус. — Твоя малышка рассказывала, что у вас уже выпускают электронные книги.

— Ты страницы-то еле-еле копытом переворачиваешь, какая тебе «читалка»?! — Я сокрушённо покачал головой: придётся ещё раз поговорить с Хельгой о недопустимости применения современных штучек в моём уютном замке. — Лучше скажи, как смотришь на предмет прогуляться со мной до озера?

— С тобой или под тобой? — уточнил он.

— Да что ж вы все сегодня Седрика пародируете?! Или он вампир и заразил своей манерой речи даже лошадей? Собирайся, мне необходима конная прогулка для успокоения нервов.

— Седлай, — философски пожал плечами Центурион. — Или даже это я должен делать сам?

Я хлопнул его по холке и взялся за попону. Через пять минут мы уже выезжали прогулочным шагом через ворота замка. Седрик пытался уговорить меня взять охрану, но я отмахнулся. Хотелось побыть одному, поразмыслить в тишине.

Ага, те, кто хоть пять минут знает Центуриона, разумеется, понимают всю несбыточность этих надежд. Мой конь мог молчать, только когда был занят обдумыванием очередных комплиментов красавице Ребекке. Но сейчас она меняла подковки на кузнице, так что…

— Знаешь, с моей точки зрения, люди и лошади не антагонисты. Да, они не всегда понимают друг друга, им трудно найти общий язык, а порой и просто невозможно преодолеть межвидовые предрассудки. Однако история развивается если и не по спирали, то со стабильной цикличностью. Излишний антагонизм никогда не был и не будет двигателем прогресса этих отношений, но и бесконфликтность ситуации, по словам того же Джонатана Свифта, не служит…

Если бы я не научился отключаться от его монологов, то прогулки с говорящим жеребцом уже давным-давно свели бы меня в ближайшую психушку. Центурион достался мне на ярмарке в столице, его никто не хотел покупать, потому что на эту капризную и агрессивную, как пьяный йети, скотину было попросту невозможно сесть. Меня он уговорил. Цапнул зубами за плащ и прошептал на ухо:

— Я тебя знаю. Ты Белый Волк. Купи меня, а? Не пожалеешь!

В ту пору мне почти ничего не было известно о говорящих лошадях, и вороной четырёхлеток достался мне за полцены. Не буду врать, что я ни разу об этом не пожалел…

— В то же время поэзия Бродского очень разнится по периодам. Мне даже кажется порой, что изгнание спасло его как Нобелевского лауреата, но загубило как поэта. Стихотворчество само по себе достаточно широко изученная область литературы, и всплески гениальности столь редки, что не могут не вызывать изумления. Но как прозорливо он написал об Украине, это нечто…

Мои мысли вернулись к недавним событиям. Битва с войском мертвяков под предводительством некоего Некроманта едва не закончилась победой сил зла. Ну, «силы зла» — это, естественно, просто штамп, удобный для разделения своих и чужих. Получалось, что одна не самая маленькая шишка в Белом Комитете попутала берега, решив навязать свою волю моей дочери, не спросив разрешения у её родителей. А зря…

Я был всегда против, да и мама Хельги тоже не одобрила очередь себе в бок из шестизарядного станкового арбалета. Остановила Белую Даму лишь стрела нанятого белого цверга Десигуаля, в результате пущенная им ей же в задн… в ягодичную мышцу! Но дело на этом, как вы уже догадались, не закончилось…

— В сущности, вся современная диетология — это один обман! Общий заговор врачей, журналистов, косметологов, фитнес-тренеров и производителей пищевых добавок с целью выкачать из кармана потребителя как можно больше денег. Гламур диктует законы моды, подгоняя их под ежедневно меняющиеся законы рынка. А серьёзный бизнес никогда никому не позволит вмешиваться в…

В общем, сами понимаете, главное — не вслушиваться. Каждый имеет право выговориться, и Центурион реализует это в наших поездках. Чаще всего, когда мы один на один; в присутствии других всадников он ведёт себя куда более сдержанно.

— А ещё мне периодически видится, что проблема утилизации мусора искусственно тормозится крупными корпорациями. Правительства более развитых стран целенаправленно используют подкуп или шантаж более мелких государств, убеждая их продавать площади под мусор, но! Всё ведь не так просто, как видится на первый взгляд, потому что индустрия…

— Заткнись.

— Что?! — сбился с шага уязвлённый в седалищный нерв чёрный конь. — Но я всего лишь…

— Слушай, я могу хотя бы ненадолго отвлечься и не слушать твою болтовню?! Я могу надеяться на десять — пятнадцать минут молчания?

— Ставр, э-э-э… — Голос Центуриона изменился.

— Ты понимаешь, что говорящих лошадей в этом мире сжигают за один факт существования, а в моём — сдают в поликлинику на вечные опыты, как собаку Павлова?!

— Ставр, я лишь хотел сказать, что…

— Ты вечно что-то хочешь сказать! О литературе, о философии, о политике, о погоде, о науке, о чём угодно, лишь бы трепать языком на любую тему, не видя, что творится у тебя под носом, — окончательно взвился я. Даже солнышко ушло за тучи, видимо сражённое праведностью моего пылающего гнева. Небо потемнело, и вдалеке раздались раскаты грома.

— Всё, сил моих нет, — едва ли не взвыл чёрный конь и, вытянув шею, пребольно укусил меня за предплечье.

Я заорал, задирая голову, словно бы призывая всех богов в свидетели этого ужасающего преступления, как…

— Это ещё что за хрень?

Над нами, загораживая солнце, плыл огромный деревянный корабль с полосатым парусом, влекомый шестью крупными драконами.

— Это то, о чём я хотел тебя предупредить. Если бы ты, о венец творения, пожелал меня послушать!

— Извини, — рассеянно пробормотал я, испытывая в душе самые смешанные чувства. С одной стороны, неприятно осознавать себя дураком, с другой — при сложившихся обстоятельствах как-то совсем не до этого.

— Эй, там! На барже! Кто вы такие и что делаете в моих владениях?!

Сверху ничего не ответили. А вот это уже неприкрытое хамство…

По местным законам подобное неуважение не прощается. И хотя я даже близко не представлял себе, каким образом наказать наглецов, но оскорблённая честь бурого феодала требовала сатисфакции. Никто не смеет без моего разрешения пролетать над моей землёй!

— Стоять, негодяи! Это говорю вам я, лорд Белхорст из клана Белого Волка, хозяин замка Кость, господин лесов, двух рек, шести деревень, трех перекрестков и одного ущелья!

Сверху раздались плохо различимые смешочки, чья-то команда, а потом прямо на мою голову выплеснулось ведро грязной воды. И не только воды, судя по запаху…

— Тебя поддержать морально? — с присущей ему деликатностью уточнил Центурион, пока я обтекал, как суслик, отмеченный коровой.

— Убью.

— Уважаю твою решительность.

— Догоню и всех убью.

— Поддерживаю. Ты умеешь принимать единственно верное решение, не размениваясь на компромиссы.

— Они летят к озеру. За ними! — взревел я, и чёрный конь взял с места в галоп, не дожидаясь посыла каблуками.

Летающее судно явно заметило наш ответный манёвр, потому что оттуда донёсся новый взрыв дебильного хохота, и в нас швырнули мешок с песком! Попади моему коню по голове — так рухнули бы мы оба, но, к счастью, вороной умник успел увернуться…

— Ставр, смотри наверх!

— А ты под ноги!

— Вот и погуляли на свежем воздухе, любуясь ускользающими видами природы под бессмертные строки поэтов Серебряного века, — выдохнул он сквозь зубы, петляя, как заяц от гончих. Сверху шла натуральная бомбёжка!

В нас кидались всем подряд — и нужным, и ненужным. Похоже, у этих летающих гадов было достаточное количество всякого тяжёлого хлама, включая ещё и мешки с драконьим навозом. Смех не прекращался ни на минуту, поддерживаемый свистом и улюлюканьем!

Мы с Центурионом метались по полю, оглушённые, полуослепшие от пыли, злые, как йотунхеймские барсуки, и смертельно обиженные на весь белый свет! Потому что так поступать нечестно, авиацию в этом мире еще никто не изобрёл, а воевать против правил нельзя-а-а!!! Вот только дайте нам добраться до…

— Озеро, — прохрипел мой вороной друг, едва ли не выкидывая меня в воду на полном скаку. Ну то есть выбросить он меня выбросил, но не в воду — перекувыркнувшись в воздухе, я приземлился спиной на жёсткие камни.

— Ты не есть ушибиться, майн фюрер?

— Больно-то как… мать вашу… — с трудом простонал я, даже не задумываясь, кто это так со мной разговаривает.

— Зер либен гот?

— Я, я, натюрлих! — на автомате откликнулся я, так как языкам нас в академии учили. И только после этого понял, что лежу в объятиях у здоровущего каменного тролля.

— Минуточку, это о вас говорил Седрик?

— Даст ист служить и охранять майн фюрер, — гулко подтвердил тролль, и об его гранитную башку с треском разбилась крупная деревянная бочка литров на пятьдесят.

— Так вот и защищайте своего фюрера, идиоты вы каменные! — взвыл Центурион, словивший отлетевшей доской меж ушей.

Тотчас рядом возник второй тролль, без видимых усилий оторвал от себя руку и запустил полцентнера камней в днище агрессора! Корабль тряхануло так, что драконы испуганно захлопали крыльями, резко пустив газы и давая крен влево.

— Получили?! Ещё хотите?! Да я на вас в суд подам! — грозя вверх кулаком, счастливо орал я вслед неизвестно кому. — И не в Страсбургский, а в какой-нибудь нахичеванский! Чтоб вас там местные джигиты по законам шариата и Российской Федерации в интересах следствия в интересную позу поставили всем экипажем…

Не дожидаясь исполнения этих страшных угроз, наглецы быстро удалялись в сторону северных гор. Второй тролль неторопливо сходил за собственной рукой, поднял её, пристроил на прежнее место и приветливо кивнул мне. Я чуть не послал ему воздушный поцелуй в стиле нашего дяди Эдика, но вовремя удержался: с каменными мозгами троллей лучше не шутить, они всё воспринимают всерьёз.

— Отпусти меня.

— Я, майн фюрер. — Первый тролль нежно опустил меня на землю.

Уже спасибо, приятно.

— Ну что, рад познакомиться. Как говорится, данке шён за службу. Отплачу гранитом или полевым шпатом. Могу ещё гравий предложить, щебень, кирпич, я? — окончательно запутался я.

Слюдяные глаза троллей заинтересованно блеснули.

— Галька.

— В смысле?

— Можно айн килограмм морской галька?

— А-а, и цвай грязевого пива, — подтвердил я. — В следующем месяце, я?

Тролли перемигнулись и хлопнулись ладонями, так, словно бы заключили самую выгодную сделку в своей жизни. Я мысленно поблагодарил Седрика за двух завербованных новобранцев.

— Ты хотел поговорить с русалками.

— Нет, я просто хотел прогуляться до озера в тишине, — поправил я не вовремя влезшего с напоминаниями Центуриона. — Мы возвращаемся! Мне нужно знать всё, что касается этой летающей посудины.

— Дай хоть водички хлебнуть, сколько бегать пришлось, а?

Пока чёрный конь утолял жажду, я ещё раз перекинулся парой фраз с немногословными каменными троллями. Ребята действительно были родом из далёкого Шварцвальда, родной язык изрядно подзабыли, в армию Некроманта устроились по случаю, ибо всем надо что-то кушать.

Вообще-то каменные тролли — существа отнюдь не безобидные, убить их трудно, покалечить ещё более проблемно, но легко обмануть. Поэтому до сих пор в некоторых фундаментах крепостей или мостов, в самом низу, можно обнаружить доверчивого каменного дурачка, которого строители попросили лишь «на минуточку» поддержать на спине вот этот пролёт, а минутка затянулась на столетия…

В замок вернулись хорошей рысью. Преисполненный впечатлений, Центурион помалкивал всю дорогу, что уже само по себе почти невероятно. Я тоже находился в глубокой задумчивости, потому что если хоть кто-то умеет так летать, то что ему мешает сколотить целую флотилию и просто разнести стены Кости методом точечной бомбардировки?

Из гостевой башни замахал белый платочек, а через минуту благородная леди Мелисса рискованно высунулась из окна.

— Лорд Белхорст, наконец-то! Я так ждала вас, я хочу всё объяснить, нам срочно надо поговорить, всё будет хорошо!

Угу, конечно, как вы понимаете, с моей стороны все те же реплики могли отозваться только в отрицательной форме: не ждал, не хочу, не надо, не будет!

— Увы, увы, я только что вернулся из похода. Мне необходимо срочно переодеть носки!

— Я сама вам их переодену!

— Всю жизнь мечтал…

— Правда?!! — счастливо взвыла старушка, и я закрыл рот руками, понимая, что сболтнул лишнего.

Верный конь бочком-бочком пронёс меня через двор и встал чёрной скалой, как бы случайно прижав крупом дверь гостевой башни. Попытки леди Мелиссы вырваться на волю были обречены на провал.

— Лорд Белхорст! Ваш жеребец загородил выход!

— Что? — недопонял я, оттопырив ухо.

— Я говорю, что его дурацкая толстая чёрная задница не даёт соединиться двум любящим сердцам!

— О ком это она? — спросил я у Центуриона и, крепко обняв его, как настоящего друга, направился искать Седрика. Отошёл на два шага и… чуть было не оказался сбит с ног своим же конём, вдруг взвившимся на дыбы!

— А-а-ай-я-а! Клянусь всеми стразами на стрингах твоего Киркорова, она меня в такое место пырнула-а!

— И это только начало. — На пороге гостевой башни, поигрывая тонким дамским стилетом, стояла очень гордая собой леди Мелисса. — Такая судьба ждёт каждого, стоящего на пути влюблённой женщины!

Мы переглянулись с Центурионом и одновременно сделали ноги в разных направлениях — он в конюшню, я во внутренние покои. Наша пылкая гостья сначала почему-то бросилась за более крупной добычей, что дало мне добрых две минуты форы. Я почти добежал до спасительной фрески, когда сзади раздался дробный стук каблучков и моего затылка едва ли не коснулось несвежее дыхание преследовательницы…

— Ага, законный поцелуй прекрасной охотнице, загнавшей царственного оленя! О мой искуситель, мой… упс!

Я успел рыбкой прыгнуть вперёд.


Оказавшись у себя в спальне, с трудом перевёл дыхание и вроде бы даже слышал, как в другом измерении многократная вдова с разбегу попыталась повторить тот же подвиг, но врезалась в стену и пластом отпала на пол с частичным отпечатком фрески на морщинистом челе. Всё…

Боги берегут отцов-одиночек. Похоже, моя скромная квартира — это единственное место в мире, где я могу спрятаться от любвеобильных старушек, пускающих длинную розовую слюну на мой замок и мои земли.

— Интересно, откуда Центурион столько знает о стрингах Киркорова? — пробормотал я, сходя с кровати. Потом вспомнил, сколько современных журналов он перетаскал у меня за эти годы, и решил не заморачиваться с деталями.

Жаль, кстати, переодеться не успел, но обстоятельства были чрезвычайными, вы же понимаете…

— Хельга? Эд?

Тишина отозвалась легким эхом. На кухонном столе обнаружилась короткая записка.

«Мы в магазин, за йогуртом. Десик с нами. Надеюсь, тебя покормили в замке?»

Ну, если они решили прошвырнуться до «Грандривера», то это как минимум на полчаса, а с выгулом белого цверга на поводке под кустик и ещё дольше. По идее стоило сменить костюм, позвонить Капитану и назначить встречу. Впрочем, можно и в другом порядке. Я взял с полки декоративного камина свой скромный смартфон, быстро найдя в избранном нужный номер.

— Мир мыслям твоим, славный потомок Родовичей! — приветливо прогудело в трубке.

Широкий крен палубы в сторону псевдорусского язычества всё ещё имел место быть, но сейчас подыгрывать старику было откровенно лень…

— И вам не болеть, царь-батюшка, надёжа-государь, Красно Солнышко и так далее по списку. Я на минутку забежал домой со службы, вот решил позвонить.

— Доброе дело сие, старцам седым уважение оказывать. Жду тебя, вечор ещё ждал, так, может, к закату Ярилову сядем в покоях моих, сбитню горячего отведаем? Ладно ли то будет?

— Нормально, — прикинув время, согласился я. — Постараюсь быть у вас после восемнадцати ноль-ноль. Что взять?

— Беленькую. Тягучую. Пользительную.

— Три намёка уловил. — Я хмыкнул, поскрёб пробивающуюся щетину на подбородке, поправил пояс с мечом и нажал клавишу завершения разговора.

Практически в тот же момент раздался звонок в дверь. У Хельги с дядей Эдиком свои ключи, гости у нас редки, лично я на сегодня никого не приглашал. Не буду открывать. Однако звонивший тоже оказался настойчив, проявляя долготерпение, граничащее с невежливостью. Пришлось взяться за охотничий кинжал и осторожно посмотреть в глазок двери. На площадке стояла роскошная красавица в багрово-красном джинсовом платье. Естественно, я открыл.

— Заходи, милая.

— Ты один? — Дана шагнула через порог, нежно вскидывая руки мне на плечи. — Я голодна, и я скучала…

Вообще-то это весьма двусмысленная формулировка, поскольку она не человек. Дампир. Нечто среднее между вампиром, оборотнем и человеком. Трудно сказать, чего в ней больше, но более опасной и восхитительной девушки я в жизни не встречал, а на своём веку у Граней и в Закордонье насмотрелся всякого.

— Прости, я буквально только что со службы. Не успел даже толком умыться. Мои будут с минуты на минуту. Проходи на кухню, посмотрим, что можно приготовить из наших запасов. На худой конец в холодильнике всегда есть йогурты, колбаса, сыр и оливки.

— Я взяла вино. — Дана подмигнула мне, тряхнув волной чернокудрых волос, и, не снимая туфелек, процокала на кухню. Она у нас не впервые в гостях, разберётся.

Я дунул в ванную комнату, наскоро умылся, подумал, быстро разделся и целиком полез в душ. По-моему, от меня здорово пахло конским потом, а волосы были забиты песком и пылью. Вышел минут через десять, довольный и освежённый, накинув длинный махровый халат. Меч, кинжал и мои средневековые одежды остались валяться на крышке стиральной машины. Сапоги приткнулись под раковину.

Визит Даны был скорее приятной неожиданностью, но не естественным развитием наших отношений. Тьфу, я хотел сказать, что один раз у нас было, но это ничего не значит. Для дампир уж точно, они никогда не заводят длительных отношений с людьми, и причин тому несколько. По меньшей мере две из них уважительные: 1) люди живут меньше, 2) дампир вполне может питаться и людьми. А по всеобщему убеждению любовь к пельменям и регистрация брака с ними — вещи очень разные. Сторонникам последнего место в очереди к хорошему психиатру…

— Чем обязан, что празднуем? — спросил я, усаживаясь на кухонный диван и принимая из рук гостьи бокал густого крымского вина.

Дана чокнулась своим фужером, мягко потянувшись ко мне с поцелуем:

— Я же сказала, что соскучилась. Хорошее вино, правда?

Возможно. Я вдохнул аромат и кивнул из вежливости. А вот её слова правдой не были, и она знала, что не обманула меня. Наш поцелуй горчил двусмысленностью…

— Рассказывай.

— Ты не выпьешь со мной?

— Я не пью. Забыла?

— О-о-о… прости. Просто подумала… — Она залпом выпила вино и вновь взяла бутылку. — Но ведь ты не против, если я налью ещё?

— Сколько угодно. Меня не пугают пьяные женщины. Если, конечно, это не леди Мелисса, но ты же не она, верно?

— Я убью её, обещаю. — Дана подарила мне второй поцелуй, и я наконец обратил внимание на красноватый ободок вокруг её зрачков. Господи, да она элементарно голодна!

— Ты не пила кровь. Давно?

— Да. Честно говоря, почти неделю. Вампиры стали чрезмерно осторожны, а на людях боюсь сорваться. Но хуже другое. Похоже, голод ждёт весь наш клан…

— Ничего не понимаю.

— Белый Комитет. Адепты. Та девица, что бросалась на меня с ножом, помнишь? Мы проследили почти всю цепочку и… — Моя гостья залпом допила бокал. — Это очень разветвлённая сеть, Белый Волк, и с каждым днём в неё втягивается всё больше молодёжи. Охотничьи угодья сокращаются. Кто-то выживает нас из этого мира.

Я вспомнил, сколько сил она потеряла в недавней битве, встал, помедлил и молча вылил в её фужер остатки вина. Если люди наконец-то опомнились и начали сами вершить свою судьбу, очищая улицы городов от всех видов нечисти, то кто может их в этом винить?

Любые попытки поиска «разумного» компромисса между человеческой расой и всеми иными альтернативными формами жизни невозможны по причине разных моральных ценностей у договаривающихся сторон. Так акварель не может договориться с башенным краном, ветер с лазерным принтером, активированный уголь с вдохновением писателя. Дальнейшую десятку самых нелепых несопоставимостей предлагаю каждому домыслить индивидуально, заодно узнаем, у кого какие тараканы…

— Прости, я не очень верю в глобальный заговор и очистительную войну.

— Этого и не будет, — ровно подтвердила Дана. — Пока речь идёт об экспериментальном уничтожении всех нас на территории одного отдельно взятого города.

— Я могу помочь тебе скрыться.

— Речь не обо мне, милый…

У меня противно похолодело в животе от нехорошего предчувствия: из-под ресниц дампир проскальзывали отблески салемских костров.

— Девочки выяснили, почему адепты так интересуются твоей дочерью. Кто-то пустил слух, что, сделав Выбор, она объединит все кланы и станет знаменем нашего сопротивления людям. Вот тогда действительно прольётся по-настоящему большая кровь!

— Хельга? Что за чушь?! Она же ещё совсем ребёнок, она не станет… — Я осёкся, с ужасом понимая, что объяснять это мне некому.

Те, кто решил изменить расстановку сил в этом мире, не будут ждать, не будут слушать и думать не будут тоже. Их учат убивать и умирать самим ради святой цели! И, честно говоря, мир без вампиров, ведьм и упырей мне тоже частенько кажется более привлекательным для жизни. Останавливала лишь тихая мысль о том, что для кого-то и моя девочка могла выглядеть монстром, учитывая наличие в её жилах половины крови забытых богов Севера…

— Хельга с дядей Эдиком пошли в магазин.

— За ними присмотрят. Девочки не снимают охрану, но им надо платить. Подчёркиваю, им, а не мне.

— Что я могу сделать?

— Помоги мне найти тех, кто стоит за адептами.

— Я думал, это Белая Дама из Комитета.

— Ты сам-то хоть в это веришь? — Дана откинулась, прикрыв глаза и смакуя вино маленькими глотками. — Думаешь, она сидит в закрытой московской психбольнице для членов правительства и оттуда вовсю руководит действиями своих подчинённых?

— В истории бывало и не такое, — уклончиво ответил я уже просто из тупого мужланского упрямства.

Она это понимала, позволив себе тонкую улыбку взамен продолжения пустого спора.

— Ты должен найти кукловода. Того, кто стоит за той седовласой психичкой. Выше твоего Капитана. Того, кто не на виду, но держит всех нас в поле зрения.

— Белый Комитет — неправительственная организация. Они подчинены лишь внутреннему руководству и, по-моему, не несут ответственности даже перед президентом России. Я сделаю всё возможное, но… Прости, я всего лишь граничар. Нас, мягко говоря, редко посвящают в планы высшего эшелона.

— Понимаю. — Дана отставила фужер и вновь потянулась ко мне.

Её поцелуй был чуть терпким от привкуса вина. Я попытался согреть её руки дыханием, и не только руки, потому что, надевая платье с таким откровенным декольте, женщина уже обязывает мужчину ко многому. Хотя, собственно, дальше этого нам продвинуться не удалось, поскольку в замке повернули ключ. Хельга с дядей вернулись…

— Данка? Приве-э-эт! — Моя дочь помахала ладонью из прихожей.

— Дампир в красном?! Смерть тебе, кровавая фурия! Пустите меня, я убью её пакетом кефира по голове! — в тон поддержал пылкий бог со справкой.

— Пожалуй, мне следовало уйти раньше, — нервно улыбнулась моя собутыльница. — Рада тебя видеть, Хельга! Будь добра, обезоружь своего дядю. Кефиром меня ещё ни разу не убивали, сомневаюсь в успехе, но и рисковать тоже не хочу…

— Леди Дана! Какими судьбами?! — высунулась счастливая физиономия Десигуаля с улыбкой от уха до уха. — Я с вас тащусь! Можно в щиколотку поцеловать?

— Убью, — одновременно предупредили я, Эд, Дана, и только Хельга, хихикнув, потянула поводок, увлекая наглого карлика подальше. Мне оставалось лишь успешно перехватить дядю Эдика, загнать его в его комнату и включить телевизор, детский канал «Карусель».

Минут пятнадцать он будет сидеть как пришпиленный: старые советские мультфильмы благоприятно действуют на его психику, недаром сам папа римский Иоанн Павел Второй рекомендовал их всем детям мира. Хельга забежала на минуточку взять пару сосисок и пакет сухого собачьего корма для белого цверга, чмокнула Дану в щёку и исчезла. Дампир выглянула в окно и вроде бы кому-то кивнула, поспешив извиниться:

— Прости, Белый Волк, сегодня действительно напряжённый день. Как ты смотришь на моё приглашение поужинать вечером?

— Замечательно. Где?

— В «Мельнице», у театра юного зрителя, — предложила она. — Местечко нейтральное, наши туда заглядывают редко. Так я могу за тобой заехать, скажем, часов в восемь?

— Нет, у меня ещё встреча с начальством, так что доберусь сам. Вот если привезёшь назад домой, буду очень благодарен.

Дана улыбнулась и прошла в прихожую. Я щёлкнул замком входной двери.

— Не буду целовать тебя в губы при ребёнке, — тихо прошептала чернокудрая искусительница. — Но в ресторане сниму нам отдельный кабинет. Мур-р?

Наверное, я покраснел, потому что она прыснула в кулак и громко крикнула:

— Хельга, милая, я ушла! Эд, всего хорошего, не вздумай меня провожать! — на мгновение сжала моё плечо и быстро выскользнула за дверь.

— Пока-а! — беззаботно донеслось из комнаты Хельги.

Возбуждённый дядя Эдик выпрыгнул было вслед, размахивая полосатым носком, набитым землёй из горшка с венериной мухоловкой, но, увидев, что бить уже некого, возвёл на меня печальные голубые очи:

— Злобный враг ушёл без боя, трусливо покинув арену, или ты её отпустил, даже не взяв выкуп?

— Эд, мы пока зарабатываем. У меня купили кавказскую шашку без ножен, с венгерским клинком, так называемый трансильванский узел. Недорого, но сто десять тысяч тоже деньги…

— И это ты говоришь тому, кто привозил золото драккарами?! Кто плясал, по колено утопая в жемчугах, браслетах и диадемах? Чью добычу вносили в чертоги Валгаллы пятьдесят рабов, сгибаясь под тяжестью награбленного на чужих берегах?! Да я буквально купался в деньжищах, как резиновый утёнок в мыльной пене!

— Кстати, всегда хотел спросить: а куда делись ваши хвалёные богатства после рагнарёка? — остановил я его, разворачивая за плечи на кухню.

— Кажется, мы их пропили и проели ещё до! — попытался припомнить бывший северный бог, но ход его мыслей уже сменил направление. — Знаешь, я хочу Чебурашку. Нет, не так хочу, как ты это понял. Просто игрушку. Хотя он мне нравится, не буду скрывать. Что-то есть в его голосе завораживающее и вызывающее желание потискать…

— Хельга! — позвал я.

— Да, па! — Она не особо охотно оторвалась от Инета.

— Отметь, мультфильмы о крокодиле Гене перенести в чёрный список, твой дядя захотел Чебурашку. Нет, он уверяет, что не в том смысле, но рисковать не будем. Помнишь, что он сделал с той Барби-русалкой?

Моя дочь опасно скрипнула зубом, кивнула и вернулась к себе. Эд безмятежно грыз кусочки льда, открыв холодильник и колупая ногтем морозилку. Он не считал это преступлением.

Я расскажу, чтоб вы меня поняли. Под впечатлением диснеевского мультфильма наш буйный псих выпросил у нас с Хельгой куклу-русалочку. Купили. Два дня носился с ней как заведённый, а потом, пересматривая диск, на моменте, когда принц тонет, решил, что и она должна разделить судьбу возлюбленного. Смастрячил из газеты драккар, а потом сжёг его в ванне вместе с куклой. Как ещё квартиру не подпалил, ума не приложу.

Короче, теперь, как только он чего-то очень хочет, мы пытаемся убрать предмет вожделения подальше с его глаз. Успокоится — вернём…

Когда я наконец переоделся, прыснулся одеколоном и был готов к выходу, меня перехватила дочь.

— Ты надолго?

— До вечера, лапка. Вернусь часов в девять.

— Значит, в десять, — привычно поправила она, прикрывая спиной дверь. — Па, нам надо серьёзно поговорить.

— Давай. — Я мгновенно остановился в прихожей, потому что если вашей дочери почти восемнадцать, то к ее слову «серьезно» надо относиться именно так, а не иначе.

— Да нет, ничего такого. Может потерпеть до вечера.

— И всё-таки?

— Я хочу, чтобы ты начал меня учить. Всему, что знаешь сам. Не только по книжкам.

— Ты про торговлю антиквариатом?

— Нет, — разбило мои робкие надежды пылкое дитя. — Я про граничар. Я тоже так хочу. На коне, с мечом, против самых страшных исчадий Ледяного ада!

— Лапка моя, это не так просто, поверь. Женщин-граничар не бывает. Есть определённые виды сугубо мужской работы. Бурильщики, капитаны дальнего плавания, грузчики, тореадоры, ну и граничары…

— Значит, я буду первой. — Хельга удовлетворённо чмокнула меня в щёку и выставила за дверь.

С её точки зрения, разговор был закончен. То есть она обозначила цель и честно предупредила о намерениях, а всё прочее лишь детали. И это не детские капризы, это проблемы роста, а вернее, взросления. Оставалось лишь материться сквозь зубы…

Я вызвал по телефону такси «Молния», и, пока спускался пешком по лестнице, фирма уже подала машину. Водитель попался неболтливый, такое случается. А то в прошлый раз я всю дорогу слушал про проблемы международной политики России, про то, как хорошо за рубежом, про то, что мэр — вор и не чинит дороги, а вот если бы мэром был он (водила!), то он бы всё делал для людей и ничего для себя. Помнится, я даже пообещал проголосовать за него на следующих выборах, но мужик воспринял меня всерьёз и сказал, что все выборы куплены, а у него таких денег нет, потому что депутаты — сволочи и страной правят одни жулики!

Я вышел за квартал до нашей конторы, забежал в магазин, купив бутылку хорошей водки. Пусть сам не пью, но просьба прямого начальника всегда сродни закону. Знакомое здание, та же дверь, тот же кабинет, в котором я впервые познакомился с Белой Дамой. Впечатление она произвела неизгладимое, но говорят, большинство психов на это способны. Они умеют ярко начать игру, но не могут остановиться, даже когда ставками стали сами игроки. Я так не хочу.

— Здрав буди, светлый княже!

— Здрав будь и ты, Ставр Годинович, — ответно приветствовал меня Капитан, вставая из-за стола и первым протягивая руку.

Шефа не первый год клинит на теориях Фоменко, Асова и псевдонаучной филологии. Типа асы — это люди Расы (расы первородства всех людей) и Росы (первых капель воды, появляющейся на траве на рассвете). То есть то же самое первородство, но поэтичнее. Мы — русские, с нами Ра, с нами Бог и боги, дальше — больше и т. д.

«Ура!» — это древнерусское «у Ра!». Мы живём у великой реки под названием Ра. И поэтому орём «ура», идя в атаку? Да, кому посреди боя на хрен пощекоталось, у какой реки мы живём?! «Коза» от слова «аз», первая буква алфавита, прародительница оленей, красавица, дающая молоко и шерсть. До сих пор шутливый комплимент для девушки — «вот это коза!», а у чехов словом «козы» обозначают женскую грудь. «Пурга» — от слов «пур» — ветер и «га» — снежный ветер, а «пурген» — пронесло с ветерком! Ну вы, наверное, и сами такого наслушались…

— Принёс ли желанную?

Я кивнул, вытащив из пакета бутылку водки. Капитан самолично свинтил пробку и, не предлагая мне, плеснул себе половину гранёного стакана.

— Во излечение от хворости, а не пьянства ради, — уверенно объявил он, выпил, занюхал рукавом старого пиджака и жестом указал мне на стул. — Как юница Хельга?

— Спасибо, в порядке. Мечтает в недалёком будущем пополнить ряды граничар.

— Сама сие решила?

— Угу, ей просто очень понравился мой замок, говорящие лошади и общая атмосфера пограничного Закордонья с драконами и колдунами.

— Цверг при ней ли? Грешно тварь живую, мыслящую, на поводке водить, ровно медведя с балалайкой, на потеху доброму люду.

— Я говорю ей то же самое, но Десигуалю здесь нравится. Он у нас даже «Педигри» с «Вискасом» ест не морщась. И кока-колу требует.

Капитан рассеянно кивнул, вновь потянувшись к бутылке. Периоды алкогольных загулов у него были крайне редко, пару раз в год, на день-два, не больше. Я поспешил достать сотовый и напомнить о своей проблеме.

— «Дама бита. Теперь мой ход», — глядя на экран, перечитал он. — Неведомо мне, кто сие есть. В Комитете плечми жмут да руками разводят. Дама на излечении бесплодном находится, навряд ли когда свет Перунов не через решётку больничную увидит. Про дампир твою худого слова не скажу, однако и доброго тоже. Темна она. Да и весь их клан неведомо на чьей стороне стоит. Не Навь ли голубишь, а?

— Она не главная проблема.

— Мудришь ты, Ставр…

— Лучше скажите, где Дама? — Я перевёл разговор, потому что свою личную жизнь предпочитал считать именно личной. — То есть понятно, что в лечебнице, но хотелось бы знать, точно ли долго она там пробудет? И самое главное, как ей удалось перейти за Грани? В академии нас учили, что на участок граничара без его разрешения не может ступить никто из нашего мира. Но получается, могут?

— Белый Комитет может и обязан сие мочь! — твёрдо обрезал старик. — Ибо только нам за обе стороны перед людьми ответ держать. Но правом сим пользуемся редко, понеже опасно оно вельми. На новой луне хотели Хельгу твою видеть, посидеть с чаем да сбитнем с ватрушками, о животе речь повести, о поре юношеской, о мечтах девичьих, о помыслах родительских.

— Я должен показать дочь Комитету?

— Токмо по воле твоей! — сразу сбавил тон мой начальник. — Ни тебя, ни её никто неволить не станет. Однако встреча добрая, с разговором мирным, многую пользу принести может…

Я отметил, что он ушёл от вопроса о судьбе сумасшедшей Дамы, немалой шишки из того же Комитета, но настаивать не стал. Капитан сам всё скажет, когда сочтёт нужным, а просьб он не забывает. По крайней мере, раньше такого за ним не водилось.

Считалось, что Капитан сам начинал службу с простого граничара, а в наших служебных беседах он не раз намекал, что планирует передать своё начальственное кресло мне. Правда, это было лет пять-шесть назад, когда будущее моей малышки ни у кого не вызывало особого беспокойства. Большинство тогда просто не знало, чья это дочь, а уж когда сопоставили и поняли, то…

— Прошу разрешить Хельге официально посещать Закордонье. Я буду её учить.

— Добро. — Капитан встал и вновь протянул мне руку, уже прощаясь. — Благодарствую за водочку, уважил старичка, не поскупился на хорошую. Юнице поклон от меня! Дела решай, как долг велит, по разумению собственному. Меня зазря не беспокой, но держи в веденье, а уж я за вами пригляжу. Мир роду твоему!

Я пожал протянутую ладонь, скрипнул зубами и откланялся.

Вот, что называется, поговорили, да? Он там продолжит общение с бутылкой, а мне снова досталось почётное право самостоятельного решения всех наших проблем. Если этот хитрый старик думает, что водит меня на поводке, то он ошибается: с определённого момента я не склонен больше играть ни в чьи игры. Мне своих фигурок на доске предостаточно!

Считаем вместе? Итак, леди Мелисса с матримониальной идеей фикс в сторону меня. Мятежные бароны с теми же планами на Хельгу. Сбежавший отец Лоренцо и его «пылающая» страсть к Эду. Да плюс ещё непонятная напасть в форме летающих кораблей… Типа вот только воздушных пиратов мне там и не хватало, всё остальное есть: Грани, нечисть, работорговцы, мертвяки, тролли, волки и драконы. На этом фоне мои проблемы в современном мире представляются просто надуманными и смешными…

Что там требуется-то? Всего-то спасти клан Красной Луны, не отдать Комитету мою дочь, сводить к стоматологу дядю Эдика, организовать ночное дежурство по отлову брюхогрызов и мантикор, ну и найти того типа, что подсылает ко мне румынских вурдалаков-душителей, отписываясь недвусмысленными эсэмэсками.

Двусмысленные писала Белая Дама. Но, как я понимаю, сейчас она надолго вне игры. Войлочные стены, привинченная к полу кровать, навязчивый сервис, персонал в белом и ни шагу без феназепама. Это ещё везение, в противном случае — короткий суд, далёкое поселение на Сахалине без права переписки, физический труд на лесоповале и перекличка дважды в день…

До маленького, уютного и нераспальцованного ресторанчика «Мельница» я добрался пешком за полчаса. Мыслей в голове не было, просто хотелось тихо насладиться ещё тёплыми деньками. У нас в Приграничье лета почти не бывает, то есть оно есть, и целый месяц можно загорать на башнях, но основная температура всё равно плюс пятнадцать — двадцать градусов. То есть в шортах не побегаешь. Хотя дядя Эдик периодически пытается проскользнуть через гобелен в трусах. Чаще на голове…

А за Гранями вообще всегда зима. Вечная, непрекращающаяся, ветреная, метель сменяется пургой, снежная буря ураганом, и говорят, если идти очень далеко на север, то можно дойти до развалин Асгарда. Это предположение, ибо вернувшихся оттуда нет, рассказать некому, в Книгу рекордов Гиннесса тоже вносить некого и незачем.

В нашем городе ещё тепло, на куполах Успенского собора играют жёлтые пятна солнца, белые стены слепят глаза, воробьи купаются в лужах, и встречные девушки улыбаются. Это не потому, что я такой уж красивый или обаятельный, просто у людей в такой день всегда хорошее настроение, я тоже невольно улыбаюсь прохожим.

Мне удалось, перебегая дорогу на жёлтый свет, скинуть эсэмэс Дане, что буду вовремя. Она ответила почти сразу, предупредив, что уже на месте и заняла столик. Вот и отлично, на всякий случай я набрал Хельгу. Шесть гудков, и моя умничка откликнулась.

— Да, па?

— Привет, милая. Как дома?

— Всё тихо. Уроки сделала. Родители Хасана звонили из больницы, там доктор, посмотрев снимки рентгена, зачем-то хочет меня видеть. Ну типа ему там не верится, что три перелома можно получить, случайно задев девочку по затылку.

— Можно и больше, смотря по настроению девочки, — прокашлялся я, потому что завуч школы в отсутствие классной руководительницы тоже очень рвётся поговорить со мной по этому поводу. — Как дядя Эдик?

— В порядке, учит восточные танцы, я ему образовательный диск поставила. Замотал бёдра большим полотенцем и трясёт ими, пока оно не свалится. Весело-о…

— И не говори.

— А давай завтра после школы сходим в твой замок на обед к тёте Агате?

— Вполне, тебя там любят и будут рады. Только ничего технического с собой больше не таскай. Не развращай мне скромного Метью.

— Договорились, — счастливо хихикнула она. — Я тебя люблю!

— Никому не говори!

— Да, это наша тайна… Всё, целую в ушко!

Мы закончили разговор как раз в тот момент, когда я уже открывал дверь «Мельницы». Это тихое, но вполне респектабельное заведение с хорошей русской кухней и доступным рядом вин. Просто я причисляю себя к людям среднего достатка и платить полторы-две тысячи рублей за бутылку французского считаю элементарно неразумным. Тем более что пить его буду не я…

— Вас ждут. — Девушка в русском сарафане с беджиком «Настя» безошибочно выделила меня и попросила пройти в отдельный кабинет. Я вежливо поблагодарил, вошёл и… чуть не ломанулся обратно, на миг решив, что попал не туда.

— Милый, что-то не так? — Дана подняла на меня чуть смущённый взгляд. — Я подумала, что ты не будешь против отдельного кабинета.

— Но ты…

— Что?

— Ты же голая! — не сразу определился я с нужным словом, поскольку от восхищения её обнажённой фигурой перехватило горло и дар речи терялся напрочь.

— Телу тоже нужно дышать. Но не волнуйся, сюда никто не войдёт, пока ты не нажмёшь кнопку «вызов официанта». Садись. Что ты будешь?

— Я не… Слушай, а может, ты всё-таки…

— Ставр, я и не представляла себе, что ты можешь так трогательно смущаться.

Она встала, шагнув ко мне. На ней были лишь красные туфли и золотые серёжки с рубином.

— Вот сюда, напротив. — Дампир сама усадила меня на тяжёлый деревянный стул. — Надеюсь, ты голоден? О том, как сытно кормят у вас в замке Кость, даже не говори. Это простая солдатская еда, мясо переварено, хлеб вчерашний, сыром можно забивать гвозди, а об ваш копчёный окорок даже я чуть не сломала себе зуб. У тебя дома или яичница, или пельмени. Хорошо хоть Хельга закупается йогуртами и фруктами. Как ты вообще жив на такой суровой диете?

— Я могу попросить тебя одеться?

— Нет. Но если тебя это смущает, разденься сам.

— Э-э-э, воздержусь.

— Тогда определись с меню, мой суровый граничар, а я просто закажу себе вина.

Дана нажала кнопку вызова, попросила у ни капли не смущающейся Насти чилийский «Погребок дьявола» и вернулась на своё место, картинно закинув ногу на ногу. Я сидел, как перепуганный мышонок в обществе двух сиамских кошек, уткнувшись носом в меню и на всю комнату полыхая ушами. Последнее, возможно, преувеличение, но на тот момент мне именно так и казалось.

— Выбрали что-нибудь?

— Кхм… да… кажется, вот, «Сковородку мельника».

— Фирменное блюдо. Спасибо за заказ. Готовится минут пятнадцать — двадцать. Могу пока предложить какие-то закуски.

— Нет, спасибо.

— Хорошо. Что будете пить?

— Воду.

— «Бонаква», «Перье», нарзан?

— Без разницы. Мне утопиться…

Когда, профессионально повторив заказ, девушка вышла, Дана уже с трудом сдерживала смех.

— Милый, если бы мы не были с тобой в постели, то я бы решила, что ты девственник. А это так возбуждает. Нет-нет, не бойся, не буду к тебе приставать! Хоть ситуация и располагающая…

— Ты пригласила меня только за этим? — Я не стал вдаваться в постыдные объяснения, что мои прошлые женщины были куда менее экстравагантны. О бывшей супруге не стоило и вспоминать, она в таких вопросах была консервативней вековых снегов Арктики. Да у нас и ребёнок-то получился с первого же раза, у богинь это быстро. В смысле второго раза не было…

— Просто хотела побыть с тобой наедине, — мурлыкнула чернокудрая дампир. — И сделать тебе что-нибудь приятное. Вина ты не пьёшь, сигар не куришь, дорогих подарков не принимаешь, потому что не привык быть обязанным. Что ещё я могла тебе предложить? Только себя…

В двери, постучав, вошла официантка, поставив перед нами бутылку вина, открытый нарзан и два фужера.

— Горячее готовят. А ваша дама ничего не будет?

— Ничего, дитя моё, только пить. — Выпроводив девушку, Дана сама налила себе рубиново-красное вино и, сделав долгий глоток, на миг сомкнула ресницы. — Хорошо, давай сразу о деле. Ты уже в курсе, что у моего клана назревают проблемы. Я хочу, чтоб мы наконец начали действовать вместе и нашли того, кто перекраивает реальность.

— Можно проще?

— Можно. Если через три дня я не выпью крови вампира, то брошусь на первого попавшегося человека. Мой срыв послужит знаком для остальных. Так проще?

— Увы, да. Я думал об этом, но пока не могу предложить ничего конструктивного. Я не знаю, куда ушли вампиры и как вернуть их в город. Дьявол, да меня с работы уволят, если я этому вообще поспособствую…

— Ты говорил с Капитаном?

— Собирался поговорить, но… Честно говоря, он сейчас в какой-то невнятной прострации и глушит мозг алкоголем. Я не могу спросить его, кто из вышестоящего начальства курирует деятельность адептов. Просто потому, что скорее всего это весь Белый Комитет. И причём во всех странах. Борьба людей против альтернативных форм жизни движется по… как это… синусоиде, и мы… то есть я…

— Ты смотришь на мою грудь.

— Нет!

— А теперь на колени, — безжалостно улыбнулась дампир, констатируя очевидное. — Но мне приятно, продолжай…

Постучавшая официантка вновь спасла положение и мои бедные уши от полного сгорания, поставив на стол круглую сковородку без ручек, наполненную дымящейся бараниной и золотистой картошкой. Я получил короткую передышку и возможность реально сосредоточиться на чём-нибудь, кроме роскошных прелестей этой гордой тигрицы.

Дана продолжала смаковать вино, и в этот момент дверь распахнулась без стука. В комнату спокойно шагнул мужчина в тяжёлой кожаной куртке и чёрных джинсах. В руке у него был старый пистолет ТТ без глушителя. Он ни на миг не смутился тем, что Дана голая, не прикрыл глаза, как в дурацких комедиях, где все злодеи непременно ведутся на приоткрытое декольте или юбку-пояс. Нет, мужчина просто молча вытянул руку, прицеливаясь, и…

— Фрол?

— Ставр? — невольно дёрнулся он, и этого мгновения дампир из клана Красной Луны хватило, чтобы превратиться в размытое пятно и, выбив оружие, впечатать стрелка в стену.

Тот ударился затылком и сполз, оставляя на обоях неровную полосу крови. На шум вбежала Настя и ещё две девушки. При виде обнажённой Даны в обществе двух мужчин (один в отключке и ранен) две дуры решили, что тут бандитские разборки с элементами сексуального насилия. Пока более опытная Настя выталкивала сослуживиц из кабинета, обе они орали в голос, требуя то полицию, то милицию, то хозяина ресторана, то срочный расчёт и увольнение, поскольку свидетельницами убийства они не пойду-у-ут!

— Скоро здесь будет полно народу. Пожалуй, я оденусь, если ты не возражаешь?

Я понял её намёк и отвернулся к стене. Женщины порой так мило парадоксальны: они замечательно раздеваются для мужчины и столь же упрямо стесняются одеваться перед ним же. Как будто этим они скрывают секреты своих тайных потенциалов, появляясь перед нами исключительно во всеоружии…

— Ты его знаешь?

— А? В смысле кого?

— Ставр, о чём ты вообще думаешь?! — Дампир яростно развернула меня за плечи. Глаза её полыхали всплесками багрового пламени. Очень нехороший признак…

— Да, конечно, знаю. — Мне совершенно не хотелось признаваться, о чём я сейчас думал. — Это Фрол.

— Мне должно о чём-то говорить это имя?

— Он граничар. Как и я. Учился вместе со мной, но на курс раньше. Не то чтобы мы были такими уж друзьями или нас связывали какие-то деловые отношения, но один раз он спас мне жизнь.

— А сейчас, похоже, ты, Белый Волк, намерен вернуть свой долг? И не загораживай мне мишень!

— Дай мне самому разобраться с этим, — кивнул я, продолжая стоять между дампир и бывшим приятелем. — Мы не виделись лет двадцать, но уверен, что всё можно объяснить…

— Милый, а по-моему, ты играешь с огнём. — Дампир упёрлась мне грудью в грудь и нежно поцеловала в губы. — Меня это возбуждает, но ужин испорчен, и разбираться с полицией я не настроена. Этот тип твой. Посидите вместе, вспомните молодость, напейтесь, спойте пару армейских песен, полистайте дембельские альбомы с фотографиями и всё такое. Твой долг ему уплачен. Но теперь ты должен мне! Ставки прежние.

Мне оставалось лишь рассеянно улыбнуться, и она исчезла за дверью. Я быстро огляделся по сторонам, толкнул ногой его пистолет под низкий диванчик, а остатки вина из бутылки вылил ему за воротник. На большее не было времени, буквально через пару минут к нам нагрянули сотрудники правоохранительных органов.

— Ничего не случилось! — соврал я. — Мой приятель слегка перебрал и, поскользнувшись, приложился затылком о стену. Я как раз привожу его в чувство, но стоило бы вызвать «скорую»…

Разумеется, мне не поверили, но «скорую» вызвали. Фрола увезли в больницу с подозрением на сотрясение мозга. Меня хотели забрать в отделение, но я отказался идти, мотивируя тем, что дома осталась несовершеннолетняя дочь, без меня она не в силах даже разогреть молочко в микроволновке. Как ни странно, но это сработало. Возможно, защитники правопорядка и сами не хотели слишком серьёзных проблем, а моя версия была обоюдно удобной.

Девушки-официантки, все как одна, от любых показаний отмазались, а всерьёз выдвигать обвинения против меня без надлежащих улик, и даже не выслушав мнение пострадавшей стороны, органам тоже показалось чревато. Выстрелов не было, оружия никто не видел, значит, мелкое бытовое недоразумение. Логично?

В общем, я был отпущен под обязательство явиться по первому требованию для дачи показаний и выяснения. А пока можете быть свободны, гражданин Белхорст. Нормальная такая наша милиция-полиция, ничего не изменилось.

Попросив счёт и принеся извинения за «доставленные неприятности», я успел достать ТТ из-под диванчика и сунуть его за пояс под пиджак. Вежливо попрощался со всеми, вышел на улицу, махая рукой и на ходу вызывая такси. В центре их всегда много, так что у входа, под козырьком, ждал недолго. Домой тоже добрался быстро с головой, полной дурных мыслей.

Пару минут подождал у подъезда, раздумывая, куда спрятать ствол. В конце концов, оглядевшись по сторонам, просто выбросил его в открытый мусорный ящик. Зная, как у нас сортируют мусор на свалках, можно было не опасаться, что оружие найдут.

Теперь о произошедшем. Мой бывший однокурсник по академии пытался хладнокровно убить мою женщину. Как я понимаю, вряд ли он был в курсе, что у меня с ней какие-то отношения. Но не мог не знать, что Дана в кабинете не одна, а значит, по-любому застрелил бы обоих — и жертву, и свидетеля. Фрол дёрнулся, только когда увидел меня, он не ожидал такого поворота. И кстати, не факт, что мгновением позже не спустил бы курок дважды…

Наверное, об этом стоило сразу же доложить Капитану. Все граничары нашего региона в его подчинении, а это около девятнадцати человек. И если один из наших в свободное от основной службы время тихо подрабатывает киллером, то очень маловероятно, что наш шеф об этом не знает. То есть он по чину обязан знать!

Когда я дошёл до этой мысли, то понял, что звонить никому не буду. Какое-то сумасшедшее время настало: мы столько лет жили в этом городе спокойно, а сейчас только и успеваем огрызаться на все стороны. Что происходит? Почему именно мы? Нет, надо срочно переезжать в дикое Средневековье, как ни верти, а там безопасней…


— Хельга, милая, я дома!

В ответ традиционная убийственная, подозрительная и неприятная тишина. Нет, не так чтобы совсем уж гробовая, из комнаты моей дочери раздавалось слабое, невнятное сопение, больше похожее на прерывистые всхлипы. Начинается-а…

Мысленно помянув нехорошим словом всех скандинавских богов, я, не разуваясь, бросился на помощь, но, увы, опоздал. Мрачная, как все тролли Йотунхейма оптом, моя золотоволосая милашка сидела в домашних бриджах и свободной футболке с нарисованной совой у себя на кровати. В ушах плеер, глаза на мокром месте, а у её ног на полу мирно лежат дядя Эдик и белый цверг. По-моему, оба уже не дышат, и у каждого на лбу здоровущий синячина переливается всеми оттенками бензиновой плёнки в грязной луже. Мне как-то резко расхотелось спрашивать, что тут случилось…

— Я не виновата.

— Мм… — Я попытался как можно выразительнее промолчать или невыразительно ответить, честно говоря, не знаю, что получилось.

Впрочем, если девушка сказала «а», то она скажет не только «б». Не сомневайтесь, вы наслушаетесь всех букв в самых разных сочетаниях и не единожды. Я имею в виду, что её речь не всегда была связной и прерывалась всхлипами.

— Я сидела В Контакте, в наушниках, а…

— А должна была в Гугле, читать Эдды и делать выписки. Кто обещал мне ещё вчера сдать краткий анализ истории строительства Асгарда?

— Ну, па-а! Вечно ты не дослушиваешь!

Я примирительно поднял руки вверх и попытался просто слушать. История была бытовой, привычной и потому, увы, многократно дублируемой в прошлом и, вероятно, не раз ещё варьируемой в будущем. Я перескажу сам, так быстрее.

— Значит, Десигуаль решил помыться и твой добрый дядюшка тоже. И пошли они, естественно, в ванную, так?

Хельга осталась за компом, носом в экране, то есть ничего не видит, ничего не слышит. А эти двое преспокойно прикрыли дверь, приступая к священнодейству. Белый цверг снял подаренные ему мои старые шорты, а наш психованный бог недолго думая сунул питомца своей племянницы внутрь итальянской стиральной машины и прикрыл крышку, от души сыпанув порошку для деликатной стирки. Хельга что-то там услышала, только когда крепкий череп карлика начал ритмично биться о барабан.

— Естественно, ты прибежала и?..

Дальше мрак. Моя дочь потребовала ответа, дядя Эдик из скромности и целомудрия (ведь цверг мылся голым) запер дверь изнутри. Хельга её на раз выломала, увидела, что там творится, и в сердцах врезала дядюшке промеж рогов. Эд летел из ванной аж до прихожей и удачно затормозил головой в тумбочке для обуви. Для себя удачно, тумбочка-то вдребезги…

Дальше — больше! Вопреки заботе хозяйки, всем довольный Десигуаль ни в какую не хотел вылезать из стиральной машины! Ему-то как раз вся эта карусель очень даже нравилась. Он шипел, плевался мыльной пеной и угодил пяткой своей спасительнице в левый глаз. Потому, естественно, и словил ответный подзатыльник сдачи. Ну а ручка у Хельги, сами знаете, так что…

К моему приходу два персонажа лежат пластом, плечом к плечу, без малейшего сознания, третья героиня хлюпает носом, потому что она просто хотела как лучше!

— Знаешь, милая, давай махнём на всё рукой и прогуляемся на пару дней в замок. Ужином нас накормят, а твой дядя подкорректирует время, чтобы ты не опоздала в школу.

— Ты… ты серьёзно? Ты сам приглашаешь меня в Кость и мне можно там пожить?!

Она не поверила своим ушам, так что пришлось повторить.

— Ничего, завтра воскресенье, надеюсь, нас никто не хватится, а горящих торгов у меня нет, — кисло улыбнулся я. — Беги, собирайся. Мне ещё надо привести эту парочку в чувство.

— Пап, ты у меня прелесть!

— Только не говори этого при леди Мелиссе, старушка и так захлёбывается слюной на твоего бедного отца.

— Я её убью, — не хуже Даны пообещала моя счастливая дочь, кинувшись к шкафу и запихивая в большой розовый рюкзачок всё, что ей может понадобиться на короткий уикэнд в мрачном Средневековье. Мне оставалось лишь присесть на корточки, похлопывая по щекам двух пострадавших.

— Эд, подъём! Ты слышишь зов боевых труб? Вставай скорее, старый конь, нас ждут подвиги, победы и свершения, достойные небожителей!

Бывший бог поднялся так резко, словно его кит хвостом в поясницу подбодрил. Белого цверга пришлось просто поднять за задние лапы и пару раз, без стеснений, стукнуть башкой об пол. Десигуаль мигом перестал притворяться, выразив всей чёрной душой готовность сопровождать свою юную госпожу куда угодно.

— Переверните меня, лорд Белхорст, если на то будет ваша милость. Дайте мне шанс верной службой и героической смертью искупить грех неподчинения и… Седрику не говорите, пожалуйста. Он не вы, мне с ним трудно. Короче, он всегда сначала лупит по ушам, а потом уточняет, за что и стоило ли…

— Есть такое, — коварно согласился я. — Держись от него подальше, а сам бди за Метью. Знаешь, там такой тощий паж на костылях? С выпирающим кадыком и мечтательным взглядом? Так вот, твоей госпоже он не пара.

— Намёк уловил.

— Я не намекал.

— Тогда прямой текст понял. Я стану его тенью, его проклятием и его страшным сном! — мрачно хохотнул цверг. — Разрешите надеть штанишки и исполнять?

— Без фанатизма. Просто следи, чтоб он там не лез куда не надо.

Десигуаль грязно ухмыльнулся, растянув рот до ушей и демонстрируя отличные мелкие зубы. Ну что ж, чему-чему, а пакостям и диверсиям его учить — только портить. Всё худшее, что вы читали о нечисти скандинавского Севера, в этом типе сконцентрировано сверх меры! Он предаст при первой же возможности, всадит нож в спину при любом удобном случае и никогда не упустит шанса нагадить вам в тапки. Это не фатально. Просто надо быть бдительным и не спускать с него глаз.

Я прошёл в ванную, забрал свои вещи, переоделся сообразно эпохе в то, в чём вернулся из Кости. Проверил замки на дверях, газ на кухне, даже успел отклонить предложение о кинжале Черноморского казачьего войска начала девятнадцатого века с гнутой рукоятью и ножнами в серебре. Цена показалась чрезмерно завышенной, но вступать в споры смысла не имело, ко мне уже ломились все остальные.

— Все готовы?

Дружный хор подтвердил, что очень даже да!

Правда, сумку Хельги я всё равно проверил, вытащил айфон, таблетки от аллергии, косметичку и новенький журнал Gire.Последнее вызвало бурю возмущения у всех, даже дядя Эдик и Десигуаль пытались доказать мне, что без последних инноваций крема от угревой сыпи и чёткого осознания того, носить ли облегающие юбки в крупный горох в этом месяце или нет, — нашему замку элементарно не выжить под напором варварства и бескультурья! Но я проявил жёсткую силу воли, не дал повести себя на поводу гламурных страстей и всё равно оставил журнал дома.

— Не баловаться, не шуметь, не визжать и вести себя самым приличным образом, — лишний раз неизвестно кому напомнил я.

Хельга, мстительно поджав губки, цапнула дядю под локоток и карлика под мышку и шагнула на кровать, с маху прыгнув в гобелен. Мне оставалось плестись следом, как унылому ретрограду. Тем более что когда я ступил на каменные плиты коридора замка…


— О, Метью, приветик! — Моя милая дочь нежно приобняла обалдевшего пажа, одним небрежным движением локтя сломав ему оба костыля.

Бедняга счастливо взвыл так, что у нас от эха заложило уши, и рухнул на озирающегося Десигуаля, тощим задом придавив цверга к стенке. Тот, не заморачиваясь, цапнул его зубами за… то, до чего смог дотянуться. Метью издал очередной, уже куда менее счастливый вопль, так что у всех заложило уши по второму разу, и не слабо. Добро пожаловать, сегодня в нашем дурдоме очередной день открытых дверей!

— Крепись, Ставр, — удержал меня за плечи Эд. — В сущности, всё это такие мелочи. И потом, они же совсем ещё дети…

Я мысленно пожелал этой планете сойти с орбиты уже послезавтра вместе со всеми нами и обречённо махнул рукой, предоставив каждому разбираться с этим самостоятельно. Сжал зубы, наклонил голову и быстрыми шагами чуть ли не побежал по коридору. Во дворе меня встретил Седрик, раздававший указания и подзатыльники двум новым конюхам.

Прежний, ещё вполне крепкий мужчина, получил серьёзные ожоги, когда драконы подпалили нам конюшню. Пришлось нанять ему в помощь двух парней из дальней деревни у Граней. Не то чтоб они были лентяями, просто ещё не привыкли к нашему замковому распорядку.

— Почему у Ребекки нет свежего сена? Почему конь нашего господина не вычищен и не осёдлан? Почему вы ещё смотрите на меня, как два придурка, а не исполняете приказ?!

— Дык… кто ж знал, милорд. — Конюхи беспомощно оглядывались на меня, ища защиты от суровых бровей старого крестоносца. — Ежели б нам… хоть кто сказал, что их светлость уже прибыли, дак мы бы…

— Вы смеете оправдываться, чурбаны?! Позвольте влепить им по десятку плетей, сир?

Парнишек сдуло с места, словно хиппующих творцов граффити при виде управдома с лопатой для уборки снега. Не вру, я такое видел.

— Вы в порядке, сир?

— Что? А, да, спасибо, — рассеянно откликнулся я. — Как раз хотел совершить небольшую конную прогулку. В последнее время это помогает держать себя в тонусе.

— Вы позволите мне сопровождать вас? — Он так выразительно подмигнул, что стало ясно — нам необходимо поговорить наедине вне стен замка Кость.

— Да, разумеется. И принесите мой арбалет, в прошлый раз мне было не очень уютно с одним мечом.

— Вы о том летающем корабле? — догадался Седрик. — Думаете, появится и сегодня?

— А-а, то есть не я один его видел? Понятно…

— Вы удивлены, сир? Иначе за что бы платили дозорным на башнях?!

— Господи, да сколько мы им там платим, — тоскливо поморщился я. — Но, если парни заметили летающую посудину, значит, это не сон и по нам действительно лупили мешками с навозом.

— Тогда и мне стоит прихватить лук, верно?

— Думаю, да. Жду вас у ворот. — И я, развернувшись, направился в конюшню к Центуриону.

Огромный боевой конь, чёрный, как проклятие, и жутко добрый внутри, встретил меня, развернувшись в стойле задом. Заслышав мои шаги, он воровато огляделся, фыркнул, высоко вскидывая голову, и что-то быстро сунул левым передним копытом под солому.

— Не бойся, все свои. — Я приветственно хлопнул его по лоснящемуся крупу.

— Вижу, вижу, заходи, не привлекай лишнего внимания.

— Я тебе книжку принёс.

— О, новый Пелевин? — Мой конь изобразил заинтересованность, но его уши поникли. — Честно говоря, Ставр, я не был в восторге от предыдущей. Всё-таки фатальная философия дисгармонии бытия так угнетающе действует на аппетит. Ты заметил, как я похудел?

Я отрицательно покачал головой, пропуская вперёд одного из распекаемых Седриком новых конюхов, спешащего с потником и седлом. Ладно, договорим позже…

— Не взнуздывать!

— Как это, добрый господин? — недоумевающе вытаращился на меня парень, хлопая белёсыми ресницами.

— Я имею в виду, что ты наденешь на него только оголовье. Никаких железных удил в зубы.

— Дык как же так, ваша светлость? А ежели вдруг понесёт?! Конь — скотина своенравная, неразумная, мало ли чё ему в башку стукнет…

— А я точно скажу, чтотебе стукнет в башку, — грозно рявкнул Центурион, демонстративно поднимая правую переднюю ногу и играя мускулами. — Ещё одно оскорбление, и тебя унесут с красивой печатью подковы от лба до подбородка! Кстати, и похоронят с ней же…

— Говорящи-ий… — обалдел паренёк, роняя седло.

— Глюк. Слуховая галлюцинация. Не обращай внимания, а то инквизиторы по судам затаскают, — честно посоветовал я. — Но узду убери. Он тебя предупредил.

Юный конюх торопливо закивал и, отводя взгляд, начал быстро седлать Центуриона, безмятежно насвистывающего что-то бравурное из итальянских композиторов. Работу свою парень знал, так что буквально через пять минут мы выехали со двора и я наконец позволил себе немного расслабиться. Погода баловала. Всё-таки северный воздух мне ближе…

Старый крестоносец догнал нас уже за воротами замка: за спиной колчан стрел и маленький сарацинский лук, у седла стальной арбалет, который он передал мне. Всё правильно, ничего не забыл, да он никогда ничего и не забывает, иначе просто не дожил бы до своих лет. В Средние века пятидесятилетний мужчина воспринимался уже глубоким стариком: болезни, мор и войны выкашивали целые государства. Седрик был живой страницей самой истории Закордонья…

— Кстати, друг мой, а что ты делал, когда я пришёл?

— Вы это мне, сир? — бодро откликнулся старый воин.

— Вообще-то нет. Извини, это я Центуриону.

Но мой конь, нахмурившись, сжал зубы и прибавил шагу. Ничего не понимаю, он от меня что-то скрывает, что ли?! Нет, надо срочно менять устав консерватории. Я — хозяин замка, я — лорд этих земель, от меня ни у кого не может быть секретов и тайн! Потому что если они есть, то это уже заговор…

— Вас что-то беспокоит?

— Честно говоря, всё. — Я придержал чёрного коня, давая возможность жеребцу Седрика догнать нас и перейти на рысь шаг в шаг.

— Хотите об этом поговорить?

Ну вот, теперь ещё и этот небритый умник будет изображать профессионального психолога. Я почти открыл рот для суровой отповеди, а потом махнул рукой — какого полярного мха, почему бы и нет?!

— Да. У меня проблем — как блох на бродячей собаке, и они продолжают множиться, плодиться, грызться и выяснять отношения. Меня беспокоит Хельга, беспокоит Эд, беспокоит Дана, беспокоит леди Мелисса (хотя в её случае «беспокоит» — чересчур мягкое определение), беспокоят воздушные пираты, непонятки с новым врагом и то, что мой конь от меня явно что-то скрывает! Это уже психоз, да?

— Что? — дёрнулся он, прочистил мизинцем ухо и улыбнулся. — Сир, если вам нужен совет старого вояки, быть может, стоит добавить чуток подробностей?

Всё верно, а чего я, собственно, ещё хотел? Мне нужна была прогулка на свежем воздухе и возможность выговориться. Мне предоставлено и то и другое. Центурион, конечно, будет всё слышать, но он не сдаст.

— Даже не знаю, с чего начать…

— Тогда с вашей дочери, сир?

О, верно. В конце концов, со всем остальным я худо-бедно справлюсь. Мы пустили коней шагом по дальней дороге, в объезд замковых стен. Погода была прохладной, но приятной. Ветер с гор освежал голову предчувствием зимы, она в наших краях долгая и снежная. Но пока деревья в зелёном золоте, иней выпадает лишь по утрам и тает с первыми лучами солнца.

