# Смерть Несущая

Марина Александрова

Иногда ты думаешь, что точно знаешь, кто ты, откуда, кто твои родители и семья. Не ждешь от жизни ничего особенного, потому как что может быть особенного в жизни младшей дочери деревенского кузнеца… Особенно если эта дочь болезненный и слабый ребенок. Ты точно знаешь: в недалеком будущем, чтобы отдать тебя замуж, родителям придется очень постараться, а дальше – дети, быт, старость… Но бывает так, что то, в чем ты была уверена, меняется с точностью до наоборот. Так случилось со мной, и я готова рассказать свою историю. Прежде всего историю человека, который оказался последним потомком древнего рода демонов. Историю демона, которому предстоит пройти через многое, чтобы обрести силу и не потерять жизнь. И наконец, историю женщины, которой разобьют сердце и которой еще только предстоит побороться за свою любовь.

## Пролог

Длинные изящные пальцы судорожно вцепились в простыню и вновь резко разжались. Схватки прошли, но лишь чтобы дать женщине возможность немного вздохнуть. И вновь пронзительно тянущая боль затмила сознание. Роженица мучилась в агонии вот уже несколько часов, и некому было помочь ей, не к кому обратиться. Просто потому, что так надо. Необходимо справиться самой, никто не должен знать о том, что произойдет этой ночью. Только она и ее страж. Мертвенно-бледный, он стоял возле стены, будто статуя из белого мрамора, не в силах взглянуть на свою госпожу.

– Никто не должен помогать, никто! Слышишь? Никто не должен узнать! Клянись… – шептала она, когда все только начиналось.

И вот уже второй час он стоит, беспомощно взирая на нее. Смотрит, как кричит женщина, которую он поклялся оберегать. Как жизнь по маленькой серебристой капле вытекает из измученного тела. Невозможность что-либо изменить буквально сводила с ума. Он стоял, судорожно сжимая и разжимая кулаки, и взгляд его был стеклянным и пустым.

Вены на бледных ногах женщины казались черными змеями, тянущимся к бедрам. Время уходило, и отрава в крови его госпожи все больше распространялась по некогда сильному телу. Черное серебро, яд, который невозможно распознать ни в еде, ни в питье, даже на одежде. Достать его практически нереально, а противоядия не существует. Смертоносное зелье постепенно отвоевывает тело своей жертвы, продлевая агонию на долгие дни, если жертва обездвижена, или на считаные часы, если продолжает активно двигаться.


Ливерая, владычица Кайруса, хранительница Грани, очень торопилась попасть под защиту родных стен, так как срок ее родов неумолимо близился. Но дела в эльфийских землях не терпели отлагательств. Обстановка на границе королевства эльфов и людей накалялась с каждым днем. Было необходимо срочное стороннее вмешательство. Именно тогда Арда’ар, повелитель эльфов и просто старый друг, призвал ее, заверив, что в состоянии обеспечить ей безопасность и все необходимые условия. А она… она не могла отказать Ару.

Белокурая демоница на сносях, последняя из рода Серебряных Демонов, отправилась в свое политическое путешествие инкогнито, взяв одного-единственного стража и не известив о своем решении совет. Непозволительная глупость и беспечность, обернувшаяся для нее необратимыми последствиями. Когда конфликт был улажен, Арда’ар предложил открыть портал для возвращения Ливераи. И Лива, не раздумывая, дала свое согласие. Но что-то пошло не так. Портал выкинул хранительницу и ее спутника где-то на окраине человеческих земель, схлопнувшись, словно его и не было вовсе. Любые попытки открыть новый не давали результата. Место, где они находились, оказалось изолированным от силовых потоков.

Именно тогда демоница впервые почувствовала первые признаки недомогания. Дримлеон, верный страж и соратник, нашел маленькую хижину в горах, куда и доставил свою госпожу. Обращаться за помощью к людям было еще более опасно, чем беременной демонице подниматься в горы. Лива понимала, что с каждым шагом по этой горе ее время и время ее нерожденного ребенка тает. Она понимала, что кто бы ни совершил это покушение, своего он добился в любом случае. Мысль о том, что это мог быть Арда’ар, причиняла боль, и Лива гнала от себя ее. Нельзя думать о том, что уже не имеет значения, сейчас она должна попытаться сделать так, чтобы обойтись минимальными потерями в сложившейся ситуации. Она обязана спасти свое дитя, будущего наследника.


Тонкий детский вопль пронзил окружающее пространство, разрезая мир надвое. На то, что было до, и то, что будет после.

Женщина облегченно выдохнула, но тут же взяла себя в руки, собрав волю в кулак. «Еще не все, еще немного – и я отдохну». Приободряя себя, она привстала на одном локте.

– Дримлеон, – прошептала демоница.

Фигура у стены вздрогнула, и лишь легкий неуловимый ветерок коснулся ее лица, а глаза уже увидели встревоженное лицо, склоненное над ней.

– Подай мне игнис, – дрожащим от боли и напряжения голосом попросила она.

– Но… – неверящими глазами посмотрел страж.

– Не спорь, Дримлеон, ты не хуже меня знаешь необходимость этого.

Хоть слабость и затмевала сознание, но владычица всегда должна вести себя как владычица, это Лива знала, как никто другой.

– Помоги мне сесть и взять ребенка, – уже более твердо проговорила она.

Страж помог своей госпоже подняться и с нескрываемым трепетом потянулся к маленькому, перепачканному слизью и кровью комочку.

– Стой! – будто опомнившись, вскрикнула женщина. – Первым прикосновением должно быть мое, я должна передать ей… – здесь Лива запнулась.

Неужели все-таки ее час пришел… Так скоро, так быстро… Казалось, что века, прожитые ею, – всего лишь минуты, столь скоротечные и уже, увы, недосягаемые. Если бы все сложилось иначе, она смогла бы продолжать жить. Смогла бы воспитать свое дитя, а не проводить древний жестокий ритуал, держась за последнюю надежду, последнюю опору Кайруса. Но где-то глубоко внутри она испытывала ничем не прикрытую радость. Совсем скоро, там, за Гранью, она встретит его…

Эллиэн, истинный император, ее муж, ее сердце, что разбилось полгода назад. Если бы не долг перед страной, если бы не ее нерожденное дитя, она бы отправилась следом за ним в ту же секунду, как узнала о его гибели.

Жизнь – забавная штука. И сейчас, когда она видит плод их любви, ей так хочется остаться. Но пора уходить. Обреченный вздох вырвался из груди женщины. Ничего уже не изменить. Одно она знала теперь совершенно точно. Кто-то методично вырезает весь правящий Дом Кайруса, и сейчас уйдет и она. Самое главное теперь – помочь своему малышу тем, чем она еще в состоянии.

Дрожащими руками Ливерая потянулась к ребенку, маленькое горячее тельце которого было как будто создано для ее рук. Крик его неожиданно смолк, и еще совсем мутные серые глазки открылись. «Глаза твоего отца», – подумала женщина. Легкая улыбка озарила лицо владычицы словно восходящее солнце.

– Игнис. – Лива протянула руку, в которую страж тут же вложил серебряный серп. – Запомни, Дримлеон: когда придет время, ты поможешь ей, ты отыщешь ее и не оставишь, что бы ни случилось. А сейчас ты должен найти ей семью среди людей. Я не хочу, чтобы о ней стало известно кому бы то ни было! Для всех мое дитя умрет вместе со мной… И это будет истиной до тех пор, пока сила в ней не пробудится и она не сможет постоять за себя. Ты поможешь ей тогда, а сейчас тебе придется исчезнуть. Придет время, и все встанет на свои места…

– Я клянусь тебе, владычица, – четко проговорил страж.

Женщина кивнула и еще раз улыбнулась.

– Спасибо тебе, мой друг. Я не забуду тебя даже там, где память уходит с последним вздохом. – Женщина перевела взгляд на девочку, и улыбка ее стала еще шире. – Я нарекаю тебя Смерть Несущей, Майэ’раами, наследницей трона Кайруса. Настанет тот день, когда Солнце с Луной засияют на одном небосводе, чтобы почтить тебя как истинную хранительницу Грани. Я обрезаю твою пуповину вместе с жизнью моей, дарую тебе силу всего рода и надежду, что придет с твоим правлением.

Серебряный серп охватило голубое сияние. Женщина перехватила игнис поудобнее и одним точным движением отсекла пуповину младенца. Лива тяжело вздохнула. Сил почти не было, но нужно было продолжать. Свободной рукой женщина провела в воздухе, будто пытаясь что-то нащупать, ощутить. Ее тонкие пальцы резко сомкнулись, и в них оказалась тончайшая голубая нить.

– Отдаю тебе, дочь моя, силу с обрезанной нитью, право и наследие рода. Прими мой дар. Да будет так.

Прежде чем страж сумел перехватить руку женщины, серп, занесенный ею, уже оборвал жизнь той, кто была всем не только для него, но и для целого государства.

– Прощай, моя владычица, моя госпожа, мой друг, – прошептал он.

Обрезанная нить в руке Ливы зашевелилась и, словно маленькая змейка, извиваясь, устремилась к тельцу ребенка, соединяясь с его серебряной нитью. Ритуал был завершен.

## Глава 1

Жара стояла уже вторую неделю. Неслыханная роскошь для обычно дождливого края на севере Ирэми. Откуда-то появившиеся будто в одночасье бабочки без устали порхали над совсем недавно распустившимися цветами.

Народ выбрался из своих избушек, чтобы хоть немного насладиться первыми и, наверное, последними теплыми деньками в этом году. Одни бесцельно околачивались около соседских участков, пытаясь завести пустой разговор о погоде и урожае или о том, кто с кем подрался на прошлой неделе. Другие же старались как можно вежливее отделаться от таких визитеров и заняться собственными делами по хозяйству, пока не закончилось маленькое короткое лето. Ребятишки целыми днями слонялись на улице или торчали у озера. Хоть вода и не успела хорошенько прогреться за столь короткий срок, но это мало кого останавливало от удовольствия разбежаться с берега и с радостными воплями плюхнуться в ледяную воду.

Северное лето было коротким и редко выдавалось таким жарким, как в этот раз. Поэтому если такое случалось, то считалось, что сама великая богиня сходила с небес прямо во двор к местному старосте. Детям разрешалось не работать все это время, взрослые организовывали всеобщее гуляние каждый седьмой день недели. И всем до единого жителям следовало проводить это время так, как им нравится. Естественно, что большинству «нравилось» навести порядок в своих огородах и попытаться вырастить что-нибудь морозоустойчивое, то, чем потом можно было накормить семью или что можно выгодно продать в ближайшем городке. Деревня продолжала существовать лишь благодаря огромному озеру Ома: рыбу продавали или обменивали на овощи и злаки у соседей.

Пограничье было одним из красивейших мест Ирэми, с одной стороны обрамленное полукольцом снежных гор, а с другой отгороженное от остального мира серебряной гладью Ома. Когда солнце садилось за горизонт, то, казалось, не видно, где кончается небо, а где начинаются воды великого хрустального озера севера.


Изба кузнеца находилась в самом центре деревеньки. Грубый сруб из толстых бревен, небольшой огородик перед домиком и покосившийся частокол. Единственное, что отличало это творение местного зодчества от прочих деревенских домов, так это внушительный размер.

Нима, разменявшая пятый десяток и давно располневшая, была главой проживающей здесь семьи. Она умудрялась держать в ежовых рукавицах даже собственного мужа – грозу местного населения, а по совместительству кузнеца, что уж говорить об остальных членах семьи. Нима была матерью шестерых детей, которые, по всей видимости, характером пошли в отца. Деревенские всякий раз замирали в ужасе, стоило только этой гвардии высунуть нос из дома. Пятеро сыновей и дочь. Все погодки, кроме двух младших, тринадцатилетних двойняшек: Кима – кареглазого мальчика с каштановыми волосами и смуглой кожей, и Мары – худенькой, словно тростинка, девочки, бледной, с бездонным омутом серо-голубых глаз. Волосы снежного цвета и алые губки, как у куколки… Мара не только была совершенной противоположностью брату, но и разительно отличалась от всех членов собственной семьи, не говоря уже о смуглых темноволосых жителях пограничной деревушки. Но насчет непохожести девочки приструненные Нимой ирэмийцы предпочитали не сплетничать. По крайней мере, в открытую.


Солнце стояло в зените, когда грузная Нима, скрипя половицами, вышла на крыльцо собственного дома и, словно набат, что есть мочи заголосила:

– Мара! Ким!

Ответа не последовало.

– Мара! Ким! Где вас леший носит? – уже себе под нос пробормотала женщина.

– Шо, опять убегли куды? – поинтересовался проходящий мимо поддатый мужичок.

– Угу, – невнятно вздохнула женщина. – С самого утра где-то бродят, – растерянно хмыкнула она.

– Так понятно ж дело, лето, – сказал с видом мудреца мужик и проследовал дальше.

– Я им покажу лето… – прошипела Нима и вернулась обратно в избу.

– Ким, ну сколько еще, а?! – не выдержала я. – Может, мы вообще не в ту сторону идем?

Уже три часа мы плетемся в гору! Все ноги стерли, а никакой избушки и в помине нет! Да и зачем какому-то целителю из Межрасовой академии магии тут селиться? Если только он не сумасшедший какой, чтобы покинуть столицу ради нашего забытого богиней уголка. Но разве этому упрямцу что докажешь?! Услышал от соседского мальчишки, что какой-то выпускник академии к нам пожаловал или один из магистров, и теперь на самую вершину горы будет лезть, пока не убедится, что тут никого нет!

– В ту, – буркнул брат, недовольно глянув на меня, но тут же смягчился. – Мар, послушай, я точно знаю, что он где-то рядом. Потерпи еще немного, ради меня… Ну, Мара, – и тут он использовал свой самый жесткий прием. Посмотрел мне в глаза.

Что я могу сделать, если мой брат – это естественное продолжение меня, и наоборот?

– Хорошо, – тут же оттаяла я. «Ради меня», – это та фраза, которая решает все в наших отношениях. Не знаю, как у других людей, но у нас с братом именно так. Он – ради меня, а я – ради него. Так и живем вот уже тринадцать лет.

Как я уже сказала, мой брат услышал, что в наших краях поселился маг-целитель. Казалось бы, что в этом такого? Но только не для Кима…

С того самого момента, как научился говорить, он бредит идеей стать магом. Ну или хотя бы служить при академии, если вдруг у него не обнаружится дар. (Если спросите меня, то второе вероятнее всего.) И теперь мы ползем уже три часа в гору, не жалея себя. Конечно, я настояла на том, чтобы брат взял меня с собой. Не могу же я отпустить его одного неизвестно куда!

– Знаешь, если мы его найдем, то я обязательно напрошусь к нему в ученики, – продолжал мечтать братец, несмотря ни на что.

– Да? Интересно, что мама на это скажет? – не смогла удержаться я.

– Думаешь, не согласится? – неуверенно поинтересовался Ким.

– Ха, – многозначительно гаркнула я. – Конечно, согласится, огреет тебя сковородой или розгами, а потом обязательно согласится.

Разумеется, я ему этого не желала, но все же где-то в глубине души я не хотела, чтобы Ким становился учеником мага и тем более магом. Я боялась навсегда потерять его. Ведь если он однажды уедет, то я останусь одна, без него. Шесть лет он будет учиться, потом время потеряет для него значение. А я вырасту, меня выдадут замуж, может быть, даже за хорошего парня, я стану хозяйкой дома, матерью… бабушкой, а мой брат, мой Ким навсегда исчезнет для меня. Это пугало больше всего на свете! И даже в свои тринадцать лет я это отлично понимала.

– Еще как согласится, вот увидишь, – самоуверенно заявил Ким.

Конечно, согласится, я это знала. Такая возможность! Обеспечить будущее младшему ребенку, которому, по местным законам, не полагалось никакого наследства.

– Согласится, Ким, – немного грустно подтвердила я.

В то же мгновение его ладони оказались на моих щеках. Он смотрел на меня как-то совершенно иначе, чем всегда. Не было той мальчишеской беззаботности во взгляде карих глаз. Словно он почувствовал ход моих мыслей.

– Что бы ни случилось, я не брошу тебя! – уверенно проговорил Ким.

– Я верю, – тут же исправившись, я произнесла то, что он должен был от меня услышать. – Я знаю.

Ким всматривался в мое лицо. Видимо, увидев то, что хотел, мечтательно улыбнулся.

– Понимаешь, Мара, я мечтаю, чтобы мы вместе отправились в академию, вместе стали магами…

– Ким, я точно знаю, что дара у меня нет, – грустно улыбнулась я.

На что мой брат-нахал лишь швырнул мне горсть репейника в волосы и бросился наутек.


Прошло еще около получаса, прежде чем наша незадачливая маленькая компания набрела на неказистого вида избушку-времянку, выстроенную посреди полянки. Мы недоуменно уставились на домик. Тонкие деревянные стены, ветхая крыша, готовая вот-вот сорваться и устремиться в полет… Какой, простите, дурак согласился бы жить в северном краю в этом «сарайчике»?

Так вот, такой дурак все же нашелся. Стоило нам шагнуть на полянку, как дверь тихонько скрипнула и навстречу нам вышел седовласый мужчина с длинной бородой. Он был похож скорее на старосту нашей деревеньки, чем на мага из академии.

Осмотрев нас с ног до головы, мужчина заговорил:

– Чем-то могу помочь, молодые люди?

Голос его был тверд, несмотря на внушительный возраст.

– Мм, – промычал мой братец, явно ошарашенный увиденным.

«Ну что за болван!» – пронеслось у меня в голове.

– Мы ищем мага-целителя, – решительно провозгласила я. Почему я подумала, что это именно целитель, я не знаю. Наверное, сказывается привычка посещать знахарку не реже чем два раза в месяц и желание увидеть настоящего целителя.

Старик вздернул седую бровь и как-то странно посмотрел на меня.


Мужчина почувствовал приближение чужаков еще несколько минут назад, поэтому на кончиках его пальцев уже сгущались сплетенные заранее заклинания. Отчего-то он был уверен, что никто не станет искать мага из праздного любопытства. Каково же было его удивление, когда он понял, что чужаки – это двое детей. «Старею», – грустно подумал маг.

И все же, что эти двое забыли так далеко от деревни? Интересно… Орэн не спеша поднялся с облюбованного им кресла и направился в сторону двери. «Надо бы шугануть малявок, чтоб больше не беспокоили! А то еще нарвутся на какую-нибудь из ловушек».

Потянув за дверную ручку, Орэн невольно вздохнул, не желая выходить из своего убежища по столь глупому поводу. Как только дневной свет ударил в глаза, маг недовольно сощурился и уставился на стоявшую в нескольких метрах от него парочку.

Девочка и мальчик были абсолютно не похожи друг на друга. И если парнишка ничем не отличался от местных, то девчонка… Совершенно белесая, с длинными прямыми волосами и прозрачно-голубыми глазами, как у северных лаек. Она кого-то смутно напоминала Орэну, но, решив, что это – очередной приступ меланхолии и нахлынувшие воспоминания о былой молодости, маг просто отмахнулся от таких мыслей.

Поняв, что ни один из «гостей» не решается начать разговор, Орэн заговорил сам.

– Чем-то могу помочь, молодые люди? – как можно равнодушнее поинтересовался маг.

И услышал невразумительное мычание испуганного парнишки. А вот девчонка вся подобралась и заявила:

– Мы ищем мага-целителя.

«Прелесть какая! Вот тебе и пробрался никем не замеченным! Конспиратор старый!» Брови Орэна невольно поползли вверх, и он подозрительно уставился на девчонку.

– И кто вам сказал, что вы его здесь найдете?

Ребятишки смущенно переглянулись. Девочка одарила паренька многозначительным взглядом, мол: «Я ж тебе говорила» – и снова повернулась к Орэну.

– Все знают, – выпалила беловолосая.

Мага невольно качнуло на предательски дрогнувших ногах.

«Откуда?! Чем же я себя выдал?! Ну народ, вот тебе и село! Думал, ума у здешних не хватит, а тут даже дети все уже знают!»

Орэн не столько удивился прозорливости местных, сколько заподозрил, что в деревеньке есть другие маги, способные почувствовать его присутствие, но тут же отмахнулся от этих мыслей, ведь в таком случае он и сам уловил бы некую магическую активность. Старый маг тут же смекнул, что девчушка просто пытается его поймать на слове. Маг резко выпрямился и произнес:

– Кто же эти «все»? Маленькая эсса может пояснить?

Девочка покраснела, явно смутившись то ли из-за почтительного тона, которым говорил Орэн, то ли из-за слова «эсса».

– У вас татуировка на шее, – еле бормоча, начала девчонка. – Дирк заметил, когда вы носки в озере стирали, а потом брату моему рассказал! А тот как услышал, что у вас там змейка с голубыми глазками нарисована, так сразу и догадался! – По всей видимости, девочка начинала волноваться все больше и больше, так как с невнятного шепота она уже срывалась на крик, и покраснела еще сильнее. – А Ким всю жизнь хотел настоящего мага увидеть! Дирк нам и сказал, что потом вы достирали, но на дорогу выходить снова не стали и куда-то в лес побрели. А куда тут еще идти?! Если только в гору и упрешься, а в горах даже летней ночью такой мороз, что ни один костер не согреет! Нам Карим рассказывал… – не успела договорить Мара, как старик ее перебил.

– Кто такой Карим? – монотонным голосом пробубнил маг.

– Да брат наш старший, – отмахнулась вконец разволновавшаяся девчушка. – Так вот, Карим говорил, что на горе времянка есть, тут пастухи да некоторые путники иногда останавливаются. Вот мы и решили посмотреть… То есть Ким решил, – отчего-то замялась девочка.

Брат благодарно ей кивнул и расплылся в безумной благоговейной улыбке.

– Возьмите меня в ученики, – словно одурманенный, пролепетал он.

По всей видимости, маг был потрясен, так как смотрел на парочку, уже даже не моргая и не дыша. «Видимо, думает», – решил Ким, не отваживаясь даже пискнуть, дабы не обернуть сей мыслительный процесс не в свою пользу.

«Вот старый дурак! – мысленно взвыл старый маг. – Заклинаний на себя понавешал, силу скрывал, всю дорогу магию ни разу не применял! Одежду сам стирал, еду своими руками готовил! И вот тебе, пожалуйста, какой-то сопляк увидел, как я носки себе полощу! Срам! Да и какие ученики? Они что, не знают, что простолюдинам нельзя обучаться магии? Хотя… Пограничье, глушь, что с них взять».


Вот уже несколько минут этот, с позволения сказать, маг стоит и молчит. Лишь зыркает время от времени то на меня, то на Кима. Ну разве я виновата, что стоит мне испугаться, как начинаю нести сама не знаю что. А братец-то хорош, замер, словно неживой, и смотрит на старика преданными щенячьими глазами.

Зачем я только согласилась на этот поход? Зачем позволила Киму сюда притащиться? Надо было сразу маме все рассказать! Ведь неспроста же этот дедок в такую даль притопал! Не от хорошей же жизни и любви к природе? Где только была моя голова… Да ясное же дело где – хотела брату помочь мечту осуществить, мага настоящего увидеть!

Мое самобичевание прервал внезапно осипший мужской голос.

– Ладно, дети, давайте в дом зайдем и там поговорим, – сказал маг.

Ким уже было дернулся к входу во времянку, когда я резко схватила его за рукав.

– Куда намылился? – рявкнула я.

Глаза брата округлились, и он непонимающе на меня уставился.

– Ты что, Мара? Он нас приглашает, – с фанатичным блеском в глазах проговорил Ким.

– И что? Мы его даже не знаем! – с отчаянием пролепетала я. – Ни кто он, ни как его зовут! Может, он вовсе и не тот маг, которого Дирк видел… Или вообще не маг.

Старик как-то странно на нас посмотрел, потом перевел взгляд лучистых серых глаз на меня, коротко вздохнул, видимо что-то для себя решая, и заговорил.

– Меня зовут Орэн Канэри, и я действительно тот, кого видел этот ваш Дирк, – припечатал старичок.

Ким резко дернул плечом, высвобождаясь из моей хватки. Оправил рубаху и повернулся лицом к Орэну.

– Я Ким Аррели, а это моя сестра Мара. Фамилия нам дана в знак признательности, за заслуги нашего деда Элдая Аррели в Великой Северной войне. Мы – дети кузнеца из деревни на северной границе королевства Ирэми. И… для нас честь познакомиться с вами, эсс Канэри, – все столь же благоговейно продолжал распинаться мой братец.

Нет, ну это невыносимо! Еще бы ключи от нашего амбара ему всучил и карту нарисовал, где мама деньги хранит.

– Всю ночь учил, болван? – не выдержала я.

Старик поперхнулся смешком, но ничего не сказал.

– Сама ты дура! – взорвался Ким и что есть мочи схватил прядь моих волос и резко дернул вниз.

Ох, что тут началось! Резкая боль пронзила голову, и я с воплями со всей силы наступила пяткой на правую ногу брата. Мы дружно повалились на землю и начали кататься, как две дикие кошки, царапая и лупя друг друга по самым уязвимым местам. Всякий раз, когда я кусала его за предплечья, Ким начинал тянуть меня за волосы еще сильнее, ощущение было, что кожа вот-вот оторвется вместе с волосами. Вот вам и братская любовь! Великая вещь!

Так бы мы, наверное, и убили друг друга на этой богиней забытой горе, а нашли бы нас лишь следующим летом или, и того хуже, вообще никогда бы не нашли, если бы нас не прервал совершенно восторженный заливистый смех. Так смеются лишь маленькие дети, впервые видящие что-то забавное, которые не скупятся поделиться своей радостью с окружающим миром. Мы одновременно замерли. Ким лежал на мне, прижимая всем телом к земле, на кулак у него были намотаны мои волосы, но смотрел он совершенно в другую сторону. Проследив за его взглядом, я тоже замерла.

Орэн уже не стоял в проеме двери, а сидел, сотрясаясь всем телом от заливистых раскатов смеха. На глаза у него наворачивались слезы, которые он как-то нелепо утирал рукавом своей серой мантии. Мы продолжали лежать, боясь даже пошевелиться. Какие же мы идиоты! Устроить такое на глазах у уважаемого человека, да к тому же мага! Ким виновато посмотрел на меня и одними губами прошептал: «Прости», – я кивнула и взглядом указала на свои волосы. Брат мгновенно их отпустил.

Еще с минуту похихикав и немного отдышавшись, раскрасневшийся старичок поднялся на ноги и с трудом заговорил.

– Я согласен, – кивнул он Киму, – но только если и сестра твоя будет учиться. Так веселее, – хихикнул подлый старикан, поворачиваясь к двери. – Жду вас завтра в это же время. Скажете кому, что я тут поселился, – и можете смело переставать мечтать о прекрасном будущем, где вы живы и все части вашего тела на месте.

Дверь захлопнулась, а мы, казалось, буквально вросли друг в друга.


– Ну это ж надо, до чего противный старикан! – разорялась я по дороге к дому. К слову сказать, обратный путь занял у нас куда меньше времени, чем все это скалолазание. – Я согласен, но только если и сестра твоя будет учиться. Так веселее, – передразнивая старика, не унималась я. – Да кто ему вообще сказал, что я хочу?! Ноги моей не будет в хижине этого полоумного!

Ким растерянно посмотрел в мою сторону и резко остановился.

– Ты чего встал? И так влетит от мамы, целый день дома не показывались! А ты еще и передохнуть решил! – уперев руки в боки, как часто делала мама, я постаралась произвести столь же грозное впечатление на братца.

– Ты ведь этого не сделаешь, Мара, – как-то потерянно пролепетал Ким.

– Чего я не сделаю? – не поняла я.

– Ты ведь не отнимешь у меня такой шанс, правда? – Темные брови брата жалобно приподнялись вверх.

– Я… я не хочу туда больше ходить, – уже не так решительно продолжила я.

Ким глубоко вздохнул, посмотрел на снежные вершины окружающих нашу деревню гор, но ничего не сказал. Это молчание было стократ хуже намечавшейся перепалки. Я видела, как потускнел его взгляд, как разочарование и обреченность зарождаются в его сердце. Как картина его будущего медленно, но верно вырисовывается у него в голове. Вот он подросток, через пару лет – молодой парень, потом – женатый мужчина с крошечным наделом на окраине деревни, через десяток лет у него уже пара ребятишек, а денег, чтобы прокормить детей, не хватает. А потом он – выжатый до капли немощный старик, живущий в лачуге на берегу северного озера Ома королевства Ирэми… Внезапно я поняла, что подобное будущее ждет и меня! Жалкое зрелище…

Что ж, ладно, но я себе не прощу, если хоть немножко не выгадаю с этого. Злорадно ухмыльнувшись своей находчивости, я вновь начала разговор:

– Хорошо, согласна. – Я даже не успела договорить, как братец схватил меня за руки и начал прыгать вокруг, пытаясь увлечь за собой.

– Но! – боясь упустить момент, рявкнула я.

– Но, – насторожился Ким. И не зря!

– Да, есть одно но! Точнее, я бы даже сказала, что не одно, – хитро сощурившись, продолжала я. – Ты берешь на себя половину моих дел по дому, да так, чтобы никто, естественно, об этом не догадался. – Я выразительно ткнула пальцем ему в грудь, радуясь будущим выгодам от нашего сотрудничества.

– Но, Мара, – взвыл брат, – это же бабьи дела!

– И что? – изумилась я. – Тебе же охота к этому старикану таскаться в гору каждый день, а не мне!

– Надо мной все смеяться будут!

– Не будут, если не увидят, – не выдержав, я все-таки расплылась в своей самой зловредной ухмылочке.

– Я тебя… я тебя… – так и не сумев придумать достойную месть и злобно пыхтя, Ким прошагал мимо, буркнул, что согласен, и поспешил в сторону деревни.

Я же, окрыленная столь выгодным сотрудничеством, поскакала следом.


Было около шести вечера, когда двое ребятишек показались на окраине деревни. Солнце уже позолотило ровную гладь озера, раскаленная за день земля отдавала тепло вечернему воздуху, наполняя его ароматами травы и теплого дерева.

Мара и Ким как ни в чем не бывало вприпрыжку шли домой. Усталость как рукой сняло, стоило понять, что настало время ужина. Аромат свежего хлеба, жареной рыбы и картошки буквально впитался в разогретый солнцем воздух.

Уже почти у самого дома двойняшек окликнул их закадычный приятель Дирк.

– Мара, Ким! – надрывно кричал парнишка, пытаясь их догнать. – По… по… подождите меня! – задыхаясь, верещал он.

– Наверное, от самого своего дома за нами бежит, – предположил Ким. Мара согласно кивнула.

Дирк жил на самой окраине деревни, там, где обычно селились младшие отпрыски семьи, не имевшие права на наследство, или просто бедные крестьяне. К отцу Дирка можно было отнести как первое, так и второе. Младший, да еще и бедняк даже по меркам деревни. Наверное, поэтому Дирк был единственным ребенком в семье. На севере Ирэми за естественным приростом населения следили очень строго, во многом благодаря королевскому налогу на каждого ребенка. Государство не желало плодить нищету, и количество детей в семье зависело от благосостояния родителей. А вопросы с нежелательной беременностью решала знахарка Рэйна, древняя старуха, знавшая не только как лечить, но и как убивать…

Через несколько минут рыжеволосый веснушчатый мальчуган все-таки нагнал двойняшек. Некоторое время он пытался отдышаться от длительной пробежки, жадно хватая ртом воздух. Первой не вытерпела Мара.

– Хватит, Дирк! Нам домой пора, выкладывай, чего хотел, или мы пошли. – Девочка сердито вздернула бровь.

– Да я поэтому вас и догонял! – всплеснул руками Дирк. – Нима тут сегодня такое устроила! Вас искала! Грозилась, что только появитесь, она вас выпорет так, что неделю сесть не сможете. К отцу моему приходила… а я на озере был, пришел домой, а он меня так за ухо дернул, думал, оторвет. – Парень обиженно ухватился за покрасневшее ухо. – А я-то почем знаю, куда вас леший унес?!

– Ты что, сказал, что один там был? Без нас?! – вскрикнул Ким.

– А ты бы не сказал, если бы тебя так за ухо отодрали? – обидевшись, насупился Дирк.

– Я бы ни за что тебя не выдал.

– Мальчишки, – буркнула Мара и добавила уже громче: – Ладно, Дирк, спасибо, что предупредил. Идем, Ким.

– Ты чего! Да мать нас по стенке размажет! – повторил Ким выражение, которое обычно слышал от Карима или от отца. Сам он смутно догадывался, как такое вообще может быть.

– Не размажет, если мы ей расскажем, где на самом деле были и чем будем заниматься завтра, – хитро сощурилась девочка.

Ким удивленно уставился на сестру, но та лишь снова поблагодарила Дирка и повернулась к дому. Паренек хотел было спросить у друзей, где же они по-настоящему были, но парочка уже удалилась на приличное расстояние.

«Вот так всегда! Двойняшки, чтоб их! Хоть бы мне рассказали! А то я за них понапрасну страдай!»

Окончательно разобидевшись, Дирк обреченно поплелся к дому.


– Ты что, с ума сошла, мать ни за что не разрешит! – негодовал мой неразумный братик, а я с неимоверным трудом пыталась сохранить серьезное выражение лица.

Но до нашей калитки оставалось уже шагов десять, и пришло время посвятить Кима в планы нашего прикрытия. Я резко остановилась.

– Скажи, ты правда надеялся ходить на свою дурацкую учебу в течение неопределенного срока ежедневно? И чтобы при этом никто не задавал тебе вопросов?

На мое справедливое замечание Ким недовольно хмыкнул, но так ничего и не сказал. Довольная произведенным эффектом, я улыбнулась.

– Тогда, может, у тебя есть план? Нет? Значит, доверься той, кто всегда вытаскивает тебя из самых страшных неприятностей.

И это была правда. Я являлась для Кима кем-то вроде хранителя. Всегда приходила ему на помощь, вытаскивала его из самых запутанных передряг. Началось все в тот день, когда моего брата затянул водоворот на озере Ома, и я кинулась за ним. Никто не верил, что шестилетней девочке по силам вытащить брата из воды. Но они не знали, на что способна моя любовь к нему! Я выплыла сама и спасла его. До сих пор вспоминаю, как тысячи ледяных ножей впивались в кожу, парализуя тело, вспоминаю, как было больно дышать… Но тогда это было не важно… Только Ким – вот что имело значение.

– Не знаю, братец, заметил ли ты, – специально растягивая слова и испытывая его терпение, начала я, – но неподалеку от хижины я заметила кое-что интересное…

– Ну хватит, Мара, говори!

Как всегда, никакой выдержки.

– Ладно. – И почему он никогда не дает мне насладиться своей сообразительностью?! – Там была поляна… Понимаешь, целая поляна глаза дракона!

– Что? – Брат удивленно посмотрел прямо мне в глаза.

Глаз дракона – это трава, которая ценится в Ирэми на вес золота. Растет она только в горах, причем круглый год, созревая даже в самый лютый мороз. Найти такой кустик – уже великое достижение, а большую поляну – что-то нереальное. Глаз дракона широко используется в целительстве – он ускоряет заживление ран, притупляет боль и дает жизненную силу. Я знала, как он выглядит: старая Рэйна однажды лечила этой травой Тэйро, одного из наших братьев. Я сама ходила со знахаркой в горы за глазом дракона и отлично помнила, что он собой представляет.

По дороге к магу я заметила поляну, буквально усеянную этой травой, и решила, что надо будет рассказать об этом маме, ведь, как она говорит, деньги лишними не бывают.

– Мы будем ходить в горы и охранять нашу травку. Для нас это отличное прикрытие, да и семье выгода. Зимой продадим. Может, и нам что-нибудь перепадет. И теперь у нас будет повод ходить на твои дурацкие занятия с чокнутым стариком, – с как можно более деловым видом подытожила я.

– Иногда ты меня пугаешь, сестра, – растерянно пробормотал Ким, и мы двинулись в сторону дома.

Естественно, мама нас уже ждала… с розгами в руке. Но, услышав мой рассказ о глазе дракона, тут же растерялась. Мы с братом гадали, что же победит в матери – желание обеспечить семью или наказать нас за непослушание. Как я и предсказывала, побороло первое, и завтра нам с братом следовало идти сторожить «зимний урожай», не говоря никому ни слова, даже братьям и Дирку. Да мы и сами в общем-то не горели желанием об этом распространяться.

К ужину собралась вся семья: отец, уставший и голодный после тяжелого дня, проведенного в кузнице (летом заказов было особенно много), Карим и Тэйро, весь день помогавшие отцу, Бьерн, вернувшийся с рыбалки вместе с Элдаем, которого назвали в честь нашего предка, и мы с Кимом. Мама поставила на стол большой горшок с картошкой и рыбой, а рядом – горшочек поменьше, с едой для меня. Все дело в том, что помимо слабого здоровья боги отметили меня еще и загадочной для нашего края болезнью, и имя ей – аллергия! Есть я могла, без вреда для здоровья и риска умереть от удушья, только самые незатейливые продукты. И конечно же никакой рыбы. Может, из-за этого я и была такой худой?

Мама села на другом конце лавки, давая знак начинать ужин. Этот ритуал был для всей семьи обязательным и каждодневным. Отец первым наложил себе порцию в тарелку, далее была мама, потом Карим, Тэйро, Бьерн, Элдай и Ким. Я приступила к еде последней, потянувшись к горшочку с кашей, сваренной на воде.

– Представляешь, Нима, сегодня у старосты коня подковывали, так думали, не приструним, совершенно неуправляемый мерин. Хорошо хоть Тэйро к нему подход нашел, а то так бы и провозились до ночи.

Дальше беседа потекла своим чередом. Мама отчитала Тэйро за неоправданный риск, потом Элдай начал рассказывать, как удачно они с Бьерном сходили на рыбалку. Брат сказал, что завтра неплохо бы съездить в Карген, городок местного значения, чтобы продать пойманное.

Я и Ким были на редкость молчаливы, но заметил это лишь Бьерн.

– А вы что, с нами не хотите? – изумился он.

– Нет, – ответила за нас мама. – Завтра они будут помогать мне по хозяйству.

– Сочувствую, мелюзга, – не особо сочувственным тоном сказал Элдай и злорадно улыбнулся.

Иногда мне кажется, что Элдай – такой гад! И не будь он мне братом… Но лучше не продолжать эту тему.

Остаток ужина прошел в тишине, больше никто особо разговаривать не хотел. Отец встал, и это было командой для всей семьи о завершении ужина. А мне пора было мыть посуду. Когда все разошлись, Ким решил пойти за Бьерном и резво поднялся с лавки. Ну вы только посмотрите, каков наглец?!

– Куда намылился? – ухватив его за рукав, ехидно поинтересовалась я.

– Ты чего, Мара? Бьерн с Элдаем завтра в Карген едут! – восторженно завопил брат.

– И что? Уже забыл о нашем уговоре? – Я приподняла бровь и посмотрела прямо ему в глаза. – Иди воду налей вон в тот чан и подогрей.

– Зачем это? – непонимающе спросил Ким.

– А затем, что будешь посуду мыть под моим присмотром.

– Я думал, ты пошутила, – опустив плечи и грустно вздыхая, Ким подхватил небольших размеров железный чан и поплелся к двери. Путь ему перегородила мама.

– И куда ты тащишь эту посудину? – подозрительно сощурившись, спросила она.

– Маре помогу. Мужик я или кто? Чего ей тяжести тягать, – с видом мученика или героя пробормотал Ким.

– Великая богиня, – всплеснула руками мать и даже опустилась на лавку. – Мужика, хоть одного мужика родила, – растерянно пробормотала она. – Ступай, сынок, ступай…

Таких ласковых слов, должно быть, от нее никто в жизни не слышал.

Так началось наше взаимовыгодное сотрудничество с Кимом, при этом полностью одобренное матерью.

## Глава 2

Орэн Канэри вот уже несколько часов после ухода новоиспеченных учеников сидел не двигаясь в своем любимом кресле-качалке и завороженно смотрел на мирно колышущееся пламя в камине. Именно в камине. Не зря он проделал столь долгий путь из самого Эдэльвайса, столицы Ирэми, до северной границы пешком, чтобы протянуть портал из маленькой времянки в горах в свое собственное жилище. Теперь если магу понадобится покинуть страну, то стоит всего лишь открыть портал – и он уже на границе Ирэми, в хижине в горах.

Основная проблема заключалась в том, что нужно обязательно самому побывать там, куда открываешь проход, а также в нежелании Орэна, чтобы об этом его путешествии кто-либо знал. Пешком пересечь всю страну, чтобы так глупо попасться двум незадачливым ребятишкам… Но больше всего Орэна потрясло то, что у детей был дар. Причем у обоих. Это, конечно, не являлось причиной, по которой он обычно набирал своих учеников, но интуиция, которой он привык доверять, говорила, что эти дети важны. И он просто не смог отмахнуться от внутреннего голоса.

– Болван, – прорычал Орэн в пустоту.

– Это вы мне? – раздался сиплый голос слуги Орэна, стоявшего у дверей гостиной.

– Нет, Элфи, это я себе, – все так же отстраненно пробормотал маг.

Элфи, старый гном, работал у Орэна так давно, что ни сам он, ни его хозяин не помнили, сколько именно. Обычно гномы редко покидают свои горы, но только не Элфиральд дэр Альвэ. Он ненавидел всем своим сердцем жизнь под землей и основной вид деятельности гномов – оружейное мастерство. Элфи сам покинул родовое гнездо в Соколиных горах, находящихся далеко на севере, и решил обосноваться в Эдэльвайсе, где и встретился с Орэном. За долгое время Элфи стал для мага не просто слугой, но другом, практически членом семьи.

Вопреки сложившимся стереотипам и традициям Элфи не носил длинной гномьей бороды, одевался у лучших портных и выглядел зачастую изысканней любого вельможи, хотя впечатление немного портил маленький рост и смешная походка.

– Магистр, вы не в духе? – участливо поинтересовался гном, присаживаясь на мягкий табурет рядом с магом.

– И сам не знаю, – грустно вздохнул Орэн.

– Как прошла поездка? Портал готов? – Элфи был единственным, кто знал о планах Орэна.

– С этим-то как раз никаких проблем…

– Но? – не унимался тот.

– Я взял учеников! – выпалил маг.

– Учеников?! – в изумлении воскликнул гном. – Зачем? После того, что произошло, я думал…

– Я тоже так думал, Элфи, но это было нужно, понимаешь? – Орэн в растерянности посмотрел в голубые, как ясное летнее небо, глаза друга.

– Понимаю, Орэн, – вздохнул Элфи. – На тебя опять накатило… Какие еще беды должно всем принести твое шестое чувство, чтобы ты стал затыкать уши, едва оно начнет вопить вновь?

– Надеюсь, больше никаких, – грустно пробормотал маг, вновь устремляя свой взгляд на мирно потрескивающие поленья.

– Ну идем уже! – не выдержал Ким, когда я в очередной раз решила проверить, хорошо ли мы укрыли новые побеги глаза дракона.

– По крайней мере, это наша реальная выгода, – не стерпела я.

Сколько можно гоняться за призрачными надеждами вырваться из Пограничья и стать учеником Межрасовой академии магии? Обреченно вздохнув, я поднялась с колен и подошла к брату.

– Ладно, пойдем, – пробормотала я, уцепившись за руку Кима и покорно следуя за ним.

Дул легкий северный ветер, как бы напоминая, что тепло скоротечно, а холод не отступит никогда и что совсем скоро нас ждут первые заморозки. Даже жутко становится, как представлю, что и зимой придется сюда таскаться. Нет ничего страшнее, чем оказаться зимой в наших горах! Однажды нам с отцом пришлось подняться в горы ранней весной, и я едва не отморозила себе ноги. Помню, как Рэйна ругала отца, накладывая специальные мази на мои ступни, что он взял детей в такой поход. Но все же он был рядом и смог донести меня до дома. А что с нами будет, если подобное повторится? Ведь рядом не будет никого из взрослых, чтобы помочь (маг, разумеется, не в счет). Быть может, старикан сам откажется от занятий с нами? Или уедет ближе к зиме?

Мысли все продолжали блуждать в моей голове, в то время как ноги все несли к времянке вчерашнего знакомого. Когда до заветной обители знаний оставалось около десятка шагов, дверь тихонько заскрипела и в проходе появился Орэн. На нем была холщовая рубашка зеленого цвета и обычные порты. На вид – ничем не примечательный деревенский мужик, если бы не прозрачные кругляшки в золоченой оправе, взгроможденные на его длинный тонкий нос. Помню, это так поразило меня! Я тогда впервые видела очки и лишь смутно догадывалась, зачем они нужны, ведь в Пограничье подобных штуковин никто не носил. Вполне вероятно, что о существовании оных здесь вообще не подозревали.

– Приветствую вас, молодые люди, – необыкновенно вежливо начал разговор маг. – Более всего в своих учениках я ценю пунктуальность.

– Но у нас нет никакой пунтальности, – изумилась я. – Надо было вчера сказать, я бы у мамы попросила, а так – извините.

Вот старый бес! Пунтальность ему подавай! Мало того что топали сюда целый час, так еще и не с пустыми руками надо было! До чего же наглый сыч!

Я даже толком повозмущаться не успела, как поляна, на которой мы стояли, огласилась заливистым хохотом старого мага.

– Да, парень, я был прав, что с сестрой тебя в ученики взял, – все еще задыхаясь от смеха, бормотал Орэн, – с ней куда забавней будет.

Ким смущенно зыркнул в мою сторону.

– Пунктуальность, – медленно, проговаривая по буквам, продолжил маг, – означает способность приходить вовремя. Надеюсь, ни сейчас, ни впредь тебе не придется ее у кого-нибудь выпрашивать, – поправив на носу очки, закончил маг. – Прошу вас в дом, юные господа.

Пунцовая с головы до ног, я направилась в сторону времянки вслед за братом, смутно ловя себя на мысли, что ненавижу этого старика даже больше, чем Эву, девочку с соседней улицы, однажды назвавшую меня подкидышем белокурых демонов. Не люблю чувствовать себя глупой и тем более соглашаться с тем, что я глупа. Но именно так я и выглядела.

Войдя в избушку, я ожидала окунуться в полумрак ветхих стен, но внутри комната была светлой и уютной. Кругом была странная для деревенского жителя мебель. Стулья были обиты приятной на ощупь мягкой тканью, вдоль стен расположились книжные шкафы, а около единственного окна стоял большой лакированный стол. Хотя во времянке была небольшая печка, сейчас огонь в ней не горел, но в домике было очень тепло. Ким не пытался скрыть своего изумления и все время крутил головой от одной стены к другой, жадно рассматривая книги, расставленные в шкафах одному Орэну известно, по какому принципу.

– Нравится? – поинтересовался маг.

– Да, – чуть ли не задыхаясь от восторга, ответил Ким.

– Из шкафа, что у окна, можешь взять что-нибудь почитать, – добродушно предложил Орэн.

– Да, – замялся брат, – я лучше посмотрю.

– Не стесняйся, вы сюда учиться пришли, а начальный путь знаний – это книги.

– Да неудобно как-то, – начал было Ким.

Меня такое его поведение порядком достало.

– Читать он не умеет, что тут непонятного-то? – выпалила я.

Ким раздосадованно повернулся в мою сторону, и его смуглые щеки покраснели.

– Кто тебя просил? – рассерженно фыркнул он, сжимая кулаки.

– А ты, болван, как учиться-то думал?!

Нет, вы только посмотрите! Ни читать, ни писать не умеет, да еще выделывается, показывая, что книжки ему нужны.

– Это правда? – положив руку на плечо брата, спросил Канэри.

– Да, – потупив взгляд, пробормотал Ким.

– А ты умеешь?

– А я что, из золота сделана? – фыркнула я. – Если уж его не научили, то меня и подавно, женщина в наших краях разве что немногим дороже коровы. Так что, магистр, ни читать, ни писать мы не умеем. Как будете нас учить? Сразу предупреждаю: пороть не дамся, – гордо вскинув подбородок, заявила я.

Лукаво улыбнувшись, маг сказал:

– Ну, есть вещи и пострашнее порки.

Почему-то я ему поверила.


Дни мелькали, словно кошмарный калейдоскоп. Письмо, чтение, счет, работы по дому, уход за ненавистной травой… Чтобы все успеть, приходилось вставать гораздо раньше, чем обычно.

Меня всегда считали не слишком выносливым ребенком. Среди селян бытовало мнение, что именно старший близнец получает здоровье и силу. Как ни печально мне признавать, но Ким и впрямь был сильнее и выносливее меня. С самого младенчества я постоянно болела. С учетом здешнего климата было чудом, что мне удалось прожить хоть один десяток лет и разменять второй. Когда я преодолевала гору, поднимаясь к Орэну, я всякий раз думала, что становлюсь сильнее, хотя мое самочувствие по возвращении домой твердило обратное. Ноги распухали и нестерпимо ныли, все тело ломило так, словно по мне весь день прыгала бешеная коза. А во сне меня иногда лихорадило. Естественно, Ким это заметил, ведь спали мы с ним, как младшие дети, вместе на печке. И в одно прекрасное предосеннее утро, растолкав меня немного раньше обычного, он решил поделиться одной из своих светлейших идей.

– Ты со мной больше не пойдешь, – не терпящим возражения тоном сказал брат.

– Мм, – еще не понимая до конца, что от меня хочет в такую рань этот болван, промычала я.

– Я тебя не возьму, – как можно резче повторил он.

Больше уснуть я не смогла. В голове все тут же прояснилось, я подскочила, ловко повернулась на другой бок и взгромоздилась на брата. Должно быть, выражение моего лица говорило о многом, раз его решимость как ветром сдуло.

– Ну, Мара, посмотри, на кого ты стала похожа из-за этих занятий! Думаешь, я не вижу, как ты всякий раз корчишься от боли, стоит тебя кому-нибудь задеть или попросить лишний раз встать вечером? Думаешь, не замечаю, как ты дрожишь по ночам? А сама горишь, словно в огне! Или не замечаю, как тяжело ты дышишь, когда мы утром идем к Орэну?!

На это возразить мне было нечего, но и сдаваться так просто я не собиралась.

– А ты наблюдательный, как я посмотрю, – переводя дух, съязвила я.

– Мара, перестань, я же не слепой, – с болью в голосе проговорил Ким.

– Тогда есть встречное условие, братишка. – Я едва ли не шипела от злости. Не думала, что выгляжу в его глазах настолько жалкой. – Хочешь ходить к Орэну – значит, будем делать это вместе. Или никак!

Растерянность на мгновение промелькнула в его взгляде.

– Зачем ты так?

Через час мы вместе вновь брели по горным тропам.


Орэн поджидал нас, сидя на крылечке перед столь убогой на первый взгляд избушкой. Его глаза лучились теплотой и светом, будто глаза родного человека. Прошло уже около месяца с того момента, как мы впервые встретились. И, как это ни странно, но он начинал мне нравиться. Моя враждебность сменилась уважением и легкой привязанностью. Ким же, как мне казалось, нашел свое собственное божество в лице почтенного старца.

– Что-то вы сегодня рановато, – улыбаясь, сказал маг.

– Просто раньше вышли, учитель, – с придыханием сказал Ким. – Я бы хотел с вами поговорить, – он невольно обернулся в мою сторону и продолжил: – Наедине.

Орэн нахмурил брови, а я непонимающе уставилась на брата.

– Хорошо, Ким, – предвосхищая меня, затараторил маг. – Пройди. А ты, Мара, подожди нас здесь. И кстати, можешь не пытаться подслушать, стены защищены специальным заклинанием.

Щеки мои запылали огнем, что означало: еще немного – и взрыва эмоций с моей стороны не избежать. Но на сей раз ничего, кроме гневного взгляда в сторону мага и брата, я себе позволять не стала. Вот все-таки мерзкий старикан! А еще минуту назад он мне даже нравился.

Попыхтев немного возле двери, я неимоверными усилиями собрала волю в кулак и поплелась в сторону находящегося неподалеку пенька. Кое-как взгромоздившись на него, подняла лицо к небу и решила, что раз меня игнорируют, то я в общем-то тоже могу отдохнуть от них, наслаждаясь последними теплыми лучами северного солнца.


Когда маг вошел внутрь избы, за дверью еще некоторое время раздавалось недовольное пыхтение, а затем быстрые удаляющиеся шаги. «Ну и характер у этой козявки! Маленькая, а темперамент, как у… Впрочем, не будем о грустном». Тяжело вздохнув, Орэн повернулся спиной к двери и посмотрел на своего ученика.

– О чем ты хочешь поговорить, Ким? – спросил маг.

Парнишка выглядел растерянным и, будто не зная, как начать разговор, нервно переминался с ноги на ногу.

– Ну же, смелее. – Орэн ободряюще улыбнулся и жестом указал мальчику на стул, приглашая присесть.

– Учитель, мне неловко просить об этом, но я хочу, чтобы вы меня правильно поняли.

Паренек, будто собираясь с силами, передернул плечами и как-то чересчур резко сел на стул, сам же Орэн занял место напротив, за столом.

– Если ты перестанешь нервничать и просто мне все расскажешь, я постараюсь понять тебя правильно, – мысленно Орэн призывал себя к спокойствию. Ким действительно волновался, вся его аура буквально кричала об этом. И еще было чувство вины и ощущение, что он кого-то предает. Все это настораживало, и волнение незаметно передавалось и самому магу.

– Я хочу попросить вас…

Опять нервный вздох.

– Ну же, мальчик, не бойся.

Да что такого произошло за эту ночь?! В глубине души Орэн переживал только об одном: кто-то, наделенный даром, забрел в деревню и прознал о том, куда ребята ходят каждый день. Нет, невозможно. Но что же тогда?!

– Я хочу, чтобы вы сказали Маре, что больше не будете с ней заниматься, – на одном дыхании выпалил парнишка. И тут же покраснел.

«Стыд, точно стыд», – подумал Орэн, разглядывая ауру ребенка.

– Позволь спросить, почему я должен это сделать? – все так же спокойно проговорил маг. Хотя в душу закралось нехорошее сомнение. Может быть, мальчик завидует сестре? Ведь девочка ловит все на лету, в то время как Киму нужно немного больше времени. Неужели завидует? Маг еще раз всмотрелся в ауру ребенка, считывая его эмоции. Переживание, страх, любовь, вина. Нет, зависть тут ни при чем. Тогда что?

– Мара… Ей тяжело, – промямлил Ким.

– Что-то не замечал, что ей тяжело дается обучение, – ровным тоном сказал маг.

– Нет, она умная, очень умная, – в запале затараторил парнишка, – у нее голова работает уж точно лучше, чем у меня!

– Тогда почему я должен перестать с ней заниматься, Ким? Чего я не знаю? – Орэн старался говорить как можно более спокойно, ему казалось, что мальчику нужна поддержка.

Ким коротко кивнул своим мыслям и заговорил снова:

– Мама рассказывала… Когда мы с Марой родились, мама думала, что сестра не выживет, такой слабенькой она была. – Ким тяжело вздохнул, но все же продолжил: – С тех пор мало что изменилось… Все мы – мама, отец, братья – каждый раз вздрагиваем, стоит ей хотя бы чихнуть. Самая обычная простуда для Мары превращается в испытание на выживание. А для нас – в пытку неизвестностью. Выживет ли она? Или старуха Рэйна не справится, и уже вскоре поминальная лампада будет висеть над дверью нашего дома. Это страшно, учитель… очень.

– Я опять не улавливаю ход твоих мыслей, юноша. Прошу тебя, ближе к сути того, что ты хочешь мне сказать.

Орэн нетерпеливо забарабанил подушечками пальцев по лакированной поверхности стола.

– Я это к тому, что здоровья нет у нее каждый день в горы лазать. Да еще и осень начинается, а с приходом холодов ей совсем невмоготу станет. Но ведь упрямая как ослица, раз я хожу, то и она будет. Я вас прошу, учитель, поговорите с ней.

Ким вот уже как несколько минут молча смотрел на своего наставника. Орэн же что-то выводил пальцами на поверхности стола и, казалось, совершенно не обращал внимания на своего маленького ученика. В голове у старца в данный момент происходило совещание между всеми его «я» с целью выяснения, нужны ли ему вообще ученики? Если да, то необходимо отстаивать их интересы до конца, если нет, то, как бы это рискованно ни было, придется стереть деткам память. И пусть проваливают в свою деревню.

«А не кажется ли тебе, любезный маг, что надо было это сделать еще тогда, когда ты впервые их увидел?» – вразумлял один из голосов. И ведь была в этом истина. Он дал свое согласие обучать ребят, а это значит, что сейчас маг полностью за них отвечает. Он повел себя непозволительно безответственно. Слишком много случайностей было в том, как они встретились, как легко он согласился их учить. Орэн понимал, что нет ничего случайного в жизни, есть закономерности, ведущие к определенной цели. И если сейчас он вот так просто откажется от деток, все может стать действительно плохо. Ведь не бывает хуже наказания, чем участь тех, кто не узрел своего предназначения и отказался от него. У детей своя судьба, а его задача в том, чтобы подготовить их к поступлению в академию. А дальше пусть будет так, как решат дети.

Еще множество мыслей роились в голове мага, но основное для себя и учеников решение он уже принял. Останавливаться на полпути было не в его правилах. Возможно, если бы он оставил детей и исчез, то все сложилось бы иначе. Жизнь двойняшек была бы незаметной и однообразной. Но этого не случилось.

Проведя рукой по своим длинным пепельным волосам, Орэн будто стряхнул с себя мысли и вновь устремил взор на мальчика, который едва ли не прокусил губу в ожидании ответа мага.

– Хорошо, Ким, я понял тебя. А теперь бери сестру и ступайте домой, сегодня у вас выходной.

Реакция мальчика на последние слова мага была весьма странной: сначала он покраснел еще сильнее, потом побледнел, затем сжал кулаки так, что побелели костяшки, и поджал губы.

– Вы прогоняете нас? – почти шепотом спросил Ким.

Орэн легко улыбнулся, привстал из-за стола и провел ладонью по щеке мальчика.

– Нет, всего лишь говорю то, что говорю. Идите отдыхать.

– Но… – попытался возразить ребенок.

– Домой, – уже жестче сказал Орэн.


Прохладный ветерок играл с моими волосами, солнце согревало щеки и не давало замерзнуть. Впервые за последние три недели я вот так просто сидела и наслаждалась бездельем. Пока Ким промывал мозги нашему дорогому учителю на тему того, что мне не следует больше ходить на занятия, я наслаждалась вынужденным отдыхом. Конечно, мне стоило догадаться, что он не оставит свою блестящую идею под названием: «Десять способов избавиться от родной сестры, или Как выиграть войну, не дав ей начаться».

Что он там сейчас наговорит старому дураку? А ведь я даже вступиться за себя не могу! Обрисует меня какой-нибудь развалиной, и что потом делать? Зачем магу больные ученики, если ему и здоровые-то не всегда нужны?

С того самого момента, когда я начала понимать всю разницу между собой и другими детьми, в душе у меня поселилась боль. Им не составляло труда бегать целыми днями, купание в ледяной воде озера Ома не причиняло вреда их здоровью, легкий сквозняк не мог свалить их с лихорадкой в постель на недели. Это казалось мне таким несправедливым!

Болячки, словно стая голодных собак, накидывались на меня, стоило им только дать повод. Мама давно ввела свод правил для меня: теплые носочки на ночь, в озере не купаться (когда она видит, конечно), прежде чем выйти из хорошо натопленной избы зимой, остыть в сенях и всякая подобная чушь. Конечно, можно было бы назвать это ерундой, если бы не весь трагизм ситуации. Соседи, когда я в очередной раз заболевала, сочувственно косились на мать. И я понимала, что означают эти взгляды: «Кто ж у тебя задаром такую девку замуж возьмет? Да и какой толк от нее в хозяйстве? Померла бы уж, все полегче стало бы».

И когда я шла на поправку, то всегда думала, что просто обязана выжить, хотя бы назло «добрым людям». Каждый раз, выходя на улицу с братом, я старалась не уступать остальным ребятам ни в чем. Может быть, даже занятия с Орэном где-то в глубине души я воспринимала, как очередное испытание. Я верила, что чем строже буду к себе относиться, тем сильнее стану.

Размышляя обо всем этом, я не заметила, как дверь старой избы отворилась и ко мне подошел Ким.

– Идем, – коротко сказал он.

Недовольно открыв глаза и сощурившись от яркого солнца, я посмотрела на брата.

– Куда?

– Домой, – недовольно буркнул брат.

– Зачем? – все еще не понимая, чего он хочет, спросила я.

– Учитель сказал, – громко вздохнул Ким.

– Ну, теперь ты доволен? – уперев руки в бока, как это делала мама, поинтересовалась я.

– Нет. Идем, – повторил Ким.

– Ну идем, – закусив губу, согласилась я.

И что теперь делать? Как все исправить? Вечно влезет, а я потом расхлебывай. Легко соскочив с облюбованного мною пня, я взяла брата за руку и пошла в сторону дома. Спрашивать Кима об их разговоре с учителем сейчас было глупо, скорее всего, накричит на меня, снимая напряжение, а потом будет дуться полдня. Ругаться настроения не было. Я чувствовала, как переживает брат. Волна боли, исходящая от него, ощущалась буквально физически. Ничего, я все исправлю, что бы он ни натворил. Я успокаивала себя, что нет ничего непоправимого. В молчании мы добрались до родной избы.

– Пойдем домой, я не хочу сегодня больше гулять, – как-то потерянно проговорил брат.

На мгновение мне показалось, что его карие глаза заблестели на солнце, будто наполняясь слезами. Но ведь Ким не плачет, никогда!

– Конечно, – почти шепотом сказала я и провела рукой по его темно-каштановым кудряшкам.

Между нами будто плотина прорвалась. Ким порывисто прижал меня к себе и зашептал на ухо:

– Я хочу, чтобы ты знала, Марами: я не жалею, что поговорил с Орэном. Не жалею и о том, что теперь наши занятия, скорее всего, окончены. Все это глупости, лишь мои детские мечты. Главное для меня – это ты.

Ком подступил к горлу, стало больно дышать.

– И ты, Энаким, знай, – зашептала я в ответ, – для меня главное – это ты. А твои мечты не глупости, они – наша надежда на будущее. Что бы сегодня ни произошло, я все исправлю, ты же знаешь, – на мгновение я вырвалась из объятий брата и посмотрела в его темные глаза. Ким коротко кивнул, взял меня за руку и повел в дом.

Мама была приятно удивлена нашим ранним приходом. Дом был пуст, отец и старшие братья пропадали в кузнице, Бьерн, скорее всего, ухлестывал за очередной красоткой, как говорила мама, а Элдай еще на рассвете отправился на озеро за рыбой. Радость мамы от нашего прихода была основана, скорее всего, на том, что теперь она могла перевалить на нас всю грязную работу по дому. Таким образом, мне досталось мытье пола, а Киму – чистка очага, кормление уток, кур и свиней.

Так, в делах, незаметно приближался вечер. Я старалась не думать о том, что произошло сегодня утром, полностью надеясь на то, что новый день принесет не только свежий ветер, но и свежие мысли. К обеду вернулся Элдай, за ним – Бьерн. Ребята натаскали воды из колодца и отправились в кузницу, отнести обед Тэйро, Кариму и папе. Мы же с Кимом есть не стали, за что получили по подзатыльнику. «На сладкое», – как сказала мама.

Ближе к закату дверь в избу распахнулась, и в горницу вошли братья вместе с отцом.

– О, и двойняшки уже дома. А мы думали, вас опять семью собаками не сыщешь, – хихикнул Тэйро.

Смотря на братьев, я невольно подумала, в кого я только такая уродилась. Все широкоплечие, высокие, смуглые, с карими глазами и темными волосами. Мечта любой девушки. Пошли в отца и маму. И я, чахлая, худосочная, как поганка среди белых грибов. Карим выразительно принюхался и торжественно изрек:

– Есть хочу!

– Все хотят, – хмыкнул Бьерн и прошел к столу.

– Мара, ты чего грустная такая? – спросил Тэйро, усаживаясь за стол.

Я неопределенно пожала плечами и вздохнула:

– Да так, настроения нет.

– Ну понятно. Ким, – позвал Тэйро.

Брат подошел к столу и вопросительно поднял глаза на Тэйро.

– Почему наша малышка грустит? Опять подрались? – Старший брат сурово свел черные брови и посмотрел на Кима.

– Нет, – буркнул он и сел рядом со мной, чем немало озадачил всех остальных.

Все знали: единственное, что могло заставить нас с Кимом грустить, – это ссора между нами.

– Они с самого утра такие, – сказала мать, ставя на стол горшок из печки.

Отец подошел к нам со спины и положил на головы свои огромные мозолистые ладони.

– Что стряслось? – просто спросил он.

Я подняла глаза на отца, и сердце болезненно сжалось. Врать было тяжело, но так необходимо.

– Да все нормально, папочка, садись кушать, – сказала я.

Папа нежно, насколько это возможно с его руками, погладил меня по голове.

– Точно? – нахмурился он. – Или брешете? – Следующий суровый взгляд был дарован Киму.

– Да не ругались мы, – коротко ответил он.

– Двойняшки… одно настроение на двоих, – сказал Элдай, садясь за стол.

К тому моменту, когда все уселись, уже совсем стемнело. Ели молча, наше с Кимом настроение словно передалось всей семье. Где-то через полчаса после начала ужина во дворе послышался лай Тузика, так звали нашу цепную собаку. Старый пес лаял как заведенный, а через мгновение в дверь постучали. Отец удивленно вскинул брови и посмотрел на маму.

– Я никого не жду, – невпопад сказала она.

Папа тяжело поднялся с лавки и направился в сторону входа, отодвинул засов и открыл дверь. На пороге стоял Орэн. Старый маг был одет в темно-синюю мантию, длинные волосы заплетены в косу, а в руках – кожаная сумка. От неожиданности я выронила ложку, и та с хлюпаньем утонула в каше.

– Вечер добрый, хозяин, – сказал маг.

– Вечер добрый, – машинально ответил отец.

– Дозволено ли будет войти в сей дом магу королевства? – вопросительно вскинув бровь, поинтересовался Орэн.

– Конечно, конечно, – затараторил отец.

Маги королевства вызывали у жителей нашего края страх и уважение. Всем было известно, на что способны эти люди, если их не принять, как полагается. Отец широко распахнул дверь и жестом пригласил Орэна войти. Я украдкой бросила взгляд на Кима и для себя отметила, что не одна я пребываю в растерянности. Тем временем немного пришедший в себя отец вновь заговорил:

– Не угодно ли будет путнику разделить с нами ужин?

– Не откажусь, – кратко заметил наш учитель.

Хоть и выглядел Орэн глубоким старцем, но походка и осанка не выдавали его возраста и слабости. Маг неторопливо подошел к столу и сел напротив Кима и меня. Самое удивительное то, что именно это место оказалось свободным. Мы таращились на старца во все глаза, а он в это время ерзал на лавке, устраиваясь поудобнее. Потом посмотрел в нашу сторону и нахально подмигнул.

За столом воцарилась гнетущая тишина, не нарушаемая даже стуком ложек. Все члены нашей немаленькой семьи смотрели на незваного гостя. Так мы, наверное, и просидели бы до утра, если бы не железный характер матери, привыкшей брать все в свои руки.

– Позвольте представить мою семью, – начала она издалека. – Мой муж Леонид Аррели, мои сыновья, – мама указывала на называемых выразительным взглядом, – Тэйро, Карим, Бьерн, Элдай, Энаким. Моя дочь Марами. Меня зовут Нима.

Орэн благосклонно кивнул и сказал:

– Орэн Саймон Канэри, член совета верховных магов при Межрасовой академии магии, если желаете, могу предоставить вам подтверждающий документ, – не дожидаясь ответа, Орэн открыл сумку и достал оттуда свиток, передав его отцу. Папа умел читать, но не слишком хорошо, поэтому без особого энтузиазма принял бумагу.

Но оказалось, что уметь читать в данном случае было необязательно. Едва папа развернул лист, свиток засветился голубым сиянием, и на поверхности возникла прозрачная фигурка человека в черной мантии. Призрачный маг начал вещать:

– Орэн Саймон Канэри, королевский маг. Родился в три тысячи пятьсот сорок шестом году по исчислению королевства Ирэми, является действующим членом совета верховных магов при Межрасовой академии магии, номер лицензии…

Проговорив нужный текст, человечек коротко поклонился и исчез вместе с сиянием, исходящим от документа. Если мы с Кимом знали, что Орэн действительно являлся магом, и ничему не удивлялись, то наша семья была к такому представлению не особенно готова. Дрожащими пальцами папа передал свиток владельцу и как-то неестественно улыбнулся. Мама, как обычно, взяла себя в руки гораздо раньше отца.

– Чем, – тут она несколько замялась, – обязаны визиту столь почетного гостя?

Орэн легко вздохнул, широко и открыто улыбнулся и посмотрел в глаза маме.

– Я пришел к вам за своими учениками.

Я не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть. Впервые в жизни я не знала, что сказать и что сделать. Как я могла все это допустить? Почему сразу не осадила брата? Сердце пропустило удар и тут же понеслось с сумасшедшей скоростью, и стук его отдавался в висках.

– Я вас не понимаю, господин маг. Мои дети не обучены магии, – как-то рассеянно сказала мама.

– Я и не говорю, что ваши дети, эсса Нима, обучены магии, – зачерпывая ложкой остатки каши из горшка, сказал Орэн. – Я говорю, что пришел забрать учеников.

Тут уже вмешался немного пришедший в себя отец.

– И кто же из присутствующих ваши ученики, господин? – отстраненно проговорил папа.

– А давайте у них спросим, – задорно подмигнув отцу, сказал Орэн.

Я так и осталась сидеть на своем месте, вперившись в Орэна немигающим взглядом. Но Ким аккуратно встал из-за стола. Шесть пар удивленных глаз уставилась на брата. Я поднялась следом за Кимом и принялась разглядывать доски на полу.

– Ч-ч-что это значит? – пробормотал Карим.

– То и значит, молодой человек, – сказал Орэн. – Ваши брат и сестра – будущие маги королевства. Если отправятся со мной, конечно.

Тишина воцарилась в воздухе, не слышно было даже дыхания мага. Все замерли. Затем мама вновь взяла нить разговора в свои руки.

– Но как? – удивленно спросила она. – Когда?

Орэн будто изменился. Из важного господина превратился в заботливого дедушку.

– Нима, у твоих детей есть дар, – нежно сказал маг. – Не признавать этого – кощунство, но забрать их без вашего с мужем согласия я не могу. Посмотри на Кима. Он младший сын, и ты знаешь, что это значит. И подумай, что могу дать ему я, – вкрадчиво сказал Орэн. – Посмотри на Мару. Какая жизнь ждет ее со всем тем, чем «наградила» ее природа? Кто возьмет ее замуж?

Словно острый коготок царапнул меня по сердцу, было больно, когда о тебе говорили правду при тебе, но не замечая тебя. Словно почувствовав мою боль, Ким аккуратно взял меня за руку. А старик продолжил:

– Подумай, что может дать ей магия. Здоровье, долголетие, безбедное существование – вот что я предлагаю твоим детям. А взамен лишь прошу твое и Леонида согласие. Я своего слова не нарушу. Не знаю, в курсе ли вы, но для мага ученики ближе, чем родные дети. Если уж признал, то до конца.

– Но… Но я так сразу не могу. – Вечно суровое лицо матери изменилось на неожиданно рассеянное. Ее глаза, глаза больной побитой собаки, обратились к отцу.

– Если ты поклянешься серебряной нитью, – неожиданно жестко сказал папа, – я дам согласие.

Орэн серьезно посмотрел на нас с Кимом и коротко кивнул. Его ладонь, которую он поднял перед собой, засветилась голубым сиянием, и маг сказал:

– Я клянусь перед вами, Нима и Леонид Аррели, серебряной нитью своей, что не нарушу слова и позабочусь о ваших детях, пока им это будет необходимо.

Сияние неожиданно полыхнуло, и на безымянном пальце мага возникла витиеватая татуировка в форме кольца.

– Такая клятва устроит тебя, кузнец? – как-то устало проговорил маг.

– Да, – коротко ответил отец. – Я принимаю твою клятву и даю свое согласие.

Тут отец сжал свою огромную ладонь в кулак и кратко мазанул по глазу. Я почувствовала боль человека, что дал мне жизнь. Секунда – и я оказалась рядом с папой. Сидя у него на коленях и прижимаясь всем телом к широкой груди, я чувствовала, что отец растерян, как никогда. Его огромная ладонь гладила меня по голове, и его боль, казалось, пронзала всю меня. Я плохо понимала, что сейчас происходит и к чему это может привести. Но одно я знала точно: так должно быть. Орэн делал все правильно.

– Нима, что скажешь мне ты? – отстраненно спросил Орэн, будто заранее зная ответ.

– Я говорю тебе «да», маг, но ставлю условие, – сказала мать неожиданно жестко. – Марами и Энаким должны будут проводить дома не меньше месяца в году.

– Пока я буду отвечать за них, я могу это обещать, – легко сказал Орэн.

– Да будет так, – кивнула Нима.

– А теперь не покажете ли вы мне, хозяева, где я могу поспать перед дорогой. Завтра на рассвете мы уезжаем.

Казалось, последняя фраза мага произвело больший эффект, чем все предыдущие новости. Братья, до того сидевшие просто с открытыми ртами, теперь беззвучно хватали ртом воздух. Папа пересадил меня на одно колено, а на другое посадил Кима и крепко сжал нас в объятиях.

Мама тяжело поднялась со стула и пригласила мага следовать за собой. Как только Орэн исчез из комнаты, к объятиям отца присоединились еще четыре пары рук. Никто не спрашивал, как нас угораздило влипнуть во все это. Мои братья просто старались на несколько мгновений дольше удержать маленьких близняшек в своих объятиях.

– Энаким, – зашептал отец, – Марами теперь на твоем попечении.

– Да, и если хоть волос упадет с ее головы, – угрожающе продолжил Элдай.

– Одним словом, – сказал Карим, – ты в ответе…

– За честь и здоровье сестры, – подытожил Тэйро.

Бьерн просто крепко поцеловал меня в макушку и потрепал по голове Кима. «Кто там еще за кем будет присматривать?» – подумала я, но вслух ничего не сказала. Через несколько мгновений вернулась мама.

– Я хочу поговорить с Марами… наедине, – сосредоточенно сказала она.

Братья, как по команде, разомкнули объятия и разошлись по своим комнатам. Остались только я, Ким, отец и мама.

– Наедине, – повторила она.

Мы с братом аккуратно поднялись с колен отца. Ким и папа направились за братьями, а я осталась одна посреди обеденного зала.

– Мара, – с болью в голосе сказала мама и распахнула свои объятья. Со слезами на глазах я кинулась в них, как в омут.

– Мамочка, – всхлипнула я, задыхаясь от нахлынувших эмоций. – Я позабочусь о нем, не волнуйся, все с ним будет хорошо, я помогу, только ты не волнуйся, я позабочусь, – продолжала я лепетать, даже сама не понимая, что за бред несу.

– Я знаю, детка, – нежно погладив меня по голове, проговорила мама. – Я хочу поговорить не о нем, а о тебе.

Я отстранилась от матери и посмотрела в ее мутно-коричневые глаза, наполненные непередаваемой тоской.

– Дочка, тебе тринадцать, и ты покидаешь меня… Чшш! – Мама приложила палец к моим губам. – Покидаешь, – утвердительно сказала она. – Я хочу тебе кое-что отдать. – Мама протянула ко мне руку, в которой находилась простая деревянная шкатулка. – Не пытайся открыть ее, она откроется сама, когда придет ее время.

Я растерянно приняла шкатулку из рук матери и вновь зарылась в складках ее платья.

– Пойдем, девочка моя, надо собраться, – нежно сказала мама. И я послушалась.


Рассвет, как хищная змея, подкрался незаметно. Казалось, только я положила голову на плечо уже спящего Кима, как мама толкает меня в бок и говорит, чтобы я просыпалась.

Плохо помню, как одевалась, как таскала седельные сумки к лошадям, что привел Орэн, как будила Кима. Зато хорошо помню, как прощалась с семьей. Первым меня обнял Тэйро, я глубоко зарылась лицом в его густых волосах. Его тяжелая рука нежно погладила меня по голове.

– Будь осторожна, девочка моя, не верь никому, – зашептал брат. – Все, что есть настоящего у тебя, – это мы и Ким, доверяй ему.

Я крепко прижалась к груди Тэйро и пробормотала слова благодарности.

Карим провел пальцами по моей скуле и просто подмигнул. Я невольно улыбнулась.

Элдай и Бьерн обняли меня так, что затрещали ребра. А мама и папа притянули нас с Кимом к себе и просто сказали:

– Возвращайтесь.


Я ехала на лошади, придерживаемая братом. На другой лошади ехал Орэн, указывая путь из деревни. Мы не обменялись ни словом со вчерашнего вечера. Держать дистанцию было просто. Орэн не пытался заговорить, мы с Кимом не стремились что-либо узнавать. Все условия сделки оговаривала клятва, данная магом.

Деревня осталась за поворотом, когда Орэн повернулся ко мне с братом и на полном серьезе спросил:

– Спать хочется, да?

– Да, – синхронно ответили мы с братом.

– Так спите, – это последнее, что я смогла запомнить, прежде чем мои веки сомкнулись и я провалилась в небытие.

## Глава 3

Проснулась я уже на неимоверно мягкой кровати. Пуховое одеяло дарило приятное тепло. Вставать совершенно не хотелось. Так хорошо мне давно уже не было, точнее, никогда. Но где Ким? Я огляделась и поняла, что нахожусь в совершенно чужом доме.

Огромная комната. Из широких окон льется свет. В дальнем углу – изысканное трюмо. У стены – платяной шкаф. Высокие потолки вместо чувства свободы дарили ощущение дискомфорта и незащищенности. Брата не было рядом, это тревожило меня, и я, откинув одеяло, слезла с кровати, чтобы оглядеться.

Не заметив ничего, что бы могло таить незримую опасность, я подошла к шкафу и распахнула дверцы. Внутри находилось неимоверное множество платьев и костюмов, что самое интересное, моего размера. Я достала первое, что попалось под руку, и надела на себя.

Из зеркала на меня смотрела маленькая белобрысенькая девочка в голубом платьице с бантиком на макушке. Девочка жестоко содрала бантик с себя и кинула в угол комнаты. Теперь это была я. Глубоко вздохнув, я потянула дверь спальни на себя.

Что приятно удивило, дверь поддалась. Выйдя из комнаты, я оказалась в длинном коридоре. С одной стороны была стена, а с другой – ограждение. Находясь на втором этаже, можно было смотреть вниз, на первый. Я заметила деревянную лестницу и, рассудив, что на первом этаже можно скорее кого-нибудь найти, поспешила вниз.

Все в этом доме было удивительно. Никаких деревянных стен, все из белого камня. На стенах висели в золоченых рамах портреты людей в необычной одежде и такой завораживающей красоты пейзажи, что я готова была рассматривать их днями напролет.

Спустившись вниз, я так и охнула. Все стулья и маленькие табуретки были обиты мягкой тканью. Огромные шкафы заставлены книгами. Окна в человеческий рост были завешаны прозрачной, словно невесомая дымка, тканью. Захотелось подойти и потрогать ее, чтобы удостовериться, правда ли это ткань и какая она на ощупь. Уже подойдя к окну и протянув руку, я замерла. Кто-то учтиво кашлянул за моей спиной.

– Измажешь – сама стирать будешь, – сказал низкий мужской голос.

Невольно вздрогнув, я резко обернулась, да так и застыла с открытым ртом. В нескольких метрах от меня стоял мужчина с рыжими волосами до плеч и гладко выбритым лицом. Зеленый костюм облегал фигуру, делая его плечи еще более широкими на фоне узкой талии. На вид – лет сорок, но точно сказать я не могла, ведь это был не человек, а… гном. Бритый, дорого одетый гном! На полголовы ниже меня!

– Чего вылупилась? – Гном недовольно фыркнул и подошел ко мне.

Что-то промычав, я попятилась к окну.

– Немая? – сочувственно вздохнул мужчина.

– Нет, – густо краснея, сказала я.

– Жаль, – лукаво сощурив нежно-голубые глаза, ответил гном и протянул мне руку. – Элфиральд дэр Альвэ.

– Марами Аррели, – буркнула я, неловко пожимая широкую ладонь гнома.

– Интересное имя для человека, – как-то рассеянно сказал Элфиральд, но тут же открыто улыбнулся и вновь заговорил: – Я уж думал, вы с братом в спячку впали. Это же надо: два дня проспать!

– Два дня, – эхом повторила я. – А Ким где?

– О, твой брат еще спит, но думаю, будить его не следует, из магического сна нужно выходить самому.

Магический сон… Память услужливо подкинула мне эпизод с Орэном в главной роли, где мы с братом выступали в качестве послушных овец. На душе стало как-то нехорошо. Для чего нужно было нас усыплять? И где мы сейчас? Если первый вопрос лучше было задать конкретно учителю, то на второй, наверное, мог ответить и гном.

– Где я?

– Эдэльвайс, столица королевства Ирэми, – просто сказал он. – Наследственный особняк семьи Канэри, если быть более точным.

– Эдэльвайс?! – теряя голос, взвизгнула я.

Гном утвердительно качнул головой и вновь улыбнулся.

– Не может быть, – немного придя в себя, изрекла я.

– Почему? – искренне удивился Элфиральд.

– Потому что, уважаемый Элфиральд, от нашей пограничной деревни до Каргена – два дня пути, а уж до Эдэльвайса – недели две, никак не меньше!

– Часто ездила? – иронично изрек рыжий гном.

Вновь краснея, я отрицательно качнула головой.

– Да не волнуйся так. Орэн скоро вернется, все объяснит. А пока давай пообедаем.

Есть и правда хотелось. Если верить гному, то проспала я два дня, а во сне, как известно, не едят. Я коротко кивнула.

– Ну вот и отлично. Следуй за мной. Кстати, можешь называть меня Элфи, не люблю длинных имен.

– А меня все Марой зовут, – как-то растерянно пробормотала я.

– Как скажешь, Эм, – задорно подмигнув, Элфи повернулся ко мне спиной и быстро зашагал к выходу из комнаты.

«Эм»! Ну надо же! Не любит он длинных имен! Четыре буквы сложно выговорить.

Огромная столовая была декорирована в темно-синих тонах. Посередине находился большой круглый стол с белоснежной скатертью, сервированный на двух персон. Сев на предложенный стул, я с грустью заметила, что в этом голубом платье буквально сливаюсь с мебелью. Элфи проследил за моим взглядом и понимающе хмыкнул.

– Орэн будет обучать вас двоих магии, а мне, похоже, придется заняться более необходимыми вещами. Например, такими, как развитие вкуса, умение правильно одеваться и вести себя в обществе.

– Это вообще не мое платье, – обиженно буркнула я.

– Платье отличное, но вот носить его ты не умеешь, потому и сливаешься с обивкой стула, – не обращая внимания на мой тон, сказал гном.

Я решила не отвечать на открытую грубость (все-таки не дома) и просто потянулась к накрытой серебристой крышкой супнице. И тут же получила по рукам.

– За что? – обиженно засопела я.

– За то, – содержательно ответил гном.

Помолчав еще какое-то время, он начал разговор первым.

– Межрасовая академия, Эм, – это не то место, где можно вести себя так, как вы с братом привыкли. Простые люди там не обучаются, равно как и нелюди. У нас есть время подготовить вас к поступлению, ведь в академию не берут в столь юном возрасте. И я прошу тебя, Эм: раз уж вы решили туда поступить, то постарайся научиться вести себя так, чтобы ни один из студентов в будущем не заподозрил в тебе деревенщину. Сама потом спасибо скажешь.

Никогда в жизни я не чувствовала себя столь унизительно. «Деревенщина»! Не думала я, что когда-нибудь устыжусь своего происхождения. Защипало глаза.

Большая мужская ладонь неожиданно легла мне на плечо.

– Ну, девочка, спрячь слезы, все не так страшно, как кажется. Даже приятно. – Элфи тепло улыбнулся, и я поняла, что у меня появился новый друг. С одной стороны, гном оскорбил меня, а с другой – где-то в глубине души я осознавала, что действительно однажды скажу ему огромное спасибо.

Обед проходил под содержательные комментарии гнома о том, как следует есть, пить, сидеть, резать мясо. Какой вилкой нужно есть салат, какой – рыбу, которую мне, кстати, нельзя, а какой – мясо. Куда смотреть, когда жуешь, как открывать рот и как держать его закрытым, пока еда не проглочена. Новость о том, что у нас дома была всего одна вилка, да и та хранилась, как сувенир, шокировала рыжего демона этикета. Он как-то плотоядно облизнулся и сказал, что на ближайшие лет пять обеспечен интересной работенкой. Одним словом, по окончании сего действа, больше напоминающего не обед, а пытку, я поняла, что снова хочу спать. Но не тут-то было! Заставив меня промокнуть губы салфеткой из белоснежной ткани, гном как-то нехорошо уставился на мои руки.

– Милая, а мыло у вас дома тоже считается сувенирной продукцией?

– Что? – не поняла я.

Мыло каждая семья варила для себя. Им стирали одежду, ну и брали с собой в баню. Так как процесс его приготовления был весьма трудоемким, то разбрасываться этим продуктом было не принято.

– Не важно. Вставай и следуй за мной.

Гном повел меня на второй этаж. Я уже было обрадовалась, что наконец-то он отстанет от меня и сейчас просто решил проводить до моей комнаты, но нет. Элфи важно прошел мимо нее. Я с сожалением покосилась в сторону спальни, но промолчала. В конце длинного коридора Элфи остановился и открыл крайнюю дверь.

– Это ванная комната для тебя и брата, – просто сказал гном.

Комната не уступала по размерам той, в которой я проснулась, только в центре находился огромных размеров белоснежный чан (как оказалось, ванна). Все стены были из серого гладкого камня, рядом с большим окном стояло высокое зеркало. На бесчисленных полочках расположились красивые скляночки с непонятным содержимым. Пушистые полотенца были уложены аккуратными стопками.

– Дом Канэри – один из богатейших домов Эдэльвайса, потому у нас есть канализационная система, – с гордостью изрек Элфи.

– Чего у вас есть? – растерянно переспросила я.

– Сейчас увидишь. – Гном подошел к ванне и крутанул один из крестообразных кранов. Из длинной трубки, висящей над чаном, потекла вода. – Температура воды регулируется вот так. – Элфи крутанул второй крестик. – Иди попробуй.

Я послушно подошла и потрогала воду, покрутила краники. Принцип действия механизма был прост и в то же время удивителен. Пока я восторженно рассматривала это чудо, Элфи уже сыпал в ванну какие-то смеси. Вода начала пениться и поменяла цвет на светло-розовый.

– Как наполнится, закроешь краны, разденешься и залезешь, после позовешь меня, я пока подожду за дверью, – сказал гном и вышел из ванной. Вода быстро наполняла чан, а мыльная шапка на поверхности разрасталась. Решив не злить лишний раз странного рыжего гномика, я послушно выполнила все, что было сказано.

– Я все, – крикнула я, удобно устраиваясь в воде так, что была видна только одна моя голова.

– Хоть ты и человек, Эм, – начал гном прямо с порога, – но и ты сможешь выглядеть не хуже эльфийки или вампирши, не уступая им в красоте. Главное – это уход, – наставительно произнес гном, а я покраснела. – Не смущайся. Сейчас для тебя, в силу возраста, то, о чем я говорю, не имеет значения. Но с поступлением в академию многое изменится. Ты должна знать, что простолюдины не допускаются к обучению. Как я уже сказал, моя задача – вылепить из тебя с братом цвет аристократии Ирэми, остальное – дело Орэна. Так что приступим. Сейчас я тебе помогу, но впредь будешь делать все это сама. Ежедневно.

– Элфи, ты чего, считаешь, что я помыться сама не могу?

Хорош гусь, думает, самый умный, что ли?

– Полагаю, что не можешь, – ответил гном и велел мне с головой нырнуть под воду. «Утопит еще», – мелькнула мысль, но я подчинилась.

С этого момента начался кошмар. Большие грубые руки втирали мне в волосы какие-то мази, гном призывал меня запоминать все то, что использует. Хотя, на мой взгляд, это было просто за гранью реального. Мази, наносимые на мои волосы, пахли то цветами, то, откровенно говоря, дерьмом каким-то. Но ничто долго не задерживалось и через несколько минут смывалось теплой водой. Потом Элфи поставил стульчик рядом с ванной, сел на него и положил к себе на колени маленькую сумочку с какими-то небольшими напильниками.

– Давай руку.

Я испуганно уставилась на гнома, но руки не дала. Элфи надрывисто хрюкнул, сдерживая смешок, а потом снова заговорил.

– Давай, не бойся, больно не будет. Зато на человека станешь похожа, – пробубнил этот рыжий кошмар.

Больно и правда не было, но и приятного было мало. От звука спиливаемых ногтей мурашки стройными рядами бежали по телу. Так, палец за пальцем Элфи обрабатывал мои руки, потом велел вытащить из воды ноги, и все повторилось. Это был самый жуткий помывочный день в моей жизни! А гном еще хочет, чтобы я все это каждый раз повторяла!

– Сейчас я выйду, ты ополаскивайся, а после вотрешь вот это в тело.

Элфи поставил пузатую склянку на свой стульчик.

– Надевай халат и выходи, продолжим у тебя в комнате.

От этого «продолжим в комнате» стало как-то совсем нехорошо, но на побег не было ни сил, ни желания.

Выйдя из ванной в пушистом халате, которым я могла обернуться два раза, я наткнулась на невозмутимый взгляд голубых глаз.

– С легким паром, – гаденько улыбаясь, сказал гном. Рядом с ним стояла девушка в черном платье с белым передником.

– Лисса, – сказал гном, обращаясь к ней, – это племянница господина Канэри, о которой я тебе говорил. Эсса Марами, – впервые гном назвал меня полным именем, – Лисса будет твоей личной горничной с завтрашнего дня.

Я коротко кивнула, скрыв озадаченный взгляд под пушистыми ресницами.

– Ступай, Лисса, я проинструктирую тебя позднее.

Девушка поспешно поклонилась и потрусила в сторону лестницы, ведущей на первый этаж. Как только она скрылась из поля видимости, я не выдержала.

– Какая такая племянница? – зашипела я.

– Такая, – неохотно начал гном. – Орэн приедет, сам все объяснит, а нам еще с тобой гардероб надо осваивать. Идем.

Через долгих мучительных два часа меня наконец-то оставили в покое. Я сидела на непривычно большой кровати и отрешенно разглядывала себя в зеркало. То, что намудрил гном, было красиво, но ощущала я себя гадко. Будто не я это, а незнакомка какая-то задумчиво смотрит на меня из зеркала. Не знаю, сколько я так просидела, но голод решительно напомнил о том, что пора бы и покушать.

Неохотно поднявшись на ноги, я вышла из комнаты. Первое, что бросилось мне в глаза, так это Ким, вяло идущий за Элфи в сторону пыточной комнаты. Я даже не успела его окрикнуть, как дверь за ними захлопнулась.

О том, чтобы поужинать, речи уже не шло, я решила подождать, когда рыжий мучитель закончит с братом, и тогда уже пойти поесть. Ждать пришлось долго, к тому времени, как до меня донеслись шаги, за окном уже опустились сумерки. Я решительно поднялась и почти бегом направилась к двери. Должна сказать, что успела я как раз вовремя. Еще немного – и гном увел бы брата в неизвестном направлении.

– Ким, – окликнула я его.

Ким, так же как и я несколько часов назад, был укутан в банный халат и шлепал по коридору в пушистых тапочках. Услышав мой голос, он резко остановился и круто обернулся в мою сторону. На его лице читалось облегчение. Должно быть, такое же выражение было и у меня. Не дожидаясь, когда Элфиральд затащит брата «осваивать гардероб», я со всей возможной скоростью побежала к нему. Мы крепко сжали друг друга в объятиях, и это прикосновение к родному человеку было словно глоток свежего воздуха.

Ким неохотно отстранился и оценивающе оглядел меня.

– Я смотрю, он, – на этом слове брат выразительно скосил глаза в сторону Элфи, – до тебя добрался раньше.

– Сама пожалела, что из комнаты вышла, – улыбнулась я.

– Между прочим, я все еще тут, – обиженно сказал гном.

Мне тут же стало неловко за наши с Кимом слова, ведь Элфи действительно старается.

– Прости, Элфи, Ким выглядит потрясающе, и все это – благодаря тебе, – попыталась извиниться я.

– Да, Элфи, извини. И спасибо тебе. Даже такая, как Мара, преобразилась, – ухмыльнулся брат.

Если бы Элфи знал, к чему приведут последние слова брата, то схватил бы его за шиворот и оттащил подальше от меня. Но он не знал.

Я подняла ногу и что было силы опустила пятку на носок брата. У меня как-то совсем вылетело из головы, что гном выдал мне туфельки на каблучке. Ким взвыл и дернул меня за косу. Тут уже взвыла я. Все закончилось бы, как обычно, нашей свалкой на полу, если бы не вмешался Элфиральд. Гном просто схватил нас за шиворот и развел руки. Сопротивляться желания не возникло.

– Еще раз устроите нечто подобное – и вместо ванны, мягкой постели и ужина будет глухая комната без окон и крынка воды на весь день. – В его голосе звучала сталь, и становилось понятно, что он не шутит. – Все ясно?

Мы с братом коротко кивнули.

– Ну вот и ладушки. Эм, ты идешь вниз и ждешь нас в красной гостиной, мы с Кимом спустимся через пятнадцать минут. Ты меня поняла?

– Да. А где красная гостиная? – как-то растерянно, все еще удерживаемая гномом, спросила я.

– Иди на шум, – коротко сказал он и разжал пальцы, отпуская воротник моего платья.

Кивнув, я решила не испытывать терпения рыжего беса, переключившего свое внимание на Кима, и поспешила к лестнице. Из глубины дома и впрямь доносились какие-то звуки. Музыка. Кто-то играл замысловатую мелодию, и даже если бы гном направил меня в другой конец дома, я все равно не удержалась бы и последовала на звуки, что наполняли тишину. Пройдя вдоль нескольких галерей и сквозных комнат, я буквально уткнулась в большую дубовую дверь. Потянула ее на себя и застыла на пороге. В приятном полумраке гостиной на небольшом стуле сидел Орэн, а его пальцы порхали по белым и черным клавишам неизвестного мне инструмента. Здесь музыка отражалась от стен и заполняла собой все пространство. Видимо услышав, как распахнулась дверь, Орэн опустил руки и повернулся в мою сторону.

– Мара. – Маг приветливо улыбнулся, как делают это заботливые дедушки, видя любимых внуков. – Как самочувствие?

– Ну, как вам сказать. В общем-то нормально.

– Вижу, Элфиральд уже с тобой повстречался? – Улыбка мага стала шире.

– О да. И даже сказал, что теперь мы будем видеться регулярно. – Я устало вздохнула. – Сейчас он расправится с Кимом, и они к нам присоединятся.

– Ясно, – хмыкнул маг.

– Скажите, учитель, зачем все это? – Я выразительно посмотрела на свое новое платье.

– Тебе не нравится? – Орэн вопросительно изогнул седую бровь.

– Нет, то есть да, – запуталась в словах я. – Конечно нравится! Просто я не понимаю.

– Чего?

– Не понимаю, почему нам делаются такие подарки? Для чего?

– Ах, Мара, вот уж не думал, что такой вопрос озаботит тебя. Но ты права. Ничто не дается нам просто так.

– Что вы имеете в виду, учитель? – От нехорошего предчувствия стало больно дышать.

– Мара, ты правда думаешь, что я взял вас с братом в ученики потому, что у вас глаза красивые?

То, что говорил Орэн, было мне непонятно, но перебивать его я не решилась.

– Я один из ведущих магов королевства и принадлежу к известному дворянскому роду. Как ты считаешь, легко ли попасть ко мне в ученики?

– Думаю, нет, не легко.

– Правильно думаешь. Я не брал учеников очень давно… И представь себе мое удивление, когда я увидел вас. Двое грязных, нечесаных деревенских ребятишек с таким потенциалом… Словно алмаз в луже нашел. В королевстве давно не рождалось магически сильных детей. Да еще этот запрет на обучение черни… – Орэн тяжело вздохнул. – Одним словом, вы нужны не только мне, вы нужны стране, и пусть королевство запрещает учить детей простолюдинов, но оно не запрещает магам брать в ученики наследников дворянских кровей.

– Но мы…

– Теперь вы – мои дальние родственники, рано осиротевшие дети двоюродного брата, погибшего на северной границе. Ничто не происходит просто так, и если бы я отвернулся от того, что само пришло мне в руки, неизвестно, к каким последствиям это привело бы в будущем. Что же касается твоего вопроса… Чтобы завершить обучение, придется поступить в академию. А для этого нужно не только иметь магический дар, но и вести себя не как простые смертные. Когда вы вырастете, то займете весьма достойное положение в обществе, а это труд, так что Элфи в определенном смысле – тоже ваш с Кимом учитель. И то, что ты назвала подарками, на самом деле – инструменты вашего обучения. Помнишь, что я сказал твоей матери, Мара? Ученики для мага ближе, чем родные дети. – Орэн вновь глубоко вздохнул. – Это правда. И я теперь для вас тоже родственник, второй отец, если хочешь.

Я невольно вздрогнула от его последних слов. «Второй отец», как такое может быть?!

– Одним словом, однажды ты сама все поймешь, а теперь, может, пройдем в столовую? Есть хочется.

– Конечно, но я еще кое о чем хотела спросить.

Орэн устало вздохнул, но кивнул, разрешая задать вопрос.

– Зачем вы нас усыпили тогда, за деревней, и почему, проспав всего два дня, мы очнулись уже в Эдэльвайсе, в то время как от Пограничья до столицы – две недели, если не больше, – на одном дыхании выпалила я.

– Ох, какая же ты любопытная, девочка. – Орэн лукаво улыбнулся, но все же ответил: – Я маг, а не обычный путник на лошади.

Улыбка его стала еще шире. Он словно говорил: «Как хочешь, так и думай». Настаивать на другом ответе я не стала.

После этого разговора до меня медленно, но верно стал доходить весь смысл слов мага. Нам многое предстоит пережить вместе, и теперь он и гном – еще одна наша семья.

Мы вошли в столовую, а через какое-то время к нам присоединились Элфи и Ким. Кстати, брат выглядел… Как бы это сказать… С легкой руки гнома Ким превратился в дворянина. Если я чувствовала себя неудобно, примеряя новый образ, то брат выглядел совершенно естественно. Грациозно сев за стол, он продолжал слушать наставления Элфи с хищным блеском в глазах.

– С завтрашнего дня мы начинаем занятия в полную силу, – заговорил Орэн, привлекая всеобщее внимание, как только прислуга занялась сменой блюд. – К уже изучаемым дисциплинам прибавятся новые: основы магического искусства, травоведение, управление энергией. А еще – этикет и ораторское искусство, этим займется Элфи в послеобеденные часы. Два раза в неделю вы будете заниматься танцами, еще два дня – верховая езда. В оставшиеся три дня – обязательные физические тренировки. Прошу, дай мне договорить, Ким. – Орэн поднял руку. – У вас уже немного не тот возраст. В том смысле, что дети начинают готовиться к учебе в академии с того момента, как делают первые шаги, а имеющихся у нас с вами в запасе четырех лет непозволительно мало. Я знаю, что у Мары проблемы со здоровьем, – я густо покраснела от последней реплики мага, – поэтому буду жестко контролировать твое состояние, девочка. И прошу не замыкаться в себе, доводя свое тело до полного изнеможения. Говорите со мной о том, что тревожит вас, одним тяжело решать проблемы. Через год вы сможете навестить родных, естественно, если будете справляться с программой, приготовленной для вас. А теперь ступайте отдыхать, завтра сложный день.

В эту ночь я тихонько пробралась в комнату брата и заснула у него на плече, вымочив рукав его рубахи тихими и оттого еще более горькими слезами. Детство кончилось, оставив лишь призраки воспоминаний о снежных шапках гор; круглом, словно блюдце, и гладком северном озере Ома; согревающих даже в самый лютый мороз улыбках братьев; грубых и таких нежных руках отца и всепрощающих объятиях матери. Все это осталось где-то далеко, и мне было страшно от того, что однажды я могу все это забыть.


Первый день занятий был не просто тяжелым, он был выматывающим до полного изнеможения, до потери чувствительности тела. Дообеденная часть тренировок прошла под руководством Орэна. Мы учились правильно дышать, концентрировать внимание, пробуждать силу. Разбирали простейшие травы, решали элементарные математические примеры, занимались орфографией и чтением. После обеда под руководством Элфи учились танцевать, точнее, не оттаптывать друг другу ноги. Гном лишь грустно вздыхал, смотря на наши хореографические потуги, но сдаваться, как оказалось, было не в его правилах. Затем учились правильно приветствовать разные сословия людей и нелюдей, выражать интонацией свои желания, произнося ничего не значащие фразы. Сотни раз произносили глупый набор слов, призванный развивать речь, Элфи называл его скороговоркой. К вечеру больше всего болел язык, отказываясь шевелиться. И конечно же водные процедуры в конце дня. Расслабившись, я едва не уснула в этой ванне, хорошо еще, что нервный стук Кима в дверь вовремя привел меня в чувство.

Так полетели дни. Из всех занятий мне более всего нравилась верховая езда. Прогулки на свежем воздухе давали столь желанный отдых, да и сами лошади притягивали меня к себе и дарили успокоение. Эдэльвайс находился на юге королевства и был портовым городом. Правда, с нашим распорядком дня посмотреть как на город, так и на море можно было лишь во время верховой прогулки. Танцы тоже со временем начали покорять мое сердце, наверное, с тех пор, как Ким перестал топтаться по моим ногам. Что касается тех трех дней, что отводились на физические тренировки, никто не предупредил, что этими тренировками окажутся занятия с мечом. Я не то что поднимала оружие с трудом, даже замахнуться нормально не могла. Зато вот Ким просто нахально балдел, гоняя меня по кругу с ученическим мечом в руках. Правда, вскоре Элфи решил, что сам будет спарринговаться с братом, чтобы я не задерживала профессиональный рост Кима. Мне же были торжественно вручены два трезубца, похожие на гигантские вилки, со словами: «Уж это даже такая рохля, как ты, поднимет». Поспорить было не с чем. К тому же, мне нравилось мое новое оружие. Сразу стало ясно, что оно не только подходит для ближнего боя, но может быть и «метательно-кидательным» снарядом. К тому же упражняться с трезубцами было легко и удобно, работали сразу обе руки и все тело.

Орэн ежедневно поил меня поддерживающим иммунную систему организма коктейлем из редких трав, так что чувствовала я себя отменно. Скучать по дому было некогда, так как не было ни одной свободной минуты. Старик обучал магии и другим разным наукам, а Элфи занимал все остальное наше время. Постепенно чувство усталости сменилось наслаждением, приятной истомой, посещавшей нас с братом в конце дня, и нагрузки стали приносить какое-то нездоровое удовольствие. Точнее, это поначалу оно казалось мне нездоровым, а потом стало тем, без чего я просто не могла уснуть по ночам. Через полгода у Кима произошел прорыв силы, она впервые ему подчинилась. Брат сумел зажечь свечу, вытолкнув наружу энергию из тела. Я искренне радовалась, видя восторженный блеск в его глазах.

«Наконец-то сбываются твои мечты, Ким», – подумала я и порывисто обняла его. Орэн одобрительно похлопал его по плечу, а затем сказал, что и мне пора бы снизойти и показать, на что я способна. Да я и сама была не против, но дело что-то не шло.

Когда я всерьез забеспокоилась, а не ошибся ли маг с тем, что дар есть у обоих детей, это произошло. Ким уже учился управлять огнем, а я все никак не могла вытолкнуть силу и как сумасшедшая пялилась на свечку. Меня взяло такое зло! Все в душе всколыхнулось, и каждая клеточка словно ожила и начала легко вибрировать. Я в очередной раз кинула взгляд на ненавистную свечку и коротко приказала: «Гори!» Пламя от фитиля взметнулось вверх, едва не опалив мне волосы, и задрожало в воздухе, не опустившись ни на миллиметр.

– Ты сделала это! – радостно закричал брат и кинулся ко мне.

Я едва не рыдала, осознавая, что смогла, все-таки смогла! И казалось, что нет большего счастья, чем ощущать пробудившуюся силу внутри, когда каждая частичка тебя будто поет и дрожит от восторга. Орэн стоял в углу комнаты, наблюдая за нами и медленно поглаживая бороду.

– Запомните это, – сказал он. – Не то, как очнулась от оцепенения сила, а то, как искренне вы радовались друг за друга. Редко судьба дарует нам людей, что могут по-настоящему порадоваться за тебя.

Больше маг ничего не сказал, а я грелась в нежных объятьях брата, который не скрывал счастливой улыбки.

Сезоны сменяли друг друга. Осень давно закончилась, подошла к концу и зима, а затем и первый месяц весны. И однажды, совершая очередную прогулку на Донне (так звали мою белую, точно первый снег, лошадку), я поняла, что через неделю у нас с Кимом день рождения. Мама, папа и братья в этот день готовили подарки и припасали теплые слова. А как все будет здесь, я не знала.

– О чем задумалась, Эм? – вывел из раздумий голос Элфи.

– О дне рождения, – машинально ответила я. И только потом поняла, что не следовало так отвечать на вопрос. Не подумает ли теперь гном, будто я таким образом намекаю, что неплохо было бы устроить нам праздник.

– А что, скоро сие событие?

Отмалчиваться было глупо, поэтому я просто ответила:

– Седьмого числа.

– Ясно.

Больше Элфи ничего не сказал.


В этот день я уже по привычке проснулась с первыми лучами солнца. «Вот бы сегодня были не только изнуряющие тренировки. Так хочется праздника!» – подумала я. Быстро соскочив с кровати, я распахнула огромный шкаф и начала перебирать свои платья. За все время, проведенное в доме Орэна, мне едва ли удалось примерить и поносить хотя бы половину из этого многообразия красок и форм.

Я даже удивилась самой себе, поняв, с каким трепетом рассматриваю свою одежду. Мне впервые захотелось выглядеть красиво. До этого момента я и не понимала, какое влияние оказывает на меня общение с Элфи. Понимание того, что правильно подобранный гардероб может подчеркивать достоинства внешности и скрывать недостатки, как-то совершенно естественно вошло в мое сознание.

Остановившись на приталенном платье нежно-лавандового цвета и туфельках в тон, заколов волосы спереди и оставив их распущенными сзади, кинув на свое отражение придирчивый взгляд, я поспешила к Киму. Но едва я потянула входную дверь моей комнаты на себя, как едва не схлопотала занесенным над дверью кулаком прямо в лоб.

– С днем рождения! – заорал Ким мне в лицо.

– И тебя с днем рождения, – улыбнулась я и кинулась на шею брату.

Так, держась за руки, мы побежали на наш праздничный завтрак. Войдя в столовую, я заметила, что все уже в сборе и ждут только нас. Орэн приглашающим жестом указал на наши места и, дождавшись, пока мы сядем, поднялся, держа в руке бокал апельсинового сока.

– Мара, Ким, – улыбнувшись каждому из нас, начал маг. – Сегодня – ваш день рождения, и, конечно, я искренне вас поздравляю. У меня даже есть для вас небольшой подарок, но о нем поговорим после завтрака. А пока давайте поедим и отметим ваш праздник, – немного сумбурно пролепетал старый маг и широко улыбнулся.

Следом за Орэном поднялся Элфи и протянул нам с Кимом по маленькой коробочке.

– Это не просто подарки, а еще и очень полезный для вас в будущем атрибут, – хитро прищурив глаза, сказал гном.

– Открывайте же. – Маг ободряюще улыбнулся.

Я поднесла коробочку ближе к лицу и, нажав на специальную кнопочку, открыла ее. Внутри, на черной бархатной подушечке, лежал медальон на цепочке из белого металла. Даже не особенно разбираясь в ювелирных украшениях, я все равно могла с уверенностью сказать, что он прекрасен. На лицевой стороне красовался ярко-синий прозрачный камень в виде слезы, заключенный в объятия металла. Дрожащими руками я прикоснулась к слезе, и на мгновение мне показалось, что сияние камня усилилось и вновь пропало.

– Посмотри, что с другой стороны, – почти шепотом сказал Элфи.

Я взяла подвеску в руку и перевернула. Оказалось, что сзади камень был прикрыт металлической пластинкой, на которой было выгравировано: «Марами Аррели Канэри, дочь рода Канэри», под гравировкой с моим новым именем красовался фамильный герб рода, нанесенный тончайшей паутинкой на поверхность металла, – орел, раскинувший крылья. В одной лапе он держал лилию, а в другой – меч.

Я подняла полный недоумения взор на Кима. Брат держал в руках перстень из белого металла с таким же синим камнем и был так же растерян, как и я.

– Это официальный знак того, что вы теперь – члены моей семьи, – тихо заговорил Орэн. – Элфи изготовил эти символы принадлежности к роду специально для вас. Кроме того, что это означает мое признание вас как родственников, эти вещи являются еще и универсальными накопителями энергии.

– В хозяйстве пригодится, одним словом, – сказал Элфиральд. – Я использовал здесь сапфир, причем раньше он был цельным. С его помощью (благодаря Орэну, конечно) вы сможете чувствовать друг друга на любом расстоянии. Ну как, нравится?

Должно быть, мы улыбались, как два идиота, так как даже Элфи не выдержал и начал хихикать в кулак.

– Кстати, Ким. Можешь надеть свой перстень, – сказал маг, заметив, как я поспешно застегиваю цепочку у себя на шее.

– Но, – брат немного покраснел, – он слишком большой…

– А ты надень, попробуй… Такие вещи носят на указательном пальце, кстати.

Ким еще раз растерянно покрутил украшение в руках и послушно надел перстень. Камень, как и мой несколько минут назад, полыхнул, и колечко, словно живое, затянулось вокруг пальца брата.

– Потрясающе, – зашептал Ким.

– Магия, – отмахнулся Орэн. – А теперь давайте уже поедим.

Завтрак оказался действительно праздничным, настроение было превосходным. Да еще десерт… Пожилой слуга Дерек внес в столовую огромный шоколадный торт с двадцатью восьмью маленькими свечками. Поставив его на стол, Дерек коротко поклонился и вышел за дверь.

– Зажжете? – весело подмигнув, спросил Орэн.

Мы коротко кивнули и по очереди зажгли свечи.

Сыто откинувшись на стуле и забыв про все правила этикета, мы с Кимом пребывали в превосходном состоянии духа и тела.

– Как же хорошо, – промурлыкала я.

– Ага, – подтвердил мои слова брат.

– А теперь обсудим и мой подарок, – деловито начал учитель. – Я много думал и решил, что вы достигли неплохих успехов, а значит, пора сдержать данное обещание и отправить вас на каникулы домой. – Орэн еще не успел закончить предложение, как мы с оглушительным воплем бросились его обнимать. – Ну, ну, спокойнее, бегите наверх, вам нужно переодеться.

Дважды повторять нам не требовалось, и уже через пятнадцать минут мы снова были внизу, теперь уже в дорожных костюмах и с сумками наперевес. Весело вбежав в библиотеку, где нас ждал Орэн, мы уставились на мага. Старый хитрец, словно не замечая нашего нетерпения, лениво водил пером по бумаге, сидя за широким столом из мореного дерева.

– О, уже собрались, – не отрываясь от своего занятия, спросил маг.

– Да, – одновременно выкрикнули мы.

Тут Орэн поднял на нас с братом лучисто-серые глаза и совсем буднично сказал:

– Спать пора.

– О, нет, – услышала я свой отстраненный шепот, прежде чем сознание полностью меня покинуло.

## Глава 4

– Посмотри, как они выросли, Нима, совсем большими стали, – где-то вдалеке слышался до боли знакомый голос отца.

– Да, Мара становится настоящей красавицей, а Ким так возмужал, – подхватила мама.

– Да, маг держит свое слово. Наши дети – в надежных руках. Пойдем, не будем им мешать.

«Нет, нет, нет! – заструилась мысль где-то глубоко в сознании. – Куда вы? Я так скучала, а вы уходите?» Борясь со сном, я в очередной раз попыталась открыть глаза. С трудом, но у меня все-таки получилось.

– Мама, – прошептала я.

Встреча с семьей была теплой и радушной. Мы все собрались за огромным столом, а мама суетилась по хозяйству. Больше всего нас с Кимом удивил новый член семьи, со скоростью, не уступающей материной, расставляющий на столе тарелки с нехитрыми кушаньями. Тайя, дочь старосты нашей деревни, заметно покруглевшая в области талии, как ни в чем не бывало помогала маме по хозяйству. Они смеялись, радуясь нашему возвращению, и порхали по горнице, искусно лавируя между лавками и нашими спинами так, что казалось: не две дородные женщины накрывают на стол, а самые изящные танцовщицы королевства исполняют замысловатый танец.

– Ох, дети, как же здорово, что маг вас отпустил! – смеясь, говорила мама. – А я-то, грешным делом, уж кляла его! Вы уехали, – как-то нервно усмехнулась мать, – а я стою и понять не могу, что случилось. На отца глядь, а он – белее мела, смотрит на горизонт, растерянный, аки дитя малое! Уж ругала я старика-мага, ругала! Думала: «Увел колдун деточек моих, задурил нам головы – и увел!» Сколько слез с отцом пролили, сколько ночей прорыдали… – не унималась мать.

– Ну будет тебе, Нима! Ты лучше о письме расскажи, – басовито заявил отец.

– Ах, о письме, конечно, – защебетала окончательно сконфуженная мать. – Так мы месяц и провели, в истериках и слезах, а с первым снегом волшебный голубок прилетел с письмом. Читать-то письменные буквы даже отец не может, но вот Рэйна, травница, умеет, мы к ней и пошли. А там полный отчет изложен, что да как у вас, чем занимаетесь, чему учитесь. Маг все очень хорошо написал, сказал, что слово свое сдержит и чтобы мы не волновались, – шумно выдохнула мать. – С тех пор каждый месяц по письму получаем, так что тревожиться за вас меньше стали. Слава богине, что все у моих детей хорошо складывается!!! – всплеснув руками, Нима плюхнулась на лавку рядом с Леонидом. – Да, вот и Карим наш этой зимой женился, – продолжая свой рассказ, мама указала пальцем на Тайю. – По весне им отдельную пристройку сделаем, а к лету у вас племянник народиться должен, – довольно улыбнулась мать.

Тайя, присаживаясь рядом с нашим старшим братом, густо покраснела и улыбнулась нам. Девушка до странного напоминала нашу мать. Такая же шустрая, подвижная, без дела сидеть не станет, видно сразу. Густые каштановые волосы, заплетенные в тугую косу, смуглое лицо с румянцем во всю щеку, большие карие глаза и пышная фигура, скрытая под темно-синим сарафаном. Девушка буквально лучилась здоровьем и энергией. Мне она понравилась сразу, почему-то в душе появилась стойкая уверенность, что с такой женой Карим не пропадет. Да и маме все полегче будет. Поэтому, не раздумывая, я ответила Тайе самой благожелательной улыбкой. Ким машинально повторил за мной.

– Это хорошо, что теперь у меня есть сестра, – все еще улыбаясь, просто сказала я.

– И у меня, кстати, тоже, – пихнул меня Ким в бок.

– О, ну конечно же, как же без тебя, надо же везде влезть… – заерепенилась я, начиная нашу обычную перепалку.

А тем временем Элдай наклонился к Бьерну и тихонько хмыкнул:

– Ну, хоть в этом ничего не изменилось.

– Да уж, если бы двойняшки перестали бухтеть друг на друга, как старые склочницы, я бы действительно забеспокоился, – щербато улыбнулся Бьерн.


Середина весны для Пограничья – это средне-суровая зима для остального королевства или аномальный мороз для Эдэльвайса. Свирепые метели только-только сменились ясной, безветренной погодой, и тусклое солнце начинало скромно пригревать землю. Но и это небольшое потепление воспринималось как праздник. Будто бы новое, теплое, дарующее жизнь дыхание природы касается каждого уголка Пограничья. Снежные верхушки гор сияют на фоне голубого неба так, что больно глазам. Только огромное озеро северных гор не спешит открывать своих объятий весне, крепко прячась от нее под ледяным одеялом, сковавшим берега, и лишь к середине лета можно будет увидеть его темные воды.

Выйдя на крыльцо нашей избы, я с удовольствием вдохнула полной грудью морозный воздух. Как же я соскучилась по снежному царству Пограничья, устав от непрекращающегося зноя Эдэльвайса, разбавленного лишь такими же непрекращающимися проливными дождями вместо зимней стужи! Пряный аромат юга притягивал лишь первые месяцы, а потом начинал раздражать, как приторные духи теряющей молодость кокетки. Все-таки север есть север, и каждый житель Пограничья, громко кляня мороз и стужу, в глубине души не мыслит себя без суровой зимы и студеного ветра. Это становится частью характера. Суровость и непреклонность – вот главная черта тех, кто родился в снежных объятиях Соколиных гор и озера Ома. И понимаешь это лишь тогда, когда надолго лишаешься возможности быть здесь.

Я была счастлива вновь вернуться домой. Мне хотелось пройтись по округе, осмотреть каждую улочку, каждый закуток. Заметить, что изменилось за время нашего отсутствия, а что осталось прежним. Подняться в горы и посмотреть на деревню с высоты птичьего полета, чтобы просто запомнить.

Сбежав по ступенькам, я направилась к тропе, ведущей в горы, к пещерам Благости (так назывались укрытия, где можно было спрятаться в случае нападения). Тропку всегда поддерживали в хорошем состоянии, ведь королевские войска из Каргена в случае атаки в лучшем случае поспевали к тому моменту, когда спасать было уже нечего, но дальше дикие орды нападающих не пропускали.

Чем ближе я подходила к намеченному маршруту, тем сильнее меня тянуло в горы. И вскоре, не разбирая дороги, я неслась по направлению к тропе. Кровь стучала в висках, дыхание сбилось, тесемочки, на которых держалась моя шапка, развязались, и теперь она постоянно съезжала мне на глаза. Когда я, не сбавляя темпа, начала восхождение, в боку нестерпимо закололо, а мышцы налились свинцовой тяжестью. В голове слышались слова, адресованные мне. Детский тонкий голосок все время повторял: «Мама, мама, я здесь, мама. Помоги мне, мама!» Не знаю даже, как назвать свое состояние в тот момент. Я была просто одержима маниакальной идеей, что надо идти и найти малыша во что бы то ни стало! Я понимала, что на самом деле сейчас тихое ясное утро, никто не плачет и не молит о помощи, но внутри все буквально кричало об обратном. Я уже не бежала вверх, а, скорее, пробиралась на четвереньках, цепляясь руками за едва пробивавшиеся сквозь снег корешки растений, чтобы не упасть и не съехать вниз. Тропка была давно уже в стороне, и я двигалась в совершенно другом направлении, ведомая неясными мыслями и мольбами.

Неожиданно склон, по которому я карабкалась, оборвался, а за ним показалась глубокая впадина. Перевесив голову и посмотрев вниз, я затаила дыхание. На самом дне впадины лежало странное существо. Таких я еще никогда не видела. То, что это был детеныш, я почему-то поняла сразу. Тело в неестественной позе распласталось на самом дне. Голова существа была похожа на кошачью, только с более вытянутыми мощными челюстями, как у льва, все тело покрывала густая белая шерсть. Но больше всего взгляд притягивали изломанные массивные крылья в серую крапинку. Размером малыш был примерно с болотного кота, и на первый взгляд весило это чудо килограммов двадцать – двадцать пять.

Услышав мой судорожный вздох, существо зашевелилось и подняло голову. Ярко-желтые, с вертикальными зрачками глаза встретились с моими, и тут же чужая мысль пронзила сознание. «Мама?» – почти отчаянно прошелестел детский голос.

– Сейчас, сейчас, маленький, – скорее для себя зашептала я. – Я помогу, не бойся, я помогу.

Как я собиралась помочь малышу, даже сама не представляла. С Орэном мы только начинали проходить «левитацию в быту». Я могла поднять лишь небольшие предметы и переместить их на малые расстояния. Как я собиралась вытащить «малыша» со дна ущелья, оставалось загадкой даже для меня. И вдвойне загадкой, как собиралась дотащить его до дома. Но размышлять над этим сейчас было совсем не время. То, что этот белоснежный крылатый кот умирал, было очевидно.

Успокоив дыхание, я посмотрела вглубь себя, как учил Орэн. Знакомое тепло силы, будто обрадовавшись мне, всколыхнулось внизу живота и маленькими лучиками начало распространяться по телу. Стало легко и хорошо, мир приобрел краски, и даже с закрытыми глазами я видела все его очертания. Первым правилом магии было умение управлять своими мыслями, так как от точности концентрируемой энергии зависел конечный результат. «Направить необходимый поток, удержать его определенное время и дать сработать сформированной мысли», – так писали в учебниках. На деле же это было куда сложнее: тот, кто колдовал, должен был уметь думать обо всем и ни о чем одновременно, оценивая все изменения в энергетических потоках и слоях, выпуская на волю свою силу и при этом умело руководя ей. Это было мастерство, которое мы с братом только начинали осваивать и которое мне давалось необычайно тяжело. Все эти расчеты и точность направленности, учет векторов отдачи, моментальный просчет затрачиваемой энергии по формулам, уже, к счастью, вызубренным наизусть, правильный толчок мысли, естественность вплетения силы в окружающий мир, чтобы, упаси боги, не задеть ни одну ниточку мироздания… Брр!

Сконцентрировавшись на существе, что находилось на дне ущелья, на его образе, мыслях, я представила, как энергия из центра живота теплым потоком бежит по телу, как золотые лучи, сконцентрировавшись в ладонях, выходят из моих пальцев тонкими нитями и оплетают тело крылатого кота. Я распахнула глаза, медленно перестраивая зрение так, чтобы видеть потоки энергий, испещряющие наш мир. Посмотрела вниз и тут же столкнулась взглядом с парой янтарно-желтых кошачьих глаз.

Магическим зрением смотреть на существо было больно до рези в глазах. Его шерсть сияла ослепительной белизной исходящей энергии, желтые глаза будто бы заглядывали в душу, пронизывая тебя насквозь. Ощущения не из приятных, но раз уж начала, останавливаться нельзя.

Я потянула нити силы обратно к себе, чуть не упала вниз, прямиком к тому, кого так рьяно взялась спасать, перевела дыхание и снова поднатужилась. Теперь я поняла, что значит выражение: «Чуть не родила…» Со дна ущелья раздался приглушенный рык, как только удалось оторвать «кота» от земли и понемногу начать тянуть его наверх.

Моя проблема, как говорил Орэн, была в том, что я примеряю стереотипы на энергию, которой это безразлично. Если я знала: то, что я пытаюсь сделать магией, тяжело сделать физически, то и потуги мои были соответствующими. Но, как бы там ни было, ничего с собой поделать не могла.

Кошак время от времени порыкивал, постанывал, я обливалась семью потами, но продолжала тянуть. Как говорится, медленно, но верно. Не знаю, сколько времени прошло, но руки и ноги уже тряслись от напряжения, и стало страшно. Вдруг не удержу? На это откровение мой внутренний голос прямо высказался всего двумя фразами: «Заткнись, Мара! Тяни и не болтай!»

Вскоре у моих ног показалась голова котенка. У меня все-таки получилось! Как можно бережнее опустив это странное создание на рыхлый снег, я села рядом на колени. В голове даже мысли не было, что эта огромная кошка, даже израненная, может без особого труда меня хорошенько покалечить.

– Ох ты, бедненький, как же тебя так, – причитала я, водя рукой над телом животного, просматривая его энергетический фон и характер повреждений. Пока что я не была сильна в целительстве, да и с анатомией животных знакома весьма поверхностно, но сейчас меня интересовало не это, а то, целы ли кости, нет ли кровотечения. Это я могла с легкостью прочесть по ауре и энергетической целостности организма.

Осмотр ввел меня в ступор. Тело детеныша было абсолютно невредимым, вот только крылья были сильно повреждены. Множественные переломы со смещением говорили о том, что зверь больше никогда не сможет летать. Так стало жаль это создание, что непрошеная слеза быстрым ручейком скатилась по щеке и упала прямиком на изломанное крыло кота. Детеныш дернулся, как если бы его тело свело судорогой, из едва приоткрытой пасти вырвался рык, больше напоминающий вой, тело начало трясти, крылья беспорядочно болтались по земле. Я кинулась всем телом на него, но получила увесистый удар передней лапой, поскользнулась на пологом склоне и кубарем покатилась вниз. Последнее, что почувствовала, – это сильнейшая боль в затылке. Темнота накрыла, словно ватным одеялом, и я провалилась в пустоту.


«Да что же это такое! Уже поспать нормально нельзя! Чем этот идиот решил меня вымазать? Фу, какая гадость! Теплая слизь какая-то, да еще и вонючая, бе-э-э», – мысленно скривилась я, приходя в себя.

– Ким, я сейчас дам тебе в пятак, клянусь. Отвали… – прохрипела я.

«Я не Ким», – прошелестел у меня в голове спокойный голос.

Я судорожно распахнула глаза и оказалась нос к носу с белой крылатой кошкой. Два янтарных глаза смотрели, казалось, прямо в душу, проникали в сердце. Невыносимый взгляд. Хотела было дернуться, но острая боль в затылке привела в чувство и позволила вспомнить, что только недавно произошло. Сказать, что я была растеряна, – это ничего не сказать. Я была поражена. Разговаривающий гигантский кошак-переросток!!!

«Сама ты кошак-переросток, а я маленький еще!» – насупился кот и слюняво лизнул меня в губы.

– Фу-у-у! – не выдержала я. – Ну и вонючий же ты, братец, – рассмеялась я, утираясь рукавом своей дубленки. И тут меня будто молнией ударило. Я разговариваю с котом… крылатым! Непроизвольно моя ладонь накрыла губы, а глаза ошарашенно округлились.

«Я не кот», – кратко заметили у меня в голове.

– А… кто? – прошептала я, опуская руку.

«Дэйург, так нас называют люди».

Не знаю, как долго я вот так сидела, с круглыми глазами, пялясь на застывшее изваянием животное передо мной. Но все же мне удалось совладать с собой и произнести первое, что пришло в голову.

– А имя у тебя есть? – как-то растерянно спросила я.

Видно было, что дэйург немного смутился от такого вопроса (во всяком случае, я расценила это так), наклонил голову на бок и начал пристально меня разглядывать.

«Да… – как-то отрешенно раздалось у меня в голове. – Я скажу тебе свое имя, но ты никогда и никому не откроешь его. Клянись, человек».

Так же отстраненно, не в силах оторвать свой взгляд от «малыша», я прошептала: Клянусь.

«Каа’Лим».

Когда прозвучало имя зверя, мне показалось, что голова вот-вот лопнет от все нарастающей боли, такой эффект оказало на меня его звучание. Обхватив руками виски, я начала заваливаться набок, понимая, что еще чуть-чуть – и потеряю сознание. И вдруг все прекратилось, боль ушла, и я наконец-то смогла сделать глубокий вдох.

– Ч-что это было?

Неужели это сипение – мой голос?

«Ты выжила, человек?»

Ну ничего себе заявочка! Вот и спасай после такого всяких бродячих кошаков!

«Значит, теперь я буду с тобой, такова моя судьба», – как-то глухо отозвался Каа’Лим.

– Э нет, дружочек. – Я, как могла, старалась выровнять сбившееся дыхание и постараться игнорировать тон, с которым говорило это существо, больше подходящий для такого старца, как Орэн. – Мы сейчас найдем твою мать, и ты будешь жить с ней долго и счастливо, ну что-то типа того… – немного смутилась я.

«Ты не хочешь обладать мной?» – как-то растерянно пронеслось у меня в голове.

– Зачем? – искренне удивилась я.

«Ты чиста, человек, и я отправлюсь с тобой, куда бы ты ни пошла».