За кронами синих сосен вгрызались в небо ледяные вершины Граней — последний дар богов людям. Считалось, что умирающий Один отдал Граням последнюю песню, где каждое слово было насыщено мёдом поэзии, а Тор, ковавший этот лёд, разбил о него свой молот.

Но всё это легенды, сумерки богов задушили тот мир; кто на самом деле поставил нетающую стену — неизвестно, как и то, кого она защищает. Вполне возможно, что и не нас, а наоборот — остатки их растоптанного мира от ненасытности рода человеческого, совершенно безумного в жажде познания нового и неведомого…

В тот день мы много говорили. Вернее, говорил я, Седрик слушал. Доброй половины моих проблем он, видимо, просто не понимал, но всё равно не перебил ни разу. Да и советов по большому счёту тоже никаких не дал. Выслушал, попросил слова и высказал свою точку зрения по всем вопросам. Всё просто, ясно, лаконично и бескомпромиссно, а потому мудро.

Хельгу лелеять и воспитывать, Эда простить, Центуриону дать промеж ушей за непочтение к хозяину, Дану любить и нежить, с Капитаном поговорить начистоту, а всех врагов — перебить при первом же удобном случае. Всё! Никаких моральных мук, угрызений совести, натужной философии и вздохов о несовершенстве мира. А ещё он сказал, что если бы я хоть изредка позволял себе напиваться, то жизнь казалась бы мне куда более радужной.

Типа я не умею отдыхать и расслабляться. В жизни мужчины должны быть битвы, вино и женщины. Добровольно лишая себя чего-то одного, ты провоцируешь переизбыток второго и третьего. Возможно, именно поэтому я всё время воюю и никак не могу выжить из замка всего одну озабоченную старушенцию…

— Спасибо, старина, — без малейшей иронии поблагодарил я. — Давай-ка возвращаться.

— Ставр, — неожиданно подал голос честно молчавший Центурион, — ты ничего не слышишь?

Мы с Седриком мгновенно обратились в слух. Вроде бы какой-то невнятный скрип. Тихий, едва различимый, но ритмичный. Я толкнул коня пятками, направляя его к западной стене, туда, где подход к замку перекрывается бездонной пропастью. Это самое безопасное место в нашей обороне, там невозможно пройти, можно только… перелететь?!

— Вы можете пригнуться, сир? — За моей спиной раздался рык старого крестоносца.

Я упал лицом в гриву, а над моим затылком свистнула стрела. Раздался характерный звук тупого удара в дерево, и прямо из пропасти поднялась раскрашенная ладья того самого драккара, который гонял меня у русалочьего озера.

— С возвращением, негодяи! — сквозь зубы процедил я, хватаясь за арбалет.

Тяжёлый болт взлетел едва ли не вертикально вверх, застряв в крыле ближайшего дракона.

Огромный борт летучего корабля закрыл полнеба, драконий рёв оглушил не хуже дубины по голове. Люди прятались за щитами, кто-то выкрикивал команды, и, прежде чем я вновь взял прицел, на нас обрушилось не меньше десятка арканов. Центурион умудрился увернуться, Седрику захлестнуло плечи, мне правую руку. Я ещё как-то сумел левой выхватить меч и, едва не падая с седла, рубануть по верёвке. С одного удара перерезать её не удалось, но старый воин сумел освободиться, а вот я…

— Куда вы, сир?!!

Собственно, мне это тоже было интересно. Корабль поднимался всё выше, уходя от наших стен, и кто-то дружно тянул мою светлость на борт. Меня, словно морковку из грядки, вырвали прямо из седла, так что я даже взлетел над палубой, а потом поймали в негостеприимные руки. Со всех сторон навалились брутальные мужики, заросшие бородой до самых глаз, в кольчугах, рогатых шлемах и драных килтах.

С меня сорвали пояс с мечом, отобрали охотничий кинжал и плащ из шкуры белого волка. От последнего я избавился со смешанным чувством. С одной стороны, это только моя вещь, штука аутентичная, идентифицирующая меня как лорда. С другой — в тесной драке тяжёлый плащ сковывал движения. Последнее в ближнем бою важнее.

— Мерзавцы! — Я расправил плечи и с размаху вбил кулаком ближнему здоровяку два гнилых зуба в горло. — Подлецы! Сволочи! Дегенераты! И вообще, мой кунг-фу круче вашего!

Ещё трое обалдевших от неожиданности грабителей разлетелись по углам. Двоих я без стеснения выбросил за борт, потом на меня попёрли уже с топорами, и я отбивался дубовым веслом. А когда оно об кого-то сломалось, то…

…Небо перевернулось, мир взорвался красным и сиреневым, крупные звёзды рассыпались мелкими алмазными искрами, а потом синие губы богини Хель раздвинулись в поцелуе и поглотили меня целиком от головы до пят.

Это было больно. Это было приятно. Не знаю, чего больше, я пока не решил. Может быть, и того и другого. Терять сознание всегда интересно и поучительно. Видишь новые миры, в основном из разноцветных кусков тумана, слышишь неземные звуки, сливаешься с вечностью…

Но вскоре меня разбудила чернокудрая дампир с декольте, чарующей улыбкой и глубокими глазами. Она зачем-то больно ткнула меня мизинцем в грудь и, страшно заикаясь, спросила:

— Очухался, рыбья м-морда?

Я искренне удивился, ведь до этого у нас вроде бы складывались какие-никакие, но отношения, мы даже один раз…

— Эй, п-парни! Поднимите этого сл-лизняка, я буду его д-допрашивать, жестоко и страшно, д-да?

Такая Дана нравилась мне всё меньше и меньше, а когда ускользающее сознание передумало и зачем-то решило вернуться, то красавица-дампир первым делом превратилась в толстого низкорослого викинга. Метр с кепкой в прыжке, рогатый шлем на два размера больше объёма головы, неровная борода (где-то вырванными, где-то выжженными кусками) плюс ко всему жуткое безвкусие в одежде.

Нет, я понимаю, у пирата нет времени на посещение кутюрье, но розовая рубашка в винных пятнах, кольчуга с глубоким вырезом, без рукавов, полосатые жёлто-зелёные штаны и разноцветные тапки? Именно тапки, а не сапоги или какая другая средневековая обувь…

— Вставай, с-сухопутная крыса! Т-трепещи перед капитаном К-крюком из рода К-кабана!

— Может, тогда уж Хрюком? — уточнил я, осторожно оглядываясь по сторонам.

— К-крюком! — перекрывая смех команды, рявкнул коротышка, тыча мне в грудь протезом левой руки в виде давно не чищенного стального крюка. — Ещё р-раз улыбнёшься, и я тебя вздёрну на к-кол!

— На что?!

— На к-кол!

— Уберите диарейного и избавьте меня от больных фантазий этого извращенца, — громко попросил я, демонстративно отворачиваясь к борту.

Тощий пират, хлюпая разбитым носом (моя работа!), что-то зашептал ему на ухо. Недобритый коротышка поправил сползающий на глаза шлем и присел рядом со мной на корточки.

— Ты чего, п-прикалываешься, да? Думаешь, т-ты тут такой храбрый и у-умный? Бобёр хочет п-перерезать тебе глотку и сбросить вниз п-по частям, в-всё равно нам за т-тебя заплатили. Но не б-бойся, старина Крюк р-решил иначе — мы отвезём тебя домой и отпустим на все ч-четыре стороны. Как тебе т-такая мыслишка, а?

Я скривился от его неароматного дыхания, с трудом удерживаясь от соблазна боднуть заику лбом в переносицу. Его мотивы и побуждения были видны невооружённым глазом. Викинги доставят меня к замку Кость, предложат обмен, заберут на борт всё, что смогут поднять, а потом швырнут вниз мою голову. Если эта скотина говорит о заказчике с таким придыханием в голосе, то уж явно не станет рисковать, отпуская меня на свободу. Что не помешает ему слупить ещё и выкуп за жизнь славного лорда Белхорста. Какими бы комичными ни казались мне летающие пираты, мечи и секиры у них были настоящие, привыкшие к крови, и с этим тоже нельзя было не считаться.

— Что с-скажешь, благородный лорд? Д-два раза предлагать н-не стану, морской ёж мне в-в ягодицу!

— Мой замок обширен, но небогат. В Закордонье никогда не бывает много золота, — пробормотал я.

Крюк (или Хрюк) довольно осклабился — раз начался торг, значит, договорённость достигнута. Дальнейшее касалось только меня и его.

— Стало б-быть, по рукам?

Я криво улыбнулся, намекая на связанные запястья. Впрочем, мелкорослый капитан не был законченным идиотом, чётко дав понять, что развязывать меня не намерен.

— П-потерпи, друг мой, мы ведь н-не хотим, чтобы в тебе взыграла горячая к-кровь и ты опять начал м-махать кулаками. Моим п-парням это может н-не понравиться, и они скинут т-тебя за борт! Т-ты же этого не хочешь, верно? Тогда д-давай перейдём к д-делу. С-сколько за тебя готовы з-заплатить твои богатенькие родственнички?

— У меня нет богатых родственников, — не стал врать я, на данный момент правда была выгоднее. — Есть дочь и брат моей жены. Но он псих, он вам не понравится, да и вы не в его вкусе…

Капитан на какое-то время замолчал. То ли не поверил, то ли искал в бороде насекомых, то ли оба варианта вместе, потому что он кого-то вычесал, отправив щелчком ногтя на палубу и погрозив мне кривым крюком:

— Ш-шутник, а?

Коротышка вырвал из-за пояса мой кинжал и приложил к моей шее. Не самые приятные ощущения…

— Б-будешь так улыбаться, мерзавец, я тебе в-вторую улыбку на горле в-вырежу! Хочу б-бочонок золота! Имперской ч-чеканки, а не какую-нибудь баронскую д-дрянь!

— У меня его нет.

— М-молчать! Пусть твоя дочурка и её дядя п-продадут весь замок до кирпичика, н-но сегодня же п-принесут мне мои деньги! Это говорю т-тебе я, капитан К-крюк! Морской скат м-мне в геморроидальный узел!

— Было бы интересно посмотреть, — вежливо согласился я, но этот грубиян лишь ударил меня кулачком в скулу, убрал кинжал за пояс и кинулся раздавать команды, брызгая слюной направо-налево.

По палубе драккара забегали босые ноги викингов, под хлещущими ударами бичей драконы развернули судно налево, и мы, подгоняемые попутным ветерком, быстро пошли к голубеющему в полуденном мареве замку Кость. Получается, я имел примерно с полчаса на размышления. В принципе вполне достаточно, учитывая примитив ситуации.

Мне не было страшно. Ну, почти не было. Если вас через день пытаются убить на протяжении, дай бог памяти, лет двадцати, то волей-неволей вы к этому привыкаете. Угроза смерти в Средневековье никогда не была столь уж устрашающей. К страху смерти вырабатывается стойкий иммунитет от полной безысходности и стадного чувства — всё равно мы все умрём, так чего уж нервничать…

Люди беззаботно всходили на эшафот, кто с песнями, кто с плясками, а последним желанием, как правило, был стакан вина или поцелуй красивой женщины. Последние встречались редко, обычно их спешили сжечь как ведьм. Впрочем, хорошее вино встречалось ещё реже. Виноград в наших краях растёт плохо, а за привозной алкоголь купцы дерут втридорога, упирая на то, что наши дороги слишком опасны. Тоже верно: кровожадные твари из-за Граней порой наводят шороху, но мы с ними боремся. И довольно неплохо, кстати…

После недавнего боя с Некромантом к нам в Приграничье хлынуло немало нечисти, но, по словам Седрика, разошедшиеся по домам крестьяне вроде бы пока ни на что не жаловались. Да они уже сто лет как привыкли сами защищать себя и свой клочок земли, а к помощи господина прибегают лишь в самых крайних случаях. Бывало, что крестьяне двух-трёх деревень, скооперировавшись, успешно поднимали на вилы довольно крупных драконов. А что? И мясо, и шкура, и овцы целы, и никакому охотнику платить не надо.

Это я исподволь подвожу к тому, что бояться смысла не было. Я твёрдо знал: Седрик давно вернулся в замок, поднял на уши всех наших и сейчас вместе с Эдом просчитывает все варианты моего спасения. Мне доводилось сидеть в плену, и не раз. Как в комфортабельных условиях домашнего ареста, так и в затхлых каменных мешках, где нельзя ни лечь, ни встать и остаётся только сидеть на холодных камнях и отгонять особо голодных крыс своими же кандалами.

Ничего, выжил, а тут вообще курорт — лечу к родному замку, наслаждаюсь мягким покачиванием, свежим воздухом и хорошей погодой. Ещё бы завтрак подавали и безалкогольный мохито, так просто верх комфорта. Но это я капризничаю, сервис вполне приличный, к тому же мы, кажется, уже и прилетели…

— Замок под нами, кэп! — громко проорал кто-то с верхушки мачты. — Прикажете вывести пленника к борту?

— П-приготовиться к абордажу, г-грязные свиньи! — Ко мне подкатился коротышка Крюк, потрясая боевым топором какого-нибудь спившегося гнома. — Вставай, д-дорогой гость! Сейчас м-мы накинем тебе в-верёвку на шею и п-поставим на край борта. Ты с-сам п-попросишь свою родню, чтоб они с-срочно заплатили в-выкуп! А если кто-то вздумает п-пустить в нас хоть одну стрелу, то, чтоб м-мне п-подавиться балтийскими шпротами, ты б-будешь плясать на в-виселице!

— Ну, вполне предсказуемое развитие сюжета, — зевая, согласился я. — Но если вы хотите, чтоб за меня заплатили выкуп, то верните мои вещи.

— Кинжал н-не верну! — упёрся капитан, смешно сдвинув кустистые брови. — Он м-мне понравился, я его с-сохраню как п-память о тебе, лорд.

— Меч?

— Увы, его з-забрал Красавчик. И уже п-проиграл в кости Мяснику, а тот Д-доходяге, а Д-доходяга удушится, но н-не отдаст.

— Мой плащ?

— Волчья шкура? Да к-кому нужна эта вонючая дрянь?! З-забирай!

Мне швырнули мой плащ, даже кое-как надели на плечи, закрепив пряжкой. Не знаю, где уж они там почувствовали вонь, шкура северного волка совершенно не пахнет псиной. Но сейчас, как понимаете, тоже не тот момент, чтобы спорить о вкусах. Хотя при виде того, как вырядился этот клоун в рогатом шлеме и полосатых штанах, историк моды Васильев выпил бы яду прямо посреди «Модного приговора»…

— В замке тихо, все словно вымерли! Может, спустимся пониже, кэп?

— А это м-мы сейчас спросим у н-нашего благородного гостя. Эй, л-лорд, как тебя там, н-надеюсь, нас не ждёт з-засада? Учти, мой г-гнев будет страшен!

Я пожал плечами. То есть у меня-то ни малейших сомнений не было: засада там стопроцентно есть, но как именно наши намерены всё провернуть — кто их разберёт? Если операцией моего спасения будет руководить бывший северный бог, так от него можно ожидать чего угодно, он и в этом мире периодически ведёт себя как псих со справкой. Если Седрик, то всё произойдёт тихо и малой кровью. А ведь там ещё и Хельга, если будет командовать она, то я даже боюсь себе представить, что может произойти. Дочь Смерти не церемонится с обидчиками…

— Прикажете снизиться ещё?

— П-приготовиться абордажной команде! — крикнул капитан, и два десятка чёрт-те как одетых разбойников с секирами и широкими мечами вмиг сгрудились у правого борта. — Держу п-пари, твои р-родственнички п-приготовили какую-то шутку для старины К-крюка, хи-хи… Мы тоже л-любим шутить, верно, р-ребята? Кто п-прольёт первую кровь, п-получит лучшую девчонку в-в этом зачуханном замке! П-покажем сухопутным слабакам, кто т-тут х-хозяин!!!

Команда разразилась хрюкающим смехом и грязными шуточками. Я же, стоя на покачивающемся борту драккара с верёвкой на шее, лихорадочно искал глазами Эда — один его выстрел мог бы избавить меня от тупоумной наглости капитана-инвалида. Впрочем, мерзавец предпочитал раздавать команды из-за моей спины. Пиратский корабль викингов, влекомый драконами, медленно опускался на широкий двор замка Кость. Как только мы достигли сторожевой башни, в окошке показалось неулыбчивое лицо Седрика. Начинается-а…

— Надеюсь, вы не скучали, сир? — Он поднял к плечу арбалет, спуская курок.

Маленький стальной лук щёлкнул тетивой, и двухлезвийный арбалетный болт напрочь перерезал верёвку в полуметре над моей головой.

— Папа! — раздалось снизу. — Прыгай, я тебя поймаю!

Времени на раздумья не было, поскольку всё понявший капитан замахнулся на меня моим же кинжалом. Я, невероятно изогнувшись, уже в падении пнул его каблуком в челюсть и, зажмурив глаза, рухнул вниз.

Моя дочь меня не поймала…

— Па-а!!! — кричала Хельга, и я слышал её голос сквозь толщу воды, удачно попав в колодец. Благо там уже не было троллей, но всё равно долго проторчать головой вниз со связанными за спиной руками мне бы не удалось.

В этот миг стальные пальцы поймали меня за пятку, словно стоматолог зуб клещами, и выдернули вон, бросив на жёсткую мостовую.

— Ты в порядке? — Надо мной склонилось перепуганное лицо моей малышки.

— Бульк, — ответил я, выплёвывая длинную струю свежей колодезной воды.

— Я тебя люблю, — нежно прощебетала Хельга, прижимая меня к груди.

А прямо из окна сторожевой башни на борт драккара один за другим прыгали наши воины. Успели не все, наверное, человек шесть, но среди них был один бог. Яростная махаловка на палубе полностью изменила мнение суровых викингов относительно «сухопутных слабаков» с Закордонья…

Перепуганные драконы с рёвом дёрнули ввысь, и если бы башня не была рядом, то наверняка мы бы никогда больше не увидели нашего заботливого дядю Эдика.

— Всем покинуть судно! — громогласно проревел Эд, едва ли не пинком под зад выкидывая разгорячённого боем Седрика.

Остальные спрыгнули сами. Бывший бог, никогда не позволяющий себе уйти без трофеев, спрыгнул аж с кормы, перебежав через весь корабль и приземлившись на соломенную крышу нашей конюшни с двумя бочонками под мышками и моим мечом в зубах!

Крыша, естественно, не выдержала, но минуту спустя Эда вынес за воротник суровый Центурион. Выражение лица дядюшки Хельги было самое счастливое, словно у кота, дербанящего холодильник, пока хозяева спят…

— Я их сделал, Ставр! Ты бы видел! Сто лет не дрался на драккарах, и вот он, праздник! А ещё я спёр у недоносков две бочки с вином, дабы торжественно отпраздновать этот чудесный день! Тебя поцеловать?

— Не отпускай психа, — попросил я чёрного коня. — Или лучше сразу неси его к леди Мелиссе, пусть поцелует за меня.

— Я против! — сдал на попятную Эд.

— Неужели? Тебе ведь всегда было параллельно и когда, и с кем целоваться. А у старушки есть пыл и фантазия…

— Не ссорьтесь, мальчики, — авторитетно потребовала Хельга, на раз порвала верёвки у меня на руках и мстительно посмотрела вслед удаляющемуся летучему кораблю. — Идём, па. Ты мне многое должен рассказать. Например, за каким м-муа-муа, джага-джага ты вообще попёрся на эту древнюю посудину?! Кто тебя просил туда лезть? И не ври мне! Седрик с Центурионом сознались, что тебя похитили!!!

— Догадываюсь, — буркнул я, указывая пальцами за её спину. — Это ведь седло моего коня висит вон на том флюгере?

— Скажи спасибо, что он сам там не висит!

— Спасибо, — хором ответили я, Центурион, Эд и выглянувшая из конюшни Ребекка.

Седрика, как я понимаю, спасло лишь то обстоятельство, что пиратский драккар решил вернуться, и он поскорее упрыгал на башню, предпочитая сложить голову в бою, пока моя пылкая девочка не оторвала её за уши!

— Ты голодный? Тебя там хоть покормили?

— Нет, лапка. Капитан Хрюк (так мне больше нравилось его называть) проявил себя пошлым и негостеприимным хозяином. Мне не предложили даже чашку кофе…

— Мрак, — сурово поджав губы, решила Хельга. — Давай соберём армию, догоним этих комиков и пнём каждого так, чтоб они летели до самого полюса упряжкой оленей Санта-Клауса!

— Ну а что? — подумав, согласился я. — Рога у них уже есть, а красным носом — лампочкой капитан будет светить ещё долго. Но это так, мечты. Пойдём на кухню, может быть, у доброй Агаты что-нибудь для меня осталось…

На самом деле мне просто нужно было переключить внимание ребёнка на какие-то другие цели, кроме личной мести за некормленого папу. Я позволил ей подставить плечо, опёрся на неё, как раненый комиссар на семнадцатилетнюю санитарку, и, оставляя мокрые следы, пошёл во внутренние покои замка. Доставив меня в мою комнату и принеся на вытянутых руках хромающего Метью, Хельга потребовала, чтоб бедняга помог мне переодеться, а сама унеслась к кухарке требовать внеплановый перекус для меня голодного.

— Отвернись.

— Чего? — не понял Метью. — Но я же ваш паж, мне…

— Отвернись лбом к стенке, держи костыли крепче и не лезь под руку, — очень вежливо попросил я, потому что этот ходячий инвалид уже два раза упал, пытаясь достать из моего сундука сухую рубашку.

— Лорд Белхорст, а я… я могу вас спросить?

— А что ты сейчас делаешь?

— Спрашиваю… — слегка запутался он.

— Ну и?

— Э-э-э…

— Ты хотел спросить, можно ли меня спросить? — терпеливо напомнил я. — Так вот, можно. Разрешаю. Спрашивай.

— Вы передали миледи Хельге тот браслет, что я вам дал?

— Да. Кажется.

— Кажется?!

— Передал, передал, успокойся. Он у неё дома, в… другом мире, она его своему игрушечному медвежонку на лапу повязала.

— Значит, не выбросила… — счастливо выдохнул этот несносный мальчишка, и я поспешил вернуть его в реальность.

— Ау, Ромео! Сию же минуту прекрати раскатывать губки в сторону моей дочери, или я попрошу Седрика усечь тебе ту часть тела, которой ты думаешь!

— Голову? — ахнул он.

— Если бы ты думал ей… — скептически пробормотал я, заканчивая переодевание. — Всё, пошли, не заставляй меня зверствовать. Хотя настроение, надо признать, самое то!

Метью умудрился упрыгать от греха подальше, а меня встретили в обеденном зале словно героя, в одиночку сломившего хребет всему вражескому флоту! Эд и Седрик, с полотенцем через руку, в выжидающих позах вышколенных официантов стояли у длинного стола, а моя милая дочь быстро нарезала ломтиками холодную буженину с сыром и зеленью. Я понял, что действительно страшно хочу есть.

Первые десять минут всё было относительно тихо. Ну, в том плане, что я торопливо ел, пока Хельга, молча шевеля губами, подсчитывала синяки и ссадины на моём лице. Досчитав до четвёртой или пятой царапинки, она начала шумно дышать через нос, а глаза предательски заблестели. Плохой знак. Если кто-то умудрился довести мою девочку до слёз, я этому идиоту не завидую, потому что у неё есть минимум два защитника. И кстати, разумней будет сдаться на казнь мне или Эду, чем дожидаться, пока случайные слёзы Хельги обратятся в её неуправляемый гнев…

— Па?!

— Да, — кротко откликнулся я.

— Кто были эти уроды?

— Мм… а у нас случайно кофе не осталось?

— Кофе? — Хельга пустила сквозь зубы первую струйку пара. — Кофе полно дома. Тебя дядя Эдик за руку отведёт, а я останусь тут, найду этих летающих утырков и заставлю сожрать собственный парус! Без соли! А потом я всё равно закопаю их в асфальте вместе с корабликом.

— С драккаром, — на автомате поправил я. — Корабль викингов называется драккар.

— Па, да мне по большому счёту крайне фиолетово, как он называется, ок? Потому что когда я их поймаю, то не буду сдавать экзамен по древнескандинавской истории, я их просто пришибу тем же учебником по голове! Каждого! Учебник толстый, он выдержит…

— Эд, — умоляюще обернулся я, — уйми её, пожалуйста.

— Дать конфетку или рассказать сказку? — Северный бог опасливо отодвинулся от своей пышущей гневом племянницы, а потом вдруг неожиданно принял её сторону. — И кстати, мы ведь пришли в замок все вместе. Так какого небритого Хеймдалля с саксофоном в зубах ты попёрся на конную прогулку, где позволил захватить себя в плен?! Тебе не приходило в голову, что мы можем волноваться?!

— Предатель, — тихо буркнул я.

— Зато живой, — так же тихо откликнулся он и уже громче продолжил: — Ты всё время что-то от нас скрываешь. Ладно ещё в том мире смысл делиться информацией с психом, я не спорю, но ты мог бы говорить правду хотя бы своей дочери. Правда, Хельгочка?

Даже толстая кухарка Агата (как я запомнил её имя?) перестала нарезать хлеб и возмущённо уставилась в мою сторону, прикрывая «бедную девочку» широкой спиной. Ну эти двое давно спелись, я уверен, что Хельга ей тайком кубики «Кнорр» таскает, но чтоб и Эд так вот легко, певуче, не задумываясь, сдал меня с потрохами, это… это… Вернёмся домой, лишу его мультфильмов на неделю! Пусть знает, оппозиционер…

— Па?

Под тремя вопросительными взглядами мне пришлось отложить планы мелочной мести и сдаться.

— Ладно. Чёрт с вами. Агата, не крестись, пожалуйста, это всего лишь фигура речи. Фигура речи! Чёрт-те что, а? Эд, ну куда она побежала?!

— Молиться о твоей пропащей душе, — пожал плечами мой родственник со стороны супруги. — Ты два раза упомянул чёрта. Естественно, бедняжка не выдержала твоих богохульств и сбежала в часовню. Ты уж лучше матерись, местные аборигены всё равно не поймут…

— А я пойму! И покраснею, и, может, даже обижусь, хотя оно кому-нибудь надо? — мрачно влезла Хельга. — Па, не слушай его, ты там что-то нам хотел рассказать о своих проблемах?

Я кивнул. Что уж тут скрывать, проблемы у нас были. Ну, может, не у всех нас, в большей мере у меня одного, но тем не менее…

— Хорошо. Всё началось с того, что Дана (вы её знаете) пригласила меня на ужин. Мы сидели в «Мельнице», она заказала вино, а мне…

По тому, как вытянулась благородное лицо бывшего бога, я понял, что детали костюма прекрасной дампир стоит опустить. В результате я довольно подробно описал нападение на нас моего старого сокурсника, пистолет, драку и всё, к чему это привело. Меня не перебивали. Хотя Хельга пару раз и пыталась возмущённо вскочить с места, но дядя Эдик повис у неё на руке и успокаивающе шептал что-то на ухо…

— В общем, я его отпустил. Но вопрос не в этом. Мне, наверное, сразу стоило бы позвонить Капитану, а вместо этого я уехал к вам. Ну, с другой стороны, Капитан сейчас не особо в фаворе у Комитета, а с их общепризнанной точки зрения хороший граничар — это убеждённый холостяк, ни детей, ни плетей, только служба, работа, Грани! Я другой. В общем, простите, но так уж получается, что теперь у нас проблемы в обоих мирах…

Не скажу, чтобы моё признание сильно вдохновляло на дальнейшее раскрытие души. Скорее даже наоборот, они так выразительно помалкивали и так внимательно слушали, что мне совсем не хотелось вдаваться в детали. Многое мне удалось опустить, но встречу со своим бывшим приятелем по учебке, увы, нет…

— Па, по-моему, тебе надо обратиться в полицию.

— И что я им скажу? Что мы с дампир Даной (отчества не знаю, фамилии тоже, адрес знаю, но не скажу!) из клана Красной Луны сидели в ресторане, а мой давний знакомый решил её застрелить, но мы не дали ему такой возможности. А вот по башке дали! Теперь он в больнице, найдите его, пожалуйста, и сделайте внушение. Ну чтобы он в неё больше не стрелял, а то вдруг попадёт?

— Да, звучит не очень… А где оружие?

— Я его выбросил в мусорник.

— Мог бы продать, пистолет Токарева — это же антиквариат в твоё время, — напомнил Эд.

— Угу, и сесть эдак лет на восемь. Потому что одно дело — продавать французскую шпагу конца восемнадцатого — начала девятнадцатого века и совсем другое — боевой советский ствол.

— А может, тогда самим поискать этого твоего Фрола? Ну там позвонить в «Скорую», в больницу. Куда-то же его увезли?

— Да, лапка, — я обнял Хельгу за плечи, — вернёмся домой, я именно так и сделаю. Хотя, конечно, позвонить в «Скорую» можно было и раньше. Но, понимаешь ли, если я его найду, то буду обязан сдать Капитану.

— А в чём затык? Он же первый на вас напал.

— В общем, за год до выпуска у нас были парные учения со старшими группами, и он вытащил меня из горящего дома. Я был в доспехах, учения максимально приближены к боевым, помогать товарищу не приветствовалось, а уж тем более «учебному врагу». А он выволок меня на своём горбу, уже потерявшего сознание от дыма, с серьёзными ожогами, но по очкам его взвод проиграл. Представляешь, как они были ему «благодарны»? Потом мы общались уже на уровне казарменной дружбы. После распределения он пару-тройку раз писал мне на учебный пункт, вроде как был вполне доволен местом и службой. Ну а после того, как я получил своё место у Граней, переписка кончилась.

— Романтично, — мурлыкнул бывший бог, наматывая на мизинец золотистые кудри.

— Я даже не знаю, как назвать наши отношения. Мы ведь не были друзьями неразлей вода, приятелями по клубу общих интересов, даже сослуживцами, мы просто…

— Я и говорю, это очень романтично!

— Эд, мать твою, северную олениху, за хвост, об стенку и в суп, — рявкнул я, потому что до меня дошло, куда он клонит, но Хельга первой щёлкнула дядю по лбу:

— Не обижай папулю!

Дядя Эдик свёл глаза к переносице и, задрав ноги, рухнул под стол.

— Ой, я его не сильно?

Вернувшаяся толстая кухарка сурово фыркнула в мою сторону, добавила воды в булькающий котёл, вскинула на плечо тощего бога и, успокаивающе похлопывая его по заднице, унесла из обеденного зала. Агата по-своему добрая, зря не обидит, а к Эду относится с особой сентиментальной нежностью — в него так верил её покойный дедушка…

— А чего он теперь от тебя хочет? — прильнув головой к моему плечу, спросила Хельга.

— Ничего. Я же говорил, он ворвался в кабинет, наставил пистолет на голую Дану, а потом увидел меня и как-то…

— Что?! Она там была голой?!! И ты молчал?!!!

— Теперь я точно буду молчать, — запоздало спохватился я, но, вопреки самым страшным ожиданиям, моя взрослеющая дочь не впала ни в обиды, ни в упрёки, а просто завалила меня вопросами:

— И как она? Совсем голая? Прямо в ресторане? И что официантки, ничё?! А она там вино пила, да? И к тебе потом не приставала? Или приставала, но ты стесняешься сказать?! Ох, папулька, а ты у меня, оказывается, ещё о-го-го! Но с Данки я вообще тащусь! Она сама это придумала? Вот типа ты заходишь, а она вся такая, нога на ногу, с фужером, и смотрит, да? Да?! Ну чего ты молчишь, рассказывай, интересно же…

— И мне! — За её спиной революционным паровозом грозно запыхтела леди Мелисса, которую дьявол принёс в зубах за шиворот тоже крайне не вовремя. — Ничего, если я тоже послушаю вместе со всеми, сир?

— Сюда, парни, наш лорд рассказывает что-то интересное! — крикнул вошедший вместе с Седриком немолодой лучник, и, собственно, минут через пять-шесть в обеденном зале собрались все, кто не был занят на службе.

Я серьёзно задумался, где бы прикупить себе «фильтры» для «базара». Даже высунувшийся из-под стола Десигуаль раскатал губу в предвкушении явно неприличных сцен…

Ну и домой в результате тоже пришлось вернуться несколько раньше, чем планировалось. Белый цверг выпросил у своей госпожи разрешения ещё денёк потусить в замке и подмигнул мне, явно намекая на то, что будет заниматься делом, то есть бдить за пажом. От леди Мелиссы мы просто сбежали, пока старина Седрик всеми правдами и неправдами удерживал жеманницу от попыток поковырять ломом старую фреску, чтобы найти «тайную дверь», куда мы «спрятались». И без того вся стена расцарапана её маникюром…


— Па, — моя дочь поймала меня за рукав в спальне, — ты договорился с дядей Эдиком насчёт времени?

— Вроде да, — неуверенно пробормотал я. — Точно! Посмотри на часы, мы вернулись аккурат к вечеру. Тебе, кстати, спать пора. Марш в душ и баиньки!

— Душ уже занят…

Да, действительно, бывший бог, как и всегда, успел первым. Кстати, не забыть бы спросить, как он умудрился сбежать от кухарки Агаты и вернуться домой раньше нас? Обычно он предпочитает задержаться, ему в Средневековье комфортней, там у него и девушки, и битвы, и вино, и здравый разум. Дверь в ванную комнату была закрыта изнутри, слышался плеск и неприличная песенка:

Забирай меня скорей, увози за сто рублей!
И целуй меня везде, а особенно в гнезде!
Восемнадцать мне уже, подержись за фаберже!

Ясно, он там надолго. Проще лечь без душа, но мы не ищем лёгких путей. Да и дай этому психу хоть раз понять, что с ним тут считаются, он же на голову сядет. Поэтому Хельга применила давно проверенный вариант, попросту вырубила электричество в щитке, а мыться в темноте дядя Эдик категорически не любит.

— Спасите! Я ослеп! Шампунь сжёг мне глаза! А чего я, собственно, так ору? Чё со мной сделается, я же бессмертный…

Когда он выпрыгнул наружу, я свистнул, и Хельга включила свет обратно. Я же подставил ножку братцу моей жены, и он ухнулся к себе в комнату. Судя по грохоту, долетел головой до батареи, но ничего, она чугунная. В смысле и голова, и батарея центрального отопления.

Моя умничка чмокнула меня в щёку, поспешив занять ванную, а я отвлёкся на еле слышное гудение сотового. Мне проще держать телефон в беззвучном режиме, потому что смысл ему дома названивать, когда я прогуливаюсь где-нибудь за Гранями или отражаю нападение очередной орды готов от стен своего замка? К тому же эсэмэс — это всего лишь коротенькое сообщение, если кому-то от меня что-то очень уж надо, то перезвонят.

Однако, прочтя всего пять слов, я быстро переоделся, накинул пиджак и вышел из дома. Встреча была назначена буквально в ста шагах от подъезда, за шестёркой стареньких гаражей. И это было то самое приглашение, от которого нельзя отказаться. Ну вы догадались…

— Кошелёк или жизнь? — тихо раздалось за моей спиной.

— Не люблю, когда ко мне подкрадываются сзади, — не оборачиваясь, ответил я. — С рождением дочери инстинкт самосохранения становится более агрессивным.

— А я так и не удосужился обзавестись детьми, — вздохнул Фрол, выходя из тени. — То есть уверен, что они у меня где-то есть, но… Сам понимаешь, либо служба, либо семья. Чем-то всегда приходится жертвовать.

— Ты об этом хотел поговорить?

— Нет. Во-первых, я просто рад тебя видеть. Из всех парней, что были с нами в учебке, я встречался только с двумя — Данилой и Святогором. Лет пять назад, наверное, и с Данилой в последний раз.

— Я в курсе. Он погиб на своём участке границы.

— Не совсем так, малыш. — Фрол достал пачку сигарет, щёлкнул зажигалкой, протянул мне.

Я отрицательно покачал головой, не курил и не собираюсь. Он пожал плечами, затягиваясь…

— Данилу нашли с дыркой от пули в башке. Судя по калибру, стреляли в упор из «беретты». Более чем редкая вещь в Средние века, не находишь?

— Я не знал. Капитан в курсе?

— Думаю, да. Он о многом не говорит, хотя всё знает. Удивительно даже, как ему удалось дожить до своих лет на таком высоком посту и всё ещё в скромном чине капитана. Почему не майор, не полковник, не генерал, а?

— Сменим тему. — Я шагнул ближе, пытаясь поймать его взгляд. — Вчера ты чуть не убил мою девушку. Ты давно сменил профессию граничара на киллера?

— Не очень. Фактически с того самого момента, когда узнал, как умер Данила. И знаешь, дело ведь не в деньгах, как феодал я мог позволить себе жить на широкую ногу, — хмыкнул он, прислоняясь спиной к двери чьего-то гаража. — У меня был хороший участок, два замка, главный торговый тракт в столицу, шесть или семь богатых деревень. Мать твою, да у меня порой сам король занимал до зарплаты!

— Что же изменилось?

— Я перестал верить в то, чем занимаюсь. Мне надоело подчиняться Комитету, который только требует, но ничего не даёт. Я не хочу всю жизнь проторчать с мечом в руках, защищая толпу невнятных людишек от того, что может вырваться из-за Граней. Две трети наших ребят на границе не доживают и до сорока. А сколько сидят по тюрьмам и в психушках…

В какой-то момент мне стало скучно. Все эти разговоры и аргументы я слышал сотни раз от очень разных людей, даже близко не связанных с нашей профессией. Что, в армии, медицине, бизнесе, науке или образовании всё иначе? Там меньше проблем, меньше обид, меньше трагедий, люди не страдают, у них всё идеально и они счастливей всех на свете? Мир вообще пребывает в необъяснимой надкосмической гармонии: если вам плохо, то оглянитесь, и всегда найдёте того, кому ещё хуже. Попробуйте, это полезно, хотя и больно…

— Почему ты хотел её убить?

Фрол на миг запнулся посреди какой-то сложной тирады в духе раннего Достоевского. Выбросил непогашенный окурок, посмотрел на меня и недоумённо пожал плечами.

— Заказ.

— Чей?

Он развёл руками, лицо его стало жёстким.

— Ставр, во-первых, я бы не стал разглашать имя клиента даже для старых друзей. Во-вторых, те, кто пользуется моими услугами, себя не афишируют, всё общение через Инет, адреса и ники фальшивые, выход в Сеть с телефона, который потом уничтожается. Я получаю фото цели и необходимый минимум информации. Оплата стопроцентно вперёд. Срок — две недели без форсмажорных обстоятельств. Все риски за мой счёт. Извини, малыш…

— Теперь тебе придётся вернуть деньги?

Мой бывший сокурсник не ответил.

— Она дампир из клана Красной Луны. Если бы я не заступился за тебя в «Мельнице», мы бы уже не разговаривали. Ты сыграл на внезапности нападения. Застать её врасплох второй раз вряд ли получится.

— И не надо. Я просто прострелю этой твари башку из снайперской винтовки за пятьсот метров с крыши, и поверь…

Я не дал ему договорить. То есть даже сам не понял, что делаю. Без замаха врезал ладонью в кадык, а когда он, захрипев, рухнул на колени, резко добил кулаком в висок. Фрол рухнул ничком, как мешок цемента. Это грязная драка и запрещённые приёмы, но именно так мы и выживаем в Закордонье.

Я оттащил его в сторону, в темноту, прислонил спиной к задней стенке гаража и быстро обыскал. Ни оружия, ни документов, только дешёвая «нокиа» с минимумом функций. Телефон я забрал себе. Когда мой приятель очнётся, он десять раз подумает, не поторопился ли с «заказом». А очнётся он не скоро, рука у меня тяжёлая…

В груди всё просто клокотало от ярости, едва ли не вырываясь сквозь зубы клубами красноватого пара. Я не дам ему убить эту девушку, хотя и не могу позволить, чтобы его взяли. Чёрт! Я не знаю, что делать! Я не хочу, чтобы его сажали в тюрьму. Пусть он просто уйдёт! Он же был моим другом, он должен понять, что так нельзя, что…

— Пожалуйста, — прошептал я ему на ухо, прекрасно отдавая себе отчёт, что он меня не слышит, — не делай этого. Не превращай нас в кровных врагов. Я не сдам тебя ни полиции, ни Белому Комитету. Но прошу, прошу: уйди сам.

Я резко встал, выровнял дыхание и, убедившись, что свидетелей произошедшего нет, развернулся домой. Оказывается, возвращение друзей из светлой юности не всегда бывает радостным. Лично мне эта встреча представлялась как-то иначе. Не так. Потому что вот так — неправильно!

Если ещё и мы начнём бросаться на своих же, то кто тогда удержит Грани? Нас всегда было мало, нас становится меньше с каждым годом, и молодые призывы отнюдь не всегда восполняют бреши. Служить в любой горячей точке мира в сотни раз безопаснее, чем держать участок заставы в Закордонье. Люди хотят нормальной человеческой жизни. Пусть даже в действующей армии, но в одном привычном мире, без перескоков, постоянной смены власти, братоубийственных войн, драконов, инквизиции, предательства соседей, наглости королей и нашествия кровожадной нечисти…

В общем, как признавался Капитан, нынешняя молодёжь до половины отсеивается ещё на выпускных, а подают в отставку после первого же месяца службы не менее двух третей ребят, допущенных к службе. Если это станет тенденцией, то через каких-то десять — двадцать лет Грани останутся без охраны. А границы между мирами порой столь зыбки, что жуткие твари из самых мрачных легенд тёмного Средневековья могут иногда выползать на улицы наших современных городов. И в первую очередь они всегда охотятся на детей…

В кармане пиджака пропел сигнал пришедшей эсэмэски:

— «Эсэмэска? Заходите, не стесняйтесь. Ну-с, голубушка, показывайте, что у вас там…»

Это Хельга. В смысле это она вечно ставит на мой телефон всякие, как ей кажется, прикольные штучки. В результате мне приходится чаще держать его на беззвучном режиме, потому что пару раз в общественном транспорте или на родительских собраниях я лихо нарывался:

— «Тебе эсэмэс, смертный! Твой срок истёк, мы ждём ответа в аду!»

— «Не бей меня! Не бей! Я не виновата в том, что тут написали!»

— «Это последнее эсэмэс-предупреждение. До взрыва вашего телефона осталось десять секунд. Отсчёт пошёл — девять, восемь, семь…»

Представляете себе реакцию окружающих, когда нечто подобное раздаётся, например, в маршрутном такси? Не хочу ничего читать! Всё потом, потом…

Я вообще не знал, что мне сейчас надо сделать, и это невероятно бесило. Если бы было можно просто убить его там же, в тёмном углу, за мусорными ящиками, наверное, эта смерть была бы тем, чего хотела моя душа!

— Пошёл ты…

Больше я ничего не смог сказать. В конце концов, меня ждали дома. Хельга наверняка волнуется, а ни к чему хорошему это, как правило, не приводит. Я сплюнул под ноги и просто ушёл. Уже когда подносил электронный ключ к замку подъезда, сзади раздался ровный голос:

— Теперь мы квиты, малыш.

Я резко обернулся, но никого не увидел. Разве что пара случайных теней, метнувшихся от гаражей, и то не факт, вполне может быть и просто галлюцинация или разыгравшееся воображение. Фрол не смог бы так быстро очухаться, подняться и уж по крайней мере говорить таким спокойным тоном. Огромным усилием воли подавив искушение пойти и посмотреть, я прислонился к стене дома, вытащил сотовый и набрал адресата. Дана быстро взяла трубку.

— Привет.

— И тебе, милый, — счастливо откликнулась она.

— Дана, я… видел его. Ну, того, который стрелял.

— И?

— Надеюсь, он тебя больше не побеспокоит, — выдохнул я, теперь уже отчаянно ругая себя за звонок.

— Не поняла, прости. То есть ты всё сделал сам и я в безопасности?

— Я не знаю, как тебе объяснить… этот человек…

— Ты отпустил его? — В её голосе вдруг появился незнакомый доселе холод.

— Ты не понимаешь…

— Видимо, да.

— Он — мой друг.

— А я? — Дампир на мгновение замерла, переводя дух, но я не нашёл слов, чтобы перехватить инициативу. — Кто я тебе? Боевая единица, игрушка на один раз, постельная принадлежность, от которой можно избавиться чужими руками? Ставр, если он снова выстрелит и убьёт меня, ты позвонишь ему с упрёками?

— Дана! Вот только не надо… я не…

Она отключила связь. Честно говоря, мне давно не приходилось ощущать себя таким трусливым и жалким. Ну зачем вот так-то, сразу?! Как она не понимает, что нельзя вот всё подряд воспринимать в лоб, прямолинейно, чётко деля мир на чёрное и белое. Это же глупо! В конце концов, я ничем таким уж ей не обязан, мы не женаты, между нами вообще непонятно какие отношения. Если они есть…

— Когда мужчина научится понимать женщину, Сфинкс проснётся и начнёт рассказывать тайны Вселенной под русскую балалайку матом! — неизвестно кому предсказал я, вновь достал ключ и уже в лифте прочёл эсэмэску от Хельги: «Па купи ещё йогурт наутро и молоко целую я спать…» Многоточие в конце поставил редактор, в тексте его не было.

Почему моя дочь, умница и отличница в школе, так пишет смс, я не знаю. Это загадка века! И сколько я у неё ни спрашивал, она не находит внятного ответа, просто потому что лично ей оно не надо. Её задача — донести до меня информацию. А уж в каком виде я её получил и как понял — это вопрос третьестепенный.

Очень надеюсь, что не вся современная молодёжь такая. И ведь моя-то отнюдь не из худших! По крайней мере, на олбанском не говорит и в Сети на нём не пишет. Уже есть чем гордиться скромному отцу-одиночке с ненормальным дядей, имеющим на руках такую полезную справку от психиатра.

Мне пришлось гнать лифт назад, выйти, забежать в ночной «Погребок», взять пакет молока, два йогурта, подумав, сунуть в корзину ещё коробку конфет и пакет замороженных овощей. Молоденькая продавщица пробила чек, дежурно пожелала мне «спокойной ночи», я так же дежурно отшутился тем, что «самые спокойные ночи на кладбище», и уже через пять минут был дома. Хельга спала. Я прошёл в её комнату, поправил одеяло на плече и тихо поцеловал в лоб.

— Я тебя люблю, — сонно прошептала она.

— И я тебя. Никому не говори.

— Это наша тайна-а-а… — зевнув, закончила она, и я прикрыл за собой дверь.

На кухне меня ждал бывший бог с холодной тряпкой на лбу, шишку он себе отхватил почти что кедровую. Видимо, это как-то воздействовало на его психику, и первое время он говорил абсолютно осмысленно:

— Ставр, нам надо серьёзно поговорить о моём переезде.

— В сумасшедший дом? Тебя там всегда ждут.

— Не иронизируй, я там был два раза, и мне не понравилось. Уколы болючие, таблетки горькие, санитары грубые, медсёстры несимпатичные, врачи сами с прибабахом! Нет, я имел в виду какой-нибудь тихий санаторий под вашим Санкт-Петербургом, у холодного моря, под сенью финских сосен.

— Я могу здесь пустить тебе холодную ванну и насыпать морской соли. Удочку дать?

— Не увиливай, — без улыбки продолжил он. — И свою племянницу я бы тоже увёз на недельку-другую. В школе нагонит, она неглупая девочка. А здесь становится слишком опасно. Раньше мы легко меняли жилплощадь и при менее серьёзных проблемах…

— Ну, мне нравится этот город. Мы тут уже почти восемь лет. У Хельги здесь друзья.

— Подруги. Две, Тома и Юля. Остальные так, общение от случая к случаю.

— Ну я не знал, она редко говорит на эти темы.

— А надо знать! Хельга — твой единственный ребёнок, и я, псих, знаю о ней больше, чем ты, отец?! Когда вы в последний раз разговаривали по душам? Вместе ходили в кино? Читали вслух? Да хотя бы во что-нибудь играли вместе?!

— Эд, да сколько можно в конце-то концов! — Я зарычал и сел на железный табурет, сжимая голову руками.

Он был во всём прав. Я мало внимания уделяю взрослеющей дочери. Но у меня не было времени, я собирался и в общем-то почти… Да и неправда это, мы всё время говорим! Господи, вон в замке говорили! И вчера… в этом… тоже говорили о чём-то…

— Ты серьёзно хочешь уехать?

— Нет. Но опасность действительно серьёзна. Девочка выросла, до Выбора считаные дни, а у неё в голове ветер. Из тех, что не бывает попутным ни для одного драккара.

— Она ведёт себя соответственно своему возрасту, — невнятно оборонялся я. — Ну, быть может, конечно, со своими подростковыми заскоками. Но иначе невозможно, мы все живём в социуме, ты бы видел, какие эсэмэс она мне пишет. Я, разумеется, поговорю с ней завтра же утром, не проблема. И кстати, уж в замке мы кучу времени проводим вместе! Она решила стать граничаром. И я сам буду её учить. Эд?!!

Дядя Эдик, не глядя на меня, насыпал молотый кофе в чашку, залил холодной водой из-под крана и неторопливо размешал указательным пальцем. Всё, приступ просветления мелькнул золотым лучиком и вновь исчез в сумерках богов…

— Ставр, ты не помнишь, где мой молоток? Не делай непонимающее лицо, словно бы ты и близко не знаешь, где он и куда ты его спрятал. Верни!

— Что вернуть?

— Молоток! Это такая… штука… — Он задумался, пытаясь собрать мысли в кучу, как пастушья собака овец, но «овцы» были проворнее. — Молоток, это… это… А собственно, кто ты такой? Ты не похож на викинга!

— Я не викинг, — честно признался я. — Хочешь печеньку с мармеладом перед сном?

— А это достойная пища для бога?!

— Думаю, да.

— Тогда давай печеньку, и ты прощён, смертный! — гордо выпрямился дядя Эдик, поставил чашку на стол и, получив печенье, весело упрыгал к себе.

Я глянул на настенные часы, господи, уже почти два часа ночи. Срочно спать. Все дела завтра, все вопросы — с утра, на свежую голову. И хотя, когда я лёг, сна не было ни в одном глазу, но, стоило сомкнуть ресницы, как будто огромная рысь стукнула меня по затылку мягкой тяжёлой лапой. И я рухнул сквозь кровать, пол, пробивая все этажи до самых подвалов, а уже оттуда взлетел в синюю ночь и волшебные сны…

Мне снился старый Будапешт, по которому меня водила Дана. На ней было полупрозрачное облегающее красное платье, волосы собраны в необычную высокую причёску, а тонкие каблуки выбивали дробь на старой мостовой над Дунаем. Помню, я ещё удивился, как она может так легко порхать по брусчатке, но дампир лишь улыбалась в ответ и вечно забегала куда-то вперёд, так что мне приходилось постоянно догонять её.

Я кричал, просил, чтоб она остановилась, но её красное платье мелькало то в том, то в другом закоулке старой крепости, словно блуждающий огонёк свечи. Потом она просто пропала, как это часто бывает в снах, а я замер перед медным памятником венгерскому гусару. Мне пришлось обойти его, проталкиваясь сквозь толпу японских туристов, когда вдруг сзади раздался металлический смех и меж лопаток мне упёрлось остриё кривой сабли…

Примерно на этом я проснулся. Не уверен, что это было единственным сном за всю ночь, но запомнился только Будапешт, Дана и медный гусар. К чему снятся гусары? Понятия не имею. Спрошу у Хельги, она посмотрит в Интернете. Хотя по большому счёту какого драконьего помёта мне это надо?! Примирившись с этой мыслью, я протянул руку к прикроватной тумбочке, взял сотовый и ахнул:

— Одиннадцать часов! Что же вы меня не разбудили?!

Я быстро натянул домашние штаны и бросился в ванную. На полочке для умывальных принадлежностей лежала записка от Хельги:

«Па, доброе утро! Я пошла в школу, не забудь покушать, в холодильнике оливки и йогурт. Целую. Пока, пока, пока!»

— Ну хоть письма она пишет грамотно, — автоматически отметил я, выдавливая на щётку зубную пасту. Собственно, когда моего слуха коснулось чьё-то сдержанное постукивание, спросить, что там случилось, я не мог — рот был полон зубной пасты.

— Ставр? — В дверном проёме показался странно подпрыгивающий северный бог. — У меня проблема-а…

— Мм? — уточнил я, не вынимая щётку из зубов.

— Я проводил Хельгу в школу. Потом вернулся домой и тихо включил телевизор. А там Малахов показывал, как делать маску для волос из масла и красного перца.

— Мм… и?!

— Я сделал и намазал, — едва не плача от отчаяния, продолжал дядя Эдик, старательно почёсывая себя в области…

О нет! Я чуть не подавился зубной пастой!

— Пока ждал положенные пять минут, чтобы смесь как следует впиталась в корни волос, мне захотелось в туалет. Ну и я там бумажкой, а оно… Ставр, оно же теперь горит и чешется-а!!!

Я быстро полоскал рот, стараясь не захлебнуться от дикого хохота. Ситуация идиотская, моему другу и родственнику больно, а меня распирает, как первокурсника на камызякском КВН, и удержаться буквально никакой возможности.

— Тебе смешно?! — наконец дошло и до северного бога.

Я уже не мог больше сдерживаться и рухнул на пол прямо там, в ванной комнате, держась за живот и едва дыша. Простите…

— Марш в… в душ и… отмы-вай-ся-а! А потом намажься каким-нибудь успокаивающим кремом. Не поможет, пойдёшь к врачу.

— Я при тебе стесняюсь, — заныл Эд и полез в ванну прямо в одежде. — А ты мне поможешь?

— В чём?! Не, не, не, это ты отмоешь сам… Единственно, в чём я готов помочь, так это подкараулить и убить доктора Малахова. Твоим же молотком!

Бывший бог со справкой счастливо взвыл, пуская себе поверх штанов струю холодной воды из душа, а я на карачках покинул ванную комнату.

Утро началось весело, если б я знал, какой меня ждёт день. Начнём хотя бы с того, что…

— Хочешь, я тебя раздену, чтобы одеть? Хочешь, я тебя одену, чтобы раздеть? — Пошлейше пританцовывая, из комнаты моей дочери вышел продирающий зенки Десигуаль и направился в туалет. Пользоваться унитазом он научился достаточно быстро, быстрей, чем тот же дядя Эдик, но, являясь, по сути, средневековым мифическим персонажем, абсолютно не гнушался пить оттуда же воду.

— Минуточку. — Я попытался вспомнить, был ли он с нами вчера, когда мы возвращались домой. Видимо, да. Ну, раз сейчас он тут. — Эй, цверг! Ты же просил меня оставить тебя следить за Метью?

Десигуаль вышел под плещущий звук сливного бачка и бросился ко мне, встав навытяжку, как новобранец перед генералом. Пятки вместе, носки врозь, колени тоже, уши бодро подняты и трепещут в ожидании моих приказаний. Выражение лица согласно строгому указу Петра Великого — лихое и глуповатое!

— Так я передумал и прибыл с господином Эдом!

— Тебя где вообще носило?

— Мой лорд, мой господин, отец нежно любимой мною…

— Чего?!! — взревел я, хватаясь за первую попавшуюся кухонную утварь.

— …нежно почитаемой мною миледи Хельги, — на одной ноте выкрутился этот гадёныш и, сунув лапку в задний карман шорт (моих бывших шорт!), быстренько извлёк сложенный вчетверо лист бумаги. — Согласно вашего высочайшего приказа, данного мне со всем благоволением и огромной степенью доверия, я…

— Короче. — У меня в руке нервно подрагивала медная турка для кофе.

— Ну, если совсем коротко, — панибратски подмигнул Десигуаль, — я весь день шпионил за вашим пажом Метью.

— В смысле? Это я, что ли, приказал… — с тоской пробормотал я, задним умом вспоминая, что действительно о чём-то таком вроде бы шла речь. — Ну и… и что там?

— О мой лорд! Вы удивитесь, когда узнаете, сколько и чего мне удалось на него накопать только за один день слежки! — зловеще улыбнулся белый цверг, сияя жёлтыми зубами от уха до уха. — Начнём с того, что он…

— Минуточку, — спохватился я, — это у тебя что, мой серебряный паркер? Ты хоть понимаешь, сколько эта авторучка стоит?

— Не знаю. Нашёл в ваших вещах. Главное ведь, чтоб писала, правда? — Он деловито вернул МОЮ дорогущую авторучку за СВОЁ свинообразное ухо и продолжил: — Если совсем коротенько, то я бы рекомендовал миледи Хельге держаться как можно дальше от этого подозрительного типа. А теперь перейдём к подробному списку. Во-первых, он же полный псих. Да-да, хуже вашего дяди Эдика…

Я поставил турку на место и совершенно искренне изобразил активный интерес. Клянусь седьмой неподкованной ногой Слейпнира, этому хитромордому цвергу удалось-таки завладеть моим вниманием. На втором абзаце я уже рычал, как пещерный медведь, мысленно сжимая в лапах тощую шейку своего пажа. На третьем вырвал текст у Десигуаля, пытаясь читать этот компромат сам, но почерк карлика был крайне неразборчивым. Не говоря уж о том, что в рунах я не очень хорошо разбираюсь, хотя мы их, конечно, проходили в учебке.

Когда мне было зачитано, чем занимается мой паж у себя в каморке, я бледнел, краснел, покрывался пятнами, терял веру в людей и даже едва удержал приступ подкатившей тошноты. На четвёртом абзаце я вдруг осознал, какой бесценный, в сущности, этот славный белый парень с национальностью цверга и испанским именем Десигуаль!

А уж какой бесстыжий мерзавец этот наглый, беспородный Метью, только и думающий о том, как попасть в зятья к великому лорду Белхорсту, то есть ко мне?! А потом отравить своего лорда, то есть меня, и самолично возглавить клан Белого Волка! Убью, вот, ей-богу, сейчас сбегаю и убью, пока Хельга из школы не вернулась. Она моя дочь, она потом поймёт и простит, — в конце концов, папа действовал из лучших побуждений, верно?

— Да! — почему-то вслух сам себе ответил я. Осознание того, что разговаривать с самим собой чревато, пришло секундой позже. — Что ты предлагаешь?

— Лорд Белхорст соизволит интересоваться скромным мнением своего глупого раба?

— Так, гр-р-р, — я резко выбросил правую руку вперёд, поймав карлика за ухо, — слушай меня, как тебя там…

— Десигуаль, сир, если позволите.

— Десигуаль? Не позволю! А теперь ещё раз, если всё, что ты мне сейчас прочитал, правда хотя бы на треть, я буду вынужден просто четвертовать своего пажа. И не уверен, что это самое жестокое наказание…

— Ай-я-а… а от меня-то вы чего хотитя-а-а?!!

— Правды! Или я сию же минуту поджарю тебе пятки на газовой конфорке, — рявкнул было я, но огромным усилием воли удержал себя в руках. — А знаешь, пожалуй, мы поступим иначе…

— О, спасибо, спасибо, лорд Белхорст!

— Не надо меня благодарить. Я просто возьму весь твой список прегрешений Метью, передам его на прочтение моей Хельге и скажу, что это написал ты.

— Только не ей, сир!

— Почему? — искренне не понял я, но карлик извернулся самым невероятным образом и, храбро ударив меня пятками в грудь, бросился наутёк, вереща:

— Только не ей! Она меня убьёт и даже последнего желания не спросит! Я честно служил вам, сир, за что вы так подставляете бедного преданного цверга? Я что, вашу маму укусил за мягкое место во время родов?

С превеликим наслаждением я добавил ему ускорения под зад, пинком зафутболивая в комнату Хельги. За такие слова о моей маме это было самое маленькое наказание! Хорошо ещё Эд только вышел из ванной.

— Что это сейчас пролетело в комнату моей племянницы?

— Белый цверг, — буркнул я, не чувствуя ни капли стыда за содеянное.

— Полетел за гагарами на юг? — уточнил дядя Эдик и сам себе ответил: — Не долетит, уши короткие. А ты куда собрался?

— Надо выбраться в центр, встретиться с Даной, забрать Хельгу из школы, вместе с ней зайти в магазин, купить пельмени и туалетную бумагу.

— Одно без другого никак?

Я отмахнулся. Это он даже не шутит, он всерьёз. Хотя из всех нас именно дядя Эдик является фанатом пельменей. Причём далеко не всегда варёных или жареных, он их под настроение и свежезамороженными прекрасно трескает! Ну и туалет потом тоже занят на полдня бывает…

— Никуда не лезь, никому не открывай, Десигуаля в микроволновку не засовывай.

— Как ты узнал?!

— Я, вообще, тебя знаю. Тем более что после стиральной машины микроволновка — первое, что приходит в голову.

— Есть ещё блендер!

— Он туда не поместится. — Я поспешил пресечь все возможные фантазии брата моей жены. — Короче, сидите тихо, не привлекайте внимания соседей. Меня не будет часа два-три, не более. Если что срочное — звони. И да, прекрати лазить в мой компьютер и делать ставки на торгах!

— Я хотел помочь, — насупился бывший бог, высмаркиваясь в подол своего же халата. — Тебе давно надо было устроить распродажу всякого барахла.

— Эд! Дореформенный кинжал Кубанского казачьего войска с чётко читаемыми картушами, в серебре и с клеймами частного заказа, — не барахло! А ты чуть не продал его за шесть рублей с копейками!

— Да он у тебя в торгах уже полгода. И шесть рублей — тоже чистая прибыль!

Я прекратил заведомо бессмысленный спор, накинул пиджак, сунул сотовый в карман, планшет в сумку и вышел из дома. Не забыв закрыть дверь!

Эд не плохой, он искренне пытается помочь и быть полезным, внося свою лепту в наше общежитие. Но с сумасшествием не спорят, он знал это и сам согласился нести свой крест.

Кстати, не думайте, что мне не хватает мозгов банально запаролить комп. Я делаю это примерно через день, но он же бог! Хоть и бывший, но бог, и все мои хитрости щёлкает на раз-два-три, как бурундук орешки. Хорошо ещё мои постоянные клиенты по антикварному бизнесу всегда переспрашивают, с чего это у меня приступ неслыханной щедрости, и мы успеваем устранить недоразумения. Обычно мне приходится врать, что дома у меня кошка, которая страсть как любит бить лапой по клавишам компьютера. Пока люди верят, видимо, это не редкость…

Решив спуститься пешком, без лифта, я набрал на сотовом номер Даны. «Абонент находится вне зоны доступа Сети». Ладно, надеюсь, у неё в любом случае высветится мой номер. На всякий случай я отправил ещё и эсэмэс: «Ты в порядке, милая? Перезвони, как сможешь».

Наши отношения пока не допускали большей сентиментальности, да я и не уверен, что оно было нам так уж нужно. Повторюсь, всякие интимные отношения людей и дампир редко заканчивались хоть чем-то хорошим. По крайней мере, лично я таких случаев не знаю, а вот прямо противоположных — сколько угодно! Вы легко найдёте их в событиях криминальной хроники или на ближайшем кладбище.

До школы-гимназии, где училась Хельга, добрался лёгким прогулочным шагом минут за пятнадцать. Мог бы и быстрее, но не видел смысла. Всё равно, пока уроки не кончатся, она никуда не выйдет. Но и сейчас у меня было немного свободного времени. Решив не торчать на улице, всё-таки слегка прохладно в пиджаке, я поднялся по ступенькам, приветливо кивнул охраннику на вахте и нашёл свободное место на лавочке в фойе, рядом с другими родителями. Многие приходят в школу за своими взрослыми детьми, не я один. Вытащил из сумки планшет, подключил Инет, проверил торги, почту, занёс в чёрный список пару дебилов. Знаете, из серии: «Вы продаёте шашку РККА за шестьдесят тысяч?» — «Да, продаю». — «А подарите её мне?» — «Нет, с чего бы?» — «Вы плохой продавец!» Если кто хоть раз занимался интернет-продажами, тот меня поймёт. Это не выдумка, это реальная переписка с клиентами.

Подтвердил две ставки на балканские кремнёвые пистолеты в серебре, отправил свои реквизиты покупателю, выигравшему у меня прямой меч эпохи Каролингов. Последнее, естественно, враньё, меч наш, из трофеев замка Кость, но состояние хорошее, ржавчины нет, есть даже какая-то клинопись вдоль клинка, я не особо заморачивался с переводом. Указал «надпись на неизвестном языке», и это сразу подняло цену на восемь тысяч.

Увы, любая торговля в лучшем случае фантазия, в худшем — обман. Главное, чтоб клиент был доволен. А потом я невольно прислушался к тому, о чём шептались две пожилые женщины слева от меня, и замер…

— В ночь-то ветер какой поднялся, со льдом и снегом! У меня аж давление подскочило. Гляжу в окно, а там, вот не поверите, волки!

— Волки?! Жуть-то какая…

— И я о том! Вот прям сердце так в пятки и опустилось. Живём-то на третьем этаже, а они бегут…

— Где ж бегут, по улице?

— Хуже! В небе! Вот так прямо вокруг луны и вились.

— Страсти какие, господи!

— Да уж… Я побежала мужа будить, да он не встал, обругал меня ещё! А ветер тут возьми да и уймись. Я к окошку, ан всё, нет волков!

Они ещё что-то там вздыхали по поводу лекарственных препаратов с фальшивым сроком годности, вызывающих всякие галлюцинации у пожилых людей, и сошлись на сакраментальном: «Куда только милиция смотрит, вот раньше бы, да хоть при Хрущёве…»

— Па! Привет, ты давно здесь сидишь?

— А?! — Видимо, от шока я пропустил и звонок, и выбежавшую в коридор Хельгу.

Если б она сама не заметила меня, я бы, наверное, так и сидел, подавленный страшным известием — волки! Если женщина не врёт (а зачем ей врать?), то она видела волков из стаи Фенрира, гоняющих ночное светило. В скандинавской мифологии их зовут Сколл и Хати. Когда они догонят солнце и луну, проглотив их, наступит рагнарёк, сумерки богов и конец света. Быть может, в нашем мире это невозможно, но ведь в старые времена сработало.

— Папуль, ты чего? У тебя лицо какое-то… глупое.

— Спасибо, — опомнился я, прокашлялся и встал, обняв дочь за плечи. — Всё. Извини. Задумался. Теперь лицо поумнело?

— Ну так пятьдесят на пятьдесят. — Она прижалась лбом к моему плечу. — А чего ты пришёл? Нет, я не против, мне приятно, но мы бы и с девчонками прекрасно до дома дошли. Лера со мной собиралась.

— Я думал, ты с Юлей дружишь.

— И с ней тоже. Но с Лерой нам по дороге.

— Хорошо, бери её, прогуляемся вместе. Я хотел зайти в наш супермаркет, надо затариться продуктами в холодильник, одних йогуртов и пельменей мне мало. Могу купить вам мороженое.

Счастливая Хельга убежала перехватывать подружку, а я думал, кому звонить в первую очередь — Капитану или Эду? Мифические волки, видимые глазу смертного, это очень, очень плохой признак. Огромные серые твари предпочитают нападать из тени, они лишены осязаемой плоти, но их клыки страшнее зубов обычного волка, а жестокость в сотни раз превышает злобу лютого зверя. Это, конечно, не приход инеистых великанов, способных крушить дома, но ещё неизвестно, что хуже. По крайней мере, великанов можно убить, а вот Сколла и Хати вряд ли…

— Идём? — Моя милашка помахала мне рукой, и вместе с подружкой они вприпрыжку припустили на пару шагов впереди меня. Господи, какие же они ещё беззаботные дети…

В кармане пиджака беззвучно дёрнулся сотовый. Я достал телефон и прочёл эсэмэску от Даны:

«Извини. Мы оба погорячились. Встретимся?»

Я подавил искушение перезвонить ей сию же минуту. Во-первых, мы уже идём в магазин, а во-вторых, я пока не знаю, когда освобожусь сегодня. Скорее всего по возвращении домой с покупками мне придётся всё-таки созвониться с Капитаном, рассказать правду о покушении на мою дампир и о том, чем сейчас занимается его бывший граничар. О волках, наверное, тоже, но это всё же будет интереснее дяде Эдику. Он с ними уже встречался и выжил, так что у них старые несведённые счёты…

В супермаркете закупались шумно, со спорами и визгом, но без приключений. Продавщица была обычным человеком. Хотя, помнится, когда здесь был «Перекрёсток», на кассе сидели и натуральные ведьмы. Не в фигуральном выражении, а природные, местные. В городе вообще хватает нечисти, но в рамках толерантности её принято называть альтернативной формой жизни. А что, у вас где-нибудь говорят иначе?

Ведьмы ещё не худшие, по крайней мере, им не требуется убивать людей, они в основном зарабатывают гаданием и приворотами. В реальности куда более опасны вампирские диаспоры, оборотни и те трупоеды, что живут на кладбище. Хотя во все века самым опасным зверем был и остаётся человек.

— Па, — уже после того, как мы вышли из магазина, проснулась Хельга, — а зачем мы дихлофос купили?

— От насекомых, — попробовал соврать я.

— У вас дома насекомые? — вытаращила глаза вежливая Лера, крайне редко вмешивающаяся в разговор. — А я так боюсь тараканов! Вот других насекомых нет. Мух, комаров, жуков разных. А тараканов боюсь. До истерики!

— Это фобия, — уверенно успокоила её моя дочь, сама боящаяся тараканов до икоты. — Многие боятся их, потому что ночью они могут заползти в ухо и шевелить там усами…

— А-а-а! Я теперь вообще спать не буду-у!

— Ты чё орёшь, люди кругом?!

— Тараканов боюсь! Ты сама говорила, что они могут в голову залезть!

— Походу, они у тебя уже там, — тихо выдохнула Хельга, заботливо обняла её и увела вперёд.

Я же молча достал баллончик из пакета и переложил в правую руку, прикрыв рукавом пиджака, как стилет. У меня не было никаких предчувствий, но жизнь в Закордонье учит быть готовым ко всему. Второй шанс даётся редко, враг никогда не считается с выдуманными законами благородства и кодексом чьей-то там чести. Задача любого боя — убить или вывести из строя противника. Всё прочее — красивая литература, лживая до тошноты.

На перекрёстке девочки обнялись, помахали друг другу рукой, и… в тот же миг крышка лежащего под ногами канализационного люка взлетела на воздух, а прямо перед нами встали две серые тени. Волки!

— Па, это кто?

— Ой, а их погладить можно?

Эти мартышки даже не поняли, что по идее надо бы испугаться. Сколл и Хати, два смертельно опасных призрака, оскалили клыки, вздыбив на загривках пылающую шерсть, но я хладнокровно прыснул на них дихлофосом и прикрыл девчонок собой. Волки Фенрира чихнули, схватились лапами за носы и, жалобно воя, принялись биться лбами об асфальт.

— Зачем вы так с собачками, дядя Ставр? Они бродячие? Голодные, наверное…

— Не волнуйся, Лерочка, папа знает, что делает, — авторитетно вступилась за меня Хельга, явно понимая, что это вовсе и не собаки. — Па, дай я тоже прысну, вон тот, слева, опять зубы скалит.

— Почему нет? Развлекайся, — я протянул ей баллончик, — и Лере дай. Это очень плохие собаки, поверьте. Фу!

Девочки разом воспрянули духом, хихикнули и попеременно, вырывая дихлофос друг у друга, поливали несчастных хищников ещё минут пять, пока баллончик не иссяк. Волки выли, извивались, скребли асфальт когтистыми лапами, кусали сами себя за бока и в конце концов, поджав хвосты, исчезли в той же канализации.

— Чё, всё?! А мы только-только разыгрались…

— Может, куда-нибудь в санэпидстанцию позвонить надо? — всё ещё воодушевлённая прысканьем, трещала подружка моей дочери. — Они же в люк прыгнули, наверное, у них там гнездо! Тьфу, ну лежбище какое-нибудь. Сюда ветеринаров вызвать надо срочно и тех, кто занимается бродячими животными. Их можно отловить и сдать в питомник!

— Ветеринаров? — уточнил я.

— Да! А ещё их там кастрируют!

— Мысль интересная, но нет, Лера, звонить никуда не надо, вы и так их здорово напугали. Хельга, нам пора, я дядю Эдика оставил дома одного с Десигуалем.

— С моей обезьянкой?! Он его опять постирает!

— А может, и приготовит, — значимо напомнил я, и теперь уже подружки окончательно расстались. Лера неплохая девочка, ненавязчивая, хорошо учится и, главное, понимает мою дочь.

Когда твой ребёнок вынужден менять школы и города, ты с большим вниманием относишься к его друзьям. Хельга всегда была достаточно коммуникабельной внешне и абсолютно закрытой изнутри. То есть вроде бы и со всеми и вместе с тем всегда одна.

С ней непросто. Её внутренний мир — загадка даже для меня, и чем старше она становится, тем больше загадок. Наверное, это естественный процесс взросления, когда мнение друзей и подруг важнее мнения родителей. К этому нужно относиться философски, спокойней, сдержанней. Я стараюсь, как могу, но получается не всегда…

— Папуль, а теперь объясни мне, что это были за блохастые твари, которых мы задихлофосили?

— Сколл и Хати, волки из скандинавских мифов.

— Я же о них читала! Это те, кто кусает луну?

— Умница, вспомнила, — не отрываясь от своих мыслей, похвалил я. — В нашем мире их быть не должно, но они пришли. Хорошо ещё, что днём, они почти не видят при свете солнца. Но обоняние заменяет волку зрение и…

— Поэтому дихлофос в нос?

— Да. И, как видишь, сработало. Обоняние животного в разы тоньше человеческого. Резкий запах может вызвать головную боль, страх, даже панику. А уж дихлофос с близкого расстояния, да ещё прямо в морду, вообще мрак.

— Ты знал? Ты знал и купил! Папуля, ты у меня гений!

— Спасибо, тронут. Нажми на кнопку лифта, всё-таки я немного беспокоюсь за твоего дядю.

Хельга озабоченно кивнула и, вызвав мне лифт, метнулась с пакетом продуктов пешком наверх. Это наша старая детская игра в «кто быстрее». С десяти лет она не проигрывала мне ни разу. Как и сейчас…

— Я первая! — Моя даже не запыхавшаяся умничка, нетерпеливо притоптывая каблучком, стояла у двери.

— Приз — морковка, — торжественно пообещал я, доставая ключи и прислушиваясь. — Что-то подозрительно тихо внутри, даже телевизор не работает.

— Поставлю в угол обоих, — решительно сдвинула бровушки Хельга. — Отпирай скорей, я, кажется, чувствую запах жареного!

Мы успели. Я оттолкнул облизывающегося северного бога и выключил духовку, а Хельга вовремя извлекла из плиты окончательно разомлевшего в начинающем закипать сметанном соусе белого цверга!

— Как ты мог? Как ты мог с ним так поступить, это же моя обезьянка!

— Зачем вы меня вытащили, драгоценнейшая госпожа? Я хорошо себя вёл, мне даже разрешили попарить ноги в сметане…

— Хельгочка, я как раз нашёл чудесную пару рецептов от толстой украинской тётеньки в костюме лошади! Они уверяли, что это будет бесподобно, главное, чтоб цверг был жирный.

— А я жирный! Пустите меня назад в сметану, добрейшая миледи Хельга-а…

Я прикрыл уши руками и вышел из кухни. Этот дурдом разберётся и без меня, надо позвонить Капитану. Если Белый Комитет не в курсе, что у нас по городу свободно разгуливают призрачные волки Фенрира, то всю их контору пора гнать на пенсию. По поводу моего бывшего товарища я вновь застопорился с решением. По идее Капитан не может не знать, что кто-то из его граничар покинул службу. Но если знает, то почему не предупредил? Как правило, в отставку у нас уходят либо в первое же полугодие жизни на Закордонье, либо уже ногами вперёд.

Ещё раз мысленно отругав самого себя за нерешительность, я заперся в спальне и набрал номер Капитана. Старик был на месте и трубку взял с первого же гудка, словно ждал.

— Здрав буди, боярин!

— Взаимно. Я по делу.

— Реки, Ставр Годинович, не таи ничего, что на сердце лежит. Ибо я отец ваш, а вы мне — дети!

— Да, да, я помню. Простите, что по-простому, вечно забываю этот церковнославянский.

— Грех не помнить языка Родовичей…

— Угу. Виноват. Исправлюсь. Нам надо поговорить.

— Обнять тебя рад буду! Бутылку беленькой захвати и заходи, уважь старика.

— С бутылкой я уже заходил.

— Так то когда-а было-то…

— Вчера, — напомнил я, но, не желая обижать начальство, не стал развивать тему постпенсионного алкоголизма. — Я забегу на днях, обещаю. А сейчас звоню, чтобы просто поделиться информацией. Вы в курсе, что в городе появились волки Фенрира?

Вот теперь Капитан мгновенно отставил нарочито шутливый тон старого брюзги царственного чина и внимательнейшим образом выслушал всё, что касается этих мифических тварей. Его удивление было неподдельным. Белый Комитет считает, что вполне способен контролировать численность нечисти на подчинённых ему территориях, а любой внеплановый скачок магической активности всё равно так или иначе отражается на экранах высокочувствительных радаров. Волков, кусающих луну, не заметил никто. Никто!

— Уверен, что это были именно Сколл и Хати?

— Я не спрашивал их имён, если вы об этом. Во всём прочем да, уверен.

— Взяли они в добычу кого? — уточнил он.

— При нас нет. Мы с Хельгой и её подружкой просто загнали их обратно под землю.

— Молот Тора?!

— Обычный дихлофос, — улыбнулся я.

Молот надёжно спрятан, и думаю, даже Капитан не знает где. Собственно, управлять им может лишь сам бог или тот, у кого в жилах течёт кровь бога. Дяде Эдику я его не даю, а у меня самого в крови нет никакого божественного начала. Я обычный смертный…

— И ещё. Вы помните граничара по имени Фрол? Он вышел из учебки на год раньше меня и вроде бы какое-то время успешно служил на западе Граней.

— Помню. — Похоже, мой шеф сплюнул. — Ренегат, бросил свой участок и бежал с награбленным у купцов золотом. Зачем он тебе?

— Мы недавно встретились. Дважды. И в первый раз при очень неприятных обстоятельствах…

— Подробности, Ставр. Этого мерзавца ищут власти трёх стран, Комитет объявил награду за его голову.

— Охотно верю. И думаю, он стоит этих денег.

Я так же честно, ничего не скрывая, рассказал, как мы встретились с ним в ресторане «Мельница», как он пытался стрелять в Дану, как мы обезоружили его и чем всё закончилось.

Потом о вчерашнем разговоре у подъезда, о его новой работе, а ещё о том, как я его вырубил, но последнее слово «долги погашены» всё равно осталось за ним. Разумеется, я понимаю, что ничего хорошего в этом нет, но раз уж я вляпался в эту коровью лепёшку по самые подмышки, так мне жутко хотелось бы знать, кто в нашем тихом городе способен заказать настоящую дампир?

Не главу клана Красной Луны, но всё равно вполне себе авторитетную особу. Это ведь не бабская ревность («А чего она у меня олигарха отбивает!») и не отстрел конкурентов (нечисть в этих случаях не нанимает людей), тогда кто или что?

— Мне нужно подумать, Ставр, — после продолжительного молчания определились на том конце трубки. — Не буду ничего обещать, врать и успокаивать тоже не буду. Нутром чую, что всё одно вокруг твоей Хельги вертится. Говорил же, просил, дай ей шанс, пусть сама придёт в Комитет, напишет заявление и попросит защиты!

— Всё понятно.

— Что тебе понятно?! Понятно ему… Из дома не выходи! Дочь при себе держи! Вечером перезвоню сам, как что узнаю.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил я, завершая разговор.

Ну, собственно, вот и всё. А что, я ожидал чего-то сверхъестественного? Типа волки уже в клетке и, назвавшись Марвинами, едут на показательное умерщвление в датский зоопарк, а бывший граничар Фрол, ныне киллер, арестован ещё час назад и получит на всю катушку лет эдак плюс бесконечность? Угу, у меня жизнь и без того полна фантастики, чтобы в неё ещё и верить…

— Па, ты закончил доклад? — В дверь осторожно поскреблась Хельга.

Я сунул телефон в карман и вышел к ней.

— Мы там чай собираемся пить, все трое. Присоединяйся! Чё ты здесь один, такой брошенный…

Действительно. Чего это, собственно, я один? У меня целая семья: Эд, Хельга, да ещё и домашнее животное, редкое, в виде настоящего белого карлика. Это вам не какая-нибудь чихуахуа под мышкой, это цверг! Качество, раритет, «индивидуальный пошив», второго такого нет. Всё, заболтался, пошли пить чай…

Должен признать, что если бы нас увидел кто-то со стороны, то мог бы подумать, что попал, как Алиса, в кроличью нору.

Итак, представьте — картина маслом. (Ну или гуашью, акрилом, пастелью, акварелью, да хоть чёрно-белая гравюра в стиле Бенуа, кому как понравится.) На кухонном столе стоят чашки, блюдца, порезанный кекс с изюмом и полкоробки конфет. За столом церемонно пьют чай один человек (я), один цверг (Десигуаль), один бог (дядя Эдик) и одна полубогиня (Хельга), все улыбаются, не повышают голоса, не дерутся из-за конфет и всё время говорят друг другу всякие любезности…

— Кстати о детях, — совершенно некстати ни с того ни с сего завёл пластинку Эд. — Сижу я перед телевизором, слушаю детские песенки. Вроде бы детские, но! «Голубой вагон», оцените… Если вы обидели кого-то зря-а…

Я поморщился, потому что знал, куда он клонит.

— Календарь закроет этот лист, — продолжил северный бог и сделал многозначительную паузу. — Закроет этот лист! Трям-пам-пам, тирьям, друзья! Эй, прибавь-ка ходу, машинист!

Мы слегка поаплодировали, хотя пел дядя Эдик фальшивенько.

Он поклонился и снова продолжил:

— И как мне учить нормальному поведению невинного ребёнка, если ему вбивают из телевизора голосами любимых героев: если ты зазря кого-то обидел, то это фигня! Календарь закроет этот лист, и нет проблем, не надо извиняться, продолжай обижать всех и дальше! Плюнь на обиженных тобой, потому что мы, друзья, спешим навстречу новым приключениям…

— О, это вы ещё не читали колыбельные подземных цвергов, — многозначительно ухмыльнулся карлик, деликатно отложил двумя пальцами половину конфетки на фантик и, постучав себя в грудь для голоса, басовито пропел:

Волны фьордов воют хором,
Выше мутный вал!
Чёрный Гарм стал за забором,
Зол его оскал!
Пусть он съест тебя без боя,
Я же грог допью.
Без детей вообще спокойней,
Баюшки-баю…

…Мы замерли в неслабом ошизении.

— Я потом неделю не спал, представляя, как меня едят! — артистично поклонился Десигуаль.

— Знакомая мелодия, — вежливо похлопав в ладоши, чуть задумалась моя дочь.

— Лермонтов, «Казачья колыбельная», — весомо поддакнул я, но, глянув на поникшего карлика, примиряюще добавил: — Хотя если исходить из исторических реалий, то песни цвергов пелись задолго до Михаила Юрьевича. А ему, как потомку шотландских Лермонтов, эти напевы вполне могли быть переданы генетически, как память предков.

Все тонко улыбнулись, уважительно посмотрели на меня, явно впечатлившись моими энциклопедическими знаниями. Иногда дико приятно чувствовать себя самым умным. Окружающие мне редко это позволяют…

— Ого, а время-то просто летит, — мельком глянув на электронные часы микроволновки, опомнился я. — Спасибо за чай. Конфеты и общество — тоже выше всяких похвал. Надеюсь, вы не очень обидитесь, если мне придётся ненадолго вас покинуть?

— Мы будем люто скучать! — сердечно ответил Десигуаль, и все с ним согласились.

Я отставил чашку, подмигнул Хельге и вышел в прихожую. Моя златовласка тут же увязалась следом, дабы втайне от всех получить от меня начальственные указания. Ну там вроде очередного напоминания о том, что в моё отсутствие главная в доме — только она, а не дядя-псих со справкой…

— Лапка, присмотри за ним, мне нужно отлучиться часа на два.

— Когда ты говоришь «часа на два», то, как правило, пропадаешь на все четыре, — лишний раз напомнила мне моя умная дочь. — Иди, папуль, я займусь уроками. У нас англичанка со своими неправильными глаголами вообще крышей поплыла на юго-запад, хоть МЧС вызывай. Короче, я справлюсь. В конце концов, им обоим всегда можно включить мультики.

— Да, лучше что-нибудь новогоднее из «Ну, погоди!», — подтвердил я, целуя Хельгу в упрямый лоб. — Чебурашка всё ещё под запретом, выйдет по амнистии через неделю.

И Эд и Десигуаль — с Севера, снег любят, волков и зайцев знают, значит, для них оно будет самое то. Кстати, белый цверг, который живёт тут у нас без году неделя, куда быстрее адаптировался в современном мире, чем бывший бог. Он просто воспринимал всё происходящее как данность. Магия, технология, волшебство, чудеса науки, чародейные вещи, плоды прогресса — да без разницы! Раз мы тут живём и не тужим, то и он уж как-нибудь да приспособится. В этом плане гибкости рассудка этого негодяя можно было только позавидовать.

Я было почти вышел, когда бдительный дядя Эдик перехватил меня в прихожей.

— Я понял, куда ты направляешься! Ты идёшь к этой бесстыжей дампир в красном! Идёшь без оружия, ошейника, намордника и плети?! Возьми хотя бы топор для личной защиты.

— Ну, для защиты у меня есть кое-что другое, — смутился я. — А топор — это всё-таки слишком радикальное средство личной безопасности. Не волнуйся, меня приглашают как гостя.

— Ставр, поверь много повидавшему богу, все они так говорят. Сначала гость, потом уважение гостю, потом вино, потом постель, а потом тебя не выпускают из замка, пока ты не женишься!

— Думаешь, до этого может дойти?

— Ты не худший из смертных, — покровительственно похлопал меня по плечу кудрявый бог, — но ничего не понимаешь в женщинах. Как ты вообще выжил без меня, кто бы знал… Говорю тебе, возьми топор!

— Знаешь, я лучше вызову тебя по телефону. Ну, когда мне понадобится военная помощь или консультация по женскому вопросу. Договорились?

— Да! — счастливо подпрыгнул дядя Эдик, так, что полы его клетчатого килта взлетели выше пояса, открывая… или проветривая… О чём это я вообще?!

— Слушай, мне действительно пора. А ты бы надел шорты или хотя бы трусы.

— Из-за Хельги? — не поверил своим ушам наш домашний псих.

— Из-за карлика, — недолго думая соврал я. — Ты же знаешь этих цвергов, они известные бабники и извращенцы. Хельгу он побаивается, а вот на твою юбку посматривает с явным интересом…

— Это килт!

— Вот сам и объясни ему разницу, — тепло посоветовал я и быстро вышел за дверь, оставив дядю Эдика наедине с новой информацией. Пусть переваривает. Как большинство древних богов, наш родственник со справкой очень щепетилен в плане любых поползновений в его личную жизнь и старательно бережёт тылы. Если вы поняли, о чём я…


«Выезжаю. Адрес прежний?» — быстро набрал я.

Ответ пришёл на сотовый через минуту:

«Да. Жду тебя, милый».

«Что купить?»

«Всё есть. Не хватает только тебя…»

Ну, после таких откровенных намёков кто бы не ускорил шаг? Я забежал в маленький магазинчик с другой стороны дома, купил ей бутылку хорошего красного испанского вина (без подарка всё равно не комильфо) и, выйдя к остановке, тормознул ближайшее такси.

Ехать надо было почти на другой конец города — квартира Даны, если помните, располагалась в двенадцатиэтажной высотке на набережной Волги. Дампир любят текущую воду, в отличие от вампиров, которые её терпеть не могут и даже по мосту стараются без крайней необходимости не ходить. Но набережная — место прогулочное в любое время года, рядом городской ЗАГС, несколько прекрасных кафе, и вампиров всё равно как магнитом тянет сюда на охоту. В свою очередь, и дампир охотятся на них, так сказать, практически с порога…

Заплатив сотню и благословив всех неболтливых таксистов, я вышел из машины. Бегло оглянулся по сторонам, но никого похожего на моего бывшего сослуживца вроде видно не было. Хотя если он и рядом, то уж, разумеется, не будет показываться мне как последний дурак.

— Ничего, — пробормотал я, направляясь к знакомому подъезду. — Уверен, что все девочки Красной Луны давно подняты по тревоге и жизнь Даны теперь в безопасности. По крайней мере, я бы не стал нарываться вторично, у меня мозги есть.

Пользоваться кодом замка на подъезде не пришлось, навстречу мне вышла молодая мама с ребёнком, и я просто прошёл в открытую дверь. Поднявшись на нужный этаж, я даже не успел постучать в дверь — Дана распахнула её сразу, стоило мне выйти из лифта.

— Я почувствовала твой запах. — Чернокудрая дампир шагнула навстречу в длинном шёлковом халате, накинутом, как я понимаю, прямо на голое тело. Её поцелуй отдавал цветочной горечью и имел лёгкий привкус полыни. У меня слегка закружилась голова…

— Заходи, я пустила нам ванну.

Надо было быть полным идиотом, чтобы отказаться. Я даже и не пытался.

Дана заперла дверь, провела меня вперёд, показывая ванную комнату. Здоровущее голубое джакузи на четверых, полное клубов розовой пены, с тонким хвойным ароматом и, наверное, полусотней разнообразных горящих свечей…

— Иди ко мне, — тихо попросила чернокудрая дампир, сбрасывая халат на пол.

Я был прав, под ним ничего не было.

Наверное, никогда мне не удавалось избавиться от одежды с такой скоростью. В ванну мы шагнули, не прерывая поцелуя. Как не поскользнулись и не навернулись, ума не приложу. Я лёг в тёплую воду и…

— Можно я разобью твой телефон? — мурлыкнула Дана, чуть привставая. Дребезжащий режим вибрации на кафельном полу реально действовал на нервы.

— Э-э-э, уф… прости. Надеюсь, это не Хельга и дома ничего не случилось?

Я перегнулся через борт, поймал мокрыми пальцами свой «самсунг» и чуть не оглох от рёва Капитана:

— Ты где, Ставр?! Мать твою, беги! Беги, взорвёшься-а!!!

Я не помню, как вылетел из ванны, подхватив на плечо обалдевшую дампир, как цапнул с вешалки два полотенца и выскочил в прихожую ровно за минуту до того, как раздался звон оконного стекла, а потом…

Грохот взрыва противотанковой гранаты разнёс чистенькое гнёздышко Даны, а нас взрывной волной выбросило прямо на лестничную площадку! Пока дым не рассеялся и соседи не набежали, я уже тащил свою мокрую подругу по ступенькам вниз. На выходе честно поделился полотенцем, и мы, кое-как прикрывшись, скорбно шагнули на улицу. Дети, играющие в песочнице, так и замерли с распахнутыми ротиками…

— Идём быстро. За углом обычно стоят такси, — стараясь улыбаться обалдевшим мамашам и бабулькам на детской площадке, прошипел я. — Капитан знал, что нас кто-то очень не любит!

— Милый, — так же шёпотом, но с совершенно бешеными глазами протянула красавица, пытаясь удержать сползающее с груди полотенце. — Что ты натворил? Кому ты перешёл дорогу?! И почему, стоит мне для тебя раздеться, нас тут же хотят убить?!!

— Продолжим в машине, — предложил я, храбро бросаясь наперерез такси.

Водитель выпучился на мою подругу и, быть может, только поэтому даже не задал ни одного вопроса. Он просто пялился на неё в зеркало заднего обзора, так что до дома мы доехали просто чудом, раз двадцать создавая аварийные ситуации по всему маршруту следования.

— Я всё тебе объясню.

— Да уж, будь любезен. Со мной такого раньше никогда не было. Нет, в меня стреляли, пытались зарезать, даже один раз сжечь, но чтоб взорвать вместе с ванной?! По-моему, это перебор, нет?

— Согласен. Знаешь ли, я до знакомства с тобой тоже жил куда спокойнее. Драконы, Грани, мятежные бароны, мертвяки, убыры, но не…

— Хочешь сказать, что это я виновата?!

— Нет! Хочу сказать, что мы! Отдельно друг от друга нас не трогают, но вот вместе…

— Ты всегда так многозначительно обрываешь фразы или просто не знаешь, что сказать?

Я зарычал и вместо ответа крепко поцеловал её в губы. Дана дёрнулась, но успокоилась, и больше мы не выясняли отношений уже до самого моего дома.

Собственно, во всей нашей поездке был один плюс — мы не заплатили за проезд. Когда эффектная дампир вылезла из такси, с неё таки упало полотенце, и водитель уехал на самой маленькой скорости, едва не свернув себе шею, но благополучно забыв о деньгах. Поскольку мои вещи, включая сотовый и ключи, остались в квартире Даны (если от них хоть что-то осталось, прошу простить за тавтологию), то пришлось жать кнопки домофона.

«Только бы не Хельга», — мысленно взмолился я после третьего гудка.

— Кто там? — бодро раздался из репродуктора голос дяди Эдика. — Нам ничего не нужно, мы ничего не покупаем, петиции не подписываем, цыган не пускаем, погорельцам не подаём, поздравления с Пасхой не принимаем, на собрания жильцов не ходим, с кандидатами в депутаты не разговариваем, с…

— Он закончит когда-нибудь? — уныло закатила глаза поникшая дампир. — У меня ноги замёрзли.

— Осень на дворе, — честно согласился я и, опомнившись, заорал: — Эд, мать твою, куницу, за хвост и в дупло! Открывай сейчас же!

— А кто там? — второй раз переспросил северный псих. — Мне не разрешают впускать в дом чужих.

— Это я!

— Кто «я»? Вдруг вы депутат, продавец или ещё хуже — пришли поговорить со мной о Боге…

— Кактус тебе в задницу, идиот! — сорвалась Дана, у неё явно было куда меньше опыта в общении с сумасшедшими родственниками. — Это Ставр! Лорд Белхорст! Белый Волк! Открывай сейчас же, или я тебя зубами… кастрирую-у!

— Ставр? — недоверчиво откликнулся домофон. — А почему у тебя женский голос?

— Я его придушу, — тихо расплакалась нервная дампир. — Вот этим же полотенцем. И пофиг, что при этом он будет пялиться на мою грудь.

— Да, умрёт счастливым, — кивнул я, пытаясь вновь взять инициативу в свои руки. — Эд, пожалуйста, позови Хельгу!

— Она гулять не пойдёт, у неё уроки!

После этого уже и у меня в голове плотно засела мысль о братоубийстве. Тем более по букве закона он мне и не брат даже, отсижу пятнадцать лет и выйду. Может, мне даже скостят срок за хорошее поведение. Но в этот момент с небес спустился ангел, голосом моей дочери спросив:

— Па, ты что, ключи потерял? Заходи, открываю!

…Надо было видеть лицо Хельги, когда она распахнула нам дверь в квартиру. Именно лицо, потому что слов у неё не было. Я — босой, почти голый, с длинной царапиной на лбу, розовым полотенцем в сердечках на бёдрах и блуждающим взглядом.

— Ничего, что я без тортика? — осторожно нарушила тишину Дана.

Тоже вполне себе яркое зрелище: кое-как замотана тонким полотенцем от подмышек до середины бёдер, колени в синяках, волосы мокрые, кое-где чудом уцелевшие хлопья ароматизированной пены. Короче, чисто внешне мы стоили друг друга.

— Я… конечно, уже не маленькая, всё понимаю. Но чё вы… как эти?! Не могли как-нибудь поскромнее, что ли?!

Моя дочь всхлипнула и, закусив нижнюю губу, бросилась к себе в комнату. Из прихожей на нас уставились дядя Эдик и Десигуаль.

— Кровососущая тварь, как ты посмела напугать мою маленькую племянницу?! — едва дыша от вожделения, заявил бывший бог, делая первый неуверенный шаг вперёд.

Дана без размышлений сорвала с себя полотенце, накинула его на голову Эда и, крепко держа за концы, дважды шибанула им по стенам прихожей, справа налево! Бог со справкой рухнул в угол, сбив половину одежды с вешалки.

— Не надо, я всё понял, госпожа! — мгновенно взвыл белый цверг, как только голая дампир обратила на него пылающий взгляд. — Не извольте беспокоиться, я сам!

Он с разбегу боднул лбом косяк и, отлетев, распластался у ног дяди Эдика. Готовы оба.

Мы молча посмотрели друг на друга. Я не упоминал, что день не задался с самого утра? Не обращайте внимания, даже если упоминал, какая разница, верно?

— Я сама поговорю с ней. — Дана осторожно отодвинула меня в сторону, перешагнула через Эда, рывком выдернув у него своё полотенце, быстро замоталась и вошла в комнату Хельги. Надеюсь, хоть там драки не будет.

— Хочу в замок Кость, в тихое и милое Средневековье. Заберите меня отсюда, я тут больше не могу…

Пять минут я потратил на душ, ещё пару на обработку царапин и ссадин эпланом. Потом переоделся и вышел на кухню. Дана и Хельга уже сидели там, безмятежно распивая чай и о чём-то сплетничая. Дампир была причёсана, непокорные волосы схвачены в два хвоста. Она улыбнулась мне, потягиваясь в банном халате Хельги, и придвинула ножкой тяжёлый табурет.

— Тебе чай или кофе?

— Мне ничего, я на работу. Если вы не возражаете, девочки, Эда и Десигуаля я заберу с собой.

— Нет, па! Я тоже хочу! — вспыхнула было моя дочь, но поникла под моим укоризненным взглядом.

— А уроки? А школа? А невымытая посуда? А порядок в своей комнате?

— Мы справимся, — принимая мою сторону, подмигнула Дана. — Судя по всему, сегодня мне негде ночевать. Готова взять на себя мытьё посуды и беготню с пылесосом по углам. Что ещё? Если есть машинка для стрижки шерсти у овец, могу эффективно обрить вашего дядю Эдика. Не забирай его ещё минут пять, а?

— Па, соглашайся! Я одна столько домашней работы не потяну. Мне столько уроков поназадавали, и ещё доклад, и… и…

— И ты не сдала мне экзамен по первым Эддам, — на автомате добавил я. — Как только закончишь с теорией, Седрик будет учить тебя фехтованию, Центурион верховой езде, а Ребекка танцам.

— Типа я буду танцевать, как кобыла белая? — недоверчиво сощурилась она.

Я прогнал все ассоциации с невестами на набережной и неуверенно кивнул. После чего мне оставалось только ретироваться, пятясь задом. Дядю Эдика в чувство привёл быстро, он сразу согласился пойти со мной, так как здесь будет лишь нарываться на затрещины. Не скажу, что у нас в Закордонье риска меньше, но там он хотя бы может дать сдачи.

— А где цверг?

Вопрос остался без ответа. Обе дамы недоумённо передёрнули плечиками, хитрый Десигуаль явно куда-то заныкался, а если карлик очень хочет спрятаться, ему любая коробка из-под обуви как блокгауз. Можно битый час искать, а он, гад, может, сидит в плафоне люстры, вывинтив лампочку и скрючившись в три погибели, только уши торчат, как высокочувствительные локаторы. Ну и мишка северный ему лапу в рот! Поймаю, макну носом в унитаз. Просто так. Не знаю зачем и за что. Настроение такое…

— Не скучайте без меня! Никому не открывайте и не отвечайте на телефонные звонки. Я ненадолго. Не подерётесь без меня?

Хм… кому я говорю, интересно? Хельга, не отрываясь от болтовни с Даной, лишь помахала мне ручкой. Прекрасная дампир послала воздушный поцелуй, практически сразу же переключившись на вторую чашку чая. Как я понимаю, полугодовой запас конфет и сладостей они на пару уничтожат ещё до моего возвращения.

— Пойдём, дружище, — я вскинул на плечо бесчувственное тело бывшего бога и направился в спальню, — поищем уголок, где двое мужчин могут найти себе применение.

— В спальне? — тихо мурлыкнул он.

— И не мечтай, — отрезал я, одним махом входя в гобелен.


Секундная тьма, и нас встретили гулкие коридоры старого замка Кость.

— Мой лорд! Я… я спешу к вам! — Из дальнего конца коридора донёсся дробный стук костылей верного Метью.

— Эд, слезай, — попросил я, пытаясь опустить его на пол, но кудрявый бог проявил кажущуюся ему милой детскую шаловливость и упёрся.

— Хочу на ручки!

— К леди Мелиссе!

— Не-не-не, только не к ней. — Он быстренько встал на ноги. — Так нечестно, это удар ниже пояса!

Я удовлетворённо улыбнулся и, вовремя шагнув вперёд, поймал навернувшегося с костылей Метью.

— Спасибо, мой лорд!

— Не за что, — вздохнул я, потому что один слез с шеи, а другой на ней тут же повис, хорошо ещё не ножки свесил. — Эд, подай инвалиду его средство передвижения. А ты объясни, куда так нёсся? Случилось что-то срочное или ты просто дико рад меня видеть?

— Да что у нас может случиться за один-то день? — как-то слишком вдохновенно соврал тощий болтун, и мы с бывшим богом быстро переглянулись.

— Замок в осаде?

— Нет.

— Уже захвачен?

— Что вы, конечно нет, но…

— Говори! — рыкнул я.

— Сир, вы точно хотите услышать это от пажа, а не взглянуть на всё своими глазами? — В конце коридора показалась коренастая фигура бывшего крестоносца.

— Седрик, старина! — Эд распахнул перед ним дружеские объятия. — Как же я скучал по вашему вечно вопросительному ворчанью! Всё ли в порядке? Сердце не пошаливает? Старые раны не ноют на непогоду?

— Вы действительно проявляете ко мне такой живой интерес? — Седрик, краснея, отступил назад. — Быть может, всё-таки племянница кухарки, а?

— Мы друг друга не поняли.

— Ой ли?

— У меня такое ощущение, что ваш содержательный диалог может затянуться надолго, — вклинился я. — Седрик, проводите нашего старого гостя в его комнату. Метью, ковыляй за мной. Всё, что мне нужно знать, расскажешь по дороге. Если вместо рассказа начнёшь задавать глупые вопросы, я прикажу тебя выпороть.

— За что, мой лорд?!

— Это был первый глупый вопрос, — начал отсчёт я, решительно направляясь в свои покои.

Возможно, я вёл себя слишком жёстко, не оборачиваясь и никого не слушая и даже не глянув мельком, как исполняются мои приказы. Но это мне не дома! Тут я — лорд, хозяин и господин! Меня тут уважают и слушаются! Ну, по крайней мере, пока не появляется Хельга, с ней всё идёт кувырком…

— Докладывай по существу. Ничего не скрывая и ничего не придумывая. Итак, какие у нас новости?

— Барон Экскремергер с двумя сыновьями и одной осадной башней стоят у наших ворот. Седрик предупредил, что вы очень заняты, но он сказал, что будет стоять там, пока вы не появитесь.

— Чего ему надо?

— Он просит о встрече, но если вы позволите мне предположить, то старый козёл хочет…

— Не смей говорить в таком тоне об аристократах! — рыкнул я, прожигая его грозным взглядом. — Для тебя он в первую очередь барон, а уж во вторую — старый, вонючий, поганый, брехливый, занудный козлина!

— Понятно, мой лорд…

— Вот и замечательно. Продолжаем, зачем ему осадная башня?

— Возможно, он пытается продемонстрировать свои возможности, — осторожно предположил Метью, стараясь, чтоб в его тоне не было вопросительного оттенка.

— Или же у барона просто такие комплексы. Ладно, не с его зубной недостаточностью разевать пасть на мой замок. Что-то ещё?

— Леди Мелисса…

— Ну это наш пожизненный крест, — вздохнул я, распахивая двери в собственные покои. — Жди меня здесь. Я переоденусь сам, ты всё равно пока не помощник. Как нога?

— Почти не болит, — мой паж опустил глаза, — но жутко чешется под этой штукой.

— Это гипс. Придётся потерпеть ещё неделю как минимум. Но ты молодой, и кости срастутся быстро.

— Спасибо, мой лорд, — как-то без особого энтузиазма откликнулся он, но послушно встал у двери, подпирая спиной стену.

Ну и замечательно, пусть постоит. Почему-то после того, как этот тип познакомился с моей дочерью, я как-то стал стесняться переодеваться в его присутствии. Глупость, конечно, сам не знаю с чего и как это вообще называется, но… Не фиг ему тут! И всё!

Я быстро переоделся в серый костюм, застегнул простой пояс с новым охотничьим кинжалом, влез в высокие, до колен, сапоги и накинул плащ из шкуры белого волка. Пусть в каминном зале в нём бывало жарковато, но это скорее статусная деталь одежды. Я глава клана, этот замок и эти земли мои по праву крови. Можно ходить и без плаща, но никогда не стоит без особого смысла менять устоявшиеся веками традиции…

— К господину сейчас нельзя!

— Прочь с дороги, глупый мальчишка!

— Прошу вас, леди, лорд Белхорст приказал никому его не беспокоить!

— Я не все! Уж меня-то он всегда счастлив видеть!

— Только не тогда, когда он переодевается. Вы не можете просто так врываться к голому мужчине, это неприлично!

Далее был грохот упавшего тела и отлетевших костылей. Наивный парень…

Произнести при леди Мелиссе волшебное словосочетание «голый мужчина» и надеяться, что его не сметёт ураганом женской страсти?! Снесло, естественно. Надеюсь, бедняга хоть ничего дополнительно не поломал? А то я уже вошёл во вкус, загипсую всего не хуже, чем Вацлав, как мумию после авиакатастрофы, и буду показывать местным баронам, чтоб боялись и уважали!

В дверь ломанулись, но я успел приложиться спиной, закрывая засов.

— Лорд Белхорст, выходите, я жажду вашего тел… тёплого общения душ!

— Я бы рад, — привычно соврал я, — но дверь заклинило. Вы не можете толкнуть?

— О да! Да! И вы со своей стороны тяните, тяните меня-а…

Угу, как же, нашла маньяка. Я, наоборот, как можно крепче прижал дверь плечом, потому что ни капли не сомневался — обычный засов она просто вышибет. В этой бодрой старушке костей больше, чем мяса, из своих волос только те, что в носу, схоронила кучу мужей, но не потеряла ни капли нездорового энтузиазма. К тому же она реально богата и необычайно влиятельна, по-моему, во всей округе нашего королевства лишь я не прихожусь ей роднёй. И она активно пытается эту ошибку исправить!

— Ну что же вы, моя птичка? — нагло спросил я после пятого или шестого удара в дверь.

— Пытаюсь… стараюсь… хочу-у… Я сейчас, разбегусь тока…

— Раз, два, три, четыре, пять, — начал считать я, вслушиваясь в её шаги, на пятнадцатом осторожно отодвинув засов. И, как понимаете, тихонечко отступил в сторону, чтоб меня не задело. Быстрый дробный бег, прыжок, удар, распахнутой дверью громыхнуло о стену, а леди Мелисса кубарем влетела в камин! Хорошо не горящий. Но, с другой стороны, давно не чищенный…

— Непременно казню трубочиста, — твёрдо пообещал я, искренне веря сам себе.

Нет, я же правда собирался, камин надо чистить, это нормальный процесс. Бытовуха. Теперь, главное, ногами шевелить быстрее, а там разберёмся.

— Вы в порядке, сир? — словно из-под земли появился встревоженный Седрик с мечом в руках.

— Да, звук был такой, будто кто-то вышиб дверь и сразу влетел головой во что-то твёрдое, — поддержал Седрика появившийся за его спиной Эд.

— Вы как-то очень мобильно сегодня. Но, в сущности, ничего такого уж страшного не произошло, — кивая на торчащие из камина ноги, поморщился я.

— Нас позвал твой паж. Парнишка приполз на четвереньках, без костылей, с разбитым носом, бессвязно лепеча, что не смог спасти тебя от изнасилования. Мы уж не знаю что подумали…

— Всего лишь леди Мелисса, — отмахнулся я. — Вечно этот Метью всё драматизирует.

— Но всё равно нам не стоит здесь задерживаться, верно? — вкладывая меч в ножны, подмигнул старый воин.

Ну, собственно, да. Одним сотрясением мозга леди Мелиссу надолго не остановишь, лучше сматываться побыстрее. Тем более что у меня, кажется, срочные дела из-за нежданных гостей у ворот.

— Оседлать Центуриона! Лучников к бойницам! Собрать весь драконий жир, что у нас остался, слить в один горшок и уничтожить их башню!

— Если позволишь, мне бы хотелось поразвлечься, — предложил улыбающийся Эд.

Я кивнул, лучшего метателя всё равно найти невозможно.

— Усильте дозоры на всех стенах, я не хочу, чтоб ещё какая-нибудь летающая посудина мельтешила на горизонте, пока у меня под носом торчат тупоголовые бароны с фанаберией и зачатками военной техники. Вопросы?

Нет вопросов. Средневековые люди болтливы лишь на пиру, а в преддверии боевых действий собранны и немногословны. Это серьёзный плюс, тем более что жизнь у нас обычно не делится на боевые действия и преддверие оных. То есть война есть всегда. Седрик убежал направо, во двор. Эд — налево, к оружейным комнатам. Я же пошёл прямо и, поднявшись по лестнице, выбрался на крепостную стену.

— Лорд Белхорст, — приветствовали меня двое воинов, подняв правую руку.

Я рассеянно кивнул и встал на ближайший зубец стены, вглядываясь вниз. Вопреки устоявшемуся заблуждению стоять на краю крыши куда безопаснее, чем свешиваться с неё. Ну и психологический визуальный эффект нельзя сбрасывать со счетов. Никому не нравится, когда на тебя смотрят свысока, это заметно подавляет процент борзости.

Один из сыновей барона заметил меня, что-то зашептал на ухо отцу, и, обернувшись, все трое уставились на меня, твёрдой ногой стоящего на огромной высоте — на стене своего замка, на своей земле — уверенного и спокойного. Взгляд сверху вниз частенько очень помогает в проведении мирных переговоров. Тем более с такими людьми, как вонючая семейка Экскремергеров.

Я спустился вниз, когда увидел, что из конюшни вывели Центуриона. Чёрный великан был явно чем-то раздражён, клацал зубами на конюха и пускал пар из ноздрей. Подозреваю, что его просто оторвали от чтения.

— Кто забыл поприветствовать нашего благородного господина? — рявкнул Седрик, когда я появился во внутреннем дворе.

— Да здравствует Белый Волк! — не особо напрягая глотки, грянули мои люди.

— А громче?! — ещё повысил голос Седрик.

Я не вмешивался. Мне и так всё было слышно, но традиции и субординацию никто не отменял.

— Да здравствует наш лорд Белхорст — Белый Волк!!! — дружным хором, во весь напор, проорали бойцы, и только тогда старый крестоносец удовлетворённо кивнул.

Благо на тот момент от меня никто не ждал вдохновлённых речей, поэтому я просто махнул рукой, и все разбежались по своим служебным местам.

— Эд? — крикнул я, задрав голову вверх. Из окна сторожевой башни высунулась всклокоченная голова бывшего бога. — Видишь осадную башню?

— Вижу нелепое деревянное сооружение, больше похожее на плохо сбитую карусель. Не знаю, как они вообще это убожество сюда прикатили? Она должна была десять раз развалиться по дороге…

— Они вполне могли привезти с собой доски и сколотить её прямо тут, под нашим носом.

— И наши люди ничего не заметили бы? — с сомнением протянул Седрик.

Да, глупость, сболтнул не подумав. Экскремергеры были благородным (по их мнению), но очень бедным семейством. Ни денег, ни специалистов, ни даже профессиональных наёмников они себе позволить не могли. Значит, осадную башню склепали сами, везли горизонтально на двух телегах, а тут, за лесом, собрали и вытолкнули к нам. Кстати, хорошо ещё, что Седрик, в наше отсутствие являющийся комендантом замка, не дал приказ стрелять на поражение зажигательными стрелами или не вышел добить врага с отрядом мечников…

— Ладно, я на переговоры. Когда дам знак, поддержи огоньком. Не промахнёшься на таком расстоянии?

— На таком расстоянии я тебе по башке попаду и такую тонзуру выбрею, что любой римский папа обзавидуется и впадёт в комплексы!

Эд не врал и даже не преувеличивал. Пращой он умел пользоваться с рождения (или с сотворения), поэтому закинуть глиняный горшочек на полкилометра в крупную неподвижную цель мог бы, наверное, и с завязанными глазами, стоя на одной ноге, в пьяном виде, на спор и страдая икотой.

— Сир, вы ведь не откажетесь от услуг сопровождения?

— Увы, старина, не в этот раз. Там всего трое гостей, и если мы хотим, чтобы нас уважали, мне необходимо поддерживать определённый статус.

— Вы намеренно забыли про десяток воинов у башни?

— О, им будет чем заняться, сэр Эд обещал позаботиться об их досуге. Так сказать, развлечь их небольшим противопожарным учением.

Бывший крестоносец покачал бритой головой, явно не одобряя мой поступок, но тем не менее поднял руку, давая знак открыть ворота. Я прыгнул в седло, не касаясь стремян, и Центурион, грозно фыркнув, грудью пошёл вперёд, словно флотский линкор.

Мы торжественно выехали за ворота, они со скрипом закрылись за его хвостом, и вот тогда его величество четвероногий друг-скотина-конь встал. Просто встал. Непоколебимо, опустив голову и надув губы. Точно, обиделся. Знать бы ещё на что и какого северного мха именно сейчас?!

— Центурион, — тихо, сквозь зубы, начал я.

— Ну? — так же тихо прошипел он.

— Вот непременно надо сейчас, да?

— Почему нет? Чем сейчас хуже, чем потом?

— Философия прёт?! На нас же люди смотрят.

— Ты о глупом бароне с сынульками? Тогда не беспокойся, они не люди.

Я мысленно досчитал до десяти. Похоже, мой конь сделал то же самое.

— Добрый сегодня денёк, лорд Белхорст! — встав в полный рост, помахал мне рукой старый барон. — Боюсь, мы без разрешения расположились на вашей земле. Но, если вы соблаговолите подъехать, мы будем рады вас приветствовать.

Сохраняя неприступное лицо, я вновь пнул пятками упёртого жеребца.

— Ты меня позоришь…

— Да неужели?! И чем же, позволь спросить?

— Неподчинением. Ты живёшь у меня в замке, ешь мой овёс и, значит, подчиняешься моим приказам!

— Я живу не в замке, а на конюшне. И твой овёс я не ем. Вообще не помню, чтоб тебя хоть раз кормили овсом.

— Это был толстый троллинг? Ты ведь отлично понял, что я имею в виду.

— Это был неприкрытый сарказм!

Я понял, что сдвинуть эту махину с места мне не удастся. Плеть не поможет, а железных удил у него в зубах нет. По моему же добросердию, кстати. А слезть с седла и при наличии боевого коня идти метров сто пешим ходом — это ж опозорить себя на всю округу…

— Лорд Белхорст, у вас проблемы или мне показалось? Будьте так добры, снизойдите к нам, пока мы лишь только гости. Вежливые и почтительные гости у стен вашего знаменитого замка. Быть может, мне послать к вам моих мальчиков? И они охотно сопроводят вас, держа вашего коня под уздцы.

Предложение барона осталось безответным, потому что даже улыбнуться или помахать рукой в моём положении было бы признаком слабости.

— Видишь, до чего ты довёл ситуацию? Вот чего ты сейчас добиваешься, чего?

— Это потому, что я уже почти неделю без чтения! У меня интеллектуальный голод, ломка, если хочешь!

— У тебя был Пелевин!!!

— Хрень.

— Я почти купил тебе новую книжку Маккаммона.

— Почти?! Вот так всегда: почти купил, почти принёс, почти дал почитать… Наверное, тогда ты тоже не будешь в обиде, что я тебя… ПОЧТИ довёз?

— Компромисс, — с ходу предложил я, видя, как оба баронских отпрыска с наглыми ухмылочками направляются в мою сторону.

— Принято. Твои предложения?

— Могу почитать тебе вслух ряд поэтов Серебряного века, песни Владимира Высоцкого и «Нынче ветрено и волны с перехлёстом…».

— «Письма римскому другу», Иосиф Бродский, — безошибочно угадал чёрный конь, переходя с места на лёгкую оленью рысь. — Ты так и мёртвого уговоришь, Белый Волк…

Мы промчались мимо распахнувших рты баронов, Центурион сделал эффектную свечку перед носом у их папаши, и я мягко спрыгнул на землю. Потрепал своего коня по гриве, хотя, конечно, ему бы стоило дать в ухо, и без улыбки обернулся к незваным гостям.

— Барон Экскремергер, у вас есть ровно минута на то, чтобы объяснить мне своё присутствие здесь. Как и этой осадной башни. Если, конечно, вы не намеревались мне её продать?

— Гм… кхм… я знал, что она вам понравится, лорд Белхорст, — ухмыльнулся старый хрыч, широко разводя руками. — Не желаете ли присесть?

— Это моя земля. И если вы желаете здесь присесть, то сначала спросите моего разрешения!

— Боюсь, у вас слишком мало людей, чтобы подтвердить ваши притязания. — Барон поднёс к губам простой медный рог.

Я спокойно дал ему натрубиться до свиста в груди и покраснения дряблых щёк.

— И что? В джазе девушки на саксофоне и не такое вытворяют. Вы им не конкурент.

— А вот сейчас вы увидите, как из-за леса выезжают мои храбрые воины! — приосанился он, пытаясь отдышаться.

— Протрубите ещё раз, скажите, что здесь их ждёт покойник.

— Не забывайтесь! Двое моих сыновей и…

— Значит, три покойника, — поправился я. — Нет, у вас действительно есть ко мне хоть какое-то дело?

— Ага, вот и они!

Из-за небольшой скалы, поросшей густым орешником, осторожно выползали на свет божий плохо вооружённые крестьяне. Человек тридцать или сорок. Больше, чем у меня в замке. Но там-то профессиональные воины, а тут…

— Я повторяю свой вопрос.

— Отец, позволь нам его повесить. — Подоспевшие сыновья старого барона, возможно, привыкли пороть своих слуг и бесчинствовать по деревням под охраной десятка стражников. Но что такое реальный бой, им, видимо, не объяснили. Точно так же, как тот небезызвестный факт, что лошадь надо бояться сзади. А уж Центуриона…

— Упс, — тихо мурлыкнул чёрный конь, делая упор на передние ноги, а задние выбрасывая назад едва ли не в шпагате. Двух идиотов в самодельных латах разметало по округе. Одного на пятнадцать шагов, другого на двадцать, в зависимости от веса. Жить, надеюсь, будут, но без посторонней помощи сейчас вряд ли дойдут до туалета — убедиться, успели ли струсить.

— Ко мне! В атаку! Убейте его, пока он один! — взвыл барон Экскремергер и, прихрамывая, бросился под защиту своего «войска».

— Догнать, укусить? — вяло спросил Центурион.

— Не вижу смысла. — Я махнул рукой, даже как-то подзабыв, что это был оговорённый сигнал. Не прошло и минуты, как что-то свистнуло в воздухе, и трёхметровая осадная башня занялась весёлым зелёным пламенем!

— Что… что это?!!

— Драконий жир, — бросил через плечо я, разворачиваясь домой. — Потушить нельзя, придётся ждать, пока сам выгорит. Да, если в башне есть люди, им как раз самое время покинуть очаг возгорания.

Из пылающего деревянного каркаса тут же выпрыгнули трое или четверо тяжеловооружённых воинов. Крестьяне вообще встали неорганизованной толпой, не добежав шагов десять и зачарованно смотря на костёрчик.

— Дьявол! Будь по-вашему, я всё скажу! — взвыл старый барон, плюхаясь задом на траву и в отчаянии вырывая у себя последние седые лохмы. — Это всё ради миледи Хельги! Я думал, что если вы увидите нашу силу, то захотите по-род-нить-ся-а-а…

— Ого, круто! И кем же из ваших милых мальчиков вы планировали осчастливить мою дочь?

— Я… я сам хотел сделать ей предложение! Что вы смеётесь? И ваш конь… Он что, ржёт надо мной?! Как вы смеете, я… я буду писать королю! Нет таких законов, чтоб лошади смели ржать над благородными баронами!!! Вы не смеете ему потакать…

Мы просто уехали. Не оборачиваясь и не вступая в дискуссию. Центурион, кстати, и не ржал. Так, сдержанно хихикнул пару раз и, быть может, слишком демонстративно поднял пышный хвост, намекая старому ловеласу, куда он может идти со своими матримониальными планами.

За моей спиной догорала дурацкая осадная башня, крестьяне спешно сооружали носилки из копий и вил для недобитых баронских сынков, а сам Экскремергер-старший кое-как влез на подведённую лошадь и уже с седла ругательски орал на всю округу, как страшно он мне отомстит в самое что ни на есть ближайшее время…

Ну и ладно. Дело привычное, здесь же мрачное Средневековье, безвластие, королевский беспредел, ненасытность церкви, уличный бандитизм, то есть если вам в течение дня хотя бы три раза не пригрозили — день прожит даром, а вы — пустое место.

— С тебя вечер поэзии, — тихо напомнил Центурион, когда мы въезжали в наши ворота под одобрительные крики моих людей.

— Всё честно, — подтвердил я. — Только давай дождёмся, чтоб тебя расседлали, и сплавим куда-нибудь нового конюха. Боюсь, что некоторые стихи того же Хлебникова запросто можно счесть заклинаниями. А мне не улыбается прослыть в здешних краях ещё и чернокнижником.

— Разумно, — подтвердил мой четвероногий друг.

— И кстати, что ты там так старательно прятал в сене в прошлый раз?

Ответом послужило столь красноречивое молчание, что я догадался…

— Ты пишешь?!

Центурион так подкинул вверх крупом, что я едва не вылетел через весь двор в тот же колодец, где у нас не так давно купались тролли.

— Всё понял. Не надо! Это только между нами! — взвыл я.

— Очень надеюсь. А то, знаешь, мы, творческие натуры, порой склонны впадать в крайности, — прорычал он, не размыкая зубов. Но поздно, я уже знал его слабое место, и, значит, мой час придёт…

Спрыгнув с седла у конюшни, я передал поводья бдительному Седрику. Он сам проводил чёрного шантажиста до дверей, сдал подоспевшему пареньку и вернулся ко мне. Конечно, старик волновался, пока я разгуливал там один против всех, но ведь на самом деле опасность была минимальная. Наши лучники только ждали команды, и меня бы спасли по-любому, но всё равно хорошо, что сегодня не пришлось проливать кровь.

— Чего он добивался, сир?

— Руки моей дочери.

— Для кого из сыновей?

— Я задал тот же вопрос. Ты представляешь, он сказал, что сам намерен предложить ей руку и сердце!

— Можно я его убью?! — взмолился старый крестоносец. — Ведь за одну мысль прикоснуться к нежной миледи Хельге он заслуживает смерти, верно?!

— Вне всяких сомнений, — согласился я, успокаивающе хлопая его по плечу. — Друг мой, распорядись-ка насчёт обеда. И кстати, где наш героический мститель драконьего жира?

Вместо ответа Седрик выразительно оттопырил пальцем волосатое ухо. Я послушно сделал то же самое.

— Ага, понятно, извини, действительно глупый вопрос…

Из сторожевой башни доносились характерные стоны, и отвлекать северного бога в этот интимный момент было более чем чревато. Я-то знал на собственной шкуре, нарвался разок, но мне хватило, чтобы поумнеть. Признаю́, тогда я влез не вовремя (подумаешь, меня убивают?!), и Эд недолго думая запустил в меня своей тогдашней любовницей. Девица была, как бы это поделикатнее, в теле! В неслабом! Короче, я успел пригнуться, а вот двух наёмных убийц с кинжалами её роскошным задом просто размазало по стенке. Ну и я навсегда понял, когда не стоит приставать к дяде Эдику с пустыми разговорами…

— Леди Мелисса цела?

— Да что с ней сделается, сир?

— Согласен, ничего, переживёт. Подумаешь, один раз приложилась лбом о заднюю стенку в камине. Да она наверняка с детства на всю голову ушибленная. И я боюсь предположить, чем именно её ушибли, если она всё время домогается меня и вообще…

— Сир, вы, кажется, были не прочь поужинать?

— Да, кстати, пожалуй, — вспомнил я. — Накрывайте минут через десять, у меня есть некие обязательства.

— Вроде чтения стихов своему коню?

— Ни хре… Откуда ты знаешь?!

— А вы бы назвали Центуриона неболтливым?

Пришлось тупо скрипнуть зубами и, ни на кого не глядя, отправиться на конюшню исполнять обещание, данное образованной скотине. Гр-р…

Нет, это я так тихо рычал сквозь зубы, когда туда шёл. А вот когда пришёл… Мать его, беспородную кобылу, неразборчивую в сексуальных пристрастиях!!!

Короче, когда я вошёл в конюшню, там не было ни одного человека, но все (все!!!) присутствующие кони сгрудились толпой у стойла Центуриона, приветствуя меня радостным ржанием! Публика собралась на творческий вечер поэзии, который будет проводить сам хозяин замка Кость! Представляете себе моё положение?

Если я собственноручно не задушу чёрного гада сегодня, то непременно попрошу Хельгу сделать это завтра. А сегодня по-любому придётся читать стихи, раз обещал. И тут без вариантов, они же все знают: я — лорд Белхорст Белый Волк, и я держу своё слово.

— Ладно, будь по-твоему, маньяк непарнокопытный, — сквозь зубы проскрипел я, стараясь честно держать улыбку, потому что все прочие лошади так же искренне скалили зубы мне в ответ.

Если вас кто-то будет убеждать, что у них нет разума, а только животные рефлексы, плюньте ему в глаза! Плюньте, плюньте, не стесняйтесь, этот учёный вороной хмырь, нахватавшийся обрывков околонаучных знаний из популярной литературы и бульварных журнальчиков, легко мог участвовать в любом ток-шоу, заткнув за пояс хоть Нагиева, хоть Соловьева, хоть Познера.

Лошади мыслят! Общаются меж собой. Свободно говорят на любом человеческом языке и чаще всего готовы к полноценному общению. Но люди в массе этого не приемлют. Мы сами шпорами, железными удилами, плетьми и окриками отталкиваем их! Те, кто заслуживает доверие лошадиного племени, могут наслаждаться удивительным счастьем живого разговора с искренним и любопытным четвероногим собеседником. Но таких немного…

— Центурион, так что, твой человек будет читать нам стихи или как?

— Люди чаще обещают, чем делают. Хотя вроде бы этот — самый главный в замке. Надеюсь, не соврёт?

— Ну, я бы больше интересовался его актёрскими данными. Знаете ли, хотелось бы послушать сценическое чтение, а не унылый бубнёж…

В общем, если вы поняли, вот примерно так они и приветствовали, каждый от своего имени, моё присутствие на только что отремонтированной конюшне. Деликатность проявила лишь Ребекка, но она всегда была редкой умничкой.

— Лорд Белхорст, приятно вас видеть! А что малышка Хельга, таки я по ней жутко соскучилась! Говорят, вы сегодня устраиваете поэтический вечер. Так вот, чтоб вы знали, если оно только ради этого чёрного грубияна, то дайте ему седлом по голове, он всё равно ничего не смыслит в литературе! Нет, корчить знатока он умеет, но отличить Рубцова от Мандельштама… я вас умоляю!

Мне пришлось сцепить зубы, ласково похлопать её по крутой шее и всё равно встать перед стойлом Центуриона в позе оперного певца. Вороной конь утвердительно всхрапнул и стукнул копытом, призывая всех к молчанию. Я прокашлялся, выждал паузу и в наступившей тишине начал по памяти:

Нынче ветрено и волны с перехлёстом.
Скоро осень…

Слушали вежливо. Не перебивая и даже не шлёпая хвостами редких сонных мух. Лошади вообще удивительно умеют слушать. Примерно через полчаса Седрик, дождавшись паузы, деликатно поинтересовался, надо ли разогревать второй раз или я соглашусь на холодный ужин. Центурион, качнув длинной гривой в знак признания моей памяти и недюжинного актёрского дарования, благородно отпустил меня на кухню. Все прочие лошади благодарили за чтение стихов качанием головы, а впечатлительная Ребекка даже чмокнула меня мягким храпом в щёку. На людях я никогда не имел такого успеха…

В обеденном зале уже ждали довольный, как сорок мартовских котов, дядя Эдик у камина и скромный Метью в уголке, на скамье, с новыми свежестругаными костылями. Толстуха Агата наложила мне в миску какую-то коричневую кашу из бобов, чернослив, лук и разваренную до белых волокон свинину. Потом принесла хлеб и кувшин с водой. Что делать, у нас в замке редко шикуют, да и во всём королевстве, надо признать, тоже.

Каменистые северные земли никогда не были богаты урожаем, по моей территории не проходили постоянные торговые караваны, а с крестьян много не выжмешь. Тем более после недавней битвы мы потеряли и людей, и хозяйственные постройки, и часть домашнего скота. Впрочем, на скудность нашего ужина не жаловался даже бывший бог…

— Когда мы ходили в походы на Гринланд и дальше, вплоть до земель ныне Американского континента, то воины питались горстью овсяной муки и морской водой, — напропалую врал он, отвлекая неподкупную кухарку от контроля за вином. То есть вешал лапшу на уши, пока Седрик под шумок нацеживал второй кувшин из большой бочки. — В особо удачные дни мы ловили беспечных альбатросов и ели их сырыми. Но настоящее пиршество было, когда на море поднималась буря! Рыба, влекомая волнами, часто ударялась лбом о борта нашего драккара и теряла сознание, и тогда мы ловили её голыми руками. А рыба — это фосфор! Пища для мозгов! Парни уходили в плавание неграмотными варварами, а возвращались с айкью профессоров Сорбонны!

— Он ведь всё сочиняет, сир?

— И да и нет… — задумчиво ответил я.

— Вас опять что-то тревожит?

— Седрик, с одной стороны, меня действительно тревожит куча проблем, мы о них говорили. С другой — если я опять начну их перечислять, то это будет уже смешно. Честно! Просто на голову одного человека столько напастей сразу не сваливается, это уже клоунада какая-то получается…

— Я мог бы чем-то помочь?

— Возможно. Что ты знаешь о Метью?

— Вы про этого худосочного мальчишку?

— Да, — кивнул я, раздражённо косясь в сторону своего пажа. — Ты в курсе того, что заморыш-то, оказывается, имеет благородную кровь?

— Внебрачный сын какого-нибудь мелкого барона? — не без интереса уточнил старый воин.

Я молча пожал плечами. В отчетах, предоставленных мне Десигуалем, прямым текстом говорилось, что парень едва ли не герцог по праву рождения! А от герцога до короля в нашем Закордонье дорожка очень короткая. Конечно, и башку на ней свернуть как нечего делать, что всё равно не отменяет факта наличия реальных претензий на престол.

— Ну-у…

— Можно переломать ему ноги ещё раз?

— Боюсь, это слишком кардинальное решение.

— Но вы не против?

— В принципе нет, — подумав, признал я.

Почему-то одна мысль о том, что кто-то может быть моей дочери ближе, чем я, вызывала спазм желудка. К тому же Метью всегда меня раздражал! Особенно этой псевдорыцарской трубадурской фигнёй, игры в которую волей судьбы и уставом службы мне приходилось поддерживать как лорду и главе клана. А мальчишка просто чересчур увлечён по натуре и искренне верит во все эти условности. Может, конечно, в другое время и в другом месте это было бы не так уж и плохо (например, на фестивале исторических реконструкторов в Кутна-Горе), но в реальной жизни Закордонья — никакой романтики нет…

— О чём шепчетесь, заговорщики? — К нам пересел весёлый северный бог. — Даю руку на отсечение, как братец Тюр в пасть Фенрира, что вы обсуждаете мою повзрослевшую племянницу!

— Не совсем, — переглянулись мы с Седриком. — Но, по правде сказать, о чём бы тут ни шли разговоры, всё равно любая тема рано или поздно скатывается к ногам Хельги. Я говорил, что эта плешивая обезьяна Экскремергер намеревался запугать нас осадной башней и народным ополчением, чтоб я дал ему согласие вести её под венец?

— Убью! — мгновенно вспыхнул дядя Эдик.

— Вы не хотите встать в очередь, сэр Эд?

— Я её дядя!

— И что?! — ответно набычился бывший участник Крестовых походов, и пока эта парочка всерьёз выясняла, у кого больше прав на защиту дочери Белого Волка от нежелательного бракосочетания, я встал и поманил к себе Метью. Парнишка попытался резво вскочить на ноги, в результате уронил костыли, и я, плюнув, сам пошёл к нему, придумывая на ходу наиболее страшные кары для этого нескладного недоумка.

— Вы звали меня, мой лорд?

— Да сиди уже! Звал — это громко сказано, просто хотел проверить, как у тебя… ну, с переломом. Не беспокоит?