– Вот уж дудки! Что я родителям скажу или Орэну, когда они увидят тебя?

«Что я твой хранитель, и больше ничего». Это звучало настолько уверенно, что, не найдясь с ответом, я глубоко выдохнула и просто замолчала.

– Как твои крылья, Каа’Лим?

Мне показалось или зверь немного поморщился от этого вопроса? Должно быть, травмы действительно серьезные, раз такая реакция.

«Не произноси мое имя вслух, человек, – рыкнуло в голове. – Ты поклялась».

– Прости, – неизвестно за что извинилась я. – Если ты не хочешь, я больше никогда не произнесу твоего имени вслух. Так как твои крылья? И вообще, что тут произошло?

В голове вновь зазвучал детский непосредственный голосок, что немало озадачило меня.

«Я упал в пропасть, разумеется, не без посторонней помощи. Но ты еще маленькая, чтобы рассказывать тебе о подробностях моего падения. А что касается крыльев… Ты ведь наверняка знаешь, что у кошки девять жизней».

Это что, Каа’Лим сейчас пошутил?!

«Спасибо тебе, человек», – как-то задумчиво произнес дэйург у меня в голове.

– Меня зовут Мара, и ты можешь говорить мое имя тому, кому посчитаешь нужным. – Я постаралась улыбнуться как можно более доброжелательно, надеясь, что это животное может распознать человеческую мимику.

«Мар-р-ра», – повторил Каа’Лим, будто смакуя «р» у себя на языке.

– И что же мне с тобой делать, юный дэйург?

«Ну, для закрепления дружбы можешь меня покормить», – невинно раздалось у меня в голове.

Я подумала, что у киски, должно быть, легкое раздвоение личности, но вслух огорчать его не стала.


Когда мы отправились в обратный путь, солнце уже заходило за горизонт. Меня не было дома целый день, представляю, какой прием меня ожидает… Да еще и заявлюсь в компании неизвестно кого! Не мышонка, не лягушки, а неведомой зверюшки!

«Сама ты неведома зверюшка», – лукаво прищурив глаза, пробормотал Каа’Лим.

– А подслушивать чужие мысли нехорошо, – погрозив пальцем, решила навести порядок я.

«Да ну?» – притворно удивился неблагодарный спасенный.

Что тут скажешь? Оставалось только глубоко вздохнуть и семенить дальше к дому. Когда показались знакомые ворота, я неожиданно поняла, как устала. Великая богиня, помоги дойти до дома, а там пусть хоть кричат, хоть лупят. Все равно.

Распахнув калитку, я попыталась пройти к дому. Но только попыталась… Меня бесцеремонно отпихнули от входа, и гигантская кошка величаво прошествовала во двор.

«Что уставилась? Заходить будешь или на улице на ночь останешься?»

– Ну ты и язва, – прошипела я, проходя следом.

Отворив входную дверь, я предусмотрительно подвинулась к стеночке, пропуская своего дэйурга, нагло прошествовавшего в сени.

Видимо, услышав скрип двери, ко мне навстречу вывалилась мама, следом Ким, потом отец, затем Бьерн, Карим, Тайя, Элдай. Тэйро, может, тоже рад бы был просочиться в эту кучу-малу, да непоколебимая и застывшая мама – это серьезное препятствие, так что макушка брата время от времени мельтешила где-то позади сей красноречивой экспозиции под названием: «Ну и где мы были?» или «Нас атакуют чудовища, а мы проспали!»

– Мара, – дрожащим голосом заговорил отец, – осторожно подойди ко мне.

– Зачем? – искренне недоумевая, спросила я. Авось просветят, что у них тут происходит.

– Мара, не глупи. Пока он не кинулся, медленно подойди ко мне. – Отец протянул мне дрожащую руку.

Тут я поняла, кого они так испугались, и невольно улыбнулась кончиками губ.

– Мам, пап, не бойтесь, он не причинит мне вреда, так же как и вам. Это… – Каа’Лим мгновенно напрягся, почувствовав, что я хочу сказать его имя, – Кошак, – немного подумав, решила я. – И он – мой друг.

Я с облегчением заметила, как расслабляются мышцы животного.

– Друг? – растерянно переспросила мама.

– Ну да, я нашла его в горах…

– Что ты делала в горах? – скрипя зубами, спросил отец.

– Гуляла, – будто не заметив угрожающих ноток в голосе отца, сказала я.

– Гуляла… – как-то нехорошо прищурилась мама, а рука ее тем временем медленно потянулась к стене, где на гвоздике висела плеть из нескольких кожаных жгутов, заплетенных в косичку.

– Ну что вы в самом деле? – как-то нервно заерзала я. – И вообще, я уже большая!

– Больш-ш-шая, – по-змеиному прошипела мать. – Я те покажу большая! – вызверилась она, хватаясь за плеть.

Как это ни прискорбно, но высекли меня знатно, а мой, с позволения сказать, новый «друг и защитник» в это время с невозмутимым видом лакал молоко, оставленное в сенях для кошки Баси. Бедная зверюшка не решилась отстаивать свое добро, забилась в угол под лавкой, да так и не вылезла оттуда в этот вечер. После воспитательных работ я решила обидеться на всех и вся. Не хуже несправедливо обделенной Баси, я залезла на печь и, продолжая обиженно сопеть оттуда, не заметила, как провалилась в сон без сновидений.


Наш маленький отпуск пролетел неимоверно быстро и закончился так же неожиданно, как и начался. Каа’Лим вел себя ничуть не хуже обыкновенной кошки, то есть не показывал своих огромных клыков, урчал, выпрашивая еду, мило терся об ноги моей матери… Одним словом, просто забавная крылатая мурлыка гигантских размеров. С мамой он контактировал потому, что именно она кормила всех в доме, больше же, кроме меня, дэйург никого к себе не подпускал. Даже Кима, хотя я и уговаривала Кошака подружиться с ним. Но дэйург был непреклонен. Он общался только со мной. Если сначала домашние его побаивались, то потом решили просто не обращать внимания.

Энаким целыми днями пропадал с братьями, возвращаясь лишь под вечер. Казалось, он пытался заполнить все свое свободное время присутствием родных. Да и братья соскучились по младшему сорванцу и везде таскали его за собой. Меня тоже звали, но злобный Кошак наотрез отказывался оставаться дома и рвался за мной, а ходить по деревне с этим крылатым чудом – себе дороже. Вот и сидела я дома третью неделю подряд, и, если честно, мне не терпелось вернуться назад к Орэну и Элфи, к нашим занятиям и тренировкам. От нечего делать каждый день я занималась медитацией, дыханием, прогоном энергии по телу. А еще, вооружившись двумя палками, отрабатывала ранее разученные связки под испытующим взглядом Каа’Лима. В один из таких моментов, когда я переводила дыхание, сидя на лавочке, он подошел ко мне и уткнулся носом в живот.

«Ты странная девочка, Мара».

– Что ты имеешь в виду, дружок? – признаюсь, я немного растерялась от его заявления.

«Только то, что уже сказал. Мне надо подумать, малышка».

– Да ты сам малыш, а разговариваешь, как старый дед, – улыбнулась я.

На это кот лишь презрительно фыркнул и помчался гонять по комнате залетевшую в дом муху.

В один из вечеров, когда мы укладывались спать, рука Кима накрыла меня сверху и притянула к себе поближе.

– Знаешь, сестричка, – шепотом заговорил брат.

– Мм?

– А я скучаю по Орэну, по тренировкам… Как это ни странно, но я хочу назад, в Эдэльвайс, – вздохнул Ким.

– Такое ощущение, что там наше место, да? – как обычно, закончила я общую мысль.

На что Ким придвинул меня еще ближе к себе и чмокнул в макушку.

– Спи, Эм, спи, – тихо сказал он.

## Глава 5

Яркое солнце нещадно слепило глаза, вырывая из объятий сонной неги. Легкий ветерок из открытого окна нежно ласкал кожу. Я слышала пение южных птиц и ощущала запах пряных цветов сандалового дерева в саду. Как же хочется открыть глаза и выйти в залитый солнцем летний сад… Стоп! Сад?! Сон как рукой сняло, и я сама не поняла, как вскочила на кровати. Еще вчера я засыпала на севере, а проснулась уже на юге. И объяснение тому только одно…

– Орэн, – пробормотала я.

«Он внизу. А ты быстро отходишь от магического сна. Вон братец твой до сих пор сопит в две дырочки у себя в комнате и еще полдня проспит, скорее всего», – раздалось у меня в голове.

Нервно завертевшись, я наткнулась на пару ярко-желтых кошачьих глаз, выглядывающих прямо из-под моего одеяла.

– Каа’Лим?!

«Да что ж ты так орешь! Оглохну ведь», – заворочался на постели мой котенок.

– А ты как тут оказался? – все еще не веря своим глазам, спросила я.

«Учитель твой привел, как же еще», – фыркнул кот.

– Но почему? – растерянно переспросила я.

«Сказал ему, чтоб привел, он и привел, – немного раздраженные интонации Каа’Лима отдались у меня в сознании. – Слово дэйурга не обсуждается, особенно среди магов».

– Ну и как это понимать?

Зверь раздраженно попыхтел, но все же решил объяснить.

«Есть существа в нашем мире, такие, как драконы и… дэйурги, которые являются воплощением магических сил. Понимаешь, Мара, я не просто крылатый кот, как ты привыкла думать, мое тело – сосуд знаний и силы материи. Для магов, как и для людей, такие существа, как мы, неприкосновенны, а воля наша – закон. Ибо не говорим мы пустых слов и нет в нас неоправданных желаний. Вот так, девочка моя. Выслушав мое желание последовать за тобой, Орэн просто был обязан его выполнить».

Я несколько ошарашенно уставилась на своего Кошака, не зная, что на это можно сказать. Сила материи, вот это номер… Что же ты увидел во мне такого, что решил последовать за мной?

«А вот об этом – в свое время, а пока давай вставай, я есть хочу», – заурчал пушистый прохвост, спрыгнул с кровати и потрусил в сторону двери.


Время, как песок, убегало сквозь пальцы. День сменялся ночью, и не успевала я закрыть глаза, как наступал рассвет.

Появление Каа’Лима в нашем доме вызвало «легкое» недоумение, если можно так сказать. Орэн с любопытством поглядывал на зверя, но ближе чем на пять шагов дэйург мага не подпускал. Единственным, кого он признавал, была я. Иногда, правда, дэйург разрешал Киму подойти к нему на расстояние вытянутой руки, не более. Как говорил сам «кот», этим людям дай повод, они на шею сядут и ножки свесят. Честное слово, иногда мне казалась, что это не детеныш дэйурга, а старый дед! Ворчал он постоянно, но страдала от этого только я, так как он предпочитал более ни с кем не общаться.

Старый маг успокоил меня, сказав, что это, по меркам дэйургов, действительно пока еще не взрослая особь, причем если сравнивать в физиологическом развитии, то он еще младше меня! Каково! Да что же с ним к зрелости будет, с таким-то характером? Тем не менее я все больше и больше привязывалась к Каа’Лиму. Стало привычным ощущать его тепло под боком, когда я засыпала. Он выступал в роле плюшевого мишки, с которыми так любили спать дети аристократов.

Мой новый друг сопровождал меня повсюду, начиная со столовой и заканчивая нашими с Кимом тренировками на мечах. Да, да, я наконец-то смогла взять в руки меч. Элфи специально для меня заказал оружие у эльфийских мастеров, пока мы гостили у родителей. Мой новый меч был поистине прекрасен… и я могла его не просто поднять, я могла танцевать с ним. Легко и непринужденно скользить, отражая удар за ударом. Но проблемы все-таки оставались. Против двуручника из гномьей стали с таким клинком все равно не устоишь. Один прямой удар на лезвие меча – и моя кисть начинала неметь под силой противника. Элфи понимал, что меня и Кима нужно учить принципиально отличным техникам ведения боя. Да и по росту мы уже здорово обогнали своего наставника.

– Конечно, будет весело, если я сделаю из вас профессиональных убийц гномов, но что-то мне подсказывает, что этот навык вам не слишком пригодится, – отшучивался Элфиральд.

Как ни странно, Орэн был с ним согласен в том, что нам нужен другой учитель в боевых искусствах, и даже сказал, что у него есть подходящая кандидатура, но вот удастся ли эту кандидатуру уговорить с нами заниматься, был вопрос.

Время шло, и наши навыки в магии и науках тоже не стояли на месте. Мы учились понимать цвета ауры, преобразовывать энергию, изучали математику, химию, физику. Также Орэн заставлял нас много читать и занимался с нами риторикой, а совсем недавно мы начали изучать эльфийский язык. Как сказал маг, лучше начать с него, чем с гномьего или драконьего. На уроках эльфийского мне казалось, что нас учат петь, а не говорить. Каа’Лим тихонечко посмеивался над моим произношением, а по вечерам заставлял заниматься языком вместе с ним. Вообще оказалось, что дэйург знает если не все, то почти все. Какой бы вопрос у меня ни возник, у Кошака всегда находился на него ответ. Год пролетел еще быстрее, чем предыдущий. Нам исполнилось пятнадцать, но на этот раз домой мы отправились всего на неделю, так как и сами стали понимать, что времени катастрофически не хватает, а до поступления в академию остается всего два года. Хоть и Орэн, и Элфи признавали наши успехи, тем не менее работы было непочатый край.

Дома нас ждали перемены. У Карима с Тайей родился сын, а у нас появился замечательный кареглазый племянник, как две капли воды похожий на моего отца. Элдай решил перебраться в Карген и открыть там кузню вместе с Тэйро, мама была не против, они с отцом решили даже помочь им в этом. Позже к ним планировал присоединиться и Бьерн. В остальном же Пограничье словно замерло на том моменте, когда мы впервые покинули его два года назад.

А по возвращении в Эдэльвайс (кстати говоря, вернулись мы, как обычно, в бессознательном состоянии) нас с Кимом ждал сюрприз.

Проснувшись утром в своей огромной постели под боком у Каа’Лима, я уже не удивилась неожиданной смене места пребывания. Было лишь немного грустно, что не удалось попрощаться с родными. Отчего-то захотелось немного размяться, а заодно и проветриться. Выбравшись из вороха одеял, я прошагала в ванную, после чего открыла свой гардероб, больше всего напоминавший вторую комнату, и выудила оттуда костюм для верховой езды из темно-серой плотной ткани, отороченный черной кожей. Сшит он был точно по фигуре – обтягивающие бриджи и курточка с воротником-стоечкой. Еще немного поковырявшись в гардеробной, извлекла высокие кожаные сапоги. Хоть и юг, но весна еще не вступила окончательно в свои права, и на улице было весьма промозгло. Тем более солнце еще не взошло.

«Куда тебя несет ни свет ни заря?» – раздалось сонное ворчание.

– Хочу размяться немножко верхом. Ты со мной?

«Дурак я, что ли? С утра такие нагрузки».

– Ей-богу, у меня такое ощущение, что ты не мой ровесник, а, скорее, Орэна! – улыбнулась я.

«Нет, я немного младше, но не сильно. Если в ваших летах считать, конечно».

– Очень смешно, – фыркнула я.

«А кто сказал, что я шучу?»

Резко обернувшись, я уставилась на озорно горящий приоткрытый желтый глаз.

«Да закрой рот, муха залетит», – раздалась у меня в голове ехидная мысль.

– Ты серьезно?

Невозможно!

«Очень даже возможно! Это по вашим меркам я старикашечка, а по нашим – еще совсем дитя, хотя скоро и я, наконец, начну расти. А то как карлик, честное слово!»

– К-карлик? – Это у него карлик называется, размером с хорошую болотную кошку.

«Ну, ты смешная, Мара, конечно я еще маленький!» – совсем развеселился дэйург.

– И я даже стесняюсь спросить, каких размеров ты станешь?

«С лошадку твою, наверное, может, чуть больше», – явно потешаясь, съехидничал мой друг.

А вот я как стояла, так и села на пол. Встревоженный Каа’Лим тут же соскочил с кровати и подбежал ко мне, уткнувшись влажным носом в мою щеку.

«Ну, ты чего, глупенькая моя, все нормально, так и должно быть».

– Просто неожиданно как-то…

«Похоже, тебе и впрямь надо прокатиться, немного подумать. Хочешь, вместе побегаем по полям?»

– Не стоит, я лучше сама сегодня, ладно?

«Без проблем!»

Смачно лизнув мое лицо, дэйург направился к кровати, по всей видимости, досыпать.

Я же, кое-как встав на ноги, повернулась к зеркалу. На меня смотрела молодая высокая девушка с длинными серебристыми волосами до пояса. Темные вздернутые брови, прозрачно-голубые глаза с темно-серым ободком по краю зрачка, сливочная кожа… Черные пушистые ресницы делали взгляд еще более выразительным. Мои губы казались какими-то неестественно алыми, но при этом органично выглядели на общем фоне. Высокие скулы делали лицо более привлекательным, и, должно быть, благодаря облегающему костюму, сшитому по моей фигуре, я впервые подумала, что красива, хоть и не так, как принято в Ирэми. Здесь считалось красивым, когда у девушки смуглая кожа, пышная грудь, невысокий рост и откровенно крупные черты лица. Но, быть может, и меня когда-нибудь заметят… и назовут красивой, а не странной.


Спустившись во двор, я оседлала свою белоснежную кобылку и, взяв ее под уздцы, вывела из загона. Прохладный ветер развевал мои волосы, остужая и одновременно горяча кожу. Я мчалась к линии горизонта, забыв обо всем, просто наслаждаясь скачкой, ветром с соленым привкусом моря и едва забрезжившим рассветом. Это было прекрасно, просто скакать с закрытыми глазами, представляя себя птицей, свободной и гордой. Не знаю, сколько я так ехала. Сначала мой путь лежал по открытой местности, потом появилась дорога, уходящая в лес, и я повернула к ней. Постепенно я все дальше и дальше углублялась в чащу, не замечая ничего вокруг.

К стыду своему, я совершенно не знала здешних мест, хоть это и было неподалеку от дома Орэна. Все как-то времени не хватало изучить. Солнце уже встало, и багряные лучи окрашивали туманный воздух в непередаваемые краски золотого, алого и розового.

Я не заметила, как они подошли. Не услышала, как взвели арбалетную тетиву. А когда поняла, было уже поздно. Арбалетный болт с силой вошел в ногу кобылы, та резко заржала и встала на дыбы, а я вылетела из седла и больно приложилась спиной о землю, так что какое-то время даже не могла вздохнуть. Перевернулась на бок и попробовала еще раз, вышло лучше. Все так же тяжело дыша, встала на четвереньки и попыталась подняться. В этот момент меня резко схватили за волосы и буквально вздернули на ноги. От резкой боли из глаз брызнули слезы.

– Что, малыш, решила в лесу погулять?

Хриплый голос раздался у самого уха. Я почувствовала горячее дыхание на своей шее, приправленное непередаваемыми ароматами алкоголя, табака и грязного тела.

– Ну что же ты плачешь? – сладко-писклявый голосок раздался из придорожных кустов.

Обладатель же показался чуть следом. Среднего роста мужчина, с арбалетом наперевес, шел к нам. Видно было, что эти ребята явно не из тех, кто особо переживает за самочувствие других людей. Следом из зарослей вышли еще трое. Первое, что бросалось в глаза, – неряшливый вид этих людей. Все, что на них надето, было явно с чужого плеча. Немытые, лоснящиеся от пота лица, сальные волосы… От смрада, что окутывал эту компанию, я буквально теряла сознание.

– Что же маленькая эсса забыла в столь ранний час на этом тракте? – опять послышалось из-за спины. Страх сковывал по рукам и ногам, я не могла и слова вымолвить.

– Что молчишь, маленькая? Такая необычная, беленькая, а ведь у меня никогда не было с блондиночками, да и встретишь их не часто.

«Что он имеет в виду?» – забилась мысль на поверхности сознания.

Огромная лапища стоявшего сзади меня мужика властно легла на мои бедра и поползла вверх, и там, где он прикасался, меня словно вымазывали грязью. Бедро, потом моя талия и выше, к едва проступившему холмику груди. Рука сомкнулась и начала сжимать мою грудь. Было больно и противно, а сам мужик начал пыхтеть мне в ухо, все сильнее натягивая волосы и прижимая мои бедра к себе. Те, что стояли передо мной, глумливо усмехнулись.

– Ты там это, – сказал один из них, – на всех оставь.

– Самому мало, – хмыкнул тот, что был сзади. – Ну что же ты молчишь? Неужели не нравятся мои ласки?

По щеке скатилась еще одна крупная слеза.

Внезапно в воздухе раздался свист, и прямо над моим ухом пролетела стрела. Тот, что стоял у меня за спиной, начал падать, увлекая меня за волосы за собой. Не в силах вырваться, я начала заваливаться на бок.

Оттуда, где стояли нападавшие, раздался звон стали. Кое-как вырвав волосы из лап мужика, я вскочила на ноги и вытащила меч из ножен нападавшего. Повернулась в ту сторону, откуда доносились звуки схватки, и замерла. На дороге появились новые действующие лица. Двое мужчин, высокие, на вид крепкие, одетые в плащи с капюшонами, но такие разные, буквально смели тех, кто еще недавно считал себя хозяевами положения. Я замерла посреди дороги, в боевой стойке вытянув меч, и сразу не поняла, что один из моих спасителей говорит со мной.

– Все, все, милая, опусти меч, все кончено, – говорил он.

Зеленые, практически изумрудные глаза успокаивающе смотрели на меня. Он был высокого роста, выше меня на голову, крепко сложен. Правильные черты лица и волосы цвета золотого меда, заколотые на затылке. Но больше всего выделялись острые ушки. Эльф. Эльф!!! Осознание пришло неожиданно, а вместе с ним и облегчение, я выронила меч из ослабевших рук, рухнула на колени и разрыдалась. Разрыдалась от своего бессилия, от того, что не смогла защитить себя, что все, чему меня учили, в итоге оказалось бесполезным… из-за меня.

– Что это с ней? – спросил второй. Его голос обволакивал, словно бархат.

– Шок, – заметил эльф. – Ну успокойся, теперь все будет хорошо, мы отвезем тебя домой.

Все это эльф говорил, положив мне руку на затылок, и постепенно тепло, исходившее от ладони, полностью заслонило мое сознание, успокоило, утешило.

– Лучше? – спросил он, вопросительно глядя на меня.

– Да… – подняла я взор на своего спасителя, а он невольно отшатнулся. И кажется, что-то хотел сказать, но воздух пронзил грозный рык, и прямо на эльфа сверху обрушился Каа’Лим.

Мой друг появился настолько неожиданно, что бедный спаситель не успел даже среагировать. Зато второй моментально обнажил меч, но как только увидел, кто перед ним, тут же опустил его. А Каа’Лим все продолжал рычать в лицо эльфу, даже не пытающемуся сопротивляться. Странно-то как.

Ну уж тут не подкачала я. Все-таки не дело. Мужчины, да еще такие, меня спасают, а им Кошак вон что устраивает.

– Совсем сдурел?! – завопила я, резво хватая дэйурга за задние лапы и пытаясь оттащить его от эльфа. – Рехнулся на фоне затянувшегося детства? А ну пусти его, сказала!

Каа’Лим как-то странно пригнул ушки и повернулся ко мне.

– Что смотришь? Живая я! А вот тебя, когда надо, и не найдешь! Совсем обнаглел, на ни в чем неповинных созданий кидаешься!

«Я услышал твой страх и пришел», – как-то слишком спокойно ответил мой «котенок».

– Я поняла, но все хорошо, они спасли меня. Иди сюда, – уже спокойнее закончила я.

Каа’Лим спрыгнул с распластавшегося и ошарашенного эльфа и резво подбежал ко мне. Как-то нервно обнюхал мое лицо, а потом лизнул. Я засмеялась:

– Фу! Ну, сколько же можно-то!

«Я испугался, Мара, очень испугался».

– Я тоже, мой хороший, тоже.

«Это трупы тех, кто напал на тебя?» – спросил дэйург, указывая на тела погибших разбойников.

– Да, – кивнула я.

Зверь оскалился и повернулся в сторону распластавшихся тел, замер, а через мгновение людей объяло яростное, ревущее пламя. И уже через несколько секунд на земле остались лишь обугленные следы.

– Не знала я, что ты так умеешь, – прошептала я.

«Это на самый крайний случай», – просто ответил он.

– Ты разговариваешь с дэйургом? – как-то отрешенно спросил эльф.

«Ой, не следовало, наверное, вслух говорить», – запоздало подумалось мне.

«Я бы выразился более красноречиво, но до тебя как до утки…» – не закончил мысль Каа’Лим.

«Чего с уткой?» – не поняла я.

«Вот и я говорю: на седьмые сутки».

Должно быть, со стороны я выглядела весьма забавно, неизвестно по какой причине надув губы и покраснев в своей излюбленной манере – пятнами.

Но раз уж так случилось, думаю, будет правильно все объяснить моим спасителям.

– Да, это мой друг, – и легкая улыбка на лицо.

Путники переглянулись, и хотя лицо второго по-прежнему было скрыто под капюшоном, думаю, его взгляд мало отличался от эльфийского.

– Что ж, наверное, будет правильно, если мы проводим тебя до дома, тем более, твоя лошадь не сможет идти под седоком, – сказал второй мужчина, лица которого я так и не смогла разглядеть.

– Спасибо вам большое, но я и так доставила вам много хлопот, – должно быть, совесть вылезла, когда не надо, вечно тут как тут.

«Ты мне только честно скажи, тебя по голове били?» – очень серьезно спросил Каа’Лим.

– Нет! И прекрати надо мной издеваться! – не выдержала я. – Думаешь, самый умный?

Должно быть, мои спасители решат, что я немного с приветом, раз вот так в настроении меняюсь.

– Извините, это я не вам.

– Да, мы так и поняли, – кивнул эльф. – Но все же мой друг прав, нам следует тебя проводить.

– Хорошо, – покорно согласилась я, пока мои спасители не передумали.

Эльф коротко свистнул, и из леса легкой рысцой вышли две лошадки. Одна из них была черна, как ночное небо, а вторая – золотисто-бежевая. Изящные, тонконогие, с каким-то осмысленным выражением глаз.

– Какие красавицы! – восторженно заявила я.

– Да, в Ирэми таких больше нет, – сказал эльф.

Мою кобылу шустрый эльф быстро привязал к своей и вскочил в седло. Его друг так же легко взлетел на своего вороного, подъехал ко мне и, взяв под мышки, водрузил перед собой.

– Не против? – немного игриво спросил он, а я залилась краской.

– Нет, – буркнула я.

На это спаситель выразительно хмыкнул, взял коня за поводья и направил в сторону, откуда прибыла я.

– Где ты живешь? – спросил эльф.

– Тут недалеко.

Только сейчас я поняла, что, увлекшись своей скачкой наперегонки с ветром, совершенно утратила чувство направления. Вот что значит постоянно быть взаперти! И конечно же я совсем не виновата!

«Пускай едут за мной, а ты, как только прибудешь домой, отправишься штудировать карты местности», – глубокомысленно изрек Каа’Лим.

– Кто сказал? – гневно уставилась на него я.

– Что? – непонимающе спросил эльф.

– Я не вам, – фыркнула я. – Ну! Еще и командовать будешь?

«Не спорь. Ты знаешь, что я прав».

– Пусть даже знаю, но можно и повежливее.

За этой маленькой перепалкой я совершенно не придала значения тому, как странно переглядываются мои спутники, и это еще раз доказывало, что все мои тренировки на практике оказались совершенно бесполезны.


Как оказалось, моя скачка заняла где-то около часа. Далековато же я забралась! Когда мы повернули к поместью Орэна, время неумолимо приближалось к полудню. За все наше путешествие ни эльф, ни его спутник больше не пытались заговорить со мной. Что в общем-то не сильно меня напрягало. С лихвой хватало ворчания одного крылатого субъекта, жаловавшегося на то, что из-за всяких скудоумных девиц ему приходится топать пешком вместо того, чтобы преодолеть то же расстояние за время, в четыре раза короче потраченного. Да и позавтракать болезному не удалось. А камни на дороге какие острые! К концу путешествия я уже ощутимо начинала закипать из-за невозможности огреть этого охламона хоть чем-нибудь, мало-мальски существенным.

– Ты здесь живешь? – подал голос эльф.

– Да, это дом моего дедушки.

Для дяди Орэн явно был староват.

– Орэн Канэри – твой дед? – подняв медовую бровь, спросил эльф.

Что касается его спутника, так я поняла, что он молчун. Но услышанных от него нескольких фраз хватило, чтобы понять, что его неописуемо приятный голос, почему-то напомнивший мне теплый шоколад, словно обволакивает сознание. Приятно, нежно, и невозможно прекратить слушать.

Мысленно отвесив себе оплеуху, я постаралась вернуться в реальность. Мужчина, о котором я только что думала, положил руку мне на талию и поправил в седле. Казалось бы невинный жест заставил меня ощутимо покраснеть.

«Успокой свои гормоны, чудо малолетнее», – чуть ли не хохоча, вклинился в мое сознание Каа’Лим.

На этом мое терпение лопнуло, и, мало задумываясь о тех, кто был рядом, я что было мочи рявкнула:

– Заткнись, урод блохастый!

Мой спутник аж подпрыгнул в седле, эльф как-то странно закашлялся, покосившись на Каа’Лима, ну а я, небрежно сбросив руки мужчины со своей талии, спрыгнула на землю.

– Ты… ты достал меня уже!!! – завопила я, хватая какую-то палку, валявшуюся неподалеку. – Еще хоть слово, хоть одна острота в мой адрес – и я тебе такое устрою!

– Кхм, – неловко влез эльф.

– Чего? – все еще на взводе рявкнула я и, тут же опомнившись, снова покраснела. Волнение, чтоб его!

– Что он тебе сказал? – раздался бархатный голос спутника эльфа.

– Не важно. Он слабоумный, – как можно серьезнее сказала я.

После этих моих слов мужчины дружно заржали! Как кони, честное слово! Правда, мне отчего-то стало обидно. Круто развернувшись на каблуках, я направилась в сторону поместья. Смех за моей спиной неожиданно оборвался, и крепкие мужские руки обвили мою талию и вздернули вверх.

– Разве тебе кто-то разрешал уйти, – невинно поинтересовались у меня над ухом.

– Н-нет. – От этого проникновенного голоса стадо мурашек пробежало по моей спине.

– Тогда больше так не делай, малышка.

После того как меня попросили столь «доходчиво», желания убежать и впрямь больше не возникло.

Когда мы подъехали к дому Орэна, сам хозяин уже ждал нас на крыльце. В очках, облаченный в темно-синюю мантию, с безупречно расчесанными и уложенными волосами, в своих лучших сапогах, маг выглядел до невозможности официально, пока не заметил меня, сидящую впереди одного из всадников. Брови мужчины поползли вверх, а челюсть как-то совсем невежливо устремилась вниз.

– Привет, деда, я тут это… покататься решила, – невозмутимо заявила я.

– Мм.

Интересно, это он новый диалект осваивает или не знает, что сказать, вот и мычит?

– Доброе утро, Орэн. Я так понимаю, это и есть то, ради чего ты позвал меня, – сказал эльф и как-то по-свойски ткнул в меня пальцем.

– Ты, как всегда, прозорлив, Лиамиэль. Прошу тебя и твоего спутника пройти в мой кабинет, нам есть что обсудить. А позже, если вы захотите, можно будет отобедать.

– Как скажешь, Орэн, как скажешь… – отозвался Лиамиэль вполне миролюбиво, правда, мне послышалась в его голосе скрытая угроза.

Но в детстве, как и в юношестве, есть определенные плюсы: ты не думаешь слишком долго об одном и том же, стараясь оберегать свой девственный мозг от лишней информации. Вот так и я не придала фразам, которыми обменялись эльф и маг, никакого значения. Соскочила с лошади незнакомца, еще раз буркнула слова благодарности и решила прикинуть, можно ли кота распять на дыбе. Если да, то надо бы посмотреть в какой-нибудь книжке у Орэна в библиотеке, как сей дивный инструмент пыточного искусства соорудить… Да-а-а, день начинает налаживаться.


Рабочий кабинет Орэна Канэри являлся одной из самых маленьких комнат в доме. Как это ни странно, но старый маг не любил простор и свет, ему было гораздо уютнее в душной полутемной комнатке, сверху донизу уставленной книгами, с небольшим окном, завешенным плотными темно-коричневыми шторами. Самым тяжеловесным предметом интерьера был стол, он занимал добрую половину пространства, а оставшаяся часть предоставлялась двум креслам, обитым темной кожей и стоявшим прямо перед столом, на фоне которого они выглядели несоразмерно маленькими и тщедушными. Третье кресло, огромное, как и стол, отводилось хозяину кабинета.

Будь на то воля мага, он бы с удовольствием навел бы «порядок» как на столе, так и в кабинете в частности. Ему нравилось, когда нужная вещь или документ лежит там, где положено, на его скромный взгляд, а не там, куда сказал положить Элфиральд. Вообще со стороны это выглядело комичным, когда маг и гном начинали спорить о том, нужна ли уборка в целом, кто в доме хозяин в частности. Темпераментный Элфи обычно не выдерживал первым, хватал Орэна за бороду, заставляя того наклоняться, и, смотря прямо в глаза друга, просто спрашивал: «Ты правда хочешь узнать ответ на свой вопрос, Канэри?» Мага так и подмывало ответить: «Да», – но за все время их дружбы Орэн так ни разу на это и не отважился. В такие моменты на ум старому магу приходила одна-единственная поговорка. «Мал клоп, да вонюч! Вот уж воистину», – думал маг, стараясь выбраться из цепких лапок своего товарища.

В кабинете царила духота, но зато все вещи были разложены в идеальном порядке. Казалось, ни эльф, ни его спутник, все так же не снявший плаща, чтобы не открывать своего лица, не обратили внимания на окружающую их обстановку и просто ожидали, смотря прямо перед собой, когда заговорит маг. Орэн, расположившись за столом в огромном кресле с высокой спинкой, окинул взглядом присутствующих и тяжело вздохнул. Кто бы знал, как ему не хотелось обращаться к Лиамиэлю в данной ситуации, как претило ему взыскивать долг именно с этого эльфа. А ведь когда-то они были друзьями… Тогда у Орэна еще не было длинной бороды и усов, спина была куда прямее, да и возраст исчислялся меньшими цифрами. Тогда еще не произошло тех событий, что навсегда изменили положение человечества рядом с другими расами. Не разразилась еще война, проиграв которую человечество откинуло себя назад на долгие годы как в экономическом, так и в научном плане.

Перворожденные и высшие расы были милостивы к проигравшим. Как тогда показалось людям – всего-то несколько ограничений в плане экономики и науки. Первым был запрет на организацию производства в империи (разрешался только частный мелкий бизнес) и ограничение в образовании, а именно – запрет на обучение детей из крестьянского сословия. Тогда человеческому королю это показалось меньшим из зол, которое в настоящее время привело к узурпированности всех ветвей власти, полной экономической несостоятельности страны и повальной безграмотности населения. Вот так, с легкой руки бессмертных, люди сдали свои позиции в течение каких-то двухсот лет. Товаров собственного производства в стране практически не было. Полезные ископаемые и драгоценные металлы мигом шли на продажу по ценам необработанного сырья в соседние государства эльфов, вампиров, драконов, иногда гномов и так далее. А что касается магов, то, возможно, они и рождались в стране, но обучать-то можно было только дворян, и не сказать, что среди них так уж часто можно было встретить магически одаренных детей. Может быть, из-за этого, а может, из-за того, что чувствовал свою косвенную вину в сложившейся ситуации, Орэн и ухватился за двух одаренных ребятишек, которых встретил два года назад в горах. Он хотел дать лучшее своим ученикам, и этим лучшим на данный момент был Лиам.

– Рад снова видеть тебя, Лиамиэль, – обратился он к эльфу.

Лиам лишь презрительно вздернул бровь и криво усмехнулся.

– Не могу сказать, что наша радость взаимна, Орэн, но, думаю, ты не для этого сорвал меня с места. Не хочешь ли перейти к сути дела?

– Безусловно. – Тяжелый вздох вырвался из груди мага. – Я пригласил тебя для того, чтобы истребовать с тебя твой долг, Лиамиэль.

Эльф лишь усмехнулся. Он уже давно просчитал, для чего мог вызвать его старый маг. Если бы не дэйург, Лиам нашел бы способ отказаться от выполнения долговой клятвы.

– И чего же ты хочешь? – все тем же снисходительным тоном осведомился эльф.

Маг постучал пальцами по поверхности стола, глубоко вздохнул и сказал:

– Я хочу, чтобы ты два года занимался с моими внучатыми племянниками и помог им подготовиться к обучению в академии.

В кабинете воцарилась тишина. Конечно же Лиам предполагал нечто подобное, но не собирался этого показывать. Лучше всегда казаться глупее, чем ты есть, и переоценивать противника. Конечно, старый маг и бывший друг не был врагом для Лиама, но тем не менее…

«Значит, обучение детей… Это будет забавно, тем более встретившаяся нам девочка, по всей видимости, – одна из подопечных мага. Но самое интересное то, как к ней попал молодой дэйург? Этот момент необходимо прояснить. Кроме того, сейчас мне в общем-то особо нечем себя занять. И выделить пару лет в счет погашения долга – это справедливый обмен. Ведь время – ничто, лишь вода, текущая сквозь пальцы. Да и ничему важному, скорее всего, обучить детей я не успею. Подготовка девочки, судя по всему, оставляет желать лучшего, следовательно, я ничего не теряю. Идеальная сделка…»

– Что ж, я привык платить по счетам. Я согласен, Орэн. По истечении двух лет ты поклянешься, маг, что более никогда не потревожишь меня, и снимешь долговые обязательства.

Старец облегченно вздохнул и лишь слегка кивнул головой.

– Я и мой спутник остановимся сегодня ночью у тебя, завтра ему будет необходимо продолжить путь, а я останусь ровно на два года, начиная с завтрашнего дня. И учти, маг, ты можешь пожалеть о своем предложении. Учить я буду согласно нашим законам и требованиям.

Орэн подавил судорожный вздох, но не смог не спросить:

– Даже девочку?

– В первую очередь девочку. Все, что я делаю, я привык делать хорошо. И не смей вмешиваться, иначе я уйду и буду считать себя свободным от каких-либо обязательств. Мы договорились?

Маг смотрел на идеально гладкое, прекрасное лицо эльфа, его теплого оттенка волосы, ярко-зеленые глаза и недоумевал, как такая внешность может сочетаться с всепоглощающим льдом внутри. Это было страшно, даже жутко…

– Да, – севшим от волнения голосом проговорил Орэн.

## Глава 6

Все-таки странный сегодня день, столько событий, и все – из ряда вон выходящие. Точнее даже не так: все, не соответствующие расписанию…

Как-то даже не по себе становится. То это нападение, то спасение меня странными путниками, которые оказались старыми знакомыми Орэна. А теперь, в довершение ко всему, у нас с братом еще и выходной нарисовался! И это злило меня больше всего. Я совершенно не знала, чем себя занять, даже приложив огромные усилия, не могла вспомнить, чем обычно люди занимаются, когда им нечего делать. Ким все еще спал, причем когда я завалилась в его комнату и оседлала сверху, он даже не среагировал на мое неожиданное вторжение. Тогда я попыталась его растолкать, но после удара локтем в лоб желание будить брата резко поубавилось, и я решила, что раз все равно делать нечего, то надо поесть. Это дело важное и даже, можно сказать, полезное. Спустившись вниз и войдя в гостиную, за которой располагалась столовая, а следом и кухня, я едва не споткнулась о ковер и не растянулась на полу от увиденного мною зрелища. Элфиральд сидел в кресле у окна и сосредоточенно пыхтел над тем, что столь нелепо сжимали его маленькие толстые пальчики. В одной руке гном держал иголку, а в другой… пяльцы! Я точно знала, что это, меня мама в детстве такими запугивала: мол, если я себя не буду хорошо вести, то засадит за вышивание. Вокруг Элфи были раскиданы разноцветные нитки, маленькие пакетики с бисером и еще что-то непонятное.

– Э-элфи, – протянула я, – а что это ты делаешь?

Он, не отрываясь от своего занятия, еще сильнее запыхтел, собирая свои рыжие брови на переносице.

– А ты будто не видишь? – ехидно заявил он.

– Вижу. Поэтому и спрашиваю, с каких пор вышивка начала интересовать мужчин, а в частности гномов?

– Много ты понимаешь, пигалица, – пропыхтел Элфи, явно озадаченный подбором правильной палитры цветов.

Так, кто-то, кажется, не в духе, надо зайти с другой стороны.

– Но все же, Элфи, скажи, мне правда интересно, – как можно ласковее протянула я.

Гном глубоко вздохнул, оторвался от своего занятия и посмотрел мне прямо в глаза.

– А с таких, Эм, что тебе вряд ли понравилось бы, если бы сейчас вместо иголки с ниткой у меня в руках была бы бутылка «Горной слезы» и глиняная пол-литровая кружка.

– Я не знаю, что такое «Горная слеза», но, так понимаю, что ничего хорошего. Я права?

Кажется, рыжий бес чем-то расстроен, и надо потихоньку уматывать, пока он не перешел от тихого страдания над вышиванием к буйному вымещению гнева на мне. Поэтому пока Элфиральд обдумывал мой вопрос, параллельно пытаясь насадить обратно на иголку упавшую бисеринку, я попыталась бочком пробраться к выходу из комнаты. И вот когда долгожданная дверь уже нащупывалась прямо за спиной, гном решил, что копить эмоции – дело неблагодарное.

– Старый идиот! – громыхнул он, а я подпрыгнула от неожиданности. – Это же надо быть таким твердолобым упрямым засранцем?! – все больше распалялся гном. – Сколько раз, сколько раз я ему говорил?! Предупреждал, а этот чертов хмырь с бородой по колено только и знает, что биться башкой в одни и те же ворота!

– Э… ты сказал «засранец», мой маленький друг?

Ох, лучше б меня мать немой родила. То, как на меня посмотрел Элфиральд, было непередаваемо, я бы даже сказала: феерично, казалось, еще чуть-чуть – и он прожжет во мне дыру. Правда, нужно отдать гному должное, через пару мгновений ему все-таки удалось глубоко вздохнуть и перевести свой испепеляющий взгляд на окно.

– Ты просто не знаешь и не понимаешь, что сделал этот старый осел. Великая богиня! – Тяжелый вздох. – Ступай, Эм, завтра нас ждет тяжелый день…

Помню, что тогда я лишь мысленно хмыкнула: «А у нас другие вообще бывают?» О богиня, как же я заблуждалась…


«Ненавижу! Нет, не так. Ненавижу!!! Эльфы, красивые, милые, добрые эльфы, такие все из себя совершенные, за что ни возьмутся, все-то у них лучше, чем у других, выходит! Ненавижу…»

Такими были мои мысли вечером следующего дня.

Подняли меня в пять утра, причем довольно резко и неожиданно: ведро ледяной воды на кровать и захват волос. Затем меня заставили принять стоячее положение. Толком не сумев ничего сказать или хотя бы разлепить глаза, я услышала только:

– У тебя минута на то, чтобы одеться. Не успеешь – пойдешь на тренировку в чем есть.

Дверь захлопнулась.

И что это было? Кое-как разодрав глаза, я начала вертеть головой в поисках одного хваленого защитничка, который обнаружился в кресле напротив окна.

«Чего вылупилась? Или не слышала, что ушастый сказал?»

Вот тебе и с добрым утром, Марочка…

Приблизительно через три минуты я, растрепанная и совершенно заспанная, и мой не менее привлекательный брат стояли во дворе усадьбы Орэна. Небо над нашими головами только-только начинало приобретать серебристый оттенок, и не каждая птица отваживалась подать голос в столь ранний час. В полном недоумении я посмотрела на Кима, надеясь, что хотя бы он понимает, что происходит. Но похоже было, что брат и сам недоумевал.

Дверь черного хода приоткрылась, и на крыльце появился мой вчерашний спаситель. Несмотря на ранний час, эльф выглядел просто идеально. Ни одной лишней складочки на одежде, ни одного волоска не выбилось из-под заколки. Но сам наряд мужчины разительно отличался от того, что мы привыкли видеть в Ирэми. Поверх темно-коричневых, свободного покроя шаровар на эльфе был надет длинный, практически до пола халат с запахом и с разрезами до бедер. Выглядело это специфично, у нас мужчины так не одевались. Но долго думать об этом мне не удалось, так как сие прекрасное создание изволило заговорить, предварительно окинув нас высокомерным взглядом. «А вчера таким милым показался», – как-то отстраненно подумалось мне.

– Хочу сразу прояснить кое-что, юные эсс и эсса. – Это он нам, что ли? – Меня зовут Лиамиэль эр Каэль, и я ваш новый учитель по… самообороне, – немного запнувшись на последнем слове, сказал эльф. – Я говорю – вы слушаете, я отдаю команду – вы исполняете. Других вариантов нет.

Если до этого момента я считала, что мой вчерашний спаситель довольно мил, то после его последних слов я засомневалась, а не является ли этот эльф обладателем очаровательных копыт. А на голове у него наверняка имеется пара замечательных рогов. Шерт! Точно, он и есть! Стало немного жутко. Но в то же время я и брат верили Орэну, как родному дедушке. Не мог же он подсунуть нам что-то уж совсем ужасное? Ведь не мог? Оказалось, еще как мог…

– Я постараюсь не потерять с вами ни единой секунды бездарно, так как время в вашей ситуации имеет определяющее значение. Наши тренировки будут весьма интенсивными. Хочу, чтобы вы оба запомнили первое и единственное правило, которым будете руководствоваться и впредь: «Ничто не имеет значения, кроме значения, которое ты сам придаешь всему, что тебя окружает».

«Мужик, должно быть, сошел с ума, а Орэн решил приютить болезного, – пришла в голову неожиданная мысль. – Конечно, вчера эльф показался мне весьма здравомыслящим, но ведь скоро полнолуние, да и весна на дворе… Помнится, где-то я слышала, что те, у кого с головой беда, весной и в полнолуние «особо дурными статься могут». Точно, Рэйна рассказывала».

Тем временем, «спаситель Ли» продолжал свою вдохновенную речь. Надо с ним соглашаться, упаси богиня, расстроится.

– Когда вы поймете, что это значит, можно считать, что первый шаг сделан.

Так ранним весенним утром приоткрылась дверь в нашу персональную преисподнюю. Сначала был забег, часа три по пересеченной местности. Самое интересное, что Лиамиэль бежал с нами, только для него это, скорее, была неспешная прогулка. Если один из нас падал от бессилия или спотыкался об очередной неудачно растущий корешок, эльф помогал нам подняться и ускориться замечательным пинком по мягкой точке. Ким сносил подобные пинки стойко и без лишних слов поднимался и продолжал перебирать ногами, старательно имитируя бег. Мне же подобное обращение казалось весьма унизительным, и с каждым пинком в душе зарождалось какое-то темное чувство, до сего дня незнакомое.

Когда на горизонте появилось поместье мага, я буквально задыхалась, но не от усталости, а от гнева. Усталости не было, как не было и ни одной светлой мысли в голове. Лишь огненное пламя, текущее по венам, которое заставляло сердце стучать все сильнее и сильнее, отбивая нестройный ритм. Как только мы переступили границу поместья, Лиамиэль как ни в чем не бывало перешел на шаг и возвестил нам, что пробежка окончена. Ким где стоял, там и упал на землю, а я не могла даже пошевелиться от гнева. Это новое чувство буквально завладело мной. И отчего-то в голове пронеслась совершенно неестественная для дочери деревенского кузнеца мысль: «Он посмел унизить меня…» Именно ощущение неприятия того, что кто бы то ни было посмел неуважительно вести себя со мной, взбесило больше всего. На тот момент казалось, что я – это не обычная деревенская простушка, а чуть ли не императрица всея Ирэми… Смешно, право слово.

– Если еще раз позволишь себе подобное обращение – пожалеешь.

Слова слетели с губ раньше, чем я удосужилась подумать, что они значат. Эльф остановился в нескольких шагах от нас с братом и медленно повернулся, скрещивая свой изумрудный взгляд с моим. Что происходило в моей бестолковой голове, понималось с трудом, но страха не было, как не было и присущей мне изворотливости, благодаря которой я всегда умудрялась избегать неоправданных конфликтов. Лиамиэль смерил меня высокомерным взглядом и уже было решил снова отвернуться.

– Не смей отворачиваться, когда я с тобой разговариваю, – буквально прорычала я, а в следующий момент была схвачена за горло длинными изящными пальцами эльфа.

Он хотел что-то сказать и уже буквально начал наклоняться ко мне, но его действия были настолько медленными и неестественными, что мне даже стало смешно. Только это «смешно» поселилось рядом с какой-то неконтролируемой жестокостью. Сама того не осознавая, я сжала пальцы в кулак и вскинула руку вверх, точно попав в подбородок новоявленного учителя. Лиамиэль пошатнулся и отступил на несколько шагов, явно стараясь удержать равновесие. А до меня наконец начало доходить, что я только что сделала. Когда я перевела взгляд на эльфа, то из уголка его губ текла тонкая алая струйка, а глаза сузились и буквально испепеляли изумрудным пламенем.

– Смотрю, кое-кто решил показать характер? – Ехидства в этой фразе было столько, что меня невольно передернуло.

– Мара, ты что творишь?! – О, кажется, братик очухался.

– Твоя сестра только что дала мне повод, – задумчиво проговорил новый учитель. – Иди сюда, девочка, и я научу тебя, как принято относиться к наставникам у эльфов.

А вот и страх очнулся, когда не надо… От слов Лиама по коже промаршировало дружное стадо мурашек.

«Каа’Лим, ты мне, кажется, нужен…» – решила я воззвать к чувству долга своего нерадивого охранника.

«Ну нет, дорогуша, учись отвечать за свои поступки. И потом, ушастый поклялся, что ломать вам ничего не будет, по крайней мере, нарочно. Так что, милая моя, удачи, а у меня тут сардельки стынут». Вот таков был ответ. И что, скажите мне, священного в этих наглых котах?

– Возьми меч, Мара, и давай решим, стоящий я учитель или нет, – ровным голосом проговорил Лиамиэль, протягивая мне эльфийский клинок.

Дрожащими руками я приняла протянутое оружие, а через какое-то мгновение мы с ним разлетелись в разные стороны. Я даже не успела заметить, как перемещается эльф, но от этого столкновение с ним не показалось мне менее реальным. Кое-как встав на дрожащих ногах, я было попыталась поднять клинок вновь и опять отлетела в противоположную сторону.

– Наставник, хватит, прошу.

Конечно, это был Ким, и его «прошу» опять разожгло пламя, которое втянуло меня в эту историю. На тот момент казалось, что просить кого-либо, тем более о пощаде, – это низко и недостойно. И вновь мне удалось встать, но на этот раз все вокруг меня странным образом замедлилось. Каждое движение брата было таким, будто он находился в какой-то тягучей массе, Лиамиэль двигался чуть быстрее, но недостаточно быстро, чтобы я могла пропустить его выпад. Когда он уже выбросил руку для удара, я всего лишь немного ушла в сторону, и эльф по инерции пролетел мимо меня. Развернувшись на пятках, я прыгнула ему на спину и, забыв про меч, применила удушающий прием (где я только его узнала, не имею не малейшего понятия)… Готова поклясться, я слышала, как кровь Лиама бежит по венам, как бьется сердце, и это возбуждало, будто я прикоснулась к самой жизни, заключенной в теле Лиамиэля. Где-то на кончике языка чувствовала притягательный вкус этой самой жизни, будто бы готовилась к тому, чтобы испить ее. Именно в этот момент эльф разжал мои руки и перекинул через себя. Последнее, что я смогла разобрать, – это то, как неестественно медленно его кулак движется мне навстречу. Тьма укутала меня плотным одеялом, унося с собой воспоминания о том сладостном моменте, когда чья-то жизнь пульсирует на кончиках твоих пальцев.


– Что это значит, Лиам? – Молодой мужчина сидел на подоконнике в комнате, которую старый маг выделил эльфу.

– Ты видел, Дрэй? – Голос эльфа неестественно задрожал.

– Да. И хочу услышать твои соображения по поводу этого ребенка, прежде чем выскажу свои.

– Она не человек. Может быть, полукровка? – поинтересовался Лиам.

– Не думаю… Ее глаза… Они напомнили мне что-то, но никак не могу вспомнить, у кого я видел подобные.

Дрэй потер переносицу. Это означало, что мужчина находится в глубокой задумчивости.

– Маг знает? Как ты считаешь?

– Уверен, что догадывается, хотя если до этого момента девочка себя не проявляла, то, возможно, и нет… В любом случае, ты правильно поступил, что согласился на этот вид уплаты долга. – Дрэй перевел взгляд практически черных глаз на друга. – Постарайся понаблюдать за ней, это важно, научи ее тому, что успеешь, чтобы она поступила в академию. Там мы сможем узнать правду о девочке. Нельзя, чтобы ее потенциал остался нераскрытым. И кстати, каково это – получить по морде впервые за последние двести лет? – как-то совсем по-мальчишески улыбнулся мужчина, встряхнув головой, отчего его алые локоны будто полыхнули огнем в лучах заходящего солнца.

– Я бы сказал: поучительно, – улыбнулся в ответ эльф, и вся кажущаяся надменность исчезла с его лица. – И раз уж мы заговорили об академии… Как ты планируешь контролировать девочку там?

– Во-первых, не контролировать, а помочь, а во-вторых, думаю, стоит немного повторить пройденный материал…

– Ты серьезно? Хочешь поучиться?

– А почему нет? Повторенье – мать ученья, разве не так?

– Ты ненормальный…

– Может быть, но я верю своим ощущениям, а они буквально кричат, что этого ребенка просто так оставлять нельзя.

– Но почему учеником? Ты вполне можешь утереть нос любому из преподавателей академии.

– А потому, мой друг, что утереть-то я утру, но боюсь только, что к девочке приблизиться особенно не получится.

– Как вы прозорливы, мой принц, – шутливо изобразив поклон, еще шире улыбнулся эльф.

– Не ерничай. Я как монаршая особа должен постоянно заниматься своим образованием. Тем более, как ты знаешь, случайностей не бывает. Раз уж наши пути пересеклись с этой девочкой, пройти мимо я уже просто не смогу, что-то держит меня… И ее дэйург тоже неспроста остался с ней. У этих созданий ничего не бывает просто так. – Парень вновь устремил свой взгляд в открытое окно.

– Ты прав, случайностей не бывает, – скорее для себя задумчиво проговорил эльф.

– Сегодня я продолжу путь, а через два года поступлю вместе с ней в академию, тогда и будем решать этот вопрос.

– Дракон, – позвал друга Лиам.

– Что? – вопросительно изогнул бровь Дрэйланд.

– Смотри сам в детство не впади.

Дрэй в ответ лишь рассмеялся.


Вот так и понеслись дни. Больше припадков со мной не случалось, хотя неприязнь к ушастому красавчику никуда не делась, а, казалось, лишь, наоборот, усиливалась. Лиамиэль ломал нас, выстругивая идеальных воинов. Силы росли, с ними приходила и уверенность в себе. Мой брат, как и следовало ожидать, млел от нового наставника и пытался во всем походить на него. Занятия магией тоже продолжились, зато пострадали наши уроки с гномом – этим временем полностью завладел эльф. Месяц пролетал один за другим, а моя жизнь напоминала мне какую-то бешеную гонку к цели, которая оставалась полнейшей загадкой. За последний год Ким значительно подрос, раздался в плечах и стал еще сильнее похож на отца. В нем чувствовалась, если можно так сказать, порода. Стать, с которой он двигался, манера речи и естественность, с которой он держался, играя роль представителя дворянства, сочетались с непосредственностью деревенского паренька, что придавало моему брату особый шарм. Я же стала напоминать бледную поганку на длинной ножке. Так и не округлившись в тех местах, которые были особо приметными у моей матери, я совершенно потеряла всякую надежду стать хоть немного очаровательной… А еще я забросила чтение любовно-лирических романов (да, да я их почитывала, у Элфи обнаружилась весьма внушительная коллекция). К чему вновь и вновь расстраиваться, когда очередной красавец-мужчина влюбляется в пышногрудую шатенку и ради нее готов горы свернуть. Нет уж, увольте. Мысли о представителях противоположного пола посещали меня все чаще, вводя в полнейшее унынье.

Но был и положительный момент в строении моей фигуры. Я будто была создана для того, чтобы держать меч в руках. Против эльфа я могла продержаться на равных минут пять точно. Кстати, об эльфе. Последнее время я все чаще начала ловить на себе его задумчивые взгляды, должно быть, он готовил очередную гадость. Казалось, он уже перепробовал на нас все виды пыток и издевательств, кроме тех, что ведут к летальному исходу.

Гном частенько клял ушастого всякими словами, когда думал, что его никто не слышит. А вот Орэн молчал и даже виду не подавал, лишь вручал нам снадобья от синяков, лихорадки или для сращивания костей…

Лиамиэль научил терпеть, а точнее, не замечать боль. Благодаря ему я изменилась, точнее, мы изменились и повзрослели. Перестали ждать, что нас пожалеют, и искать родительской заботы у Орэна. Я не стану описывать все то, что с нами делал эльф, так как от воспоминаний об этом у меня до сих пор возникает лишь одно желание: забраться с головой под кровать и никогда не выбираться оттуда. Скажу лишь только, что он был жесток, и это сделало меня той, кем я стала в итоге. И хотя бы за одно это я говорю ему спасибо… сейчас.

На наше шестнадцатилетие домой мы уже не отправились. И не потому, что не хотели, а потому, что понимали: слишком мало времени, слишком мало усвоено. Казалось, что чем больше мы учимся, тем более безграничные знания открываются перед нами. Зато на наш день рождения Орэн доставил письмо от мамы. Как он вытворяет подобные штуки, так и оставалось загадкой, а сам маг отказывался вдаваться в подробности. Корявым почерком Рэйна записывала то, что надиктовывала ей мать. Нима рассказывала нам о том, как наш племянник делает первые шаги, как хорошо ей помогает жена Карима. Наши старшие братья открыли дело в Каргене, и, по словам матери, оно начало приносить неплохой доход. Родители несколько раз были у них в гостях.

Были и печальные новости. Старая знахарка не смогла спасти Дирка. Наш друг умер от лихорадки на исходе зимы, его отец с тех пор не отрывается от горлышка бутылки, а матери практически не видно на улице… Вот так оборвалась жизнь маленького мальчика, который лично для меня навсегда останется чумазым пацаненком со смешливым взглядом и россыпью веснушек на лице.

В этот день ни о каком празднике речи уже и быть не могло, мы с Кимом поднялись ко мне в комнату, легли на кровать, брат обнял меня, пока я покрывала его рубашку слезами, да так мы и пролежали, обнявшись и не осознав, когда именно глаза закрылись и пришел спасительный сон, что уносит с собой воспоминания и боль.

## Глава 7

Лето… Что такое лето? На севере – надежда на жизнь. На юге – приоткрытая дверь в преисподнюю. Подобной жары на севере не бывает, а вот Эдэльвайс может похвастаться такими температурными скачками в это время года, что в огне покажется прохладней, чем в городе. Единственное время, когда можно было находиться на улице, не обливаясь потом и не прячась в тени деревьев, – это раннее утро. Вот и это утро мало чем отличалось от ему подобных, разве что сегодня Орэну необходимо было отлучиться в город. Ким, услышав об этом, напросился сопровождать мага, мотивируя это тем, что вот уже три года он живет в окрестностях Эдэльвайса, а самого города так толком и не видел.

Я же напрашиваться с магом не стала. Куда приятней было немного отдохнуть дома, сходить на пруд, что находился в сердце парка, разбитого вокруг поместья мага, или прогуляться с моим котиком опять же по парку. А если быть честной, то я побаивалась большого города. Мне казалось, что стоит войти в городские ворота, как все тут же начнут на меня пялиться. Станут тыкать пальцами в белоснежные волосы и тихо посмеиваться, в кого я такая уродливая уродилась.

«Дура ты», – прервал мои размышления знакомый голос.

– Что, прости? – оторвалась я от созерцания содержимого моего шкафа.

«Я что, шепелявлю? Или, может быть, страдаю от мысленного заикания? – а ехидство-то так и прет. – Я сказал, что ты дура», – размеренно повторил Каа’Лим.

– И чем же на этот раз я заслужила столь лестный эпитет? – извлекая из недр шкафа белое легкое платье из какой-то воздушной ткани, вопросила я.

«Ты, глупая женщина, даже не представляешь, как бы на тебя смотрели эти людишки, если даже эльф с трудом взгляд отводит», – заявило мое усатое чудо.

– Теперь уже я начинаю переживать за твое умственное здоровье, – хихикнула я, скидывая с себя ночнушку и аккуратно натягивая платье.

«Женщина, возможно, ты и слабоумна, и, быть может, даже зрение твое тебя подводит, но я-то точно все вижу и понимаю абсолютно правильно и верно».

– Ну и чего же ты там такого разглядеть успел? Поделишься? – старательно расчесывая свои длинные, ниже пояса, бесцветные волосы, ехидно спросила я.

«Они цвета белого серебра», – мысленно поправил меня Каа’Лим.

– Они, – выразительно ткнув себя пальцем в макушку, заявила я, – цвета бесцветия!

«Я не стану повторяться», – обреченно вздохнул кот.

– Вот и помолчи. Я тоже, знаешь ли, не первый день на свете живу и помню, как меня воспринимали люди в Пограничье… Шарахались, словно я чумная какая, несмотря на то, что я прожила с ними бок о бок тринадцать лет. А что будет с неподготовленными зрителями, страшно даже представить, – гневно швырнув расческу на столик, закончила я свой монолог.

«Понимаешь ли, Майэ’раами… то есть Марами, – быстро поправил себя дэйург, а меня от такого произношения имени невольно передернуло, – не все так, как кажется на первый взгляд. То, как ты воспринимаешь окружающих и их отношение к тебе, не всегда бывает таким, каково оно на самом деле».

– О, я прошу тебя, только не включай мудреца! Только не этим прекрасным солнечным утром! Хочешь, мы пофилософствуем, но вечером, я под это дело засыпаю хорошо.

Если серьезно, то меня просто невероятно смутили его слова. Захотелось на воздух.

– Ты со мной?

«Нет, не люблю водные процедуры без необходимости. И потом, надо бы повара проконтролировать, а то совсем распустился! Зачем, скажи мне, портить мясо овощами?»

Ну вот и мой любимый Каа’Лим вернулся. Кстати, киска моя теперь доставала мне до пояса в холке, а головой упиралась в подмышку. Так как Каа’Лим наотрез отказался переезжать на пол или в отдельную комнату, мне поменяли кровать, и теперь она занимает добрую половину комнаты, но мне ни тепло ни холодно от этого. Я как спала у стеночки, так и продолжаю, а остальное пространство давно отвоевано этой наглой усатой мордой.

«Я все слышу», – донеслось до меня, когда я уже направлялась к выходу из поместья.

Выйдя на парковую аллею, ведущую к пруду, где я планировала наконец-то поплавать, я все еще размышляла над нашим с Каа’Лимом разговором. Возможно, я и неправа, как знать, но факты говорят сами за себя. В Пограничье меня недолюбливали, относились либо с презрением, либо снисходительно, но только так и никак иначе. Единственные, кто меня воспринимал такой, какая я есть, – это моя семья и Дирк. Воспоминания о нашем друге вновь кольнули сердце, заставив его болезненно сжаться. Если бы на тот момент рядом с Дирком был такой маг, как Орэн, все могло бы сложиться по-другому. Если бы…

Я так погрузилась в свои размышления и воспоминания о друге, вероятностях, как все могло бы сложиться, что совершенно машинально добралась до места, расшнуровала платье, швырнула его на ветку дерева и начала спускаться в воду. Естественно, я и не подумала о том, что кроме меня здесь еще кто-то может быть, и даже не потрудилась накинуть на себя сверху хотя бы сорочку.


Вот уже год прошел с тех пор, как Лиамиэль согласился выплатить свой долг. Когда он только приступил к своим обязанностям, то решил, что не важно, какие мотивы подвигли его на этот шаг. Если эр Каэль дал свое согласие, значит, необходимо выполнить обязательства с полной отдачей. И не только по отношению к девочке. Мальчик тоже получит от него все знания, какие за два года способен перенять человек у эльфийского мастера эркаи’аль[1].

Сначала Лиам полностью контролировал свое отношение к подросткам, но постепенно начал ловить себя на мысли, что ему нравится обучать их. Ким оказался весьма способным и старательным учеником и относился к эльфу так, как и положено юному эркаи’миэль[2]. Казалось, он ловит каждое его слово, каждое движение с таким восторгом, что это в какой-то степени даже льстило Лиаму. Мара же была просто мечтой для любого мастера эльфийского боя. Только вот отношение девушки к самому Лиамиэлю оставалось прохладным и даже немного презрительным. Это задевало эльфа, хотя он и понимал, почему так происходит. Будучи эмпатом, как и большинство эльфов, Лиам улавливал ее эмоции. Да и дэйург периодически разъяснял ему, что творится с ученицей.

Оказалось, девочка подсознательно чувствует себя оскорбленной и никак не может простить этого эльфу. Подобное заявление слегка озадачило эльфа, ведь такого рода злопамятность нечасто встречается у людей, да и нелюди редко бывают настолько мелочны, чтобы на протяжении многих лет помнить мелкие обиды, хотя и не все. Гномы, например, весьма злопамятные создания. На это дэйург многозначительно фыркнул и сказал, что если Мара и гном, то уж точно с дефектом. Такой дылдой для гномихи быть просто неприлично. А Лиамиэль понял, что это существо знает куда больше, чем говорит. Но думать над тем, к какой из рас принадлежит девушка, пока было рано. Все особенности проявятся лишь по достижении половозрелости. А пока он будет рядом и постарается помочь, насколько это возможно.

Шло время, и проницательный эльф замечал все физические и моральные изменения своих подопечных. Ким из угловатого подростка превращался в весьма интересного молодого человека. Он заметно возмужал, поменялось и его отношение к сестре. Если раньше парень относился к ней как к сорванцу, то теперь он все больше старался позаботиться о ней. Иногда, во время тренировок Мары с эльфом глаза Кима злобно сверкали в сторону Лиама, как бы предупреждая: «Позволишь себе что-нибудь лишнее – и ты не жилец, приятель». В таких случаях эльф просто посылал Киму успокаивающий импульс, и парень приходил в себя.

Мара же превращалась в настоящую красавицу, даже на предвзятый вкус Лиама. Все, начиная с ее кожи и заканчивая кончиками волос, было совершенным, ее тело становилось нечеловечески изящным и точеным. И когда Лиамиэль брал в руки меч и начинал тренировку с девушкой, то периодически ловил себя на мысли, что не сражается с ней, а рассматривает ее, любуясь тем, как она движется, как ее волосы, словно белое пламя, летят вслед за ней, как гибко и сильно ее тело. Глаза Мары в такие моменты наполнялись серебряными искрами, заточенными в темный ободок радужки. На бледных щеках проступал светло-розовый румянец, а губы, наоборот, становились алыми, будто кровь. Но стоило эльфу поймать себя на подобных сравнениях, как он начинал выкладываться по полной, и девушка в скором времени теряла свое оружие.

Молодой эльф (да-да именно молодой, если перевести на человеческий возраст, то Лиаму было всего двадцать с небольшим лет. Эта раса, как и большинство бессмертных, не только долго жила, но и медленно взрослела. Когда Орэн встретил Лиама, тот выглядел, как пятнадцатилетний пацан и чувствовал себя так же, хотя в летах превосходил мага уже тогда) гнал от себя подобные мысли, считая их лишними и несвоевременными.

Со стороны могло показаться, что эльфы – весьма меланхоличные и апатичные существа, но то была лишь видимость. Эта раса не была порывистой и скоропалительной в решениях, а ценила истинные чувства, стараясь не размениваться на то, что уже завтра потеряет всякое значение.

Этим утром старый маг отправился в Эдэльвайс, прихватив с собой Кима. Пора было оговорить подробности поступления ребят в Межрасовую академию магии. Несмотря на всю экономическую отсталость человеческих земель, именно это место было выбрано для основания академии как нейтральная территория, где представители различных рас могли не только обучаться магии, но и узнавать друг друга непредвзято. Будущие правители, высшая знать и просто магически одаренная молодежь стекались в этот человеческий город со всех концов света. Некоторые проходили обучение здесь не по одному разу, и это считалось нормальным. Учиться можно было по различным направлениям, не только магическим. Так, например, оборотни в совершенстве владели своей магией с рождения и отправлялись в данное учебное заведение не столько учиться управлять своими силами, сколько овладевать тонкостями дипломатии и международного права. Направлений существовало множество, а цель для высших рас была одна – это общение и заведение полезных знакомств, а также усовершенствование уже имеющихся навыков.

Что касается расы людей, то представители высшего сословия свободно могли учиться в Межрасовой академии магии. Но из-за некоторых шагов, предпринятых в прошлом, среди человеческого дворянства уже давным-давно не рождались сильные маги. Из сильных людских магов остались лишь такие, как Орэн и еще несколько десятков столь же «древних» ребят.

И вот теперь появляются никому не известные двойняшки, племянники Проклятого мага… Как на это отреагируют в академии, Лиам боялся даже представить. Отношение к Орэну у эльфа за этот год не поменялось, как уже говорилось, эта раса не любила быстрых решений, но вот его ученикам эльф, несмотря ни на что, симпатизировал. И ему очень хотелось, чтобы Мара, то есть двойняшки поступили учиться. Да он и сам решил пройти обучение вместе с ними. Это решение возникло в его голове в считаные секунды и показалось самым естественным, что может быть.

Проснувшись на рассвете, как раз после отъезда мага и его ученика, Лиамиэль решил воспользоваться свободным утром и отправиться в парк, так напоминающий ему родной лес. Лиам, как и все его сородичи, имел особую связь с природой. Иногда казалось, что его дыхание – это дыхание всего живого вокруг, он чувствовал течение жизни, что заключалась в каждом дереве, травинке, цветке… Люди не понимали, что их окружает целая вселенная, ему же такое осознание было доступно, и это делало каждый день неповторимым.

Так, растворяясь в собственных ощущениях, эльф добрался до пруда. Аккуратно сложив свои вещи в стопку, Лиам разбежался и рыбкой ушел под воду. Сколько времени он провел под водой, эльф не мог сказать. Стараясь отстраниться от всего окружающего, он замедлял биение своего сердца, все больше погружаясь в себя, очищая разум и сознание. Его медовые волосы развевались в потоках воды, а безупречное тело, словно вышедшее из-под руки талантливейшего скульптора, замерло в позе лотоса на дне озера. Воздух был не нужен, он дышал жизнью вокруг, впитывая в себя ощущения мира.

Так было, пока к ощущению всеобщей гармонии не добавилось что-то еще, чуждое… и такое родное. Лиам разомкнул веки, оттолкнулся от дна ногами и с невероятной скоростью устремился вверх. Вынырнув на поверхность, он оказался в каких-то миллиметрах от нее…

Мара замерла с широко распахнутыми глазами, ее белоснежные волосы, намокнув, облепляли шею и небольшую грудь. Губы ее едва приоткрылись, и на них потерялся удивленный вскрик. Лиам смотрел на нее, не находя в себе сил, чтобы отвести взгляд. Ее хрупкие плечи подрагивали. Сам не понимая, что делает, эльф поднял руку и ласково провел большим пальцем по щеке девушки. От этого Мара вновь вздрогнула и сама неосознанно наклонилась навстречу Лиаму. Их губы соприкоснулись, мужчина почувствовал, как к его груди прикасаются ее твердые соски, и от этого застонал.

То, что испытывал в этот момент Лиам, было бы сравнимо с падением древней цивилизации. Невозмутимый, вечно рассудительный эльф терял контроль, понимал, что это неправильно, и от этого приходил в еще больший восторг. Должно быть, подобное чувствуют люди, хотя нет, у людей все слишком дешево, а его эмоции сейчас были бесценны. На протяжении всех веков, которые для эльфа были такими же, как годы для людей, Лиам не испытывал такого пожара внутри. Ее мягкие теплые губы, так неумело двигающиеся вместе с его, рождали в душе даже не страсть, а что-то большее… Для него новое и непонятное. Руки девушки осторожно накрыли его плечи, а Лиам жестко притянул ее за талию к себе. Ту жажду, что была в нем столько лет и которую не могла удовлетворить даже самая искусная любовница в мире, обуздала эта девочка просто тем, что обняла его сейчас.

Но все же за плечами эльфа были не только годы, но и осознание собственной ответственности. Кто бы знал, каких трудов ему стоило сейчас сделать вдох и отстраниться от Мары. Девушка, тяжело дыша, распахнула глаза, похоже, начиная осознавать то, что сейчас произошло. Щеки залило алой краской, и Мара попыталась вырваться из объятий эльфа.

– Нет, нет, – как можно спокойнее и ласковее заговорил Лиам. – Все хорошо, нам нечего стыдиться. Но сейчас рано для тебя… для нас, – тщательно подбирая слова, продолжал эльф. – Не бойся, хорошо?

– Я… – выдохнула девушка. – Мне так стыдно…

– Тебе нечего стыдиться, прошу тебя, перестань. – Лиам не удержался и вновь провел своей ладонью по щеке девушки.

От его прикосновения Мара вновь вздрогнула и покраснела, кажется, еще больше, а потом наклонилась и положила свою голову на плечо эльфу. От этого прикосновения вздрогнул уже он. Было так приятно ощущать ее хрупкую фигурку в своих объятиях. Стоило подумать об этом, как пожар в его груди и внизу живота, только обузданный, начал разгораться с новой силой.

– Не бойся, я все понимаю. Я сделаю все, чтобы ты не чувствовала неловкости за этот поцелуй, поверь, – насколько мог судить эльф, именно это должно было волновать девушку.

– Я не этого боюсь, а того, что захочу поцеловать тебя еще, – сказала скорее для себя девушка куда-то в плечо Лиама, надеясь, что эльф не услышит. Но конечно же Лиам услышал и улыбнулся. Пусть не сейчас… Пусть потом… Но когда они оба станут студентами, у эльфа будет шанс…

– Давай я выйду первым и отвернусь, – нехотя предложил эльф. Осознание того, что надо разомкнуть их объятья, приносило почти физическую боль.

– Я… а может, постоим так еще немножко, – робко предложила Мара.

Эльф на это лишь широко улыбнулся, продолжая поглаживать спину девушки, шепча ей на ухо ласковые слова. Мара же выводила пальцами на спине эльфа замысловатые узоры, боясь даже вздохнуть, чтобы не нарушить то волшебство, что обретало жизнь в ее сердце.

Они стояли так долго, и лишь когда оба начали дрожать от холода, Лиам вышел из воды и оделся. Подождав, пока Мара тоже будет готова, эльф протянул ей руку. Девушка, пряча счастливую улыбку в уголках губ, приняла ее. Не сказав ни слова, они, держась за руки и пытаясь запомнить тепло, что исходит от этих прикосновений, проделали обратный путь к поместью. Лиам проводил девушку до комнаты, а возле двери развернул Мару лицом к себе и просто сказал:

– Не мучь себя мыслями о том, что произошло. Время для нас еще придет, но не сейчас.

Не удержавшись, он поцеловал девушку в лоб и, отпустив ее руку, отправился к себе, так и не обернувшись. И не увидел слезу, что медленно сползала по ее щеке.


Бывают моменты, которые разрывают жизнь на две части, деля ее на прошлое и будущее. Тот миг, когда Дирк рассказал нам об Орэне, был первым, когда моя жизнь кардинально изменилась. Когда Орэн забрал нас из дома, это произошло во второй раз. А когда Лиам поцеловал меня… я поняла, что жизнь моя приняла какое-то новое направление. Словно весенний горный ручеек, что так долго искал свою единственную реку, наконец-то попал в нужное русло. Так это было странно – не враждовать с ним, не держать удар под давлением его меча, а просто ощущать тепло его тела под кончиками пальцев. Казалось таким естественным, что его губы просто целуют мои, даруя ласку. В сердце поселилось какое-то новое, до того неведомое мне чувство.

Я смотрела ему вслед, стоя практически на пороге своей комнаты, и понимала, что многое сегодня изменилось для меня. Позже я называла этот момент переломным. Мое детство уходило шаг в шаг с эльфом. Я стала девушкой, и я впервые влюбилась.

Скорее всего, Лиам завтра на тренировке или уже сегодня, за ужином, и виду не подаст, что что-то не так, и наверняка как обычно нацепит на себя свою любимую маску легкого отчуждения. Для себя я тоже решила, что буду хранить это светлое чувство в сердце очень бережно, столько, сколько смогу. А лучше всего действительно не думать, не вспоминать, отстраниться… Только как это сделать?

«Ты знаешь, какой на самом деле сегодня день?» – раздалось из комнаты знакомое урчанье.

– Ну? – как-то отстраненно, все еще пребывая в своих мыслях, поинтересовалась я.

«Этого дня я ждал и боялся со времени нашей встречи. А знаешь, почему?» – как-то совсем уж апатично поинтересовались у меня.

– Да говори уже, – сколько можно тянуть кота за… мм… хвост?!

«Ты втрескалась! Ты втюрилась!!! Втюхалась по самые уши! – загромыхало у меня в голове. – А как же я? Ты обо мне подумала?! Думаешь, мне своих мыслей мало, а теперь еще весь этот твой сопливый бред слушать и днем, и ночью, и даже в обед! Я этого не вынесу! Ах, Лиам, как он посмотрел на меня! Ах, какие у него губы, как лепестки роз! Ах, он само совершенство! Еще тысячу таких вот «ах» – и я сойду с ума!»

«Так не слушай, я не против», – мысленно огрызнулась я, чтобы не кричать на весь коридор.

«Если б я мог, если б я только мог», – как-то совсем обреченно произнесла моя киска.

«Но ведь ты умеешь закрываться от Орэна и других, я знаю».

«От них – да, но не от тебя».

Кажется, мой котенок совсем приуныл.

– Как так? – уже вслух спросила я.

«Мара, – в дверной проем просунулась голова моего мохнатого товарища, – я объясню тебе, но ты не просто пообещаешь, ты поклянешься, что не станешь задавать вопросов. Еще не время».

– Что ж, ты меня заинтриговал, пойдем в комнату, что ли, а то я как-то притомилась.

Что-то типа «пф-ф-ф» было мне ответом.

Когда я улеглась на кровать, моя киска залезла сверху и опустила свою огромную пушистую голову на мой живот. Дышать сразу стало тяжелее.

«Знаешь, тогда, в ущелье… Я ведь должен был умереть», – уже спокойным голосом заговорил Каа’Лим.

– Прости, что? – не совсем осознавая, к чему клонит дэйург, спросила я.

«Да, девочка, умереть, несмотря на то, что ты вытащила меня из пропасти. Смерть моя стояла уже на пороге. Я знал это и был готов, если к такому вообще можно подготовиться… – Каа’Лим сделал глубокий вдох, отчего мой живот обожгло горячее дыхание, и продолжил: – Что ты знаешь о моей расе?»

Он не сказал «виде», так как эти создания считались одной из мудрейших рас моего мира среди разумных и уж точно не относились к животным. Вот, наверное, и все, что я потрудилась узнать за это время. Стало немного стыдно за свое невежество.

«Ну, от тебя я большего и не ожидал. Живешь в своем мирке, как курица на насесте, никого больше не замечаешь», – в своей излюбленной манере заворчало это несносное создание. А вот я решила обидеться! Тоже мне мудрейший!

«Ладно, не дуйся, – первым вывесил белый флаг дэйург. – Пожалуй, я буду милостив и немного помогу тебе окунуться в историю высших рас. Заметь: не перворожденных, а высших. Разница, поверь мне, есть».

– Ну, лично для меня особой нет, людей, как я понимаю, вообще за отбросы считают.

«Так было не всегда, Мара. Не так давно человечество процветало, людей уважали и даже завидовали им».

– Что? Как, великая богиня, можно завидовать созданиям, которые все время болеют, рано умирают, грызутся друг с другом, да еще и, ко всему прочему, не успевают стать подростками, как уже начинают превращаться в сморщенные овощи! – недоумевала я.

«У людей есть искра, они живут эмоциями. Поверь, для тех из нас, кому недоступны чувства, это действительно причина для зависти. Да еще, ко всему прочему, люди могут возвращаться из-за Грани…»

– Грани? – Это слово что-то всколыхнуло в груди.

«Все мы после смерти отправляемся за Грань. И вернуться оттуда могут лишь люди, пусть даже при этом они и обретают новую жизнь, тело, семью. А такие, как мы, растворяемся там, наверное… Точно тебе смогут ответить на этот вопрос лишь хранители Грани, демоны».

– Демоны. – Что-то мне как-то совсем поплохело. Какие, к шертовой бабушке, демоны?!

Едва выровняв дыхание, я робко спросила:

– Они существуют?

Ответом мне было громогласное кошачье «ха-ха».

«Мара, ты меня поражаешь! Конечно, существуют! Нормальные ребята, кстати! Правда, живут закрыто, к себе особо никого не пускают, общаясь лишь с драконами и с нами, ну, с дэйургами то есть», – не без особой гордости закончил Каа’Лим.

– А остальным почему нельзя?

«Потому, дорогая моя, что эта раса держит нейтралитет и в основном выступает в роли судей или третьей стороны во всякого рода межрасовых конфликтах. Если демоны начнут вмешиваться и использовать свою силу, боюсь, даже драконов не останется».

– Почему? Они так сильны? – с содроганием сердца вопрошала я.

«Они хранители Грани, что тут непонятного? У каждого демона свой дар, но всех их объединяет одно – Грань, а это для большинства, моя милая, смерть. Поэтому мир не трогает их и их дом, Кайрус, а они, в свою очередь, не давят на нас. Лишь следят за порядком, правда, последнее время с этим возникли проблемы…»

– Какие проблемы?

«Шестнадцать с лишним лет назад Кайрус потерял своего последнего истинного правителя, – как-то уж совсем печально вздохнул Каа’Лим. – Кстати, именно его могилу я и искал в тот день, когда так глупо попался…»

– Что значит попался? Кто на тебя напал? – приподнявшись на локтях, я с тревогой посмотрела на своего друга.

«Ох, милая моя, это такая длинная история, боюсь, тебе еще рано вникать в ее подробности. Лишь одно тебе могу пообещать: однажды я тебе все расскажу. А пока давай без лишних деталей. Так вот, на меня напали, и я умирал, чувствовал, что это точно конец, пока не ощутил твое присутствие и не позвал».

– Но ты звал маму! – вдруг вспомнила я.

Кот приподнял морду, заглянул мне в глаза и… подмигнул!

«Материнский инстинкт развит у всех женщин, которым уже исполнилось шесть», – выдало это крылатое недоразумение.

– Ты… ты… – не знаю, почему, но мне стало обидно, – гад!

«Да брось. А ты бы стала помогать такой зверюге, как я, не будь ты уверена, что я дитя, которое страдает и ждет, что мама его спасет?»

– Ну тут ты прав. Чего отпираться, видок у тебя тот еще, – решила я немного подразнить свою кису, не все же ему надо мной потешаться.

«Это намек?» – притворно грозным тоном спросил Каа’Лим, обнажая свои длиннющие белоснежные клыки.

– Нет, нет, что ты, как я могу? – изобразив полное раскаяние, я в притворном жесте вскинула руки к груди.

«То-то же! И впредь помни, с кем разговариваешь, холопка!»

За такое заявление кошак получил по полной! Изловчившись, я схватила несколько прутиков-усов и дернула на себя. Кот издал протяжное «р-ря-а-а», вскочил на все четыре лапы и расправил свои белоснежные, в крапинку крылья. Мой бог, таким Каа’Лима я не видела или просто слишком привыкла к нему. Его мощные лапы промяли под собой матрац, и я начала скатываться по наклонной, оказавшись прямиком под ним. С этого ракурса он выглядел не просто внушительно, он был огромен! Крылья его, казалось, в размахе были метров пять или шесть, а то и все десять (не зря говорят, что у страха глаза велики!), мощная грудная клетка, внушительные клыки. На какое-то мгновение мне стало страшно. Я испугалась его и, кажется, даже вскрикнула.

«Ты совсем, что ли, дур-р-ра, больно же!»

– П-прости, – нервно сглотнула я, потихоньку приходя в себя. – Но ты, между прочим, сам виноват! – Интересно, пятнами я уже пошла или не все так плохо. – Что ты меня доводишь постоянно? Ладно, не важно, давай не отвлекайся от темы. Что там было, когда я все-таки тебя вытащила?

Дэйург неспешно опустился на кровать и вновь устроил голову у меня на животе.

«Так вот, дело было и впрямь дрянь. Крылья переломаны, на задней ноге порвано сухожилие, передние лапы, скорее всего, тоже были сломаны. Плюс разрыв селезенки и внутреннее кровотечение. Я бы не выкарабкался, точно знаю».

– Ты сам себя диагностировал? – почему-то спросила я.

«Да, это несложно, вы тоже такому научитесь в свое время», – ответил мне Каа’Лим.

– Это все, конечно, хорошо, но может, скажешь уже, почему ты не можешь закрыться от меня?


Как бы он хотел ответить ей сейчас всю правду, что была доступна ему! Как сильно он жаждал показать своей госпоже ее естество, чтобы она смогла принять себя… и его как свое естественное продолжение. Открыть глаза этой девочке, демону, маленькому и пока еще не вошедшему в период, безопасный для каждого представителя их рода. Он мечтал о дне, когда девушка наденет корону правящего рода и займет место наследницы, когда их общая родина вновь обретет истинного правителя и там воцарится долгожданный порядок. Ведь с момента смерти Ливераи, последней, как думают демоны, истинной императрицы и владычицы, страна погрузилась в пучину… нет, не хаоса – затмения. А это было страшно. Впервые раса находилась в таком положении. С момента существования Грани Кайрусом правили Серебряные. От них шла сила всего рода, всей расы, а с их исчезновением могла исчезнуть и сама империя. Так гласили предания, что демоны с рождения узнавали от своих родителей.

Когда стало известно о смерти владычицы и ее нерожденного ребенка, империя замерла. Кто-то ждал смерти, кто-то надеялся на чудо и на то, что Грань изберет новых наследников, но ни того, ни другого не происходило. Время остановилось для демонов, страх парализовал их бессмертные сердца. Все они боялись сделать лишнее движение, чтобы нарушить и без того хрупкое равновесие не в пользу своей страны и своего личного будущего. Не было никакой борьбы за власть. Да и о какой борьбе может идти речь, если все решает Грань, а она так и не сделала свой выбор в пользу какого-нибудь из Домов.

Дэйурги же были не просто вхожи в империю, они являлись полноценными ее обитателями. Две расы не просто соседствовали, они тесно переплетались между собой, но об этом мало кто знал, кроме них самих. Всегда был выбор у каждого из народов – остаться по отдельности или найти «общую кровь», то есть соединить свои судьбы. Когда демон и дэйург соединяли свои нити, они превращались в единое целое. Их силы росли куда быстрее, чем у тех, кто оставался сам по себе. У подобного союза было много плюсов, но и минусов хватало. А кому понравится целиком делить сознание? Переживать за другого, как за самого себя (а иногда и сильнее)!

«Нет уж, увольте! Сдались мне эти силы! Я и так не жалуюсь. И вообще, не собираюсь я менять свою свободу и независимость на то, чтобы день и ночь переживать за какого-нибудь хмыря!» – так совсем недавно считал Каа’Лим. Откуда он мог тогда знать, что уже совсем скоро найдет «свою кровь» и уже тогда будет думать о том, как он мог так долго жить без нее! Как одиноко ему было, какая пустота царила в его душе! Это была не любовь, как между мужчиной и женщиной, конечно нет, это было живое касание душ, связь, которая бывает у самых родных на свете. Во всяком случае, сам Каа’Лим расценивал это именно так. А его маленькая владычица даже не осознавала, что между ними произошло тогда…

Ведь она сама подсознательно соединила их как раз перед тем, как потеряла сознание на том горном утесе. Как же он растерялся тогда! И каково же было его состояние, когда он почувствовал энергетику ребенка. Сам Каа’Лим не знал, что ему делать: радоваться, что владычица все-таки сумела родить свое дитя, переходя северную границу человеческих земель, рыдать навзрыд, что девочка соединила его нить со своей, не спрашивая его согласия, или вообще бежать с радостными известиями к своим?! Немного поразмыслив, дэйург подумал о пропавшем страже владычицы. Скорее всего, именно он определил ребенка в семью деревенского кузнеца. А ведь его уже долгие годы считают виновным в смерти Ливераи и даже заочно приговорили к смертной казни. Стал бы убийца владычицы оставлять в живых наследника? Или, может быть, не все так однозначно в этой истории?

Так, отойдя от первоначального потрясения, молодой дэйург решил остаться рядом с маленькой наследницей и понаблюдать. Годом раньше, годом позже объявится новая владычица, по большому счету это не имеет значения. Теперь это несущественно. Она жива – вот, что имеет значение, а время – ничто, оно течет и течет, никуда не денется.

А еще Каа’Лима посетила мысль, что, быть может, и его пребывание на северной границе человеческих земель как раз в то время, когда Мара с названым братом приехали погостить домой к родителям, – это не такая уж и случайность. Но как подобное можно было организовать, оставалось для него полнейшей загадкой. Пока.

А Маре дэйург сказал следующее, буквально стиснув до боли челюсти и подавляя желание выложить все на чистоту.

«Ты спасла мне жизнь, девочка, оттого и связь у меня с тобой крепче, и закрыться куда тяжелее».

«Когда-нибудь, когда ты пройдешь через изменения, и тебе, «моя кровь», придется учиться жить с этим», – про себя добавил он.


Ким только и успевал вертеть головой. Вокруг него открывался новый, захватывающий и совсем неизвестный мир Эдэльвайса. Столько людей в необыкновенной, яркой и нарядной, а иногда и не очень, одежде проходило мимо них с магом. Здания поражали своими размерами и фасадами. Броские вывески магазинов, таверн, постоялых дворов, гостиниц, мастерских захватывали дух и манили. Казалось, что юный маг был создан для большого города, здесь он чувствовал себя на своем месте. Конечно, столицу Ирэми можно было принять за уездный городок, если сравнивать со столицей тех же эльфов, но Энаким пока об этом не знал, и ему казалось, что он попал чуть ли не в центр мироздания. Юное сердце трепетало от непередаваемого восторга. Единственное, о чем жалел сейчас парень, так это о том, что сестра не видит всего этого. Но ведь у них все еще впереди, правда?

Ким не мог передать словами того чувства благодарности, которое он испытывал к Орэну. Страшно было даже представить, как он и Мара жили прежде. Парень любил и мать, и отца, но ни за что на свете не хотел бы вернуться в Пограничье. Иногда он думал, что должен был и в самом деле родиться сыном дворянина и по праву рождения иметь то, что давал ему сейчас старый маг. И тем не менее он был счастлив, хотя и задумывался о том, что будет, если их обман откроется. В отличие от своей сестры, которой было плевать на богатство, положение в обществе и прочие атрибуты человеческого дворянства, Ким боялся однажды все это потерять. Он хотел стать магом, как Орэн, чтобы его уважали, иметь силу, с которой бы считались.

Проходящая мимо молоденькая девушка с корзиной, полной свежих булочек, приветливо улыбнулась парню и даже кокетливо закусила губку, провожая его взглядом. Киму невероятно понравилось это чувство, когда на него обращают внимание, тем более хорошенькие девушки. Интересно, а если бы перед ней оказался сын кузнеца, одарила бы она его столь откровенным взглядом?

Несмотря на возраст, Орэн настоял на том, чтобы путешествовать на лошадях. «Я и так слишком стар, чтобы отказывать себе в таких маленьких радостях, как верховая езда. Так что никакой кареты!» – доказывал маг гному. Поэтому сейчас Орэн и Ким восседали на гнедых жеребцах. Несмотря на свой почтенный возраст, чувствовал себя маг порой даже моложе своих учеников, уж чем-чем, а здоровьем магия одаривает щедро.

Сначала Орэн думал отправиться в академию один, оставив Кима на каком-нибудь постоялом дворе, но, немного поразмыслив, все-таки решил взять с собой. К чему откладывать то, чему все равно суждено случиться? Сейчас им предстояло проехать в самое сердце Эдэльвайса. Грандиозный учебный комплекс являлся городом в городе, и студентам не было нужды покидать стены альма-матер.

Студенческий городок был отгорожен огромной каменной стеной, которая не только выполняла свою основную функцию, но и выступала в качестве фундамента для энергетического щита, укрывавшего весь комплекс от стороннего воздействия. Внутри города магов использовались искажающие пространство заклинания, так что изнутри городок был гораздо больше, чем снаружи. Если Эдэльвайс поразил Энакима, то, войдя в ворота академии и оказавшись на пересечении множества рас и культур, он просто был шокирован.

Архитектура действительно поражала, сочетая в себе, казалось бы, совершенно несочетаемые вещи. Улицы, мощенные розовым камнем, будто лучи, тянулись к учебным корпусам, вдоль них располагались эльфийские мастерские (кого там только не было, от портного до кондитера!); гномьи кузницы; таверны, кафе, рестораны, хозяевами которых являлись в основном эльфы и оборотни; книжные магазины; аптеки; парикмахерские, в которых также работали представители различных рас. Было поразительно видеть существ, половину из которых не можешь даже опознать. Каждый из них приносил в свои заведения особенности своей культуры, делая здания более внушительными или воздушными, но вместе все это смотрелось очень гармонично. Встречались и жилые дома, правда редко, поскольку сейчас маг и его ученик находились в торговой части студгородка. Была здесь и парковая зона, и ученические общежития, и конечно же сам учебный комплекс.

Люди на пути спутников встречались редко, но все же и таковые имелись. Правда, вид у них был какой-то слегка отрешенный, будто бы они являлись здесь гостями, которых никто особо не ждет и не прочь спровадить. Но вот то, как держал себя маг, было странным для Энакима. Горделивая осанка, ни тени эмоций на лице… И откуда мог знать Ким, какими ненавидящими взглядами сверлят спину старику проходящие мимо эльфы, вампиры, гномы, оборотни. Даже драконы и те смотрели с неприязнью и налетом брезгливости. Проклятый маг посмел переступить порог обители знаний!

Где-то минут через сорок перед Кимом предстало здание Межрасовой академии магии. Если до этого молодой человек думал, что дальше удивляться уже некуда, то сейчас понял, как сильно он ошибался. Казалось, башни академии упираются в небо, а то, насколько огромной она была, вообще не укладывалось у него в голове. Внутри здания у парня опять сбилось дыхание. Огромный холл, высокие потолки, украшенные барельефами и фресками, и все это из какого-то бежевого, на ощупь теплого, камня.

Орэн не говоря ни слова направился к лестнице. Студентов в коридорах учреждения на данный момент не было, так как шли занятия, и ничто не мешало магу беспрепятственно проследовать в кабинет того, кто вот уже не первое столетие управлял всем этим сложнейшим механизмом.


Тарий с удовольствием уселся на широкий подоконник в своем кабинете, задрал мантию повыше и уперся ногами в оконный откос.

Блаженство и тишина. Пока это стадо охламонов вынуждено сидеть на занятиях, он может немного расслабиться! Сегодня был не самый легкий день, а все из-за этой студентки-вампирши. Фрида Морид, какая-то неконтролируемая, стыдно сказать, нимфоманка с задатками маньяка, правда, не сексуального! Девушка была прирожденным садистом, Тарий видел это в ней. Что с ней делать, он не знал. Ситуация осложнялась тем, что девушка являлась членом королевской семьи.

Как же он устал! Хоть его подопечные уже и взрослые, но хоть какие-то нормы морали соблюдать надо! Если уж так приспичило, можно и номер в гостинице снять! И то, как относилась эта представительница расы вампиров к людям, было просто неприемлемо! Количество жалоб множилось. А ведь половина адептов была настолько запугана, что и пожаловаться не решалась. Эта тварь брала у них кровь, унижала, издевалась, и все сходило ей с рук, ведь у нее был папа, а у Тария – договор, связывающий ему руки.

Старый вампир, выглядящий, как двадцатилетний пацан, был ректором Межрасовой академии магии. Его боялись и уважали все, кроме Фриды Морид, она была неприкосновенным цветком, любимой доченькой его величества и невероятной занозой в заднице ректора. Стыдно сказать, но, столкнувшись с этой студенткой, Тарий действительно начал чувствовать себя мальчиком, он не мог прижать эту девку ни магически, ни морально. Эх, если бы он не был ректором! Но его сдерживали клятвы и обязательства. Отчислить ее он не мог, на основании чего? Подумаешь, распутница? Ну попила немного кровушки, так это ж у людей, все живы, и никто ничего не видел! Ну и что, что унизила ни в чем не повинную человеческую девушку, подумаешь. Случайно вышло. И ничего, что теперь над девушкой глумятся даже люди…

Что ему предпринять, Тарий не знал, с подобным этот умелый маг и бесстрашный воин столкнулся впервые. А самое глупое, что на первый взгляд и проблемы-то особой не было. Подумаешь, с психикой у Фриды не все в порядке, так подростковый период, у кого нормально-то?! Но он понимал: нельзя учить таких студентов, нельзя! Вспомнить хотя бы историю с Орэном…

«Вроде и живем долго, а ничему не учимся!»

С досады Тарий слегка ударил кулаком по откосу, и кусочки каменной крошки посыпались на голову ректора.

– Гадство какое, – пробормотал он, соскакивая с подоконника и отчаянно тряся головой, чтобы избавиться от пыли в густых каштановых вихрах.

Вмятина в стене тут же начала затягиваться. Здание академии было практически живым организмом, считалось, что от чрезмерного использования магии камень постепенно приобрел совершенно удивительные свойства.


Маг уверенным шагом преодолел расстояние от лестницы до холла второго этажа, где находился телепорт, и провел рукой над источающей зеленый свет пластиной, вмурованной прямо в стену, после чего она поменяла цвет на нежно-голубой. Арка телепорта засветилась серебристым, что означало готовность к перемещению. Все, что оставалось, – это четко отдать мысленный приказ, войти в арку и переместиться по заданным координатам.

– Ким, закрой разум, а то нас с тобой так занесет, не вернемся, – полушутливо проговорил Орэн.

– Что это? – завороженно уставившись на сияющую арку, пробормотал Ким.

– Стационарный телепорт. Он работает от силы мысли, так что закрывайся, нам надо спешить, – сказал маг и, взяв парня за руку, шагнул во все еще сияющую арку.

Вышли они уже на самом последнем этаже здания. Голова у Энакима слегка кружилась, а вот Орэн невозмутимо повернул налево и направился в самую глубь этажа. Ким, должно быть интуитивно почувствовав, что для вопросов сейчас не время, засеменил следом. К слову сказать, шли они где-то минут пятнадцать, и за это время им не встретилось ни одного живого существа. «Просто дом с привидениями какой-то», – растерянно подумал парень, но от мага старался не отставать.

От самой академии мальчик ждал чего-то большего. А тут… Голые, песочного цвета стены, высокие потолки и темно-коричневые деревянные полы, покрытые лаковой краской. Никаких картин, элементов декора, волшебных вещей… ничего. Только двери, двери, двери с одной стороны и огромное, во весь коридор, окно с другой. Парень даже не задумался над тем, что идут они уже около двадцати минут, причем довольно быстрым шагом, так и не дойдя до конца коридора. А ведь снаружи то место, где они сейчас находились, выглядело всего лишь одной из башенок замка. Откуда он мог знать, что это – целый административный корпус?

Остановились они перед внушительного вида дубовой дверью в конце коридора. Орэн, стараясь сделать это незаметно для Кима, глубоко вздохнул и, медленно выдохнув, протянул руку к двери. Маг не стал стучать, а просто провел ладонью около замочной скважины, и дверь сама распахнулась.

«Да не ступит нога нежданного гостя», – про себя ухмыльнулся Канэри.

Когда Ким переступил порог, то впервые за этот насыщенный день действительно замер от немого изумления. Посреди со вкусом обставленного кабинета стоял щуплого вида паренек, не многим старше самого Энакима, облаченный в черного цвета мантию, и отчаянно тряс головой. От этого его пышная каштановая шевелюра была похожа на воронье гнездо.

Хозяин кабинета, казалось, даже не заметил, что у него гости. Откуда было Киму знать, что Орэн и Тарий уже давно поздоровались, правда мысленно, и сейчас старый вампир попросил мага обождать, пока он не вытряхнет из своей шевелюры «эту шертову штукатурку».

К своим волосам ректор академии относился особенно ревностно, и поэтому ни о каком магическом воздействии и речи быть не могло. Тем более у вампиров был абсолютный иммунитет к своей собственной магии, и такой способ воздействия друг на друга был абсолютно недейственным. Хочешь драться – готовь кулаки и клыки, а свои способности оставь для других. С учетом того, что эта раса обладала особенно диким нравом, такая особенность не давала им окончательно перебить друг друга. А власть в стране всегда принадлежала лишь сильнейшему во всех отношениях представителю. Слабаков вампиры воспринимали как вещи, а расы слабее их – как еду.

– Прошу простить меня, господа, – наконец перестав мотать головой, немного запыхавшись, сказал Тарий.

Конечно, на самом-то деле он не запыхался, но долгое время, проведенное вне своей страны, наложило особенный отпечаток на манеру его поведения. С людьми он вел себя как обычный человек, с успехом имитируя свойственные представителям этой расы особенности поведения и жесты.

– Добрый день, Тарий. Как видишь, я прибыл к тебе не один, – вступил в разговор Орэн.

Когда-то давно этот юноша был и его ректором, а также учителем. Какая же шутница эта вертихвостка судьба! Ведь сейчас, стоя перед этим пареньком, он, пожилой человек и состоявшийся маг, вновь чувствует, как стучала в его венах юность. В те далекие годы Орэну казалось, что молодость будет бесконечной. И уж точно он не думал тогда, что предстанет перед своим все еще юным учителем в облике древнего старца.

– Вижу, вижу, Орэн, мальчик мой, – ласково улыбнулся юноша. В улыбке его было что-то теплое, отеческое, а у Кима только глаза на лоб полезли от этого «мальчик мой, Орэн».

«Может, парень так шутит?» – подумалось ему. Тарий, без труда читавший его мысли, лишь негромко хмыкнул.

– И кто же это с тобой? А? – все так же улыбаясь, спросил ректор. – Ох, что-то я сегодня совсем рассеянный какой-то! Присаживайтесь, – указал он на два мягких кресла, находившихся перед его столом.

– Спасибо, ректор, – усаживаясь, отозвался Орэн.

«Ректор!!!» – сам себе мысленно заорал Ким. Тарий невольно дернулся и перевел свой взгляд на парня.

– Юноша, не орите так, прошу вас. И без того голова побаливает. Все это, – ректор обрисовал овал своего лица указательным пальцем и с самым серьезным видом продолжил: – Чудеса эльфийской косметологии.

Сказав это, Тарий не выдержал и очень озорно улыбнулся.

– Ким, прости, как-то из головы вылетело предупредить, – немного смущенно заговорил Орэн. – Прошу знакомиться. Тарий, это мой внучатый племянник, Энаким Аррели Канэри. Ким, это ректор МАМ Тарий Осбен, как ты, я думаю, уже догадался, не человек…

– Вампир, – зловеще улыбнулся Тарий, обнажая клыки.

Ким невольно вжался в спинку кресла и попытался улыбнуться в ответ.

– О, прости, Орэн, не удержался, – заливисто засмеялся «юноша», ему вторил и старый маг.

Что бы ни произошло с Орэном за все эти годы, но Тарий был одним из немногих, кто не осуждал мага и не видел его вины в произошедшем. И за одно только это Орэн был благодарен своему учителю. Пусть они не были слишком близки, но этот вампир был гораздо мудрее многих и не смотрел на мир только в одной плоскости, поэтому и видел куда больше других.

– И ты, Ким, извини. Должно быть, мое нахождение среди молодежи накладывает свой отпечаток, иногда так и тянет подурачиться, – задорно подмигнул мальчику вампир.

Если бы сейчас Тария видели его коллеги, то, скорее всего, решили бы, что у них массовая галлюцинация, ибо ректора своего тут и вправду побаивались. Ну и уважали, конечно.

– Ладно, Орэн, выкладывай, что привело тебя ко мне, – все-таки у ректора сегодня было еще много дел, и затягивать беседу в его планы не входило, даже ради Орэна, к которому он все еще относился, как к ребенку и любимому ученику.

– Понимаешь ли, Тарий, Ким не единственный мой племянник. У меня их двое, и оба будут поступать к тебе в академию, я думаю, уже на следующий год.

– Вот как, – задумчиво потерев подбородок, сказал Тарий и обратил свой взор на мальчика, что пришел сегодня с Орэном, изучая его уже магическим зрением. – Второй твой племянник такого же потенциала? – уже совершенно другим голосом спросил вампир. На какое-то время Тарий перестал дышать и моргать.

– Племянница, – машинально поправил его Орэн, – я бы сказал, тут все сложнее. Ким, подожди меня в коридоре, пожалуйста.

– Да, учитель, – ничего не подозревая, отозвался Энаким. Он был в полной уверенности, что, скорее всего, маги будут обсуждать детали их с сестрой поступления, и, не задумываясь, вышел за дверь.

– Что ты хочешь сказать мне, Ори? – очень серьезно спросил Тарий.

Его тигриные глаза цвета теплого янтаря совершенно потеряли все озорные искры. Сейчас вампир слушал, ему было интересно. Со стороны казалось, будто «юноша» просто застыл. Не дышит, не моргает, не двигается, только смотрит на Орэна остекленевшим взглядом.

– Как ты заметил, у парня большой потенциал, Тарий, но вот моя… племянница… Она необычная, если можно так сказать, и потенциал у нее не меньше, чем у Кима, – стараясь не выдать своего волнения, впрочем, не особо успешно, проговорил Орэн.

– Что значит «необычная»? – сухо спросил вампир, в этот момент голос его стал каким-то особенно взрослым. Да и вообще ректор, казалось, прибавил в возрасте лет семь, по человеческим меркам, конечно.

– Мои племянники считают себя двойняшками, но я склонен полагать, что Мара не родная сестра Энакима… Я думаю, она не человек, – на одном дыхании сказал маг.

– Даже так, – как-то отстраненно проговорил Тарий. Его мысли уже далеко убегали вперед.

«Не человек», считающий себя человеком, брошенный своим народом. Это серьезно. Это опасно и очень серьезно!

– Почему ты так считаешь, Орэн? – все же задал очередной вопрос Тарий.

– Если бы ты понаблюдал за ней, ты бы тоже так решил.

– Хочешь сказать, особых признаков нет? – поинтересовался вампир.

– Нет. Пока нет, – вздохнул маг, но продолжил: – В любом случае я хочу, чтобы дети обучались здесь.

– Думаю, с этим особых проблем не будет, но сначала, конечно, экзамены. И мне хотелось бы взглянуть на твою племянницу до того, как начнутся вступительные испытания, – тоном, не терпящим возражений, сказал Тарий.

– Когда? – Как бы там ни было, но этому вампиру Орэн доверял и точно знал, что лучше Тария детям в академии помочь никто не сможет.

– Естественно, до того, как вы предстанете перед советом академии, за месяц до этого будет нормально.

– Тогда жду тебя летом через год.

– Хорошо. Раньше смысла нет. – Тарий никогда не страдал от праздного любопытства и не любил решать проблемы до того времени, как они начинают касаться непосредственно его. – До встречи, маленький Ори, – как в юности, назвал его ректор.

– Приятно было видеть вас, учитель, – улыбнулся в ответ старый маг, и морщины в уголках его глаз стали особенно заметны.

Когда Энаким и Орэн покидали территорию академии, каждый из них думал о своем. Киму было любопытно, о чем разговаривали маг и ректор после того, как он вышел за дверь. Юноша сильно переживал от того, что ждет их с сестрой, и ему очень хотелось поступить в академию и осуществить свою мечту. Он живо представлял, как они с сестрой в ученической форме будут ходить по территории академии с важным видом, а окружающие будут провожать их завистливыми взглядами. Сердце его начинало стучать быстрее, а представляемые картины становились все ярче, ведь Энаким еще не имел представления о том, на каком положении находятся сейчас люди в стенах этого учреждения. А косвенная причина всего этого шла сейчас по правую руку от парня.

Орэн же, подходя к тому месту, где они с Кимом оставили лошадей, вспоминал годы своей юности. Тогда его еще не окрестили Проклятым. Тогда весь мир лежал у него на ладони, стоило лишь захотеть – и все было бы для него… Как же давно это было, и какими же иллюзорными являлись тогда его мечты…

## Глава 8

Как Лиам и обещал, ни жестом, ни словом он не показал, что между нами что-то произошло. Все оставалось так же, как и было до того утра. И отчего, интересно знать, мне так больно, когда его изумрудные глаза смотрят на меня равнодушно? Но тем не менее я была ему благодарна, ведь он старался не вредить моему душевному здоровью… Ладно, ладно, признаю, я так себя утешаю.

Ким вернулся из своего путешествия совершенно восторженным и где-то неделю доставал меня рассказами о том, как прекрасен Эдэльвайс… Одним словом, выводил он меня знатно! Так что к концу этой злосчастной недели я кипела, разве что пар из ушей не шел. Лиам холоден, как вечный лед в горах севера, Ким всюду распространяет идиотизм, то есть энтузиазм, по поводу нашего поступления. Если честно, то я уже начинала заочно ненавидеть эту академию, настолько она казалась погруженной в розовые сопли, активно источаемые моим братцем. Но все бы ничего, если бы не последние новости, поступившие с северных границ Ирэми.

Сегодня было чудесное воскресное утро, наконец-то нестерпимая жара спала, а ночью даже прошел дождь. Окно столовой было распахнуто, и в комнату беспрепятственно проникал прохладный воздух, пропитанный запахом озона и цветов дерева суфо (легкий аромат цитруса с примесью ванили). Орэн негромко переговаривался с Лиамом. Как это ни странно, но сегодня Лиам ему даже отвечал. Странным это казалось потому, что за год, в течение которого эльф тренировал нас, я редко видела, чтобы он и Орэн говорили друг с другом.

Каа’Лим сказал, что эти двое еще нескоро смогут найти общий язык, быть может, тогда, когда сам эльф повзрослеет. Хотя, на мой взгляд, куда уж взрослее, дальше-то уже старость!

Мы с Кимом, как обычно, переругивались, шепча друг дружке на ухо всякие гадости, пользуясь тем, что в столовой еще нет Элфи. Вспыльчивый и чересчур озабоченный нашим воспитанием гном строго следил за дисциплиной за столом. Пока его не было, я изловчилась и засунула Киму под зад кусок масла. На салфетке, естественно, чтобы стул не испачкался. А нечего доставать меня своей болтовней! Да и вообще, раздражает он меня последнее время, ходит, будто кочергу заглотил, а наконечник где-то в носу остался, на всех свысока смотрит, разговаривает, как идиот, да еще и к моей горничной приставать начал. С Лиссой мы были в хороших, я бы даже сказала – в приятельских отношениях, ведь она была ненамного меня старше, да и мне хотелось иметь рядом хоть одного друга, с которым можно было бы поболтать о всяких глупостях, не думая ни о чем серьезном. Таким человеком постепенно стала моя горничная, общались мы нечасто, но в то время, когда сталкивались, я отдыхала душой. Мне хотелось иметь подругу, которую бы волновало то же, что и меня, я не имею в виду магию и бои на мечах…

Сегодня утром Лисса рассказала мне следующее. Мой остолоп Энаким весьма непрозрачно намекнул ей, что он – состоятельный молодой человек. И если девушка не обделит его вниманием, то и он в долгу не останется.

– Ты что, дебил? – шепнула я на ухо своему братику, на что Ким как-то аккуратно вскинул бровь и скривился.

– Ты что несешь? – было мне ответом.

– С Лиссой сегодня разговаривала, – практически прорычала я.

– И что? – сказав мне это на ухо, Ким вновь отвернулся, причем проделав это с непередаваемой небрежностью. – Это всего лишь прислуга, – чуть слышно шепнул он мне.

«Всего лишь прислуга!» Слова полоснули меня, как ножом по сердцу! «А мы-то кто?! Я кто? Мать и отец наши кто?! Забыл?» – хотелось крикнуть мне, но вместо этого произошло то, чего я так сильно боялась с того самого случая с Лиамом…

Время слегка замедлилось, Ким подвинул к себе тарелку с едой и потянулся за вилкой. Моя рука взметнулась вверх и опустилась на его макушку. Так странно, он даже не замечает, как я вкладываю силу, как опускаю ладонь вместе с его головой. Хруст, алые брызги вздымаются в воздух, на мгновение красиво замирают и падают на белоснежную скатерть и на мое нежно-голубое платье. Тишина. Накрывающая, давящая на уши тишина. И вновь ускоряется реальность.

– Мара! – это кричит Лиам, который, кажется, уже перепрыгнул через стол.

– Ким! – Орэн поднимается со своего места.

Мой взгляд приклеен к брату. Ким вскакивает со стула, прижимая ладони к носу. Он не кричит, только смотрит на меня, не скрывая ярости во взгляде. Бог ты мой, как холодно!

– Ты… ты… – как-то в нос заголосил Ким, – совсем уже, что ль?!

Он запрокинул голову и приложил к носу салфетку.

А я не знала, что должна сказать. Чувствовала ли я себя сейчас виноватой? Нет. Буду ли раскаиваться потом, если немедленно не начну просить прощения и пытаться помириться? Скорее всего да, но то, что сказал Ким, я простить ему не могла. Не сейчас. Все еще повинуясь внутреннему порыву, я медленно встала со стула, подошла к нему и дернула за ворот рубашки так, чтобы его глаза были на уровне моих. Тут же руки Лиама сомкнулись на моей талии, удерживая, но не оттаскивая пока от брата.

– Знаешь что, Ким, либо ты завязываешь со своими барскими замашками, по крайней мере, в моем присутствии, либо я буду искать способ, как тебе с этим завязать. – Голос мой охрип и казался чужим. – И ты меня знаешь, я его найду…

– Да пошла ты, – дернул на себя ворот рубахи брат, отчего ткань в моих руках затрещала, и я выпустила ее из рук.

Ким резко выпрямился, смерил меня презрительным взглядом, развернулся на каблуках и размашистым шагом покинул гостиную.

А я так и стояла, смотря ему вслед и не зная, что мне теперь делать; не понимая, что руки эльфа так и остались на моей талии; совершенно не придав значения тому, как странно переглядывается Орэн и Лиам. Стояла и слушала, как затихают шаги брата где-то на втором этаже, и думала, что, несмотря на все наши ссоры и разногласия, Ким еще никогда в жизни не смотрел на меня с ненавистью… или с презрением. Хотя какая разница по большому счету?

– Что произошло, Эм? – через некоторое время спросил Орэн.

Повернувшись к магу, я оказалась лицом к лицу с Лиамом, который почему-то не спешил убирать руки с моей талии. На какое-то мгновение мне стало так тепло и уютно, проблемы с Кимом отошли на второй план. Как же не хотелось, чтобы эльф сейчас отпускал меня. Но увы, желания мои почему-то не всегда совпадают с действительностью. Лиам аккуратно опустил руки и отошел на шаг назад.

– У тебя кровь на лице, – еле слышно произнес он, протягивая мне льняной платок.

– Э… спасибо, – едва совладав с голосом, поблагодарила я.

– Так что между вами произошло? – повысив голос, вновь заговорил маг.

– Ким был неправ, – нехотя перевела я взгляд на Орэна, упрямо вздернув подбородок.

– В чем мог быть неправ Ким, что ты сломала ему нос? – насупив брови, но все еще сохраняя видимое спокойствие, решил уточнить он.

– Он был неправ.

Не хотелось посвящать Орэна в подробности нашей перепалки. Да и вдобавок ко всему меня еще потряхивало от произошедшего, не хотелось говорить на эту тему.

– Может, все же скажешь в чем? – уже жестче спросил маг, немного давя ментально.

– Нет.

«Тебе придется постараться, дорогуша», – ухмыльнулась я. Мы с Каа’Лимом тоже времени зря не теряем, кое-чему мой котик меня все же научил.

– Что за шум, а драки нет? – раздалось басовитое ворчание Элфи у входа в столовую.

– Да есть тут отчего пошуметь. И насчет драки, друг мой, ты ошибаешься, – нервно проведя рукой по волосам, отозвался Орэн и повернулся ко мне спиной. – Есть новости?

На этот невинный вопрос Элфи коротко кивнул.

– Тогда пойдем в кабинет. Лиам, ты с нами?

Орэн зовет эльфа?! Кто сдох и в каком лесу? Невольно заинтересовавшись, я начала прислушиваться, вдруг и впрямь что-то интересное произошло? Но, к моему огорчению, Лиам лишь коротко кивнул и направился к выходу из столовой, за ним последовали и маг с гномом. На самом выходе из столовой Орэн повернулся ко мне, одарив выразительным взглядом, и произнес:

– Разговор не окончен, девочка моя.

О, ну да, ага, испугалась я, как же!

«Каа’Лим, иди сюда, моя киска, нужны твои ушки», – позвала я своего кошака. Отчего-то стало любопытно, что там собирается обсуждать эта троица.

«Думаю, если бы тебя это касалось, то они бы не забыли тебя тут», – было мне ответом.

«Не нуди, а лучше иди и отрабатывай свой хлеб!» – усмехнулась я.

«Договоришься ты у меня…»


Около двухсот лет назад

Он никогда не чувствовал себя таким, как все. Всегда знал, что его судьба – быть великим. Он был рожден человеком, хоть и магом, но полагал, что его принадлежность к человеческому роду – это скорее достоинство, нежели недостаток. С самого детства он шел к своей цели, считая свои задумки истинно верными. Даже если сейчас его и не понимают, то потомки обязательно скажут спасибо. Он благодарил судьбу, что она не обделила его силой и умом, улыбался счастливой улыбкой удаче, что вела его за руку по жизни и дарила ему встречи с нужными людьми, которыми он без труда манипулировал. Да и рожден он был в семье с хорошим положением в Эдэльвайсе. Отец обучил его всему, что знал сам. Старый дурак и не догадывался, какое истинное лицо прячется за невинностью голубых глаз. То было лицо человека, способного уничтожить свой собственный народ, чтобы возвысить себя среди людей. Уверенности в том, что ему удастся сразу воплотить свой план в жизнь, не было, но то, что со временем все получится, он знал точно. Судьба человечества как таковая его никогда особо не тревожила. Единственное, во что он верил, звучало так: у кого есть сила, у того должна быть власть. А власть сделает его великим, таким, как он мечтал еще в детстве…

Когда-то в детстве, когда в его голове еще только складывалась та картина будущего, к которой он должен был стремиться, мальчику удалось пробраться в ту часть библиотеки отца, приближаться к которой ему всегда было запрещено. Возможно, если бы книги были в свободном доступе, мальчику и не пришла бы в голову идея тайком почитать их. Тогда не случилось бы войны, что так сильно ударила по человечеству, и живы бы были многие нелюди, не только те, что остались на поле брани, но и те, кто пал жертвой его интриг…

Всякое могло бы случиться, но, увы, произошло то, что произошло.

Легко удерживая небольшой «светлячок» над головой, паренек, стараясь не скрипеть половицами и, не дай богиня, не привлечь внимания слуги отца, что вечерами частенько засиживался в гостиной допоздна над очередным творением рук своих, пробирался в самую глубь поместья. Он не знал точно, что ему нужно найти, но верил, что удача и тут его не подведет. Давно разгадав плетение защитных заклинаний отца, паренек без труда проник под своды библиотеки, в ее запретную часть. Сердце его возбужденно стучало в груди, но не от страха, а от предвкушения. Возможно, уже сегодня он узнает то, что поможет ему в будущем. Со стороны это было похоже на детскую забаву, игру, когда дети ищут сокровища, увлеченно представляя себе, что у них в руках не блестящие фантики от конфет и разноцветные пуговицы, а самая настоящая россыпь драгоценных камней… Только вот он не играл в детские игры. Никогда.

Для своего возраста мальчик был очень серьезен и не начинал какое бы то ни было дело, предварительно не просчитав свои действия на несколько шагов вперед. И сейчас его буквально бесило, что он точно не знает, какую информацию искать.

Просмотрев несколько фолиантов, содержащих заклинания запретной магии на крови и описание жертвоприношений, парень машинально отметил их как полезные, которые могут пригодиться в будущем. Он отложил книги в сторону и немного неловко повернулся к соседнему стеллажу. На мгновение молодой человек потерял равновесие и совсем как-то по-глупому боднул стеллаж головой. Сердце его сжалось, пропуская удар, на этот раз уже от страха быть обнаруженным. Но стеллаж лишь слегка покачнулся, а на голову пареньку упала тонкая кожаная папка. И в тот самый миг он словно услышал легкий ненавязчивый шепот: «Открой, это то, что ты так долго искал…» Увидев в этом знак свыше, он, не задумываясь, открыл папку.

На небольшом клочке пергамента красивым каллиграфическим почерком, обладатель которого писал на давно забытом наречии, было выведено:

«Когда реки человеческой крови прольются в пустой войне, затеянной достойным, и весь мир отвергнет людей, когда кровь последних Серебряных потечет в жилах достойного, забравшего ее силой, Грань прогнется и примет нового наследника. Начнется новый век для достойного, который был отвержен, и он будет божеством и предопределит новый исход».

А ниже была приписка: «Как же я ненавижу видеть эти сны о том, что предопределено. Никогда не можешь узреть их полностью и понять сон. А. К.».

С этих, казалось бы, бессвязных строк и начался тот кошмар для человечества, что длится вот уже несколько веков.

Мальчик вырос. Времени он зря не терял, учился более чем прилежно, а запретная секция библиотеки стала его второй комнатой, в которой он проводил время ночами. Глупый папаша не замечал изменений, происходящих с сыном, продолжая во всем потакать любимому чаду и развращая его еще больше.

Со временем мальчик превратился в юношу, а юноша как-то незаметно стал мужчиной. Положение в обществе было дано этому человеку от рождения, но он хотел большего, не желая быть просто сыном своего отца, поэтому после окончания учебы постарался попасть на службу при дворе его величества. Это было в общем-то не сложно. Природа наградила его внешностью ангела, скрывающей всю темную суть его души, так что, имея хорошие ментальные щиты, парень вызывал лишь восхищение, зависть и, как это ни странно, безграничное доверие к своей персоне.

«Все-таки люди безнадежны, – частенько думал он. – Как бы сильно они не утверждали, что главное в человеке – это его душа, – эта мысль обычно вызывала сардоническую ухмылку на его лице, – все равно как зачарованные смотрят лишь на красивую обертку».

Парень без труда вошел в круг доверенных лиц короля, а после того как верховный маг королевства совершенно случайно скончался от редкой и совершенно неизученной болезни, занял его место. Конечно, молодой человек смущался, искренне благодарил за оказанное ему доверие, принимая пост главы министерства магии. Сам король радовался как ребенок, думая, что управлять столь юным и наивным созданием, как новый верховный маг, будет куда легче, чем его предшественником…

Разве знал кто-нибудь тогда, что старый маг скончался не от болезни, а от того ритуала, что молодой человек провел на крови убитого дэйурга? Как же ему было сложно выследить и убить эту тварь, в жилах которой текла чистая сила. Мог ли король предположить, что медленно сойдет с ума в ближайшие несколько лет, принимая из рук нового верховного простые мази от подагры. Ежедневно король самолично втирал себе в ноги яд, не замечая, как становится все более подозрительным к окружающим, и только один человек из его окружения казался ему тем, кто никогда его не предаст. Конечно же им был он, верховный маг королевства Ирэми Леос Агасти Канэри.

Все это время словно кто-то невидимый и наделенный особой, потусторонней мудростью вел его. Иногда мужчине чудилось, что ему нашептывает сама тьма, подсказывает, как лучше поступить, где искать необходимые книги, какое единственно верное решение принять.

Постепенно, не привлекая к себе особого внимания, молодой человек с помощью интриг, сплетая цепи не случайных случайностей, пользуясь полным доверием и поддержкой короля, устраняя опасных противников, занял место в тени от трона. Он манипулировал старым королем, как кукловод управляет марионетками в кукольном театре. Но даже это было скучным для него, он все время вспоминал строки пророчества о новом божестве.

Кто более достоин, чем он?! Леос Агасти многие ночи провел в исследованиях того, что столь сумбурно было выведено красивым почерком на листке пергамента. Читая редкие и запретные книги, он узнал многое о демонах, Грани и жертвоприношениях. Единственными существами, что могли беспрепятственно возвращаться в мир живых после смерти, были люди. Грань впускала и выпускала их души. Душа копила в себе энергию, что возрастала с каждым прожитым годом. Уходя за Грань, души словно скидывали накопленное, отдавая всю энергию загробному миру, а возвращаясь, начинали все заново. Это если говорить просто, опуская ненужные подробности.

Также Леос Агасти выяснил: очень-очень давно была выдвинута теория о том, что можно перехватывать эту самую энергию, не давая ей растворяться в самой Грани, и направлять на конкретно выбранный объект, например на человека или представителя какой-либо другой расы. Тот, кто сможет впитать ее, станет подобен божеству, неуязвимым… В тот самый момент Агасти понял: это то, что нужно! Массовая жертва, огромный выброс энергии, завязанный на него самого. Но не мог же он, пускай и не самый слабый маг, устроить геноцид?! Его бы обязательно остановили… а вот разжечь войну и направить энергию душ тех, кто погибнет на ратном поле, на себя – это был выход. Далее Леосу оставалось только планирование и подготовка.

Как покажет история, сыну Проклятого мага удалось подвести Ирэми к войне, провести сложный ритуал на крови демона и дэйурга, что были связаны друг с другом, и направить души не через Грань, а через себя. Только одно Агасти не знал на тот момент, и это обернулось для него страшными последствиями… Он был человек, а человеческое тело хрупко и легкоуязвимо. К тому же тот поток, что был направлен на мага, был слишком мощным не только для его тела, но и оболочки любого другого живого существа. Ведь не просто так подсмотренные им теории содержались в книгах, которые были запрещены к прочтению.

Только демон мог обращаться с такого рода энергиями, не опасаясь раствориться в них. И лишь одному роду демонов была полностью подвластна энергия, высвобождаемая после смерти, – Серебряным… Когда Агасти понял, что тело его не справляется, то было уже слишком поздно что-либо менять. Растворяясь в том, что должно было возвысить его над людьми, Леос вдруг понял совершенную им ошибку. «Когда кровь последних Серебряных потечет в жилах достойного, забравшего ее силой, Грань прогнется и примет нового наследника», – пронеслось у него в голове перед тем, как затмение накрыло его сознание.

Сколько он пребывал в этом пограничном состоянии, он и сам не знал. Но когда вместо привычного серого тумана, царившего вокруг него и не дававшего ему осознавать себя, стали проявляться первые признаки того, что он вроде бы как сохранил свое я, пришла и первая связная мысль: «Серебряные, нужно, чтобы их кровь текла в моих венах. Вот только есть ли у меня теперь эти самые вены? И мои ли это мысли? Или я стал частью чего-то нового, крохотной крупицей одного сознания, все еще способной существовать?»

Вен не было. Тела, как оказалось, тоже… Осталось только сознание.

И еще было непонятно, где он сейчас находится. Неужели он умер? Паника охватила очнувшийся от небытия разум. Как мог умереть он, человек, у которого был план, тот, кто был лучше, умнее, сильнее, чем все население Ирэми, вместе взятое. Ведь он, Леос Агасти, должен был стать великим! Он был рожден не для того, чтобы стать неудачником и сдохнуть, как какой-нибудь идиот-испытатель, от неудавшегося эксперимента! Ведь он все продумал, столько сил и труда вложил, а что получил взамен?!

На задворках сознания Агасти поднимался гнев, черный, как сама его суть, и всепоглощающий. Окружающие его сознание тьма и туман стали сгущаться, приобретая очертания фигуры, сотканной из самого мрака, до тех пор, пока не уплотнились и не стали осязаемыми. Да, ритуал сотворил с ним злую шутку, растворив его тело. Но он же и даровал ему новую суть. Названия этому даже сам Агасти найти не мог.

«Что ж, мой хороший, – коснулся сознания чужой голос. – Теперь ты часть меня, и никак иначе». Голос больше не шептал, как раньше. Он покорял волю, душу, саму суть. Нельзя было сказать, мужчина говорил с ним или женщина, то была тьма, все еще державшая его «я» в своих оковах.

Теперь он стоял посреди леса, как ему казалось, погруженного в какой-то зловещий мрак. На самом же деле то была обычная ночь. И этой темной безлунной ночью заново родился тот, кто жаждал стать божеством. Прежнего Агасти уже не было, на свет появилось новое существо, пропустившее через себя тысячи душ и впитавшее не только накопленную ими силу, но и некоторые их особенности. Его было много, и он был един.

Бывший верховный маг более не чувствовал страха. Он больше не был одинок. Он чувствовал себя совершенным. Сейчас он ощущал мир так, будто сам был его частью, темной частью.

Где-то в глубине леса послышалось движение, и Агасти захотелось оказаться там, посмотреть, кто это может быть. Он поймал себя на мысли, что ему не обязательно идти, достаточно просто пожелать. Мгновение – и он растворился во тьме, царившей вокруг. Его фигура вновь обрела плотность на лесной опушке, посреди которой находился небольших размеров волк. Глаза животного встретились с взглядом Агасти, и неожиданно даже для самого мужчины волк поджал хвост и, заскулив, ринулся вглубь окружавшего их леса.

«Поверь, – всеобъемлющий голос обратился к крохотной частичке его сознания, – так будет с каждым, кто встанет у меня на пути. Ты хорошо справился, потому все увидишь своими глазами, и твой разум я сохраню, – прошептал ему кто-то. – А пока усни в глубинах моей тьмы», – велел голос, и сознание мужчины померкло, а все вокруг вновь заволокло непроглядной тьмой.


Около семнадцати с половиной лет назад

Кайрус непосвященным людям и нелюдям казался небольшим скалистым островом посреди теплого Южного моря. Каждый знал, что это была вотчина демонов, но никто из непосвященных там не был и поэтому неустанно гадал, как демоны умудряются там жить. Ведь со стороны Кайрус выглядел как одна большая скала, нелепо торчащая в самом сердце южных вод.

Демоны были многочисленной расой, а экономика их государства и их положение в мире – весьма устойчивыми. Но о том, что происходит на куске скалы, знали, помимо хранителей Кайруса, лишь драконы и дэйурги. И дело вовсе не в том, что демоны были такими уж снобами, что не желали общаться с другими расами, или скрывали что-то жуткое. Просто не каждый мог находиться на их землях без вреда для себя, только истинно магические расы.

Большая часть страны являлась своеобразным звеном, связующим этот мир и Грань. Не просто так демоны получили статус хранителей Грани, ее близость делала их еще сильнее.

На самом деле Кайрус был материком, и большая часть его словно погружалась в другое измерение. Точнее, сам Кайрус находился в пограничном измерении, имея проход в этот мир на одном из скалистых побережий. Внутри страны царил южный климат, а погода ничем не отличалась от той, что была в мире, где находились скалистые «врата».

В то солнечное утро ничто не предвещало беды. Птицы за окном королевских покоев неустанно щебетали, природа постепенно оживала после ночного сна. Стройная высокая женщина с серебристыми волосами увлеченно рассматривала свое отражение в большом зеркале, периодически натягивая ткань платья на животе и поглаживая его.

– Не могу поверить, – восторженно прошептала она. – Просто не могу поверить, – на последней фразе женщина улыбнулась так искренне, что стала похожа на маленькую девочку.

Дверь в покои распахнулась, и на пороге замер статный мужчина. Он был выше своей супруги, в плечах гораздо шире, а волосы – того же серебристого оттенка. Глаза, так напоминавшие женщине взгляд северных лаек, с нежностью посмотрели на женщину.

– Ты проснулась? – не отрывая взгляда от любимой, спросил мужчина.

– Не могу спать, когда моего владыки рядом нет, – улыбнулась она.

– Правда? – суровым тоном спросил мужчина. – Тогда, может быть, необходимо сказать владыке, что не стоит покидать супругу, пока не взойдет солнце?

– Конечно, будьте так любезны, передайте ему при встрече, – поддержала игру мужа Лива.

– Непременно, – нахмурился мужчина и тут же оказался рядом с женой, подхватил ее на руки и как-то по-особому бережно положил на кровать.

– Эллиэн, – засмеялась Лива, от смеха ее мужчине, как это всегда бывало, стало тепло на душе.

– Скажи мне, родная, скажи, – зашептал он ей на ухо.

– Я люблю тебя, люблю, слышишь, – продолжая смеяться, говорила она, поглаживая его щеку своей рукой.

В свое время Эллиэну пришлось изрядно потрудиться, чтобы добиться расположения своей супруги. Лива была не просто девушкой, за которой нужно ухаживать, она была неприступной крепостью, которую необходимо покорять изо дня в день. И вот когда это ему все же удалось, то мужчина почувствовал, что ему хочется всю жизнь завоевывать ее и слышать каждый раз, что его маленькая ледышка любит его.

– Да? – шутливо изобразил недоверие он. – Точно?

– Ах ты… – возмутиться Ливе не дали, накрыв рот поцелуем.

Они были вместе уже много веков, но руки его, что так испытующе ласкали ее тело снова и снова, заставляли сердце биться в бешеном ритме. Жар ее тела все так же возбуждал его, и каждый раз, когда он оказывался в постели с этой женщиной, то испытывал такое чувство, будто все так же борется за нее. Словно охотник, преследующий свою самую долгожданную добычу. С той лишь разницей, что, когда он наконец получал желаемое, ему вновь хотелось ее еще больше.

– Ты знаешь, иногда я думаю, что если бы в моей жизни не было бы тебя, то я бы тоже исчезла, – положив голову на грудь мужа, рассеянно сказала Ливерая.

– Что за глупости, Ледышка? Я с тобой, так зачем же думать о всяких глупостях, – поцеловав в макушку свою женщину, проговорил Эллиэн.

Ответом был ему лишь тяжелый вздох. Лива и сама не понимала, почему последнее время ее посещали подобные мысли, просто иногда ей было невыносимо страшно. Страшно до такой степени, что сводило зубы, а сердце ухало куда-то в пустоту. Ей казалось, что кто-то хочет отобрать у нее ее счастье, ее сердце… но, быть может, все это лишь оттого, что беременные женщины становятся переменчивы в своих эмоциях и ощущениях?

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – уже сидя на кровати и смотря, как ее супруг одевается, проговорила женщина.

– Да? – лукаво улыбнулся Эллиэн.

– Да, – не выдержав его улыбки, женщина улыбнулась в ответ. – Посмотри на меня, – проговорила она.

– Всегда смотрю на тебя, – как-то задумчиво отозвался мужчина.

– Не так, посмотри вторым зрением.

Мужчина не стал спрашивать: «Зачем?», а просто сделал то, о чем просила любимая. Сначала его лицо стало задумчивым, потом брови нахмурились, и Лива на мгновение испугалась: а вдруг он не захочет ребенка? Глупая мысль зародила смятение в ее душе. Но уже через несколько секунд ее любимый расплылся в такой поистине глупой и восторженной улыбке, что все страхи Ливы мигом улетучились.

– А-а-а! – обрадовался он. – Мы беременны! – не унимаясь, кричал он, а женщина хохотала вместе с ним. – У меня будет ребенок! У меня будет наследник!!!

Он подхватил на руки жену и закружил по комнате.

Редко что может вызвать такие эмоции у бессмертного сердца, но сейчас эти двое купались в своем счастье, наслаждаясь им, хоть и оставалось им быть вместе считаные часы. Тьма вокруг их дворца сгущалась. Только вот Агасти не знал тогда, что после смерти мужа Ливы в живых останется не только Ливерая, последняя, как он думал, Серебряная. Серебряных будет двое, и одной из них еще только предстоит появиться на свет…


– Значит, так, дружок, иди и слушай, мне потом доложишь, – наставительным тоном произнесла Мара. – А я пойду с братом своим пообщаюсь. Все понял? – Девушка нахмурила брови и наклонилась к дэйургу так, чтобы их глаза встретились.

Каа’Лиму хотелось засмеяться в ответ, уж больно забавно выглядела его подопечная, давая указания с такой напускной важностью, но он лишь коротко и, как ему казалось, по-военному кивнул.

– Я верю в тебя, солдат, – серьезно произнесла девушка и побежала на второй этаж.

Дэйург лишь тяжело вздохнул, смотря ей вслед, и отправился выполнять свою «разведывательную миссию».

Трое мужчин расположились вокруг огромного письменного стола в маленьком душном кабинете Орэна. Каждый из них нервничал, но если Орэн и Лиам пытались сохранять видимость спокойствия, то темпераментный Элфи выдавал себя с головой. Сначала гном ерзал на стуле, пытаясь поудобней усесться, потом принялся хрустеть костяшками пальцев, буквально выводя из себя эльфа и мага, когда же он понял, что и это его не в состоянии успокоить, непонятно чем руководствуясь, он начал гундеть себе под нос одну из национальных песен, смысл которой сводился к тому, что нет прекрасней девы, чем Хольга, гномиха с ладной фигурой и очень бурным нравом…

На этом безграничное терпение эльфа лопнуло. Как и всякий представитель своего народа, он обладал прекрасным слухом, а от пения Элфи Лиама буквально выворачивало наизнанку.

– Заткнись ты уже, – не выдержал эльф.

– А ты не указывай, ушастая заноза, – огрызнулся гном. – А то понаехали тут, не встань, не сядь без разрешения, – начал бухтеть Элфи.

Лиам постарался успокоиться и лишь надменно изогнул бровь, попутно одарив гнома одной из своих самых презрительных усмешек, а затем обратился к магу:

– Орэн, так о чем ты хотел поговорить?

Маг, тяжело вздохнув, оперся двумя руками на поверхность стола. Казалось, у него на плечах лежит неподъемный груз, сил удерживать который уже практически не осталось.

– Понимаешь ли, Лиам…

Тут речь Орэна прервало царапанье когтями в дверь.

Гном нехотя слез со стула и, пробурчав что-то типа: «Сидят тут всякие лошади под два метра, а толку никакого, даже дверь открыть не могут», – отправился открывать. Конечно же его высказывание достигло адресата, но было самым наглым образом проигнорировано.

На пороге возник Каа’Лим. Невозмутимо оглядев всех собравшихся, он решил все-таки подарить им от себя целую фразу.

«Я все равно узнаю. То, что я решил присутствовать, – лишь знак уважения к вам», – послышался в головах собравшихся его хрипловатый, низкий голос. С Марой он таким не разговаривал, прекрасно понимая, какой эффект может произвести на собеседника.

– Хорошо, проходи, – сказал Орэн. – Но прошу тебя: до детей то, о чем мы будем говорить, дойти не должно.

«Я сам приму решение», – таков был ответ.

Орэн тяжело вздохнул, но спорить не стал. Когда все собравшиеся заняли свои места, маг вновь попытался начать разговор. Только на этот раз он встал спиной к собравшимся и устремил взгляд в окно.

– Вы все знаете, что произошло с моим сыном, – начал маг, а плечи его совсем поникли, пока он говорил. – То, что совершил Агасти, известно вам очень хорошо. И то, чем обернулось это для него, – тоже.

– К чему этот разговор? – подал голос Лиам. Эльф знал историю сына Орэна и неоднократно пытался достучаться до своего тогда еще друга, что Агасти не так наивен, как пытается это показать. А когда произошло непоправимое, не смог простить магу то, что тот оставил его слова без внимания. Ведь в свое время Орэн не раз срывался на Лиама, доказывая, что сын его не такой, каким его пытается выставить эльф. Недопонимание сыграло с друзьями злую шутку. Не сумев объясниться, они просто перестали общаться.

– Ты можешь помолчать, когда тебя не спрашивают? – заворчал гном.

– Прошу вас, не надо ссор, – очень уставшим голосом проговорил маг. – Я все объясню. Понимаешь ли, Лиам, когда Агасти провел тот ритуал и исчез… – Орэну было очень тяжело говорить о судьбе своего ребенка даже спустя столько лет. – Все решили, что он погиб. Я и сам так думал до недавнего времени.

– Что значит думал? – Выдержка покидала эльфа, когда речь шла об этом человеке.

– Где-то около двадцати лет назад я впервые почувствовал его присутствие. Тогда мне показалось, что это просто меланхолический приступ, не более, – несколько смущенно проговорил Орэн. – Но потом я еще несколько раз ощущал его присутствие…

– Ты что, заклял своего ребенка?! – не смог сдержаться эльф.

– Еще при его рождении привязал к себе, – совсем тихим голосом проговорил Орэн.

– Непостижимо! – выдохнул эльф.

– А ты вообще не выступай. Будут свои дети, тогда и высказывайся! – Все-таки присутствие Лиама сказывалось на характере гнома весьма скверно.

– Но ведь он не мог выжить! Никто бы не смог!

Выдержка собиралась окончательно покинуть эльфа.

Орэн как-то растерянно потер рукой лицо и вновь устремил свой взгляд в окно.

– Дай-то боги! Страшно представить, каким мой сын мог бы вернуться после того, что сотворил. Тем не менее я оповестил совет о своих ощущениях, – как-то нехорошо усмехнулся маг. – Правда, они решили, что я чокнулся на фоне возраста и пережитого.

– Идиоты, – буркнул Элфиральд.

– Это первое, что я хотел рассказать тебе, Лиам. Остальные новости касаются уже моих племянников.

– Орэн, я не дурак. Эти дети тебе не родные, так что можешь оставить весь этот официоз.

Почему-то именно сегодня Лиаму захотелось поговорить со старым магом начистоту.

– Я знал, что ты поймешь все рано или поздно, – как-то вымученно улыбнулся маг.

– И что теперь? Побежишь, стуча каблучками, уведомлять совет? – Гном не оставлял попыток хоть как-то зацепить этого непробиваемого эльфа. Но вместо того чтобы разозлиться, Лиам как-то совсем невежливо хрюкнул, пытаясь унять расползающуюся на лице улыбку.

– Почему же «стуча каблучками»? – поинтересовался он, особо выделив последнее слово.

– Так под платье обычно туфельки надевают, – как можно язвительнее заметил гном.

– Ты такой забавный, Элфиральд, – улыбнулся Лиам еще шире. – Но на мне не платье, это национальная одежда.

– Как ты меня назвал? – нашел, за что зацепиться, жаждущий скандала гном.

– Элфиральд, хватит, – осек гнома Орэн. – Как вы уже знаете, я был в академии и разговаривал с ректором, через год я жду его визита.

– Визита? Но зачем? – поинтересовался мгновенно посерьезневший Лиам.

– Я хочу, чтобы Тарий посмотрел на Мару. Думаю, мы все понимаем, что с девочкой что-то не так.

Ответом ему была тишина как выражение полного согласия.

– Да, тут ты прав, Орэн, с Эм и впрямь что-то не так, хотя понять, что именно, я не могу, – сказал гном.

Три пары глаз выразительно уставились на притаившегося в углу дэйурга.

«То, что знаю я, не для вас», – глухо отозвался Каа’Лим.

Настаивать, разумеется, никто не стал.

– Кстати, что сегодня произошло за завтраком? – поинтересовался Элфи.

– Воспитательный момент, – не желая вдаваться в подробности, ответил Лиам.

Элфи уже приготовился к очередной атаке на «ушастую заразу», как его решительно оборвал Орэн, хорошо знающий, чего ждать от гнома, когда тот на взводе.

– Я потом тебе расскажу, – тоном любящего дедушки проговорил он. Гном все же решил для порядка надуть губы и обидеться.

– Хорошо, что ты обратился к Тарию, особенно учитывая твое положение в магическом сообществе после известных нам событий. Поддержка этого вампира придется весьма кстати, – сказал Лиам.

– Да, я тоже так подумал, – хмыкнул Орэн. – Но есть еще кое-что, о чем я хотел бы с вами поговорить. Элфи, расскажешь?

– Я-то расскажу, в отличие от некоторых, – буркнул гном. – У нас проблемы на севере, – не прерываясь на паузы, начал он. – Как только Орэн взял учеников, я попросил кое-кого из своих присматривать за пограничной деревушкой. Конкретно за семьей Мары и Кима.

– Так они с севера? – спросил Лиам.

– Да ты гений, малыш! Если я говорю, что их семья живет на севере, то логично предположить, что и сами дети откуда-то оттуда, – съехидничал гном.

– Орэн, успокой его, иначе я за себя не отвечаю, – зарычал Лиам. Конечно, эльфы имеют колоссальную выдержку, но не тогда, когда их называют глупыми или стараются унизить.

Маг закатил глаза.

– Элфи, пожалуйста, возьми себя в руки.

Элфи попытался одарить Лиама презрительным взглядом, на манер самого эльфа, правда, выглядело это в его исполнении весьма забавно. Он скривился, словно съел лимон, и без того маленькие глазки сузились, а уголки губ опустились.

– Ладно, больше не буду, – снисходительно буркнул он. – Так вот, последнее время мои товарищи стали замечать странную магическую активность рядом с селением. Вы должны понять, сильных менталистов у нас нет. Вся наша магия строится на связи с землей, но кое-что и мы понимаем. Но одно можно сказать совершенно точно: это нечто, совершенно чуждое нашему миру.

– Я думаю, мы должны обезопасить родителей Мары и Кима, перевезти их в Карген к детям, пока обстановка не стабилизируется. Ну, и конечно, доложить об этом совету. И я хочу попросить сделать это тебя, Лиам, – на одном дыхании проговорил маг.

– Ты просишь меня? – сощурил свои изумрудные глаза Лиам.

«А если я попрошу тебя, ты сделаешь это?» – раздался властный голос дэйурга.


Поднявшись на второй этаж и подойдя к комнате брата, я замерла в нерешительности. Я уже занесла руку, чтобы постучать в дверь, и тут поняла, что не знаю, как начать разговор. Глубоко вздохнув и собрав всю волю в кулак, я просто толкнула дверь и вошла в комнату. Энаким лежал на кровати и смотрел в потолок. Из его ноздрей торчали ватные жгутики, а на саму переносицу была положена влажная тряпка.

– Ким, – не слишком уверенно начала я, – давай поговорим.

Ответом мне была тишина.

– Я просто хочу нормально поговорить. Прости, возможно, я перегнула палку…

– Значит, теперь ты хочешь нормально поговорить, – в никуда отозвался брат, особенно выделив слово «нормально».

– Да, – стараясь сохранить самообладание, отозвалась я. В конце концов, это не я веду себя как моральный урод, а он. Но все равно я чувствовала себя виноватой. Странно, да?

Брат приподнялся на локтях и смерил меня гневным взглядом.

– Ты понимаешь всю абсурдность того, что сейчас говоришь?

– Знаешь что, Энаким Аррели! Это ты не понимаешь, что творишь последнее время! Ведешь себя, как тупой индюк! Никого не замечаешь, нос разве что в потолок не упирается! Обидел Лиссу, хотя, если по-честному, это мы с тобой всего лишь деревенщины! Не забыл, кто родил тебя? Нет? Я вот точно помню, что благородными у нас в семье и не пахло! И чтоб ты знал: родители Лиссы – из обедневшего дворянского рода! – меня понесло, и остановиться я уже не могла. – А ты совсем обнаглел! Думаешь, если Орэн согласился дать тебе хорошую фамилию и образование, то ты стал необыкновенным?! Нет, дорогой, мы как были детьми деревенского кузнеца, так и остались, только я, в отличие от тебя, не стыжусь своей матери! Я ей благодарна за то, что она лечила меня и выхаживала, а не прикопала под брусничным кустом после первой же лихорадки!

Он сидел на кровати и просто смотрел на меня, лицо его не выражало никаких эмоций, и это разозлило меня еще больше.

– Вот что, дорогой мой, если не сменишь своего мнения о людях, то я не желаю больше общаться с тобой! Ведь, по сути, я и сама недостойна твоего венценосного общества!

– Высказалась? – коротко спросил он, откидывая со лба каштановую прядь волос.

– Пошел к шерту! – развернувшись на каблуках и как можно сильнее хлопнув дверью, я побежала к себе в комнату.

Слезы неконтролируемым потоком текли по щекам. Было нестерпимо обидно и больно видеть его таким. Какая же я дура! Не надо было ходить к нему! Или надо…

Забежав к себе и упав на кровать, я разрыдалась. Что, шерт возьми, творится с моим братом? Что я упустила, а самое главное – когда?

Так проревела я до самого вечера, а в промежутках между рыданиями просто валялась на кровати и думала, что мне предпринять. Как повлиять на брата, чтобы он понял, что не все так однозначно в мире? Кто-то рождается богатым, кто-то им становится, а кто-то – нет. И от толщины кошелька не всегда зависит, хороший человек или нет. Разве плоха моя мать потому, что денег у нее не так много, как у Орэна? Да она лучше всех на свете, просто потому, что я люблю ее! И какая мне разница, благородная госпожа Лисса или простая служанка, когда мне с ней тепло и весело?! Не понимаю… Может, просто рассуждаю, как ребенок? В таком случае лучше всегда оставаться ребенком, чем повзрослеть и стать такой же тупицей, как Ким.

Наступила ночь, но Каа’Лим так и не вернулся. А мне очень хотелось поговорить с ним. Спросить совета, как вести себя с Кимом, да и просто поплакать ему в жилетку (точнее, в мягкую шкурку). Зато ближе к одиннадцати раздался стук в дверь. Такой осторожный, что сначала я даже не обратила на это внимания. Когда же стук повторился, нехотя встала с кровати и пошла открывать.

На пороге стоял Ким. Под глазами у него красовались два пурпурных фингала, и когда брат попробовал немного улыбнуться, увидев меня, то сразу же скривился. Должно быть, лицо болело здорово! А я стояла и смотрела на него во все глаза, не зная, что сказать.

– Прости меня, – первым нарушил тишину Ким.

Назовите меня дурочкой и тряпкой, но я просто обняла его за талию со счастливой улыбкой на губах. Эту ночь мы провели вместе, лежа на моей кровати и болтая обо всем на свете до самого утра. Ким сказал, что после моего ухода много думал над моими словами (про себя я заметила, что «думать» не самая сильная черта моего брата, но ему конечно же ничего такого не сказала). И пришел к выводу, что действительно был неправ. Я, если честно, сомневалась, что он так быстро одумался, но Ким сказал, что попробует переосмыслить свое поведение. А это уже радует, да и я прослежу за тем, чтобы его слова не расходились с делом. Как говорится: «Не хочешь – заставим, не можешь – научим». Вот так, примирением с братом, для меня закончился этот бешеный день. И лишь на следующее утро, не вдаваясь в подробности, мой «разведчик» доложил, что на собрании «вражеской организации заговорщиков» было принято решение о том, что вся моя семья переедет в Карген к сыновьям. На мой закономерный вопрос: «Почему?» – дэйург коротко ответил, что обстановка на севере сейчас сложная и для их же безопасности им лучше переехать.

## Глава 9

И снова время закрутилось вокруг нас с братом. Я бы сказала, что это был какой-то немыслимый временной смерч. Оставалось меньше года до нашего поступления в академию. Лиам занимался муштрой с еще большим озверением, только я страдала какой-то извращенной потребностью в этом. Мне было приятно оттого, что он просто рядом. И не важно, что разработанные для нас тренировки и комплексы упражнений больше напоминают пособия для закоренелых садистов. Он рядом, и, как бы тяжело ни было, главное, что я вижу его каждый день. Ким тоже медленно, но верно вставал на путь исправления. Даже попросил у моей горничной прощения и попытался наладить с ней дружеские отношения. Правда, Лисса его порыв не оценила и продолжала сторониться. Наши родители переехали в Карген, откуда прислали письмо. Говорили, что у них все хорошо и благодарили Орэна за оказанную материальную поддержку при переезде. Правда, сам маг в последнее время был очень задумчив и растерян. Как это ни странно, но Лиам и Орэн, к неодобрению Элфи, начали общаться.

Ближе к зиме со мной стало происходить что-то странное. Сначала появился голод. Я не просто все время хотела есть, я хотела жрать, простите за выражение, и периодически вставала несколько раз за ночь, чтобы сходить на кухню. Приблизительно через неделю мне это надоело, и я, не в силах бороться с голодом, начала набирать поднос к себе в комнату. Чтобы понять весь ужас ситуации, перечислю мой ночной набор продуктов, чтобы дожить до утра: кувшин молока, одна штука; колечко домашней колбасы, одна-две штуки (под настроение); каравай хлеба, одна штука; треть головки сыра; пять вареных картофелин; три яйца, сваренные вкрутую; кусок отварной говядины, пятьсот граммов; два огурца, впрочем, огурцы иногда доживали до утра; что-нибудь сладкое на закуску, иногда я брала с собой фрукты.

Засыпая практически на рассвете после того, как опустошила весь поднос, я просыпалась в семь утра, потому что снова хотела есть! Когда меня стало волновать подобное положение дел, первым, кому я задала вопрос, что со мной, был Каа’Лим. Я получила хороший ответ и сразу решила, что надо поесть, иначе до обеда точно не дотяну.

«Хочешь есть, значит – ешь», – глубокомысленно заметило наимудрейшее существо во вселенной.

Позже начались первые осложнения, связанные с Элфи. Гном решил устроить расследование и выяснить, кто таскает по ночам еду. Ругался Элфиральд страшно, крича, что весь домашний бюджет летит в тартарары, так как положенная недельная сумма денег на еду исчезает за три дня. Я, если честно, очень боялась, что гном поймает меня ночью на подходе к кухне, но и бороться с собой не могла. Когда попробовала первый и единственный раз, то поймала себя на мысли, что у Каа’Лима весьма аппетитные ляжки… Это был уже перебор, после чего я пошла с повинной к Орэну. Маг как раз был у себя в кабинете и разговаривал о чем-то с Элфи и Лиамом. Сначала я подумала, что ни за что не признаюсь в обжорстве перед человеком, то есть эльфом, который мне так сильно нравится. А потом мой желудок сказал: «Плевать на эльфа, я голоден!» Не в состоянии перечить своей утробе, я вошла в кабинет.

– Мм… учитель, – начала я. – Можно с вами поговорить?

– Мара, – оторвался от беседы Орэн и посмотрел на меня, – конечно, проходи. Ты хочешь поговорить со мной наедине или это не столь важно?

– Пожалуй, не важно.

Не могла же я сказать: «Уберите эльфа!»

Три пары глаз испытующе уставились на меня. Глубоко вздохнув и переложив косу на другое плечо, я решила, что раз пришла, то надо испить свой позор до конца.

– Это я, – выпалила я на одном дыхании и тут же втянула воздух ртом.

– Что ты? – как мне показалось, немного растерялся Орэн.

Вот тугодум! Теперь объяснять придется. Я посмотрела на Орэна, и тут мне показалось, что он едва сдерживает смех. Глаза его наполнились озорными искорками, а брови, наоборот, нахмурились. Взгляд свой я старалась сфокусировать именно на маге, чтобы не смутиться еще больше.

– Это я еду таскаю, – произнесла я.

Брови Орэна взметнулись вверх, а сам маг откинулся на спинку кресла и застучал подушечками пальцев по поверхности стола.

– Вот как, – задумчиво произнес он.

Я ждала взрыва со стороны гнома. Этот маленький скупердяй за лишний сухарь, стянутый «вне квоты», удавится! А он сидит, слушает и молчит! Как интересно.

– Зачем? – ровным голосом спросил Орэн.

– Есть хочу, – так же просто ответила я. Хотя красными пятнами, думаю, покрываться уже начала.

– Сильно? – это уже Элфи голос подал.

– Очень. – И глаза в пол. Замечательно смотрюсь! Стоит дистрофик посреди честного собрания и признается, что спать не может, не съев дневную норму трех взрослых мужчин.

– Ясно. Думаю, я не обеднею, хочешь есть – ешь. Никто тебе слова не скажет. Да, Элфиральд? – сощурившись, посмотрел Орэн на гнома.

Они что, сговорились? А может, у меня болезнь, какая? Может, я вообще умираю, а они мне говорят: «Ешь сколько влезет, деточка».

– Да без проблем, Эм, растущий организм требует, значит, надо, – совершенно спокойно отозвался Элфи.

На этой фразе гнома желудок мой издал важное «уррр», и я решила как можно скорее удалиться из кабинета мага. В конце концов, раз их это не волнует, то пора бы и подкрепиться. Голод не тетка, а теперь, когда я начинала хотеть есть, то буквально теряла самообладание. Одно я поняла точно: у меня под рукой обязательно должно быть то, что можно сжевать и хотя бы на время унять это сосущее чувство. Никогда в жизни я не чувствовала себя человеком, которому не хватает еды, чтобы насытиться. Теперь же, несмотря на то что ела за троих, ощущала себя чуть ли не единственным обделенным во всем мире.

Но во всем есть положительные моменты. Я стала меньше думать о делах насущных. Эльфа в моих мыслях отодвинули на задний план жареные колбаски, мясо и, как ни странно, творог. Единственное, на чем я старалась сконцентрироваться, – это учеба. Вот так моя любовь стала жертвой материальных и до слез смешных обстоятельств, по крайней мере, на какое-то время… А несколько позже к ним добавились еще более весомые причины.


– Что ты об этом думаешь? – обратился к Лиаму Орэн, едва дверь кабинета закрылась за поспешившей удалиться подопечной мага.

– У эльфов переходный период начинается позже, у вампиров – тоже, да и не помню я, чтобы страдал от чрезмерного аппетита. Надо посмотреть, что мы знаем о других расах, – ровным тоном говорил эльф. Внутри же у Лиама все переворачивалось от волнений за девушку, за то, как и в кого она превратится по окончании перехода. Ведь у некоторых рас он бывает весьма болезненным. А еще эльф переживал, как девушка воспримет то, что не является человеком.

– Ну, по крайней мере, на кровь ее не тянет, и, надеюсь, нам не предстоит стать свидетелями того, как переходный возраст происходит у клыкастых, – почесав подбородок, задумчиво сказал гном.

– Да уж. – Орэн никогда не рассматривал вероятности того, что Мара может быть вампиром. «Во-первых, представители этой расы чувствовали себе подобных, и ее бы обязательно нашли еще в детстве, во-вторых, женщина-вампир ни за что не оставила бы своего ребенка, материнский инстинкт у этих дамочек развит запредельно. Хотя какая бы мать смогла?» – размышлял старый маг, задумчиво постукивая длинными тонкими пальцами по поверхности стола.

– Ладно, все это лирика. Давайте уже обсудим то, для чего я, собственно, к тебе зашел, – решил первым сменить тему разговора Лиам.

Эльфу было не по себе оттого, что скоро девушка, которая сумела ему так сильно понравиться, изменится. И возможно, после таких изменений ему, Лиаму, не найдется места рядом с ней? Эльф не знал точно, какое чувство испытывает к Маре. Любовь? Симпатия? Желание? В первом он был не уверен, так как подобное чувство эльфы хранили в своих сердцах веками, и не было для них страшнее кары, чем безответная любовь. Страдать о ком-то, мечтая, что когда-нибудь он будет рядом с любимой? Такого Лиаму не хотелось вовсе. Симпатия? Безусловно. Мара была такой яркой, живой, столько жизненной силы хранилось в ее хрупком теле. Много раз Лиам видел во время их многочасовых тренировок, как девушка, стискивая зубы, преодолевает боль и усталость, от которой ей хочется рыдать в голос. Будучи эмпатом, он чувствовал, как на Мару и ее брата накатывает это чувство и как вновь и вновь ее жизненная сила не дает ей опустить руки. А Энаким, смотря на сестру и не желая ей уступать, становится сильнее, перешагивая через себя и свои слабости. Эльфа восхищала эта особенность девушки. Желание? Да, желание было практически невыносимым, стоило ему вспомнить тот день у озера. Вкус ее губ на своих губах, прикосновение ее рук… Лиам гнал от себя эти воспоминания, прекрасно осознавая, что сейчас не место и, самое главное, не время.

– Так ты будешь говорить или помолчать пришел? – ворвался голос Элфиральда в размышления Лиама.

Эльф по привычке холодно посмотрел на гнома.

– Я посетил совет, – коротко бросил он.

– Ну не тяни ты кота за причиндалы! Можешь хоть раз в жизни рассказать нормально, а не с этими твоими выразительными паузами? – Элфи, как обычно, раздражался от одного только присутствия Лиамиэля. Эмоциональный и не привыкший к подобного рода холодности в поведении окружающих, Элфи мгновенно выходил из себя, стоило ему увидеть постную мину эльфа. А в последнее время эльф бесил гнома сильнее обычного. Видя, как Мара смотрит на своего наставника, Элфи начинал негодовать. Девочку он любил и боялся, что «ушастая зараза» исковеркает жизнь ребенку. Но как повлиять на ситуацию, не знал.

Правда, на Лиамиэля нападки гнома не производили особого впечатления, и от этого Элфи испытывал искушение ухватить эльфа за его белобрысую шевелюру, притянуть к себе поближе и выбить его идеальные зубы.

«Чтобы улыбочки свои перестал источать, выражая вселенское презрение!» – ехидно думал гном, вновь и вновь смакуя в своем воображении подобные картины.

– Друг мой, успокойся, – как обычно, в роли «антиозверина для гномов» выступил маг. – Прошу тебя, Лиамиэль, продолжай.

– Ты был прав, Орэн. Стоило упомянуть твое имя, как всякий интерес к тому, что я хотел сказать, был утерян. Они не верят, что Агасти мог выжить тогда, и в большинстве своем думают, что ты спятил, – пересказал суть состоявшейся беседы эльф.

– Ты сказал «в большинстве»? – немного потерянно проговорил маг. – Значит, есть те, кто отнесся к твоим словам серьезно?

– Да.

– Кто же?

– Я думаю, что Тарий воспринял мои слова с должным вниманием. Но ты ведь знаешь его, он никогда не упускает то, что слышит. Даже если это явный бред или весьма сомнительная информация.

– В любом случае спасибо тебе, Лиамиэль, – искренне сказал Орэн.

– Не благодари меня, маг, меня просил дэйург, – как можно более равнодушно ответил эльф. – Что слышно на севере? – с явной неохотой обратился эльф к гному.

– А ничего не слышно, – так же неохотно отозвался Элфи. – С тех пор как родители Мары и Кима переехали, подозрительная магическая активность еще сохранялась некоторое время, а потом и вовсе исчезла.

– Странно все это, – проговорил Орэн, проводя рукой по волосам, давно покрытым серебром прожитых лет.

Собеседники его ничего не ответили, каждый по своей причине. Элфиральд знал, как больно его другу вспоминать сына и то, что уже никогда не вернуть и не изменить, будь ты даже сильнейшим из магов. Эльфу же было все равно, что испытывает Орэн. Он не до конца верил в то, что говорил маг. Порой бывает очень сложно избавиться от старых привычек и научиться заново верить человеку, который однажды потерял твое доверие. Пусть даже со временем ты осознаешь, что вины-то его как таковой и не было.


– Ты правда это съешь? – Ким окинул сомнительным взглядом мои ночные припасы.

– Нет, как все заснут, понесу обратно, – буркнула я.

И угораздило же его притопать ко мне на ночь глядя. Хотя с тех пор, как я поговорила с магом и остальными, прошло уже больше двух недель, я все равно страшно смущалась. Мне было неуютно есть в столовой со всеми вместе, я буквально подавляла в себе желание откинуть вилку в сторону и нырнуть в тарелку вместе с носом… И уж конечно я отрывалась по ночам! Каа’Лим был просто в восторге от моих ночных выступлений с палкой колбасы в одной руке и крынкой молока в другой. Даже просыпался ночью вместе со мной, чтобы посмотреть, как я буду отчаянно шевелить челюстями в попытке съесть побольше за как можно более короткий срок.

И сейчас меня начинало нервировать присутствие родного брата, потому что он не давал мне покушать! Я монстр.

Придя к такому вот неутешительному выводу, я все же отчаянно попыталась взять себя в руки.

– Ким, скажи, зачем пришел, и иди спать, я хотела помедитировать перед сном, – стараясь сохранить самообладание, проговорила я.

«О-хо-хо-хо!»

Угадайте, кто это хохочет в моей голове на данный момент? Да, да, это все он! Злобный, вредный желтоглазый котище, что сейчас развалился у меня на кровати и как-то подозрительно ерзает.

«Что, блохи зажрали? Это тебе кара небесная, чтобы над детьми не издевался!»

Ответом было что-то типа: «Уи-хи-хи-ха-ха!»

– Я вижу способы твоей ночной медитации, – одарив меня многозначительным взглядом, сказал Ким. – Но я, собственно, не для этого зашел. Я хотел, чтобы ты знала: я и Лисса теперь встречаемся.

– Чего вы? – возмущенно зашипела я.

– Встречаемся, – просто ответил брат.

– Как так? Послушай меня, Энаким Аррели Канэри, если ты думаешь, что я позволю тебе продолжать в том же духе, то ты глубоко ошибаешься! Как видно, тебе мало сломанного носа! Хочешь, я тебе пальцы на руках переломаю? Чтобы ручонки свои похотливые не распускал! – все еще пытаясь удержать закипающий внутри меня гнев, кричала я.

Фингалы у Кима давно сошли, не без помощи Орэна, конечно, но, как видно, должного результата травма не принесла.

– Ты не так поняла, Мара. Я правда ухаживаю за ней. Я не принуждаю ее к этому. Не веришь мне, спроси у нее, – глубоко вздохнув, сказал брат.

– Уж ты мне поверь, спрошу, – все еще раздраженно сказала я.

Усмехнувшись, Ким чмокнул меня в щеку и направился… я уж очень надеюсь, к себе в комнату. С другой стороны, если Лисса сама этого захочет, пусть идет к ней… Эх, вот даже такой оболтус, как Ким, встречается с девушкой, а мне и влюбится в нормального парня негде! Выбор-то невелик!

Кандидат номер один – шикарный пепельный блондин в годах. Зато знает много! Подпольная кличка – Чокнутый старикан. Кандидат номер два – рыжеволосый искуситель с чудесными голубыми глазами. В народе просто «рыжий бес». Ну и что, что ростом невелик! Главное в человеке душа! У гномов, наверное, тоже… Кандидат номер три хоть и стоит в нашем списке на последнем месте, но смело обходит двух предыдущих. Назовем его просто «конфетка»…

«Ха-ха-ха! Ты хоть понимаешь, что если будешь продолжать в том же духе, то мне грозит заворот кишок! Лиамиэль – конфетка! Ой, я не могу!»

Каа’Лим веселился надо мною вовсю, а я почему-то обиделась. Схватив с подноса яблоко, я упала на кровать и с отчаяньем захрустела, решив хоть как-то отвлечься от грустных дум. Все чаще и чаще ко мне приходили мысли, что с эльфом будущего у меня нет. Сердце от этого сжималось до размеров песчинки, а горло обхватывал тугой обруч, мешающий дышать.

«Ну, девочка моя, брось. Не надо думать о плохом, всему свое время», – уже не смеясь, сказал Каа’Лим, положив свою огромную морду мне на плечо и уткнувшись носом в щеку.

«Чтобы я без тебя делала, кисуля моя?» – почесала я его за ухом и решила попробовать уснуть.

В эту ночь мне впервые приснился сон, после которого я стала бояться ложиться спать.

Прохладный осенний воздух проникал в легкие, изо рта шел пар. Босые ступни касались влажной земли, на которой, словно яркий пестрый ковер, лежала палая листва. Я находилась на какой-то поляне, точнее разглядеть не удавалось. Кругом, куда падал глаз, лежал молочно-белый туман. Поежившись от холода, я поняла, что на мне простое льняное платье без рукавов. Стало еще холоднее.

Стоя в центре круглого пятачка земли, я озиралась по сторонам, но лишь туман простирался вблизи. Мне начинало казаться, что я взаперти, настолько плотной была белая мгла вокруг. Совершенно не понимая, где нахожусь, я боялась пошевелиться, чтобы не потеряться окончательно.

– Приди…

Легкий прохладный ветерок принес едва слышный шепот. По коже побежали мурашки, и стало совсем не по себе. Отчаянно захотелось сделать шаг вперед и подчиниться этой просьбе, но страх был сильнее. Я боялась идти вперед, было страшно сделать лишнее движение. Дыхание мое участилось, а туман, казалось, пришел в движение. Белые щупальца, стелясь по земле, подползали к стопам.

– Приди, – вновь донеслось из ниоткуда и отовсюду одновременно.

На мгновение белоснежная дымка замерла, а потом стала надвигаться с еще большей скоростью. Сердце трепыхалось в груди, будто птица в клетке. Я крутилась вокруг себя, пытаясь найти выход, но все кругом сливалось молочной стеной.

Когда я почувствовала первое прикосновение тумана к стопам, то по телу разлилось приятное тепло. Ощущение было таким, какое испытываешь, подставляя огню ладони, после того как войдешь в натопленную избу с мороза. На душе сразу стало хорошо и уютно, так, будто я вернулась домой.

Да, я слышу, как мама, гремя посудой, готовит обед отцу. Тэйро и Элдай о чем-то спорят на улице, их голоса доносятся даже сюда… Куда? Где я?

Вмиг распахнув отяжелевшие веки, я оказалась в своей комнате. Дыхание мое сбилось, а волосы мокрыми прядями прилипли к шее и лбу.

Дрожащей рукой я провела по лицу. Боже, всего лишь сон! Глупый, непонятный и почему-то очень страшный сон.

«Ты как?» – обеспокоенно посмотрел на меня Каа’Лим. Глаза его светились зелеными огоньками в полумраке комнаты.

– Н-нормально, – слегка заикаясь, пробормотала я.

«Не бойся», – коротко сказал он и отвернулся от меня.

С этой ночи я видела один и тот же сон постоянно. Стоило мне только закрыть глаза, как я оказывалась в центре поляны, над которой простирался густой туман. И каждую ночь меня звал чей-то голос. Он манил и пугал одновременно. А когда я оставалась на месте, не в силах двигаться вперед, туман сам начинал движение мне навстречу. Его прикосновения дарили успокоение, но я все равно не находила в себе сил подчиниться голосу и сделать шаг вперед. И каждый раз я вскакивала посреди ночи, пытаясь привести сбившееся дыхание в порядок.

К середине зимы я чувствовала себя настоящей развалиной! Постоянный голод и недосыпания сделали из меня неврастеника. Я даже пробовала пить снотворные снадобья Орэна. Что ж, эффект был, вырубало меня моментом. Но, просыпаясь ночью от очередного кошмара, я была полностью невменяемой. Так что с этим я завязала довольно-таки быстро.

Иногда мне было до жути обидно и завидно. Мой брат как ни в чем не бывало ухлестывал за Лиссой, та отвечала ему взаимностью. Правда, для меня оставалась загадкой ее столь разительная перемена по отношению к Киму. На мой прямой вопрос девушка, смутившись, ответила:

– Знаешь, Эм, когда Ким подошел ко мне с тем предложением, я жутко разозлилась. Ведь он мне правда был симпатичен, но я представляла его себе другим…

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – честно призналась я.

Лисса чему-то усмехнулась, но продолжила.

– Я представляла его себе этаким романтическим героем на белом коне, – несколько смущаясь, прошептала девушка.

– Ты совсем, что ли, того? Ким – герой?! Боги, Лисса, ты серьезно? – Я ушам своим не верила, хотя чуть позже и попробовала посмотреть на своего брата непредвзято, так сказать. Но сейчас сама мысль не укладывалась в голове.

– Ты еще маленькая, не понимаешь ничего, – буркнула девушка.

Ну, если быть большой, значит стать дурочкой, то я даже спорить не буду.

– Если я маленькая, то и Ким недалеко от меня ушел! Он всего-то на пару минут старше!

– Ты намекаешь на то, что я старше его? – Мне показалось, что девушка несколько смутилась.

– Ничего подобного сказать я не хотела, да и разница у вас с ним небольшая. – Вот же язык мой!

– Не важно это, Эм, – как-то обреченно проговорила девушка.

– Вот и я говорю, что это совсем не важно, если вы друг другу нравитесь! – наконец-то я сказала то, что действительно считала верным.

– Я не про это, – еще раз глубоко вздохнув, Лисса сказала то, что опустило меня с моих романтических небес на грешную землю. – Я знаю, что я ему не пара, да и увлечение мною скоро у него пройдет. Но мне просто так захотелось побыть с ним хоть немного! – повысив голос, проговорила девушка. – После его предложения я думала, что разочаруюсь в нем! Я была так зла, ненавидела его, как мне казалось. Думала, что ни за что не подпущу его к себе. А потом он изменился, ну, это после того несчастного случая в столовой, – ага, «несчастного», – и стал таким, каким я всегда его себе представляла. Извинился передо мной. Был вежлив и учтив, цветы мне дарил изо льда, показывая то, чему научился. В свободное время приглашал меня гулять. – Девушка грустно вздохнула и наконец перестала перебирать руками передник.

Вот показушник несчастный!

– Лисса, я не знаю, что тебе сказать, – ответила я, и впрямь недоумевая. Неужели мы, женщины, из разумных, ценящих себя существ превращаемся вот в это, стоит на горизонте замаячить какому-нибудь «фокуснику», достающему цветы из рукавов?!

В этот день я поняла, что больше не стану вмешиваться в их отношения. Одно дело, когда Ким принуждал мою подругу, и совсем другое, если она сама этого хочет. Интересно, а будь на месте Кима Лиам, а Лиссы – я, как бы я повела себя?

Ну уж нет, упаси меня, святая богиня! Лучше я буду тихо-мирно вздыхать в сторонке.

Около недели спустя, поднявшись в свою комнату после занятий, чтобы переодеться и привести себя в порядок, я вновь столкнулась с Лиссой. Девушка перестилала постель и заканчивала уборку. Вид у нее, мягко говоря, был нездоровым. Лицо бледное, на лбу – легкая испарина, да и сами движения какие-то скованные.

– Ты в порядке? – обратилась я к ней, открывая свой шкаф.

– Да, просто не успела принять обезболивающее, – немного нервно ответила она.

– Зачем? Если ты утверждаешь, что все в порядке, к чему глотать пилюли?

– У меня женские дни, – коротко бросила девушка, а я слегка озадачилась.

– Что за ерунда такая? Праздник какой? – непонимающе переспросила я.

– Можно и так сказать, – растерянно отозвалась она. – Постой, – Лисса замерла с простыней в руках, – ты что, не знаешь, что это?

– А должна? – отозвалась я, засунув голову в гардероб и пытаясь вытащить из-под вороха тряпья свои чулки.

– Ну, – замялась девушка, – пора бы уже…

– Может, просветишь тогда, что это за дни такие, раз я должна быть в курсе?

Лисса и в самом деле рассказала. Только вот я после ее рассказа действительно забеспокоилась.

Какой-то внутренний голос настойчиво зашептал, что что-то все-таки со мной не то… И как же сильно мне не хотелось верить, что это так! Я избаловалась и привыкла за последние годы к тому, что я здоровая, сильная и даже выносливая. И мне ужасно не хотелось думать о том, что я опять чем-то больна! Сначала я хотела поговорить об этом с Орэном, но потом решила, что это будет не слишком удобным. Разговаривать на подобные темы с мужчиной, пусть и древним, как вершины северных гор, я стеснялась. Одним словом, махнув на все дурные мысли рукой, я для себя решила: что будет, то будет. Лучше немного подождать, самой почитать книги о физиологии человека, поговорить с Каа’Лимом. В конце концов, раз уж этот котище утверждает, что головушка его содержит все знания мира, пусть отвечает за свои слова и ставит мне диагноз!


Около семнадцати с половиной лет назад

Тьма окутывала его сознание плотным одеялом, он растворялся в ней, в то же время сохраняя себя. Если в те времена, когда он был человеком, он ощущал себя одиноким и непонятым, его обуревали сомнения, страхи и неуверенность, то теперь измененное сознание давало ему то, о чем он так долго мечтал. Агасти чувствовал себя непревзойденным. Да, он ощущал себя чем-то большим, чем простая букашка мироздания.

Но оставалось еще кое-что, что не давало ему покоя. Незаконченное дело… Пока он мог только гадать, каково это, быть хозяином Грани. Возвыситься над другими. Стать полубогом, в чьих руках будет судьба мира. Вершить великие дела. Решать, кто достоин жизни, а кто не получит покоя даже в посмертии. И наконец, взять в руки власть над всем сущим. Именно для этого, по его мнению, он и был рожден. Его мечты, словно маленькие бабочки, витали в огромном сознании, частью которого он стал.

Теперь он свободно мог перемещаться в любую точку мира и сумел много узнать о том, что произошло за время его отсутствия. Леос был не удивлен тем, что серой массой народа он был забыт, а бессмертными – предан забвению. Его удивило другое – то, что во всем был обвинен его отец! Этот дурачок и понятия не имел о том, чем занимается его сын, а в результате был объявлен чуть ли не первым злодеем, тем, кто воспитал в Агасти зверя. Как и предполагал Леос, мир полон дураков и идиотов! И то, сколько веков им предначертано прожить на этом свете, никак не влияет на их личностные качества.

Было ли ему жаль родного отца, который по сей день расплачивался за деяния сына? Нет! В конце концов, если Орэн такой слабак, что не смог отстоять свое имя, это его проблемы. Агасти всегда презирал отца за мягкосердечность и главную глупость, что позволял себе маг, – доброту. Само проявление этого чувства Леос считал верхом лицемерия. Не раз позиционируя себя как доброго простачка, он легко манипулировал людьми, добиваясь желаемого результата. Ведь нет ничего проще: сделать кому-нибудь небольшое доброе дело, а потом играть на чувстве признательности человека, к такому выводу он пришел еще в детстве.

Однажды, возвращаясь в поместье, юный маг увидел, как целая свора ребятни задирает совсем еще маленького пацаненка. Пожалел ли юноша тогда ребенка? Конечно нет. Если кто-то не может постоять за себя, значит, такова судьба. Всегда есть хищники и жертвы. Парню просто стало любопытно, как отнесется к нему спасенный. На что будет готов ради него, после того как Агасти «обработает» пацана? И разумеется, самому Леосу и в голову не приходило, что тем положением «хищника», которое у него было в обществе, во многом он был обязан простодушному отцу…

Расчет не подвел. На многие годы маг обзавелся верным слугой, который буквально боготворил своего хозяина. Сделав хороший поступок, который был не в ущерб самому себе, Леос приобрел гораздо больше, чем затратил.

Любовь, как это ни странно, тоже в свое время приходила к магу. Правда, она была больной и извращенной, очень похожей на саму суть Агасти. Девушку звали Еленой. Когда впервые тогда еще совсем юный маг увидел ее, он понял, что Елена создана для него. Только он имеет право обладать ею. Она была похожа на солнечный лучик. Стоило ей появиться на улице, как люди невольно оборачивались ей вслед. Жизнерадостная, всегда готовая помочь, такая непосредственная и непозволительно наивная. Обладающая теми моральными качествами, которые Агасти старательно искоренял из своей души, Елена притягивала его словно магнит.

Когда девушке не повезло повстречать юного мага, она как раз готовилась к свадьбе. Известие об этом не расстроило Леоса, а, скорее, дало повод для размышлений. Маг не пытался ухаживать за Еленой открыто, прекрасно понимая, что сейчас она его отвергнет. Поэтому он не спешил.

Елена не обращала внимания на зачастившего к ним в гости друга отца, полностью растворяясь в атмосфере намеченного торжества, мечтая о том, как счастлива она будет, когда ее Филипп вернется из своей дипломатической миссии. Она наконец увидит его после долгой разлуки, сможет прикоснуться к нему. Эти мысли заставляли сердце Елены трепетать.

Летели дни, и в срок, когда Филипп должен был вернуться из своей поездки, Елена получила письмо. В нем говорилось, что парень вынужден задержаться еще на неопределенное время. Переговоры затягивались, и молодой человек просил невесту набраться терпения. Ведь совсем скоро они станут мужем и женой и всегда смогут быть вместе. Елена верила и продолжала ждать. А Леос понял, что пришла пора разыграть свою партию. Не зря же столько усилий было положено им, чтобы Филипп задержался в своей поездке как можно дольше. Действовать Агасти начал с малого. Беда всех влюбленных – это сомнение. Пуская ядовитые корни в сердцах любящих друг друга людей, мало-помалу оно разъедает даже самое сильное чувство.

Якобы случайно брошенная служанкой фраза: «Может, эсс Филипп не хочет жениться? Ведь молод еще совсем! А столько девушек хорошеньких вокруг! Вон, Карнелина до сих пор по нему сохнет! Все уши мне прожужжала о том, как он хорош в постели!» – посеяла зерна сомнения в сердце Елены.

Девушка так и не узнала, что служанка согласилась сказать подобные слова всего за несколько монет. Елена постоянно начала сталкиваться с мелочами, которые доказывали неверность Филиппа, его пренебрежительное отношение к ней и нежелание жениться. То, зайдя в бакалейную лавку, она слышит, как две кумушки обсуждают ее свадьбу и дружно посмеиваются над глупой невестой, которая не замечает, как у нее под носом гуляет жених. То вдруг она получает письмо от Филиппа, в котором он утверждает, что переговоры не двигаются с мертвой точки, но он безумно по ней скучает. А на следующий день, спеша домой после прогулки, она становится свидетельницей того, как посыльный стучит в дверь одного из домов, где, по слухам, снимали квартиры девушки легкого поведения. Мужчина держит в руках коробку, обернутую розовой бумагой дорогого теснения. Дверь открывает фривольного вида девица, как раз в тот момент, когда Елена еще находится в зоне слышимости.

– Эсса Лули Барри? – спрашивает вежливый мужской голос.

– Да, – смеясь, отвечает девушка. – А в чем дело?

– Вам посылка от эсса Филиппа Тисолли.

– Мой котик не забывает обо мне, даже находясь за сотни километров отсюда, – кокетливо отвечает девушка и, подписав нужный документ, закрывает дверь.

А Елена остается стоять на месте, не в силах сделать ни шагу. В этот момент что-то болезненное начинает расти у нее в груди, с бешеной скоростью снося все теплые чувства, хранимые ею на сердце, выжигая любовь и нежность, заливая все сверху огромным слоем жидкого льда. Еще долго ей будет больно даже дышать, и уже никому она не сможет поверить просто так.

Срываясь с места, Елена бежит прочь не разбирая дороги, не видя ничего вокруг. Слезы застилают глаза, а с губ срывается первый всхлип. Неожиданно она оказывается в крепких мужских объятиях и, несмело поднимая взгляд, пропадает в омуте небесно-голубых глаз.

Правда, романтично получается? Какая девушка не мечтала в детстве вот так встретить своего принца? В момент, когда Елене больше всего на свете хотелось просто исчезнуть, появился он. Мужчина с внешностью ангела, которому хочется верить и тепло рук которого было сейчас так кстати. С трудом она узнала в случайном прохожем того, кто так часто наведывался к ним в дом, имея какие-то дела с ее отцом. И оттого, что этот человек знал ее, Елене стало немного теплее на душе. Захотелось поделиться тем, что сейчас буквально переполняло ее изнутри. Так Агасти был сделан первый шаг к сближению со столь желанной для него целью.

С каждым днем Агасти становился все более близким человеком для девушки. Она понимала, что будущего у нее с Филиппом, скорее всего, нет, тем более что молодой человек прислал еще одно письмо. В нем он искренне сожалел, что вынужден остаться с миссией еще на неопределенный срок. Елена не верила ни одному его слову. К тому же ее новый друг рассказывал ей множество случаев из жизни своих знакомых о том, как старательно избегает большинство мужчин свадьбы. И наоборот, как стремятся заполучить невесту с хорошим приданым и из благородной семьи. Тогда Елена подумала, что у них с Филиппом именно такая ситуация. Она из знатного дворянского рода, а он всего добился сам. Должно быть, она была для него всего лишь средством достижения цели, но и терять свободу ему уж больно не хотелось. Сама не осознавая, как ревность и подозрительность сделали ее своей рабой, Елена захотела отомстить.

Он смотрел на то, как она спит на сбившихся простынях. Ее золотисто-рыжие локоны разметались по подушке, словно языки пламени. Бархатистая, гладкая кожа; молодое, упругое тело; такая желанная, такая красивая. Еще мгновение назад он был уверен, что Елена – его судьба. А сейчас… Так… Всего лишь пройденный этап. Неинтересный и скучный. Девушка более не казалась ему исключительной. Такая же, как большинство, обычная серая масса, окружающая его каждый день. Стоила ли она тех усилий, что он приложил? Наверное да, по крайней мере, она покинула его мысли.

Агасти не знал, что своими действиями разрушил жизнь Елены. А если бы и знал, то, вероятно, разочаровался бы в ней еще больше. Елена не стала женой Филиппа, хотя молодой человек и любил ее всем сердцем. Девушка не доверяла ему, да и сама, проведя ночь с молодым Канэри, винила себя. С разбитым сердцем и исковерканным представлением о чувствах, Елена вышла замуж за пожилого, но состоятельного вельможу. Каждую ночь, ложась в постель с нелюбимым и противным для нее мужчиной, она думала, что так будет лучше для нее. Только сердце не обманешь. Оно болело, каждый день все сильней, и тогда она нашла свое спасение… на дне бутылки «Горной слезы». Но это уже совсем другая история…

Удовлетворив свое любопытство относительно человеческих чувств, Агасти, ведомый своей новой сутью, перешел к тому, что сейчас действительно имело для него значение. Как может такой, как он, получить кровь демона? Долго ломать голову над тем, где он сможет узнать подобную информацию, ему не пришлось. Тьма сама потянула его куда нужно.

Темным туманом маг растворился в окружающем его пространстве, а в следующее мгновение уже оказался в огромных размеров хранилище. Было ощущение, что, перемещаясь, он переступил какую-то невидимую преграду (позже Агасти понял, что так бывает, когда не демон пересекает границы Кайруса). Все, до чего мог дотянуться его взгляд, было занято книгами, свитками, папками, странными хрустальными шарами и плитками. Демоны использовали подобные приспособления как хранилища информации. На шарах записывались картины прошлого, а на причудливых прозрачных плитках велась документация. И опять тьма его существа взяла управление ситуацией. Несколько секунд – и черный дым заполнил все окружающее пространство. Канэри был даже немного поражен! Ему не нужно было открывать книг, чтобы узнать то, что он хочет. Простое касание дымки – и он где-то внутри знает, нужна ли ему эта информация или нет! Так просто, так совершенно! Агасти не уставал восхищаться возможностями сущности, частью которой он стал.

Книгу за книгой исследовал Леос, ища то, что так сильно было ему нужно. И наконец какой-то частью своего сознания уцепился вот за такой кусочек в одной из книг, кажется, у демонов она считалась священной:

«Кровь демона – душа его. Не созданы мы из бренной плоти, чтобы прахом стать. Мы, дети иного мира, стражами встанем у Грани его. Будем врата хранить и равновесие блюсти. Пока есть Кайрус, дом наш, пока есть Серебро во главе, пока души наши неотделимы от тел, будет стоять остров, за которым находится Грань, наша главная Мать».

«Что за бред?» – молниеносно пронеслось в голове у Канэри. А потом… Кажется, сама тьма смеялась от внезапно найденной подсказки.

## Глава 10

Весна ворвалась в окрестности Эдэльвайса стремительно. Просто в одно прекрасное утро на небе перекрыли водопровод и засветило солнце. Наконец-то закончился этот бесконечный дождь! Воздух день за днем наполнялся ароматами распускающихся цветов. Птицы пели с самого утра до позднего вечера, кружась друг перед другом.

Мой брат, по всей видимости, тоже активизировался. Ходил по дому с блаженной улыбкой, напевал какую-то мелодию, собирал цветочки на клумбах и оттаскивал это сено в комнату Лиссы. А я… Я завидовала и злилась. А еще не высыпалась, ела за троих, переживала по поводу своей вероятной смерти в ближайшие несколько лет, пыталась учиться и с содроганием ждала лета. Лиамиэль уезжал от нас этим летом. Эльф ничего не говорил по поводу скорой разлуки. Да, собственно, с чего бы? Он взрослый мужчина, красавец в конце концов! А я – бледная поганка со зверским аппетитом, дурным характером и нестандартной внешностью. Да еще и мелочь пузатая по сравнению с ним. Вот скажите мне, где справедливость в этой жизни?! И я вам сама отвечу: справедливость – это божественный блат, и она не для всех! Одним словом, я была не в духе эти месяцы.

Предсказать мое поведение последнее время не брался даже Каа’Лим. То я плакала, ничего не замечая вокруг, то смеялась, как ненормальная, непонятно по какой причине, то вообще впадала на несколько часов в ступор. Мой кот сказал, что, если бы точно не знал, решил бы, что я жду ребенка. Да уж, я и сама себя не могла понять.

А между тем занятия наши становились все жестче. Орэн, такой милый, добрый бородатый старичок, совсем озверел! Во время обеда он заставлял нас говорить по-эльфийски, при этом сидящий рядом носитель языка невежливо похрюкивал, а местами весьма красноречиво поглядывал в сторону Кима. Все дело было в том, что значение многих слов в этом экзотическом для наших мест языке зависело от интонации, с которой ты это самое слово произнесешь. Приведу пример кулинарной тематики, что весьма разумно, поскольку разговаривать Орэн заставлял нас во время обеда. А что можно сказать, когда говорить-то особо и не хочется? Правильно, спросить: «Как вам, Лиамиэль, нравится это мясо?» (В тот день была свинина.) По-эльфийски свинина будет lon, если произнести с восходящей интонацией, с нисходящей это же слово будет значить баночка. Где логика, объясните мне?! А с ровной интонацией… Я даже как-то стесняюсь сказать, но наука требует. Так вот, с ровной интонацией это слово приобретает следующее значение: женский интимный орган! Эльфы извращенцы, я всегда это подозревала!

А теперь угадайте, что спросил мой брат у бедного, совершенно не ожидавшего такого подвоха Лиама? При этом Ким активно размахивал вилкой, как бы пытаясь поймать ритм, чтобы легче было расставлять паузы между словами, и как раз на последнем слоге четыре остро наточенных зубчика указали в мою сторону…

В такие моменты в моей голове рождаются картины следующего толка.

Промозглый ливень, кругом тьма. Я и Ким стоим на отвесной скале, и лишь бездна внизу. Я аккуратно подкрадываюсь сзади, он не замечает меня, продолжая смотреть в никуда. А я протягиваю руку и легонько толкаю его… И вот я уже одна стою во тьме. Ах да, чуть не забыла! И я хохочу, так злобно и громко, что перекрываю шум дождя!

По воцарившемуся молчанию брат смекнул, что ляпнул что-то не то. Немного сконфуженно посмотрел на зубчики вилки, перевел взгляд туда, куда она указывала, и не нашел ничего лучше, чем сказать:

– Ой!

А голосок-то какой нежный, сама наивность во плоти!

– Вилку убери, – прошипела я, – от греха подальше…

– Энаким, ты допустил ошибку. Давай попробуем еще раз, – спохватился Орэн, стараясь замять инцидент.

Еще два раза кряду Энаким поинтересовался, как Лиаму нравятся эти банки. И лишь на третий раз у него вышло нечто, похожее на свинину.

Наш милый Элфи, с подачи мага, не реагировал на просьбы, которые мы не озвучивали на его родном языке. Если эльфийский мне нравился (это был красивый, певучий и очень смешной язык, я имею в виду то, что не всегда получается сказать то, что хочешь, а большинство существительных и глаголов имеют кардинально отличные значения, которые показываются интонацией), то гномий язык я не любила. Когда проговоришь на таком несколько часов, начинаешь чувствовать себя собакой, которая без устали лает на цепи. Количество рычащих и шипящих звуков просто зашкаливало!

Теперь наш дом походил на зону боевых действий. Орэн велел применять магию постоянно, то есть доводить наши умения до автоматизма. Так, например, я больше не ходила за едой на кухню, она сама прилетала ко мне… Правда, не всегда то, что я хотела, но это уже мелочи. Дабы наши тренировки не проходили впустую, Орэн дал указания, чтобы повар, садовник и горничные не стеснялись и привлекали нас к труду на пользу общества. Ким кашеварил на кухне, кипятя воду, моя посуду и плиту при помощи магии, а я занималась ландшафтным дизайном сада. Земля не была моей стихией, оттого дело шло совсем плохо, да еще эти перепады настроения мешали успокоиться и сосредоточиться. Через неделю сад был похож на перерытую гигантским кротом поляну. Бедный Гаред, садовник, ухищрялся как мог, стараясь вежливо намекнуть мне, что и сам справится. Я говорила ему, что не стоит смущаться, если уж я взялась помочь, то доведу дело до конца. На что мужчина забавно бледнел, кидал свои тяпки в кусты и убегал искать мага. Ну, конечно, поможет он ему, как же! У старика весеннее обострение, сам не понимает, что творит!

Когда мы с Кимом были детьми, то считали, что маги делятся по стихиям: огня, воды, воздуха и так далее. Сейчас мы уже знали, что все это – домыслы и фантазии простого народа. Между простым человеком и магом было одно-единственное отличие. Маг умел работать с энергетическими потоками, а человек – нет. И чем выше был потенциал мага, тем большим потоком он мог управлять, пропуская его через себя. Сплести заклинание означало поймать поток, точно поставить задачу, просчитать силу воздействия и направить. Все волшебство творилось в головах магов. Будь ты невероятно сильным волшебником, но при этом болваном, ничего хорошего из твоей волшбы никогда бы не вышло.

Но имелись все же кое-какие нюансы: некоторые стихии чувствуешь лучше, чем другие. С ними легче манипулировать, знаешь, как распределять силу. Вот моей бедой была земля, я совершенно не могла рассчитать, как с ней надо себя вести. Потому Орэн и послал меня на грядки. А Энаким не очень хорошо управлялся с водой и воздухом, ну и с некоторыми заклинаниями бытовой магии, вот и чистил горшки на кухне до особого распоряжения.

Близился наш с братом семнадцатый день рождения и, по законам Ирэми, день нашего совершеннолетия. Живи я сейчас на севере со своими родными, это бы означало, что меня, как породистую и молодую телку, пора «продавать», то есть выдавать замуж. А поскольку здоровой особью меня назвать было нельзя, то не известно, кому бы пришлось доплачивать за такую жену. Но в нашей жизни случился Орэн, и участь сия обошла меня стороной. И это радовало.

Я увидела мир другими глазами, и потому замуж, к печке и нелюбимому мужу под бочок совсем не хотелось. Да и поступать в академию не хотелось тоже… Было какое-то нехорошее предчувствие по поводу нашего обучения там. Не знаю даже, как это объяснить, просто я ощущала, что там мне не место. А может, это все мои комплексы? Я ведь до сих пор воспринимала себя как деревенщину в шелковой юбке и в накрахмаленной рубашке. Не то что брат, он-то сиял, как новый чайник, и днями напролет изводил меня и Лиссу рассказами об этой чудо-академии.

Как бы то ни было, все, кто участвовал в нашем воспитании, подошли к вопросу о поступлении весьма серьезно. Элфи даже заказал примерочную сессию у одного из лучших портных столицы. Это была его бывшая (а может, не такая уж и бывшая) любовь. Звали женщину Айрин, фамилии гном не сказал, заявив, что такой молоденькой девушке, как я, должно быть стыдно, что я не узнаю эту портниху по одному только имени. Странно, но я так и не поняла, чего именно стоит стыдиться…

– Скажи мне, Элфиральд, – не унималась я, – зачем мне ехать на какие-то примерки, если у меня и так шкафы от одежды ломятся?

Гном в этот момент сидел в гостиной, в руках у него было очередное рукоделие, на этот раз Элфи вязал крючком какое-то замысловатое кружево. Живу с ним под одной крышей уже четыре года, а привыкнуть к его фортелям до сих пор не могу!

Элфи обреченно вздохнул, но все же ответил:

– Потому, моя милая дикарка, что это все старье и подходит разве что для того, чтобы ходить по дому. Да и то ночью.

– Ты совсем, что ли? Моим платьям еще даже года нет, и половину я даже не надевала! – Возмущению моему не было предела.

– А это и вовсе отдельная песня! Твоя прижимистость меня вводит в тоску! Ты в кого такая скупердяйка? Вот Энаким – прекрасный образец молодого дворянина! Одет всегда с иголочки, чуть костюм поизносился, он его выкидывает. Следит за тенденциями, а ты к моим советам даже не прислушиваешься!

– Энаким – идиот и транжира, как и ты! – Я действительно не могла держать себя в руках в последнее время, и за языком следить удавалось не всегда.

– Что? Что ты сказала? – отложил в сторону свое вязание гном и начал подниматься с места.

– Кто сказал? – попыталась я сделать независимый вид.

– Ты сказала, что я и Ким…

– Я абсолютно не понимаю, о чем ты. Мне пора. Грядки ждут, – попыталась я просочиться в сторону выхода.

– А ну стоять! – рявкнул гном.

Конечно, я осталась на месте. Если честно, то Элфи – очень хороший и добрый, но когда ему дерзят, он становится просто опасным.

– Слушай меня внимательно, юная эсса, сейчас мы поднимемся к тебе, и я лично проведу инспекцию твоих вещей, – очень серьезно проговорил гном.

А дальше начался форменный беспредел. По комнате моей летали юбки, чулки и платья. Как Элфи не засыпало этой лавиной барахла, остается только гадать. Но к концу набега на мое имущество гном возвышался посреди комнаты на куче тряпья и с победоносным видом смотрел на меня сверху вниз.

– Это, – и палец в пол, – носить нельзя!

Шерт меня дернул завести этот разговор об одежде! Подумаешь, сходила бы на примерку, доложила бы еще тряпья в шкаф и жила бы спокойно. А теперь…

– Выкидывать, – резюмировал гном.

– Держи карман шире! – не собиралась так просто сдаваться я.

– Ты посмотри на это платье. – Элфи поднял с пола какую-то зеленую тряпицу. – Ты в нем ходила, когда тебе было тринадцать!

– И что? – подняв бровь, спросила я. – Надо сразу выкидывать? Давай лучше дочери Гареда отдадим.

– Хорошо, – согласился гном. – А этот плащ, который совсем уже и не плащ, а куртка с рукавами в три четверти?

– Он теплый, – буркнула я.

– Он тебе мал, – не унимался гном и встряхнул «плащом», подтверждая свои слова.

Из кармана моего старого плаща на пол упала деревянная коробочка. Приглядевшись повнимательней, я, хоть и с трудом, вспомнила, что это. Да, это была та самая шкатулка, которую мама передала мне перед нашим с Кимом отъездом в Эдэльвайс. Шкатулка издалека напоминала брусок отшлифованного и покрашенного дерева. Осторожно подойдя к ней, я, отчего-то разволновавшись, дрожащими руками подняла ее с пола.

– Что за полено? – поинтересовался гном.

– Это не полено! Это мама дала, а я забыла, – севшим голосом проговорила я. – Знаешь, Элфи, выкидывай все, что посчитаешь нужным, а мне надо побыть одной. – На этих словах я буквально выбежала из комнаты и направилась в сад.

Сидя на поваленном стволе старого дуба в самой глубине сада, я задумчиво крутила свою находку в руках. Гладкая поверхность дерева приятно холодила кожу. Но с каждым прикосновением к шкатулке все сильнее хотелось зарыдать в голос. Как же я все-таки скучаю по маме, отцу, братьям…

В этом вихре, состоящем из физических, умственных и магических нагрузок, было легко не думать о прошлом, которое так сильно не хотелось отпускать. Орэн сказал, что в этом году нам лучше не ездить домой. Второй год я не увижу свою семью. Лиам, как это ни странно, был согласен с магом. Да и мы с братом понимали всю опасность, ведь если кто-то случайно узнает о нашем происхождении… Учитель сказал, что если мы все-таки захотим позже навестить родных, то дорога в Карген займет около двух недель. Маг не стал вдаваться в подробности, с чем это связано. Хотя теперь нам с братом и не требовалось ответа на этот вопрос. Мы давно уже поняли, что у Орэна был свой телепорт на границе человеческих земель, правда, магу решили не говорить о своем открытии. Все же возраст нужно уважать. Пусть учитель и дальше хранит свой маленький «секрет».

Аккуратно ощупывая подушечкам пальцев поверхность шкатулки, я пыталась найти рычажок или защелку, при помощи которых смогла бы открыть ее. Но таковых не обнаружилось, как и скважины для ключа (которого у меня, впрочем, не было). Еще несколько минут повертев мамин подарок в руках, тряхнув его пару раз и в довершение приложив по нему как следует кулаком, я сунула шкатулку в карман своего платья и пошла в дом. Надо было поесть, а то на голодный желудок думалось совсем плохо.

В этот день я так и не придумала, как открыть подарок матери. Поэтому просто положила его на прикроватную тумбочку и решила, что лучше спрошу у самой мамы, когда будем писать им письмо.

Открыв свой гардероб, я замерла с широко распахнутым ртом. У меня осталось две сорочки, тренировочный костюм, одна ночная рубашка и пара нижнего белья.

– И как это понимать? – задала я вопрос, эхом отразившийся от стенок шкафа.

«А тебя за язык никто не тянул, я свидетель», – ехидно высказался мой нерадивый защитник.

– Ты! Ты должен был его остановить! – задыхаясь от негодования, кричала я.

«С чего бы вдруг? Ты сама сказала, чтобы он выкидывал все, что посчитает нужным». – Невозмутимости некоторых личностей остается только позавидовать.

– Но у меня ведь теперь ничего нет! Только то, что на мне, и брючный костюм для тренировок… – совсем растерянно проговорила я.

«Элфи сказал, что это ненадолго. И знаешь, Мара, но он прав».

– Как так? – Я уже совершенно не понимала, чего этот гном пытается добиться.

«Ты даже не представляешь, девочка, в какой гадючник вы с братом собираетесь поступать. Люди там учатся весьма и весьма своеобразные, и если вы оба хотите получать образование в МАМ, то все в вас должно быть безупречно, начиная с вашего внешнего вида и заканчивая теми навыками, которые развивает в вас Орэн. Больше я тебе ничего не скажу, но пора бы взрослеть и выполнять то, что необходимо. Прекрати каждый раз взбрыкивать, когда тебе что-то не нравится, и научись выдержке. А теперь, милая, пора спать».

Сказав это, Каа’Лим широко зевнул, обнажая свои белоснежные клыки, и похлопал лапой рядом с собой.


Каждую ночь я боялась закрывать глаза, чтобы снова не погрузиться в молочно-белый туман. Но как бы я ни боролась со сном, лежа во тьме с распахнутыми глазами, все было бесполезно. Я даже не замечала, как веки мои тяжелели и сознание уносилось туда, где ждал меня туман, страх, холод и кто-то еще. Тот, кто звал меня где-то в молочной мгле, стоило лишь закрыть глаза.

Тот день не был исключением, правда, кое-что все же изменилось…

Стоя босыми стопами на влажной, покрытой пожухлой листвой земле, я вновь озиралась вокруг. Белая дымка стелилась всюду, скрывая то, что меня окружало. Было так холодно, что сводило пальцы рук и ног. Дыхание мое сбилось, а в душе начала подниматься знакомая волна паники. Думать было очень трудно, мысли разбегались, стоило лишь попытаться сосредоточиться.

– Приди… – опять тот же шепот. Или это всего лишь ветер?

– Приди, маленькая владычица…

«Кто? Владычица? Неужели не послышалось?»

Ухватившись за эту мысль, я постаралась выровнять сбившееся дыхание. Словно разматывая клубок спутанных ниток, зацепилась за эту фразу, как за спасительную нить, и потянула на себя. Собирая разрозненные мысли, я стояла, закрыв глаза, среди покрытой туманом поляны и вслушивалась в звуки, что доносил промозглый ветер. Какое-то время казалось, что кругом воцарилась тишина. Такая же густая, как белая мгла вокруг. Но стоило лишь открыть глаза, как ветер усилился.

– Приди ко мне…

Я больше не чувствовала страха. Он спрятался где-то в глубине души, свернувшись маленьким тугим комочком. Глубоко вдохнув, я сделала то, чего так долго боялась. Шагнула в неизвестность, что была скрыта за молочной пеленой. Оказалось, что туман вполне осязаем. Очутившись внутри этого белоснежного марева, я на физическом уровне чувствовала, как соприкасается с ним моя кожа. Его прикосновения дарили тепло и чувство защищенности, какое испытываешь в детстве, когда укрываешься с головой одеялом, чтобы избавиться от страхов.

Купаясь в своих ощущениях, забывая о том, как было страшно сделать первый шаг, я уже практически летела вперед. Но стоило мне опустить взгляд, как я обмерла. Я бежала, ноги мои двигались, но я оставалась на месте! Как такое может быть?! Мигом растеряв всю свою решимость, я остановилась. Плотный, застоявшийся даже под сильным ветром туман пришел в движение. Будто охотничий пес, которому скомандовали «взять», он оплетал мои руки, ноги, шею. И когда стало казаться, что еще немного – и эти удушающие «веревки» начнут затягиваться, белая дымка просто впиталась в кожу.

Мне стало не просто страшно! Мне стало жутко! Ощущать, как что-то эфемерное проникает внутрь тебя и растекается по венам жидким льдом… Сначала было просто холодно, потом внутри все начало гореть, пламя разгоралось под кожей рук и ног, поднимаясь к сердцу. И когда стало казаться, что тело мое объято огнем, а боль невозможно терпеть, так как выкручивает и жжет не только мышцы, а даже кости, я начала кричать…


Каа’Лим вот уже не первую ночь проводил, наблюдая за своей шаи’аль[3], своей кровью. Он из ночи в ночь сидел у изголовья кровати девушки и, едва Мара засыпала, отслеживал ее сновидения и эмоции. Переживал вместе с ней тот ужас, что охватывал его половинку всякий раз, когда она вставала на начало пути. Если бы девушка была на Кайрусе, то процесс ее перехода был куда менее болезненным. Там, где Грань сама ведет своих детей, демоны растут и взрослеют куда быстрее, и происходит это, практически не доставляя им дискомфорта. Но Мара росла на человеческих землях, тут несформировавшиеся демоны были куда слабее, чем на родине, и процесс их перехода был тяжелее.

Эти выводы дэйург сделал, наблюдая за своей шаи. Если бы он имел право помочь ей сейчас, объяснить, поддержать… Но это был тот путь, который каждый демон должен пройти самостоятельно. Каждую ночь охваченная ужасом девушка была парализована собственным страхом и даже не пыталась сдвинуться с места. Дэйург очень сильно переживал, что переходный период затягивается. Маре необходимо было сделать первый шаг. Тело ее должно начать меняться, как и внутренний мир.

И вот именно в эту ночь произошло то, чего так долго ожидал Каа’Лим. Днем рождения у людей принято считать тот день, когда их рожает биологическая мать, а демоны рождаются, когда начинают слышать зов Грани и делают шаг навстречу.

Тело девушки напряглось на какое-то мгновение, а через несколько секунд изогнулось дугой. Губы ее приоткрылись, и Мара глубоко вздохнула. В тот же момент Каа’Лим услышал, как кричит очнувшаяся от оцепенения душа.

Будучи свидетелем уже не первого перехода, дэйург знал, чего ожидать, но все равно еле справлялся с собой. Шерсть его встала дыбом, хвост против воли стучал по полу, а из груди вырывалось утробное рычание. Но вот чего Каа’Лим никак не мог предположить, так это того, что к ментальным ощущениям прибавятся и физические. Едва удерживая свой вес на передних лапах, дэйург буквально задыхался от боли. И к такому теперь придется привыкать. Как только Мара полностью изменится и станет полноценной шаи’аль, они будут делить свои жизни на двоих.

В коридоре послышалась чья-то легкая поступь. Владей Каа’Лим сейчас собой, он, конечно, узнал бы Лиама. Но дэйург сейчас был больше зверь, хищник, нежели разумное существо. Он защищал ту, кто была важна для него и не могла постоять за себя. Превозмогая боль, вскочив на четыре лапы, он преодолел комнату в один прыжок и замер у двери как раз в тот момент, когда эльф потянул ручку на себя.

Солнце зашло за горизонт уже несколько часов назад. Безлунное ночное небо было освещено лишь бледным сиянием звезд. Лиамиэль стоял во дворе поместья Орэна. В руках у эльфа было два меча. Он только что закончил разминаться, и по его обнаженному торсу струйками сбегали капли пота. Дыхание его было размеренным, а взгляд – сосредоточенным. Лиам готовился к тому, чтобы повторить комплекс, называемый его народом «танец тени», когда воин сливается с окружающим миром и даже перестает дышать. Движения его становятся беззвучными, и лишь большие пальцы ног во время этой связки касаются земли для толчка.

Эльфу необходимо было настроиться на окружающий мир. Глупо думать, что сила воина зависит от его мускулов, веса, силы. Все, что дарует победу, находится в голове и в сердце. Лиамиэля так учили, он так жил. Все, что ему необходимо, чтобы одержать победу в схватке, у него уже есть от рождения. Но любой задаток требует развития.

Сконцентрировав свое внимание на предстоящем комплексе, Лиам сделал глубокий вдох и, присев на одно колено, поднял оба меча, развернув их острой стороной лезвия друг к другу. Вслушиваясь в себя, Лиам все больше отстранялся от окружающей его реальности, одновременно сливаясь с ней. Мгновение, резкий толчок, отрыв от земли – и вот уже лишь отблески серебристого металла рассекают воздух. Эльфа невозможно ни увидеть, ни услышать.

Молниеносно перемещаясь из одной точки в другую, Лиам тренировался так, как было принято у него на родине. Ни один человек не сравнится с перворожденными и высшими расами в физической силе, и ни у одного из них никогда не будет такой возможности веками оттачивать свои навыки. Но все же есть то, в чем ни эльфам, ни кому бы то ни было еще не превзойти смертных. Только людей посещали мысли о том, как усовершенствовать процесс убийства. Как сделать так, чтобы убивать быстрее с минимальным усилием. До последней войны уровень военно-магической оснащенности человеческих земель настораживал даже драконов. Кто знает, с чем было связано подобное отношение к чужой жизни?

«Возможно, – думал Лиам, – люди просто подсознательно чувствуют, что смерть для них – это не конец. Ведь они могут вернуться, в отличие от таких, как я или Тарий… Что ожидает нас в конце пути? Тьма?» Лиама всегда пугали такие мысли.

Ценить жизнь – вот первая нерушимая заповедь эльфов и многих других бессмертных. Но исключения есть всегда. И как бы ни старались следовать этому правилу высшие расы, бывало, что и среди них находились убийцы. За подобное на родине эльфа наказывали смертью.

У вампиров было все сложнее: они ценили жизнь, но лишь каждый свою. Слабые отбраковывались, не доживая и до первого совершеннолетия. Правильно ли это, Лиам не знал. И не понимал, как так может быть. Ведь те же драконы, у которых дети рождались чуть ли не раз в несколько тысяч лет, берегли своих чад, как самое ценное сокровище. И не важно, рождались они сильными или слабыми. Гномы так вообще брали количеством, чем больше их, тем больше рабочих рук в клане. Ни о каких распрях и речи быть не могло, все, что мешало рабочему процессу, было вне закона. Единственное, что оставалось тайной для мирового сообщества, – это то, как жили демоны. Об этом знали разве что драконы и дэйурги. Но сколько Лиам не выпытывал у своего лучшего друга о них, тот так и не раскрыл тайну.

Опустив клинки, Лиам пытался восстановить сбившееся дыхание. Все же он непозволительно расслабился в последнее время. Необходимо восстанавливать форму, а значит, усилить тренировки Кима и Мары и заодно самому поработать над собой. И когда эльф размышлял над составлением плана предстоящих занятий, со стороны дома он услышал крик, от которого по коже побежали мурашки. Так не мог кричать человек!

По направлению звука Лиам сразу понял, что это – в комнате девушки. Не задумываясь, эльф кинулся в дом и практически взлетел на второй этаж. Краем глаза он заметил, как маг, Ким и Элфи бегут в том же направлении откуда-то из глубины дома и сейчас поднимаются по лестнице. А крик все не стихал, хотя теперь он больше напоминал рык или вой раненого животного. В несколько шагов Лиам оказался перед комнатой девушки и распахнул дверь.

Эльф невольно отшатнулся. На пороге стоял Каа’Лим. Обнажив клыки, зверь приготовился к прыжку. Глаза его светились чистой яростью и не отражали и малой доли рассудка.

– Это я, дэйург, это я, успокойся, – ровным тоном произнес эльф. – Впусти меня, я не причиню вреда, – все так же тихо и размеренно продолжал говорить эльф. Лиам, будучи эмпатом, улавливал состояние дэйурга и вкладывал в свои слова успокаивающий импульс. – Позволь мне войти, прошу, – чуть ли не с мольбой проговорил эльф.

Зверь переступил с одной лапы на другую, несколько раз моргнул и, тряхнув головой, чтобы избавиться от воздействия эльфа, посмотрел Лиаму в глаза.

«Вон!» – отчетливо услышал Лиам. Ментальный удар был такой силы, что ноги эльфа предательски дрогнули, и он упал на колени, в отчаянии схватившись руками за голову.

Ким, уже поднявшийся на второй этаж, кулем рухнул на пол, маг, тяжело дыша, держался за стену, а Элфи, словно рыжий мячик, покатился с лестницы.

«Все вон! Не заставляйте меня!»

Что именно «не заставлять», Каа’Лим уточнять не стал, захлопнув дверь передней лапой.

Отвернувшись от входной двери, дэйург на дрожащих лапах доковылял до кровати девушки и буквально рухнул на пол. Он смотрел на нее своими желтыми, холодными глазами и думал, что никогда в своей долгой жизни не было у него того, ради чего он добровольно ушел бы за Грань. И теперь, когда его шаи родится и они смогут стать одним целым, он сможет узнать значение этого странного слова «счастье».


Около восемнадцати лет назад

Тень всегда есть там, где свет. И всегда ему будет место там, куда, как все думают, хода такому, как он, нет. Если бы не было солнца, то все бы казалось тьмой. Но если осветить тьму, то разве она куда-то уйдет?

Так рассуждал Агасти, скользя по миру и ища тех, кто станет его верным помощником. Люди, может быть, и понадобятся, но что он может предложить им? Да и что они смогут дать ему? Люди – это рабы, которые тоже сыграют свою роль. Но сейчас ему нужно было то, в чем люди не помощники, – убить демона. Невозможно? «Все возможно», – говорил он сам себе, другого ответа Леос не признавал. Но оставался последний вопрос: кому и что он может предложить за помощь, которая ему сейчас была необходима?

А что больше всего могут хотеть те, кому дана вечная жизнь в одном-единственном теле? Ведь кто бы что ни говорил, но и умереть им однажды придется.

«Они захотят вернуться, они боятся раствориться за Гранью», – нашептывала ему тьма.

«Идиоты, какие же идиоты!» – отвечал ей Агасти. И тьма согласно смеялась ему в ответ…


Боль. Думала, я знаю, что это такое. Я ошибалась.

Все, что я испытывала до этого дня, было лишь ласковым касанием любящей тетушки. Боль, которая пришла в эту ночь, жгла меня живьем изнутри. Когда мне стало казаться, что я уже ничего не должна чувствовать, когда я молилась всем богам, чтобы потерять сознание, она накатывала снова, заставляя кричать все сильнее. В какой-то момент голос мой совсем охрип. Я ничего не видела вокруг (только белый туман стоял перед глазами), но слышала, как что-то хрипит у меня в груди. Не знаю, плакала ли я, наверное, да… Но как же я ждала, что кто-нибудь услышит меня и придет, чтобы помочь!

Время шло, превращая минуты в тягучую бесконечную массу, и агония моя продолжалась. Каждая клеточка пылала, все тело сводило так, что я даже не могла открыть глаза. Иногда мне казалось, что еще немного – и я сойду с ума в этой белоснежной мучительной мгле. Ни звука, ни шороха… Лишь тишина и боль. А вместо крика из горла теперь вырываются странные хрипы.


Шаи лежала на постели, одежда ее промокла насквозь, а дыхание стало прерывистым и хриплым. Часто-часто дыша, девушка практически не двигалась. Каа’Лиму казалось, что еще немного – и выдержка покинет его. Ему было страшно так, как не было никогда. Момент перехода – самый тяжелый не только для демонов, но и для других рас. Не просто так юные демоны не покидают Кайрус – Грань придает силы, помогает расти и адаптироваться к чуждому для них миру. А Мара всю свою жизнь провела в человеческих землях, постоянно болела, плохо переносила нагрузки, но держалась, как могла. Ей не пришлось бы столько страдать, находись она на родине, «мать» демонов не позволила бы.

Неужели все напрасно и последнее Серебро исчезнет?!

«Не верю!» – рыкнул дэйург и ударил своим пушистым хвостом по полу.

Она обязательно выживет, потому что она – дитя своих предков! Дом Серебряных всегда был сильнейшим. Только вот сейчас она осталась одна.

Старейшины ушли давно, устав от жизни и поняв, что настало время вернуться домой. Потом случилась война, многие молодые демоны Дома Серебряных погибли, пытаясь разорвать ритуал, что провел один жалкий человечек, возомнивший себя божеством.

Серебряных всегда было немного, а после войны осталось всего ничего… А теперь и вовсе один, точнее, одна.

«Святая Грань, – мысленно произнес дэйург, – верни мне мою шаи! Слышишь! Ты не можешь забрать ее! Я так долго был один…»

Тяжело вздохнув, Каа’Лим закрыл глаза и опустил голову на кровать рядом с девушкой. Жалобно поскуливая, огромный кот сидел в полумраке комнаты, не замечая, как за окном зарождается рассвет, раскрашивая серое небо в яркие цвета.


Не знаю, сколько времени прошло, казалось, что целая жизнь. А потом кто-то щелкнул выключатель, и боль ушла. На тот момент я думала: все, что от меня осталось, – лишь обугленные кости, если и те не сгорели в этом белом пламени. Казалось, что постарела я на целую жизнь, но стоило агонии отступить, и я почувствовала необычайный прилив сил. Это было, как если бы заново родиться, восстав из пепла.

Резко распахнув глаза, я снова невольно зажмурилась. Комната была залита золотым солнечным светом. В воздухе кружились миллионы пылинок, и, засмотревшись на их причудливый танец, я с удовольствием втянула воздух через нос. Сознание буквально взорвалось тысячами оттенков запаха. Приторно-мускусный, цитрусовый с нотками ванили, цветочные оттенки, запах кожи и пота, великое множество совершенно неопределяемых запахов. Они не смешивались между собой, каждый из них я чувствовала отдельно.

Неожиданно я услышала какой-то странный приглушенный звук, словно кто-то стучал молоточком. Повернув голову, я увидела его. Остекленевший взгляд желтых глаз, неподвижно замершее тело.

Каа’Лим.

«Ess lane shae’al’», – неожиданно для самой себя мысленно сказала я ему.

«И я ждал тебя, кровь моя», – было мне ответом.

Каа’Лим приподнялся и уткнулся теплым носом мне в ладонь. А во мне что-то надорвалось, и теплые дорожки слез побежали по щекам.

Сколько мы так просидели, я не знаю. Но то, что произошло в это время с нами, я не смогу описать. Это нужно чувствовать. Ким был моим братом, я любила его больше всего на свете, а Каа’Лим был мной. Я – это мы.

Немного придя в себя, я начала понимать, что что-то изменилось во мне этой ночью. И с осознанием этого появились вопросы. Я все еще боялась встать на ноги, так как думала, что просто не смогу.

– Что со мной, Каа’Лим? – второй раз с нашей встречи я назвала дэйурга по имени вслух. Мой сиплый надорванный голос показался чужим.

«Ты родилась этой ночью, шаи», – сказал он.

– Как это? – борясь с болью в горле, прошептала я.

«Тяжело это объяснить, просто посмотри. – Дэйург запрыгнул на кровать и прислонился своим лбом к моему. – Закрой глаза и позволь мне показать».

Закрыв глаза, я постаралась расслабиться и впустить Каа’Лима в свое сознание.

Сначала перед глазами проносились лица, пейзажи, обрывки мыслей, фраз, совершенно непонятные мне, часто возникало мое лицо, но все это быстро растворялось перед взором. Я не успевала понять то, что показывал мне дэйург, как приходили новые картинки и звуки, и все это сливалось в один аляповатый и сумбурный поток.

Потом я увидела море. Бесконечное темно-синее покрывало простиралось до самого горизонта. И я летела над ним так быстро, что даже не успевала рассмотреть то, что было внизу. Так было, пока на горизонте не показалась торчащая, словно серый бастион посреди моря, скала. Сердце учащенно забилось в предвкушении чего-то невероятного. На душе стало светло и радостно. Скала все приближалась, и дыхание в груди перехватывало от какого-то совершенно детского и чистого восторга. Легко приземлившись на голый каменистый берег, я увидела высокую арку, словно высеченную из цельного куска черного мрамора. Арка была испещрена тысячами неизвестных мне символов, и стоило мне прикоснуться к каменной поверхности, как некоторые из них полыхнули голубым сиянием.

«Не бойся, это всего лишь воспоминания, – сказал знакомый голос, и я успокоилась. – Просто смотри».

Я решительно шагнула сквозь арку. Миг – и я стою посреди залитой солнечным светом поляны. Лето, зеленая пушистая травка приятно касается ног. Опускаю взгляд и вижу, что у меня вовсе не ноги, а большие кошачьи лапы.

«Как так?»

«Ну, это же мои воспоминания», – раздается насмешливый голос Каа’Лима.

Вновь поднимаю взгляд и начинаю рассматривать то, что меня окружает. Над головой раскинулось небо, безграничное, синее, безоблачное. Все вокруг наполнено щебетом птиц, а прямо передо мной возникает тропа, уводящая куда-то в лес. Не сомневаясь ни минуты, я начинаю решительно двигаться в сторону этой тропы, а затем выхожу на огромный зеленый склон.

Внизу раскинулась огромная долина, в которой выстроен невероятных размеров город. От этого зрелища все внутри буквально замирает. Это самое прекрасное, что я когда-либо видела в своей жизни! Невероятные здания самых причудливых форм и линий уходят своими крышами в небеса. Город буквально сияет под лучами яркого солнца, переливаясь, словно россыпь драгоценных камней. Аккуратные, чистые улочки заполнены дэйургами и людьми… Или не людьми?

Я начинаю неспешно спускаться по склону, когда над моей головой раздается протяжный рев. Резко вскидываю голову. Высоко в небе надо мной летит дракон. Огромный зверь проносится, словно вспышка, сияя чешуей в лучах солнца, начинает снижаться и буквально в нескольких метрах от земли силуэт его начинает подрагивать. И вот уже хрупкого телосложения девушка приземляется на две ноги рядом со мной. Она смотрит на меня, брови ее сходятся на переносице, и от того лицо становится еще более забавным. Россыпь веснушек и две тонкие рыжие косички делают ее похожей на сорванца.

– Ну и где мы были, а? Я тебя спрашиваю! Весь день жду его, а он и не думает появляться! Ваще обнаглел! – тоненьким голоском начинает возмущаться девушка.

«Кэс, меня Айвон отсылал по делам. Не злись», – басит в ответ дэйург. Таким голосом он со мной никогда не разговаривал.

– Ты гад, Каа’Лим! Гад и вонючка! – делано возмущается Кэс.

«Ну не злись, пойдем лучше погуляем».

– Знаешь что? – озорно улыбается девушка, а в глазах ее начинают плясать бесенята. – А пойдем, в городе открылось новое кафе, там делают чумовые десерты. Ну так что?

«Это в центре?»

– Да, Красные собираются открыть целую сеть по городу. Я где-то слышала, что они и у эльфов с вампирами филиалы не прочь основать.

«Эти демоны – прирожденные предприниматели. Кстати, раз ты приглашаешь, то ты и угощаешь», – шутливо обращается Каа’Лим к девушке. А я пытаюсь осознать одно-единственное слово. Демоны… Демоны открывают кафе?!

– Еще чего! Мои кредиты останутся при мне, и потом, это ты где-то гулял вместо того, чтобы явится в назначенное время.

Занятые глупой перепалкой девушка-дракон и Каа’Лим вошли в город и стали неспешно продвигаться к центральной его части. А я, больше не прислушиваясь к тому, о чем они говорили, жадно разглядывала то, что меня окружало.

Оказавшись в городе, который, к слову сказать, не окружала крепостная стена, я будто бы попала в какую-то параллельную реальность. Огромные широкие улицы, мощенные камнем, разделялись на две зоны: пешеходную и проезжую. Только по земле никто не ездил, над головами пролетали странного вида капсулы, чуть выше иногда проносились дэйурги, а еще выше летали невероятных размеров ящеры. По пешеходной части прогуливались совершенно странного вида создания, очень похожие и в то же время совершенно непохожие на людей. Главное, что их отличало, – это рост. Все проходящие мимо меня были высокие и необычайно стройные.

Одежда этих существ буквально заставляла меня краснеть. Девушки, не стесняясь, щеголяли в обтягивающих пятую точку полупрозрачных брючках и не скрывающих голые руки кофточках без рукавов. Мужчины тоже не пытались как можно туже затянуть себя в камзолы. Прически этих незнакомцев были самыми разнообразными. А цвет волос менялся от иссиня-черного до красного и золотого.

«Это не люди, милая. Это демоны», – раздался в голове знакомый голос.

«Где мы, Каа’Лим?» – решила удостовериться в своих догадках я.

«Кайрус, твоя родина, шаи».

«Моя р-родина… Но…» – совершенно растерялась я.

Меня так сильно поразили слова дэйурга, что я неосознанно вздрогнула и оттолкнула его. Перед глазами все поплыло, голова немного закружилась, и расплывчатые очертания моего привычного мира начали приобретать положенную им четкость. Мощеные улочки волшебного города исчезли вмести с их обитателями, и вновь я оказалась посреди своей комнаты. Часто дыша, попыталась взять себя в руки и привести мысли в порядок. Получалось из ряда вон плохо.

«Должно быть, я схожу с ума, – как-то совсем печально и даже буднично подумалось мне. – А почему бы и нет? Наверное, здорово сойти с ума и наслаждаться своими иллюзиями. Только эти самые «иллюзии» у меня пока не очень радостные выходят».

«Что за бардак у тебя в голове? – тут же вмешался Каа’Лим. – Ты не можешь сойти с ума, это просто невозможно!»

– Почему? – тут же заинтересовалась я. Не зря говорят, что когда человек искренне не желает обсуждать истинно важные вопросы, он начинает искать спасение в том, что совершенно не имеет значения. Вот и мне вдруг отчаянно захотелось поговорить на какую-нибудь отвлеченно-безопасную тему.

«Не выйдет, – коротко резюмировал мой друг. – Например, потому, что ты – демон высшего порядка. Устраивает объяснение?» – с долей ехидства в голосе сказал дэйург.

– Нет, – коротко ответила я.

«Что конкретно не устраивает?» – спросил Каа’Лим.

– Ты же знаешь что, так зачем спрашиваешь меня? – не в силах взглянуть на него, сказала я, уставившись пустым взглядом в потолок. – Я же чувствую тебя, Каа’Лим, чувствую так, как если бы ты был частью моего тела. Твои эмоции как на ладони, а мысли закрыты… Ты их блокируешь. Почему? – приподнялась я на одном локте и все же посмотрела на своего «кота». – Сейчас ты вдруг стал для меня не просто другом, а целой вселенной. Такой маленькой, что умещается у меня в сердце, и такой огромной, что я не в силах это воспринять… Что со мной, скажи мне, пожалуйста? – почти скуля, спросила я. – Ты же ведь не шутил, называя меня… демоном?

«Нет, шаи, не шутил. Ты не должна бояться. В этом нет ничего плохого. Ты просто не такая, как большинство. Подумай, Эм, разве стала ты другой от того, что знаешь теперь? Ведь, по сути, ничего не изменилось. Мы те, кто есть. Разве станет вода огнем, если назвать ее другим словом? – быстро-быстро заговорил дэйург. – Разве изменится отношение к тебе тех, кто любит тебя, оттого, что ты оказалась не человеком? Если такое произойдет, то и не нужны тебе такие люди рядом… Или ты думаешь, что все это время эльф и маг не догадывались, что с тобой что-то не так? Но ведь, несмотря ни на что, они продолжали относиться к тебе непредвзято… И…» – не успел договорить Каа’Лим.

– Что ты сказал? – приподымаясь на локтях, прорычала я. – Все знали…

Я слегка оперлась руками о кровать и через секунду уже приняла вертикальное положение. Теперь я стояла на матрасе.

– Шерт, – растерянно прошептала я, забывая, что так сильно меня разозлило. – Каа’Лим, скажи, так и должно быть?

«Тело твое только начинает меняться, многое пока тебе недоступно, но ты уже не такая, как люди. Эм, ты сильнее, реакция твоя заметно лучше человеческой, обострились все чувства. Какое-то время способности твоего тела будут нестабильны, временами то ослабляясь, то усиливаясь. Необходимо будет учиться ими управлять».

– А моя магия? – как-то потерянно посмотрела я на свои руки.

«А она у тебя была? – фыркнул дэйург. – Девочка моя, все, чему учил тебя Орэн, и рядом не стоит с тем, что доступно демонам».

Тяжелый вздох вырвался из моей груди. Святая богиня, за что? Почему все так? Я хочу быть человеком, а не «подкидышем белокурых демонов», как обзывала меня девочка из нашей деревни. Тогда я сильно обижалась на ее слова. Знала бы она, как сильно была права. И как же мне с этим теперь жить? А моя мама… Она… она мне что, не родная?! А папа, братья, Ким! Я для них чужая!

Я буквально задохнулась от пришедшего негодования. Я – одна!

«Я так и знал, – как-то обреченно заговорил Каа’Лим. – Ты не одна, ты, Мара, просто курица!»

В голове разнеслось такое искреннее хихиканье, а последняя реплика заставила меня ошарашенно сесть на кровать.

«Ой, я не могу, демоническая курица!»

– Я тебя ненавижу, – обиженно пробубнила я.

«Может, прежде чем нести чушь, сначала подумаешь, а? – уже ровным тоном спросил дэйург. – Или ты считаешь, твоя мать не заметила, кого родила, и все это время верила, что ты – ее родной ребенок?»

– Я не знаю… Я ничего уже не знаю…

«Зато знаю я. Посмотри, что у тебя на тумбочке».

Машинально повернувшись в указанную сторону, я буквально замерла. Шкатулка. Та самая шкатулка, которую дала мне мать, лежала там, куда я поставила ее перед тем, как лечь… спать. И сейчас эта самая шкатулка была приоткрыта. Стараясь унять невольную дрожь в руках, я осторожно слезла с кровати. Во всем теле появилась небывалая легкость. Чувствовала я себя так, будто заново родилась.

«Ты и родилась, – с теплотой в голосе проговорил Каа’Лим. – Ну же, возьми ее!»

В интонации, с которой он это произнес, чувствовалось явное предвкушение чего-то.

Сделав несмелый шаг в сторону шкатулки, я ощутила, как меня подхватил порыв неосязаемого ветра, и в то же мгновение оказалась стоящей рядом с тумбочкой.

– Что за шертовщина? – пробормотала я.

«Да нормально все, демоны так и перемещаются. Ходите вы только в двух случаях: когда никуда не спешите и просто гуляете и когда нужно вести себя «нормально». Демонстрация собственных способностей перед другими расами у вас считается крайне нежелательной».

– Почему? – тут же заинтересовалась я. Если честно, я просто боялась прикоснуться к шкатулке и решила сменить тему.

«Потому что демоны не желают привлекать к себе внимания. Как бы ни были сильны эти создания, но демонстрировать силу станут только при необходимости. Таковы условия».

– Условия чего? – продолжала я оттягивать момент.

«Условия мира, – очень расплывчато ответил дэйург. – Ну же, Эм, возьми ее!» – все-таки не вытерпел Каа’Лим.

Несмотря на то, что мне довелось пережить в эту ночь, на все те изменения, что пришли в мою жизнь, я невольно почувствовала, что как только дотронусь до шкатулки, судьба моя повернет совершенно в другое русло, нежели я мечтала еще некоторое время назад. Глубоко вздохнув, я потянулась к маленькой коробочке и осторожно взяла ее в руки. Новое зрение подмечало малейшие шероховатости дерева, а обоняние явственно уловило запах смолы.

Внутри коробочка была обита черной бархатистой тканью. В самом центре лежал белоснежный конверт, на котором была надпись на совершенно незнакомом мне языке. И чем дольше я всматривалась в нее, тем отчетливее понимала, что знаю, как это читается, и даже понимаю значение.

– Fimme Sae Kairuss, – прошептала я. – Дочери Кайруса или Бездны? – повернулась я к дэйургу.

«В данном случае – Кайруса», – коротко подметил он.

– Откуда я знаю этот язык? – в свою очередь спросила я.

«Письмо зачаровано таким образом, что ты просто понимаешь, что в нем написано…» – сказал Каа’Лим, а я почувствовала его нежелание говорить больше.

Расспрашивать дальше не было смысла, это тоже стало понятно по его настроению. Аккуратно взяв конверт, я поднесла его к носу и жадно втянула воздух. То, чем пахла бумага, было непередаваемо. От нее отчетливо исходил запах дерева, но это и понятно, ведь конверт столько времени пролежал в шкатулке. Дальше было интересней. Где-то глубже отчетливо улавливались… Эмоции?! Что-то холодное и безнадежное впиталось в письмо, будто писавший его был сильно напуган. Странно, но страх ощущался сладковатым ароматом и даже притягивал к себе. Мне определенно нравился этот запах. Вкус-с-сно…

«Прекрати! – раздался голос дэйурга. – Не смей! Еще совсем дура, а все туда же! Только родилась, а лезешь куда не надо! Положи конверт, Эм», – уже спокойнее сказал Каа’Лим, поднимаясь с пола и подходя ко мне.

Я с неохотой опустила конверт на поверхность тумбочки, одновременно ловя себя на мысли, что мне не нравится, когда мне указывают. А особенно не нравится, когда отбирают то, что так вкусно пахнет?!

«Тише, девочка. Дыши и постарайся успокоиться», – как-то чересчур осторожно заговорил дэйург.

– Чего испугался, блохастый? – стараясь придать своему голосу как можно более беззаботный тон, спросила я.

Конечно, дэйурга было не провести подобной уловкой, но все же попытаться стоило. Каа’Лим сделал вид, что поверил, будто со мной все в порядке.

Вопреки моим ожиданиям, в коробочке, помимо письма, было и еще кое-что. В специальной выемке лежал крошечный серебристый серп. Металлическая поверхность красиво блестела в солнечных лучах, а я буквально перестала дышать, засмотревшись на него.

– Что это, Каа’Лим? – восторженно спросила я.

«Это игнис, Мара. Возьми его в руку, пусть он признает тебя», – тихо, почти шепотом проговорил дэйург.

Воспротивиться желания не возникло, и я с нескрываемым трепетом потянулась к этой маленькой, но столь притягательной штучке. Как только игнис оказался у меня на ладони, по металлической поверхности побежали маленькие серебристые искорки, а сам серп стал теплым. Тут же металл словно ожил и пришел в движение, теряя форму и стягиваясь в маленький упругий шарик.

Как завороженная, я, не отрываясь, следила за происходящим. Внутри маленькой полупрозрачной металлической сферы продолжали мерцать искры. Правда, теперь они стали разноцветными: красные, зеленые, синие, серебристые, золотые, черные, белые. Сияние становилось все ярче, а сфера начала увеличиваться в размерах. Я испуганно вздрогнула, едва не отшвырнув ее от себя, но Каа’Лим прислал отчетливую мысль, что все так, как и должно быть. Когда металлический шар дорос до размера яблока, он вновь растекся по моей руке, приобретая форму полумесяца. И как только последняя искра пробежала по его поверхности, мне показалось, что воздух вокруг нас с дэйургом содрогнулся. От игниса шла настолько удивительная сила и мощь, что у меня невольно подогнулись колени, и я присела на краешек кровати.

– Ч-что это за штуковина так-кая? – несколько заикаясь, спросила я и посмотрела на Каа’Лима.

Дэйург, не совладав с любопытством, навис своей мордой прямо надо мной.

«Это символ рода Серебряных».

Он хотел сказать «правящего рода», но, решив, что это шокирует меня еще сильнее, передумал. Только вот незадача: похоже, из-за волнения закрыться от меня он как-то совсем забыл.

«Ой», – смущенно раздалось у меня в голове.

– Вот тебе и ой, дружок. А с этого места поподробнее.

Столько всего произошло за эту бешеную ночь и утро, что я даже не ощутила ни малейшей толики волнения. Одной плохой новостью больше, одной меньше – плевать!

А игнис мне понравился, вот его я бы точно не согласилась выпустить из рук, как бы Каа’Лим не возмущался. Эта вещь моя!

«Она и есть твоя по праву наследования. Ты, моя дорогая, – последняя из рода, а стало быть, и наследница одного из даров Грани, которую люди называют смертью или жизнью».

– Что за бред? Либо смерти, либо жизни, ты уж определись, – проворчала я.

«А разница?» – хитро сощурившись, уточнил дэйург.

– Как это какая разница? Ты или умираешь, или рождаешься, разница есть.

«А если так. Ты умираешь, чтобы родиться, а рождаешься, чтобы умереть», – фыркнул дэйург и развалился около моих ног.

– У меня сейчас мозг взорвется! – вскрикнула я, сильнее сжимая серп-игнис.

«Аккуратней с ним, я еще жить хочу, – положил лапу мне на колено дэйург. – Эта вещь не простая, Эм, она может срезать жизнь любого существа. Просто прекратить его существование в этом мире, понимаешь?»

– Нет, – глухо отозвалась я, не в силах отвести взгляд от того, что лежало у меня в руке. Как такое может быть? Разве что прирезать им кого?

«Дурочка. Игнис может обрезать нить, связующую душу и тело. Это символ «жнеца душ».

Я чувствовала, как усиленно Каа’Лим пытается сохранить спокойствие. Зрачки его желтых глаз то сужались, то расширялись, с головой выдавая их обладателя.

«Я и правда волнуюсь. Ты должна понимать: то, что сейчас у тебя в руке, не символ власти, а олицетворение ответственности. Нельзя просто взять и начать жатву, понимаешь?»

– Нет. Я уже ничего не понимаю, – честно призналась я. – Это, – указала я взглядом на игнис, – оружие, но пользоваться им нельзя. Так в чем смысл? Нет, я не хочу кого-нибудь это… того, короче, просто пытаюсь понять, – совсем замялась я.

«Мара, демоны пришли в этот мир, покинув свой много тысячелетий назад, но каждый из них помнит, почему это произошло и за что они были изгнаны. Обладая практически безграничной силой, они погрязли в алчности и эгоизме. Ставя на первое место лишь свои желания, забывая о законах мира, они погрязли в грехе. С каждым днем они развращались все больше и своими действиями нарушали равновесие и мировой порядок, разрушая то, что священно для всех. Будучи существами потусторонними, они скользили по мирам, принося с собой лишь хаос. До сих пор среди людей в разных мирах живут легенды об этих существах. Твои предки были далеко не белыми и пушистыми. И вот в тот момент, когда они думали, что являются хозяевами всего живого, Грань решила по-другому. Был поставлен выбор перед демоническими Домами – встать у границы мира стражами и искупить грехи или исчезнуть навсегда. Первым на этот шаг согласился Дом Серебряных, Грань поставила его во главе. Вслед за Серебром дали свое согласие Золотые и также стали верными стражами. Дом Огня и Дом Вечной Ночи пришли позже и были приняты в совет бездны, как и демоны Дома Воды, демоны Дома Земли и Дома Воздуха. Каждому из глав Домов был передан символ, хранящий в себе огромную силу. Игнис, символ бренности жизни, был передан Серебряным. Но… – здесь дэйург глубоко вздохнул, – воспользоваться ими нельзя. Они служат лишь для поддержания равновесия, а в корыстных целях – лишь бесполезная побрякушка! Правда, здорово!»

– Да я даже и не знаю, – растерянно отозвалась я.

«Молодая ты еще, не понимаешь, каково это – иметь в руках абсолютную власть, к которой столько стремился, а в результате не иметь возможности ею воспользоваться, – окончательно развеселился Каа’Лим, и бока его начали подрагивать от едва сдерживаемого хохота. – Вместе с демонами пришли и мы, дэйурги, а также драконы. Потому и зовемся мы истинно магическими расами или высшими. С нами пришла в этот мир магия. Это было необходимо, ведь в простом индустриальном мире демонам не выжить в физической форме».

– В каком? – не поняла я.

«Неважно», – отмахнулся дэйург.

– Тебе виднее, – устало произнесла я. – А что дальше?

«Было задумано так, что драконы и дэйурги будут приглядывать за демонами. Но вышло иначе. Вместо того чтобы стать надсмотрщиками, мы стали друзьями, деля общий дом. Вот только драконы заимели свою вотчину, уж больно тесно им на Кайрусе, хотя они и частые гости там. А знаешь, что самое интересное? Демоны действительно стали служить этому миру. Правда, характер у большинства остался таким же скверным».

– Это что, намек? – насторожилась я.

«Да нет, ты сама добродетель в сравнении с остальными. Кстати, надо отметить, что изгнание сплотило вас, и демон за демона сердце вырвет врагу. В прямом смысле», – как бы между прочим, подметил Каа’Лим.

– Тогда почему меня выбросили, как ненужную вещь? – спросила я, а у самой слезы навернулись на глаза от непонимания.

«Наверное, потому, что именно ты нужна нам больше всего на свете… Открой письмо, шаи, теперь можно», – очень ласково проговорил дэйург и положил голову мне на колени.

В руке все еще лежал игнис, и расставаться с ним мне совсем не хотелось, потому я просто положила его рядом с собой на кровать. И в полном недоумении уставилась на свою ладонь.

– Э… А чего это у меня такое? – спросила я, разглядывая аккуратный серебристый полумесяц в самом центре ладони.

«Это знак твоего рода, шаи. Игнис признал тебя, вот и все. Не бойся, такое могут увидеть лишь демоны, дэйурги и драконы. Для остальных все останется, как прежде. Ну и еще, конечно, окружающие будут видеть, что ты демон, а не человек».

«Il’ Fimme Sae Kairuss, zu irre es litmer. Дочь Кайруса, что читает это письмо, – с этих строк начиналось послание, предназначенное для меня. – Так складывается судьба, что я вынужден оставить тебя в человеческих землях. Я выбрал для тебя лучшую семью, что смог найти в этих краях. Ты будешь расти среди людей, и это необычайно расстраивает меня. Но одно ты должна понять: твой народ никогда не отказывался от тебя. Все, что было предпринято мной и твоей матерью, – это лишь для того, чтобы защитить тебя. Имя, данное тебе при рождении – Майэ’раами, означает «Смерть Несущая».

– Чего несущая? – оторвалась я от прочтения этих странных строк. – Сбрендили они, что ли, там?! Еще бы Чуму Призывающей обозвали!

«Мара, – не скрывая смешинок во взгляде, заговорил дэйург, – это нормальное имя для демона с таким происхождением, как у тебя».

– А папу моего зовут… Подожди, не подсказывай, – картинно закатила я глаза. – О, знаю. Мор Дающий, а мама – Болезнь, Тело Сжирающая? – не выдержав, я как-то нервно захихикала.

«Отца твоего звали Эллиэн, и имя его означало «Свет, Дарующий Спасение», а мать – Ливерая, Ледяной Сумрак, – тихо отозвался дэйург.

– Звали? Их нет более? – упавшим голосом спросила я.

«Дочитай письмо».

«Ливерая, твоя мать и владычица Кайруса, навсегда осталась на севере человеческого королевства Ирэми. Я похоронил ее недалеко от того места, где ты появилась на свет. Ее последней волей было то, чтобы все считали, что погибла и ты, Fimmie».

– Но если мои родители умерли, почему автор письма так меня называет? Или это написано моим отцом? – немного растерявшись, спросила я.

«Доченька – это если переводить дословно. Но тут это, скорее, ласковое обращение. Это писал не твой отец, а телохранитель твоей матери», – сказал Каа’Лим, а я уже читала дальше.

«Наш владыка и твой отец скончался за шесть месяцев до твоего рождения. Ливерая умерла этой ночью. Владычица была отравлена в эльфийских землях, но, несмотря на это, сумела дать жизнь ребенку, которого носила под сердцем. Прошу тебя, Майэ’раами, лишь об одном: постарайся сделать так, чтобы ее жертва не стала напрасной! Дорога в Кайрус закрыта для тебя до тех пор, пока я лично не найду тебя. Никто не должен знать, кто ты по происхождению. Позже я сделаю так, что ты встретишь свою «кровь», и тогда он станет твоим защитником…»

«Чего?! – как резаный заорал Каа’Лим. – Старый козел! Так это он подстроил! Дримлеон, я вырву твою глотку и буду прыгать на твоих костях, пока не втопчу их в землю!»

Дэйург заметался по комнате, утробно рыча и размахивая хвостом. Негодование и ярость волнами расходились от него.

Я поднялась с кровати и загородила ему дорогу, когда он проделывал путь из одного конца комнаты в другой. Резко схватила за морду и наклонилась так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– Ты что, жалеешь? – Легкий рокот послышался где-то у меня в груди. Так рычат только животные, а не люди. Хотя теперь я и не человек…

«Нет, шаи», – дотронулся своим лбом до моего Каа’Лим.

Далее в письме писалось о том, что придет время и этот самый Дримлеон найдет меня и все объяснит, но до того момента мне лучше не высовываться. Скорее всего, на Кайрусе почувствуют, что появился новый владыка, как только я пройду изменения, и попытаются меня отыскать. В таком случае мне стоит найти вампира по имени Тарий Осбен, ему доверял мой отец. Он поможет. О том, где его искать, не было сказано, но дэйург уверил меня, что это не проблема.

## Глава 11

После того как за дэйургом захлопнулась дверь, Лиам еще минут пять пытался подняться с пола. Когда же ему это удалось, то взору его предстала занимательная картина. Маг, будто маленький мальчик, везущий тележку на веревочке, левитировал за собой гнома, поднимаясь на второй этаж. Должно быть, Орэн почувствовал, что на него смотрят, и обернулся в сторону, где стоял эльф.

– Вот, – едва скрывая смех, хмыкнул маг, – собираю. А то раскатились по дому, еле нашел. Хорошо хоть Ким далеко не укатился, где был, там и упал.

Все-таки Орэн не выдержал и громко расхохотался.

– Позволь спросить, что в этом смешного? – недоумевая, решил задать вопрос Орэну Лиам.

– О, – отмахнулся маг, – нервное, должно быть. Хотя знаешь, Лиам, я так долго ждал этого дня, а в итоге оказался совершенно не готов, – несколько растерянно сказал маг.

– Ты думаешь, это начало переходного периода?

– Я в этом уверен. Посмотри, какое волнение в потоках! Это так интересно. – В глазах Орэна мелькнуло возбуждение, что присуще лишь увлеченным исследователям, которое тут же сменилось искренне детской радостью. – Наша девочка меняется!

– Да… И кем она теперь станет? Вот это действительно интересно, – несколько растерянно отозвался эльф.

– Лиамиэль, думаю, мы достаточно хорошо знаем Мару, чтобы доверять ей и понимать, что кем бы она теперь ни стала, мы поможем ей сохранить себя, – очень серьезно сказал маг. – А теперь давай отнесем наших особо чувствительных к ментальным ударам мальчиков в их комнаты.

Где-то около получаса эльф и маг занимались тем, что укладывали гнома и Кима в их постели. Лиамиэль чувствовал себя заботливой мамочкой, раздевая Элфи и накрывая его бессознательное тело одеяльцем. Если бы гном узнал на следующее утро, кто о нем так позаботился, то пришел бы в ярость. Лиам же решил, что однажды расскажет это гному, когда тот попытается в очередной раз его подколоть. Вообще-то Лиамиэль никогда не был зловредным, но отказать себе в том, чтобы задеть самолюбие конкретно этого гнома, он не мог.

Закончив укладывать в постель Энакима, эльф почувствовал необычайную усталость. Перед глазами все поплыло, а ноги налились свинцом. С трудом заставляя себя кое-как идти, он подошел к Орэну, который, растеряв весь энтузиазм, облокотился спиной о дверной косяк.

– Не понимаю, что со мной, Орэн. Такое ощущение, что я сейчас просто упаду, – растерянно заговорил эльф.

– Да, у меня тоже самое, глаза буквально сами закрываются. Должно быть, дэйург решил все же усыпить… – не договорив до конца предложение, маг тихонько сполз по косяку на пол.

Лиамиэль лишь обреченно закатил глаза и, перекинув Орэна через плечо, потащил старика в его комнату. Шатаясь из стороны в сторону, эльф со своей ношей на плече больше напоминал пьяного портового грузчика, что должен закончить разгрузку несмотря на то, что ноги его уже в прямом смысле заплетаются.

– Где же эта комната? Может, так его кинуть? Чай, не простынет, – малодушно заявил эльф.

Сил на то, чтобы применить магию, не было, да и желания тоже, потому эльф и тащил мага на себе. Из последних сил, пытаясь не уснуть со своей ношей в руках. Наконец-то найдя нужную дверь, Лиам, облегченно вздохнув, толкнул ее ногой. Дверь не поддалась.

– Вот шертова зараза! – прокряхтел эльф и пошел на таран.

Говорить о том, что дубовая дверь не уступила, излишне. Эльф еще минут десять вяло пободался с нею, но усталость взяла свое. Как раз тогда, когда Лиам с Орэном наперевес в очередной раз пошел с разгону на упрямую дверь, в глазах его помутилось. Ноги разъехались, и эльф по инерции тюкнул «шертову заразу» лбом, а в довершение приложил по ней уже многострадальным задом Орэна. Так они и сползли на пол у самого порога спальни мага. А дверь, должно быть немного подумав и что-то для себя решив, с протяжным скрипом отворилась.


Около восемнадцати с половиной лет назад

Степь. Призрачность собственной значимости и свободы духа особенно остро чувствуется в степи, которой нет ни конца, ни края. Ночная степь – это иллюзия тьмы, что стелется всюду. И лишь звезды освещают путь тем, кто волею судьбы оказался в этих краях. Агасти не случайно выбрал это место для встречи с теми, чья помощь ему необходима. Организовать подобное было хоть и сложно, но вполне реально. Достаточно было лишь привязать телепортационный канал к предметам, которые будут использоваться этими существами в день, который Агасти выбрал для проведения собрания. Зная привычки тех, кто был ему нужен, это было несложно.

Небольших размеров шатер, расположившийся в самом центре бескрайних степей, что открывают свои объятия лишь оркам, замер в ожидании «гостей».


Рыжеволосая девушка как раз готовилась ко сну, когда ей было суждено получить столь судьбоносное приглашение. Она только что проводила очередного спутника на одну ночь и теперь, напевая фривольную песенку себе под нос, присела напротив зеркала, чтобы привести в порядок непослушные огненно-рыжие кудри.

– Да, – глубоко вздохнула девушка. – Как же хорошо родиться не только сильной, но и красивой, – задумчиво поворачивая голову то в одну сторону, то в другую, произнесла она.

– Госпожа, вы очень красивая, – не скрывая подхалимства в голосе, произнесла горничная, возникшая за спиной своей хозяйки.

Девушка недовольно вскинула свою идеально выщипанную бровь и, изогнув губы в кривой ухмылке, произнесла:

– Разве я к тебе обращалась? Знай свое место, низшая. – Последнее слово девушка буквально прошипела, невольно обнажая клыки.

Горничная вздрогнула и неуверенно шагнула ближе к двери.

– Дрянь! – воскликнула рыжеволосая, вскакивая с места и мгновенно возникая перед служанкой. – Разве я разрешала тебе двигаться? – Длинные острые ногти мазнули по лицу служанки, оставляя кроваво-красные дорожки, которые тут же начали затягиваться.

– А вот теперь вон пошла, ничтожество, – шикнула в лицо горничной юная вампирша. И, не проверяя, выполнили ли ее волю на этот раз, медленно прошествовала к зеркалу.

– Да, быть сильной весьма приятно, хотя и красивой тоже, – очаровательно улыбнувшись, захихикала девушка, потянувшись за расческой, что лежала на ее туалетном столике. Как только пальцы ее сомкнулась на ручке расчески, мир перед ее взглядом дрогнул и поплыл. Очнуться ей предстояло на шкурах животных, которыми был устлан пол в шатре, возвышающемся посреди ночной степи.


Огромных размеров волк бежал по ночному лесу, ловко лавируя между деревьев. Его обоняние улавливало тысячи запахов, от которых кружилась голова, а сердце учащенно билось. Вдыхая эти ароматы, оборотень мог двигаться с закрытыми глазами, при этом прекрасно чувствуя направление. Как же он любил свой лес! Здесь он был свободен от обязательств, долга и ответственности. Нет, его не тяготило положение альфы, просто иногда хотелось почувствовать себя молодым щенком.

Вот и сейчас, продвигаясь все глубже в лес, он отпускал свой разум в свободный полет, отдыхая и наслаждаясь бегом. Вскоре показалась небольшая опушка, в центре которой, словно маленькое серебряное блюдце, сверкало небольших размеров лесное озеро.

Когда до него оставалось всего несколько прыжков, волк перешел на шаг, а в следующее мгновение к озеру подходил высокий широкоплечий мужчина. Хотя ночи в этих краях были весьма прохладны, его обнаженное тело буквально источало жар. Ведь оборотни – это не люди, и метаболизм у них совершенно другой.

Встав у самого края маленького озерца, мужчина оттолкнулся ногами о землю и прыгнул в воду. Вынырнуть ему было суждено в самом центре ненавистных его сердцу Орочьих степей.


Арда’ар и его племянник только что закончили разбираться с документами, которые будто по мановению волшебной палочки вновь и вновь каждое утро возникали на рабочем столе правителя эльфов. Но, как это ни странно, работа его не тяготила и, что было особенно приятно, доставляла удовольствие и его племяннику. Правитель эльфов собственных детей не имел и пока рассматривал сына своей сестры как будущего преемника. Впрочем, Арда’ар не оставлял надежды на то, что вскоре и его дом наполнится детскими голосами и смехом.

– Может, нам прогуляться перед сном, дядя? – как обычно, предложил его племянник, откладывая последний документ в общую стопку.

– Да, думаю, нам действительно не помешает проветриться, – поднимаясь со своего стула, сказал Арда’ар.

Мужчины, выйдя из дома, пошли в сторону парковой аллеи. Привычный маршрут, как и каждый день. Круг по дорожке, малым кольцом опоясывающей парковую зону, поворот направо в сторону их любимой беседки, где уже ждал теплый глинтвейн. Все как всегда после трудного рабочего дня, только сегодня, стоило им присесть на любимые стулья под навесом из виноградных лоз, стоявшие около маленького столика, как перед глазами все поплыло. Вместо приятно обжигающего напитка их ждала бескрайняя степь.


– Ну ты даешь, Корч! Это же надо быть таким везунчиком! – В голосе юноши слышалась едва скрытая насмешка.

– О чем ты говоришь, братец? – усмехнулся дроу.

Они с братом любили проводить вечера около огромного дуба, что рос в парке около их родового замка. Младший, по обыкновению, залезал на одну из ветвей старого дерева, цеплялся за нее ногами и свешивался головой вниз. Муилкорч же садился у самых корней. Так они подолгу болтали обо всем, о чем только могут говорить молодые люди. Обсуждали девушек, бои на мечах, охоту, магию и, как это ни странно, последние дворцовые сплетни.

– Сначала вампирша, что прибыла со своим посольством две недели назад, не давала тебе проходу, теперь же на тебя запала эльфийка из Светлого леса. Шикарно живешь, – уже не скрывая смеха, говорил Рэйв.

– Да ну тебя, – отмахнулся Корч от брата. – Глупости все это.

– Как сказать, – задумчиво произнес младший дроу. – Ты пользуешься популярностью у слабого пола.