— Вы так добры ко мне, — жутко покраснел он. — Я даже не смею надеяться, что хоть когда-нибудь смогу достойно отплатить вам за заботу…

— Не стоит, — согласился я, лихорадочно выискивая достойную причину для его увольнения к чертям собачьим. — Слушай, ты ведь у нас умеешь читать и писать?

— Да, мой лорд. Добрые монахи научили меня.

— Вот. Кстати. Собственно, об этом и речь. Как ты смотришь на то, чтобы я отправил тебя за получением высшего образования куда-нибудь в столицу? А лучше вообще за рубеж!

— Э-э?! Мой лорд, я не хотел бы…

— Действительно, а кто тебя спрашивает? Я, твой лорд и господин, страстно желаю, чтобы ты поучился лет пять-шесть в самом дальнем университете, приобрёл степень бакалавра или доктора, сделал научную карьеру, и вот тогда…

— Тогда я смогу вернуться в замок? — умоляюще вскинулся он.

— Естественно, лет через сорок, — успокоил я, довольный мирным разрешением одной из проблем. Причём, с моей точки зрения, немаловажной.

Учитывая общую сумбурность дня, мне бы, наверное, стоило прилечь отдохнуть и дрыхнуть без задних ног хотя бы до завтрашнего утра. За Хельгу я не переживал: во-первых, она с Даной, а во-вторых, там ещё Десигуаль, он за ними присмотрит. Нет, конечно, у девочек тоже бывали всякие разные случаи недопонимания, обычно заканчивающиеся какой-нибудь травмой головы для чернокудрой красавицы. Но дампир не так просто убить, полежит с полчасика в тишине, с холодным компрессом на лбу, и всё в порядке, можно начинать заново. Нет, не в смысле использования её как боксёрской груши, а…

Простите, запутался. В общем, дома всё будет хорошо! Да. И только так! Хватит паникёрских мыслей, чрезмерная опека единственной дочери тоже порой чревата самыми разнообразными последствиями. Но, вместо того чтобы рухнуть в постель пораньше, я зачем-то попёрся через весь двор на крепостную стену. Сел там, постелив свой плащ на холодные камни, и, пытаясь отрешиться от всех проблем, задумчиво уставился на закат.

Ничего такого уж интересного в нём не было. Ярко-малиновое солнце уже почти ушло за изумрудные верхушки сосен. Завтра будет ветреный день. Мерцающие вершины Граней переливались всеми оттенками золотого, оранжевого и красного. В такие минуты они казались похожими на огромные леденцовые конфетки, и кто бы поверил, что за этими ледяными вратами прячется другой мир, холодный и враждебный.

Природа Севера всегда тиха и романтична. Да, здесь тоже грохочут грозы, бушуют ураганы и стонут бури, но во всём этом есть некий оттенок отстранённости. Так отсутствие ярких красок на холсте наполняет полотно таинственной многозначительностью. И быть может, я прикипел душой к этому суровому краю именно потому, что он не делал ничего, чтобы меня привлечь…

— Лорд Белхорст! Волки! — Кто-то из дозорных на башне у ворот ткнул пальцем в синие тени под деревьями.

— Ты никогда не видел волков, воин?

— Таких нет.

Пришлось встать, укутаться в плащ и идти к нему. Приглядевшись, я узнал своего старого знакомца. Седой полярный волк, чудом уцелевший в схватке со Снежной Слепотой, вышел на опушку леса буквально в ста шагах от наших ворот и завыл. Странным было не появление хищника и не его песня, а то, что вышел он на задних лапах, словно какой-то вервольф.

А потом за ним потянулись и другие волки, шестеро или семеро, правда, на четырёх лапах. Хорошо, что хоть кто-то не спешил нарушать традиции леса и законы природы…

— Странно, я был уверен, что знаю этого зверя. А он ещё и циркач?

— Лорд Белхорст, вы куда? — спохватился парень, когда я начал спускаться по каменным ступенькам вниз, к воротам.

— Возьми арбалет и прикрой меня сверху!

Двое стражников, коротавших ночную смену до первых петухов за игрой в кости, так и не поняли, зачем мне понадобилось выйти из замка. Пришлось рявкнуть, пнуть ногой по бочонку, на котором делались ставки, и ещё раз напомнить, кто тут вообще главный!

Обычно популяризацией моего образа «хозяина-босса-господина» и прочими пиар-акциями занимается Седрик, но сейчас он занят выяснением отношений с Эдом, поэтому всё пришлось делать самому. Стражники быстро убрали тяжёлый брус из петель и, подняв двойную решётку, соизволили наконец выпустить мою светлость погулять перед сном.

«А если он действительно оборотень?» — неспешно шагая в направлении волчьей стаи, запоздало думал я. Такое бывает. Живёт себе нормальный волк, хищник как хищник, дитя леса, ничего особенного, и вдруг в новолуние раз, и всё — человек! Если в мире людей такая канитель направо-налево хоть в жизни, хоть в кино, хоть в мировой литературе, почему здесь не может отыграться в обратку? В конце концов, он всегда стремился к дипломатическому общению, был готов пойти на компромисс и умел слушать. Правда, при этом мы ни разу так и не договорились. Ну и… вот он, новый шанс, — убить врага или завести друга. Лично меня, по гамбургскому счёту, устроят оба варианта.

Седой вожак при виде моего приближения едва ли не пустил счастливую слезу поперёк морды. Он издал такой вой, что посрамил бы любого Тарзана и всех индейских вождей с Великих равнин, вздумай они поорать хором. Подпрыгнул вверх, совершив гимнастический кульбит через голову, и кинулся мне навстречу. Вся стая ринулась за ним…

— Один на один, — сразу предупредил я, хватаясь за боевой кинжал.

Волк всё понял, коротким рыком осадив своих ретивых собратьев, и величаво поклонился мне. Я так же вежливо отвесил поклон ему, предусмотрительно не убирая руки с эфеса.

— Ты хотел видеть меня?

Волк кивнул. Действительно, очевидный вопрос и предсказуемый ответ. Не хотел бы, не вышел бы из кустиков ломать оперную арию Бориса Годунова на фоне нашего замка. Значит, дело серьёзное.

— Мы не друзья.

Он вновь кивнул, но на этот раз с оттенком сожаления.

— Но и вечно быть врагами тоже не обязательно. Попробуем начать с чистого листа. Ты знаешь обо мне всё, что тебе нужно. Я знаю о тебе… немного, но достаточно. Поэтому начинай ты.

Седой волк подумал несколько секунд, потом шагнул вперёд и демонстративно раскрыл пасть.

— Хм… Я как-то надеялся, что ты просто подашь мне лапу. Нет?

Он отрицательно помотал мордой. Ладно, по крайней мере, мне достался начитанный волк. Подобно самоотверженному храбрецу Тюру, я сдвинул брови и положил кисть правой руки в пасть зверя. Его клыки были тёплыми, а язык шершавым и мокрым. Волк осторожнейше сжал челюсти, подмигнул мне и тут же разжал зубы. Я почувствовал, что слегка вспотел…

— Отлично. Теперь, когда мы доверяем друг другу, скажи мне, что привело тебя к моему дому, Серый Брат?

Согласен, прозвучало как-то напыщенно и сурово, словно эту историю писал Редьярд Киплинг, а не я. Но на тот момент почему-то подобное обращение казалось единственно правильным. Волк запрокинул голову в сторону заката и дважды яростно клацнул зубами. У меня похолодела спина. Хищник понятливо кивнул и уставился на меня умоляющими глазами.

— Два призрачных волка, Сколл и Хати, дети Фенрира. Раньше входили в картину мира, нарисованную Одином, но служили Фенриру, кусая луну. Могут перемещаться во времени. Но их владыка Великий Волк мёртв, я сам это видел. Тогда чего они хотят от тебя?

Седой вожак глухо прорычал, обводя взглядом всю стаю. Ясно. Им нужна кровь. Сколько помню, призраки питаются любой кровью, человека или животного — без разницы. Они не пьют её, они вдыхают тёплый и сладкий запах крови. А ещё они жаждут наших эмоций — страха, боли, отчаяния. Всё это тоже их еда, и они всегда голодны.

Убить призрака нельзя, заточить его в камень или металл способны немногие. Дать ему свободу и навеки вернуть покой в мире мёртвых могут считаные единицы магов и заклинателей духов. Я в своей жизни видел такого лишь одного, это был слепой малыш, оставшийся без родителей. Он прожил меньше четырёх лет, но снискал себе славу в двух королевствах и был просто задушен ночью грабителем, позарившимся на его жалкий скарб — медное блюдо с пентаграммой и грубый ритуальный нож…

Волк подошёл ближе и потёрся носом о моё бедро. Бред какой-то, чего он этим добивается? Он решил, что я размякну, поглажу его по голове, суну в рот кусок сахара и мы поиграем в «принеси палку»? А то, что этот зубастый гад имел полную возможность отхватить мне кисть руки и, между прочим, вообще не первый раз пытается убить и меня, и Эда, и всех нас скопом?! Собака ты страшная…

— Ну не знаю, не знаю. — Я поймал себя на том, что чешу волка между ушами, а он едва ли не повизгивает от удовольствия. — Тьфу ты, вот только домашнего пуделя с лесными блохами мне в прихожей не хватает! Будешь Десигуаля в зоопарк водить, пока его не примут?

Волк радостно закивал.

— Это была шутка, — торопливо поправился я. — Кому он там нужен без справки от ветеринара? Ладно, подумаем, что можно сделать. В конце концов, с этими призрачными тварями проще разобраться сейчас, чем ждать, пока они начнут выть у нас под бойницами и пугать кухарку, резко выпрыгивая у неё из-под кровати. Однако тебе тоже придётся мне помогать.

Серый Брат мгновенно сел, навострив уши и выкатив грудь, в полной готовности исполнять все мои приказы!

— В последнее время к нам зачастили разные подозрительные люди: кто на летающих кораблях, кто пешком, кто с осадной башней под мышкой. Сможешь уговорить своих обеспечить замок ночным дозором?

Естественно, он смог! Да и чего сложного-то по большому счёту? Волки и без того отлично охраняют свои охотничьи угодья, так что седой вожак просто велел своим хищникам никого не подпускать к нашим стенам, и должен признать, волки честно исполняли договор вплоть до рассвета. И надо признать, не зря…

Утром у наших ворот лежало два трупа с порванным горлом. Чёрные одежды, бриты наголо, лица и руки в татуировках, вооружены кинжалами и верёвками с крючьями. По виду типичные наёмные убийцы. В больших городах они составляют целые гильдии, но в нашем захолустье встречаются редко. Года четыре назад Седрик грохнул одного такого же, он как раз целился в Эда, прогуливавшегося с очередной красоткой.

— Подарочек от барона Роскабельски? — бегло глянув на мертвецов, предположил я. — Понял, что плохо дрессированным драконом нас не запугать, и пошёл проверенным путём. Что думаешь, дружище?

— Быть может, он тоже лишь хотел таким образом выразить свой интерес к миледи Хельге? — поскрёб подбородок старый крестоносец.

— Не лишено больной, хромой, тупой, но логики, — вынужденно признал я, вспомнив эпизод с осадной башней.

Если один клинический идиот хочет убедить мою дочку выйти за него замуж, демонстрируя силу, то второй вполне может с той же целью демонстрировать коварство. Это же средневековые бароны! Папа — рыцарь, дедушка — разбойник, а прадед вообще только вчера овец пас, к ним же и приставая от скуки и неразделённой любви. Прошу прощения, если вы были более романтически настроены к Средним векам. Увы, я здесь живу, а эпоха Возрождения всё не наступает и не наступает…

— Трупы выбросить в лес, подальше. Это законная доля волков, — наконец решил я. — Нехорошо кормить хищников плотью возможных христиан, но достойных похорон наёмные убийцы точно недостойны. По крайней мере, не у нас!

— Да кто бы посмел возразить, сир? — праведно возмутился Седрик. — Ещё бы я заставлял бойцов хоронить тех, кто мог бы тихо зарезать их ночью?!

— Это правильно, очень верно подмечено. В общем, чего мы тут с ними рассусоливаем — в лес их, и пусть совершают круговорот веществ в природе. Ты не против?

— Кто, я?!

— Понятно. — Я похлопал его по плечу и попросил: — Будь добр, пошли кого-нибудь за сэром Эдом. И если он очень занят, то мне он нужен очень-очень, так что пусть отложит всё и мчится сюда, на военный совет!

— Вам понадобится моё скромное мнение и военный опыт участника двух Крестовых походов? — с преувеличенной вежливостью поклонился старый воин. Разумеется, я тут же подтвердил, что без его знаний, его фронтовых историй, его окопных баек и всего этого стариковско-ветеранского — мы слепы, как новорождённые котята!

Это я так, пустой сарказм, не более. Седрик, наверное, один из самых бесценных советников и верных друзей, которые у меня только были, что в том, что в этом мире. Он слегка кивнул и едва ли не бегом бросился выполнять приказ.

Я зевнул в размышлениях: заглянуть ли к Центуриону, посвистеть ли Серому Брату или скромно дождаться кудрявого родственничка здесь? Но появление леди Мелиссы в окне гостевой башни быстро избавило меня от мучительного выбора. Когда она орёт на вас сверху вниз, опасно покачивая в руках горшочек с геранью, сразу становится ясно, что на сегодня главное в жизни…

— Лорд Белхорст, я вас вижу!

— Э-э-э… я вас тоже, — пришлось через силу признать мне.

— Между прочим, я ждала вас в вашей комнате! Точнее, в камине, а вы… куда-то странно пропа-али!

— Неужели?

— Уверяю вас!

— Вы не ошиблись дверью? — Инстинкт самосохранения почему-то заставил меня изображать Седрика.

— Я точно слышала ваш голос, — не очень уверенно протянула любвеобильная старушка. — Меня вела сила любви, зов сердца и нежнейший порыв страсти, не могла же я так жестоко ошибиться. Что, это действительно была не та дверь?

— Увы, — притворно сокрушаясь, вздохнул я, хотя душа моя пела, плясала и орала неприличные частушки. — Но, быть может, вы соблаговолите присоединиться ко мне за прощальным ужином? Кухарка Агата со слезами на глазах сообщила, что неотложные дела заставляют вас покинуть мой замок!

На секунду повисла тишина, во время которой каждый из моих воинов молился сквозь зубы всем известным богам: да, да, да, скажи, что это правда, старая, чтоб тебя, вешалка! Увы, все боги молчали (или хихикали в кулачок, как наш дядя Эдик), и леди Мелисса, опомнившись, быстро вернула всех на грешную землю.

— Лорд Белхорст, надеюсь, я не слишком злоупотреблю вашим гостеприимством, если позволю себе отбыть завтра… на неделе… ближе к концу месяца, но, разумеется, до того, как снег занесёт перевалы? Ибо даже если погода будет стоять на стороне моих невинных планов, то, значит, этого хочет Всевышний и вам не к лицу идти против его воли! Или мне вновь просить протекции достопочтенного отца Лоренцо?

Судя по сдержанному рычанию сквозь зубы, этого гада-инквизитора хотели бы видеть многие. В особенности подло брошенные им монахи боевых орденов матери-церкви — у них к нему особый счёт. Леди Мелисса поняла, что перегнула оглоблю, и, не утруждаясь извинениями, исчезла у себя в комнате. Благородные дамы — они такие, им всё можно и всякое сходит с рук, особенно после четырёх браков за шестьдесят с лишим лет…

Пользуясь случаем, я тоже тихо улизнул, не дожидаясь, пока сквозь занавески на булыжную мостовую не упадёт белый батистовый платочек, что непременно будет значить ожидание коленопреклонённой серенады в честь прекрасной дамы! Предпоследнее слово ставится в кавычки по умолчанию…

— Мой лорд! — раздалось за моей спиной, стоило мне развернуться в сторону кухни. — Стражники у ворот говорят, что видят ребёнка!

— И что?

— Он бежит к нашему замку. — Метью выдержал длиннющую паузу, к концу которой мне захотелось дать ему по башке. — И его гонят волки!

— Не стрелять! — рявкнул я, разворачиваясь на каблуках к конюшне. — Центуриона ко мне! Открыть ворота!

— Но парни ещё не оседлали вашего скакуна…

— Выпороть обоих! Я поеду без седла и удил. Сию же минуту подать мне моего боевого коня, если не хочешь быть битым в третьем составе!

— За что, сир? — вытаращился он.

— А тебе не фиолетово?! — обрезал я, едва не ласточкой прыгая на выбегающего из конюшни чёрного жеребца.

Сзади раздался ревнивый голос бывшего бога:

— Я тоже так хочу! У меня тоже получится! Ребекка, девочка моя, дуй сюда как есть неосёдланной…

В общем, за ворота мы выскочили с разницей в минуту или две. Как раз вовремя, чтобы Эд подхватил падающего от усталости пятилетнего малыша, а Центурион поднялся на дыбы перед умильной мордой вожака стаи.

— Сколл и Хати? — быстро спросил я.

Вожак кивнул, указав лапой влево, за перелесок.

— В деревне, у моста?

Он опять кивнул и развернулся, всем телом вытянувшись в струну, словно охотничий пёс, делающий стойку.

— Эд, отвези ребёнка в замок!

— А ты?

— Я с вожаком. Там волки-призраки.

Мой родственник спрыгнул со спины верной белой кобылки и вцепился в гриву Центуриона:

— Ты никуда не пойдёшь, пока не объяснишь мне, что происходит!

— Да я-то откуда знаю?! — попятился чёрный конь, хотя вопрос был задан не ему. — Можно подумать, тут хоть кто-то моим мнением интересуется?!! Нет, я же просто домашнее животное, на меня надо сесть, ножки свесить и понукать почём зря, даже не задумываясь о том, что у лошадей тоже есть душа, есть нервы, есть свои планы на день и свои…

— Таки заткни фонтан, зайчик. — Не выдержав, Ребекка шагнула вперёд, залепив Центуриону по морде хвостом.

— Спасибо, — поблагодарили мы с Эдом.

— Да, я знаю, что я умничка и прелесть!

Пользуясь минутным обалдением чёрного жеребца, я быстро пересказал дяде Эдику суть вчерашних событий.

— То есть ты послушал неговорящего волка и едешь с его волками останавливать других волков? — не совсем въезжая в тему, уточнил он. — И более того, вы уверены, что те двое — это не бывшие слуги Одина, а из стаи Фенрира? Это временный союз, и когда ты поможешь живым волкам против волков призрачных, ваши соглашения потеряют силу и вы вновь — враги. Мне одному видится здесь дебильный дуализм ситуации?

— Погоди, всё не совсем так…

— Ставр, если тебя не убьют призрачные волки, то сожрут вот эти! В честь твоей же победы!

— Не моей, а общей…

— Да, да, тебя сожрут в честь вашей общей победы! Разумеется, это в корне меняет ситуацию, как же я сразу не понял-то, а?!

Я просто не стал его слушать. Ещё раз указал пальцем на дрожащего ребёнка, на наш замок и толкнул Центуриона пятками. Мы понеслись вперёд по лугу, через лес, узкой тропой и вылетели к полуразвалившемуся каменному мосту, завывая, словно Дикая Охота. Выли, разумеется, волки, подбадривая себя и нагнетая общую панику.

Это в бою волк в лучшем случае рычит, а чаще бьётся абсолютно молча, раскрывая пасть только для того, чтобы полоснуть клыками по врагу. Все разговоры, песни, выяснение любых вопросов до или после драки, но никогда не во время.

Деревня на восемь низких домишек встретила нас гробовым молчанием и запахом смерти. Боевой конь встал на дыбы, едва не сбросив меня, замесил копытами воздух и, прижав уши, тихо пробормотал:

— Думаю, пешим тебе будет легче. Не бойся, я рядом!

— Прикрывай спину, — так же тихо попросил я, спрыгивая на землю с кинжалом в руке.

Не бог весть какая защита от призрака, но вдоль режущей кромки в сталь была всечена серебряная полоска. Это не убьёт мифического зверя, но, возможно, отпугнёт и не даст ему возможности сразу броситься на меня. На секунду мне показалось, что я очень зря так поторопился и план гнать сюда в одиночку явно не относился ни к продуманным, ни к стратегическим.

— Надо было хоть дихлофос из дома захватить…

Седой вожак, вздыбив шерсть, встал по левую руку от меня, грозный Центурион — по правую. Волки, чуть слышно порыкивая, метнулись в стороны, словно хлопья серого тумана. Через пару минут к нам вернулись все. Уже по их первому поскуливанию было ясно — живых людей в деревне больше нет. В хижинах и сараях мне показали только трупы. Все с искажёнными от ужаса лицами, порванным горлом и страшными бескровными ранами от призрачных клыков…

— Зачем им это? — вздрогнул чёрный конь.

— Они показывают нам, кто истинные хозяева Закордонья.

— Но для этого не нужно было убивать их всех!

— Волк не останавливается. Если он начинает резать добычу, то зальёт кровью всё. Унесёт для еды одного барана, а убьёт в отаре десять. Такова их природа.

— Брр, дикость какая-то… Ставр, этих хищников надо срочно остановить. У нас в конюшне есть маленькие жеребята, я не хочу, чтобы призрачная тварь с кошмарными зубами проползла под воротами и ворвалась к ним в стойло.

— Я тоже.

— Тогда командуй! Скажи, кого лягнуть, мне как раз недавно поменяли подковы. Так что до икоты хочется кого-нибудь от души припечатать!

Я приложил палец к губам. Не потому что чего-то боялся, просто хотелось услышать ещё хоть что-то кроме настырной болтовни вороного умника. Волки тоже замерли, никто не делал ни единого движения, и, быть может, только поэтому мы услышали их…

— В бок! — крикнул Центурион, удивительным образом так толкнув меня крупом в плечо, что мы оба разлетелись с ним в разные стороны, словно бильярдные шары. Серый Брат подставил спину, я упал на мягкое и в перекате успел полоснуть кинжалом по неясной тени, вхолостую клацнувшей зубами. Ага, один, значит, здесь…

— Интересно, а блохи у тебя тоже мифические? — громко спросил я жуткого призрака, целящегося на моего оскалившегося и готового к обороне жеребца. Когда надо, Центурион не будет праздновать труса, он хоть и интеллигентный, но тем не менее боевой конь!

— Граничар-р-р!..

— О, а в этом мире ты ещё и говоришь? — не особенно удивился я. — Только тявкай погромче, а то пищишь, как чихуахуа.

— Граничар-р-р, — огромный серый призрак с горящими зелёными глазами и синим огнём, пробегающим по вздыбленной холке, переключил внимание на меня, — ты пер-решёл чер-рту!

— Неужели? Может, отойдём в сторонку и ты расскажешь мне об этом один на один? Или тебя братец не отпускает со взрослыми дядями разговаривать?

Призрак нервно дёрнулся, с его языка падали хлопья розоватой пены. Реальной! Не призрачной. И не спрашивайте меня, почему так бывает…

— Я. Твоя. Смер-рть!

— Ты не поверишь, сколько раз я слышу такое за день. По-моему, это вообще самая дежурная фраза всех злодеев. Но, честно говоря, жутко интересно: а кому же я так перешёл дорогу? Вроде ни Одину, ни Фенриру до того, что происходит в мире, давным-давно дела нет…

Если вы считаете, что мы просто болтали, потому что мне надо было для чего-то тянуть время, то вы не в теме, вы не профи и вообще ничего не смыслите в борьбе с нечистью. Тянуть время пустопорожними разговорами можно лишь с человеком, со зверем это абсолютно не работает. Поэтому я двигался…

— Кстати, ты Сколл или Хати? Это не праздный вопрос, действительно хочется знать, где лучше платят — у отца богов или у пожирателя света? Знаешь, лично я бы сделал ставку на Одина, всё-таки образованный был мужик, с поэтическим складом ума. Гери и Фреки это понимали. Нет, Фенрир по-своему тоже хорош, но исключительно как животное. У него есть первозданная сила, воля, власть, даже своеобразное благородство, но вот ума ни капельки.

Я уводил призрака. Рыча и подвывая, он загонял меня в угол между двумя домами и полуразвалившимся забором. Волки тихо отступали, едва ли не силой сдерживая ощетинившегося вожака. Благородный Центурион, пользуясь тем, что о нём забыли, тоже незаметно пятился назад крупом, бдительно следя за каждым движением моего противника.

Таким образом, первая половина моего плана вроде бы была выполнена. Знать бы теперь, какова будет вторая. Честно говоря, пока ничего конструктивного в голову не приходило. Обидно…

— Пр-рощай, гр-раничар-р. — Призрак низко наклонил голову, изготавливаясь к прыжку.

Взывать к праву на честный поединок или хотя бы исполнение последнего желания было глупо — он зверь, ему наши человеческие традиции глубоко индифферентны. Разве что…

— А вот что у меня есть? — Я одним движением выломал длинную палку из забора. — Палка, хорошая палка, вкусная палка! Поиграем? Поиграем! Смотри, убежала! Неси мне палку, умный пёсик! Принесёшь?

Призрачный волк покосился на меня, как на полного психа.

— Хм, а в книжках вроде всегда срабатывало, — виновато пробормотал я, выкидывая бесполезную щепку куда подальше.

К моему невероятному изумлению, за палкой кинулись все волки, наблюдавшие за нами издалека. Первым рванул линяющий малолеток, а уж за ним, подчиняясь древнему охотничьему инстинкту, и все прочие, включая матёрых. Даже степенный Серый Брат не удержался от желания показать удаль и поймать щепку первым…

— Р-р-р, стой тут! — прорычал призрак, срываясь за волками.

Теперь уже я недоумённо уставился ему вслед. Какие они всё-таки ещё щенки.

Что ж Эд-то не торопится? Всё же у него как у бога больше опыта общения с призраками. Может быть, вдвоём мы бы что-нибудь и придумали. Угу, вот только времени на это уже нет: как вы догадались, первым палку к моим ногам притащил призрачный волк.

— Хати? — предположил я, видимо угадав. — Хати! Хати хороший, Хати молодец, Хати лучше, чем все, да? Да-а!.. А где у нас палка? Кто ещё раз поймает палку?

С третьего раза наши волки наконец сообразили, что гоняться наперегонки с призрачным слугой Фенрира — это и бессмысленно, и чревато. Хати задел троих хвостом, едва не переломав им рёбра, а волки учатся быстро, дураки в лесу не выживают. Призрак с пылающими глазами честно, уже, наверное, в шестой или седьмой раз притащил мне изжёванную щепку, когда, слава Одину на лысину, появился наконец-то горделивый дядя моей Хельги.

— Хати! Именем Одноглазого приказываю тебе отойти от этого человека! Он не твоя добыча!

Призрак медленно повернул к нему крутолобую голову, облизнулся и медленно втянул ноздрями воздух.

— Сын бога, ты уже не бессмер-ртен…

— Заклинаю тебя именем твоего бывшего хозяина, отцом богов, Повелителем слова, Ночным всадником, Вершителем судеб, [2]— нараспев начал Эд, скрестив руки на груди, не слезая с напряжённой Ребекки. — Заклинаю Льдом и Ветром, рогами небесной коровы, костями Имира, Плотью и Кровью, Духом и Верой, Магией и Железом…

Шерсть призрака улеглась, в глазах появился страх. Он знал, кто такой дядя Эдик, и, прекрасно понимая, что всё изменилось, всё равно не знал наверняка, какие силы остались у бывшего бога. Но помнил, что в лучшие времена Эд мог связать обоих волков хвостами, запрячь в сани и гонять по снежным равнинам, хохоча как сумасшедший…

— Один р-раз ты спасёшь его. Втор-рой мы пр-ридём вдвоём!

Мой кудрявый родственник улыбнулся самым гостеприимным образом, показав все зубы (с точки зрения волка, это было страшным оскорблением), и демонстративно сплюнул. Хати взвыл, подняв морду к небу, и практически растворился в воздухе, лёгким облачком тумана стелясь над землёй…

— Он вернётся, — честно предупредил я.

Эд безмятежно пожал плечами. С его точки зрения, раз мы не умрём прямо сейчас, так это уже повод выпить и отпраздновать!

— Ты успел соскучиться без меня?

— Не особенно, — отмахнулся он. — Сам прикинь, пока доставил бедного ребёнка в замок, передал на руки кухарке Агате, выпил бокал вина, попросил оседлать мою малышку, предупредил Седрика никого не пускать, послал воздушный поцелуй леди Мелиссе — и со всех ног сюда, спасать одного нудного небритого смертного, который почему-то на миг понравился моей нежной сестрёнке.

Я выбрался из проулка. Вожак стаи, осторожно косясь на нервно подрагивающие копытца Ребекки, бочком-бочком скользнул ко мне.

— Уходите отсюда. Я пришлю людей, и они похоронят мёртвых.

Серый Брат кивнул.

— Мне нужно собраться и подумать. В ночь Хати с братцем заявятся снова, этих тварей не оттащишь от запаха крови. Можешь узнать, откуда они приходят? Даже у призраков должна быть своя нора…

Волк секунду подумал и что-то согласно прорычал себе под нос. Потом махнул хвостом, и хищники его стаи трусцой развернулись на выход. Я знал, что они встанут кольцом у заборов, не пуская падальщиков в мёртвую деревню. Моей ладони коснулось жаркое дыхание волчьей пасти. Я, чисто на автомате, погладил седого вожака между ушей. Хищник на миг замер, зыркнул по сторонам, убедился, что его никто не видит, тихо лизнул меня в руку и отошёл к своим.

— Похоже, у тебя появился новый друг? — ревниво нахмурился Центурион, вытягивая шею из-за забора.

— Ты у меня единственный, — сухо откликнулся я. — А это так, случайные связи, роковое стечение обстоятельств. Не обращай внимания.

— Ой, зачем вы с ним так страшно шутите? — мягко упрекнула меня белая кобылка. — Вы не знаете, какое у него ранимое сердце. Он сейчас вас наслушается, не станет кушать овёс, будет думать и таки заболеет желудком от мнительности! А вы знаете, что бывает, когда у него болит желудок?

— Ребекка, молчи!

— Ой, он там на всю конюшню тако-о-ое устраивает, — невзирая на протесты Центуриона, продолжила разглагольствовать его счастливая подружка. — Я-то всегда могу сморщить носик и попросить вывести меня на свежий воздух. Но другие лошади вежливые или стесняются. А чего стесняться, я вас спрашиваю? Вы же вот не стесняетесь говорить ему вслух страшные вещи, от которых он может опять…

Эд спрыгнул с седла, обнял Ребекку за шею и быстро поцеловал в мягкий храп. Белая кобылка смущённо опустила длиннющие реснички. Центурион вытаращился так, словно решил расширить кругозор путём максимального выкатывания глазных яблок. Проходя мимо, я плечом задвинул ему нижнюю челюсть на место и поманил за собой беспечного бога.

— Пройдёмся пешком, надо поговорить наедине.

— А-а?

— А этим двоим тоже есть о чём побеседовать друг с другом. Ты, кстати, в курсе, к чему ведут невинные поцелуи с животными?

— У меня нет глистов. — Эд разом пресёк все возможные инсинуации, но быстро пошёл вслед за мною, догадываясь, что чёрный жеребец будет сейчас чинить суровые разборки, а лезть под раздачу копытом чревато черепно-мозговой травмой или уютным местечком на кладбище…

— Что будем делать, когда Сколл и Хати заявятся оба?

— Не представляю. Честно говоря, Ставр, мы с ними и в лучшие времена не особенно ладили. Эти два недопёска слишком много о себе мнили. Дескать, мы приближённые слуги великого Фенрира! Телохранители! Готовые по его указу сожрать холодное светило Севера! Их никто не любил из молодых богов, но отец считал, что нам надо быть ближе к природе и не отталкивать её животную сущность…

— Я думал, Фенрир выбрал их по другим причинам. Ну там за храбрость, благородство, боевые качества.

— Да брось, Ставр, волки не аристократы леса. Это хорошо организованные убийцы с кровавым креном на паранойю. Лесным дворянством всегда считались королевские олени. Иногда лоси. У некоторых народов медведи, вспомним хоть столицу Германии или Испании. Но волки — это… это скорее как вольные рыцари-рейтары, не подчинённые никому и не служащие ничему, кроме интересов собственной стаи. Киплинг чрезмерно романтизировал социальную активность волков, как и их участие в общественной жизни джунглей…

— Мне совершенно параллелен твой уход в этнос, — вежливо перебил его я. — Сейчас более важно понять, как нам их остановить.

— Шутишь? — недоверчиво тряхнул кудряшками дядя Эдик. — Они же не материальны, что ты им сделаешь? Развеешь феном для сушки волос? Ставр, это призрачные волки! Не разрубишь, не прострелишь, не проткнёшь, не задушишь!

— Не ори.

— Я не ору. Вернее, это я ещё не ору, а когда начну орать, ты оглохнешь! Знаешь, до какого резонанса я могу довести свой божественный визг?! Да у наших противников щиты лопались, паруса рвало в клочья, шлемы сминало, прямую кишку в узел завязывало…

— А это вариант, — на мгновение задумавшись, опомнился я. — Стопорись, милый друг, вот с этого момента поподробнее.

— Ты мне не веришь?

— Верю! Более того, мне кажется, что твои вокальные данные сейчас наше единственное спасение! Ты ведь не против повизжать?

— К чему ты клонишь? — чуть покраснел Эд. — Девчачий визг не особо приличествует суровому воину, но если речь идёт о берсерке, то он вправе издавать любые звуки, ибо его разум плывёт в иных мирах и ему вторит победный вой обнажённых валькирий на вороных жеребцах.

— Спасибо. Очень образно. Даже поэтично, твой отец гордился бы успехами сына, — сдержанно похвалил я, прикрывая ему рот. — Слух волка тоньше человеческого раз в шесть?

— В двенадцать! А что?

Я молча развернул Эда за плечи и, не оборачиваясь, пошёл к лошадям. Кажется, сегодня мы будем готовы к приёму нежеланных гостей. Центурион и Ребекка терпеливо ждали нас на окраине мёртвой деревни. В десятке шагов от них, по-прежнему прикрывая вход в деревню, облизываясь, гуляли волки Серого Брата. Ещё раз царапнуло псевдоиндийское имя в стиле героев «Книги джунглей». Надо бы потом как-нибудь переименовать — в Белый Клык, что ли? Джек Лондон всегда нравился мне больше…

— Всё в порядке?

— Да, пока никто не покушался, — нервно косясь по сторонам, подтвердил мой конь. — Хотя на филейные части облизываются все. Интерес чисто гастрономический.

— Мог бы не уточнять.

— А вдруг тебе интересно?

— Не решай за меня, ладно? — Я поманил к себе вожака стаи.

Тот быстро встал рядом, помахивая хвостом и подставляя холку под поглаживание. От последнего я отказался — не хватало мне только сцен ревности между этими двумя милашками.

— Хочу вас познакомить. Вот этот вороной конь — мой большой друг и верный напарник, его зовут Центурион.

Волк вежливо наклонил голову, на что чёрная скотина даже ухом не повела, сохраняя аристократическое высокомерие.

— А это мой новый союзник Серый Брат… Белый Клык. Ну, пока ещё не знаю, не придумал, может, ещё как переименую.

— Воруешь имена у классиков литературы?

— Центурион, ты не мог бы просто быть вежливым? — не обращая внимания на его сарказм, попросил я. — Запомните друг друга и считайте, что, пока мы не разберёмся с призрачными волками, вы друзья. Уговорил?

Оба одновременно покачали головами: один утвердительно, другой отрицательно. Ну, собственно, этого можно было ожидать, а когда вообще бутерброд дружил с брюхом? Вот именно, крепкий, упитанный и большой Центурион в глазах стаи волков никак не мог считаться равноправным другом — он был едой! Очень соблазнительной, кстати. Ну и чтоб обе наши лошади вдруг начали считать серых хищников друзьями и союзниками — это тоже из области ненаучной фантастики…

— Я не прошу вас любить друг друга и жаловать, но! На данный момент мы заключили превентивный военный договор против общего противника. Поэтому обойдёмся без пожимания лап и копыт, но просто кивнём, так?

Волк и конь недоверчиво посмотрели на меня, потом оба сделали важный вид полномочных представителей своего вида и дружно кивнули. Как говорится, и на том огромное русское мерси!

— В ночь Хати и Сколл придут к замку Кость. Мы встретим их там, пусть твои волки не пытаются их остановить, но по-прежнему не пропускают к нашим стенам никого из людей.

Вожак утвердительно рыкнул, исполнившись серьёзности задания, Центурион сделал морду из серии «ёксель бант, и эта псина туда же?! Седой пекинес-переросток с блохами в боекомплекте…», но вслух ничего не сказал. А мне на миг стало страшно интересно: почему у нас лошади говорят, а волки не могут?

Вроде бы их пастью произносить слова не менее удобно, и язык длинный, так почему бы и нет? Вон те же призраки чешут, не задумываясь, а живым волкам, значит, нельзя?! Как жаль, что профессия граничара накладывает на человека ряд жёстких ограничений: мы вправе охранять и защищать этот мир, но не дерзаем понять, почему он такой и можно ли как-нибудь изменить его в лучшую сторону. Мы воины, а не учёные. Кому как, а мне в этих рамках вечно тесно…

— Возвращаемся домой, — запрыгнув на спину Центуриона, приказал я. — Сегодня нас ждёт весёлая и, быть может, даже артистическая ночь. В общем, если услышите пение, закрывайте уши, ройте окоп и прячьтесь с головой, пока не накрыло!

Серый Брат помахал мне лапой, едва ли не салютуя в манере римских гладиаторов, и, обернувшись к своим, резко прорычал что-то в повелительном тоне. Волки ответили слаженным воем, в едином порыве сорвались с места и исчезли в лесу. Как я понимаю, это отнюдь не значит, что они сняли охрану. Просто следить из засады всегда удобнее и проще. Не будем им мешать по-своему исполнять мои приказания: всё-таки звери не люди, у них всё немного иначе…

Мы вернулись в родной замок Кость неспешной прогулочной рысью. Эд разглагольствовал о своих прошлых победах и походах, я же большую часть пути просто отмалчивался, мне нечего было ему сказать. А криво улыбаться, в сотый раз слушая одно и то же, крайне утомительно.

Во-первых, большая часть героических деяний его ближайшей родни достаточно точно описана в Старших Эддах. Ничего такого уж нового он мне не сообщит, разве что малозначительные детали, да и те скорее всего хвастливо преувеличены.

Нет, я не спорю, что он и тогда был велик, и сейчас парень хоть куда! По крайней мере, если бы он выступал на гладиаторских боях, я бы знал, на кого делать ставку десять к одному.

Собственно, если без шуточек, то он был единственным правомочным наследником старины Одина. Случись что с отцом богов, именно наш скромный псих дядя Эдик наследовал бы трон Асгарда, и, быть может, именно поэтому моя жена собиралась его убить. Ничего личного, никаких обид, просто борьба за власть…

— Ставр, тебе не кажется, что у нас проблемы? — Мой родственничек по жениной линии толкнул меня рукой.

— Да?! — не сразу опомнился я, вглядываясь в остроконечные вершины башен. На самой высокой, сторожевой, плескался чёрный флаг. Приглядевшись, можно было узнать в нём плащ Седрика. Ну вот какого северного мха им так неймётся?

Замок встретил нас подозрительной тишиной, чёрными тряпками, скорбными лицами слуг и воинов. Опустивший голову Седрик стыдился поднять на меня глаза.

— Кто? — тихо спросил я.

— А у вас крепкое сердце, сир?

— Хельга… — ахнул я.

— Вы с ума сошли?! — ужаснулся он, широко перекрестился, призывая в свидетели само Небо, и продолжил: — Как у вас вообще язык не отсох говорить такие вещи?!

— Седрик, умоляю, что случилось? Почему замок в трауре, кто умер? — Я сгрёб его за грудки и встряхнул, как Мичурин грушу. — Говори, или я тебя уволю!!!

— Меня? Вашего самого верного, старого и преданного слугу? Вот, значит, как?! — Старый воин пустил слезу, рывком сбросил мой захват и, не оборачиваясь, пошёл прочь.

— По-моему, ты его крепко обидел, — дипломатично констатировал очевидное бывший северный бог. — Я догоню его и успокою, а ты выясни, по кому сегодня тризна.

— В смысле плачем или пляшем?

— Пляшем, — уверенно подтвердил Эд, махая кому-то рукой.

Я обернулся: из окна кухни высунулись две счастливые физиономии — моя Хельга и чернокудрая дампир. Кого не хватает? Угадайте.

— Леди Мелисса…

Вот поверьте, в первый момент я чуть не запел «Славься, Отечество наше свободное-е!», потому что вот она, свобода-а-а!!! Мгновением позже сквозь толпу ликующих мыслей протолкалась одна, самая реалистичная, практичная, в строгом партикулярном костюмчике, с самым акульим выражением лица, и мне сразу стало тошно…

— Как она умерла? Свидетели? Факты? Обстоятельства? Кто будет отвечать за то, что прекрасная леди Мелисса, целых четырежды (или больше?) вдова, благородная мать, сестра, тётушка, бабушка как минимум восьми дворянских родов всего королевства (условное понятие, но пусть), неожиданно и скоропостижно скончалась (вернее, отбросила копыта) в замке Кость вольного лорда Белхорста из клана Белого Волка, который, по уверению святой инквизиции, чернокнижник и колдун, не пускающий замуж собственную красавицу-дочь?! Уф…

Мысль была настолько длинной и противоречивой, что под конец я просто выдохся. В последнее время длинные мысли вызывают у меня скуку и раздражение. Причём не нервное, а реальное — высыпает этакая мелкая сеть красных пятнышек по всей шее, и никакими антиаллергенными таблетками эту дрянь не сведёшь. Пить мне нельзя, валерьянка помогает слабо, пустырник тоже на спирту, что прикажете делать?

Обычно я успокаиваюсь, углубляясь в таинственные дебри подделок и полуоригиналов в суровых дебрях антикварного мира. Отсутствие клейм или, наоборот, слишком много клейм, присутствие одного лишнего сантиметра в длине рукояти, неровная патина, знак кавказской гурды на немецком клинке Таннера, русский узор на балканский рукояти «крысиного хвоста» — всё это завораживает и умиротворяет, как и тихое коллекционирование марок. Релакс…

— Всё, всё, всё. — Я затряс головой, старательно избавляясь от всех прочих проблем и сосредотачиваясь на главном. — Кто-нибудь может мне внятно объяснить, что случилось с леди Мелиссой?!

— И вам станет от этого легче, сир? — Из-за угла конюшни показался в хлам пьяный Седрик, которого пытался удержать Эд. — Уверены? Да?! А если я скажу, что старушку пришибла всеми нами любимая миледи Хельга? А? А?!

На мгновение я потерял дар речи. Моя нежная дочь выпорхнула из кухни, протиснувшись через то же узкое окно, и бросилась мне навстречу.

— Слезь, пожалуйста, — скорбно попросил Центурион. — Если твоя малышка ударит в меня грудью, я вылечу по прямой, пробив задницей ворота. Будь милосерден, прими пыл её объятий исключительно на себя…

Я, не особо вслушиваясь в его болтовню, сам по себе спрыгнул на брусчатку двора, успев прижать к груди моё золотоволосое дитя, прежде чем оно собьёт моего же боевого коня, к ёлкиной маме, за Грани, на обеденный стол инеистых великанов! Утрирую, не факт, что долетит даже до леса… Господи, о чём это я?

— Па, я тебя люблю, — на всякий случай предупредила Хельга, осторожно сжимая меня до умеренного хруста костей.

— Лапка, вот что мне с тобой делать?

— Вопрос риторический? — с ходу угадала она и, тряхнув отросшей чёлкой, затараторила, как белка Рататоск: — Па, я никого не убивала. Тем более твою старушку. Это даже не была самооборона! Короче, она первой на меня кинулась с поцелуями! Все видели, все свидетели, если надо, Данка выступит в суде! Да меня любой начинающий адвокат отмажет за пять минут. Это было состояние аффекта, честное слово! Ну вот если бы она к тебе лезла языком в дёсны, ты бы тоже сопротивлялся, правда же, да?

— Где труп? — шёпотом спросил я, с величайшим трудом удерживаясь, чтобы не заорать матом.

— В стенке, — так же тихо призналась моя честная дочь. — Она как впечаталась, так её и не выковыривали…

— Детка, пойдём со мной, расчешем гриву Ребекке, — белым северным лисом влез Эд, разворачивая племянницу за плечи. — Твоему папе надо пару минут побыть одному, побиться в истерике, съесть мухомор, чтоб забыться, объявить кому-нибудь войну, хотя бы пнуть в зад твоего Десигуаля. Кстати, ты ведь взяла его с собой?

— Конечно, Десик тут тусуется по углам, ищет туалетную бумагу. Нет, он её не ест, он разматывает и играет, как котёнок. Хотя потом, бывает, и ест…

Хельга переключилась на другую тему и позволила себя увести, а меня попыталась вывести из столбняка новая подружка моей дочери. Дана была одета в неновое красное платье со шнуровкой на груди и прорезными рукавами. Понятно, что женская гардеробная у нас в замке невелика, но девчонки пока что-то находят.

— Милый, ты в порядке?

— Вопрос риторический? — не хуже Хельги угадал я.

— Понимаю. Твоя дочь ни в чём не виновата. Нам надоело сидеть дома, и мы решили навестить тебя. Пришли, переоделись, Метью прыгал за нами, как кузнечик на костылях. Только намеревались поздороваться с Седриком, как из башни выбегает эта психованная бабулька, орёт дурным голосом: «Хельгочка, как же я соскучилась! Чмоки-чмоки-и!» — и бросается на неё, раскатав губы…

— Хельга её просто слегка отстранила?

— Да! Именно! Ну, может быть, не так уж чтобы «слегка». — Дана виновато наморщила носик и кивнула. — Я бы вообще убила дуру! А так… теперь у тебя есть оригинальное настенное украшение. Хотя, возможно, с «украшением» я чуть-чуть переборщила, но в целом смотрится как-то креативно, авангардненько…

— Где? — опять перебарывая желание завопить, спросил я.

— В коридоре, — откровенно зевнула дампир, беря меня под локоть. — Мы столкнулись с реактивной пенсионеркой во дворе, но снесло её во внутренние покои, метров двести пролетела, только пятки сверкнули. Кстати, а вон её обувь стоит!

— Мм… — Ненавижу себя, когда не нахожу даже неприличных слов, чтобы выразить ту ярость (отчаяние, беспомощность, гнев, панику, предвкушение потери сознания и т. д.), а всё изнутри просто разрывает на части и провоцирует жизненную необходимость отораться-а-а!!!

Стараясь не обращать внимания на завешенные зеркала и скорбные лица челяди, с трудом прячущей счастливые улыбки, я шёл, стиснув кулаки и зубы, а кусающая губу дампир удерживала меня от всяческих неблагоразумностей.

— Лорд Белхорст, горе-то какое-э…

— Да, Агата.

— Горе-то какое, какое-то горе… — Приплясывающая в ритме фламенко, кухарка заигрывающе толкнула нас широким бедром и шаловливо исчезла на кухне.

— Мой лорд, все полны скорби, все сочувствуют вам и, как могут, оплакивают благородную леди Мелиссу…

— Как оплакивают? — на ходу уточнил я.

— Как могут, — упоённо подпрыгивая на костылях, подтвердил мой тощий паж. — Воины плачут в обнимку с пивом, кухарка готовит праздничн… поминальный ужин, Седрик пляшет с горя, говорит, что таковы похоронные обычаи сарацинов. Можно мне пойти высказать свои искренние соболезнования миледи Хельге?

Я понял, что сейчас он снова рискует повторным переломом уже заживающей ноги, и позволил Дане увести меня подальше. Хотя она потом утверждала, будто бы я упирался изо всех сил, изъявляя явные поползновения придушить ни в чём не повинного юношу. Надеюсь, она привирает, но гарантий у меня нет…

Место, где произошло трагическое попадание леди Мелиссы в стенку, было предусмотрительно закрыто двумя ширмами. Рядом молился один из наших новых наёмников, бывший монах святой инквизиции. Он торопливо поклонился нам и осенил себя крестным знамением.

— Мертва? — тихо спросил я, кивая за ширму.

— Сам святой Дунстан не вынес бы такого удара, — так же тихо вздохнул монах. — Она ушла в штукатурку на добрых три пальца!

— Может, её там и зашпаклевать? — нервно обернулся я за советом к моей спутнице.

И она, и бывший монах сразу же закивали. Ладно, есть вещи, которые надо делать самому, в конце концов, я хозяин замка и мне нести ответственность за всё здесь произошедшее. Я решительно отодвинул ширму и замер…

— Милый, тебе не кажется, что она чисто интуитивно приняла позу древнеегипетского барельефа? — Моей щеки нежно коснулось дыхание Даны. — Зато теперь мы точно знаем, что старушка была немногим моложе пирамиды Хеопса!

Год назад оштукатуренная стена несла изображение леди Мелиссы в полный рост, почти прямо, рука вниз, рука вверх, согнуты в локте, плечи развёрнуты на зрителя, шея вытянута, гордый профиль устремлён взглядом вдаль в поиске царства мёртвых.

— Крови не видно, — зачем-то отметил я.

— Своей у неё нет, твою ещё не пила, — пояснила опытная в таких делах дампир. — Кстати, Хельга милостиво пригласила меня сюда на охоту. Я не удержалась и поделилась с ней проблемами нехватки вампиров…

— Да-да, у нас за Гранями этого добра хоть ложкой ешь! Тебе не кажется, что она шевелится?

— Мне? Нет. То есть ты не против, если я немного поохочусь в твоих угодьях? А если каким-то чудом вампиров здесь больше одного, мне можно будет захватить парочку домой, угостить подруг?

— Она точно шевелится! Смотри, моргнула! — не слушая, вздрогнул я.

— Это посмертные судороги. Тело уже выпадает из стены, вот тебе и кажется…

— Мне не кажется. Она жива!

— Хочешь, я её добью? — решила сделать мне приятное Дана, но я уже кинулся выковыривать охотничьим кинжалом криво улыбающуюся мне «покойницу».

Да, мать её, драная росомаха из зоомагазина, мёртвой эта старушка доставит нам ещё больше хлопот! Проще спасти и выходить, а уж потом спровадить…

— Убрать траур! Освободить большой стол в обеденном зале! Принести горячую воду, бинты, муку и известь! — орал я, неся на вытянутых руках по уши довольную леди Мелиссу, даму с железными костями и непрошибаемым оптимизмом. — Да, и сэра Эда ко мне! Определённые дела лучше делать в четыре мужских руки.

Известие о том, что наша гостья жива, вмиг облетело замок, повергнув всех в уже нешуточный траур. На меня косились так, что я невольно чувствовал себя предателем и обламывателем кайфа. Ну разумеется, не им же потом разбираться с объединённым войском соседних баронов, у которых я: а) угрохал любимую бабушку; б) не отдал замуж свою же дочь; с) не раздал им свои земли и не ушёл каяться в монастырь. Последнее было бы просто чудом, сравнимым по значимости с воскресением Лазаря! Не дождётесь, гады…

— Сир, так она жива?!!

— Седрик, не травите ему душу, видите, человек и так на грани истерики. Ещё чуть-чуть, и разревётся…

— Па, а её не надо в больницу? А кто у вас тут врач? А давай я помогу её нести? А давай я вас обоих понесу, па?!!

— Мой лорд, вы позволите мне сопроводить вашу прекрасную дочь, миледи Хельгу, туда, где вы будете забинтовывать всю леди Мелиссу, потому что перед этим вы ведь захотите её раздеть и отмыть?

— Фу-фу-фу!!! — дружным вздохом пронеслось по всей территории замка.

А вот о таком этапе шоу, как раздевание и мытьё, я как-то не подумал. Ну то есть да, разумеется, по всем правилам медицины и гигиены, прежде чем накладывать бинты, раны необходимо как минимум дезинфицировать хотя бы тёплой водой. Вопрос на засыпку: кто будет её мыть?

— Вы… м-мой… герой… — едва слышно шипела полупришибленная жертва своих же поцелуев. — Спаси-те… меня… сделайте всё сам… сами-и…

— Чего?!

— Разденьте и намойте меня, проказник, — совершенно чётко пояснила леди Мелисса, и я в очередной раз задумался: а так ли уж нам страшно их баронское войско?!

Может, мы просто запрём ворота и как-нибудь годик-другой пересидим в осаде? В конце концов, что такое голод, жажда и ежедневные атаки превосходящих сил врага в сравнении с прилюдным купанием в ванне старой грымзы, которая помнит если уж не возведение Сфинкса, то уж стопроцентно сожжение Рима императором Нероном! Могу провести референдум с общенародным голосованием, и мне даже не придётся фальсифицировать результаты: все как один предпочтут осаду. Но именно поэтому сейчас придётся поступить как должно…

Кухарку Агату пришлось гнать из обеденного зала, хотя она сопротивлялась и орала, что праздничный торт из репы уже почти готов, а тому, кто против, она самолично по репе же и настучит! Я осторожно положил леди Мелиссу на широкий обеденный стол, с трудом отцепив от себя её хваткие ручки. Седрик приволок большую деревянную бадью, по его кивку охранники залили туда шесть вёдер горячей и два холодной воды. После чего наступила нездоровая тишина…

— Ну и… кто начнёт? — Я указал пальцем на бессознательное тело леди Мелиссы, потом на её платье, потом на ванну.

Никто даже не улыбнулся. Пришлось повторить:

— Так кто из вас мне поможет, а? Не могу же я сам раздевать эту стару… эту вонюч… — Нужные слова так и вертелись на языке, но было бы как-то неблагородно высказывать их вслух при дамах. — Ок. Я всё понял. Вы меня бросаете, да?

Попытка давить на совесть провалилась так же, как ранее попытка давить на жалость. Преспокойно промолчали все, кроме Хельги, бодро помахавшей мне ладошкой:

— Папа, мой её! У тебя всё получится, я в тебя верю!

Поскрипев зубами, как мне казалось, очень выразительно и грозно, я обвёл огненным взглядом усевшуюся рядком компашку.

— Сразу говорю, нет! — первой не выдержала Дана. — Нет, я не буду раздевать бабушку, которая мне даже не родня, не говоря уж о том, что мерзавка образца «до Рождества Христова» получила по заслугам. Я не мою женщин. Никаких. Принципиально. Можете считать меня упёртой гетеросексуалкой, напрочь лишённой толерантности, любви к ближнему, и лишить визы в Евросоюз! Я не против. Но мыть всё равно не буду!

— Хельга, милая, — только попробовал заикнуться я.

Но моя дочь показала мне кулак и, сунув два пальца в рот, реалистично изобразила, как её тошнит при одной мысли о собственноручном мытье леди Мелиссы.

— Седрик?

— Сир?

— Не хочешь мне помочь?

— А вы уверены, что оно мне так уж надо?

— Ага, то есть ты готов перебежать к другому хозяину, лишь бы не мыть нашу гостью?

— И что? Вы думаете, меня не возьмут на службу?!

Возьмут, вынужденно признал я. Да ещё с огромной преохотой возьмут! Любой из здешних баронов даст отрубить себе левую руку, лишь бы знать, что отныне Седрик-крестоносец, ушедший из клана Белого Волка, служит ему верой и правдой!

— Десигуаль?

— Я никому не позволю развращать мою обезьянку!

Впрочем, белый цверг всё равно не откликнулся, так что припахать его к помывке никак не получалось. Какие ещё у нас есть варианты? Мм…

— Эд? — практически без надежды спросил я.

— А-а, знаешь, пожалуй, да. Почему сразу нет? — к моему изумлению, быстро согласился он. — Мы, боги, любопытны и небрезгливы. Начнём с раздевания…

Дальнейшие события я постараюсь описать максимально скупо. Во-первых, из человеколюбия, во-вторых, из соображений морали, в-третьих, потому что такие вещи могут прочесть дети. А у них ранимая психика, им не всё стоит знать, некоторые вещи в нежном возрасте способны вызвать икоту и энурез.

Короче. Уф. Пишу беспристрастным взглядом со стороны, насколько это вообще возможно. Впрочем, какие-то комментарии приведу.

— Дядя Эдик, и что, ты будешь её раздевать? Бе-э-э… И вот это снимешь? И это? И даже… Бе-э-э! Ни фига себе у них в Средневековье стринги… До колен и с начёсом…

Полностью раздеть леди Мелиссу не получилось. Некоторые детали… мм… интимного кружевного белья бледно-зелёного цвета словно бы прилипли к телу и напрочь отказались отклеиваться, даже когда добросердечный Седрик пытался поддеть их ножом. Он вообще никак не мог определиться: то активнейше ничего не делал, то лез куда не просят и куда не надо.

Потом встал вопрос, кто перенесёт почти голую старушку в ванну. Эд почему-то отказался, апеллируя тем, что у богов повышенные эстетические требования. То есть всё-таки брезгует? После долгих переговоров было решено коллективно взять леди Мелиссу за мизинцы рук и ног и таким образом отнести в ванну. Взялись я, Эд и Седрик. Один мизинец остался невостребованным, нога зацепилась за стол, и мы её уронили.

Не ногу, естественно! Леди Мелиссу целиком. Не слишком удачно вышло, но тут уж извините! Потом ещё раз. И в третий раз тоже. Это уже смахивало на саботаж.

Не дожидаясь четвёртой попытки, Хельга заткнула ржущую, как лошадь, Дану, переорав нас всех, потом успокоилась и внесла инженерно-конструктивное предложение. Мы кое-как умудрились вновь уложить леди Мелиссу на стол и просто приподняли его со стороны головы, чтоб она…

— Ну не ногами же вперёд, па?!!

— Да, да, извини!

Мы тут же поменяли дислокацию и, приподняв край стола, наклонили его в сторону бадьи с водой. Угол падения вроде бы правильный, дядя Эдик проверял. Мы дружно выдохнули и…

Леди Мелисса, скользнув со стола носом вниз, словно крейсер со стапелей, рухнула в ванну, подняв неслабую приливную волну! Сухим не остался никто. В обеденном зале стало заметно оживлённее.

— Па, у меня же тушь потечёт! Потекла-а… Я страшная, да?

— О да, миледи Хельга! Вы так страшны и так прекрасны! У вас такие восхитительные по-тё-ки-и…

— Метью, ты чё?! Ну ладно, продолжай, хвали меня, я таю…

— Сир, почему у меня в вине мыло?

— Седрик, оставьте Ставра, у меня вообще все штаны мокрые, но я же не жалуюсь. Убить хочу, но не жалуюсь. Но очень хочу хоть кого-нибудь убить! Зато не жалуюсь пока, а вот если прямо сейчас хоть кого-нибудь не убью…

— А по-моему, она утонула! — перекрывая общий гам, прошептал я, и меня услышали.

Все мигом сгрудились вокруг ванны, с надеждой вытягивая шеи. Увы, леди Мелисса всплыла через минуту, неутопаемая, как цветок в проруби.

— Она точно без сознания или притворяется, выжимая из нас слезу? — уже едва сдерживаясь, зарычал старый крестоносец. — Можно я пощекочу ей кинжалом в ухе?

— Это негуманно, — тут же встряла моя умничка. — Надо просто зажать ей рот и нос. Если не притворяется, то…

— Задохнётся, — уверенно обрезала дампир, выжимая мокрые волосы с левой половины головы. На правой длинные кудри были сухи и пушисты, что создавало вид авангардной причёски и делало Дану похожей на одноухого кокер-спаниеля. Про её настроение было лучше не спрашивать, загрызёт по умолчанию.

— Будем мыть, — решил я, видя, как из левой ноздри леди Мелиссы выдувается большущий мыльный пузырь. Значит, старушка ещё всех нас переживёт. — Ну-ка, помогите мне. Все! Да, все! Эд, и ты тоже!

— Круговая порука, — понимающе кивнул бывший бог и, смешно расставив ноги в мокрых штанах, приступил к своей части помывки нашей вечной гостьи.

Да, собственно, каждому из нас что-то досталось. Мне голова, Седрику левая нога, Дане правая, Хельге и её дяде — руки. Бока, грудь живот и что-то там ниже не мыл никто. Все боялись, что леди Мелисса застонет от удовольствия, и тогда точно кому-нибудь из «мойщиков» придётся жениться как честному человеку. Даже Дане и Хельге.

Впятером мы, наверное, напоминали семейство трудолюбивых енотов-полоскунов, сгрудившихся у одной лохани в родном зоопарке. Мыли молча, сил на шуточки или проклятия уже просто не было. Вода в ванне быстро стала серо-бурой. С волос леди Мелиссы смылась вся краска, да и сами волосы отпали почти полностью. В смысле это оказался парик весьма недурного качества и уж конечно из натуральных волос каких-нибудь бедных крестьянок.

Я выудил его двумя пальцами и перекинул Метью, всё равно он стоял без дела. Мой паж одной рукой поймал парик, а другой схватился за горло, словно его тошнило. Ну и в результате опять не удержался на костылях, рухнув так неудачно, что сбил ванну. Минут десять-пятнадцать, матеря его на чём свет стоит, мы ловили на мокром мыльном полу скользкую леди Мелиссу.

Когда её кое-как водрузили обратно на стол, я при всех пообещал сжечь Метью сегодня же на закате, и НИКТО не был против! Замес глины с известью и обматывание старушки бинтами заслуживали отдельной главы или даже песни. Поверить не могу, что одно ведро глины и одно ведро извести способны так перепачкать пять человек, стол, пол, стены, перепуганного пажа с костылями, потолок и… на леди Мелиссу всё равно хватило.

— Па-а! Я грязная, как племенная чушка на свиноферме-е! Можно мы больше не будем её загипсовывать, а просто закопаем где-нибудь за конюшней?

— А не лучше ли будет её высушить, сир? Если такую горгулью поставить над воротами замка, кто из врагов дерзнёт сюда сунуться?!

— О, Седрик, нельзя же так со старушкой. Чисто из женской солидарности я против. Это негуманно. И не смотрите на меня так, просто дайте мне кирпич и отвернитесь…

— Ставр, как твой родственник, я всегда помогал тебе во всём. Но это выше моих сил! Клянусь задницами Тангниостра и Тангриснира, двух козлов из моей колесницы, да принесите её уже кому-нибудь в жертву! Всё равно её даже в питерскую Кунсткамеру не примут, чтоб не распугать заспиртованных экспонатов!

Я не мог им достойно ответить, поскольку мне на язык попала глина и приходилось всё время отплёвываться. Окружающие воспринимали это как отказ и выдвигали новые, всё более фантастические идеи, как нам поступить с леди Мелиссой, пока эта старая грымза всё равно в отключке. Однако глаза боятся, а руки делают. Примерно через час процесс загипсовывания несчастной в грязь был закончен.

— Седрик, ты не мог бы отнести нашу гостью к ней в башню?

— Сир, а если она вдруг откроет глаза и я поскользнусь на лестнице? Вы чьей смерти больше хотите — её или моей?

— Ясно, — даже не стал спорить я. — Эд, не поможешь?

— Не искушай, — мрачно взмолился он. — Когда я вижу так причудливо связанных женщин, меня начинают обуревать далеко не божественные фантазии. Я их реализую, а когда опомнюсь, сам застрелюсь из какой-нибудь катапульты? Тебе оно надо?

— Ты говоришь, как Ребекка.

— Она очень неглупая девочка, — кротко подтвердил он.

Взглянув в глаза Хельги и Даны, я понял, что приставать к ним с вопросом переноски леди Мелиссы тем более не стоит. Значит, вариантов нет, всё опять придётся делать самому. Тихо вздохнув, я поднял на руки свежезагипсованную мумию и осторожно понёс её из обеденного зала в гостевую башню. Служанки и воины, встречавшиеся по пути, визжали, крестились, богохульствовали и даже ржали, в зависимости от пола и темперамента.

Я скрипел зубами, мысленно обещал предать весь замок казням египетским, но честно нёс свой крест по коридорам, ступенькам, вниз во двор, через двор к башне и вверх по винтовой лестнице. После того как мне пинком удалось отворить заевшую дверь, героиня, пережившая всю нашу медицину, кое-как открыла глаза.

— О, вы мой спаситель… мой лорд, мой пылкий господин… Кровать находится левее. Ну несите же меня туда, несите! И кладите меня… и я уже лежу… и вся в вашей власти, мой бледный герой!

Насчёт бледности, кстати, не совсем правда. Я же ещё и краснел, попеременно меняя цвет лица в непроизвольной программе и неровном ритме, то есть попросту шёл пятнами. Не пытайтесь это представить или, чего хуже, повторить. Когда вас будет тащить в постель лысая, редкозубая, загипсованная с ног до головы пожилая четырежды вдова, тогда вы меня вспомните. И уверен, уже без хихиканья…

— Вам нужен отдых. — Я плюхнул её на шкуры и подушки.

— Мне нужны вы! — Леди Мелисса призывно вытянула губки, но я увернулся, и поцелуй пропал даром.

Моя ответная попытка прорваться к дверям была мгновенно пресечена бодро спрыгнувшей с кровати бабулькой, широко раскинувшей руки и перекрывшей мне вход.

— Не-эт, мой лорд, я не отпущу вас, не отблагодарив, как полагается приличной девушке!

У меня остался один путь отступления — окно…

— Сир? — как мне показалось, хриплым голосом ангела-спасителя раздалось из-за двери.

— Да, Седрик! Да! — взвыл я, уже стоя на подоконнике.

— Могу ли я оторвать вас от общения с прекрасной леди Мелиссой по причине нападения на замок? — Он резко распахнул дверь, удачно пришлёпнув озабоченную бабку о стену.

— Я у тебя в долгу!

— В который раз, сир?

Я мысленно прикинул, решил, что раз эдак двести — двести двадцать, точную цифру трудно вывести, мы же постоянно друг друга выручаем. Хотя роль бритоголовой няньки с боевым топором и тяжёлым перегаром ему явно нравится и близка по духу…

Когда вышли на крепостную стену, я понял, что старый крестоносец по-прежнему недаром ест свой хлеб, и уж если отрывает меня от дел, то не по мелочам. На горизонте блестело Щитами приближающееся пиратское судно. Крылатые драконы влекли драккар капитана Хрюка с полуспущенным парусом. Неужели этот растолстевший прыщ бородатый решил наведываться к нам сюда, как в гости за плюшками?

— Седрик, поднимайте людей, общая тревога. Первыми не стрелять, но быть готовыми принять агрессора на пики и вилы. Эд?

— Не мешай, я настраиваюсь. — Бывший бог встал на каменные зубцы стены, держа в каждой руке по боевому топору. — Сейчас спою боевую песню Одина, войду в состояние берсерка и в одиночку всех их поубиваю! Выйду из бани, гляну на село! С девками мылся, и мне весело-о-о…

— Это не песня Одина, — на всякий случай напомнил я.