– Просто этих дамочек тянет на экзотику, – хмыкнул Муилкорч. – А тебе пора в замок, Кайлинн тебя всюду ищет.

– Ой ё, – без труда соскочил с дерева Рэйв. – У нас свидание, а я и забыл, – пробубнил юноша скорее уже для себя, поскольку отбежал от брата на приличное расстояние за какие-то доли секунды.

Когда Рэйв ушел, его старший брат еще некоторое время лежал на спине, устремив свои желтые с черными вертикальными зрачками глаза в небо. Он рассматривал созвездия, что мерцали вдалеке. Быть может, однажды им будет суждено узнать, что скрыто в них. Также он думал, насколько мелкими кажутся его проблемы в сравнении со вселенной. Он был первенцем и по закону наследовал бразды правления в случае гибели отца или его нежелания править (второе было вероятнее). Но боги свидетели – становиться правителем Корч не хотел. Зачем ему власть, когда у него на ладони лежит весь мир? Он не желал быть прикованным к одному месту, а еще больше ему не хотелось нести ответственность за жизни тысяч дроу. Нет, это было не для него! Иногда он мечтал, чтобы у него были волшебные крылья, что смогли бы унести его далеко-далеко и укрыть от всевидящего ока отца. В такие моменты он стыдился своих желаний, но поделать ничего не мог с собой. Нельзя родиться наследником и отвергнуть свое предназначение.

Дроу были не просто отдельными представителями эльфийской ветви, это была, по сути, совершенно особая раса. Они были другими, вот что важно! И отличия их начинались с внешности и заканчивались характерными чертами поведения. Дроу, как и эльфы, в большинстве своем были светловолосы, но вот кожа их в основном была насыщенно черного цвета, а цвет глаз – четырех оттенков: зеленый, желтый, лавандовый и темно-синий. Зрачки у дроу были вертикальными, благодаря чему в темноте они видели гораздо лучше светлых эльфов. Этот народ можно было смело назвать ночными жителями. Да, дроу не испытывали тягу к крови, как вампиры, но сам процесс охоты доставлял им огромное удовольствие.

Очень давно предки темных перебрались жить в горы, и обыватели считали, что эти создания живут в подземных городах. А сами же дроу лишь откровенно посмеивались над этим распространенным заблуждением. Однажды Корч спросил своего отца, почему никто не верит, что на самом деле темные обосновались в долинах, раскинувшихся в самом центре горных цепей. На это отец резонно заметил: «Потому что они идиоты, не видящие дальше собственного носа».

Магия их была так же отлична от светлоэльфийской. Темное искусство было подвластно дроу с рождения. Все их волшебство строилось на крови, жертвоприношениях и темной энергии. Но ведь черный цвет не всегда означает зло…

Когда молодой дроу поднялся на ноги и приготовился к тому, чтобы догнать брата, он неожиданно для себя решил, что неплохо было бы подняться на холм, где он так любил бывать в детстве. Ведь оттуда их долина видна как на ладони. Откуда он мог знать, что, оказавшись на вершине холма, он очутится в самом центре степи, где все будет пропитано столь близкой ему тьмой.


Когда рыжеволосая девушка открыла глаза, то первое, что она увидела перед собой, – это торс обнаженного мужчины. Вампирша жадно втянула носом воздух и лишь тогда почувствовала отчетливый запах мокрой псины. Резко поднявшись на ноги, она отпрыгнула в сторону и зашипела на оборотня.

– Рот закрой, пиявка, пока без клыков не осталась, – совершенно нейтральным тоном сказал он. Не признать того, что мужчина был весьма хорош собой, девушка не могла, но то, что он был оборотнем, бесило ее по определению.

– Ах ты, псина, – почти ласково зашипела она. – Гав-гав! Ну же, песик, голос, – засмеялась девушка, а черты ее лица сильно заострились, так что она стала похожа на хищного зверя.

Мужчина же, ничуть не стесняясь своей наготы, повернулся к ней лицом и выразительно приподнял бровь, как бы говоря: «Это ты мне, ничтожество?»

Девушка-вампир была еще молода и плохо умела себя контролировать, а потому весьма разозлилась, увидев подобное пренебрежение. Она, не сдерживая себя более, зашипела и ринулась в атаку.

Мужчина ловко ушел из ее захвата. Увернувшись в сторону и обходя ее со спины, молниеносно ухватил рыжеволосую за горло.

– Я тебя предупреждал, – практически рыча, сказал он. – Надо смотреть, на кого скалишься…

– Ну, ну, друзья мои, успокойтесь! Единомышленникам не стоит начинать сотрудничество с ссоры, – раздался насмешливый мужской голос в самом углу шатра, где находились вампир и оборотень.

Быстро отбросив от себя девушку, мужчина-оборотень повернулся в сторону, откуда доносился голос.

– Кто ты и зачем перенес нас сюда?

– Я, – послышалось уже с другой стороны, – тот, кто может предложить вам то, чего вы так жаждете, – коротко заметил обладатель приятного баритона.

В это мгновение пространство словно подернулось дымкой, и из ниоткуда в шатер вывалилось двое светлых эльфов. Оборотень, как и рыжеволосая вампирша, без труда узнал этих двоих.

– Арда’ар, – несколько растерянно проговорил оборотень.

Эльфы, несколько пошатываясь, с трудом поднялись на ноги и с недоумением уставились на альфу западного клана оборотней.

– Эрвин, – в голосе эльфийского правителя послышалось плохо скрываемое удивление, – что происходит?

– Я… – попытался ответить альфа, но его перебил все тот же обладатель приятного мужского баритона:

– Позвольте мне объяснить, уважаемый Эрвинге, но только после того, как все будут в сборе. И да, уважаемый Арда’ар, перестаньте дергать потоки. Та магия, которая присутствует здесь, вам, милейший, недоступна.

Неожиданно подала голос девушка, в крови которой все еще кипел гнев:

– Да кто ты такой, что смеешь указывать нам? Диктуешь нам, что делать, а сам даже показаться боишься.

Ответа не последовало. Но в это же мгновение шатер заполнил густой черный дым, который заволок все вокруг. Мужчины не двигались с места, но девушка неуверенно отступила, совсем как ее горничная некоторое время назад. От этого марева отчетливо несло смертью и тьмой, так что даже ей стало не по себе.

В ту же секунду черный дым рванул к ней и сомкнулся кольцом на шее. Постепенно «кольцо» уплотнилось и приобрело очертания человеческой руки, а туман преобразовался в человеческую фигуру, сотканную из самой тьмы и укрытою ею.

В глазах девушки начало темнеть, и это было отнюдь не из-за нехватки кислорода, ведь вампиры могут и вовсе не дышать. Дело в том, что она неожиданно поняла: так приходит смерть. Тело перестает слушаться, и холод течет по венам, а ты созерцаешь, будто со стороны, свою беспомощность.

– Прости, – из последних сил прохрипела она. И тьма отпустила ее.

Упав на колени, девушка жадно хватала ртом воздух, постепенно приходя в себя. Она признала силу соперника и больше никогда не посмеет бросить ему вызов. Именно по такому принципу жили вампиры. Подчинялись сильному и в то же время ненавидели его и боялись.

– Так-то лучше, девочка, – раздалось с другой стороны шатра.

В это время воздух опять пошел рябью, и в шатре появился еще один участник сегодняшнего собрания. Муилкорч удивленно озирался по сторонам, стараясь совладать с собственным телом, что было весьма трудно после насильственного перемещения.

– А вот и мой последний гость на сегодня, – с нотками пренебрежения раздалось из темноты.

– Где я? – спросил молодой дроу, озираясь вокруг и запоминая всех присутствующих.

– Ох, Корч, ты слишком любознателен, – отозвался мужской голос с противоположной стороны шатра, куда не доходил свет тусклой лампады.

Муилкорч резко обернулся к источнику звука. Тренированное тело охотника среагировало мгновенно. Мужчина оказался на ногах и приготовился к прыжку.

– Не стоит, Корч. Я не для того вас всех собрал, чтобы калечить.

– Может, покажешься? – коротко заметил дроу.

– Как скажешь, маленький дроу, – насмешливо раздалось над самым ухом Корча.

Юноша невольно вздрогнул и медленно повернулся лицом к говорившему.

Взгляд его уткнулся в непроницаемую тьму. Он невольно шагнул назад и только тут сообразил, что стоявшее перед ним существо было укутано в плащ черного цвета. На голове – капюшон, скрывающий лицо.

От фигуры исходили ощутимые вибрации столь родной для дроу энергии. Будто тот, кто стоял перед ним, был соткан из чистейшей тьмы.

Это же почувствовали все присутствующие в шатре. Эрвинге так вообще был готов завыть в голос, настолько противоестественным казалось то, что он ощущал.

«Живой мертвец, не иначе», – подумал оборотень, подавляя в себе желание заскулить.

– Доброй вам ночи, господа. Позвольте мне озвучить то, ради чего я вас собрал, – заговорил обладатель черного плаща.

– Думаю, нашего согласия не спрашивают, – заговорил как всегда невозмутимый Арда’ар.

– Ну отчего же, – усмехнулся мужчина, – вы можете и возразить. Но, как мне кажется, сначала есть смысл выслушать то, что я хочу предложить.

Ответом ему было молчание.

– Вот и славно, – одобрительно произнес мужчина. – У меня есть предложение, от которого откажется лишь глупец. Прошу вас, присядьте, господа. Сидя, знаете ли, думается легче.

Мужчина хлопнул в ладоши, и позади каждого из присутствующих появились на вид весьма удобные кресла, обтянутые черной кожей.

– Ну же, – наигранно доброжелательно подбодрил своих гостей он, указывая рукой, затянутой в черную перчатку, на кресла.

Безропотно присела лишь вампирша. Доброжелательная интонация не могла ее обмануть, ведь именно так говорила она сама, когда была на грани бешенства.

– Сесть, я сказал, – уже жестче произнес мужчина.

Эльфы буквально рухнули на предложенные им кресла, оборотень сопротивлялся, как мог, но все же подчинился. Лишь Муилкорч не почувствовал никакого давления, но все же решил этого не показывать и последовал примеру остальных.

– Так-то лучше, – небрежно кинул мужчина и встал перед собравшимися. – Итак, повторюсь: я хочу сделать весьма выгодное предложение, которое, как мне кажется, вас заинтересует. Что ж, лирические отступления в сторону. Я предлагаю вам то, о чем вы и ваши предки могли лишь мечтать, то, что даровано лишь людям. Каждому человеку дана возможность возвращаться в этот мир заново, а вот другим расам – нет. Но отчего так происходит? Разве вы не заслуживаете этого больше, чем кто бы то ни было? Разве справедливо то, что в конце долгой жизни вас всех ждет лишь затмение?

– Так заведено не нами, не нам и решать, – не сумев сдержать себя, сказал Эрвинге. Все его звериное существо буквально вопило о неправильности происходящего, и альфе лишь ценой невероятных усилий удавалось сдерживать трансформацию.

– Друг мой, – чувствовалось, что говоривший улыбается, – не хочу обижать вас, многоуважаемый Эрвинге, но лишь глупцы боятся перемен. Хотя ваше высказывание навело меня на мысль. Должно быть, зря я выбрал оборотня для осуществления своих целей. Пожалуй, вы лишний, Эрвинге, без обид. – Мужчина нарочито небрежно махнул рукой, и до слуха всех собравшихся донесся треск ломающихся костей.

– Боже, – одними губами прошептала вампирша.

Нет, девушке было плевать на судьбу «псины», но она испугалась. По-настоящему испугалась за себя!

Взгляды эльфов и дроу буквально приклеились к тому месту, где сидел их друг. Голова альфы нелепо упала на грудь. Внешне никаких повреждений видно не было, но каждый из присутствующих слышал, как сердце в последний раз толкнуло кровь в теле оборотня.

– Прошу простить меня, господа, за этот инцидент, но в любом начинании бывают подобные огрехи.

Мужчина неловко пожал плечами, как бы извиняясь за произошедшее, но тут же весь подобрался и продолжил:

– Ну что же, мы несколько отвлеклись.

Агасти говорил долго, и каждое его слово падало на благодатную почву сердец эльфов и вампирши. Если вампирша чувствовала в мужчине силу, а стало быть, инстинктивно считала его слова правильными, то эльфы (а в особенности Арда’ар) видели в том, что говорил Агасти, долгожданную возможность для своей расы. Ар жил на этом свете не первую тысячу лет и вопреки предположениям людей совершенно не устал от жизни. Каждый прожитый день был неповторим. Владыка эльфов наслаждался тем, что имел возможность ходить, дышать, творить, существовать! То, что случилось с Эрвинге, старым соратником и другом, опечалило Арда’ара. Не более. В сравнении с открывающимися перспективами – ничтожно малая жертва. Ведь это так страшно – стать однажды ничем… И то, что предлагает это странное создание, звучит вполне осуществимо. Конечно, нужно будет провести свои собственные изыскания по этому вопросу… И не помешает узнать, что же это за тварь перед ними и что сможет помешать ему сотворить с правителем эльфов то же, что он сделал с Эрвинге. Умирать Арда’ару совсем не хотелось, тем более сейчас.

Корч слушал то, что говорило это существо, очень внимательно. И с каждым словом ему все больше становилось не по себе.

«Неправильно! Противоестественно!» – кричало все у него внутри.

Молодой дроу понимал: существо, что находится перед ним, – это какая-то смесь тьмы и живого сознания (сама тьма как вид энергетических потоков нейтральна). Но ведь это абсурд! Как абсурдом было и то, о чем сейчас вещала эта тварь.

Уничтожить последних Серебряных! Да кому такое в голову придет?! Ведь не Грань служит демонам, а демоны – Грани. Это Корч знал очень хорошо. Не зря он так долго общался с Дрэйландом, наследным принцем драконов. Однажды он рассказал дроу о том, как живут демоны, об их законах и государственном устройстве. В свое время Корча это очень поразило, хотя больше он был удивлен подобной откровенностью, нежели тем, что услышал. Ведь драконы никогда не рассказывают о том, как живут демоны. Знал ли Дрэй о том, что предстоит Корчу в будущем, или просто почувствовал, что дроу должен это узнать? Молодой мужчина сказать не мог, да и не важно это было сейчас.

Нервно вздохнув, Корч потянулся к тьме, что была повсюду. На какое-то мгновение ужас мелкими мурашками пробежался по его спине, но дроу сумел быстро взять себя в руки. Потоки тьмы стелились вокруг него, пространство буквально пропиталось ею. Словно маленький мальчик, что незаметно от мамы старается утащить из большой вазочки, стоящей на самом виду, конфетку, Корч потянул на себя один из потоков. Ему было страшно от того, что эта тварь может почувствовать его вмешательство, но дроу понимал: сейчас счет идет буквально на минуты. Чем дольше времени он проведет в обществе этого существа, тем меньше возможности у него будет отступить назад… Скорее всего, эта тварь потребует присягнуть ей, и поскольку использует она тьму, то и присяга будет на крови. А Корч, как никто другой, знал, что подобные клятвы не имеют обратного хода.

Всю жизнь дроу был обязан кому-то или чему-то. Отцу, родине, семье… Хоть и обременяло его подобное, но он знал: то, что он делает, лишь во благо. Сейчас же у него было ощущение, что он стоит у самого края болота. И если ничего не предпримет, то увязнет в нем раз и навсегда.

Как можно осторожнее он впитывал в себя энергию, практически на автоматизме сплетая силу в нужное ему заклинание. Стараясь себя ничем не выдать, дроу старательно делал вид, будто ловит каждое слово черной твари. И вот как раз в тот момент, когда существо начало говорить о том, чего так ждал и боялся Корч, дроу понял: сейчас или никогда.

– Не подумайте, что я не доверяю вам, господа, но, как говорится, подстраховаться не помешает. – Голос мужчины буквально источал дружелюбие и участие, но каждый из присутствующих понимал, что все это лишь игра. Он забавлялся с ними, как сытый кот с опостылевшей своим однообразием едой: лениво, небрежно, но из лап своих не выпуская.

– Я хотел бы получить от вас сущую мелочь, всего лишь клятву верности. Конечно, вы можете и отказаться, но сами понимаете: тогда я не смогу вам полностью доверять, – весьма многозначительно сказал этот странный мужчина. – А там, где нет доверия, нет и нужного результата, – тоном заботливого дядюшки закончил он.

– Позвольте мне кое-что уточнить, – отчаянно боясь упустить момент до начала ритуала, выпалил Корч.

– Как приятно иметь дело с воспитанными молодыми людьми, – усмехнулся Агасти. На самом деле смешно ему не было, терпение его было на грани, и все внутри буквально замирало в предвкушении того, что он получит по завершении сегодняшней сделки. То, что он пустил оборотня в расход, нисколько его не огорчало. Да и зачем ему нужен этот альфа с его песьей природной магией, совершенно негодной для Агасти. А вот припугнуть своих новых союзников, чтобы лишний раз не рыпались, стоило. В конце концов, он и сам не разобрался до конца, каким потенциалом теперь обладает. Но инстинктам своим доверял, как доверял и тому, что нашептывала его отныне постоянная спутница – тьма. – Что же, Корч, говори. – Мужчина повернулся к дроу лицом.

Вот он, тот самый момент. Муилкорч вскинул руку и прокричал, вкладывая в свой голос и жест всю силу, что удалось ему собрать:

– Abi sis tenebra.

Фигура дроу растаяла темной дымкой. С того места, где сидел Корч, к самому потолку устремил свой полет призрачный ворон, что без труда преодолел все щиты и преграды, установленные Агасти. Растворившись у самого верха шатра, ворон, сотканный из самой тьмы, несся прочь от твари, что осталась позади.

«Ему не догнать меня», – думал Корч.

«Не сейчас», – злился Агасти, в бессилии сжимая кулаки.

«Трое из пяти. Неплохо для начала», – умиротворяюще нашептывала тьма.

В ту ночь кровь была пролита, и трое доселе свободных существ присягнули на верность ему, сыну Проклятого мага, или тому существу, частью которого он стал. Двое из них в силу возраста мало задумывались о том, чем обернется для них подобный союз. Но вот Арда’ар считал, что отыщет способ обойти клятву. Будучи светлым эльфом, плохо разбирающимся в темных потоках и ритуалах, он не знал, что способа такого нет.


– Когда я была маленькой, то очень сильно обижалась на судьбу, что не похожа на брата, – рассказывала я, сидя на своей кровати. Взгляд мой был устремлен в никуда, а Каа’Лим, положив голову на мои колени, лежал на полу. В руках я держала игнис. Странно, но этот кинжал было практически невозможно выпустить из рук. Стоило мне его положить хотя бы в метре от себя, как внутри все начинало словно зудеть. И как только он оказывался у меня в руках, ко мне приходило странное удовлетворение.

«Почему?» – немного сонно ответил он мне.

– Ты ведь прекрасно понимаешь почему.

Было странно чувствовать дэйурга, как саму себя. Но дискомфорта это не приносило.

«Дискомфорта ты не чувствуешь только потому, что я стараюсь блокировать часть своих мыслей. С эмоциями выходит хуже», – нехотя пояснил он.

– Не представляю, как ты выносишь меня круглосуточно, – немного грустно усмехнулась я.

«Лучше, чем ты думаешь», – в тон мне ответил Каа’Лим.

До моего слуха донесся странный шорох, исходящий из другого крыла дома. Я неосознанно напряглась и принюхалась. Пахло чем-то ветхим. Так пахнет в книжных шкафах, где хранятся древние книги.

«На самом деле такой запах исходит от Орэна. Старик становится похож на развалину со своим сидением дома», – хихикнул Каа’Лим, и я неожиданно для себя тоже засмеялась.

– Это что же получается, мы теперь и смеяться вместе будем? – кое-как выдавила из себя я, пытаясь подавить очередной приступ хохота.

«Со временем станет легче, а пока придется потерпеть», – глубоко вздохнул дэйург.

– Все же, чего это Орэн там так шуршит? Раздражает.

К магу теперь присоединился и еще кто-то. Этот кто-то пах смолой и лесом, довольно приятный запах…

«Да это эльф твой так воняет, хоть от моли его в шкаф сажай», – хмыкнул дэйург.

– Пойдем посмотрим? Я только халат накину, – поспешила я к гардеробу. – О нет. – Обреченный вздох сам собой вырвался из груди.

Мой шкаф продолжал сиять стерильной пустотой. Подлый гном практически ничего не оставил. Кое-как натянув свободного покроя шаровары и плотно облегающую фигуру рубашку, я подвязала волосы лентой и надела легкие ботиночки на тонкой подошве.

«Ну ты и вырядилась», – хихикнул Каа’Лим, за что схлопотал расческой по макушке.

– Идем уже, критик пушистый.

Когда я вышла из комнаты, то мне показалось, что дом совершенно пуст. Лишь этот странный шорох в другом крыле – и все.

«Слушай лучше», – посоветовал дэйург.

«Слушать лучше» оказалось совершенно естественным. Мое тело с легкостью отзывалось на мои желания. Такого я никак не ожидала.

Когда мы проходили основы магии с Орэном, то он вскользь касался различных ее направлений. Как объяснял учитель, давным-давно было время, когда магия в нашем королевстве развивалась очень активно. Уровень жизни людей был значительно выше, нежели сейчас. Мы, то есть люди, внедряли магию в повседневную жизнь. Использовали ее в производственных и военных сферах, медицине. Именно тогда магия у людей начала делиться по различным направлениям. Появились практики и теоретики, целители, алхимики, маги-конструкторы и так далее. Увидели свет многие изобретения, иные из которых в ходу в человеческих землях и по сей день.

Правда, после войны в Ирэми многое изменилось, но кое-что все же осталось. Таким изобретением былых времен являлись те забавные кругляшки, которые я видела на носу у Орэна в день нашей первой встречи.

Однажды, находясь одна в кабинете мага, я попробовала надеть очки. Сев за стол и закинув ногу на ногу, я с важным видом натянула их себе на нос. Сквозь линзы все казалось мутным какое-то время. Потом на прозрачном стекле стали появляться светящиеся голубым надписи на древнем наречии Ирэми. Из того, что мне удалось перевести, следовало: я должна выбрать один из предложенных режимов, как я поняла, необходимо было просто назвать нужное слово из перечисленных. Совершенно не задумываясь, я выбрала то слово, что смогла прочесть, и произнесла вслух. Как только я это сделала, надписи на стеклах очков погасли и исчезли, а я увидела перед собой корешки книг, что стояли в шкафу у противоположной стены, а не мутные очертания предметов. Я могла разобрать малейшие шероховатости их обложек, прочесть любое из названий. Это было удивительно… Конечно, Орэн узнал, что я надевала его очки. Как это ни странно, но маг не ругался, просто очень настойчиво попросил больше подобного не делать, ведь эти очки – большая редкость, в Ирэми их осталось не больше десяти.

Вспомнился мне тот случай не просто так. Едва я начала прислушиваться, как слух мой перестроился согласно моим желаниям. Это было удивительно: слышать, как ровно и размеренно бьются сердца тех, кто находится в поместье. На кухне скреблась мышка, ее сердечко колотилось быстрее, чем у тех, кого я приняла за людей. Ветер шелестел листвой вечнозеленых южных деревьев. Над крышей поместья пролетела птица. Хлопанье ее крыльев на какой-то момент едва не оглушило меня. Но вскоре она удалилась на значительное расстояние, и звуки, что столь неожиданно обрушились на меня, исчезли вместе с ней.

– Ух ты, – прошептала я, но собственный голос показался мне неестественно громким.

Меня немного качнуло, должно быть от переизбытка впечатлений, и я неловко оперлась рукой о стену.

«Тише, – заботливо подставил Каа’Лим свою спину, чтобы я смогла опереться на нее. – Пойдем. И хватит экспериментов на сегодня», – проворчал он.

Когда мы добрались до того места, откуда исходили странные звуки, то я задумалась, не пойти ли обратно к себе. На пороге спальни мага Лиам, мой прекрасный эльф, изображал подпорку для Орэна, который нелепо повис на его руках и дергал ногами, должно быть пытаясь на них встать. Всякий раз, когда Орэн взбрыкивал, Лиам его встряхивал. Орэн поднимал на эльфа полузакрытые глаза и, мило улыбаясь, говорил:

– Дорогая, завтрак уже готов?

Эльф пыхтел.

– Да приди ты в себя ради всего святого, что у тебя есть! – ворчал Лиам, тряся мага как грушу.

Картина поражала своей нелепостью. Первым на происходящее среагировал дэйург. Все его тело задрожало, а моего восприятия коснулся заливистый хохот.

«Что с Орэном?» – не в силах скрыть улыбки, мысленно спросила я.

«Вчера пришлось их усыпить, а то панику начали разводить. По всей видимости, я понервничал и немного перестарался», – хихикнул в ответ дэйург.

«Надо бы его в чувство привести. Да и остальных, наверное, тоже. А то посмотри, что творится», – решила внести предложение я.

Лиам продолжал упорно встряхивать Орэна, совершенно не замечая нашего присутствия, и это было странным. Обычно эльф всегда знал, кто стоит рядом с ним. Да и не услышать меня он не мог. Ведь не мог?

«Поверь, шаи, ты теперь необычная птичка. Со временем привыкнешь и разберешься. А пока и впрямь нужно немного встряхнуть это спящее царство».

Тогда я впервые ощутила, как творят магию дэйурги. Конечно, мне доводилось видеть это и раньше, а вот чувствовать – нет. Каа’Лим был словно соткан из чистой энергии, и стоило ему обратиться к ней, как мир вокруг нас ожил и ответил ему, повинуясь воле моего друга. Сила изливалась в мир, проходя сквозь «сосуд», которым вдруг стал дэйург, и приобретала форму согласно его желаниям. Реальность пела и вибрировала, будто маленькая собачка радостно приветствовала своего хозяина. Мне едва удавалось сдерживать слезы от нахлынувших эмоций.

«Это потрясающе», – просто сказала я, продолжая смотреть на мир глазами дэйурга.

Как только расходящаяся лучами от Каа’Лима сила коснулась Орэна, маг распахнул глаза. Во взоре его читалась ясность и явное непонимание того, что с ним происходит. Лиам заметил перемены и как-то неловко поставил мага на пол.

– Ну наконец-то, – облегченно выдохнул эльф.

– Что произошло? – растерянно спросил Орэн.

– Думаю, дело в нас, – едва сдерживая улыбку, проговорила я. Меня все еще переполнял восторг от соприкосновения с силой Каа’Лима, оттого казалось, что я вот-вот начну хохотать.

Эльф замер и резко повернулся в мою сторону. Сначала в его взгляде читалось облегчение, потом появилась настороженность. И тут я почувствовала это… Страх. Такой сладкий, ни с чем не сравнимый аромат разнесся по коридору. Улыбка исчезла с моего лица, а Лиам продолжал смотреть на меня, немного отойдя в сторону от Орэна. Как и всегда, в чувство привел меня дэйург. Я еще плохо понимала, как работает наша связь, но Каа’Лим знал это лучше меня. Мне словно дали ментальный подзатыльник. Только тогда я поняла, что смотрю на эльфа как-то совсем не по-доброму, а недавнее ощущение счастья сменилось чем-то темным и непонятно притягательным.

«Возьми себя в руки! Нельзя, чтобы они боялись тебя», – посоветовал дэйург.

– Со мной все в порядке, – через силу выдавила я, стараясь не обращать внимания на те эмоции, что исходили от Лиама. Орэн же держал себя весьма хладнокровно, возможно, потому, что еще не пришел до конца в себя.


«Не может быть! Не может быть! Быть этого не может!» – крутилась в голове эльфа одна-единственная мысль. Как он был слеп! Не замечал, кто живет с ним под одной крышей! Не видел, что за создание повстречалось ему на пути, и подпустил эту тварь так близко к себе, к своему сердцу! Ведь он был готов полюбить ее… Был готов? Или сделал это? Думая обо всем этом, эльф ставил мощнейшую защиту, чтобы дэйург не мог услышать ход его мыслей.

Лиам смотрел на девушку, за которую совсем недавно так сильно и искренне переживал, и не мог поверить своим глазам. За эту ночь она стала тем, кем он и вообразить не мог даже в самом страшном сне. Нет, внешне она практически не изменилась, разве что от кожи исходило едва различимое сияние да цвет глаз стал более насыщенным, вот, пожалуй, и все. Но та внутренняя сила, что буквально наполняла окружающее пространство, заставляя воздух потрескивать от напряжения, была узнаваема. Перед ним стоял демон! Причем демон одного из главенствующих Домов, так как энергетика девушки стала несопоставимо мощнее. Как такое могло быть? Непостижимо!

Сначала он испытал облегчение, что с Марой все в порядке, но вот теперь чувствовал себя не просто испуганным. Он был в ужасе. Как теперь ему вести себя с ней? Как избавиться от этой ноющей боли в сердце? Он не должен испытывать к ней подобных чувств. Не должен! Что скажет его дядя, когда узнает, кого он обучал все это время…

И что теперь делать? Так долго все они ждали появления того, кого изберет Грань после смерти владычицы. И что теперь? Вдруг Мара и есть та, кто им была нужна все это время? Сможет ли он убить ее? Он не знал ни одного из ответов на свои вопросы. Ему необходимо связаться с дядей и решить, что делать дальше. Нужно выяснить природу происхождения девушки. Один такое решение принимать он не мог.

Из состояния полнейшей растерянности эльфа вывел голос мага.

– Мара, – вкрадчиво произнес Орэн, – как ты себя чувствуешь, девочка?

Эльф почувствовал, как старик отчаянно старается сохранить спокойствие.

– Уже хорошо, учитель. – Ее хриплый голос резанул эльфа по сердцу, заставив вспомнить то, как страшно кричала вчера девушка.

Собрав остатки воли в кулак, Лиам решил, что не позволит себе более испытывать к ней и малой доли той симпатии, что была между ними прежде. Правда, решить это было куда легче, чем сделать.

Из противоположного конца коридора послышался нестройный топот ног. Лиаму не было никакой необходимости смотреть, кто это мог быть. Он и так это знал. По всей видимости, гном и Ким пришли в себя и направлялись в сторону комнаты мага.

Мара, похоже, тоже почувствовала чьи-то шаги, потому как поза ее стала более напряженной, а ноздри жадно втягивали воздух.

Девушка оказалась теперь эмоционально и мысленно закрытой для Лиама. Щиты были подобны тем, которыми пользовался дэйург. И это еще больше насторожило эльфа.


Он смотрел на меня так, словно я была самым мерзким созданием в мире. Презрение, страх, отвращение – вот что читалось в его обычно холодном взгляде. Эти же эмоции улавливались вокруг него. А я с трудом пыталась совладать со своим дыханием, чтобы не дать волю чувствам. Огненный ком обосновался где-то в горле, мешая сделать вдох. А в сердце будто бы иглу воткнули.

«Почему?» – созрел немой вопрос, на который, по обыкновению, ответил Каа’Лим.

«Не знаю, шаи, он закрывается от меня». – В голосе дэйурга сквозило сожаление и сочувствие.

– Мара, – нарушил тишину Орэн, – как ты себя чувствуешь, девочка?

– Уже хорошо, учитель, – севшим голосом сказала я.

Тут же до моего слуха донесся звук чьих-то шагов. Должно быть, новое восприятие было настолько обостренным, что я уловила в этом опасность. Все мое тело напряглось, подсознательно мне захотелось зашипеть. Каа’Лим вовремя послал мне успокаивающий импульс, а мысленно сказал:

«Это Ким, с ним Элфи, все нормально».

«А как он отнесется к тому, кто я теперь?» – испуганно задала я вопрос, который следовало задать гораздо раньше. Что подумает мой брат, узнав, что мы с ним не родные? Да что там не родные… Все это время он называл сестрой демона!

Шаги становились все ближе, а сердце мое стучало все быстрее.

«Да за что же мне все это? Лучше б в деревне осталась, жила бы да бед не знала, подумаешь, замуж бы отдали! Всех отдают – и ничего! Никто не помер ведь!» – в полном отчаянии мысленно заголосила я.

«Ну перестань. Что ты, в самом деле! Если твой эльф – идиот, то остальных-то по нему не равняй! Вон, глянь, как маг старается! Само дружелюбие», – усмехнулся Каа’Лим.

А я краем глаза, взглянула на Орэна. Маг стоял рядом с эльфом, но, в отличие от Лиама, улыбался тепло и по-отечески.

– Мара, – услышала я до боли знакомый голос в самом начале коридора, – слава великой богине, с тобой все в порядке, – глубоко вздохнул брат, подходя ко мне.

Не в силах взглянуть в глаза Киму, я потупилась. Сердце отбивало нестройный ритм, и мне казалось, что лучше бы я провалилась под землю или сгорела дотла в ту ночь, чем стояла сейчас вот так перед ним. Мне было страшно услышать от него, что он более не желает видеть меня, знать…

И тут я почувствовала это! Такой нежный, едва уловимый аромат. Он заполнил собой все окружающее пространство, вытесняя мой страх, презрение и отвращение Лиама, настороженность и доброжелательность Орэна. Так пахла любовь. И исходило это удивительное чувство от него, от моего брата. Оно грело и ласкало меня, отгораживая от всего мира, защищая. В тот момент я поняла: что бы ни случилось, у меня есть он, и это главное. Все остальное можно пережить.

## Глава 12

Ким выдержал известие о моем происхождении весьма стоически, я бы даже сказала, на удивление легко. Он просто сказал, что это многое объясняет и теперь понятно, в кого я такая белобрысая. Подумав немного, добавил, что теперь мною можно будет припугивать особо назойливых поклонниц, да и вообще, свой демон в хозяйстве всегда пригодится. Конечно, он старался шутить, чтобы скрыть свои истинные чувства, только теперь меня было не столь легко обмануть.

Он переживал. Как сказал Каа’Лим, брата волновало, не отдалит ли нас подобное различие. После этих слов дэйурга мне пришлось поговорить с Кимом начистоту. Разговор наш сопровождался обильным слезоизлиянием с моей стороны и откровениями со стороны брата. Но результат устроил нас обоих. На маленьком семейном совете было принято решение, что все останется, как и прежде, и мы сделаем все возможное, чтобы сохранить семью.

Хотите – верьте, хотите – нет, но этот разговор нам очень здорово помог. Энаким наконец-то успокоился, да и я стала чувствовать себя куда уверенней.

Нами с Каа’Лимом было решено не говорить никому о том, к какому Дому я принадлежу. И думаю, это было правильно. Чем меньше знали окружающие, тем безопасней было для всех. Мой разум закрывал дэйург, так что об утечке информации волноваться не приходилось.

Но самое страшное испытание мне только предстояло. Лиамиэль уехал на следующий день после того памятного утра. Раньше мне казалось: даже если я ему и не нравлюсь, как девушка, то как к человеку он испытывает ко мне теплые чувства. Но после того, что произошло со мной, между нами будто стена выросла. Я чувствовала любое существо в доме, могла читать их эмоции словно открытую книгу. Лишь Лиам не позволил себе открыться ни на секунду за последние сутки, что провел в доме мага. Пережить подобное поведение эльфа и боль, что принес моему сердцу его отъезд, помог Каа’Лим.

С детства я привыкла делить беды с братом. Все, кроме любовных горестей. Оттого какое-то время они причиняли сильную боль, наполняя сердце тоской. Зато теперь, когда мы с Каа’Лимом стали настолько близки, я будто бы чувствовала, что он забирает какую-то толику моих страданий.

На севере говорят: хорошо, когда есть с кем разделить радость от прихода весны, но куда лучше, когда есть тот, кто пустит к себе перезимовать и встретить стужу. Таким существом стал для меня дэйург. Не знаю, что бы со мной было, если бы не его поддержка и участие.

Маг отнесся к отъезду эльфа спокойно, а вот Элфи устроил настоящую вечеринку по случаю отбытия «ушастого». Был торт, вино, даже музыкантов выписал из города, чтобы отметить сие событие. Правда, произошло это лишь спустя две недели после отъезда Лиама, и кроме самого Элфи больше особо никто не веселился.

В сердце моем и в душе воцарились ноющая боль и тоска, но время продолжало свой ход. Элфи пришлось вернуть мне часть гардероба, так как его «прелестница Айрин» перенесла сроки примерки. Хоть что-то хорошее! И свой семнадцатый день рождения я отмечала в старом платье, отчего была просто несказанно счастлива! Если можно так назвать появления скупой улыбки на лице.

«Прошло уже четыре месяца с тех пор, как Лиамиэль уехал от нас. Интересно, думает ли он обо мне? Наверное, нет. А вот я скучаю по нему, каждый день вспоминаю его. Даже те зверские тренировки, которые он устраивал нам, теперь кажутся лучшим временем в моей жизни», – размышляла я, подходя к поместью Орэна.

В это утро мы с дэйургом вышли на пробежку и усиленную тренировку за пределы поместья. С отъездом Лиама это стало практически каждодневным ритуалом. Только так удавалось хоть ненадолго выкинуть эльфа из головы. И потом, мои новые способности требовали выхода.

Со временем я стала замечать, что чем меньше у меня физическая нагрузка, тем более вспыльчивой я становлюсь. Потому помимо тренировок с братом я занималась отдельно. Старалась делать это с утра, так как после «перерождения» теперь спала всего три-четыре часа, а потом буквально вскакивала с постели. Сколько бы я ни пыталась поспать еще, мне это не удавалось, только голова начинала болеть. Каа’Лим говорил, что это нормально для новорожденного демона. Объяснял он это тем, что энергетический обмен еще слишком нестабилен. Мой организм вырабатывает и сохраняет энергию в избытке, потому необходимо ее скидывать. Причем не только физически, но и магически.

Тренировалась я подолгу, начиная с раннего утра и заканчивая где-то к полудню, при этом усталости я не чувствовала, лишь легкое удовлетворение от проделанной работы. Каждый раз я старалась уйти подальше от поместья мага, чтобы никто не мог меня видеть, потому как назвать то, что я теперь вытворяла с мечом и без него, нормальным было нельзя. Не стоило пугать прислугу своими способностями, это было ни к чему.

«Прошу тебя, перестань, – ворвался в мои размышления дэйург. – Зачем ты изводишь себя? Эльф твой повел себя, как настоящий урод!»

Раздражение Каа’Лима невольно передавалось и мне.

Ухмыльнувшись, я положила руку на спину дэйурга.

– Я знаю, но от этого мне легче не становится, – грустно сказала я.

Оставшийся путь до дома мы проделали в тишине. Я старалась думать о чем-нибудь хорошем, чтобы лишний раз не волновать дэйурга. Выходило плохо, но Каа’Лим потихоньку успокаивался.

Уже подходя к воротам, я насторожилась. Около зеленого ограждения, что было высажено по периметру поместья, стоял щуплого вида парнишка. На вид немногим старше меня. Одет в черные брюки и камзол, на ногах – сапоги из темной кожи. И это в такую жару?! Парень, нагнувшись, разглядывал то, что происходило за ограждением, при этом что-то неразборчиво бормоча себе под нос.

Когда я оказалась шагах в пяти от неожиданного визитера, то решила встать и подождать, пока меня заметят. Но странный молодой человек даже не повернулся в мою сторону, все так же с упоением разглядывая кусты.

– Если думаешь, как туда пробраться, то сразу предупреждаю – это дом мага, – весьма учтиво сказала я.

А что еще я могла подумать? Парень, одетый во все темное, разглядывает сквозь кусты, что происходит во дворе.

Услышав мой голос, молодой человек резко выпрямился и посмотрел мне прямо в глаза. Столкнувшись с ним лицом к лицу, я невольно отступила назад. Темные, практически черные глаза с интересом разглядывали меня. Да, этот человек выглядел как подросток, но вот взгляд его, холодный и расчетливый, принадлежал вечности, простите мне пафос этих слов. Было такое ощущение, что я – мелкая букашка, судьбу которой решает этот неказистый парнишка.

Каа’Лим сделал уверенный шаг навстречу незнакомцу. И вдруг что-то неуловимо поменялось во взгляде парня, делая его более живым. Или, правильнее сказать, дружелюбным, в какой-то мере даже озорным. Только вот я видела, как смотрят эти карие глаза, когда на них нет маски, которую, похоже, мастерски умеет надевать их обладатель.

– И сильный маг тут проживает? – совсем по-детски улыбнулся парень.

Я прислушалась к себе, как старалась это делать последнее время. Обычно мои инстинкты предупреждали меня об опасности, но только не в этот раз.

«Успокойся, он нормальный», – буркнул дэйург и снова закрылся от меня.

«Да что за фокусы такие?! Каа’Лим!» – позвала я, но ответом мне была полная ментальная блокада.

– Достаточно сильный, – невольно насторожилась я.

Паренек ухмыльнулся и засунул обе руки в карманы штанов. Этот жест сделал его образ более непринужденным. А я решила рассмотреть гостя получше, прежде чем продолжить разговор.

Каштановые вихры волос в беспорядке спадают на узкое лицо. Глаза беззаботно и немного игриво смотрят на меня. На щеках появляются милые ямочки. Молодой человек оказался невероятно худым, точнее, жилистым. Его одежда была совершенно не выразительной. Это мог оказаться как простой горожанин, так и великосветский дворянин в странствии. Правда, я сначала решила, что передо мной – обыкновенный вор. Самое удивительное, что ни одного из вышеперечисленных представителей человеческих сословий я не встречала.

– А ученики у него есть? – все так же непринужденно спросил парень.

– А тебе зачем?

– Может, я в ученики к нему пришел попроситься?

Эта его реплика насторожила еще больше.

Орэну, как и любому магу в Ирэми, было запрещено брать учеников. Во всяком случае, таких, происхождение которых является неизвестным.

Я начинала закипать. Этот разговор становился не только странным, но и небезопасным. С другой стороны, Каа’Лим ведь сказал, что опасаться нечего.

– Хм, маг не берет учеников, – хмыкнула я. – Так что зря пришел.

– Могу я узнать, кем приходится юная эсса Орэну Канэри и почему ее сопровождает дэйург? – изогнув бровь и слегка наклонив голову, поинтересовался юноша.

– Не слишком ли много вопросов от незнакомого… – и тут у меня внутри что-то щелкнуло. Это был не человек! Я знала это совершенно точно, как и то, что он гораздо старше, чем кажется.

Эти мысли буквально промелькнули в голове за считаные секунды. Верхняя губа сама поползла вверх, обнажая передние зубы, а из горла вырвался едва слышный рык. Последнее, что я помнила, так это то, что мне не нравится, когда меня дразнят…


Выйдя из портала, ректор Межрасовой академии магии оказался в весьма щекотливом положении.

Тарий был возмущен тем, что маг закрыл свое поместье куполом, не позволяющим никому из посторонних или нежданных гостей проникнуть внутрь. Будучи ректором, да еще и одним из сильнейших магов мира, он не желал вот так опозориться перед бывшим учеником и просить того снять купол. Поразмыслив немного, Осбен решил изучить плетение, которое использовал Ори для защиты своего дома от нежелательных проникновений.

Заклинания подобного толка, которые были подвластны людям, напоминали по структуре своей сеть. Обычно по периметру охраняемой зоны маг расставлял несколько силовых узлов, после чего натягивал защитную сеть. Такая магия была устойчива к чужому воздействию и долго сохраняла энергетический заряд. Но был и минус. Если знать, где находятся силовые узлы, то и взломать подобную охранку умелому магу не составит труда.

Тарий как раз нащупал один из таких узлов и пытался его «развязать», когда почувствовал ее приближение. По спине побежали мурашки от знакомого изменения в энергетических потоках, и ему захотелось побежать навстречу тому, кто вот-вот должен был вывернуть из-за угла. Но старый вампир быстро совладал с собой и решил, что будет лучше просто понаблюдать за развитием событий.

Поэтому Тарий вновь погрузился в изучение плетений, не зная, как именно он должен себя вести в сложившейся ситуации. Он не хотел первым заговаривать с тем, кто выйдет из-за угла. И причиной тому было воспитание, ведь у вампиров разговор принято начинать сильнейшему. Если же происходило наоборот, то подобное поведение могло быть расценено как вызов или проявление агрессии. Тарий чувствовал, что к нему приближается демон, и откровенно нервничал, не зная, как должен себя вести. Из какого Дома было существо, вампир понять так и не смог, поскольку разбирался в искажениях, что производят эти существа в энергопотоках, не слишком хорошо.

Осбен был одним из немногих, кто не просто видел демонов воочию, но и являлся хорошим другом одного из них. Правда, очень давно. И друг его много лет назад, как перешел за Грань. Несмотря на то что вампиру доводилось общаться с этими существами, менее загадочными для него они не стали.

Едва различимые шаги приближались, и волнение Тария усиливалось. Мужчина чувствовал запах и сердцебиение демона. Также он уловил присутствие еще одного, не менее загадочного существа.

«Дэйург?!» – пронеслось в голове у Тария.

– Если думаешь, как туда пробраться, сразу предупреждаю – это дом мага, – раздался звонкий девичий голосок.

Тарий резко выпрямился и повернулся на звук. Встретившись взглядом с девушкой, вампир едва удержался на месте, чтобы не отшатнуться.

Первая мысль, мелькнувшая в голове: на него смотрит Эллиэн, его покойный друг. Демон, что погиб так давно. Глаза девушки были точной копией глаз демона, что когда-то был очень дорог Тарию. Цветом своим напоминали они предгрозовое небо. Глубокий стальной оттенок делал взгляд их обладателя по-звериному хищным и тяжелым. Тарий всегда терялся, когда друг так пристально смотрел на него.

«Тарий…»

Знакомый голос коснулся сознания вампира. Осбен опустил взгляд и растерялся еще больше.

«Ты?..» – мысленно потянулся Тарий к спутнику девушки. Перед ним стоял почти взрослый дэйург. Вот только когда вампир видел его в последний раз, он выглядел в два раза меньше. А это, по меркам жизни дэйургов, было не так давно, и крылатый просто не мог вымахать до таких размеров. Если только…

«Это твоя шаи?» – полуутвердительные интонации проскользнули в мыслях ректора МАМ.

«Да. И смотри не пугай ее. Она еще молода», – отсекая любые вопросы, сказал дэйург и отвел взгляд.

Глубоко вздохнув, мужчина нашел в себе силы неловко улыбнуться и как можно более небрежно сказал:

– И сильный маг тут проживает?

Девушка немного стушевалась, но своим видом этого нисколько не показала. Лишь ее сердце изменило свой ритм.

– Достаточно сильный, – совершенно спокойно произнесла она.

«Какого шерта тут происходит? – растерянно подумал вампир. – Она что, не чувствует, кто стоит перед ней? Молода! Ощущение такое, что новорожденная! Одна. В человеческих землях?»

Мысли мужчины продолжали хаотично сменять одна другую. Но он и виду не показывал, продолжая вести ничего не значащую беседу.

– А ученики у него есть? – совершенно машинально задал вопрос Тарий.

Девушка, что стояла перед ним, мгновенно напряглась, энергетические потоки, что окружали ее, ощутимо задрожали.

«Что не так?» – задумался над реакцией молодой демоницы Тарий.

– А тебе зачем?

Столь непозволительно пренебрежительного тона в разговоре с ректором МАМ не мог себе позволить никто. Даже люди подсознательно чувствовали в вампирах хищников и старались держать дистанцию. Девушка же, пусть даже и демон, слишком вольно обращалась с незнакомцем.

«А ты сноб, милейший», – поддразнил сам себя вампир.

Не сказать, чтобы подобное задело Тария, но все же ему стало как-то не по себе. Наверное, потому он несколько раздраженно сказал:

– Может, я в ученики к нему пришел проситься? – и легкая ухмылка касается его губ.

– Хм, маг не берет учеников, так что зря пришел.

И опять пренебрежение проскальзывает в ее словах.

«Не раздражай ее!» – Знакомый рык проникает без разрешения в мысли.

«А не слишком ли много она себе позволяет?» – огрызнулся Тарий. И только сейчас опытный взгляд ректора отметил, как приходят в движение энергетические нити, которые пронизывают мир. А источником, что задает амплитуду их колебаний, является молодая демоница. Нити движутся и не только задевают окружающее пространство, но и касаются энерготела вампира и дэйурга.

«Дошло, наконец, – облегченный вздох дэйурга. – Она нервничает и передает нам свое волнение», – закончил мысль Каа’Лим.

А Тарий решил хоть как-то спасти положение и задал вопрос, на который не рассчитывал получить столь бурный ответ:

– Могу я узнать, кем приходится юная эсса Орэну Канэри и почему ее сопровождает дэйург?

– Не слишком ли много вопросов от незнакомого… – начала было отвечать девушка, но тут потоки заколебались сильнее. Казалось, что нити кто-то просто раскачивает с неимоверной силой.

«Ох, великая мать, почему я не могу найти общий язык ни с одной женщиной, не доведя ее до истерики?» – немного отстраненно подумал Тарий, в то время как силуэт демоницы задрожал и смазанным пятном двинулся ему навстречу.

Но Тарий не дожил бы до своих лет, не умей он уходить от прямых ударов, когда это было необходимо. Инстинкты и мастерство еще ни разу не подвели этого на вид худого и такого слабого мужчину.

Всего лишь полшага в сторону – и он оказывается за спиной девушки. Мгновенный разворот – и вот уже вампир стальной хваткой держит ее за талию.

– Тихо, тихо, маленькая, – шептал Тарий девушке на ухо.

Девушка буквально впилась ногтями в его предплечье. Будь на месте вампира человек, и рука оказалась бы сломана от той силы, с которой она сжала ее.

Девушка как-то неожиданно обмякла и практически повисла у него на руках. Голова ее упала на грудь, сердце замедлило ритм, а дыхание выровнялось.

«В обморок, что ли, шлепнулась?» – растерянно подумал вампир и потянулся, чтобы убрать волосы с лица незнакомки. Должно быть, это была главная его ошибка.

Демон, что существовал пока только на подсознательном уровне Мары, легко просчитывал, как следует вести себя в схватке. Его еще до конца не сформировавшегося чутья хватило, чтобы понять, что он пока слабее. «Но не глупее», – злобно ухмыльнулась демоница.

Девушка воспользовалась замешательством противника. Резко вскинула голову как раз в тот момент, когда Тарий протянул руку и коснулся ее волос. Раздавшийся хруст ломаемой кости возвестил о том, что маневр был удачным. Она вырвалась из внезапно ослабшей хватки, повернулась на пятках, перехватила вампира за шею, не давая ему отступить, и добавила еще один удар головой, ломая ректору нос.

– Демонова девка! – взревел вампир и, легко увернувшись от кулака, метившего все в тот же многострадальный нос, перехватил руки девушки и отвел их ей за спину. – Спокойной ночи, красотка! – буквально прошипел Тарий и незаметным для человеческого глаза движением провел пальцами по шее незнакомки.

Демон недовольно заворчал внутри девушки, но изменить что-либо был не в силах. Глаза Мары закрылись, а тело кулем обмякло в руках Тария.

Все это произошло в считаные секунды, а непосвященному человеку и вовсе показалось бы, что симпатичный молодой человек целует свою подружку в затылок, потом девушка оборачивается, мимолетно касается губ возлюбленного и от переизбытка чувств кладет свою голову на плечо милому сердцу мужчине.

«О как, – буркнул Каа’Лим, все это время стоявший возле изгороди. – Дотащишь ее?»

– Хм, мог бы и помочь с ней справиться, между прочим, – ответил Тарий, легко беря девушку на руки.

«Зачем? Еще не хватало, чтобы первый срыв произошел, когда рядом был бы кто-то более хрупкий, – беззаботно отозвался дэйург. – Тащи давай! Не чувствуешь, что ли? На кухне мясо разделывать начинают».

И, не обращая внимания на спутника, Каа’Лим посеменил к воротам.

– Что за дурдом тут творится? – прошипел Тарий, невольно поморщившись от боли, которая приходила, когда кости начинали срастаться. Тарий считал, что именно это и есть боль, люди же назвали бы это ощущение неприятным зудом. Когда приходилось регенерировать, Тарий сходил с ума, насколько сильно чесалось все внутри.


Орэн почувствовал, когда дэйург и Мара пересекли границу его поместья. Но помимо присутствия уже знакомой энергетики он ощутил, что возвращаются они не одни. Был и еще кто-то. Маг непонимающе моргнул, и только тут до него дошло, кем был этот третий.

После стольких лет он не смог бы спутать этот энергетический шлейф ни с одним другим. Казалось, это существо буквально разрезает жизненное пространство вокруг. Тяжелая, густая и смертоносная энергия, столь ощутимая для Орэна, разливалась в пространстве, заставляя дрожать энергопотоки. И если бы старый маг не знал обладателя столь мощной силы, то решил бы, что сама смерть ступила к нему во двор.

– Тарий, – одними губами прошептал Орэн и тут же сорвался с места.

Он спешил встретить долгожданного гостя, но в то же время сердце его сжималось от страха. Чего он боялся, маг и сам не мог сказать. Прошел почти год с их последней встречи, и Орэн частенько думал о том, как представит Мару своему учителю. У него и в мыслях не было, что эти двое могут пересечься друг с другом до того, как он подготовит девочку. И уж тем более до того, как он лично поговорит с учителем о ней. Он не знал, какой реакции ожидать от Тария, ведь, как оказалось, Мара была не простым человеческим ребенком с хорошим потенциалом силы, она была демоном.

Несмотря на свой возраст, Орэн мало что знал о представителях этой расы. Жили они обособленно, про них слагали легенды и боялись. Несколько раз он даже видел демонов и до сих пор вздрагивал от воспоминаний об этой встрече. Тогда ему казалось, что сколько бы лет ни прошло, он не сможет отделаться от желания встать на колени перед столь неприкрытой мощью и силой, волею судьбы заключенными в тело, похожее на человеческое.

Бессмертные лихо нажали на глотку людям, постепенно превращая их в дикарей. Некоторые еще сопротивлялись, пытаясь наладить отношения с нелюдями и восстановить образовательную систему в государстве. Но их было слишком мало. Однажды человек смог стать слишком опасным существом для их мира, и больше такого допускать никто не хотел. А Орэн чувствовал свою ответственность и вину за то, что был слишком слеп, чтобы суметь предотвратить… нет, остановить своего сына.

Маг быстрым шагом подходил к входной двери, когда та приоткрылась и в образовавшуюся щель просунулась голова дэйурга. Не дожидаясь особого приглашения, существо вошло внутрь, а за ним последовал Тарий. Мужчина нес Мару.

Лицо девушки выглядело безмятежным, голова была откинута назад, тугие серебристые косы практически касались пола.

– Что?.. – было дернулся в сторону Мары Орэн, но, вспомнив, что не следует так начинать разговор с вампиром, вовремя остановился. – Приветствую, Тарий.

Юное лицо ректора приобрело многообещающее выражение, в то время как сам Осбен вежливо поздоровался с учеником.

– Ну, мой маленький Ори, ничего не хочешь мне объяснить? – Темно-карие глаза вампира, казалось, налились глубоким черным цветом.

Пожалуй, Орэн мог бы испугаться Тария в этот момент, если бы не был знаком со своим учителем столько лет. Но маг знал, что если бы Тарий действительно злился, то не стал бы разговаривать с Орэном. Он просто размазал бы нерадивого ученика по стенке, не спрашивая о том, что происходит. Потому маг глубоко вздохнул и жестом пригласил Тария следовать за ним.

Осбен впервые за долгие годы переступил порог дома своего ученика. Идеальная память тут же подкинула ему картинки того, как выглядел этот дом много лет лет назад. С возрастающим интересом он осматривался вокруг. Ничего не изменилось в жилище Орэна. Все та же мебель, те же ковры на полах. Та же краска на стенах, те же вещи в том же порядке стоят на полках. Казалось, дом замер в тот миг, когда маг был еще просто магом Орэном Канэри, счастливым и уважаемым человеком. Даже запахи, наполняющие окружающее пространство, оставались прежними.

Перейдя на другой уровень зрения, Тарий с интересом рассматривал, как оплетают стены магические потоки. Будто бы живые, они ветвились по всему дому, образуя причудливый каркас.

«Бедный Ори», – подумал Тарий, глубоко вздохнув. Сострадание не было частью натуры вампиров, но Тарий и тут отличался от своих собратьев. Его организм замер, когда Тарию было всего восемнадцать лет. Это отчасти говорило о сильном магическом потенциале и о том, каким будет его характер в будущем. Тарий умел сочувствовать, сопереживать так, как можно это делать только в юности. Эта черта его характера была и слабостью, и в то же время силой. В отличие от своих соплеменников, он ощущал себя живым, а подобные чувства дорогого стоили в их мире.

До определенного возраста вампиры росли и развивались почти как люди, разве что аппетиты и поведение отличалось. Более агрессивные, постоянно доказывающие свое первенство среди ровесников и не только. Питались они как обычной едой, так и кровью других существ. Это было необходимо для правильного роста и развития, хотя ни о какой жажде крови в этом возрасте и речи быть не могло. Просто если не добавлять кровь в пищу, ребенок вампира может так и не замереть однажды в своем развитии, не говоря уже о том, чтобы стать хоть сколько-нибудь сильным магом. Жажда же приходила позже, в первые годы после обращения. И тогда вампиры покидали родной дом, погружаясь в кровавое безумие. Кто-то возвращался после этого в родную страну живым и невредимым, а кто-то не возвращался вовсе. И это означало только одно: новорожденный был слишком глуп и слаб, а значит, государство стало сильнее с его гибелью.

Более слабые вампиры останавливались в своем развитии в возрасте от тридцати пяти до шестидесяти лет и занимали в мире Тария положение рабов и прислуги. Причем было не важно, кто твои родители. Если сильный вампир рождался у рабов, то его брал под свою опеку один из правящих кланов, если же наоборот, то прошедший кровавое безумие передавался в низшие касты.

Так было и с Тарием в свое время. Его мать была рабыней, а отец неизвестен. Но Тарий подозревал, что им мог быть кто-то из сильнейших представителей их расы, поскольку просто не видел иного объяснения тому, что у слабейшей рабыни, замершей в возрасте сорока пяти лет, родился он. Естественно, отцовства никто признавать не хотел, поскольку считалось позорным посеять свое семя в таком ничтожестве, каким была мать Тария.

Но, как бы то ни было, Тарий замер рано, очень рано, и это помогло ему сохранить долю чувствительности в своем сердце. Иногда ректор МАМ думал, что у него психическое расстройство. Как могли в нем уживаться жестокость и сострадание? Но с присущим вампирам чувством собственного превосходства он тут же отбрасывал глупые мысли.

Орэн неспешно шел перед Тарием, все дальше уводя ректора в глубь своего дома. Он решил, что будет лучше поговорить с ректором в присутствии Мары и дэйурга. Казалось, что так будет правильно. Девушка сама должна принимать решение относительно своей судьбы. Орэн не хотел взваливать такой груз на свои плечи, он слишком устал быть виноватым в неправильности своих решений.

Наконец длинный узкий коридор привел их в кабинет мага. Спертый воздух, которым была наполнена комната, отчего-то больше не успокаивал Орэна, а скорее раздражал. Маг подошел к окну, дернул за ручку и… Ничего не произошло. Поднапрягшись, Орэн потянул изо всех сил, и только тогда окно отворилось с протяжным тягучим скрипом, от которого Тарий невольно поморщился.

– Посадите девочку в кресло, – проговорил Орэн, поворачиваясь лицом к Тарию.

– Девочку… – задумчиво пробормотал Тарий, аккуратно устраивая Мару в кресле.

Девушка прибывала в глубоком сне, совершенно не реагируя на происходящее. Как только Тарий отошел на шаг от кресла, место рядом с Марой занял дэйург, заполнив своим массивным телом все оставшееся пространство в комнате.

Орэн тяжело опустился в свое кресло и, не тратя силы на всякие посторонние разговоры, прямо перешел к делу.

– Учитель, как вы, должно быть, уже поняли, это и есть моя «племянница», о которой я вам рассказывал, – осторожно сказал маг.

– Хм. Вот уж, Ори, никогда бы не подумал, что в тебе течет демоническая кровь, – лукаво улыбнувшись, сказал Тарий, садясь в кресло так, чтобы выглядеть как можно более расслабленным.

Конечно, ему было все равно, стоять ли, сидеть или лежать. Но, хорошо зная человеческую природу, Тарий старался придать себе тот вид, который бы располагал собеседника к общению. То ли срабатывала какая-то внутренняя юношеская харизма, то ли подобный прием и впрямь действовал. Но люди, общаясь с Тарием, очень быстро забывали, кто сидит перед ними, оттого общение проходило более раскованно и вампиру не было необходимости применять магию, разговаривая с теми, кто на подсознательном уровне воспринимал вампиров как хищников.

– Скажи мне, Ори, о чем ты думал, приведя в свой дом демона и не сообщив об этом совету, – все еще улыбаясь, говорил Тарий. Но глаза вампира, казалось, становятся холодными и яростными.

Осбен и впрямь был расстроен, ведь когда Орэн приходил к нему год назад, то умолчал о том, что у него проживает несовершеннолетняя демонесса. Ему было бы интересно уже тогда понаблюдать за девочкой.

– Я не знал, что она демон, – сухо отозвался Орэн. – Обращение ее прошло совсем недавно…

– Я уже догадался, – задумчиво буркнул Тарий, потирая переносицу.

– Учитель, то, что Мара не человек, в свое время оказалось для меня открытием, но то, что она демон… Я не знаю, как такое может быть, – растерянно говорил Орэн, не пытаясь скрыть смущения в голосе.

– Я думаю, среди нас есть тот, кто точно знает, – сказав это, ректор выразительно посмотрел туда, где находился беззаботно развалившийся на полу дэйург.

Каа’Лим встрепенулся и лениво уставился на Тария.

«И что? – буркнул дэйург и усмехнулся. – Заставь меня рассказать».

Брови Тария сошлись на переносице, но вслух вампир ничего не сказал, только подумал: «Хоть и вымахал с лошадь размером, ума так и не набрался. Все ведешь себя, как маленький».

Каа’Лим фыркнул и отвернулся, послав одну мысль вампиру: «Разбуди шаи. И тогда, если она захочет, мы поговорим».

Не говоря ни слова Орэну, Тарий встал на ноги и подошел к мирно посапывающей в кресле девушке. Она выглядела такой хрупкой, что было страшно даже прикоснуться к ней. Казалось, стоит сдавить пальцы на ее шее чуть сильнее, нажимая на нужные точки для пробуждения, и девушка просто сломается, словно фарфоровая кукла.

– Ты усыпил ее, – спросил Орэн, незаметно переходя на «ты».

– Ну, скажем так, мне пришлось, – нехотя ответил вампир.

Пальцы его легко скользили по шее девушки, а сам Тарий с интересом разглядывал демоницу. Она была так похожа на Эллиэна, лишь черты лица были более нежными, изящными. Такие же брови вразлет, темно-серого цвета, тот же сливочный оттенок кожи с едва уловимым сиянием. Разрез глаз, форма губ. Неужели они родственники? Непостижимо.

Прошло несколько секунд, прежде чем Мара сделала глубокий вдох и глаза ее распахнулись.


Казалось, что я парю в невесомости. Мне было легко и комфортно нежиться на воздушных волнах, не ощущать своего тела, забывая о проблемах и сердечных ранах. Было так хорошо. Чувство времени и реальности растворилось. Только бесконечный покой и тепло, что разливается по телу, освобождает разум и сердце. Не знаю, сколько это продолжалось, но в одну секунду все прекратилось. Просто исчезло, и я открыла глаза. И тут же закрыла их снова.

«Галлюцинация», – подумала я, припомнив того, кто сейчас склонился надо мной.

– Не, я реальный, – насмешливо произнес хрипловатый мужской голос.

Настороженно открыв глаза, я попыталась проморгаться, запоздало соображая, что не говорила про галлюцинацию вслух. Тут же поставив ментальный блок, которому меня научил Каа’Лим, я вновь взглянула на незнакомца, встреченного мной около дома Орэна.

– Да, так лучше. Я тебя не слышу. А ты молодец, – озорно подмигнул мне молодой человек, который, думаю, был не таким уж и молодым. Впрочем, человеком он тоже не был.

– Где я? – вяло спросила я, изучающе разглядывая лицо, что сейчас было так близко.

Темно-каштановые кудри, напоминающие цветом своим горький шоколад, беспорядочно разметались. Утонченное, аристократическое лицо. Прямой нос и высокие скулы, слегка пухлые губы. Беззаботная улыбка. Но практически черные глаза выдавали незнакомца с головой, обличая острый ум и внутреннее напряжение. Что-то беспокоило их обладателя, вот только притворялся юноша очень хорошо, всем своим видом излучая беззаботность и простоту натуры.

– Мара, все в порядке девочка, – раздался знакомый голос Орэна. Только теперь я поняла, что нахожусь в кабинете мага. – Познакомься, это Тарий Осбен, ректор МАМ, – немного дрожащим голосом проговорил маг.

– Ректор… МАМ. – Мои глаза сами собой округлились, и я с ужасом поняла, кто передо мной.

Тарий досадливо поджал губы и в то же время отстранился от меня, давая возможность подняться.

А я с ошарашенным видом продолжала открывать и закрывать рот, осознавая, кого совсем недавно допрашивала возле живой изгороди поместья. Благодарная память тут же начала подсовывать новые сцены нашего знакомства, где я ломаю ректору нос и рычу!

– Святая богиня, – наконец-то промямлила я. – Простите.

– Ну, святой богиней меня пока никто не называл, хотя приятно, не спорю, – усмехнулся Тарий, вальяжно откинувшись на спинку кресла.

Я тут же залилась краской, стесняясь своей излишней эмоциональности и необдуманных поступков. Нападение на ректора МАМ… Интересно, меня за это накажут или как? Но тут же вспомнилось, как назвал Орэн этого юношу. Тарий Осбен. Имя само возникло в голове, а следом предстало перед мысленным взором письмо из моей шкатулки. Неужели это и есть тот, о ком говорил Дримлеон? Неужто судьба может быть такой изворотливой и непредсказуемой? Дыхание сбилось, и мне пришлось вцепиться пальцами в обивку кресла, в котором я сейчас сидела, чтобы удержать себя на месте и не кинуться к ректору с вопросами, что так мучают меня вот уже четыре месяца.

Должно быть, неверно истолковав выражение моего лица, Орэн сказал:

– Не бойся, Мара, никто не будет тебя наказывать за то, что произошло. Это всего лишь недоразумение. Не так ли, Тарий? – вопросительно изогнув бровь, маг посмотрел на ректора.

– Конечно, всякое бывает, – беззаботно пожал плечами Осбен. – Работая с разношерстной молодежью, привыкаешь к разному, – улыбнулся мужчина.

– Мара, ты должна знать, зачем Тарий здесь, – начал было говорить Орэн.

– Я догадываюсь, учитель, – тихо сказала я. – И у меня тоже есть о чем поговорить с эссом Осбеном.

Тарий выглядел несколько удивленным после моих слов, но, быстро совладав с эмоциями, что отразились на его по-юному красивом лице, сказал:

– Прошу, называй меня Тарий, по крайней мере вне стен академии это будет уместно, – несколько смущенно проговорил он. – Конечно, мы можем поговорить о том, о чем ты хочешь.

– Наедине. И только после того, как обсудим то, для чего вы… ты прибыл, – замялась я.

Мужчины переглянулись, но возражать не стали.

– Что ж. Год назад Орэн посетил меня в академии, чтобы рассказать об одном весьма деликатном деле, – начал Тарий, неотрывно следя за моим лицом. Ректор МАМ в подробностях излагал то, за чем конкретно приехал тогда Орэн. И сегодня он предполагал лично познакомиться с загадочной ученицей мага. Ну вот и познакомился, так сказать.

Когда он все это рассказывал, в голове крутилась лишь одна мысль: «Как давно Орэн подозревал, что со мной не все нормально?»

Будто бы почувствовав то, о чем я задумалась, маг внимательно посмотрел на меня и сказал:

– С первого дня нашего знакомства я знал, что ты не человек. Может, и не был до конца уверен, но подозрения были весьма существенными.

– Потому вы взяли нас в ученики? – с дрожью в голосе спросила я.

Знаю, это глупо, но мне всегда мечталось: Орэн увидел нас с братом, решил, что мы невероятно талантливы, и именно потому взял тогда в ученики. Было отчего-то обидно, что он сделал это из любопытства или еще богиня ведает по какой причине.

– Да, – просто ответил маг. – Я почувствовал тогда, что так надо.

– Но, учитель, вы же не базарная гадалка. Что значит почувствовал?

На этот вопрос мне ответил уже Тарий.

– Попадешь в мою академию – узнаешь, – озорно подмигнул он мне.

Уже когда я стала гораздо взрослее и сильнее, то поняла, о чем говорил Тарий. Иногда в жизни тех существ, что чувствуют силовые потоки и умеют ими управлять, происходят такие моменты, когда кажется, что все силовые нити сплетаются воедино, складываясь в один узел. И тогда от принятого решения зависит, какое течение примет жизнь, под каким углом будут развиваться дальнейшие события. Вот один из таких моментов и произошел с нами тремя.

Хотя, не скрою, во время того разговора я мало что понимала и просто загоралась от самой мысли, что скоро стану студенткой. У меня появятся новые знакомые, друзья! Я больше не буду думать о своем эльфе… И будет шанс разобраться со своим прошлым, ведь, как я поняла, именно Тарий сумеет мне в этом помочь.

– Я не уверен, Тарий, что теперь Маре следует поступать в МАМ, – вывел меня из размышлений спокойный голос Орэна.

– Но… – тут же подорвалась я с места, но Тарий вытянул руку в мою сторону, призывая тем самым к спокойствию.

– В таком виде уж точно не следует, – сказал он, смотря магу в глаза. – Мы наложим грим, – улыбнулся он.

– Это невозможно, – отрезал Орэн. – С такими искажениями, которые она создает в пространстве, мы просто не сможем.

А я смутилась под пристальным взглядом двух мужчин.

«Что значит «наложим грим»? Волосы мне перекрасят, что ли? И что за искажения такие?»

– Сможем. У меня есть одна штучка, которая сработает, – продолжая улыбаться, словно маленький восторженный ребенок, сказал Тарий.

– Но я о таком никогда не слышал, – неловко буркнул Орэн.

Тарий глубоко вздохнул, но улыбаться не перестал, только выражение лица его поменялось, как если бы он вдруг осознал, что перед ним – маленький мальчик, который просто не в состоянии его понять, а не опытный взрослый маг.

– Ори, ты и не должен был о таком слышать.

– Э-э, простите, что вмешиваюсь, но о чем вы вообще говорите?

Тарий повернулся в мою сторону.

– Мара, – менторским тоном начал он. – Ты должна понимать, что, пройдя через перерождение, изменилась не только внешне и физически, твоя энергетика перестала быть похожей на человеческую. Она гораздо мощнее, и любому магически одаренному существу станет понятно, что перед ним не человеческое дитя. А те, кто видел демонов прежде, поймут и то, к какой расе ты принадлежишь. Но, – подмигнул он мне, – один мой друг много лет тому назад подарил мне вещичку, которая способна изменять энергопотоки людей и нелюдей, во всяком случае внешне.

– Я не понимаю, почему мне нельзя учиться так, как есть? Для чего все это? Ведь это же МАМ?!

– Расы разными бывают, девочка, и та, к которой принадлежишь ты, – особенная. Демоны не учатся в моем заведении. Им просто незачем это делать. И еще одно. Пока мы не выясним, к какому из Домов ты принадлежишь, лучше привлекать к твоей персоне как можно меньше внимания.

Мы еще долго обсуждали аспекты моего поступления, Тарий много шутил и вел себя так, будто мы с ним давние знакомые. «То, что ты демон, – это та-а-ак интересно», – хитро улыбнулся он.

Было решено, что ровно через неделю я и Ким отправимся сдавать вступительные экзамены. Мне Тарий вручит «эту самую штучку», которая сумеет исказить мою энергетическую оболочку так, что я стану похожа на человеческого мага с сильным потенциалом. А еще ректор упорно хотел выяснить, к какому Дому я отношусь. Но я-то уже все знала, оставалось лишь рассказать об этом Тарию. И если ему доверял мой отец и ему верит Каа’Лим, то и я, пожалуй, буду. Тем более что мне и самой хотелось этого.

– Мара, ты, кажется, хотела со мной поговорить? – в конце концов обратился ко мне Тарий.

– Да, – утвердительно кивнув, я посмотрела на Орэна. – Учитель, вы не против?

– Конечно нет, – напряженно ответил он.

И только тут до меня дошло, как маг, должно быть, уязвлен тем, что я захотела поговорить с Тарием, а не с ним, который столько для меня сделал, практически вырастил и воспитал.

«Меньше знает, лучше спит», – буркнул Каа’Лим и пошел к выходу из кабинета.

«Может, стоит рассказать?» – подумала я.

«Нет! – Категоричность ответа меня покоробила. – Люди изменчивы и непостоянны, не стоит самой сдавать им козырные карты».

«Чего сдавать?» – не поняла я.

«Помалкивай чаще, говори реже. Шаи, твоя ограниченность меня порой угнетает», – меланхолично отозвался дэйург, лапой открывая дверь.

Ну а у меня просто не нашлось, что ему ответить.

– Тарий, я бы хотела, чтобы ты поднялся в мою комнату, – только сказав это, я поняла, что звучит фраза несколько двусмысленно. Тем более когда ректор МАМ залился очаровательным румянцем.

– Конечно, – улыбнувшись, сказал он.

Выйдя за пределы кабинета Орэна, я буквально налетела на спешащего к магу Элфи. Гном в своей излюбленной манере бормотал что-то себе под нос и, казалось, вовсе никого не замечал. Но стоило ему столкнуться со мной и понять, кто находится перед ним, как лицо его исказилось, глаза подозрительно заблестели и тут же наполнились ничем не прикрытой яростью.

– У-у-у, – завыл он, и кулаки его сжались. – Бестолковая деревенщина!

Такой реакции на себя я уж никак не могла ожидать. Что я ему вообще сделала?!

– Неделя! Неделя! – орал он. – Осталась неделя до поступления!

– А ты откуда знаешь? – обиженно буркнула я.

– Все знают, Орэну сообщение пришло из МАМ!

– И чего ты орешь? – не выдержала я. – Ну неделя, и что?

– В чем ты поедешь, бестолочь! – рявкнул он в ответ. – Какой позор, какой позор! – забормотал гном. – Столько лет я окучивал этот сорняк, а он так и не превратился в прекрасный цветок суфо! Я же говорил: надо позаботиться о гардеробе, а ты… Да что с тобой разговаривать… – досадливо махнул гном рукой в мою сторону. – Завтра едем к моей Айрин… – на этой фразе гном замер и подозрительно уставился куда-то за мою спину.

– Только не говори мне, что с Орэном сейчас беседует сам Тарий, – вмиг обо всем позабыв, зашептал Элфи.

– Да, – также шепотом ответила я.

Гном приосанился, без обиняков отодвинул меня в сторону и как ни в чем не бывало вошел в кабинет, натянув на лицо дежурную улыбку.

Я стояла в коридоре и ждала, когда же гном отпустит Тария. Было такое ощущение, что Элфи встретил свое личное божество и теперь не собирается его отпускать, не задав главных вопросов по поводу мироздания: «Как был сотворен мир?», «Кто был первым, яйцо или курица?», «Есть ли жизнь после смерти?».

Конечно, я утрирую, но поверьте на слово, со стороны выглядело именно так. Гном накинулся на Тария, как изголодавшийся клещ. Он расспрашивал ректора о семье, о каких-то общих знакомых, между делом вспоминая забавные случаи с их участием. Осбен ни одним своим жестом не показал, что расспрос Элфи его утомил. Хотя мне казалось, что я каким-то образом улавливаю его раздражение. Но, быть может, оно было моим собственным, или просто я стала слишком мнительной со всеми этими изменениями? Тем не менее Тарий продолжал улыбаться, отвечал весьма вежливо и в то же время не чопорно, поддерживая дружественную атмосферу встречи.

Наконец когда я была готова самолично вытащить гнома из кабинета мага, Тарий сказал, что рад встрече, и пригласил Элфи как-нибудь в гости. Не дав гному опомниться от такого завершения беседы, ректор преодолел кабинет широкими шагами и, схватив меня за руку, буквально потащил в сторону холла, где можно было подняться на второй этаж.

Не спрашивая меня о том, куда идти, он беспрепятственно нашел мою комнату. Должно быть, из вежливости позволил мне открыть дверь, снять нехитрый магический замок, настроенный в общем-то на Кима, и буквально затолкал внутрь. Захлопнув дверь, Тарий устало привалился к ней спиной и как-то жалобно посмотрел на меня.

– Не подумай, я ценю его, но иногда он бывает чересчур эмоционален.

Я несколько смутилась от подобной откровенности, но в то же время мне стало приятно, что он пояснил свое поведение. Он хотел, чтобы я правильно его поняла.

– Уж я-то могу тебя понять, поверь, – хмыкнула я и приглашающим жестом указала на кресло, что стояло возле окна. Ну не на кровать же?

От собственных странных мыслей я тут же смутилась и, повернувшись к Тарию спиной, прошествовала к прикроватной тумбочке, где хранила шкатулку с письмом и игнисом.

– О чем ты хотела со мной поговорить, Мара? – спросил Тарий, садясь в кресло.

«Так, Мара, спокойно! Ты сможешь!» – уговаривала я себя, дрожащими руками вынимая коробочку из ящика. Волнение, что поднималось внутри, растеклось по венам. Мне было страшно. Именно так. Но причины страха я понять не могла. От чего все эти переживания? Ведь в письме ясно говорится, к кому мне стоит обратиться за помощью.

– Тарий, – слегка дрожащим голосом сказала я.

– Да? – Выражение глаз мужчины стало настороженным и цепким.

– Я хочу, чтобы ты кое-что прочитал. – Открыв шкатулку, я извлекла то самое письмо, что в один миг перевернуло мою жизнь с ног на голову.

Ректор не заставил себя упрашивать, он резко поднялся на ноги и подошел ко мне, принимая письмо.

– Что это? – спросил он, придирчиво разглядывая конверт в своих руках.

– Когда меня принесли моей матери, эту шкатулку, – я указала взглядом на коробочку, что до сих пор оставалась у меня в руках, – ей отдали с указанием передать мне. Когда со мной… – тут я судорожно вздохнула, вспоминая боль, что принесло мне перерождение, – то есть когда я родилась заново, она открылась. Сама. Это письмо было в ней.

– Только письмо?

– Нет, – коротко ответила я, извлекая из шкатулки игнис, который вновь стал крохотных размеров.

Оказалось, что этот странный предмет может менять форму в соответствии с моими желаниями… И совсем недавно я смогла с ним расстаться, когда Каа’Лим все же уговорил меня не носить серп с собой все время. И вот сейчас, когда мои пальцы почувствовали знакомое тепло серебристого металла, я с трудом могла заставить себя показать маленький серп Тарию. Эта вещь была моей и только моей. Казалось, что даже чужой взгляд, брошенный на игнис, оскорблял меня. Постаравшись держать свои собственнические мысли в узде, я открыла ладонь. Взору Тария предстал маленький, с половину моей ладони, изогнутый клинок.

Стоило ректору опустить взгляд на мою руку, как все его тело замерло. Ни вздоха, ни выдоха. Неотрывный взгляд вмиг остекленевших карих глаз. Лицо его стало похожим на ледяную, ничего не выражающую маску. Сколько он так простоял, я не знаю, так как не могла ни о чем думать, кроме как о его реакции. Но в одно мгновение он рухнул предо мной на колени и потянулся к игнису.

Я резко отдернула руку и зашипела. Это было сделано совершенно неосознанно, но я разделяла реакцию моего тела на подобные действия вампира.

– Не смей, – не разжимая губ, сказала я.

Не знаю, что увидел в моем жесте Тарий, но выражение его лица вновь стало осознанным, и он посмотрел прямо на меня.

– Прости, – прошептал он. – Ты знаешь, что сейчас у тебя в руке?

Я сдержанно кивнула.

– В письме сказано об этом, кое-что мне рассказал дэйург.

– Серебряная кровь, – прошептал Тарий, поворачиваясь ко мне спиной и облокачиваясь на мою кровать. Руки его возбужденно подрагивали, когда он открывал конверт, но стоило глазам его упасть на неровные строки, как Тарий вновь замкнулся. Весь его вид говорил о том, что сейчас он пребывает в другой реальности. Реальности своих мыслей и рассуждений.

Несколько раз его глаза пробегали по тексту, и вновь после прочтения взгляд его устремлялся вдаль. Наконец Тарий отложил письмо и посмотрел на меня. Вечность плескалась в темно-карих глазах, а на губах застыла полуулыбка.

– Не бойся ничего. Я знаю, что делать… Я помогу.

## Глава 13

Ад’дарион, родная планета демонов

Раскаленный огненный шар не спеша поднимался по небосклону, знаменуя приход нового дня. С каждым его несмелым движением на поверхности планеты взмывались столпы пламени. Гудя и ревя, огонь пожирал выжженную землю, как это происходило изо дня в день на Ад’дарионе. Но стоило светилу укрыться, когда приходила ночь, как поверхность остывала и снежные бури приходили на смену всепоглощающему огню. Лед и пламень вели извечную борьбу за право владения Ад’дарионом. Из-за их войны не осталось ничего живого на поверхности. Невероятные по силе своей ветра высушивали землю, огонь поедал ее, а лед замораживал раны планеты, чтобы с приходом утра агония мира повторилась вновь.

Ничто и никто не смог бы выжить в таких условиях. Выдохшаяся, потрескавшаяся земля давно превратилась в каменный панцирь, укрывающий собой недра и не позволяющий огню и льду убить жизнь, что теплилась у самого сердца планеты.

Ад’дарион, вечно страдающий мир, что создан был лишь для одних существ, которые способны выжить в таких условиях. Демоны. Но даже они осмеливались подниматься на поверхность лишь ночью, когда смертоносная звезда Ад’дариона, Тихену, позволяла поверхности остыть и залечить свои раны в ледяных объятьях снежных бурь.

Испокон веков демоны жили в недрах своей планеты, где источником тепла и света служило сердце Ад’дариона. Вода там не падала, а поднималась, трава под ногами была алого цвета, а из животных обитали лишь рептилии.

Для человека это место показалось бы адом, для демонов оно было родиной. Высеченные в камне дома и дворцы заполняли собой недра планеты.

Так бы и жила эта цивилизация, укрытая каменной оболочкой, никем не узнанная и не потревоженная, если бы не сила, что была дарована демонам мирозданием. Более сильных магических существ вселенная не знала, разве что драконы и дэйурги не уступали им, но на Ад’дарионе таковых не было. Однажды демоны научились ходить между мирами, и это стало началом конца…

Они врывались в чужие миры, движимые алчностью, жаждой крови, ненавистью. Война ради войны, насилие ради насилия, получение желаемого любой ценой. Видя богатые жизнью и энергией миры, демоны спрашивали себя: «Разве не достойны мы большего? Разве не нам следует быть у истоков? У смертных есть все, а мы вынуждены влачить жалкое существование на Ад’дарионе, каждый день пытаясь выжить».

Вырезая целые народы, не щадя никого, демоны утопали в крови своих жертв, изливая свой гнев в мирах, что не могли им противостоять. Но так не могло продолжаться бесконечно…


Она шла по длинному каменному коридору. Звук каблуков эхом отражался от стен. Черный камзол, расшитый серебром, облегал фигуру, как и плотные черные брюки. На поясе крепились клинки – полумесяцы, больше всего напоминающие серпы. Традиционно женское оружие демонов. Ярость окутала все ее естество, сейчас демоница была опасна, как никогда. На пути в покои главы Дома Серебряных ей никто не встретился. Подданные, будто чувствуя, в каком состоянии сейчас находится демоница, старались укрыться от взора ее непроницаемых черных глаз, на дне которых вспыхивали и исчезали серебряные искры.

Когда перед ней возникла каменная кладка, женщина, не сбавляя скорости, направилась вперед и, словно не замечая препятствия, прошла сквозь стену.

– Айрэбу! – гаркнула демоница, выходя на центр комнаты.

Ее белоснежные волосы рассыпались по плечам, стоило лишь замедлить шаг. А ладони накрыли рукояти клинков.

Стоило ей остановиться, как перед ней возник тот, кого она искала. Высокий, широкоплечий мужчина с такими же серебряными волосами, как у нее, возвышался перед ней, словно скала. Его темные брови были сведены на переносице, а взгляд неотрывно следил за демоницей.

– Это правда? – прошипела она.

– Тамэя, – склонил он голову, – что разгневало тебя, жена моя? – Голос его обволакивал, и в другое время она бы не выдержала и успокоилась. Но не сейчас.

– Это правда? – уже прокричала она. – Ты согласился? Отвечай, Айрэбу!

Мужчина глубоко вздохнул и утвердительно кивнул.

Этот его жест словно вышиб из легких демоницы весь воздух.

– Как ты мог? – прошептала она. – Как ты мог, Айрэбу?! Предать весь наш род! Как ты мог?! – кричала она, в ярости сжимая и разжимая кулаки.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, Тамэя, – жестко сказал он.

– Ты трус! Трус и предатель! Вот что я понимаю! – не собиралась уступать женщина. – Так испугался неведомого, что сразу же наделал в штаны? И решил стать цепным псом, стерегущим Грань? – злобно прошипела она и отшатнулась, когда хлесткий удар обжег ее щеку.

– Еще слово, Тамэя, и я не посмотрю на то, что ты моя жена!

Женщина отступила на шаг, прижимая руку к горевшей щеке. Ее взор затуманился от нахлынувшей ненависти и решимости.

– Я не прощу, – тихо сказала она и, повернувшись, вышла из комнаты.

Айрэбу уже было дернулся остановить ее, но вдруг решил, что ей необходимо побыть одной. Возможно, если бы в тот день ему удалось поговорить с собственной женой, объяснить свое решение пойти на условия Грани, то последующих событий и не произошло бы. Тамэя не посадила бы в своем сердце росток ненависти, который вскоре должен был дать первые плоды. Вчера Айрэбу принял решение. Он и его Дом станут стражами Грани. Ради выживания своего рода он пойдет на это!

Бестелесное существо, что явилось на совет Домов Ад’дариона, представилось Духом Грани и сделало им предложение. Простой выбор: смерть или жизнь во искупление того, что ими уже было совершено. И он, Айрэбу, не задумываясь, выбрал жизнь! Тогда Дух вручил ему дар смерти – игнис, срезающий души. Айрэбу с трудом верилось, что он держит в руках один из символов власти над жизнью и смертью, способный уничтожать и порождать целые миры! Позже к Серебряным присоединились Золотые, главе которых была вручена коса, высеченная из цельной кости и дарующая защиту от любой напасти. Символ того, что любого врага можно просто скосить, как травинку в поле. Дом Огня дал свое согласие вместе с Домом Вечной Ночи, и им были подарены свирель, звуки которой открывают истину, и маленькая амфора со священным маслом, напоминающая о скоротечности жизни и бытия. Дом Воды получил в дар ледяной трезубец, дарующий абсолютную власть над стихией. Дому Земли Дух отдал маленькое хрустальное сердце – символ жизни, которую надо оберегать. А Дом Воздуха получил в дар венок из мертвых цветов, символ безвременья и скоротечности бытия.

Дары были вручены, и настал день, когда всем, кто принял условия Грани, пришло время уйти в другой мир. Мир, в котором их ждала совершенно иная жизнь. Им предстояло открыть в себе совершенно новые качества, быть не завоевателями, а защитниками, построить новый дом, фундаментом которому послужит созидание.

Тамэя отправилась в это путешествие под руку с супругом, старательно делая вид, что разделяет его решение. Она уходила из Ад’дариона с гордо поднятой головой, но несла в своем сердце ненависть и решимость переиграть Грань. Всем своим существом она не желала становиться каким-то там стражем! Она воин! Она родилась свободной! И только ей решать, каким идеалам служить. Айрэбу предал ее народ. Как она могла когда-то любить это мерзкое, слабое существо, что было не в состоянии отстоять их Дом и право на выбор. Тамэя презирала мужа, но сейчас крепко сжимала его руку. У нее будет время подумать. И чтобы совершить задуманное, ей не хватает всего одного действующего лица…

Между собой демоны именовали новый мир еще одним даром Грани. Земли, представшие перед ними, поражали не только своими размерами, но и природными богатствами. Повсюду цвели цветы, наполняя воздух странными незнакомыми ароматами, птицы, столь необычные для демонов создания, летали в небе. Исполинских размеров деревья, казалось, упирались своими кронами в небеса. Обилие рек и озер просто сбивало с толку. Но больше всего поражало то, что со стороны их новый дом казался всего лишь небольшим скалистым островом. Зато перейдя невидимые взору границы, можно было оказаться в тропическом краю, где поет жизнь и мир пестрит сочными красками. Поначалу многим было тяжело привыкать к таким видам. Казалось, что перед глазами раскинулся яркий ковер, что скрывает привычную реальность. Но привыкнуть можно ко всему.

Десять лет прошло с тех пор, как демоны ступили на земли нового мира. Каждый из них нашел здесь что-то свое, обрел свое место. Но не Тамэя. Она не могла понять, как жизнь здесь может нравиться. Как ее соратники могут считать этот мир необычным, желанным, комфортным? Как можно уважать и пытаться общаться с существами, населяющими его?! Эльфы – эмоционально рафинированные щеголи; оборотни – полуживотные, порывистые в решениях олухи; вампиры… Знают ли эти ублюдки, от кого берет начало их «великий» род? Слышали ли они о том, как демоны насиловали человеческих женщин, а те производили на свет бастардов? А люди? Эти смертные недоразумения, коим даровано право на перерождение! Как же она ненавидела этот мир… Казалось, стоит ей выпустить свой гнев, и все вокруг погрязнет в крови. Ненависть росла и крепла, как никуда не исчезала и ее решимость. Она сделает то, что задумала. И для этого ей был необходим дэйург.

Именно эти создания служили абсолютными магическими проводниками во всех кровавых ритуалах. И лишь совсем недавно она поняла, как осуществить задуманное со стопроцентной эффективностью. Она станет шаи’аль для одного из них. Тогда ее сила возрастет, тогда она сможет освободиться, не растворившись за Гранью.

Айрэбу не понимал, что происходит с его женой. Она была все такой же страстной в постели и совершенно отрешенной в жизни. Казалось, будто его супруга просыпается лишь тогда, когда его руки прикасаются к ней перед сном. То, что тревожило ее, оставалось для него загадкой. Даже их дети не могли достучаться до нее. Он лишь немного успокоился, когда его жена выказала свою заинтересованность дэйургами, что прибыли в новые земли вместе с драконами в качестве наблюдателей за демонами. Как бы странно это ни выглядело со стороны, но Тамэя начала общаться с одним из них, который, казалось, был столь же недоволен вынужденным переселением, как в свое время и его жена.

Тамэе было некуда спешить – одно из преимуществ вечной жизни. Она искала того, кто будет ей полезен, и не собиралась посвящать выбранного ею дэйурга в свои планы. В конце концов, можно соединиться с ним и без его согласия. Достаточно спасти ему жизнь и отдать часть своей силы, чтобы стать связанной с ним. И кто сказал, что нельзя самой подстроить несчастный случай? Так оно и вышло.

На Кайрусе (именно так совет решил назвать новые земли – в честь возлюбленной бога Амена, которому поклонялись демоны. По легенде, лишь Кайра сумела смягчить ожесточенное сердце древнего бога, и только ей одной он благоволил. Кайрус в переводе значило «дитя Кайры», тем самым демоны выражали свое почтение Амену и их союзу с Кайрой и думали о том, что так им будет легче приспособиться в новом мире, при этом не потеряв своих истоков) был сезон дождей, когда Тамэя решила начать воплощать свой план в жизнь. Первым ее шагом было найти достойного дэйурга, что оказалось не слишком трудной задачей. Куда сложнее было заманить существо в расставленные ею сети. Но и с этим она справилась отменно.

Мощное тело крылатой кошки, неестественно изогнувшись, лежало внизу, у скалистого обрыва. Тамэя не спеша подошла к своей жертве и опустилась на колени.

– Я спасу тебя, – прошептала она, когда животное открыло глаза и посмотрело на нее измученным взглядом желтых глаз.

«Нет», – совсем тихо раздалось у нее в голове.

– Да. – И жесткая улыбка коснулась губ, когда руки демоницы обхватили голову дэйурга.

Существо попыталось вырваться, но разве могло оно справиться со стальной хваткой демоницы Дома Серебряных. Решимость Тамэи лишь возросла. Закрыв глаза, она направила свою силу в изломанное тело столь нужного ей крылатого.

Все закончилось быстро. И вот уже дэйург, опершись на передние лапы, возвышался над своей спасительницей. С виду такая хрупкая белокурая демоница улыбалась, безбоязненно смотря ему в глаза.

«То, что задумано тобой, не должно свершиться», – раздалось в сознании Тамэи.

«Почему это?» – так же мысленно ответила она.

«Мысли твои черны, как и твое сердце, но ты моя… шаи. И теперь я не смогу пойти против тебя», – удрученно проговорил он.

«Не сможешь», – еще шире улыбнулась она, утвердительно кивнув.

«Только и ты не сможешь причинить мне вред». – В голосе спасенного дэйурга послышались ироничные нотки.

Тамэя глубоко вздохнула и придвинулась ближе к говорившему.

«Только если буду думать, что причиняю тебе вред, – ухмыльнулась она. – Неужели ты, глупая животина, решил, что я не просчитала каждый свой шаг наперед? Так загляни в мои мысли получше и посмотри, какое будущее нас ждет! Ну, тебя-то никакое, зато смерть твоя будет во благо». Демоница лучезарно улыбнулась и приказала дэйургу следовать за ней. Она вела его в одну из пещер, обнаруженных ею с внешней стороны острова.

«Ты будешь здесь, пока наша связь не окрепнет, – говорила она, сажая дэйурга на железную цепь. – Прости, дружок, но крылышки твои я сломаю», – ухмыльнулась она, хватаясь руками за одно крыло. Тамэя просто надавила на крыло и дернула. По пещере разнесся звук ломаемой кости. В тот же миг острая боль пронзила все ее тело, и она упала на колени. Казалось, что ее режут изнутри. Такой боли она не испытывала с момента рождения.

«Что, больно тебе, шаи?» – с издевкой спросил дэйург, также упавший рядом с ней.

– Терпимо, – процедила Тамэя сквозь сжатые губы и поднялась на ноги. Дрожащими руками она потянулась ко второму крылу.

«Я слишком долго к этому шла, чтобы позволить себе сдаться», – проговорила она, ломая второе крыло и уже без сознания падая на сырую землю пещеры.

Сколько времени она так пролежала, точно Тамэя сказать не могла. Но, придя в себя, демоница поняла, что боль, которую она ощущала всем телом, переместилась в голову. Из острой она стала ноющей и оттого раздражающей еще больше.

Кое-как поднявшись на ноги и убедившись в том, что дэйург все еще без сознания, она надела цепи на каждую из его лап. Потом наложила заклятие на металл. Едва дэйург попытается освободиться, как цепи стянут его лапы еще туже.

«Главное, чтобы не стал ломать себе кости», – подумала Тамэя и направилась к выходу из пещеры.

Она как раз вошла в обеденный зал, когда ее запястья свела болезненная судорога. Казалось, еще немного – и слезы хлынут из глаз. Тогда она поняла: всей ее выдержки не хватит, чтобы высидеть положенное время на обеде, не показав того, как ей сейчас больно. Сказать, что ей нехорошо, она не могла. Это привлекло бы к ней ненужное внимание. Демоны не болеют, стало быть, она не может испытывать боль без причины. Тамэя глубоко вздохнула и обвела зал взглядом. Айрэбу в этот момент разговаривал с рыжеволосой демоницей Дома Огня. Должно быть, гостья рассказывала ему что-то смешное, поскольку вечно серьезный муженек Тамэи улыбался с совершенно идиотским выражением лица. Нет, ревности в их отношениях давно уже не было места, и ей претила сама мысль, что этот червяк может подумать, будто она ревнует его. Но иного выбора у нее сейчас не было. Собрав последние крупицы самообладания, она выпрямилась и подошла к супругу.

– Я смотрю, вы услышали что-то смешное? Не поделитесь ли шуткой? – добавив в голос положенное количество иронии, смешанной с презрением, она испытующе посмотрела на Айрэбу.

«Ну же, слабоумный, напряги свои извилины! Я не собираюсь и впрямь слушать смешные байки в твоем исполнении!»

– Что-то произошло, моя Тами? – спросил он, старательно пытаясь заглянуть ей в глаза.

«Моя Тами?»

Вспышка ярости на миг затмила собой боль в запястьях. При демонице, которая даже не принадлежит их Дому, он посмел назвать ее домашним именем?! Как какое-то животное! Она позволила гневу отразиться в ее взгляде перед тем, как повернулась к супругу спиной и, не дожидаясь его дозволения, направилась прочь из обеденного зала.

Некоторое время ее занимала мысль о том, что, возможно, муж и впрямь завел интрижку на стороне и этим своим «Тами» всего лишь обозначил положение жены в его Доме перед своей любовницей. Ну что ж, недолго осталось. Скоро и она обозначит свою позицию и свое отношение к нему!

Она переместилась в нужную ей пещеру сразу же, как покинула пределы дворца. У нее внутри клокотал гнев, разбавляемый лишь приступами боли в руках, а теперь еще и в ногах. Войдя под своды пещеры и оглядев ее моментально перестроившимся зрением, она увидела следующую картину. Дэйург лежал на земле, было видно, что существо находится в полуобморочном состоянии, но с завидным упорством продолжает подтягивать к себе лапы. С каждым его рывком цепи все плотнее оплетали их, сдавливая уже сломанные конечности.

– Шерт! – крикнула Тамэя, и путы на лапах дэйурга в тот же миг ослабли. – Что за дела? А? – прорычала она, выпуская на волю всю боль, что сжирала ее изнутри последние несколько часов.

«Я все равно не сдамся», – шептал дэйург.

«Сдашься, миленький, сдашься, – очень ласково отвечала Тамэя, присаживаясь рядом с измученным существом. Ее руки легли на голову дэйурга и переложили ее к себе на колени. Пальцы демоницы зарылись в гладкую шелковистую шерсть, поглаживали пленника за ухом и нежно почесывали шею. – Не сопротивляйся, мой хороший, не надо. Мне плохо, когда тебе больно, разве этого ты хочешь?» – продолжала мысленно увещевать дэйурга Тамэя.

«Опомнись, Тамэя, это не выход», – слабо отозвался дэйург, дрейфуя где-то на грани между реальностью и забытьем.

«Ох, Эр’рэгу, – впервые обратилась она по имени к своему дэйургу. – Как ты не можешь понять, это мой шанс стать свободной! Вернуть свободу каждому из нас!»

«Это твой шаг в бездну», – отозвался он, и глаза его закрылись, а сознание погрузилось в спасительный сон.

– Нет, ты не прав… Когда я освобожусь от телесной оболочки и соберу все шесть даров Грани, я открою границы для каждого из нас. Никто более не посмеет принуждать нас к чему бы то ни было, никто! Я родилась свободной. Мой род никогда не рождал слабаков. Но потом появился такой, как Айрэбу, и посмотри, чем это обернулось для нас всех? Мы заперты! Мы прикованы к одному-единственному миру. Как свору голодных псов, нас собрали на заброшенной помойке и назначали ее сторожами. Разве не позор это? Я лучше обреку на смерть несогласных со мной демонов, нежели позволю томить мою кровь в этой темнице для разума и силы! Думаешь, я сошла с ума? Или то, что я сейчас говорю, не достойная цель? Нет, – яростно шипела Тамэя, продолжая кончиками пальцев поглаживать голову дэйурга. – Эр’рэгу, это то, ради чего можно умереть. Было время, когда миры трепетали от одного упоминания о демонах. Мы проливали кровь, ставя себя выше над другими расами. Мы доказывали свое право в каждом бою! – горько рассмеялась женщина. – А сейчас посмотри, в кого превратился мой гордый и сильный народ за каких-то десять лет! Что станет с нами спустя век? Тысячелетие? Будем мурлыкать на коленях мироздания? Ну уж нет! Только не я, только не мои дети и дети моих детей!

На какое-то мгновение Эр’рэгу пришел в себя и посмотрел в глаза своей шаи.

«А кто сказал, что ты сможешь что-то изменить? Всему есть причина, у всего есть следствие», – слабо отозвался он на ее слова.

– Плевать, – рыкнула она в ответ, – я лучше попытаюсь, чем сдамся без боя!

«Ты хотя бы представляешь, кем нужно стать, чтобы удержать шесть даров?»

– Да. Я стану тьмой…


Каждый день она приходила под своды пещеры, принося Эр’рэгу пищу и разговаривая с ним, так как знала: нет более верного ей существа, чем он, как и более несогласного с ней. Каждый раз, уходя от дэйурга, она погружала его измученное тело в сон. День за днем она чувствовала, как крепнет связь, которую вскоре ей предстояло разорвать. Она не испытывала таких чувств ни к Айрэбу, даже когда они лишь открывали себя друг для друга, ни к детям, которых она ценила и оберегала, ни к той женщине, что дала когда-то давно ей жизнь. Ее разум прежде никогда с такой радостью не уступал место эмоциям, которые она испытывала, стоило ей заглянуть в глаза Эр’рэгу. То тепло, что было в них, растекалось густой патокой по телу, а потаенная боль и тоска, что хранились где-то гораздо глубже в его взгляде, заставляли ее страдать за него, бессознательно делить с ним его радости и горести. И это убивало ее. Впервые она начала думать о себе как о глупой дуре, что с такой легкостью готова пожертвовать своим счастьем и жизнью. Она умирала каждый раз, заглядывая ему в глаза, и каждый раз брала себя в руки, стоило ей перейти границу, отделявшую пещеру от реального мира.

Время шло. Тамэя чувствовала, как неуверенность внутри нее дает первые ростки. Она начинала сомневаться в правильности своих суждений. И возможно, отступилась бы, если бы не то, что произошло в день, когда Айрэбу было принято решение собрать совет бездны и принять делегацию коренных жителей этого мира.

Тамэя как жена главы Дома Серебряных была обязана присутствовать на этом собрании. Впервые за долгое время ей захотелось просто почувствовать себя женщиной. Возможно, она просто устала думать о своей судьбе и даже была готова отступиться от выбранной ею цели. Она сама не могла ответить на этот вопрос. Тамэя просто стояла перед зеркалом и рассматривала свое отражение. Платье, что сейчас было на ней, она привезла из своего мира. Тончайшие черные нити сплетались с серебряными, делая материал мерцающим. А особый покрой наряда подчеркивал достоинства фигуры демоницы. Она заплела волосы так, что казалось, будто белоснежный водопад струится по ее спине. Сегодня она была прекрасна.

Она решила перенестись сразу к залу совета, не тратя времени на обычный переход. Оказавшись у самого входа в помещение, где должен был пройти прием, раньше других, она несколько замешкалась. Нельзя входить первой, не дождавшись главы совета бездны. Вдруг до нее донеслись голоса, слышавшиеся с другой стороны двери. Сама не зная почему, она начала прислушиваться.

– Отец, ты не прав. Моей поддержки ты не получишь. Так и знай.

Она где угодно могла бы узнать голос говорившего, ведь это был ее сын.

– Я не собираюсь требовать официального развода перед взглядом Кайры, – услышала она ответ. В центре живота будто бы образовался огромный ледяной ком, сотканный из неверия, обиды и ревности. – Я всего лишь считаю, что нам необходимо отдохнуть какое-то время друг от друга.

– Уж не с Красной ли Саей ты собрался отдыхать? – холодно спросил ее сын.

Перед взором Тамэи всплыл образ демоницы. «Сая», – мысленно зашипев, попробовала она имя соперницы на вкус.

– Прекрати! Ты не ребенок, чтобы закатывать подобные сцены, – буквально прорычал в ответ Айрэбу.

– Я не идиот, чтобы не понимать, что моя мать вырежет Дом Огня, как только узнает о твоих намерениях. Нам сейчас только этого не хватало, – так же огрызнулся в ответ ее сын.

«Мой мальчик», – почти ласково подумала Тамэя, услышав последние слова.

– Пока я глава Дома Серебряных, она не посмеет, – уверенно заявил Айрэбу.

«Ключевое слово «пока», – подумала Тамэя и, больше не таясь, отворила дверь в зал совета бездны.

Помещение имело форму овала, у дальней от входа стены располагалось семь кресел для каждого главы одного из Домов и одно – для супруги главы Серебряных. От центра кругом расходились сидячие места, этакий амфитеатр для тех, кто принадлежит к правящей верхушке Домов Кайруса.

Она вошла в зал с гордо поднятой головой, ни единым мускулом на своем лице не показав, что слышала разговор. Тамэя переносила свою боль, как и положено царице. Ни жестом, ни взглядом не дала она понять того, что знает. Даже поклонилась мужу, как того требовал обычай.

– Тами, – его слова заставили ее внутренне содрогнуться. Айрэбу склонился к ее уху, когда она заняла место подле него. – Ты прекрасна.

Будь ее воля, она вонзила бы свои руки в его грудную клетку и вырвала бы его сердце. Сдавила бы его, смотря, как течет кровь, попробовала плоть на вкус, а потом поцеловала бы Айрэбу в мертвые губы. Но сейчас все, что ей оставалось, – улыбнуться в ответ этой лживой и трусливой скотине.

– Как и вы, мой повелитель, – кое-как найдя в себе силы, проговорила она.

Что сейчас двигало ею? Любовь? Нет, теперь она точно знала, что никогда не испытывала этого чувства по отношению к Айрэбу. Быть может, это было чувство собственности? Нет, она перестала ценить мужа еще десять лет назад. Даже наоборот, подбери кто-нибудь этого труса и положи в свою постель, она была бы только рада. Не пришлось бы уговаривать себя каждую ночь отвечать на его ласки. Ее бесило то, что он первым заговорил о разводе… В ее мыслях Айрэбу давно превратился в жалкое подобие разумного существа. Она презирала и ненавидела его, и то, что он решил ее оставить, показалось Тамэе глубочайшим из возможных оскорблений.

Зал совета был переполнен. Тамэя смотрела прямо перед собой. Сейчас она сгорала заживо в своей ненависти и рождалась вновь. Перед глазами отчего-то встал образ ее дэйурга, и только тогда она смогла хоть немного успокоиться. Сделав глубокий вдох, она сосредоточила все свое внимание на входе в зал совета бездны. Обо всем остальном она подумает, когда будет на это желание и время.

Когда двери зала распахнулись и ее взору предстали те, кого так ждал Айрэбу, Тамэя внутренне сжалась. Из последних сил старалась она сохранять спокойствие.

Гордые, высокомерные эльфы; вампиры, во взгляде которых читалось презрение; гномы, с детским любопытством рассматривающие все, что их окружает; оборотни, опасливо и в то же время враждебно озирающиеся вокруг, вошли в зал совета бездны. Чувство, что испытала она тогда, было сродни тому, что испытывают люди благородных кровей, увидев на обеденном столе тараканов. Но когда порог зала совета переступила нога человека, Тамэе показалось, что еще немного – и она не сможет удержать себя на месте.

Человек вошел в логово демонов как равный, с гордо поднятой головой он проследовал за остальными к центру зала. Тамэя слабо вслушивалась в смысл того, о чем говорилось. Ее занимало поведение тех, кто «почтил» их своим визитом. То, насколько свободно держались присутствующие, не боясь, смотрели в глаза Айрэбу, было оскорбительным для нее. Что же будет дальше? Чем обернется для ее народа это заточение? Нет, больше ждать было нельзя.

После совета Тамэя направилась в свои покои. Время пришло, теперь она точно это знала. Еще немного – и у нее не хватит сил противостоять образовавшейся связи, еще немного – и она будет публично опозорена перед своим народом как демоница, что не смогла удержать не только мужа, но и власть. Казалось, стоит сделать еще один лишь вдох, и привычный мир разрушится окончательно! Человек и демон, что смотрят друг на друга подобно равным… Разве такое возможно?! Почему все молчат? Почему у нее такое ощущение, что она кричит в зале, полном ее соотечественников, просит их открыть глаза, бороться, но ее никто не слышит!

Хватит! Сегодня она перестанет быть ведомой, она начнет действовать, как давно этого хотела!

Под своды пещеры она ступила, переполненная решимости. Ничто не может остановить ее. Так она думала, пока ее глаза не столкнулись с взглядом, полным боли и негодования. Взглядом самого родного во всех мирах существа.

– Ты очнулся? – спросила она. – Тогда ты знаешь, зачем я пришла сегодня.

«Да».

Тихий ответ и полный невысказанных эмоций взгляд.

– Начнем, – так же тихо сказала она, подходя ближе к Эр’рэгу.

Казалось, каждый шаг дается ей через силу, но она неумолимо двигалась вперед. В руках Тамэя сжимала сверток, специально припасенный для этого дня. Опустившись на колени перед дэйургом, она отложила сверток в сторону и положила себе на колени голову Эр’рэгу, как тогда, когда он переломал себе лапы. Дрожащими пальцами демоница погладила его шею и припала к ней губами. Часто дыша, она буквально обжигала своим дыханием кожу дэйурга. Сейчас, в это мгновение, она прощалась с ним навсегда, так как после ритуала в ее посмертии она останется одна. Эр’рэгу же уйдет за Грань. Кто знает, что ожидает его там? Растворится ли его душа или все это ложь и таким, как они, тоже дается право на перерождение?

– Это больше чем любовь, – прошептала она, утирая непрошеную слезу.

«Это гораздо больше, чем любовь, – отозвался он, прижимаясь к ней. – Прошу, не тяни, я больше не хочу…»

Чего он больше не хочет, Эр’рэгу договаривать не стал. Лишь устало закрыл глаза.

Больше им не нужны были слова, Тамэя прекрасно понимала то, что он чувствует. Он не станет умолять ее или отговаривать, потому как теперь и он знает, что у нее внутри. Эта мистическая связь, что зародилась между ними, сделала их одним целым. И сегодня своими руками она разрежет ее дважды. Возможно ли убить себя два раза? Она будет очень стараться довести начатое до конца.

Развернув сверток, что лежал у ее ног, она достала изогнутый клинок и глубокую металлическую чашу.

«Ты понимаешь, что все может обернуться не так, как задумано тобой?» – спросил Эр’рэгу.

– Хуже не будет, – уверенно отозвалась она. – Я стану частью стихии, ты поможешь мне в этом. Я смогу управлять силами, что сейчас мне неподвластны. И однажды я добьюсь своей цели.

«Ты осознаешь, что для того, чтобы взять первый дар, придется уничтожить Серебряных?»

– Да. Но это не важно, мой род все равно вырождается. Главное – спасти остальных. Вернуть утраченное, – выдохнула она.

«Ты на грани, шаи, в одном шаге от безумия. Когда все будет кончено, об одном прошу: сохрани разум. Не дай тьме поглотить твое сознание. Начав разрушать, тьма будет требовать все больше, и однажды ты можешь не справиться. Подумай об этом».

– Уже, – сказала она, поднося лезвие к горлу Эр’рэгу. – Я уже безумна в своем горе, дальше мне падать некуда.

Перехватив голову дэйурга поудобнее, так, что его горло оказалось открытым, она уперла лезвие в кожу животного. Губы ее зашептали давно выученные слова призыва духов стихии. Древние напевы отражались гулким эхом от стен пещеры. Сегодня она собиралась умереть и родиться вновь. Как были существа, именовавшие себя духами Грани, так и она намеревалась стать духом тьмы. Если тьма примет ее жертву, посчитает ее достойной, то все сложиться так, как она задумала.

Темная дымка заполняла пещеру. Словно из ниоткуда просачивалась она сквозь ее своды. Перейдя на другой уровень зрения, Тамэя видела, как трепещут энергопотоки вокруг нее. Невольно опустив взгляд, она посмотрела на Эр’рэгу. Дэйург более всего сейчас напоминал белое пламя в облике зверя. Сияние, исходившее от него, контрастировало с наступающей тьмой. Чистая энергия жизни и света, вот из чего был соткан дэйург. Разве имеет она право уничтожить это создание? Она должна.

На миг закрыв глаза, демоница легким движением руки провела лезвием по открытой шее Эр’рэгу.

Шок, боль, невозможность сделать вдох… Все эти чувства переплелись с ее собственной болью утраты чего-то большего, чем жизнь. Не теряя более ни минуты, она откинула клинок и, схватив чашу, поднесла ее к горлу дэйурга. Кровь должна была быть темно-красной, но другим зрением она видела лишь, как белое пламя загорается на дне металлической чаши и как плещется энергия в каждой капле драгоценной жидкости.

Как бы ей сейчас хотелось, чтобы все произошедшее за эти десять лет оказалось лишь дурным сном. Она бы многое отдала за то, чтобы оказаться сейчас где-нибудь далеко. Рядом был бы только Эр’рэгу, и ей не приходилось бы слышать, как сердце его бьется все реже.

Дрожащими руками она поднесла чашу к губам и, отгоняя все посторонние мысли, сделала один глоток. Усилием воли не давала она себе задумываться над тем, что находилось в чаше. Откинув ее в сторону, Тамэя почувствовала, как по ее телу распространяется тепло, и небывалая сила пропитывает энергией каждую ее клеточку.

Тьма ластилась у ее ног, а она отчетливо смогла понять лишь одно. Сердце Эр’рэгу больше не бьется. В душе стало так пусто, будто огненный вихрь выжег все внутри. Больше ей было нечего терять и нечего бояться. Остался лишь последний шаг. Взяв в руки изогнутый клинок, она подумала об Айрэбу. Очень отчетливо постаралась представить себе его лицо. Благодаря силе, что теперь плескалась в ее венах, было несложно почувствовать место, где он сейчас находился во дворце. Это была его спальня. Тамэя отчетливо видела спину своего мужа, что ритмично двигалась на кровати, видела, как бугрились мышцы под белоснежной кожей. Стоны удовольствия касались ее слуха. Но сейчас ей было плевать. Она пришла в последний раз взглянуть на того, кого считала виновным в своей утрате.

– Мое тело больше не твой храм, – сжав губы, шепнула она.

Айрэбу дрогнул и обернулся, чтобы увидеть, как тает образ его жены, как пеплом рассыпается ее фигура и, подхваченная темным ветром, исчезает навсегда. И лишь окровавленный клинок, что мгновение назад вонзила в себя Тамэя, упал на серебристый ковер в покоях главы Дома Серебряных.

Позже Айрэбу вспоминал этот день как миг, когда жизнь прокляла его. Он молил Грань об уходе, он не понимал, как мог допустить, чтобы Тами покончила с собой. Он мучился в неведении, в то время как из каждого темного угла на него с презрением взирали черные, с серебряными искорками глаза…

## Глава 14

Передо мной стояла палка. Высокая, затянутая в синюю ткань палка с пучком белых волос на голове. Также у палки были глаза, нос и рот. Все остальное скрывалось под синим полотном.

– Я это не надену, – выдохнула я, разглядывая в зеркале свое отражение.

– Почему? – обиженно надув губки, поинтересовалась та самая загадочная Айрин.

– Посмотрите на меня. – Палка выразительно ткнула одной из двух веточек, что росли по бокам, туда, где была середина. – Я похожа на палку в этом платье. Одна голова, как набалдашник, торчит!

Сегодня гном сдержал свое слово и наконец отвез нас на примерку нового гардероба, который предстояло взять с собой в МАМ.

Я впервые за долгое время выехала в город. И вместо положенного волнения я испытывала ни с чем несравнимый ужас. Ким с нескрываемым удовольствием разглядывал проносящиеся за окном кареты пейзажи, в то время как я всеми силами вжалась в спинку сиденья и, закрыв глаза, пыталась выровнять дыхание.

После того как Тарий согласился мне помочь, он появился в поместье еще раз, вручив мне маленькую серебряную брошь в форме распустившегося бутона цветка дерева суфо. Ректор пояснил, что брошка будет глушить мою демоническую ауру, делая меня похожей на обычного человека. Я, не задумываясь, приколола ее на ворот платья, что тогда было на мне.

И вот сегодня я, впервые выбравшись в город, молилась всем богам, чтобы никто не заметил чего неладного в моем облике. Зная, что меня, вероятнее всего, будут раздевать, я предусмотрительно приколола брошь к внутренней стороне нижнего белья, искренне надеясь, что замочек не откроется и булавка не воткнется мне в зад. В самый неподходящий для этого момент…

Мы тряслись по проселочной дороге около двух часов, прежде чем пересекли черту города. Как и в Каргене, нам необходимо было преодолеть пропускной пост, выставленный у въезда в город, заплатить положенную пошлину и только после этого продолжить свой путь. Когда мне стало понятно, что мы подъезжаем к посту и что сейчас стражники, скорее всего, будут производить досмотр нашей кареты, то стало еще более не по себе. Внутренний голос увещевал, что бояться нечего. Даже если среди стражников есть маги, то они все равно не увидят ничего подозрительного… Ну, пока не соизволят раздеть. Громко сглотнув, я сжала кулаки еще сильнее.

– Боги, Эм, у меня такое ощущение, что я не двух подростков везу к портнихе, а серийного убийцу, – Элфи указал пальцем на Кима, – и его подружку – проститутку и воровку, – низким басом расхохотался Элфиральд. – Что ты нервничаешь, можешь объяснить?

– Нет, – обиженно буркнула я и отвернулась от гнома.

В этот момент большая мужская ладонь накрыла мою. Не сразу я поняла, что это Ким стал обладателем таких огромных рученек.

– Мара, пожалуйста, успокойся. Тарий знал, что делал, когда отдавал тебе брошь, – улыбнувшись, сказал брат.

Я ничего не стала отвечать, только постаралась выровнять дыхание и успокоиться. Ким продолжал держать меня за руку, одновременно не отрывая взгляда от пейзажа за окном.

Пост мы преодолели и впрямь без происшествий, потом наш экипаж какое-то время петлял по улочкам города и наконец остановился у массивного здания в три этажа. К этому моменту мне казалось, что мои уши вот-вот отвалятся от обрушившихся на них звуков, а нос распухнет от невероятного количества запахов, что смешались в городском воздухе. Я буквально задыхалась от той информации, что сейчас хлынула на меня с каждым новым вздохом. Было ощущение, что я с точностью могу сказать, сколько людей, собак, крыс, кошек, нелюдей, насекомых сейчас находится в городе. Я знала, чем конкретно каждый из них сейчас занимается и где находится. Из последних сил сделав глубокий вдох и призвав свой организм к порядку, я постаралась взять себя в руки.

Выходя из кареты Орэна, я поглубже натянула капюшон плаща и последовала за Элфи и Кимом, которые уже поднялись по лестнице, ведущей к входу в дом. Несмотря на то что стояла дикая летняя жара, я надела плащ. Мне казалось, что таким образом я точно смогу отгородиться от окружающих. Вышло же так, что прохожие еще больше обращали на меня внимание, недоумевая, что за человек, скрывая лицо, направляется к лучшей портнихе города.

– Ну ты и конспиратор, – хохотнул Ким, когда я встала рядом с ним.

– Иди ты, – шикнула я в ответ.

Элфиральд уже постучал в тяжелую деревянную дверь, и теперь мы ждали, когда нам откроют. Впрочем, ожидание наше было недолгим, и вскоре дверь отворилась. На пороге возник старичок в элегантном черном костюме, который изрядно контрастировал с его потрепанной внешностью.

– Как доложить? – не отвлекаясь на посторонние темы, старик с ходу задал интересующий его вопрос.

– Скажи, рыженький одуванчик пришел навестить свою лесную нимфу, – прошептал Элфи на ухо старику.

Ким не расслышал, а вот я не смогла отказать себе в удовольствии и подмигнула гному. Элфиральд сделал вид, что не заметил этого, но красные кончики его ушей говорили об обратном.

– Пройдите, – сказал старик, который, по всей видимости, служил здесь дворецким.

Не дожидаясь, пока мы войдем, он повернулся к нам спиной и отправился куда-то вглубь дома. Войдя внутрь, я наконец-то смогла свободно вздохнуть. Дело было не только в том, что людей, которые ходили по улицам города, здесь по определению быть не могло, но и в том, что я могла ослабить контроль над собственными чувствами, так как стены дома были довольно толстыми и частично не пропускали посторонние звуки.

Мы оказались в просторной прихожей. Все пространство было обставлено зеркалами, так что куда бы ты ни повернулся, непременно наталкивался на собственное отражение.

– Ах, – отчетливо послышался девичий вскрик, а за ним и спешные шаги.

Элфиральд, не дожидаясь приглашения, уверенно зашагал по направлению к гостиной. Ну а нам не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним.

Комната, в которую буквально ворвался гном, была обставлена в светлых тонах. Все здесь, даже огромных размеров диван, казалось воздушным и практически невесомым. И вот когда я уже была готова пощупать диван руками, проверяя, реален ли он, на лестнице, ведущей на второй этаж, показалась она.

Это была эльфийка. На вид девушка выглядела чуть старше меня. Стройный стан обволакивала невесомая ткань приятного медового оттенка. Длинные волосы золотым водопадом спадали на плечи. Увидев нас, она искренне улыбнулась и поспешила спуститься. Но, как мне тут же стало понятно, улыбалась она совсем не нам с братом, а конкретно одному гному, так как, буквально сбежав по лестнице, она ринулась к Элфи. На мгновение остановилась, но тут же наклонилась и поцеловала его в губы!

Должно быть, мы с Кимом выглядели весьма красноречиво, замерев посреди развернувшегося действа с открытыми ртами. Что тут скажешь? Мир сошел с ума! Двухметровая красотка целует метрового рыжего мужика! Да еще с таким… э… чувством!

Неохотно прекратив сие безобразие, Айрин чуть отошла от предмета своей страсти в сторону и уже более спокойно посмотрела на нас с Кимом.

– Это они? – спросила она, не отводя от нас взгляда.

– Да, – охрипшим голосом сказал Элфи.

– Мальчик мне нравится, – задумчиво сказала она, – есть стиль, отличная фактура, любит хорошо выглядеть, с ним будет легко работать…

Я невольно посмотрела на брата. Ким сильно вырос за последнее время, и «фактура» в нем действительно появилась. Ростом брат пошел в отца, широкие плечи и узкая талия возникли вследствие усиленных тренировок. Кроме того, брату и впрямь нравилось за собой ухаживать. Он следил за своими вещами, прической, кожей и одеждой, а вот я росла «крохоборкой и неряхой», как говорил Элфи. Я не любила подолгу торчать перед зеркалом, прикладывая к себе разные платья и раздумывая, какое же из них подчеркнет цвет моих глаз. Это казалось мне глупым.

– Что скажешь про малышку? – деловито поинтересовался гном.

«Это про меня, что ли?» – вновь начала прислушиваться к разговору я.

– Ну… – задумчиво подперев указательным пальцем подбородок, сказала Айрин. – Я люблю интересные задачки, – радостно выдала она.

Что это значит, хотелось бы знать? Ким, понимаешь ли, «фактурный», а я «задачливая»?

Элфиральд осуждающе посмотрел на меня, но я сделала вид, что этого не заметила. И вот теперь я стою перед зеркалом в уродливом платье темно-синего цвета, затянутая в жесткий корсет, и понимаю, что мне, оказывается, не все равно, что на меня надето!

– Ты выглядишь согласно канонам человеческой моды, – неохотно пояснила эльфийка, подходя ко мне со спины. – Кто же виноват, что люди в этом сезоне предпочитают наглухо закрытые платья, стянутые жестким корсетом у талии.

– Послушайте, Айрин, я все понимаю, но и вы меня поймите, – начала я. – Я худая и длинная, а этот корсет так меня затянул, что я самой себе кажусь веткой. Толкни – и переломится. Нельзя ли одеть меня во что-нибудь более интернациональное, что ли?

Ким с кучей пакетов около ног невозмутимо пил травяной сбор, сидя на небольшом диванчике в примерочной и что-то обсуждал с Элфи, но стоило им услышать мое заявление, как во взгляде этих двоих мелькнули озорные искорки. Что-то здесь было не так. Айрин задумчиво посмотрела на меня и, не выдержав, расцвела в улыбке.

– Ну наконец-то! – всплеснула она руками. – Видишь ли, этому платью лет тридцать, наверное, – усмехнулась она.

– Вы не в себе? – участливо поинтересовалась я, совершенно не понимая, к чему она ведет.

– Это ты, дорогуша, – ткнула она пальцем мне в спину, – не в себе! Как может девушка твоего возраста так пренебрегать внешним видом? Что у тебя за брови?

«При чем тут мои брови?» – хотела было сказать я, но не успела, так как эльфийка не давала мне и рта раскрыть.

– Это же просто кустарники какие-то! А твоя одежда? Она тебе уже коротка! Ты выглядишь в ней несолидно и глупо, – заключила она. А я густо покраснела. При чем тут брови и платье, интересно знать?

– Ну ничего, маленькая хулиганка, после того, как я с тобой закончу, за тебя не придется краснеть, – продолжала бормотать эта ненормальная эльфийка.

Как я позднее узнала от Элфи, Айрин и впрямь была необычной эльфийкой, если можно так сказать. Она, как и Элфи, была бунтаркой и смотрела на жизнь не так, как было принято на ее родине. Айрин была эмоциональной и взрывной, обожала творить, но волею судьбы совершенно не обладала магическими способностями. Все это и сблизило их с Элфи в свое время.

Но сейчас я всего этого не знала и потому не на шутку испугалась разгорающегося азартом взгляда эльфийки.

– Я думаю, нам понадобятся не только платья, но и брючные костюмы, – затараторила она. – О, я уже представляю конечный результат! Прекрасно, прекрасно…

Три часа кряду эта ненормальная повторяла текст примерно такого же содержания, попутно принося из глубины дома множество платьев, спортивных костюмов, брюк, туник и пиджачков, различную обувь, косметику, бусы, броши, сумки… Одним словом, у нее было все! Через четыре с половиной часа, уставшая и с прореженными бровями, я выходила из дома. Ким, Элфи и наш кучер тащили пакеты и коробки, а я думала, что нет хуже места, чем особнячок из серого камня, в котором живет сумасшедшая Айрин.


У нас с братом оставалось четыре дня, которые мы могли провести дома. Да, поместье Орэна стало для нас домом. Хотя я и понимала, что уехать все равно придется, и мне этого даже хотелось, но все равно было жаль расставаться с учителем, Элфи и Лиссой. Они за эти годы стали моей семьей. Киму, как мне казалось, было еще тяжелее. Он покидал не только друзей, но и Лиссу, которая теперь была его девушкой. Догадываюсь, что отношения у них были далеки от платонических. Любил ли он ее? Не уверена. Но определенная привязанность, безусловно, была, чего нельзя было сказать о ней. Подруга смотрела на Кима как на свое маленькое божество. Она восхищалась им и, как говорила, была влюблена на всю жизнь.

Глупышка. Бедная Лисса понимала, что, уехав от Орэна, мы пропадем на несколько лет, которые нам будет суждено провести в МАМ. А потом? Потом Ким вырастет, у него не останется времени на детские переживания, ведь для него откроется совершенно иной мир. А Лисса будет ждать за закрытой дверью в юность. Не знаю откуда, но я понимала это очень хорошо.

Казалось, весь дом бурлит, как вода в кипящем котелке. Каждый что-то делал, суетился. Я же собрала свои вещи за один день и теперь маялась бездельем. Мой покой нарушил лишь один не слишком приятный разговор.

– Ты уже собралась? – Дверь в мою комнату не была заперта, так как Каа’Лим вот-вот должен был подняться ко мне, потому Орэн беспрепятственно вошел внутрь. – Можем поговорить?

– Конечно, – легко согласилась я. – О чем?

Орэн направился к креслу, что стояло около окна, и, кивнув своим мыслям, присел на него.

– О дэйурге, – сказал маг.

– А что с ним не так? – Я действительно не понимала, к чему клонит Орэн.

– Ты понимаешь, что не сможешь взять его с собой? – тихо спросил он.

Этот вопрос эхом прозвучал у меня в голове. Стало трудно дышать. Сама мысль об этом не могла даже возникнуть у меня! Что значит «не смогу взять с собой»?! Это невозможно!

– Это невозможно, – тут же озвучила я свою последнюю мысль.

– Мара, а ты не думала, как будет выглядеть в глазах окружающих человек, при котором живет дэйург? – все так же не повышая голоса, произнес Орэн.

– Значит, я никуда не поеду, – просто ответила я.

– Что? – не верящим взглядом посмотрел на меня Орэн.

– Вы не понимаете, – практически задыхаясь от негодования, сказала я. – Я просто не могу без него!

Дверь в мою комнату вновь распахнулась, и в проходе показалась лобастая морда Каа’Лима.

В груди что-то предательски сжалось, и я почувствовала, как увлажнились мои глаза.

– Скажи ему, скажи, что так нельзя, – умоляюще посмотрела я на дэйурга.

Каа’Лим глубоко вздохнул и обратил взгляд желтых глаз на Орэна.

«Я последую за ней», – сказал он так, чтобы слышно было нам обоим.

– Но это вызовет ненужные подозрения. Мара, сейчас это не самая лучшая идея.

– Орэн, – начала было я, но Каа’Лим перебил меня.

«Я прибуду в академию как гость Тария. Мы с ним уже обговорили это. Через неделю после Мары и Кима в МАМ появлюсь я».

– О, – только и сказал Орэн.

– Мог бы и предупредить, – обиженно буркнула.

На самом деле мне не было разницы, в каком качестве в академию отправится дэйург. Главное, чтобы он просто был рядом…

Оставшиеся до отъезда дни отложились в памяти не очень хорошо. Бесконечные хлопоты, попытки Элфи и Орэна вдолбить в наши головы хоть на капельку больше знаний, нервозность Кима, слезы Лиссы… Одним словом, настоящий хоровод из вереницы чувств и суеты. Каждого что-то беспокоило, а я была счастлива. Мой брат и дэйург будут рядом, а остальное несмертельно. Орэна и Элфи мы будем навещать, когда представится такая возможность, а к разлуке с семьей я не то чтобы привыкла, просто стало привычным чувство утраты. Болит и болит на сердце, уже и не замечаешь.


Как обычно, проснулась я в три часа ночи, выспавшаяся и отдохнувшая. За окном раскинула свои объятия ночь, а у меня сна – ни в одном глазу. Откинув одеяло, я села на кровати и опустила босые стопы на прохладный пол.

– Ты со мной? – спросила я мохнатую кучу, что спала на другой стороне кровати.

«Да», – как обычно ответила «куча».

Так начиналось наше утро последние четыре месяца. Не хотелось, чтобы сегодня что-то было по-другому.

Одевшись, я спустилась на первый этаж и через черный ход вышла на задний двор. Каа’Лим же просто выпрыгнул из окна нашей спальни.

«Прокатимся?» – поинтересовался он, предлагая мне свою спину.

«Да», – ответила я.

Когда он в первый раз предложил меня вот так покатать, я думала, что умру от восторга, стоило его лапам оторваться от земли. И тогда же я влюбилась в полет. Мощные крылья разрезали воздух, а я, прильнув всем телом к спине дэйурга, наслаждалась теплым ветром, что путался в моих волосах. Это было прекрасно!

Когда мы вернулись в поместье, было раннее утро. Я отправилась прямиком в душ, а Каа’Лим – на кухню. Там его, конечно, уже ждали. Наш повар специально вставал в такую рань, чтобы покормить самого благодарного своего едока.

Помывшись, я пришла в комнату и уже думала почитать какую-нибудь книгу, ожидая, когда начнут просыпаться остальные. Но не тут-то было! Стоило мне прилечь на кровать, как дверь распахнулась и на пороге возник Элфиральд. Гном был «вооружен» расческами, заколками и прочей дребеденью. Элфи плотоядно взглянул на меня и улыбнулся.

– О, проснулась и помылась! Отлично, можем приступать!

Я недовольно посмотрела на него и только тут в полной мере осознала его решимость.

– Э нет, дорогуша! Даже не думай увиливать! Ким сам в состоянии выглядеть достойно, а вот с тобой я буду возиться столько, сколь понадобится, но не допущу, чтобы ты опозорила род Канэри!

Обреченно закатив глаза, я нехотя поднялась с кровати и поплелась в сторону гнома. Тот же, уже не скрывая, радовался, как малое дитя, которому подарили долгожданную куклу с волосами! Указав мне место перед зеркалом, он ловко достал ножницы.

– Эй! – воскликнула я. – На стрижку уговора не было!

– Спокойно, поганка ты моя нерадивая, всего лишь концы подровняю и немного форму придам, – улыбнулся Элфи, вставая позади меня.

– Сам ты… поганка, – буркнула я и закрыла глаза. Лучше не видеть…

Дальше, конечно, был форменный кошмар. Он чесал и чесал, попутно что-то остригая. Потом, как я поняла, с волосами было закончено, и он принялся за лицо. Сначала что-то в него втирал, потом щекотал кисточками то глаза, то щеки, а под конец – губы.

– Ну, вот, – довольно произнес он. – Уж не перестарался ли я? Посмотри на себя.

Затаив дыхание, я открыла глаза. И поняла, что действительно стала похожа на фарфоровую куколку. Волосы по бокам были подобраны наверх, открывая лицо. Глаза Элфи несильно подвел темным карандашом, делая их еще более выразительными. Легкий румянец на белоснежной коже и слегка блестящие губы.

– Ох, – только и смогла сказать я.

– Да, я хорош, – еще шире улыбнулся гном. – Наденешь вот это, – указал он на готовый комплект, который успел положить на мою кровать. – И спускайся уже, пора ехать.

Темный жакет с рукавами три четверти, белая блуза с высоким воротом и прямая темная юбка. Все это смотрелось бы чопорно, если бы не приталенный короткий жакет и не широкие рукава блузы, которые выглядывали из-под жакета. Из глубокого выреза пиджачка был виден интересный ворот блузки. В довершение ко всему на лацкан жакета я прикрепила серебряную брошь и посмотрела на свое отражение. И, как это ни странно, осталась довольна увиденным. Образ был строгим и величественным. Я выглядела серьезно, думаю, это было то, что надо для вступительных экзаменов.

Спустившись вниз, я увидела, что все уже были в сборе. Ким ждал меня около лестницы. Увидев меня, брат расплылся в широкой улыбке и просто шепнул, зная, что теперь я все равно услышу:

– Ты очень красивая, сестра.

Улыбнувшись в ответ, я взяла брата за руку.

– Ну, экипаж уже готов?

– Экипаж? – вклинился в разговор Орэн. – Нет, до столицы вы отправитель телепортом, а уже там вас встретит экипаж, который отвезет до академии. Ваши вещи доставят вечером, а пока будет достаточно взять с собой сопроводительные документы. Пройдемте в мой кабинет, пора отправляться.

– А вы, учитель, разве не поедете с нами? – спросил Ким.

– Думаю, не стоит, – уклончиво ответил Орэн.

Прощались мы недолго, ведь никто не собирался расставаться навсегда. Но, как бы там ни было, я не смогла удержаться, чтобы не повисеть на шее у каждого, кто пришел нас провожать. Особенно досталось Каа’Лиму, поскольку даже небольшая разлука воспринималась мной весьма болезненно, и, как это ни странно, Элфи, потому как я неожиданно поняла, что буду очень сильно по нему скучать.

Шагнув в светящееся окно телепорта, мы оказались стоящими на небольшой залитой солнцем округлой площадке. Это была одна из пяти расположенных по кругу официальных площадок для телепортации. Естественно, что такой способ перемещения дешевым не назовешь, поэтому телепортами в основном пользовались лишь представители аристократии, как человеческой, так и иных рас. Заплатив въездную пошлину, мы прошли официальную регистрацию, после чего нас проводили к выходу с территории Телепортационной площади. Оказавшись на весьма оживленной улице, я сразу же почувствовала себя неуютно. Прохожие оборачивались, проходя мимо, и глазели на меня с нескрываемым интересом.

– Успокойся, – шепнул Ким, беря меня за руку. – Дело в цвете твоих волос – и все. Они не знают, кто ты, – продолжал шептать брат, уводя меня в сторону, где стояли экипажи, ожидающие прибывших.

– Легко тебе говорить, – буркнула я, следуя за уверенно идущим впереди братом.

Оказалось, что кучер был осведомлен о том, кого ему предстояло встретить, и, издалека увидев нас, поспешил навстречу. Это был смуглый мужчина в простой недорогой одежде.

– Добрый день, – вежливо сказал он и поклонился. – Меня зовут Густав, прошу вас следовать за мной, – не поднимая глаз, проговорил он.

Мы согласно кивнули и отправились в указанную им сторону.

Пока мы ехали к академии, которая, как объяснил Ким, находилась в самом сердце столицы, огороженная от суеты человеческого города огромной стеной, я по привычке вжалась в спинку сиденья и даже не пыталась разглядывать окружающие красоты через окно экипажа. Зато Ким лицом буквально прилип к окошку, представляю, как его лицо выглядит с другой стороны. Должно быть, местные жители, которым доведется увидеть этого горе-аристократа, корчащего рожи в окне кареты, долго будут вспоминать эту картину.

– Ты бы хоть носом так к окну не прислонялся, – хохотнула я.

Ким немного покраснел, но все же отстранился.

Дорога не заняла много времени, поскольку Телепортационная площадь оказалась почти в центре Эдэльвайса. Наш экипаж остановился у стены, которая отделяла академию от остальной части города. Через некоторое мгновение Густав открыл дверку кареты и, просунувшись внутрь, несколько расстроенно сказал:

– Простите, ближе к входу подъехать не могу, дальше вам придется идти своим ходом.

– Ничего, – сказала я, принимая руку кучера, чтобы выйти из экипажа, – небольшая прогулка будет только на пользу.

Выйдя на улицу, я уже по привычке схватилась за руку Кима, который, расплатившись с кучером, уверенно повел меня вперед. Мы шли вдоль высокой, будто вытесанной из цельного камня, стены. На пути нам никто не встречался. Неужели сегодня и впрямь день вступительных экзаменов? Тогда где все?

Пройдя еще несколько сотен метров, мы оказались перед массивными воротами, на которых висело большое железное кольцо. Ким, отпустив мою руку, подошел ближе и, взявшись за кольцо, постучал. Сбоку от главных ворот отворилась дверь, брат вновь взял меня за руку и повел за собой. Войдя в дверь, я почувствовала, как по коже пробежали мурашки, настолько мощная магия пропитывала это место.

Навстречу нам шел высокий мужчина. Его темные волосы были собраны в высокий хвост, а лицо выражало полнейшее равнодушие. Темные брови сошлись в одну линию на переносице. За плечами виднелась рукоять меча, и весь вид мужчины говорил о том, что он опасен. «Стражник, наверное», – подумалось мне, но развить мысль не удалось, так как мужчина оказался возле нас с братом и заговорил.

– Люди? – презрительно осведомился он.

– Да, – несколько растерянный оказанным нам приемом, заговорил брат.

Странно, но в таких ситуациях Ким обычно терялся, а я же, наоборот, выходила из себя и никогда не могла стерпеть презрительного к себе отношения. Потому, не дав больше «злобному мужику» сказать что-нибудь еще подобным тоном, взяла инициативу в свои руки. Позже Каа’Лим пояснял, что кровь, текущую в моих венах, «не заткнешь». Да, да, именно так и сказал.

– Кто спрашивает?

Меня понесло. Это же почувствовал и Ким, потому как обреченно закрыл глаза. Помолиться, наверное, решил.

Мужчина, явно не ожидавший подобного ответа, озадаченно на меня посмотрел.

– Глава службы безопасности Межрасовой академии магии Расха Эйрэн, – по-военному доложил он и уже было собирался что-то добавить, но разве может военный переговорить женщину?

– Так вот, глава службы безопасности Межрасовой академии магии Расха Эйрэн, проводите нас к корпусу, где сейчас проводятся вступительные испытания студентов. Мы спешим, потому прошу вас проявить профессионализм и не затягивать с изучением документов, удостоверяющих нашу личность.

– Но… – все еще не спешил сдаваться Расха.

– Вы не умеете читать? – участливо поинтересовалась я.

– Э…

– Не стоит стесняться, к сожалению, в наше время это практически норма, – покачала я головой. – Ну что же вы, Расха Эйрэн, я же сказала, мы спешим, – и что-то такое неуловимо изменилось в моем голосе на последних словах. Словно сила вплелась в них, неконтролируемая, совершенно от меня независимая.

Мужчина дрогнул, и плечи его опустились. В глазах отразилась паника.

– Следуйте за мной, эсса и эсс.

Ким озадаченно посмотрел на меня, я же, пожав плечами, вновь взяла его за руку и отправилась следом за Расхой.

На этот раз шли мы долго, я бы даже сказала, очень долго. Казалось, территория МАМ изнутри гораздо больше, чем снаружи. Вдоль улицы, по которой нас вел глава службы безопасности, расположились многочисленные кафе, магазины, мастерские и гостиницы. Тут прохаживались эльфы, гномы, странного вида люди, во взгляде которых читалось что-то дикое, почти животное, но больше всего меня поразила пара существ с угольно-черной кожей и волосами, по цвету очень походившими на мои. Должно быть, это были дроу, темные эльфы, про которых нам рассказывал Орэн. Я буквально кожей чувствовала, что все, кто проходил мимо, людьми не являлись. Зато каждый из них удивленно взирал на нашего провожатого и презрительно на нас.

Я решила, что не стану даже смотреть в их сторону. Просто буду идти вперед, не замечая их враждебные взгляды. Плевать на них!

Откуда же я могла знать, что со стороны буду выглядеть так, словно меня, знатную барышню, запустили в свинарник. Теперь враждебные взгляды буквально прожигали спину. Ким крепко держал меня за руку и тоже старался смотреть перед собой.

– Куда нас прислал этот старый перд… – буквально зашипела я на ухо брату.

– Понятия не имею, – озадаченно ответил он.

Мы подошли к зданию академии и увидели у входа толпу, состоявшую все из тех же рас, что были встречены нами ранее. Людей почти не было, и они стояли обособленно в самом дальнем углу, затравленно озираясь по сторонам.

– Вам следует подождать вместе со всеми, эсса. Скоро двери академии откроют, и вам все объяснят. Могу ли я оставить вас? – очень учтиво поинтересовался глава службы безопасности и выжидающе посмотрел на меня.

– Конечно, Расха Эйрэн, благодарю, что проводили нас, – несколько растерявшись от такой перемены в поведении этого Расхи, ответила я.

Глава службы безопасности легко поклонился мне и, отвернувшись, направился в обратный путь. Я некоторое время смотрела ему вслед, после чего обернулась к Киму и хотела было спросить, что нам теперь делать, когда поняла, что стою под прицелом сотен нечеловеческих глаз. Они буквально жгли меня своей ненавистью и непониманием произошедшего. Мне бы очень хотелось спрятаться за спиной брата, но вместо этого на сцену весьма настойчиво попросилась «вторая натура». Взяв Кима за руку, я прямо посмотрела на эту толпу, моя бровь изогнулась, а губ коснулась ироничная улыбка.

«Ну, чего надо?» – буквально вопила моя поза.


Муилкорч стоял среди толпы абитуриентов, скучающим взглядом разглядывая окружающих. Проклятье, как он ненавидел эти самодовольные эльфячьи рожи! Но приходилось терпеть, как эльфийский молодняк разглядывает живого дроу! Еще бы! Не каждые день такое увидишь. И что его дернуло пройти обучение тут? Мог бы и дома изучить международное право, но нет, разведка донесла, что Лиамиэль решил пройти повторное обучение магии. А Фрида уже три года, как обучалась в МАМ. «Дурной знак», – решил Корч и тут же направил заявку на поступление. Быть может, все это случайность… Но что, если то темное существо, собравшее их всех несколько лет назад, начало передвигать свои фигуры на поле? В любом случае он здесь и должен во всем разобраться.

Погруженный в свои мрачные мысли, Корч не заметил, как к нему подошли сзади, и очнулся лишь в тот момент, когда тяжелая ладонь опустилась на его плечо.

– Теряешь хватку, брат, – раздался низкий мужской голос за его спиной.

Корч резко обернулся, и на лице его возникла искренняя улыбка.

– Дрэй! – едва сдерживаясь, чтобы не закричать от радости, сказал он.

Перед ним стоял он, лучший друг, дракон и наследник престола, Дрэйланд. Последний раз они виделись лет двадцать назад, но внешне мужчина ничуть не изменился. Все такой же крепкий, аловолосый, с почти черными глазами. Было в нем что-то такое, что располагало к нему с первого взгляда.

– Вот уж не ожидал, – улыбнулся дракон. – Неужели отец решил вывести свое чадо в свет? – засмеялся он.

– Нет, боюсь, все несколько сложнее, – тут же нахмурился дроу.

Дрэй всегда мог оценить то, что действительно было серьезным. Дракон слегка нахмурился и произнес:

– Поговорим позже, когда закончится этот цирк с поступлением.

Корч согласно кивнул.

В этот момент их внимание привлекла разыгрывающаяся сцена на другом конце площади, где они собрались.

Расха Эйрэн, оборотень, что служил в МАМ главой службы безопасности, привел к дверям академии странную пару людей. Юноша и девушка составляли разительный контраст. Юноша был крепкого телосложения. Темно-каштановые волосы, смуглая кожа и немного раскосые глаза являлись нормой для населения Ирэми. Но девушка… Она была похожа на видение, настолько невесомой казалась ее фигура. Белоснежные волосы волной спадали на спину. А взгляд был похож на глаза северных лаек. Несколько потусторонний, что ли? Одеты эти двое были в черные костюмы, совершенно не похожие на наряды, в которых щеголяло человеческое дворянство. Никаких нелепых бантиков, кричаще-ярких тканей. Все просто, лаконично и очень стильно.

Корч с любопытством взглянул на вновь прибывших абитуриентов, в то время как Дрэй буквально прикипел взглядом к человеческой девушке. И тут произошло то, чего никто из тех, кто слышал о Расхе Эйрэне, и предположить не мог. Оборотень поклонился девушке, как той, которую считал выше себя по положению. Толпа вокруг Корча и Дрэя замерла.


Они смотрели на нас, как стая голодных псов. Но в тот самый момент, когда мне начало казаться, что еще немного – и они просто накинуться с воплями: «Бей нечестивых!» – двери МАМ отворились, и на небольшом крыльце показался мужчина, облаченный в темную мантию. Толпа инстинктивно повернула головы в сторону двери, тогда как мужчина заговорил:

– Рад приветствовать вас в стенах Межрасовой академии магии. Сегодня каждому из вас предстоит пройти вступительные испытания, которые требуются для зачисления. Как вы все знаете, в нашем заведении обучают не только магии, потому прошу всех не-магов проследовать от дверей налево, дальше вам подскажут, остальных же прошу держаться меня. Добро пожаловать в МАМ! – подытожил мужчина, поворачиваясь к нам спиной и уходя вовнутрь. Толпа, не дожидаясь особого приглашения, хлынула за ним.

– Ну чё, сдрефили? – сквозь зубы шепнула я, смотря вслед заторопившимся абитуриентам.

– Я тебя прошу, не начинай, – отозвался мой благодарный зритель в лице Кима. – Идем, – потащил он меня следом.

Ну что сказать? Я представляла себе эту самую МАМ совсем иначе. Мне казалось, что внутри все будет устлано коврами, различные атрибуты роскоши будут встречаться чуть ли не на каждом углу. Но это было не так. Пол был отделан темным мрамором, огромные сводчатые потолки и таких же невероятных размеров холл. Ни тебе коврика, ни диванчика. Ничего. Ну, наверное, так и должно быть. В конце концов, мы сюда учиться пришли или на диванчиках сидеть?

Тем временем толпа разделилась. Небольшая группа, как и велел мужчина в балахоне, повернула налево, мы же, стараясь не терять из виду спину в темной мантии, последовали прямо. Поднявшись по лестнице, мы оказались в еще более просторном зале, стены которого были теплого, песочного цвета.

– Я открываю телепортационный лифт, вы группами по пять человек проходите внутрь него.

Затем мужчина прикоснулся к необычного вида плоской панели, и та изменила цвет с красного на зеленый.

– Прошу, – указал он рукой на арку, что стояла рядом с ним.

Постепенно людей в холле стало меньше. Я уговорила Кима не спешить и подождать, пока пройдут все. Не хотелось сталкиваться с ними после инцидента, что произошел на улице. И вот когда в холле кроме самого мужчины никого не осталось, мы подошли к арке перехода.

– Что же, – хмыкнул он, – пойдем вместе.

Первым шагнул Ким, следом я, а потом и сам незнакомец.

Перед нами стояли столы, за которыми сидела экзаменационная комиссия. В самом центре восседал уже знакомый нам Тарий, вот только выглядел он сейчас не как свой парень, а действительно как ректор МАМ. Все в его облике говорило о превосходстве и серьезности, и даже моложавый вид не был помехой.

Я невольно засмотрелась на него. Вот бы и мне стать когда-нибудь столь же уверенной в себе, своих силах!

– Добро пожаловать в МАМ! – заговорил тем временем Тарий. И знаете что? Его было невозможно не слушать. Его голос завораживал.

– Меня зовут Тарий Осбен, я являюсь ректором Межрасовой академии магии.

– Молокосос какой-то, – шепнул парень, стоявший передо мной, своему соседу. Это явно был человек, иначе бы он поостерегся говорить такое в зале, полном нелюдей.

– Не совсем, – неожиданно Тарий посмотрел прямо на парня, что сейчас отпустил пренебрежительную реплику в его адрес. – Я – кровосос, молодой человек, прошу запомнить.

Парень побледнел и неловко сделал шаг назад, инстинктивно защищаясь от хищника, что сейчас стоял за трибуной и говорил с абитуриентами.

Тарий сделал вид, что не заметил этого, но я видела, как напряглись мускулы на его шее. Зверь, что дремал в нем, уловил жертву. Мой личный демон чувствовал это. Но Тарий не собирался на глазах у всех терять лицо.

– Итак, – не меняя интонации, продолжил он, – большинство из вас, прибывших сегодня для зачисления, обладают уже подтвержденным магическим даром, потому попрошу всех, у кого имеется официальное подтверждение, подойти к стойке регистрации, получить ключ от комнаты в общежитии, расписание занятий и устав МАМ. Больше я вас не задерживаю, – после этих слов огромная толпа, что занимала передние ряды, заторопилась к выходу из помещения. В зале осталось всего пятнадцать человек. Да, именно человек, ну и я конечно.

– Что же, начнем, – сказал Тарий, когда последний абитуриент, кажется оборотень, покинул зал, где совсем недавно ступить было негде. – Кайл Офкарст, прошу вас выйти в центр зала.

– Граф Офкарст, – поправил Тария молодой человек, что оказался соседом того незадачливого паренька, назвавшего Тария молокососом.

– Вы действительно полагаете, что для меня это имеет хоть какое-нибудь значение? – осведомился ректор, исподлобья взглянув на паренька. Граф же смутился, покраснел, но все же нашел в себе силы выйти в центр зала.

Как оказалось, проверка была недолгой, комиссия просто смотрела на каждого из кандидатов, потом говорила, что дар средний, чаще – маленький, и отправляла незадачливых представителей человеческой аристократии к стойке регистрации.

Совсем скоро зал опустел, и нас с Кимом осталось двое.

– Что же, Марами и Энаким Аррели Канэри, правильно я понимаю? – сказал Тарий, на что мы оба кивнули.

И тут зал буквально взорвался.

– Канэри?! – вскрикнул один из эльфов, что ближе всего сидел от трибуны Тария.

– Проклятый маг, – прошипела женщина с другой стороны стола.

– Кто они? – присоединилось к ним сразу несколько голосов.

Гул, что поднялся в зале после того, как была названа наша фамилия, стоял невыносимый. Восклицания и шепот членов приемной комиссии эхом отражались от высоких стен помещения, отчего общий шум лишь усиливался. Тарий не пытался никого перекричать, он просто поднял руку, и по залу разлилась густая тишина.

– Марами и Энаким являются внучатыми племянниками Орэна Канэри, и, как мы все видим, дар у них не просто есть. Перед нами стоят два потенциально высших мага. Потому вопрос о зачислении их в академию считаю закрытым.

Казалось, что невозможно сказать этому вампиру что-либо против, настолько уверенным и не терпящим возражения тоном он говорил. Но желающие все же нашлись.

– Тарий, – говорившей была женщина, по форме ее ушей было несложно понять, что это эльфийка. Но волосы ее были цвета воронова крыла, а черты лица – более крупные, чем у большинства эльфов. Впрочем, это не делало ее менее привлекательной. – Все, что сказано тобой, верно, но они не смогут обучаться в одной группе с человеческими магами.

После того как она это сказала, стало заметно, как напрягся вампир.

– Поскольку их дар высок, то и группу они должны посещать с равными себе, – закончила женщина, и уголки ее губ поползли вверх.

Тарий глубоко вздохнул, но тут же в его глазах вспыхнула решимость.

«Не к добру это», – подумалось мне, когда ректор заговорил вновь.

– Что же, я не против, – легко согласился он, а говорившая столь уверенно несколько секунд назад дама растерянно заозиралась по сторонам, словно ища поддержки у окружающих ее членов комиссии. – На этом считаю вступительные испытания оконченными. Марами и Энакима прошу покинуть зал приема абитуриентов и пройти к стойке регистрации.

Так мы, собственно, и сделали. Выйдя из просторного зала, мы с Кимом синхронно облегченно выдохнули и улыбнулись друг другу.

– Чувствую, нам предстоят веселые денечки, – сказал он.

– И еще какие, – согласилась я.

У этой самой стойки регистрации нам выдали по ключу от комнат, план здания академии, хочу отметить, что не слишком подробный, расписание предстоящих занятий, тяжеленную книгу, на обложке которой значилось: «Устав Межрасовой академии магии», и по маленькой записке с номером комнаты и общежития. Как оказалось, у каждой расы был свой корпус общежития, плюс ко всему мальчики и девочки жили в отдельных корпусах. При выходе из здания академии мальчики шли налево, в прямом смысле этого слова, а девочки – направо.

– Весело, – буркнула я, разглядывая набор цифр на бумажке – мой новый адрес.

– Может, тебя проводить? – поинтересовался Ким, заглядывая мне через плечо.

– Не стоит, разберусь. Лучше иди и отдохни, завтра тяжелый день. Как устроишься, надень кольцо, а я надену кулон, поговорим, хорошо? – сказала я, имея в виду те самые кулон и кольцо, которые подарили нам друзья на первый день рождения в доме мага.

Со временем мы и впрямь научились общаться при помощи них, но раньше делали это редко, поскольку всегда были рядом друг с другом.

– Ладно, – кивнул брат и не спеша направился к своему общежитию.

Ну, повернуть направо было не сложно, пройти в нужном направлении положенные сто метров – тоже. Затем я выбрала, как мне тогда казалось, верное ответвление от общей тропы и уверенно зашагала к женскому общежитию. Здание было размером с особняк Орэна, довольно основательное и, я бы даже сказала, красивое. На пути в общежитие, как и в мои новые апартаменты, мне никто не встретился. И я беспрепятственно нашла комнату под номером двенадцать, правда, совершенно не обратила внимания на такую деталь, как буква «в» рядом с цифрами вместо положенной «ч».

Мне показалось, что я слышу шум с другой стороны двери, и, решив проверить, действительно ли она заперта, я потянула ручку двери на себя.

Внутри все словно обожгло огнем. Увиденное мной не укладывалось в голове. Я стояла, как гвоздями приколоченная к полу, не в силах отвести взгляд и сделать шаг.

На широкой постели ритмично двигалась женщина с длинными огненно-рыжими волосами. Ее тело было обнаженным, и при каждом толчке округлые груди покачивались с ней в такт. Она сидела верхом на мужчине, что придерживал ее за бедра, помогая двигаться на нем. Слишком знакомы мне были эти медовые локоны, что сейчас перепутались с волосами женщины. Я могла узнать эти крепкие руки где угодно и когда угодно, но когда мужчина немного отвлекся, поняв, что в комнате есть еще кто-то, кроме него и его партнерши, я прокляла день, когда полюбила эти невероятного зеленого цвета глаза.

– Шерт, – процедил Лиам, уставившись на меня.

Женщина обернулась следом за ним, и ее лицо исказила гримаса гнева. Алые губы искривились, обнажая острые клыки. Она вскинула вверх руку и крикнула:

– Вон пошла!

С этими словами дверь передо мной захлопнулась. Звук хлопнувшей двери стоял в ушах, но это привело меня в чувство.

Я бежала не разбирая дороги. Слезы застилали глаза. Мне было больно. Как же это больно, когда умирает любовь. Самое чистое детское чувство! В голове билась одна-единственная мысль: «Надо бежать. Как можно дальше, куда угодно, но бежать!»

Проказница судьба! Теперь, когда я уже не искала нужное мне общежитие, я его нашла.

Не помню, как оказалось в новой комнате. Когда я пришла в себя, за окном было уже темно, а я лежала на кровати, крепко прижимая к груди «Устав Межрасовой академии магии».

## Глава 15

Лежа на жестком матрасе в своей новой комнате, я бессмысленно таращилась в потолок. Казалось, жизнь моя столь ничтожна, что исчезни я прямо сейчас, никто и не заметит. Душа болела, словно ее чем-то обожгли, сердце ныло, а в голове было пусто. Что же теперь делать? Как мне завтра встать на учебу? Как я войду в класс так, чтобы никто не смог понять, что со мной? Как мне жить с этой раной на сердце…

Столь много было этих странных «как», но ни одного вопроса, адресованного Лиаму. Я не думала о том, как он оказался в постели с этой рыжеволосой дрянью. Да, она автоматически стала дрянью, и не важно было, что, возможно, она ни в чем не виновата. Да и Лиам… Он был взрослым свободным мужчиной, который мне ничего не обещал. Но разве возможно прислушиваться к доводам разума, когда внутри все рвется на части! Я сама придумала его образ, своими руками возвела его на пьедестал, сама сделала его воплощением идеала. А на самом деле он был всего лишь… эльф. Простой инструктор по самообороне! Он был… ничтожеством? Да, думать так было гораздо легче. Но очень сложно.

Не знаю, сколько бы я так еще лежала, рассуждая о нем, о себе, о рыжей дряни, но в момент, когда веки мои отяжелели и я начала проваливаться в сон, я почувствовала, как кто-то весьма настойчиво стучится в мой разум.

Оказывается, за всеми этими переживаниями, я бессознательно установила ото всех ментальный барьер.

«Стучавшимся» оказался Каа’лим. Мой дэйург был очень взволнован. Он чувствовал, что что-то произошло, но что конкретно, понять не мог. Следующие полчаса я показывала Каа’Лиму все, что увидела сегодня. По нескольку раз я прокручивала в своем воображении сцену с участием рыжей и Лиама. Дэйург молча наблюдал за картинками, что мелькали перед моим мысленным взором. И наконец, когда я уже чувствовала подступающие волны истерики, как-то горько сказал: «Шаи, я рад, что ты увидела это».

Сил возразить ему у меня не было. Я просто поняла, как мое сознание накрывает сон. Должно быть, усталость дала о себе знать, и я почувствовала, как смыкаются мои веки. Каа’Лим прошептал:

«Спи, моя маленькая, скоро я буду с тобой».

Рассвет окрасил комнату в яркие алые тона, и я, словно по команде, распахнула глаза. Сегодня я проснулась позже обычного. Солнце только взошло, и я поняла, что уже где-то около четырех часов утра. Во всем теле чувствовалась странная для меня изможденность. В голове шумело, и мне с трудом удалось подняться на ноги.

Оказалось, я уснула, так и не раздевшись, а в голову впились шпильки, что вчера с таким усердием запихивал в мои волосы гном. Сначала я даже не поняла, где нахожусь, но через мгновение услужливая память подкинула пару не слишком приятных картинок прошлого.

Тяжело опустившись на кровать, я с трудом смогла удержаться от очередного погружения в свои переживания.

«Хватит! Пропади все пропадом, я не позволю этому меня раздавить! – со злостью подумала я, отчаянно выдирая шпильки из спутанных волос. – Каа’Лим прав, как ни крути, Лиам не для меня! Пора уже с этим смириться!»

В раздражении откинув последнюю вынутую мной шпильку, я наконец решила осмотреть помещение, в котором оказалась. Первое, что пришло мне в голову, так это то, что академия имеет неплохое финансирование, раз каждому из студентов выделяются комнаты таких размеров. Когда Орэн сказал, что нам с Кимом предстоит жить в общежитии, то мне представились крохотные комнатушки человек на пять. Реальность же преподнесла сюрприз. Это была просторная комната, с кроватью, очень напоминающей ту, что была у меня в доме мага. Окно до самого пола позволяло свету беспрепятственно проникать внутрь. С противоположной стороны от кровати находились письменный стол, стеллажи для книг и огромных размеров шкаф. Все в комнате было так, как я люблю. Светлая мебель и теплого оттенка пушистый ковер. Причем расставлена мебель была так, что сохранялось пространство в центре комнаты.

Лишь позже я узнала, что здание академии, как и общежития, обладает неким подобием разума и в зависимости от предпочтений своих хозяев подстраиваются под желания последних. Так, за одну ночь выделенная мне каморка выросла, обзавелась мебелью, и само здание сделало так, чтобы мне было тут уютно. Как оказалось, везло так далеко не всем. Некоторые проснулись сегодня в помещении два метра на два, в комнате без окон и мебели, на жестком матрасе. Что это было? Я не знаю. Но в чувстве юмора зданиям МАМ не откажешь.

Около входной двери аккуратной стопкой лежали мои вещи. Я принялась вспоминать, что и в какой саквояж клала, пришлось достать тот, что лежал в самом низу. Выудив смену белья, туалетные принадлежности и халат, я решила, что теперь пора отправиться на поиски ванной комнаты. Так как час еще ранний, вполне возможно, что удастся принять душ в одиночестве. Хотя общежитие и было женским, но светить голой попой перед посторонними людьми мне не хотелось совершенно.

«Может быть, мысли все же материальны?» – задумалась я, когда участок стены рядом с моей кроватью пришел в движение. Желтая песчаная крошка посыпалась на пол, а камень, будто живой, стал углубляться, образуя странную на первый взгляд нишу.

Все это действо длилось около пятнадцати минут. Я стояла с открытым ртом, силясь хотя бы вскрикнуть, но голос потерялся где-то в легких. Сказать, что я испугалось, это солгать. Я была просто поражена. И когда движение стен наконец прекратилось, моему взору предстала самая настоящая ванная комната, такая, как была в доме Орэна. Даже кафель на стенах был того же цвета. Складывалось такое впечатление, будто мне удалось перевезти с собой частички моего дома.

– Мм, спасибо, – не совсем понимая, к кому конкретно обращаюсь, сказала я.

И волна тепла и приятия обрушилась на меня со всех сторон. Это исходило от стен, поняла я, смутно догадываясь, что они, возможно, живые…

– Ну, это… это… круто, – ляпнула я первое, что пришло в голову, и направилась внутрь образовавшегося помещения.

Конечно, было немного страшновато, что вот сейчас я разденусь, сяду в ванну, и стены вокруг меня вновь сомкнутся, а я так и останусь тут навечно… Вот смеху-то будет, когда лет через тысячу откопают мою мумию в банном халате и тапочках, замурованную в стену. Но ничего подобного не произошло. И уже через полчаса я стояла в своей комнате, с обреченным видом разбирая вещи.

До начала занятий оставалось еще четыре часа, а до завтрака – три. Что же, приятно осознавать, но я успевала.

Когда вещи были разложены, пришло время посмотреть наше с братом расписание. Итак, первым был урок по управлению энергопотоками, затем шли дыхательные техники, теория магии, история развития магии, математика, естествознание и физическая подготовка, после обеда, что, на мой взгляд, немаловажно! К слову сказать, каждый учебный день заканчивался именно этим предметом. Сначала я подумала, что занятий слишком много. Но потом поняла, что принципиальной разницы нет. Дома мы с братом и больше тренировались. Единственное, что угнетало, так это совместные занятия с нелюдями. Как нас примут? Хотя к чему этот вопрос, я и так знала, что плохо.

Хотелось выглядеть серьезно и произвести впечатление. Как это ни странно, пришлось признать правоту Элфи. Встречать нас тут действительно будут по одежке…

Сегодня я надела платье, которое для меня подобрала Айрин. Оно было насыщенного серого цвета с темными вставками. На мой взгляд, смотрелась я в нем строго, так что не было причин переживать, что меня примут за взбалмошную девицу. Волосы я подобрала так же, как вчера это сделал гном. И даже не постеснялась немного подкрасить глаза и губы. Вышло, на мой взгляд, неплохо. В сумку отправился комплект спортивной одежды, тетради и письменные принадлежности.

Приколов брошь к платью, я надела кулон, что подарили нам друзья. Правда, решила, что будет лучше спрятать под платьем. К половине седьмого утра я была собрана и совершенно готова.

«Ты проснулась?» – в сознание проник встревоженный голос Кима.

«Уже давно, – отозвалась я. – Прости, что вчера не надела кулон, я так вымоталась, что тут же заснула», – легко соврала я.

«Я так и понял», – сказал Ким, и я почувствовала его волнение.

«Все в порядке?»

«Да, – нерешительно отозвался брат, но, тут же взяв себя в руки, продолжил: – Встречаемся через десять минут у входа в МАМ».

«Хорошо», – успела я ответить, прежде чем связь оборвалась.

Пользоваться украшениями было не так, как разговаривать с Каа’Лимом. Связь легко блокировалась и возникала лишь по обоюдному согласию.

Кинув на свое отражение в зеркале последний оценивающий взгляд, я решительно вышла за дверь. В коридоре общежития стояла странная для этого времени суток тишина. Лишь из-за некоторых дверей слышались приглушенные звуки. Решив, что, возможно, так и должно быть, я поспешила к лестнице, что вела на первый этаж.

С учетом того, что я совершенно не помнила, как попала в нужное мне общежитие, было удивительно, что я беспрепятственно нашла, как из него выбраться, и, уже не задумываясь, шагнула на тропу, что вела через парк, засаженный соснами. На солнце здесь, должно быть, удушающе пахнет хвоей, но пока светило лишь вступало в свои права, было приятно прогуляться по тенистому парку.

Я шла, смотря перед собой. И опять обжигающие спину взгляды заставляли меня внутренне съеживаться. Студенты, спешившие на завтрак, стекались к центральной дороге, выходя, казалось, прямиком из леса. Преимущественно это были девушки, так как мы сейчас находились в женской части общежитий. Не без удовольствия я отметила, что выгляжу не хуже остальных.

Дойти до центрального входа в МАМ удалось без происшествий, там меня уже поджидал Ким, несколько затравленно озиравшийся по сторонам.

– Ты какой-то нервный, – беззаботно улыбнувшись, сказала я брату.

– И тебе привет, – буркнул он.

Кинув на меня хмурый взгляд, брат нехотя направился к входу в МАМ.

– Ты знаешь, конечно, рано еще говорить такое, но я представлял свое обучение тут несколько иначе, – нехотя пробурчал он, поднимаясь по ступенькам.

– Не заставляй меня повторяться, – хмыкнула я.

– Ну да, все почти так, как ты и говорила, только хуже, – ответил Ким, когда его грубо задел плечом спешащий на завтрак эльф.

– Аккуратней! – крикнула я удаляющейся фигуре, в то время как брат потирал ушибленное место. – Они что тут, совсем дикие? – продолжала возмущаться я. – Вот ты мне скажи, на кой мы учили все эти манеры и этикет, если здесь гораздо органичней смотрелись бы неотесанными идиотами?

– Хм, хороший вопрос, – ухмыльнулся брат, галантно пропуская меня в распахнутую дверь.

– Что-то случилось вчера? – спросила я, повернувшись к Киму.

– Нет, – буркнул он, хотя я прекрасно поняла, что да. Но с вопросами решила повременить, так как время завтрака уже приближалось, а нам необходимо было еще найти столовую.

С этим проблем не возникло. Мы просто влились в основной поток студентов, которые двигались по одному из коридоров, уводящих вглубь здания на первом этаже. Идти пришлось недолго, и это радовало. Впереди показались распахнутые деревянные двери, в которые нас буквально внесла толпа студентов.

Помещение столовой оказалось поистине огромным. Уж не знаю, на скольких студентов оно было рассчитано, только вот мне показалось, что на несколько тысяч, не меньше. Пространство было заставлено столами на шесть, восемь, четыре и две персоны. Недолго думая мы заняли столик на двоих. Место показалось уютным, так как стол был недалеко от раздаточного пункта и находился у окна. Ничто не мешало солнечному свету проникать сквозь тонкие стекла, нежно согревая тех, кто сидел на этом месте.

– Я схожу за едой, – подорвался брат. – Что тебе взять?

– Мясо, – плотоядно улыбнулась я. – Много мяса. И попить.

– Ты не девушка, ты бездонная бочка, – хмыкнул брат, уходя к стойке, где можно было с подносом выбрать себе ту еду, которая понравится.

С каждой минутой народу в столовой становилось все больше, и, хочу я вам сказать, какой только разношерстной братии тут не было! От стольких различных аур и энергий у меня с непривычки немного закружилась голова. Но мой организм удалось легко успокоить. Стоило лишь дать себе команду абстрагироваться от всего этого, и столовая наполнилась голосами и просто живыми существами. Дышать стало легче.

Ким ушел уже минут пятнадцать назад, и я начала волноваться. Ведь когда он уходил, людей у раздаточной стойки было совсем мало. Немного привстав со своего стула, я постаралась разглядеть, что происходит. И буквально обомлела. Ким с пустым подносом стоял в самом конце значительно подросшей очереди.

«Ты что, уснул?» – мысленно поинтересовалась я и тут же уловила волну раздражения, исходящую от Кима.

«Человечки в конец очереди», – процедил брат.

Как и в любой женщине, в моей душе обитала базарная бабенка. И вот сейчас, почувствовав несправедливость, она озорно подняла голову и приготовилась к выступлению. Что самое интересное, одергивать себя мне совсем не хотелось. «Да что они тут, совсем озверели, что ли?! Мы первые пришли!» – закричала внутри «разбуженная» женщина.

Поняв, что сдерживаться – выше моих сил, я решительно направилась в сторону брата.

– Смотри и учись! – зло кинула я ему и, выхватив поднос, ринулась в самый центр очереди.

Должно быть, я была похожа на червяка, атакующего бетонную стену, но сейчас мне было все равно. Все же нервные потрясения, такие, как вчера, негативно сказываются на моем характере.

– Куда лезешь, девка? – послышался голос, полный презрения, у меня над головой, что само по себе было странным, так как редко какой человеческий мужчина был выше меня. Я недовольно подняла глаза и буквально опешила под пристальным омутом черных глаз.

Мужчина казался огромной скалой из мышц и силы, которой буквально веяло от его фигуры. Длинные черные волосы были собраны в высокую косу, точеные черты лица делали его похожим на суровую статую воина. А еще я буквально кожей ощущала, как шевелится зверь внутри его тела. То, что это был оборотень, я скорее почувствовала, нежели поняла по каким-то признакам его телосложения.

Только вот мой личный, пусть еще и совсем маленький демон, злорадно усмехнулся, увидев перед собой этого «питомца». То, что произошло дальше, было таким естественным, что остановить себя вовремя и пресечь свою выходку я просто не успела.

– Нос откушу! – гаркнула я и со злой улыбкой щелкнула зубами у самого лица незнакомца.

Воспользовавшись замешательством, что легко читалось на лице мужчины, и своей природной худобой, я буквально просочилась между стоявших в очереди за едой нелюдей. Огромных размеров оборотень остался далеко позади, но теперь передо мной встала другая проблема – протиснуться мимо тех, кто буквально приклеился к стойке. И тут вспомнился Орэн, которому однажды в тарелку упала муха. Его брезгливая гримаса отвращения в тот момент надолго засела в моей памяти. Будучи деревенским жителем, я подумала: «Ну и что, что муха? Вылови да ешь дальше…»

– Таракан! – заорала я на ухо стоявшей ко мне спиной эльфийке. Девушка взвизгнула и отпрянула в сторону. Мне только это и требовалось. Хватило нескольких секунд, чтобы, не глядя, ухватить несколько тарелок и одну бутыль чего-то зеленого. После чего я отступила в сторону, и толпа буквально выжала меня из очереди.

Вылезла я в самом конце очереди. Ким тут же оказался возле меня и подхватил поднос.

– Ну ты даешь! – восхитился брат.

Я уже было зарделась, как он добавил:

– Таран-баба.

– Идиот, – процедила я, следуя за братом.

Оказалось, улов мой был небогат. Две рыбные котлетки со слипшейся кашей и зеленая густая жижа непонятного происхождения, по запаху напоминающая что-то травяное.

– В следующий раз, – решил поумничать Ким, – атакуй начало очереди, там должно быть что-нибудь более съедобное.

– Я как представлю, что нам тут каждый день питаться, сразу аппетит пропадает, – грустно заключила я.

– Это да, – согласился брат. – О, смотри, наше место заняли.

Я посмотрела в том направлении, где был наш столик, и в душе все оборвалось.

Золотые лучи солнечного света отражались в ее волосах, высекая из них алые искры. Ее белоснежная сливочная кожа казалась совершенной. А пухлые губки маняще улыбались мужчине, что сидел перед ней. Это была она, рыжая дрянь, а мужчиной, без сомнения, являлся Лиам. Ведь его широкую спину и медовые локоны я могла узнать где угодно.

Есть резко расхотелось, но, подавив в себе приступ надвигающейся истерики, я упрямо дернула Кима за рукав, притормаживая его.

– Вон там есть свободный стол, – указала я в противоположную сторону от той, где сидели эти двое.

Ким не заметил Лиама, потому было довольно просто увести его в нужную мне сторону. Новый столик был рассчитан на четырех человек и находился в самом темном углу столовой, но именно сейчас меня это вполне устраивало.

– Знаешь, – начал говорить брат, когда мы сели друг напротив друга, – когда мы уехали жить к Орэну, мне было гораздо легче, чем сейчас. Такое чувство, что меня ненавидит каждый присутствующий в этой столовой.

– Не все, – улыбнулась я. – Я с тобой, и это главное.

– Точно, – сказав это, Ким тяжело вздохнул и легонько сжал мою руку.

Должно быть, сложно это понять, но даже сейчас смотря на высокого, хорошо сложенного юношу, уже почти мужчину, я все равно видела десятилетнего парнишку. Мой Ким всегда для меня будет таким. Брат, о котором должна заботится сестра. Каа’Лим однажды сказал, что после того, как меня отдали в семью Нимы и Леонида и я оказалась вдали от Кайруса, я могла умереть от энергетического голода, который наступал у молодых демонов вдали от дома. Но я инстинктивно сделала привязку к Киму, беря у него энергию, негативную для человека и полезную для демонов. Именно так он объяснял нашу странную связь с Кимом, благодаря которой характеры у нас были похожи, как у настоящих двойняшек. Я же думаю, что все это ерунда. Он просто мой брат. Пусть не по крови, но по духу точно. И уж конечно, я не представляю, как смогла бы здесь находиться, если бы его не было рядом.

– Ну что, подумал? – раздался неприятный мужской голос около нашего стола.

Я невольно поморщилась. Было неприятно, что меня прерывают, когда я собираюсь кушать. Подняв глаза на говорившего, я едва не подавилась от столь враждебного масленистого взгляда, которым это существо смотрело на Кима. То, что говоривший не был человеком, я знала точно. Передо мной стоял вампир, весьма привлекательный, вот только нутро у него было гнилым. Я это чувствовала. Когда я находилась рядом с Тарием, то всегда ощущала силу, уверенность, непонятную мне мощь его натуры, а при взгляде на этого парня возникало ощущение чего-то склизкого и неприятного.

– Я еще вчера дал ответ, – сжав кулаки, сказал Ким.

– Может, твоя подружка согласится? – И голубые блестящие глазки обращаются в мою сторону. – Хочешь быть моей кормилицей, малышка? Тебя тут тогда больше никто не тронет. – Пухлые губы искривились в улыбке, обнажая кончики клыков.

Не сразу мне удалось понять, чего конкретно хочет этот неприятного вида блондин. Но по выражению его лица и гадливой улыбке стало ясно: что-то не слишком хорошее.

– Что, сам уже и поесть не можешь? Нужно, чтобы с ложечки кто покормил? – легко улыбнулась я, стараясь, чтобы мой взгляд излучал неподдельное сочувствие.

Язвительная ухмылка на лице вампира вмиг показалась неестественно застывшей. Все его тело странным образом напряглось, и мне сделалось жутко от того, как он теперь смотрел на меня.

– Остин… – Глубокий мужской баритон раздался откуда-то со спины.

Странно, но я почувствовала значительное облегчение, услышав, что у нашей беседы появились свидетели.

Я мало знала о вампирах, единственный представитель их расы, с которым я была знакома, – это Тарий, но рядом с ним я чувствовала себя хорошо и комфортно. Ощущая его внутреннюю силу, я знала, что он над ней хозяин, и хищник, что живет внутри него, полностью под контролем. Стоявший же рядом с нашим столом Остин был юн, силен и отчасти безумен – это читалось в его блестящих голубых глазах. Мне стало жутко под его пристальным немигающим взором, но не страшно. Страх как эмоция давно перестал посещать меня, на его место пришел расчетливый холодный разум, смотрящий на каждую ситуацию будто бы со стороны, просчитывающий последствия, преимущества, необходимые усилия и вероятность быть в выигрыше. Становилось очевидным, что это – следствие пробудившейся натуры. С каждым днем менялась я, менялся образ мышления. Незаметно, но необратимо. Но меня это не расстраивало. Я понимала: все так, как должно быть. В конце концов, я должна повзрослеть. И какая разница, под влиянием чьей сущности это будет происходить, ведь приоритеты у меня и у демона во мне были одинаковы. На первом месте – безопасность, моя и моих близких, на втором – достижение поставленных целей. Дело осталось за малым, поставить эти самые цели.

– Я жду, Остин. – В голосе говорившего послышались металлические нотки.

Вампир сделал глубокий вдох, отчего его ноздри раздулись, и каким-то шестым чувством я поняла, что он нюхает, а не просто дышит. Для чего? Скорее всего потому, чтобы запомнить меня. Наш разговор не закончен.

– Мы не закончили, – прошипел он то, о чем я только успела подумать.

Молодой человек резко отошел от нашего стола и устремился в сторону, откуда доносился приятный мужской голос. Не справившись с любопытством и выдержав минутную паузу, я обернулась, чтобы посмотреть на того, кто невольно стал нашим временным спасителем. Но ни Остина, ни того, кто мгновение назад звал его, уже не было.

– Что произошло? – растерянно спросила я у брата.

– Это был вампир, если ты до сих пор не поняла, и он предлагал нам его подкармливать свежей кровью, – несколько отстраненно проговорил Ким.

– Это я как раз поняла, – очень терпеливо ответила я. – Но куда он делся?

– Не знаю, я вслед ему не смотрел, – сказал он.

– А мужчина?

Было ощущение, что мы с братом говорим на разных языках, так как Ким, подозрительно сощурив глаза, сказал:

– Какой?

– Который его позвал! – не выдержала я.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Ким, изогнув темную бровь. – Никого здесь не было, он постоял, попыхтел и ушел. Тебя, наверное, испугался, – хмыкнул брат.

Ответ Кима удивил меня. Что значит никого не было, когда я отчетливо слышала, как кто-то позвал этого Остина! Но вслух решила ничего не говорить. Спорить еще и с Энакимом мне совсем не хотелось. До начала занятий оставалось совсем немного времени, а еще необходимо было найти загадочный кабинет под номером «четыреста пятьдесят семь, в».

– Пойдем, – поднимаясь со стула, сказал Ким. – «Четыреста пятьдесят семь, а» ждет нас! – нарочито бодро произнес он.

– Какой у тебя кабинет в расписании?

– «Четыреста пятьдесят семь, а».

– Этого не может быть! – чересчур громко отозвалась я. – У меня в листке указан тот же номер, но буква другая.

Неужели нас распределили в разные группы? В данный момент спросить об этом было не у кого. Как пройти в кабинет к Тарию, Ким так и не смог вспомнить, и поскольку время нас уже поджимало, а опаздывать в первый же день не хотелось, пришлось выбираться из порядком опустевшей столовой и влиться в поток нелюдей, стремившихся к телепортам, что находились на первом этаже. Следуя за основной массой студентов, я заметила, как вдоль стен скользят человеческие фигуры, стараясь не мешать основному потоку. Они только сейчас спешили попасть в столовую… Не нравится мне эта богадельня, что и говорить!

Но мои личные пристрастия не имели никакого значения. Приходилось идти вперед, стараясь не сталкиваться взглядами с другими студентами, так как подсознательно я чувствовала, что некоторые из них могут принять это за проявление враждебности. Хватит на сегодня стычек. Если мы решили учиться здесь, то надо хотя бы попытаться прижиться в коллективе.

В телепортационном холле дежурил молодой маг-человек, который помогал первокурсникам справляться с причудливыми механизмами. Как оказалось, для людей имелся отдельный телепорт в самом углу просторного холла. Служащие МАМ говорили, что людям порой весьма проблематично осваивать навыки его использования. Чтобы не задерживать основной поток студентов, было принято решение об установке отдельного «лифта». Верилось мне в такое объяснение с трудом. На мой взгляд, это был всего лишь еще один плевок в сторону человеческой расы, не более.

Как объяснил нам юный маг, одновременно рассказывая о принципах действия телепорта, мы с Кимом действительно оказались в разных подгруппах. Наши аудитории находились на одном этаже, но некоторые пары у нас будут идти отдельно, а другие совместно. Это была обыкновенная практика для МАМ, но все же то, что нам придется разделиться, не внушало радости. Как и то, что нам предстояло освоить эти телепортационные лифты в ближайшую неделю либо пользоваться лестницами.

– Смотрите внимательно. Вот номер вашей группы, – увещевал молодой специалист. – Семь – это номер специализации, один – номер курса, двадцать один – этаж вашей кафедры. Тут будет проходить большая часть ваших занятий, и это странно… – уже более задумчиво пробормотал маг. – Вы в курсе, что на этом отделении людей не обучали вот уже лет двести? – нервно сглотнув, поинтересовался он.

Ким постарался сделать как можно более независимый вид и ответил нашему помощнику с присущей человеческой аристократии небрежностью:

– Конечно, нам это известно. Все, что мы желаем, – так это постараться не опоздать на первое занятие.

Озорные темно-карие глаза юного мага встретились с взглядом Кима, от чего показалось, что он видит брата насквозь и вот-вот засмеется ему в лицо. Но вместо этого он лишь утвердительно кивнул и начал настраивать телепорт.

– Меня зовут Санти, – сказал он, – и я иногда помогаю новичкам адаптироваться, в тех редких случаях, когда они становятся мне интересны. Вы интересны, так что будут проблемы – обращайтесь, – произнес Санти в тот момент, когда арка засветилась и мы с Кимом прошли в открывшийся телепорт.

Выйти нам суждено было в чуть менее просторном холле, из которого вглубь здания вели несколько коридоров. Над каждым ответвлением красовались странные сияющие знаки. И лишь припомнив, что на нашей бумажке с расписанием в углу стоял необычный значок, похожий на переплетенные между собой треугольники, мы с Кимом, опираясь лишь на свою интуицию, выбрали проход с похожим знаком.

Казалось, что это бесконечный туннель, высеченный из цельного куска желтого камня. Лишь двери, что мелькали мимо нас по мере продвижения вперед, напоминали о том, что мы находимся не в пещере, а все же в МАМ. Пространство вокруг источало приятное теплое сияние, наполняя проход светом и, как это ни странно, делая его более уютным. Мой взгляд скользил вдоль стен в поисках нужных нам дверей, но если предположить, что пронумерованы они по порядку (а сейчас мы миновали лишь кабинеты «Четыреста двадцать, а» и «Четыреста двадцать, б», находящиеся друг напротив друга), то было страшно подумать, сколько нам еще предстоит пройти.

– Это дорога в бесконечность, – раздраженно сказал Ким.

– Не то слово, – устало буркнула я.

В этот момент я ощутила, как кто-то задел меня плечом, и уже была готова возмутиться вслед пронесшемуся мимо нас юноше, как он оказался в противоположном конце коридора. Только что толкнул меня, и вот уже он стоит так далеко, что с трудом разглядишь черты его лица!

– Что за чудеса? – невнятно пробормотала я.

– Кажется, это очередной способ передвижения по академии…

– Неизвестный нам, – подытожила я. – Может, попробуем бегом? Время-то идет.

Оставшуюся часть пути мы бежали. В жизни я не чувствовала себя столь глупо. Создавалось ощущение, что мы топчемся на месте, и лишь изменяющаяся нумерация дверей давала знать, что мы все же движемся.

– Кажется… кажется… – с трудом приводя дыхание в норму, пропыхтел Ким.

– Нам сюда, – уверенно произнесла я.

– Б-боишься?

– Время, – строго сказала я, указывая брату на его дверь.

Ухмыльнувшись, Ким повернулся лицом к своей аудитории и уверенным движением открыл дверь.

– До встречи на перемене, – шепнул он мне и, сделав шаг, исчез внутри аудитории «Четыреста пятьдесят семь, а».

– Опять тебе налево, – произнесла я вслед закрывающейся двери.


Если бы кто-нибудь четыре года назад сказал мне, что я, девочка из ничем не примечательной пограничной деревушки, окажусь в здании, где обучались великие маги королевства, и с замиранием сердца буду держаться за ручку двери, за которой меня ждет будущее, полное чудес, я бы… плюнула в наглую рожу. Мысль заставила меня улыбнуться. Вот вам и болящая! Вот вам и хворая девка!

Видели бы меня сейчас мамины соседи, что столь часто и чистосердечно хоронили меня. Думаю, они бы оценили!

Не раздумывая более ни секунды, я уверенно потянула дверь на себя и вошла. Я была уверена, что с этой двери начинается новый этап моей жизни. Что ж, поживем – увидим!


Сегодня он еле заставил себя открыть глаза. Вставать столь рано просто бесчеловечно! Какого шерта он вообще решил поступать в эту академию?! Уж кто-кто, а он свое давным-давно отучился! Ну, не так уж и давно, но все же отучился.

Ах, ну да, он здесь из-за девушки. Чем не благородная причина?

Не выдержав наплыва бредовых мыслей с утра пораньше, Дрэй, выразительно хмыкнув, поднялся одним резким движением. Кроваво-алые волосы рассыпались по широкой спине.

Сборы не заняли много времени, но Дрэйланд сознательно не спешил к завтраку. Уж он-то, как никто другой, знал о порядках, царивших в академии. Дрэй не разделял общепринятых взглядов на обучение, просто слишком живой в его памяти была последняя война, поэтому он не хотел вмешиваться в дела людей. Не сказать, чтобы дракон как-то предвзято относился к представителям рода человеческого, вовсе нет. Просто с его точки зрения люди оставались «слишком детьми» на протяжении всей их короткой жизни. И неизвестно было, что от них следует ожидать. Ясно одно – ничего хорошего.

Много раз после того, как он решил пройти повторное обучение, он задавался одним и тем же вопросом, а зачем ему это надо?

Подумаешь, странная человечка, сколько их таких в мире живет? Из-за всех учится идти?! И каждый раз в душе появлялась странная уверенность. «Так надо», – шептал внутренний голос. Нужно быть рядом, просто потому, что он так чувствовал. Это у людей принято отмахиваться от внутреннего голоса, драконы же считали, что интуиция – это дар богов. С раннего детства развивали они свои способности слышать и слушать окружающий мир. Должно быть, потому многие считали, что драконы способны видеть будущее. Неимоверная чушь! Всего-то и надо – научится слушать свою душу. Так просто и так неимоверно сложно…

Он шел по коридорам МАМ, изредка кивая проходящим мимо юным драконам, что провожали его недоуменными взглядами. «Еще бы», – усмехался мужчина.

Дрэй стремился попасть в столовую как раз к приходу той, что столь заинтересовала его в свое время. Каково же было его удивление, когда, переступив порог просторного зала, он увидел, как беловолосая пигалица прорывается к подносам с едой. Девчушка, преисполненная решимостью, шла на толпу, которая и не думала уступать человечке. На мгновение дракон замер, размышляя, как может быть расценена подобная наглость остальными студентами. И в то же мгновение думать об этом стало поздно. Лишь белые локоны торчали между крепко сдвинутых друг к другу боков студентов. Но и они вскоре исчезли, растворившись в толпе.

«Изобьют», – промелькнуло несмелое предположение в голове Дрэя. Он уже начал рисовать картины того, как выволакивает истерзанное тело, густо политое подливкой и компотами, из недр разгневанной толпы, как юркая девица выскочила на другом конце очереди с полным подносом еды. Недолго думая девушка направилась к одиноко стоящему брату.

Глубоко вздохнув, Дрэй наконец-то осознал, что остановился в самом центре столовой и провожает взглядом удаляющуюся фигурку беловолосой девушки. И одно это уже было нехорошо. Не стоило привлекать излишнее внимание к ее персоне своим любопытством. Девчушка и сама неплохо справляется.

Тем не менее он постарался сесть так, чтобы видеть девушку хотя бы краем глаза и, разумеется, слышать то, о чем будут говорить брат с сестрой. Дрэй откинулся на спинку стула, целиком и полностью настраиваясь на разговор, как тяжелая длань проходящего мимо Корча опустилась на расслабленную спину дракона.

– С добрым утром! – Ободряющее приветствие дроу эхом отдалось в ушах дракона.

Он и забыл, как это неприятно, когда настраиваешь слух на один диапазон, и кто-то может смеха ради крикнуть на ухо.

– Чтоб тебя, Корч! Чего разорался?! – энергично потирая ухо, шикнул на приятеля Дрэй.

– Ох, да простят меня твои чувствительные ушки, но я просто решил поздороваться и сообщить тебе радостную весть! – Чернокожий дроу расплылся в улыбке, обнажая белоснежные клыки.

Если бы на месте дракона был человек, еще неизвестно, чем для него закончилось бы выражение радости на лице дроу.

– Я так понимаю, новость и впрямь хорошая, раз ты улыбаешься, друг мой, – хмыкнул Дрэй, подавляя внутренне желание отшатнуться от столь миролюбивой улыбки.

– Да! Я перевелся в твою группу, и мы теперь однокашники!

– О, – только и сказал дракон. На самом деле он был этому даже рад. Дрэйланд не любил заводить новых знакомств, потому мысль о том, что так или иначе придется общаться с однокурсниками, нервировала его.

– Не рад? – немного раздосадованно спросил Корч.

– Наоборот, дружище. Даже не представляешь, какой подарок ты мне преподнес.

Улыбка дроу стала еще шире.

На самом деле Корч перевелся не из-за друга, а, скорее, из-за недруга. И имя ему было Лиамиэль.

«Я должен быть близко, риск оправдан», – думал Корч, в то время как на лице его красовалась беззаботная улыбка.

– Ладно, встретимся в классе, – на последнем слове дроу выразительно хохотнул, после чего поднялся и направился за едой.

Дрэйланд проводил друга задумчивым взглядом. Он ни на секунду не поверил тому, что Муилкорч мог перевестись из-за друга. Что-то здесь было не так, и Дрэй чувствовал, что им еще предстоит интересный разговор.

– Хочешь быть моей кормилицей, малышка? Тебя тут тогда больше никто не тронет.

Фраза коснулась слуха дракона, буквально вырывая Дрэя из собственных мыслей.

«Докатились! Уже и кормить поганцев кто-то должен», – раздраженно подумал Дрэй, переводя взгляд в сторону говорившего.

– Что, сам уже и поесть не можешь? Нужно, чтобы с ложечки кто покормил? – невинно поинтересовалась беловолосая у подошедшего к их столу вампира.

«Год обещает быть интересным», – ухмыльнулся про себя дракон, вспоминая имена абитуриентов-вампиров. У драконов была великолепная память. Они никогда ничего не забывали, даже житейские мелочи. И конечно же Дрэй подошел к процессу своего «обучения» ответственно. Ему было важно знать, что за люди и нелюди будут окружать его в ближайшие несколько лет.

Дракон внимательно посмотрел на вампира, что на данный момент приставал к его подопечным, и в голове его всплыло недавно просмотренное досье с голографическим изображением.

Перед девушкой находился еще совсем молодой вампир. А это само по себе было очень даже нехорошо.

«Остин Омеро. Восемьдесят пять лет, средний магический потенциал, уровень естественных сил – средний».

Скупые строчки досье проносились перед взглядом дракона.

«Средний, средний, средний, – невесело подумал Дрэй. – И молодой! Как его вообще приняли в МАМ в таком возрасте?»

– Остин, – одними губами произнес Дрэй, вплетая в свой призыв магию. Он звал вампира, не давая тому возможности противиться, подчиняя его.

Омеро попробовал было сопротивляться воле Дрэя, и дракон в тот же миг усилил давление.

– Я жду, Остин.

И вновь никто, кроме вампира, не слышит его призыва, но на этот раз у Остина не остается ни малейшего шанса на то, чтобы ускользнуть.

– Тебе необходимо в библиотеку, – продолжил свое внушение Дрэй. – Там найдешь «Большую энциклопедию трав севера Ирэми». Возьмешь ее, найдешь свободное место в читальном зале, сядешь и не встанешь до тех пор, пока не выучишь каждое из растений и не зарисуешь его в тетрадь.

Злорадная улыбка скользнула по лицу дракона.

«Будет знать, как маленьких обижать. А главное, решит, что сам додумался травы выучить… Да, год определенно будет нескучным».

## Глава 16

– Естествознание – это важнейшая из наук, и вам не просто предстоит ее изучить, но и научиться мыслить согласно ее канонам. На моих занятиях вы узнаете законы природы. Без них невозможно изучение магии априори! – вещала с кафедры молодая женщина в строгом, наглухо закрытом сером платье.

Дальше можно было не слушать. За весь этот день я твердо усвоила одно: каждая из дисциплин – важнейшая, и без нее невозможно изучение магии. Подумать только! Они что, друг у дружки лекции переписывают, вставляя лишь названия своих предметов там, где это необходимо?!

Я сидела на последней парте, в самом углу, около стены. Это единственное место, куда мне было дозволено сесть. Когда я вошла в класс, где мне предстояло провести едва ли не половину дня в течение нескольких лет, то едва не расплакалась на виду у всех.

В кабинете стояло около двадцати столов, и свободных мест было предостаточно. Но стоило мне подойти к какому-либо из них, как сидящие рядом «светлейшие одногруппнички» заявляли:

– Занято!

– От людей смердит, можешь сесть, если не боишься, что меня на тебя вырвет.

– Я не для того прибыл в МАМ, чтобы терпеть за соседней партой человеческую шлюху.

Никогда бы не подумала, что незаслуженные обидные слова могут так больно царапать сердце. Все те, кто находился в этой комнате, были невероятно красивы. Девушки казались нереально прекрасными, а юноши походили на божественных существ. Но то, что извергалось из их ртов, делало их уродливыми в моих глазах. Их ненависть, презрение буквально проникали сквозь кожу. Но я шла вперед, намеренно не опуская взор, не всматриваясь в лица. Я знала: все, что они говорят, направлено на то, чтобы увидеть мое падение. Во всяком случае, эта мысль придавала сил и уверенности в себе. Я заняла это место не потому, что оно было дальше от остальных. Отнюдь. Передо мной сидели двое: чернокожий дроу и аловолосый парень. И лишь от них я не чувствовала исходящей враждебности.

Демону внутри нравилась та ненависть, что была направлена в мою сторону. Как бы дико это ни звучало, но вторая натура буквально нежилась и урчала от удовольствия, впитывая всю окружающую агрессию. Я чувствовала небывалый прилив внутренних сил. Подсознательно хотелось улыбаться, наслаждаясь враждебностью этого маленького пространства. Но прежней мне это было не то что неприятно – обидно! И вот, увидев этих двух существ, я, не раздумывая более ни секунды, заняла место за их спинами.

«Боги, дайте сил», – думала я, выкладывая на стол свои письменные принадлежности и только сейчас заметив, как глупо смотрюсь со своей баночкой чернил и пером. У всех присутствующих были странного вида палочки, которыми они легко скользили по каким-то дощечкам.

– Люди как были дикарями, так ими и останутся, – послышался громкий презрительный шепот с первых парт.

Подняв глаза, я столкнулась с насмешливо прищуренным взглядом девушки, которая «по секрету» обсуждала меня со своей соседкой.

Внутри все кипело, но я из последних сил уговаривала себя успокоиться.

– Возьми, – раздался приятный мужской баритон, а на столе возникла та самая палочка, которой писали остальные.

Я подняла глаза, отчаянно пытаясь скрыть раздражение. Но стоило мне столкнуться с омутом угольно-черных глаз, как все мысли просто покинули меня. Было ощущение, что еще немного – и я просто потеряюсь во мгле, что диким зверем залегла на дне этих глаз.

– Спасибо, но у меня все свое. – Слова с трудом вырывались из вмиг охрипшего горла.

Незнакомец легко улыбнулся и повернулся ко мне спиной. А странного вида палочка так и осталась сиротливо лежать на краешке моего стола. Буквально через несколько минут входная дверь распахнулась, и в класс черным смерчем ворвался преподаватель.

Это был высокий худой мужчина. Прямые черные волосы, хищный разлет бровей… Голубые льдинки глаз внимательно осматривали всех присутствующих. Когда же взгляд преподавателя коснулся меня, мужчина сделал глубокий вздох. В то же мгновение губы его растянулись в странной улыбке.

– Человек? – изогнув бровь, сказал он. – Что же, я, кажется, многое пропустил, не явившись на вчерашнее зачисление.

Преподаватель раздраженно дернул подбородком так, что темные волосы ненадолго откинулись за спину, открывая всеобщему обозрению странной формы ухо. Оно было заостренным, как у Лиама, но на кончике его виднелась кисточка темных волос.

Двое мужчин передо мной ощутимо напряглись, заметив этот жест. Как в общем-то и все присутствующие в классе.

– Что же, надо будет зайти к Тарию после занятий, – на грани слышимости прошептал он, отводя свои ледяные глаза от меня. – Познакомимся, малыши, – все еще улыбаясь, сказал преподаватель. – Профессор Кирл. Как зовут вас, мне неинтересно, ибо на своих занятиях я привык называть вещи своими именами. Как вы, я надеюсь, уже поняли, я буду преподавать у вас управление энергопотоками. Если не хватит ума на изучение этой дисциплины, выход из МАМ покажу лично. Начнем, пожалуй.

Профессор Кирл начал диктовать свою лекцию с непередаваемой скоростью, и я с ужасом поняла, что перо на подобный темп явно не рассчитано. Я пыталась сокращать слова, что-то переформулировать, но все равно отставала. И вот, когда я была уже готова зашвырнуть чернильницу в голову этому профессору, его речь неожиданно оборвалась на середине фразы.

– Вы тупы? Или просто нравится измываться над учителями, показывая свою дурость и издеваясь над их ушами, царапая пером бумагу? – чересчур ласково спросил он.

Мне не было нужды смотреть, к кому конкретно обращается педагог, поскольку пером писала я одна. Других идиотов в аудитории просто не оказалось.

– Мне повторить вопрос или будем дальше молчать? – Нотки раздражения послышались в голосе преподавателя.

– Прошу прощения, – ничуть не стесняясь, я поднялась со своего места и прямо посмотрела преподавателю в глаза.

Класс странным образом синхронно ахнул, со свистом втянув в себя воздух. Но я не могла понять, что из сделанного мной было столь ужасным.

Это потом, уже спустя время, я узнала, что таким созданиям, как вампиры и из’сиры, в глаза смотрят лишь те, кто сильнее, или те, кто бросает им вызов. А учитель наш оказался именно из’сиром, непонятно каким чудом попавшим в наши края, поскольку существа эти жили далеко на юге, среди песчаных барханов и палящего солнца.

Из’сиры во многом были схожи с вампирами своим темпераментом, но главное отличие между этими расами состояло в том, что из’сиры не пили кровь, предпочитая обычную пищу. И каждый с достижением совершеннолетия обретал вторую ипостась, вот только внутренний зверь, его сила и мощь, напрямую зависели от того, насколько силен его хозяин. Из’сиры были малочисленным народом и предпочитали жить на своих землях, где царили строгие нравы и беспрекословно почитались традиции, завещанные предками. Как бы странно это ни звучало, но из’сирские женщины не владели магией, не имели второй сущности и воспитывались с единственной целью – продолжить род и во всем слушаться мужчину, что несет за них ответственность, будь то брат, муж или отец. Среди мужчин сильных магов было мало, но каждый из’сир с рождения умел видеть энергопотоки, что пронизывали мир, и впоследствии управлял ими почти так же искусно, как демоны, не прибегая к заклинаниям и прочим ритуалам. Лишь сила мысли, ничего более.

Но все это мне предстояло узнать гораздо позднее, сейчас же я, не пряча глаза, смотрела на из’сира.

Профессор сделал глубокий вздох, его ледяные глаза, казалось, зажглись внутренним огнем, и я, искренне недоумевая, в чем провинилась, с еще большим упрямством решила, что ни за что глаз не отведу. «Глаза прячут лишь те, кому есть в чем повиниться», – некстати вспомнились поучения матери, когда она пыталась вызнать у нас с братом, кто съел остатки пирога.

– Каждый из вас в МАМ приходит учиться, – наконец произнес профессор Кирл, – и эта единственная причина, по которой вы, студентка, – последнее слово он буквально выплюнул мне в лицо, – сегодня не удостоитесь моего индивидуального внимания. И еще одно, предполагается, что студенты, допущенные к обучению в академии, обладают достаточным багажом знаний и умений, а также в состоянии приобрести все необходимое для того, чтобы процесс обучения проходил в соответствии с установленными нормами. Почему вы не озаботились тем, чтобы купить необходимые принадлежности?

Стыд горячей волной разлился по телу. Хотя, казалось бы, чего я должна стыдиться? Того, что эти нелюди изолировали человечество не только территориально, но и от всеобщего развития? Или, быть может, того, что не встреть я в свое время Орэна, то так бы и думала, что гусиными перьями лишь подушки набивать можно? Нет уж, голубчик Кирл, это вам должно быть стыдно, что люди настолько отстают от вас! Что мы не знаем последних новшеств, даже таких простеньких, как эта странная палочка, которой так легко и быстро можно писать!

– Должно быть, потому, что подобные вещи в человеческих землях не достать? – легко предположила я.

– Тогда почему я вижу стило у вас на столе?

– Не знаю, – еще бы понять, что такое это стило и почему он его видит у меня на столе.

– Вот это – стило, – сказал Кирл, будто бы общался с умственно отсталой, и взял со своего стола точно такую палочку, которой писали остальные. – Теперь посмотрите, есть ли оно на вашем столе?

– Да. – Мне не было нужды смотреть, я помнила, что аловолосый соседушка оставил его на моей парте. Это ж надо так меня подставить! Добродетель тоже мне!

– Тогда подойдите, к шкафу, что как раз за вашей спиной, достаньте оттуда вот такого вида дощечку, – он поднял со стола тонкую черную пластинку, – и впредь записывайте на ней все свои лекции. У меня слишком тонкий слух, чтобы несколько часов кряду терпеть создаваемый вами скрип.

Не говоря больше ни слова, стараясь успокоиться, я последовала его указаниям. Открыв створки шкафа, увидела целую стопку черных пластинок и, не задумываясь, ухватила ту, что лежала на самом верху. Поверхность оказалась совершенно матовой, но красивая дощечка была непонятной в использовании.

Вернувшись на свое место, я украдкой бросила взгляд на записи и буквально приросла к ним взглядом. Ровным, каллиграфическим почерком в моей тетради было выведено следующее: «Прислони большой палец к центру пластины, подожди несколько секунд, возьми стило и можешь записывать».

Подписи под посланием не было. Но отчего-то мне показалось, что я знаю, кто автор. Правда, аловолосый не спешил выдавать себя, но тем не менее такая забота в этом месте показалась странной, если не сказать подозрительной.

– Хорошо хоть остальные знают элементарные правила, – сказал профессор Кирл и, не отвлекаясь более ни на кого, продолжил свою лекцию.

Стараясь производить как можно меньше шума, дабы не привлечь к своей персоне очередную порцию ненужного внимания, я положила странную пластину прямо перед собой и приложила большой палец точно к ее центру. По черной матовой поверхности пошла легкая рябь, а сама пластина поменяла цвет с черного на белый. Вроде бы не первый год я пыталась изучать магию, но к подобному оказалась совершенно не готова! Это была не просто магия, а магия разумная, заточенная в определенный предмет и с определенной целью. В то же самое время я ощутила, как тоненькая ниточка моей энергетической оболочки протягивается к пластине, и совсем маленькая часть энергии переходит в это чудо, придавая импульс к работе.

– Кр-р-руть, – не удержавшись, одними губами шепнула я.

Но, как оказалось, и этого было достаточно, чтобы меня услышали. Профессор Кирл запнулся на полуслове и с непередаваемым выражением посмотрел в мою сторону.

– Надеюсь, когда ваши восторги закончатся, вы все же начнете работать. – Голос его был холоден и невыразителен. – Есть две вещи, которые я не терплю в своих учениках: лень, – профессор поднял указательный палец, – и дурость! Я ненавижу глупость, и, поверьте мне на слово, такого я никому не спускаю с рук. Не становитесь моим врагом, эсса, – уважительное «эсса» показалось в его устах последним из ругательств.

«Может, я и правда туповата? – как-то обреченно подумалось мне. – А с другой стороны, мне всего семнадцать, а я уже учусь на первом курсе МАМ, в то время как абсолютному большинству студентов уже за стольник перевалило! Да они в моем возрасте только на горшок привыкали ходить!» Такой ход мыслей придал уверенности и помог почувствовать себя если не гениальной, то где-то около того.

Я не стала обижаться на профессора Кирла, в чем-то он был прав… наверное. Подсознательно я отнесла этого преподавателя к группе тех, с кем предстоит считаться, но ни капли страха не почувствовала. Зато Ким, должно быть, весь извелся бы от пустых переживаний, боясь сделать лишний вздох, чтобы не навлечь гнев профессора. Но не я. Только не теперь.

Когда за профессором Кирлом захлопнулась дверь, никто не спешил вставать с занятых мест. Ни один из присутствующих не ринулся очертя голову в коридор, как делали это мы с братом после окончания занятий с Орэном. Студенты сидели не шелохнувшись, будто им стулья клеем намазали. И вскоре стало совершенно понятно почему. Все свободные столы в нашем классе буквально начали таять в воздухе, освобождая пространство. А в углу, около южной стены, появилась внушительная стопа жестких ковриков. Входная дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щелочку буквально просочилась юная (во всяком случае – на вид) эльфийка. Невероятно стройная, практически воздушная, она была одета в обтягивающие ноги (срам-то какой!) брючки и легкую полупрозрачную тунику. Ее золотистые волосы были убраны в высокий хвост, открывая тонкие черты лица. Мужская часть класса с нескрываемым интересом воззрилась на новую преподавательницу, в то время как девушки, не пряча завистливых взглядов, придирчиво осматривали ее с ног до головы.

– Добрый день, – елейным голоском пропела она. – Как вы, должно быть, уже знаете, на моих занятиях нам предстоит осваивать дыхательные техники. Эта дисциплина, несомненно, одна из важнейших. Если маг не умеет владеть дыханием, то он не умеет ничего! – Тонкие брови эльфийки собрались на переносице, придавая ее внешности какое-то детское очарование. – Меня зовут профессор Ил’лариэль. И я хочу сразу сказать, что для наших занятий вам придется обзавестись формой. Особенно девушкам.

«Это что же, придется обтянуть зад, как она?» – с толикой негодования подумала я.

– Поскольку сегодня к занятиям совершенно не готов весь класс, то, пожалуй, начнем с теории.

На этих словах милая эльфиечка чудесным образом перевоплотилась в кровожадного монстра. Диктовала она не в пример быстрее Кирла, при этом успевала повизгивать на тех, кто был не в состоянии поддерживать заданный темп. И угадайте, кому достался самый шикарный вопль из ее арсенала? Да, как ни странно, это была я. И вовсе не потому, что не успевала за остальными.

Как оказалось, профессор Ил’лариэль имела одну вредную привычку (а может, и не одну, но о других мне, увы, ничего не известно). Во время того, как надиктовывала нам лекции, она с завидной легкостью курсировала по классной комнате, заглядывая в записи студентов. Эта невозможная эльфийка сразу же приметила, что в группе магов ей достался неожиданный сюрприз в виде человечишки, и с удвоенным энтузиазмом начала нарезать круги по ряду, где сидела я. Еще несколько месяцев назад я бы даже не обратила на это внимания, но не сейчас, когда незнакомец с завидным упорством подкрадывался со спины…

Демон, которого так часто приходилось успокаивать за последние дни, неожиданно вышел на первый план. Внутри все чесалось и зудело от дикого желания встать, схватить эту дамочку за ее шикарный хвост и с размаху припечатать хорошеньким личиком об стол. Пальцам с трудом удавалось удерживать вмиг ставшую непослушной палочку для письма. Казалось, каждая мышца налилась свинцом, а тело приготовилось в любой момент прыгнуть. В ушах отчетливо слышалось сердцебиение Ил’лариэль, ее ровное дыхание оглушало внезапно ставшие чувствительными уши, отдаваясь в голове беспрерывным пыхтением. Легкий цветочный аромат ее тела неожиданно превратился в тяжелый и приторный. Звонкий эльфийский голосок стал похож на повизгивание молодого поросенка.

Разумом я четко понимала: все, что сейчас со мной происходит, иррационально. Неправильная реакция на простой поступок, который в общем-то не нес в себе агрессии. Но все эти мои размышления были как бы со стороны. Сделав аккуратный вдох, кое-как стараясь удержать остатки разума и не поддаться искушению, дрожащими руками я ухватила склянку с чернилами. Обливаясь потом, с трудом отвинтила крышечку. И вот когда профессор Ил’лариэль завершала очередной круг, проходя как раз за моей спиной, я поняла, что больше сдерживаться просто не могу. Легкое, едва уловимое движение пальцев – и баночка чернил летит аккурат в проходящую мимо эльфийку.

Что тут началось! Сказать, что я едва не оглохла от обрушившихся на мою голову ругательств, – это не сказать ничего. Сперва она визжала, потом перешла на странное басовитое сипение, бесполезно водя тонкими пальчиками по поверхности туники, размазывая чернила еще больше.

– Дрянь! – буквально прорычала она.

А я с облегчением выдохнула и широко улыбнулась, совершенно не обращая внимания на взбешенную преподавательницу. Должно быть, сегодня мне предстоит прослыть умственно отсталой, буйно помешанной человеческой магиней потенциально высшего порядка. Но все это не имело никакого значения в тот момент. Впервые я совладала со своим зверем. И не важно, что произошло это совсем не так, как хотелось бы. Проба пера, так сказать. Почти в буквальном смысле слова.

От переполнявшего меня облегчения и радости я невольно хихикнула и посмотрела на измазанную преподавательницу, что без остановки бормотала себе под нос проклятия на эльфийском языке и столь же безуспешно пыталась оттереть чернила, которые черной кляксой растеклись по ее наряду.

– Урок окончен! – неожиданно громко прорычала эльфийка. – А ты… – выразительно ткнула она черным пальцем мне в грудь, – я этого так просто не оставлю!

Она исчезла из аудитории с такой скоростью, что можно было подумать, словно ее и вовсе не было. Вероятнее всего, что она отправилась прямиком к Тарию, и в ближайшее время меня ожидают крупные неприятности. Но, как это ни странно, ни на уроке по теории магии, ни на истории с математикой за мной никто не явился. Естествознание проходило спокойно, монотонная речь нового преподавателя незаметно погружала в полудрему. Но больше всего радовал тот факт, что три последних учителя совершенно не обращали внимания на тех, кто присутствовал на их занятиях. Каждый из них читал свою лекцию, увлеченно решал у доски задачки, что-то нашептывая ей же и в общем-то ни на кого не отвлекаясь, отрабатывал положенное время.

Мне даже подумалось, что если бы не моя собственная глупость в самом начале, то и день прошел бы спокойно и ровно, так, как последние четыре часа. Перерывов между лекциями не было. Покидать аудиторию можно было лишь по естественной нужде, но поскольку метаболизм у людей и нелюдей все же отличался, то и сидели мы уже часов семь кряду безвылазно. Все бы ничего, но мне, во-первых, хотелось есть, во-вторых, я переживала за Кима, в-третьих, у меня затек… одним словом, все затекло!


Солнце неспешно ползло по небосклону, с каждой минутой все напористее заглядывая в распахнутое окно. Тарий невольно поморщился, откидываясь на спинку кресла, за которым привык работать. Иногда ему казалось, что он уже вполне привык к югу: к палящему солнцу; невероятным запахам, что смешивались в разогретом за день воздухе и буквально оглушали его своим многообразием и насыщенностью; даже к звукам, которые издавали тысячи насекомых, без устали опыляющих вновь распустившиеся цветы; к бесконечной веренице людей и нелюдей, чьи сердца набатом отзывались в его голове.

Южные земли, столь щедрые и плодородные, манили к себе многих. Но только не таких, как он. Поначалу он уставал от всей этой суеты, слишком ярких красок и обилия света. Но привыкнуть, как известно, можно ко всему. Вот и он привык и лишь иногда, в моменты, когда позволял себе непростительно отвлечься, задумавшись над собственными мыслями, мог забыть о нещадно палящем солнце, что ранило невероятно чувствительные к прямым лучам глаза.

– Вот зараза, – сквозь зубы выругался вампир, все еще жмурясь, и одной рукой открыл ящик стола. После чего извлек из его недр ничем не примечательный кожаный футляр, выудил из него очки с круглыми затемненными линзами и с видимым облегчением водрузил их на нос. Стоило Тарию перевести дух, как дверь в его кабинет распахнулась, впуская внутрь неуправляемый черный вихрь в лице профессора Кирла.

– Ты ч-что, спятил?! – с порога поприветствовал ректора заглянувший в гости профессор. В голосе его появились откровенно шипящие нотки, указывающие на степень крайнего раздражения, в котором сейчас пребывал из’сир.

Тарий мысленно застонал, вопрошая неизвестно у кого, чем он провинился, что именно сегодня ему придется принимать на себя гнев давнего друга. Но вида не показал, лишь вопросительно взглянул на профессора поверх очков.

– И тебе здравствуй, мой друг! Я безмерно рад нашей встрече, – буркнул Тарий, поднимаясь из-за стола и пересаживаясь на подоконник. – В чем дело, Мэйр?

– И ты еще спрашиваешь? – нехорошо прищурив глаза, отозвался профессор Кирл. – Подсовываешь в группу к моим студентам, точнее, к сильнейшим студентам, человеческую недотепу, а после спрашиваешь меня: «В чем дело, Мэйр?»

– О ком конкретно ты говоришь? – стараясь не показать своего волнения за одну конкретную особу, спросил Тарий.

– А что, есть варианты? – усмехнулся Мэйр, по-хозяйски располагаясь в кресле, которое недавно занимал Тарий.

– Ну… – разводя руки в стороны, сказал вампир.

– Да что могло произойти за то время, пока меня не было? – непонимающе нахмурился профессор Кирл.

– Понимаешь ли, теперь на твоей кафедре учатся сразу два представителя человеческой расы, потому я и уточняю, кто именно послужил причиной твоего гнева сегодня, – легко улыбнулся Тарий, небрежно проводя рукой по непослушным каштановым вихрам.

– Тарий, – неожиданно спокойным голосом начал Мэйр, – я все понимаю. Прошлый год был тяжелым для тебя, но не настолько же, чтобы ты сошел с ума! – практически прорычав последние три слова, Кирл резко поднялся с кресла и отошел в противоположный угол комнаты. – Как ты мог принять двоих… человеческих выкормышей на факультет, где готовят магов, способных на гораздо большее, чем простые цирковые фокусы?

Казалось, что на резкий выпад друга Тарий просто не обратил внимания. Не меняя расслабленной позы, он ответил:

– Эти двое как раз те, кто в состоянии сделать гораздо больше, чем выступать с фокусами в цирке. И перестань рычать, постарайся внятно объяснить, что произошло и почему ты ведешь себя как юнец, что не в состоянии контролировать свои эмоции.

– Прости, – коротко вздохнул Мэйр, – просто эта девчонка буквально вывела меня из себя за какой-то час занятий.

– Ох, вот оно что, – несколько отстраненно сказал ректор. – И чем, если это, конечно, не секрет, она так задела тебя?

– Все бы ничего, – немного замялся Мэйр. – Я привык к тому, что люди намного отстают в развитии от остального мира. Многие наши разработки, нововведения и плоды прогресса так и не доходят до человеческих земель. И я понимаю, что она была незнакома с технологий, благодаря которой мы сейчас ведем записи, не прибегая к использованию бумаги и чернил. Но само ее поведение, когда я сделал ей замечание… Оно было… Даже не знаю, как объяснить, но она посмотрела на меня так… – не сумел подобрать нужных слов профессор. – Это словно был вызов, понимаешь? Ее глаза… Я ощутил опасность, исходящую от человеческого взгляда! Внутри все просто перевернулось…

– Я думаю, ты просто устал с дороги, – изобразив участие на своем лице, сказал Тарий, а мысленно просто растерялся. Его амулет скрывал демоническую сущность Мары, но некоторые проявления ее натуры даже он не в состоянии скрыть… И вот это-то было по-настоящему плохо! И сейчас Тарий думал о том, правильно ли он поступил, приведя наследницу демонов под личиной простого человека в место, снизу доверху заполненное магами? Не обернется ли его желание защитить наследницу боком? Сможет ли сама Мара жить в атмосфере, где ей придется день изо дня сталкиваться с агрессивно настроенными сокурсниками и преподавателями? Если бы он только знал, как поступить правильно! Но одно было совершенно точно: отправить ее сейчас на родину, пока она не вошла в полную силу, было сродни подписанию ее смертного приговора. Ведь те, кто убил ее отца и мать, так и не были пойманы. Заговор (а Тарий не сомневался, что это был именно заговор) все еще не был раскрыт. Впервые за много лет он просто не знал, что делать, как обходиться с юным, несформировавшимся демоном, как следует поступить, как помочь. – Тебе необходимо отдохнуть, а я… – Тарий не успел договорить, как входная дверь в его кабинет вновь распахнулась и с силой ударилась о стену. И вот еще один, только златоволосый, смерч ворвался в его кабинет.

– Я этого не потерплю! – тут же перейдя на ультразвук, воскликнула Ил’лариэль.

«Только не она», – обреченно подумал Тарий, подавив глубокий вздох, полный отчаяния.

Нельзя сказать, что ректор МАМ не умел обращаться с женщинами. Он искренне ценил красоту, мог наслаждаться обществом противоположного пола. Да и, чего скрывать, за свою долгую жизнь успел и влюбиться не единожды, и разочароваться. Но будучи мужчиной рационального склада ума, порой он совершенно не понимал, что конкретно от него хотят эти странные существа, будто специально привезенные с другой планеты, чтобы стать единственной неразрешенной загадкой в его жизни.

Тарий, вошедший в силу в весьма юном возрасте, сумел сохранить какую-то толику юношеской непосредственности и по сей день. И проявлялась эта черта именно в моменты близкого общения с женщинами. Порой он мог застесняться перед чересчур очаровательной дамой совсем как желторотый юнец. Когда какая-нибудь представительница слабого пола имела неосторожность устроить сцену в его присутствии, ему было гораздо удобнее просто развернуться и уйти лишь потому, что он совершенно не знал, чего она ревет и что с ней делать. Но, как это ни парадоксально, именно благодаря такому поведению Тарий получил репутацию дамского угодника и рокового соблазнителя, которого так и не удалось связать брачными узами ни с одной из охотниц за знатным и богатым супругом. Было в его внешности то, что сводило с ума юных (и не очень) девиц. Для большинства из них он выглядел этаким плохишом. Небрежность в одежде, естественный беспорядок на голове и точеные черты лица, на котором буквально горели хищно прищуренные глаза, делали его образ невероятно привлекательным, а холодность в отношениях, она же банальная стеснительность, и нежелание разбираться в бабьих истериках довершали картину.

Вот и сейчас, увидев на пороге своего кабинета едва сдерживающую злые слезы эльфийку, Тарий невыносимо захотел покинуть помещение.

«Только ее мне сегодня и не хватало!» – мысленно взвыл ректор, надевая на лицо привычную в таких случаях маску отчужденности.

– В чем дело, профессор? – холодно спросил он, поднимаясь с подоконника и заводя руки за спину. – Что могло такого произойти, чтобы столь уважаемая эсса, как вы, позволили себе подобное поведение?

Неожиданно эльфийка поджала губы, взгляд ее налился неподдельной яростью. И тут Тарий отчаянно поздно осознал, что опять брякнул что-то не то…

– Вам ли не знать, эсс ректор, того, что со мной могло произойти по вашей же милости? – буквально прошипела она, медленно подходя к Тарию. – Вам ли не знать, кто мог послужить причиной моего поведения, если именно благодаря вашим вчерашним усилиям на кафедру профессора Кирла были приняты двое человечишек? – В голосе ее чувствовалась сталь, с каждым шагом она приближалась к Тарию, походя на дикую кошку, что наконец нашла свою добычу и теперь готовилась к последнему, решающему прыжку. – И вам ли не знать, что от людей ничего хорошего ждать нельзя! – на последнем слове Ил’лариэль гневно вскрикнула.

– Ил’лариэль, вы забываетесь, – холодно произнес Тарий, не зная, куда деться от ее взгляда, полного слез, обиды и гнева. – Я не обязан держать перед вами ответ за свои действия, потому прошу впредь не касаться вопроса о правильности моих решений. Если вас оскорбили, то скажите мне, кто это сделал, я решу данный вопрос. И постарайтесь более не повышать голос в моем кабинете, я этого не люблю.

«Особенно когда это делают так визгливо», – про себя добавил Тарий, но разумно промолчал.

После этих слов изящные пальчики на руках Ил’лариэль сжались в кулачки, губы превратились в одну тонкую линию, а в глазах появился столь несвойственный для хрупкой эльфийки ледяной огонек.

– Прошу извинить мою несдержанность, ректор Осбен, – холодно произнесла она. – Но принятая вами студентка, человек, позволила себе оскорбить меня сегодня. Я требую соизмеримого наказания и разбирательства по данному делу.

– Вот как, – стараясь подавить тяжелый вздох, сказал Тарий. – Смею заверить вас, эсса, я с этим разберусь.

– Вот и славно, – буквально прожигая Тария недобрым взглядом, Ил’лариэль развернулась на каблуках и лишь у самой двери небрежно бросила: – Я прослежу.

Стоило эльфийке исчезнуть за дверью, как Тарий тут же накинул на свой кабинет полог тишины.

– Уф-ф-ф, – шумно выдохнул он, возвращаясь на облюбованный подоконник, и устало откинул голову, облокачиваясь о широкий откос.

– Когда же ты повзрослеешь? – не скрывая улыбки, сказал Мэйр.

– Если ты забыл, то напомню, что я гораздо старше тебя, – не открывая глаз, буркнул Тарий.

– Ну, я не имею в виду твой биологический возраст.

– О, прошу, только без нотаций! Что опять не так? Я не хамил, не кричал, не обзывался и не распускал руки. Какие претензии?

– Тебе совсем не нравится Ил’лариэль? – ни с того ни с сего спросил Тария собеседник. – Разве не замечаешь, как смотрит она на тебя порой?

– Не заметишь тут, пожалуй, – ворчливо отозвался ректор МАМ. – Но вот что я тебе скажу. Представь себе следующее развитие событий. Я начинаю оказывать ей знаки внимания, улыбки там, конфеты всякие, погулять позову или еще что придумаю. Потом куплю ей какое-нибудь дорогое украшение, попутно распуская комплименты, дальше произойдет то, что в нашем возрасте неизбежно… И вот когда это случится, у меня будет всего лишь два выхода: бежать из МАМ на родину либо же впрягаться в упряжь, как старая, но дорогая хозяину кляча, терпеливо снося понукания извозчика в лице Ил’лариэль. Ни один из этих вариантов, увы, мне не подходит. Я люблю женщин, Мэйр, но только не тогда, когда начинаю находить их волосы на своих расческах, а вещи – в моем шкафу. И уж не знаю, к счастью или к сожалению, но мы с Ил’лариэль работаем вместе, что априори исключает нашу связь.

– Иногда я не знаю, кто ты больше, Тарий, ребенок или старец.

– Поверь мне, если бы я помнил, каково это – быть ребенком, я бы и сам точно знал ответ, – одними губами улыбнулся Осбен и глубоко вздохнул. – Прошу тебя, Мэйр, присмотри за Марой.

– За кем? – нахмурился профессор Кирл, пытаясь вспомнить, кому могло принадлежать незнакомое имя.

– За девушкой, что я зачислил на твой факультет. За человеком.

Черная бровь профессора Кирла удивленно взметнулась вверх, но он слишком давно знал Тария и понимал, что вампир ни за что не скажет больше, чем решил сам. Мэйру удалось удержаться от вопросов. Раз Тарий просит, значит, так нужно. Лишь утвердительный кивок Кирла стал ответом ректору МАМ.

– Спасибо тебе, – коротко поблагодарил Тарий, обдумывая наказание, которое смог бы назначить для Мары за оскорбление профессора…


Ким ободряюще стиснул мою руку, невольно заставляя почувствовать себя маленькой девочкой, что доверчиво жмется к отцовскому плечу, ища поддержки. Несколько минут назад закончилась первая часть занятий, и мы с братом направлялись в столовую, чтобы слегка перекусить перед началом физической подготовки. Мощный поток из студентов и преподавателей устремился в ту же сторону, что и мы, не давая возможности повернуть назад. Если говорить откровенно, то, несмотря на голод, идти в общую столовую и сидеть там целый час, пока благородная братия соизволит пропустить к стойке человеческих студентов, совершенно не хотелось.

– Надо будет сходить на рынок после занятий. Я уверена, что мы проходили вчера нечто похожее на это, – едва не срываясь на крик в образовавшейся толкучке и гомоне, пыталась я докричаться до брата.

– Зачем? – так же громко отозвался он.

– Сама готовить буду, – отчаянно хватаясь за руку Кима и пытаясь от него не отстать, сказала я.

На это мое простое заявление брат встал как вкопанный, и я по инерции вписалась в его спину, больно приложившись носом.

– Сама? – нехорошо прищурившись, спросил он.

– Ну да, – странно, я почему-то думала, что Ким обрадуется моей идее.

– Я в этом не участвую, – коротко отрезал брат и снова ухватил меня за руку.

– Эй! Что это значит? – возмутилась я.

– Прости, Мара, но я помню твои кулинарные потуги. Есть твои кушанья мог один отец и то лишь потому, что жутко уставал в кузне и просто не чувствовал на тот момент разницы между твоей отравой и маминой кашей.

– Я тогда маленькая была! – справедливо возмутилась я и тут же пошла в наступление. – А теперь я выросла. И зря ты до сих пор считаешь меня ни на что не годной!

– Да, разумеется, ежедневные набеги на кухню Орэна добавили тебе мастерства… в обжорстве, – на последнем слове Ким расплылся в довольной улыбке и буквально затрясся от неконтролируемого хохота. – Да чтоб тебя одну прокормить, никаких карманных денег не хватит, – сквозь смех говорил брат.

– Идиот тупой, – сквозь зубы процедила я, а свободной рукой дернула его за волосы.

Ну что тут скажешь… Как бы мы ни кичились, что самостоятельные и взрослые, но все же оставались еще сущими детьми.


С боем мне в очередной раз пришлось отвоевывать право на еду. Казалось бы, престижное заведение, а такой бедлам, куда ни посмотри. Надо бы с Тарием поговорить на эту тему при первой возможности, если, конечно, на него стены МАМ не подействовали так же, как на большинство учащихся… А то ведь и разговаривать не станет.

Тем не менее на этот раз Ким проголодался куда сильнее, потому решительно пошел в атаку на раздаточную стойку вместе со мной. Хорошо, что пришли мы в самый час пик, потому не слишком выделялись из общей массы голодных студентов. Удалось избежать приставаний и каких-то конкретных замечаний в нашу сторону. Обед оказался гораздо приятнее завтрака, что не могло не радовать. С удовольствием съев мини-порцию, что у нас была одна на двоих, мы решили сразу же найти тренировочную площадку, чтобы успеть к началу занятий.

Здание МАМ казалось подобным непреодолимому бастиону. Снаружи оно было гораздо меньше, чем изнутри, что не могло не поражать наше с братом воображение, а вместе с тем это вызывало нешуточное раздражение. Кроме использования лифтов-телепортов, местные студенты умели каким-то неведомым образом перемещаться в пространстве. Мы с Кимом о такой магии не имели ни малейшего понятия, потому шли, шли и шли, и, казалось, конца этому не было. Коридоры МАМ были невероятно длинными, однообразными и совершенно непонятными. В том плане, что никаких указателей, говорящих, что и где находится, не было. Коридоры, как змеиные ходы, испещряли все здание, переплетаясь друг с другом и вновь расходясь.

«Хорошо хоть потолки высокие и окна есть», – подумалось мне.

– Интересно, одному мне кажется, что мы здесь уже проходили? – словно бы в пустоту поинтересовался брат.

– Не знаю, но еще немного, и я начну кричать… в лучшем случае, – неохотно призналась я.

Брат странно скосил взгляд в мою сторону и решил прибавить шагу.

– Смотри, в конце коридора кто-то есть, – потянул он меня за руку.

– Да, но боюсь, пока мы дотащимся до конца этого коридора, этот кто-то либо уйдет, либо состарится до состояния беспамятства, – невесело пошутила я.

– Не бухти, а прибавь шагу, – рыкнул Ким.

– Надень юбку по самые пятки и каблуки не забудь, а потом прибавь шагу, – ехидно отозвалась я.

Но, к нашему счастью, группка притулившихся на подоконнике студентов никуда не исчезла и не ушла, а лишь с интересом рассматривала наши потуги по преодолению коридора в рекордно короткие сроки. Это были две молоденькие человеческие девушки. Одна из них, одетая в пышное фиолетовое платье на кринолине и с корсетом, с нескрываемым интересом рассматривала моего брата и с таким же ничем не завуалированным презрением – меня. Вторая же девушка, одетая в чуть менее вычурное платье, чем ее товарка, лишь изредка бросала в нашу строну задумчивые взгляды и все больше дарила их книге, что сейчас бережно держала в руках.

– Простите, – заговорил Ким, подойдя к девушкам на расстояние вытянутой руки. – Вы не подскажете, как нам с сестрой, – интересно, к чему бы это уточнение про сестру? – пройти к тренировочной площадке номер семь? – обворожительно улыбнулся брат, небрежно проводя рукой по каштановым волосам.

Заинтересованность не то что читалась на лицах незнакомок, она буквально кричала и вопрошала: «Кто же этот красавчик?» Девушки дружно выпрямили спины, и та, что прежде кидала на меня враждебные взгляды, мило улыбнулась.

– Ах, вы движетесь совсем не в ту сторону, – защебетала она.

Это «движетесь не в ту сторону» заставило мою верхнюю губу непроизвольно дернуться, а в груди родился звук, чем-то напоминающий рык. Глаза девушки испуганно расширились, и она невольно отшатнулась. Ее реакция тут же привела меня в чувство.

– Несварение, – ляпнула я первое, что пришло в голову. – Кормят тут не очень.

– Да, это так, – заговорила та, что сейчас сидела на подоконнике. – Мы с Элейн, – девушка взглядом указала на подругу, – стараемся есть в общежитии. А ведь мы родом из очень влиятельных и знатных семей, – печально вздохнула она.

– Простите мою невежливость, – тут же спохватился Ким. – Энаким и Марами Канэри, поступили на первый курс.

– Я Кэйрин Оллео, а это моя подруга и двоюродная сестра Элейн, как, должно быть, ясно, тоже Оллео, – произнесла девушка, что сидела с книгой в руках.

Стоило ей упомянуть, что они сестры, как захотелось сравнить, похожи ли они? Девушки были невысокого роста, обладали чуть плотным телосложением, но на этом их сходство заканчивалось. Элейн была полной противоположностью сестры. Ее яркий наряд выгодно подчеркивал тонкую талию и соблазнительно открывал холмики упругой груди. Вот только сама одежда была, на мой вкус, чересчур яркой и несколько вульгарной. Множество рюшей и бантиков замысловато переплетались на платье, делая Элейн похожей на пышное фиолетовое пирожное. Темно-каштановые волосы были уложены в высокую прическу, открывая взору круглое лицо, крупные карие глаза и пухлые губы. Одним словом, Элейн была образцом великосветской человеческой женщины. Я же воспитывалась совершенно в других условиях, потому такие излишества в одежде скорее веселили меня, нежели восхищали. Кэйрин же была одета в платье глубокого зеленого цвета, достаточно скромно пошитое. Лицо ее было не таким круглым, как у сестры, а, скорее, вытянутым. Темные, почти черные волосы были заплетены в замысловатую косу и доставали до пояса.

– Честно сказать, мы с братом совершенно заблудились, – постаралась изобразить я очаровательную улыбку, которая, учитывая мое состояние, вышла больше похожей на оскал.

– Ох, это ничего, – улыбнулась Кэйрин. – Мы с Элейн уже год, как тут учимся, а до сих пор иногда путаемся в здешних коридорах. Мы проводим вас немного, – легко соскользнув с подоконника, Кэйрин оказалась стоящей рядом с Кимом. А подобравшаяся было Элейн, похоже, тоже намеревавшаяся встать рядом с моим братом, недовольно поджала губы и пристроилась рядом со мной.

Всю дорогу до нужного нам поворота, где стоял лифт-телепорт, что мог отправить нас прямиком к тренировочным площадкам, девушки развлекали нас бестолковой трескотней о нарядах, танцах и прочих светских развлечениях. А также две сестры решили начать прицельное нападение на моего Кима, без конца стреляя в него глазками и одаривая нежными улыбками. Если Кэйрин была довольно мила и, скорее, просто проявляла вежливую симпатию, то Элейн едва ли змеей не выгибалась, чтобы продемонстрировать свои прелести в как можно более выгодном свете. Хотя, возможно, все это мне и почудилось, так как не ко времени проснулась сестринская ревность…

– Вот мы и пришли, – елейным голоском пропела Элейн.

– Безмерно рад был нашей встрече, – легко поклонился Ким и уже собрался шагнуть в сторону телепорта. – Скажите, а он уже настроен? – Брат выразительно покосился на лифт.

– Конкретно этот – да, – улыбнулась Кэйрин. – Такие порты рассчитаны на определенный вектор, потому им может пользоваться даже необученный человек.

– А вы что, не умеете пользоваться портами? – хихикнула Элейн.

– Элейн! – шикнула на нее Кэйрин. – Простите мою сестру, иногда она бывает слегка несдержанна и забывчива. Похоже, уже и не помнит, как сама привыкала к МАМ первые месяцы. До встречи, Ким, Мара, – тонко улыбнувшись, девушка схватила сестру под руку, резко развернулась и направилась в обратную сторону.

– Странные какие, – прошептала я.

– И не говори, – хмыкнул брат, первым заходя в лифт.


Место выхода из телепорта оказалось в парке, который был расположен во внутреннем дворе, если можно назвать полигон словом «двор». Огромная территория, огороженная по периметру стенами МАМ, была похожа на ухоженный лесок. Кругом сновали группки студентов, кто-то просто отдыхал, развалившись на земле под густыми кронами деревьев, кто-то куда-то спешил, кто-то откровенно флиртовал друг с другом, неспешно прогуливаясь и держась за руки.

– Ну и куда дальше? – Я уже почти рычала, безмерно раздражаясь этому бесконечному лабиринту, проходя который мы с братом угробили почти все свободное время, что у нас было.

– Не спрашивай у меня. Спроси у того, кто знает, – буркнул Ким.

Я незамедлительно решила это сделать. Отпустив руку брата, я стремительно направилась к одному из лежащих на земле бездельников, который насвистывал себе под нос какую-то мелодию.

– Молодой человек…

Слова слетели с губ прежде, чем я успела осознать всю двусмысленность сказанного.

Я испуганно замерла, ожидая реакции от парня, что тут же начал подниматься с земли. Кто их знает, этих нелюдей, как они отреагируют, если одного из них назвать человеком? Ведь ненависть порой бывает слепа, глупа и совершенно неразборчива. Но, вопреки моим ожиданиям, вставший с земли невысокого роста парень лишь широко улыбнулся и сказал:

– К вашим услугам, эсса.

– Э-э, простите, мы с братом ищем тренировочную площадку номер семь. Не могли бы вы нам помочь?

– О чем речь! Конечно, – еще шире улыбнулся парнишка и принялся объяснять, каким путем будет быстрее дойти до площадки. После чего вежливо попрощался и был таков. А я невольно подумала: «А может, не все здесь так плохо? Есть ведь и нормальные…»


Тренировочной площадкой номер семь оказалась внушительных размеров поляна, находящаяся в центре парка. Мы пришли туда за пятнадцать минут до начала занятий, уже переодетые и полностью готовые, казалось бы, ко всему. Кстати, переодеваться нам пришлось в густых зарослях, потому на голове у меня царил легкий беспорядок. Но все это казалось настолько несущественным по сравнению с тем, что мы наконец-то нашли эту… площадку!

– Если ты спросишь меня, то я вряд ли смогу вспомнить, какой дорогой мы сюда шли, – устало вздохнул брат, осматривая пока еще пустую поляну.

– Ну, дорогу-то я найду, но вот таскаться сюда каждый день – это гораздо хуже…

– Правда? А я думал, вы не только в столовой такая резвая, – раздался низкий, с рычащими нотками голос.

«Святая богиня, за что?» – захотелось тут же воскликнуть на всю поляну, когда до меня дошло, кто был обладателем этого зычного баса.

Ким и я синхронно обернулись в сторону говорившего, и тут же мне безо всякого труда удалось подтвердить свою догадку. Эсс Отойди в сторону или нос откушу стоял как раз напротив нас. Для большей ясности, если кто забыл, поясню: это был тот самый оборотень, которому я сегодня грозилась откусить нос в столовой.

– Ну, – голосом, больше похожим на звериный рык, начал говорить мужчина, – чего вылупились? И чего тут забыли? Здесь сейчас группа тренироваться должна. Не человеческая группа, – особо подчеркнул он.

– Мы знаем, – пискнула я, так как в горле разом пересохло.

– Тогда какого вы тут забыли?

– Это наша группа, – нехотя отозвался Ким.

Мужчина на какое-то время замолчал, буравя нас проницательным взглядом. Со стороны он чем-то напоминал недвижимую скалу, правда состоящую не из камня и горных пород, а из стальных мускулов и незримой, но весьма ощутимой силы.

– Ясно, – коротко бросил он, проходя мимо нас. – Я ваш инструктор, если можно так сказать. Зовут меня Стэфан и никак иначе. Ждем остальных, приступаем к занятиям. Вопросы?

Мы с Кимом лишь коротко кивнули: мол, поняли, вопросов нет. И, как мне показалось, Стэфан был не тем, с кем стоило много и долго говорить о пустом. Одним словом, есть еще мужчины, которые предпочитают заниматься делом, а не рассказывать о своих достижениях. И на тот момент я отчетливо поняла, что он не в обиде на меня. Мне даже показалось, что за этой грозной внешностью скрывается кто-то мягкий и отзывчивый… Ну кто же знал, что этот кто-то спрятался так глубоко, что нам оставалось только догадываться о его существовании.

Вскоре к поляне подтянулись и остальные студенты из обеих подгрупп. И вот тогда-то мне окончательно поплохело… Дело конечно же было не в том отношении, которое демонстрировали окружающие к нам. И не в том, насколько совершенными казались наши однокурсники и однокурсницы. Даже реплика одного из моих одногруппников о том, что и среди человечек бывают те, с которыми не страшно в постель лечь, не произвела на меня такого эффекта, как то, что вместе с моим братом в одной подгруппе оказался Лиам. Он вошел на поляну как раз к началу занятий, и мне сразу же показалось, что земля уходит из-под ног. Будто бы я лечу куда-то, оставаясь при этом на месте, и лишь издалека слышу то, что меня окружает. Словно мир вокруг замолк и выцвел, остался только он. Тот, кто сейчас стоял в самом центре площадки и старательно делал вид, что мы не знакомы.

– Прости, я просто не знал, как тебе сказать, – будто бы издалека донесся голос Кима. – Слышишь? – Он аккуратно коснулся моего плеча.

С трудом я нашла в себе силы на то, чтобы кивнуть ему в ответ.

В этот день у нас был кросс, как сказал Стэфан, это нужно для того, чтобы он мог знать, с каким материалом ему предстоит впоследствии работать. Каждый должен был бежать столько, сколько мог. И как только почувствует свой предел, сойти с дистанции.

И я бежала. Просто так, ни о чем не думая, стараясь скрыться от собственных мыслей и чувств. Бежала, не обращая ни на кого внимания. И даже когда на дорожке, что опоясывала парк, ни осталось никого, кроме одного дроу, аловолосого парня, что просидел передо мной весь день, и Лиама, я не чувствовала усталости. Мне просто было хорошо. Впервые за этот долгий день я ощутила себя умиротворенной. Всеми силами души я хотела сохранить в себе это чувство. Избавиться от смятения, что вносил в мое сердце Лиам, – это было то, чего я безмерно жаждала.

– Хватит, – наполовину звериный рык вывел меня из пучины собственных мыслей. – Свободны, – рыкнул Стэфан. – Я понял, чего каждый из вас стоит, – нехорошо сузив глаза, он посмотрел в мою сторону. – И впоследствии учту это.

Только сейчас я поняла, что солнце уже близится к закату, а многие из моих однокурсников в некрасивых позах распластались на газоне и нехорошо буравят меня злыми взглядами.

«Спятила? – раздался возмущенный вопль брата. – За тобой даже дроу не мог поспеть!»

«Прости».

Что еще я могла сказать? Только так я сумела успокоиться и не взорваться у всех на глазах.

Это был первый день, проведенный мною в МАМ. И к сожалению, не самый приятный день в моей жизни. Кто знает, чем обернется наше пребывание здесь? Кто гарантирует, что мне удастся сохранить инкогнито? Я не берусь делать прогнозов. Жизнь за мои недолгие семнадцать лет слишком часто меняла свои направления. «Поживем – увидим», – несколько отстраненно подумала я, проваливаясь пусть и в короткий, но такой спасительный для измотанного разума сон.

## Глава 17

Утро следующего дня подкралось совершенно незаметно и принесло с собой сразу несколько событий.

Во-первых, за ночь моя комната вновь видоизменилась и теперь походила на полноценную квартиру, как их описывал Элфи. У меня появилась личная кухня… Когда, проснувшись, я насчитала в комнате лишнюю дверь, то сначала решила, что все еще нахожусь в полудреме. Но когда эта самая дверь приоткрылась, явив моему взгляду еще одну небольшую комнатку с заговоренным холодильным шкафом, столиком на двоих и самонагревающейся плитой, любые сомнения в действительности происходящего отпали. Кстати говоря, такие вещи, как холодильные шкафы и плиты, были предметами особой роскоши. И обладали ими лишь маги либо те, кто имел внушительное состояние. Работали они только после того, как их заряжал маг, а это, как и любая энергия в принципе, стоило денег. Простой люд в Ирэми пользовался обычными печами и подполами, а о таких заморских диковинках, что возникли в моей комнате, и мечтать не мог. Естественно, что Орэн был одним из немногих в нашей стране, кто обладал подобными вещами. И конечно же нещадно эксплуатировал меня и брата, заставляя заряжать предметы, облегчающие жизнь в доме. Так что я знала и принцип их действия, и то, как заставить их работать.

Судя по тому, что солнце едва окрасило небосклон, было раннее утро, а значит, я вполне могла себе позволить прогулку на рынок. В конце концов, несмотря на все расстройства, жрать, а по-другому и не скажешь, хотелось зверски! Было такое ощущение, что и сырое мясо – такое же жареное, только мокрое, и есть его можно с не меньшим удовольствием… Самой жутко, брр.

Наспех надев легкую тунику светло-голубого цвета и светлые брюки, что совсем недавно все же всучила мне Айрин, я отправилась покорять местные просторы.

На улице царила приятная прохлада раннего летнего утра, и я с удовольствием прогуливалась по аллее, что вела в торговую часть МАМ. Это действительно был город в городе! Выйдя за пределы парковой зоны, я тут же окунулась в суматоху просыпающегося ото сна торгового квартала. Работники гостиниц, постоялых дворов, кафе и магазинов, что стояли вдоль дороги, неспешно открывали ставни, выставляли товар, мели территорию и просто готовились к новому дню. В воздухе смешивались ароматы свежего хлеба, готовящейся пищи и утреннего леса. Новый день начинался куда приятнее предыдущего… Эх.

Без труда отыскав местный рынок, я с несказанной радостью обнаружила, что большая часть торговых рядов уже работает. Единственное, что настораживало, так это то, что людей среди продавцов не было. Но если уж на то пошло, то у меня деньги, а у них товар, проблем возникнуть не должно.

– Что ищешь, красотка? – ухмыльнулся во весь рот мужик, что торговал мясом. – Возьми вырезку, смотри, свежая какая! – с этими словами он сунул мне под нос кусок розового мяса. – Да ты понюхай, мясо свежайшее! – без устали продолжал нахваливать он.

Солоновато-сладкий запах буквально ворвался в сознание, заглушив собой все окружающие меня ароматы. Он был столь притягательным, манящим и дурманящим одновременно, что буквально на миг я забыла, где сейчас нахожусь. Захотелось прильнуть к куску мяса, жадно раздувая ноздри, и глубоко вдохнуть этот неподражаемый аромат. Это длилось ровно до тех пор, как непереносимая боль пронзила десну. Казалось, что боль не только полыхнула чистейшим пламенем во рту, но и прошлась по всему лицу, затаившись где-то в голове. И это была вторая странность из тех, что произошли со мной в это утро.

Испуганно схватившись руками за рот, я буквально шарахнулась от прилавка и постаралась перевести дыхание, пытаясь ничем не показать, насколько сильно мне было больно. Вот только глаза все равно стало подозрительно пощипывать. Слезинка сама собой скатилась по щеке.

– Ненормальная человечка! – рыкнул мужик, заботливо укладывая вырезку на место. – Чего шарахаешься, дура? Свежее у меня мясо! Иди отсюда, чтоб близко даже не видел! – взорвался продавец, неправильно оценив мою реакцию на свой товар.

У меня не было сил даже открыть рот, не говоря о том, чтобы как-то огрызнуться в ответ. Поэтому я просто постаралась отойти в сторонку и уже там перевести дух. С каждым шагом казалось, что я вот-вот упаду. Голова буквально разрывалась от нестерпимой боли, рот наполнился слюной, а челюсти свело так, что невозможно было ими пошевелить.

С трудом доковыляв до ближайшего дерева, я устало прислонилась к нему спиной и сползла на землю. Дыхание с тяжелыми хрипами вырывалось из груди. Сидеть было непросто, очень хотелось свернуться клубочком и заскулить во весь голос. Ни разу в жизни у меня не было проблем с зубами. Это была единственная часть моего организма, которая никогда меня не подводила. Никогда! К семнадцати годам я просто не знала, что существует такое понятие, как зубная боль. Сейчас же я ощущала ее в полной мере.

Я в изнеможении прикрыла веки и постаралась перевести дыхание, как моего плеча коснулись чьи-то пальцы и буквально обожгли кожу.

– С тобой все хорошо? – услышала я приятный мужской голос и тут же распахнула глаза.

Передо мной стоял он. Этот странный аловолосый парень, мой одногруппник. Темные, практически черные глаза с интересом рассматривали меня. Не знаю почему, но этот пытливый интерес мне совершенно не понравился.

– Д-да, просто голова немного закружилась, – зачем-то соврала я.

Парень нахмурился и небрежно откинул алую челку со лба.

– Странно, но мне показалось, что тебе больно, – участливо спросил он.

– Да, тебе именно показалось, – стараясь как можно легче подняться с земли и не показать, что мне и впрямь больно, сказала я. – Извини, но у меня дела.

– Хочешь, могу проводить тебя? – чересчур быстро отозвался аловолосый.

– Думаю, это лишнее, – скрипя зубами, продолжала я отвечать на глупые вопросы и предложения.

– Ну тогда я, пожалуй, пойду, – легко улыбнулся парень и сказал: – Меня зовут Дрэй, если что.

– Да, да, я запомню, – на грани слышимости пробубнила я. Земля под ногами странно покачивалась, и на каждом вздохе будто бы становилась ближе.

– Так, – неожиданно серьезно заговорил Дрэй. – Тебе, кажется, совсем лихо, посиди тут, а я сейчас приду.

На этих словах мой почти сосед по парте бессовестно ухватил меня за плечи и опять посадил на землю под деревом.

«Ну вот, а я так старалась принять вертикальное положение…» – несколько грустно подумалось мне.

Дрэй исчез ненадолго, хотя точно сказать не могу. Было слишком больно и плохо, чтобы следить за временем. Он появился так же стремительно, как и уходил, с одной лишь разницей. В руках он держал букет сушеных цветов.

– Как мило, цветочки, – криво улыбнулась я.

– Ну, – усмехнулся он. – Это, скорее, приглашение на чай.

Мой новый знакомый поднял меня, ловко подхватив за талию, и тут же поставил на ноги.

– Твоя аура… – начал говорить он, уводя меня с рынка.

На слове «аура» я тут же напряглась. Точно ли амулет на мне? Оказалось, что амулет был на месте, как и всегда. Приколот там, где никто и ни за что не найдет. Ну, пока у меня нет такого… мм… человека, что имел бы право поискать.

Тогда почему он заговорил о ней, ведь Тарий уверял, что никто не сможет опознать ее как наведенную?

– Вот поэтому я и взял для тебя букет, – невозмутимо закончил свой рассказ Дрэй, в то время как я бесполезно пыталась вспомнить, о чем конкретно он сейчас говорил.

– Что, прости? – по-глупому переспросила я.

– Букет, – по всей видимости, не поняв сути моего вопроса, парень помахал сушеным веником у меня перед носом.

– Я знаю, что такое букет, – так, только не раздражаться, – я прослушала то, что ты говорил перед этим, – еле выговаривая слова, так как во рту все распухло и болело, сказала я.

Дрэй понимающе кивнул и, не став спорить и препираться, повторил свой монолог заново. А я просто умилилась и подумала: «Хороший какой, Ким бы на его месте возмутился и еще с полчаса бухтел бы, что я его не ценю и не слушаю. А этот просто взял и повторил».

– Твоя аура сейчас говорит о болезненных ощущениях вот здесь. – Парень выразительно ткнул пальцем мне в рот. Кто бы знал, чего стоило не цапнуть его за такое панибратство! – Ты можешь отпираться сколько угодно, но я вижу, как и любой более-менее сносный маг, что у тебя сильная зубная боль, – продолжал умничать аловолосый. – Я купил тебе сбор, который обязательно поможет, – и он снова принялся размахивать метелкой у меня перед носом.

– Слушай, – с трудом заговорила я, – ты это, хватит размахивать этой метелкой. Раздражает, знаешь ли, – все же не выдержав, сказала.

– О, прости, – очень открыто улыбнулся Дрэй, так что невозможно было бы и дальше продолжать раздражаться на него. – К тебе или ко мне?

Я сначала даже не поняла того, что спросил этот… огненный, продолжая разглядывать его улыбку. Но когда до меня дошло, решила, что набить кому-то морду – тоже неплохой способ забыть о боли.

Видимо, увидев что-то не то в выражении моего лица, Дрэй поспешил подкорректировать свой вопрос.

– Ты не так поняла! Травы, – на этот раз указав взглядом на веник, сказал он, – надо заварить. У меня есть кухня в комнате, потому и предлагаю зайти.

– Шустрый какой! У меня тоже есть, так что ко мне, – грозно заверила я.

– Серьезно? – задумчиво спросил он.

– Что?

– Кухня есть?

– Ну да, – не понимая, что в этом такого, ответила я.

Пока мы добрались до общежития, зубная боль из острой перетекла в ноющую, и уж не возьмусь судить, что было хуже. Но Дрэй шел не быстро и даже предложил опереться на его руку, так как я один раз уже чуть не упала за время нашего пути. А я стойко, как мне казалось, сносила то безобразие, что сейчас творилось в моем организме.

Мысли текли вяло, разговор с моей стороны никак не поддерживался, но, честь и хвала моему провожатому, он на этом и не настаивал. Лишь один вопрос крутился у меня в голове, и я все же отважилась задать его у самого входа в женское общежитие.

– Послушай, ты уверен, что у меня потом не будет проблем? – нахмурилась я.

– Абсолютно. Травы совершенно безвредны, – легко ответил он.

– Я не об этом спрашиваю, – почти прорычала я.

И так плохо, говорить трудно, а этот… с первого раза еще и понять ничего не может!

Сделав глубокий вздох, я решила сформулировать вопрос как можно точнее, чтобы аловолосый сумел все же уяснить, что я у него спрашиваю.

– Ты уверен, что тебе – мальчику, – зачем-то уточнила я, – можно подниматься в комнату ко мне, девочке?

На слове «мальчик» Дрэй странно закашлялся, но лишь на несколько секунд, чтобы не затягивать с ответом.

– По этому поводу можешь не переживать, в МАМ правилами не воспрещается, если ученики противоположного пола ходят друг другу в гости. – Странная улыбка спряталась в уголках его губ, но он старался ответить мне совершенно спокойным тоном.

– Бордель какой-то, – припечатала я и, развернувшись к Дрэю спиной, вошла в здание. – Заходи скорее, еще не хватало, что бы кто-нибудь тебя все же увидел! – прошипела я, корчась от нового приступа боли.

Лишь когда я оказалась внутри своей комнаты, мне стало немного легче. Я невольно задумалась о правдивости поговорки, говорившей, что дома и стены помогают, как наткнулась на удивленный взгляд Дрэя, замершего посреди комнаты.

– Непостижимо, – одними губами пробормотал он.

– Что?

– Ты умеешь смотреть вторым зрением? – все еще отстраненно поинтересовался он.

– Конечно, – с нескрываемой гордостью за себя любимую ответила я.

– Посмотри, что сейчас твориться вокруг тебя, – чуть ли не шепотом ответил Дрэй.

Последнее время мне не требовалось никакой особой концентрации, как, например, Киму, чтобы скользнуть на другой уровень зрения. Это происходило в считаные секунды, и, думается мне, было следствием не каких-то особенных талантов, мною развитых, а, увы и ах, всего лишь особенностью, которую дал мне пробудившийся демон.

Тем не менее я сделала вид, что нахожусь в степени крайнего напряжения, пытаясь перейти на другой уровень зрения, в то время как сама с растущим негодованием осматривала комнату.

Я и раньше видела, что здания МАМ не просто безликие постройки из камня, железа и дерева. Каждая стена в академии была пронизана тончайшими радужными нитями, что, сплетаясь между собой, создавали причудливый каркас из взаимодействующих потоков силы. Казалось, что сама суть магии оживала в каждом здании МАМ. Это удивляло и заставляло задуматься о разумности самого комплекса. Но разве так бывает?!

И вот теперь, стоя посреди совсем недавно обжитой мной комнаты, я не могла поверить собственным глазам.

Еще сегодня утром, когда я уходила на рынок, нити в строгом порядке повторяли очертания стен, делая помещение похожим на дворец радужной принцессы, сейчас же создавалось ощущение, что они, сродни шерсти дикого животного, ощетинились и встали дыбом. Каждая ниточка, каждый волосок из этой массы энергопотоков тянулся сейчас в мою сторону. Они двигались, словно водоросли в пруду Орэна, направляемые потоками воды, с той лишь разницей, что центром их притяжения была я.

Пока еще ни одной из этих тончайших ниточек не удалось коснуться меня, но, постепенно удлиняясь, они становились все ближе. Это было завораживающе красиво. Опасно ли? Нет, уверена, что нет. Инстинкты молчали. Вот тогда я и решилась протянуть руку навстречу одному из радужных волосков.