— Значит, мне не показалось, — не оборачиваясь, вздохнул он. — Старею, забываю древние тексты. Может, это?

Сигурд, Сигурд, погоди!
К Бумбрунгильде не ходи,
У неё, как знают все,
Бронированный корсет.
Пояс верности у ней —
Гордость фирмы «Йотунхейм»!
Вот такая молодёжь,
Без отмычки хрен войдёшь…

Я обречённо покачал головой: бывший бог действительно начинает забывать настоящие заклинания, зато охотно лепит всякую опасную отсебятину. Меж тем корабль приближался…

— Па?! Чё, эти гламурные матросики с рогами опять припёрлись?

— О, а вот и тяжёлая артиллерия пожаловала. — Хлопнув себя по лбу, я быстро переиграл план защиты. — Лапка, встань вот здесь, рядом. Эй, кто-нибудь, принесите сюда с десяток булыжников покрупнее! Сможешь попасть вон в ту лодку?

— Легко! — Голубые глаза моей дочери загорелись охотничьим азартом.

— Моя госпожа, а я буду подавать вам камни! — мигом нарисовался рядом белый цверг.

Что-что, а хорошую драку северная нечисть никогда не пропустит, ведь есть шанс поживиться трофеями. Как и вовремя перебежать на сторону победителя — в этом они тоже мастера. Дружишь с цвергом — пересчитывай пальцы!

— Десик, Десик, хороший Десик. — Хельга ласково потрепала меж ушей расплывшегося в улыбке кривоногого негодяя в моих шортах и покачала в руке первый булыжник, килограмм эдак на семь-восемь.

— Все готовы?

— Сир, вам хоть раз приходилось повторять мне приказ? — тихо огрызнулся Седрик, но все прочие только вежливо кивнули.

Я предупреждающе поднял руку над головой. Летающий драккар подплывал всё ближе и ближе…

— Пли!

Моя дочь размахнулась от души и пульнула каменюку.

— Чё-то мимо, да?

Все согласились. Мимо — это не то слово, булыжник ушёл влево метров на десять от цели.

— Пли! — повторил я, когда враг подошёл ещё ближе.

Перелёт. Недолёт. Мимо. Мимо. В молоко. В белый свет как в копеечку. А перелётное судно уже едва не касалось носом зубцов наших стен. Да что же такое-то, а?

— Уймитесь, м-мыши сухопутные, — грозно потребовал капитан пиратского драккара, свешиваясь вниз. — М-мы сегодня н-не воюем. У нас, акулий зуб м-мне в пятку, другие цели. М-мы свататься п-пришли!

— Чего? — обернулся ко мне обалдевший Седрик.

Я тоже ничего не понял и потому в замешательстве опустил руку. Хельга недолго думая запустила очередным булыжником, который заботливый Десигуаль не успел выпустить из потных ладошек. Так что вы думаете, мать её, богиню прекращения жизнедеятельности, она попала! Восемь раз мимо, а когда не надо, попала! Да ещё как удачно-то…

Капитан Крюк из рода Кабана успел пригнуться, а вот троих здоровяков-викингов с дружелюбным оскалом снесло двойным снарядом к соседнему борту и, судя по грохоту медной посуды, докатило аж до камбуза!

— С последнего слова поподробнее, — попросил я, с трудом удерживая невозмутимое выражение лица.

— Хочу с-свататься к твоей д-дочери, — уже куда менее нагло пояснил главарь пиратов. — Г-говорят, она у т-тебя красавица, единственная н-наследница и всё такое…

— Ставр, он издевается, — первым определился Эд и с присущей всем северным богам горячностью бросился вперёд. — Не держите меня! Сейчас я его кастрирую, и ему будет нечем жениться! Седрик, подкинете меня повыше?

— Может, вам лучше попросить свою ненаглядную Ребекку?

Обладающий живым воображением, дядя Эдик на миг представил, что с ним будет, если его же любимая кобылка с двух задних лягнёт его в копчик, и внёс новое предложение:

— А я Хельгу попрошу!

— Наподдать вам коленом?

— Седрик, вы вечно меня критикуете! Хоть бы раз сами внесли что конструктивное.

Я так понял, что спор затянется, пока не дойдёт до драки. Поэтому прокашлялся, постучал себя кулаком в грудь и громко объявил:

— Руку моей дочери получит достойнейший! Самый умный, самый красивый, самый сильный и самый благородный!

— Не, ну п-прям слово в слово п-про меня, — чуть не прослезился капитан Крюк.

— Уверен? — Я подмигнул дочери.

Моя умничка, быстро подбежав, встала рядом, поискала глазами, выпросила у одного из наших стрелков арбалетный болт и на глазах у всех, демонстративно тонкими пальчиками завязала толстую стальную стрелу в красивый морской узел.

— Как развяжешь, подъезжай к ЗАГСу на белом лимузине, — серьёзно подтвердил я, забрасывая железяку на борт летающего судна.

Сверху на нас смотрело не менее полусотни бородатых рож, все бледные, словно полезный йогурт «Данон». Как вы догадались, жених показал себя самым бледным. Ему, с одной стороны, надо было хоть как-то сохранить лицо, а с другой — очень мало кто в этом мире мог повторить макраме моей застенчивой златовласки.

Кстати, насчёт застенчивости, это тоже не ирония, просто, приходя в Кость, Хельга чувствует себя более свободно, чем дома. А у нас, в школе и с подружками, она вечно смущающаяся, чуть нескладная девочка, с кучей комплексов, тщательно скрываемых за внешней бравадой. Я обнял её за плечи со всей отцовской нежностью, ощущая, какой она у меня ещё всё-таки котёнок.

— Девушка н-не могла т-такого сделать, это какой-то ф-фокус…

— Гореть тебе в аду, дьявольское отродье! — грозно рявкнула Хельга прямо у меня под ухом. — А ну спустись сюда и повтори! И… и… где моя обезьянка?!!

Кажется, только теперь она поняла, чем швырнула в корабль в последний раз. Что ей ответил капитан, как вы догадываетесь, я уже не услышал. Оба уха заполнила странная вязкая вата, и мир оглох. Или оглох я. В общем, звуки вокруг как-то очень резко кончились. Моя скромная дочь демонстративно подняла чей-то тяжёлый боевой молот, покрутила им над головой и запустила вверх, в голубые небеса. Подождав минут пять-десять, на пиратском корабле как-то поспешно подняли парус и без лишних вопросов отвалили.

На мачту кое-как вскарабкался Десигуаль и умоляюще протягивал к нам руки. Как он туда-то попал, не догадался сигануть с борта на стену? Подпрыгивающий на зубце стены кудрявый северный бог что-то кричал им вслед, и лицо его было красным от ярости. Седрик жестом остановил наших лучников, а я с тяжкой грустью подумал, что управлять защитой замка инвалиду второй группы по слуху, пожалуй, будет очень проблематично.

— Лапка, знаешь, я пойду к себе в комнату. Не обижай здесь никого, попроси Метью дежурить у моей двери.

Хельга удивлённо вскинула бровки, что-то возмущённо лопоча и тыча пальцем вслед улетающему драккару. «А нам всё равно, а нам всё равно, мы волшебную косим трын-траву!» — почему-то вспомнилось мне. Я ободряюще потрепал её по затылку и пошёл по ступенькам вниз. Молот так и не падал.

Седрик дважды подкатывал с какими-то срочными вопросами, но я с кривой улыбкой от него отмахивался. Дядя Хельги тоже вроде бы изумлённо проводил меня взглядом. Даже кинул камушек в спину, но я всё равно решил не оборачиваться. Когда шёл по внутреннему двору, леди Мелисса, всё так же забинтованная и потрескавшаяся, как древнеегипетская мумия, что-то кричала из окна своей башни. Я приветливо кивнул ей, не останавливаясь и не сбавляя шага.

Старушка расплылась в ответной улыбке, сияя, как свежеотмытое биде. Об этом нежном оскале мне ещё доведётся вспомнить позднее, когда наконец рухнувший вниз боевой молот в хлам разнёс крышу гостевой башни и, проломив пол двух этажей, разбомбил нам подвал, одновременно открыв новый источник воды. Но я, ни на что не обращая внимания, кое-как добрался до своих покоев, забился под одеяло, не снимая сапог, и закрыл глаза. Пять минут сна, всего пять, не более, и мне полегчает, я уверен, я… хр-р…

Не знаю, сколько мне удалось поспать, вроде бы я проснулся уже на втором «хр-р», но я его услышал! Кто-то, лежащий под одеялом рядом, глубоко, с языком, поцеловал меня в другое ухо, и слух вернулся полностью.

— Милая, ты прелесть…

— А ты отчаянный парень, Белый Волк, — нежно прошептала Дана, прижимаясь к моей груди.

— Сам в шоке. — Я, в свою очередь, протянул руку к её тёплым округлостям.

— Согласиться с тем, что летающие викинги придут штурмовать тебя всем флотом, а потом ещё и пообещать леди Мелиссе, что эту ночь ты проведёшь в её башне. Впечатляет!

— Что?!!

— Ставр, не ори в ухо, я же оглохну, — чуть поморщилась нежная дампир. — И положи руку на место, мне приятно…

— Ко-который час? — рывком приподнялся я, понимая, что ситуация опять вышла из-под контроля.

— Думаю, часов восемь-девять, — безмятежно потянулась она, выгибаясь, как Мастер Тигрица. — Скоро закат. Твой родственник со смешными кудряшками и повышенным нарциссизмом хвастает всем подряд, что сегодня вы будете биться с волками-призраками! Кстати, я тоже давно не была в цирке. Позовёшь посмотреть?

— Крюк сказал, что позовёт целый флот?

— Да. А ты что, совсем его не слушал? У них вроде бы своя крепость где-то в горах или за горами. Грозился привести целых двенадцать корабликов и великого конунга, который просто засыплет тебя сверху своим строительным мусором, пустыми бутылками и банками из-под консервов.

— Это шутка?

— Про консервы — да, там грозились обрушить огонь и серу. — Дана ещё раз поцеловала меня в губы. — А вот твоё обещание провести ночь у сексуально истосковавшейся старухи — уже не шутка. Я почти ревную…

— Еги-пет-ска-я сила, — тоскливо выдохнул я, вспомнив, как ещё недавно мы все превращали леди Мелиссу в Тутанхамона. — Что ещё плохого?

— Милый, это зависит от того, что именно ты считаешь плохим. Что Метью сохнет по Хельге? Что Седрик и Эд всё-таки подрались? Что Хельга у всех спрашивает, когда вернётся её Десик? Что все ждут нападения волков, которые так и рыщут вдоль стен? Или что я очень, очень и очень, к дьяволу вежливость, голодна-а-а?!!

Я посмотрел ей в глаза. Коричневая радужка почти полностью сменила цвет на ярко-алый. Если правильно помню уроки мифологии и анатомии потусторонних существ, дампир выдержит ещё максимум сутки. Потом убьёт первого, до чьего горла дотянется. Без вариантов. Даже меня.

— Умоляю, отпусти меня на охоту. Я обещаю вернуться утром или не вернусь вообще.

— Но у нас в округе сейчас может не быть вампиров. Это не сезонный товар.

— А твои люди считают иначе, — легко парировала она. — Кухарка Агата убеждена, что барон Роскабельски самый настоящий вампир и по ночам превращается в летучую мышь.

— Где Агата и где мозг?! — так же легко напомнил я, хотя сам свою же кухарку немного побаивался. — Барон просто дурак, скотина и законченный мерзавец, перетравивший всех своих родственников. Чем увеличил свою недвижимость на три бедные деревни в двенадцать крестьян и четыре квадратных километра непригодной к пахоте земли!

— Тем более не понимаю, почему мне нельзя на него поохотиться?

— Он же спокойно ходит при солнечном свете!

— Вацлав тоже. Но он-то точно вампир, — напомнила Дана, и я сдался. — Ну, милый, всего одну летучую мышку. Чисто ради эксперимента, не более!

Я поцеловал её, и последующее могло бы иметь более приятные последствия, но в дверь постучали. Очень нежно. Коготком. Хельга долго тренировалась вот так сдерживать силу, чтобы не выносить с косяками двери ни дома, ни в общественных учреждениях типа детсада или общеобразовательной школы.

— Заходи, лапка! — Мы с дампир одновременно скатились с кровати в разные стороны, стараясь встать в самых непринуждённых позах.

— О, па, ты не один? — слегка смутилась моя догадливая дочь. — А чего вы тогда одетые?

Мы покраснели, как две пожарные машины, опоздавшие на срочный вызов.

— В смысле чего дверь закрыта, если вы тут просто болтаете? Я же правильно всё поняла…

— Да, — синхронно кивнули мы.

— Па, а чё ты такой красный?

— Давление. Наверное. Мне надо выйти на свежий воздух.

— Я тебя понесу!

— Нет, родная, нет, — чётко пресекая все её благие намерения, сразу запретил я. — Сюзерен замка не может появляться перед вассалами, лёжа на руках у несовершеннолетней дочери! Это напрочь испортит мой имидж.

— Кстати, да, — поспешила поддержать погрустневшую Хельгу моя подруга. — Папа уверен, что сегодня ночью на замок нападут волки-призраки. Кто-нибудь обязательно его укусит, он же у тебя будет в первых рядах. И вот тогда ты с полным основанием отнесёшь его на руках домой, напоишь чаем и поставишь какую-нибудь комедию на DVD. Компромисс?

— Вполне прокатит. — Моя дочь и дампир церемонно чмокнулись в щёчки. — Папуль, колись, что за волки?

Я на ходу застёгивал тяжёлый плащ, а моя девочка, прыгая высокогорной козой следом, болтала не переставая:

— Па, ну что за волки, а? Что, те самые волки? Фу-у, я-то думала, что-то новенькое… А ты дихлофос взял? Нет? А давай я сбегаю! И Леру приведу, можно? Ну, один раз? Ей так понравилось волков мочить! А если им фен под нос сунуть, их сдует? И я не поняла, если волки призрачные, как же это они могут кусаться по-настоящему? Это же ненаучно, да?

— Это сложно объяснить в двух словах. Но у потусторонних существ есть своя сила. Они воздействуют на человека не грубой силой, а скорее точечным ударом на ментальном уровне. Призрак может взглядом остановить ток крови в твоих жилах. От его укуса начинают моментально распадаться ткани тела. Может наступить скоротечное старение организма, и человек превратится в прах за считаные секунды. Крик призрака может оглушить человека, заставить лопнуть глаза, ушные перепонки и…

— Па, — Хельга твёрдой рукой поймала меня за край волчьей шкуры, — ты меня пугаешь. Давай я отправлю тебя домой, сама пну этих собак сутулых, и мы вместе отпразднуем победу над злыми фашистами где-нибудь в «Сан Пицце».

— Нет. — Уходящая Дана послала мне воздушный поцелуй, и я понял, что пора говорить коротко. — Мы с дядей Эдиком во всём разберёмся. Он бывший бог, он справится. Никто не пострадает.

— Тогда почему мне нельзя привести сюда Леру?

— И ещё полкласса в придачу, на экскурсию?! — рявкнул я, а Хельга как-то очень подозрительно замолчала. К чему бы это? Её глаза горели озарением новой идеи…

— Па, ты представляешь, какую рекомендацию в институт я получу, если мы это провернём? Ну в смысле экскурсию. Это же крутяк! Я всё придумала, мы им скажем, что везём их в средневековый музей под открытым небом! Классная будет визжать от восторга! Мальчишкам дадут пострелять из арбалета, ты всё-всё-всё расскажешь про средневековую жизнь, потом ужин в обеденном зале с воинами и…

Я с наслаждением сунул ей в рот свою перчатку. Моя дочь автоматически сжала зубы, и, пользуясь секундной тишиной, мне удалось вложить все эмоции в одно слово:

— Ни-ког-да!

— Мм-п?!! — взмолилась она, пережёвывая выделанную кожу.

— Не смей её есть! Я дал только подержать. — Мне стоило труда вырвать у неё из зубов пожёванную перчатку. Впрочем, уже непригодную к носке. — Ладно, забирай. Считай своим военным трофеем. И пожалуйста, запомни, милая, мы — граничары, мы здесь работаем, а не зарабатываем. Водить сюда людей из твоего мира — это как загонять овец на ночлег в клетку с тиграми. В Закордонье можем выжить только мы.

— Да ладно, поняла уже. Но ведь идея-то была вполне коммерчески выгодная, правда?

— Возможно. — Я поцеловал её в лоб и попросил: — Найди дядю Эдика, он мне нужен. Сама оставайся рядом с Седриком или Агатой. Лучше с Агатой. Когда волки придут, мы обязательно тебя позовём, обещаю.

Хельга также чмокнула меня в ответ и унеслась навстречу застенчиво улыбающемуся Метью. Кстати, что мне там Дана говорила про моего пажа? Строит глазки моей дочери? Инвалид и на ноги и на голову, а туда же…

Если не удастся просто прогнать волков Одина, то мы откупимся от них одним хромым Метью. Все будут довольны, и я больше всех. Надеюсь, Сколл и Хати не подведут.

Кудрявый Эд уже ждал меня у ворот. Как я понимаю, он заранее пришёл сам, переодетый в лёгкие доспехи. Кольчуга, кираса, пояс с двумя короткими мечами и сапоги с подбитыми сталью каблуками. Выражение лица задумчивое, видимо, вспоминает кухаркину племянницу.

— Призраки не любят железа, — с невнятным сомнением в голосе протянул он. — Но спасает это не всегда. Ставр, у тебя есть хоть какой-нибудь план?

— Я бы предложил пылесос, но, увы, у нас тут нет ни одной розетки. А твои предложения?

— Ледяное дыхание Имира, пожалуй, могло бы на какое-то время остановить их, — почесал в затылке Эд, используя свою пятерню, как расчёску. — Но где нам достать такой раритет?

— Именно.

— А что, у тебя вообще нет ни одного магического предмета в замке?

— Только ты.

— Я не предмет.

— Значит, нет вообще.

Мы помолчали. За воротами слышалась осторожная перекличка волков. Пора выходить.

— Где твоя Дана?

— Моя?

— Ставр, ну мне-то можешь не морочить голову. А то я не вижу, как вы друг на друга смотрите.

— Э-э-э, ну…

— Ты сволочь и собственник! — обрезал бывший бог. — Между прочим, благородные конунги часто делились с другом своей женщиной, если, конечно, она не против.

Я молча показал ему фигу.

— Ты совсем не уважаешь богов, — с чувством глубочайшей горечи за таковое моё моральное падение протянул Эд. — Ладно, как ни верти, но ты отец моей любимой племянницы, я ем твой хлеб, а значит, вынужден пресмыкаться перед смертным. Позор, какой позор…

Мы вышли из ворот, обернувшись, я помахал рукой старому крестоносцу. Он выставил троих лучников с серебряными наконечниками на стрелах, если мы с Эдом не прогоним призраков магическим словом, то серебро заставит их отступить, хотя бы на время. А из леса уже вылетела горячая волчья стая, петляя не хуже перепуганных зайцев, так что преследующие их слуги Фенрира сбивались с шага, не зная, на кого броситься в первую очередь?

— Ты ведь не шутил, когда говорил, что Хельга будет нам помогать?

— Шутил, естественно! Ты ведь не всерьёз подумал, что я буду рисковать её жизнью?

— Дочь Смерти сложно убить…

Думаю, он был прав. Но проверять не стану и никому другому не позволю. Два волка из свиты Фенрира, убийцы отца богов, опомнились, выбрали цель и встали перед нами, как две огромные скульптуры из мутного хрусталя. Не знаю, как они сами различали, кто из них Сколл, кто Хати, лично мне эти призраки казались точной копией друг друга, словно сошедшие с чёрно-белых офортов Гойи в адской серии «Капричос».

— Мы пр-ришли за вашей кр-ровью!

В этом славном Средневековье ни один, даже самый страшный, злодей не нападает на вас молча, если умеет разговаривать. Мифические волки тем более!

— О, Сколл и Хати, я вновь заклинаю вас, — нараспев начал нудеть дядя Эдик, но второй раз оно не прокатило.

— Нам р-разр-решено отнять твою жизнь. Смир-рись!

Эд без малейшего сожаления выхватил меч и кинжал, встав со мной плечом к плечу.

— Смер-ртный пр-рячется за богом? — фыркнул один из призраков.

— Он не мой бог, — успел напомнить я, когда две серые тени с нереальной скоростью бросились на нас, — но он мой родственник!

Я ударил с размаху, держа клинок обеими руками. Лезвие с шипением прорезало две бесплотные субстанции! Если их это и остановило, то только для того, чтобы напасть на нас с удвоенной яростью. Краем глаза я успел заметить, что волки из стаи Серого Брата неожиданно кинулись в общую драку, сверху ударили серебряные стрелы и бой мгновенно перерос в дикую, неконтролируемую свалку!

Помню лишь трёхэтажный мат-перемат Эда, летящего кубарем куда-то вбок. Потом страшный грозовой рык в ухо — и волки Фенрира сбили меня с ног, а мой меч был перекушен пополам. Вроде как ещё призрачно-голубые клыки, зависшие над моим лицом, когда откуда-то с небес раздался перепуганный визг Хельги. О, а вот это надо было слышать…

Мы с дядей Эдиком ещё привычны, а вот остальным досталось по полной программе. На второй ноте врассыпную бросились все волки Серого Брата, включая вожака стаи. Обалдевшие от сверхзвуковой атаки Сколл и Хати замерли, как два чучела в краеведческом музее Белоруссии, вытаращив глаза и прижав уши. Призрачные челюсти опустились вниз…

В своё время мне пришлось поменять четыре квартиры, потому что когда у моей годовалой дочки резались зубки, то стёкла выбивало по всему микрорайону. И даже сейчас мне, конечно, было больно, очень больно, но терпимо. Тем более что я знал истинную причину визга, чего не скажешь о переметнувшихся на сторону тьмы волках-ренегатах.

— Будь ты пр-роклят, гр-раничар-р! Мы ещё вер-рнёмся!

— Мы вас тоже любим! — прокричал я вслед тающим призракам, прекрасно понимая, что не скоро их тут увижу.

Минуту спустя визг стих, и ко мне, прихрамывая, подошёл бывший бог.

— Она опять увидела таракана?

— Похоже, что да. Детский страх, — пожал плечами я. — Сколько ни учил её, что ни одно насекомое не выдерживает прямого удара тапкой по голове, увы… Малышка твёрдо убеждена, что нет страшнее зверя, чем Таракан, Таракан, Тараканище!

— Чуковский порой писал страшные вещи, — согласно покивал Эд, вытирая рукавом холодный пот. — Однако и на этот раз, получается, мы вновь со щитом, а не на щите.

— Похоже, в голосе Хельги есть какие-то тонкие вибрации, не всегда уловимые слухом человека или зверя, но вполне способные вогнать в панику любую тварь из потустороннего мира. Надо будет непременно ей рассказать, пусть пользуется.

Мы вернулись в замок с победой! В окружении вернувшихся союзных волков, под их боевой вой, чуть усталые, но спокойные и уверенные друг в друге. Моя дочь, заплаканная и нервная, встречала нас за воротами.

— Таракан? — с полуоборота угадал я, прижимая её к груди.

— Да, па! Чё за фигня?! У тебя тут вообще такая антисанитария, что просто мрак! По вам же санэпидстанция плачет, а один гад мне прямо на туфлю заполз! И что, я должна была молчать?!

— Спасу! Спасу мою лапку, — твёрдо пообещал я, до сих пор не веря, что мы вот так легко выкрутились. Дайте я расцелую того безымянного таракана, типичного жителя Средневековья, который попался на глаза моей Хельге и спровоцировал её на спасительный визг!

Увы, безвестный герой не рискнул повторно явить себя миру, а потому моя благодарность почила втуне. Ну, в смысле обращённой ко всем представителям его тараканьего племени, которым мы и впредь будем оставлять крошки на кухне…

— Завтра же распоряжусь пройтись по всем щелям с дустом и расписать все стены китайским антитараканьим карандашиком.

— Па, ты же знаешь, я мало чего боюсь. Но тараканы…

— Они не кусаются.

— Они шевелят лапками и щекочут усиками! — праведно возопила моя дочь, и мне не оставалось ничего иного, кроме как вежливо согласиться. Я не понимал её претензий. У нас в замке Кость тараканы и крысы были всегда как данность. И что теперь?

— Ой! Совсем забыла, я же к тебе шла, — хлопнула себя по лбу моя златовласка. — Там твоя Данка какую-то летучую мышь поймала. Хочет препарировать. Пойдём смотреть?

— Эд, ты не мог бы подробно рассказать нашей малышке, к чему привёл её визг? — чуть настырно попросил я, но, слава мудрости богам Севера, он меня понял.

— Да, Хельга, милочка, вот смотри сюда. Когда ты завизжала при виде тараканьих бегов, мы с твоим папой были вон там, а наши враги…

Пока он уводил её, обнимая за плечи, к воротам, я опрометью бросился через весь двор во внутренние покои замка. Какого северного мха эта дампир охотится на глазах у моей дочери?! Но куда хуже, если охота прошла удачно и Дана действительно завалила кровососа.

— Сир, а миледи Дана поймала у нас в подвалах настоящего вампира! — радостно бросился мне навстречу мой паж, неожиданно выпрыгивая из-за угла.

— Мать твою, Метью!!! — едва не выругался я, потому что, избегая столкновения с этим инвалидом, сам врезался плечом в косяк.

— Моя матушка давно почила, я сирота…

— Помню, мне докладывали. Что-то изменилось с тех пор?!

— Нет, меня не усыновили, — честно признался он. — Но не переживайте о моей судьбе, добрый лорд, вы сами для меня как отец!

— Замри на этой мысли, не развивая тему, и просто укажи мне, где Дана.

— Повела своего пленника к фреске. А можно мне с вами?

— Нет, беги во двор, найди сэра Эда и мою дочь. Скажи, пусть подышат свежим воздухом ещё с полчасика.

— А если они не захотят дышать? — осторожно уточнил он.

— Умрут, — пожав плечами, решил я.

Метью не на шутку перепугался и бросился исполнять приказ. Мне оставалось с неменьшей скоростью бежать по коридору, потому что наличие вампира в моём замке могло иметь самые неприятные последствия. Достаточно вспомнить страшные вампирские войны в соседнем краю, когда были в буквальном смысле выгрызены две наших заставы.

Тогда четыре клана не поделили охотничьи угодья, и людей находили высосанными до последней капли. Капитан срывал молодняк с академии, Белый Комитет перешёл на военное положение, а мы с Эдом отметились пятью шрамами на двоих. Вампиров удалось остановить, но цена даже сейчас кажется мне неоправданно высокой…

— Дана! — крикнул я, догоняя сладкую парочку. — Погоди минутку.

У дампир не хватало левого рукава, высокие каблуки она, видимо, где-то обломала. Её спутник был совершенно голый мужчина, лысый, без первичных признаков (кхм…), на голову выше её, рот завязан тем самым рукавом, руки стянуты за спиной моим ремнём, а в остром ухе, как затычка, торчит красный каблук нашей гостьи.

— Вампир?

— Вампирус вульгарис, — чуть хрипло ответила Дана. — Обычная кровососущая тварь, но не этот твой… как его… барон…

— Роскабельски, — понял я.

Честно говоря, последнее меня даже радует. Не хотелось бы иметь в соседях фаната и последователя Дракулы.

— Увы, не он. Но непосредственно этот гад ваш, местный! Проник в замок в образе летучей мыши, а они большие расстояния преодолевать не способны. И посмотри сюда…

— Что это? — Я чуть брезгливо глянул на тощую ягодицу вампира, украшенную выжженным клеймом.

— Похоже на латинскую «R» в круге, — пояснила она. — Я бы не спешила сбрасывать твоего барона со счетов. И да, не смотри ему в глаза.

— Чего? — переспросил я, потому что, кажется, уже искренне недоумевал, а зачем эта вздорная женщина вообще повышает голос и так жёстко обходится с моим старым добрым другом…

— Не смотри ему в глаза!

— Дана, по-моему, ты перебарщиваешь и… — Договорить мне не дали, зато дали в челюсть.

— Ногой? — сам себя спросил я, лёжа на каменном полу.

Ну, скорее всего ногой. Кулаком бы она меня никогда в нокаут не отправила. Надеюсь. То есть мне так кажется.

— Ставр, милый, почти любимый, к сожалению, не родной, но пока гарантированно единственный! — Пылающие очи Даны смотрели на меня с нежностью и раздражением. — Я просила тебя, не смотри ему в глаза. Вампиры легко устанавливают визуальный контакт с человеком, почти мгновенно подчиняя его своей воле.

— Да, кажется, — уныло согласился я.

Мы вроде бы что-то такое проходили в академии. Но последний вампир, с которым мне пришлось иметь дело, был тихий чех Вацлав, а вот такие твари попадались давным-давно, и что-то, видимо, подзабылось…

— Я заберу его с собой. Ты выпустишь нас из замка?

— Ты убьёшь его?

— Глупый вопрос.

— Да, прости.

— Сначала мы с девочками попробуем с ним побеседовать. Он знает своего хозяина и, быть может, посвящён в его планы. И не делай такое лицо. Поверь, тебе очень не захочется, чтобы я допрашивала эту тварь здесь, у вас отличное эхо…

Я подумал, пошевелил нижней челюстью справа налево, убедился, что зубы целы, и согласился.

— Только Хельгу возьми с собой.

— Сама хотела предложить, ребёнку нужно нормально высыпаться. Мы подождём вас у фрески.

— Договорились.

— И ещё, милый. Извини, что я тебя так приложила. Это была вынужденная мера.

— Понимаю.

— Хельге тоже не надо об этом знать, — осторожно попросила Дана. — У нас вроде бы только налаживается контакт.

— Да, — приподнялся я, опираясь о стену. — После того как она едва не застукала нас обоих под одним одеялом… Не будем рисковать.

Дампир послала мне воздушный поцелуй и, пнув пленника в спину, повела его дальше по коридору. Я же встал, прокашлялся, поправил плащ и прислушался — из соседнего коридора доносился знакомый стук костылей. Отлично, ты мне сейчас и нужен…

— Метью-у!

— Да, мой лорд! Я вам нужен?

— Не питай надежд, — тихо пробормотал я, видя, как парень изо всех сил прыгает ко мне на костылях. — Не напрягайся, грохнешься. Просто позови миледи Хельгу.

— Но я только что сказал ей, чтоб она дышала воздухом!

— Отлично. А теперь позови.

— Куда позвать?

— На свидание.

— Вы серьёзно?! — задохнулся от счастья мой прихреневший паж.

— Нет.

— Э-э-э… что нет?

— Всё нет. Обломайся. Ни свиданий, ничего такого, — чётко разделяя слова, прорычал я. — Просто передай моей дочери, что я жду её в конце коридора, у фрески Белхорстов. Она мне очень нужна.

Метью открыл было рот, но тут же его захлопнул.

На его лице и так читалось, что ему она тоже нужна, и, может быть, даже куда больше, чем мне, потому что я очень старый и уже скоро умру, а кто тогда будет заботиться о драгоценной миледи Хельге, если не мой верный паж? Которого, кстати, давно неплохо бы произвести в рыцари. Хоть по идее такими вещами должен бы заниматься король, но я-то полновластный господин на своих землях, имеющий родовое право вершить суд, казнить и миловать.

В общем, я это дольше описываю, чем он изобразил. Уж извините…

— Лорд Белхорст, прошу прощения, но мне иногда кажется, что вы против моего восхищения миледи Хельгой? — напряжённо сопя носом, заявил он.

— Тебе не кажется, мальчик.

— Но я лишь…

— А я против!

— И вы не…

— Фиолетово!

— Но ваша дочь говорила, что это сатрапия, диктатура и волюнтаризм…

— А я её выпорю за такие слова!

Меня, похоже, не слабо переклинило, потому что Метью резко побледнел и едва не бросился с костылей на колени.

— О нет, мой лорд! Лучше прикажите выпороть меня, но не мою прекрасную госпожу! — патетически взвыл этот клинический идиот, прислонил костыли к стене, упёрся в неё лбом и, стоя ко мне спиной, начал лихорадочно снимать с себя одежду. — Пусть лучше это буду я!

— Ах так… — отключив последний мозг, радостно взревел я, расстёгивая ремень, и тут…

— Па?

— Погоди, лапка, папа немного занят.

— Я вижу, — ошарашенно выдохнула моя дочь. — И чем это? Мне уже пора краснеть?

Я не сразу понял, на что, собственно, она намекает. Посмотрел на Метью, на ремень в своей руке, снова на Метью.

— Э-э, ты не так всё поняла.

— Это всё ради вас, миледи Хельга, — храбро поддержал меня мой паж, с которого в тот же миг окончательно свалились штаны.

— Вау, да у вас тут весело!

За спиной Хельги появился улыбающийся дядя Эдик. Понимающе подмигнул мне и приобнял за плечи свою племянницу.

— Пойдём отсюда, милая. Твоя ранимая психика может не выдержать разворачивающегося здесь зрелища.

— А разве я не говорил, что этот тощий петушок ещё себя покажет? — Вслед за Эдом к ним присоединился и бывший крестоносец.

Пока они, все трое, шумно обсуждали мои права сюзерена на порку (или домогательства) своего вассала, а Метью в той же двусмысленной позе — лбом в стену — старательно одевался обратно, я вдруг подумал: а чего это, собственно, никто не спит? Время вроде как далеко за полночь…

— Всем цыц, — тихо попросил я. — Заткнитесь, дорогие. У меня сегодня был тяжёлый день, не доводите до нервного срыва. Иначе я просто напишу заявление об отставке, и вся эта лафа с весёлым Средневековьем накроется для всех крышкой унитаза. Кто против меня?

— Это референдум, сир? — на всякий случай блеснул латынью Седрик.

— Нет, обычная перекличка.

Спорить никто не стал, изображать непонимание тоже. Хельга безропотно отправилась в коридор, к фреске, у которой её дожидалась Дана с вампиром. Чмокнула меня в щёчку, напомнила, чтоб я поел (перед сном?!), и сказала, что в школу им всё равно ко второму уроку, так что вполне успею её проводить. Ну это в смысле, чтоб я тоже не слишком задерживался, а то она волноваться будет.

Эд, Седрик и Метью дружно заверили мою дочь, что волноваться не стоит, что её папа взрослый, что всё интересное на сегодня исчерпано, а вот на днях мы точно пойдём бить мертвяков или снежных убыров за Гранями и обязательно возьмём её с собой. Не знаю как, но оно сработало. Скорее всего потому, что моя лапка просто устала и вымоталась за вечер, как заигравшийся котёнок.

Метью был отправлен на кухню чистить морковку и репу, мыть полы (да, на костылях!), а в промежутках между унизительными видами деятельности думать о своём неблаговидном поведении. Седрик настаивал, чтобы парня ещё и выпороли. Чисто для поддержания моего авторитета. Зевающий Эд заявил, что мой авторитет и так уже пал ниже некуда, бывший крестоносец вспылил, я разнял их дежурную (в последнее время) потасовку и ушёл к себе.

Мне просто жизненно важно было хоть какое-то время побыть одному и подумать. Я запутался. События неслись, словно круги сыра с горы Монблан, напрыгивая и перескакивая друг через друга. Какое там разобраться, я и разглядеть-то их не всегда успевал. Попытка хоть как-то систематизировать происходящее, например, по степени опасности, тоже ни к чему не привела. Я бухнулся на кровать, не раздеваясь и не снимая сапог…

— Итак. Допустим. Что допустим? Не знаю. Скорее всего всё. Абсолютно всё без ограничений, от самого худшего до всех небесных благ. Враги явные — два волка-призрака Сколл и Хати. Враги возможные — летающие викинги, угрожающие привести целый флот и которым меня якобы заказали. Враги привычные — барон Роскабельски с вампирами, барон Экскремергер с сыновьями. Враги-союзники — Серый Брат со своей стаей. Ни друг ни враг, но кто его знает на будущее — Фрол, бывший граничар, ныне киллер. Решаемая проблема — замужество моей дочери. Не горит. Выбор моей дочери — горит, но умеренно, и самое главное, что про него все как-то успешно забыли. Нерешаемая проблема — леди Мелисса. Почему она вообще ещё коптит небо? Её присутствие на земле абсолютно вне рамок добра и зла…

На этой фразе я наконец выдохся, понимая, что перехожу на зыбкую почву риторических вопросов. Если хотите знать, полегчало ли мне за весь монолог, то, увы, вопреки мнению опытных психологов, осознание того, что у меня есть проблемы, ни на шаг не приблизило меня к их разрешению.

— Может, стоит просто выспаться?

Ага, как же! Дверь в мою комнату распахнули пинком ноги. Ну собственно, я и не запирался, верно? На пороге стоял пьяный (чуть больше меры) Эд.

— Пошли?

— Куда? — не особо удивился я.

— За Грани!

— Пошли.

— Я п-нял, что нам нужно, — чуть приплясывая в стиле пьяных сатиров, объявил кудрявый бог. — Они все х-тят Х-хельгу, мы д-лжны достать оже-рлье Фрейи!

— Ты с ума сошёл? — на всякий случай уточнил я.

— В этом мире н-нет, ты знаешь. А в твы-ём — да, у меня даже спр-рвка есть! И чё?!

— Это Хельгино выражение.

— И чё?! — второй раз повторил он, чётко давая понять, что его одурманенный алкоголем мозг способен-таки вступить в логическую дискуссию. Правда, при очень ограниченных возможностях и без особого толка.

— Куда идём? — кротко спросил я.

— В Асгард!

— Не ори, всех разбудишь. — Я помог рухнувшему Эду встать на ноги. — Идём вдвоём. Ты и я. Не пешком, разумеется. Центуриона и Ребекку тоже придётся взять. Но ты хотя бы представляешь себе, что там осталось от стен Асгарда после рагнарёка?

— Ни-и очень, — честно признался он. — Но если ты х-чешь, чтоб Сколл и Хати нвсгда отстали от Хельги, тебе прдётся туда пойти. Не бойся, я же тебя вс-гда спасу-у… ик!

— Ну да… ну да… А почему именно ожерелье Фрейи?

— Тсс!.. Вдруг кто-нибудь услышит. Ты ва-аще понимаешь, кто у нас Фрейя?

Я понимал. Поэтому просто кивнул. В конце концов, поспать уже не удастся, а поход за Грани опасен в любое время суток. То есть пойди мы к ним до рассвета, ничего, по сути, не изменится. Нас точно так же постараются убить, а мы, в свою очередь, по-прежнему постараемся выжить. Нам это интереснее, за противоположную сторону судить не берусь.

— Ты точно знаешь, на что мы подписываемся?

— Прбли-зтельна, — не стал лукавить кудрявый бог. — Если увидим её на всходе солнца, когда она напылняетца светом, то, возможно-о…

— Ты видел её после рагнарёка?

— Нет, но! Я о ней слышал. Года два назад кто-то из инеистых выжил после встречи с ней ночью. Бедолага умер у меня на руках, буквально сожжённый заживо. Но вот если мы попробуем уговорить её на рассвете… ик!

— Кем она стала?

— Сошла с ума, как и я, после смерти брата-близнеца. Теперь её клинит не на песнях любви, а на жажде крови.

Мы помолчали, думая каждый о своём. Эд уже заметно начинал трезветь, и, разумеется, идея переться посреди ночи неизвестно куда за Грани, в развалины Асгарда, быстро выветрилась из его кудрявой головы. А вот мне, наоборот, запала…

— Знаешь, пойдём-ка пока домой. У меня стойкое ощущение, что Сколл и Хати не сунутся к нашему замку ещё дня два. Им надо привести нервы в порядок, вылизать шёрстку, повыть на луну…

— Ты что-то задумал, — скорее констатировал, чем спросил, Эд.

Я кивнул.

— Надо порыться в Интернете и кое-что перечитать. К тому же мне есть о чём поговорить с Капитаном.

— Вряд ли ему нравится, что ты пустил сюда охотиться дампир. Сколько помню ваш устав, это против правил. Ну а что вы с ней вытворяете во внерабочее время…

Я показал ему кулак.

— …вызывает зависть и обиду, — ни капли не испугавшись, продолжил северный бог. — Ты был обязан дать мне второй шанс. Я бы точно ей понравился. Я же всем нравлюсь, и это справедливо. Зачем тебе какая-то Дана, когда у тебя есть леди Мелисса? А она ещё очень пылкая штучка! Нельзя так бесчеловечно играть её чувствами. Хочешь, я спою чего-нибудь романтическое под её окнами и скажу, что это ты?

— Пой, — не задумываясь, согласился я. — Ты уже проделывал это в прошлом месяце, и она вылила содержимое ночного горшка тебе на голову.

— Она не попала!

— Угу…

— Ну, почти не попала, — признался Эд, спешно сдавая позиции. — Чтоб ты поскользнулся дома на овсяной каше, Ставр, сколько можно припоминать мне эту историю?! Всё, я к себе, переодеваться, и бегом к фреске. Без меня не проходи!

Мы ушли тихо. Замок ещё спал, я только предупредил часовых во дворе, чтоб сказали Седрику, что лорд Белхорст с другом и дочерью вернется к завтрашнему вечеру. Бывший бог в большинстве случаев удачно подправляет время, создавая какие-то сложносплетённые петли.

Надеюсь, у нас всё получится и, разобравшись с делами в обоих мирах, мы вернём себе тишину и покой, чтобы хоть чуточку попочивать на законных лаврах. Раньше ведь это нам как-то удавалось…


Я шагнул из гобелена на свою крепкую двуспальную кровать. Следом за мной — бывший бог, но он неудачно задел ногой подушку и удачно растянулся на мягком. Гармония соблюдена.

— Ставр, я чувствую себя ребёнком. Можно мне сегодня поспать в твоей кроватке?

— Нет. — Я за шиворот вынес психа со справкой из комнаты. — И веди себя потише, Хельга спит.

— Я не сплю, — громко раздалось из кухни.

Мы с дядей Эдиком невольно прижали уши, как два щенка, застигнутые хозяйкой за пробой на зуб её новых тапочек.

— Она меня любит! — вспомнил дядя Эдик.

— Я в курсе.

— Меня все любят! Кроме тебя! Почему ты меня не любишь, не жалеешь, разве я немного не красив?

— На меня перегаром не дыши. — Я решительно выпихнул обиженного бога из своего личного пространства. — Ты очень красивый. Честно. Мечта Евросоюза!

— Тогда поцелуй меня. — Он требовательно ткнул себя пальцем в небритую щёку.

Я охренел окончательно и бесповоротно.

— Целуй! Докажи, что я красивый и ты меня хоть немного любишь! Иначе мне так и придётся умереть от тоски под кроватью, одинокому, заплаканному, по уши в комплексах…

— Ах ты, недобитый бандерлог из семейного склепа президента Америки!

— Тише, Хельгу разбудишь! Просто чмокни меня, и закроем тему.

— Дядя Эдик, оставь папу в покое! Иди на кухню, я сама тебя чмокну…

Бывший бог поверил, размяк, и мне удалось вырваться.

— Па, чё вы так долго? — Хельга встала из-за кухонного стола и обняла меня так крепко, словно мы расстались месяц назад. — Данка ушла, я тут одна вся сижу, смузи сделала, стирку запустила.

— Ты просто умничка. Почему не легла спать, все дела могли подождать и до завтра?

— Завтра тебе в школу.

— Мне? — не понял я.

— Ну да. Тебя завуч вызывает, забыл?

Честно говоря, абсолютно. И ведь идти придётся, хотя ничего хорошего я там не услышу…

— Может, дядя Эдик за меня сходит?

— Он в прошлом году на родительском собрании был, — кисло напомнила Хельга. — Это когда у нас чуть школу не закрыли, потому что он взял в заложники преподавательницу математики, физрука и бабушку-уборщицу.

О да… я отлично помню эту историю. Невесть с чего взбесившемуся Эду страшно не понравился шиньон на затылке возрастной преподавательницы математики. Вступившегося за неё культуриста-физрука он просто заставил этот же шиньон съесть, а бабулькой-уборщицей оборонялся от первых рядов полиции, держа несчастную за ноги. Сдался после долгих переговоров с МЧС за две бутылки кефира и пирожок из школьной столовой. Как псих со справкой, был отпущен буквально через час, но наказание свыше настигло его туалетным заключением — пирожок с рисом и яйцом оказался несвежим…

Пока мы обнимались, бывший бог, проявив деликатность, нырнул в свою комнату переодеться и вышел к нам, экипированный уже по-домашнему. Обычно это значит — в простом килте, драной футболке с надписью «Я взял кредит, иду стреляться» и свободно повязанном на шею носовом платке в клетку или горошек. На этот раз он нацепил ещё и тёмные очки.

— Куда нагламурился? Завтра в семь двадцать две из Борисполя в Париж, взлететь, сесть и в Прованс за бордовым бордо из винных погребов? Эд, она не берёт попутчиков. Хочет надраться в одиночку.

— Ты подслушивал, — мрачно насупился он.

— А ты не врубай одну и ту же мелодию по шестьдесят раз на день!

— Па, вы чё, ссоритесь? — не выдержав, вмешалась Хельга. — Второй день как кошка с собакой…

— Третий, — поправили мы хором.

— Тем более. А как до моих проблем, так, значит, никому и дела нет.

— У тебя проблемы, лапка?! — так же в один голос продублировали мы с Эдом.

— Чего вам рассказывать? Вы же мужчины! Вам только и надо куда-то бежать, кого-то бить, складывать головы за родину столбиком или рядком и чего-то там орать про долг, предназначение и эту… как её… ну, когда много женщин и это нормально! А мне так и не вернули мою обезьянку?!

Сказать, что мы потеряли всякую связь с реальностью, значит не сказать ничего. Мир рухнул, логические цепочки порвались, мозг перегрелся, а моя пылкая дочь, выдав сию жаркую и абсолютно нелогичную тираду, эмоционально удалилась в свою комнату, даже чуть-чуть хлопнув дверью.

— Нет, — первым признался дядя Эдик, когда побелка с кухонного потолка перестала сыпаться на наши склонённые головы.

— Что нет?

— Ты хотел спросить, понимаю ли я хоть что-нибудь?


— Да.

— Так вот, отвечаю заранее: нет. Я абсолютно ничего не понимаю, — насупился он. — Но ты плохой отец!

С этим мне в конце концов и пришлось уснуть. Развитие событий и вторую серию данной темы «Ставр Белхорст — плохой отец!» смотрите завтра, с десяти утра или во сколько там меня разбудят.

…Меня не разбудили. Я сам кое-как проснулся в районе одиннадцати, решил было доспать ещё полчаса, но был отвлечён подозрительным пыхтением на кухне. Дядя Эдик в одиночку пытался открыть холодильник, который моя дочь попросту обвязала длинной собачьей цепью.

Да, цепь у нас есть! Когда у вас дома будет жить собственный псих со справкой, вы ещё и кандалы прикупите, и пояс верности, и железную маску. Впрочем, цепью мы пользовались редко, когда он слишком уж буйствовал или вот так, с целью не дать попасть в холодильник или шкаф.

— Ставр, она опять мучает меня голодом! Это бесчеловечно! Или нет, это не по-божески! Я имею право на майонез!

Оставленная Хельгой на кухонном столе коротенькая записка гласила: «Папуля, я в школу. Дядю Эдика к холодильнику не подпускай, он жрёт майонез ложкой! Просто так, без ничего, а ещё на голову мажет для улучшения роста волос. Не забудь про завуча!»

— Ставр! — взмолился северный бог. — Ну ещё хотя бы глоток жирного саратовского майонеза! Мне совсем чуть-чуть не хватило.

— Для чего?

— Я полы в своей комнате намазал, там теперь так классно кататься можно. Хочу прихожую тоже вымазать, для гостей. Представляешь, как твоя Дана обрадуется?

— Именно, что представляю, в красках! — внутренне содрогнулся я. — Если ты будешь послушным богом и хорошенько всё отмоешь, получишь в награду киндер-сюрприз.

— Со Смешариками? — не веря своему счастью, замер он. — Я буду самым послушным богом. Но майонез вкуснее вылизать, пока Десигуаль не вернулся, чтоб не делиться…

— Как хочешь, — отмахнулся я.

Полы у нас ламинатные, язык не занозит, он и так привык всякую дрянь в рот тащить, так что ничего, не отравится. За Хельгу в школе тоже можно было пока не волноваться, девушки из Красной Луны умеют держать слово. Кстати, после завтрака следовало бы сделать пару звонков — Капитану и Дане. Даже не знаю, кому в первую очередь. Я заварил себе в чашке «турэк» [3]по рецепту вампира Вацлава и, прикрыв дверь, набрал Капитана.

— Мир тебе, потомок дома Родовичей!

— Боюсь, что не смогу исполнить ваше тёплое пожелание, — довольно неприветливо начал я, потому что при первой же мысли о где-то бродящем Фроле меня начинало колбасить. — Вы обещали узнать про Фрола. Бывший граничар, наёмный убийца, охотился на мою дампир. Я вам звонил по этому поводу.

— Невозможное говоришь, опомнись, — не слишком уверенно отозвался Капитан. — По второму запросу пришли новые бумаги из архива, вроде как не просто он сбежал, а по тайному приказу Комитета. Сложную операцию провёл, к врагам нашим в доверие втираясь. Да только потом всё одно погиб. Сгорел в битве с драконом, аки герой. А ты на него хулу возводишь, нехорошо…

После чего меня, как вы понимаете, уже просто прорвало! Наверное, добрых минут десять я буквально орал в трубку, ещё раз, для военных, детально пересказывая обе наши встречи — в ресторане «Мельница» и у гаражей за моим домом. Шеф граничар не перебил меня ни разу. Возможно, старик просто не мог даже слова вставить, припёртый к стенке неумолимыми фактами. Или просто отодвинул телефон подальше, чтоб не травмировать ушные перепонки, и неторопливо записывал ключевые моменты в блокнотик. В любом случае, когда я окончательно выдохся, он быстро ответил:

— Разберусь. Дочке-юнице привет. Но никому ни слова, убью!

Собственно, всё. На этом мой второй доклад был окончен и принят к сведению. Настаивать на принятии каких-то сверхсрочных мер я уже права не имею. И так понятно, что старик ничего не забудет и не спустит на тормозах. По крайней мере, так было раньше.

Я отхлебнул остывший кофе и после минутного размышления о «смерти» бывшего приятеля нашёл номер Даны. Она откликнулась не сразу, после второй попытки дозвона:

— Милый?

— Надеюсь, — почему-то смутился я.

— Не сомневайся! После того что ты для меня сделал, ты самый милый, прекрасный, родной, дорогой, замечательный и ещё приблизительно около ста восхитительных эпитетов, которые я готова промурлыкать тебе на ушко…

— Э-э-э… мм, спасибо. Тронут. Не ожидал, потому что не привык ожидать, — ни капли не соврал я, так как жизнь в Закордонье не располагает к приятным сюрпризам, а вот подлянки и гадости подбрасывает практически ежедневно.

— Ты такой смешной, когда смущаешься и краснеешь… Но ладно, я всё понимаю, ты ведь позвонил не просто так, а спросить, какое на мне бельё, угадала?

— Да. Что с тем вампиром, которого ты забрала?

— А-а-а… мм, — теперь уж заметно запнулась Дана. — Тебя интересует, что именно с ним или какую полезную информацию он смог нам выложить?

Честно говоря, надежды на то, что я ещё раз увижу ту тварь живой, у меня не было. Как и малейшей скорби о её судьбе, а благородных защитников вампиризма я от всей души отправлю стройной колонной к Энн Райс в незаштопанную шахту! И даже извиняться за грубость не буду, в своё время парочка таких Лестатов при мне доедала на улице ребёнка. В тот момент я нёс домой толедскую дагу восемнадцатого века и ничуть не жалею о том, что не стал дожидаться подхода сил милиции…

— Так я и думала, милый, — правильно истолковала мою паузу проницательная дампир. — Буду краткой. Плохое! Твой сосед, барон Роскабельски, пошаливает с чёрной магией. В его так называемом замке происходят очень неприятные вещи. В самое ближайшее время барон намерен захватить Кость, убить тебя и сделать Хельгу своей супругой для придания всему некого статуса законности.

— Да, у нас так часто поступают, — скрипнув зубами, признал я. — Хочешь завладеть богатствами соседа, убей его, а в качестве извинений женись на вдове или дочери. Церковь это одобряет.

— Теперь о хорошем! Он был вкусный, и девочки тебе очень благодарны. Он такой у барона не один, и девочки вообще будут тебя на руках носить, если…

— Нет.

— Милый…

— Нет.

— Ещё всего пару раз! — едва не плача, взмолилась Дана. — Я никого с собой не проведу. Только сама, один на один, исключительно в плане охоты! И обещаю слушаться тебя во всём, как самая послушная чихуахуа…

— Скорее уж собака Баскервилей, — буркнул я, прекрасно понимая, что отказать ей уже не смогу. Сказал «а», говори «б»…

Хотя, по сути, чего я, собственно, выкобениваюсь-то, а? Можно подумать, что мне невыгодно избавление моих земель от возможного вампирского нашествия.

— Мур-р?

— Я согласен.

— Правда?! Любимый, ты просто фантастический мужчина!

— Скажешь мне это в другом месте и при других обстоятельствах, — подумав, предложил я. — А теперь скажи, если я сам попрошу ваш клан прийти и помочь мне в наведении конституционного порядка, сколько это будет стоить?

— Ну-у, смотря сколько девочек ты пустишь.

— Положим, троих.

— Три ночи со мной, без звонков, без вызовов на работу и всей той немыслимо важной мужской ерунды, на которую вы вечно отвлекаетесь.

— Договорились.

— Я тебя о-бо-жа-ю!

Она первой повесила трубку, и я почувствовал, что хоть какая-то часть проблем свалилась с моих перетруженных плеч. Да, мне запрещено приводить в Закордонье посторонних, но не запрещено обзаводиться союзниками. И уж если Белая Дама со своим таинственным покровителем позволяла себе таскать на чужой участок границы бомбы, пистолеты и всякую опасную радиотехнику, то почему я не могу защитить свою вотчину всеми возможными способами? Можете не отвечать, вопрос не к вам, а сам я, если честно, уже дал себе же на него ответ. Поэтому буду делать так, как считаю нужным…

Я ещё раз перечёл записку от Хельги. Идти не хотелось, но тут без вариантов. И к указанному часу я сидел на неудобном стуле в кабинете завуча нашей школы.

Ирина Анатольевна Шипикова, представительная, уже седеющая женщина крупной кости, с мясницкими руками и добрейшим взглядом педагога в третьем поколении, приняла меня довольно сдержанно.

— Здравствуйте. Ставр… э-э-э… Годинович Белхорст? Господи боже, как это выговорить-то…

— Да, — улыбнулся я, пытаясь наладить контакт. — Вы не первая мучаетесь. Моя дочь до семи лет имя-отчество-фамилию папы просто не выговаривала.

— Ох, как я её понимаю. Вы кто по национальности? Это ваше реальное имя или какой-то цирковой псевдоним?

— По паспорту, — выкрутился я, не вдаваясь в подробности. — Национальность обычная.

Завуч покачала головой, видимо решив, что я еврей, надела очки, поправила их на носу и взглянула на меня с предельной строгостью.

— Ставр…

— Годинович.

— Ставр Годинович, — очень медленно, едва ли не по буквам выговорила Ирина Анатольевна, видимо, мысленно поздравила себя с победой и продолжила: — Вы в курсе, что у вашей дочери проблемы в школе?

— Неужели?! — как можно искреннее удивился я, разыгрывая занятого работой отца, который ничегошеньки не знает о своём ребёнке. — У неё плохие оценки?

— Ну, вообще-то она отличница.

— Её поймали за курением в туалете? Она матерится на уроках? Хамит преподавателям? Обижает товарищей по классу? Что-то сломала из школьного имущества?

— Честно говоря, нет. — Обличительный взгляд Ирины Анатольевны как-то заметно подугас.

Я вопросительно вскинул брови.

— Ставр… э-э-э… не подсказывайте, Годинович! О! Боюсь, что проблемы несколько иные. Это касается странных фантазий вашей дочери.

— Не замечал за ней склонности к фантазированию. Вообще-то она у меня весьма практичная и даже прагматичная особа. Наверное, в маму…

— Ха-ха! — словно поймав меня на слове, вдруг нервно хихикнула завуч. — А вы в курсе, что её одноклассницы шепчутся, что мама Хельги — сама Смерть?

— Откуда они узнали… — вздрогнул я.

— Вот сейчас не поняла. Что значит — откуда узнали? Вы намекаете на то, что это правда?!

— Я намекаю на то, что это фантазии девочек из её класса, а не моей дочери. — Мне удалось быстро перевести стрелки. — Вы же опытный педагог, неужели вам достаточно каких-то девчоночьих разговоров, чтобы заранее осудить ребёнка и сразу вызывать родителей? Где факты, улики, доказательства?!

— Не горячитесь, пожалуйста. Разумеется, никто из учителей не поверил в то, что Смерть может быть мамой вашей Хельги!

— А зря…

— Что вы сказали?

— Ничего.

— Вы сказали «зря».

— Ничего подобного.

— Нет, сказали, у меня профессиональный слух на разговорчики за партами.

— Я начал говорить, а вы меня перебили на середине фразы. Имелось в виду: «Зря я сюда пришёл один. Надо было взять дочь и всё разрешить на месте». Вот.

— И всё? — недоверчиво сощурилась она.

— Всё.

— Ну… э-э-э… извините. Однако я всё равно хотела поговорить с вами один на один, без присутствия ребёнка. Вы в курсе, что её подруга… — завуч нашла на столе нужный лист с записями. — Лера Кутлаенко утверждает, что буквально позавчера они травили дихлофосом волков?

— Это жёстко, — вынужденно согласился я.

— Причём в вашем присутствии и при вашем попустительстве. Может, вы им этот дихлофос и дали?

— Дал.

— То есть вы?

— Да. А что?

— Как… как что?! — окончательно отчаялась объяснить очевидное бедная Ирина Анатольевна. — Нельзя травить дихлофосом волков!

— Почему?

— Потому что это… Да откуда вообще у нас в центре города волки?! Что за бред вы тут несёте?!! Как можно верить всякой ерунде, которую навыдумывают себе глупые девчонки, пересмотревшие «Сумерек»?!

Я молча, но шумно поаплодировал, благодаря её за правильно сделанные выводы.

Долгую минуту заслуженный педагог смотрела на меня выпученными глазами крупного дальневосточного краба. Потом сняла очки и начала нервно грызть дужку. Я её понимаю: тяжело ощущать себя непроходимой дурой. Но, увы, дальше печального взгляда моё сочувствие не распространяется.

— Давно не были в отпуске?

— Да, — тупо кивнула она.

— Ох уж эти детки…

— Верно.

— Никаких сил на них не хватает.

— И не говорите.

— Наверное, мне пора. — Я встал, намереваясь откланяться.

— Ставр Годинович, вы не…

— Я с ней поговорю. Ремня не обещаю, себе дороже, но внушение сделаю.

Ирина Анатольевна проводила меня благодарным взглядом. В котором, впрочем, читалась умоляющая просьба больше не приходить и её не доставать. Что ж, можно подумать, кто-то против? Я только за!

Хельга терпеливо ждала меня в школьном коридоре. Выражение лица — полное раскаяния и хитрое, как у белки Рататоск, запустившей лапку в карман отца всех богов. Я присел на скамью рядом, с наслаждением вытянув ноги. Хельга положила голову мне на плечо…

— Завучиха сильно зверствовала?

— Не сказал бы… По-своему она даже за тебя переживает.

— А чё тогда тебя вызывали?

— А это потому что кто-то слишком много болтает. О своей маме, о волках, о дихлофосе…

Хельга протестующе пискнула, но особо возмущаться не рискнула, поскольку точно знала, у кого из нас двоих рыльце в пушку. Мы молча посидели ещё пару минут, к нам вышла Ирина Анатольевна, мы ей улыбнулись, но она тут же повернула обратно.

— Сыта твоим обществом, — веско констатировала Хельга, и мы пошли домой.

По дороге болтали ни о чём, о всяких бытовых пустяках. Я пару раз попробовал неожиданно оглянуться, ища взглядом тех, кто должен был незаметно охранять мою дочь. Увы, не заметил ничего подозрительного. Ну кроме как две иномарки «поцеловались» на перекрёстке у пешеходного перехода и стройная блондинка на высоченных каблуках пыталась помочь встать своему явно нетрезвому парню. Зато когда мы подошли к подъезду, нас встретили двое мужчин в чёрном, армейской выправки.

— Капитан приказал обеспечить охрану.

— Спасибо, — пожал плечами я.

— Мы должны находиться у вас в доме.

— Нет, — переглянувшись с Хельгой, решили мы. — Извините, парни, но посторонних мы в квартиру не пускаем, ночуйте в гостинице.

— Это приказ, — набычились оба. — Приказы не обсуждаются, а выполняются.

— Я сказал нет. Можете продолжать обмениваться банальностями прямо тут или строить крутых друг перед другом. Мы не против.

— И чё ты нам сделаешь? — сглупил один, поводя плечами так, чтобы была видна выпирающая рукоять пистолета в подмышечной кобуре.

— Попрошу свою дочь отправить вас в мусорный ящик. Отсюда по прямой метров семьдесят — восемьдесят. Докинешь, лапка?

Второй агент оказался умнее напарника и, видимо, знал, к кому их отправили. Поэтому, пока он оттаскивал пылающего от ярости товарища, мы спокойно вошли в подъезд.

— Па, а с чего это нам выдают охрану? Мы провинились или нас так защищают?

— И то и другое, — решил я. — Но волноваться не из-за чего, силовые структуры часто перестраховываются.

— И теперь мы должны сидеть дома?

— А ты куда-то собиралась?

— Па, ты говоришь, как Седрик!

Лифт доставил нас на восьмой этаж, и я протянул Хельге свои ключи. Дома было тихо, дядя Эдик спал, телевизор был выключен, мы тихо прошли на кухню. Моя дочь поставила чайник и присела рядом за стол.

— Я скучаю по Десику… Этот дурацкий капитан Хрюк ничего ему не сделает?

Вообще-то я очень и очень надеялся, что белого цверга уже продали в рабство какому-нибудь купцу или барону и больше мы не увидим наглую физиономию ушастого мерзавца. Но моей умничке он нравился, а значит, придётся его спасать…

— Уверен, что следующим визитом пираты вернут тебе твою обезьянку с бантиком на шее. Милая, это же цверг. Избавиться от него так же непросто, как от перхоти. В крайнем случае сходим за Грани и поймаем тебе другую домашнюю зверушку.

Хельга благодарно чмокнула меня в щёку и ушла к себе.

Убедившись, что Хельга занята у себя, дядя Эдик по-прежнему мирно дрыхнет, я достал пару книг по скандинавской мифологии, освежить память. Мне было важно всё, что касается рагнарёка, последней битвы, сумерек богов, сотрясения мира. Возможно, это было самое эпохальное сражение Света и Тьмы во всех религиях. Мелкие стычки древних индуистских божков и близко не стояли рядом с трагедиями судеб ванов и асов.

Здесь не было битвы в общепринятом понимании этого слова. Всё было предрешено. Никто не надеялся на победу. Они просто пришли в указанный день по сигналу боевой трубы, зная, что их всех убьют. И хороших и плохих, и богов и нечисть. В живых не должен остаться никто, новому миру они уже не нужны, грядёт другая эпоха, иная вера и иное переосмысление бытия. Но те, кто вышел в ту ночь на земли Асгарда, не имели ни малейшего желания уходить в небытие. Они шли не за этим…

Что такое смерть для бога? Забвение. Десяток колеблющихся адептов не решают дела, а учёные мужи (ещё хуже жёны), копающиеся в биографиях бессмертных, вообще могут довести бывших небожителей до полного заключения в тьму просвещения.

Я не оговорился. Изучать богов — значит убивать их…

Я был на рагнарёке. Нас загнали туда, как миротворцев в «голубых касках». Никого не спасать, ничего не защищать, просто не позволять ничьим силам вырваться в наш мир. Ни Свету, ни Тьме. У нас хватало ума не пытаться кого-то жалеть и брать чью-то сторону. Но именно тогда я сам нарушил приказ, на руках вынеся из огня золотоволосую девушку с холодными северными глазами. Будущую мать Хельги и мою законную жену.

Вопреки устоявшемуся мнению, битва длилась не один день и не одну ночь. Я прятал Хель, как мог, и, возможно, мои боевые товарищи об этом знали, но закрывали глаза, так же как мы закрывали друг друга грудью. Она сама ушла после той короткой ночи, когда мы были вместе.

Второй раз я столкнулся с Хель на поле боя, когда она, дико визжа, заносила окровавленный серп над головой собственного брата. И это уже не была та невинная девушка с тёплыми губами и глазами цвета северного льда. Это была Смерть во плоти…

Я дважды хлопнул себя по лбу, вытряхивая из головы пустые воспоминания. Это ни к чему меня не приведёт. Старые раны затянулись, боль забылась, но её последние слова я не забуду никогда:

— Ты посмел стать на пути богини Смерти, низкий червь?! Один раз я прощу тебя, ради нашего дитя. Один раз! Запомни, смертный…

Я запомнил. А через девять месяцев у ворот замка Кость оказалась корзинка с пищащим младенцем. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, чья это дочь. Хельга унаследовала красоту своей матери и моё непробиваемое упрямство.

Первой мыслью было отдать её на воспитание в монастырь. Ну вроде как этот младенец подброшен… Да и как вечно воюющий граничар может воспитывать девочку в мире Закордонья? Седрик сразу схватился за меч и, глядя на меня безумными глазами, потребовал, чтобы я ещё раз посмотрел на неё и честно сказал, имею ли я хоть малейшие сомнения в том, кто отец малышки! А она улыбнулась мне, выдула пузырь крохотными губками и навсегда стала всем смыслом моей жизни…

— Янтарный пояс богини Фрейи. Он же её ожерелье, — листая страницы, бормотал я. — Дарует неуязвимость от любого врага, помогает при родах, заставляет нравиться противоположному полу. Сам утягивается на талии того, кто его носит. Куплен богиней у четверых подземных карликов, сведущих в колдовстве, за ночь отвязной групповухи. Как я понимаю, стиль унисекс. Были ситуации, когда этот пояс носил брат-близнец Фрейи, и никто над ним не хихикал. Есть даже информация (непроверенная, но есть), что пояс богини успешно носил наш дядя Эдик. В сочетании с его боевым молотом, то есть защита плюс нападение, он становился не просто бессмертным, а воистину непобедимым! Врут?