Сначала я даже не поняла, что произошло, просто на меня налетело нечто, подобное каменной глыбе, схватило за руку и швырнуло на кровать, припечатав сверху чем-то неподъемным и большим.

– Совсем спятила! Сгоришь ведь, – рыкнуло это самое нечто прямо мне в ухо, при этом нещадно вдавливая мое бренное тело в мягкий матрас.

Волоски испуганно затрепетали, словно опомнившись от странного дурмана, встрепенулись и в то же мгновение вернулись каждый на свое место.

– Что это было? – зашептала я в столь удобно находящееся у самого моего рта ухо аловолосого.

– МАМ, – коротко шепнул Дрэй, все так же находясь на мне.

– И что?

– Не знаю, надо подумать.

– Долго ты будешь разглагольствовать, лежа на мне? – наконец выговорила я вопрос, который хотела задать изначально.

– О, прости, – одним неуловим движением он вновь оказался на ногах. – Неловко как-то вышло, – улыбнулся Дрэй, открыто смотря мне в глаза.

– Бывает, – кряхтя, как старушка средних лет, отозвалась я, сползая с кровати. Зубы вновь начинали болеть, и ощущение усталости и разбитости, почти забытое мною, опять накрыло меня с головой.

– Совсем забыл, – встрепенулся Дрэй. – Я сейчас. А ты ничего тут не трогай пока, – сказал он, исчезая на моей крохотной кухоньке.

– Чего тут трогать-то? – заворчала я ему вслед.

Происшествие с нитями сильно заинтересовало меня, но на данный момент узнать что-то или расспросить Дрэя о том, что произошло, я не могла чисто физически. Поэтому я просто рухнула на край кровати, подоткнула под щеку подушку и, свернувшись калачиком, попыталась отстраниться от нескончаемой боли, что терзала меня.

Когда чья-то прохладная рука накрыла мой лоб и осторожно провела по волосам, я сперва даже не поняла, где нахожусь. Кажется, задремала?

– Ч-что, уже вставать? – вяло отозвалась я.

– Как это ни печально, но да. – Приятный мужской голос ворвался в сознание, возвращая воспоминания и приводя в чувство. – Не так быстро, – усмехнулся Дрэй, опуская руки мне на плечи. – Сначала выпей это.

Он указал взглядом на белую чашку, что стояла на тумбочке рядом с кроватью.

– Что, метелку заварил? – вяло пошутила я.

– Заварил. Пей, – коротко и серьезно отозвался Дрэй.

Спорить желания не было, потому я просто взяла чашку, убедилась, что жидкость с приятным цитрусовым ароматом не сильно горячая, и после этого выпила все содержимое двумя большими глотками.

– Я оставил смесь на кухне. Сможешь сама себе делать отвар, если приступы будут повторяться. Но лучше всего сходить к целителям, – тоном заботливого дядюшки вещал он. – И я, пожалуй, пойду, наверное, ты не захочешь, чтобы меня кто-то увидел выходящим из твоей комнаты ранним утром.

– Конечно, – утвердительно кивнула я. – Но еще я хочу подробнее узнать, что произошло с моей комнатой сегодня.

– Любопытная какая, – совсем как маленького ребенка, Дрэй ткнул меня пальцем в кончик носа. – Сегодня вечером и поговорим, идет? Ладно, пора мне, твои соседки начинают просыпаться.

И правда, было слышно шуршание за стеной, если прислушиваться, конечно, не простым человеческим ухом.

Поболтав со мной еще немного, Дрэй ушел, оставив меня в испещренной утренними лучами комнате. Отчего-то захотелось думать, что вот он, мой первый если и не друг в МАМ, то хотя бы не враг…


Он шел по лесной тропинке, что вела из женского общежития для людей, и думал. Много мыслей роилось сейчас в его голове. Почему энергия МАМ потянулась к человеческой девушке? Разве бывало нечто подобное прежде? Да, каждый из студентов и преподавателей МАМ знал, что академия – это не просто здание, а великий слаженный организм. МАМ была организована в честь окончания войны, о которой легче забыть, нежели вспоминать, и построена на территории людей как символ, которому предстояло объединить расы, помочь им общаться между собой, налаживая связи и контакты. Но кто был инициатором? Ведь до сих пор лучшие умы современного магического сообщества бьются над вопросом, как же так получилось, что здание обрело свое я.

Дрэй был одним из немногих, кто знал ответ на этот вопрос. Академию учредили демоны… Лишь они управляли энергиями в такой степени, что от природы неразумная материя могла обрести подобие души. Но при чем здесь человеческое дитя? Ведь непосредственный контакт с нитями силы такой мощи, что оплетают стены МАМ, мог легко испепелить ее! И все же академия сама тянулась к ней…

«Вопросы, сплошные вопросы, а значит, будет интересно», – усмехнулся Дрэйланд, выходя на основную дорогу, ведущую в учебный корпус. Только вот направился он не в сторону академии, а туда, откуда совсем недавно был вынужден уйти по вине одной загадочной особы.


Муилкорч расслабленно откинулся на спинку стула и подал знак официанту, что готов сделать заказ. Парнишка в белом фартуке, совсем еще молодой оборотень, судя по запаху, что тонким шлейфом стелился за своим обладателем, – из семейства кошачьих, быстрым шагом направился в сторону дроу.

– Стандартный завтрак, только двойной, – сказал Корч, отдавая меню официанту.

– Что будете пить?

– Из энергетических что посоветуете?

– Ну, классика в полном ассортименте, правда, есть и новинки. Попробуйте «Кси’ль», освежает и тонизирует, в последнее время пользуется популярностью.

– Хорошо, – кивнул дроу, обращая все свое внимание к входу в кафе.

«Где этот дракон! Опаздывает уже на добрую четверть часа», – раздраженно подумал он.

В этот момент дверь кафе «Дородный эльф» отворилась, и на пороге возник не раз упоминаемый дроу за эту четверть часа дракон.

– Доброе утро, – поздоровался Дрэй, занимая место напротив дроу. – Прости, были дела, пришлось немного застрять по пути.

– О, – картинно отмахнулся Корч, – не переживай, мне так понравилась местное меню, что я согласился бы перечитать его еще пару десятков раз.

– Вот и отлично. Заодно и мне сделаешь заказ, – расплылся в улыбке Дрэйланд.

– Уже, – хмыкнул Корч и заговорил совсем другим тоном. – Накинь полог, Дрэй. Я не хочу быть услышанным, а магия драконов этому помешает.

– Все так серьезно? – спросил Дрэй, легким движением руки окутывая себя и друга пологом тишины.

Корч лишь кивнул в ответ на его вопрос.

Со стороны казалось, что двое мужчин весело смеются, оживленно беседуя друг с другом. Стоило спросить любого из тех, кто сидел в то утро рядом с Корчем и Дрэйландом, и каждый из клиентов кафе с легкостью вспомнил бы даже шутки, какими без конца сыпали друзья во время завтрака. Но то была лишь иллюзия, ведь именно сейчас Корч рассказывал то, что произошло с ним почти двадцать лет назад. И при каждом слове лицо дракона становилось все более мрачным, не предвещая окружающим, а особенно нескольким известным личностям, ничего хорошего. Лишь со стороны казалось, что Дрэй озорно хохочет, словно несмышленый дракончик раннего возраста, а необыкновенно добродушный для своей расы дроу невозмутимо продолжает рассказывать не самый бородатый анекдот.


Я заметила брата сразу же, как вышла на основную аллею, что вела к МАМ. Ким стоял на самой верхней ступеньке лестницы, что вела ко входу в здание, и активно размахивал руками, что-то увлеченно рассказывая. Рядом с братом обнаружились две наши вчерашние знакомые, Кэйрин и Элейн. Девушки мило улыбались словам Энакима и активно поощряли брата взглядами и жестами. Может быть, я и мнительная, но мне почудилось, что девочки чуть ли из платьев не выпрыгивают, чтобы привлечь его внимание. Даже показавшаяся мне такой скромной Кэйрин весьма активно строила глазки.

Что же, этого, конечно, стоило ожидать. Но ведь с Лиссой Ким только что расстался, а уже оказался готовым к новым увлечениям. Мне стало обидно за девушку, что так безответно отдавала себя брату. Стоило Лиссе исчезнуть, как на горизонте замаячили новые, более очаровательные и благородные эссы.

А на фоне общего недомогания, что случилось со мной этим утром, я готова была рвать и метать.

– Привет, – скорее прошипела, чем сказала я.

– Привет, Эм, – неохотно отрываясь от своих собеседниц, отозвался Ким.

– Опаздываешь, Марочка, – оскалилась в улыбке Элейн. Видимо, сестры решили изменить своей привычке есть в общежитии, чтобы лишний раз пообщаться с моим братом.

– Марочка? – раздраженно переспросила я.

Но брат не дал мне закончить уже почти готовую речь, ловко ухватил за локоть и, повернув спиной к сестрам, быстро повел в здание МАМ.

– Пойдемте, девушки, думаю, мы еще можем успеть на завтрак, – весело сказал он. – Да что с тобой такое? – прошипел он на ухо уже мне.

– Ничего, – буркнула я в ответ, стараясь не сорваться на брата.

День не задался с утра, так с чего бы ему потом становиться светлым и радужным? Именно! Не с чего…

В столовой Ким предложил всем нам сесть за один стол и подождать, когда можно будет взять еды. Девушки охотно его поддержали, и, выбрав один из самых удаленных столов, мы заняли свои места.

Я молчала, подперев рукой подбородок. Настроение было где-то между отвратительно и просто ужасно, так что слушать веселое щебетание двух пустоголовых (это я так для себя решила, что они пустоголовые) девиц не было никакого желания.

Мое внимание привлек внезапно вошедший в столовую профессор Кирл. Мужчина был одет во все черное и сейчас больше всего напоминал растрепанного галчонка. Казалось, он торопился и пытался отыскать кого-то в толпе студентов, так как все время озирался по сторонам.

«Слава святой богине, идиоты вроде меня его не интересуют, сам говорил», – облегченно вздохнула я, увидев, как он направляется к столику, где сидело несколько моих одногруппников.

Но что такое неудачный день, я в полной мере поняла, когда один из эльфов указал своим тонким и изящным пальчиком в мою сторону.

– Вот же… – кажется, выругалась я вслух, так как за нашим столиком неожиданно воцарилась благословенная тишина.

– Ты чего? – нахмурившись, спросил Ким.

Но добиться от меня ответа он так и не успел, так как Кирл как раз приблизился к нашему столику.

– Доброе утро, эссы, – предельно вежливо поздоровался профессор и тут же обратил взгляд своих хищных глаз в мою сторону. – Эсса Канэри, прошу вас пройти со мной.

Хотелось зажмуриться и ущипнуть себя хоть за что-нибудь, лишь бы убедиться, что все это сон. Идти с профессором куда бы то ни было хотелось меньше всего. Но я молча поднялась из-за стола и направилась следом за стремительно уходящим из столовой Кирлом.

Профессор, не дожидаясь меня, исчез в проходе, и я уже собиралась последовать за ним, как дверь распахнулась и на пороге возникла уже знакомая мне рыжеволосая девушка-вампир, а следом за ней вошел Лиам.

– Как я ненавижу общепиты, – проговорила она, – если бы не необходимость… – Девушка внезапно осеклась, заметив замершую у выхода меня. – Милый, ты помнишь эту человеческую малышку, что так любит подсматривать? – нежно проворковала она.

Лиам смерил меня ничего не выражающим взглядом, так, словно я была абсолютной пустотой, и небрежно пожал плечами.

– Ну как же, – усмехнулась рыжеволосая, – неужели ты успел забыть? А ты, – обратилась она ко мне, – в следующий раз присоединяйся, я люблю, когда еду приносят в постель, – ухмыльнулась она, обнажая клыки.

И, не дожидаясь моего ответа, прошла мимо. Лиам, словно привязанный, поплелся следом за ней, совершенно игнорируя то, что сейчас сказала его… девушка?

«Ненавижу», – огненной молнией пронеслась мысль, выжигая остатки былых чувств.

Сжав покрепче кулаки, так что ногти практически пронзили кожу, я вышла вслед за стремительно удаляющимся профессором.

Кирл привел меня на этаж, где проходили вчера наши занятия. Оказалось, что здесь же находился и его кабинет. Судя по девственной чистоте, царящей внутри этого помещения, бывал здесь профессор не часто. Из всей обстановки – стол, два стула и книжный шкаф. Все. Никаких вещей, которые хоть что-нибудь могли бы рассказать о своем хозяине, разглядеть мне так и не удалось.

– Я не любитель собирать сентиментальный хлам на рабочем месте, – буркнул профессор, даже не удостоив меня взглядом. – Вчера у меня был занятный разговор с ректором, – тут же перешел к делу Кирл, все так же изучая пейзаж за окном и не оборачиваясь в мою сторону. – И еще с одной преподавательницей. Вы догадываетесь, о ком я?

– К сожалению, – невнятно пробормотала я.

– Что-то вы не слишком бойкая сегодня, неужто весь запал вчера истратили?

– Можно сказать и так, – задумчиво произнесла я и, не дожидаясь, когда же этот Кирл предложит мне присесть, плюхнулась на ближайший стул.

Профессор резко обернулся и удивленно изогнул бровь.

– Видимо, не весь, – усмехнулся он. – Что же, мы с эссом Осбеном долго обдумывали ваше наказание, – загадочным тоном произнес Кирл. – И пришли к выводу, что лучшим наказанием для столь вопиющей безответственности, какую удалось продемонстрировать вам в первый же день учебы, станет возложение на ваши плечи необходимого груза ответственности. В воспитательных целях, так сказать, – усмехнулся Кирл, внимательно следя за красными пятнами, что начинали расцветать на моем лице. – Поздравляю, эсса Канэри, с должностью старосты группы. Успехов в этом нелегком деле. – Глаза Кирла выражали крайнюю степень веселья, когда он заканчивал свой монолог.

Я же пыталась понять, что за гадость придумал этот шибздик с волосатыми ушами.

Как оказалось, все было еще хуже, чем я могла себе представить в самых страшных кошмарах!


Выдержки из устава Межрасовой академии магии

«Староста студенческой группы МАМ – лицо, обязывающееся выполнять роль промежуточного звена между администрацией и группой (пометка от руки, сделанная на полях предыдущим владельцем: стукач). Он должен являться формальным лидером группы (пометка от руки: являться официальным идиотом, который виноват во всем, даже в том, о чем и понятия не имеет), а также выполнять некоторые административные функции (пометка, почерк размашистый и неровный: одним словом, подай – принеси, по шее получи и распишись)».


Я раздраженно захлопнула Устав МАМ и кинула его на прикроватную тумбочку.

«Сволочи!» – было последней связной мыслью в этот день, адресованной всей администрации МАМ, вместе взятой, и каждому сотруднику по отдельности.

Сказать, что новость, которую сообщил профессор Кирл, меня ошарашила, – это ничего не сказать. Я была ошеломлена, подавлена и находилась в легком ступоре. Даже когда этот мерзкий тип представлял мой новый статус группе, мысли мои были несвязны, и я не могла найти ответ на очень простой вопрос: «Что все это значит?»

Радовало лишь одно – вытянувшиеся лица однокурсников. В чьих-то глазах читалась ничем не прикрытая зависть или удивление, кто-то столь же открыто недоумевал, чем простая человечка могла заслужить такой пост. И лишь один мужчина в аудитории оставался беспристрастным. Это был Лиам.

В любом случае сегодняшний день ничем не отличался от предыдущего. Все такой же бешеный темп, масса новых знаний и усиленная тренировка в виде пробежки под конец учебного дня. Но вот чем мне грозил новый статус в ближайшем будущем, пока оставалось не самой легкой загадкой.


Звезды и луна спрятались за облаками, словно укрывшись пушистым одеялом. В разогретом за день воздухе пахло надвигающейся грозой и одуряющими ароматами южных цветов. Совсем недавно поднялся легкий прохладный ветер, что нес с собой запах моря и соли. Это была хоть и облачная, но красивая, загадочная ночь. Тьма сгущалась над столицей Ирэми, предвещая своим появлением скорую бурю, а с ней – и избавление от столь надоевшей жары.

Было уже далеко за полночь, когда МАМ погрузилась в безмятежность и покой: последний из засидевшихся за книгами студентов погрузился в сладостную дрему в царстве сна. Мир засыпал, чтобы с первыми лучами солнца возродиться вновь. Засыпала и академия, в одном из зданий которой жила удивительно не похожая ни на кого девушка. Серебряным водопадом разметались по подушке ее волосы, а простыня обернулась вокруг стройного стана. Если бы в комнате сейчас находился маг, то, скорее всего, он был бы изумлен той картиной, что предстала перед его взором. И дело было не в том, что при ночном освещении девушка казалось каким-то неземным созданием, прекрасным призраком, сотканным из лунного света…

Будь здесь маг, он непременно смог бы перейти на другой уровень зрения, и вот тут удивлению его не было бы предела. Ведь от стен комнаты, в которой спала сереброволосая, к девушке тянулись радужные нити, оплетая ее фигуру в незримый сияющий кокон. Каждая ниточка несла в себе силу, которая, соприкасаясь с девушкой, переходила в ее тело. Место, где находилась Мара, буквально переливалось от избытка энергии.

Но вот в самом углу комнаты, куда не дотягивалось магическое сияние и где тьма казалась густой и непроглядной, показалось движение. Черный кусок пространства отделился, обретая очертания фигуры, укрытой плащом, и медленно двинулся в сторону девушки.

– Я так долго искала тебя, – прошелестели невидимые под темным капюшоном губы. – Так ждала, когда ты появишься, и не могла поверить в твою смерть. Мы искали тебя, – едва различимый шепот заполнил комнату. – Наша надежда, последняя ступень к заветной цели, – сколько обожания было в этих словах.

Фигура приблизилась к постели девушки, и незнакомец протянул руку, чтобы коснуться той, которую так долго искал по всему свету. Сияющие нити неожиданно встрепенулись. Словно комок растревоженных змей, пришли они в движение и ринулись навстречу незнакомцу, не давая ему коснуться девушки.

– Шерт! – выругалась фигура, что была соткана из самой тьмы, отдергивая руку и отходя на шаг назад. – Пусть я не могу к тебе прикоснуться, но зато мне по силам воздействовать на тех, кто дорог тебе. А тобой займутся те, кто поклялся. – На этих словах фигура растворилась в ночном воздухе.

За окном сверкнула молния, а девушка неожиданно подскочила на кровати. Она еще долго озиралась по сторонам, гоня непонятное дурное чувство, что поселилось у нее в груди. Беспокойно вглядывалась она во тьму, боясь вновь закрыть глаза. Но усталость прожитого дня все же возобладала над встревоженным непонятным сном разумом, и, кое-как отдышавшись, Мара свернулась калачиком на широком ложе, засыпая под умиротворяющие звуки дождя.

## Глава 18

– Канэри, пройдите в секретариат и получите расписание заседаний студенческого совета. Затем отправляйтесь в корпус библиотеки, оформите расписки о выданных группе книгах. После в бухгалтерию. Получите пропуски на посещение столовой, а также уточните список группы. Затем возьмите ведомости о посещаемости, заполните их и сдайте в секретариат. Да пошевеливайтесь! Нечего мне глазки строить, я здесь не для этого, – отчаянно раскрасневшись, верещал одутловатого вида мужик, который проговаривал мне список обязанностей на день.

И я не строила ему глазки! Просто глаза у меня чуть ли не в два раза увеличились в размерах от объема информации.

– Эль’Виант, подходите, – более не обращая на меня никакого внимания, мужчина, что сидел за стойкой заявок и объявлений, небрежно махнул ладонью в мою сторону: мол, больше не задерживаю, и занялся следующей жертвой.

Что же, это был третий день обучения в МАМ. Все нормальные студенты отправились отдыхать после занятий, я же, вспотевшая и уставшая, должна была начать выполнять свои новые обязанности сразу после физподготовки. К слову сказать, вот уже третий день мы только и делали, что бегали по парку. Ни о каком оружии или чем-либо еще речи не шло. Стэфан ясно дал понять, что пока не определит, кто из нас слабое звено и не готов к боевым тренировкам, мы будем бегать и еще раз бегать. Я же думаю, он просто боялся, что со мной или с братом может произойти несчастный случай, если поставить нас против враждебно настроенных однокурсников. Таким образом Стэфан пытался дать время группе привыкнуть к нам. Хотя точно знать не могу.

Боль, что совсем недавно вывела меня из колеи, постепенно утихла благодаря травам, что дал мне мой новый знакомый. Хотя десны все еще были опухшими, но, по крайней мере, не болели. Дрэй же заговорить со мной более не пытался, да и вообще выглядел странно задумчивым и отстраненным. Впрочем, и мне было не до него. Для меня теперь нашлось круглосуточное занятие. Я ведь теперь не просто человечка-первокурсница, я староста, будь оно все неладно!

Но более всего меня задевало поведение Кима. При каждом удобном случае этот, с позволения сказать, братец крутился вокруг двух накрахмаленных цветастых юбок, наверное, вы и сами догадываетесь, о ком я говорю. И даже сейчас вместо того, чтобы мне помочь, он умчался на прогулку с этими…

Что во мне говорило? Ревность, чувство собственности? Или я на самом деле переживала, что эти девушки ему не пара? Не знаю, мне просто они не нравились, как следствие – раздражали, и я с трудом могла вынести их общество более двадцати минут. А кто бы смог, кроме Кима, конечно? Они говорили о тряпках постоянно, разве что панталоны свои при брате еще стеснялись обсуждать. Если же о тряпках им говорить не хотелось, то в ход шли темы следующего порядка: «Мой папа – самый богатый калач в Ирэми!», «Танцы – лучшее, что есть в мире!», «Настоящий мужчина, на мой взгляд…».

Одним словом, уже через полчаса общения с ними меня едва не выворачивало наизнанку, зато Ким выгибал грудь колесом и старался своим поведением соответствовать параметрам, что озвучены в теме под номером три.

– Чем могу помочь? – Холодный женский голос вывел меня из задумчивости.

Так за своими не самыми светлыми мыслями я и не заметила, как добралась до секретариата МАМ. Помещение было поистине огромным, внутри располагалось несколько десятков столов, каждый из которых занимали женщины и мужчины самых различных рас и возрастов. И все что-то писали, читали или перекладывали с места на место странного вида прозрачные пластинки.

Женщина, что окликнула меня, занимала ближайший к входу стол. Весь ее внешний вид свидетельствовал о том, что она на работе, и никаких проявлений неуставных отношений можно от нее не ждать. Этакая ледяная баба, как говорили у нас на севере.

– Мне сказали, что здесь я могу получить расписание заседаний студенческого совета и ведомости посещаемости, – стараясь ничего не забыть, сказала я.

– Номер группы?

– Э-э-э, – хороший вопрос задала эта милая женщина. А я, по закону подлости, как-то и забыла на него ответ. А знала ли?

– Семьдесят один двадцать один, Дарси, – раздался сзади знакомый голос. – Привет, Мара, – улыбнувшись, к нам подошел Тарий.

Как он тут оказался, спрашивать смысла не имело. В конце концов, он ректор, и то, что он так вовремя очутился в секретариате рядом со мной, могло быть всего лишь приятной случайностью. Особенно учитывая то, что я и сама хотела его увидеть и кое о чем спросить!

– Привет, то есть здравствуйте, – тут же осеклась я, вспомнив о статусе того, с кем разговариваю.

Секретарь, увидев новое действующее лицо, разом подобралась, приосанилась, коротко поздоровалась и, не дожидаясь дальнейших распоряжений, умчалась куда-то на другую сторону зала.

– Ты ее напугал, – чуть слышно шепнула я.

Тарий загадочно улыбнулся и прислонил указательный палец к губам. Пояснять что-либо еще не было никакой необходимости. Мы были не одни, и свидетелей с отменным слухом здесь нашлось предостаточно.

Не прошло и пары минут, как секретарь вернулась, неся в руках увесистую папку коричневого цвета.

– Вот, – лучезарно улыбнувшись, заговорила она. – Каждому старосте положена личная записная книжка. – На стол легла тончайшая пластина цвета графита. Хорошо, что я уже знала, что это за штуковины такие. – Здесь расписание, – следом появилось несколько прозрачных пленок, о предназначении которых я пока не имела ни малейшего понятия. – И ведомости. – Наконец на столе возникло нечто, похожее на листы обычной бумаги. – Еще не успели перенести на инфоленты, – виновато улыбнулась она.

– И что я должна заполнять?! – Похоже, мое замешательство было воспринято как недовольство тем, что секретари не успели «что-то там тра-ра-ра», потому как Дарси несколько побледнела, и ее взгляд стал не только виноватым, но и умоляющим. Думаю, из-за того, что Тарий все так же оставался рядом.

– Ох, это совсем несложно! Только на этой неделе вам предстоит поработать с бумагой, дальше, естественно, будут предоставляться инфоленты, – защебетала секретарь, а я отчего-то почувствовала себя неловко. Подумав, решила, что не буду больше задавать вопросов, чтобы не быть неверно истолкованной. Коротко кивнув, я подхватила свое новое добро и направилась к выходу из зала.

– Канэри, подождите меня, – окликнул у самого выхода Тарий.

Ждать пришлось недолго. Когда он вывернул из-за угла, где располагался секретариат, то я не могла удержаться от мысли: не знай я, что передо мной ректор, в жизни бы не подумала. На мой неискушенный взгляд, Орэн со своей длиннющей бородой подходил на эту роль куда лучше, чем юноша с очаровательной улыбкой и золотыми кошачьими глазами…

– Пойдем скорее, пока ни один из них не вспомнил, что я им срочно нужен. – Тарий легко подхватил меня за локоть, пространство перед глазами странным образом поплыло, и в то же мгновение мы оказались в противоположном конце коридора.

– Уф-ф-ф, я тоже так хочу! – восхищенно воскликнула я.

– Неужто Орэн не научил? – усмехнулся Тарий.

– Нет. – Глядя на его беззаботную улыбку, было очень трудно не улыбнуться в ответ.

– Как тебе новые обязанности? – хитро подмигнув, спросил ректор.

– Ну, я просто хотела уточнить, стоит ли мне поблагодарить тебя за столь широкий жест? – стараясь добавить в голос побольше иронических ноток, сказала я.

– О, поверь, мне было нетрудно тебя порадовать, – еще шире улыбнулся он. – Может, прогуляемся? – неожиданно предложил Осбен.

– Прости, но мне еще новые обязанности осваивать, а именно с твоей легкой руки надо идти в библиотеку, а потом еще и в бухгалтерию, – несколько раздраженно отозвалась я.

– Я думаю, это может подождать до завтра. Основное на сегодня ты сделала – получила необходимые документы в секретариате. Так что идем. Нам есть о чем побеседовать.

– Что же, раз ты так говоришь, то я, пожалуй, соглашусь, – глубоко вздохнув, ответила я.

– Дай руку, – коротко сказал он, протянув мне ладонь.

Не задумываясь, я вложила свою руку в его. Странное, почти обжигающее тепло быстрыми змейками расползлось по телу, захватив кисть руки и все стремительнее поднимаясь выше. Когда же я была готова испуганно вскрикнуть, то неожиданно поняла, что все прошло, а я и Тарий стоим на берегу живописного лесного озера.

То, что мы оказались далеко не на юге Ирэми, было ясно с первого взгляда. Может быть, я и не превосходный ботаник, но кое-что в растениях понимаю, и те, что окружали нас сейчас, были совсем не похожи на растущие в южных землях. Высокие раскидистые ели образовали плотное кольцо вокруг небольшого озера, на поверхности которого как раз начинала цвести эльхеора. Цветок этот мог произрастать только в озерах с чистой и относительно прохладной водой, зацветая как раз на исходе лета, превращая ничем не примечательные водоемы севера в живописные картины. Ведь в лучах заходящего солнца полупрозрачные лепестки эльхеоры начинали переливаться всеми цветами радуги.

– Где мы, Тарий? – завороженно смотря на раскинувшееся у самых ног озеро, спросила я.

Вампир отпустил мою руку, подошел к самому краю берега и непринужденно опустился на землю.

– Мой дом, – коротко бросил он, жестом предлагая мне присесть рядом.

– В смысле «твой дом»? – опускаясь рядом, спросила я.

– Ну, – хмыкнул ректор, – строго говоря, недалеко отсюда находится деревня, где я родился.

– Мы что, в землях вампиров?!

– Не кричи, – шикнул он, расплываясь в довольной улыбке. – У моих собратьев отменный слух, – заговорщицки подмигнул Тарий и снова обратил свое внимание на распускающееся на поверхности озера чудо. – Ты не подумай дурного, Мара, – совершенно другим тоном продолжил он, – но это единственное место, что пришло мне в голову, когда я решил поговорить с тобой с глазу на глаз.

– О чем, Тарий? – сощурившись от яркого сияния эльхеоры, спросила я.

– Ну, я думаю, ты понимаешь, что есть о чем. Во-первых, я хочу знать, как ты себя чувствуешь.

– Нормально, как еще? – буркнула я, не совсем понимая, каких откровений он от меня ждет.

– Правда? – хитро посмотрел на меня Тарий. – Расскажи мне, Мара, что ты знаешь о вампирах?

– Кровососущие, – лихо отозвалась я, прежде чем подумала, что выбрала не слишком лестное обозначение и оно может прозвучать довольно обидно…

– Кхе-кхе, – подавив смешок, Тарий выразительно посмотрел мне в глаза. – Не совсем, – прошептал он. – Кровь мы действительно пьем, но не так часто, как думают люди. Правда, есть в нас кое-что от предков, которые проливали багровые реки в надежде обуздать свой голод, не понимая, что это в принципе невозможно. Каждый из нас чувствует, как кровь циркулирует в организме, – выразительно посмотрел он в мою сторону. – И знаешь, Мара, что вижу я, смотря на тебя?

– Н-нет, – от его пронизывающего взгляда мне стало как-то нехорошо.

– Чувствую, что сейчас особенно интенсивна ее пульсация здесь. – Большой палец его руки мимолетно коснулся моих губ. – Знаешь, что это значит? Нет?

Я растерянно качнула головой.

– Скоро у кого-то полезут зубки, – хмыкнул Тарий.

– К-какие зубки? – отозвалась я.

– Хорошие, – расплылся в улыбке ректор, а я начала сомневаться в трезвости его ума. Нет, я и раньше понимала, что личность он неординарная, но то, что нес этот вампир сейчас, было совершенно за гранью нормального.

– Не смотри на меня так, – хмыкнул Тарий. – Ты должна знать, что твоя физиология отлична от человеческой. И сейчас с тобой происходит то, что принято называть созреванием. Процесс, мучительный для любой расы. Момент, когда наши дети наиболее уязвимы во всех смыслах этого слова. Не знаю, сколько мы сумеем справляться своими силами, но ты должна быть готова к тому, что может настать момент, когда нам понадобится привлечь твоих соотечественников…

– Это не слишком хорошая идея, – предельно серьезно сказала я.

Не знаю почему, но мне совершенно не хотелось посетить историческую родину. Возможно, я была не слишком уверена в том, что большинство демонов мне обрадуется. А может, просто не желала учиться жить в новом, отчего-то казавшемся мне враждебным обществе? Не знаю. Сомнений было множество. Истина была, как мне тогда казалось, одна – меня бросили, а родителей убили. И тот, кто сотворил это с моей семьей, наверняка огорчится, узнав, что работу свою не завершил…

– Однажды это станет необходимым, – серьезно ответил ректор. – Возможно, сейчас ты этого не понимаешь, но очень скоро изменения, что сейчас происходят с тобой, не сможет скрыть даже мой амулет. И несмотря на то, что я был довольно близко знаком с твоим отцом, о физиологии демонов даже я знаю слишком мало. Представители твоей расы опекают свой молодняк, прости мне сухость в изложении, более, чем кто-либо.

– Но я не понимаю, почему я не могу вернуться к Орэну и продолжить свое обучение там? Ведь кроме него там обо мне никто не узнает!

– Исключено.

– Но…

– Не спорь. Или ты думаешь, твоя мать или отец были недостаточно могущественны, раз с ними произошло то, что произошло? Орэн не сможет тебя защитить.

– А ты сможешь? – почти вскрикнула я.

– Не знаю, но пока тебя окружают стены МАМ, я могу с уверенностью сказать, что с тобой не случится ничего непоправимого. По крайней мере, я надеюсь на их защиту.

– Почему?

– Скажу так: МАМ не просто груда камней и бетона, каждая из стен академии одухотворена, если можно так выразиться, и энергия, что вот уже не первое столетие пропитывает эти стены, очень схожа с той, что тебе необходима. МАМ построена демонами, но это между нами, – ухмыльнулся Тарий на мои внезапно округлившиеся глаза.

– И… И как это должно мне помочь?

– О, я что, должен прочесть тебе лекцию по энергопотокам? – неожиданно легкомысленно отозвался Тарий. – Это скучно, – совершенно по-детски хмыкнул он. – Скажу лишь одно: тебе необходимо быть в этих стенах сейчас, когда началось твое взросление.

Этот разговор с Тарием долгое время оставался для меня непонятным и полным недосказанности. Что он имел в виду, говоря, что стены МАМ мне помогут, я понимала не слишком хорошо. Но расспрашивать его более подробно казалось бесполезным. То ли он не знал ответов, то ли просто не хотел рассказывать всего по своим, одному ему понятным причинам.

Но жизнь, несмотря на все тайны, не стояла на месте. Обязанностей у меня прибавилось, равно как и занятий, так что скучать и думать «о глобальном» было просто физически некогда. Первая неделя в МАМ пролетела в непонятных хлопотах и занятиях. Я старалась ни с кем особо не общаться, держаться в стороне настолько, насколько это вообще возможным. И жила одним простым ожиданием, когда же появится Каа’Лим.

С некоторых пор даже Ким начал отдаляться от меня. И не могу сказать, что осуждаю его за это. В конце концов, он нашел товарищей среди людей, не без помощи своих новоприобретенных подруг, и все свободное время старался проводить в кругу новых друзей. Поначалу он звал и меня, но я быстро дала понять, что не ищу шумных компаний и сомнительной славы сильнейшего мага среди людей. Я начинала чувствовать себя чужой, где бы ни находилась. Своими руками создавала вокруг себя вакуум, куда не хотела впускать никого… Так я думала, во всяком случае.

К концу недели травы, что дал мне дракон, а Дрэй оказался именно им, перестали действовать совершенно. Десны страшно отекали, болели и чесались. Не знаю, стоит ли рассказывать о подобном, но, как мне думается, испытываемый мною дискомфорт во многом объяснял мое нежелание общаться с кем бы то ни было. Я, как это ни прискорбно, превращалась в занудную ботаничку и домоседку. И это всего лишь за неделю, проведенную в МАМ! К слову сказать, сам дракон тоже казался мне каким-то отчужденным и задумчивым. Он и его приятель дроу походили на две черные грозовые тучи, за тем лишь исключением, что Муилкорч, так звали дроу, что сидел на занятиях с Дрэем, был черным в прямом смысле слова.

В конце недели мне пришлось сильно задержаться в библиотеке. Солнце уже село, а я едва оторвалась от книг, обязательных к прочтению, поняв, что еще немного – и я останусь ночевать прямо здесь.

Ночной воздух дарил долгожданную прохладу и свежесть. Легкий морской бриз, что каким-то чудом проникал за стены МАМ, приятно щекотал кожу. Я шла совершенно бесшумно, так, как совсем недавно научилась это делать, но старалась не двигаться подобным образом при свидетелях и днем. Сейчас же мне казалось, что я всего лишь скольжу по воздуху, не касаясь земли, а не иду по гравиевой дорожке. Звезды расцветили небо и тьму вокруг загадочным серебристым сиянием. И именно сейчас мне было хорошо, как никогда за эту неделю. Завтра должен был объявиться Каа’Лим, которого я так ждала! И даже неутихающая, противно ноющая боль не могла испортить мне настроения.

– Угрожаешь мне? – Знакомый голос раздался где-то в стороне тропы и вывел меня из благостно-мечтательного настроения так резко, что я уже решила, будто у меня галлюцинации.

А иначе как объяснить полный угрозы голос Лиама, раздавшийся из глубины парка.

– Предупреждаю, – ровный и спокойный ответ, произнесенный не менее знакомым голосом.

– Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

Я невольно замерла и постаралась затаить дыхание, прислушиваясь.

– Зря ты так думаешь, эльф.

– Как другу скажу тебе только одно: будь осторожен, дракон. На скользкую дорожку встаешь, – буквально выплюнул в ответ Лиам.

– И ты запомни кое-что: с этого дня я глаз с тебя не спущу. И если мне хоть что-то из твоих действий…

– Не разоряйся на пустые угрозы…

Глухой удар, что показался в ночи чуть ли не ударом грома, заставил меня содрогнуться всем телом.

– Драз-з-знить меня з-з-задумал, – и столько змеиного шипения слышалось в этой фразе, что мне стало не по себе.

Честно сказать, я уж подумала ринуться на выручку… ему, но память тут же подсунула фрагменты наших последних встреч, и я решила, что лучше просто пока послушаю. Ведь до убийства-то у них не должно дойти? Наверное.

– Пожалеешь об этом, – спустя мгновение раздался сбившийся голос Лиама. И тут мне захотелось буквально раствориться в воздухе, так как приближавшиеся шаги были настолько частыми и слышимыми, что я поняла: убежать не успею!

Инстинктивно отшатнувшись от края тропы, я оказалась в тени растущего вдоль дорожки дерева. Не то чтобы я надеялась, что нечеловеческое зрение тех, кто так стремительно двигался в мою сторону, не сможет увидеть меня, но других вариантов не было. Затаив дыхание, я буквально приросла спиной к шершавой коре, что больно впивалась в кожу.

Через мгновение придорожные кусты зашевелились. Можно было подумать, что это дикий зверь пробирается сквозь чащу, а не благородный эльф спешит по важному делу. Но вот на дорожку выскочил запыхавшийся Лиам, а следом – на удивление спокойный Дрэй. Не тратя времени на разговоры, Дрэй ухватил Лиама за плечо и заставил эльфа повернуться к нему лицом.

– Запомни, эльф, с этого дня я глаз с тебя не спущу, – громким шепотом повторил дракон.

Лиам дернул руку, освобождаясь от захвата, резко отпрянул в сторону и только тогда заговорил:

– Не лезь лучше, больше предупреждать не стану.

Он повернулся спиной к аловолосому, давая понять, что разговор окончен, и на запредельной скорости пошел прочь. При этом глаза эльфа пылали какой-то потусторонней зеленью, а лицо в свете звезд приобрело невероятно бледный оттенок. Мельком взглянув на мужчину, что некогда был мне так дорог, я еще больше вжалась в дерево. Сейчас я с трудом могла узнать его, ведь он больше был похож на покойника, чем живого. И ярость, что плескалась на дне его глаз, изуродовала его облик. Я невольно поежилась от понимания того, что совершенно не знаю существо, которое предстало сейчас передо мной.

Дракон продолжал смотреть вслед стремительно удаляющемуся эльфу, но, как это ни странно, вид у него был совершенно спокойный, если не сказать довольный. А легкая улыбка притаилась в уголках губ, делая весь его облик еще более загадочным, чем обычно.

– Проводить? – через некоторое время небрежно обронил он.

В груди у меня что-то болезненно екнуло и ухнуло, как оказалось, к разоблачению я была совершенно не готова. Уж больно неожиданной стала эта фраза, брошенная в пустоту.

– Мм…

Невнятное мычание – вот и все, что мне удалось воспроизвести в ту секунду.

Дрэй широко улыбнулся и шагнул ко мне, протягивая ладонь. Так и не дождавшись ответной реакции, он довольно аккуратно взял меня за руку и потянул к себе.

– Ну и что мы забыли темной ночью в лесу? – все еще задорно улыбаясь, спросил он, как мне показалось, с интересом вглядываясь в мое лицо. И было в этот момент в его глазах что-то такое, что заставило мое сердце сперва нервно сжаться, трепыхнуться, а потом ускориться с такой силой, что я с трудом смогла удержаться на ногах. Краска смущения расплылась по щекам, а от такой близости этого странного парня (впрочем, парня ли? Наверное, правильнее сказать – мужчины) мне стало трудно дышать. Сила, что невидимой дымкой окутывала его тело, легонько покалывала мне кожу. Должно быть, если бы я была человеком, то мне было бы физически больно ощущать ту мощь магии, что жила в этом существе.

Так, в свете звезд, я впервые по-новому посмотрела на этого мужчину. Увидела то, что ему ловко удавалось скрывать от окружающих. Все это море энергии, хранящейся внутри него, я ощущала сейчас своей кожей. И эта бездна по-настоящему завораживала, пугала и в то же время манила.

– Почему ты так смотришь на меня? – Чуть хриплый голос разрезал повисшую в воздухе тишину.

Его размеренное дыхание обожгло кожу на моей щеке, показалось, что еще немного – и на мне запляшут языки пламени, того самого, что горит в сердцах драконов.

– Я… – нервно сглотнув, попыталась ответить я, – прости, не хотела подслушивать.

– Это я уже понял, – не пытаясь обозначить дистанцию, сказал Дрэй. – Почему ты ходишь одна так поздно?

– Я работала.

– О, – удивленно изогнув бровь, Дрэй как-то оценивающе посмотрел на меня. – Откуда такое рвение? – Он явно не собирался обсуждать со мной то, чему я стала невольным свидетелем. Вот только у меня на этот счет было несколько иное мнение.

– Ты пытаешься увести разговор от того, что здесь только что произошло? – прямо спросила я.

– Не пытаюсь, а увожу, – хмыкнул он.

– Но…

– Но у меня не слишком хорошо выходит, – все еще улыбаясь, заключил он.

– Не сочти это праздным любопытством, просто Лиам не посторонний для меня, – отчаянно борясь со смущением, сказала я. – Он был нашим с братом наставником до того, как я… мы поступили в МАМ. И мне небезразлично, – запнувшись на этом слове и все же покраснев, сказала я, – что с ним происходит.

– Зато это безразлично мне, – все еще продолжая улыбаться в своей неподражаемой манере, ответил Дрэй. – Так что у нас есть два варианта продолжения нашей наиприятнейшей беседы. Первый – ты мило улыбаешься и рассказываешь, что новенького в библиотеке. Ну, например, мы можем обсудить роман профессора Кемри с библиотекаршей. Одновременно я провожаю тебя до общежития. Второй – ты надуваешь губки, хмуришься и молчишь всю дорогу, пока я провожаю тебя до общежития. Ну так что? – вопросительно изогнув бровь, посмотрел на меня Дрэй.

Удивительно, как могут начать раздражать люди всего лишь за одно короткое мгновение? Лишь одна неверная фраза, неправильный взгляд – и все. Мы готовы своими руками рыть им могилу, а после плясать на ней, злобно хохоча и крича в пустоту, как же хорошо жить на этом свете! Ну, или это у меня что-то не в порядке с нервишками в последнее время? Как бы там ни было, сейчас возникло ощущение, что меня взяли за шкирку, как нашкодившего щенка, встряхнули и сказали, чтоб не лез под ноги. Все очарование, что невольно вскружило мне голову всего мгновение назад, мило помахало ручкой, уступая место слепой ярости.

Нехорошо прищурившись, я исподлобья взглянула на этого умника.

– Не смей говорить со мной в таком тоне, – из последних сил борясь с гневом, прорычала я.

– А то что? – беззлобно хмыкнул он.

По всей видимости, Дрэй все это время забавлялся, шутя в своей особой драконьей манере, поскольку юмора в сложившейся ситуации я, как ни старалась, не увидела. Светлая богиня мне в свидетели, чего стоило для меня отвести взгляд и промолчать. Когда я сжала руки в кулаки, то почувствовала, как что-то горячее заструилось по запястьям. Но не придала этому значения.

– Чем пахнет? – странно посмотрел на меня Дрэй. – Кровь? – не на шутку встревожился он и в то же мгновение схватил меня за руки. – Ты ударилась?

– Нет, – со всей силы дернула я на себя руки, но с тем же результатом могла бы разбежаться и удариться головой о бетонную стену. То есть это было совершенно бесполезно.

Вместо того чтобы отпустить мои руки, Дрэй поднес их ближе к своему лицу.

– Ничего себе маникюрчик, – хмыкнул он, рассматривая мои ногти.

«Какой еще маникюр?» – сперва хотелось выкрикнуть мне, ведь я в жизни не носила длинных ногтей, но тут луна вышла из-за столь удачно укрывавшего ее облачка и осветила мои руки.

Тонкие кисти смотрелись в мужских ладонях словно веточки, но вот то, что увенчивало мои пальцы, было похоже на лезвия стального клинка. Аккуратные, тонкие, я бы сказала, в какой-то степени даже изящные когти отливали серебром в свете луны.

– Что это? – прищурившись, спросил он.

– Практическая работа эссы Канэри, – из-за спины Дрэя раздался голос того, за появление кого я была готова на многое в этот момент. – Если это действительно вам интересно, Дрэйланд. А теперь будьте любезны отпустить руки эссы, ей пора возвращаться в общежитие.

Дрэй резко обернулся, открывая мне тем самым то, что было скрыто за его широкой спиной. Небрежно сунув руки в карманы потертых брюк, стоял он. Немного взъерошенный, с неизменной скучающе-нахальной улыбкой, которая будто бы говорила, что лучше не нарываться, у этого вампира выиграть невозможно. Его непослушная шевелюра, как обычно, напоминала воронье гнездо, но я была настолько рада сейчас его видеть, что даже это безобразие казалось мне чуть ли не произведением искусства.

– Эсс Осбен, – коротко кивнул Дрэй, отпуская мои руки.

– Он самый, – хмыкнул Тарий, расплываясь то ли в улыбке, то ли в оскале. – Вы перебили мне аппетит, юные эссы, – просто заговорил он. – Я как раз собирался выйти в город поужинать, а тут на моей территории – и такие ароматы, – все еще улыбаясь, но уже одними губами, продолжал говорить Тарий, а у меня невольно поползли мурашки по спине. – Нам надо это обсудить, эсс. Только отпустим даму, не возражаете?

Дрэйланд коротко кивнул, отходя на шаг в сторону от меня.

Я бежала к общежитию не разбирая дороги. Все это время перед глазами стояла картина того, как переливаются серебряными всполохами мои ногти в свете луны. Все мысли о Лиаме отошли на второй план. Я менялась. Сегодня, как никогда ранее, я действительно начинала осознавать, что другая. Не такая, как все. Не такая, как Ким, как Орэн. Я не человек. И свидетельством тому были кровавые полумесяцы, оставшиеся на моих ладонях и с каждым шагом затягивающиеся. Вопреки всем законам природы, я регенерировала с пугающей скоростью.

Влетев на второй этаж корпуса, я опрометью кинулась в свою комнату. Свет зажигать не стала. А зачем? Я и так прекрасно все видела. На тот момент мне казалось, что единственное мое спасение от собственных мыслей – это лечь и уснуть. Ведь завтра непременно будет лучше! Ведь будет же?..

Но в ту ночь поспать мне так и не удалось. Казалось, я только-только закрыла глаза, как будто расплавленная лава зашевелилась под кожей. Боль была невыносимой. Хотелось кричать, но горло сдавил спазм. Все тело выгнулось дугой, и агония захлестнула сознание.

Не знаю, как мне удалось сползти с кровати. Я с трудом могу припомнить, как оказалась в ванной. Отчетливо отложилось в памяти мое отражение в зеркале. Я дрожала, словно осиновый лист, растрепанная и мокрая от пота, что липким слоем покрывал все тело. В какое-то мгновение словно огненный ручеек заскользил по виску, я повернулась боком к своему отражению, силясь разглядеть, что происходит, и едва не отшатнулась в ужасе. Под кожей на виске бугрилась вена. Сначала синяя, а уже через мгновение черная. А еще через секунду черная сеточка капилляров, словно причудливая маска, расползлась по лицу, уходя к шее. В порыве я дернула ворот ночной рубашки, тонкая ткань жалобно треснула, открывая взгляду самое страшное зрелище, что я видела в своей жизни. Некогда белоснежная ровная кожа была похожа на испещренный черными прожилками белый мрамор. Вены, капилляры, артерии просвечивались сквозь нее причудливой черной сеткой.

– О боги, – отчаянно прошептала я, обращая взгляд на свое отражение. – Что со мной?

В какой-то момент все тело покрылось этой черной сеткой, внутри жгло так, что я с трудом могла устоять на ногах. Мне едва удавалось фокусировать взгляд на окружающем пространстве, но, в очередной раз взглянув на свое отражение, я в отчаянии прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать во весь голос. Черные провалы вместо глаз смотрели на меня из зазеркалья. Не в состоянии более оставаться на ногах, я обессиленно сползла на пол. Сильный спазм скрутил желудок, алая густая кровь хлынула изо рта, и новый приступ боли, только уже зубной, заставил съежиться в комочек и заскулить. Какое-то время я совершенно ничего не соображала. Просто сидела в углу ванной, обхватив руками голову и раскачиваясь, в то время как внутри меня что-то необратимо менялось, заставляя сжиматься от боли, терять разум и чувство времени.

Губы пересохли, и я уже хотела их облизать, как почувствовала, что во рту у меня что-то не так. Два острых клыка были тому подтверждением. Дрожащими руками я схватилась за раковину и помогла себе встать. В зеркале, что совсем недавно отражало ужасную картину, вновь была я прежняя. На подбородке запеклась алая кровь. Губы дрожали, а волосы слиплись бурой паклей. Но не это сейчас волновало меня больше всего. Я поднесла палец ко рту и подняла верхнюю губу. Острые белоснежные клыки, будто бы у хищного зверя, теперь украшали мою «улыбку». Захотелось их потрогать, но стоило указательному пальцу надавить на один такой клык, я почувствовала, что кожа буквально лопается от соприкосновения с зубом. Резко отдернув руку, я посмотрела на пострадавший палец и замерла в оцепенении. Вместо ожидаемой алой капли крови из подушечки пальца сочилась жидкость ртутно-серебристого цвета.

– Ох ты ж зараза, – растерянно пробормотала я.

Кое-как скинув с себя остатки ночной рубашки, я залезла в ванну и включила горячую воду. Сейчас мне просто необходимо было смыть с себя все то, что принесла с собой эта ночь. А самое важное, нужно было подумать, и лучше всего это делать, когда горячая вода омывает твое тело, даря успокоение и веру, что, быть может, не все так и плохо.


– Что тебе до нее? – немного растерянный мужской голос разрезал ночную тишину.

– Не знаю, – усталый и несколько обреченный ответ.

– Не понимаю. Раньше ты никогда не проявлял интереса к человеческим женщинам. Что изменилось?

– Ничего.

Худощавый молодой человек растерянно тряхнул головой, будто прогоняя непрошеные мысли. Но, тут же для себя что-то решив, уверенно подошел к своему собеседнику почти вплотную.

– Я не хочу, чтобы ты играл с ней, – очень четко произнес он, заглядывая в глаза своему оппоненту.

– Давно ли ты стал таким чутким к людям, а, кровавый? – последнее слово, будто хлесткая пощечина, ударило молодого человека, заставив того отойти на шаг в сторону.

– Ты неверно думаешь о моей заботе, – как-то кротко ответил он.

– Надеюсь, – сказал тот, чьи волосы отливали алыми всполохами под холодным сиянием звезд.

## Глава 19

«Это южное солнце когда-нибудь угробит меня своими всепроникающими лучами! Ведь точно помню, что окна были зашторены еще вчера! Ну вот – мой первый выходной, а эта круглая оранжевая гадина светит так, что легче выпросить у Тария комнату в подвале, чем оставаться в этой, со всеми удобствами».

Пустые мысли хаотично бродили в голове, в то время как я пыталась разлепить отяжелевшие веки. События вчерашней ночи отчего-то не спешили вставать перед мысленным взором устрашающими картинками, давая возможность беззаботно поваляться в теплой постели, думая о сущей ерунде.

Но все хорошее когда-нибудь кончается. Так и мои воспоминания хищной птицей кинулись на еще не проснувшийся разум.

Резко сев, я тут же сунула палец в рот, стараясь нащупать то ужасное, что так шокировало меня вчера. Либо я сходила с ума, либо все, что произошло со мной ночью, мне лишь приснилось, так как утром ничего, даже отдаленно напоминающего клыки, обнаружить не удалось. Не веря собственным ощущениям, я вскочила на ноги и в то же мгновение оказалась перед зеркалом в ванной. То, что я могу перемещаться с такой скоростью, с каждым днем нравилось мне все больше. И выходило это совершенно естественно, будто бы делала я это с рождения.

В отражении оказалась обнаженная я, чуть запыхавшаяся, но все такая же, как и прежде.

– Как такое может быть? – задумчиво пробормотала я, оскалившись своему отражению.

Нет, ничего необычного. Все как всегда. Стоило лишь вспомнить вчерашнюю картину, отражавшуюся в зеркале, и ощущения от нового прикуса, как мои маленькие красивые зубки удлинились, превращая меня в самого что ни на есть настоящего вампира.

Меня буквально отшвырнуло на другой конец ванной комнаты, больно приложив затылком о стену. За спиной опасно раскрошилась настенная плитка, опадая на пол керамической крошкой.

– Ох уж эти мне способности, так и убиться недолго со страху, – запричитала я, вытряхивая из волос мелкие частички.

На этот раз к зеркалу я подошла нормальным шагом и вновь растянула губы, обнажая уже удлинившиеся клыки. Должно быть, очередной этап взросления пройден. Но как же их убрать? Не могу же я так ходить по МАМ. Глубоко вздохнув, я вновь представила, что у меня нормальные зубы. И, к моему удивлению, клыки буквально на глазах уменьшились, уходя вглубь десны.

– Интересно, – пробормотала я, повторяя фокус с их появлением и исчезновением. Было очевидно, что эта часть моего тела подвластна мысленному контролю. «Уже легче, – пронеслось в голове. А где-то на задворках сознания возникла еще одна мысль. – Сегодня я увижу его! Каа’Лим!»

«Шаи?» – было ответом на неосторожную мысль.

«Ты уже здесь?» – боязливо спросила я.

«К сожалению, нет».

И столько грусти в этой мысли, смешанной с запредельной тоской. Именно та смесь чувств, что испытывала я вдали от него.

«Как же так?» – растерянно отозвалась я.

«Есть дела, шаи. Не грусти, я скоро вернусь».

Волна тепла и любви захлестнула сознание, перед тем как мой дэйург вновь закрылся от меня.

Что происходит? С некоторых пор (а именно дня два) я совершенно его не слышала. Каа’Лим закрыл свое сознание, не говорил со мной, заставляя тосковать по нему еще больше. Я чувствовала, что с ним все хорошо, потому особо не переживала. Но известие о том, что он не приедет, стало неожиданно обидным. Глаза нещадно защипало, в горле образовался предательски тяжелый ком, а по щеке заскользила одинокая слезинка, которая почему-то оказалась тяжелого ртутного цвета.

– Прекрасно! – рявкнула я, досадливо вытирая щеку тыльной стороной ладони и отходя от зеркала. – Просто прекрасно! – рычала я, вытряхивая свой гардероб. – Я монстр! Святая богиня, просто скажи мне: за что?! Мало того, что на моль похожа! Мало того, что всю жизнь, как доходяга! Так теперь еще и это! – рыкнула я, потрясая найденными штанами. Подумала, постояла, плюнула и полезла за более-менее приличной туникой, чтобы не жалко было. Решила, что раз в жизни нет ничего хорошего, пойду и устрою себе праздник сама! Гулять отправлюсь и деньги тратить! Не зря же столько лет копила, каждую монетку откладывала, вот пойду и все спущу! А потом буду бегать и тренироваться, пока ноги не отвалятся!

Что я собиралась себе купить, я не знала, просто хотелось отвлечься. Почему-то вспомнились томики женских романов, что так бережно хранил Элфи. Так вот, там практически каждая вторая героиня буквально млела от процесса приобретения нового шмотья. Ну, на худой конец, стоило главному герою притащить героине веник из каких-нибудь свежевыдранных цветов или купить что-нибудь подороже, как дамочка таяла, влюблялась, настроение у нее улучшалось, и жизнь окрашивалась в сугубо положительные цвета. Это было как раз тем, чего мне так не хватало, я имею в виду положительные эмоции, а не веники и шмотки. Не понимаю, чему тут радоваться, если твой будущий супруг – транжира? Нет бы зарабатывать начал в два раза больше, так он всякую ерунду купит, да еще и радуется потом. Но Элфи, когда я задала ему этот вопрос, сказал: «Деревенщина ты, Мара. Столько лет над тобой бьюсь, но деревня никак не желает уезжать из твоей головы!»

Так и есть, я родом из деревни. Моя мать учила меня быть бережливой хозяйкой, разве могла она тогда подумать, что доченька ее принцессой недоделанной и никому не нужной окажется?

Тяжело вздохнув, я вышла из комнаты и направилась в светский центр студенческой жизни МАМ.


Фрида Морид рассеянно обводила взглядом небольшое пространство перед входом в академию. Несмотря на выходной день, повсюду слонялись студенты и преподаватели. Одни куда-то спешили, другие просто прогуливались. Ей же просто было скучно. Эту ночь, как и многие предыдущие, она провела не одна. Лиамиэль был ее новым развлечением и, что самое интересное, пребывал в этом статусе вот уже несколько недель. Ей нравилась его внешность, развитое тело, то, как он обращался с ней в постели.

«Искусный любовник, – подумала она. – Но такой предсказуемый и холодный. Никаких эмоций, просто секс. Скучно».

Вампирша грустно вздохнула и медленно спустилась по ступеням, что вели в здание МАМ.

Ей нравилось чередовать любовников в своей постели, особенно людей. С ними можно было предаваться не только сексуальным утехам. Там было все. Секс, кровь, эмоции, от которых по ее телу, казалось, пробегали электрические разряды.

Она была хороша собой и знала это. Но когда дело доходило до человеческих мужчин, у последних просто срывало крышу от ее внешности и страстности. С ними она могла пусть и ненадолго, но насытиться. Вечный голод, что сжигал ее изнутри, утихал на какое-то время.

Правда, вот уже две недели ей казалось, что она на какой-то изощренной диете. Ей давно хотелось затащить в постель этого эльфа, и вот несколько недель назад он сам оказался на пороге ее спальни. Мечты осуществились. Казалось бы, чего ей не хватает, не каждую ночь удается заснуть максимум на час, человеческие мужчины на такое просто неспособны. Лиам же удовлетворял ее тело, но вот в остальном она испытывала сильнейший голод. Эльф не любил ее, не желал так, как желали другие, и не пускал ее ближе, чем это требовалось для обычного секса. Он пользовался ею, а она им, и прекрасно это понимала. Но ей было скучно, пресно, не хватало того огня, что способны, пусть и ненадолго подарить люди, что так легко влюбляются в ее огненные кудри, стройный стан, упругую грудь и алые губы.

Взгляд скользил по головам проходящих мимо мужчин, ни на ком конкретно не останавливаясь. Некоторые из них были неинтересны, кто-то просто некрасив, а кого-то она уже успела попробовать, и желания повторить этот опыт отчего-то не возникало.

Внезапно будто бы пелена спала с ее глаз, и она, прозрев, увидела в нескольких шагах его. Темно-каштановые волосы тяжелыми волнами спадали до плеч. Высокий и широкоплечий, по-мужски красивый, интересный и будто бы излучающий жизненную силу. Она видела его раньше, но будто бы и не замечала. Ведь именно он сопровождал ту девчонку, что было велено не трогать… Хозяин очень четко выразился на ее счет, но вот про мальчика никто ничего не говорил. И, кажется, она знает, кто станет ее развлечением в ближайшее время. Улыбнувшись своим мыслям, Фрида обратила внимание на спутниц своей новой игрушки. Как удачно, ведь одна из девушек, что сопровождали юношу, давно была ее кормилицей, а это значит, что она ей и поможет.

Встряхнув роскошной гривой искрящихся на солнце волос, Фрида нацепила свою самую обворожительную улыбку и, легко ступая по земле, направилась в сторону новой жертвы.

– Кэйрин, здравствуй, моя милая, – ласково пропела вампирша, подходя к компании молодых людей.

– Фрида… – Девушка неловко улыбнулась, отчего-то смущаясь, но, тут же взяв себя в руки, заговорила: – Познакомься, это моя кузина Элейн, а это Ким, он маг.

– Фрида Морид, – таинственно улыбаясь, вампирша подхватила явно ошалевшего юношу под руку и, не дожидаясь, пока кто-либо из девушек опомнится, неспешно повела его в сторону сада.

«Странно, откуда падает эта тень?» – подумала Элейн, смотря вслед удаляющейся парочке, за которой какое-то мгновение тянулся непонятный темный шлейф. Элейн всегда подмечала разные глупости, наверное оттого многие считали ее глупой. Встряхнув головой, девушка взяла немного ошалевшую Кэйрин под руку и направилась вслед за ушедшей парой.


Выйдя на центральную улицу, где располагались разнообразные кафе, рестораны, магазины, парикмахерские и лавочки с товарами со всего света, я несколько растерялась. В голове проснулась «жадина Мара», которая настойчиво советовала не заниматься ерундой и помнить, что денежки надо копить, а не тратить. Ну в самом деле, что я могу себе купить? Взгляд натолкнулся на первую попавшуюся вывеску: «Эльфийская сластена». «Тратить деньги на конфеты? Жалко», – заключила я, старательно гоня от себя образы пирожных с кремом и орехами. Следующим магазином была небольшая мастерская, надпись на которой кратко, но емко отражала содержание: «Шляпки». Конечно, только ее-то мне и не хватало, представляю, сколько будет стоить сделанная на заказ шляпка…

Взгляд скользил по витринам магазинов, мысли рассеянно скакали от «хочу» или «не хочу», а ноги несли меня вперед. Так бы я, наверное, и ходила, словно неприкаянная, если бы не была остановлена окликом.

– Марама! – Звонкий женский голос ворвался в мысли, неприятно коверкая мое имя. – Какими судьбами?

Обернувшись, я увидела тех, кого предпочла бы не видеть хотя бы в выходной день. Мои одногруппники, чтоб их разодрало! Точнее, две одногруппницы, Таурэтари и Туилиндэ, эльфийки, похожие не только своими зубодробильными именами, но и идентичными, словно снятыми под копирку внешностями. Высокие, стройные, длинноволосые… кобылы, прости меня богиня! Должно быть, я кажусь стервой, говоря так о тех, с кем познакомилась всего неделю назад, но, поверьте, все это вполне обоснованно. Во всяком случае, для меня. Мой класс упорно не желал принимать меня как равную, ну или хотя бы просто не замечать. Я не просила их дружить со мной, пусть они меня презирают, я бы и на это наплевала, если бы они делали это молча и просто ко мне не лезли. Ведь моя прабабушка Лирма по сравнению с каждым из них – просто девчонка в ползунках! Им-то почти всем уже за сто перевалило, а то и за двести, а ведут себя, как придурки малолетние! Мне только семнадцать, а я уже мудрее, чем эти престарелые клуши… Хотя на тот момент я не слишком хорошо понимала, как развиваются демоны и как это происходит у других рас. Это с человеческой позиции мне казалось, что они старые, но если бы я в то время взглянула на них так, как делали это их соотечественники, я бы многое поняла.

Вот представьте себе бабочку, которая живет всего несколько дней и при этом успевает появиться из куколки, обзавестись потомством и, в конце концов, умереть… Представили? А теперь представьте, какими древними по сравнению с этой бабочкой выглядят люди. Вот тут действовал примерно такой же принцип. За те годы, которых людям хватало, чтобы повзрослеть и завести семью, эльфы едва достигали лишь малой толики самостоятельности. То есть примерно к двухсотлетию эти товарищи вступали в переходный период, и эмоции у них скакали ничуть не хуже, чем у любого среднестатистического подростка.

Чуть лучше, а может быть, и хуже, это уж как посмотреть, дело обстояло с вампирами и оборотнями. Вампиры произошли от, как это ни странно, случайных связей между демонами и людьми, слияние двух совершенно несовместимых рас дало такой вот непонятный результат. И чем сильнее играла в полукровке демоническая кровь, тем раньше он начинал пить кровь уже людей и «застывал» в том возрасте, когда это произошло. С ним вместе застывала и личность. Не то чтобы такой вампир был неспособен к обучению или взрослению, конечно же нет, но все же приоритеты были определенными. Если вампир был слаб, обращался он практически в зрелом «человеческом» возрасте. То есть и личность была развита более взрослая, сложившаяся, в большинстве своем такие вампиры были более семейными, спокойными, устоявшимися, но, к сожалению, совершенно не уважаемыми в обществе, поскольку физически и магически являлись слабее тех, кто замер молодым. Отсюда и слухи об агрессивности этой расы, ведь замирает не только подросток, но и гормоны вместе с ним. Представьте себе вечно молодой, кипящий жизненной силой и максимализмом организм, вооруженный клыками и недюжинными способностями, и содрогнитесь…

У оборотней все было проще, они не были бессмертными, просто старели гораздо медленнее людей. А способность к обращению проявлялась с рождения. Две сущности гармонично уживались между собой, разве что некоторые животные повадки давали о себе знать и в человеческой ипостаси.

Что же касается демонов, то здесь матушка-природа расстаралась на славу… Изначально таким, как я, приходилось бороться за право на жизнь, отсюда и раннее взросление. Становление личности происходило в рекордно короткие сроки. Это было ужасно, но в то же время давало шанс выжить. Но что-то я отвлеклась. На тот момент все вышеперечисленное оставалось для меня тайной, завесу которой позже приоткрыл для меня Тарий, за что я ему и по сей день говорю огромное спасибо.

Тем временем девушки в сопровождении двух других моих однокурсников, Анориона и Бели… Беле… Белигохтара (кажется) направлялись в мою сторону.

– Доброе утро, эсса староста, – не скрывая иронии в голосе, заговорил Анорион.

Высокий, сухопарый, с густыми темно-каштановыми волосами, заплетенными определенным образом, что свидетельствовало о его высоком положении среди эльфов, идеально правильными чертами лица и глазами цвета горных фиалок. Просто сногсшибательный мужчина, если бы не одно весьма существенное но, он самый натуральный козел, как сказала бы моя мама.

«Вдох, выдох, Мара. Пока гадости думаешь только ты, они тебе ничего плохого не сделали. Просто испоганили утро своим появлением, но это не их вина. Ты сама слишком близко принимаешь к сердцу все происходящее», – неустанно увещевала себя я.

– Доброе утро, Анарон, – намеренно проглотив слог в его имени, сказала я. Конечно, это было прямое оскорбление, но тут уж не я первая начала. Пусть близняшкам этим спасибо скажет.

Эльф надменно скривил губы, но промолчал, зато в разговор вступила его подружка.

– Никак решила прикупить себе платьице для предстоящих торжеств? – сладко прищурившись, поинтересовалась та, что звалась Туилиндэ.

– Возможно, – уклончиво ответила я, пытаясь вспомнить, о чем толкует эта великовозрастная девочка. Меня как старосту должны предупреждать обо всех предстоящих мероприятиях, но, увы, в голове всплыла одна-единственная картина.

В среду после обеда я направилась в секретариат за очередной порцией инфолент, содержащих информацию о студентах, которым нужен абонемент в библиотеку. Зубы болели так страшно, что я не шла, а просто дрейфовала на грани сознания, пытаясь сделать то, что требовалось, и уйти поскорее в общежитие, где оставила «драконий отвар», так я назвала то варево, что советовал мне пить Дрэй. Неимоверными усилиями преодолев расстояние от обеденного зала до секретариата, я подошла к Дарси и спросила, готовы ли инфоленты в библиотеку. Та, немного покопавшись, извлекла на свет небольшую стопку прозрачных пластинок и всучила мне в руки.

– И еще кое-что, – заявила женщина, когда я уже подошла к выходу из комнаты, – у нас скоро планируется, – что планируется, я старательно прослушала, акцентируя свое внимание на том, чтобы не заорать в голос, а из всего ею сказанного запомнила только одно. – Сообщи однокурсникам и собери тех, с кем будешь в команде. Списки нужны уже на следующей неделе.

Рассеянно кивнув, я вышла, оставив все мысли о том, что сказала секретарь, там же, где осталась и сама секретарша.

– Сначала команду собери. Интересно, кто согласится встать под твоим началом, а? Староста? – в ход моих мыслей влезла Таурэтари, при этом девушка улыбалась так открыто и искренне, что мне даже захотелось улыбнуться ей в ответ до тех пор, пока я не уловила смысл того, что она сказала.

– Команду? – растерянно отозвалась я, нутром чуя, что ничего хорошего в ответ не услышу.

– Конечно, ведь это же групповой турнир, – хмыкнул Бели-беле, как я про себя называла этого эльфа.

– Вот дерьмо, – в упор смотря на Бели-беле, сказала я, конкретно ни к кому не обращаясь.

Парень резко побледнел, поджал губы и с особой злобой посмотрел на меня.

– Ты себе что позволяешь, человечка! – зашипел он сквозь стиснутые зубы.

И только тут до меня дошло, что и кому я сказала! Точнее, я просто выругалась, но сделала это так, будто обозвала… Хотелось бы добавить, что в этот момент я уже собиралась позорно драпануть вдоль улицы так быстро, как только можно, поскольку к драке с четырьмя эльфами я была явно не готова. Наверное. Проверять желания не было. Бели-беле кулаки стиснул так, что у него костяшки побелели, и вот уже сделал шаг в направлении меня, как тяжелая мужская ладонь, упершись ему в грудь, резко толкнула парня назад.

Подняв взгляд, я без труда узнала моего (да, именно моего) постоянного спасителя. Облегчение, что отразилось в моих глазах, должно быть, нельзя было не заметить, поскольку Дрэй хмыкнул, пряча улыбку в уголках губ.

– Остынь, – коротко бросил он Белигохтару и, повернувшись к последнему спиной, заговорил уже со мной: – Эсса, вы не составите нам компанию?

Я осторожно обернулась посмотреть, кому это нам, и вполне ожидаемо наткнулась взглядом на совершенно черную фигуру в строгом черном камзоле и плотных штанах такого же цвета. Единственное, что выделялось в образе дроу, – это ярко-желтые кошачьи глаза и молочно-белые волосы, совсем как у меня, только мои еще и серебром стали отливать последнее время.

– Конечно, – отчаянно борясь со смущением, кивнула я, принимая предложенную мне руку.

Не оглядываясь на группу изумленно застывших однокурсников, я, будто утопающий, вцепилась в руку дракона и не отпускала ее до тех пор, пока мы не перешли через дорогу. А когда все же остановились перед ухмыляющимся дроу, то почему-то с сожалением выпустила ладонь Дрэя.

– Спасибо, – промямлила я и совершенно ожидаемо покраснела.

– Муилкорч, можно просто Корч, – легко сказал дроу и знаком руки предложил нам двигаться вдоль улицы.

– Я знаю, как тебя зовут, – сказала я, нервно теребя локоны. Ну что поделать… Когда живешь в доме с пожилым магом, гномом и братом, которых как мужчин не очень-то воспринимаешь, то, оказавшись в компании молодых… э-э-э… нелюдей, начинаешь невольно волноваться и нервничать.

– Конечно, ты же староста, – улыбнулся Корч. В его голосе не было иронии или презрения, как это чувствовалось, когда говорили те эльфы. Простая констатация факта, ничего более. – Как насчет легкого завтрака? – поинтересовался парень скорее для приличия, чем для того, чтобы услышать наш ответ.

Должно быть, они и без меня собирались зайти в какое-нибудь кафе, а теперь чисто из вежливости предлагали и мне пойти с ними. Пока мы шли вдоль улицы, я вся извелась. И причины тому было три. Первая – нормально ли я одета и причесана и какое впечатление произвожу в целом? То, что мне было не все равно, как я выгляжу, стало лично для меня открытием. Хотелось выглядеть хорошо, а вот почему, понимала я с трудом. Второй причиной стало совершенно неуместное стеснение. «О чем говорить?» – эта мысль прочно прописалась у меня в голове. И была для тех, кто меня хорошо знал, совершенно дикой. Ким бы точно заволновался! И наверняка тут же побежал бы в храм ставить свечку богине с благодарностями, что сестра наконец-таки онемела.

И третий, но от этого не менее важный вопрос, который отчего-то выплыл на поверхность сознания. Почему при всей ненависти к людям, что процветала в МАМ, эти двое со мной разговаривают и пытаются быть любезными? Тарий знал, кто я, а они? Что им надо? Отчего-то в романтические порывы верилось слабо… Не хотелось быть дурочкой, но еще меньше хотелось быть одинокой. Всего неделя в МАМ, а я уже так остро прочувствовала, что значит быть одной. Когда никто с тобой не говорит так, как делают это друзья. Никто не улыбнется, не спросит, как твои дела. Сейчас, когда я столько времени ждала Каа’Лима, а в результате горько разочаровалась, мне так хотелось хотя бы притвориться, что у меня есть друзья…

– Что вы думаете о предстоящем турнире? – спросила я, ведь надо было о чем-то говорить. А еще не мешало бы разузнать, что это за турнир такой.

– О! – Дрэй иронично изогнул бровь. – Я и не ожидал, что ты решишься в нем участвовать, – сказал парень, галантно отодвигая мне стул и предлагая присесть.

Долго идти нам не пришлось. Кафе, в которое меня пригласили дракон и его друг, находилось неподалеку от того места, где мы оставили Бели-беле и его команду. Заведение было совершенно отличным от того, к чему я привыкла. Ну, собственно, я нигде, кроме столовой в МАМ и у Орэна дома, и не была, но все же. Если столовая МАМ представляла собой огромный зал с большими окнами в пол и кучей столиков, совершенно не отличающихся изяществом, а в доме у Орэна столовая была комнатой с кучей барахла, мебели, картин, драпировками на окнах, массивным столом и стульями с голубой обивкой, то кафе «Камелия» обладало самым прекрасным интерьером, в котором я когда-либо бывала.

Первое, что потрясло, – это огромная стеклянная витрина, сквозь которую можно было в мельчайших подробностях разглядеть внутреннюю часть заведения. Теплые оттенки песочного и коричневого преобладали во всей гамме отделки. Картины изображали вполне обычные сцены из жизни, а приглушенный свет настольных и настенных светильников создавал совершенно непередаваемую атмосферу тепла и уюта. Стены были увиты плющом, что цвел маленькими фиолетовыми цветочками, которые наполняли зал легким ароматом.

«Я и сама не ожидала», – хотелось сказать мне в ответ, но я разумно решилась на короткое:

– Почему?

– Ну как тебе сказать, – неуверенно заговорил дракон, усаживаясь напротив меня. Корч присел справа от Дрэя. Возникло ощущение, что меня сейчас будут допрашивать. – Во-первых, старост-людей в МАМ не было… – Дрэй задумался, будто бы что-то активно прокручивая в памяти. – Да, никогда их не было, – хмыкнул он. – Во-вторых, девушек-старост тоже не особо много, и в подобных мероприятиях они принимают участие весьма неохотно.

– Почему? – не удержалась я от вопроса. Похоже, «почему» станет словом дня. Умею же я производить впечатление на симпатичных парней.

– Она мне нравится, – хмыкнул Корч, сощурив свои кошачьи глаза и как-то совершенно по-особенному посмотрев на меня.

В этот момент к нам подошла официантка-эльфийка в строгом темно-зеленом, с золотым плетением, платье и с просто заколотыми волосами. Как и любая представительница этой расы, она была хороша собой и необыкновенно грациозна. Что тут скажешь, остается только завидовать. В руке она держала две тонкие папки, которые тут же положила перед Корчем и Дрэем. Мне почему-то не хватило.

– Будьте любезны, еще одно меню, – коротко бросил Дрэй через плечо, даже не поворачиваясь в сторону девушки.

– Людей не обслуживаем, – так же коротко ответила та, с той лишь разницей, что она при этом улыбалась.

«Ну снова здорово! – подумала я, сжимая кулаки под столом. – Дышим, дышим, спокойно, без нервов».

– Не заставляйте меня повторять дважды, – каким-то холодным, совершенно чужим голосом сказал Дрэй, вполоборота повернувшись к девушке. Та как-то разом спала с лица, коротко кивнула, нервно улыбнулась и, растеряв всю свою небывалую грацию, понеслась к стойке заказов.

– Прости, Мара, не думал, что так выйдет, – тепло улыбнулся мне дракон, а я в тот момент поняла одно. То, что я скрываю свое происхождение, – это такая мелочь, ведь я остаюсь сама собой. А сколько масок и лжи вокруг этих существ, мне не узнать и за тысячу лет. Я никогда не увижу их истинного лица. От этой мысли мне стало нестерпимо грустно. Знаете, что это значит? Одиночество, вот что. Я маленькая зубастая пиявка, вообразившая себя акулой среди акул. В глазах отчего-то защипало, и я тут же потупила взор, стараясь успокоиться. Эти перепады настроения меня убьют! Не хватало, чтоб при всех еще и серебрянка из глаз полилась!

Я глубоко вздохнула, подняла глаза и улыбнулась.

– Ничего, пора бы привыкнуть, – хмыкнула я.

Не прошло и минуты, как передо мной возникла тонкая папка меню, а официантка, улыбнувшись во все тридцать два зуба, сказала, что как только мы будем готовы сделать заказ, она подойдет.

Открыв папку, я целиком погрузилась в изучение предлагаемых блюд. Интересно, если я закажу мясной пряный суп, седло барашка, отбивные, рис и парочку котлет – это не будет слишком? Есть хотелось очень сильно, а учитывая, что последнюю неделю каждый поход за пищей сопровождался борьбой за лишний кусочек, такое многообразие привело меня в полный восторг. Да, по человеческим меркам ем я много, но совершенно не могу с собой бороться.

– Кофе и яблочный пирог, – сказал дроу, отдавая меню появившейся будто бы из ниоткуда официантке.

– Просто кофе, – буркнул дракон.

Это что, завтрак? Расстроенно взглянув на своих спутников, я с сожалением посмотрела на мигом переставшее меня интересовать меню.

– Не стесняйся, я угощаю, – подбодрил меня дроу, неверно истолковав мой растерянный вид.

Знал бы он, сколько у меня с собой денег… Я и сама кого хочешь могу угостить. Но проблема была не в этом.

Что они обо мне подумают, если я закажу то, что мне хочется? «Да какая разница?!» – тут же вмешался внутренний голос, а я мысленно представила себя, с пустой ложкой сидящей за столом и громко скандирующей: «Кушать! Кушать!» Лучше не морить себя голодом, потом будет хуже… Еще не хватало голову официантке оторвать с расстройства.

– Ну, – робко подняла я взгляд на все еще ждущую мой заказ эльфийку, – я буду рис, – девушка благодушно кивнула, записывая за мной, – отбивные, – очередной кивок, – котлеты, – эльфийка как-то странно замерла с занесенным над блокнотом карандашом, – пряный суп. – «Может, хватит?» – подумала я и тут же отодвинула эту мысль в дальний угол. – Яблочный пирог и кофе, – подытожила я, решив попробовать, что же это за загадочный напиток.

За столом воцарилась тишина, как только девушка отправилась выполнять наш заказ. Первым отошел дроу.

– Знал бы я, не предлагал, – хохотнул темнокожий мужчина, подмигнув мне. – Не смущайся, растущий организм должен хорошо питаться.

– По-моему, ты ее смущаешь куда больше, – буркнул Дрэй и как ни в чем не бывало продолжил: – Так вот, девушки стараются не участвовать в подобных состязаниях по одной простой причине: турнир рассчитан на мужчин.

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю, как в этом году, но раньше турнир старост состоял из трех этапов, на каждом из которых староста доказывает свое умение и мастерство. То есть избранный старостой должен продемонстрировать свои физические и магические навыки, а также умение руководить группой. Именно для последнего состязания и нужна команда. Все действие происходит на арене мастеров, это недалеко отсюда, если хочешь, можем сходить посмотреть, – спросил дракон, и я коротко кивнула, стараясь побороть зарождавшуюся внутри панику. – За разворачивающимися событиями следят ученики и учителя, одним словом, это своеобразное развлечение, которое притягивает кучу народа.

– Что мне делать? – растерянно прошептала я.

– Для начала – собрать команду и найти тренера, – улыбнувшись, сказал Корч.

– Команду? – машинально повторила я, чувствуя, как плечи мои опускаются, настроение падает, уступая место какой-то гнетущей безысходности. – А может, – неожиданная, но единственно верная мысль кинула спасательный круг утопающей мне… – отказаться? – Точно, я просто скажу, что не могу в этом участвовать, – и все! Правда, мои собеседники не разделяли моего воодушевления. – Чего молчите-то? – как-то не очень вежливо поинтересовалась я. Ну что поделаешь, нервы шалят, не всегда себя контролировать удается.

– Это невозможно, – коротко бросил дроу, в это же время принимая свой заказ у подошедшей официантки.

– Что значит невозможно?

Спасательный круг утоп, так и не добравшись до жертвы.

– Ты же сама дала согласие и подписалась на участие, – согласно кивнул Дрэй.

– Ничего я… – «не подписывала», хотела было крикнуть я, но тут вспомнилась Дарси, что-то активно вещающая и не отпускавшая меня из секретариата до тех пор, пока я не ткнула большим пальцем в предложенный мне планшет. – Спасибо, ребят, я, пожалуй, пойду, – не обращая внимания на принесенную пищу, пробормотала я.

Какая же я глупая! Неудачница, клуша бестолковая! Что же мне теперь делать?

– Постой, ты чего? – растерянно проговорил Дрэй, в то же время его рука неожиданно накрыла мою. Это произошло очень быстро, даже для меня. Так что среагировать и отодвинуться я просто не успела, а может… не хотела?

– Я… я… – смотря в его темные глаза, я вдруг поняла: мне больше всего на свете сейчас хочется, чтобы его рука так и оставалась на моей. Одно его прикосновение, и я снова спокойна, все раздражение, безысходность, отчаяние, страх и одиночество отступили куда-то в самый темный уголок моей души. И, что уж скрывать, так хорошо и спокойно мне не было уже давно.

– Дрэй, убери руку, – словно через пелену тумана услышала я голос дроу. – Она человек, ей может стать плохо.

«Нет, нет, мне не плохо, мне так хорошо! Пусть не убирает!» – хотелось воскликнуть мне, но неожиданно не удалось даже пошевелить губами. Что это? Приятную истому сменила зарождающаяся паника, что смело передала бразды правления холодному разуму. Сейчас дракон каким-то образом влиял на меня и мои эмоции, и происходило это через его прикосновение. Как только я это поняла, то дернула на себя руку что было силы.

– Не смей этого делать со мной! – прорычала я в ошарашенное лицо Дрэйланда.

– Прости, мне показалось, что тебе нужно успокоиться, – очень тихо, словно стараясь меня успокоить и боясь спровоцировать, сказал он.

– Больше нет, – хмыкнула я, беря себя в руки и старательно гоня от себя воспоминания о тех ощущениях, что давали его прикосновения. Это всего лишь внушение, ведь так?

– Мы поможем тебе, – неожиданно сказал Дрэйланд.

– Да? – удивленно хмыкнул Корч.

– Да, – очень уверенно проговорил дракон. – Считай, двое в твоей команде уже есть, – не давая возможности дроу возразить, сказал он.

Весь гнев за то, что проделал этот мужчина всего пару минут назад, как рукой сняло. Зато недоумение от его предложения так и осталось.

– Но зачем вам это?

– Мне тоже хотелось бы это знать, – проборматал дроу на грани слышимости. Обычный человек не услышал бы, но только не я.

– Считай это изъявлением доброй воли, – улыбнулся дракон и выразительно посмотрел на мой заказ. – Ты что, уже не голодна?

Кстати о насущном. Стоило ему только спросить о еде, как все вопросы отошли на второй план. И правда, думается на голодный желудок не в пример хуже, чем на сытый. Пока я ела, эти двое нахалов умиленно смотрели на то, как порция за порцией исчезает у меня во рту, и улыбались. О чем они в этот момент думали, я не знаю, и, если честно, знать не хочу. Не мешают, и на том спасибо.

– Люблю девушек с аппетитом, – хмыкнул дроу, подмигнув мне желтым глазом. На что получил внушительный тычок от дракона.

– Не мешай, – шикнул он на товарища.

Я же лишь пожала плечами, возвращаясь к своей драгоценной трапезе.

Позже Дрэй и Корч вызвались проводить меня до общежития. Я не возражала, поскольку идти за покупками уже совершенно не хотелось. Мне было необходимо снять стресс, вызванный последними новостями, а для этого нужно было потренироваться. После необходимо было зайти к Тарию и постараться узнать более подробно, во что же такое я вляпалась.


Солнце неспешно клонилось к земле, когда двое мужчин, что шли по гравийной дорожке, ведущей от общежития людей, неожиданно остановились.

– Дрэй, я давно знаю тебя и сейчас просто не могу понять. Зачем тебе эта игра с человеческой девушкой? – спросил дроу.

– Это не игра, Корч, – просто ответил дракон, проводя рукой по алым волосам.

– Тогда что? Откуда это странное предложение о помощи? И что это за фокусы с якобы внушением? Мы оба знаем, что, если дракон внушает, освободиться от такого не по силам никому, – не сдержав нахлынувших эмоций, рыкнул дроу.

– Никому, тут ты прав. Кроме равных, – спокойно ответил Дрэй, наблюдая за тем, как по лицу дроу пробегает смутная тень понимания.

– Она, что… дракон? – робко предположил Корч, сам не особенно веря в то, что говорил.

– Нет, – хмыкнул Дрэй. – Тогда я бы чувствовал ее, не касаясь, и мне не пришлось бы применять магию. И, предвосхищая твой вопрос, она не дэйург, – не сдержав улыбки, хмыкнул дракон.

– Сам вижу! Не смешно, между прочим, – пробормотал дроу, отводя взгляд в сторону. – Тогда получается…

– Получается, – утвердительно хмыкнул Дрэй.

Корч неожиданно выпрямился и как-то мигом собрался.

– Скажи сам. Я хочу услышать, иначе не поверю, – тихо произнес он.

– Демон, – утвердительно кивнул дракон. – Она самое что ни на есть чистокровное дитя Кайруса. И то, что эта девочка живет и взрослеет, как человек, да еще и совсем одна, – это страшно, Корч. Я почти уверен, что сейчас у нее период становления, по-хорошему, ей необходим покой и общение с сородичами, а не злоба и ненависть, что окружают ее в МАМ. Неизвестно, что она может натворить, если ей не помочь…

Корч коротко кивнул словам друга, и, более не задерживаясь, мужчины двинулись дальше в полной тишине. Лишь шорох гравия под ногами сопровождал мысли, что рождались в те минуты в их головах.

## Глава 20

– Почему ты молчал, объясни мне? – полный неподдельного гнева мужской голос заполнил небольшое пространство кабинета директора МАМ.

Мало кто в своем уме мог позволить себе вот так разговаривать с Тарием, не боясь остаться с разорванным горлом. Но сейчас Осбен с поникшей головой сидел на подоконнике и, подтянув к себе ноги, смотрел в густую тьму, что ночным покрывалом раскинулась над Эдэльвайсом.

– А сам-то не понимаешь, что ли? – недовольно буркнул Тарий, так и не обернувшись в сторону говорящего.

– Не понимаю? Это ты не понимаешь, чем вы все тут рискуете! – Дрэй больше не повышал голос, а скорее шипел, как ядовитая змея. – Один серьезный срыв, Тарий, всего один срыв – и ты будешь заново отстраивать свою ненаглядную академию. Демон – это не вампир, что может в запале перегрызть небольшую деревню! Демон вырежет весь город, если не сможет с собой справиться. И в этом будете виноваты ты и твой полоумный маг! Это не игрушки, как ты не понимаешь! Вам с ней не справиться, даже я с трудом смогу, и то не факт.

Тарий неожиданно резко обернулся в сторону дракона:

– Что ты имеешь в виду?

– Я не смогу повлиять на нее, а драться с ней… совсем не выход. И зачем надо было ввязывать ее в турнир? Сейчас? Зачем было представлять ее как человека, намеренно погружая ее в атмосферу всеобщей ненависти и презрения? Или, думаешь, я не в курсе, что за дедовщину ты тут развел?

– Я развел? – рыкнул, не выдержав несправедливого упрека, Тарий. – Я единственный, кто был против гетто, что устроили в человеческих землях! За ошибку одного не должна расплачиваться вся нация! А ты, милейший, лучше расскажи мне, как погиб Эллиэн, что вы всей своей силой не смогли его защитить? Как допустили, что Лива погибла?

Дракон, странно сощурившись и едва ли не рыча, сказал:

– При чем здесь Эллиэн и Лива? Ты не хуже меня знаешь, что они были отравлены приближенными, один из которых до сих пор не найден. Дримлеон умело скрывается, но ничто не скрыть навечно. Так при чем здесь они?

– Дурак, – рассмеялся Тарий. – Так и не понял? О боги, бывает же такое, – все еще задорно хохоча, Тарий спрыгнул с подоконника и вплотную приблизился к Дрэю. – Она их дочь, – медленно выговаривая каждое слово, сказал вампир, глядя в глаза разом растерявшемуся дракону.

– Но Лива умерла, и ребенок вместе с ней, – растерянно забормотал Дрэйланд.

– Правда? Кто сказал-то? – хмыкнул Тарий, отворачиваясь от дракона и подойдя к небольшому шкафу, что располагался за его столом. Извлек на свет бутылку с янтарного цвета жидкостью, два стакана и, продолжая смотреть на дракона, разлил напиток на двоих.

– Тогда получается…

– Получается, что если бы Ливу отравил Дримлеон из Золотого Дома, то уж убить ребенка для него не составило бы труда. Сейчас дэйург ищет его, нам остается только ждать, чтобы хоть немного понять, что тогда произошло.

– Постой, при чем здесь дэйург?

– Мне так нравится, когда ты чего-то не понимаешь, – хохотнул Тарий, предлагая дракону один из бокалов. – Мара его шаи.

Дракон неприлично разинул рот, затем схватил предложенный стакан и, как-то растеряв весь свой запал, сел в кресло, которое очень удачно оказалось прямо за ним.

– Как? – прошептал он.

– Вот так. Он не рассказывает, и Мара молчит. А теперь скажи мне, если не ты, не все демоны этого мира не знают, кто вырезал Дом Серебряных, как еще я могу обезопасить последнюю из Серебра? Только выдать ее за человека, на которого, благодаря всеобщим стараниям, вампиры будут смотреть, как на еду, а прочие расы – как на тупой скот.

– О боги, – закрыв лицо руками, произнес Дрэйланд. – Зачем ты засунул ее на турнир?

– Я не засовывал, – буркнул Тарий, проводя ладонью по волосам. – Я искренне полагал, что она откажется, а она взяла и подмахнула своей ручкой подпись в магическом договоре.

– Надо было предупредить! – рыкнул Дрэй.

– А в туалет мне за нее ходить не надо? – так же прорычал в ответ Тарий. – Пойми ты, не могу я ее так опекать, это привлечет ненужное внимание.

– Ясно. Тогда этим займусь я.

– И как же ты решил это делать? – не скрывая ехидных ноток в голосе, спросил Тарий.

– Во-первых, я и Корч уже вошли в ее команду, – будто бы не замечая сарказма друга, продолжил Дрэй. – Во-вторых, я очень постараюсь с ней подружиться… – на этом Дрэй прервался, услышав, как заливисто хохочет Тарий. – Что опять не так? – рыкнул дракон.

– Поаккуратней, Дрэйланд, а то вот так станешь другом, а потом придется свадьбу играть, – хмыкнул Осбен.

– Ты что несешь? Она еще совсем ребенок! – не выдержал дракон.

– Ой ли? По законам Кайруса она уже совершеннолетняя, и ты это прекрасно знаешь. Ладно, не бери в голову, это все мои старческие бредни. А если ты сможешь ей помочь, я буду только рад, Маре сейчас это просто необходимо.

На этом разговор двух старых друзей приобрел совершенно неожиданный оборот, и уже до рассвета они говорили о том, что неплохо было бы поэксперементировать, так как у Осбена возникли предположения, как плести магические узоры более экономными и простыми способами. О Маре больше ни один из них не заговаривал, но вот думал каждый.


– Вот такие пироги, брат, – грустно вздохнув, я закончила свой рассказ о турнире.

Ким сегодня был необычайно бледен и задумчив, что совершенно не вязалось с его обычно румяным лицом и пышущим энтузиазмом характером. Создавалось ощущение, что он давно не спал, а если и спал, то явно не успевал отдохнуть за это время. Обычно живые ярко-карие глаза отливали лихорадочным блеском, что говорило о неважном самочувствии их обладателя. Всегда одетый с иголочки, идеально причесанный Ким сегодня выглядел, мягко говоря, помятым. Может, на нем так сказывается напряженный ритм обучения? Или просто не успел с утра себя в порядок привести? Ведь я точно уверена, что именно этот темно-синий камзол был на нем в пятницу. Сегодня понедельник, а он все в том же… Не то чтобы я была ханжой, просто такие фортели с ношением одной и той же тряпки несколько дней подряд могла себе позволить я, но никак не Ким.

Сейчас мы сидели друг напротив друга, поедая кулинарный шедевр поваров МАМ, именуемый «Запеканка творожная». Более подходящим, на мой взгляд, было бы название «Подошва съедобная и хорошо жующаяся». Ким вяло ковырялся вилкой в тарелке, странным отсутствующим взглядом рассматривал обстановку столовой и мой рассказ выслушал несколько отстраненно.

– Да что с тобой? Мог бы хоть как-то отреагировать! – разозлилась я из-за такой холодности.

– Прости, что ты сказала? – с трудом фокусируясь на мне, спросил брат.

– Ты здоров? – взволнованно спросила я.

– Я? Да. С чего ты взяла? – по всей видимости, брат старался собраться с мыслями, но выходило это у него из рук вон плохо. – Не выспался просто, – буркнул он, поднимаясь из-за стола. – Я пойду, а то у меня дела, – не дожидаясь, пока я встану, Ким повернулся и направился к выходу.

– Эй, подожди меня-то!

Брат явно ждать не собирался, поэтому я бросила вилку с наколотым на нее кусочком «подошвы» в тарелку и побежала вслед за ним.

– Да что с тобой такое? Ты точно себя хорошо чувствуешь?

Ким рассеянно тряхнул головой, полагая, что этот жест будет означать для меня «да».

– Что-то незаметно, – буркнула я.

Мы как раз подходили к выходу из столовой, когда дверь приоткрылась и на пороге возникла она. Рыжеволосая девушка-вампир, та самая дрянь, с грацией дикой кошки шла нам навстречу. Весь ее облик кричал о роскоши и богатстве. Платье из легкого шелка цвета аквамарина сидело на ней, как вторая кожа, показывая все достоинства фигуры, а недостатков у нее просто не было. Блестящие рыжие волосы были собраны в высокую сложную прическу, открывая лебединую шею. Не признать того, как она красива, было бы глупо, но восхищаться ею было выше моих сил.

– Притащила же нелегкая эту дуру, – фыркнула я, хватая брата за руку.

Проходя мимо меня и брата, девушка замедлила шаг, повернула вполоборота голову и, очаровательно улыбнувшись, кивнула… Киму? И, тут же отвернувшись, направилась к одному из столиков, что располагались возле огромного окна во всю стену.

– Это что было? – Должно быть, мои округлившиеся от удивления глаза сказали все красноречивее любых слов.

– А что тебя так удивляет? – тут же подобравшись, спросил Ким.

– Ты что, знаком с ней?

– Ну, скажем так, есть вещи, которые я не готов обсуждать даже с тобой, Эм.

– Энаким Аррели, это не ответ, – строго сведя брови на переносице, сказала я.

– Это ответ, Эм. Смирись, я не стану говорить с тобой об этом, – и как ни в чем не бывало он отвернулся от меня и направился к выходу из столовой.

– Ким, – не сдаваясь, я подбежала к брату и, поравнявшись с ним, начала говорить: – Ты знаешь, что она вампир? – решила я зайти с другого конца.

– Да, – коротко бросил брат.

– Тогда ты, наверное, в курсе, чем питаются вампиры и для чего используют людей, которые здесь учатся.

Ким резко остановился, повернулся ко мне, а я едва не отшатнулась, увидев ту неподдельную ярость, что сейчас горела в его глазах. И куда только прежняя усталость подевалась?

– Фрида не такая, ясно тебе, – зашипел брат, со злостью сжимая кулаки.

Мне бы, по-хорошему, остановиться и погасить конфликт в зародыше, но на такое была способна только умудренная опытом женщина, умеющая обходить острые углы. Я таковой не была, и, чего уж скрывать, неизвестно, стану ли когда-нибудь.

– А какая она, Ким? – рыкнула я в ответ. – Что происходит, а? Какого демона ты так взбеленился?

– Он стоит передо мной, – буркнул брат, отвернулся от меня и быстрым шагом направился к лифту телепорта.

А я так и стояла с раскрытым ртом и ничего не понимающим выражением лица. Это что же получается, он меня только что послал? Из-за какой-то рыжеволосой выдры?! Которая к тому же еще и с Лиамом…

Должно быть, год тому назад я непременно разрыдалась бы от столь обидных слов брата, но не сейчас. Вместо этого кое-как подавила нарастающее утробное рычание, выдохнула и решила: раз он так, то и я тоже знать его не хочу.

Обиделась я на тот момент смертельно. Конечно, дня через два я отойду, если не раньше, но на данный момент разговаривать с ним мне не хотелось. Пусть эта Фридочка, чтоб она в луже утонула, катится вместе с братом куда подальше.

Две недели пролетели, как один день. Как один кошмарный день, хотелось бы добавить именно такое определение. С Энакимом мы по-прежнему не разговаривали. И его, похоже, такое положение вещей вполне устраивало. Но это и немудрено, он-то не остался совершенно один, его новые друзья и подруги подобного просто не допускали.

Я разрывалась между учебой и новыми обязанностями. Во-первых, мне пришлось налаживать контакт с заведующим кафедрой, а если вы еще помните, то это был не кто иной, как профессор Кирл. Наше первое с ним знакомство было запоминающимся, но после этого я из кожи вон лезла, чтобы он начал воспринимать меня серьезно. Конечно, для меня его дисциплина была более легкой для изучения, чем для остальных, потому как с некоторых пор я очень отчетливо могла видеть энергопотоки, что пронизывают окружающий мир. Но трудность все же была: с тех пор, как я поняла, что могу управлять ими простым указанием мысли, то делать это при помощи логарифмов и специальных схем, как остальные, было очень тяжело. Словно идти к намеченной цели в обход за тысячи километров вместо того, чтобы пройти несколько метров напрямую. Но для себя я решила: если я не смогу держать свои желания под контролем, то они непременно возьмут верх надо мной. Дисциплина ума – вот что стало очень важным для меня. Я буду учиться так, как учат здесь, и не важно, что эти знания конкретно мне не нужны, лишними точно не будут.

Так вот, помимо нашего общения с профессором на лекциях, мне приходилось перед ним отчитываться каждую неделю. Я рассказывала о посещаемости студентов, об их успеваемости, о поведении, а также о том, что интересовало самого ректора. Многие из моих однокурсников были детьми весьма уважаемых деятелей политики, науки, магии и искусства, так что неудивительно, что родители через профессора Кирла отслеживали своих чад строжайшим образом. И не последним звеном в этой слежке была я. Кстати, осознав этот немаловажный факт, некоторые однокурснички пошли на попятный в своем желании устроить мне веселую жизнь. Со мной стали здороваться! А иногда даже спрашивали, как у меня дела. И не важно, что многих из них едва не тошнило от проявляемой заботы, изменения начались, и я уж постараюсь, чтобы эти товарищи если и не прониклись ко мне уважением, то хотя бы начали со мной считаться.

Профессор относился ко мне сдержанно, и это уже радовало. По крайней мере, он перестал обзывать меня тупицей, разве это не прогресс? Кроме того, он очень удивился, узнав о моем «желании» принять участие в турнире старост, что планировался на изломе зимы, и вызвался помочь мне в подготовке к магической его части. Конечно же я согласилась, а спросив его, зачем ему это нужно, получила емкий ответ: «Чтоб не опозориться». Оно и понятно, училась я на сильнейшем магическом факультете МАМ, и не важно, что кроме первокурсников в турнире примут участие старосты второго и третьего курсов.

Во-вторых, я очень переживала за Каа’Лима, от которого так и не было вестей. У меня просто болело все внутри от того, что его не было рядом. Это была тоска, что укрывает вас от макушки до пяток колючим одеялом и не отпускает ни на секунду.

В-третьих, каждый раз, приходя на завтрак, обед или ужин в столовую МАМ, я ела в одиночестве. Я, как прокаженная, сидела в набитом людьми и нелюдями помещении, пялилась в пустые стены, жевала безвкусную пищу, машинально шевеля челюстями, и тосковала о брате, о дэйурге, о матери, которую так давно не видела. Сегодняшний день не был исключением, разве что дождь пошел за окном, знаменуя приход осени в Эдэльвайс.

– Привет. – Мужской голос ворвался в хоровод гнетущих мыслей.

– Привет, чего кислая такая? – сказал дроу, садясь рядом со своим другом, что мгновением ранее занял еще одно свободное место напротив меня.

– Ну, мой брат со мной не разговаривает, мои однокурсники приравнивают меня к отбросам общества (впрочем, учителя тоже так считают, разве что Стэфан относится как к человеку), – хохотнула я над получившимся словесным оборотом. – Через три месяца меня ждет идиотский турнир, для участия в котором мне нужна команда, и все бы ничего, только в команду ко мне никто не пойдет. А в целом у меня все хорошо, – совершенно спокойно выдала я все, что наболело. То, что эти двое так запросто ко мне подсели, должно быть, шокировало меня настолько, что я решила вести себя как ни в чем не бывало.

– Почему твой брат с тобой не разговаривает? – совершенно не смутившись выданной мною тирадой, спросил Дрэй.

Сегодня аловолосый дракон был как-то по-особенному хорош. То ли светлая свободная рубашка в сочетании с черным камзолом делала его облик соблазнительным, то ли волосы он по-другому зачесал, а может, я истосковалась по общению до такой степени, что теперь каждый, кто со мной по-товарищески заговорит, будет для меня эталоном красоты. Не знаю, что из перечисленного повлияло на меня, заставив с интересом разглядывать этого и впрямь удивительного мужчину.

– Ну, у него любовь, похоже, – неуверенно буркнула я.

– И при чем здесь ты? – лениво поинтересовался дроу, отхлебнув темный напиток из кружки, которую он держал в руках, когда садился за мой стол.

– Дело в том, что я не одобрила его выбор, – не вдаваясь в подробности, сказала я.

– Что же в нем такого плохого? – спросил Дрэй, заглядывая мне в глаза. Стоило лишь встретится с ним взглядом, чтобы почувствовать, как растворяешься в омуте черных глаз. Боюсь, что растворюсь в нем навсегда… Как удивительно и страшно смотреть в бездну его глаз и видеть, как эта бездна смотрит на тебя.

С трудом отведя взгляд, я сказала:

– Она вампир. Мне необходимо объяснять последствия таких отношений? – спросила я, изогнув бровь.

– Нет, – коротко ответил Дрэй. – Ты права, в таких отношениях ничего хорошего для него ждать не следует.

– Ну да мы не затем к тебе подошли, – поспешил сменить тему разговора Корч. – Пора браться за тренировки, а, капитан?


Боги, боги, как можно так испытывать мои нравственные устои? Четыре года назад я впервые надела свободные брюки и с красными от стыда ушами шлепала на первую тренировку в своей жизни. Тогда мне казалось, что ни за что на свете я больше не надену мужское платье, ибо не пристало так ходить девушке. И вот эти два нахала всучили мне форму, в которой предстоит выступать на турнире перед многотысячной аудиторией. А тренироваться носить «доспех» необходимо было уже сейчас.

Это был облегающий комбинезон, сотканный словно из мельчайших черных блестящих чешуек, как сказал Дрэй, это была кожа саламандры. Она не воспламенялась, не плавилась, не рвалась, и ее невозможно было разрезать. Как, в таком случае, этот наряд был сшит, я не имела ни малейшего понятия, да и знать не хотела, если честно. Важно было другое – он облегал все рельефы моего тела! Будь я бравым мужиком, то, конечно, не постеснялась бы предстать в таком виде на арене. Подумаешь, походила бы перед особо впечатлительными барышнями, поигрывая мышцами… Но я-то была девушка! К комбинезону прилагались перчатки, сделанные из того же материала, сапожки на плоской подошве и длинный, в пол, плащ для магических состязаний.

Когда я, облачившись в комбинезон в своей комнате, подошла к зеркалу, то на время впала в глубочайший ступор. Даже успела подумать, а не пододеть ли чего под этот «доспех»? Определенный резон в таком наряде конечно же был. Нередко во время состязаний студенты применяли враждебную магию по отношению друг к другу, а этот легчайший костюм не только мог защитить от оружия из стали, его было очень сложно повредить даже с помощью магии.

Дракон и дроу ждали за дверью, пока я переоденусь. Они самолично подбирали мне комбинезон, потому у них не было полной уверенности, подойдет ли он по размеру. Зря переживали! Он не просто подошел, он меня буквально облепил со всех сторон.

Схватив лежавший на стуле плащ, я накинула его сверху и облегченно перевела дух. Буду так ходить!

Получившаяся плащ-палатка с моей белобрысой головой сверху мне очень понравилась. Вполне приличный вид.

– Заходите, – крикнула я.

Повторять мне не пришлось, дверь в мою комнату открылась, и внутрь вошли дракон и дроу.

– Распахни плащ, – с ходу начал дроу.

– Ну уж дудки, – запротестовала я, на всякий случай покрепче вцепившись в плащ у себя на груди.

– В чем дело? – искренне удивился Дрэй, непонимающе переглянувшись с дроу.

– Я так буду и драться, и выступать, и все, что там еще надо делать, – безапелляционно заявила я.

– Это вряд ли, Мара, – очень серьезно сказал Корч и подошел ко мне близко-близко. – Снимай.

Глядя в его желтые кошачьи глаза, я непроизвольно съежилась. Хотя и не боялась его, но жутковато было все равно.

– Не сниму, хоть ты тресни. – Я не выдержала нервного напряжения, и поэтому в ход пошли мои неистребимые простонародные выражения, которые вызвали на лице дроу откровенную ухмылку.

– Это тоже вряд ли, – хмыкнул Корч, щелкнул пальцами, плащ на мне превратился в пыль и тут же грудой тряпья осел у самых ног. – Что ты так нервни… – свою фразу дроу так и не договорил, расширившимися глазами уставившись на меня. Осознание того, как я сейчас выгляжу, проступало на его лице. Тут хочу заметить, что для Корча я выглядела, наверное, особенно откровенно, потому как белые волосы и черная кожа доспеха делали меня очень похожей на его соотечественницу. Не заметить этого было просто невозможно.

Я, нервно сглотнув, перевела взгляд на Дрэя. Тот, по-видимому, тоже витал где-то в заоблачных далях, при этом не отводя взгляда от моих… Спохватившись, я скрестила руки на груди.

– Чё пялишься? Глаза надоели, что ли? – рыкнула я в его сторону.

Издав что-то похожее на «извини», дракон смущенно отвел взгляд в сторону.

– А ты чего рот разявил? Щас как дам! – не удержавшись, я хлопнула дроу по лбу. И что самое интересное – попала. Надо же, хоть какая-то польза от этого наряда есть! Мощное деморализующее оружие!

Корч растерянно встряхнул головой и охрипшим голосом заговорил:

– Такого я никак не ожидал. Что делать будем?

Спрашивал он, по всей видимости, не у меня, потому пришлось подождать, прежде чем дракон соберется с мыслями.

– А… не знаю, форма строго регламентирована, – с трудом выговорил он последнее слово. – Как-то не рассчитывали разработчики, что девушки станут принимать участие, а может, как раз-таки и рассчитывали…

– Вот что, – изрек Корч, – мы поговорим с Тарием, а сегодня тренируемся в обычных спортивных костюмах. Думаю, так будет лучше всего. Переодевайся, мы подождем.

Ждать они явно собирались там же, где и стояли, что меня, откровенно говоря, совершенно не устраивало. Я не двигалась – они не двигались. Стояли мы так недолго, и первой не выдержала я.

– Если вы думаете, что я в этой штуке повернусь к вам еще и задом, то вы очень сильно заблуждаетесь, – сквозь зубы процедила я.

В конце концов до парней дошло, что надо бы, наверное, выйти, потому как они одновременно ринулись к выходу. Нелепо столкнулись друг с другом в дверях, потом еще и еще раз, после чего дроу все же пропустил дракона, разумно рассудив, что вместе им в один дверной проем не пролезть.


Уже через сорок минут мы ступили на площадку номер семь, что была закреплена за нашей группой. Я – в простом спортивном костюме цвета хаки, с туго заплетенной косой и зверским желанием кого-нибудь покалечить. Ребята тоже переоделись, правда, их одежда была черного цвета. Дракон забрал волосы в хвост, перевязав их кожаным шнурком. Корч же заплел косу.

После прошедшего дождя в воздухе дурманяще пахло озоном. Из-за туч выглянуло солнышко. А я всем своим нутром ощутила прилив сил и радость от того, что сейчас смогу потренироваться и выплеснуть весь скопившийся негатив.

– Разомнемся для начала? – спросил Корч и, получив утвердительный кивок дракона, встал перед нами. – Я буду показывать, что нужно делать, а ты постарайся повторить то, что сможешь. Хорошо?

Я молча кивнула.

– Ты же занималась до того, как поступила сюда? – уточнил дроу, невольно пробуждая воспоминания о мужчине, которого я до сих пор пыталась изгнать из своих мыслей и сердца.

– Да.

– Какие техники вы изучали?

– El’miro rei, – вспомнила я, как называл свою школу Лиам. Перевода я не знала, так как словосочетание было на древнеэльфийском, а Лиам никогда не говорил, что это значит.

– Зеркало души? – переспросил Корч, скептически выгнув бровь. – Я хочу на это посмотреть. После разминки устроим небольшой спарринг.

Дроу поднял руки на уровень глаз, свел кончики пальцев друг с другом и заговорил:

– Любой бой – это дыхание воина. Не умея дышать правильно, не стоит браться за оружие. Лезвие меча не потерпит того, кто не может управляться с собственным телом. Поднимая руки, мы делаем глубокий вдох низом живота. Постарайся прогнать это дыхание сквозь все тело, представь, как с каждым вдохом энергия концентрируется в области солнечного сплетения. После выдох. Дыши, как младенец, открыто вбирая воздух в себя и без сожалений выпуская его наружу.

Так мы дышали некоторое время, чтобы настроиться на тренировку. Далее Корч очень медленно стал показывать комплекс упражнений. Каждая стойка плавно перетекала из одной в другую. Параллельно он говорил, когда следует сделать вдох, а когда – выдох. В каждой позиции он замирал на какое-то время, концентрируясь на дыхании.

Любой, кто всерьез планировал изучать техники боя эльфийских (и не только) мастеров, должен был это освоить. Дышать, развивать мышцы, заставлять тело помнить, как следует себя вести независимо от того, тренируешься ты или просто лежишь на диване. Каждая стойка сочетала в себе упражнения на растяжку, тренировку мышц и тела. Порой мы замирали с высоко поднятой ногой и отведенным назад корпусом, имитируя позицию, когда необходимо балансировать, чтобы атаковать и одновременно уклоняться. Либо низко приседали с вытянутой в сторону ногой, имитируя подсечку, в то же время одной рукой ставя блок от удара сверху, а вторую вытягивая вдоль ноги, чтобы она могла дать необходимый импульс телу, когда будет нужно подняться. Весь этот комплекс был направлен на достижение определенного состояния, словно искусный мастер, он настраивал организм на предстоящую работу.

– Хорошо, Мара, – вывел меня из состояния полной гармонии с самой собой голос Корча, – здесь проблем я не вижу. По крайней мере, азы ты усвоила хорошо. Держи, – швырнул он мне неизвестно откуда взявшийся длинный деревянный шест. Точно такой же был и у него в руке. – Сначала попробуем с деревом, а там посмотрим, – коротко сообщил он мне, вставая в высокую стойку, чуть согнув колени. Он завел шест за голову и, держа его одной рукой, положил конец палки к себе на вытянутую руку, так что кончик шеста приходился между указательным и большим пальцем.

– Это что, фора? – хмыкнула я, отчетливо понимая, для чего он так делает. Иллюзия, что корпус его открыт, могла дорого мне стоить. Корч, ничуть не стесняясь, широко улыбнулся и коротко сказал:

– Начали.

Только сейчас мне стало ясно, что я просто обязана жестко контролировать себя. Дело конечно же было не в том, что я – великий воин, способный движением мизинца размазать дроу по земле, как нежнейший гусиный паштет по куску хлеба. Я не знала, какой грани следует придерживаться, чтобы ни один из них не догадался, что я не человек… Как говорится, хорошая мысль приходит после того, как вляпаешься и отступать уже поздно.

Дроу ждал, когда же я начну, не меняя позиции. Я не стала его разочаровывать и, стараясь быть как можно более неуклюжей, что давалось гораздо сложнее, когда об этом задумываешься, нанесла первый удар, который Корч с легкостью отразил, выбивая шест из моих рук. Палка по неимоверной дуге отлетела в ближайшие кусты.

Корч неверящим взглядом посмотрел на Дрэя, но почему-то не выразил мне своего неудовольствия. И тут меня как молнией пронзило. В голове замелькали картинки нашего общения, фразы, взгляды, случайные реплики. Не знаю, как назвать то, что сейчас со мной происходило. Мозг анализировал все этапы общения с драконом и дроу и сравнивал все это с тем, как ко мне относились другие. Все это произошло за несколько секунд, но результат меня поразил. «Они знают, – совершенно четко поняла я. – Знают обо мне если не все, то очень многое. Как же так? Чем я себя выдала и почему они до сих пор молчат? И что сейчас со мной произошло?» Секундный анализ, сопоставление всей доступной информации – и вот он, результат… Невероятно! Если бы я так соображала постоянно, то жить мне было бы куда проще.

– В чем дело? – жестко спросила я, подходя вплотную к Корчу.

– Ты не удержала шест, – просто ответил дроу.

– В чем дело? – на грани слышимости повторила я свой вопрос.

Обычно я не психопатка. Не надо думать, что все последующие события связаны с глубоким расстройством личности. Дело вовсе не в этом. То ли проделанный комплекс упражнений помог стать единым целым с новой натурой, то ли небесные светила в этом поучаствовали, но сейчас сознание мое работало на отлично. Так трезво, логично и здраво я не мыслила никогда! Возможно, именно поэтому со стороны я смотрелась самой настоящей сумасшедшей. Я подмечала малейшие изменения мимики, короткий испуганный взгляд в сторону дракона, который и заметить-то невозможно. Легкий сбой дыхания, сердце немного ускорило ритм, прогоняя кровь по сосудам с новой силой. Параллельно отмечаю, что у нашей беседы нет свидетелей. Насекомые, что шуршат в земле слишком громко, так что еще немного – и оглохнешь, и птица, которая чистит свое оперение на соседнем дереве, не в счет.

– Ты не удер…

Не слушаю более, что он говорит. Легко проскальзываю под его рукой. Чувствую, как дроу начинает вдыхать воздух. Обхватываю его плечи и упираюсь коленом в позвоночник. Вдох все еще не закончен. Все, что меня окружает, с каждым моментом будто залипает в киселе. Такое ощущение, что время остановилось. Упираясь коленом в позвоночник дроу, я легко вскакиваю к нему на спину и обхватываю шею руками.

«Какая же гладкая у него кожа! Такая шелковистая… приятно», – проскальзывает где-то на уровне подсознания.

Легкие Корча делают полный вдох. Наклоняюсь очень близко к его уху и бессознательно выпускаю клыки. На пальцах вместо ногтей красуются когти, что легко царапают атласную кожу. В воздухе витает запах с металлическим привкусом. Он сводит с ума, на мгновение затуманивая сознание. Так вкусно…

Что-то щелкает внутри, возвращая времени ход, а мне – ясность сознания… ну или некое ее подобие.

– В чем дело? – повторяю вопрос в третий раз, невольно задевая клыком мочку уха дроу.

Чувствую, как Корч вздрагивает всем телом. Его страх наполняет воздух новым ароматом. Он провоцирует и дразнит, так и хочется попробовать его на вкус. Такой ли он приятный, как кажется?

– Мара. – Мужской голос несет в себе спокойствие. Страха нет, четко осознаю это. Поднимаю взгляд и вижу Дрэйланда, что примирительно поднимает руки ладонями вверх. – Отпусти, я все тебе объясню.

Вижу, что не врет. Но как же я отпущу, когда так вкусно держать дроу и чувствовать его страх? Его кровь такая приятная, теплая и ароматная.

– Прошу, – очень тихо говорит дракон. – Это же Корч. Он не опасен для тебя, ты же знаешь. Просто прочти его, – продолжает увещевать меня дракон. – Попробуй его кровь. Лизни – и ты все поймешь.

Его слова заставляют какую-то часть сознания прислушиваться.

Долго не думаю, его предложение слишком заманчиво. Опускаюсь ближе к шее Корча, туда, где все еще алеют свежие царапины. Глубокий вдох помогает насытится ароматом, запомнить все его оттенки. Дроу еще раз вздрагивает, когда мой язык очень деликатно проходится вдоль одной из царапин.

В какой-то момент хочется заурчать от удовольствия, но еще больше хочется погрузить клыки в плоть… Дракон прав, я чувствую эмоциональную составляющую дроу, в том числе и то, как он относится ко мне. Сейчас ему страшно, но всего секунду назад… Забота, тревога за меня? Не удержавшись, провожу еще раз языком по царапине и закрываю глаза, чтобы скрыть то, насколько мне приятно это делать. В то же время царапины Корча начинают регенерировать, затягиваясь у меня на глазах. Чувствую некоторую досаду и желание рассечь кожу вновь…

«Не сметь!» – неожиданно рычу сама на себя.

Легко отталкиваюсь носком ноги от спины дроу и делаю сальто назад, приземляясь в нескольких шагах от него. Неотрывно слежу за теми, кто стоит передо мной. Кажется, в какой-то момент даже дышать перестаю…


Корч по инерции отшатнулся, когда совершенно неожиданно получил смачный пинок в спину. Он уже мысленно попрощался с жизнью, когда Мара провела языком по его шее. Такого страха он не испытывал за всю свою долгую жизнь ни разу! Вот он стоит и отвечает на вопрос девушки, что-то мимолетно меняется в выражении ее лица и… Он ощущает, как по его шее течет что-то густое, теплое… Кровь?! Его голова находится в стальных клещах, а плечи чувствуют давление, потому как на них кто-то сидит!

И вновь он слышит тот же вопрос, что и мгновение назад, вот только голос девушки уже не такой, как раньше. От него будто душа стынет, покрываясь тонким слоем льда. Когда привыкаешь к тому, что из любой передряги можешь выпутаться сам, оказаться в такой ситуации тяжело вдвойне. Муилкорч, как и многие, знал о демонах немного. Во всяком случае, с такой стороны видеть ему их не приходилось. Конечно, он слышал, на что способна эта раса, но считал, что это байки. И вот сейчас, когда он, один из лучших воинов своего народа, просто не сумел даже предсказать, что может сделать Мара, не говоря уже о том, чтобы среагировать, он резко усомнился, насколько сказки все то, что рассказывают о демонах. Чем бы закончилась эта тренировка, если бы не вмешался Дрэй, он даже думать не хотел. И впервые за всю свою жизнь он так явно обрадовался, что ему дали под зад, освобождая от стального захвата рук.

Правда, радость была недолгой, и на смену ей снова пришел страх, стоило дроу обернуться и столкнуться с немигающим взглядом хищных глаз. Казалось, они смотрят не на него, а куда-то гораздо глубже, раздевая все его существо, обнажая душу, давая понять, что ни убежать, ни скрыться невозможно. Шаг в сторону, одно неловкое движение – и та призрачная ниточка, что еще каким-то образом сдерживает существо, оборвется. Тогда жизнь его утечет сквозь пальцы, оставляя после себя горькое послевкусие непрожитых лет и несбывшихся желаний.

– Мара. – Спокойный голос Дрэя ворвался в хоровод эмоций и мыслей, что кружили сейчас в мыслях дроу. Друг сделал аккуратный шаг по направлению к девушке, а она в ту же секунду перевела свой взгляд на дракона. – Я прошу тебя, выслушай, а потом уже решай, как быть.

Демоница озадаченно склонила голову набок и оценивающе посмотрела на Дрэя.

– Говори. – Казалось, слова ей даются с трудом, и рычащие нотки были тому подтверждением.

– Я знаю тебя очень давно, – ответил дракон, Мара напряглась, когти на ее руках, казалось, стали в два раза больше, а глаза… Боги! Корч внутренне содрогнулся. Очень медленно от самого центра зрачка по всей радужке начала расползаться чернота, постепенно заполняя даже белок. Дрэй, будто бы не замечая происходящих перемен, продолжал говорить все так же спокойно: – Помнишь, это произошло несколько лет назад, ты гуляла в лесу, и с тобой случилась одна неприятность? Тогда я увидел тебя впервые. Я был вместе с Лиамом. – Дракон неожиданно запнулся, будто бы сказал что-то не то, но тут же взял себя в руки и продолжил: – Ты была совсем еще ребенком, и тогда я все никак не мог понять, что в тебе не так. Но я дракон, Мара, мы верим тому, что чувствуем. Тому, что мир говорит нам.

– Хватит, – рыкнула на него девушка. – Десять слов. У тебя десять слов, чтобы объясниться, – не отводя глаз от медленно приближающегося к ней Дрэя, сказала она.

Казалось, в ее голосе не было и тени эмоций. Он завораживал своей потусторонней холодностью. Было странно, что живое существо могло говорить так, что кровь в жилах замедляла свой ход, заставляя сердце глухо трепыхаться в груди, словно пойманная в клетку птичка. Чернота полностью заполнила глаза Мары, превратив их в глянцево-черные провалы. От уголков глаз побежали темные лучики вен, превращающие лицо молодой девушки в хищную маску.

Дрэй очень медленно продолжал приближаться к ней. Чувствительный к магии дроу сейчас очень четко ощущал невероятной мощи волны спокойствия, что, словно круги на воде от брошенного камешка, исходили от дракона. Будь Корч не так взбудоражен последними событиями, то уже давно бы отключился под напором этой магии. Но сознание сопротивлялось из последних сил. Дроу понимал, что любое неосторожное движение может послужить спусковым механизмом и спровоцировать девушку.

– Хорошо, десять слов, – увещевал Дрэй, делая еще один крошечный шажок по направлению к Маре.

– Семь, – коротко бросила она в ответ.

– Я не причиню тебе вреда. – На эту его реплику девчонка тонко улыбнулась и как-то по-птичьи резко наклонила голову.

Дрэй, не обратив внимания на этот ее жест, подошел еще немного ближе. И вот он уже оказался на расстоянии вытянутой руки от Мары. Дроу надеялся, что другу удастся если не обезвредить молодую демоницу, то хотя бы задержать ее на те секунды, пока сам Корч сможет подоспеть к нему на помощь.

Движения были настолько молниеносными, что дроу, скорее, смог догадаться, чем увидеть то, что произошло далее. Не было ни перемены в мимике Мары, ни какого-либо замаха, ничего, что могло бы предупредить дракона о ее действиях. Просто короткий выброс руки в сторону дракона и ответная реакция Дрэя. Она метила ему в живот, а он резко поднес раскрытую ладонь к ее лицу и коротко бросил:

– Спать!

Ноги девушки подкосились, и она в тот же миг начала заваливаться. Дрэй слегка покачнулся, но, совладав с собой, смог поймать Мару у самой земли. Она безвольно повисла на его руках, совсем по-детски уткнувшись носом ему в подмышку. Дракон несмело повернулся к дроу. Сам Корч растерянно моргнул, понимая, что мир странно кренится и он вместе с ним. Последнее, что отметило сознание дроу, – это Дрэй, что держит Мару на руках, будто драгоценную вазу, и чему-то улыбается. По виску дракона течет тяжелая капля пота, а на животе расползается пятно, стремительно окрашивая и без того темную рубашку в еще более насыщенный цвет.


Проведя свои юношеские годы в доме принципиально не пьющих людей и нелюдей, но помня свое детство в пограничной деревушке, я все же знала, что такое похмелье. В том смысле, что отлично помнила, как выглядят люди после обильных возлияний. Был у нас такой дед Микул. Безобидный старичок, но любитель приложиться к бутылке. Каждое утро этот дедок выходил на улицу с одной лишь мыслью: «Выпить!» Он искал заповедное зелье, с завидным упорством слоняясь от дома к дому, и в те моменты, когда находился в активных поисках, руки его отчаянно тряслись, взгляд лихорадочно блуждал по окружающему его пространству, а голова моталась во все стороны, отказываясь останавливаться хотя бы на мгновение.

Вот и я, очнувшись в совершенно незнакомой мне комнате, старательно пыталась вспомнить, как я здесь оказалась. Руки мои тряслись, голова болела так, что хотелось, чтобы хоть кто-нибудь в порыве благородства дал бы мне обухом по ней. Каково же было мое удивление, когда, повернувшись на бок, я увидела мирно сопящего рядом со мной дроу. Белоснежные волосы разметались по подушке, а на лице застыло странное умиротворение. Тела Корча я не видела, так как он был укрыт толстым одеялом. Как, впрочем, и я.

От открывшейся картины я на мгновение потеряла дар речи, лицо мое вытянулось, а глаза сами собой начали вылезать из орбит. Резко схватив полы одеяла, я рванула его вверх и тут же облегченно выдохнула. Слава тебе, богиня, я одета, и он одет, ничего срамного не случилось!

Несмотря на то что худшие подозрения развеялись, один вопрос оставался открытым: «Какого лешего я тут делаю? Вроде бы только потренироваться собирались…» – как-то вяло подумала я, стараясь лишний раз не мотать головой, так как каждое лишнее движение отдавалось острой болью.

Неожиданно послышался звук открывающейся двери, и в комнату вошел дракон. На этом моменте я несколько зависла, потому как несмотря на то, что в семье моей было много мальчиков, к такому зрелищу я оказалась совершенно не готова. Слегка влажные пряди волос разметались огненным пламенем по широкой спине. Мужчина, не глядя на нас с дроу, подошел к окну и, казалось, задумался о чем-то своем. Но я была совсем не против такой его невнимательности.

Еще никогда прежде я не испытывала столь сильного эстетического наслаждения от простого созерцания чужого тела. Должна заметить, почти полностью обнаженного тела, прикрытого лишь полотенцем, что как-то некстати прилипло к бедрам… Под влажной кожей, которая в свете заходящего солнца отливала золотом, отчетливо просматривался каждый мускул этого невероятно гармонично сложенного мужчины. Дрэй стоял спиной ко мне, и это, пожалуй, к лучшему, поскольку совершенно неожиданно я почувствовала, как незнакомое мне желание разливается теплой патокой где-то внизу живота. Отчего-то захотелось подойти к нему, провести кончиками пальцев по его золотой коже. Чтобы он обернулся, улыбнулся мне, его руки коснулись моей талии, притягивая ближе к себе, а губы…

На этой мысли мне не удалось подавить судорожный вздох, что помимо моей воли вырвался из в миг пересохшего горла. Дракон, должно быть услышав мой всхлип, тут же обернулся.

В этот момент думала я только об одном: «Я сделаю все что угодно, боги, только, пожалуйста, пусть я не покраснею! Только пусть он не поймет моих мыслей!» Отчего-то казалось, что помыслы мои яркими буквами горят у меня на лбу и он все знает, а если пока и не знает, то вот сейчас точно поймет! Я затравленно подтянула одеяло к носу и немигающим взглядом уставилась на Дрэйланда, жадно продолжая пожирать его взглядом. Высокий, безумно красивый и сильный, невероятно развитые мышцы пресса, на которых почему-то красуются совсем свежие розовые полоски шрамов…

Должно быть, дракон все же что-то сообразил, потому как на его лице проскользнула целая гамма эмоций: облегчение, радость, странное осознание и растерянность.

– Ох, Эм, прости. Только не уходи, прошу тебя. Я сейчас, – спохватился Дрэй и тут же направился туда, откуда пришел. А мне совсем не понравилось, что открывшаяся моему вниманию картина изволила ретироваться.

«Ну и дура ты, Мара! Ты на себя посмотри! Умертвие ходячее, а тут такой мужчина… даже думать забудь!» – зло отчитала я саму себя. И тут же задумалась совершенно о другом. Что это за шрамы были на животе Дрэя и почему они так обеспокоили меня? К слову сказать, соображала я по этому поводу недолго. И как только память моя весьма услужливо распахнула свои объятия, мне стало дурно! Тошнота резко подступила к горлу, а воспоминания все так же стояли перед глазами. Странное бессилие пришло на смену ужасу, слезы сами собой побежали из глаз, проделывая невероятные серебристые дорожки на моих щеках. Уткнувшись лицом в одеяло, я думала только об одном: «Они все знают! Все знают! Я напала на них, и теперь… Что же теперь? Надо бежать! Как можно скорее проваливать отсюда, пока не вернулся дракон!»

Но стоило этой мысли прийти в мою дурную голову, как дверь ванной комнаты распахнулась и торопливые шаги известили меня о том, что убежать мне уже не удастся. Рядом со мной просела кровать, и теплые руки обхватили мои запястья, нежно отодвигая ладони от лица.

– Эй. – Голос Дрэя был немного хриплым и взволнованным. – Все хорошо, не плачь.

Он так шутит, что ли?

Тем не менее я все же нашла в себе силы посмотреть на него. Вгляд его был очень внимательным и не на шутку встревоженным, а где-то в глубине его глаз плескалась осторожная нежность.

Очень медленно он отпустил мою руку и провел большим пальцем по влажной дорожке, что осталась на моей щеке от упавшей слезы.

– Уже и кровь изменилась? – как-то печально сказал он, трогая подушечками пальцев те капли, что остались на моих щеках. – Мне так жаль, – вздохнул он.

«Конечно, жаль, – грустно подумала я. – Как не пожалеть убогого монстра вроде меня?»

Но Дрэй заговорил совершенно о другом:

– Так жаль, что тебе приходится проходить через это одной. – И в тот момент я почувствовала, что он не врет. Это было приятно. Ощущение его заботы и переживания за меня отчего-то теплым бальзамом разлилось по сердцу.

– Как ты узнал? – очень тихо спросила я.

Дрэйланд тяжело вздохнул, робкая улыбка коснулась его губ. И он начал свой рассказ. На этот раз я не пыталась вырвать его сердце, перегрызть горло или сделать еще что-нибудь столь же экстравагантное. «Хорошего понемножку», – глубокомысленно хихикнула я.

Из объяснений Дрэя мне стало понятно, что драконы обладают невероятной интуицией, правда, сами эти существа называют ее умением слушать мир вокруг. Многие считают их провидцами, на что сами драконы смеются, хотя и признают, что доля правды в этих утверждениях есть. Так вот, оказалось, что Дрэй был именно тем вторым мужчиной, что путешествовал с Лиамом в тот день, когда на меня напали в лесу. Тогда, как сказал дракон, он почувствовал, как меняется картина мира с нашим знакомством, и понял, что просто обязан откликнуться на те изменения, которые происходят вокруг. Честно сказать, я не слишком поняла, что он имел в виду, но отчаянно кивала на каждое его слово. Именно в тот день он принял решение поступать в МАМ вместе со мной, чтобы понять, что именно так его привлекло в обычной человеческой девчонке. И хотя Дрэй уже учился в академии несколько лет назад (даже подумать боюсь, что в его представлении означает словосочетание «несколько лет»), но подумал, что обновить знания никогда не лишне.

– Мара, тебе не следует опасаться меня и Муилкорча, – вкрадчиво сказал он. – Я знал твоих родителей, – почти шепотом говорил Дрэй, – и считаю своим долгом позаботиться о тебе.

Слово «долг» отчего-то неприятно резануло слух, но более всего привлекло мое внимание упоминание о родителях.

Отчего-то два совершенно взаимоисключающих чувства всколыхнулись в душе. Мне безумно захотелось узнать, какими они были и почему мой народ отказался от меня. Что, в конце концов, произошло? И точно таким же был порыв заставить дракона замолчать. Как же порой неизвестность может пугать и манить одновременно. И еще одна мысль совершенно некстати закралась в мое сознание. Какой же я ребенок в сравнении с ним… Хоть подобные рассуждения сейчас воспринимались мною крайне негативно, но и не признать этого я не могла.

– Потому прошу тебя, Мара, не гони меня, – тем временем продолжал Дрэй. – Позволь мне помочь, а также вместе с тобой и Тарием разобраться в том, что происходит.

– Тарий знает? О том, что ты знаешь?

Ну вот, все в курсе, а ты, деточка, погуляй! Неприятно, однако.

Дракон ожидаемо кивнул. Что ж, как бы там ни было, терять-то мне все равно нечего. А в моем случае уже и некого. Ни друзей, ни семьи рядом, а одна только подушка-подружка. Я чувствую, что Дрэй не лжет, и, какими бы мотивами он ни руководствовался, гнать я его от себя не стану. Пусть «долг», пусть «ребенок», а я постараюсь, чтобы стал «друг». Ну, хотелось бы, чтобы больше, чем друг, но пока я не готова признаться в этом даже самой себе… И чего я его разукрасила сегодня? Будем считать, обряд посвящения он прошел. Эх, еще бы Корч очнулся в здравом уме… Было бы хорошо, я думаю.

## Глава 21

Она смотрела на совсем еще юного парня, что сейчас лежал на ее кровати, прикрытый одной простыней. Такой красивый и молодой. Сильный маг. Как же она не замечала его раньше? Сколько жизненной силы она выпила из него за эти ночи! Кровь она пока пробовать не решалась. Зачем? Ни к чему пугать его раньше времени. И потом, она была совершенно не уверена в том, что стоит ей попробовать хотя бы каплю, и она сможет остановиться. Что-то невероятно искушающее было в его запахе. Совершенно незнакомое, сводящее ее с ума, такое вкусное и завлекающее. Хоть Ким, так звали этого парня, и не был искусным любовником, по сравнению с тем же Лиамом, но зато она могла его всему этому научить. А той силы, которую она получала взамен за свои уроки, ей хватало с лихвой, чтобы утолить эмоциональный и энергетический голод.

Фрида легко улыбнулась своим мыслям и поправила прозрачный пеньюар, что превращал ее тело в соблазнительную конфетку, которую так и хочется избавить от обертки. Девушка встряхнула копной рыжих волос и легкой походкой направилась к своему мальчику.

– Ты такая красивая, – сказал парень, не пытаясь погасить искорки восхищения во взгляде.

«А ты такой вкусный, малыш», – подумала вампирша, а вслух сказала то, что он хотел от нее услышать:

– Ты моя любовь, Ким, ты же знаешь это.

Лицо юноши засияло счастьем, и Фрида почувствовала, что ее маленькая вкусняшка вновь полна сил и совсем не против ими с нею поделиться.

Невероятно, что человек обладает подобной мощью. Как же такое может быть? Любой человеческий мужчина уже едва передвигал бы ноги после того, как несколько ночей подряд провел в ее объятиях, а тут… Она выпивает его практически до капли, но уже через несколько часов он вновь полон жизненной энергии.

Юноша, как ему казалось, резко вскинулся и, ухватив девушку за талию, подмял под себя. Фрида не возражала, хотя его медлительность порой раздражала ее.

– Мне до сих пор не верится, что ты выбрала меня, – с придыханием сказал парень перед тем, как припасть к ее губам.

«Идиот, – беззлобно подумала девушка, отвечая на ласку. – Но питательный идиот», – мысленно хмыкнула она.


Белесый туман клубился у моих ног, так что я совершенно не видела, куда ступаю. Но шла я уверенно, и с каждым моим шагом дымка становилась все гуще, уже буквально цепляясь за подол простого белого платья. Сначала мне казалось, что я бреду по ночному лесу. Ветки раскидистых елей порой ощутимо хлестали меня по лицу, время от времени невесомая паутина противно касалась кожи. Но я все равно шла вперед. Зачем? Куда? Не знаю, но идти было необходимо. В какой-то момент лес расступился, и я оказалась на огромном каменистом плато. Сильный ветер ударил в лицо. Казалось, этот воздушный поток с неистовством пытался оттеснить меня обратно в чащу леса. Но я, собрав волю в кулак, продолжала идти шаг за шагом вперед.

В какой-то момент ветер стал утихать, и вот уже совершенно невесомые воздушные потоки играют с моими волосами. А я пытаюсь понять, где нахожусь. Вокруг царит ночь, густой мрак которой разгоняют россыпи звезд. Я делаю еще один шаг вперед и застываю. На самом краю плато стоит мужчина. Он высокого роста, его каштановые волосы развеваются на легком ветру. Но я, как ни стараюсь, не могу разглядеть, кто это. Вместо брюк и рубашки этот человек одет в свободный белый балахон. Саван?

Неожиданно мне становится очень страшно, сердце падает куда-то в пятки, а за ним летит и все мое спокойствие, потому как я знаю, кто сейчас готовится шагнуть в разверзшуюся перед ним бездну.

– Ки-и-им! – кричу я во всю силу своих легких и не могу более ступить и шагу, чтобы остановить его. Он не слышит меня, как я ни стараюсь, он продолжает с немым обожанием вглядываться во мрак, что раскинулся у его ног.

Отчаянно сжимаю кулаки и чувствую, как по пальцам бегут горячие кровавые капли, но продолжаю кричать. В какой-то момент он оборачивается. На бесцветных губах застыла горькая улыбка, а под глазами залегли черные тени.

– Прости, – шепчут его губы, а ноги делают последний, все изменяющий в моей жизни шаг.

Я не поняла, когда закончился сон и началась реальность, но через какой-то момент я почувствовала, что лежу на своей кровати и задыхаюсь от душащих меня рыданий. Потому я не сразу услышала голос, что настойчиво звал меня.

«Шаи, шаи, – шептало у меня в голове. – Что случилось, шаи моя?»

«Каа’Лим?» – боясь ошибиться, я мысленно потянулась к звавшему меня существу.

«Конечно я, малышка моя».

«О Каа’Лим», – облегченно выдохнула я и, больше не говоря ни слова, начала показывать то, что произошло со мной за последние недели. Мой дэйург не перебивал меня, внимательно следя за каждым моментом моей жизни. Последней картинкой, что я показала ему, был сон, эмоциональные последствия которого он и уловил.

Некоторое время мы просто молчали. Я – потому, что все еще была под впечатлением от сна, а Каа’Лим о чем-то сосредоточенно думал. Наконец в какой-то момент он заговорил.

«Ну и дура же ты», – в своей излюбленной манере припечатал он, вытаскивая меня тем самым из-под навалившегося каменной плиты отчаяния.

Как-то между нами так повелось, что чем хуже было у меня на душе, тем более откровенными словами он начинал меня крыть, заставляя тем самым приходить в себя, злиться и одновременно с этим оживать.

«Сколько времени я потратил, рассказывая тебе о расах, что населяют этот мир, а ты так ничего и не поняла! Могла бы хоть мозгами пораскинуть, а то сидит там, слезы переводит! – забухтел дэйург, в то время как я внутренне подобралась и уже приготовила настоящую речь, чтобы обрушить на голову этого кошака! – Постой, не злись, давай рассуждать», – примирительно сказал Каа’Лим.

«Давай», – без особого энтузиазма буркнула я, поудобнее устраиваясь на подушках.

«Первостепенная проблема – это не твой турнир, дорогая, а твой брат».

«Это еще почему? То есть я, конечно, скучаю по нему и все такое, но…»

Я не успела договорить, как нетерпеливый дэйург перебил меня:

«Потому, моя милая, что турнир будет еще нескоро, а наш похотливый друг доставляет неприятности уже сейчас».

«Ну, не приувеличивай. Он просто со мной не разговаривает, а неприятностей от него особых нет», – не согласилась я.

«А давай-ка повторим пройденный материал. Вампиры – древняя разумная раса, отличающаяся повышенной агрессивностью, силой, скоростью, так?»

«Ну», – информативно высказалась я.

«Хорошо хоть не споришь, – хмыкнул Каа’Лим. – Далее, переходим к источникам силы для них. И вот тут начинается самое интересное. Если демоны, драконы и мы – дэйурги способны не только впитывать окружающую энергию, но и генерировать ее, отдавая излишки окружающему миру и питая его, то наши друзья-вампиры такими характеристиками не обладают. Они могут только потреблять. Должно быть, это беда их происхождения… Ну да не важно! Чем сильнее вампир, тем сильнее голод, который он испытывает изо дня в день. И голод этот не только телесный, но и энергетический. Одним словом, жрать этим существам хочется постоянно и все, что только можно. Кровь питает тело, эмоции – душу, внутренние силы идут на прокорм магической оболочки. Обычно они могут кормиться неосознанно, для этого им и надо-то посетить место, где много людей, и посидеть там часок-другой. Это как небольшой перекус между трапезами, притупляет голод, но полностью не заглушает. Но бывают моменты, когда сильный вампир встречает в человеке силу, мимо которой он просто не может пройти. И вот тогда он говорит себе: «Кушать подано, стол накрыт!» – извини за такое сравнение», – сказал дэйург и замолчал на какое-то время.

С трудом верилось в подобный холодный расчет. Неужели такое может быть? Неужели мой Ким – всего лишь еда для этой рыжеволосой дряни?

«Даже не сомневайся, – хмыкнул Каа’Лим. – Любовь вампиров к людям – это то, чего просто физически быть не может. Ты можешь себе представить, что влюбилась в хорошо прожаренную отбивную?»

«Нет», – тихо ответила я.

«И правильно, потому как это невозможно. Вот тут-то и начинаются наши, да, Мара, наши проблемы».

«Я все еще не совсем понимаю…»

«Так я тебе объясню, – хмыкнул Каа’Лим. – Помнишь, я говорил тебе, что для того, чтобы выжить за пределами Кайруса, тебе нужна была привязка к человеку. И этим человеком стал Ким. Ты забирала у него энергию, которая была для него отрицательной. Отсюда и его необычное для человека здоровье, сила, выносливость. Все это – благодаря твоему присутствию рядом с ним с самого рождения. Со временем ты окрепла и кроме того, что брала, могла многое и отдавать. Тебе никогда не приходила в голову мысль, как в семье простого деревенского кузнеца мог родиться настолько потенциально сильный маг?»

Что мне было ответить? Такие мысли мне и впрямь не приходили в голову. Но неужели это все из-за меня?!

«Еще как из-за тебя! Твоя энергия постепенно расширила тот канал, которым пользуются маги, сделав его необычайно вместительным для человека».

Мне потребовалось какое-то время, чтобы осмыслить услышанное. Каа’Лим терпеливо ждал, прежде чем заговорить вновь.

«Не так давно я в первый раз почувствовал, как скакнул твой энергетический баланс, – продолжил он. – Вот он был полон, а уже через несколько часов пуст практически полностью. Признаться, я решил, что это последствия изменений, что сейчас с тобой происходят. И просто восполнил то, что ушло, своими силами… Но… такие скачки теперь происходят чуть ли не каждую ночь, Мара. Ты понимаешь, к чему я клоню?»

«Да…» – пораженно прошептала я во мраке комнаты.

«Наш герой-любовник очень активно занялся ухаживанием за эссой вампиршей. Вот только если нормальные ухажеры таскают на свидание цветы и конфеты, то наш идиот таскает наши силы! Тебе нравится ощущать себя особенным сортом шоколада, а?!» – зло прорычал дэйург.

«Но, но… Что же делать?» – Я, как маленький ребенок, всем своим сознанием прильнула к тому, кто был умнее и старше.

«Рвать привязку», – сказал как отрезал Каа’Лим.

«Но тогда Ким… Он потеряет свой…» – договорить я не могла. Неужели мне своими руками предстоит разрушить мечту всей жизни брата.

«Мощный магический дар? Да, потеряет. Со временем канал его примет изначальные, природой заложенные формы, а способности к магии, скорее всего, останутся, но небольшие».

«Это жестоко, Каа’Лим», – сухо сказала я.

«А кормить свою похоть силами сестры не жестоко?»

«Он может и не знать об этом…» – слабо возразила я.

«Вопрос не в этом, а в том, послушает ли он тебя, если ты ему скажешь. Нет, шаи, не услышит и даже слушать не захочет! А для Фриды он, если ты порвешь привязку, станет неинтересен. Да и сам, скорее всего, от нее сбежит, потому как сейчас он даже не чувствует, что из него качают силы. Она берет у него, он у тебя, ты у меня, а я уже большой, потому могу их относительно легко восполнять. Но я не собираюсь становиться кормящей мамашей для любовниц твоего брата».

Каа’Лим злился, причем очень. Я даже внутренне содрогнулась от его гнева. А что чувствовала я? Как ни странно, на Кима я не злилась, мне казалось, что он просто по незнанию своему запутался в этом. Зато на вампиршу я была не просто зла, я готова была оторвать ей ее хорошенькую головку! А может, выдрать ей сначала ноги, потом руки, да так и оставить?! От собственной кровожадности меня аж передернуло…

«Ой, я тебя прошу, хватит уже! Ты опекаешь его, как заботливая курица – только что вылупившегося цыпленка! – рыкнул дэйург, и я мысленно почувствовала, как он успокаивает сам себя. – Ладно, предлагаю такой вариант. Мы рвем вашу привязку на время. Пять лет – хороший срок, чтобы закончить МАМ даже с его изначальными, заложенными от рождения способностями. Если наш молодчик образумится, ты привяжешь его снова, если же нет, то прости, Мара, дураки и магия несовместимы».

Это было последнее предложение от Каа’Лима. Я это очень хорошо почувствовала. И оно было более чем щедрым…

«Хорошо, как мне это сделать?»

Я будто бы увидела, как довольно ухмыляется эта кошачья морда.

В общем, это оказалось несложно. Необходимо было освободить свое сознание, потянуться к тем нитям, что соединяли нас с Кимом, представить, как острое лезвие их рассекает, втянуть нить в свою ауру и «заштопать» прореху. «Штопкой» должен был заняться дэйург, поскольку я такое пока делать не умела.

На деле же мы провозились несколько часов. И когда мое воображаемое лезвие все же одним ударом отрезало нить, я почувствовала, как облегченно радуется демон внутри меня. Ощутила, насколько сильно он тяготился этой привязкой все то время, что она существовала, несмотря на то, что подпитывался негативной энергией. Это сильно испугало меня. Смогу ли я привязать брата снова, учитывая, что мое подсознание противится даже мысли об этом? Далее была работа дэйурга. Мне пришлось пустить его сознание в себя полностью. И вот тут-то мне стало по-настоящему лихо. В какой-то момент показалось, что моя голова просто взорвется от всей мощи, силы и знаний, что нес в себе дэйург.

В какой-то момент я смогла свободно вздохнуть и открыть глаза. За окном занимался рассвет, а мне впервые за последние недели было легко и хорошо.

«Все, – облегченно вздохнул Каа’Лим. – Посмотрим, как теперь его гулялка себя почувствует, – злорадно хмыкнул дэйург. – А то, глядишь, и работать перестанет от такой натуги!» – хохотнул он и, тут же сообразив, что сморозил что-то не то, смущенно замолчал.

Я хотела было укорить его, но неожиданно для себя поняла: он прав. Если не дать Киму повзрослеть, то ничего хорошего из этого не выйдет. Продолжая его опекать, я рискую получить не брата, а человека, привыкшего жить за чужой счет. Я уже видела в нем то, на что предпочла бы вновь закрыть глаза. Было ли это последствием разорванной связи или же еще каким-то озарением, не знаю, но увиденное мне совсем не нравилось. Ким вырос потребленцем до мозга костей. Орэн набивал его карманы деньгами, видя в нас своих детей, он ни в чем нам не отказывал, и брат этим пользовался. Девушки, такие, как Лисса, по его разумению, были обязаны ублажать его тело, да еще и благодарить за это. В его понятии жизнь в целом должна удовлетворять все его потребности. Нимария была его родной матерью, а не моей, но если я каждый месяц посылала ей пухлые свертки с письмами и денежками (я откладывала по чуть-чуть для родных, ведь деньги в нашей семье никогда лишними не были), потому как просто любила ее, то Ким стыдился своих родителей и братьев. Уже очень давно о нашей семье он предпочитал говорить лишь тогда, когда нас точно никто не мог услышать…

«Иногда жизнь должна дать по морде лапой, чтобы отрезвить того, кто потерялся», – глубокомысленно заключил дэйург.

И на этот раз я была с ним полностью согласна.

«Так, моя милая, у меня осталось совсем мало времени, потому кратко и по делу, – неожиданно быстро затараторил дэйург. – Первое, не бойся Дрэйланда, я уверен, ты можешь ему доверять, как самой себе. Драконы и дэйурги никогда не пойдут против демона. Второе, какого… просто скажи, какого шерта ты согласилась на участие в турнире старост? – рыкнул он. – Иногда ты бываешь такая, такая… дурная!» – буквально выплюнул он последнее слово.

«Ну я…»

Договорить мне не дали.

«Ладно, главное вот что! Передам тебе несколько формул заклинаний, что могут увеличивать скорость и силу, повесишь их на свою ауру и замкнешь на себя. Таким образом, все будут думать, что они активны и ты ими пользуешься. Это не запрещено, каждый пользуется любыми магическими средствами, а для тебя это шанс быть самой собой, не засветившись. Ну и выжить, конечно. И да, не вздумай выпускать клыки и прочее!»

«Но как я это сделаю?» – с негодованием полюбопытствовала я.

Ведь и правда были вещи, которые я совершенно не могла контролировать.

«А как хочешь, так и делай, – рыкнул этот гад. – Как магические подписи раздавать, так она большая, а как головой думать, так не доросла», – заворчал он.

«Но, Каа’Лим…» – простонала я.

«Никаких «Каа’Лим, миленький, помоги!» Слышать даже не хочу! Тебе тоже надо по «морде лапой», чтобы думать начала, что за каждое действие надо отвечать? Тренируй свою волю, не давай тому, кто живет внутри, брать верх. Ты хозяйка, а не наоборот! Сможешь это сделать, будешь жить долго и счастливо, а если нет, сама себя и угробишь! – очень красочно обрисовал мое будущее дэйург. – А теперь мне пора, маленькая моя, – невероятно нежно заговорил он. – Не грусти, надо мне кое с чем разобраться, прежде чем вернуться к тебе».

И тут же закрылся, не дожидаясь моего ответа. Вот так я снова осталась одна, встречая серый рассвет осеннего утра.

С того памятного дня, как я едва не вгрызлась в горло дроу, прошло уже около двух недель. И, надо признать, это были самые приятные недели моего пребывания в МАМ на данный момент. Как оказалось, Корч вовсе не был обижен на меня, правда, все еще пребывал в некотором шоке. Потому как стоило мне чуть резче поднять руку в его направлении, и молодой потомок славных темных эльфов совершенно не по-мужски шарахался в сторону. Поначалу я обижалась на него, думала, что он так надо мной издевается, но Дрэй просветил меня, что Муилкорч и впрямь боится. Мне стало стыдно. Свой позор я решила загладить хотя бы тем, что перестала махать руками, когда что-то энергично объясняла ребятам во время завтраков и обедов, которые, к слову сказать, теперь проходили совместно.

Студенты МАМ странно косились в нашем направлении, рискуя обзавестись весьма неприятным заболеванием, как косоглазие. Согласитесь, в случае с красавцами эльфами это выглядело бы забавно. Но время шло, а наши посиделки повторялись день за днем. И, видя наше непринужденное общение, то, как искренне хохочут эти двое мужчин над моими попытками съесть какие-то раковины моллюсков, что достались мне в очередном сражении за еду, с каким неподдельным интересом я слушаю то, что говорит Дрэй, или беззлобно подкалываю дроу, многие из окружающих прониклись интересом к моей персоне.

Тут было несколько точек зрения на нашу странную дружбу. По МАМ поползли слухи различного содержания. Как говаривал Элфи, каждый судит в меру своей испорченности. Вот некоторые и шептали за моей спиной, что я, вероятнее всего, сплю с одним из парней, а может быть, и с двумя… Правда мило? Такие затейники эти нелюди! Но были и те, кто искренне полагал, что мы друзья. Так, например, огромной неожиданностью для меня стало, когда все драконы, что учились в академии, стали здороваться со мной. Приветствовали они меня без презрения или злобы. Некоторые порой даже заговаривали со мной, и было в этом общении столько открытости и дружеского приятия, что я даже сначала решила: они что-то замышляют, и это такой хитрый ход, чтобы потом поставить человеческую девку на место. Так сказать, чтоб неповадно было общаться с теми, кто мне не ровня. Своими соображениями я поделилась в тот же день с Дрэем: мол, если оно так, то пусть узнает толком, что они замышляют, а я уж как-нибудь морально подготовлюсь. Дракон выслушал мои подозрения очень спокойно, правда, под конец моего повествования не выдержал и… заржал! Как лошадь, честное слово!

– Ох, Мара, ты такая смешная, – все еще хихикая, сказал он.

Мы как раз шли в библиотеку. Мне как старосте было положено брать на занятия книги, а потом отволакивать их обратно! Все бы ничего, если бы их можно было слевитировать или переместить туда и обратно. Но на всех учебных пособиях стояла защита от магического воздействия, чтобы студенты не повредили академическое добро. Таким образом, все тома приходилось таскать вручную. Нормальные старосты заставляли это делать своих одногруппников, а ненормальные, такие, как я, таскали сами, потому как скажи я той же Туилиндэ, чтобы она сходила в библиотеку за пособиями для занятий, она бы состроила умильные коровьи глаза и никуда бы не пошла. А влетело бы от профессора именно мне. Вот так, куда ни посмотри, а нужно это в первую очередь мне. Раньше я приходила в МАМ за час до занятий и первым делом перетаскивала все необходимые книжки к нам в аудиторию. Теперь же у меня появился помощник. Дрэй.

– Они просто видят мое к тебе отношение, – отсмеявшись, заговорил он. – Ведь я же рассказывал тебе, насколько драконы чувствительны к тому, как меняется картина мира. С твоим перерождением она начала меняться, а когда мы с тобой стали общаться, изменения вновь произошли. Не забивай голову, они чувствуют, что ты не просто человек. И то, насколько ты важна – тоже, – очень тихо заметил он.

– Чего ж они раньше-то не расчувствовались? – буркнула я, перехватывая свою ношу поудобнее.

– Мара, мы же не ясновидящие, – хмыкнул Дрэй. – Мы чувствуем изменения, когда важный шаг уже случился, а не когда ему только предстоит произойти. В реальности клубится невероятное множество вероятных путей, и у каждого ежесекундно есть тысячи вариантов поступков, и когда мы выбираем что-то одно, в тот момент рождается еще невероятное множество развитий событий. Именно тогда можно почувствовать то, что действительно важно.

– Бла-бла-бла… А точнее – невероятное множество бла-бла-бла, но суть я уловила, не переживай. Ты отличный рассказчик! – заверила я парня, чтобы не расстраивался, что мысли у него как-то не очень удается переводить в слова.

– Ну и на том спасибо, – хмыкнул Дрэй, одной рукой пытаясь смахнуть часть моих книг на свою внушительную стопку. – Почему, скажи-ка мне лучше, мы занимаемся тасканием книг каждый день?

– Потому что никто этим больше заниматься не хочет, – устало вздохнув, ответила я.

– То есть это не прямые твои обязанности? – нехорошо прищурившись, спросил он.

– Строго говоря, нет, но если книги не принести на занятия, то по шее получу я.

– Понятно, – многозначительно кивнул Дрэй.

Стоило бы насторожиться этим его «понятно» в тот же миг и отчитать дракона, чтобы не лез, куда не просят. Ишь ты, защитничек нашелся! Но момент был упущен, потому мне не следовало удивляться, когда на следующий день, придя в библиотеку, я не нашла положенных моей группе книг, как и волноваться оттого, что мои подопечные «малыши» очень рьяно изъявили желание мне помогать. И книги они сами теперь будут носить, и могут, если надо, пыль после занятий протереть, и вообще, если что, то мне стоит только сказать… Думаю, насколько я в тот момент растерялась, говорить не нужно. И лишь увидев задорно ухмыляющуюся рожу этого ящера, что в залитом солнцем классе сияла почище, чем новехонький медный таз, я все поняла.

– Что ты наделал? – накинулась я на него, как только Дрэй и Корч сели рядом со мной в обеденный перерыв.

– А что? – непонимающе ухмыльнулся он.

– Что ты им сказал, что они теперь чуть ли в рот мне не заглядывают в ожидании просьб?! – сама от себя не ожидая, на последнем слове я дала петуха и взвизгнула так, что скривилась от получившегося звука.

– О, ничего я не говорил, не переживай, – широко улыбнулся он.

– Ты мне лучш-ш-е сам признайс-с-ся, – против воли зашипела я.

– Он правда ничего им не говорил, – вмешался в наш разговор невозмутимый Корч. – Просто провел драконье внушение на незащищенные от такой магии молодые мозги, – заржал дроу, совсем уж некрасиво хрюкнув, и отпил местный аналог морса.

– Чего? – во все глаза уставилась я на Дрэя.

– Тихо вы, – шикнул дракон, – это запрещено вообще-то! Если Тарий пронюхает, то заставит меня все вернуть на свои места! А нам оно надо? Тем более я не со всеми поработал, только с самыми молодыми…

– Что ты с ними сделал?

– Ну… – Дракон слегка порозовел.

«Это так мило, – подумала я. – Сто лет в обед, а все розовеет, аки девица нецелованная».

Хотя поцеловать его сейчас я бы не отказалась.

– Просто сделал внушение. Девушки теперь искренне считают, что если начнут тебе помогать, то от этого будут становиться красивее…

– А парни? – нехорошо прищурилась я.

– А парни уверены в том, что помощь тебе – это источник мужской силы, – не выдержав, захохотал Корч.

– Как это?

– Ну, это легкое внушение, Мара. Они теперь чувствуют, что это так, и неосознанно стремятся каждый к своей цели.

– Да ты ненормальный, что ли? Что за детский сад?!

– Не будь злючкой, весело же, – хмыкнул Корч и протянул Дрэю кулак. Тот ухмыльнулся и шлепнул своим кулаком по руке дроу.

Весело было им, но не мне… Вот какие женщины непостоянные создания! Хотим чего-то, а чего – и сами не знаем. Еще несколько дней назад я мечтала о том, что мои однокашники будут меня уважать, потому как я им докажу, что достойна этого. Мечтала иногда и о том, что со мной начнут общаться. Но то, что драконья магия произвела не тот эффект, который мне бы хотелось видеть, стало ясно с самого начала. Теперь класс разделился на два лагеря. В первом обосновались те, кто искренне полагал, что помочь старосте с обязанностями – это святое дело, во втором – те, чьи мозги были более упругими и устоявшимися, то есть на кого Дрэй влиять не стал. И вот второй лагерь поглядывал на бывших однополчан как на дезертиров. А первые негодовали, отчего же их друзья не желают понимать прописных истин! Если девушки даже радовались, что их бывшие подруги не знают очень важной тайны, то парни искренне переживали за бывших товарищей. Но открыться им не могли, тут тоже Дрэй постарался.

Но чего я никак не могла ожидать, так это того, как отреагирует Ким на все эти изменения. Целый месяц он демонстративно избегал моего общества, продолжая играть в молчанку и изображая глубоко обиженного жизнью аристократа. Его не интересовало, как я себя чувствовала в полнейшем одиночестве, но стоило обстановке вокруг меня измениться, как братец соизволил снизойти до меня, холопки.

Я лежала на траве, раскинув руки, и глубоко дышала. Очередная тренировка со Стэфаном подошла к концу, но вместо ожидаемой усталости я чувствовала себя отдохнувшей. Это было так странно. Чем сильнее были нагрузки, тем более отдохнувшей и умиротворенной я себя ощущала. На второй план уходили все проблемы, оставляя после себя лишь покой. Сладкую, ни с чем не сравнимую негу.

– Как тебе не стыдно! – услышала я до боли знакомый голос у себя над головой.

Пришлось неохотно открыть глаза и приподняться на локтях.

– Что, прости? – непонимающе посмотрела я на брата, что наконец перестал изображать из себя немого.

– Я спрашиваю, как тебе не стыдно, Марами! И не надо делать вид, что не знаешь, о чем я говорю! – Вид брат имел весьма болезненный, кожа сильно отливала нездоровой бледностью. Глаза лихорадочно блестели. Плюс ко всему, он был невероятно зол.

Внутренне я аж похолодела. Неужели он узнал о привязке и теперь пришел выяснять отношения? Но, как оказалось, все куда прозаичнее.

– Все знают, что ты вытворяешь! – рыкнул он на меня. Демон внутри нехорошо заворочался, заставляя меня прикрыть глаза и сосредоточиться на дыхании.

– О чем ты говоришь, Энаким? – холодно спросила я, все еще не смотря на него.

– Я говорю о том, о чем уже несколько недель гудит вся академия! Как ты можешь так меня позорить! Ты спишь с двумя мужчинами одновременно, при этом носишь одну со мной фамилию! – зло выплюнул он последние слова.

Ярость накрыла меня с головой, не давая мне даже перевести дух и попытаться успокоиться. В этот раз я не отключилась, правда, было такое ощущение, что я на время передала борозды правления в своей голове кому-то другому. Более умному, холодному, расчетливому и невероятно разъяренному. Хотя и знала, что я и демон – это одно целое, пока почему-то четко разграничивала эти две натуры.

Одним резким движением я поднялась с земли. Еще миг – и мои губы едва не касаются губ брата.

– Остерегись, Энаким, – холодно шепчу я. – Она дорожит тобой, – это, вероятно, демон говорит обо мне в третьем лице, – я – нет.

И пристально смотрю ему в глаза.

Ким к такому был не готов, потому как, нервно сглотнув, нерешительно сделал шаг назад. Разве можно отступать, глядя хищнику в глаза? Резко схватив парня за волосы, так, что ему пришлось запрокинуть голову, я начала шептать ему на ухо, чтобы услышать мог только он:

– Девке своей передай: за каждую каплю моей силы возьму у нее две, понял? Лучше сам передай, не заставляй меня.

– К-какой силы? При чем тут Фрида? Не смей… – договорить он не успел, потому как я еще сильнее дернула его за волосы, заставляя замолчать.

– Еще раз укажешь мне, что я должна делать, – пож-ж-жалеешь, больше предупреждать не стану. А девке мои слова передай, если не хочешь, чтобы я сама.

Выразительно глянув ему в глаза, я небрежно выпустила его волосы. Развернулась на каблуках и пошла прочь.

Серебрянка щедро умащивала мои щеки, глаза отекли, а нос, должно быть, распух, как слива. «Интересно, сопли у меня теперь тоже серебряные?» – хмыкнула я, в очередной раз вытирая жидкость, что заменила мне нормальные слезы.

Все произошедшее казалось дурным сном. Как он мог поверить сплетням? Он же знает меня, как никто другой! Знает, а поверил в такую чушь! Он не пришел, чтобы спросить, он пришел обвинять!

После нашего разговора я отправилась в прямом смысле куда глаза глядели. Добрела до ближайших зарослей какого-то кустарника, залезла в них и вот уже несколько часов кряду ревела тут как белуга.

– Козел вонючий, – зло прошипела я.

– Ну спасибо, – стало мне ответом со спины.

– Я не тебе, – не оборачиваясь, сказала я.

– По какому поводу вечеринка? – беззаботно спросил Дрэй, небрежно присев рядом со мной.

– Ну, – сначала я думала не рассказывать о случившимся никому, а потом решила: «А почему я, собственно, должна молчать?» – поэтому взяла и выложила все.

Слезы высохли еще на середине рассказа, я перестала себя жалеть, что тоже было немаловажно. Вместо всех этих противоречивых чувств пришла злость. Но не такая злость, от которой у меня сносит крышу, а другая, более долговечная, постоянная обида, которая не испарится из сердца просто так. Уж не знаю, хорошо ли это, но человек я в таких вещах поверхностный, если можно так сказать. Мне ничего не стоит вспылить, нагрубить и прочее, да и спровоцировать меня проще простого, но, как правило, отхожу я очень быстро и если была неправа, то всегда признаю. И даже больше: тому, кого обидела, готова весь мир на блюдечке преподнести, лишь бы злиться на меня перестал. Но не сейчас… Огненная ярость покрылась ледяной корочкой и очень прочно застряла в сердце. Жаль, наверное, что наша наивность остается где-то далеко в прошлом с каждым прожитым годом, но, наверно, это и есть секрет взросления. Мы скидываем балласт, с которым во взрослой жизни просто не выжить.

– О, ну тогда понятно, чего ты по кустам ползаешь и лицо у тебя сияет, как у сказочной феи, – хохотнул Дрэй.

Слава всем богам, он не стал меня жалеть! На эту его беззлобную шутку я нарочито медленно ударила его локтем в бок.

– Ты меня покалечила, – картинно схватившись за пострадавший бок, дракон начал заваливаться на спину. – Кстати, я так понимаю, особых планов на вечер у тебя нет? Или ты собираешься продолжать эти посиделки в кустах? Тогда хочу тебя предупредить: несмотря на то, что сейчас уже осень, комарье по ночам в этом парке все так же выходит на охоту, – уже лежа на спине, заговорил он.

– Нет, планов у меня нет.

Отчего вдруг стало так волнующе на душе?

– Тогда пошли, правда, еще надо постараться отсюда вылезти… Мне так точно придется, – скептически осмотрев наши пропорции, заключил Дрэй.


– О светлая богиня, что это?! – сказать, что в моем голосе чувствовалось восторженное придыхание, – это не сказать ничего! Я готова была закричать от восторга. И страха тоже.

Дракон увел меня из облюбованных мною зарослей с первой попытки, хорошо хоть никто не видел, как мы, помятые и с репьями в головах, выползаем из кустов. Сомнений бы тогда точно ни у кого не осталось! Так что хоть в этом, но нам вроде бы повезло.

Шли мы недолго, где-то около часа. Если раньше я бывала только в учебной и торговой части МАМ, то сейчас Дрэй уводил меня в совершенно противоположном направлении. По пути нам не встретилось ни одной живой души, лишь таблички с указателями: «Тренировочная площадка номер пятьдесят четыре» и так далее. Солнце уже практически зашло, когда лесопарк закончился. Мы вышли на огромную поляну, в центре которой, подсвеченное множеством магических огней, стояло поистине монументальное сооружение. Казалось, что крыша этого овального здания, сделанного из камня, упирается в небосвод.

– Это арена мастеров, – просто сказал Дрэй. – Хочешь посмотреть, что внутри?

– Арена мастеров? Это? – Я действительно представляла себе это несколько иначе. В моем воображении арена – это круглая площадка, посыпанная песком. А здесь – вытянутое здание овальной формы и невероятной высоты. – А можно? – робко спросила я.

– Идем, надо же знать, с чем предстоит столкнуться.

Вход в здание был защищен огромными, в два или три человеческих роста, воротами. Но опять же никакой охраны видно не было. Рядом с воротами сиротливо пристроилась маленькая серая дверка.

– Здесь нет охраны?

– А что тут охранять? – непонимающе уставился на меня дракон. – Ты посмотри на этот стадион магическим зрением, тогда тебе многое станет понятно.

Что же, дважды меня просить было не надо, и я тут же перешла на другой уровень зрения. Исполинских размеров здание было насквозь пропитано энергопотоками. Казалось, что это огромных размеров факел, горящий магией, на который было больно смотреть.

– Кто мог такое сотворить? – пораженно выдохнула я.

– Арена была построена нашими предками, Мара. Здесь переплетается магия драконов и демонов, а сам стадион предназначен для магов. Какое бы заклятие ни творил юный волшебник, оно никогда не вырвется за пределы арены. Впечатляет? – подмигнул он мне.

– Не то слово, – еще какое-то время я разглядывала это произведение искусства, но вскоре не выдержала и сказала: – Ну чего ты стоишь? Веди меня скорее внутрь!

Дракон тихо засмеялся, но, тут же взяв мою ладонь в свою, повел внутрь арены мастеров. И вот тут уже мне стало не до смеха. Его ладонь, словно сотканная из огня, обжигала мою кожу. Такое приятное и смущающее тепло исходило от простого прикосновения. Совершенно не хотелось отпускать его ладонь, и когда мы все же вошли внутрь и дракон вывел меня на невероятных размеров поле, окруженное со всех сторон высоченными стенами, на которых располагалось невероятное множество посадочных мест, я с необъяснимым сожалением почувствовала, что моя рука вновь свободна.

– Здесь ежегодно проводится турнир, – сказал он.

– А на стенах сидят люди? – задала я очень важный, как мне казалось, вопрос.

– Зрители? – усмехнулся Дрэй. – Да, и обычно места многим не хватает, так что некоторым приходится стоять в проходах.

Ужас ледяной волной прокатился по моей спине.

– Э нет! Я сюда не выйду! – тут же заблажила я. Мой голос эхом отскакивал от окружающего нас пространства, заставляя воздух наполняться вибрациями. – Вы что, совсем с приветом? Тут тысяч десять народу влезет! И все на меня будут смотреть?!

– И что? – непонимающе уставился он на меня.

– И то! – подбирая аргумент, я ненадолго замолчала, а потом решила сказать, как есть. – Я стесняюсь!

Словно раскат грома, прокатился по арене смех этого ящера. Наконец отсмеявшись, он как-то странно посмотрел на меня.

– Чего?

– Что чего? – надулась я, как породистая индюшка.

– Чего ты стесняешься?

Хороший вопрос, а самое главное – правильный. Опозориться я не боюсь, на мой взгляд, это самый лучший вариант развития событий. На проигравших никто не обращает внимания, они могут тихо развернуться и уйти, и никто не станет их останавливать. Если бы я была одна, это было бы просто, но разве могу я подвести тех, кто дал свое согласие поддержать меня? Каким бы это соревнование ни было, но, по всей видимости, оно очень популярное среди нелюдей. Вон какую махину забабахали, чтобы всем видно было! А я возьму и проиграю или буду выглядеть недостойно. Как же тогда себя почувствуют Дрэй и Корч? Что скажут их соотечественники?

– Себя, – тихо сказала я и потупилась.

– Себя? – И столько неподдельного изумления было в его голосе, что я не выдержала и решила посмотреть на него. Дракон выглядел не на шутку растерянным, его брови в форме воронова крыла вопросительно взлетели вверх и там замерли. – Как это понимать?

– Ну, будет столько народу! В том числе и ваши соотечественники, а вы в моей команде, а я…

– А ты? – решил он помочь мне с рассказом.

– А я наверняка не смогу выглядеть достойно…

– Конечно, не сможешь, – коротко сказал он. А я резко обернулась и неверяще уставилась на него. – С таким настроем я и сам не выйду на эту арену, – невозмутимо продолжил он. – Ты должна понять одну простую вещь. Ты не такая, как привыкла думать о себе. Пора бы начинать привыкать к тому, чья кровь течет в твоих жилах. И вот еще что… Кто сказал тебе, что ты должна себя стесняться?

– Никто, просто я не такая, как все! – буркнула я.

– Как кто? Люди? – скептически спросил он. – Так ты и не человек, смею заметить.

Возразить было нечего. Тем временем дракон начал пятиться от меня куда-то ближе к центру поля. При этом загадочная улыбка не сходила с его губ.

– Говоришь, не такая, как все, – хмыкнул он. – Посмотрим, что ты скажешь потом.

Между нами было около ста шагов, когда он остановился и с вызовом посмотрел мне в глаза.

– Достаточно, я думаю, – тихо шепнул он, но я прекрасно его расслышала.

– Достаточно? Для че?..

Вопрос повис в воздухе.

Волна выплеснувшейся энергии накрыла меня с головой и едва не откинула назад, а яркая вспышка света заставила закрыть глаза и прикрывать ладонями лицо. Мои длинные волосы взлетели, как от порыва сильного ветра, и тут же рассыпались по плечам. Прежде чем я осмелилась открыть глаза, мне потребовалось собрать все мое мужество и осознать, что конечности все мои на месте и я все еще жива. Но стоило мне посмотреть, что же произошло, как мигом захотелось совершенно по-детски закрыть глаза ладошками.

На поле, там, где раньше стоял Дрэй, возвышался невероятных размеров крылатый ящер. Хотя было такое ощущение, что и не ящер вовсе, просто именно так мы представляем себе драконов. Он был словно соткан из энергии, вроде и потрогать можно, и сияние его вполне осязаемое, но что-то нереальное, воздушное сплетается в нем.

– Ты сожрал его… – не подумав, брякнула я.

Ментальный смех, раздавшийся у меня в голове, заставил смутиться и взять себя в руки. Ну какой там «сожрал», ведь Дрэй и есть дракон. А то невероятное сказочное существо, что предстало передо мной, – его вторая ипостась.

«Нет, – отсмеявшись, сказал дракон. – Это мой дух, моя суть, а не тело».

– Ты слышишь, о чем я думаю?

«Когда обнажаю свою суть, да», – сказал он.

А я быстро поняла, что кое о чем сейчас думать ни в коем случае нельзя и получила в ответ вопросительный взгляд. Успешно его проигнорировав, я набралась смелости и пошла туда, где, сияя всеми цветами радуги, расположился дракон. Хотелось рассмотреть его, потрогать.

«Кусни еще, чтобы наверняка», – хмыкнул Дрэй.

– Не бухти, я же впервые в жизни вижу дракона, – восторженно прошептала я. – Почему ты говоришь, что это не вторая твоя ипостась?

«Потому что я не оборотень, я – дракон, а это моя душа, которую я могу воплощать таким вот образом».

– У тебя красивая душа, – опять не подумав, сказала я, завороженно исследуя тело дракона. То, что на расстоянии выглядело как маленькие радужные чешуйки, при ближайшем рассмотрении оказалось тугими звеньями сплетенной энергии.

«Это потому, что ты продолжаешь смотреть магическим зрением. Для простого взгляда я выгляжу, как обыкновенный алый дракон».

– Обыкновенный дракон, – хмыкнула я. – Смешно, однако. Покатай меня, – вырвалось у меня раньше, чем я опять смогла подумать, уместны ли такие просьбы. – Ты же умеешь летать или эти штуки за спиной у тебя бутафорские? – деловито поинтересовалась я.

«Э, настоящие, – информативно выдал Дрэй. – Но по такому назначению меня еще не использовали», – сказал и заржал.

Что смешного, я так и не поняла, но шутка, по всей видимости, была знатная, поскольку хохотал он долго, да и потом время от времени начинал потихонечку посмеиваться.

«Ладно, – наконец выдал он. – Но если кому расскажешь, зарою, даже не посмотрю, что девушка».

– Могила, – царственно кивнула я. Изобразила в руках ключик, покрутила его у губ и сделала вид, что выкинула.

«Ну забирайся, «могила», – хмыкнул Дрэй. – Только вот подсадить тебя, боюсь, не смогу».

Не знаю, показалось ли мне, но звучало это не грустно, а скорее предвкушающе.

– Ничего, я сама справлюсь, чай не просто так зубы выросли, кое-что тоже изменилось, – хмыкнула я.

Отойдя на несколько шагов назад, я согнула ноги в коленях, выдохнула и сорвалась с места. Уже подбегая к дракону, вытянула пред собой руки и спружинила ногами, поднимая тело в воздух. Ухватилась за один из кожных наростов ящера, используя его, как точку опоры. В какой-то момент ноги мои оказались выше головы, и я оттолкнулась. Неправильной ласточкой взмыла вверх и уже через мгновение оказалась на спине ящера. Постояла немного, примеряясь, как бы мне поудобнее усесться, присмотрела место у основания шеи и направилась туда.

«Щекотно», – выдохнул Дрэй.

– Хочешь, могу побегать у тебя по спине? – невинно предложила я.

«Спасибо, не надо, – хмыкнул он. – Ты долго еще? Садись давай».

Упрашивать меня было не надо, потому я легко уселась на шее Дрэя между двух костяных наростов. Хорошо хоть комплекция позволяла втиснуться. Да, это вам не дэйург.

– И-и-и-ха! Вперед, мой конь! – заорала я.

«Я тебя сейчас сброшу», – рыкнул Дрэй, начиная расправлять огромные крылья.

– Все, молчу. – Внутри меня начинал расти ничем не передаваемый детский восторг. Хотелось кричать, ерзать на месте и смеяться. – Сейчас меня прокатят, сейчас я полетаю! – бормотала я.

Тем временем дракон расправил крылья и вместо ожидаемого мною разгона свечкой ушел в ставшее уже совершенно черным ночное небо. Один короткий взмах – и вот мой желудок прилип к пяткам, а я совсем некрасиво распласталась на спине Дрэя.

– Аккуратней, – прохрипела я. – А то меня стошнит, – поделилась я сокровенным с драконом, заставляя того задуматься, а стоило ли вообще соглашаться на подобную авантюру.

Дальше время замерло. Мой дракон нес меня к звездам, что щедрой россыпью показались на небе. Я замирала от переполняющего меня восторга, пьянящего чувства свободы и радости. Раскинув руки, я, как ребенок, кричала: «Выше, выше!» или «Быстрее!». И все это время ощущала волны ответного тепла, что исходили от моего спутника. Сколько мы так летали, я не знаю, но вот кромка у самого края неба налилась розовым, возвещая о приходе нового дня, и пришла пора возвращаться домой. Сразу стало как-то грустно, но тут вмешался до этого молчаливый дракон.

«Повторим как-нибудь?»

– Да, – восторженно прошептала я, прекрасно зная, что меня услышат.

На этот раз Дрэй не стал возвращаться к арене. Он начал снижаться где-то в районе общежитий, и уже на уровне нескольких метров от земли, когда стало очевидным, что таких размеров ящер просто не поместится на прогулочной тропинке, ведущей в женское общежитие людей, яркое сияние вновь ослепило меня, а на земле я оказалась крепко прижатой к мужской груди.

– Все, можешь открыть глаза, – усмехнувшись, сказал он.

Нерешительно приоткрыв веки, я с головой окунулась в черный омут его глаз. Было такое ощущение, что колени мои подкашиваются и я вот-вот упаду.

– Ничего, сейчас пройдет, – сказал он, заметив, как сильно я привалилась к нему. – С непривычки такое бывает.

Это уж точно… Только вот, наверное, все же не с непривычки (ведь и с дэйургом я летала, пусть и не так), а от такой близости его тела. Мы еще немножко постояли вот так, обнявшись, потом Дрэй аккуратно меня отстранил, взял за руку и повел к общежитию. По дороге он рассказывал мне какие-то смешные байки, я искренне смеялась и совсем не заметила, как мы оказались у входа в мою комнату.

– Пришли, – зачем-то сказал он.

Я несмело кивнула.

– Мне очень понравилось, Дрэй, спасибо.

Он аккуратно поднес мою руку к губам и совсем невесомо поцеловал ее внутреннюю часть.

– И мне, – заглядывая мне в глаза, сказал он. – Спокойной ночи, а точнее, утра, – улыбнулся он, выпустил мою руку и отправился в сторону широкой лестницы, ведущей на первый этаж.

– Спокойного, – прошептала я, все еще смотря ему вслед и не решаясь открыть дверь.


Лиам лежал на широкой кровати в своей комнате. На улице царила ночь, но спать он отчего-то уже не мог. В какой-то момент он очень резко открыл глаза, а закрыть их уже, как ни силился, не сумел. Некоторое время он слепо смотрел в потолок, потом это ему надоело, и он решил зажечь лампу, что сиротливо пристроилась на тумбочке у его ложа.

«Почитать, что ли?» – растерянно подумал он, доставая припасенный на случай бессонницы внушительный том, посвященный какому-то новому модному философскому течению.

Он уже собрался было открыть книгу, как тень в углу комнаты вдруг стала более глубокого темного оттенка, а еще через мгновение начала сгущаться, приобретая до боли знакомые эльфу очертания. Ему не было нужды всматриваться туда, чтобы понять, кто пожаловал этой ночью к нему в гости. Невидимый шрам на руке справлялся с такой задачей превосходно.

Лиам не спеша встал и припал на одно колено.

– Мой господин, – прошептал он вмиг побелевшими губами.

– Встань, – ответила тьма, что сгустилась в углу его комнаты. – Есть разговор, Лиамиэль.

– Я слушаю вас. – Эльф, не поднимая глаз, встал на ноги и отошел назад на несколько шагов.

– Я хочу, чтобы она вновь полюбила тебя, – коротко и емко сказал тот, что раз и навсегда изменил жизнь некогда веселого и благородного эльфа.

Уточнять, кого имеет в виду его собеседник, для Лиамиэля не было нужды. Ведь когда-то давно именно его господин подтолкнул его к тому, чтобы так жестоко поступить с этой девочкой. Странно, но в тот момент Лиам испытал даже некоторое облегчение, когда вот такой же ночью ему было велено вычеркнуть Мару из своей жизни раз и навсегда.

– Я не понимаю, ведь совсем недавно…

– Не важно, что было совсем недавно, – грубо перебила тьма начавшего говорить Лиама. – Сейчас происходит то, что меня не устраивает. Через год девчонка полностью созреет, а мне не нужен демон, полный жизненных сил и стремлений, мне нужен морально раздавленный и сломленный противник. Фрида отлично справляется, хотя и сама того не понимает. Но у моей девочки жизнь начала налаживаться, а это нехорошо, мой друг. Знаешь ли ты, сколько сил я потратил на то, чтобы в итоге осталась только она. Я устал ждать случая, чтобы подобраться на расстояние удара. Мне нужна ее жизнь в тот момент, когда последняя частичка ее пока не сформировавшегося демона встанет на свое место, и в этот миг она должна быть сломлена… Мне нужно, чтобы она с рук твоих ела, понимаешь, о чем я, мальчик? – Не дожидаясь ответа Лиамиэля, тень распалась. В какой-то момент Лиам понял, что он вновь один и руки его совершенно неподобающим образом дрожат.

## Глава 22

Войдя в комнату, я, не оборачиваясь, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Это была невероятная ночь! Так хорошо, свободно и счастливо я себя давно не ощущала. Хотелось безрассудных поступков, пуститься в пляс по комнате, попрыгать на кровати! Но мои романтические порывы заглушило протяжное урчание пустого желудка.

– Вот и вся романтика, – улыбнулась я. – А поесть бы не мешало!

Недолго думая я легко оттолкнулась от стены и буквально поскакала в сторону кровати. Села на колени и полезла под нее.

– А вот и моя прелесть, – проворковала я, с самым довольным видом извлекая из-под массивного ложа зачарованный на сохранение прохлады сундучок из темно-коричневого дерева. Легко откинула крышку и полным обожания взглядом уставилась на свои маленькие сокровища: колечко копченой колбаски, четвертинка твердого сыра и любовно обернутая в холщовую тряпицу половинка печеной курочки. – Вот теперь вечер точно удался!

Улыбка в моем исполнении вышла несколько кровожадной, но я действительно была счастлива! Хоть и был у меня на кухне холодильный шкафчик, но еще имелся и маленький ящичек, где я хранила неприкосновенный запас. На всякий случай. Например, такой, как сейчас, когда запасы холодильного шкафа пополнить я забыла, а есть хотелось жутко.


К тому времени, как мое величество соизволило оттрапезничать, спать ложиться было уже поздно. Необходимо было принять душ, привести в порядок длинные непослушные волосы и конечно же одеться. Вопрос встал ребром: что мне надеть? Я задумчиво перебирала платья и костюмы и все никак не могла определиться… К чему подобные перемены, я пока не очень хорошо понимала, но с завидным упорством продолжала примерять и примерять все новые наряды.

– Слишком строго, – раздраженно буркнула я, откидывая в сторону очередной забракованный наряд. – В этом я похожа на старую бабку. – Очередной рык – и очередное платье летит в сторону.

Через час подобных мытарств я с завидной регулярностью начала поглядывать на ножницы, что сиротливо пристроились на самом краешке прикроватной тумбочки. Но одно я решила точно: в ближайшие выходные я отправляюсь к Айрин! Она просто обязана мне помочь! Как я могла еще несколько месяцев назад с пеной у рта отстаивать вот эту кучу барахла? Мол, так я буду выглядеть серьезней! А я не хочу теперь серьезней, я хочу красиво!

Подумала и сама тут же смутилась, правда ненадолго.

Результатом моего набега на гардероб стали расшалившиеся нервы и выбранный строгий брючный костюм… черного цвета. Вот тебе и нарядилась!

На входе в МАМ меня встретило голосовое сообщение, что разносилось по всему огромному холлу, эхом отскакивая от стен здания. Приятный женский голос, принадлежащий секретарю, к которому мне частенько приходилось обращаться за помощью и наставлениями, Дарси, говорил примерно следующее:

– Уважаемые старосты первого, второго и третьего года обучения, изъявившие желание принять участие в ежегодном турнире старост, что будет происходить на изломе зимы, просим проследовать на двадцать седьмой уровень в аудиторию номер тридцать шесть для проведения инструктажа и разъяснения некоторых организационных моментов. Администрация МАМ. Повторяю… – и так еще несколько раз по кругу.

Одним словом, захочешь не услышать – все равно услышишь, какой ты весь уважаемый и разуважаемый и куда тебе следует идти.

Подавив тяжелый вздох и в очередной раз порадовавшись, что вроде бы как уже позавтракала, я отправилась к человеческому телепорту. Все же быть человеком не так уж и погано временами. Вон нелюди в очереди толкутся, кто первый в «лифт» пролезет, а я, вся такая важная, подошла и отправилась куда захотела. Ведь, как это ни печально, не у каждого человека хватит способностей, чтобы освоить даже такой нехитрый агрегат.

Как и следовало ожидать, в аудиторию тридцать шесть я пришла самой первой. Ведь староста ты или не староста, а можно и по зубам получить, если без очереди в телепорт лезть. Не задерживаясь на входе, я тут же проследовала к самым последним рядам. По своему опыту я знала: те, кто придет после меня, обязательно полезут на первые ряды. Если там буду сидеть я, значит, каждый посчитает своим долгом сказать мне какую-нибудь гадость о том, где мое место, и прочее, и прочее. А поскольку нервы мои давно потеряли былую прочность, то я решила избегать конфронтации любыми доступными способами.

Села, ручки перед собой сложила. Жду.

Через несколько минут начал подтягиваться народ. Точнее, не народ, а конкуренты. Должна сказать, что заняла я весьма удачную позицию, поскольку видно мне отсюда было очень хорошо, и я могла разглядеть каждого из тех, кто решился на участие в этом турнире, чтоб он провалился!

Первым мое одиночество нарушил черноволосый парень высокого роста, атлетического телосложения и, естественно, нечеловеческого происхождения. Аура его была похожа на ауру Дрэя, только не так сильно выражена, слабее, что ли. «Дракон», – подумала я, а парень в подтверждение моих слов уважительно мне кивнул и поздоровался. Сел он, ожидаемо, за первую парту. Следом за ним вошел эльф, опять-таки высокий, прекрасно сложенный и невероятно красивый. Его льдисто-голубые глаза небрежно осмотрели помещение, задержались на мне и продолжили осмотр. Затем он поздоровался с драконом и сел рядом с ним. Еще через какое-то время вошло сразу пять мужчин, я больше ни слова не скажу про их телосложение, поскольку все повторялось с точностью до миллиметра. Единственное отличие было в их происхождении. Двое эльфов, один оборотень, дроу и вампир.

Нехороший червячок начал точить мое спокойствие изнутри. Это что же, все мужики? Ни одной девушки? Кроме меня, невменяемой, что на это подписалась?! И все такие здоровые, как большие семейные шкафы! Нервно сглотнув, я решила, что бежать мне все равно некуда. И потом, можно будет выйти на арену и просто несколько раз подряд упасть в обморок. И все!

«Отставить малодушие!» – рыкнула сама на себя и вновь посмотрела на вход. Еще два не слишком высоких, но коренастых вампира зашли в аудиторию. Безразлично посмотрели на присутствующих и плотоядно облизнулись на меня.

«Ну, ну, малыши, идите, я вас за ушком почешу», – не к месту вылезла вторая натура.

Затем к нам присоединились два оборотня и еще один дракон, пепельноволосый, в темно-синих глазах которого плескались озорные искорки. Он как-то комично поклонился собравшимся и, не обращая более ни на кого внимания, подошел ко мне.

– Эсса, позвольте восхититься вашим мужеством, – склонил он голову в легком поклоне.

И что надо на это отвечать? «Конечно, восхищайтесь, ведь таких дур больше нет»?

Я несколько растерялась, поэтому просто кивнула и смущенно улыбнулась.

Больше никто не приходил, некоторое время все присутствующие молчали. Потом между парнями завязался чисто мужской разговор. Они смеялись, переговаривались, подтрунивая друг над другом. А я со своего насеста могла сделать для себя неожиданное открытие. А ведь эльфы – нормальные ребята! Так же шутят, смеются, правда не со мной и, слава богам, не надо мной пока, но все же…

– Одного я не могу понять, – нарочито громко сказал один из вампиров-крепышей. – Кто заказал завтрак в аудиторию? – хохотнул он, выразительно посмотрев в мою сторону.

«Зря он так… Я ведь такая неуравновешенная последнее время», – с сожалением подумала я, привычно отодвигаясь на второй план сознания.

Демон расслабленно потянулся внутри меня, как домашняя кошка, и, плотоядно зевнув, улыбнулся моими губами. Я вставала с места нарочито медленно и шла по проходу по направлению к вампиру походкой, которой могли бы позавидовать лучшие куртизанки его величества.

«И откуда что берется? – внутренне отмечала я про себя происходящее. – Вот тебе и стеснительная». Я заметила, как по-новому глядят на меня присутствующие мужчины, как сладострастно загораются их глаза. Посмотрев на вампира, что позволил себе глупость заговорить обо мне так нехорошо, я представила маленькую слюнявую собачку, которая скачет у самых моих ног.

Подойдя к нему достаточно близко, я окинула парня оценивающим взглядом.

– Нравится? – провела я руками по талии и бедрам.

Парень похотливо улыбнулся и кивнул.

– Хочешь попробовать? – все так же промурлыкала я.

Очередной кивок, но уже не такой решительный. Растерянный взгляд, обращенный к присутствующим мужчинам в поисках поддержки.

– Всем телом или хотя бы одной его частью?

– Да, – с придыханием сказал он.

– Ну, что же, хочешь – значит, хочешь, грех не уважить.

Прежде чем моя рука взметнулась вверх, я краем глаза заметила, с каким интересом следят за происходящим окружающие. Некоторые даже дышать перестали. Звон пощечины от соприкосновения моей ладони с щекой вампира получился знатным. А то, как коренастый крепыш полетел вместе со стулом на пол, не могло не порадовать моего демона и не испугать меня.

«Все, руки в ноги и бежим», – подумала я, в то время как в аудитории воцарилась гробовая тишина.

Упавший вампиреныш в одночасье оказался на ногах и попытался угрожающе надо мной нависнуть, что с его ростом было весьма проблематично, ведь я была почти на полголовы выше.

– Ты, – зарычал он, обнажая клыки.

Я, не двигаясь, спокойно смотрела на этого кровососа. Мне было смешно. Едва удавалось сохранить спокойное выражение на лице.

– Слюни подотри, – коротко сказала я.

Парень дернулся, как от очередного удара, и ринулся на меня. Все это происходило настолько быстро, что человеку и не среагировать. Но мне и не потребовалось. Одна рука пепельного дракона перехватила вампира за талию, а другая накрыла его лоб. Парень еще какое-то время сопротивлялся, но вскоре послушно обмяк.

Никто из присутствующих не успел как-либо среагировать на произошедшее, лишь дракон смог кое-как пристроить «потерпевшего» рядом с собой на соседнем стуле, как входная дверь распахнулась и ледяной голос ректора МАМ разнесся по аудитории:

– Что здесь происходит? – Тарий прошел в кабинет и встал напротив рядов парт, продолжая нехорошо смотреть на получившееся столпотворение. Всем было интересно узнать, чем же кончится мое шествие по классу, поэтому большинство из присутствующих окружили меня.

Ректор МАМ имел на удивление аккуратный и причесанный вид, потому назвать его шкодником-подростком сейчас вряд ли бы кто-нибудь решился. Идеально выглаженный камзол глубокого шоколадного цвета, белоснежная рубашка, черные брюки и высокие сапоги из отменно выделанной кожи завершали образ «аристократ на прогулке». Тарий обвел нас немигающим взглядом тигриных глаз, и даже мне стало как-то нехорошо, а мой трусливый зверек любезно раскланялся, передавая бразды правления своей незадачливой хозяйке.

Вслед за Тарием в комнату вошли профессор Кирл, мой ночной кошмар собственной персоной, Стэфан, пожалуй, самый простой и прямолинейный оборотень, которого я знала, Дарси, главный секретарь МАМ, и еще несколько преподавателей, которых я пока не имела чести знать. Одним словом, как-то разом стало тесно.

– Что происходит, Тарий? – это Кирл решил задать вопрос от имени всей делегации.

– Я жду ответа, – то ли к нам обратился, то ли к Кирлу.

– Эйбу нехорошо, – сказал дракон, одной рукой продолжая придерживать вампира, чтобы тот не упал со стула.

– Смешно, – без тени улыбки отозвался Тарий и приблизился к гаденышу по имени Эйб. – Лу, я прошу тебя убрать свои чары, – коротко бросил он дракону.

– Я, конечно, уберу, – не скрывая задорных искорок в глазах, ответил пепельный, – если вы, ректор, его удержите, – и, подмигнув мне, улыбнулся.

Тарий не ответил на реплику Лу, но в его взгляде можно было прочесть очень многое. Например, то, что он в ближайшее время предвкушает услышать от меня объяснения произошедшего…

Я не заметила, чтобы вокруг творилась хоть какая-нибудь магия, энергопотоки были совершенно спокойны, но вот стоило дракону убрать свою руку с плеча Эйба, как тот открыл глаза и тут же попытался вскочить на ноги, ища бешено горящими глазами… угадайте кого? Но не тут-то было. Тарий оказался быстрее, и столько нечеловеческого было сейчас в его облике.

До этого дня я смотрела на него как на своего ровесника. Кроме того, он казался мне очень похожим на меня. Такой же подросток без своего места в жизни. Думаю, ректор МАМ с легкостью подошел бы на главную роль в какой-нибудь сопливой пьесе о неразделенной первой любви. Потому как многие девушки представляют себе романтических героев именно такими, каким обычно видели окружающие Тария. Высокий, худощавый, невинно красивый, и лишь хищные бесенята во взгляде обычно печальных глаз заставляют задуматься о глубокой неоднозначной натуре их обладателя. Но сейчас… сейчас он был самим собой. Или же это очередная маска? Тигриные глаза немигающе уставились на Эйба, указательный палец взметнулся вверх и пристроился прямо посередине лба.

– Сидеть, – и ни злости в его голосе, ни раздражения, одна лишь стужа, замораживающая все внутри. – Ну-ка, мальчик, успокойся, – продолжил говорить он.

Эйб послушно замер и даже попытки встать не делал, не то чтобы стряхнуть палец Тария со своего лба.

– Больше чтоб подобного не было, понял? Вот и хорошо, у нас еще дела, а потом поговорим, – холодно бросил Тарий и посмотрел на нас. – Рассаживаемся, я сегодня очень занят.

«Вот тебе и воспитательный процесс по-вампирски! Ни голоса не повысил, ни по шее никому не дал, пальцем в лоб ткнул – и всего делов. Учись, Мара, а то взяла моду кидаться на всех подряд», – завистливо подумала я, направляясь к своему месту под неоднозначными взглядами «конкурентов».

– Итак, – дождавшись, когда мы наконец усядемся, начал говорить Тарий. – Сегодня я собрал вас здесь для того, чтобы ознакомить с некоторыми моментами предстоящих соревнований, а чтобы вы потом не заявляли, что чего-то не услышали или чего-то вам не сказали, вся наша беседа будет запротоколирована, а по окончании каждый из вас поставит свою подпись под магическим протоколом. Это ясно?

Мы дружно кивнули, хотя Тарий даже не обратил на это внимания.

– Во-первых, дата соревнований назначена на излом зимы, это будет первый этап, через три дня – полуфинал, естественно, до него дойдут не все из вас, и, наконец, финал, битва победителей. Первый этап – это отборочный тур, когда выбывают самые слабые звенья, второй этап – групповой. Надеюсь, вы уже собрали команды из шести участников, включая вас, и приступили к тренировкам? Правила второго тура возьмете у Дарси по окончании нашей беседы. В финале сойдутся лишь двое, обычно мы проводим бой «меча и магии», поэтому сразу говорю, – небольшая пауза, – защита обязательна! Все по-настоящему, мои дорогие, и отвечать за то, что кто-то в буквальном смысле слова потеряет голову из-за своей глупости и самонадеянности, я не собираюсь.

Тарий позволил себе глубокий вздох, который был необходим лишь для того, чтобы мы немного усвоили сказанное, а не для того, чтобы насытить кровь кислородом. Вампиры могли длительное время обходиться без воздуха, что и привело к рождению о них различных сказок среди людей.

– Во-вторых, МАМ ожидает прибытия большого числа гостей. Как многие из вас знают, турнир старост имеет огромную популярность среди наших народов, поэтому прошу вас готовиться тщательно, это ваш шанс заявить о себе. И в этом году у нас будут неожиданные гости. – Ректор сделал паузу. – Мы ожидаем делегацию демонов, – по аудитории прокатился негодующий шепот, я же просто замерла.

Меня будто студеной водицей окатило. С чего бы моим соотечественникам изъявлять желание присутствовать на турнире? Будто прочитав мои мысли, Тарий сказал:

– Для всех нас это большая неожиданность, ведь нам всем известно, насколько редко можно встретить демона за пределами Кайруса, но не далее как вчера я получил депешу, в которой было изложено, что на совете бездны принято следующее решение: Кайрус почтит своим присутствием предстоящие игры, – коротко заметил Тарий и, не подавая вида, что чем-то встревожен, продолжил инструктаж: – И в-третьих, с этого дня начинается официальный этап подготовки к соревнованиям, как следствие, вы и участники ваших команд официально освобождаются от физических тренировок во второй половине дня. Прошу потратить это время с пользой. Кстати, в этом году у нас необычайно большое количество участников, – сказал Тарий, обводя всех присутствующих пристальным взглядом.

«Необычайно большое – это тринадцать человек, точнее, нечеловек, но не суть! На что я, бездна меня побери, подписалась?!»

– Кроме того, как многие из вас заметили, среди участников есть девушка, что лично в моей практике впервые.

– Уж заметили, – хмыкнул один из оборотней.

– Потому прошу вас проявить лояльность и непредвзятость. Надеюсь, моей вежливой просьбы будет достаточно?

Возражений ни у кого не нашлось. Еще бы, кому охота пальцем в лоб?!

– По завершении игр будет проведен ежегодный бал чествования участников, так что озаботьтесь подходящим гардеробом, – к кому конкретно обращался Тарий, никто не понял, потому как все присутствующие были одеты с иголочки, но кое о ком Тарий все же знал кое-что и не забыл напомнить… гад! Я себе такое платье у Айрин выпрошу, что в следующий раз думать будешь, прежде чем мне такие намеки делать!

Далее последовал инструктаж по технике безопасности, затем Стэфан коряво пытался объяснить нам о воинской доблести и кодексе чести, в двух словах это звучало примерно так: «Ударишь кинжалом со спины – получишь дубиной в лоб ото всех! Да здравствуют отвага, честь и доблесть!» Уж не знаю, как кого, но меня не проняло. У меня, как и у любой женщины, не важно, какого происхождения, был один кодекс: «Выжить любой ценой, а красивой смерти не бывает! Ее лицо всегда уродливо». Поэтому не дави на жалость, Стэфан, пора бы закругляться. Что оборотень и сделал.

Затем дали слово профессору Кирлу. Уж этому лучше бы кляп в рот засунули в самом начале беседы! Уважаемый профессор рассказал нам, какие мы все тупые идиоты, не способные ни на что большее, чем фейерверки запускать с заднего дворика наших бабушек, и что если мы опозорим его перед уважаемыми делегатами, то он с нас шкуру живьем спустит и солью сверху посыплет. Вот таким радужным было наставление нашего любимого учителя по энергопотокам. Ах да, теперь три раза в неделю он будет заниматься со мной индивидуально. «Поскольку, – как он изволил заметить, – из всех тупых идиотов вы, Марами, наиболее перспективная». И что он имел в виду? Что я перспективная идиотка и могу быть еще тупее, чем кажусь? Или наоборот, у меня есть шанс поумнеть?

Говорили много и о многом, в конце Дарси обошла каждого из нас с очередной, графитового цвета, пластиной, предлагая поставить подпись и ознакомиться с содержанием протокола. Все кивали и, не гладя, ставили подпись. Я же, наученная горьким опытом, изъявила желание ознакомиться с содержанием документа. Прочитав протокол, поняла, что все нервно на меня косятся: мол, и так задержались, да еще эта человечка почитать изволит! Я же старательно делала вид, что не замечаю их взглядов, и продолжала читать. Увидев, что запротоколирована каждая реплика, даже про идиотов, поставила свою подпись, приложив большой палец к специальному квадратику. На этом собрание объявили закрытым и предложили со всеми имеющимися вопросами обращаться незамедлительно.

Что я, собственно, и сделала.

– Эсс ректор, у меня к вам вопрос, – сказала я, подходя к Тарию.

– Задавай, Мара, я слушаю, – коротко кивнул Тарий, поворачиваясь ко мне лицом.

– У меня проблема, – подбирая слова, начала говорить я. – Все дело в защитном костюме.

Дело в том, что Дрэй и Корч пока так и не обсудили этот вопрос с ректором.

– Что не так? Не нашлось твоего размера? Мы можем заказать…

– Нет, – прервала я Тария, – с размером-то как раз все хорошо. Даже слишком хорошо.

– Я не понимаю.

– Он слишком… облегает, – выдавила я из себя последнее слово, стараясь побороть смущение.

Тарий некоторое время непонимающе смотрел на меня, казалось, что ректор пытается понять, что я ему говорю. К чести его, думал он недолго, а потом несколько растерянно заговорил:

– О, понятно, что ж, если так, то надень что-нибудь сверху… ну, так, чтобы прикрывало.

Подавив улыбку, я кивнула и пошла за дверь. Каково же было мое удивление, когда у самого входа в аудиторию я увидела Корча и Дрэя. Сердце радостно застучало, стоило мне увидеть дракона. Но тут же сменило стук с радостного на встревоженный. Дрэй недовольно смотрел на меня сверху вниз, в то время как Корч изо всех сил старался сдержать улыбку.

– Что? – растерянно спросила я.

Муилкорч не выдержал первым. Дроу забавно сложил губки бантиком, белесые брови взметнулись вверх, а руки он положил на свою талию и писклявым голосом заговорил:

– Нравится? – и руками провел по бедрам. – Хочешь попробовать? – на последнем слове он не выдержал и заржал, а я была готова сквозь землю провалиться… Но как они узнали?

На этот вопрос ответил невозмутимый Дрэй. По его лицу я просто не могла понять, зол ли он или, наоборот, сейчас начнет прикалываться вместе с Корчем. Но по его голосу стало ясно, что он в бешенстве.

– Лу картинку прислал, – ответил он и, подхватив меня под локоть, повел в сторону телепортов.

– Эй, – не без труда освободилась я из стального, но бережного захвата, – чего ты в меня вцепился-то?

– Надо поговорить, – коротко буркнул он.

Хотелось, конечно, еще хоть немножко повыламываться, но всего один раз взглянув на Дрэя, я совершенно четко поняла, что сейчас этого делать не стоит. Он был черезвычайно серьезен, сосредоточен, и желваки у него на скулах ходили будь здоров.

Телепорт выкинул нас в ботаническом саду, где МАМ собирала и бережно разводила тысячи самых невероятных цветов, деревьев, различных трав и кустарников. Здесь частенько проходили практические занятия лекарей, а также тех, кто выбрал своей стезей специальность по изучению ботаники и фармацевтики. В Ирэми уровень развития общества, бытовых технологий и магии был на невероятно низком уровне. В остальном мире, как говорили Дрэй и Корч, давно научились лечить многие болезни при помощи всего одной таблетки, в то время как люди продолжали умирать от простой простуды. Да, оказывается, и нелюди болеют, только их целители на несколько ступеней выше наших травников. Ведь даже в МАМ не обучают на лекарском направлении людей, все, на что может расчитывать дворянин, решивший стать дипломированным лекарем, – это два года обучения на травника. Фактически наши профессиональные целители – это студенты-недоучки, и потому большинство населения предпочитает обращаться за помощью к знахаркам, которые передают свои знания из поколения в поколение. Но сейчас не об этом.

«Что-то я отвлеклась», – грустно кивнула я своим мыслям, отводя взгляд от серебристого северного мха, которым частенько отпаивала меня Рэйна в мои детские годы, и подумала, что когда-нибудь я все же что-нибудь изменю в этом мире… Ведь не может же быть так, что судьба просто по глупости дала мне возможность расти среди людей и понимать их, а не ненавидеть?

– Так и будешь молчать? – по всей видимости, Дрэй говорил со мной все это время, а я любезно его не слушала.

– Прости, – не надо думать, что если девушка просит прощения у мужчины, значит, она искренне раскаивается, она просто прослушала все, что ей сказали.

Дрэй глубоко вздохнул:

– С какого места мне повторить? – Его левая бровь вопросительно изогнулась.

– С начала. – Как он догадался, что я понятия не имею, о чем он спрашивает?

– Я так и понял, – уже спокойно вздохнул дракон. И только сейчас я увидела, что в саду мы совершенно одни. Корча с нами не было.

– А где Корч?

– Отправился на занятия. А мы немного опоздаем, – и от этого «опоздаем» у меня мурашки побежали по спине, в голове сразу же пронеслось великое множество вариантов, почему это произойдет, и краска смущения залила мои щеки. – Ты хотя бы понимаешь, что делаешь, прежде чем уже поздно об этом задумываться? – Холодный тон Дрэя тут же поубавил мои романтические настроения.

– Да, – сухо ответила я.

– Тогда скажи мне, зачем было устраивать это представление с Эйбом?

– Я ничего не устраивала, – подбавив в голос стали, сказала я.

– Тогда как называются твои действия?

– Отстаивание чести и достоинства. – Что-то моя романтическая встреча больше напоминает допрос с пристрастием!

– Как раз на это было похоже меньше всего! – И столько холодности в его голосе, что я кожей ее ощущаю. – К чему были все эти «хочешь попробовать»?

– Не твое дело, – рыкнула я, теряя остатки самообладания.

Глаза Дрэя сильно расширились, сейчас он смотрел на меня с неистовством и буквально насквозь прожигал. Впервые в жизни я видела его таким, и в какой-то момент мне захотелось развернуться и опрометью бежать от него как можно дальше.

– Это мое дело, – проговорил он, чеканя каждое слово, и оказался рядом со мной.

Его руки сомкнулись железным кольцом на моей талии, и в тот же миг я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Мои волосы взметнулись, закрывая картину происходящего, а спиной я ощутила шершавую поверхность дерева. Его губы накрыли мои, уводя за собой, даря тепло. Сначала это было нежное касание, от которого все замирало внутри, но с каждым ударом сердца оно переходило все в более страстный, обжигающий, невероятный и завораживающий поцелуй. Я и сама не поняла, в какой момент начала отвечать на него, но как только это произошло, невероятно скучная и однообразная мозаика моей жизни в один миг сложилась в замысловатую, влекущую своим совершенством картину. Тот мой единственный поцелуй с Лиамом на лесной опушке померк, как нечто несущественное и не имеющее ровным счетом никакого значения. Все мои былые чувства показались блеклой карикатурой тех, что с каждой минутой все сильнее и сильнее разгорались где-то глубоко внутри, рискуя захватить всю меня без остатка столь неожиданным пламенем.

Одной рукой он продолжал держать меня за талию, вторая его рука рисовала огненные узоры на моей спине, заставляя изгибаться и ластиться к его груди. Для меня этот миг был волшебством, что так легко и просто стерло в памяти обидные слова, которые всего миг назад говорил Дрэй, а мою злость превратило в обнаженную страсть.

– Что же ты со мной делаешь, – через какое-то время выдохнул Дрэй в мои волосы. – Как такое возможно? – продолжая крепко обнимать меня, сказал он. – Не могу смотреть на тебя, все время думаю о тебе… Я сошел с ума? – улыбнулся он, заглядывая мне в глаза.

– Тогда мы оба сошли, только, в отличие от тебя, у меня ума, похоже, и вовсе нет, – улыбнулась я в ответ. Как же, оказывается, хорошо, когда он рядом… вот так.

Это был наш первый поцелуй, первое откровенное прикосновение, и я ощутила почти физическую боль, когда Дрэй отстранился и подал мне руку. Правда, тепло его ладони с лихвой дополнило нехватку его прикосновений.

– Не хочу тебя отпускать, – коротко сказал он, ведя меня к телепорту.

– И не надо, – улыбнулась я в ответ и вдруг поняла, что не чувствую и толики смущения, которое вроде как положено испытывать юным девам в подобных ситуациях, судя по романам Элфи. – Только, – неприятная мысль очень вяло проскользнула в сознание, – как отреагируют окружающие?

Дрэй ненадолго замедлил шаг, а потом остановился и вновь притянул меня к себе, даря невероятно легкий, нежный и, к сожалению, короткий поцелуй.

– А не все ли нам равно? – хмыкнул он. – Мы и так, по их мнению, втроем живем, так что… – хмыкнул он.

И то верно, когда это меня волновало, что и кто обо мне подумает. Неужели я отважусь променять мужчину, который стоит рядом со мной, на то, что, быть может, лет через сто какой-нибудь эльф скажет на вечере встречи выпускников МАМ:

– А помните Мару, нашу человечку-старосту? Какая же благочестивая человеческая девка была! Мир праху ее!

В класс мы вошли как раз во время небольшой перемены. Мои однокурсники, по своему обыкновению, продолжали находиться в аудитории, тихо о чем-то между собой переговариваясь. В этот момент и появились мы. Дрэй продолжал крепко держать меня за руку. Можно подумать, я замыслила от него побег. Он вел меня по проходу к столу, за которым я обычно сидела, а в классе постепенно воцарялась гнетущая тишина. Нет, никто не вскакивал со своих мест и не тыкал в меня пальцем с воплями: «Брось ее, фу! Нельзя поднимать всякую бяку!» Но то, как мне в спину впивалось множество глаз, я буквально ощущала всем своим существом. Приятного в этом для меня было мало, но мой демон млел от этих взглядов, впитывая с небывалым наслаждением весь этот энергетический негатив.

Тем временем Дрэй подвинул мне стул и предложил сесть. Этот простой жест вызвал целую лавину негодования у присутствующих, зато мой зверь, плотоядно облизнувшись, начал всасывать эти эмоции с удвоенным рвением. Так вкусно он не ел давно… Я села, а рядом со мной сел и он. Его губы тронула легкая улыбка, а рука накрыла мою ладонь. Как раз в этот момент зашел преподаватель, и мы наконец избавились от всеобщего внимания. Зато Корч, который теперь один-одинешенек остался сидеть перед нами, уже через несколько минут шлепнул нам на стол записку примерно следующего содержания:

«Как ты могла? Предпочла меня (и тут располагался магический рисунок. Бравый парень, косая сажень в плечах, волосы роскошной копной развеваются на ветру, в руках – здоровенный меч в половину его роста, которым время от времени он машет) ему?! (Второй магический рисунок изображал нечто похожее на огромного жирного слизня с двумя крылышками и глазами навыкате. Слизень полз куда-то, потому как его внушительное пузцо время от времени двигалось, а крылья хлопали. В какой-то момент слизняк замирал, поворачивал мордочку к нам, открывал рот, демонстрируя два клыка, больше похожие на пеньки, и высовывал язык, потом все повторялось вновь.)».

Я едва смогла подавить смех, глядя на то, каким «прекрасным» дроу изобразил моего дракона. Дрэй, который, естественно, тоже видел это послание, хохотнул, махнул по листу рукой, так что вместо слизня появился великолепный алый дракон, извергающий пламя, а вместо бравого парня – тщедушный лопоухий паренек, который никак не может поднять меч и от натуги постоянно раздувает щеки. «Ответ очевиден», – подписала я, а записку передал Дрэй.

Дроу посмотрел на табличку, как-то странно закашлялся и, схватившись за сердце, с укоризной посмотрел на меня.

В конце занятий я вышла из кабинета и прошла в соседний, попросив всех присутствующих собраться в общей аудитории. Как только все подошли, включая Кима, который последнее время старался избегать меня всеми возможными способами, я встала перед классом и начала свою речь. Благодаря действиям Дрэя я была уверена, что оставшиеся трое членов команды – это всего лишь умело сформулированный вопрос:

– Всем добрый день, юные эссы. Мне нужна ваша помощь. – Добрая половина класса буквально впилась меня взглядом на слове «помощь». – Как вы знаете, я представляю нашу группу на турнире старост, и мне не хватает трех членов команды. Есть ли среди вас желающие мне помочь? – и побольше нажима в заветное слово.

Что тут началось! Такого форменного бедлама от благородных нелюдей даже я не ожидала! Одна половина класса с непониманием смотрела на другую, где разгорался нешуточный спор.

– Туилиндэ, и с чего ты взяла, что это ты будешь ей, – небрежный кивок в мою сторону, – помогать?

– А с того, что я первая сказала!

– Зачем ей в команде две рыхлые девчонки, а? – послышался мужской голос.

– И то верно, – вклинился еще один парень.

– А ты вобще заткнись, тебя никто не спрашивал, – это моя любимица Туилиндэ борется за право мне помогать.

Я растерянно перевела взгляд на своих друзей, оба казались совершенно невозмутимыми, если бы не озорные искорки, пляшущие на самом дне их глаз. Как-то не так я себе представляла запланированный набор в команду.

– Я войду в команду, – тихий, но уверенный голос того, на кого еще совсем недавно я не могла смотреть без щемящей боли в сердце, заставил спорщиков замолчать.

Лиам вышел вперед и пристально заглянул мне в глаза.

– Возьмешь меня? – Эльф всем своим видом излучал уверенность, в его зеленых глазах заплясали ранее мне незнакомые искорки, от которых мне вмиг стало неловко. Признаюсь, я растерялась, не зная, что сказать, как себя повести. То, что я не хочу брать его в команду, не вызывало сомнений, я вообще не хочу его видеть рядом с собой. Но как сказать ему «нет», когда он лучший из тех, кто изъявил желание выступить под моим началом?

Я бросила растерянный взгляд на Дрэя. Внешне дракон был само спокойствие, но по тому, как сжались его кулаки и билась жилка на шее, этого сказать было нельзя. Дрэй посмотрел на меня, взгляд его потеплел, и он легко кивнул мне, давая свое одобрение на присутствие Лиама в нашей команде.

– Хорошо, – кивнула я эльфу, а для себя решила, что надо бы с Дрэем поговорить. Хотелось бы знать, почему он согласился.

Лиам, довольный результатом, отошел на прежнее место.

Не успела я перевести дух, как появился новый претендент, точнее, претендентка, поспорить с которой желающих не нашлось. Сирин была оборотнем и училась в параллельной подгруппе, потому я знала лишь ее имя и скупые данные личной анкеты.

– Я пойду, – улыбнувшись, девушка подошла ко мне вплотную.

Она выглядела немногим старше меня, но взгляд имела женщины, которая знает себе цену. Мужчины, глядя на таких, как Сирин, просто не могут не представлять этих женщин обнаженными, настолько яркая, необузданная и совершенно дикая красота сплетается в их лицах и манерах. Девушка-оборотень была среднего роста, едва доставала мне до плеча, обладала шикарными густыми темно-каштановыми волосами, яркими голубыми глазами и очень миловидным личиком в форме сердечка. Остальные же стратегические части ее тела можно было охарактеризовать, как пухлые. «Да, – отчего-то злясь, подумала я, – именно пухлые!» Губы, грудь, попа – все это было пухлым и, по моим представлениям о женской красоте, невероятно притягательным. И вот тут я вновь посмотрела на Дрэя. Мне не нужно было его согласия, я знала, на что способна Сирин, и конечно же приняла бы ее. Мне необходимо было увидеть, как на нее реагирует он…

Дракон даже не смотрел в нашу сторону, о чем-то увлеченно переговариваясь с дроу. Облегчение навалилось на меня так неожиданно и приятно, что я, поддавшись импульсу, улыбнулась самой своей благодушной улыбкой и сказала:

– Конечно!

Сирин фыркнула, отстраняясь от меня на шаг.

– Не благодари. – Она развернулась на каблуках и походкой дикой кошки направилась туда, где пристроилась ее подгруппа.

– Марама, Марама, ты должна взять меня! – чуть не пританцовывая на месте, вцепилась в мою руку Туилиндэ. – Пойми, Марама, лучше меня тебе никого не найти!

Я обреченно закатила глаза. Нет, с этим надо что-то делать. Лучше уж я опять буду сама книжки таскать, чем разнимать этих лопоухих малышей всякий раз, когда мне понадобится помощь! Как многодетная мамаша, честное слово!

– Туилиндэ, запомни для начала хотя бы мое имя, – миролюбиво предложила я.

– Зачем? – и столько неподдельного недоумения во взгляде.

И впрямь, зачем?

– Шестым в моей команде станет, – решила я выбрать одного из своих малышей, – Белигохтар, – объявила я свой выбор, на что получила полный недетской обиды взгляд Туилиндэ. Белигохтар был тем самым эльфом, с которым совсем недавно у нас была стычка в торговой части МАМ, но именно он казался мне наиболее сильным, выносливым и взрослым из всех. Эльф не был удивлен моим решением, а принял его как нечто само собой разумеющееся.

– К сведению всех, кто вошел в команду. Вы освобождаетесь от обязательных занятий со Стэфаном. Вместо этого через два часа я жду вас на площадке номер девять, теперь тренироваться мы будем именно там.

К чести однокурсников, они дослушали меня не перебивая и только после того, как я закончила говорить, начали собираться на перерыв.

Но несмотря на то, что команда была собрана и мне полагалось бы этому порадоваться, на душе остался неприятный осадок. Конечно же причина была все той же. Ким. Ведь он даже не предложил свою помощь! Хотя чему я удивляюсь, пора привыкать.


Кайрус. Несколько месяцев назад

Мужчина стоял на самом краю скалы. Мощные порывы ветра заставляли его волосы развеваться, делая всю фигуру похожей на необыкновенный факел, горящий иссиня-черным пламенем. Небо над его головой заволокли тяжелые свинцовые тучи, в воздухе пахло приближающимся штормом. Океан у подножия скалы набрасывался на неожиданное препятствие, разбивая о каменные стены все новые и новые волны. Но демон, что сейчас стоял у самого обрыва, не обращал внимания ни на то, как сильно ухудшилась погода, ни на то, что за ним самим уже давно наблюдают. Он слушал, и он слышал, как шепчет его стихия, как кричит и рассказывает вода у его ног. В его взгляде отражалось предгрозовое небо, а лицо было совершенно бесстрастным. Демон был высокого роста, около двух метров, не меньше, но среди своих соотечественников он не выделялся. Казалось бы, самый обычный представитель Дома Воды. Черные волосы, на кончиках которых, если присмотреться, можно увидеть буйство океана; небесно-голубые глаза, которые чисты, как весенняя капель; широкие скулы, волевой подбородок и совершенно белоснежная кожа. На мужчине был надет черный камзол, расшитый синими рунами по краю рукавов, что говорило о его принадлежности к роду и его статусе.

– Что ты слышишь, Оберон? – все же не выдержав напряженного ожидания, спросил глава Золотого Дома, потомственный воин и хранитель Кайруса.

Он был еще выше Оберона и шире в плечах. Его волосы цвета белого золота были уложены в замысловатую косу, на кончике которой крепилась особая заколка в виде стального когтя. В любое время в умелых руках она могла превратиться в опасное оружие, хотя обычно выполняла роль аксессуара.

– Многое, – не поворачивая головы, ответил глава Дома Воды, Оберон.

– И как, интересно? – не скрывая иронии в голосе, поинтересовался Золотой демон.

– Илай, знаешь ли ты, как много несет в себе каждая капля, что волей случая попадет в ручей, потом в реку, затем в море и, наконец, в океан? Это завораживает…

– У тебя опять приступ меланхолии, – хмыкнул Илай, подходя ближе к своему давнему другу и вечному врагу.

– Нет, сегодня мне кажется, что я слышу кое-что большее, чем просто бесконечные истории мира, в котором нам приходится жить.

– Да? И что же это? Расскажешь?

– Расскажу… Вот только как же беспорядки на севере страны? – вопросительно изогнув бровь, спросил Оберон, посмотрев на Илая.

– Уже знаешь?

– Вода знает, а я знаю все, что знает она.

Илай невольно поежился под взглядом этих бездонных глаз, на самом дне которых начинался шторм.

– Ну конечно, – хмыкнул он. – Тогда ты знаешь, что это молодняк Красных бесится и что мои ребята уже там, а этот бунт будет подавлен… Сейчас скажу точно, – словно о чем-то задумавшись, замолчал Илай. – О, уже подавлен, одна показательная смерть, семь вразумившихся душ.

– Шесть, – поправил друга Оберон. – Самый младший скоро опять доставит неприятности, – многозначительно сказал демон.

– Опять вода?

– В его крови, как ни странно, она тоже есть… Я слышу…

– Ну, когда устроит, тогда и разберемся…

Это была обыкновенная позиция старшего поколения. Каждый из них знал, мог просчитать или же просто спрогнозировать то, как поведет себя молодой демон, но вмешиваться никто бы из них не стал, даже если вмешательство означало бы спасение чьих-либо жизней. Слабые умирают, они не нужны, выживают те, кому суждено выжить. Это не означало покорность судьбе, просто позволяло каждому изменить ее, если на то будет воля самой судьбы и бездны.

– Так расскажи мне, Оберон, зачем ты звал меня? – Золотоволосый мужчина незримо изменился и пристально посмотрел на того, кого уважал и ненавидел так давно, что уже не мог и вспомнить. Это был его враг, которого он готов был оберегать от любых бед и невзгод, потому что второго такого ему не найти.

Оберон невольно вздрогнул под взглядом совершенно белых, с золотыми искорками глаз, но тут же взял себя в руки.

– Я слышу, как поет Серебро… – сказал глава Дома Воды и сам содрогнулся от искры надежды, что зажглась для Кайруса, стоило ему произнести столь желанные и несбыточные слова.

Илай дернулся, но сохранить невозмутимость ему все же удалось.

– Наследник?

Оберон кивнул и, повернувшись лицом к разверзшейся у самых его ног бездне, заговорил:

– Я слышу совсем еще слабую, молодую кровь… уже несколько месяцев я не могу спать, ее зов преследует меня во сне и наяву. И я боюсь поверить в то, что это правда…

– Откуда идет зов, ты слышишь?

Оберон хмыкнул, но все же ответил:

– Очнись, Илай! Кайрус закрывает нас от внешнего мира! Даже воды, что плещутся в наших океанах, – посланцы других миров… Мы так много потеряли, когда Грань заперла нас здесь, многое, конечно, и приобрели… Но кое-что все же неизменно… Я сумею слышать внешний мир отчетливо и ясно, только покинув наш.

– Значит, пора собираться… Я созову совет.

– Только главы Домов под клятвой безмолвия, ты же понимаешь меня? Те, кто отправится с нами, присягнут на крови перед Кайрой, только так.

– Естественно, – улыбнулся Илай.

Они простояли молча на краю скалистого обрыва еще несколько часов, и каждый из них думал о своем. Для одного из них это была надежда, что зажглась призрачным огоньком где-то далеко на горизонте. Если есть владыка, значит, выживет и их народ. Так было, есть и будет. А для другого известие несло негодование и давно лелеемую злобу. А еще мысль, что эльфам доверять совершенно невозможно. Даже отравить как следует не смогли…

## Глава 23

Учеба, тренировки, учеба и снова тренировки. Вот так уже три дня. И сегодня мой первый выходной, из которого свободна только первая половина дня.

Встала я сегодня рано, собрала волосы в высокий хвост, надела брючный костюм, взяла половину своих сбережений и, не теряя более ни минуты, отправилась за пределы МАМ. Моей целью была мастерская Айрин. И не то чтобы я так рьяно рвалась к переменам в своем облике, просто кое-кто меня достал! Достал настолько, что от бешенства у меня эти дни едва пар из ушей не валил! И хотя, как я надеялась, проблема уже решена, но обновить гардероб тем не менее не мешало.

А все начиналось так хорошо. Я совсем немного задержалась у себя в комнате, перед тем как отправиться на совместную тренировку моей команды. А когда оказалось на площадке номер девять, то буквально замерла, не в силах сделать и шага от переполняющего меня чувства… зависти или ревности?! Кто его разберет!

На площадке все были в полном составе. Каждый из пришедших занимался чем-то своим, кто-то делал растяжку, кто-то уже вовсю махал мечом, но всех этих молодчиков объединяло одно, как выяснилось, весьма распространенное среди мужчин заболевание. Косоглазие! Даже Дрэй нет-нет да и поглядывал в сторону, где занималась эта шертова оборотниха!

Чем я думала, беря ее в свою шестерку? Ведь прекрасно знала, как эта девушка действует на мужчин. Сейчас на ней был надет обтягивающий топ и брючки из эластичного материала. Она стояла в стороне ото всех, делая упражнения на растяжку. Правда, больше всего они напоминали экзотические танцы, предназначенные для супруга в первую брачную ночь.

Один Лиам (должно быть, вампирша ему и не такие штуки показывала по ночам, пока не захомутала моего Кима) невозмутимо продолжал упражняться со своими парными клинками. Дрэй объяснял что-то дроу, время от времени возвращая Корча с небес на землю звонкими затрещинами, чтобы тот все же попытался сосредоточиться на их уроке.

Когда я ступила на поляну, дракон тут же отстранился от Корча и направился в мою сторону.

– Опаздываем, – беззлобно сказал он, беря меня за руку.

– Есть немножко, хотя все вроде бы при деле, – хмыкнула я, думая о своем.

– Идем, у нас с Корчем есть пара идей, надо бы обсудить.

Стоило ему взять меня за руку, как приятная волна уверенности в себе растеклась по телу, а еще мне очень захотелось отменить тренировку и устроить небольшой пикник… Только я и дракон. Мечты, мечты…

– Нам нужна система знаков для того, чтобы ты могла коротко и ясно руководить нами во время состязаний. Желательно таких, о которых будем знать только мы. Тогда наши шансы на победу увеличатся, так как противник не сможет их расшифровать, – начал говорить Дрэй, подходя к Корчу.

– Я думала об этом, – призналась я. – Только из всей доступной литературы по этой теме мне удалось нарыть лишь маленькую брошюру для разведывательных отрядов трехсотлетней давности. Но если следовать ее указаниям, то легче проорать вслух все, что хочешь сказать, чем изобразить фигуры, что там приводятся в качестве примеров, – сказала я.

– Для этого у тебя есть дроу, который является действующим членом разведслужбы своей страны, – сказал Корч и подмигнул мне.

– И ты не боишься так открыто мне об этом говорить в присутствии свидетелей? – ошарашенно посмотрела я на дроу, понизив голос до едва различимого шепота.

– Нет, мы тут все такие, – беззаботно отозвался Корч, – Не пройдя специальных тренировок и вербовки, в МАМ не отсылают.

– И Туилиндэ тоже?

Что-то я уже совсем ничего не понимаю. Тупее девицы не найти, а он говорит, что они тут все поголовно шпионы.

– Естественно. – Улыбка дроу была совершенно обескураживающей. – Мы не спецагенты, Мара, просто небольшой стаж в этом деле имеем, это обычная практика. В МАМ мы не просто учимся, но и собираем сплетни, если можно так сказать. Какое государство чем живет, каких магов обучают, в общем, вполне рутинная работа, ничего секретного, просто собираем сведения и каждый год сдаем отчет нашим властям. Ну да не суть, я предлагаю воспользоваться моими разработками в области общения знаками.

– Что же, можно попробовать, только обучение может занять много времени.

– У всех присутствующих… кроме тебя, – спохватившись, добавил он, – идеальная память, так что выучить должны быстро, а с тобой потом еще Дрэй позанимается, – подмигнул товарищу Корч.

Предложение дроу было весьма уместным, и сейчас я объясню почему. Дело было в том, что турнир, как я уже говорила, состоял из трех этапов. В первом соперники сходились в поединке на арене мастеров. Поскольку в этом году участников было нечетное количество, то первыми бои были между двенадцатью мужчинами. Шестеро проигравших тянули между собой жребий за право наподдать бедной и несчастной мне. Для поединков у каждого из участников был специальный костюм, о котором я уже говорила. То есть по-настоящему поранить противника не удалось бы в любом случае, но специальные чары, наложенные на костюм, могли усыпить проигравшего, как только посчитают, что его обладателю нанесены раны, не совместимые с жизнью. Одним словом, ткнули в тебя мечом, костюм решил, что тебе пришел конец, и тебя вырубило. Все просто донельзя.

На втором этапе соревнования участники попадали в магический лабиринт. Семь команд входило в него с разных концов, целью были некие предметы, расположенные в его центре, до которых нужно было добраться первыми. Тут костюмы надевать придется всем участникам, как и сражаться с конкурентами, если те повстречаются на пути. Потому было очень важно сохранять максимальную тишину по мере своего продвижения. На арене мастеров устанавливался специальный экран, на котором можно было следить за участниками, и каждый из зрителей мог сам выбирать, что он хочет увидеть, а точнее, кого. Экран настраивался на каждого индивидуально. Как только команда находила один из двух зачарованных предметов, ее лидеру необходимо было взять его в руки, а после этого лабиринт выбрасывал всех участников на арену.

Третий, завершающий этап, на мой взгляд, был самым жестоким. В бою сходились двое финалистов, и сражаться они могли не только оружием, но и магией. Едва клинок достигал своей цели или смертоносное заклятие пробивало защиту оппонента, срабатывали снотворные чары, и проигравшего накрывало забвение. По идее, все должны остаться в живых, но как оно будет на практике, никто не знал…

Освоение специальных знаков не заняло много времени, моя команда и впрямь отличалась особой способностью к запоминанию. Как ни странно, я тоже запомнила все довольно быстро. После каждый из нас разошелся по своим местам и занялся оттачиванием техник боя. Здесь никого тренировать мне было не нужно, каждый из присутствующих являлся мастером своего дела, кроме меня. Я все же считала, что мне еще учиться и учиться, одним нахрапом демонической сущности всех боев не выиграть. Дрэй показал мне связку, которую я сейчас и отрабатывала, держа в руке легкий эльфийский клинок. А моего дракона утащила за руку одна всем известная особа. Сирин была настойчива и потребовала, чтобы Дрэй встал с ней в пару, потому как у нее не получался какой-то особенно хитрый прием! Я же говорю, стерва!

Любовно обнимая рукоять меча, я представляла перед собой неведомого противника с длинными каштановыми волосами и почему-то гораздо меньше меня ростом. Оттого меч был сильно опущен вниз и связка получалось сильно искаженной. Я как раз нанесла последний замах, когда мои руки накрыли горячие мужские ладони, а спиной ощутила, как прижата к чему-то твердому и крепкому. Знакомый запах скошенных трав и горячего солнца невесомо коснулся моего носа, и теперь мне не было нужды даже оборачиваться, чтобы узнать, кто подошел ко мне со спины.

– Разве так я тебя учил? – сказал Лиам, а знакомая хрипотца его голоса погнала стадо мурашек по спине.

Полагалось ответить на его реплику, но я просто постаралась высвободиться от столь неожиданного захвата и повернулась лицом к эльфу.

– Я помню твои уроки очень хорошо, – сказала я, постаравшись вложить в слова как можно больше недосказанности. Пусть понимает, как хочет, но я действительно помню не только его уроки, но и все остальное. А подобная его близость по меньшей мере неуместна.

Лиам пристально смотрел на меня, потом улыбнулся каким-то своим мыслям и сказал:

– Я тоже…

И столько было в этой его фразе, что мне стало не по себе. Кивнув, я повернулась к нему спиной и продолжила занятия. Только вот противник в моей голове подрос, обзавелся гривой волос цвета теплого меда и насыщенно-зелеными глазами. «Руби его, девочка», – велела я самой себе.

Через какое-то время ко мне подошел Дрэй, взял меня за руку и сказал:

– Пойдем?

Я кивнула, и, объявив об окончании тренировки, мы ушли. В этот вечер он привел меня в огромный сад, что окружал академию плотным кольцом. Мы гуляли по цветущим аллеям, пока не набрели на уединенную поляну где-то в самой глубине сада. Дрэй привлек меня к себе, одним резким движением заключая в кольцо своих рук.

– Я соскучился, – улыбнулся дракон, проведя большим пальцем по моей щеке. – Это как изощренная пытка: видеть тебя целый день, прикасаться к тебе и не иметь возможности сделать так, – сказал и дотронулся губами до моих губ. Мои руки легли на его шею, а пальцы запутались в алых волосах, в которых отражалось закатное солнце.

Сколько мы так стояли, я не знаю, но когда я отстранилась от него, оказалось, что и не стоим вовсе. Дракон полусидел-полулежал, облокотившись на ствол векового дуба, а я сидела на нем сверху и довольно урчала. Урчала?! Сверху?!

Дрэй, должно быть, увидев мой растерянный взгляд, хмыкнул и заговорил, не пряча довольной улыбки:

– Я не очень-то люблю, когда женщина устанавливает правила, но если это будешь делать ты, то я даже очень не против!

– О боги, это я тебя…

– Уложила? – Его правая бровь вопросительно изогнулась. – О да, как младенца, – хмыкнул он и, притянув меня к себе, зарылся в моих волосах. – Ты такая горячая, оказывается, а я думал, что обжигаешь ты только холодом своих глаз, – говорил он прокладывая дорожку из невесомых поцелуев по моей шее.

Неохотно отстранившись от него, я посмотрела на дракона сверху вниз, насупила брови и все же сказала, что так бесило меня всю сегодняшнюю тренировку. Не знаю, права ли я, или так себя вести с парнем неправильно, но уж лучше скажу, как есть. Ни к чему нам проблемы с моими припадками впоследствии.

– Я думаю, что должна тебе кое-что сказать, – неуверенно начала я.

– Ну что же, раз так, я слушаю, – миролюбиво подбодрил он меня.

– Мне… не нравится, как Сирин смотрит на тебя, – на одном дыхании проговорила я.

Дрэй уставился на меня сначала непонимающе, потом в его глазах зажглись озорные огоньки, и он, притянув меня к себе, очень страстно поцеловал. Сначала я даже пыталась отстранится, но уже через несколько секунд начала сдавать позиции. Как я могу говорить о чем-то, когда его руки обжигают мою кожу своими прикосновениями, а губы увлекают за собой невыносимой страстностью.

– Моя маленькая глупышка, – хмыкнул он, отстраняясь. – Но мне приятно, что ты ревнуешь меня.

– А мне нет, – коротко ответила я.

– Сирин меня совершенно не интересует, разве ты не видишь этого?

– Зато ее интересуешь ты.

– Не я, а мое положение… Ей что-то нужно от меня, и поверь, мне это так же неприятно, как и тебе.

Я не стала настаивать на объяснении. Сейчас мне было достаточно того, что он услышал меня.

Два последующих дня пролетели, как один миг. Мы вновь и вновь собирались на выделенной для нас площадке и тренировались, осваивая новый способ общения и доводя его до автоматизма. Сирин продолжала оголять и обтягивать стратегически важные места, крутя ими перед всеми, в особенности перед драконом. К вечеру третьего дня мое терпение лопнуло. Да и обстоятельства складывались самым лучшим образом, давая мне возможность выяснить отношения с оборотницей. Ребята разошлись, Корч только-только подхватил Дрэя под руку и повел по «мальчишеским делам», как он сказал. Только после их ухода начала собираться и девушка.

– Сирин, – спокойно обратилась я к ней. Девушка обернулась, губы ее изогнулись то ли в ухмылке, то ли в улыбке.

– Подойди ко мне, – и вновь сказано очень спокойно и размеренно.

С видом, что делает мне величайшее одолжение, девушка направилась в мою сторону походкой от бедра.

– Чего тебе? – бросила она с насмешкой во взгляде.

– Если ты попросилась ко мне в команду для того, чтобы решить проблемы в личной жизни, то лучше тебе сегодня же покинуть наше общество.

– Что? – скривилась девушка так, будто бы лимон съела. – Ты кто такая-то? Это я делаю тебе одолжение, выступая под твоим началом, – последние два слова были произнесены с непередаваемой интонацией, которая заключала в себе ничем не прикрытую издевку.

Ну что же, пятиминутка благородства закончена, поговорим по-другому.

Совсем немного выпустив свое демоническое естество, я нагнулась так, чтобы наши взгляды встретились, и прямо посмотрела на Сирин. Оборотни чувствовали силу, уважали тех, кто мог приструнить их зверя внутри. Именно это я и собиралась сделать сейчас. Дать понять этой девушке: на то, что принадлежит мне, ей лучше не претендовать. Дрэй мой, нет не так, он мой! Если для того, чтобы она поняла это, мне надо взять ее зверюшку за шкирку и встряхнуть, в переносном смысле, конечно, то я это сделаю.

– Ты больше к нему и близко не подойдешь, поняла? – вложив всю свою решимость во взгляд, сказала я.

Сирин смотрела на меня сначала непонимающе, но буквально через несколько секунд глаза ее забегали, девушка пыталась найти опору внутри себя, чтобы устоять, но ее зверь, понуро опустив хвост, уже давно был у моих ног.

– Дрэй – мой, – четко и ясно произнесла я на том языке, на каком стало бы понятно ее звериному естеству. Разглагольствовать с ней о своих чувствах не было смысла, нужно было именно расставить все точки над «i», четко и ясно.

Сирин судорожно сглотнула, прежде чем нашлась с ответом. Столько непонимания было в ее взгляде. Она будто бы кричала: «Как такое возможно?! Как?!»

– Я поняла… Я поняла, – зашептали ее губы, и девушка начала пятиться от меня.

– Прочь, – шикнула я на нее.

А она, более не произнося ни слова, опрометью кинулась с тренировочной площадки.

Я была довольна произведенным эффектом, мне нравилось то, как она дрожала передо мной. И лишь придя к себе в комнату, лежа на кровати и сверля взглядом потолок, я сумела загнать столь опрометчиво выпущенного демона в самые глубины моего разума. Не к месту подумалось, на что способна эта тварь, спусти я поводок… Мне было страшно.

Проснувшись рано утром, я пребывала в отличном расположении духа. Хотя эти последние три дня и взвинтили меня до предела, вчера мне удалось немного спустить пар. Размышляя уже на трезвую голову, я поняла одно. Если мне дорог этот мужчина, если я хочу всегда быть номером один в его мыслях, а также если хочу не растрачивать свои эмоции и силы на глупую ревность, то уже сегодня мне просто необходимо начинать меняться. Пусть многие умные книжки, которых целая уйма у Элфи, и говорили, что любить нужно человека таким, какой он есть, сейчас я не была бы столь категорична. Если я ревновала, когда и повода-то особого не было, просто потому, что кто-то мне казался красивее меня, что же будет, когда мифическая соперница окажется не просто красивой, но и притягательной для Дрэя… Я поняла, что прежде всего необходимо начинать любить себя, тогда и только тогда я буду чувствовать себя достойной чьей бы то ни было любви. Потому, не мудрствуя лукаво, я и решила отправиться к Айрин.

«Внешний облик – это первое, что делает женщину женщиной», – к месту вспомнились слова Элфи, которые он мне когда-то говорил, а у меня в то время на языке вертелись разные скабрезности по поводу того, что делает женщину женщиной. Сейчас же я поняла: всему свое время… Мое пришло сейчас. Впервые я готова стать чем-то большим, чем страшненькая тощая замухрышка, и изменить собственный взгляд на саму себя. Ну и почему-то я решила, что начинать надо именно с нового гардероба… Шертовы любовные романы! Их влияние неискоренимо…

Особняк из серого камня встретил меня незапертой дверью и полным отсутствием слуг. Что было странно, учитывая занятость Айрин и ее достаток. Без помощников ей было бы очень трудно. Разве что я пришла в какой-нибудь выходной день и всю прислугу отпустили? Даже того старичка, что встречал нас в первый приход, не было.

Я в нерешительности стояла в просторном зеркальном холле дома и думала, что же делать дальше? Может, покашлять? У эльфов ведь прекрасный слух, уж ненамного хуже, чем у демонов. И если Айрин дома, то она точно услышит меня. Потом пришла мысль прислушаться самой. Эта идея понравилась мне куда больше, ведь если я пришла не вовремя, то смогу пойти погулять.

Обычно я старалась блокировать свои чувства. Ведь, согласитесь, мало приятного, когда ощущаешь целую гамму ароматов, в число которых входят не только запахи цветов. Я даже духи не могла выносить, потому как тончайшее восприятие делило компоненты на составные части. А знаете ли вы, что в самые популярные запахи Эдэльвайса добавляют секрет одного весьма вонючего зверька? Это отвратительно, чувствовать все эти запахи тела, пота, духов, волос, одежды, красителей и прочего. Поначалу, когда мне с трудом удавалось подавлять восприятие, я готова была сойти с ума от резких звуков, издаваемых не только большими существами, но и самыми мельчайшими. От запахов, которые преследовали меня везде, от чрезмерной чувствительности кожи, когда берешь лист бумаги, а ощущение такое, что в руках держишь кусок наждачки. Даже чуть испорченная еда могла вызвать рвотные позывы. Но со временем все пришло в норму, и теперь органы чувств работали, как слаженный механизм. Я могла выключить и включить любой из них. Последнее, собственно, я сейчас и сделала.

Мир тут же наполнился невероятным множеством звуков, благодаря которым я могла свободно ориентироваться в пространстве даже с закрытыми глазами. А моего слуха коснулся громкий девичий смех.

– О, какой он большой! – сквозь смех воскликнула Айрин. – Это просто что-то невероятное! Потрясающе! – продолжала свой восторженный лепет эльфийка.

– Тебе нравится? – с придыханием спросил очень хорошо мне знакомый гном.

– О да! Я такого никогда в жизни не видела!

– Я рад, что тебе нравится. – В голосе Элфи чувствовалось самодовольство. – Я берег его все эти годы для тебя, – пробасил гном.

Понимая, что являюсь свидетелем каких-то любовных игрищ этих двух странных нелюдей, я потупила взгляд и уже было собралась отступать к входной двери. Обидно, однако, я ведь уже настроилась на помощь Айрин, а тут Элфи… с чем-то большим нарисовался! А еще я по нему так соскучилась, но даже зная, что он сейчас в одном со мной доме, я ни за что не решусь прервать их уединение.

– Так каков твой ответ, моя хорошая? – моего слуха вновь коснулся взволнованный голос Элфи.

– Ну ты как маленький, одуванчик, конечно я согласна! Потрясающее кольцо, а этот розовый брильянт просто невероятен! Но почему кольцо? Почему не браслеты?

Так что-то я уже совсем ничего не понимаю. О чем это они там бормочут, извращенцы!

– Я решил, что поскольку наш брак не признают ни эльфы, у которых союз скрепляется браслетами, ни гномы, которые надевают цепочки, то не пожениться ли нам по законам людей? – тихо закончил гном.

– Ох, – не сумев сдержать вздох, я прикрыла рот ладошкой. Удачно зашла, ничего не скажешь.

– Ты слышала? – встревоженно пробасил Элфи.

– Конечно, – усмехнулась Айрин. – Она пыхтит, как ежик, – хмыкнула она.

– Кто она? – Непонимание звучало в голосе новоявленного жениха.

– Да Мара твоя. – Эльфийка явно посмеивалась, но все же продолжала говорить, в то время когда я не знала, куда себя деть, чтобы слиться с интерьером в прихожей. – Уже минут десять стоит на первом этаже, топчется и сопит. – В голосе девушки чувствовалась улыбка.

– Мара? – неуверенно переспросил Элфи.

– Ну да. Скажем ей?

– Боюсь, она уже в курсе, – пробормотал Элфи, и маленькие быстрые шажки известили меня о том, что моя вылазка рассекречена и возмездие не заставит себя ждать.

– Где ты, маленькая зараза? – раскатом грома разнеслось по дому.

А я чуть не оглохла, не успев перестроить слух, и, отчаянно заскулив, схватилась за уши.

– Ха! – раздалось сверху, и вновь тяжелые шажки засеменили вниз по лестнице. – Так тебе и надо! Не будешь подслушивать, малолетняя интриганка.

Я зажмурилась, пытаясь восстановить пострадавший слух, когда в меня врезались, подхватили руками под зад и закружили по комнате.

– Будешь посаженой матерью? – сквозь смех проорал гном.

– Чего? – улыбнулась я, прижимая голову гнома к своему животу.

– Ты же слышала, моя нимфа согласилась выйти за меня!

– Слышала, – улыбнулась я, когда гном соизволил поставить меня на пол., – И я так счастлива за вас, – от всего сердца сказала я. – Но при чем тут посаженая мать? Я о подобном обычае ничего не знаю.

– У гномов так принято, – хмыкнул Элфи. – Невесту выдает отец, а жениха – мать. Поскольку брак у нас планируется необычным, а матери у меня нет, то я предлагаю тебе вести меня под венец!

Мои брови сами собой поползли на лоб, а челюсть устремилась к полу. Ну ничего себе сынок… Мое больное воображение тут же подкинуло картинку, где Дрэй держит на руках полуголого Элфи в чепчике и подгузниках и наставительным тоном просит его не совать в рот то, что валяется на полу. Нервно сглотнув, я выдавила из себя некое подобие улыбки и как можно более беззаботно поинтересовалась:

– Когда свадьба?

– Через год, не раньше. – В комнату впорхнула Айрин, как всегда прекрасная и воздушная, словно весенний ветерок. На девушке было легкое платье кремового цвета, что при каждом ее шаге струилось, делая фигуру эльфийки еще более соблазнительной. – Привет, Мара, – улыбнулась она. – Ты совсем не изменилась, – капризно сложив губки бантиком, сказала она. – Запомни, моя дорогая, одно слово – брови! Их надо выщипывать!

Пропустив любезность Айрин мимо ушей, я поздоровалась и спросила то, что мне сейчас было интересней всего:

– Почему через год?

– Так принято у эльфов. С момента первого предложения должно пройти не менее года, в течение которого мой одуванчик еще два раза спросит, согласна ли я.

– Зачем?

– А вдруг я передумаю, – хитро улыбнулась девушка, с непередаваемой грацией садясь в кресло.

Элфи, слегка побледнев, обошел меня по кругу, свел свои рыжие брови на переносице, громко засопел и плюхнулся в соседнее с Айрин кресло. Так, надо бы, наверное, тему разговора сменить, а то будет ей свадьба в гробу и в белых тапках.

– Ну ясно, такая традиция, – улыбнулась я. – Но я сегодня не просто так пришла. Айрин, Элфи, мне нужна ваша помощь.

Элфи как раз собирался залпом выпить маленькую кружечку чая, когда я сказала о помощи. Гном побагровел, хрюкнул, выплескивая содержимое кружки, и раскатисто закашлялся.

– Ка-ка-как ты сказала? – с трудом восстанавливая дыхание, прохрипел гном, когда изящная ладошка Айрин шарахнула беднягу по горбу, заставляя клацнуть зубами и еще больше побагроветь.

– Помощь мне нужна, что непонятного-то? – смущенно пробубнила я.

– О, – глубокомысленно выдала Айрин, прищурилась, как сытая и довольная жизнью кошка, и спросила: – Кто он?

Я было вскинулась, намереваясь заспорить с Айрин, уверяя, что никого у меня и нет, что сама решила поменяться, но вдруг поняла, что если я собираюсь взрослеть, то надо начинать вести себя, как девушка, а не девочка. Почему я должна скрывать то, что у меня есть отношения? Наоборот, я должна гордиться этим.

– Дракон, – сказала я и сама не заметила, как расцвела улыбка на моем лице.

– Дракон! – радостно воскликнула эльфийка. – Как это интересно!

– Дракон? – одновременно с ней пробухтел Элфи. – Не рановато ли?

На свою реплику гном получил многообещающий взгляд Айрин и покорно замолчал! Вот это я понимаю, тонкое женское руководство, лишний раз не пикнешь!

– Иди же скорее к нам, присядь, дорогая, и расскажи мне если не все, то хотя бы капельку, но самое интересное. – Девушка улыбалось чистой улыбкой ребенка, что ожидает увидеть чудо.

Что же, почему, собственно, нет? Присев на предложенный диван, я с энтузиазмом принялась пересказывать события прошедших месяцев. Единственная моя закавыка была в том, что я не знала, сказал ли Элфи Айрин о моем происхождении. Но и тут эльфийка успела удивить меня.

– Ну же, милая, перестань запинаться и коситься на моего будущего мужа, – после этих слов Элфи взбодрился и даже приосанился. – Я знаю, что ты не человек, – заговорщицки прошептала она. – С самой первой нашей встречи.

– Но… откуда? – В голове не укладывалось, как эльфийка, не наделенная магическим даром, смогла узнать мой секрет. Чем я себя выдала?

– Откуда? – чуть улыбнулась Айрин. – Просто люди не могут быть такими.

– Какими? – Мне действительно было интересно, что же она имеет в виду.

– Совершенными. – Улыбка стала еще шире, и девушка расслабленно откинулась на спинку дивана. – Пусть я не маг, Мара, но я художник. Замечать и видеть – это то, что я умею лучше всего.

– Совершенными? – чуть ли не с сомнением переспросила я. Конечно, я знала, что Айрин со странностями, но чтобы так…

Девушка энергично закивала и сказала:

– Пойдем со мной. – Айрин поднялась, а следом за ней вставать собрался и Элфи. – Нет, малыш, это будет женский разговор.

Элфи махнул рукой: мол, как хотите, и потянулся за маленькой книжечкой с красочной обложкой, на которой была изображена полураздетая человеческая девушка, томно изгибающая спину, и огромный мужик с развевающимися блестящими волосами цвета соломы, сжимающий эту мадам в объятиях.

– Я как раз на самом интересном остановился, так что не торопитесь. Ролан сейчас должен признаться Марае в любви, а их разговор собирается подслушать ее деспотичный папаша. – Послюнявив палец, гном принялся рьяно листать свое излюбленное чтиво, чтобы найти нужную страницу.

Айрин коротко усмехнулась, а я, не выдержав, закатила глаза и поднялась вслед за эльфийкой. Подумать только, ведь когда-то этот гном умудрился и меня подсадить на эти перлы ирэмийской литературы.

Мастерская Айрин располагалась в мансарде с огромными окнами. Минимум обстановки, огромный закройный стол, зеркало и примерочная. В самом дальнем углу располагался мольберт, на котором, по всей видимости, и создавала свои творения эльфийка.

– Это сердце моего дома, – коротко сказала девушка, подходя к огромному окну во всю стену. – Раньше, когда в моей жизни еще не было Элфи, мне казалось, что только здесь я могу дышать, – легкая, едва уловимая грусть проскользнула в ее голосе. – Знаешь, Эм… Я могу тебя так называть?

Я коротко кивнула.

– С самого детства эльфов воспитывают в строгой градации по положению и нормам, которые должно соблюдать. Это так глупо, если учитывать то, сколько мы живем. Для чего бессмертие, если в твоей жизни нет ничего, кроме долга, правил, норм? Я родилась в очень состоятельной и могущественной семье, но с полным отсутствием магического потенциала. Представляешь, какой это был удар для моих родителей? – Айрин грустно улыбнулась. – Лучшее, что мне светило по меркам моей страны, – это замужество за каким-нибудь не раз уже женатым придворным низшего сословия. Но я родилась еще и сумасшедшей, по меркам своей расы так уж точно, – теперь уже озорные искорки плясали на дне ее глаз. – Ветер всегда жил в моей голове, принудить меня к чему бы то ни было не представлялось возможным, я всегда являлась хозяйкой своей судьбы. Безденежье, чужие земли, полное отсутствие соотечественников, которые могли бы поддержать меня, – все это помогло мне в свое время стать счастливой. Как только я достигла совершеннолетия, я покинула родные края и с тех пор ни разу не была там. И, как это ни странно, ни разу об этом не пожалела, – глубоко вздохнув, Айрин снова заговорила: – Не бойся трудностей, маленькая Мара, они закалят тебя. Посмотри на себя со стороны и полюби себя, ведь ты единственная, кто не предаст тебя никогда. Разве не достоин такой человек любви? Возможно, ты не поверишь мне, еще бы, как может быть счастлива одинокая женщина в изгнании, позорящая свой род тем, что шьет одежду для людей и нелюдей, да еще и собралась замуж за гнома. А я тебе скажу, как вижу свою жизнь я. – Айрин тепло улыбнулась, будто бы вспомнила что-то дорогое ее сердцу. – У меня есть невероятный мужчина, сумасшедший, как и я, который любит меня такой, какая я есть, и разделяет со мной мои интересы. Я имею возможность творить и жить, ни от кого не завися, я верю в себя и знаю, что по силам мне многое. А еще я не потеряла свое я в складках роскошных платьев и понятиях о долге. Это счастье для меня, и я очень надеюсь, что наш разговор ты вспомнишь тогда, когда и в твоей жизни встанет выбор, куда тебе идти и чем платить за это.

Честно сказать, я не ожидала подобной откровенности. Ведь видит она меня, как-никак, всего лишь второй раз в жизни! А еще я позавидовала ей. Не зло, а от чистого сердца, у нее действительно есть то, о чем многие и не мечтают! Глупые девицы грезят о принцах на белых конях, деньгах, популярности и прочем. А эта невероятная женщина с волшебной внешностью счастлива оттого, что ее принцем оказался гном, да еще такой же неправильный, как и она, что ей своим трудом приходится выгрызать каждую копейку в этой жизни, что не нужно ей быть кем-то другим, а можно жить так, как велит сердце. Разве это не счастье?

– Айрин, – тихо сказала я, – как бы я хотела построить свою жизнь по твоим принципам.

– Тогда что тебе мешает? – Она совсем не удивилась моим словам.

– Обязательства, долг, обязанности… – начала перечислять я.

А эльфийка звонко рассмеялась.

– Знаешь, какая обязанность, какой долг есть у каждого живого существа? Самый-самый первый долг?

Я непонимающе смотрела на нее.

– Первый святой долг перед жизнью у каждого, кто рожден, – это сделать все, чтобы обрести свое счастье. Только так мы можем отплатить жизни за наше рождение. – Она еще немного помолчала, потом встряхнула головой, улыбнулась и посмотрела на меня. – Все, хватит о возвышенном. Я правильно поняла, что ты пришла ко мне сегодня за тем, чтобы я помогла тебе?

– Да… – тут же стало как-то неловко. – Я… Айрин, помоги мне, – получилось как-то слишком жалостливо, и я подумала, что раз такая красавица, умница и просто невероятная женщина приоткрыла передо мной дверку в свою жизнь, то и мне, пожалуй, следует быть более откровенной.

– Я влюбилась, – выпалила я, жутко смущаясь. – Он невероятный, потрясающий и волшебный мужчина, а я… Я на его фоне смотрюсь, как блеклая и невзрачная тень. Иногда просто не понимаю, что он увидел во мне…

– Стоп, – короткий взмах ее руки заставил меня замолчать. – Глупая девчонка, – зло начала она. – Никогда не смей так говорить о себе в сравнении с мужчиной, которому выпала честь, да-да, именно честь быть любимым тобой! Что за бред ты несешь! Ты хоть иногда в зеркало смотришься?! – вскрикнула она и задумалась ненадолго. – А ну пошли со мной.

Айрин схватила меня за руку и потащила, безвольно трепыхающуюся, на другой конец комнаты, где стояло огромное зеркало.