Я отложил книгу, встал и поставил новый электрический чайник.

— Что ж, если даже сейчас Эд считает этот пояс самой действенной защитой от Сколла и Хати, то, пожалуй, стоит ему верить.

— Кто называл моё имя? Я выспался. Можно мне конфетку? — В дверях кухни появился наш психический бог со справкой.

Я автоматически кивнул, пальцем указывая ему на шкафчик у плиты. Эд быстро выдвинул ящик, сгрёб полную ладонь карамелек и, не заморачиваясь с развёртыванием бумажек, сунул все себе в рот. Добрых минут пять-шесть он безмолвствовал…

— Здесь ничего не написано о том, куда делся пояс богини Фрейи после рагнарёка. Так же как не описана её смерть, а значит, ты прав, чисто гипотетически она вполне может гулять в окрестностях разрушенного Асгарда, рыдать и пытаться возродить жизнь. Я ни разу не видел её за Гранями, но приму твою точку зрения. Итак, она там и она жива.

— А я тебе что говорил? — выдал дядя Эдик, как только прожевался.

— Ты со мной?

— На мультфильм, на мультфильм! Что нового показывают в кино? Я люблю Белку и Стрелку, они собачки-и!

— А ещё месяц назад ты любил Марью-искусницу из одноимённого фильма.

— Почему нет? Она крупная женщина, неболтлива и умеет себя подать!

— А до этого фею Тинки Белл.

— О да-а! Эта малышка в зелёном мини просто секси!

— Так, тебе пора в Средневековье. Как смотришь на то, чтобы прогуляться со мной в замок Кость?

— Право, даже не знаю, что лучше — телевизор или…

— Племянница нашей кухарки Агаты, купающаяся голышом в ручье за лесом?

— Я с тобой!!!

Мне оставалось лишь на минуточку заглянуть к Хельге, переписывающейся В Контакте с немногочисленными френдами. Предупредить её, что мы с дядей Эдиком отлучимся на часок, а если будет звонить Дана, то я «пока занят, но всегда передавай привет, хуже не будет». Мне даже не пришлось врать, что мы идём на весёлую прогулку, а не на дело, граничащее с самоубийством.

Она лишь на миг приложила кончик пальцев к губам, послала нам воздушный поцелуй, один на двоих, и вернулась к своей переписке, с головой окунаясь в мир виртуальных страстей. Я мысленно поставил себе на заметку разобраться и с Каримом, и с Ромой при случае, не дожидаясь, пока им улыбнутся девушки из клана Красной Луны. А эти милашки умеют быть щепетильными, уж поверьте…

— Па, — не отрываясь от монитора, на минутку остановила меня Хельга, — я, конечно, посижу тут часок-другой. Но ты не в курсе, что у нас там за военные учения под окном?

Я недоумённо шагнул вперёд, отдёрнул занавеску и замер на месте. Весь двор нашего дома был заполнен бэтээрами, военными мотоциклами, машинами «Скорой помощи», тремя или четырьмя габаритными артиллерийскими установками, армейскими грузовиками с крупнокалиберными пулемётами и разбегающимися по углам палисадника автоматчиками.

— Мать твою пургу с пургеном, — сквозь зубы выдохнул я. — Лапка, это Капитан.

— Там? — Она кивнула на окно.

— Нет, он сам там вряд ли, — поморщился я, мысленно пытаясь сосчитать количество боевой российской техники у нас под окнами. — Но всё это благодаря ему. Ты не обращай на них внимание, ок?

Моя умничка рассеянно кивнула и вернулась к своей переписке. Я тихо подмигнул Эду.

— У тебя глаз дёргается, — шёпотом сообщил он.

— Пошёл в задницу.

— Не спорю.

— В смысле идём со мной за Грани?

Дядя Эдик выгнул грудь колесом, демонстрируя полную готовность пойти за мной хоть к чёрту на рога, лишь бы я был капитаном драккара.

Это, кстати, хороший признак. Ну, в том плане, что у нас Эд вечно со мной спорит, а в Закордонье его мозги встают на место и он благоразумно идёт на все компромиссы ради цели! А высшая цель для него как северного бога — это благосостояние семьи. Род — для любого бога превыше всего! И если бы он был такой один? Ага, как же!

Вспомните, даже Иисус Христос мигом перевёл в рай своих ближайших родственников. И папу, и маму. Кстати, маму — это понятно, у евреев родство передаётся по материнской линии. Но и отцу, святому плотнику Иосифу, нашлось своё тихое местечко в раю. Хотя он, в отличие от Богоматери, ничем таким замечательным себя не проявил. Муж, хозяин, заступник, всё…

Вовремя отставив все вопросы влияния иудаизма на христианство и борьбы христианства с древними богами Севера, я просто выбросил из головы эту тему и поспешил вернуться к собственным животрепещущим проблемам. Их было несколько, и все они крутились вокруг одного — как добыть древний пояс богини Фрейи?

Этот главный вопрос дробился на три подпункта: как добраться до Асгарда? как получить мифический артефакт? и как вернуться с добычей домой, если Грани равно негостеприимны и на вход и на выход? Впрочем, и по этим подпунктам можно было расписать целые планы военных операций, где слово «успешно» могло быть отнесено лишь к нашему самоубийству…

— Ставр, звони! — Пока я переодевался, в спальню резко впрыгнул дядя Эдик с моим сотовым телефоном в руках. — Срочно звони на канал, они там опять крутят передачу с Окуджавой.

— Эд, вообще-то нам пора.

— Я никуда не пойду, пока ты не восстановишь справедливость, — нетерпеливо притопнул босой пяткой въедливый бог. — Он поёт «Виноградную косточку в тёплую землю зарою и лозу поцелую…» Виноград не сажают косточками! Он может зарывать их хоть в тёплую, хоть в холодную землю десятками, но целовать ему будет нечего и рвать спелым тоже. Виноград сажают лозами! Лозами, дорогой мой необразованный родственничек!

— А я-то тут при чём? Иди скажи это Окуджаве.

— Он умер.

— Тем более не понимаю твоих наездов на меня.

— А ты не разделяешь моего праведного негодования, не поддакиваешь и не говоришь, как я прав!

Мне не оставалось ничего, кроме как отобрать у него сотовый, крикнув дочери, что мы скоро, и, крепко держа бунтующего дядю Эдика за шиворот, шагнуть в гобелен…

— Мой лорд, вы верну… А почему вы без миледи Хельги? — мигом поник верно дежуривший в коридоре паж.

Мы с Эдом переглянулись.

— Мальчик мой, — первым начал кудрявый бог, обретая разум. — Ты только что увидел своего хозяина и господина. Где приличествующая этому событию радость, где восторг, где поклоны и падение ниц?!

— Миледи Хельга говорила, что это лишние понты и прибамбасы.

— Бунт, — сухо констатировал я, и Метью с костылями быстренько вжался в стену. — К вопросу твоей казни мы вернёмся через пару часов. А сейчас проводи сэра Эда в его гостевую комнату и помоги переодеться.

— А этот революционер меня по пути костылём по затылку не ошарашит?

— Надеюсь, нет, — без особой уверенности предположил я. — Но, быть может, во время переодевания ты сумеешь его разговорить и мы узнаем, как глубоко проросли в нашем замке семена вольнодумства и демократии. Идите.

— А миледи Хельги точно не будет? — вставил реплику мой паж.

— Я сказал, идите! А не то будет леди Мелисса!

Перепуганный Метью дунул по коридору так, что Эд на здоровых ногах не сразу смог его догнать. Кстати, надо бы почаще пугать этого настырного паренька с благородной кровью обещанием подарить его нашей вечной гостье. Она сексуально озабочена, как сто пятьдесят мартовских кошек сразу, он тоже присматривается к поиску подружки — пусть эти двое найдут друг друга! Кто им откажет?

Я прошёл к себе, переоделся, накинул на плечи надёжный плащ и почувствовал, как в голову взбрела гениальная идея. Нет, я редко так сам себя хвалю, но в этот раз заслуженно. Кто жил за Гранями? Кто знает тамошние дороги и тропы? Кто мог доходить до развилки Асгарда? Кто не замёрзнет, не станет нарываться на неприятности, а в случае драки встанет на нашу сторону?

Ну разумеется, не белый цверг Десигуаль, улизнувший неизвестно куда на летающем драккаре. Если вы, конечно, сразу подумали про него…

— Седрик!

— Сир? — Старый воин появился по первому зову, так, словно ждал в засаде за дверью. Впрочем, вполне возможно, что и ждал.

— Как волки?

— Какие, сир?

— Живые, те, что по договору защищают подходы к нашему замку ночью.

— Хотите поговорить с их вожаком? — догадался он и с лёгким поклоном предложил мне пройти на стены.

По пути мы коротенько обсуждали перспективы ночного похода, слегка поспорили, даже пару раз повысили друг на друга голос, но в целом пришли к разумным соглашениям. Седрик обещался проводить нас до Граней и ждать с нашей стороны ровно сутки. Если будут хоть какие-то проблемы с замком, он и его люди вправе бросить пост для защиты нашей недвижимости.

Но Центуриона и Ребекку он всё равно оставит на месте, они или дождутся нас, или вернутся к вечеру в стойла сами. Беспокоиться за них не стоит, эта парочка вполне способна за себя постоять. К тому же им уже давно пора как-то поактивнее оставаться наедине, Хельга намекала, что была бы не прочь понянчить маленького жеребёнка…

Когда мы встали на крепостной стене над воротами, один из дозорных по приказу Седрика протрубил в боевой рог. Почти сразу же из ближайшего леса вышли на дорогу три волка.

Увидев меня, один из них издал призывный вой, и вскоре к нашим воротам неспешной рысью вышел огромный полярный волк. Мне оставалось лишь договориться.

— Хау, Серый Брат! Доброй охоты всем нам.

Волк недоверчиво сощурился, но тем не менее сел и подал мне правую переднюю лапу.

— Мы с другом намерены совершить поход за Грани. Ты случайно не в курсе, как добраться до старого Асгарда?

Вожак выпучил на меня глаза, выразительно покрутил пальцем у виска и развернулся обратно в лес. Я мгновенно поймал его за хвост и, удерживая твёрдой рукой, раскрыл карты:

— Понимаешь, без одного магического предмета нам не одолеть волков-призраков. Сколл и Хати перебьют моих людей и навек поработят твоих братьев. К тому же у нас был договор!

Волк, не оборачиваясь, выразительно рыкнул, пытаясь оттолкнуть меня задней лапой, словно показывая, как глубоко под хвостом я могу искать наши прошлые договорённости.

— А-а, так ты струсил? Такой большой, сильный, храбрый зверь — и струсил, фу-фу-фу…

Он резко развернулся ко мне и радостно закивал. «Да, струсил, трушу и буду трусить, но с вами, суицидником и психом, никуда не пойду!»

— Ладно, твои условия?

Волк заинтересованно поднял левое ухо. Типа огласите лучше ваши весомые предложения, пожалуйста.

— Четыре барана, одна корова, шампунь от блох и лично тебе — большой ошейник из натуральной кожи, со стразами! Могу с шипами, будешь выглядеть, как заправский байкер из «ночных» друзей президента Путина.

Возможно, кое с чем я перебрал, но Серый Брат быстро произвёл в своём уме несложные математические вычисления, и мы скрепили новый договор руколапопожатием. Ещё несколько минут мы потратили на уточнение деталей, маршрута, багажа и всего того, что могло бы понадобиться двум непритязательным мужчинам на однодневную прогулку по свежему снежку.

Договорились выйти вместе, общим отрядом, люди и звери, за час до полуночи.

— Как вы с ним разговариваете, сир? — встретил меня старина Седрик, всё это время подпиравший ворота.

— Ты знаешь, иногда даже легче, чем с тобой, — улыбнулся я, и мы вместе вернулись в замок.

Бывший бог ждал меня в обеденном зале. Эд искренне считал, что, куда бы и зачем мы ни отправлялись, нельзя делать этого без ужина и возлияния. Последнее, впрочем, весьма умеренно. Так, пара кубков красного, ибо напиваться у богов Севера было принято после похода в честь победы или на тризне. Пьянка до драки могла спугнуть удачу…

— Я оставил тебе миску супа и кусок солёной оленины.

— Ты очень любезен.

— Э-э-э, с олениной ошибочка вышла. Извини, я всё съел.

— Тогда собирайся. Через час мы выезжаем.

— Центурион и Ребекка в курсе?

— Эд, по-моему, мы единственные владельцы домашней скотины, которые вечно интересуются её мнением по тому или иному вопросу.

— Ну, моя милая лошадка хотя бы не пишет. Не то что твой черногривый бумагомаратель…

— Ребекка проболталась? — догадался я.

Эд удовлетворённо хмыкнул — она, родимая, сдала с потрохами за два солёных сухарика. Похоже, скрыть свои литературные потуги Центуриону уже не удастся, в курсе будут все, но хоть не я тому виной…

— Между прочим, он пишет мемуары. И там, как я понимаю, в очень критической форме описывает ваши с ним отношения. Не удивлюсь, если он показал тебя тираном и снобом.

— Если мой Центурион возьмётся гнать бульварную литературу, то достанется всем, — логично рассудил я. — И тебя он давно ревнует к одной белой милашке с новыми подковками. Представляешь, как будешь описан ты? Нет, не буквально, но с какими интересами…

Кудрявый дядя Эдик едва не поперхнулся вином и, кое-как откашлявшись, стал нервно проверять наш багаж в дорогу. В целом нам на двоих должно было хватить одного вещевого мешка с парой сменных носков, бинтами, караваем хлеба, хорошим куском сыра и флягой крепкого вина.

Если совсем честно, то вина там не было, в Средневековье его крепость не поднималась выше десяти градусов. Во фляге был коньяк. Дешёвый азербайджанский, неизвестно какого завода и года розлива. Я сам тайно притащил его в замок, держа именно для таких ситуаций — согреться в снегу, растереть замёрзшие пальцы, плеснуть на дрова для разжигания костра, обеззаразить рану. Внутрь я его принимать не собираюсь, а Эду практически всё равно, что хлестать, хоть бензин, но вещь всё равно нужная.

Из оружия взяли лишь мечи и охотничьи ножи, ни топоров, ни арбалетов, ни копий, ни щитов. Бывший бог выбрал лёгкую кольчугу и серебряные наручи, я решил и этого не брать, с меня вполне хватит волчьей шкуры.

— До Граней скачем на лошадях. За Гранями нас поведут волки. Они знают дорогу, хотя и не любят те места. Говорят, даже на подступах к Асгарду у них подгибаются лапы и встаёт дыбом шерсть. Неизвестно, сколько нам придётся топать по снежному бездорожью, но, надеюсь, ты сориентируешься на местности.

— Если ты о том, где нам искать сестричку Фрейю, — тихо присвистнул сквозь зубы закативший глаза Эд, — то обломись, дорогой друг! Нам не придётся её искать. Она сама найдёт нас со всем пылом и жаждой общения…

— Думаешь, миром договориться не получится?

— Вряд ли. Она и в лучшие времена не меняла своих решений. Если просящий ей нравился, он получал желаемое. Если же просьба была ей неприятна, то она просто начинала плакать. А рыдала эта блондинистая дура так неистово и старательно, что просящий предпочитал побыстрее слинять сам или тонул на месте.

— Мило.

— А я о чём…

— Тогда пошли? — предложил я, поскольку всё равно делать больше было нечего, чесать языками мы можем долго, а время не ждёт.

Во дворе нас ждал небольшой отряд: трое конных лучников, Седрик на своём рыжем молчуне и о чём-то шепчущиеся чуть в сторонке Центурион и Ребекка.

— Будут какие-нибудь указания перед походом, сир?

— Пожалуй, нет. Все и так знают свои обязанности.

— Может быть, вы захотите сказать речь?

— Не сегодня.

— Может, вы всё-таки соизволите хотя бы поцеловать меня на прощанье?

Последний вопрос задал уже не Седрик. Ну, вы, наверное, и сами догадались кто, а я в очередной раз проклял того безымянного архитектора, что построил гостевую башню окнами во внутренний двор. Леди Мелисса стояла у подоконника, всё ещё загипсованная, но изрядно подсохшая и кое-где уже пошедшая трещинками. Отсутствие парика она скрыла кружевной вуалью на макушке и похотливо смотрела на нас сверху, страшная, как мумия в фате!

— Как ваше здоровье, э-э-э, драгоценнейшая?

Наша гостья, видимо, собиралась сказать «не дождётесь», но передумала, дважды ударила жёлтым лбом о стену и трагически протянула:

— Я таю. Просто медленно угасаю без мужского внимания и неразделённости чувств. Поднимитесь же ко мне, о жестокосерднейший! Или я в очередной раз брошусь вниз, и пусть моё бедное изломанное тело служит вам вечным укором в…

Центурион, шагнув сзади, крепко цапнул меня зубами за ворот и одним могучим движением шеи перекинул себе на спину, как куль с мукой. Я даже мяукнуть не успел. А этот чёрный гад, заржав самым зловещим образом, бросился в открытый проём ворот, успешнейшим образом спасая мою шкуру и честь.

— Не волнуйтесь, прекрасная леди Мелисса, — запрыгивая в седло, проорал весёлый Эд. — Мы спасём вашего возлюбленного! Клянусь рогами всех козлов на свете, я лично приведу его пред ваши чудесные очи уже утром!

— Так пошевеливайтесь, болван…

— Только не плачьте!

— И в мыслях не было, — как я понимаю, сплюнула вниз наша невыдворяемая старушка, после чего весь отряд припустился догонять нас с Центурионом.

А мы, кстати, тихо встали в уголке сразу за воротами, но для пущего эффекта хитрый жеребец ещё пару минут изображал бег на месте, имитируя удаляющийся стук копыт. Хоть кого-то на этом свете я могу назвать своим настоящим другом…

— С меня новый журнал Maxim.Там есть чудесные фотки Скарлетт Йоханссон голышом на лошади.

— И как лошадь?

— Тебе понравится. Рыжая, с шикарным хвостом и эдакой пляшущей чертовщинкой в глазах.

— Рыжие, они такие, — серьёзно подтвердил мой конь. — Только Ребекке ни слова!

— Это исключительно между нами, мужчинами, — так же весомо подтвердил я. — А теперь вперёд!

Мы пустились хорошей рысью. Ночь ещё не вступила в свои права, света звёзд и месяца вполне хватало, да и кони отлично знали дорогу. На опушке леса я предупреждающе поднял правую руку — в тот же момент из кустов бесшумно вышли волки. Вожак посмотрел на нас долгим немигающим взглядом, то ли пересчитывая, как баранов, то ли прикидывая нашу силу. Потом махнул головой налево и побежал. Вся стая припустила за ним, а мы за стаей.

Воздух был хрустально-чист и опьянял свежестью. Шкура белого волка надёжно укрывала меня от холода, а в груди яростно подпрыгивало сердце, как в юности перед очередной безумной авантюрой или опасным приключением. С возрастом все мы меняемся. Причём с любым возрастом. Я четырнадцатилетний был совершенно не похож на себя восемнадцатилетнего, а в двадцать пять думал, что жизнь только начинается!

Как же, я — феодал, у меня свой замок, а впереди волшебный мир, сражения и подвиги, драконы и богини! Потом в мои руки легла ответственность за судьбу крохотной девочки, и я опять изменился. Сейчас ей почти восемнадцать, я совсем-совсем другой, и если бы не крайняя необходимость вкупе со страхом за мою дочь — хрена лысого бы меня заманили в ночную скачку к развалинам Асгарда за поясом давно сбрендившей Фрейи…

Ледяные вершины Граней, вгрызающиеся в звёздное небо, были похожи на серебряные короны великанов. Они манили и притягивали, но горе путнику, вздумавшему остановиться на ночлег у этих сиятельных глыб. Нечисть идёт с той стороны Закордонья, наши земли — их охотничьи угодья! Если вы пришли сюда днём, то спешите повернуть назад, если попали к Граням ночью — молитесь…

У хрустальных стен мы остановили коней. Белый волк вывел наш отряд к одной из многочисленных расселин, постучал лапкой по льду и протяжно завыл. Грани не шелохнулись, но мне на миг показалось, будто бы с той стороны ему отвечает вой других волков.

— Седрик, — я спрыгнул с седла, — принимай командование на себя. Действуем строго по плану. За мной не идёте! Даже если утром наши кони вернутся без нас.

— Сир, может, тогда мне будут уже ниже плинтуса ваши приказы?

— Что?! Откуда такие выражения, старина?

— А вы не догадываетесь? — Старый крестоносец отважно выдержал мой испепеляющий взгляд, но потом всё-таки склонил голову.

Подавив таким образом центр сопротивления моему феодальному диктату, я обернулся к Центуриону:

— Дружище, все мои обещания в силе. Постарайся ни во что не встревать и беречь свою подружку.

— Таки вы ему ещё скажите, чтоб он не очень впадал в романтику, — тепло посоветовала Ребекка, почти касаясь мягким храпом моего уха. — А то, как тока мы остаёмся наедине, он начинает нести странную ахинею про лютики, бабочек, пробуждающуюся весну в ручьях и таки склоняет меня удрать с ним бегать на заливные луга. В венке из ромашек! Я говорю: «Циня, дорогой, шо, нас здесь плохо кормят?» А он гнёт своё — полёт, травка, свободная любовь…

— Травку надо было поставить на первое место, — зачем-то поправил Эд. — Всё остальное потом как следствие.

Центурион резко повернул голову, пытаясь укусить бывшего бога за коленку, но не успел: Эд оказался проворнее и, спрыгнув, спрятался за белой кобылкой. Они могли бы ещё долго так цапаться, но Серый Брат, глянув на золотую луну в ночном небе, коротким рыком призвал нас к порядку. Я извинился за обоих лошадей и дядю Эдика до кучи. Пора.

— Эд!

— Иду. — Он в последний раз крепко обнял свою любимицу за лебединую шею, невзирая на ревнивое фырчание Центуриона, и подошёл к ледяной стене.

У бывшего бога всё-таки сохранились кое-какие силы. Он мог открывать и закрывать проходы в Гранях. Без этого вся моя служба, наверное, шла бы строевым шагом коту в то самое местечко под хвостом, куда солнце не заглядывает и где темно, как в аналогичном месте у негра.

Потому что Грани — живые. Эти глыбы вечного, нетающего льда способны открывать проходы непроизвольно, на целый день или краткий миг, чем пользуется любая нечисть Закордонья. Когда мы успеваем это заметить, то посылаем отряд. А когда нам самим надо попасть на ту сторону, зовём Эда.

— Должен признать, что Хельга справляется с этим делом лучше меня, — через пару минут выдохнул северный бог, резко хлопая в ладоши и медленно разводя руки.

Словно повинуясь его движениям, огромные прозрачные скалы дрогнули, сверху побежала тонкая извилистая трещина, и мгновением позже перед нами раскрылся узкий проход метра на полтора в ширину. Вполне достаточно для двоих взрослых мужчин в доспехах.

Нет, Эд бы и бочком где угодно просочился, он стройный, а во мне почти сто кило здорового веса, и в плечах шире меня, может, только Седрик. Короче, так-то пройдём, а вот на лошадях вряд ли. Серый Брат скользнул в щель первым, за ним последовали остальные волки.

— Ну, мы… — Я подумал, что, наверное, мне стоило бы что-то сказать, речь толкнуть или что-нибудь напутственно-ободряющее. Надеюсь, все этого ждали. А может, просто мне не очень хотелось идти в снежную неизвестность, на верную смерть, в острые зубки бывшей богини любви и весны.

— Валим, валим, — поторопил меня кудрявый бог. — Видишь, люди устали, собираются развести костёр и перекусить. Мы здесь лишние. Правда, Седрик?

— Вы что-то сказали, сэр Эд? — даже не оборачиваясь в нашу сторону, бросил старый воин, первым запустивший лапы в кожаную суму с продуктами.

Я стиснул зубы и поспешил за волками в расселину, пока проход ещё держался. Уже на полпути начался снег, а к концу дороги мы едва поднимали ноги, проваливаясь в высокие сугробы по колено. В лицо бил холодный ветер, в Закордонье почти всегда метель, она может быть слабее, сильнее, слева, справа, со всех сторон одновременно — не имеет значения. Вожак стаи, первым шагнувший в родные просторы, задрал морду и издал долгий победный вой. Почти сразу ему ответили, и из искрящейся пелены вынырнули белые волки. Довольно много. Очень много.

— Ставр, тебе не кажется, что этих злобных зверюг…

— Наших союзников!

— …наших союзников, — поправился он, — слишком уж как-то много?

— Мы в безопасности, — не очень уверенно успокоил я. — Только не говори слишком громко и не делай резких движений.

— Если они у меня хоть что-нибудь откусят, я на тебя Обаме жаловаться буду!

— Почему ему?

— Да просто красиво звучит: чёрный президент против Белого Волка! Мне нравится.

Меж тем Серый Брат, похоже, о чём-то договорился со своими соплеменниками. Видимо, сию минуту нас есть всё-таки не будут, а значит, безумный план экспроприации пояса продолжается. Вожак стаи шагнул ко мне, лизнул руку и кивком головы указал на свою широкую спину.

— Уверен? — переспросил я.

Волк презрительно фыркнул, давая понять, что вообще-то он на своём горбу и кабанов, и северных оленей таскал.

— То есть с таким худосочным бегемотом, как я, тем более справишься? Ладно. Не вижу смысла спорить.

К Эду тоже подошли два волка пониже ростом, значит, будут меняться по дороге. Мгновением позже стая молча пустилась в путь по снежной целине. Скакать верхом на волке в принципе не особенно сложнее, чем на лошади. Ну, седла нет, стремян нет, держаться приходится за густую шерсть, ноги поджимать, а управлять собой серый хищник не позволяет никому.

Выбор трассы, резкие повороты, прыжки, взятие препятствий, торможение — всё на его совести. В этом смысле лично я Ивану-царевичу особо не завидую. Эду — тем более. Меня-то вёз вожак, а вот его уже трижды перекидывали прямо на бегу, словно мешок с картошкой.

— Мама! Осторожнее. Я сам, сам, сам! Я же упа-ду-у… Я же… тьфу… шерсть в рот попала… А-апчхи! Йотунхеймская плесень, так у меня ещё аллергия-а! Сатрапы вы мохнолапые… ненавижу… А-апчхи! Ставр, я хочу таблетку-у!

Увы, аптечка находилась в замке, в сундуке, а брать с собой в поход на Асгард лекарство от аллергии было последним, что бы мне могло взбрести в голову. Да и мысли были о другом — как самому удержаться на этом бешеном комке мышц и не вылететь носом в сугроб.

Наше путешествие длилось не меньше часа, а то и больше, трудно сказать наверняка. Тяжёлая сумка с едой и флягой тупо била меня по спине. Несмотря на то что на мне почти не было доспеха и меч и кинжал были самыми лёгкими из всего арсенала, Серый Брат подо мной явно начал уставать.

Впрочем, если бы мне пришлось бежать с этим волком на плечах по свежевыпавшему снегу и морозу градусов в двадцать — я бы рухнул на первом же километре. Всё-таки чисто физически животные далеко превосходят нас, людей. Внезапно вожак резко встал, упёршись всеми четырьмя лапами. Я кубарем полетел носом в снег!

Встал, отряхнулся, выматерился, краем глаза заметив самодовольную ухмылку на морде Серого Брата. Ладно, сочтёмся. Пока пусть это будет ему маленькой компенсацией за мой проезд.

— А-апчхи! Штопор мне в ухо и ноги пьяного цверга в суп! Они меня уронили-и! — приглушённо орал Эд, пытаясь по-крабьи выползти из сугроба. Как я понимаю, один волк его подкинул повыше, а другой не поймал. Специально. Потому что так веселее, у волков простой юмор, понятный детям, упал — уже смешно…

— Это Асгард. — Я помог брату моей жены встать на ноги, кивая в сторону чёрной полосы на горизонте. Она была настолько чёрной, что, казалось, снег не падает на древние камни.

— Ага! Так, значит, дальше мы пешком, на своих двоих? — догадался бывший бог.

Волки дружно кивнули. Приближаться к прбклятому городу их не заставишь никакими посулами. Да, собственно, они и так подкинули нас почти к самому порогу…

— Ждите нас до рассвета. Если не придём, то искать нас не надо.

Вожак хмыкнул, сунув нос себе под мышку, типа никто и не собирается. Мы с Эдом переглянулись, подтянули пояса, поправили оружие и плащи, кивнули и пошли вперёд. Некогда прекрасный и величественный Асгард приближался с каждым шагом. Чем ближе к нему, тем тоньше становился слой снега, на подходе под ногами уже можно было разглядеть спёкшийся от страшного жара камень.

Раньше здесь проходила главная дорога, вымощенная огромными гранитными плитами, обработкой и строительством занимались нанятые мастера Йотунхейма. Стены города и ряд зданий возводил знаменитый великан Хримтурс. Сейчас гигантские развалины напоминали кучу битого кирпича. Не уцелело ни одно здание, ни одна улица, ни один мост. Если вы можете представить себе мёртвую поверхность Марса, то, наверное, поймёте мои ощущения. Мне повезло: хоть издалека, но я успел увидеть этот город прекрасным и целым.

Ну а что в данный момент творилось в груди бедняги Эда, подходившего к обугленной памяти собственного дома, не хотелось даже спрашивать. Он спросил меня первым, и не о том…

— Ты их слышишь?

— Не уверен.

— Так возьми кинжал и выковыряй сосульки из ушей! Ставр, я предупреждал, что к старым развалинам нельзя приближаться. Слишком много крови и боли впитала эта земля, слишком много проклятий, ярости, ненависти вознеслось в пылающие небеса. И те, кто выжил, чтобы охотиться здесь, не выпустят нас живыми…

— Ты всегда любил патетику.

— Почему в прошедшем времени? — встревожился он.

— Потому что… — Я выхватил меч прежде, чем начал оборачиваться, и всё равно едва успел поднять на клинок тварь.

Эд побледнел, что, кстати, было хорошим признаком. Значит, приходит в себя. И вторую тварь, скользнувшую к нам в ноги, он просто рассёк кинжалом, упав на одно колено.

— Уверен, что тут их больше двух, — прорычал он, стряхивая с лезвия синие вязкие капли. — Спина к спине, как у мачты драккара!

Твари, низкорослые, абсолютно лысые существа, похожие на чёрных куниц, были страшны скоростью и бритвенно заточенными зубами. Мы встречали их и раньше, иногда они умудрялись прорваться через Грани во внешний мир. Убить их несложно, они боятся стали, тут, главное, успеть ударить первым. И не промазать, естественно.

Я успел зарубить ещё двух, Эд, кажется, шесть или семь. В бою он вообще движется в разы быстрее меня, вековой опыт битв за его плечами — не пустой мешок военных мемуаров. Правда, мне прокусили полу плаща, оставив две маленькие, словно бы вырезанные, дырочки, но это мелочь. Худшее было на подходе…

— Великаны?

— Йотуны, — кивнул бывший бог, чуть раскрасневшийся после короткого боя. — Они мои, сколько бы их ни было.

— С ума сошёл?!

— Сумасшедший я в твоём мире, а сейчас ты в моём. Короче, не нуди, Ставр, вспомни о Хельге и найди танцующую Фрейю. До рассвета два-три часа, если ты сумеешь уговорить её не сразу убивать тебя, то…

— Но как я её уговорю?! Она же богиня!

— Гриль моржовый, а я откуда знаю?! Но мою сестрицу ты же как-то уболтал, — логично парировал Эд, толкая меня в спину. — Иди по кругу, держи развалины города с левой руки. Внутрь не суйся ни при каких условиях. Если что — кричи!

— В смысле ты придёшь мне на помощь?

— Нет, сучок ты иггдрасиловый, я просто пойму, что ты погиб героем!

— Это моя самая заветная мечта, — с чувством признался я и быстрыми шагами поспешил на поиски смерти.

Чёрная земля чуть вздрагивала под тяжёлой поступью инеистых великанов. Эд ненавидит их всей своей неупокоенной душой, и помогать ему в этом бою значило бы просто до икоты обидеть бывшего бога. Выкрутится сам, не первый день замужем…

За моей спиной раздался грозовой рёв северных гигантов и боевой клич дяди Эдика. Я стиснул зубы и побежал, благо снега под ногами почти не было. Крики сзади постепенно стихали: либо Эд их всех перебил, либо… ещё не всех, но перебьёт.

— Он в хорошей форме, и он к ним неровно дышит, — бормотал я себе под нос, следя за темпом и стараясь не сбиться с шага. — А мне что? Меня всего лишь отправили искать ту, что мчалась по полям битв во главе отряда валькирий и собирала лучших воинов для себя и Одина. Ему там весело с трёхметровыми Санта-Клаусами, а я, значит, должен лапать талию безумной Фрейи, уговаривая её добровольно расстаться с золотым Брисингаменом. Это пояс. Название такое, язык сломаешь и с морозу не выговоришь. Я сам битый час заучивал. Может, у неё этих поясов, ремешков или всяких там дамских держателей штук сто, но мне нужен именно Бри-син-гамен. Повторю ещё раз и точно запомню!

Я встал отдышаться и перевести дух. Спина взмокла под тяжёлым плащом, ноги словно налились свинцом, а в ушах навязчиво звенела какая-то тягучая мелодия.

И асы, и ваны в единой могиле.
В ночи кораблей караваны уплыли.
Где снег прожигали багровые капли,
Земля не рожает и грозы иссякли.
И память слезой, уходящая в небо,
Ложится в слепую, белоглазую небыль…

Я не сразу понял, что слух меня не обманывает. И только потом разглядел сгорбленную женскую фигурку, сидящую на чёрной каменной глыбе. Фрейя, богиня света и любви, дочь ванов, судьба асов, прекраснейшая из всех, небо и золото, та, ради чьей улыбки стремились умереть, а ради взгляда — воскреснуть. На ней было простое холщовое платье, ноги босы, светлые волосы ниспадали до поясницы, она закрывала лицо руками, методично раскачиваясь из стороны в сторону, и тихо пела. Её голос манил и завораживал…

Хорошо. Пока она поёт, значит, есть надежда. Я улавливал слова, но не особо вдавался в смысл. И без того ясно, что необходимо использовать единственный шанс, пока она не перешла в свою вторую, чёрную ипостась Вальфрейи!

Впрочем, воспользоваться им мне не пришлось — она перехватила инициативу, заговорив первой. Хрипловато, но без раздражения.

— Ты пришёл сюда, привлечённый моим пением, смертный? Увы, слёзы богини более не золотые, и ты не найдёшь богатства в моей скорби…

— Я в курсе и пришёл не за этим. Мне нужен ваш… — Я на мгновение запнулся. Начинать разговор с просьб или требований казалось как-то неправильно. — О Фрейя, дочь ванов, властительница чертогов с тысячью скамей! Как твоё здоровье?

— Вежливость и учтивость — частые спутники мудрости, но твои виски только тронула седина.

Богиня подняла на меня взгляд, и я слегка вздрогнул — её глаза были матово-чёрными. Ни зрачков, ни белков, ни радужки, только галактическая тьма, безысходная и беззвёздная. Это было жутко до дрожи…

— Ты спросил о том, здраво ли моё тело? О да, уже много лет я не чувствовала себя столь сильной. Но дух мой в смятении, мне кажется, раньше я была другой. Ты помнишь меня иную?

— Да, — помедлив, признался я. — Мы не были лично знакомы, но когда началось всё это… в смысле последняя битва, я видел вас. Я тоже там был.

— Неужели в сумерках богов сражались смертные? Мне трудно это вспомнить и ещё труднее в это поверить…

Фрейя встала, с хрустом сжала кулаки и неожиданно резко обернулась ко мне:

— Разве люди не предали нас? Разве отец богов не любил их, не даровал им искусства, не научил их обрабатывать землю, не вселил в их души храбрость и не сделал поклоняющихся ему владыками мира?!

Я замер, как кролик перед удавом. Сравнение не вселяло оптимизма, более того, я вдруг почувствовал, как за шиворот липкой струйкой просачивается страх…

— Вы забыли Тора, метателя молота, ведущего драккары по волнам и хохочущего в битвах! Вы забыли честного Тюра, отдавшего правую руку, чтобы связать Фенрира и отодвинуть конец мира! Вы забыли стража Млечного Пути, благородного Хеймдалля, как забыли всех нас, и это ещё можно было простить… Но в первый же день после той битвы, когда кровь павших ещё не впиталась в землю Севера, люди уже начали плодиться-а-а! Вы предали нас, уйдя за Единым Богом, вы… О как же я ненавижу вас, смертные…

Она росла с каждым шагом. И там, где раньше под её стопой распускались цветы, теперь лишь чёрная земля вспыхивала алым пламенем. Передо мной восходила вторая ипостась великой богини, а связываться с Вальфрейей не рисковал никто. Говорят, её мог успокоить объятиями брат-близнец, но, возможно, это легенды с душком…

— Ты искал богатств и славы, но найдёшь только смерть! — Она воздела руки над головой, и в них вдруг возник пылающий двухлезвийный топор.

— Минуточку, — опомнился я, задним умом понимая, что за меч хвататься тоже не стоит. — По поводу смерти. Я и так ей принадлежу!

— Ещё бы, ты же смертный, — фыркнула она, замахиваясь.

— Нет, нет! Я муж богини Хель, мы не в разводе, а значит, я принадлежу Смерти отнюдь не фигурально.

— Ты лжёшь!

— Ни в одном глазу, — едва не перекрестился я. — Пусть поглотят меня бездны пламени, пусть закроются за мной врата Ледяного ада, пусть тело моё будут вечно терзать клыки Гарма, если я солгал хоть словом!

Богиня грязно выругалась на древнескандинавском и рубанула сплеча. Я зажмурился. Раздался лязг столкнувшихся клинков…

— Он не солгал тебе. Пусть этот человек был моим капризом, сиюминутной прихотью, но, пока он жив, у меня нет иного мужа.

Я осторожно открыл глаза. Кроваво-красное искривлённое лезвие косы Хель удерживало топор Вальфрейи в считаных сантиметрах от моего носа.

— Уйди, Смерть, он оскорбил меня.

— Ты смеешь бросить вызов той, кого боялся сам отец богов? — холодно усмехнулась моя супруга. — Ты не убьёшь его, пока не выслушаешь.

Уже спасибо. Честно говоря, я не очень надеялся, что она придёт, но это был единственный шанс. Хель так давно жаждет собственноручно снять мою голову, что чисто из женской ревности не позволит сделать это никому другому или другой.

— Говори, милый. — Столь же огромная, как и соперница, моя жена улыбнулась мне самым ободряющим образом. — Что ты хотел от богини любви и света? Но бойся, если причина будет недостаточно весомой.

— Угу, — согласился я. — А вы обе не могли бы пока, э-э-э…

Богини переглянулись, кивнули и живенько приняли человеческий рост. Страшное оружие тоже исчезло, но даже в этом случае трудно было определить, кто был опаснее — голубоглазая Хель или черноокая Вальфрейя. Куда бы ни качнулся маятник, меня он размажет в любом случае.

— Ты пришёл за богатством?

— Нет, дорогая. Нам пока хватает моих официальных доходов.

— Ты явился, привлечённый её красотой? — В голосе моей супруги прозвенел лёд.

— Тем более нет! Какая красота?! Ты хоть посмотри на неё непредвзятым взглядом!

— Он смеет оскорблять меня! — в свою очередь взвилась Вальфрейя, но Хель мой ответ удовлетворил.

— Не золото и не женщина. Что же тебе нужно в развалинах Асгарда?

— Между прочим, воинам, павшим в битвах, я очень даже нравилась! — никак не хотела успокаиваться богиня любви.

— Мне нужен некий артефакт. Как бы это так поделикатнее выразиться… одна деталь её одежды.

Хель замерла с распахнутым ртом. Вальфрейя тоже. Видимо, оставлять трусики под кроватью на память у богинь не принято…

— Мне нужен волшебный пояс Брисингамен, — как можно быстрее затараторил я, потому что убьют же обе! — Призрачные волки Сколл и Хати терроризируют мой замок. Они легко проходят Грани, и кто-то сумел пустить их в мой мир. Эти твари дважды нападали на Хельгу. Пояс нужен, чтобы защитить мою дочь. Нашу дочь, если ты не забыла!

— Ах ты мразь, — тихо начала почерневшая богиня, с каждым словом вырастая на глазах. — Ты смеешь требовать у меня ту сокровенную вещь, которая делает женщину женщиной?! Которая оберегает нас от животного нрава мужчин, подчёркивает красоту, не даёт сорвать платье, бережёт наше целомудрие и верность! Да знаешь ли ты, смертный червь, что мы расстёгиваем пояс только перед тем, от кого хотим иметь детей, и лишь ему мы готовы отдать все, размыкая замки во всех сакральных смыслах?! За одну только мысль о том, что ты дерзал овладеть моим поясом, я…

— Отдай. — Моя жена без малейших эмоций требовательно протянула руку к сопернице.

— Не поняла…

— Отдай ему пояс. Второй раз повторять не буду.

— Всё равно не поняла. — Чёрная сущность Фрейи окончательно захлестнула её разум. — Ты смеешь указывать мне, что делать с моими же вещами?!

— Он же сказал: это нужно для малышки Хельги. — Богиня смерти даже не повысила голоса, но я-то знал, какая ярость сейчас кипит в её сердце. — Если твой пояс способен защитить мою единственную дочь, то ты отдашь мне эту вещь сию же минуту, или я сама сниму её с твоего бездыханного тела.

— Разве мы не бессмертны, сестричка?!

— Да, — ровно подтвердила Хель. — Но это можно исправить.

— Выйдем, поговорим, сучка?

— Ставр, жди меня здесь, — не оборачиваясь, приказала моя жена, и в тот же миг две женщины превратились в пылающие огненные шары. Вальфрейя сияла синим огнём, а Хель — ослепительно-белым.

Оба сгустка чистой энергии взмыли вверх, на мгновение затерявшись меж звёзд, а потом где-то во Вселенной шарахнул такой взрыв…

— Если верить учёным теориям, так и зародилась наша Вселенная, — благоговейно прошептал я, задирая голову вверх.

Страшная вспышка слепила глаза, но мне всё равно было жутко интересно, что у них там происходит. До рассвета оставалось совсем немного времени, а нам надо бы успеть вернуться домой. Надеюсь, с Эдом всё в порядке и ему хватит ума не лезть сюда, мне на помощь. Просто, если вы помните, ему категорически не стоит встречаться с Хель. Они, конечно, родственники, но их последняя встреча едва не закончилась гибелью бывшего бога…

— Ну и? — Я, сощурившись, осмотрелся по сторонам.

Грохот взрыва ещё стоял в ушах, яркое зарево над головой и не думало рассеиваться, но тем не менее ничего такого страшного вроде больше не происходило. Потом в небесах мелькнула случайная искорка, я автоматически протянул руку, и мне на ладонь упала тяжёлая кожаная полоса, украшенная золотом и янтарём. Волшебный пояс богини Фрейи…

— Спасибо, милая, — с лёгким поклоном поблагодарил я. — Когда нужно, ты умеешь настоять на своём. Обещаю вернуть Брисингамен, как только мы разберёмся с этими призрачными дворняжками.

Ответа не последовало. Я, наверное, ещё долго стоял бы там, крича в небо, что-то объясняя, клянясь или доказывая, но в это время откуда-то издалека раздался протяжный волчий вой. Не похожий на голос Серого Брата. Скорее это был…

— Сколл или Хати, — неоптимистично определил я. — Это что же получается, граждане? Мало того что мне с таким трудом удалось добыть этот, мать его, вонючую куницу с дыркой, волшебный пояс, так я ещё и не смогу унести его домой?! Брисингамен защищает лишь того, в ком течёт кровь богов Севера. То есть лично для меня он полезен примерно так же, как крупный бант на поясницу. Надо срочно делать ноги…

Вой становился то ближе, то дальше.

— Эд! Эд, чтоб тебя, ты мне нужен! Э-э-эд!

Волчий вой прекратился. Видимо, они меня услышали. Оставалось верить, что не только они. Ну просто если я так ещё с полчаса поору на морозе, то простуда и воспаление горла мне обеспечены. Когда впереди безмолвно мелькнули две белёсые тени, я непроизвольно выхватил меч. А уже через минуту огромный северный волк счастливо вылизывал мне лицо, словно верный пёс, дождавшийся Одиссея после всех его попоек на Итаке.

— Наконец-то, — облегчённо вздохнул я.

Серый Брат вопросительно подмигнул. Я победно поднял левую руку с зажатым в кулаке поясом Фрейи. Седой вожак удовлетворённо хлопнул лапой по снегу и, обернувшись назад, что-то коротко прорычал. Из белёсой пелены вышли ещё двое волков. Меж ними, держа обоих за холки и едва передвигая ногами от усталости, плёлся потрёпанный Эд.

Хотя чего я вру? Потрёпанный, это ещё очень мягко сказано. Бывший бог выглядел так, словно его час жевал кэрролловский Бармаглот, потом выплюнул в курятник, где бедолагу с ног до головы отметили перьями и разноцветным помётом, а после всего этого ещё и заставил бежать марафонскую дистанцию в мешке с двенадцатью неблаговоспитанными кошками. Короче, в таком виде я его никогда не видел…

— Теряю форму, — хрипло подтвердил дядя Эдик. — Но и они тоже обнаглели — семеро на одного.

Волк слева деликатно прокашлялся.

— Ладно, шесть, — кисло исправился Эд. — Что, чуточку прихвастнуть нельзя? Сами-то расселись, как в театре, и только ставки делали…

Волк справа покаянно опустил хитрую морду, значит, так и было.

— Надо уходить. — Я сунул пояс богини за пазуху и вспрыгнул на спину Серого Брата. — Сколл и Хати рядом, пора выбираться отсюда.

— Дай мне пояс, и я… их одной левой, как щенят… оборзевших, — запинаясь, пообещал мой божественный родственник, гордо выгнул грудь и рухнул плашмя, потеряв сознание.

Вожак мотнул мордой, Эда кинули на спину одного из его серых охранников, и наш маленький отряд пустился в путь.

— Ты их чуешь? — на ходу спросил я.

Волк рыкнул, кивая направо.

— Э-э, минуточку?.. А кто тогда догоняет нас слева?

Серый Брат вновь резко затормозил, скидывая меня в сугроб у самых Граней. Мы же совсем чуть-чуть не успели, да? Клянусь орешками белки Рататоск (и теми и другими!), справа и слева заклубились тучи снежной пыли. Но если в одной слабо угадывались два волчьих силуэта, то слева…

— Не уверен, глаза слепит… Вроде бы… свинья какая-то, нет?

Вожак ёкнул, практически выругался по-йотунхеймски и, сам поднырнув под меня, припустил с такой скоростью, что куда там любой из машин Шумахера. За ним было припустила и вся стая, но Серый Брат неожиданно вернулся, словно понимая, что уйти уже не сможет, поздно…

А вот трое преследователей сначала уставились на нас, а потом недовольно покосились друг на друга. Два волка-призрака и один белый вепрь, размером с маршрутное такси.

— Эти гер-рои наша добыча, — прорычал Сколл.

— Они пр-ринадлежат нам, и люди, и звер-ри, — поддержал брата Хати. — Пр-рочь!

Белый кабан молчал, сверля нас нехорошим взглядом. Потом хрюкнул и опустил узколобую голову:

— Отдайте то, что забрали.

— Он это нам? — уточнил я.

Седой вожак уверенно закивал, а покачивающийся Эд вдруг подпрыгнул от радости, кинувшись навстречу секачу едва ли не с распростёртыми объятиями:

— Сигурд! Дружище, ты ли это?

Огромный вепрь вздрогнул, насторожив уши.

— Я тебя узнал! Ты Сигурд, великий воин, влюбившийся в эту дур… богиню Фрейю! Не знаю уж, чего вы там с ней наворотили… хи-хи… но Гудрун после этого тебя не простила, верно?

— Эд, заткнись, пожалуйста, — попросил я, но, видимо, после боя с великанами бывший бог пребывал в состоянии нашего домашнего психа со справкой.

— Это она тебя таким сделала или ты сам попросил? Не помню. Да и какая разница, а?

— Эд, мать твою, чародейницу, без кружевного белья… — взвыл уже не только я, но и все наши волки хором.

Не видеть того, что кабана практически распирает от ярости, было невозможно. Но наш умник не видел… Более того, он безапелляционно отобрал у меня сумку с продуктами и одним широким жестом швырнул её в кабана:

— Угощайся, дружище!

Снежный вепрь на автомате раскрыл пасть. Уж не знаю как, но он с явным удовольствием прожевал содержимое. Ну, судя по тому, как заблестели глазки, коньяк ему понравился…

— А я смотрю, как мне знакома твоя морда, Сигурд. — Дядя Эдик бесстрашно шёл навстречу кошмарному зверю, и даже Сколл и Хати прижали уши. — Правда, с нашей последней попойки в разрушенном ирландском монастыре (ох и набрались мы тогда, помнишь?) так ты был заметно стройнее, даже имел талию! А сейчас вон как раскабанел, раскабанел, старина…

— Я вепрь! Слуга богини Фрейи! — взревел окончательно взбешённый секач, и пёрышком отлетевший Эд приземлился мне на руки. — Отдай то, что вы украли у моей госпожи, или умрёте оба!

— Они умрут в любом случае, — попытались вставить своё слово призрачные волки.

И очень зря, выпивший литр азербайджанского, кабан Сигурд сейчас меньше всего был расположен с кем-нибудь спорить. Он просто обрушился на них, подобно снежной лавине, а в Закордонье их призрачная плоть была столь же уязвима, как и живая. Чисто по-человечески всё понятно, ему нужно было хоть на ком-то сорвать зло, а Сколл и Хати сами лезли под горячую руку.

Пока кудрявый бог торопливо открывал проход, я не мог отвести глаз от яростного сражения двух противоборствующих сил, движимых одной целью — убить нас!

Нет, я понимаю, что логика тут какая-то ущербная. По идее кто мешал им просто объединиться, не оставив от нас и мокрого снега? Да никто, кроме них самих!

Даже в давно ушедшие времена закатившейся славы викингов воины частенько устраивали смертельные поединки между собой за право первым убить врага!

Поэтому сейчас белый вепрь Сигурд топтал Сколла и Хати, а те рвали его длинными клыками так, что кровь и шерсть летела во все стороны! Досмотреть, кто победил, мне не дали — Серый Брат цапнул меня сзади зубами за плащ и буквально уволок по узкому проходу, догоняя стаю. В общем, мы вырвались…

Грани захлопнулись, повинуясь магическим уговорам бывшего бога, не оставив даже видимой глазу трещинки. Мы уложились в указанный отрезок времени. Ну или почти уложились, поскольку Центурион и Ребекка уже успели отойти на сотню шагов, явно направляя стопы в свои уютные стойла. Заслышав наши крики, обе скотины соизволили обернуться и, так же не торопясь, размеренным прогулочным шагом вернулись назад. Судя по самодовольной морде Центуриона и мечтательно приопущенным ресничкам белой кобылки, эта парочка без нас не скучала…

— Всё в порядке, экспедиция увенчалась успехом?

— Да, — коротко ответил я, залезая в седло.

Избитый и оборванный Эд одним прыжком взлетел на спину своей кобылицы, и волки торжественно проводили нас до ворот замка Кость. Серый Брат молчал всю дорогу, но я чувствовал спиной его взгляд и никак не мог понять — то ли он благодарит за то, что мы все вернулись живыми, не потеряв даже самого слабого зверя из его стаи, то ли огорчён, что не увидел смерти Сколла и Хати. Волчья душа — потёмки. Если у них вообще есть душа…

А замок встречал нас, как героев, рёвом боевых труб и поднятыми флагами. Седрик совсем недавно приказал вышить наш новый штандарт: белый волк, бегущий по зелёному полю, два меча над головой, указующие в разные стороны, что означало готовность к обороне и нападению, а под ногами волка золотая корона как символ того, что я не стремлюсь стать королём, но и не потерплю над собой ничьей власти. Круто, а?

Можно было бы добавить сверху крест — типа «ничьей власти, кроме Бога», но тогда бы Святая Церковь просто села бы нам на шею. Им один раз недостаточно почтительно поклонись, и вот уже на тебя идёт отец Лоренцо с войском матери-инквизиции. А дай хоть малейшую поблажку, заберут у тебя всё и пустят просить милостыню в знак смирения гордыни. Нет уж, мы как-нибудь сами перетопчемся…

— Я кому сказал, громче славить нашего господина? — грозно рычал Седрик, собственноручно помогая распахнуть ворота и принимая у меня поводья коня.

— По вашему лицу, сир, видно, что вы с победой? — угадал он.

Я довольно кивнул, сунул руку за пазуху и, вытащив янтарный пояс богини Фрейи, поднял его над головой. Никто ничего не понял, но публика разразилась приветственными криками, словно я только что продемонстрировал срубленную голову кого-нибудь из наших дражайших соседей.

Ну и ладно, я спрыгнул с седла, поманил Седрика за собой и, старательно не замечая заискивающих улыбок леди Мелиссы в гостевой башне, быстро прошёл через двор.

— Докладывай.

— Даже если ничего интересного не было?

— У тебя свежая царапина на шее. След когтей чёрно-чешуйчатого виверна? — с маху угадал я, но старый воин ни капли не смутился.

— Как вы только их запоминаете, сир?

— Сам удивляюсь. И вот ещё, мне нужна твоя помощь в обучении одного новобранца.

— А-а, желаете, чтоб я окончательно доломал ноги вашему пажу?

— Нет. Хотя искушение большое, — вынужденно признал я, поскрёб суточную щетину на подбородке и решился: — Мне нужно, чтобы ты научил Хельгу драться.

— Вашу дочь, сир? — не поверил он.

— Седрик, других Хельг у нас нет, это не самое распространённое имя в замке. Да, я хочу, чтобы она умела себя защитить. Грубой физической силы не всегда достаточно для победы. Поэтому учи её фехтованию на мечах, стрельбе из лука и рукопашному бою.

— Один вопрос?

— Да, — устало вздохнул я, прекрасно понимая, к чему он клонит. — Прости, я сам не могу. Я отец. А значит, буду жалеть её, прощать промахи, давать послабления и всё такое. Она же из меня с двух лет верёвки вьёт…

— Сэр Эд не обидится? — сделал последнюю попытку старый крестоносец и, проследив мой взгляд, сам осознал смехотворность такой постановки вопроса.

Побитый бог выходил из конюшни, с двух сторон поддерживаемый двумя молоденькими служанками. Руки дяди Эдика висли на их плечах, а пальцы активно шуровали в области декольте. Итак, сегодня наш герой оторвётся в двойном объёме. И пусть! Во-первых, он заслужил, во-вторых, какого северного мха, можно подумать, я ревную?!

— Проследи, чтобы он не очень шумел. Мне нужно поскорее вернуться домой.

Седрик ободряюще похлопал меня по плечу и отправился исполнять приказ. Мне частенько кажется, что не я им командую, а он сам как-то всё устраивает, чтоб исполнять только то, что ему нравится. Вот мог бы сказать о нападении дракона, но промолчал, не хотел меня беспокоить по пустякам. А ведь пустяки и мелочи как раз таки и бесят больше всего! К психологу с этим сходить, что ли? А то в последнее время я как-то слишком много думаю, это вредно…


— Лапка моя, ты дома? — Примерно через полчаса, переодетый и улыбающийся, я вышел из своей спальни.

— Папуль? — В дверном проёме показалась всклокоченная голова моей дочери. — А чё, я уснула, да?

— Похоже. Давай умойся и дуй ко мне на кухню. Есть тема…

Хельга мурлыкнула что-то невразумительное, но ласковое. Я пошёл на кухню, поставил чайник и взялся за турку для кофе. Есть не хотелось, срочных звонков на телефоне не было, торги, полагаю, тоже пока подождут. В общем, ничего срочного. Когда кофе начал закипать, я убрал турку с огня до того, как коричневая пенка чуть не убежала через край.

— Па, там йогурт есть, и могу тебе овсяную кашу заварить, будешь? — Хельга нежно обняла меня сзади, чуть дурачась, приподняла, покачала и поставила на место.

— Я не голоден, — бесстыже соврал я, надеясь перекусить в центре чем-нибудь посущественнее овсянки. — Меня долго не было?

— Около часа, наверное. А чем ты там занимался, в замке? Тебя покормили? Дядя Эдик опять задерживается? Метью ничего мне не передавал?

— Милая, не так быстро, я не успеваю. Может, ты будешь записывать, а я потом — подробно отвечать на все вопросы согласно списка?

— Ладно, один вопрос, — смилостивилась она, доставая себе зелёную бутылочку обезжиренного кефира. — Мм… так это, короче, Метью ничего не просил мне передать?

Я сдержал все рвущиеся наружу эмоции, мысленно сосчитал до десяти в обратном порядке и спокойно ответил:

— Из вещей, подарков или любовных записок — ничего. А на словах…

— Ну?!

— Да нёс ерунду какую-то про чувства, про твою красоту, про розы, Соловьёв и всё такое. Глупость, в общем.

— Романтично, — нежно вздохнула моя златовласка, шагнув с кефиром к подоконнику. — У вас там всё романтично, а тут… То ли парад, то ли учения какие-то, военных нагнали, скукота…

Я мельком глянул в окно поверх её плеча и ахнул. Половина улицы была разворочена взрывами, жилой дом напротив нас до четвёртого этажа лишён стёкол. По переломанному тротуару медленно ползли дымящиеся бронемашины пехоты. Повалено несколько деревьев, у нашего подъезда стояли две пожарные машины и одна «скорая». Внизу суетились люди в форме и строгие люди в штатских костюмах-тройках чёрного цвета. Белый Комитет, блин горелый, что же тут происходит-то?!

— А я, видимо, крепко задремала, — перехватив мой взгляд, беспечно пожала плечами Хельга. — Не, вроде что-то трещало и бухало, но… Па, а к чему снится карнавал в Бразилии? И это… если на мне такое короткое платье с павлиньим хвостом, это чё-то значит?

Любой другой я бы сказал, что просто у неё куриные мозги, но моя дочь всегда отличалась редким умом и воспитанностью.

Я опрометью метнулся к забытому в спальне телефону, включил сотовый и тихо выругался — восемнадцать вызовов со стороны моего шефа! Две эсэмэски от Даны. На автомате я их открыл первыми.

«Милый, ты обещал сводить меня с девочками на охоту. Предложение всё ещё в силе?» И вторая: «Волнуюсь за тебя…»

Это было почти признанием в любви. Большего она не скажет мне никогда, по крайней мере, не в письме, смс или разговоре по телефону. Дампир не обязаны выглядеть крутыми, они такие и есть. Она может не беспокоиться, что кто-то из её клана прочтёт нашу переписку или подслушает разговор, но обязана соблюдать ряд условностей. Самая жёсткая из которых — интересы клана превыше всего! Пока девочки Красной Луны считают, что Дана со мной ради добычи вампирской крови, всё отлично. Но если они поймут, что у неё ко мне хоть какие-то чувства, она станет презираемым изгоем…

«Жду тебя», — написал я в ответ, а потом набрал номер шефа. Через три гудка трубка взорвалась отборным русским матом:

— Твою же дивизию, Рокоссовский, с буквой «а»…!!!!!

— И вам добрый день, — выдержав паузу, поздоровался я. — Был занят на службе. А что, собственно, такого уж произошло?

Ну, дальше, как вы понимаете, я просто прижал телефон ладонью, чтоб моя скромная дочь, не дай бог, не услышала, как объясняет своё видение вопроса высокий чин из Белого Комитета. Вкратце, если перевести всё это в оцензуренную версию, то получилось примерно следующее:

«Дорогой граничар Ставр Белхорст! Мне радостно сообщить вам, что на улице Звёздной, в районе вашего непосредственного проживания, были проведены три боевые операции. В результате привлечения тяжёлой бронетехники была ликвидирована крупная бандитская группировка вампирско-экстремистского толка. Двенадцать вампиров были уничтожены.

Среди военнослужащих есть раненые. Разрушен ряд зданий и коммуникаций. Местное население не пострадало. Восстановительные работы займут около месяца, полную сумму ущерба наши эксперты не смогли подсчитать. Как жаль, что лично вас в этот знаменательный момент не было дома. Уверены, что вы, конечно, были чрезвычайно заняты на своём участке с целью спасения не только нашей Родины, но и всего прогрессивного человечества.

Ждём вас для вручения правительственной награды. Самой большой, какую только вы сумеете унести…»

Ну или примерно как-то вот так.

Если вам будет очень уж интересно перевести это на общеармейский, обратитесь к любому сержанту-срочнику или прапорщику в отставке. Узнаете много интересных слов для расширения кругозора. Наш разговор закончился, когда Капитан выдохся…

— Я всё понял. Спасибо. Не ожидал, что к нашему скромному жилищу может быть проявлен такой интерес вампирской коллегии. Они не уточнили, что именно им от нас нужно?

— Крови девичьей.

— Кровь можно взять в любом месте, — задумчиво вздохнул я. — Особенно если записаться через Инет в любую группу по интересам. Вы найдёте кучу экзальтированных девиц, только и мечтающих, чтобы у них выпили пару литров крови. Смысл себя ограничивать нашим негостеприимным семейством?

— А я, мать твою, затейницу, знаю?! — счастливо откликнулся Капитан. — Может, им кровь Хельги твоей так душу греет, что они сумели в такую стаю сбиться, от всех спрятаться да в оговорённый час ударить! Что б с тобой было, не найди их Комитет?!

Мне пришлось вновь отодвинуть трубку, потому что уровень накала эмоций грозил просто расплавить верный сотовый телефон в малопривлекательное подобие шоколадки «Алёнка». Через пару минут, когда шеф явно хлебнул чего-то нервоукрепительного, я пообещал, что в самое ближайшее время загляну к нему с отчётом, и положил трубку.

— Па, у тебя всё в порядке? — раздалось из кухни.

— Да, милая, ноль проблем, — так же привычно соврал я.

— Твой кофе остыл.

— Мать твою, затейницу!

— Что?!!

— Я говорю, какая досада! — Вовремя поправившись, мне оставалось лишь попросить Хельгу разогреть чашку кофе в микроволновке и вернуться на кухню, сияя улыбкой во всё лицо!

— И чё они тебе там рассказали?

— Ну-у, — задумался я. — Да знаешь, в принципе всё нормально. У нашего дома была проведена операция по…

— Уничтожению террористов?

— Э-э-э, можно и так сказать, — на секунду задумался я. — Как ты выражаешься, короче, на наш дом напали вампиры, и двенадцать особей были отстреляны силами Белого Комитета.

— Па, а они точно пришли за нами? Может, им бабка Маня с третьего этажа чем-то не понравилась? Она у всего дома кровь пьёт, конкурентка же…

На этот вопрос у меня не было однозначного ответа. Если Капитан нагнал сюда целую армию, то, наверное, он защищал своих подчинённых, так? С другой стороны, кто мешает Белому Комитету спасать жизнь граждан своего города? Тоже никто. Более того, они обязаны это делать! Иначе какой тогда вообще смысл в существовании этой бесполезной организации?

Я попросил Хельгу что-нибудь приготовить к возвращению дяди Эдика и тихо вернулся в свою спальню с телефоном. У Капитана мне на данный момент было нечего выяснять, но Дане позвонить следовало.

— О, наконец-то!

— Привет, дорогая. Как ты?

— Важнее — как ты? Девочки говорят, что у вас оцепили весь квартал. Кто-то решил превратить твой тихий дом в Брестскую крепость.

В насмешливом голосе дампир звучали такие нотки, что я не верил собственным ушам — неужели она действительно обо мне беспокоилась?

— Надо поговорить. Можем посидеть где-нибудь?

— Можем где-нибудь полежать…

Я покраснел так, что, наверное, это было видно по телефону, и не спрашивайте меня, как именно.

— Милый, я не поняла, так у тебя или у меня?

— У тебя, как я помню, квартиру взорвали, в «Мельницу» не пустят, а у меня дома тоже… В смысле Хельга. Давай на набережной?

— Замечательно!

Мы договорились с ней встретиться через час. К моей малышке всё равно собирались зайти подружки, ведут они себя тихо, соседки не жалуются. Да и Эд, надеюсь, скоро вернётся.

Я переодел рубашку, проверил кошелёк на предмет наличности, успел подтвердить ставку на шашку Завьялова, Первая мировая, и, накинув пиджак, вышел из дома. Такси вызвал ещё в подъезде, пока спускался по ступенькам.

Машина подъехала буквально через пять минут, водитель крутил плохо рифмованную псевдоуголовную чушь с потугами на романтизм: «Эх, Шарик, я, как и ты, был на цепи, Шарик, рубал хозяйские харчи».

Теперь уже даже не знаю, что хуже для нормальной психики — болтливый шофёр или такая вот поэзия. Вышел на Семнадцатой пристани, осмотрелся, выбрал плавучее кафе. Старый советский дебаркадер, переделанный в довольно уютное заведение с хорошей среднерусской кухней и поправкой на местную рыбу. Вина только европейские, мясо с собственных ферм и всегда свежие овощи из соседних кавказских республик.

При желании, конечно, можно найти местечко и по-романтичнее, однако, если вам нужна деловая встреча при минимуме посторонних ушей, это самое то. К тому же нечисть панически боится текущей воды. Я занял столик и отправил эсэмэску Дане.

«Хорошо, милый. Буду через две минуты!»

Самое парадоксальное, что, в отличие от большинства женщин, она действительно уложилась в две минуты, каблучками процокав к моему столу, сияющая и нарядная.

— Я не опоздала? — Дана нежно поцеловала меня в щёку.

На ней было свободное красное платье, столь тонкое, что не скрывало полное отсутствие белья, и столь длинное, что при малейшем порыве ветра облегало всю её фигуру, словно вторая кожа. Не представляю, как она в таком ходит? Её же стопятьсот тысяч раз должны были похитить какие-нибудь горячие горные джигиты, а вдоль улицы валялись бы пачки мужчин в предынфарктном состоянии с отсветом красного платья в глазах!

— Дорогой, я рада, что так тебе нравлюсь. Но положи салфетку на колени, уже официантки оборачиваются…

Я не сразу понял, о чём она.

— Белый Волк, мне с тобой так легко и комфортно, — улыбнулась Дана, садясь напротив. — По тебе всегда видно, рад ты мне или нет. Изменял с кем-нибудь или ждал, как верный рыцарь. У меня ещё никогда не было такого мужчины.

— А какие были?

— Никаких. После того как я впервые увидела тебя, все прошлые фантазии об идеальном мужчине просто испарились, махнув платочком на прощанье. До тебя у меня не было мужчин!

Не скажу, что это такой уж железобетонный аргумент, но я ей поверил. Мы оба были взрослыми людьми, и если учитывать пыл моего же тощего пажа, то и дедушкой я могу стать в любую минуту. Это жизнь. С ней не поспоришь. Поэтому все романы после сорока особенно ценны.

— Что-нибудь закажешь?

— Только вино. Каберне или мерло, сухое. Любой страны. — Она накрыла мои руки ладонями. — Рассказывай!

Я, краснея, поманил официантку, сделав заказ на вино для дампир и шашлык для меня. Нет, хлеба и соуса не надо, зелени тоже, только мясо.

— Итак?

— Знаешь, я, наверное, скучал по тебе… Глупо, да?

— Да, ужасно глупо. Но я тоже скучала. Ты собирался за Грани. Нашёл, что искал?

— В целом да. Откуда ты знаешь, разве я говорил, что куда-то собираюсь?

— Милый, порой ты наивен, как ребёнок. Да о тебе только и говорят во всём городе! Белый Волк прогнал призраков, Белый Волк обороняется в собственном доме, Белый Волк грозится обокрасть богиню, Белый Волк… вернулся живым?!!

— Не всё соответствует действительности, — постучав себе кулаком в грудь, поправил я. — Особенно про обокрасть! Но в целом всё прошло удачно, и кое-что раздобыть удалось… А ты слышала, что около моего дома была целая антитеррористическая операция и якобы убили двенадцать вампиров?

Дана так многозначительно улыбнулась, что я на секунду подумал: а не замешана ли она во всей этой безумной бойне?

— Я тут ни при чём, честно, — словно читая мои мысли, заранее открестилась чернокудрая дампир. У меня не было причин ей не верить. — Мы уже пытались выяснить, куда отвезли тела убитых вампиров. Для нас это вопрос жизни и смерти, вампирской крови категорически не хватает, а они словно решили забить на охоту и никуда не выходят из своих нор.

— Понимаю. — Я налил ей вина. Официантка обещала, что шашлык будет буквально через пять минут.

— Так вот, — продолжила Дана, сделав долгий глоток и смакуя дорогое испанское риоха. — Там по кому-то стреляли, кого-то ловили, кого-то доставили в морг изрешечённым, как дуршлаг, но это были не вампиры. Там шесть трупов. Не двенадцать, а шесть.

— Не знаю, что и сказать…

— А что ты скажешь, ты-то здесь при чём? Ни при чём. Просто кто-то решил провести в твоём районе показательную порку несогласных, назвав их вампирами.

— Но Капитан сказал, что…

— Именно к этому я и пытаюсь плавно тебя подвести.

Мы помолчали. Мне как-то совершенно не хотелось думать о том, что мой прямой начальник ведёт какую-то собственную игру у меня за спиной. С другой стороны, он периодически именно этим и занимался. Достаточно вспомнить его липовую смерть в пылающей машине, когда мы все считали его погибшим.

Ну, может, кроме Вацлава, а он послушно молчал. У чехов не принято открыто критиковать начальство, им проще мягко игнорировать «неправильные» приказы, исподволь находя компромисс между тупым подчинением и собственной совестью. Мы здесь другие, у нас более откровенный подход в таких делах. Мы можем и в лицо всё ляпнуть!

— Кому это надо?

— Я бы сказала, что твоей Белой Даме. Если б она, конечно, не находилась в местах не столь отдалённых. Но поверь, в городе только и говорят, что всего шесть псевдовампиров атаковали жилище Ставра-граничара, и он был вынужден вызвать серьёзное подкрепление.

— В смысле?

— Милый, это значит, что другие тоже захотят попробовать, как только ты отведёшь от дома войска. Просто для того, чтобы проверить, насколько ты реально крут. Может, всё-таки выпьешь?

— Нет, — привычно отказался я. — Ещё не всё потеряно, нет повода гасить свой мозг алкоголем. Тем более что этим ничего не изменить. Значит, вампиров там не было?

— Ни одного. Мы бы знали. И уж поверь, нам бы не понадобилось стрелять по ним из гранатомётов.

Я не спорил, я видел её в деле. А если её младшие подруги хоть наполовину так же хороши, то один на один — у вампиров в этом городе просто нет шансов.

— Кстати, мы держим слово, вчера остановили ещё двоих, чрезмерно интересующихся твоей дочерью.

— Авария и тот мужик, которого несла девушка?

— Ты догадливый.

Я мысленно проклял себя за то, что не придал значения этому факту раньше. Ведь всё было на поверхности. Видимо, я слишком много внимания уделяю самому себе, раз в упор не замечаю очевидного.

— И вот ещё, где тот твой приятель, что пытался меня застрелить? Мы не нашли его в городе.

— Не знаю, честно. Я всё сообщил о нём Капитану, он должен был со всем этим разобраться. Там дикая путаница с архивными документами, присылают то одно, то другое, а любая информация прямо противоречит фактам.

— Что ж, — слегка поморщив носик, вздохнула Дана. — Возможно, благодаря твоему начальству он вне нашей досягаемости. Этот парень так уж нужен Белому Комитету? А ты не думал, что он может состоять у них на службе?

Я не ответил, потому что кивать можно было и молча. Наши, как правило, не сдают своих. Если Фрола убрали куда подальше, то это не значит, что он в тюрьме или в могиле. Нас не так много, чтобы разбрасываться подготовленными кадрами. Хуже, если он сумел спрятаться даже от Комитета.

— Ладно, я поняла, что здесь мы упрёмся лбом в твои старорежимные понятия об офицерской чести и воинском братстве.

— Ты не…

— Да, да, я слабая женщина, и такие вещи не для моего бабского ума! Хорошо. Я же не спорю, милый. Лучше скажи, когда ты пригласишь меня в Кость? С подружками!

— Я обещал, но… мм… Кстати, насчёт твоих подружек…

— Девочки идут исключительно на охоту. Если хоть одна улыбнётся тебе ласковей, чем, например, стулу в прихожей, я её убью, причём быстро и без вопросов.

— Я не это имел в виду, а…

— А если ты будешь строить им глазки, я убью и тебя, — так же нежно прошептала улыбчивая дампир, сладко лизнув меня в ухо.

Мне смутно помнится, о чём мы там ещё говорили. Просто потому что все бытовые моменты куда-то отступили, нам не хотелось забивать голову, снова и снова пережёвывать собственные проблемы, ругать начальство, страну, США и весь мировой порядок в целом.

Казалось, вот оно, простое человеческое счастье, побыть несколько минут наедине с человеком, которого любишь. Когда два сердца будто бы бьются друг о друга, и это наполняет их ощущением невероятного полета, света и чистого восторга. Когда даже поцелуи не важны, а достаточно прямого взгляда глаза в глаза, на расстоянии одного вздоха до возвышенно трепещущей ресницами души…

Я пообещал, что ко мне в гости она может прийти завтра утром. Сегодня у дома ещё слишком много полиции и людей из Комитета. Дана согласилась. Расстались мы примерно через час, когда я получил эсэмэску от дочери. На сей раз мой сотовый взорвался абсолютно непонятным для меня набором какого-то наркоманского бреда:

— Йо, йо, йо, 1433, да, 369! Альбукерке жжот, чё-каво, сучара, жди сигнала!

А текст был очень коротким:

«Па дядя эдик вернулся ты когда?»

Интересно, хоть у кого-нибудь дети пишут вот так же? Спрашиваю в сотый раз, потому что наболело. Пришлось извиняться, срочно вызывать такси и лететь на всех парах, пока мой сумасшедший родственничек ничего не учудил дома. Нет, Хельга, конечно, отличная нянька и она за ним всегда присмотрит, но вроде ведь и у неё сегодня собирались быть гости. Девчонок-старшеклассниц к нам пропустят, не страшно, но дядей Эдиком всё это время предстоит заниматься мне. Хотя можно просто включить ему старые советские мультики…

Добрался быстро. У входа в подъезд на меня не очень вежливо покосились двое в чёрном, но вопросов задавать не стали. В общем-то строгой пропускной системы тут не существовало, но на улице уже вовсю трудились две бригады узбеков-гастарбайтеров лопатами и катком-асфальтоукладчиком. Уборка всегда лучше зачистки, на ходу прикинул я, нажимая нужную кнопку в лифте.

Кстати, сам Капитан за всё это время не перезвонил ни разу, хотя вроде бы это было в его интересах. Ну ладно, я сегодня не гордый, я могу и сам лишний раз набрать. Открыв дверь своим ключом и традиционно приготовившись к самому худшему, мне удалось тихо скользнуть в прихожую. Судя по двум незнакомым парам обуви, у Хельги подружки. А судя по тому, какие голоса доносятся из её комнаты, дядя Эдик тоже там и, кажется, пользуется заслуженным успехом.

— Так вот, если молодой человек уверяет вас в своей любви, но!.. отвергает серьёзные и долгосрочные отношения только на основании того, что у него есть… вот это!..

Сдавленный девичий выдох с последующим стоном. Я даже не помню, как влетел на Хельгину территорию, цапнул извращенца за шиворот и, уже выволакивая из комнаты, понял, что тот показывал им этот свой документ. То есть всего лишь собственную справку из психушки о недееспособности и почти полной безнаказанности в случае поступления жалоб, исков и запросов на экстрадицию.

— Э-э-э, извините, девочки. — Я изо всех сил постарался как можно вежливее улыбнуться Юле и Лере. — Можно я заберу этого кудрявого антисоветчика? Ну типа ничего хорошего он вам всё равно не порекомендует.

— Вы к нему несправедливы, дядя Ставр, — подняла руку самая храбрая, Юля. — Он хороший. Он нам всё-всё про мужчин рассказывает.

— Надеюсь, хоть не показывает.

Судя по тому, как резко покраснели все три морковки, включая Хельгу, я попал в яблочко, почти не целясь. Подружки моей золотоволосой умнички частенько раскручивают бывшего бога на какие-то интимные откровения и даже просят совета, как вести себя с парнями. Так ведь самое удивительное, что наш психованный эрудит действительно помогал, и любое его слово ценилось как последнее откровение! Я для них не авторитет, а просто папа Хельги, но вот Эд…

— Он мне очень нужен. Таблетки, уколы, покормить, миска, лоток, ну вы понимаете?

Все, включая Хельгу и дядю Эдика, отрицательно помотали головой.

— Хорошо, извините, не буду мешать, — поспешно ретировался я, пытаясь сохранить лицо. — Однако Эд всё равно нужен мне, примерно через полчаса, ок?

Все дружно подняли вверх большой палец руки, и только брат моей жены — средний. Не сомневайтесь, я ему это припомню в своё время…

В общем, с минимальным позором покинув поле боя, мне оставалось лишь уединиться на кухне с планшетом, тихо погрузившись в хищный мир антикварных торгов. Не помню, говорил или нет, но лично меня это так успокаивает…

Шашка «волчок», доставка оплачивается отдельно, восемьдесят тысяч рублей. На деле старый кавказский клинок, на котором местный мастер изобразил копию того «волка», которого, уверен, никогда не видел сам на старых клинках Пассау. Кавказские «волки» более похожи на рыб с тонкими ножками. Хотя по идее что, в Осетии никогда волков не видели?

А буквы «МН» относят нас к старой легенде о том, как родственник царя, великий князь Михаил Николаевич, заказал у владикавказских оружейников полсотни «волчков» для своего личного конвоя. Так сейчас этих шашек МН только в частных коллекциях свыше четырёхсот штук, и все с бумагой об экспертизе музея этнографии в Санкт-Петербурге! Ушлые оружейники украшали свой товар проверенной маркой и гнули двойную цену. Спору нет, клинок старый, девятнадцатого века, но это не тот самый «волчок»…

Антикварный мир успокаивает тем, что там всё чётко, внятно, определённо и взаимовыгодно. Любая копия или подделка находит своего покупателя, а зачастую редкие, по-настоящему уникальные вещи висят за копейки на сайтах редких фанатиков коллекционирования. Лично я стараюсь не выходить за рамки холодного оружия, хотя мог бы продавать ювелирку, посуду, мебель или картины. Но, ей-богу, чем уже специализация, тем больше доверия продавцу, а я дорожу своим рейтингом.

Кинжал, Грузия, кама, серебро, кость. Клеймо в виде звезды Давида. Хороший амузгинский клинок, а рукоять и ножны отделывались где-нибудь в Тифлисе. Скорее всего те же грузины придумали делать тыльную сторону рукояти из тёмного буйволиного рога, а лицевую из дородной слоновой кости. Как ни верти, банальная экономия вроде золотой перевязи Портоса. Но хитрые мастера пустили слушок, что двухцветную рукоять носят только офицеры! И кстати, товар пошёл…

У меня было два таких, оба продались за хорошую сумму. Этот я пока брать не стал, но пометил в отслеживаемые. У коллекционеров антиквариата и торговцев антиквариатом разные правила игры. Моя задача продать предмет заинтересованному покупателю, а не держать красивые вещи при себе. У меня растёт дочь, а на образование в этом мире уходит много средств.

Конечно, можно с ботвой переехать в замок и жить там на всём готовом, но приличного института в наших краях днём с огнём не сыщешь. Кстати, если бы кто днём и нашёл, так тем же огнём и спалил бы на том же месте, ибо Церковь учит нас, что от многие знания — многие печали…

— Па, забирай его! — Ко мне на кухню решительно шагнула бодрая Хельга. — Всё. Полезная деятельность кончилась. Он начал Юлю за коленку хватать.

— Я чисто пощекотать, я не виноват, что у неё коленки длинные, а юбка короткая…

— Эд, прекрати! — Мне удалось перехватить карающую руку моей дочери, когда, казалось, подзатыльник дяде был неизбежен. — Лапка, вернись к гостям. А ты, маньяк с кудряшками, сел вот сюда, на табурет, взял в рот конфетку и слушаешь молча.

— Две конфеты?

— Хоть три!

Хельга чмокнула меня в щёку и счастливо упрыгала, стараясь не травмировать пол. Хотя чего там, ламинат на кухне и так давно ни к чёрту, надо всерьёз озаботиться капитальным ремонтом на следующий год.

Дядя Эдик, набив рот конфетами, скромненько сидел на табуретке, всем своим видом выражая готовность к безоговорочному послушанию.

— Слушай, ты ведь уходил из замка последним. Как там общее настроение?

— Все пляшут, — осторожно почесав в затылке, решил бывший бог. — Но я вёл себя благопристойно и даже пообещал обеим девицам жениться на них. Церковь ведь одобряет двойные браки, верно?

— Не уверен. Хотя чего это я вру? Нет, дорогой родственник, она их категорически не одобряет.

— Меня подставили! Я всё буду отрицать! У меня справка есть! Они меня сами соблазнили! И это… между нами… и та и другая не девственницы! Только тсс-с…

— Эд, ты тоже не девственник. — Судя по тому, как вытянулось его лицо, я понял, что в очередной раз открыл ему американское побережье. — Ты помнишь наш поход за Грани?

— Нет.

— Помнишь, что мы оттуда привезли?

— Нет.

— Это Брисингамен, пояс богини Фрейи. Ты знаешь, как им пользоваться?

— Естественно, — совершенно нелогично заключил небожитель со справкой из психушки. — Им надо перепоясаться и смело идти в бой. Милая блондинка Фрейя, надев пояс, перевоплощалась в Вальфрейю и как ужаленная носилась по полям битв, собирая себе наиболее интересные и ничего не потерявшие трупы героев. Ну, в смысле там те, у кого хоть что-то полезное отрубили, её не прельщали. Да, да, знаешь ли, она всегда была очень избирательной штучкой. Большинство героев доставалось ей. Угадай для чего? Ну а второй сорт (не брак!) поставлялся к трону великого Одина. И что? А ничего! Папа всё спускал ей с рук…

— Э-э-э… — тихо припух я, поскольку такие длинные научные монологи от психованного Хельгиного дяди случаются раз в год по письменному заявлению. — А какие слова надо произнести, надевая Брисингамен?

— Хоббит хоббитессу отхоббитовал хоботом, — скороговоркой заявил наш кудрявый пациент и, показав мне язык, нагло свистнул ещё две конфеты, а потом попытался удрать. Я было перехватил его за подол килта, но передумал. Смысл бодаться? В этом мире он всё равно не хозяин собственного разума, так что поговорим в Закордонье.

— Па, девочки ушли. Тебе привет. Какие у нас планы? — На кухню, зевая, зашла Хельга и скромненько села на железный табурет. В её глазах горела неоновая надпись: «А пошли в замок Кость». По идее именно об этом я и хотел с ней поговорить. Ну, в том плане, что учёба превыше всего…

— Милая, как ты завтра в школу?

— К двенадцати, — что-то мысленно посчитав в уме, решила моя дочь. — А может, и позже. Лера говорила, что химичка болеет.

— Ну вам наверняка подберут замену, не пропускать же урок.

— Да, поставят, как всегда, лишний час физкультуры, а я от неё освобождена.

Это верно. Освобождение от физкультуры у Хельги с третьего класса, когда она, увлёкшись, на спор раздавила ладошками баскетбольный мяч. Присутствовавший при этом учитель, бывший морпех Тихоокеанского флота, уволился через неделю бесплодных попыток повторить трюк девочки. В общем, педсовет признал, что Хельга Белхорст совершенно не умеет вести себя в обществе, а потому от уроков физкультуры освобождается бессрочно.

— А почему ты спрашивал? Дай угадаю. Мы идём в замок?!

— Да.

— А к озеру с русалками?

— Да, почему нет.

— А за Грани? Хочу за Грани, там великаны и мертвяки, там весело! — взмолилась моя умничка, пылко вжимая меня в холодильник.

— Мм, за Грани не обещаю, но… — тут же поправился я, видя её поникший носик, — зато ты сможешь раз и навсегда разобраться с этими призрачными тварями Сколлом и Хати!

— Ты про волчиков? На них ещё раз надо повизжать?

— Вообще-то они адские твари, загубившие целую деревню на моих землях.

— Убью.

— Правильно, — тепло согласился я. — Иначе с ними и нельзя, они неперевоспитуемые. Просто созданы такими, и всё. Не стоит их осуждать или жалеть.

— Убить?! — ещё раз уверенно повторила Хельга.

— Ну, в целом да, — признал я. — Это оптимально. Ничего другого они не заслуживают. Собственно, ради уничтожения такой вот мифической нечисти и задумывался рагнарёк…

Моя золотоволосая лапка покивала с самым умным видом и пошла в свою комнату готовиться к грядущему походу. Я же лишний раз заглянул к дяде Эдику, убедился, что он спит, самым безмятежным образом задрав ноги. Оставалось только пнуть его в копчик и…

— Да? — Меня отвлёк неожиданный телефонный звонок.

— Лучше, если ты уйдёшь из дома в течение часа, — тихо сказал Фрол и повесил трубку.

Я не успел ни мяукнуть, ни крякнуть, ни задать наводящего вопроса в ответ. И тем не менее прекрасно понял, что его слова не были вежливым предупреждением или пустым нагнетанием страха. Да в течение часа нас здесь не будет никого.

— Хельга, ты готова?

— Ещё пять минут!

Ну это ещё по-божески. Когда хоть какая-то из женщин была готова выйти в свет по первому зову мужчины? Ткните мне в неё пальцем, и я лично что-нибудь ей подарю!

Когда через пятнадцать минут я собрался повторить свой вопрос, в дверь позвонили. Мельком глянув в глазок, я мысленно поздравил себя с тем, что побрит и выгляжу не слишком затрапезно, а потом открыл замок.

— Здравствуйте. Рад вас видеть. Заходите!

Дана впорхнула в прихожую первой, просто обворожительная в красном мини. А за ней мой дом наполнили три неулыбчивые красавицы самой невинной внешности, нежные, словно незабудки, и опасные, как обоюдоострые ножи.

— Вкусняшка! Золотце! Прелесть!

— Моя прелесть? — на всякий случай уточнил я у невысокой рыжекудрой милашки с такими формами, что казалось, она использовала четыре слоя пуш-апа в лифчике. Если он вообще был. И лифчик, и пуш-ап…

— Шутка? — навскидку угадали её подруги, и, похоже, только это спасло мою бренную жизнь.

— Милый, нас четверо, как и договаривались, — нежно обнимая меня и одновременно показывая, кому тут что принадлежит, уточнила Дана. — Мы идём или надо ещё кого-то ждать?

— Ну, я собран. Хельга тоже, — кивнул я.

— Па, я готова! — Из своей комнаты выпорхнула моя дочь с рюкзачком за спиной. — О, у нас типа гости? — вытаращилась она, словно Золушка на три посудомоечные машины сразу.

— Да, лапка, это Дана с подружками. Они дампир.

— А-а, злобные порождения ночи! Я вас всех… таких… всех… Кстати, Ставр, почему ты не предупредил, что у нас сегодня праздник всемирного цветораспускания? — Дядя Эдик быстро опустил вниз том Льва Толстого, завёрнутый в килт, и прикрылся ладошкой. — Я стесняюсь…

— Девочки, это принцесса Хельга. А это её дядя Эд, родственник Ставра Белхорста по линии супруги, — сухо представила Дана.

— Можно просто, дядя Эдик. А ещё у меня много талантов, вы бы знали меня поближе, я такой… такой… и всегда склонен к экспериментам! А правду говорят, что у дампир, ну там всё не как у всех… а вроде поперёк?

Я просто сгрёб его в охапку, вынес из прихожей и швырнул в гобелен, пока придурка не убили. А к этому всё шло: девочки Красной Луны никогда не отличались долготерпением и снисходительностью даже к идиотам, прикрывающимся справкой.

— Принцесса Асгарда. — Когда я вернулся, все трое склонили головы, опустившись на одно колено.

Моя дочь густо покраснела.

— Данка, чего они? Па-а, ну это… я так не играю!

— Привыкай, милая. — Черноволосая дампир мягко обняла за плечи вконец смущённую Хельгу. — Твой папа пригласил нас на короткую охоту в своих лесах. Девочки очень любят свежий воздух и пикники на природе и не будут никому мешать.

— А я что? Я не против же… я… Только пусть встанут и не кланяются больше.

— Вы слышали, что сказала принцесса! — самым командирским голосом рявкнула Дана, и её подруги вскочили на ноги, как оловянные солдатики.

— Ладно, я запираю дверь и идём, ок? — Все дружно кивнули. — Тогда за мной.

Я взял за руки Дану и одну из её подруг, кажется, Вкусняшку. Соответственно Золотце и Прелесть взяла за ладошки моя дочь. Шли по очереди, я повёл своих первым. Девушка на миг зажмурилась, но не отступила, смело шагнув лбом вперёд, в настенный гобелен.


Увиденное никого не обрадовало.

Простите, туплю, забыл, что вы не можете видеть ситуацию моими глазами в тот же миг, поскольку даже мне необходимо хоть какое-то время, чтобы всё осознать, прикинуть, взвесить и только тогда орать матом на весь замок:

— Кто посмел тронуть моего пажа?!

— Ой, па-а… — Меня чуть толкнула в спину выскочившая следом Хельга. — За что ты его так? Он ко мне не клеился, честно, только стишки разные читал и смотрел так… преданно… Чё ты его сразу бить-то?!

— Милая, если б я его бил, он бы не валялся тут без сознания, — не очень убедительно оправдывался я, опускаясь на одно колено перед распростёртым телом бедного Метью.

— Судя по двум половинкам костылей, их сломали об голову владельца, — высказала своё предположение задумчивая дампир.

— Спасибо, мисс Марпл, — сдержанно поблагодарил я. — Нет чтоб помочь привести парня в чувство. Кто-нибудь умеет делать искусственное дыхание?

— Папуля, ты же умеешь! Помнишь, как ты Данке делал? И массаж сердца! Ей понравилось…

— Думаешь, и Метью понравится? — засомневался я, а девочки, переглянувшись, выдвинули вперёд рыжую.

— Я училась в медицинском два года, на стоматолога, — виновато прошептала она.

Мы все подумали и дружно решили, что разницы нет, всё равно всех врачей учат оказывать первую медицинскую помощь, так что пусть практикуется. По-любому не жалко. Золотце опустилась на колени, аккуратно стёрла платочком губную помаду и одним хищным движением впилась в губы моего пажа страстным поцелуем. Метью ожил почти сразу! Да по-моему, продлись этот засос хотя бы минуту, девочка могла бы запатентовать метод воскрешения мёртвых.

— О прекрасная миледи Хельга, — не размыкая ресниц, пропел тощий дрищ благородных кровей, обнимая за шею девушку из клана Красной Луны.

— Э-э… ты что? Вот где я! — ревнивой белой медведицей взревела моя дочь, и Метью наконец разул глаза.

— А… э… у… мой лорд?

— Угадал, — сурово согласился я.

— Вы меня спасёте?

— Возможно, но сначала перестань обнимать нашу новую гостью, это чревато.

— О, простите. — Он послушно отпустил уже начинавшую пунцоветь Золотце и, держась руками за стену, кое-как встал.

— Что здесь произошло? Строго по порядку. Только то, что видел сам, ничего не выдумывая, не предполагая и не фантазируя. Итак?

— Мой лорд, миледи Хельга, прекрасные дамы, — картинно раскланялся этот нахал, рискованно делая приветственные движения загипсованной ногой. — Рассказ мой краток, горек и печален. Внемлите же…

Я прикусил нижнюю губу, чтобы не уподобиться бессмертному Станиславскому. Но в целом парень не соврал, рассказ и вправду был печальным. В общем, как водится, всё свободное время он дежурил здесь в ожидании явления моей светлости. Это не могло остаться не замеченным хитроумной леди Мелиссой.

И вот сегодня наша бодрая мумия припёрлась сюда бдить в засаде. Я не появился, зато неожиданно из стены буквально вылетел сэр Эд. И, прежде чем он успел прийти в себя от падения затылком на каменный пол, терпеливая охотница из засады хищным коршуном бросилась сверху и с торжествующим клёкотом уволокла его к себе в башню. В последнем Метью всё-таки не был на сто процентов уверен, поскольку пытался заступиться за моего родственника, но пал в неравном бою, сражённый своим же костылём по кумполу!

— Дядя Эдик хотя бы сопротивлялся? — невольно всхлипнула моя дочь.

— О да! — честно глядя ей в глаза, соврал Метью. — Сэр Эд дрался, как геральдический лев, и всё время шептал ваше имя!

— Её? — уточнил я.

— И ваше тоже! — поправился он.

— Другое дело, — важно согласился я. — Давайте разделимся. Хельга, лапка, проводи наших гостей в комнаты на втором этаже. Метью, проследи, чтобы дамы ни в чём не нуждались. Я пойду спасать Эда. Если, конечно, он этого сам хочет. Натура у него экстравагантная и не без причуд…

Счастливая Хельга чмокнула меня в щёку и унеслась показывать подругам Даны замок. Сама дампир задержалась лишь на миг, чтобы послать мне воздушный поцелуй. Неловко улыбающийся Метью упрыгал за девушками, а я спокойно направился в свою комнату.

Не подумайте, что я забыл о кудрявом боге, нет! Просто, идя в башню к леди Мелиссе, следовало как минимум вооружиться и переодеться. Лучше даже накинуть кольчугу под рубаху и какое-нибудь защитное приспособление на… низ живота. А то кто её знает, какие места ей взбредёт атаковать твёрдым коленом в первую очередь.

— Седрик! Седри-ик!

К моему удивлению, старый воин не поспешил явиться на зов своего господина. Связано это могло быть либо с грубейшим нарушением дисциплины, либо с тем, что его просто нет в замке. Предположить, что Седрик болен, нельзя, этот несокрушимый старик никогда ничем не болеет, даже похмельем.

В принципе я никогда так уж особенно не настаивал, чтобы мне непременно кто-то помогал переодеться. Просто это такая фишка, дань средневековой традиции. Феодализм тоже, знаете ли, диктует свои законы. Но обычно мне прислуживали Метью и Седрик, в крайнем случае Эд, а сейчас никого из них под рукой не было. Мысль припахать к моему переодеванию кухарку Агату совершила самосожжение, даже не успев полностью сформироваться.

Поэтому я быстренько собрался сам и без спешки вышел во внутренний двор. Как раз вовремя, чтобы обнаружить старого крестоносца, снимающего с крупа своего коня тело мёртвого дракона. Мелкий падальщик, размах крыльев не более полутора метров, зубы острые, мозг размером с горошину, поэтому частенько эта тварь бросается и на заведомо крупных хищников.

— Не желаете ли взглянуть, сир? — даже не тратя времени на дежурные приветствия, подмигнул мне Седрик.

— Дохлый падальщик. Зачем он нам?

— А вы не скажете мне, от чего он умер?

— Нашёл патологоанатома, — поспешно возмутился я и осёкся — ровно в середине узкого драконьего лба зияло маленькое круглое отверстие. Я пнул голову ногой, на затылке не было выходного отверстия.

— Разрубить. Если внутри черепушки окажется небольшой кусочек свинца цилиндрической формы, то…

— То что, сир?

— То это плохо, старина. Очень плохо. Я уже начинаю уставать от незваных гостей с запрещённым в здешних краях оружием.

Седрик обернулся, отдал приказ и меньше чем через две минуты предоставил мне на ладони пистолетную пулю. Быть правым не всегда приятно. Похоже, мы опять наступили в большую коровью лепёшку обеими ногами сразу. Я присел у колодца. Из гостевой башни раздавались вопли о помощи, но Эд подождёт, у нас неожиданно появились более важные дела.

— Кто нашёл дракона?

— Ты слышал вопрос? — повторил старый воин, толкнув в спину молодого парня, возницу из крестьян. Тот безропотно поклонился, вжав голову в плечи, и бросился ко мне, торопливо рассказывая на ходу:

— Собака, значит, моя нашла его, лорд Белхорст, у леса нашла. Земли там пахотной немного, свёкла у нас, брюква, значит, ещё вот… Собака там овец охраняла, их четыре, значит, и нашла! Я сынишку в замок послал, он, значит, вот господина привёл, и вот…

Седрик кивнул, подтверждая версию крестьянина.

— Накормите его и дайте кружку вина, — приказал я, решительно вставая. — Усильте дозоры на стенах. Кстати, парень, у тебя один сын?

— Было трое, добрый господин, но, когда мертвяки брали стену, двоих старших Господь прибрал, — скрипнув зубами, ответил наш фермер.

— У меня есть лишний мальчишка, заберёшь? Добавлю две монеты.

— Заберу, мой господин! Лишних рук в хозяйстве не бывает…

— Надеюсь, вы о Метью, сир? — подмигнул мне бывший крестоносец.

— Увы, — тяжело вздохнул я. — Покажи ему, где кухня, и пусть усыновит того мальчика, что к нам пригнали волки. И да, они мне ничего не передавали?

— Кто?!

— Господи, Седрик, ну волки же! Вернее, один волк, большой такой, кличка Серый Брат.

— А разве его понимает хоть кто-нибудь, кроме вас, сир?! — честно изумился мой старый друг, и я вынужденно признал его правоту.

С Серым Братом я разберусь, а старый воин повёл крестьянина знакомиться с новым сыном. В Средние века даже не родство являлось главным фактором принадлежности к семье, а скорее преданность земле и тем, кто тебя принял.

Действительно, с нашим хищным врагом, на время ставшим союзником, мы общались исключительно знаками и «повтори — не угадал — иди ты — снова здорово!». В общем, ни он, ни я не были стопроцентно уверены, что понимаем друг друга правильно, но тем не менее как-то умудрялись договариваться.

Мы удачно пришли в Кость утром, все полны сил: у нас есть выверенный план действий, и я очень надеюсь, что ближайшая ночь чётко расставит все фишки на игровом поле, а там посмотрим, кто кого! Теперь у меня тоже есть козыри в рукаве, и введение «стрелка» скорее жест отчаяния нашего таинственного противника. Он не может не знать, что подобные нарушения истории никому не сходят с рук…

— Надо собрать военный совет. — Я махнул рукой Седрику, приглашая его следовать за собой. — В замке Хельга, леди Дана и три её подруги. У них свои дела, пусть бродят, где вздумается. Дозорные должны предупредить меня о первом же появлении волков! И ещё, когда сэр Эд соблаговолит наконец к нам присоединиться, то…

В этот миг сверху раздался душераздирающий вопль, и бывший бог в чём мама родила бесстрашно сиганул из гостевой башни. Мы с Седриком на автомате подставили руки.

— Вы мои спасители, хотите — поцелую? — чуть не всплакнул дядя Эдик, перепачканный средневековой губной помадой из свекольного сока и нутряного жира с ног до головы. — Даже не спрашивайте, что она собиралась со мной сделать. Ваша психика этого не выдержит, а трое сумасшедших со справками — это перебор…

— Куда вы столь резво упорхнули, мой сладкий херувим? — В окне башни показалась неутомимая леди Мелисса, и мы трое слиняли с места преступления, дёрнув в разные стороны, чтоб сбить старушку со следа.

Ну и так же привычно встретились в обеденном зале через пять минут. А где ещё собираются мужчины на военный совет: излить душу и залить её же? Я самолично наполнил два медных кубка, вручил Эду и Седрику, а сам вкратце изложил свой стратегический план на ближайшие два дня и две ночи.

Как опытный любовник, дядя Эдик умел одеваться очень быстро. Поэтому сейчас уже не сверкал божественной задницей, а был весьма прилично наряжен в дорогую рубашку из мягкой замши, бархатные штаны с разрезами, высокие охотничьи сапоги без шпор и традиционный пояс с серебряными пряжками и небольшим кинжалом. Размер клинка производил обманчиво несерьёзное впечатление, но специалисты ножевого боя знают: любому человеку достаточно и семи сантиметров стали в бок. Помнится, страшные финские ножи пукко были длиной всего-то на четыре пальца, прятались едва ли не в кулаке, а убивали не хуже длинного русского штыка от винтовки Мосина. Простите за навязчивую лекцию, это уже профессиональное.

— Итак, господа, прошу выслушать меня, не перебивая. Все вопросы, вставки, выкрики, протесты, свист и прочее — по окончании моей речи. Ок?

Седрик покосился на бывшего бога, тот, чуть поморщившись, сделал страдальческое лицо, но кивнул в знак согласия. Это необходимое уточнение! Ибо иногда наш дядя-псих кивал по-болгарски, если вы понимаете, о чём я веду речь…

— У нас на руках магический пояс богини Фрейи. Не навсегда, временно, в аренду, но он есть! Как я понимаю, носить его может лишь представитель божественной крови. То есть либо ты, Эд, либо Хельга, но никто другой. Согласно легенде другого он просто раздавит, сжимая бока, пока не размелет позвоночник. Следовательно, тот, кто владеет поясом, обладает полной защитой от всякого оружия и может вызывать всяческую любовь, даже волков-призраков. Короче, Эд, тебе предстоит загнать в Ледяной ад Сколла и Хати.

Северный бог скромно улыбнулся и опустил кудрявую голову. Типа польщён, понимаю трудность задачи, но справлюсь, оправдаю, не подведу. Седрик, в свою очередь, вопросительно выгнул бровь. Это допускалось условием недавнего соглашения, так как было безмолвием.

— Теперь второе. У нас в замке четыре прекрасные дампир. Если кто не понял, то это Дана с подружками. Приближаться, заигрывать, шутить, флиртовать, зажимать в углах — категорически не рекомендую! Запрещать не стану, вдруг у нас есть мазохисты, но не рекомендую. Девочки голодны. И не в том смысле, Эд! У них своё, отдельное задание. Просто будьте с ними вежливы, предупредительны и помогите не попадаться на глаза леди Мелиссе. Такой конкуренции её сердце не выдержит.

Эд и Седрик, не скрывая счастливых улыбок, хлопнулись в ладоши. Понятно, тут я перегнул палку, не следовало так уж делать упор на сохранность всех доставшей старушки. Но опять-таки у нас есть дела и поважнее её, как бы это выразиться… долголетия.

— Седрик, я прошу тебя вести самое пристальное наблюдение за горизонтом. Если летающие корабли заходили в наше воздушное пространство уже не один раз, стоит быть и полностью готовыми к новому артналёту. Проверь катапульты, вытащи на стены дальнобойные арбалеты, обещай лучникам по кружке баронского вина за каждого сбитого викинга!

— Сир, неужели вы всерьёз думаете, что я этого ещё не сделал?! — взвился старый крестоносец, но Эд ловко перехватил его на взлёте и отвесил щелбан в лоб:

— Ставр Белхорст приказал не перебивать!

Я успел разнять только что разгорающуюся драку и, дождавшись примирительного рукопожатия с обеих сторон, продолжил:

— Мы должны быть готовы к атаке с двух сторон: волки Сколл и Хати плюс летающие драккары. Но сегодня утром, буквально час назад, я узнал о новом враге. Кто-то ходит по нашим землям, убивая драконов прямым выстрелом в лоб из огнестрельного оружия. И этот человек предпочитает старый советский пистолет ТТ! Мощный, надёжный, не дающий осечки и до сих пор предпочитаемый всеми профессиональными киллерами в России. Эд, молчи! Седрик, тоже, ты всё равно не знаешь, что это такое.

Мои собутыльники (неточное слово, так как пили только эти двое) церемонно переглянулись и чокнулись кубками в знак молчаливого согласия.

— Мне кажется, я знаю имя того, кто к нам проник. Не понимаю, как ему удалось попасть на мой участок, это запрещено всеми параграфами устава. Но я намерен найти его сам. Не хочу больше жаловаться Капитану и ждать прибытия спецназа для его отлова. Это только моё дело. Я сам его остановлю…

Северный бог явно хотел что-то вставить, но передумал, поднял руку, тряся кудряшками и выразив полную готовность терпеливо слушать меня и дальше.

— Следовательно, у нас три явных противника. Это не в первый раз и не особо страшно, так что справимся. Однако, кроме всех выше перечисленных, есть противник тайный. Если вы не в курсе, то некий барон Роскабельски умудрился связаться с тёмными силами и теперь посылает к нам натуральных вампиров!

— Можно я сам убью его, сир?! — не сдержавшись, возопил седой вояка, хватаясь за проверенный меч. Эд ловко повалил его обратно на скамью и едва ли не силой влил меж зубов ещё с пол-литра вина. Седрик дёрнулся, но глотнул пару раз и сдался…

— Я безумно рад, что мы все поняли друг друга. Предлагаю хоть чуть-чуть закусывать, чтобы вы всё-таки могли исполнять свои обязанности. Теперь вопросы?

— Нет. Ик!

— Свист? Поправки? Кидание башмаками? Претензии? Что, совсем нечего добавить?

— Ещё немного вина, — дружно решили участники саммита. — По кружке на рыло, и мы… ик! готовы… к подвигам!

— Фу, пап! — громко раздалось на весь обеденный зал. — Ещё утро, а ты их уже спаиваешь…

— Это не я!!! — беззастенчиво соврал я, обнимая вошедшую к нам золотоволосую красавицу в длинном синем платье. — Лапка, это всё они сами. Ты же знаешь, я у тебя не пью и в других алкоголизм не поощряю.

Последнее мне пришлось произнести с нажимом, чтобы до Эда и Седрика побыстрее дошло, чью точку зрения тут надо поддерживать. К их чести, несмотря на количество выпитого, мгновенно сориентировались оба.

— Миледи Хельга, как вы могли такое подумать о вашем отце?

— Малышка, как ты могла подумать, что я буду спрашивать разрешения у твоего папы?

— Кстати, а где Дана с подругами? — добил я третьим вопросом, пока моя дочь соображала, как бы повежливее ответить на два предыдущих.

— А-а, они пошли Центуриона смотреть. Па, чем мы сегодня займёмся? Где плохие? Кого будем бить?

— Седрик, она в вашем распоряжении, — напомнил я, перекладывая непосильную ношу на широкие плечи старого крестоносца. — Лапка, если хочешь остаться у нас в замке, тебе придётся многому научиться. Верхом ты худо-бедно ездишь, а вот фехтовать не умеешь совершенно.

— Я два раза побила дядю Эдика половником!

— Это не в счёт. — Мне удалось сдержать рвущегося с отповедью Эда. — На сегодня твой профессиональный наставник — Седрик. Делай всё, что он скажет, и будь умничкой!

— А что надо делать-то? — насупилась моя дочь.

— Вы ещё здесь, миледи?! — бешеным белым медведем взревел бывший крестоносец. — Я не ослеп? Вы ослушались своего отца? Да если через минуту вы не будете стоять во дворе с мечом в руках, знаете, что я сделаю?!

Хельгу сдуло, словно тополиный пух в июле.

— А что бы ты ей сделал, старина? — на всякий случай поинтересовался дядя Эдик.

— А это важно? — хмыкнул себе под нос старый вояка, широким шагом отправляясь догонять новую воспитанницу.

Мы с бывшим богом тихо хихикнули про себя и занялись делом. Он собрался готовить замок к ожидаемому налёту вражеских драккаров, а я пошёл на конюшню спасать чёрного жеребца от переизбытка женского общества. И кстати, успел очень вовремя. Потому что уже у входа на конюшню меня ждала расстроенная и нервная Ребекка…

— О, я так и думала, что вы тоже не захотите пропустить это зрелище! Лорд Белхорст, не мне вам говорить, как глубоко я вас уважаю, это факт, я совсем не умею врать и льстить, так что вы мой герой, чтоб вы это знали!

— Что случилось? — Я поднял правую руку, позволив белой кобылке скорбно ткнуться в ладонь твёрдым лбом.

— Сюда пришла эта ваша Дана! — едва не плача, начала бедная лошадка. — А вы видели, как она смотрит на моего Центуриона? Нет? Так я вам скажу — равнодушно. Он для неё говорящее животное, не больше. А как он на неё смотрит? О, я опять вам скажу — она ему явно нравится!

— Э-э-э… уверен, что всё не совсем так…

— Не делайте из меня дуру, мне и так плохо! Я, когда не в настроении, могу и копытом задеть. Потом, конечно, извинюсь, но, как правило, трупу оно уже и не так надо.

— Хорошо, я пойду и уведу оттуда миледи Дану.

— И её подружек тоже! — грозно притопнула белая кобылка, сверкая полными слёз глазами. — Они чешут ему гриву, заплетают косички, они же там гладят его всего! Я вышла, потому что целомудренна, как моя мама. Но если вы сейчас услышите с его стороны стоны, то заткните уши, я буду ругаться матом! Меня ваш Эд научил. Хотите послушать?!

— Нет. — Я успел вовремя прикрыть ей рот, потрепал по шее и пошёл чинить разборки, восстанавливать справедливость, вершить праведный суд по собственному усмотрению.

Ну что сказать? Да, увы, Ребекка была во всём права. Стойло чёрного коня было под завязку набито счастливо визжащими дампир, которые порхали вокруг Центуриона, а этот гад просто плескался в женском внимании и неге…

— Милый? — Мне навстречу шагнула Дана. — У тебя напряжённое лицо, что-то случилось?

— Да, — кивнул я. — Можно тебя на минуточку?

Чернокудрая дампир бросилась мне на шею с такой страстью, что я чуть было не решил защищаться.

— Хельги нет. Могу я целовать тебя в её отсутствие?

Ответ не требовался, я поцеловал её первым.

— Милая, а теперь ты не могла бы как-то ограничить пыл твоих девочек? Ребекка ревнует.

— О, та белая лошадка, — сразу вспомнила Дана. — Ноль проблем! Мы же у тебя в гостях и будем вести себя прилично. Хотя, честно говоря, они там ничего такого уж и не делают, просто болтают и смеются.

— Я понимаю. Ребекка нет. Кобылы вообще очень ревнивы…

— Знаю по себе, — многозначительно качнув головой в сторону гостевой башни, подтвердила дампир. — Прости, милый, мы заигрались. Будет лучше, если ты укажешь девочкам маршрут к замку барона Роскабельски и отпустишь нас на охоту.

— Я рассчитывал дать вам десяток бойцов в охрану.

— Это лишнее, они будут только мешать.

— Ты уверена, что вы справитесь? Барон — изрядная сволочь и не выжил бы, если б не умел предавать, заманивать и ставить подлянки на каждом шагу. С ним даже сам король не рискует связываться. Типа брезгует…

— Мы справимся.

— Уверена?

— Я обязательно позову тебя на помощь, милый, — нежно шепнула мне Дана, зачем-то проводя рукой по моему животу. — Обещаю. Ты придёшь и спасёшь меня. А я вознагражу своего спасителя всем тем, что имею…

Наверное, я покраснел, потому что и другие лошади на конюшне могли это слышать. Дана лишь раз махнула рукой, и троица прелестниц мигом покинула разомлевшего Центуриона. Дисциплина дампир не слабо впечатляла.

— Мы подождём во дворе. — Тёплые губы на миг коснулись моих, и вся четвёрка исчезла так, словно все они были фрагментами ускользающего сновидения…

— Надеюсь, ты им не стихи читал собственного сочинения? — честно спросил я чёрного коня.

Центурион тряхнул гривой, чуть обиженно глядя вслед ускользнувшим красоткам, и съязвил:

— Дружище, да ты просто ревнуешь.

— Я? Нет. А вот Ребекка…

Могучий жеребец разом поджал хвост, поскольку прекрасно понимал — со мной ещё можно как-то договориться, а вот белая кобылка в определённых вопросах очень принципиальна.

— Держись, дружище, — максимально пародируя его интонацию, предупредил я напоследок. — Сегодня мы никуда не выезжаем, прятаться тебе негде, и не я привёл сюда твою Ребекку, а она меня. Короче, если будут бить, не зови на помощь…

— Ты меня бросишь?! Ставр, это же не наш метод, вспомни о мужской солидарности!

— Много ты о ней помнил, когда распускал хвост перед женщиной своего господина? — В притихшую конюшню неторопливо и грациозно шагнула белая лошадка. — Таки я всё видела. И у меня почти нет вопросов. Ну, кроме одного… Как ты хочешь быть похороненным, хитрозадый чёрный поц?!

Мне удалось уйти вовремя, поскольку от скандалов в стиле «Дом-2» я не фанатею и, более того, могу чем-нибудь кинуть в телевизор. Тем более что во дворе разыгрывалось куда более интересное зрелище. Загляните! Седрик учил мою дочь основам фехтовального боя на мечах…

— Как вы тут? Не ссоритесь? — только и успел спросить я, в последний момент плашмя бросаясь на землю.

Надо мной просвистел тяжёлый боевой топор с обломанной рукоятью. Лезвие ушло в опорный столб конюшни едва ли не по обух. Кто бы это мог так его бросить, а? Ответ вертелся посреди двора, ругаясь самыми страшными интернет-выражениями, и размахивал во все стороны боевым двуручным молотом. Значит, с мечами у неё не заладилось…

— Кто будет держать спину, девочка моя? Кто опустил локти? Кто сейчас пропустит удар по затылку?! — самым наглым образом рисковал старый крестоносец, легко уходя от страшно сильных и жутко неуклюжих ударов моей дочери. — А по руке? А по плечу? А может, вам вообще стоит вернуться к своим детским куклам?

Как я понимаю, ничего особенного они не покрушили только чудом. Все свидетели и любопытствующие попрятались по углам, залегли на стенах, осторожно подсматривали из самых разных укрытий, но во внутренний двор не совался никто. Это правильно: обломки оружия, переломанного тяжёлой рукой Хельги, так и летали во все стороны…

— Гореть тебе в аду, дьявольское отродье!!!

Вообще-то на этом боевом кличе я дерзнул встать и вмешаться. Очень вовремя, потому что Хельга, получившая в очередной раз мечом плашмя по лбу, ухитрилась поймать-таки Седрика за ногу. Далее — один рывок, бессмысленная смерть, короткие похороны, три строки в некрологе, и мы вешаем объявление о поиске нового начальника гарнизона. Я успел…

— Лапка моя, на сегодня достаточно. Отпусти нашего дорогого друга и твоего наставника. Пожалуйста. — Последнее слово я произнёс с нажимом, и моя послушная дочь неохотно выпустила добычу.

— Сир, надеюсь, я не позволил себе ничего лишнего?

— Па, давай ещё! Мы так весело играли-и… — взмолилась Хельга, но мне пришлось отказать.

— Милая, во-первых, пожалей Седрика, он и так с тобой намаялся. Во-вторых, ты у меня натура увлекающаяся, сколько оружия ты тут сегодня переломала? Мы же не расплатимся, а это антиквариат!

— Ну, па-а…

— Что па-а?! — Я повысил голос, но так, чтобы все понимали, что подобным образом говорить с Хельгой позволено только мне. Ну мало ли, вдруг кто забудется и попутает берега. В Средневековье феодал обязан напоминать о своём превосходстве ежедневно, иначе уважать не будут. В нашем мире это означает лишь одно: рано или поздно вас зарежут в постели ваши же слуги. Да-да, увы, имело место быть…

Хельга была приветливо подхвачена отважной кухаркой и уведена переодеваться.

— По идее надо бы отправить её домой принять душ, но ладно, — почесав в затылке, решил я. — Седрик, она тебе ничего не поломала?

— Неужели я выгляжу побеждённым? — заносчиво хмыкнул он, потом схватился за щиколотку, побледнел и рухнул на бок.

Трое воинов быстро подняли его, я помог стянуть сапог и ахнул — нога старого крестоносца от колена и ниже была одним сплошным синяком…

— Кости целы? — тихо спросил он.

— Да, тебе повезло, что моя девочка сжала пальцы не в полную силу. Она могла просто ампутировать тебе ступню так, что обратно уже не присобачишь.

— Вы же не будете её за это ругать, сир?

— Нет. За это надо было бы пороть её в раннем детстве, но все психологи говорили, что к девочкам нельзя применять ремень, может вылиться в комплексы и неприятные последствия. А сейчас вообще поздно. Я заставлю её неделю мыть посуду с утра до вечера!

— Какое зверство, — ахнули мои же наёмники, а Седрик сам бросился на колени, умоляя не наказывать невинное дитя. Даже толстуха Агата не выдержала и, высунувшись из окна, погрозила мне половником: если я ещё хоть раз намекну на то, что её «крошка» где-то там будет подвержена мытью посуды, то она уволится.

Я подумал и решил, что в данный момент мне лучше не настаивать на своём. Авторитет феодала держится ещё и на разумном отказе от скоропалительных приказов. Это тоже продлевает жизнь…

— Только ради вас, негодяи! Идите и скажите миледи Хельге, что она прощена.

— Да здравствует наш справедливый и великодушный лорд Белхорст! — дружно взлетело под небеса.

— Всё равно она дома посуду моет, — сам себе под нос мстительно пробормотал я, возвращаясь к своим прямым обязанностям владельца замка и близлежащих земель.

Душа требовала диктата и самодурства. Логика скромно намекала, что после появления здесь моей дочери на прежней вольной жизни можно ставить жирный крестик, штамп «устарело» и приписку «в архив». С другой стороны, пока она в замке, я не могу ни на минуту расслабиться, всегда собран и подтянут, кровь быстрее бежит по жилам, я даже чувствую себя куда более молодым! Тем более что…

— Лорд Белхорст, кто эти бесстыжие шалашовки?!

Ну вот, опять не дали додумать ценную мысль…

В этом мире можно стать кем угодно, но не философом. Я упреждающе выставил руку перед Даной с подружками и, задрав голову, ответил леди Мелиссе:

— Чудесный день, не правда ли?

— Чудесным он будет, когда вы прикажете гнать поганой метлой всех этих девиц во главе с той чернявой мерзавкой! — Старушка высунулась из окна, с опасной небрежностью размахивая тем, что лично она считала утягивающими «трусами верности». Тяжёлая железная штука, между прочим.

— Мне послышалось или вы просите подготовить вашу карету к отъезду?

— А вот не дождётесь, возлюбленный мой! Моё сердце взорвётся от горя, едва я покину стены вашего гостеприимного замка, который так мне нравится, что я уже считаю его родным домом. Но сию же минуту прогоните этих молодых, фигуристых, длинноногих, грудастых фурий, недостойных вашего изысканного вкуса. Или я сама им космы повыдёргиваю! Я им, я им сейчас, сейчас…

Дальнейший китайский цирк проходил уже практически без моего участия.

— Старушке надо охладиться, — твёрдо решила Дана, становясь спиной к стене гостевой башни и сложив ладони ступенькой на уровне живота. В один миг ей на плечи взлетела одна дампир, на неё вторая и третья, самая юная, предварительно набрав в рот воды из колодезного ведра, метнулась на самый верх, словно птичка.

— Я сейчас, я несу… я его им на головы… — В оконном проёме вновь показалась неутомимая леди Мелисса с полным ночным горшком в руках. Подозреваю, что она намеревалась выплеснуть содержимое на «мерзавок». Но юная дампир опередила её буквально на пять секунд, изо всех сил прыснув бабульке в лицо!

— Вяк… — сказала мокрая леди Мелисса, рухнув внутрь комнаты.

Ночной горшок она из рук так и не выпустила, судя по грохоту и богохульствам, облив саму себя с ног до головы! Четвёрка дампир после акробатического кульбита выстроилась во дворе. По-моему, я зааплодировал первым. Меня поддержали все: дозорные, наёмники, прислуга, хромающий Седрик и вроде бы даже пара ворон на флюгерах. Это была полная и безоговорочная победа! После которой, естественным образом, следовало залечь на дно…

— Милая, а теперь вам лучше исчезнуть, — при всех обнимая Дану за плечи, тихо попросил я. — Когда эта неубиваемая грымза придёт в себя, скандал будет дня на три! Она точно отправит письмо в святую инквизицию с предложением всех вас сжечь, а наши церковники в таких просьбах никому не отказывают.

— Ты будто читаешь мои мысли. — Она улыбнулась так, словно я предложил ей раздеться. — Девочки, лорд Белхорст держит своё слово. Мы идём на охоту!

Вся нежная троица, задрав головы, издала такой горловой рык, что кое-кто из моих парней заметно побледнел.

— Вам что-нибудь нужно с собой? — вежливо поинтересовался я, хотя знал ответ. — Проводник, оружие, лошади, провизия?

— Нет, дорогой, у нас всё своё.

— Ты не знаешь, где находится замок барона Роскабельски.

Дана вытащила из-за корсажа небольшой блокнотный листок с грубо нарисованной картой местности. Я не сразу понял, что рисовали её чёрно-коричневой кровью вампира…

— Ладно, не буду спорить. Когда вас ждать обратно?

— Завтра утром, милый. — Чернокудрая охотница подмигнула своим подругам и нежно коснулась губами моей щеки. — Не скучай без меня и ничего не бойся. Либо мы вернёмся с добычей, либо…

— В двенадцать дня я с наёмниками ударю по замку этого идиота, и он у меня слопает всю свою библиотеку! Медленно, без соли, листочек за листочком, а когда книги кончатся, я заставлю его ложкой жрать землю всех моих пограничных территорий, что он считает своими!

— Ты очень грозен, Белый Волк, — серьёзно подтвердила Дана. — Но нам пора. И если мы успеем вернуться до завтрака, то я тебя… хочу! Ну должны же здесь быть хоть какие-то укромные уголки, правда?

Я покраснел и приказал открыть ворота. Через несколько минут четыре красавицы в длинных средневековых платьях исчезли в ближайшем перелеске…

— Вы думаете, они справятся, сир?

— Очень на это надеюсь, старина. Как нога? Может быть, нужны костыли?

— Вы хотите, чтоб я выглядел, как этот тощий шут? — Седрик кивнул в сторону спешащего к нам Метью. Мой паж удивительно ловко передвигался на своих подпорках и даже периодически забывал про них, смело наступая на сломанную ногу. Молодые кости срастаются быстро.

— Лорд Белхорст, вас зовёт сэр Эд! Кажется, у нас проблемы на западной стене.

— Ты смеешь говорить «кажется» своему господину? — резко вспылил старый крестоносец. — Давно плетей не получал, мальчишка?!

— Погоди, — вступился я. — Метью, я точно нужен Эду или ему просто не с кем потравить анекдоты?

— Точно. У него там, там… драккары!

— Больше одного? — уже совсем другим тоном уточнил Седрик.

— Сэр Эд насчитал восемь. Они медленно движутся в нашу сторону.

— К бою, — тихо приказал я.

И в две минуты, пока мне принесли доспехи, все лучники были на своих местах, котлы со смолой и маслом стояли над огнём, воины занимали позиции, без суеты, страха и смеха готовясь к нападению превосходящих сил. Восемь драккаров, пусть даже по десять — пятнадцать воинов на каждом, это всё равно вдвое, а то и втрое больше нас.

Замок отлично укреплён для атаки с любой стороны, но на нападение сверху мы никогда не рассчитывали. То есть, разумеется, драконы нападали на нас и раньше, но они существа недалёкие, их и отпугнуть можно. Летающие викинги навещали мой замок дважды, оба раза недавно, и неслись назад быстрее, чем прилетели. Но сразу восемь драккаров…

Это же целый флот!

Я поспешил на западную стену, к дяде Эдику. Северный бог ждал меня, полируя кинжал о голенище и мельком пересчитывая появляющиеся на горизонте паруса.

— Пока восемь, но в дымке плохо видно, может быть, и больше.

— Те самые?

— Да, вон видишь, слева от флагмана знакомый парус с кабаньей головой? Это наш старый приятель Крюк. Или Хрюк, как ты его называешь. Судя по всему, он не соврал насчёт конунга викингов и их летающего флота. К тебе опять едут сваты, Ставр!

— Ни фига! Я же всех предупреждал, что, пока Хельга не окончит школу и институт, никакого ей замужества!

— Боюсь, они будут настаивать. — Эд хмуро подтвердил мои худшие опасения. — У нас не хватит людей, если они нападут со всех сторон разом.

— Значит, моя дочь сию же минуту отправляется домой!

— Па, — раздалось за моей спиной, — а кто вон тот симпатичный парень на большом корабле?

— До них метров двести — триста, и ты умудрилась разглядеть лицо? — удивился я. Мне бы пришлось надевать очки, а ещё лучше воспользоваться биноклем.

— Хорошее зрение, в маму, — удовлетворённо хмыкнул Эд. — От зоркого взгляда моей сестрички тоже никто не мог спрятаться.

Я кивнул, признавая его правоту. Меж тем самый большой драккар подплыл к нам ещё ближе и остановился в нескольких десятках метров. С него помахали белой простынёй, а потом толстый бородатый викинг проорал:

— Эй, вы там, на стене! Великий конунг Йохмельсон Красные Ноги требует, чтобы хозяин замка, Белый Волк, вышел к нему навстречу!

Я даже не успел дёрнуться, как бывший бог схватил какой-то камушек из трещины в кладке и одним движением отправил его в лоб переговорщику. Попадание было стопроцентным!

— Йохмельсон Красные Ноги просит Белого Волка, просит, — тут же поправился словивший по черепу викинг.

— Другое дело, — согласился я, выпрямляясь в полный рост. — Чего надо, придурки?

— Па, — тихо охнула моя дочь, — ты что? Так же невежливо…

— Только так и можно, дорогуша, — тут же вступился за меня Эд. — Поверь, твой папа всё делает правильно.

— Великий Конунг Йохмельсон Красные Ноги, сын Бьёрна Молчаливого, внук Стивена Длиннокосого, правнук Льёрсена Редкие Зубы, владыки гор, повелителя облаков, завоевателя морей, покорителя девственниц и…

— Короче! — потребовал я.

— Конунг просит руки твоей прекрасной дочери, миледи Хельги, — после недолгого совещания объявил переговорщик.

Драккар подплыл ещё ближе, теперь уже все мы чётко видели молодого плечистого хлыща лет двадцати пяти, с длинными льняными кудрями до плеч, тонкими усиками и скромным взглядом. Одевали его, похоже, на какой-нибудь кинокомпании «Уорнер Бразерс», чисто, аккуратно, очень стильно и всё в меру. Лицо было достаточно милым, не испорченным, я бы даже сказал, целомудренным. В другое время я бы и сам не был против такого знакомства для моей дочери, но не сейчас. Не в тот момент, когда он пришёл с восемью или больше боевыми кораблями самого свирепого и кровожадного средневекового десанта…

— Привет, — неожиданно раздалось за моей спиной, и Хельга помахала ладошкой молодому конунгу.

Тот достал какой-то деревянный предмет, посвистел в него, взмахнул чёрными ресницами, на миг приложив ладони к сердцу, и раскрыл объятия, словно бы приглашая в них свою возлюбленную. Хельга смутилась и хихикнула, краснея, как дурочка. Мы с Эдом недоумённо уставились друг на друга…

— А чего ты хотел? — первым спросил он. — Мальчишка и впрямь весь из себя красавчик.

— Но это типа…

— Мне он, кстати, тоже нравится.

— Эд, мать твою, кудесницу, за одно место плоскогубцами! — взревел я, хватая его за ухо. — Ты на чьей стороне?!

— На твоей, племянница! — храбро выкрикнул бывший бог, подмигивая Хельге. — Мой отец тоже был жутким тираном, но я вырвался из-под его кулака. Беги! Быть может, там, впереди, твоё счастье и твоя судьба!

— Эд, ты чего несёшь? — даже обиделся я.

— Шутка, — повинился он. — Ставр, дружище, ты такой серьёзный, что скоро лопнешь от собственной важности. Хельга не такая дурочка, чтобы клюнуть на этого…

Нас прервал деревянный стук и сбитый из трёх досок трап, упавший на стену. Когда мы обернулись, было уже поздно, моя дочь, словно загипнотизированный кролик, под музыку свистка смело шла на борт летающего судна. Я бросился вперёд и почти даже успел ухватиться кончиками пальцев за ускользающий трап. Вот честно, если бы только не стальная хватка дяди Эдика за мой воротник, я бы гарантированно сверзился бы с крепостной стены вниз!

Вся жизнь вмиг промелькнула у меня перед глазами, начиная от мрачной пожилой воспитательницы с волосами на подбородке, сажающей меня на горшок в детском саду, до моей первой смерти в чертогах дражайшей супружницы…

— Хельга, вернись! Я твой отец и приказываю тебе!

— Ты теряешь уважение, — тихо прорычал бывший бог, затыкая мне рот. — Не позорь нас. Возьми себя в руки и выслушай их требования.

— Но… она ушла к нему!

— И что? Рано или поздно это должно было случиться.

— Она просто оставила меня и ушла, — беспомощно лепетал я, видя, как молодой красавец смотрит на меня сверху вниз, покровительственно обнимая за плечи мою дочь. Хельгу!!!

— Что хочет от нас конунг флота Йохмельсон Красные Ноги? — спасая положение, проорал старательный Эд.

— Я уже получил, что хотел, — после минутного размышления ответил юный конунг. — Дочь Белого Волка у меня. Я ей безумно нравлюсь, мне она тоже не слишком противна. Спроси у её старика, какое приданое он готов дать, чтобы я не забыл на ней жениться…

— Сир? — На мои плечи сзади навалился старый крестоносец, спереди в грудь упёрся кудрявый бог, а подоспевший Метью безжалостно огрел своим костылём по голове!

Собственно, эта дикая боль, едва не отправившая меня в туман, уберегла от скоропалительной смерти и Седрика и Эда. Я почти раскидал их, когда словил по затылку. Пока мой правый глаз через переносицу любовался левым, дядя Хельги ухватился за последнюю ниточку…

— Конунг Йохмельсон, такие вещи с наскоку не решаются. Дай нам время посоветоваться!

— Две минуты, — милостиво донеслось с борта драккара. Самодовольный хохот викингов заставил нервничать драконов, я тоже дебильно хихикнул и пустил слюну.

— Метью, злой мальчишка, — отвесил ему заслуженный подзатыльник бывший бог. — Никогда больше не бей своего господина. Ну, по крайней мере, не так сильно и не по голове! Седрик, они окружили нас?

— Со всех сторон! — перебивая старших, влез юный паж, за что огрёб ещё один подзатыльник.

Эд повторил вопрос:

— Неужели вы думаете, что я об этом не позаботился?

— Вы сделали то, что я просил, верно?

— Спорим, что вы ещё никогда не видели такую крупную самку? — ответно хмыкнул Седрик.

— Отлично, значит, действуем по плану. А теперь бы ещё привести в чувство этот овощ в волчьей шкуре…

— Может быть, проще так? — И бывший крестоносец без предупреждения двинул меня кулаком в скулу. Я едва устоял на ногах, зато глаза больше не сходились у переносицы, а в голове появилось ощущение яростной трезвости и ясности ума.

— Спасибо, друг мой, больше не надо, — на всякий случай отодвинулся я. — Что происходит?

— Этот гад свистит в свисток и волшебным образом приманивает к себе девушек. Ставр, взгляни, даже эта толстуха Агата выползла из своей норы на кухне.

— Кого вы назвали толстухой, неблагородный сэр? — тут же вспылил Седрик, и мне вновь пришлось вставать между двух огней.

— Всё! Брейк! Разбежались по углам, а не то покажу жёлтую карточку. Я всё уяснил насчёт свистка, понял, что вы придумали, как разобраться с викингами. Но это позже, а сейчас — как нам вернуть Хельгу?

— Ваше время истекло, — прервали нас.

Мы мрачно повернулись лицом к реальности. Седрик шепнул мне на ухо, что всё к лучшему, и куда-то удрал. Метью, в свою очередь, начал нести какую-то начитанную чушь о том, что сейчас он вызовет негодяя на поединок и не могу ли я в честь этого срочно посвятить его в рыцари. То есть морально он созрел и даже девиз себе придумал: «Её золотой волос в сердце моём!» Меня передёрнуло от одной попытки это представить, а решительный Эд уже вовсю вёл переговоры:

— Мы готовы отдать всё золото замка Кость!

— Этого мало, — равнодушно бросил сукин сын с красными ногами.

— И все богатства, скопленные годами непосильного труда, грабежей, войн и ростовщичества!

— Этого тоже мало.

— Хорошо, мы отдадим сам замок!

— Пожалуй, этого всё ещё недостаточно, — пренебрежительно фыркнул он под одобрительное ворчание своей команды. Другие драккары давно разошлись в стороны, взяв нас в кольцо и ожидая сигнала начала атаки.

— Благородный отец отдаст всё за счастье своей дочери! — продолжал ломать комедию бывший бог, с каждым предложением подкрадываясь на шаг ближе, так что теперь мог бы легко вспрыгнуть на борт драккара. — Мы отдадим вам весь замок со всем содержимым, и земли, и крестьян, лишь только бы видеть нашу девочку в подвенечном платье, идущую к алтарю!

— Ну что ж, парни, — уточнил юный конунг, оборачиваясь к своим головорезам, — думаю, на таких условиях я готов вступить в брак с этой бледной дурочкой. Дьявол, да мы все на ней женимся!

Громогласный хохот взлетел под небеса. Эд подмигнул мне — пора. Но в этот момент…

— Её золотой волос в сердце моём! — громко пропел тонкий голос у нас за спинами. — Умри, злодейский похититель благородной миледи Хельги!

И длинный деревянный костыль, просвистев над моим ухом, словно копьё, полетел в грудь конунга Йохмельсона. Увы, этот гад, поднаторевший в битвах, тоже проявил ловкость и вовремя прикрылся моей глупо улыбающейся дочерью.

В результате костыль стукнул её прямо в лоб и, отскочив, как от железобетонной сваи, рухнул вниз. Собственно, потерявший равновесие Метью чуть не отправился туда же, но я, за каким-то северным мхом, поймал его за руку. Не прощу себе этого никогда…

— Па? — неожиданно раздалось сверху. — А что я тут делаю?

— Не давай ему свистеть!!! — в один голос взвыли мы с Эдом, но предводитель викингов уже сунул свисток, висящий у него на шее, в рот и…

— Так? — испуганно переспросила Хельга, слегка шлёпая молодого мерзавца по губам.

Слегка, это в её понимании. Здоровенный костяной свисток был в один миг проглочен своим владельцем вместе с верёвочкой!

— Ой… извините… Я, наверно, пойду, да?

Хельга легко спрыгнула к нам на стену, и пока викинги флагманского драккара пребывали в неслабом охренении от всего произошедшего, Эд, обернувшись, заорал:

— Седрик, пли-и!!!

Мгновением позже наши лучники дали залп. Стрелы глухо ударили в крашеные борта воздушных кораблей. Викинги опомнились, схватились за оружие и спрятались за щитами.

— К бою! Сметём сухопутных крыс! Зальём их замок кровью!

Проглотивший волшебный свисток конунг наконец-то кое-как откашлялся, в ярости выхватив широкий меч, и ударь они одновременно… на этом можно было бы закончить всю эту историю. Тем более что наши лучники почему-то упорно стреляли именно в корабли, а не в людей.

— За что я плачу им деньги?

— Сейчас увидишь, — разулыбался северный бог, своей грудью прикрывая меня и Хельгу.

Ездовые драконы вдруг стали дёргаться, шумно втягивать ноздрями воздух, словно к чему-то принюхиваясь, а потом, дико взревев, кинулись на свои же драккары! Нет, они никого не ели и не убивали, они их…

— Семенная железа гребеспинной клювокрылихи, — самодовольно подбоченился дядя Эдик. — Будь добр, Ставр, отведи мою племянницу вниз, она ещё слишком невинна, чтобы видеть то, что здесь сейчас будет…

— А мне интересно, — упёрлась было Хельга, но я всё равно отправил её на кухню, к толстой Агате, приказав помочь хромающему Метью. Сам, естественно, остался. Уж я-то достаточно взрослый даже для таких сцен.

— Тинто Брасс нервно курит в сторонке, — задумчиво протянул я, глядя, с какой страстью обезумевшие ездовые драконы сжимают в любовных объятиях свои же корабли.

Что творилось в небе, трудно представить и невозможно описать. Стратегический план Седрика и Эда сработал на все сто! Из-за них ездовые драконы настолько ушли в сексуальные фантазии, что едва могли махать крыльями.

У бедных животных остекленели глаза, слюна капала с языка, чешуя встала дыбом, из ноздрей валил пар, а желание экстренно оплодотворить нежно любимые драккары буквально зашкаливало. Корабли трясло, как ни при одном шторме, викинги кубарем катались по палубам, а о том, чтобы как-то суметь вытащить застрявшие в днищах ароматизированные стрелы, не было и речи — атака захлебнулась, не успев начаться!

Мои наёмники могли бы перестрелять нападающих, как кроликов, но сегодня я не хотел выглядеть слишком кровожадным. Многих драконов можно приручить, выдрессировать, покорить и заставить работать, но полностью подчинить их себе невозможно. Мозг этих существ понимает лишь простейшие команды и желания. Убить в них базовые инстинкты не удавалось ещё никому.

— Всем по кружке вина, — негромко объявил я, когда драконы, объединившись, понесли свою «добычу» в родные горы. Наши откликнулись дружным «да здравствует Белый Волк!», но боевых постов не покидали. Седрик в этом плане очень строг и с любыми проявлениями своеволия не церемонится. А бывший бог так и стоял на одном из зубцов крепостной стены, с непонятной тоской глядя вслед исчезающему врагу…

— Когда-то я водил за собой втрое большие флотилии драккаров, и от наших красных парусов море казалось залитым кровью до самого горизонта! Псих со справкой опять спас твою задницу, глупый, надоедливый смертный…

— Мне повторить Хельге, как ты меня назвал?

Эд хмыкнул и протянул мне руку. Я пожал его ладонь, напомнив:

— Это только начало. Разбор полётов оставим на вечер, а сегодня у нас ещё и волки.

— С чего ты взял?

Я развернул его за плечи к дозорной башне, на флагштоке трепалось чёрное полотнище. Значит, Серый Брат вышел на связь.

— У нас будет весёлая ночь, — уверенно заявил я, сам удивляясь той бесшабашной радости, которая подкидывала моё сердце на ладошке. — Предупреди всех, чтобы даже не высовывались. Против Сколла и Хати пойдём только мы с Хельгой. Вдвоём.

— Вдвоём? — обиженно взвился бывший бог. — Ты же хотел надеть этот пояс на меня!

— Я передумал. Да и сам посмотри: на твою талию он уже, увы, не растянется.

— Опять хочешь прикарманить себе всю славу?

— Неправда. Я вот, например, могу честно заявить, что разгром флотилии викингов полностью на вашей с Седриком совести.

— Этого мало. Хочу тоже дать волку пинка под хвост!

— Пинать их будет Хельга, у неё Брисингамен.

— Тьфу, как ты только это выговариваешь…

— Тренировался.

— Ясно, но зачем тогда идёшь ты?

— Поддержать морально.

— Двойная моральная поддержка тем более не помешает, — логично резюмировал Эд, как всегда завершая спор в свою пользу. Это когда он псих в моём мире, его легко обмануть, а здесь, практически на своей исторической родине, он вертит мной, как пожелает.

На самом деле у нас действительно были серьёзные проблемы. Два призрачных волка, две злобные и неуравновешенные твари, не оставят нас в покое, пока не убьют всех. Кстати, насчёт «неуправляемости» я погорячился. Если раньше они служили Фенриру, то после рагнарёка вроде бы никому, но я очень-очень в этом сомневаюсь. Профессионалы их уровня не выходят в тираж…

Иначе с чего бы им вдруг лезть в моё время, в современный город, прятаться в канализациях и преследовать мою дочь как там, так и тут? Своих мозгов у этих хищников нет, свободный проход меж мирами запрещён даже призракам. Эду они уступили один раз, чисто из вежливости, второй поблажки не будет. Я просто человек, и одной скользящей раны от волчьих клыков довольно, чтобы обеспечить меня постоянным местом проживания на кладбище, а я туда никак не спешу.

Ещё раз на девичий визг они не поведутся точно. Волка нельзя напугать так, чтобы он не вернулся снова. Голод и жажда крови сильнее страха. Получалось, что Хельга с Брисингаменом наша единственная надежда. Я лишь могу надеяться хоть как-то подстраховать её, если моя девочка вдруг где-нибудь споткнётся или поддастся на какие-нибудь уговоры этих приспешников Тьмы…

Итак, они придут ночью и будут кружить у наших стен. Выходить к ним в чисто поле, гоняясь с поясом наперевес за бесшумно скользящими спутниками тумана, бессмысленно. Нужно «пригласить» их в замок. Зажечь факелы, обеспечить максимальную иллюминацию, спрятать людей и животных, встретившись со Сколлом и Хати во внутреннем дворе. Там достаточно места для драки и хоть какая-то надежда, что остальные не пострадают.

Это в идеале. Я прекрасно понимаю, что мой план трещит по всем швам, как штанишки Пятачка на Винни-Пухе, но других вариантов всё равно не было. Дав знак дозорному на башне трубить в рог, я спустился вниз, предупредил всё ещё прихрамывающего Седрика, что прогуляюсь пешком, и вышел за ворота. Против волков могут помочь лишь волки…

Солнце медленно скатывалось к горизонту. Пики гор стали золотисто-оранжевыми, не матовые, как на картинах Рериха, а скорее прозрачно-хрустальные. Казалось, от их соприкосновения с небом слышится лёгкий звон, а зелёные верхушки сосен уже укутывала синеватая дымка. Северная природа чарует своей волшебной музыкой, и услышать её способен не каждый. Но если твой слух различает ноты флейты ветров, ты останешься здесь навсегда…

Стоп! Больше никакой лирики, только работа. Значит, на всё про всё у нас не больше двух-трёх часов. Призраки не приходят по расписанию ровно в двенадцать, но в любом случае ночь это их время. А учитывая нетерпеливость этих призрачных тварей, они наверняка не заставят себя долго ждать и припрутся ещё до полуночи.

Я шёл от ворот замка, вооружённый лишь охотничьим кинжалом, но Седрик лично следил за мной со стены, заранее предупредив двух лучников. На зов рога из леса вышли два волка, убедившись, что я один, они что-то провыли, и буквально через минуту огромный вожак стаи трусцой выбежал мне навстречу. Я был рад его видеть, он тоже чуть не вилял хвостом, но нам обоим нужно было сохранять лицо…

— Приветствую тебя, о Серый Брат! — слегка поклонился я.

Полярный волк тоже вежливо наклонил лобастую голову.

— Наши враги вернулись?

Он кивнул, чуть вздыбив шерсть на загривке.

— Сможешь привести их в замок? Мы откроем ворота.

Волк подумал, обернулся к своим, словно решая, сможет ли он снова рисковать их жизнями, и неуверенно повёл плечами.

— Я понимаю, что в скорости и ловкости эти негодяи опережают твоих воинов. Но, быть может, вы как-то по-своему оскорбите их? Ну там лапку задерёте или хвост поднимете, не знаю? Главное, чтобы они вошли во внутренний двор замка, а там уже нам есть чем их встретить…

Волк подумал ещё, потом поднял на меня немигающий взгляд и кивнул. Значит, он готов к битве.

— Через час, — попросил я. — Через час мы будем готовы их принять и, надеюсь, навсегда отвадим от этих земель, загнав в самое сердце Ледяного ада!

Он ничего не ответил мне и вообще никак не отреагировал, просто развернулся и ушёл в лес. Может быть, я что-то не так сказал, а он обиделся? Мне захотелось окликнуть его, вернуть, извиниться, но время шло, и главное сейчас было не соблюдение норм вежливости, а победа над общим противником.

Если волки помогут нам заманить на нашу территорию Сколла и Хати, то есть шанс, что Хельга покончит с обоими, и тогда Серый Брат может не беспокоиться за свою стаю. Никто больше не будет подчинять себе его воинов, они смогут вернуться в свои горы или вообще уйти за Грани. Мы даже готовы предоставить им свои земли для охоты. Не навсегда, конечно.

И вообще, я слишком много о них думаю, это ведь лишь временные союзники. Это не двуличие и не подлость, это данность нашей жизни. Реализм бытия. Правила выживания в социуме, в конце концов. Никто же всерьёз не рассчитывает на то, что зверь будет держать слово, данное человеку…

— Всё готово? — спросил я, вернувшись в замок.

Седрик в своей неподражаемой манере подтвердил, что все в курсе ночной охоты на призрачных волков, слуги попрятались в своих комнатах, воины заперлись в башнях, и у каждого в руке серебряная монетка, чтоб было чем кинуть в призрака. Сэр Эд и миледи Хельга ждут меня в обеденном зале. Мой храбрый паж Метью дежурит у дверей леди Мелиссы с верным костылём, уже не раз показавшим себя в деле.

Сама старушка наверняка строит очередные планы на захват моей спальни, но этой ночью бегать по коридорам никому не рекомендуется, может прийти серенький волчок и ухватить за бочок. Сам Седрик будет на страже у ворот и, если что, попытается прикрыть нас ведром святой воды. С чего он взял, что на бывших слуг Фенрира это подействует, неизвестно. Призраки не любят соли, серебра и железа, а вот святую воду…

— Сир, а если я окуну в неё распятие, добавлю соли и воспользуюсь железным ведром?

Мне нечего было возразить. От такой убойной смеси наверняка не устоит ни один Карлсон в простыне. Но нам ведь предстояло справиться сразу с двумя, и не моторными героями Астрид Линдгрен.

Поэтому, как бы моё отеческое сердце ни разрывалось на куски, я был вынужден разрешить Хельге, образно выражаясь, раскрасить мордашку в боевые цвета и ступить на тропу войны…

— Па, садись к нам! Тебя сегодня хотя бы кормили? А тут Агата такой чудесный суп сварила с грибами, морковкой и луком! — преувеличенно радостно тараторя, кинулась мне навстречу моя дочь.

Судя по её бегающему взгляду и красным щекам, родной дядюшка обстоятельно пересказал племяннице всё, что с ней происходило на борту пиратского драккара. Когда надо, Эд умеет задеть нужные струны…

— Не ругай её слишком строго, — тихо прошептал он мне на ухо, пока Хельга самолично наливала мне в медную миску какое-то ароматное варево. Бдительная кухарка Агата стояла у камина, поджаривая нам хлеб на сковороде и явно была готова в любую минуту кинуться на защиту своей любимицы.

— Нам надо поговорить наедине.

Бывший бог безропотно поднялся из-за стола, плеснул себе в кубок вина и попытался увести толстуху. Та упиралась, но пошла, всем видом показывая, что будет неподалёку, за дверями, если что…

— Лапка моя, нам действительно надо серьёзно поговорить.

— Говори, папуля. — Хельга смиренно опустила глазки и села, сложив ручки на коленях, словно монашенка перед кардинальской ревизией.

— Милая, сегодня был сложный день, — совершенно не зная, с чего начать, начал я. — Все очень устали и, наверное, лягут спать пораньше. Тебе бы тоже стоило, потому что…

— Почему?

— Потому что.

— Это не ответ, — тихо буркнула она. — Ты хочешь отправить меня в постель, а сам пойдёшь охотиться на тех волков-призраков. Да-да, мне дядя Эдик рассказал!

Я обернулся в поисках Эда, но, как вы помните, этот гад вовремя удрал. Более того, вроде бы я же его и выпроводил…

— Лапка, только не подумай, что я тебя в чём-то обвиняю или за что-то ругаю. Но сегодня, на борту драккара, это… у тебя же был стресс, верно?

— Я тебя умоляю, па…

— Что, совсем не было?

— Да с чего бы?! — Хельга уже не дулась на меня, а скорее сердилась. — Подумаешь, симпатичный мальчик пригласил меня на свой летающий кораблик. Мы всего лишь постояли пару минут рядышком…

— В обнимку!

— Ну, может, он меня даже и пообнимал. Немножко. За плечи. Но это всё из-за дурацкого свистка, который, как ты помнишь, я ему же и скормила! Мама бы гордилась мной?

— Э-э-э… честно говоря, да, — сбился я, пытаясь представить ситуацию глазами моей бывшей жены. — Впрочем, если бы ты ещё оторвала ему ногу и дала ею ему по башке, то гордилась бы вдвойне, точно!

— В следующий раз, папуль, — разулыбавшись, пообещала моя скромная блондинка. — А теперь давай о волках. Мне можно их убить?

— Не уверен, что это возможно в принципе. Они и так давно мертвы. Более того, думаю, эти твари не были живы ещё при своём рождении.

— Мутно…

— Согласен, но такова природа всех мифов. Стопроцентной гарантии не даст никто. Особенно если учитывать вековую мутацию всех этих тварей в неизвестно что.

— Ну хоть попробовать-то их стукнуть можно?

— Да, — закусив губу, разрешил я. — Милая, мне очень не хочется этого делать, но… Боюсь, из всех нас только ты сможешь загнать их обратно в преисподнюю.

— Я самая сильная!

— Нет, дело не в этом.

— Па, но я же почти победила твоего Седрика!

— Он мог бы убить тебя сотни раз, если бы захотел, — наставительно отметил я. — Поэтому, пожалуйста, убавь свой революционный пыл и выслушай. Мне удалось добыть для тебя одну вещь…

— О, выиграл на аукционе?

— Нет. Хотя что-то вроде аукциона имело место быть, торги попались горячие, кое-кто даже подрался, но суть не в этом. Ты ведь помнишь легенду о поясе богини Фрейи?

— Брисингамен! — без запинок выговорила Хельга, сурово кивнув.

Отлично, значит, я не зря гоняю её взад-вперёд по древнескандинавским мифам.

— Так вот, его может носить только девушка, в чьих жилах течёт кровь богов. Эд, например, утверждает, что тоже его носил, у него талия. Но, во-первых, сейчас он, так сказать, разжалованный бог, а во-вторых, думаю, он просто врёт. А вот если ты наденешь Брисингамен, то становишься неуязвимой для любого врага. Даже для призрачных клыков Сколла и Хати.

— Я за! Мне эти пудели горбатые сразу не понравились, — воодушевлённо подскочила моя дочь и прикусила язычок. — Ой, па… А я, походу, не уточнила, это ты про тот поясок из колечек и янтаря?

— Да. Я переложил его в твой рюкзачок дома.

— Упс…

— В смысле?

— Ну, я, похоже, его выложила, когда собиралась. Он же тяжёлы-ый…

— Милая, а меня ты не могла спросить?! Если уж я что-нибудь кладу в твои вещи, то, наверное, это не просто так, — почти зарычал я, хотя сердиться следовало в первую очередь на себя за то, что не проконтролировал. — Значит, так, марш домой, хватай пояс и бегом сюда! К нам в любое время могут пожаловать волки.

— Целую! — Она чмокнула меня в щёку и унеслась так быстро, что, если бы Эд с Агатой подслушивали под дверью, их размазало бы по стенке. Очень надеюсь, что Хельге хватит пяти минут на все дела, потому как время играет не на нашей стороне.

Со стены донёсся звук охотничьего рога. Это сигнал, что дозорные заметили волков. Во внутреннем дворе меня уже ждали Седрик и Эд.

— Они ведут их.

— Прикажете открывать ворота, сир?

— Да, — кивнул я. — Седрик, где ваше ведро с термоядерной смесью? Дайте мне.

— Вы думаете, я не справлюсь? — попытался было поспорить он, но тут же указал пальцем на колодец. Ведро стояло у новой каменной кладки, там, где её проломили падающие тролли.

— Эд? Прикрывай мою спину. Седрик? В башню, к своим людям. Все действуем сообразно обстановке. Попусту не стрелять! И главное, не заденьте Серого Брата!

— Этот волчара тебе уже как родственник? — ревниво буркнул бывший бог. — Может, ещё и домой возьмём щеночка? Будешь выводить его под кустик в пять утра…

Я показал ему кулак, и он заткнулся. Меж тем старый крестоносец собственноручно сдвинул правую створку ворот ровно настолько, чтобы запыхавшийся седой волк клубком вкатился на нашу территорию…

— Всё в порядке? — Я быстро шагнул к вожаку стаи. На его боку запеклась кровь, но глаза горели жёлтым огнём схватки. — Ты что, привёл их сюда один?! Задница Слейпнирова, это же опасно!

Волк чуть оскалил зубы, изображая улыбку умирающего за святое дело бойца Кубинской революции, и кивком подтвердил: да, опасно, но он не хотел подставлять никого из стаи. Их и так осталось не слишком много…

— Ставр! — громко окликнул меня Эд.

Я обернулся. В наши ворота неторопливо и даже как-то нагловато шагнули два призрака. Они были совершенно одинаковые: рост, внешность, мерцающий огонь в пустых глазах и накатывающая волна неуправляемого, леденящего страха, исходившая от этих существ. Я понимал тех несчастных, что сами подставляли горло под их клыки, лишь бы душащий страх поскорее прервался смертью.

Что ж, добро пожаловать, гады. Сегодня мы принимаем врага на своей территории, мы готовы, и очень скоро они поймут, с кем связались.

— Пр-редатель, — даже не глядя на нас с Эдом, прорычали призраки, нацеливаясь на обессиленного Серого Брата.

— Протестую! Кому предатель, а кому союзник, — важно предупредил я и окатил смесью святой воды и соли… вожака стаи! Бедный волк так и не понял, за что ему ещё и это, но Сколл и Хати сразу отпрыгнули от своей жертвы.

— Ты схитрил, — догадался кудрявый бог. — Если облить одного, то другой бы всё равно убил твоего пёсика. А теперь они его точно есть не станут.

— Вер-рно, — откликнулся один из призраков. — У нас много др-ругой добычи, сын Одина. Например-р, ты!

— О, меня ещё надо догнать, — раздалось откуда-то из воздуха, потому что там, где только что стоял Эд, уже клубилась пыль. Когда надо, он очень быстро бегает, полезное качество для психа…

Сколл или Хати, не знаю кто, бросился в погоню, а его братец обернулся ко мне. Я выхватил охотничий нож с серебряной всечкой по клинку.

— Это слабо поможет, гр-раничар-р…

— Пр-роверим, кар-ртавый? — с пугающей меня самого веселостью предложил я.

— Ты всего один, гр-раничар-р…

В ту же минуту раздался горловой рык, мокрый волк неожиданно вскочил на все четыре лапы и, вздыбив тяжёлую шерсть, закрыл меня грудью.

— Вы умр-рёте оба!!!

Серый Брат упрямо кивнул, сплюнул, но не отошёл ни на шаг. Я успокаивающе положил руку ему на загривок:

— Всё в порядке, сейчас придёт Хельга и…

— И? — презрительно уточнил у меня призрак. — Дочь богини и смертного так же уязвима для наших клыков.

— Тогда мы падём героями!

Серый Брат неуверенно покосился на меня, очень надеясь, что я просто так шучу. На самом деле фразочка вышла театральненькой, я, похоже, уже немножко нервничал. Но по идее смотаться через фреску домой, забрать пояс и вернуться назад — это всех делов на пять минут. Однако Хельги нет уже с полчасика точно. Чего она тянет?!

Ну, допустим, она срочно забежала в туалет. Хорошо. Понимаю. Бывает. Но если она задержится там ещё хоть на десять минут, нас же съедят к ёлкиной маме!

— Нам всё р-равно, как ты умр-рёшь, — хохотнул волк-призрак, напружинив ноги к прыжку. Но прыгнуть не успел, потому что в него с разбегу врезался второй призрачный волк, с прижатыми ушами и поджатым хвостом.

— Хельга? — счастливо выдохнул я.

Увы, из дверного проёма показалась лишь толстая кухарка Агата с мокрой половой тряпкой в руках.

— Никто не смеет без спросу шастать по моей кухне! У-у, шавка блохастая…

Ещё раз погрозив недоумевающим волкам-призракам, наша грозная валькирия пищеблока вернулась к себе. А мы соответственно остались…

— Чё… так… быстро сдулся? — Из-за конюшни, пошатываясь, вышел дядя Эдик. — Не-э… не догнал, а? Вот и… куда тебе?!

Сколл и Хати переглянулись, и теперь уже за бывшим богом бросился второй со свежими силами. Не знаю, способны ли призраки уставать, но первый, тяжело дыша, упреждающе поднял лапу:

— Стоять, смер-ртные… Сейчас… всё кончится…

Измождённый Эд не придумал ничего умнее, как рвануть в ближайшее укрытие, то есть в гостевую башню леди Мелиссы. Призрак, естественно, сдуру дунул за ним сквозь дверь, чудом не сбив храбро замахнувшегося на него Метью. Мы не видели того, что там произошло, но зато всё слышали.

Сначала раздался сдвоенный мужской вопль ужаса, потом капризный старушечий голосок кокетливо уточнил: «Вы что, никогда маску из сметаны, малины, мёда и дёгтя не накладывали? Ах, ну идите ко мне, шалунишки!», после чего мой родственник вылетел в окно едва ли не в обнимку с волком-призраком. Оба бледные, у обоих глаза круглые, волосы дыбом, может, что и хотели бы сказать, но блуждающие челюсти не позволяли.

Как вы понимаете, противник хоть и был ещё опасен, но уже практически деморализован. Поэтому внезапное появление моей дочери, когда надежды на всяческую помощь с ее стороны давно помахали белым платочком с трапа, лично я встретил без особой радости. Мы и так их победили…

— Папуль, я не опоздала? — виновато протянула Хельга, бросаясь вперёд и свободно хватая за шкирку обоих призраков. Сколл и Хати, повиснув у неё в руках, даже не дёргались от изумления. — Я задержалась, да? Ты не поверишь, только успела принять душ, ответить на срочный звонок Юли, у неё проблемы с парнем, лайкнула две фотки с прикольными котятками, переоделась и… сразу сюда!

Мы расслабились. По ходу болтовни моя дочь, облачённая в пояс богини Фрейи, поверх свободной рубашки и джинсов отщипывала от призраков целые куски тумана и пускала их по ветру. Это было похоже на тримминг двух эрдельтерьеров в кинологическом клубе.

Сколл и Хати обалдели настолько, что даже не попытались сопротивляться. Они лишь надсадно скулили на одной ноте, а янтари древнего артефакта сияли каким-то неземным оранжево-розовым светом, отражаясь золотом по краешку холодной луны…

— Ладно, нытики, если я вас отпущу, вы точно забудете сюда дорогу?

Ощипанные волки радостно закивали.

— Па? — обернулась ко мне Хельга.

— Эд? — уточнил я у бывшего бога.

— Пусть дадут слово, — подумав, подтвердил он. — В любом случае, призраки они или нет, потусторонние существа очень не любят связывать себя клятвой. Это просто удушит их, если они попытаются обмануть.

— Мы клянёмся, — быстро заговорили два опозоренных хищника, пока Хельга не передумала, — впр-редь никогда не идти пр-ротив воли принцессы Асгар-рда, не тр-рогать её близких и тех, кого защищает её р-рука! Пр-равда, пр-равда, пр-равда-а-а!

— Мне ещё немножечко позверствовать или ну их? — Моя дочь придирчиво оглядела двух лысых призраков, больше похожих не на матёрых хищников, а на голых мексиканских собачек, и решила: — Ваша клятва принята. Кстати, вы умеете летать?

Волки испуганно уставились друг на друга, но ответить не успели. Одним могучим махом Хельга зашвырнула обоих через крепостную стену к низко висящим звёздам. Прощальный вой Сколла и Хати растаял в мягком мареве ночи.

Серый Брат выкатил язык и смотрел на мою златовласку с непередаваемой смесью глубочайшей преданности и вечной любви.

— Девочка моя, ты просто прелесть. — Бывший бог, потирая ушибленное при падении плечо, полез было к ней обниматься, но золотой пояс богини вспыхнул так ярко, что мы все зажмурили глаза.

Магический Брисингамен, защита женщин, плата за любовь, солнце и металл королей, просто рассыпался на кольца, упавшие на землю и разлетевшиеся тысячами тёплых искр. Порыв ветра унёс их в ночь, куда-то к ледяным вершинам Граней. Всё верно. Мы брали его на время. Богиня лишь забрала то, что принадлежит ей по праву…

— Пойдём домой? — тихо предложил я. — Нам всем надо выспаться и отдохнуть.

— Но как же…

— Я помню, что Дана с подругами ушли на охоту и в наших краях разгуливает некто, убивающий драконов из огнестрельного оружия. Мы успеем. Эд, сможешь подкорректировать время, чтобы мы вернулись сюда завтра до полудня?

— Даже если в твоём мире вы зависнете на пару суток? — сделал вид, что глубоко задумался, северный бог. — Ой, да легко! Что может быть проще игр со временем для того, кто рождён бессмертным…

Я обернулся к Серому Брату, смирно сидящему у колодца.

— Дай пять, старина!

Вожак стаи полярных волков, не задумываясь, протянул мне лапу в ответ. Правильно, чего выделываться-то, никто из его подчинённых не видит. Проводив его до ворот, я ещё раз напомнил об оплате за участие в военной операции. Седой волк пренебрежительно махнул хвостом, ему это было уже неинтересно…

— Па, — опомнилась Хельга, — а твой волчик случайно ничего не знает про мою обезьянку?

— Не спросил, — честно признался я, обнял её за плечи, подмигнул Эду и, развернувшись, крикнул: — Седрик, присмотри тут за всем до моего возвращения!

Ответом послужил беспечный храп старого крестоносца откуда-то из дозорных башенок на стене. Ну и ладно, разберёмся потом, а сейчас домой…


Мы вернулись утомлённые, потные, пыльные, но вполне довольные собой.

Подводя итоги, можно смело признать, что половина моих планов вполне себе выдержала столкновение с реальностью. Возвращения перелётных викингов можно долго не опасаться, а уж волки-призраки вообще носу не высунут из-за Граней, им теперь и фыркать в нашу сторону рискованно. Хотя, конечно, за капитаном Хрюком остался неоплаченный должок, и того же Десигуаля ему придётся вернуть с процентами, я прослежу.

За Дану с подружками как-то особенно волноваться не приходилось, но присутствие на моей земле Фрола было очень неприятно. Если он пришёл сюда ради выполнения своего «заказа», то это нарушает все писаные и неписаные параграфы устава граничаров. Он не прошёл через мой гобелен, значит, его пустил кто-то с соседней заставы или, что ещё хуже, тот, кто стоит за Белой Дамой. В любом случае это моя головная боль, и надеяться на Комитет даже опасно…

Поглядев на часы, я отправил Хельгу спать, а дядю Эдика засунул в душ. При всей его любви к хождению по дому в голом виде душ или ванну он частенько принимал полностью одетым. Причём не из желания одновременно заняться стиркой. Нет, просто ему казалось, что за ним подглядывают речные сильфиды, прячущиеся в струйках горячей воды. Эд их искренне стеснялся, какие-то комплексы из детства, вроде как они его где-то пощекотали и за что-то обхихикали. Точнее сказать не могу, он сам ограничивался стыдливыми полунамёками.

Хельга уснула прямо в компьютерном кресле после получаса обмена с подружками своими новыми «любовными» приключениями. Я перенёс её на кровать и укрыл тонким одеялом, краем глаза отметив на экране, что «мальчик был ничего, симпатичный, но дурак». Грамматика и орфография автора сохранены. Нет, надо срочно что-то делать с нашей системой образования…

Бывший бог заявился ко мне на кухню, тряся мокрыми волосами, как охотничья собака после дождя. Сел напротив, молча намазал майонезом тульский пряник, откусил большой кусок и, даже не прожевав толком, сразу поставил вопрос ребром:

— Ставр, тебе нельзя жениться. Я против.

— Почему? — смутился я, хотя рано или поздно этот разговор всё равно должен был бы состояться.

— Потому что!

— Весомый аргумент. Практически пуленепробиваемый, — согласился я.

— У тебя дочь, дубина! В смысле дубина ты, а дочь у тебя умница, красавица и прелесть.

— Я в курсе. Это же моя дочь, не забыл?

— Она моя племянница, — не слишком повышая голос, чтобы не разбудить Хельгу, прошипел он. — Мы так хорошо живём втроём, вместе.

— Раздельно.

— Я знаю, я не сумасшедший!

— Уверен?

— Ставр, я не хочу, чтобы ты приводил в дом постороннюю женщину!

— Ну не такая она и посторонняя, — вяло протестовал я. — В принципе они уже не раз друг друга видели. И ничего…

— Ничего?! — демонстративно вырвав клок волос у себя на голове, взвился бог со справкой. — Кто из нас псих?! Ставр, да она её ненавидит!

— Дану?

— Леди Мелиссу!!!

— А-а-а, — протянул я, чувствуя себя полным идиотом. — Эд?

— Что?

— Если я дам тебе чупа-чупс, разрешу макать его в кетчуп и тихо включу телевизор, ты уберёшься к себе в комнату?

Он подумал, показал мне два пальца и подчёркнуто важно кивнул. Я честно достал ему из шкафчика два чупа-чупса. Дядя Эдик бесшумно, по стеночке, ушёл к себе.

Мне почему-то стало неуютно в собственном доме. Я отпустил небезразличную мне женщину с тремя юными подругами в замок одного из своих самых злобных и мерзких соседей. К тому же, возможно, тайного колдуна, посредством тёмных ритуалов напускающего настоящих вампиров на мой замок Кость. Зачем я её послушал? Нужно было настоять на своём, дать ей в охрану десяток наёмников, они её знают и, если что…

— Просто ты знал, что в случае нападения летающего флота викингов или волков-призраков на счету будет каждый человек, — тихо и подло сознался я. — Для тебя был более важен твой замок, твои люди, твоя дочь, твой привычный и устоявшийся образ жизни. И знаешь, если они не вернутся утром, то их гибель будет только на твоей совести. Потому что ты — сюзерен. И ты мужчина. Нет?

Потом я вдруг уснул. Да, там, где и сидел, прямо на угловом кухонном диванчике. Меня просто срубило, и это было милосердием. Никаких сновидений, ни хороших, ни плохих, уютный тихий провал в никуда и мягкое выныривание, потому что солнце щекочет ресницы, а аромат яичницы и свежего кофе — обоняние. Я улыбнулся, продрал глаза и… чуть было не подпрыгнул — на моей кухне хозяйничал Капитан!

Мой старый шеф ловко помешивал кофе в медной турке на газовой плите, не давая коричневой пенке вспучиться и убежать. Поверх строгого костюма-тройки он подпоясался Хельгиным фартуком в бело-голубую гжель и мурлыкал себе под нос какой-то очередной гимн языческой богине Сва, призывая её в свидетельницы своей славы.

Насчёт последнего не уверен, я в этой теме не силён, но вроде как Сва над кем-то простёрла крылья, и теперь наши непременно победят. Кого, не уточнялось, наверное, врагов. Хотя, может быть, речь о личных тараканах в голове, с ними тоже ведь как-то надо бороться…

— Э-э-э… прошу прощения?

— Юница твоя под сей кров меня пустила, — не оборачиваясь, пояснил Капитан, убавляя огонь в конфорке. — Она сама же, с дядей больным, на волю вышла, в торговые ряды, прикупить чего-то надобно. Трапезничать будешь?

— Спасибо, но нет. — Я никак не мог понять, что моему шефу понадобилось в моём доме. Визит начальства к рядовому граничару без предварительного звонка и особой надобности являлся чем-то запредельно фамильярным. А он ещё и яичницу мне жарит!

— Наворотил ты дел, Ставр Годинович. — Мой шеф переложил содержимое сковородки на две тарелки, пододвинув мне порцию поменьше. — Белый Комитет недоволен тобою.

— Сожалею.

— Что проку от жалости твоей? Не так ли ты и дампирское племя пожалел, к себе на земли пустив? Не за тобой ли волки-призраки в сей град тихий явились? Не твоими ли благими желаниями северные варвары летучие едва замок Кость приступом не взяли? Не тебя ли на развалинах Асгарда видели, хотя ход за Грани запрещён строжайше, а?!

Мне нечего было ответить. Этот человек знал всё так, словно каждый мой шаг был зафиксирован его личными камерами видеонаблюдения, а записи смонтированы в короткометражный фильм о всех моих мелких нарушениях Устава, приведших к таким крупным неприятностям…

— Эх, боярин, — Капитан сунул руку в карман мешковатого пиджака, извлёк плоскую флешку и сделал короткий глоток, — с тобой без ста грамм не договоришься. Мне хоть можешь сказать, пошто всё сие содеял?

— Я не знаю, как это объяснить…

— Да уж хоть как-нибудь постарайся, уважь старика!

Пока он закусывал, я собирался с ответом. Собственно, единственное, что приходило в голову, это банальное «извините, так получилось». Увы, эта фраза мало что объясняла. Ну, кроме того что служила отличным показателем моей полной неспособности управлять ситуацией, постоянно выходящей из-под контроля.

— Что я должен сделать?

— Службу исполнять по чести и совести! — пробурчал Капитан, прикладываясь к фляжке по второму разу. По кухне разнёсся аромат дорогого коньяка…

— Прямо сейчас?

— Нет, можешь и на следующей неделе. Да что уж там, ежели до холодов управишься, и то ладно! Может, оно там, на твоём участке, и само как-нибудь рассосётся, а?

— Понятно. — Дальше слушать насмешки командования не имело смысла.

Он во всём прав. Я оставил слишком много дыр и хвостов, следовательно, моя прямая обязанность как можно быстрее всё зачистить.

— По правде говоря, — прямо взглянув мне в глаза, помрачнел Капитан. — Комитет выписал ордер на твой арест. До вечера обязан будешь предстать с отчётом по профпригодности. Я вызвался сам тебя привезти. Посему…

— Понимаю.

— За юницей твоей и бывшим богом я пригляжу. А тебе времени до заката. Один пойдёшь. Не справишься, лучше не возвращайся.

— Я вернусь.

Он молча кивнул и пододвинул к себе мою порцию остывающей яичницы. Что ж, все точки над «i» расставлены, помочь себе могу только я сам. Других вариантов нет. Оставив шефа одного на кухне, я прошёл к себе в спальню и взял сотовый.

— Лапка?

— Да, папуль? — Хельга подняла трубку после пятого гудка.

— Где вы?

— Пока в «Гранд Ривере», дядя Эдик бегает по винному ряду, ищет какой-то вересковый мёд. Взять ему сок?

— Хорошо. Только не покупай кока-колу, у него с неё башню срывает. — Как мне казалось, я раздал все необходимые указания. — Мне надо отлучиться на часок. Присмотри за ним, ладно?

— Ок. Без проблем. А ты куда?

— По делам, — завершая разговор, ответил я и повесил трубку.

Всё, время не ждёт. Надеюсь, шеф тоже найдёт себе занятие до моего возвращения. В конце концов, у нас много книг, пусть почитает что-нибудь из истории холодного короткоклинкового оружия Болгарии или Грузии. Я встал на кровать и шагнул в гобелен…


Видимо, Эд, возвращаясь, всё-таки установил какие-то временные рамки, и заспанный Метью был крайне удивлён моему явлению.

— А-а-ах, — зевнул он, продирая глаза. — Мой лорд? А-а чё вы так… а-ах, рано?

— Петухи уже пропели, — на ходу бросил я. — У меня много дел, поэтому разбуди Седрика. Если он не убьёт тебя сразу, а сначала выслушает, пришли его ко мне. Потом оседлай Центуриона, если и он тебя не убьёт, то выйди из замка и позови ко мне Серого Брата…

— …если он меня не убьёт, — тупо закончил Метью, и я кивнул.

А парнишка ловит мысли на лету! Ещё бы знать ему, что в случае с волками слово «если» лишнее… Так что скоро мне понадобится новый паж, можно объявлять вакансию.

Я прошёл коридором до своей комнаты, не спеша переоделся и задумался. Если Фрол скрывается в наших лесах, то волки найдут его, где бы он ни прятался. Чем бы он ни был вооружён, у меня хватит людей, чтобы заставить его ответить на все вопросы. А мне очень хочется спросить, как он сюда попал, чего забыл и кто за всем этим стоит…

— Мой лорд? — В двери осторожно сунулся Метью. — Ваше приказание исполнено, Седрик и Центурион ждут во дворе.

— Почему вернулся живой?

— Случайность, — честно признался он. — Одного я слегка потыкал длинным копьём, чтоб проснулся, а в другого кидал камешки. Они просто до меня не дотянулись…

— Хвалю за сообразительность.

— Спасибо, мой лорд. Мне идти в лес, будить волков?

— Нет, я передумал. Просто возьми охотничий рог в сторожевой башне и протруби пару раз. Это будет сигналом Серому Брату.

— А также всем в нашем замке, кто ещё спит, — кисло довершил он. — Представляете, как им будет приятно? Может, мне лучше сразу к волкам?..

— Доблестный рыцарь не ищет лёгкой смерти, — пафосно напомнил я. — Короче, хватит спорить, иди труби!

Когда он уковылял, мне оставалось лишь взять лёгкий меч местного производства и перекинуть за спину стальной арбалет. Не самая удобная штука, но из него я стреляю лучше, чем из лука. Ещё лет пять назад пытался заказать у кузнеца в столице маленький арбалетик голливудского типа, с пистолетной рукоятью и тонкими болтами, но увы… Ничего не вышло. Мощность не та, пробивная сила в разы ниже, прицельная стрельба на пять метров, и вообще, появляться с таким в приличном обществе несолидно. Оружие лордов и господ — меч! В крайнем случае боевой топор. Всё прочее уже роняет ваш феодальный статус до уровня простого наёмника, не все перемены приветствуются, и с этим приходится считаться.

Пока шёл по коридорам, раздался трубный рёв охотничьего рога — что ж, юный самоубийца постарался на славу. Пока мечники ловили его на крепостной стене, чтобы коллективно выразить самую глубокую благодарность, я вышел во внутренний двор. У колодца, зевая, стояли суровый Седрик и мрачный Центурион. Оба, мягко говоря, не в настроении. Сожалею, парни, но дело срочное.

— Извинений не будет, — сразу предупредил я, затыкая рты обоим. — Слушайте сюда. Мне нужен ваш совет и помощь. Тот чужак, что застрелил дракона, мой бывший друг, и в этом проблема.

Говорил я долго, минут десять, со всеми деталями, подробностями и лирическими отступлениями. В кои-то веки эта парочка выслушала меня молча…

— Ставр, — осторожно начал чёрный конь, когда я закончил речь и предложил всем высказаться, — в отличие от всех постоянных обитателей замка мне известно, что такое огнестрельное оружие. Я читал журналы и даже знаю, как оно выглядит. Ты уверен, что твой сослуживец тебя просто не пристрелит?

— Сир? — поддержал его старый крестоносец. — Если этот человек так подставляет вас, почему вы по-прежнему называете его другом?

— Хорошие вопросы, — согласился я. — Ответа нет. Есть интуиция, ощущение, предчувствие. Я не хочу его убивать, но мне нужна правда.

— А если его цель отныне именно вы, а не миледи Дана?

— Седрик, я не знаю ничего! Поэтому обязан спросить, а уже потом рубить сплеча. Трупы, понимаешь ли, как правило, малоразговорчивы.

— Некромантия нам в руки? — предложил Центурион и сам понял, какую сказал глупость. — Шутка! Разумеется, мы не станем заниматься чернокнижничеством, колдовством и прочими штучками, запрещёнными к употреблению Церковью и караемыми святой инквизицией. Аминь! Довольны?

Мы с Седриком обменялись понимающими взглядами: если нашего непарнокопытного болтуна ещё не сожгли за длинный язык, то это лишь вопрос времени. Никто и никогда так не нарывался на конфликт с инквизицией, как этот жеребец. Центурион и законопослушание суть антагонисты, в моём мире он был бы классическим оппозиционером всем партиям сразу! Честное слово, ради него бы Немцов с Хакамадой переименовались в «Конское яблоко» и пахли бы так же…

— Собственно, я уже осёдлан, — вернул меня к реальности мой конь. — Подпругу затягивал сам, зубами, уж извини, к твоему благородному Метью доверия нет. Мутный он какой-то…

Я понял, что если вступлю в полновесный диспут ещё и на эту тему, то уже никуда не уеду. Поэтому молча пожал руку Седрику, влез в седло и потребовал открыть нам ворота. Старый крестоносец лишний раз напомнил, что соберёт лучших людей и сделает всё как надо. В крайнем случае он непременно отомстит за мою смерть. Но почему меня оно не утешает?..

Когда выехал за ворота, в ста шагах от леса уже стоял большой полярный волк. Он вежливо рыкнул на Центуриона, мой конь столь же деликатно приподнял переднее левое копыто в знак приветствия.

Я обратился к Серому Брату, не покидая седла:

— В наших лесах появился чужак. Он убивает драконов огнём и громом. Я не верю, что твои волки не знают, где он.

Вожак смущённо пожал плечами. Допустим, знают. И что?

— Тогда почему ты не доложил мне? Разве по нашему договору твои братья не должны охранять замок?

Волк подумал и отрицательно покачал головой, на его хитрой морде готическим шрифтом было написано: этот договор сдох, как только Сколл и Хати в едином порыве улетели на недоеденную Луну! Угроза его стае миновала, и если до этого он исполнял все мои приказы, то теперь наши соглашения стоят не больше костей старого барсука, съеденного в прошлом году на католическое Рождество без подливки…

— Сукин кот, — озвучил мои мысли чёрный конь.

Вожак огляделся по сторонам и скорчил удивлённую морду. Издевается или действительно ищет кошку?

— Уже осень, — задумчиво глядя на облака и, собственно, ни к кому не обращаясь, пробормотал я. — Скоро придёт зима, наши угодья небогаты дичью. А король платит по серебряной монете за каждый волчий хвост. Почему я должен запрещать своим крестьянам немного заработать?

Волк и конь подняли уши и переглянулись. Ни тот ни другой не мог дать гарантии, что я блефую. Вожак сдался первым. Он проворчал что-то невнятное и завыл. Трое молодых волков мгновенно выбежали из леса, выслушали его приказ и прыснули в разные стороны.

— В замке есть псарня, а вот псов нет, — так же медленно продолжил я. — Но если кое-кто согласится служить замку Кость, то, образно говоря, голодным зимой не останется.

— Это шантаж? — тихо уточнил Центурион.

— Это подкуп, — поправил я.

Серый Брат сплюнул, ухмыльнулся, почесал задней лапой за ухом и резко повернул голову на далёкий волчий вой.

— Они нашли его.

— Слишком быстро. Ставр, будь благоразумен, дождись хотя бы Седрика.

— Поехали, — приказал я. — Седрик поведёт лучников в обход. Чем скорее всё это закончится, тем лучше.

Серый Брат бросился вперёд, обернувшись лишь один раз, удостовериться, что мы идём следом. Центурион стиснул зубы и больше не лез с предложениями, хотя наверняка жутко обиделся, что я не внял его совету. Мы скакали к Русалочьему озеру.

Мужская фигура в тёмном камуфляже сидела на одном из камней. При нашем приближении мужчина обернулся, и я понял, что не ошибся. Заметив волков, Фрол сорвал с плеча снайперскую винтовку немецкого производства и вскарабкался на самый большой валун.

— Ставр Белхорст собственной персоной! Отзови своих собачек, малыш, пока я не пристрелил парочку самых ретивых для острастки.

Я поднял руку. Волки, повинуясь вожаку, окружили камень, но не приближались к человеку, а просто сели шагах в двадцати. Не обольщайтесь, если будет надо, зверь с места покроет это расстояние в четыре секунды…

— У тебя серьёзная свита. — Фрол не опустил ружьё, и в его голосе не было страха. — Сам дрессируешь или нанял кого-нибудь из московского цирка?

— Это мои друзья.

— О да… У тебя же везде друзья, как я мог позабыть. Ведь совсем недавно ты и меня называл другом, верно?

— Ты и сейчас мой друг. — Я остановил коня и спрыгнул на землю. — Всё кончено, Фрол. Капитан знает о тебе, Белый Комитет тоже, хотя все удивлены таким неожиданным «воскрешением». Я могу понять твой уход со службы, но ты шагнул на мой участок и намерен пролить здесь кровь.

— Разве та дампир пролила её меньше? — усмехнулся он. — Малыш, ты всегда был слишком доверчив к женскому полу. Честно говоря, я не очень верил в эти сплетни про тебя и Хель. Однако если сказки не врут, то рано или поздно тебе всё-таки придётся сделать выбор. Заметь, я облегчаю тебе жизнь и беру грязную работу на себя.

— У тебя всего один шанс, — глядя ему в глаза, предупредил я. — Уходи. Беги и прячься от Комитета там, где они не смогут тебя найти. И больше никогда не возвращайся.

— Малыш, это была угроза?

— Совет. Или просьба. Понимай как угодно, в память о прошлой дружбе я дам тебе уйти.

— Хм… заманчивое предложение. — Фрол сел на камень, свесил ноги и положил винтовку на колени. — Не подумай, что я такая уж неблагодарная сволочь, но… нет. Пока ты тут устраиваешь пляски с волками, объезжаешь говорящих лошадей, строишь глазки русалкам, кое-кому приходится работать. Всерьёз. Здесь и сейчас. Я убью её, Ставр.

Моя рука опустилась на приклад арбалета, а мой бывший сослуживец тут же приподнял ствол винтовки.

— Мы не такие уж разные. Ты не выпускаешь тварей из-за Граней, а я добиваю тех, кто успел успешно устроиться в нашем мире. Возможно, мне лишь больше платят. И да, дёрнешься ещё раз, я спущу курок.

— Слезай.

— Зачем? Мне тут удобно. Прекрасная позиция для стрельбы, а патронов у меня много, — широко ухмыльнулся он. — Кстати, если ты думаешь, что я не заметил трёх лучников, крадущихся вон там, за ельником…

Я тихонько окликнул чёрного коня, и тот громко заржал. Это был сигнал для Седрика и его людей.

— Они не намеревались напасть сзади. Их задача — обеспечить честность нашего поединка.

— Что?! — едва не расхохотался Фрол. — Ставр, ты окончательно сбрендил в этом своём Средневековье? Какой, блин, поединок?! Я не намерен с тобой драться, я просто всажу тебе пулю в лоб и перещёлкаю твоих приятелей, как пешек!

— Спускайся, — ещё раз повторил я.

В глазах Фрола холодной сталью блеснуло раздражение. Немецкая винтовка мгновенно взлетела к его плечу, и чёрное дуло уставилось мне в лицо.

— Снимите его, — сквозь зубы приказал я.

В тот же миг здоровенный камень вздрогнул, тролль высвободил огромную руку, и, прежде чем до Фрола дошло, на чьей спине он сидел, его уже поймали за ногу и подняли на пару метров от земли.

— Съесть, майн фюрер? — глухо спросил тролль.

— Нет, человек нужен мне живым.

— Яволь. А «шмайсер» съесть?

Почему нет, подумал я.

Каменный тролль щербато улыбнулся, вырвал у корчащегося от боли Фрола его оружие и с наслаждением захрустел новенькой винтовкой. Сочетание металла, пластика и оружейного масла, видимо, показалось ему весьма пикантным. Пистолет я также разрешил сожрать вместе с кобурой. Страж озера был жутко доволен — где бы он ещё такое попробовал…

Меж тем из леса выбежали Седрик и двое наших лучников.

— Прикажете добить негодяя, сир?

— Нет.

— А-а, сунуть его в темницу?

— Нет.

— Бросить на съедение волкам? — всё ещё не понимал старый крестоносец или делал вид, что не хочет понимать. Он не любит, когда я дерусь на поединках. Просто не понимает, зачем рисковать собственной жизнью, если за это уже уплачено наёмникам. Но есть вещи, которые мужчине следует делать самому…

— Расчистите площадку. Дайте ему меч. Если он победит, то уйдёт, когда захочет. Вопросы?

— У меня один, — кряхтя, встал мой бывший друг, потирая травмированное троллем колено. — Малыш, ты сбрендил? Ты всерьёз считаешь, что я буду соблюдать эти ваши дебильные рыцарские правила?

— Два вопроса, — поправил я. — Седрик, если он попытается биться нечестно, убейте его.

— С наслаждением! — одновременно проорали и люди, и звери, и даже тролль.

Я скинул плащ, положив его на седло Центуриона, потом снял камзол, оставив белую рубашку со шнуровкой. Раз уж мы оба без доспехов, так будет легче рубиться. Я прекрасно знал, что ещё в учебке Фрол считался одним из лучших фехтовальщиков, и в этом смысле шансы на победу у меня невелики. С другой стороны, он, похоже, давно привык доверять огнестрелу, а я защищаю свою шкуру мечом практически каждый день. И рубиться меня учил сам Седрик…

— Ты идиот, — сердечно признал граничар-киллер, брезгливо поднимая меч старого крестоносца, поскольку, разумеется, Седрик не дал его в руки, а швырнул под ноги. Он всегда надеется хоть как-то оскорбить любого моего противника, чтобы тот переключился на него…

— Ничего не выйдет, старина, я убью твоего господина, и по законам вашего короля ты будешь служить мне!

— Он совсем меня не уважает, сир? — с надеждой вскинулся бодрый старик, плечом толкая противника.

Фрол легко увернулся с линии атаки, и бедняга Седрик чуть не упал. После этого уже мне пришлось применить силу, взять крестоносца за шиворот и отвести в сторону, под охрану Центуриона.

— Ты решил опозорить меня? Думаешь, что всем нашим абсолютно не важно, умеет ли их лорд держать в руках меч или просто прячется за спины своих воинов?

— Сир, я дурак? — потупился он, ни капли не чувствуя себя виноватым. — Вы позволите мне исправить ошибку?

— Он — мой, — с нажимом напомнил я и, уже обращаясь к коню, добавил: — А он — твой. Если посмеет мне мешать, дай копытом по башке. Не умрёт, так хотя бы поумнеет.

— Сир, вы хотите обесчестить меня перед животным?

— Ещё один намёк на то, что я лишь домашняя скотина, — оскалив здоровенные зубы, прошипел Центурион прямо в лицо Седрику, — и я тебе, вздорный старик, при всех нос откушу!

— И?

— И выплюну!!!

На этом конструктивный диалог моих друзей был закончен, я вытащил из ножен свой меч и шагнул на площадку. По нашим законам воины расчистили от камней небольшой круг диаметром в десять шагов. Шагнувшего за линию имел право убить любой из присутствующих. Мне доводилось четыре раза биться на таких условиях. Если я живой, то могу не распространяться об исходе прошлых поединков, верно?

— Малыш, ты действительно не представляешь, во что ввязался, — сокрушённо покачал головой мой друг, поигрывая мечом Седрика. — Касайся это дело только тебя, я бы уступил. Честно. Но это многоходовка, и главная цель не дампир, даже не ты…

Я понял, что он имел в виду, поэтому ударил первым. Нет, не от ярости или гнева — от этих опасных соседей меня излечили годы ежедневных драк в Закордонье. Я рубился очень спокойно, хладнокровно, изучая противника и не подставляясь под удар. Фрол всегда считал себя немного старше, немного умнее, немного опытнее, но тогда его мягкое снисхождение не раздражало, а казалось нормой отношений между учениками разных курсов. Теперь же он изо всех сил пытался вывести меня из равновесия.

— Я же могу и не убивать тебя, верно? Достаточно просто покалечить. Отрубить большой пальчик на руке к примеру? Это ведь вроде бы не возбраняется правилами? Потом тебе будет достаточно попросить пощады, и я, разумеется, пощажу тебя! Как можно отказать старому другу, верно?

Он неожиданно кинулся вперёд, поднырнул под мой удар и всем весом свалил меня на землю. Я так приложился спиной, что на миг в глазах потемнело.

— Вот и всё. Всем стоять! — проорал Фрол, сидя на моей груди и прижав к шее лезвие меча. — Ваш лорд в моей власти! По всем вашим законам и правилам я выиграл в честном поединке!

— Ты проиграл, — поправил я.

— Что? Малыш, если ты не в теме, то… стоит мне провести мечом у тебя под подбородком…

— У тебя зрачки вертикальные.

— Что? Что за чушь?!

— Прощай. — Я выхватил у него из ножен на поясе охотничий нож, тут же вонзая клинок в бок между рёбрами и тазовой костью.

Фрол удивлённо вздрогнул, потом вдруг улыбнулся, и в его оскале наконец открыто проявилось что-то нечеловеческое…

— Пли, — приказал я, и в тот же миг две стрелы с серебряными наконечниками на ладонь впились ему в спину.

Лучники знали своё дело. Негодяй только и успел, запрокинув голову, взвыть на какой-то дичайшей ноте и рассыпался чёрным пеплом! Центурион не слабо прихренел, держа зубами вырывающегося Седрика, так что даже прокусил ему ворот.

— Что это за… дьявольщина, сир?

— Дроу, — ответил я, вставая. — В рассказах о них понамешано всего и всякого, даже романтизма хватает, но правда всегда неприглядна. Редкостные твари, воруют тело убитого, его мысли, привычки и знания. Поразить его можно простой сталью, но серебро всегда надёжнее.

— То есть это не ваш бывший друг?

— Нет, — стряхивая с одежды чёрный пепел, подтвердил я. — Тот, кого у нас в учебке называли Фролом, никогда, ни при каких условиях не поднял бы на меня руку. Я сомневался, пока не поговорил с ним здесь. Но мы правильно поступили, подстраховавшись…

— А если бы он убил вас, сир?

— Седрик, ты порой такой невероятный зануда, — честно признался я. — Мне нужно было рассмотреть его глаза, поэтому я и позволил ему себя сбить. Когда дроу убивает, зрачки становятся у него вертикальными, как у козы.

— Сир?

— Что? Я же говорю, это был просчитанный риск. Всё, всем спасибо, поехали. Сегодня вечером двойную порцию вина лучникам!

Старый крестоносец сокрушённо покачал головой, не веря мне ни на грош. По-моему, так и не мог простить себе, что позволил мне драться на поединке, а не махнул рукой лучникам, пока тролль держал моего врага за ногу. Он всегда считал меня слишком уж порядочным для феодала, такие в нашем Закордонье долго не живут.

Ну и чёрт с ним! Я сел в седло, развернув коня, но Серый Брат встал перед нами, самым вопросительным образом скорчив морду. То есть, если вы способны представить это дело с чисто волчьей мимикой, брови домиком, язык наружу, уши торчком, глаза хитрющие…

— Когда выпадет первый снег и твоя стая станет жаловаться на плохую охоту, ворота замка Кость будут открыты, — сдержал слово я, потому что волков сейчас было вчетверо больше, чем лучников.

Ладно, вру. Я сдержал бы его по-любому, просто из принципа. Ну и, честно говоря, эти звери мне почему-то нравились…

— Домой, — приказал я, толкая каблуками Центуриона.

Охотничий нож «Фрола» я оставил себе. Просто как доказательство. Дело в том, что на пяте клинка были выбиты те же самые три креста, что и на том ноже, который я продал Некроманту. Это была единственная и серьёзная улика, которую я был намерен предоставить Капитану. Тот, кто нанял негодяя, имел контакты с Белой Дамой и продолжал её дело.

Граничар Фрол не предавал нас. Он действительно был тайно убит, а его телом завладел так называемый дроу. Аморфное, тёмное и всеядное существо, способное не только принимать внешний вид жертвы, но и её умения, таланты, манеру речи, привычки и знания. Это словно бы заменить себе мозг, но только с одной целью — сеять раздор, убийства и смерть…

До замка доехали тихо, без лишних споров и вопросов. Я заранее предупредил и Седрика, и Центуриона, что мы охотимся на непростого человека. То есть надо быть готовыми ко всему и взять с собой серебряное оружие. Как видите, всё получилось. Ну и конечно нам нереально повезло, что он сам выбрал позицию у Русалочьего озера, не пришлось его туда выманивать или загонять. Хороший просмотр местности, трудно подкрасться незаметным, но откуда же ему было знать, что теперь там наши тролли?

Старый воин всю дорогу не поднимал головы, надеюсь, потому что ему было хоть капельку стыдно. Неужели он всерьёз думал, что я не просчитаю ошибки врага и реально позволю положить себя на спину? К тому же кому, как не Седрику, знать, что меч, положенный на горло, не может его рассечь. У мечей другая заточка, это не нож, не сабля и не кинжал.

У самонадеянного дроу не было шансов, а я отлично знал, куда и зачем протянуть руку. Будь это человек, он бы умер в ту же минуту, а раз выжил, значит — серебряный залп! И всё. Кого не устраивает, могут жаловаться в Страсбургский суд на неправомочные ведения поединка. Пока положительных результатов не было, но если кому-то очень уж надо, милости просим, развлекайтесь, нам не жалко.


…Когда я вернулся домой, Капитана уже не было. На столе в прихожей лежал чистый лист бумаги и авторучка. Видимо, намёк на то, что я должен написать полный отчёт о причинах сложившейся ситуации, способах её исправления, извинения, клятвы, что больше не буду, и всё такое прочее. Понятно, как всё доделаю, отчитаюсь.

Одну проблему я решил, за дампир с подружками пойду после обеда, заберу, провожу сюда, если надо, помогу перетащить добычу. Мне вроде бы дали срок до вечера? Прекрасно, значит, писанина подождёт…

Примерно минут через пятнадцать Хельга и дядя Эдик ввалились в прихожую.

— Папуль, ты не скучал? — Моя дочь кинулась мне на шею в тот момент, когда я выходил из ванной. — А мы в магазине тебе всяких полезных вкусностей набрали. Кефиры, йогурты, мягкий сыр для салатов. И отруби!

— Отруби? Это то, что едят крестьяне в неурожайный год? — поморщился я, так как доводилось пробовать, и не раз.

— Па, ты что?! Это жутко полезная вещь! Не в каждом приличном супермаркете встречается.

— Хм… может, мне не старинное оружие из замка таскать, а наладить поставки отрубей?

Хельга чмокнула меня в щёку и скользнула с двумя пакетами на кухню. Бывший бог поманил меня пальцем.

— Я всё знаю.

— Как переводится с китайского название реки Хуанхэ?

— Не в этом смысле, умник, — надулся он. — Ты не дождался нас и ушёл в Закордонье. Наверняка ловил там своего приятеля или развлекался с Даной! Кстати, ты так ни разу и не сказал мне, какого цвета у неё бельё.

— Красное, — на автомате признался я. — Тьфу на тебя, извращенец! Не смей совать нос в наши отношения, тебя они никаким боком не касаются. Ещё раз увижу тебя пускающим слюну под стеной, когда Дана гуляет на ней в коротком платье, я тебе в рог дам!

— Я не подсматривал! Я любовался и оценивал, а это совершенно разные вещи! — Дядя Эдик наставительно постучал указательным пальцем мне по лбу. — Звук глухой. Странно, обычно бывает звонкий. Ну ладно. Ты убил его?

— Да.

— Капитан знает?

— Ещё нет, собираюсь позвонить.

— Не доверяй ему.

— Не понял, — остановился я. — Он мой шеф, командир, с чего вдруг такие подозрения в его адрес?

— В чей?

— Эд, какого северного мха?! Ты только что сказал, чтоб я не доверял капитану граничар!

— Не ори! Я сказал?! — изумлённо вытаращился на меня дядя Эдик, накручивая на авторучку прядь волос у себя на затылке. — Ставр, я же псих, кого ты слушаешь? Я до сих пор ругаюсь с Чебурашкой из-за песенки про голубой вагон, а ты меня отвлекаешь! Хочу карамельку!

— Па, — откликнулась с кухни моя дочь, — идите уже завтракать.

— Хочу весёлую карамельку!

— В смысле голландский чупа-чупс с марихуаной? — окончательно запутался я, потому что этот дурдом начинал действовать мне на нервы.

— Нет, па! Там внизу, у подъезда, повесили приглашение в детский театр. «Танцы с весёлой шалуньей Карамелькой!» и фото та-а-акой девицы! Короче, он всё понял неправильно.

Дядя Эдик взвыл от обиды и кинулся на кухню мстить племяннице за правду. Я же прошёл к себе в комнату, открыл планшет, бегло проверил почту и нашёл среди своих старых продаж нужное фото.

— Один в один, — пробормотал я, сравнивая нож, когда-то проданный Некроманту, с ножом перевёртыша. Мы опять играли против того же самого врага, и разница лишь в том, что теперь его всё это, похоже, только развлекает.

Он (она, они?) тасует колоду, бросает фишки, жертвует фигурами, словно бы исследуя методом тыка наши силы и возможности. Если раньше игра велась исключительно ради Хельги, то теперь я уже и не знаю, на кого делать большую ставку. Волки-призраки, летающие викинги, бароны и вампиры, нечисть из-за Граней, дроу в обличье Фрола, непонятные действия Белого Комитета, развязавшего боевые действия у самого моего дома, чтоб их!

Раздавшийся за моей спиной грохот заставил меня едва ли не подпрыгнуть вместе с планшетом! Прямо из гобелена на мою кровать вылетел страшно похудевший, избитый, поцарапанный, но довольный собой белый цверг.

— Я вернулся к моей госпоже!

— Десигуаль?! Какого пьяного ёжика?! — Я поспешил схватить его за плечи и встряхнуть. — Как ты сюда попал? Переход через фреску невозможен. Это сложная магическая система, тебе через неё нельзя.

— Меня перебросили…

— Кто?

— Не знаю, — честно улыбнулся карлик, почти теряя сознание от голода и упадка сил. — Но он… сказал, это… типа вам передать на словах: «Дана не придёт».

— Десик! Обезьянка моя! — В спальню ворвалась привлечённая шумом Хельга.

В порыве неуправляемой радости она так стиснула несчастного, что белый цверг реально отключился. Эд вбежал следом с упаковкой хорошо замороженных пельменей, уверяя, что именно ими и надо лечить подобные заболевания — просто бить пакетом по башке!

Я же тупо глядел на сотовый телефон, не зная, звонить Капитану или нет. В голове бились всего три слова: «Дана не придёт»…

После того, что случилось с Фролом, где гарантия, что у меня дома был Капитан, а не тот же дроу? Пройти через фреску или гобелен могу лишь я, Эд и Хельга, а также те, кого мы ведём с собой. Десигуаль никак не мог пройти сам!

Но он здесь, и кому я теперь могу доверять? Во что верить, если Устав, положения, правила и даже научно разработанные законы магии без всяких объяснений нарушаются на каждом шагу? Кто может сам создавать миры и менять их? Кто не знает, чем занять себя в Вечности? Кому мы все трое так трогательно интересны, что нас никак не хотят оставить в покое?!

Я почувствовал резкую боль в левом подреберье. Неприятно. Раньше такого не было. Надеюсь, не сердце…

— У нас пять минут на сборы!

— Па? — недоумённо вытаращилась Хельга. — Десику нужен покой. И ветеринарная помощь. Можно я пока с ним тут посижу?

— Хорошо, милая.

— Я тоже останусь дома, — мгновенно подкатился дядя Эдик, заговорщицки подмигивая мне. — Должен же кто-то из взрослых присмотреть за этим белобрысым предателем? С его появлением в доме стали пропадать конфеты и стиральный порошок. Думаю, он просто его жрёт.

— Хорошо, — согласился я. — Пойду один.

— А ты куда, папуль?

— К твоей маме.

Хельга, Эд и даже симулянт Десигуаль вытаращились на меня, разинув рты.

— Просто поговорить. Сказать ей пару ласковых…


P.S.

На самом деле Смерть никогда не бывает слишком занята.

Она никуда не торопится и никому не отказывает в свидании. Просто мне не нравится, что белолобая Хель решила сама диктовать правила игры.

Я против.

# Примечания

1

Строки из песни на слова Юрия Ряшенцева к кинофильму «Гардемарины, вперед!».

2

Дубль три, Один никогда не был хозяином Сколла и Хати.

3

Чешский способ заваривания кофе. На большую чашку кладут чайную ложку с горкой мелко размолотого кофе, заливают кипятком и дают настояться две минуты. Пьют с молоком или мёдом вприкуску.