– Смотри, – указала она на мое отражение. – Я не знаю, кто ты по происхождению, но твоя внешность – это облик высших рас! В этом я уверена точно, хоть и видела их только на картинках, не считая драконов, конечно. Идеальная симметрия черт лица и тела, такое даже у эльфов редко встречается! Смотри-смотри, и нечего так вздыхать! Сама виновата, что выглядишь ты не ахти, – начала распаляться девушка, почувствовав во мне благодарно молчащего слушателя. – Но мы это поправим, уж ты мне поверь…

– Собственно, за этим я и пришла…

Дальше я обрисовала несколько очень животрепещущих моментов, для которых мне ее помощь была особенно необходима. Во-первых, мне нужен был костюм для выступления. Поскольку по известным причинам выступать в доспехе я не могла, Айрин предстояло сшить для меня что-то, что я смогу надеть поверх него. Во-вторых, мне необходимы были платья для торжеств, которые планировались во время турнира и по его окончании. И в-третьих…

– Мне нужен новый гардероб, который сделал бы меня более женственной, интересной и… – тут я замялась, подбирая слова.

– Сексуальной, – проворковала эльфийка, гаденько улыбаясь.

Я уже было потянулась к игнису, что носила всегда с собой, приколотым к внутренней стороне одежды, но, подумав немного, коротко кивнула.

– Наконец-то, – хмыкнула она, начиная обмерять меня. – Моя дорогая Эм, приготовься, нас ждет увлекательное путешествие в мир моды и шарма. – Улыбка расцвела на ее идеальных губах, а у меня внутри все похолодело.

Ничего, главное задержать дыхание и нырнуть в этот самый мир, скоро все закончится…

Айрин была настоящим профессионалом. Она не спрашивала меня, что мне нравится, а что нет. Она просто видела, что мне необходимо для того, чтобы стать такой, какой она уже представляла меня в своем воображении. Девушка притащила в мансарду огромных размеров вешалку с нарядами и пару коробок.

– Вот, это то, что тебе необходимо сейчас.

– Но как?

– Ну, – девушка слегка смутилась, – в общем, я и Элфи приготовили это после нашей с тобой первой встречи.

Видя, что я не очень поняла подобные объяснения, она решила пояснить.

– У меня есть небольшой пунктик, – тихо начала говорить эльфийка. – Я не могу остановиться или просто выкинуть из головы то, что мне не нравится, пока не доведу дело до того вида, который сложился у меня в голове. То, как я одела тебя в прошлый раз, было не тем, что я хотела видеть на тебе, поэтому… Я не знаю, как объяснить, чтобы не напугать тебя, но если что-то не соответствует моим представлениям о прекрасном и правильном, у меня внутри все будет гореть, пока я не доведу это до ума.

– Ты что, маньяк? – несколько растерянно проговорила я, озадаченно осматривая то, что принесла Айрин. И, хочу я вам сказать, посмотреть было на что!

– Да, – коротко ответила она без тени улыбки. – Своего рода маньяк, правда, пока никого не убивала, но… – она слегка замешкалась, подбирая слова, – всякое может случиться, – хмыкнула эльфийка и засмеялась.

Тут же подумалось, что задерживаться в гостях, пожалуй, не стоит, а еще лучше не злить хозяйку.

– Здесь все, что может тебе пригодиться, – отсмеявшись, сказала она, подходя к вешалке, – кроме костюма для соревнований. Им я займусь отдельно, а сейчас давай примерим и посмотрим то, что уже есть.

Она снимала с вешалок платье за платьем, костюм за костюмом, а мне с трудом верилось, что одежда может так менять человека, украшая его, открывая новые, невидимые доселе грани. Некоторые платья были струящимися и легкими, не открывали ни одной стратегически важной детали, но я чувствовала в них себя совершенно обнаженной, настолько интригующе ластилась ткань к телу, струилась по всем его изгибам. Другие же казались строгими и официальными, но это только если смотреть на платье отдельно от хозяйки. Когда же я надевала их на себя, то ранее невидимые детали начинали играть, ненавязчиво, но отчетливо подчеркивая мою тонкую талию, небольшую грудь, красивую – представляете, красивую! – линию спины. С каждой вещью открывала и я себя с совершенно новой, доселе темной и неизвестной, стороны.

– А вот в этом мне бы очень хотелось, чтобы ты была на этом вашем балу, – смущаясь, сказала Айрин, протягивая мне очень красивую тряпочку совершенно непонятного кроя. – Примерь, – кивнула она. – Только нижнее белье придется снять, будет видно.

Лицо мое странно вытянулось, но перечить я не решилась. Платье оказалось глубокого черного цвета, но сквозь небольшие зазоры в плетении нитей просвечивали серебряные искры. Спереди оно выглядело вполне пристойно. Длинные рукава, вырез в виде лодочки, правда, ткань прилегала очень плотно к телу и лишь где-то в районе бедер расходилась книзу. Но вот спина… Она была абсолютно обнажена почти до самой зад… попы.

«Ну ничего, волосы у меня длинные, прикрою», – подумала я, а Айрин, будто прочитав мои мысли, сказала:

– Волосы уложим набок крупными волнами. Открытая спина – изюминка этого платья, попробуешь закрыть – убью, – совершенно серьезно закончила она. – О, и вот еще, – побежала она в другой конец комнаты, где остались коробки. Зарылась в них на какое-то время, а потом с радостным видом выудила длинную серебристую цепь, покрытую множеством мелких прозрачных кристаллов.

– Это надевается вот так.

Два края цепочки она прикрепила к хитрым крючочкам, расположенным под плечевым швом платья, оставшийся серебристый кончик лег прямо на позвоночник и был прикреплен к такому же крючочку, вшитому в платье около кобчика.

– Оу, – восхищенно вздохнула я.

– Да, ты у меня конфетка, – проворковала девушка, в то время как я с растерянным видом изучала отражающуюся в зеркале незнакомку. Она была и впрямь совершенна, вот только я никак не могла поверить, что она – это я. Хотя, что ни говори, а плосковата все же. Хмыкнула и, решив подурачиться, оттянула ткань платья немного вперед в том месте, где должна была быть грудь хорошего третьего размера. В мечтах, конечно же.

Айрин проследила за моим движением и озадаченно повернула голову набок, будто бы пытаясь понять, что это такое я делаю. Когда же до нее дошло, широкая улыбка коснулась ее лица.

– Ты такая дурочка, Эм. Кто вбил тебе в голову, что только так можно быть красивой? – Она уже не пыталась сдерживать смех. – Хочешь тайну? – заговорщицки спросила она, понизив голос до шепота.

Конечно я хотела тайну, потому тут же кивнула.

– Не один мужчина не начинает ухаживать за девушкой, предварительно не раздев ее в своем воображении и не решив, нравится она ему или нет, – после этих слов она начала смеяться, и на глазах ее выступили слезы.

Вот что смешного?! Как мне ему теперь в глаза смотреть, после всего, что между нами было… в его голове?

Я не выдержала и засмеялась вместе с ней.

Через какое-то время эльфийка смогла взять себя в руки и заговорила:

– В коробках – новое нижнее белье для тебя, обувь и украшения. – Она небрежно махнула рукой в сторону двух объемных и на вид совершенно неподъемных коробок. – Придется заказать экипаж и носильщика. Да, я тут покопалась в своих записях, и у меня кое-что для тебя есть.

Она подошла к одной из коробок и выудила оттуда пару листов бумаги, исписанных убористым почерком.

– Это несколько бытовых заклинаний эльфов. Когда-то я надеялась, что смогу овладеть хотя бы такой магией, и потому вела дневник, где собирала все мало-мальски мне подходящее. Давай попробуем хотя бы одно? – просяще посмотрела она на меня. – Вот, например, заклинание, выпрямляющее волосы. Звучит неплохо, заодно и причешешься, – хмыкнула она.

Надо бы обидеться, но злиться на нее было совершенно невозможно. И потом, если я смогу ухаживать за собой при помощи магии, мне это значительно облегчит жизнь.

– Хорошо, я сейчас переоденусь в… – То, в чем я пришла, надевать совершенно не хотелось. Проснулась совершенно женская тяга примерить что-нибудь новенькое, потому, подумав немного, я схватила одно из невероятных воздушных платьев Айрин, которое, пока я не двигалась, таковым совершенно не казалось, но стоило сделать всего лишь шаг, как ткань начинала струиться по телу, делая меня похожей на ожившее видение. Оно было невероятно красивого лазурного цвета и совершенно необычно сочеталась с цветом моих глаз, усиливая его, а также делая волосы более серебристыми и блестящими.

Довольно улыбнувшись, я отправилась в примерочную.

– Ну что же, заклинание очень простое, так что проблем быть не должно, – кивнула я своему отражению в зеркале. Зеркальная незнакомка изящно повторила мой жест. Скрутив магические потоки, как это было описано в заклинании, я подкинула получившийся шарик над головой и мысленно велела ему развеяться по волосам.

Что-то пошло не так, но было уже слишком поздно что-либо изменить. Должно быть, я вложила слишком много энергии, или демоническая сила была слишком мощной для такого заклятия, но уже через мгновение у меня над головой бабахнуло так, что я в ужасе присела, закрывая голову руками. Бедная Айрин вжалась в стену в другом конце комнаты. С минуту посидев с зажмуренными глазами, я все же отважилась подняться на ноги и посмотреть на результат своего волшебства.

Ох, лучше бы я так и сидела с закрытыми глазами! Это было… это было ужасно! И смешно до колик в животе! Сначала я непонимающе осматривала получившуюся прическу. От активированного заклинания выпрямления волос каждая волосинка на моей голове получила мощный заряд, наэлектризовалась, выпрямилась и встала дыбом! Я была похожа на огромный переспевший одуванчик на темно-синей ножке. Мои белые волосы огромной круглой шапкой рассредоточились вокруг головы, а глаза, ошарашенно округлившись, грозили вот-вот вывалиться из орбит.

«Ай да Мара! Ай да невеста! Вот теперь я себя узнаю! Все как всегда, и я в эпицентре дурацкой ситуации!»

Уголки губ невольно поползли вверх, и я начала заливисто хохотать.

Сидевшая в противоположном углу комнаты Айрин непонимающе хлопала глазами, но через несколько минут хохот уже двух девушек невежливо сотрясал стены крепкого особняка из серого камня.

Как я ни пыталась попасть в этот день на тренировку во второй половине дня, но в связи с вышеизложенными событиями у меня ничего не получилось. Сначала я растроилась, что так подвожу команду, потом подумала немного и решила: «А не пойти бы этой команде куда подальше хотя бы на один-единственный день? Тем более у меня тут такой взрыв на голове, что чешем уже в шесть рук!»

Я, Элфи и Айрин целых два часа приводили мою гриву в порядок, а эти волосы все никак не хотели укладываться в ряды. В конце второго часа Элфи начал задумчиво пыхтеть, затем ерзать, а еще через десять минут положил щетку на маленький столик и изрек:

– Так не пойдет, – встал и вышел из комнаты.

Айрин проводила гнома растерянным взглядом, тяжело вздохнула и вновь взялась за работу.

Я грешным делом начала поглядывать на большие портняжные ножницы и глубокомысленно вздыхать.

– Даже не думай, – коротко сказала девушка. – Когда-нибудь мы их причешем. Ну, или заклинание развеется. Что-нибудь да произойдет.

Через несколько минут дверь в комнату распахнулась и на пороге возник гном. В руках он держал свой «маленький пыточный чемоданчик», в котором хранились ножницы, расчески, пилки, разные средства для волос и тела. При виде его «сумочки» меня аж перекосило.

– Пора вмешаться профессионалам, – глубокомысленно изрек он и с непередаваемым изяществом бухнул чемодан у моих ног. – Вы, – посмотрел он на Айрин, – сегодня будете мне ассистировать. – Эльфийка царственно кивнула, пряча улыбку в уголках губ. – Готовьте жер… то есть пациента, – сказал он и улыбнулся своей самой хищной улыбкой.

Где-то через час я думала только об одном: «Я хочу бежать, ползти, катиться, все что угодно, но подальше от этого дома! Я ненавижу эльфов! Но больше всего – гномов. И хотя я знаю всего одного, но более пакостного создания просто не существует в этой вселенной! Как я могла позволить этим двоим спеленать меня!»

Я полулежала на кушетке. Айрин положила сверху кипенно-белую простыню и направила мне в глаза магический светильник. Гном стоял в изголовье, а эльфийка – сбоку. От их улыбок мне стало совсем плохо.

– Пинцет, – коротко бросил гном эльфийке, та кивнула, и на миг ее лицо исчезло, затем она протянула гному до боли знакомое устройство. – Из-за этих зарослей глаз не видно, – пробурчал Элфи, Айрин согласно покивала и расплылась в улыбке.

– Но вы же сможете ей помочь?

– Это мой долг, – серьезно кивнул гном и больно щипнул меня за бровь так, что слезы из глаз брызнули.

Они издевались надо мной уже больше часа. Эти два нелюдя играли в какую-то ролевую игру и даже не думали успокаиваться! Еще через какое-то время Элфиральд оставил в покое мое лицо и взялся за пострадавшие волосы.

– Расческу номер три и витаминный раствор, – коротко распорядился гном. Айрин вновь на мгновение исчезла из поля моего зрения.

Потом гном долго пшикал чем-то на мои волосы, пыхтел и чесал. Эльфийка внимательно за ним следила и довольно кивала.

– Слишком пышно, – наконец сказала она.

Гном задумался и изрек:

– Бигуди восьмерку и фиксатор.

Богиня, что же они там творят?!

В какой-то момент время просто перестало существовать, и я не сразу заметила, как с меня слетела простыня, а эти двое смотрят на меня влюбленным взглядом.

– Вы гений, – с придыханием сказала Айрин, глазами, полными обожания, смотря на Элфи.

Тот польщенно улыбнулся и протянул мне руку.

– Все. – Он сказал, а у меня будто камень с души свалился. – Идем посмотришь.

Я послушно встала и пошла за гномом к зеркалу. Сначала я даже не сразу поняла, что смотрю на свое отражение, потому что зазеркальная девушка никак не могла быть мной. Ну просто не могла – и все! Высокая незнакомка была одета в лазурного цвета платье, что облегало и струилось по ее фигуре, ее глаза были похожи на два драгоценных камня, заключенных в темно-серую оправу. Изящная соболиная бровь вопросительно изогнулась, в точности повторяя мое движение. По ее плечам крупными кольцами спадали волны серебра, что сияли в свете магических светильников, заставляя болезненно прищуриваться.

– Это что же, я? – Растерянность на моем лице отразилась в зеркале, делая девушку, что стояла напротив, еще более необыкновенной и настоящей.

А эти два непуганых гения стиля совсем некрасиво захихикали.

В общежитие я вернулась уже на закате. Уставшая, морально измотанная, но донельзя счастливая! Мои пакеты доставил посыльный где-то через полчаса после моего прибытия. Я уже было приготовилась заняться распаковыванием вещей, как в мою дверь настойчиво постучали.

– Кого там шерт принес?! – устало рыкнула я, но поплелась открывать.

Дверь я распахнула очень резко, но все мое раздражение сразу улетучилось, стоило мне столкнуться с такой любимой бездной черных глаз. На пороге моей комнаты с занесенным для повторного стука кулаком замер Дрэй. Сначала его лицо было напряженным, сильно подозреваю, что он шел выяснять, где я была и почему пропустила тренировку. Но, увидев меня, он замер, зрачки его черных глаз сначала расширились, а потом резко вытянулись в тонкую ниточку, вокруг которой плясали золотые искорки.

## Глава 24

Под его немигающим взглядом я окончательно стушевалась и замерла, чувствуя, как глубоко затягивает меня эта бездна. Сколько именно мы так простояли, я точно не знаю, но в какой-то момент его большой палец коснулся моей щеки и нежно провел по ней, оставляя огненную дорожку.

– Просто проверил, настоящая ли ты, – внезапно охрипшим голосом прошептал он.

– И как? – борясь со смущением, вмиг сбившимся дыханием и ослабевшими ногами, спросила я.

– Не уверен, – сказал он, притягивая меня к себе.

Его губы невесомо коснулись моих, затем чуть более ощутимо, а уже через мгновение меня накрыло с головой тем пламенем, что плескалось на дне его глаз. Поцелуй был страстным, невероятно откровенным и захватывающим, и даже когда мы смогли друг от друга оторваться, я еще долгое время ощущала тепло его губ на своих.

Дрэй взял меня за руку и, не говоря ни слова, повел из общежития. Я шла за ним не разбирая дороги, так хорошо мне было оттого, что его рука держала мою, столь щедро делясь своим теплом. И лишь когда мы вышли на центральную дорогу, ведущую от МАМ в развлекательную часть этого города в городе, я смогла немного прийти в себя.

– Куда мы идем? – с трудом спросила я.

– Увожу тебя подальше от спальни, – сказал он, и легкая улыбка коснулась его губ.

Я невольно смутилась и пристально посмотрела на Дрэя. Как это было ни странно, но глаза его так и не приняли прежний вид.

Я – всем известный домосед и зубрилка, наверное поэтому мне казалось, что все, как и я, проводят свои вечера в библиотеках, на собраниях, за уроками, редко – со своим парнем, но чего я никак не ожидала, так это наличия ночной жизни в МАМ. Причем людские торжества я представляла, как ярмарки, ночные гулянья у костров для простолюдинов и танцевальные вечера при полном параде в роскошных залах под неспешную музыку для благородных, и к такому, что открылось передо мной сейчас, я оказалась просто не готова. Торговая улица ожила и расцвела совершенно неожиданным образом. Во-первых, исчезли торговые палатки и лотки, улица стала гораздо шире. Во-вторых, она преобразилась за счет невероятной иллюминации. Казалось, светилось все! Витрины кафе и магазинов, уличные фонари, дорожки… Причем не было ни одного похожего оформления среди торговых заведений. Огни МАМ завораживали и будоражили. Повсюду ходили эльфы, вампиры, дроу, драконы, оборотни. И даже люди встречались среди этой разношерстной компании. По улице лилась нежная музыка. Я завороженно крутила головой, чувствуя себя настоящей деревенщиной, впервые увидевшей большой город.

Состояние полнейшей прострации длилось ровно до тех пор, пока сильная рука Дрэя не сжала мою руку так, что мне показалось: еще немного – и кости начнут трещать.

– Ой, – охнула я.

Он остановился и обеспокоенно посмотрел на меня, похоже, он даже не понял, что сделал.

– Руку ослабь, больно же, – пояснила я и позволила себе улыбку.

– Прости, – смутившись, он ослабил свой захват и поднес мою ладонь к губам. Его теплое дыхание прошлось по внутренней стороне моей ладошки, а горячие губы коснулись кожи.

– Ты невероятная сегодня, – с придыханием сказал он. – Хотя ты все время такая, но сегодня это, похоже, заметили и остальные.

О чем он говорит, понять я смогла не сразу, поскольку просто не хотела обращать внимания ни на что, кроме нас двоих. Я смотрела на него, тонула в черном золоте его глаз и наслаждалась близостью. Но в один миг все изменилось. Демон внутри меня вдруг очнулся и насторожился. Он рычал, ему что-то очень не нравилось. Именно в этот момент я ощутила несколько пристальных взглядов, впившихся в мою спину, и эмоции, что излучали их обладатели.

«Вампиры, – презрительно проурчало демоническое естество. – Хотят попробовать… Меня?!» И столько ярости в последней мысли, что меня начала бить нервная дрожь. Кое-как удалось взять себя в руки. И только сейчас стала замечать, как смотрят на меня те, что проходит мимо нас. Вот двое эльфов идут вдоль улицы, увлеченно о чем-то говоря. Один из них мельком бросает взгляд в нашу сторону и уже готов отвернуться, как тут же начинает рассматривать меня, ничуть этого не стесняясь. Чувствую, как отчаянно он пытается разглядеть мою ауру, но благодаря броши Тария она точно такая же, как и у любого смертного. Столько непонимания читается в его глазах, что, должно быть, что-то для себя решив, он толкает все еще что-то рассказывающего приятеля в бок и незаметно кивает в нашу с Дрэем сторону. И вот уже они вдвоем, никого не стесняясь, пытаются понять, что за неведома зверюшка стоит перед ними.

И так каждый третий проходящий мимо нас нелюдь, не важно, женщина или мужчина. Восхищение на их лицах сменялось озадаченностью и глубокой задумчивостью. И я их понимала, потому как скрыть ауру мог либо редкой мощи артефакт, либо столь же редкой силы маг. Невозможно переделать свою суть, а ведь аура – это энергетический отпечаток естества любого существа. И вот сейчас, после невероятных трудов Элфи и Айрин, мои ранее искусно замаскированные под неброской одеждой, непонятными прическами и не слишком ухоженным общим видом черты нелюдя, а точнее – демона засветились для окружающих, словно грани драгоценного камня под лучами солнца. Моя аура кричала, что я – человек, а внешность говорила совсем другое. Это вводило проходящих мимо нелюдей в ступор, заставляло обращать на меня внимание и в недоумении оборачиваться мне вслед. Кто-то смотрел на меня с плохо скрываемым восхищением, кто-то, в основном девушки, – с недовольством и завистью, кто-то, такие, как вампиры, – с желанием не только похотливого, но гастрономического характера.

Не привыкшая к такому вниманию, поначалу я очень смущалась, при этом старалась быть невозмутимой внешне. Правда, через какое-то время подумала и решила: а не пошли бы они все в… бездну! Плевать, на всех плевать! Я счастлива, я рада, что мой дракон смотрит на меня, и я чувствую себя единственной женщиной во всем мире, а что думают остальные по большому счету не имеет никакого значения!

В тот вечер Дрэй привел меня в заведение, которому я, как ни старалась, не могла подобрать определения. Что тут скажешь? Деревня, она и есть деревня! В подобных местах я ранее замечена не была и вряд ли бы попала, если бы не мой дракон. Мы как раз подошли к большому зданию нежно-кремового цвета. Его фасад был украшен не только искусными барельефами и странного вида вьюнком, листья которого фосфоресцировали в сумерках, придавая самому дому нежное сияние, но и магическими огнями, которые искусно подсвечивали вывеску с надписью: «Кармалин» (сразу хочу сказать, вывеска была на эльфийском, но несмотря на знание языка, я понятия не имела, что означает это слово).

– Пойдем сюда? – спросил он, повернувшись ко мне лицом.

– Ну давай, – изобразив из себя измученную светскими раутами барышню, согласилась я.

«Раз приглашает, значит, надо идти, а то больше не позовет», – глубокомысленно рассудила я, крепко вцепившись в руку Дрэя, который увлекал меня за собой. Стоило переступить порог заведения, как совершенно иная реальность накрыла меня с головой.

Приглушенное нежно-голубое сияние, источаемое самими стенами, давало невероятное облегчение глазам, мягкая музыка, льющаяся со всех сторон, успокаивала слух. Мы оказались в большом зале. У стен были расставлены столики, за которыми сидели на мягких диванчиках нелюди всевозможных рас и расцветок. Одни увлеченно разговаривали друг с другом о чем-то, другие ели или употребляли напитки невозможно яркой окраски. Некоторые парочки, не стесняясь, обнимались и тихо ворковали, говоря о своих чувствах. Чуть в стороне располагалась открытая площадка, на которой совершенно невероятным извивалось несколько вампиров в некоем подобие танца.

– Чего это они? – очень тихо спросила я, вставая на носочки, чтобы дотянуться до уха Дрэя.

– Танцуют, – сказал он так, будто бы не понял моего вопроса.

– Так? – Это было больше похоже на пляски одной из народностей, что обитает в степях, нежели на танец. И потом, нежная, приглушенная музыка как-то не слишком располагала к подобным «дрыганьям».

Дрэй посмотрел на меня, будто бы спрашивая: «А что такого-то?» – потом тень понимания проскользнула по его лицу, и, аккуратно приобняв меня за талию, он сказал:

– Сегодня я забываю обо всем рядом с тобой, даже о том, что ты росла в Ирэми. – Его губы невесомо коснулись моих волос, и он продолжил: – Там, где они танцуют, каждый из них слышит совсем другую музыку, которая не проникает в эту часть клуба.

– Клуба?

– Да, – кивнул Дрэй, – скажем так, здесь мы веселимся, как привыкли у себя в родных землях. В этом зале можно отдохнуть не только в компании друзей, но и дать расслабиться обостренным чувствам. Сюда многие из нас приходят пообщаться, провести время с любимыми, а там, где сейчас вампиры, можно потанцевать под мелодии, популярные конкретно в твоей стране. Кроме тебя и твоих спутников их никто более не услышит, потому и смотрится чудно со стороны. Кстати, можешь не шептать, мы пришли вдвоем и будем слышать весь вечер только друг друга, остальные же не смогут услышать нас, если мы взаимно этого не захотим.

– О…

«Живут же нелюди», – завистливо подумала я. Я только о дворянских балах слышала, а о таком времяпрепровождении даже и не догадывалась.

Дрэй вел меня к свободному столику на двоих в дальнем углу зала, я же с интересом прислушивалась к разговорам окружающих и с удивлением понимала, что ничего не могу расслышать. Когда же я попыталась прочитать по губам, о чем говорят окружающие, то не смогла разобрать ни одного движения. Это было так странно, но очень интересно и интригующе. Вечер начинался очень здорово. Дрэй шептал мне на ухо всякие глупости, я то краснела (хотя в моем случае правильно говорить «серела» или «серебрилась», потому как крови нормального алого цвета во мне уже несколько месяцев не наблюдалось), то смущенно улыбалась, наклонялась к его уху и шептала такое, отчего у самой внизу живота разгоралось необузданное пламя желания. Мой дракон сделал заказ, и вскоре у нас на столике появились напитки в чудных треугольных бокалах на тонких ножках.

Вечер постепенно перетекал в ночь, я начинала себя ощущать просто необыкновенно сияющей. Мне самой казалось, что каждая клеточка моего тела источает счастье. Такое необыкновенное, воздушное чувство.

– Сейчас ты похожа на звезду, – прошептал Дрэй мне на ухо. – Мне больно смотреть на тебя и не прикасаться, – говорил он, и незнакомая хрипотца появлялась в его голосе.

Когда я уже всерьез начала обдумывать возможность закинуть Дрэя себе на плечо и оттащить в свою «пещеру», на входе в «Кармалин» возникло несколько весьма знакомых фигур, отчего мое настроение рухнуло раненой птицей со скалы того необыкновенного счастья, что я сейчас испытывала. Первым вошел Лиам, его длинные волосы были собраны в косу, а холодные льдинки зеленых глаз скользили по залу. Стоило им столкнуться с нашим столиком, как все то спокойствие и надменность, что излучала его физиономия, слетели, словно осколки стеклянной маски. В голубоватом свете его глаза, казалось, вспыхнули какой-то потусторонней зеленью, но продолжали рассматривать меня не отрываясь. Следом в зал впорхнула Фрида. Рыжеволосая вампирша сейчас более всего походила на грациозную дикую кошку. На ней были облегающие штаны из черной кожи и из того же материала топ, держащийся лишь на груди и открывающий ее белоснежные точеные руки. Всего через секунду появился Ким, странным потерянным взглядом осмотрелся вокруг и, не заметив меня, положил свою ладонь на талию девушки. Фрида всем своим видом показывала, что всего лишь позволяет ему это делать, но никак не желает этого. А следом за моим идиотом-братом вошел Эйб, тот самый вампир-крепыш, которому я вмазала на собрании участников турнира.

Странный хруст донесся до моего слуха, в то время как я не находила в себе сил оторвать взгляд от вошедшей четверки. Растерянно опустив глаза, я увидела, как в моей руке осталась лишь надломленная ножка фужера, а его верхняя часть опрокинулась на стол. Ногти покрылись серебром и удлинились. Дрэй проследил за моим взглядом, подобрался и очень медленно взял мою руку в свои ладони.

– Что? – встревоженно спросил он.

Дракон сидел спиной к дверям, потому и не заметил появления этой четверки. Я посмотрела на него и кивнула в сторону входа. Дрэй медленно обернулся, взглянув на вошедших, затем посмотрел на меня и очень осторожно заговорил:

– Дыши, моя хорошая, просто дыши. Сейчас нам надо встать и выйти отсюда. Просто уйти, ты же понимаешь, что так будет лучше.

Я растерянно кивнула в ответ на его слова. В это время вошедшая четверка проследовала куда-то в противоположном от нас направлении и исчезла за стеной. Оказывается, тут можно было еще и скрыться от посторонних глаз.

– С-сейчас-с, подож-ж-жди, – нервно вздрагивая при каждом вздохе, я пыталась хоть как-то прийти в себя.

Так мы просидели еще минут десять. Дрэй сжимал мою руку в своих ладонях, и я физически ощущала волны спокойствия, что исходили от него. За соседними столиками некоторые из самых чувствительных начинали откровенно зевать, а я продолжала дышать, уговаривая и умоляя своего демона успокоиться.

Как деревянная кукла, я шла, ведомая за руку своим драконом. Я стараясь смотреть лишь себе под ноги и никуда более и лишь у самого выхода позволила себе обернуться, чтобы заглянуть за ограждающую стену. И то, что я увидела, ударило меня, как хлесткая пощечина, со свистом выбивая воздух из легких.

За столиком на четверых разместилась компания, что так взбудоражила меня сейчас. Лиам сидел с краю, напротив него – Эйб, а по центру разместились Ким и Фрида. Рыжеволосая девушка всем телом прильнула к брату и что-то нашептывала ему. В какой-то момент ее хорошенький ротик приоткрылся, обнажая клыки, и она потянулась к шее Энакима.

Это была та грань, из-за которой даже Дрэй не смог бы меня вернуть. Хотя в этот раз я и демон действовали четко и скоординированно. Моя сущность поняла, что показывать себя не стоит, но и пройти мимо она при всем желании уже не могла…

Резко вырвав руку из стального захвата Дрэя, я очень медленно направилась в сторону Кима. Готовая сорваться в любой момент, если только клыки Фриды войдут в шею брата, я подошла к их столику. Заговорить было тяжелее всего. Каждая мышца на лице будто бы одеревенела и отказывалась подчиняться. Но и это, как оказалось, было преодолимо.

– Только попробуй прикоснуться к нему, и я переломаю каждую косточку в твоем теле, – очень тихо заговорила я. Было ощущение, что еще чуть-чуть – и от моей глухой ярости в голосе все вокруг покроется льдом. – И меня никто не остановит, когда я сделаю тебя своей игрушкой, очень медленно разрывая твое хорошенькое тело на части. Я покажу тебе, как может будоражить кровь не в чужих венах, а в твоих собственных, потому как ты вылижешь каждую каплю, что будет вытекать из тебя, пока я буду играть с тобой. И будет это так медленно и долго, пока я не скажу себе «стоп».

Толком не понимая, откуда берутся все эти ужасные слова, от которых меня в нормальном состоянии могло бы просто стошнить, я говорила и смотрела, как вытягивается лицо Фриды. Как испуганно начинают бегать ее глаза, в непонимании присматриваясь ко мне. Энаким же, казалось, так и не осознал, что это я подошла к их столику. Вид у брата был одурманенный и вялый. И не важно, что между нами произошло, но я его здесь не оставлю! Пусть потом высказывает свое недовольство. Если будет необходимо, то я своими руками начну выбивать всю эту дурь из его головы. Эти больные отношения убивают его, и я не позволю ему продолжать рушить свою жизнь. Не теперь, когда я едва не стала свидетельницей того, как эта тварь кормится за его счет.

За столиком воцарилось гнетущее молчание. Три пары глаз молчаливо следили за тем, что будет дальше, и неверяще всматривались в мое лицо. Я чувствовала, что за моей спиной каменной статуей стоит дракон, готовый в любой момент заключить меня в железные объятия своих рук, и даже мой демон не возражал против такой страховки. Убить, пусть даже такую гадину, как эта женщина, я была не готова. Пока не готова…

Фрида кое-как смогла выдавить из себя улыбку и нервно хохотнула.

– Что ты несешь… – начала было она, но тут вмешался Лиам.

– Мара, проводи Энакима домой, – коротко сказал он.

Я обошла столик по дуге, встала за спиной у практически невменяемого брата, схватила его за шкирку и вздернула, как маленького нашкодившего котенка. Перевела взгляд на Фриду и сказала, улыбнувшись так, будто она лучшее, что я видела в жизни:

– За тобой должок, моя хорошая, скоро придется отдавать, – отвернулась, не говоря более ни слова, вытащила эту здоровую детину из-за стола и направилась в сторону Дрэя, который очень внимательно следил за происходящим, но не вмешивался, прекрасно зная, что всего одна провокация – и я сама не смогу себя сдержать.

Вот так закончилось мое первое свидание. Но, как бы там ни было, общего впечатления от дня в целом инцидент не испортил. И хотя вместо предполагаемых поцелуев под луной была доставка брата в мою комнату, я не жаловалась. В конце концов, кто нам мешает повторить, только на этот раз я желаю оказаться там, где не будет ни одной живой души! Это обязательное условие! Энакима мы решили оставить на ночь в моей комнате. Брат был сильно истощен как физически, так и морально и энергетически. Дрэй заботливо уложил его в мою постель. С сожалением покосившись на просторное ложе, он ушел, сказав, что необходимо приготовить несколько растворов, чтобы Энаким мог быстрее восстановиться. Я легко поцеловала его и прошептала, как сильно ему благодарна за то, что он поддерживает меня, на что получила весьма неожиданный ответ.

– Это я должен благодарить тебя за то, что ты появилась в моей жизни… Как же долго я тебя искал… – как-то печально улыбнулся он, поглаживая меня по щеке и ушел.

К середине ночи Энаким пришел в себя. Прилагая неимоверные усилия, он приподнялся на локтях и, стараясь сфокусировать взгляд, посмотрел на меня. Я как раз дочитывала вторую книгу по основам энергопотоков, сидя в неярком свете магического светильника.

– Как я тут оказался? – растерянно, с плохо скрываемым недовольством в голосе прошептала эта закуска на ножках.

– О, дорогой, – тоном заботливой мамаши начала я, – очнулся? Ну что ж, я тебе сейчас расскажу, как ты здесь оказался. – Я буквально прорычала последние два слова.

Не стесняясь в выражениях, я рассказала ему, в каком состоянии и при каких обстоятельствах изъяла его у «милой рыженькой девчушки».

– Ты, – вяло заговорил после моего повествования брат, – врешь, – выдохнул он, упав на подушки.

Глаза сами собой поползли на лоб, книга по энергопотокам с неимоверным ускорением полетела в стену, а я, вскочив на ноги, в то же мгновение оказалась верхом на Энакиме.

– Ты полудурок! – заорала я во все легкие. – Скотина неблагодарная, я тебе сейчас все волосы повыдираю и зубы выбью! Посмотрим, кому ты такой красивый потом нужен будешь! Да лучше я сама убью тебя, идиот неполноценный! – заорала я и, схватившись двумя руками за волосы почти бессознательного Кима, начала трясти его, что было сил. – Козел глумливый!

Ким невнятно крякал и корчился у меня в руках, а я начала попеременно чередовать пощечины и тряску за волосы. Надо сказать, лупила я его не то чтобы сильно, но обидно. А самое главное, от этого у меня на душе становилось ощутимо легче.

За таким увлекательным занятием меня и застал Дрэй. Вот я от всей души выдираю каштановые патлы брата, а в следующее мгновение крепкие руки подхватывают меня за талию и прижимают к горячей груди.

– Все, все, убьешь еще, – поглаживая меня по голове, шептал дракон.

Когда же я успокоилась и посмотрела на брата, Ким уже спал беззаботным сном младенца, лишь клочья каштановых прядей на моей подушке и его нездоровый румянец на щеках напоминали о том, что только что произошло.

Ким проспал двое суток. Благо, его беспамятство пришлось на выходные дни, и мне ничто не мешало приводить его в чувство. Дрэй помогал мне каждый день, сидя рядом со мной у его постели, заставляя брата принимать целебные настои и сканируя общее состояние Кима. Лишь ночью дракон оставлял меня один на один с братом и то потому, что считал, будто мне необходимо личное время. Я готова была с ним поспорить, но все же понимала, что и у Дрэя могут быть свои дела. Ким очнулся ночью второго дня. И опять непонимающе стал озираться по сторонам. В этот раз я стояла у окна и задумчиво смотрела на звезды.

– Опять напомнить, как ты здесь оказался? – словно в пустоту, проговорила я.

Он некоторое время молчал, сердито сопя, а потом заговорил охрипшим после сна голосом:

– Не надо, я помню. Но я тебе все равно не верю… – и выжидающе замолчал.

Глубоко вздохнув, я решила поменять подход. Немного выпустив второе естество, для устрашения, так сказать, я заговорила:

– Послушай, Энаким, – от незнакомых ноток в моем голосе брат вздрогнул, – если ты не желаешь понимать очевидные вещи, мы объясним тебе по-другому. – Я намеренно говорила о себе во множественном числе, ни к чему брату знать, что я уже неплохо себя контролирую. – Если ты любишь, – холодно улыбнулась я, – эту женщину, то должен желать ей только добра, потому постарайся с ней более не встречаться. Ради нее… Ты понимаешь меня, дружок? – И глянцево-черный взгляд, которого брат еще не имел счастья лицезреть, обращенный в его сторону. – Лично мне плевать, что она с тобой сделает, Маре – нет, потому я ей помогу, как смогу…

– Ненавижу тебя! – зашипел Ким, вскакивая с кровати. – Ненавижу! Я люблю ее, слышишь! А ты… Ты чудовище!

– Я знаю, – не меняя выражения лица, сказала я. Но до чего же тяжело мне было оставаться спокойной, когда старые раны вновь начинали кровоточить. – Но ты должен примерно представлять мои возможности, потому запомни, Ким: учую ее запах на твоем теле, пострадает она. Понял?

Брат раздраженно кивнул, сверля меня гневным взглядом. Похватал свои вещи, что ровной стопкой были сложены на стуле, и вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.


Шло время, дни складывались в недели, а недели – в месяцы. Иногда, особенно когда я проводила время наедине с Дрэем, оно ускорялось, а когда просиживала часы на лекциях, казалось, что просто замирало. В моей жизни больше ничего не менялось, да и когда было этому происходить? Абсолютная занятость не оставляла изменениям ни малейшего шанса. Потихоньку мне удалось найти общий язык со всеми членами моей команды, ведь проиграть никому из них не хотелось. Учитывая, насколько популярен турнир среди нелюдей, это было понятно. Пусть двое из них и не особенно верили в победу, я имею в виду девушку-оборотня и эльфа, но выглядеть достойно им очень хотелось, потому приходилось учиться работать в команде.

С Энакимом после этого случая я сталкивалась ежедневно, но при этом мы так ни разу и не заговорили друг с другом. Отрадно было видеть, что он прислушался к моему предупреждению и старался держаться от Фриды подальше. Правда, то, как он порой смотрел на меня, думая, что сестра-монстр ничего не замечает, заставляло всякий раз задумываться. Как же так могло произойти? Двое самых близких людей, брат и сестра, – и за каких-то несколько месяцев превратились в совершенно чужих друг другу незнакомцев. Во всяком случае, для Кима я стала незнакомкой, злой, молчаливой гадиной, не задумываясь, разрушившей его счастье с девушкой, которую он полюбил… Мне было тоскливо осознавать это, но где-то в глубине души я думала, что, возможно, так будет даже лучше. Я точно знала, что ни о какой привязке в будущем и речи быть не может. Я просто не могу дать этому человеку свою силу в то время, когда мы из родственников медленно, но верно переходим в разряд врагов. Дело было не в жадности, просто все мое естество кричало о том, что этот человек может стать моей же гибелью, если допущу нечто подобное. А еще я часто думала, была ли та странная одержимость братом следствием моей привязки к нему? Могла ли быть вся эта неземная сестринская любовь элементарным чувством сохранения собственных сил, которые вкладывались в Кима… Такой вопрос я смогла бы задать Каа’Лиму, но его не было рядом, потому пришлось спросить у того, кому я доверяла не меньше своего дэйурга. Дрэй странно посмотрел на меня, когда я прямо спросила, так ли оно, как мне кажется.

– Мара, я не знаю, следует ли мне отвечать на твой вопрос. В том смысле, что не уверен, сможешь ли правильно понять мой ответ сейчас. Но я попытаюсь объяснить. Драконы, дэйурги и демоны – расы, что пришли в этот мир. Мы равные, энергетически сопоставимые. Эльфы, оборотни, вампиры и даже гномы сопоставимы друг с другом, но никто из нас не может подойти для людей. Любовь, сестринская или же нет, может быть чувством, которое мы делим лишь с теми, кого считаем равным. В остальных случаях это может быть привязанность, покровительство, симпатия. Дракон никогда не сможет по-настоящему влюбиться в человека, потому что мы разные. Точнее даже не так, мы совершенно отличные виды. Не злись на мое сравнение, но разве может птица полюбить собаку, например? Нет, потому как самой природой это не предусмотрено. Вы выросли вместе, ты была привязана к нему своей энергетикой, но с того момента, как исчезла связь, исчезает и иллюзия равенства. Дальше у вас есть два пути, точнее, даже три: стать друзьями, врагами или просто чужими. Решать вам.

Но, хотя я и сказала, что особенных изменений не было, кое-что все же произошло. Теперь моя царственная персона вставала рано не только для того, чтобы потренироваться и побегать, но и чтобы хорошенечко поработать над своей внешностью. И вот что я вам скажу по этому поводу. Я желаю иметь собственную служанку! Кто же знал, что это такой неимоверный труд – хорошо выглядеть? Казалось бы, умылся, оделся, причесался, что сложного? Но я даже в подробности вдаваться не буду. Кто занимается этим ежедневно, тот поймет, а кто нет – тот счастливый человек! Зато теперь я не просто ходила по коридорам МАМ, а ходила, провожаемая огромным количеством взглядов самого разного порядка. И со мной несколько раз даже попытались познакомиться и пригласить на свидание! Что приятно, два раза из пяти были оборотни, а не вампиры.

Первым, кто решил попытать свое счастье, был мальчик-вампир. Выглядел он очень молодо, что, скорее, говорило о его силе, нежели о возрасте. Золотисто-рыжие кудряшки и россыпь веснушек на лице делали его очень похожим на сорванца, а вот холодные льдинки голубых глаз говорили совсем о другом. Он довольно бесцеремонно подошел ко мне и уселся рядом на подоконник, где я повторяла конспект.

– Привет, – лучезарно улыбнулся паренек, и мне с трудом удалось побороть зарождавшуюся внутри меня улыбку, до того мило он смотрелся, когда вот так улыбался.

– Привет, – кивнула я ему.

– Есть планы на вечер?

– Есть, – просто ответила я и вернулась к изучению конспекта.

– А как насчет того, чтобы их изменить? – не унимался этот рыжий кудреносец.

– Никак, – не смотря ему в глаза, сказала я.

– А если подумать?

Хотелось направить его в одно пухлое место, что расположено чуть ниже спины, но было не с руки, потому как новое платье мне очень нравилось и драться в нем совсем не хотелось.

– Уже.

Над ухом отчетливо послышался зубной скрежет.

– Я зайду за тобой вечером, так что лучше сама соберись и приготовься к прогулке, – сказала эта веснушчатая скотина, очаровательно улыбнулась и пошла дальше по своим делам.

– Хорошо, – прошептала я ему вслед, прекрасно зная, что он меня расслышит. – Я-то соберусь, ты только сам не опаздывай.

Нетрудно догадаться, что в этот вечер я позвала к себе Дрэя. Дракон был несколько обескуражен подобным предложением, но спорить не стал. А даже наоборот, спросил, что принести, на что я, подумав немного, сказала:

– Ты, главное, сам приходи, можешь и Корча захватить.

Дрэй странно на меня покосился, а потом голосом, полным негодования, спросил:

– Зачем?

– Гости ко мне придут, надо бы спровадить так, чтобы больше не совались…

Дрэй посмотрел на мой полный решимости взгляд и засмеялся. Давненько он так не хохотал, хочу я вам сказать, и, если честно, с чувством юмора у одного из нас были явные проблемы. Порой я совершенно не понимала, что такого смешного произошло, но поскольку Дрэй (а если с нами был Корч, то и он тоже) смеялся очень заразительно, я пришла к выводу, что проблемы все же у меня.

Надо было видеть выражение лица этого рыжего мальчика, когда на его стук в дверь ему открыл дракон, что был гораздо выше пацана, и дроу, у которого из-за спины многозначительно торчали кончики эльфийских клинков.

– А… – замер парень с раскрытым ртом, растерянно переводя взгляд с дракона на дроу и обратно.

– Римий, у тебя проблемы, – очень серьезно сказал Дрэй.

– Да? – испуганно посмотрел на него парнишка, а я почувствовала, как Дрэй начал работать с энергопотоками вокруг него.

– Конечно, – серьезно кивнул парню дракон. – Скоро праздники, а в твоей комнате такой бардак! Надо прибраться, это очень важно! – Тон Дрэя был просто убийственным. Такое ощущение, что он говорил не об уборке, а о предстоящей войне. – Иди, Римий, и мой полы, пока они не заблестят, понял?

Вампир растерянно кивнул, а потом очень серьезно сказал:

– Да, конечно, как я сам об этом не вспомнил…

– Но будет неправильно, если ты уберешь только свою комнату, надо помочь и соседям, правда ведь?

– Конечно, конечно, – забормотал Римий. – Надо этим заняться! Столько дел, столько дел, а излом зимы уже так скоро!

Паренек развернулся на каблуках и исчез.

Смеялись в этот вечер уже мы все, потому как такого ни я, ни дроу никак не ожидали.

– Почему бы тебе не заставить Фриду, например, заняться чем-то подобным? – сквозь смех сказала я.

– Она уже взрослый, сформировавшийся вампир, на нее не подействует, точнее, подействует, но ненадолго, – хмыкнул Дрэй.

После этого случая по МАМ поползли слухи о ненормальном вампире, который может помочь убраться в комнате любому желающему, только надо сказать ему, что это для праздника, и он сам все сделает. Чем многие, кстати говоря, не гнушались пользоваться по нескольку раз…

Тем временем излом зимы подкрался, что называется, незаметно.

Одним прекрасным дождливым зимним вечером в мою дверь постучали. Открыв, я застала на своем пороге человека, державшего в руках огромную розовую коробку с большим лиловым бантом на крышке.

– Марами Аррели Канэри? – спросил молодой человек в форме посыльной службы.

– Да.

– Распишитесь в получении.

Поставив закорючку на протянутом листке бумаги, я взяла коробку, закрыла дверь и отправилась инспектировать содержимое. Внутри оказалась маленькая открытка, на которой было написано красивым каллиграфическим почерком: «Пусть твои мечты исполнятся, Эм! Надеюсь, этот костюм принесет тебе удачу, а мы с Элфи обязательно придем за тебя поболеть! С любовью и нежностью, Айрин».

«Ух ты, как трогательно!» – подумала я и начала разворачивать бумагу в которую был завернут мой костюм для выступлений.

Кстати говоря, Айрин озаботилась не только им, но и превосходными сапожками из мягкой кожи на тонкой подошве, заколкой для волос и поясом для оружия. Одним словом, всем тем, о чем я конечно же и не подумала. Сам костюм оказался черного цвета. Особого кроя штаны, в которых я могла извиваться, как змея, и при этом ни один шов на них не разошелся бы, сидели точно по фигуре и заправлялись в сапоги. Дополняла брюки маленькая курточка из плотной черной ткани с воротником-стоечкой и едва заметной серебристой вышивкой, больше всего напоминающей странного значения руны. Единственное, чем этот костюм был приличней предложенного МАМ комбинезона, так это тем, что он не показывал всем окружающим, как на самом деле выглядит моя грудь, зад и еще кое-что спереди… Но в целом было очень симпатично и, я не побоюсь этого слова, сексуально. Ну вот, подумала я, и засеребрилась краска смущения на щеках. Примерив обновки, я осталась крайне довольна, но в то же время со всей ясностью поняла: время пришло. Страшно не было, но волнение от предстоящей битвы будоражило кровь, приводя демоническое нутро в неописуемый восторг.

Постепенно в МАМ начали стягиваться приглашенные гости, делегации, просто любители соревнований или члены семей участников. Только вот от моего дэйурга так и не было вестей, но да это ничего. Каждый день я чувствовала его любовь и заботу, а также сожаление, что он вынужден быть где-то далеко, вместо того чтобы поддерживать сейчас меня. Я отвечала ему, посылая волны тепла и понимания. Ни о чем не спрашивала, потому как верила и знала: он делает то, что необходимо.

Как бы там ни было, город бурлил от наплыва тех, кто собирался следить за развернувшимися соревнованиями. И это было так здорово! Создавалось поистине праздничное настроение от того массового возбуждения, что я ощущала вокруг. Конечно, мне было обидно, что ко мне не смогут приехать ни мама с папой, ни братья, но я все прекрасно понимала. Орэн не станет так рисковать ради возможности краткого воссоединения семьи. Я бы тоже на такое не решилась, ведь пожилой маг может пострадать, если обман раскроется. Зато сам Орэн прислал письмо, в котором говорил, что непременно будет вместе с Элфи и Айрин. И я очень ждала их приезда. Но вот чего я действительно опасалась, так это прибытия моих соотечественников. А их, между прочим, было решено встречать в большом зале МАМ при полном собрании учеников и участников турнира. О чем только этот полоумный Тарий думает, интересно мне знать?

Как ни хотелось мне задать ему этот вопрос лично, мне так и не удалось этого сделать, потому как ректор в последнее время был абсолютно неуловим. Зато, все еще лелея в себе надежду на разговор с ним, я обзавелась весьма неожиданным знакомством…

Преисполненная решимости прижать ректора МАМ к стенке и задать ему всего один вопрос, который крутился у меня в голове уже несколько дней, а именно: «Тарий, ты дебил?» – я быстро шла по коридору, ведущему в его кабинет. С силой дернула ручку двери и разочарованно поняла, что кабинет закрыт. Но, решив так просто не сдаваться, осталась ждать его прихода.

Через какое-то время на другом конце коридора появилась фигура незнакомого мне вампира, а уже через мгновение этот парень стоял передо мной. На вид он выглядел младше меня и Тария. Платиновые волосы были длиной до плеч и красиво переливались в свете скупого зимнего солнца, что пробивалось сквозь окно, находившееся за моей спиной. У парня были невероятно красивые темно-синие глаза, волевой подбородок, присущий сильным личностям, немного бледные и чуть пухлые губы. Этакий образ порочной невинности читался в его внешности. Ростом молодой человек был чуть ниже меня, но нес он себя с таким величием, что на долю секунды я почувствовала себя мелкой букашкой. На незнакомце были надеты черные брюки, что идеально сидели на его длинных ногах, и куртка из темно-коричневой кожи.

– К ректору? – не здороваясь, недовольно спросила я.

Парень растерянно на меня посмотрел, после чего кивнул.

– Можешь хоть волосы себе на голове повыдирать, но вперед себя не пропущу, – грозно сдвинув брови, очень серьезно сказала я.

Возможно, и не очень красиво сказала, но нечего меня доставать всем кровососущим подряд! И так нервы шалят, так еще и эти постоянно лезут на рожон.

Глаза у парня, казалось, сейчас выпадут из глазниц, настолько неверяще он уставился на меня. Мне бы успокоиться на этом, но благодарное молчание слушателя одного из представителей ненавистной расы придало мне решимости и желания высказать все, что наболело.

– Чего смотришь? Я тебе серьезно говорю, попробуй только вперед меня пролезь!

Парень некоторое время буравил меня взглядом, как бы пытаясь понять, что я только что сказала, потом на дне его глаз заплясали озорные искорки, и он начал хохотать. Причем смех был настолько чистым, что я сама невольно заразилась его весельем и позволила себе легкую улыбку.

«Он с приветом, должно быть», – подумала я, и через какое-то время мы смеялись уже вместе.

– Эдриан, – отсмеявшись, вампир выпрямился и протянул мне руку.

– Марами, – улыбнулась я, пожимая протянутую ладонь.

– Что же ты такая злая, Марами? – открыто улыбнувшись, спросил Эдриан.

– Прости, – тут же смутилась я. Все же не стоит всех вампиров стричь под одну гребенку. – Был неприятный опыт общения с твоими соотечественниками.

– Понимаю, – серьезно кивнул он, – надеюсь, это не станет причиной того, что обо всех нас ты станешь думать одинаково?

– Хотелось бы, Эдриан, – честно ответила я.

Какое-то время мы болтали ни о чем. Новый знакомый оказался удивительно приятным собеседником, образованным и хорошо воспитанным. Ни разу за весь наш разговор он не посмотрел на меня, как на аппетитный кусок мяса, и я это оценила. Он мне даже понравился. Было бы неплохо, если бы мы смогли стать друзьями.

Когда я размышляла об этом, словно бы из воздуха перед дверью в свой кабинет возник Тарий. Ректор МАМ бросил короткий взгляд на меня, потом на Эдриана и тут же склонил голову в приветствии.

– Повелитель, – проговорил Осбен.

Я ошарашенно посмотрела на Эдриана, а внутри что-то предупредительно екнуло, сердце, должно быть. Вампир в это время недовольно посмотрел на Тария, будто бы спрашивая его: «Ну кто тебя просил?»

«Вот, Мара, хорошо ты пожила на этом свете, жаль только, недолго», – подумала я, вспоминая свое приветствие повелителю вампиров. Тем временем Тарий открыл дверь и жестом пригласил Эдриана войти.

– Пожалуй, я подожду, Тарий. Я обещал эссе, что она будет первой к тебе на прием, – чуть улыбнувшись, сказал вампир.

Тарий слегка побледнел, но спорить не стал. Зато мне все мои проблемы враз показались глупыми и несущественными, потому, извинившись, я сказала, что ничего страшного, мой вопрос не срочный и в целом не имеющий никакой важности. Запнулась, еще раз извинилась и быстренько посеменила вон с этого этажа.

Вот так и закончилась моя эпопея под названием «Пытать ректора Тария». Узнать ничего не узнала, опозорилась перед правителем вампиров, да еще и сбежала, позорно сверкая пятками.

Тем временем настал день приема делегации демонов. Я жутко нервничала и переживала. Светиться перед ними мне совсем не хотелось. Может, среди них одни заговорщики, иначе как объяснить гибель всего моего рода (или Дома, как говорили на Кайрусе)? Давать этим созданиям возможность упокоить и меня я не собиралась. Хоть Каа’Лим и утверждал, что вряд ли смерть моих родителей – это результат заговора среди демонов, потому как уничтожить Серебро – это лишить свой народ права на выживание, но я стояла на своем. Ведь даже если демоны не сами уничтожили мой Дом, то позволили этому произойти. Одним словом, я их не знала и знать не желала. Пока они у себя там массовую зачистку не проведут, ноги моей не будет на их земле! Пусть ищут того, кто за этим всем стоит. Плевать я хотела на их Кайрус, корону (или что там положено правителю демонов) и на них всех, вместе взятых. И не потому что я такая гадина, не признающая своей ответственности перед страной, а потому что не такая я дура, чтобы поверить, что семнадцатилетней девчонке позволят править и дадут свободу воли. А быть с самого начала номинальным правителем, которого все кому не лень будут дергать за ниточки, я не хочу. А если меня убьют после того, как найдут? Нет уж, дорогие, жили вы без меня и еще проживете, а у меня своих забот полон рот.

На этой радостной мысли я кивнула своему отражению в зеркале и направилась открывать дверь, потому как Дрэй постучал в нее уже секунд тридцать тому назад.

Нам следовало собраться в огромном зале приемов, где Тарий, весь преподавательский состав, а также члены правительств различных государств будут низко кланяться и приветствовать делегацию, не побоюсь этого слова, властителей данного мира. Думаю, именно так следует называть тех, кто держит в своих руках смерть и жизнь всего сущего.

## Глава 25

Зал приемов поражал своими размерами. Это было огромное помещение со сводчатыми высокими потолками, способное принять в свои объятия многотысячную толпу студентов МАМ, при этом оставаясь лишь наполовину заполненным. Пол был искусно выложен мозаикой из нескольких сортов камня, песочного цвета стены дарили ощущение тепла и уюта, огромные окна делали зал более светлым. К нашему приходу большая часть учеников уже собралась. Все мы толпились вдоль стен, переговаривались и шутили невпопад. Атмосфера повсеместной нервозности буквально повисла в воздухе. Так бывает, когда сидишь под дверью кабинета вместе с остальными сокурсниками и ждешь своей очереди сдавать экзамен. При этом каждый нервничает и готовится, но вместе с этим продолжает трещать без умолку и хихикать. Сейчас происходило примерно то же самое. Большая часть студентов оживленно болтала, остальные же смеялись над глупыми шутками.

Единственными, кто выглядел невозмутимо, были драконы. Но оно-то и понятно, с демонами их связывало давнее знакомство и практически родственные отношения.

Дрэй крепко держал меня за руку и при каждом удобном случае наклонялся ко мне, говоря на ушко, какая я красивая или что-то в этом роде, намеренно задевая при этом губами мочку моего уха. Естественно, что при таком раскладе я уже не нервничала, а, скорее, хотела схватить его за шиворот и притянуть к себе, что, увы, тоже было непозволительно в данной ситуации…

Сегодня я надела нежно-голубое струящееся платье, которое делало мою фигуру еще более хрупкой и создавало иллюзию незащищенности. Не знаю даже, почему решила выбрать для себя именно такой образ. Просто захотелось, чтобы никто не мог узреть во мне что-то опасное. Именно так. Я хотела выглядеть легкой добычей, которую сломать не составит труда. Этакая девочка-малышка. Мои однокурсники странно косились в мою сторону, должно быть, задаваясь вопросом, что случилось с их вечно мрачной вороной-старостой. Я же не обращала внимания ни на кого, кроме Дрэя и Корча. Ну и еще Лиама, потому как мой бывший учитель, а по совместительству – объект моей былой привязанности постоянно крутился возле нас. Честно сказать, меня это начинало не на шутку злить, потому как, согласитесь, мало приятного, когда тот, кто однажды сильно вас обидел, ходит перед вами, бросает в вашу сторону странные многозначительные взгляды, но делает это, не произнося ни слова. И если учитывать мой врожденный прагматизм и твердое убеждение в том, что сюрприз – это синоним слова «гадость», то меня сильно настораживало подобное внимание с его стороны.

Постепенно в зал начал стягиваться преподавательский состав. Причем настроение преподавателей назвать особо радужным тоже было нельзя. Мое демоническое нутро неимоверно радовалось такому многообразию эмоций, в целом очень вредных для всех, но весьма приятных для меня.

Еще где-то минут через двадцать в помещение вошел Тарий. Рядом с ним, гордо ступая, шел мой давешний знакомый, повелитель вампиров, а также несколько эльфов, облаченных в традиционные одежды правящего рода, и трое оборотней-мужчин.

И вот когда все собрались, Тарий и его «команда» встали в самом центре зала, а мы постарались влипнуть в стены, освобождая своеобразный проход для тех, кого нам предстояло вот-вот приветствовать. Мне очень хотелось занять место в самом последнем ряду, лучше – где-нибудь в углу. Но кто же знал, что подобное желание возникнет не меньше чем у половины присутствующих? И вся эта толпа будет выкидывать тех, кто не озаботился своим местом «под солнцем», в первые ряды. Охватившую меня панику прервал Дрэй, который очень строго посмотрел на меня.

– Ты не права, – прошептал он мне на ухо. – Если они здесь, значит, уже знают о тебе. Встреть их достойно своей крови. Никто из них не станет принуждать тебя к чему бы то ни было, это не в их традициях. Но они прибыли, чтобы увидеть владычицу, а не жмущуюся по углам испуганную девчонку.

От его стальных интонаций в голосе я гордо вскинула подбородок, прямо посмотрела ему в глаза, резко вырвала свою руку и отстранилась от него.

Ну что я могу сказать? Он меня задел, и я обиделась. Пусть теперь стоит в гордом одиночестве. Дрэй, похоже, был удивлен подобной реакцией и попытался овладеть моей конечностью вновь, но ему это не удалось. Я опять увернулась от него и, злобно сверкнув на него глазами, отстранилась еще на полшага. Он недовольно качнул головой, но больше настаивать не стал, тем более что двери зала приемов распахнулись, и нам всем резко стало не до того.

По рядам прокатилась волна тишины, по-другому и не скажешь, все присутствующие резко умолкли и буквально приклеились взглядом к тем, кто сейчас решительно и уверенно входил в зал. Как только нога первого из прибывших гостей коснулась поверхности мраморного пола, мое сердце гулко застучало в груди, и я уже просто не могла отвести своего взгляда от вновь прибывших. Первое, что бросилось в глаза, – это необычайно высокий рост хранителей Кайруса. Демоны вышагивали по импровизированному проходу с гордо поднятыми головами, неся себя так, словно это они принимают гостей и являются здесь полноправными хозяевами. Всего делегация насчитывала двенадцать представителей этого народа и могла бы казаться малочисленной и незначительной, но только не в этом случае. От мужчин веяло такой нескрываемой мощью, что даже мне на мгновение захотелось преклонить колени. Многие из присутствующих склоняли головы и были уже не в состоянии их поднять.

Внешность делегатов ошеломляла. Было невозможно смотреть на них и не испытывать трепета. Идеальная правильность черт. Ни разу не повторяющаяся красота, мужественность, сила. Единственное, что заставляло многих испуганно вздрагивать, – так это всепроникающий глянцево-черный взгляд, который, не стесняясь, показывали демоны. А волосы гостей, которые указывали на принадлежность каждого из прибывших к определенному Дому! Это было нечто невероятное! Например, на кончиках иссиня-черных волос вдруг оживала вода, и на мгновение казалось, что это – воплощенная живая стихия. А на золотисто-рыжих локонах, от которых словно исходило внутреннее сияние, вспыхивали языки пламени, угасали и появлялись вновь.

Все прибывшие были одеты практически одинаково. Плотные черные штаны, заправленные в высокие сапоги из черной кожи, длинный, до середины бедра, пиджак с воротником-стойкой, застегнутый под самое горло. Единственное, что отличало их наряды, – это вышивка на воротниках и манжетах, выполненная светящимися нитями разных цветов. Никаких оборочек, кружавчиков и бантиков. Это радовало! По крайней мере, во вкусах мы сходимся…

Но кое-что меня все же насторожило, и очень сильно. Их глаза. У меня они такими становились в те моменты, когда еще немножко – и я сорвусь. Почему же демоны сейчас выглядели точно так же, как я на предпоследней стадии бешенства? По привычке я обернулась к Дрэю, но вовремя вспомнила, что вроде бы как обиделась, и, встретившись с ним взглядом, отвернулась. Дракон же был мудрее, потому наклонился ко мне и сказал, будто читая мои мысли:

– На официальных мероприятиях принято показывать часть своей сущности, это не означает агрессию.

Я коротко кивнула и, решив не дуться, как маленький ребенок, прильнула к Дрэю спиной. Его рука тут же легла ко мне на талию и притянула ближе к себе.

Тем временем группа демонов, возглавляемая темноволосым мужчиной, как раз проходила мимо нас. Я невольно затаила дыхание, а мужчина тем временем повернул голову и бросил на меня вроде бы ничего не значащий короткий взгляд. Вот только мне в этот момент показалось, что он просмотрел всю меня насквозь. По его лицу невозможно было сказать, о чем он подумал в этот момент, но на каком-то другом уровне восприятия я ощутила яркую вспышку удивления… Будто бы он не ожидал, что я окажусь именно такой.

Но, как бы там ни было, не сбавляя скорости, он проследовал мимо. В душу закрался нехороший червячок, что увлеченно начал грызть мое нутро. Он узнал меня… узнал. Это было совершенно точно и не вызывало сомнений. Вот только почему так сильно удивился, если все равно приехал в поисках наследника?

Оберон переступил порог зала приемов, преисполненный решимости. Столько лет ожидания, бессонных ночей, поисков, почти угасшей надежды обрести утраченное… Каково же было его изумление, когда он осознал, что Серебро находится в стенах Межрасовой академии магии, которая столетия назад была построена их предками. Лучшего места вне Кайруса для неокрепшего организма молодого демона было не найти. Как же так вышло? Совпадение? Или чей-то расчет и понимание того, что необходимо еще не сформировавшемуся демону? Оберон не мог сказать наверняка, но в его годы перестают верить в подобные случайности.

Илай был поражен не меньше и конечно же вызвался отправиться на поиски наследника вместе со своим врагом (или уже другом?). Подходящий повод нашелся очень быстро. На изломе зимы в МАМ должно было состояться состязание, которое привлекало в академию множество народов, желающих поболеть за своих соплеменников. Собрать демонов, которых следует взять с собой, не составило труда, как и известить ректора МАМ о своем прибытии. В делегацию вошли лишь те, кто согласился принести клятву на крови перед ликом Кайры. Таким соратникам можно было доверять безоговорочно. Кроме того, все вошедшие в группу были не просто демонами, а лучшими, сильнейшими представителями своей расы.

И вот, спустя столько лет, их малочисленная группа была всего в шаге от обретения давно утраченной надежды на будущее. Они прибыли в МАМ. Песнь Серебра в крови наследника оглушала, заставляя сердце Оберона радостно биться в предвкушении встречи. Его разум, против воли хозяина, уже рисовал образ того, кого они так долго желали найти. Он должен быть сильным, обязательно должен. Как Айрэбу, что привел их в этот мир, спасая от уничтожения всю расу. Должно быть, наследник высок и силен, и все в этой академии склоняют головы при одном только его появлении.

Он перешагнул через порог зала приемов и в предвкушении встречи направился к центру, где сейчас выжидающе замер ректор академии Тарий, близкий друг Эллиэна, их последнего владыки. Рядом с вампиром находился повелитель Эдриан, уже многие столетия являющийся бессменным лидером вампиров. За их спинами собрались члены правительств различных государств, с которыми Оберону уже приходилось встречаться. Но среди всей этой толпы встречающих не было того, кого он жаждал увидеть всем сердцем. Хотя то, что Серебро находилось в этом помещении, не вызывало сомнений. Вот только почему ему не отвели положенное место?

Как бы там ни было, каждый из членов его группы продолжал невозмутимо двигаться вперед. И вот когда до встречающих осталось меньше пятидесяти шагов, Оберон едва не споткнулся от нахлынувшего чувства узнавания родной и такой дорогой его естеству крови. Осторожно повернувшись в сторону, он едва не растянулся на полу, только уже совсем по другой причине.

Прямо перед ним стоял он… Точнее, она! Такая хрупкая, словно снежинка, в этом небесно-голубом платье. Она стояла и совершенно спокойно смотрела ему в глаза. На какой-то момент он перестал дышать, неверяще всматриваясь в черты ее лица. Такая красивая, нежная, утонченная, что волей-неволей любому мужчине захочется спрятать ее за своей спиной от любых невзгод.

«Но как же так?» – почти силой заставив себя отвернуться, подумал Оберон, принуждая себя идти дальше.

Девочка? Девочка… И ладно бы такая, как Ливерая! Сильная, ничем не скрываемая мощь исходила от нее всегда. А эта… такая… нежная? И стоит среди людей и нелюдей, как будто они ей ровня! Или даже не так, а как будто они ее лучше! Вон как скривилась рыжеволосая вампирша, что устроилась за спиной наследницы! Да за один такой взгляд любой демон уже давно бы очищал свои когти от крови обидчика. А она спокойна, словно не ее испепеляют сотни презрительных взглядов! Что, бездна побери, тут происходит?!

На последней мысли Оберон мысленно зарычал, но, дав себе слово сегодня же разобраться, что тут к чему, остановился перед встречающим их Тарием.


– Мы рады приветствовать вас… Бла-бла-бла…

Это Тарий пустился в пространные речи о том, как он рад, а мы просто на грани, чтобы не умереть от счастья по поводу того, что такие гости заглянули к нам на огонек.

Надо отдать вампиру должное, распинался он не очень долго и в основном по делу, так что демоны не успели впасть в спячку от неискоренимого занудства ректора. Затем заговорил Эдриан и тоже не забыл упомянуть, как он рад и счастлив, на что демоны мило кивнули, и темноволосый мужчина, с которым мы недавно столкнулись взглядами, сказал:

– Мы прибыли почтить свой дом, где так давно не были, и желаем посмотреть, как вы распорядились тем, что завещано вам нашими предками.

Вот так. Ни «здрасте», ни «Как дела? Можно погостить?», – а просто и без обиняков. «Мы приехали к себе и проинспектируем, как вы тут у нас гостили, пока нас не было».

Мужчина подошел ближе к Тарию и вновь заговорил, и слова его эхом разносились по помещению.

– Нам приятно, что сегодня нас встречают не только преподаватели, но и студенты. Считаю встречу состоявшейся, – просто сказал он, а к двери тем временем потянулась шеренга тех, кто с облегчением воспринял эту новость и решил непременно воспользоваться предоставленной возможностью сбежать отсюда, прихватив всю свою радость от встречи с собой. Меня упрашивать тоже не пришлось. Схватив дракона за руку, я пошла на таран, пробивая нам двоим дорогу к выходу. Хватит с меня на сегодня впечатлений! И что бы кто ни сказал, а я тут ни на минуту больше не останусь! Да что же эти эльфы тащатся, как клячи?!

– А ну, расступись, – рыкнула я, немилосердно толкая какого-то неспешно шествующего к выходу эльфа.


– Ты хотя бы сам понимаешь, что сейчас говоришь нам? – на гране слышимости спросил Оберон.

Он был в ярости, нет, даже не так, он был в бешенстве, и не только он. Одиннадцать демонов, что сейчас находились вместе с ним в кабинете ректора МАМ, разделяли его эмоции. Их наследник, надежда, был взращен среди людей! И на это он еще смог бы закрыть глаза. Но какое отношение к наследнице было в МАМ? Такое оскорбление не прощают! В былые времена за одну мысль о подобном демоны истребили бы весь народ, позволивший себе подобное. Но что им делать сейчас? Простить незнание? Прощение – это чувство, на которое никто из них не был способен.

– Это необходимость, – коротко сказал Тарий, держась с большим достоинством среди этих существ. – Я не знал, как еще могу ее защитить.

Оберон недолго подумал над словами Тария и, как это было ни печально признавать, принял их. В конце концов, наследница жива, и только это является залогом жизни тех, кто сейчас находится в стенах МАМ.

– Я желаю поговорить с Серебром.

– Я уже послал за ней, – ответил Тарий, с трудом сдерживая вздох облегчения.


Дрэй как раз проводил меня до двери в мою комнату и уже минут пятнадцать собирался пойти к себе, но прощальный поцелуй завершить никак не удавалось. Как же сильно мне хотелось, чтобы он не уходил. Все, о чем я могла думать, так это о том, что однажды ему не придется это делать… Как же мне этого хотелось, и как же сильно эта мысль пугала меня…

– Еще немного, и я уже точно никуда не уйду, – хрипло выдохнул он мне в шею.

– А может, и не надо никуда уходить? – осторожно сказала я, а он отстранился от меня и заглянул в глаза.

– Ты этого хочешь?

– Да, – прошептала я.

– Марами Аррели Канэри? – раздалось из-за спины дракона.

«Ну кого там шерт принес? Да еще так вовремя? У меня тут личная жизнь налаживается после первой ссоры, а тут ходят всякие!»

Дрэй отстранился от меня, давая возможность посмотреть, кто же это к нам пожаловал. А пожаловал к нам один из личных секретарей Тария. Гидеон, невысокий пожилой вампир, был мне знаком, как наставник Дарси. Он всю свою жизнь посвятил работе в академии и, несмотря на то что замер уже в довольно-таки пожилом возрасте, был уважаем многими и слыл истинным профессионалом своего дела, поборником нравственности и порядка.

– Ректор просит вас незамедлительно, – на этом слове вампир покосился на дракона так, будто тот являлся первым развратником МАМ, – явиться к нему в кабинет. Проводить? – и еще один многозначительный взгляд в сторону Дрэя.

– Я сам, – кивнул он секретарю, взял меня за руку, и мы отправились к указанному месту назначения.

Обидно, однако… Не до Тария мне сейчас.

До кабинета ректора мы добрались без происшествий и довольно быстро, что немаловажно. Но вот перед самым входом в «логово» Тария вышла небольшая заминка.

– Что-то мне подсказывает, что мне лучше подождать тебя здесь, – сказал Дрэй, выпуская мою руку.

– И почему бы это, позволь поинтересоваться?

Дракон легкомысленно улыбнулся и подмигнул мне.

– Так, сама поймешь, – хмыкнул он.

– Ладно-ладно, – беззлобно пробормотала я, легко постучала в дверь и потянула ее на себя.

– Здравствуй, Тарий, вызыва…

Двенадцать пар леденящих душу глаз заставили меня споткнуться на середине фразы и замолчать.

– Проходи, Мара, – как ни в чем не бывало заговорил Тарий. – Кое-кто желает с тобой познакомиться.

В этот момент я уже мысленно прикидывала, сколько дерева мне понадобится, чтобы сделать хороший, вместительный гроб, куда удастся без особого труда положить Тария, а сверху – Дрэя. Они что, предупредить не могли, что ли? Кто так делает?!

Мысленно призвав себя к спокойствию, я осторожно закрыла дверь и прошла на середину комнаты. Все сидячие места были заняты, и мне никто уступать хотя бы краешек дивана не торопился. Обведя безразлично-холодным взглядом собравшихся и поняв, что пока меня просто беззастенчиво разглядывают, а знакомиться так никто и не собирается, решила брать быка за рога сама, фигурально выражаясь, конечно. И пусть не надеются, что я сейчас упаду ниц перед их могучими фигурами, моля забрать меня в Кайрус и дать возможность жить среди своих соотечественников.

– Добрый день, – поприветствовала я собравшихся. – Чем обязана? – вскинув бровь, сказала я.

Такого вопроса собравшиеся демоны, судя по всему, не ожидали, потому как их предводитель не сразу нашелся с ответом. И произошла короткая заминка.

– Добрый день, Майэ’раами, – заговорил наконец мужчина, – мы долго ждали этой встречи и…

– И? Дождались? – немного раздраженно перебила я. – Что же, это прекрасно. Просто прекрасно! Ну как? Нравлюсь? – Меня стало заносить. Нервное напряжение, боль и непонимание того, почему от меня отказались так просто, а теперь вспомнили, – все это дало о себе знать. – Приехали, посмотрели, пора бы и честь знать, любезный. Я вас более не задерживаю.

– Майэ’раами, не стоит спешить с выводами, – спокойно произнес темноволосый мужчина. – Меня зовут Оберон, – соизволил представиться демон. – Я являюсь главой Дома Воды. Это Илай, – указал мужчина на того, кто сидел по правую его руку, – глава Золотого Дома. Нам совсем недавно стало известно, что ты жива, и мы тут же отправились на твои поиски.

– Это хорошо. Лучше поздно, чем никогда. Но вот в чем вопрос, уважаемый Оберон, что дальше?

Мужчина выглядел несколько растерянным и явно собирался с мыслями, старательно подбирая слова. Тем временем Илай, обладатель роскошной золотой косы, высокого роста и самых широких плеч, решил взять нить разговора в свои руки.

– Мы приехали, чтобы забрать тебя с собой, маленькая наследница, – без лишних церемоний сказал он, а темноволосый бросил раздраженный взгляд в его сторону.

Я же просто не смогла сдержать бесшабашной улыбки, которая сама собой просилась на лицо.

– А кто сказал, что я поеду, большой глава? – все же улыбнувшись, сказала я.

– Это не обсуждается, – должно быть, этот прямолинейный золотоволосый дядька к переговорам обычно не допускался, потому как многие из собравшихся обреченно закачали головами. А сам мужчина ощутимо начал выходить из себя. Даже воздух в кабинете Тария стал каким-то густым от источаемого Илаем раздражения.

– Это так, я не собираюсь обсуждать с вами свое решение, – согласно кивнула я.

– Если откажешься, нам придется применить силу.

– Мне тоже, если будешь продолжать настаивать, – чуть наклонилась я вперед.

– Хватит, – прервал наш диалог Оберон. – Успокойся, Илай, и не смей более так разговаривать с Майэ’раами. Не тебе решать ее судьбу. Это воля наследника, и она действительно не обсуждается, – так спокойно это было сказано, что я даже растеряла весь свой запал. – Я прошу только об одном, Майэ’раами: позволь нам познакомиться поближе до нашего отбытия, а потом мы еще раз поговорим о…

– Нет, это я больше обсуждать не стану, – с готовностью вскинулась я на Оберона.

– Как скажешь, но позволь нам хотя бы попытаться узнать тебя.

Его успокаивающий, немного обволакивающий голос очень вовремя коснулся моего раздраженного Илаем сознания, и в какой-то момент я почувствовала себя даже виноватой перед ними. В конце концов, их тоже можно было понять или хотя бы постараться это сделать. И потом, было бы глупо отказываться узнать себе подобных, посмотреть на них не на картинках, а вот так наяву.

– Хорошо, – коротко кивнула я. – Мы можем попытаться. – Не дожидаясь, пока кто-нибудь из них скажет еще хотя бы слово, я повернулась спиной к демонам и направилась к выходу. У самой двери я быстро обернулась, собираясь попрощаться, но слова тут же застряли в горле. Оберон с едва скрываемыми хитринками во взгляде покосился на Илая, а золотоволосый демон улыбнулся ему одними глазами.

И почему у меня такое чувство, что меня только что развели, как глупую гусыню? Сначала раззадорили, потом сунули в рот конфетку и притворились самыми несчастными в мире созданиями, коих только я могу облагодетельствовать. Для таких психологических игр я, как оказывается, еще совсем мала и, чего уж скрывать, импульсивна, глуповата и наивна. Потому дав себе слово придумать что-нибудь к нашей следующей встрече, я открыла дверь и вышла.


Спала я в эту ночь как убитая. Какая там романтика, единственное, на что меня хватило, – это зашвырнуть свое красивое платье куда-то в сторону гардероба, повалиться на кровать и заснуть. А я еще думала, что в ночь перед соревнованиями уснуть не смогу… Ага, не смогла… встать вовремя. Это было просто непозволительно! Я должна была проснуться на заре, почистить перышки, размяться, покушать! Как же, без «покушать» я совсем не могу! Надеть свое обмундирование и дожидаться, когда за мной зайдет Дрэй. В результате час икс настал и застал меня мирно сопящей в кроватке. И вот когда я продолжала как ни в чем не бывало нежиться в лучах утреннего солнца, громогласный стук в дверь заставил меня осоловело разлепить глаза и кое-как подняться с кровати. Толком не понимая, что, собственно, происходит, я пошлепала к входной двери и, не дожидаясь повторного стука, распахнула ее.

– Какого шерта? – прорычала я, не открывая глаз.

– Ты что, еще спишь?! – Яростный вопль сработал лучше любого будильника.

Я тут же распахнула глаза и увидела перед собой Дрэя, опустила взгляд на свое тело и поняла, что стою в одном нижнем белье от Айрин. Больше не успев ни о чем подумать, с размаху захлопнула дверь, должно быть здорово приложив ею по лбу дракона. Помялась немного перед ней и решила, что надо бы что-то сказать.

– Я уже встала, – очень ласково пропела я.

– Мара, открой, я помогу тебе собраться, – с нотками паники в голосе пробурчало с той стороны двери.

– Я уже почти все, – отозвалась я, впопыхах просовывая ногу в штанину доспеха. – Еще минуточку!

Я летала по своей комнате на запредельной скорости, поднимая в воздух столбы пыли, что, оказывается, все же была в ней, несмотря на то что я ответственно убиралась… раз в неделю… почти. Как это обычно бывает в таких ситуациях, нужные вещи куда-то деваются, прячась от своих хозяев в самых неожиданных местах. Потому когда я на запредельной скорости собралась где-то за четыре минуты сорок пять секунд, единственное, что оставалось на своем месте и не совершило полет с одного конца спальни на другой, – это шкаф. Ну и кровать. В остальном же пейзаж был послевоенный и удручающий. Зато я выглядела, как с картинки. Аккуратно причесанная и одетая с иголочки, но зверски голодная.

За всем этим я даже не поняла, как такое в принципе могло произойти. «Я» – и «проспала», понятия несовместимые, но думать об этом сейчас было некогда, да и ни к чему. Чуть приоткрыв входную дверь, я бочком юркнула в нее, стараясь не показывать масштабы разрушений за моей спиной. Мама всегда говорила, что неряшливых девочек мальчики не любят, так что риск себя не оправдывал.

– Ну вот, я готова, а ты говоришь, проспала.

Дрэй обреченно закатил глаза на мое шутливое замечание, притянул к себе и накрыл мой рот поцелуем.

– Ты знаешь, – через какое-то время проговорил он мне в губы. – А мне понравился наряд, в котором ты спишь, – и улыбнулся, как сытый кот.

На что получил ощутимый тычок под ребра.

Арена мастеров походила на огромный разбуженный улей, к которому с разных концов стекалась бесконечная вереница зрителей. В этой разномастной толпе можно было встретить представителей всех рас континента: эльфы, гномы, оборотни, вампиры, драконы, люди. Все это многообразие неспешно стягивалось к арене и исчезало в ее недрах. Даже представить, что такое количество людей и нелюдей способно в себя вместить одно-единственное здание, было невозможно. Но то, с какой легкостью все пришедшие зрители исчезали в распахнутых настежь воротах, заставляло в это верить.

Каждому конкурсанту выделялась отдельная комната, в которой его ожидала команда, родственники и просто близкие друзья, желающие побыть с дорогим сердцу человеком до начала соревнований. Как и ожидалось, моя внушительных размеров комната была практически пуста. Помимо представителей моей команды здесь оказались те, кого я желала увидеть больше всего на свете. Орэн, Айрин и Элфи держались обособленно, в стороне от моих однокурсников. Но стоило мне их увидеть, как я тут же отпустила руку Дрэя и подбежала к ним. Вот уж не думала, что настолько соскучилась по Орэну. Пожилой маг тепло улыбнулся мне (отчего в серых глазах заплясали озорные искорки), когда я в нерешительности замерла рядом с ним, и сгреб меня в свои объятия.

– Как ты, девочка? – спросил маг, отстраняясь от меня.

– Жутковато, – честно ответила я.

Хоть и не было мне страшно, но опозориться перед многотысячной толпой совершенно не хотелось.

– Как же ты так вляпалась? – сочувственно пробормотал маг, проводя рукой по длиннющей бороде.

– Лучше не спрашивайте, – подавив тяжелый вздох, улыбнулась я.

– Орэн, было бы удивительно, если бы она не вляпалась, а так все в норме, – хмыкнул Элфи, заработав выразительный взгляд от Айрин.

– Ничего, Мара справится, я уверена, – сказала девушка и крепко меня обняла. – Не познакомишь ли нас со своим спутником? – проворковала Айрин мне на ухо.

Немного смущаясь, я обернулась к Дрэю и взяла его за руку, заставляя подойти ближе. На этот мой безобидный жест Элфи свел свои рыжие брови в одну гневную линию и уставился на наши руки взглядом изголодавшегося пса, готового вот-вот вцепиться в них. Если учесть, что наши руки как раз находились на уровне его зубов, то выглядело это страшновато.

– Орэн, Айрин, Элфи, познакомьтесь, это Дрэйланд из рода Аламия, он дракон и мой очень близкий друг, – сказала я на одном дыхании и тут же залилась выразительным серым цветом.

Орэн внимательно посмотрел на Дрэя. Глаза пожилого мага подозрительно сощурились, и он, казалось, боролся с тем, чтобы что-то сказать. Но что-то для себя решив, старик чуть улыбнулся и пробормотал, что ему очень приятно познакомиться. Я решила не заострять внимания на реакции мага, поскольку резонно рассудила, что Орэн, как и любой отец, всего лишь придирчиво рассматривает кандидата в ухажеры своей маленькой, пусть и не родной, но дочери. Ведь, как любой наставник-маг, он когда-то давно признал меня и Кима как своих детей.

Напряженную атмосферу разрушила вечно позитивная Айрин.

– Я так рада, что у нашей малышки такой замечательный друг!

Дрэй обезоруживающе улыбнулся и кивнул. Элфи не сказал ничего, все еще продолжая сверлить взглядом наши руки.

– А где Ким? Что-то я его здесь не вижу, и это странно, – как ни в чем не бывало поинтересовался маг.

– Давайте я потом все объясню, – сказала я, совершенно не желая поднимать неприятную тему в данный момент.

До начала первого этапа соревнований оставалось все меньше времени, и Айрин вызвалась заплести мне волосы так, чтобы они не стали для меня помехой и уязвимым местом во время битвы. Конечно же я согласилась, поскольку самой мне удалось заплести косу, которая при малейших физических нагрузках начала бы рассыпаться. Эльфийка провозилась с моими волосами около получаса, и результатом ее усилий стала прическа, которая состояла из множества маленьких, плотно переплетенных косичек. Выглядело это необычно, но очень практично.

Еще через какое-то время в комнату постучали, и пожилой мужчина-человек, согнувшись чуть ли не до пола, попросил нас следовать за ним.

Мы шли по длинному узкому коридору, что был неясно освещен тусклым светом настенных ламп, больше напоминающих маленьких лунных светлячков. Страха не было, но волнение с каждым шагом накатывало на меня все сильнее. Больше всего на свете мне хотелось просто не ударить в грязь лицом. И не важно, если меня вышибут на первом же этапе. То есть это будет обидно, но еще обиднее будет, если я каким-либо образом опозорюсь (что уж скрывать, по этой части я мастер). В данной ситуации у меня было несколько проблем: первая – постараться выиграть, при этом сохранив свое инкогнито. Для этого я уже давно повесила на ауру необходимые заклинания, что дал мне дэйург. Но риск все же был. Что, если я не смогу совладать с собой? Что, если кто-то из моих противников выведет меня из себя? Это было недопустимо…

Вы спросите: зачем выигрывать и вообще так все усложнять? Не проще ли напороться на меч противника, активировать чары доспеха и уснуть. И я отвечу: «Нет! Не сейчас. Просто не хочу этого! Не хочу больше, чтобы на меня смотрели как на пустое место… Устала я от этого».

Вторая проблема заключалась в следующем. Я была более чем уверена, что сегодня на арене мастеров кроме эльфов, гномов, драконов и представителей других рас наверняка будут присутствовать они. Не то чтобы меня это сильно волновало, ведь, по сути, я их даже не знала, но отчего-то хотелось быть лучше. Выступить так, чтобы не увидеть в их взглядах разочарования. Должно быть, во мне говорила гордыня: мол, посмотрите, от кого отказались, я и сама без вас прекрасно справляюсь. И пусть где-то в глубине души я понимала, что их прямой вины в том, что произошло, может и не быть, но все равно продолжала их винить.

Через несколько минут мы вывернули в более широкий проход, где нас уже поджидали остальные двенадцать претендентов. Как это ни странно, но рядом не было ни их команд, ни многочисленных родственников, которые должны бы были их сопровождать. Полный пожилой мужчина, что проводил нашу маленькую компанию до этого места, остановился и, повернувшись к нам лицом, заговорил:

– Попрошу участников команды и родственников оставить претендента и занять места, отведенные им на зрительских площадках.

Не могу не отметить того, с каким подобострастием говорил мужчина. Он ни разу не столкнулся ни с одним из нас взглядом, будто бы разговаривал в совершенно пустой комнате. Голова человека была слегка опущена, и казалось, что это ее обыкновенное положение, то есть такое действие, как распрямить плечи и поднять голову, было ему совершенно незнакомым.

Но стоило ему попросить мою команду занять положенные им места, как никто даже не попытался противоречить. В полной тишине мои сопровождающие нырнули в темный провал прохода, на который им указал этот человек. Лишь Дрэй задержался всего на мгновение, чтобы кончиками пальцев коснуться моего запястья и пожелать удачи. От его легкого прикосновения по спине пробежал целый рой мурашек, которые как-то совсем не вязались с общей нервозной обстановкой.

В полумраке маленькой комнаты, куда нас всех привели, не удавалось как следует рассмотреть участников. Единственное, что определенно бросалось в глаза, – это точеные силуэты мужских фигур. Ширина плеч, рельефность мускулатуры, внушительный рост – все это открывал взору доспех, надетый на каждом из участников.

– Ты настолько уверена в себе, что решила пренебречь защитой? – хмыкнул один из оборотней, придирчиво осматривая мой внешний вид.

– Скажем так, я не настолько себялюбива, чтобы выставлять свой зад как национальное достояние, – огрызнулась я.

К моему удивлению, послышалось несколько одобрительных смешков. Должно быть, не я одна считала подобный костюм чересчур откровенным.

Продолжить разговор нам помешал глубокий нарастающий гул, казалось, что кто-то подает сигнал горном. В то же время стена справа от меня будто бы растворилась, и маленькое помещение, в котором мы находились, затопило золотое сияние. Мне показалось, что я полностью оглушена и дезориентирована. Гам тысяч голосов влился в пространство мощной волной. Казалось, что от проникающих звуков у меня вибрирует все тело.

В то же время участники соревнования построились в колонны по трое и направились к выходу из помещения. И только я, как распоследняя дура, стояла и понимала, что для меня нет места и что мне придется плестись в самом конце! А со стороны я буду выглядеть, как непонятно каким образом прибившийся хвостик. Осознание неприятно резануло по сердцу, но, в очередной раз скрипнув зубами, как привыкла делать это последние месяцы, я выпрямилась и с гордо поднятой головой пошагала следом за двенадцатью мужчинами, с которыми мне предстояло состязаться.

«В конце концов, главное – это правильный подход к делу, – увещевала я сама себя. – Если жизнь поворачивается к тебе пухлым местом, то дай ей пинка, потому как не твоя вина, что она так тебе подставилась! И если уж суждено плестись позади основной группы, то стоит делать это с поистине королевским достоинством. В конце концов, можно же предположить, что вперед выпустили челядь, а самые опасные противники завершают строй. Почему бы и нет?»

Подобные мысли заставили меня улыбнуться.

Даже в самых смелых своих фантазиях я не могла представить того, с чем мне будет суждено столкнуться! Я, хоть и бывала уже на арене мастеров, никогда бы не подумала, что ей по силам вместить такое количество народа. Тысячи и тысячи глаз пожирали нашу группу со всех сторон, вокруг стоял невероятный гвалт. Кто-то скандировал какие-то лозунги, кто-то улюлюкал (думается, что это мои поклонники), кто-то просто орал, будто ему в штаны муравьев насыпали. Голова от нестерпимого шума мигом налилась свинцовой тяжестью. А яркий свет, что был направлен на поле, лишь добавил рези в глазах. И чего, спрашивается, они орут? У самих-то уши не закладывает от такого гвалта? Но отступать было поздно.

Пользуясь тем, что соревнования еще не начались, я решила осмотреть пространство вокруг себя. Сначала я не могла понять, каким образом рассаживались зрители, все они смешались одним сплошным ярким пятном. Но организм быстро адаптировался, и теперь я поняла, что смотровые места арены были разделены на секции. Эльфы сидели среди эльфов, вампиры – среди себе подобных и так далее.

«Наверное, чтоб не подрались», – решила я. И, представив, как толпа беснующихся эльфов мутузит толпу орущих вампиров, чтобы доказать, что их участник лучше, не смогла сдержать уже откровенной улыбки. Я бы даже половину своих сбережений отдала за такое зрелище!

За то время, пока я предавалась своим извращенным фантазиям, наша группа преодолела половину пути и замерла точно по центру огромного размера площадки, предназначенной для соревнований. В тот же миг над ареной мастеров разнесся приятный мужской баритон, приветствующий всех собравшихся.

– Ежегодный турнир старост Межрасовой академии магии, – немного растягивая слова, произнес неизвестный мне мужской голос, и по рядам неожиданно прокатилась волна тишины. Собравшиеся умолкли, словно по команде, – объявляю открытым! – И снова арена взорвалась одобрительными криками.

Я невольно скривилась. В нетренированных ушах такие перемены в окружающем пространстве отдавались тупой болью.

Мужчина продолжал что-то говорить, добавляя к своей речи разнообразные шутки, но при этом его монолог сводился к тому, что все мы ежегодно собираемся на арене мастеров, чтобы узнать о подрастающем поколении воинов и магов и испытать гордость за свой народ, смотря на тех, что год за годом радуют нас своими успехами. Вся эта слащавая чушь лилась над ареной нескончаемым потоком, заставляя меня раздраженно кривиться всякий раз, когда толпа взрывалась одобрительными возгласами. Хотелось демонстративно воткнуть себе два пальца в уши и запеть какую-нибудь неприличную песню из репертуара Элфи. Вместо должного трепета от произносимой речи в душе разгоралось раздражение. Я, если честно, никогда не любила слушать такие вот пустые вступительные предисловия. Всегда считала, что подобное времяпрепровождение бестолково. А сегодня, на фоне общей нервозности, оно и вовсе выводило из себя.

– Позвольте представить участников этого года, – наконец-то соизволил произнести обладатель бархатного баритона.

Прямо над нашими головами, в десятке метров от земли, появился прозрачный экран, на котором возникло изображение пепельноволосого дракона. Парень на картинке обворожительно улыбался, а ведущий мероприятия продолжал говорить:

– Луитано из рода Эльгате, дракон, – представление было кратким, и не успевала одна секция одобрительно загудеть, как изображение менялось, и мужской голос представлял следующего участника. Как-то незаметно были перечислены все двенадцать мужчин, и настала моя очередь. – Марами Аррели Канэри, человек, – в воздухе повисло гнетущее молчание. Казалось, тысячи глаз впились в мою фигуру, проникая сквозь кожу, и неожиданный радостный крик Айрин, которая искренне решила меня поприветствовать, поднявшись с места и захлопав в ладоши (выглядела она при этом, мягко говоря, как слабоумная), повис в воцарившемся молчании.

Ведущий, что как раз закончил представлять участников, по всей видимости, был профи, потому он мастерски продолжил выступление, предлагая провести жеребьевку среди двенадцати участников. Мне же предстояло выступать последней и состязаться с одним из шести проигравших. Не могу сказать, что подобное предложение сильно порадовало мое самолюбие, но инстинкт самосохранения был явно в восторге. Я была существом, не склонным к геройствам в любом их проявлении, и то, что моим соперником станет один из проигравших, пришлось мне по душе.

Сначала я решила, что сейчас участникам и вправду придеться тянуть жребий, чтобы определить, кто с кем столкнется в поединке. Но все вышло куда чуднее… Вместо этого ведущий пригласил на арену представителей народов, принимающих участие в турнире, и к нам подошло пятеро мужчин. Первым к нам приблизился эльф, за ним проследовал вампир, оборотень, дроу и дракон. Мужчины хоть и были на вид примерно одного возраста, но, пожалуй, это было единственным, что делало их похожими. И дело было не столько во внешности и в одежде, а, скорее, в какой-то внутренней их составляющей. Будто бы пять различных стихий воплотились наяву. Хоть и встречала я представителей этих народов каждый день в МАМ, но впервые настолько четко осознала, какие же они разные.

Далее ведущий вновь взял слово, напоминая правила.

– Перед нами, друзья, пятеро достойных мужей, которым выпала честь вытянуть жребий своего народа, – и столько пафоса было в этих словах. – От их выбора в какой-то степени будет зависеть исход поединка! Что ж, пожелаем удачи и приступим.

С этими словами на половине экрана, что до сих пор висел над нашими головами, появлялось изображение одного из участников, затем рядом с ним начали мелькать изображения оставшихся одиннадцати. В это время один из пятерых мужчин отделился от общей компании и вышел вперед. Им оказался вампир не слишком высокого роста, с резкими, немного грубыми чертами лица и густыми темно-русыми волосами, забранными в тугой узел на затылке. Я тут же отметила, что участник, изображение которого сейчас оставалось неподвижным, также был вампиром. Тот, кому, как ранее выразился ведущий, выпала честь открыть жеребьевку, какое-то время всматривался в мелькающие образы на экране, а потом очень резко вскинул руку и крикнул:

– Стоп!

Мельтешение тут же прекратилось, а напротив изображения одного из вампиров появился портрет одного из трех оборотней, принимающих участие в турнире. Вампир удовлетворенно улыбнулся и отошел к группе тех, кому было суждено сегодня тянуть жребий. И только тут до меня дошло, что никакой случайностью тут и не пахло, каждый подбирал противника по себе, и все зависело от тех, кто этот жребий якобы тянет. А если быть точнее, от скорости их реакции.

Результатом этой замысловатой жеребьевки стали следующие пары: «вампир – оборотень», «дроу – дракон», «эльф – вампир», «дракон – вампир», «эльф – оборотень» и снова «эльф – оборотень».

После того как были озвучены результаты, мы заняли специально отведенные нам места, что находились на самом нижнем ярусе, отгороженные от арены массивным каменным бортиком, из-за которого нам предстояло наблюдать за поединками. Ведущий еще какое-то время говорил о значимости сегодняшнего события, о том, что победители навсегда войдут в историю МАМ, и прочее, и прочее. Не знаю, кто слушал его пространные речи, но публика тем не менее одобрительно хлопала и свистела через два предложения ведущего. В какой-то момент пространство вокруг вновь разорвал низкий вибрирующий звук горна, и на арену была приглашена первая пара.

– Прошу участников выбрать оружее, – вновь заговорил ведущий.

И вот тут я поняла, в чем преимущество у того, кто будет выступать первым. На небольшом столе, что находился в противоположном конце арены, было выложено тринадцать видов оружия, начиная с массивного двуручного меча и заканчивая весьма тяжелой на вид железной цепью с увесистым металлическим шариком на конце. Я смутно видела очертания еще каких-то колюще-режущих предметов и с ужасом понимала, что если мне достанется вот эта цепь, то все, что останется, – это швырнуть ее в противника в надежде, что металлический шар упадет злодею прямо на голову! Может быть, я очень ловкая даже среди нелюдей, но это не делает меня сверхсуществом, владеющим всеми видами оружия в совершенстве. Более того, я не имею не малейшего понятия, как отбить двуручник цепью, да при это еще и притворяясь человеком?

Помните, я говорила, что не чувствую страха последнее время? Кажется, я соврала…

## Глава 26

Первый бой был похож на противостояние двух хищных зверей. Противники рычали и скалились друг на друга, обнажая при этом внушительного вида клыки. Вампир, парень высокого роста и худощавого телосложения, с копной темно-каштановых волос, сейчас забранных в хвост, ловко орудовал двумя парными клинками, отражая удар за ударом оборотня, что, казалось, возвышался над соперником на целую голову. Оборотень выбрал для себя полуторник и не гнушался пускать в бой не только его, но и когти. Противники сталкивались и расходились, толпа на трибунах ревела, требуя первой крови. Настолько яростной была эта схватка, что казалось, будто воздух вокруг сражающихся буквально трещит от переизбытка ненависти. И лично я, как ни пыталась, не могла спрогнозировать, кто же из этих двоих сможет выиграть. Но в какой-то момент оборотень начал выходить из себя. Черты его лица поплыли, обнажая звериную сущность. В то же время человеческая натура из последних сил старалась ухватиться за тающие частички разума и не допустить полного обращения. Мужчина боролся сразу с двумя противниками: своим естеством и все наступающим вампиром. Сейчас я очень хорошо понимала, каково ему, ведь мне предстояло пережить практически то же самое. Нет страшнее зверя, что живет внутри твоего естества, как и нет сильнее противника. Если бы правилами было разрешено обращение, оборотень смог бы выиграть, но, начав бороться с самим собой и отпустив свою сущность с поводка, он проиграл. Кажется, это увидели и зрители, потому как с трибун, которые занимали вампиры, начали доноситься все более ликующие выкрики. Это же понял и противник-вампир. Парень ничем не обозначил предстоящую атаку, просто, уловив момент, когда звериная сущность оборотня вновь попыталась выбраться наружу, и нанес резкий колющий удар в живот, поднырнув под правую руку оборотня. По телу мужчины пробежала легкая судорога, лицо исказила гримаса боли, и он рухнул на землю арены, словно подкошенный невидимой косой. Трибуны взорвались, и я действительно испугалась, что после этого соревнования рискую оглохнуть на внушительный срок. Но более всего меня поразило, как четко сработали чары костюма. Бац – и мужчина падает, теряя сознание на глазах у многочисленной толпы.

Пока вампир, подняв руки, раскланивался перед своими болельщиками, на арену выпорхнули два человека в темно-синих одеждах служащих, ловко подхватили оборотня за руки и за ноги и уволокли бедолагу в неизвестном направлении под дружное улюлюканье толпы. Выглядело это весьма прискорбно, особенно учитывая то, что оборотень упал лицом вниз, и его именно в таком положении и понесли, позволяя бедному мужику на глазах у всех истекать слюнями. Неэстетично как-то…

Следующими были темноволосый дракон и дроу. Оба противника вели себя весьма достойно, со стороны могло даже показаться, что происходит дружественный поединок, если бы не та мощь, с которой наносились удары, и скорость, с которой двигались противники. Это было потрясающе красиво. Гармоничный бой двух мастеров – именно так хотелось охарактеризовать его. Я смотрела и наслаждалась. Даже моя нервозность ушла куда-то на второй план, уступив место наслаждению. Ведь, согласитесь, когда два прекрасно сложенных мужчины сходятся в схватке, в которой каждый удар – это воплощенное мастерство и сила, что может быть красивее? Но в какой-то момент все неуловимо изменилось. Казалось, ребята просто перестали красоваться друг перед другом и публикой, дракон увеличил скорость и начал наступать на дроу, который не сумел так легко перестроиться под заданный ритм. Удар, еще удар, сталь обрушивается на сталь, в воздухе стоит резкий лязг металла, и лишь тяжелое дыхание противников разбавляет его. Красивый поединок завершился в тот момент, когда дракон, уверовав в свое преимущество, позволил себе слишком откровенные атаки. Его маневры стали ясны не только дроу, но, думаю, и большей части публики. В это время дроу весьма естественно изображал полную обреченность и понимание, что проигрывает. Когда же дракон в очередном наступательном движении невольно открыл противнику бок, дроу тут же воспользовался преимуществом, вонзая свой клинок в спину соперника. Должна признать, что в этом мужчине-дроу погиб великий актер, потому как сыграть столь искусно безысходность и в то же время нанести решающий удар может не каждый. Легкая дрожь пробежала по телу дракона, ноги его подогнулись, и парень, словно подкошенный, упал на землю. Невероятные чары!

Публика взорвалась аплодисментами, в то время когда дроу с очаровательной улыбкой на лице, словно театральная дива, махал ладошкой окружающим. Дракона унесли столь же быстро, как до этого оборотня. В целом меня невероятно поразило, насколько потребительски относились нелюди к своим героям. Еще мгновение назад они восхищались драконом, но стоило ему ошибиться и проиграть, как он стал ненужным. Тем, кого просто следует вынести с арены, как мусор, чтобы никому не мешал. И не важно, что перед ними выступал один из величайших, не побоюсь этого слова, мастеров. Взяли веник и просто смели его в совочек. Вот и вся мораль…

Я не стану углубляться в подробности схваток, что разворачивались перед моими глазами далее. Могу сказать лишь одно: они были жестоки. Каждый из претендентов сражался так, будто это был его последний бой. Никто не желал проигрывать. Звон металла заполнял собой все вокруг, крики толпы эхом отдавались в моих ушах. И это раззадоривало мое естество, заставляя время от времени нервно ерзать на лавке, которую вместе со мной занимали и остальные участники турнира. Мне нравились схватки и то, как сила обрушивается на силу, равную в мастерстве. Это будоражило кровь, заставляя сердце учащенно биться в груди. Непривычное возбуждение растекалось по телу, предвкушение чего-то сладостного заполняло сознание. Сейчас мне казалось, что одно только это ощущение стоило того, чтобы принять участие в турнире, и совсем не важно, чем в итоге это обернется для меня. Одно осознание того, что через какое-то время и я смогу выйти на арену мастеров, сжимая смертоносную сталь в руках, вызывало желание выпустить клыки и зарычать.

Мужчины один за одним выходили на арену, сражались, состязаясь в мастерстве, кому-то везло, кому-то не очень. Последняя схватка подошла к концу, ознаменовавшись победой оборотня, и шестерка финалистов высветилась на прозрачном экране, что так и висел на расстоянии десяти метров над ареной. Мужчина-ведущий вновь взял слово и заговорил:

– Друзья, первый этап соревнований подходит к концу. У нас есть шесть безусловных финалистов! Авриим Бэлл, вампир. – На экране появилось изображение вампира, что выиграл первый бой. – Озуит Эрландэйлль, дроу. – Новое изображение появилось на экране, и трибуны одобрительно загудели. – Алкарриэл Варринталь, эльф; Джаремия Конт, вампир; Луитано из рода Эльгате, дракон; Варт Ирдэн, оборотень, – перечислил ведущий, без особого усилия выговаривая эти зубодробительные имена.

К слову сказать, мой давешний визави, вампир по имени Эйб, в число финалистов не вошел. Жаль, не удалось увидеть его лица, когда Алкарриэл отправил вампира в царство снов одним точным ударом. Но если уж быть до конца откровенной, кровосос оказался не из робкого десятка и перед тем, как закрыть глазки и прилечь, едва не разорвал эльфа на отдельные составляющие.

– В этом году турнир старост необычен, – заговорил ведущий, а я невольно скрипнула зубами. Конечно, ведь сейчас он обязательно скажет какую-нибудь гадость обо мне. В конце концов, это традиция нелюдей. Сказал Маре гадость – на сердце радость!

– Ведь именно в этом году в турнире принимает участие человек! – Трибуны воодушевления ведущего не разделяли и радоваться отчего-то не хотели. – И не просто человек, а человеческая девушка!

Энтузиазма у зрителей вновь не прибавилось. Лишь моя верная фанатка, Айрин, было подорвалась с места, пытаясь раскрутить какой-то плакат из бумаги нежно-розового цвета, но Элфи удалось ее перехватить за локоть и кое-как усадить рядом с собой. Девушка вынужденно подчинилась, но губки ее обиженно надулись, а тонкие брови сошлись на переносице. Чувствую, она так просто не сдастся и еще не раз предпримет попытку «зажечь толпу» своим примером, так что Элфи придется быть настороже.

– Поприветствуем, – словно не замечая всеобщего молчания, продолжал говорить ведущий. – Марами Аррели Канэри.

Я машинально подняла свои очи к экрану и пораженно замерла. Как-то в первый раз, когда нас представляли, я не обратила внимания на свое изображение, что показывалось перед трибунами. С широкого экрана, улыбаясь во все тридцать два зуба, смотрела «я». У «меня» были распущенные волосы, забранные сбоку заколкой в виде цветка, алые, чуть припухшие губки и голубые глазки, хотя цвет глаз у меня совершенно другой! И, если честно, узнать в этом беловолосом чуде себя было практически невозможно. Ни дать ни взять сахарная принцесса!

Тем временем ведущий продолжал говорить:

– Это наш тринадцатый участник и, пожалуй, последний шанс для шести проигравших. На этот раз тянуть жребий предстоит ректору Межрасовой академии магии, Тарию Осбену.

Заслышав имя ректора, трибуны одобрительно загалдели.

На арену мастеров неспешной, можно даже сказать, вальяжной походкой вышел Тарий. Он был одет в весьма элегантный костюм темно-синего цвета, но вот на голове его, как всегда, царил полный хаос. Непослушные локоны беспорядочно торчали во все стороны, совершенно не вписываясь в выбранный ректором образ модного повесы.

– Прошу вас, ректор, повернуться спиной к экрану и произнести «стоп», как только будете готовы.

Тарий послушно выполнил указания, поворачиваясь спиной к экрану и оказываясь лицом ко мне. На губах вампира играла тонкая улыбка, а тигриные глаза лучились задорными искорками. «Я в тебя верю», – одними губами прошептал Тарий и в тот же миг сказал:

– Стоп.

Мельтешение образов в тот же миг прекратилось, и я с интересом посмотрела на экран.

«Чтоб ты провалился, Тарий Осбен, вонючий кровосос!» – захотелось заорать во всю мощь своих легких.

С экрана на меня весьма миролюбиво взирал Эйб. Каштановые волосы красиво обрамляли его лицо, подчеркивая высокие скулы. Глубоко посаженные карие глаза тепло смотрели на присутствующих, а легкая улыбка делала образ вампира-крепыша несколько загадочным. Таким, как на этом изображении, лично я Эйба ни разу не видела.

– Прошу участников выбрать оружие…

Иногда, например в такие моменты, как сейчас, мне кажется, что я ясновидящая… Ну или потомственная «каркуша», уж как на это посмотреть. Пока я вылезала на арену, шустрый вампир подскочил к столу с оружием и схватил небольшой меч и кинжал – это была пара. И куда весь сон подевался?! Когда я подходила к столу, то уже примерно понимала, что ничего хорошего ждать не приходится. Как это ни странно, я была права. На столе сиротливо лежала она… Длинная цепь, к одному из концов которой был приделан железный шар с острыми шипами. Почему-то очень явственно подумалось, что как только это все закончится, необходимо начинать осваивать различные виды оружия. Нельзя полагаться лишь на то, что мне нравится. В жизни, как показывает практика, всякое случается.

Сделав столь важную пометку в уме, я протянула чуть подрагивающие руки к оружию, которому была предоставлена честь стать моим провалом, как яркая вспышка озарила мое сознание и я пораженно замерла…


– Чему ты улыбаешься, Илай? – вопросительно изогнув бровь, посмотрел на своего любимого врага Оберон.

– Она хорошенькая, – не стесняясь похотливых искорок во взгляде, сказал золотоволосый демон, жадно рассматривая изображение их маленькой принцессы.

– Ты же знаешь, что лучше тебе не замахиваться на ее кровь, – все так же улыбаясь, продолжал говорить Оберон, чувствуя, как внутри зарождается некое подобие предштормового штиля. Он всегда испытывал покой перед предстоящей битвой. Такой холодный, липкий и всепоглощающий покой.

– Почему же? Было бы неплохо, если бы Золотой Дом унаследовал игнис… – как ни в чем не бывало заявил Илай, откидываясь на спинку кресла в ложе, которая была предоставлена их делегации.

– Золотой Дом никогда не заменит Серебро! – прорычал огненноволосый демон Амир, порывисто сжимая кулаки. – Если кто и сможет продолжить род Серебряных, то уж точно не Золото. Вы стражи, вот и не суйтесь к высшим! – сказал, словно выплюнул.

Илай ничего не ответил на замечание демона, что был в разы старше его, правда, выглядел при этом непозволительно юным. Словно молодой огненный бог, сидел Амир по правую руку от Оберона. Так странно было наблюдать за этими двумя, когда очередной порыв ветра запутывался в их волосах, заставляя их развеваться. Будто две стихии смешивались в одну, превращаясь в огненную реку или голубое пламя. Илая давно не удивляла подобная картина, хотя должна была бы. Ведь сам факт того, что глава Дома Воды считал своим лучшим другом главу Дома Огня, был беспрецедентным. Не будь эти двое так близки, они не смогли бы не то что сидеть рядом, а даже смотреть друг на друга безболезненно – слишком мощные и древние стихии питали их тела.

– Она последняя в своем Доме, и то, что ей придется выбрать одного из нас для продолжения рода, закономерно, – легко отозвался Илай, не обращая внимания на прямое оскорбление Амира.

– Не тебе решать то, что еще не определено, – отозвался Оберон.

– Но и не тебе, – с угрозой отозвался Илай.

– И не мне, – спокойно сказал глава Дома Воды.

– Кому же тогда? – иронично отозвался золотой демон.

– Ей, – просто кивнул Оберон, указывая взглядом на белокурую девушку, что сейчас выходила на арену.

– Ей?! Что может решить демон, воспитанный, как человек?

– Илай, – заговорил сын главы Дома Земли Тамир, – настоятельно советую тебе закрыть свой рот, – рыкнул мужчина, устремляя свой взор к девушке.

– Да как ты… – Мужчина не успел договорить, как был прерван властным взмахом руки Оберона.

– Помолчи, – шикнул он. – Что-то не так.

– В чем дело? – не скрывая напряжения в голосе, спросил друга Амир.

– Я слушаю, – будто говоря сам с собой, отозвался Оберон. – Она не умеет пользоваться ланъачуй, – растерянно отозвался демон.

– Зачем они вообще включили в программу оружие, принесенное нами в этот мир из других миров? Да еще то, которым наши демоницы завлекают мужей в первую брачную ночь? – непонимающе пробормотал Амир.

– Не имеет значения, – торопливо проговорил Оберон. – Кто из ее предков владел им лучше всех? – конкретно ни к кому не обращаясь, спросил демон, поднося к лицу открытую ладонь и всматриваясь в нее, будто желая увидеть на ней что-то, одному ему понятное.

– Ты уверен? – тихо спросил Амир. – Есть риск…

– Риск есть у тех, кто ничего не умеет, – коротко отозвался Оберон, продолжая всматриваться в свою ладонь. – А я давно уже знаю, что делаю… Тамея? – неверяще пробормотал Оберон.

– Только не она! – рыкнули Тамир и Илай одновременно.

– Она ярче всех читается в крови, – пробормотал Оберон. – И это неудивительно, учитывая, что ланъачуй уже не столь популярен среди наших женщин.

– Может, ей лучше проиграть? – осторожно заявил совсем еще молодой демон из Дома Воздуха.

– Помолчи лучше, Рей, – пробормотал Илай. – Это будет несмываемый позор…

– Не в этом дело, – отозвался Оберон. – Позор забудется спустя какие-нибудь несколько лет… – Пальцы Оберона начали легко перебирать казалось бы пустой воздух, в то время как перед его мысленным взором проносились тысячи картинок из жизни серебряной демоницы, что так бесславно закончила свой путь тысячелетия назад. Все это хранила в себе кровь маленькой девочки, что сейчас дрожащими руками пыталась взять такое чуждое для нее оружие. Еще полгода – и он уже не сможет услышать то, о чем поет кровь их юной повелительницы. Еще полгода – и они, быть может, уже не сумели бы ее найти. И уж тем более ему не удалось бы прочесть то, что хранил в себе ее Дом. То, что сейчас делал Оберон, было строжайше запрещено. Но даже если бы демонов наделили властью читать себе подобных, он все равно никогда не смог бы воспользоваться этими знаниями. Всего на миг завеса тайн приоткрывалась для его сознания, а уже через несколько мгновений растворялась в его памяти, словно вода просачиваясь сквозь чуждое ей дно сознания Оберона. Уже через несколько секунд после того, как он сможет разбудить определенный фрагмент памяти предков в крови девушки, Оберон забудет об увиденном, а даже если и останутся в его памяти какие-либо крупицы знаний, он никогда не сможет отыскать их на задворках своего разума.


Яркая вспышка затмила сознание, но стоило мне часто заморгать, как я оказалась в странного вида комнате. Первое, что бросалось в глаза, – это необычная, немного дикая роскошь, с которой она была обставлена. Преобладали ярко-красные и черные тона, а пол устилали шкуры животных. Определенно можно было сказать, что это спальня. На огромном ложе возлежал полуобнаженный мужчина и с интересом рассматривал меня. Его глаза были отражением моих. Точно такой же разрез, цвет… А волосы? Они были серебряные, как и у меня, вот только создавалось ощущение, что каждая прядь будто впитала в себя сияние звезд. Демон был прекрасен. Гармонично развитое тело, бледная кожа, словно усыпанная бриллиантовой крошкой, потрясающе правильные черты лица. Высокие скулы и волевой подбородок говорили о характере своего обладателя. А его жадный взгляд, с которым он смотрел на меня, заставлял неосознанно дрожать все мое существо.

– Наконец-то ты пришла, – чуть хриплый голос, в котором читались волнующие интонации, разрезал тишину и заставил меня очнуться от созерцания прекрасного незнакомца, столь похожего на меня.

Его слова странно отрезвили меня, и я тут же вспомнила, что, собственно, сейчас мне следует быть совершенно в другом месте. Что вообще происходит? Я уже собралась высказаться по этому поводу, как мои губы, совершенно не спрашивая моего на то дозволения, изогнулись в манящей улыбке.

– Ты ждал меня, мой господин, и я пришла к тебе, – проворковала «я».

«Чего? Что за муру я несу?!»

– Ты что-то приготовила для меня? – изогнув темную бровь, спросил он.

«Да, по наглой морде я тебе приготовила!» – хотела было сказать я, но губы опять меня не послушались.

– Я хочу, чтобы ты увидел меня прежде, чем я разделю с тобой ложе, – промурлыкала «я».

Я мысленно ахнула, хватаясь за воображаемое сердце, но тело меня совершенно не слушалось. Тем временем мои руки потянулись к тому, что было повязано у меня на поясе. Щелкнул какой-то хитрый замочек, и это нечто опало к моим ногам, а в руке осталась железная рукоять, к которой крепилась длинная цепь с железным шаром.

«Вот тебе и подпоясалась», – ехидно подумалось мне.

– Тами, – прошептал мужчина, откидываясь на подушки и с нескрываемой похотью во взгляде продолжая рассматривать меня.

«Ну и козел», – подумалось мне, в то время как мое тело соблазнительно изогнулось, перехватывая цепь поудобнее.

То, что происходило далее, совершенно не поддается описанием. Я танцевала. Танцевала, все сильнее раскручивая цепь, принимала такие позы, что у меня самой дух захватывало. Не могу сказать, что они были откровенными или похотливыми, они просто были пропитаны изяществом, мастерством, умением. Я чувствовала цепь в своих руках как естественное продолжение тела. Каждая мышца, каждый вздох сливались в единое целое с оружием в моих руках. В какой-то момент руки отпустили цепь, и она, словно дикая змея, врезалась в деревянный столб, что стоял по правую сторону от меня, кроша дерево в мелкие щепки. Еще один легкий взмах кисти – и цепь покорно возвращается ко мне и вновь устремляется в полет, кроша очередной столб. Все эти удары совмещались с махами ногами, изящными уходами от воображаемых ударов и прогибами. Думаю, что со стороны это было невероятно красиво. Но самое главное – цепь в моей руке больше не казалась чем-то враждебным и чужеродным. Она была мной. Естественным продолжением тела, которое с каждым новым движением запоминало это оружие, как нечто родное для себя.

В какой-то момент тело мое замерло, и я распахнула глаза, полные обожания и страсти, посмотрела ими на мужчину, что неотрывно следил за моими движениями. В то же мгновение он оказался так близко ко мне, прижимаясь всем телом. Его большой палец обвел мои губы, а потом он с придыханием сказал:

– Я вижу тебя, – от этой простой фразы у меня подогнулись колени, а губы сами прошептали:

– Айрэбу…

Что было дальше, досмотреть мне так и не удалось, потому, как еще одна яркая вспышка ослепила мои глаза, а гул многотысячной толпы едва не оглушил.

Совершенно растерявшись от увиденного, я непонимающе заозиралась по сторонам. Оказалось, что я все так же стою посреди арены мастеров, и с того момента, как я взяла в руки цепь, прошло не более десяти секунд. Подобное открытие навело меня на мысли о собственной вменяемости. Я до сих пор чувствовала нежное касание к моим губам того демона, и мне самой очень хотелось провести по ним пальцем, проверяя реальность происходящего. А самым странным было то, что цепь, оказавшаяся у меня в руках, на которых сейчас красовались защитные перчатки, больше не была чем-то инородным, пугающим. Она словно заняла положенное ей место. Я чувствовала ее как нечто родное и привычное… Это было необычное ощущение, как если бы в руках с этим оружием я провела всю свою сознательную жизнь.

– Что, весь норов пропал, как оказалась с противником один на один? – вопросительно изогнув бровь, сказал Эйб. – Надо же какое совпадение, ты и я, и никакие драконы или там ректор тебе не помогут, – хмыкнул он, давая мне понять, что, возможно, это не такое уж и совпадение…

Я, все еще пребывая под впечатлением от увиденного, немного растерянно посмотрела на вампира. Не стоит лгать и говорить, что он омерзительный или неприятный мужчина. Внешне Эйб был весьма привлекателен. Не будь он таким гадом внутри, по крайней мере по отношению ко мне, я бы даже смогла назвать его красивым. Но то, как нагло он ухмылялся, глядя, как я неуверенно берусь за цепь, выводило меня из себя. Разве достойно это воина, гордиться тем, что ему предстоит бой с более слабым соперником? Думаю, нет, и потому, как бы мне ни хотелось позлорадствовать, я не стану отвечать на его колкости. Моя новая игрушка сможет сказать все за меня.

– Хватит сотрясать воздух, Эйб, у меня еще куча дел. Так что иди сюда, да не стесняйся, сегодня я не кусаюсь. Мне нельзя, – хмыкнула я, начиная раскручивать цепь так, что в воздухе стал нарастать протяжный гул от того, как металл раз за разом разрезал воздух.

– Может, еще скажешь, что умеешь этим пользоваться и оно было приготовлено специально для тебя? – выразительно посмотрел он на мое оружие.

С этого момента кое-что мне действительно стало ясно. Хоть и считалось, что эти соревнования помогают выявить самого лучшего и достойного, но что-то подсказывало, что честность не является главным качеством победителя. Ведь именно случайность привела Эйба к проигрышу в своем бою. Могло ли быть так, что он заранее договорился со своим противником об этом? Или подстроил все лично, чтобы поставить меня на место? Вампиры – очень мстительные и мелочные существа, умеющие лелеять обиду в сердце веками. И эта черта характера досталась им в наследство от их предков, демонов. Потому еще до моего приезда в МАМ Орэн искренне просил нас ни в коем случае не конфликтовать с ними: прощать эти существа не умели, а взращивать зло в своих душах обожали. Должно быть, Тарий был редким исключением или просто давно уже «перерос» подобные глупости и не разменивался по мелочам. В общем, одно было ясно точно: Эйб хотел мести. И либо моя паранойя разыгралась, заставляя думать о подставах, либо этот вампир обладал достаточным умом и влиянием, чтобы организовать последний бой так, как нужно ему.

– А почему нет? – хмыкнула я.

– Ну, наверное, потому, что это мертвое оружие, – расплываясь в довольной улыбке, пояснил он. – И на нем уже никто не дерется…

– Только не в моих краях, – коротко бросила я, отпуская в свободный полет металлический шар.

Это был настолько неожиданный выпад, невероятно стремительный бросок, что даже с реакцией вампира уклонится от него было очень сложно. Ведь я вложила в удар практически всю свою силу, да и раскручена цепь была до невероятной скорости. Но, как бы там ни было, Эйб был сильным соперником, и, заметив в последний момент тяжелый снаряд, летящий ему в грудь, он начал уворачиваться. Удар пришелся ему в плечо. Вампира по инерции развернуло практически на сто восемьдесят градусов, и самодовольная улыбка сменилась болезненной гримасой. Но стоит отдать ему должное, лицо его быстро превратилось в бесстрастную маску, а тело мгновенно приняло боевую стойку.

В то время как Эйб приходил в себя после атаки, металлический шар вновь вернулся к своей хозяйке и, словно ручное животное, покорно следовал каждой моей прихоти. Удивительно, что всего несколько минут назад я даже примерно не могла представить, что это так легко и приятно – чувствовать, как цепь слушается малейшего изменения в моих движениях. На меня накатило, словно дикая волна прибоя, потрясающее чувство эйфории и легкости. Так здорово, так правильно было то, что сейчас происходило.

Эйб начинал медленно обходить меня по кругу, сверля потемневшим от ярости взглядом. От былой смешливости не осталось и следа. Из чуть приоткрытого рта показались кончики острых, словно лезвие бритвы, клыков. Отчего-то, увидев его клыки, я безумно захотела выпустить свои. Но этот порыв был безжалостно подавлен в зародыше.

«Не время и не место», – напомнила я себе.

Вампир кружился вокруг меня недолго и в какой-то момент с нечеловеческой скоростью пошел в наступление. Высоко подпрыгнув, Эйб обрушился на меня сверху, должно быть решив, что человек просто не сумеет среагировать на подобный выпад. Человек и не сумел бы, но не я. Цепь тут же сорвалась ему навстречу, ударяя всем своим немалым весом, приобретенным под воздействием центробежной силы и скорости, в грудь. В то же время я перекатом ушла в сторону, потому как вампир уже преодолел ту невидимую отметку, когда я могла бы откинуть его своим ударом в сторону, и сейчас летел прямо на меня. Правда, подрастеряв боевой запал уже в полете.

Он упал на песчаную поверхность арены, согнувшись в три погибели и отчаянно хватая ртом воздух. Казалось, мой шар сбил ему дыхание так, что он не мог теперь ни вдохнуть, ни выдохнуть. Что-то расчетливое и хладнокровное внутри меня категорично заявило: «Добивай». Не дожидаясь повторного предложения от пока еще контролируемой сущности, я прыгнула на мужчину сверху, закручивая железную цепь вокруг его шеи.

Как оказалось, поступок был весьма опрометчивым, потому что и Эйб человеком не был. А воздух он пытался ухватить лишь для того, чтобы унять боль, а не для того, чтобы вздохнуть. Вампиры могли свободно обходиться без кислорода несколько часов кряду. Жаль, что умные мысли приходят не всегда вовремя. Я вцепилась в него, словно клещ, в то время как Эйб резко подскочил и стрелой ушел в небо. Не то чтобы он умел летать, но прыгал весьма впечатляюще. Через мгновение мою спину обожгло жаром боли, а из легких вылетел остаток кислорода. Эта тварь буквально впечатала меня в бортик каменного ограждения между зрительскими трибунами и ареной. Такой удар мог бы убить меня, не будь мои кости крепче, чем у обычного человека, и, уверена, вампир прекрасно отдавал себе в этом отчет. Недолго думая он отстранился от ограждения и ударил меня еще раз, заставляя сдавленно застонать. Под спиной закрошился камень, и я ощутила, как трещит ограждение позади меня. С этим необходимо было заканчивать, иначе он просто раскатает меня на этом бортике. Но, самое главное, не дай богиня, у меня начнется кровотечение!

Он вновь отстранился от ограды, намереваясь в очередной раз впечатать меня в камень, но этого я просто не могла ему позволить. Стоило ему на шаг отступить от каменной стены, как я, не теряя более времени, оттолкнулась ногой от копчика вампира, а второй ногой уперлась в стену и просто перепрыгнула через противника. Не останавливаясь ни на минуту, позволила корпусу нагнуться к земле, в то время как моя нога, казалось, едва чиркнула по подбородку Эйба, каким-то чудом отбрасывая его на каменный бортик. Не дожидаясь момента, когда этот гаденыш придет в себя, я резко обернулась, направляя железный шар прямо в солнечное сплетение вампира. Эйб было ринулся на меня, но тут же отлетел к стене. Еще раз размахнувшись, воспользовавшись мимолетной дезориентацией противника и откинув все моральные принципы в сторону, я запустила шипастое оружие точно в обнаженный и ничем не прикрытый висок противника. Я не могла позволить ему прийти в себя. Просто не могла, иначе этот бой кончился бы слишком плохо. Ведь та тьма, что сейчас горела на самом дне его зрачков, говорила: живой он меня уже не отпустит. А смерть человека, пусть даже и на серьезных соревнованиях, – это вполне допустимое происшествие.

Острые шипы легко проникли в мягкую податливую плоть, пробивая кости черепа и вырывая куски мяса из щеки вампира. Густая, невероятно ароматная кровь брызнула на лицо, заставляя прикрыть веки, чтобы скрыть удовольствие, что я сейчас испытывала. Но ни один мускул моего лица не дрогнул. Кто бы знал, какого труда мне стоило сохранить выражение полного безразличия и не облизать алые капли, что сейчас стекали по моей коже. Вампира тряхнула легкая судорога, а чары костюма погрузили тело в сон. Рана не могла быть смертельной, потому как я совершенно точно знала, что убить вампира можно, лишь вырвав сердце или отрубив голову. Ни того ни другого я не делала, но костюм посчитал травму достаточной, чтобы Эйб безвольной куклой рухнул к мои ногам. Смотря на его тело из-под полуопущенных век, я совершенно точно понимала, что сегодня у меня появился первый настоящий враг, который не остановится ни перед чем, чтобы отправить меня на тот свет. Такого позора и поражения от рук человеческой девки он не простит.

Но эта мысль как-то незаметно ушла на второй план, когда я поняла, что слышу, как разрезают воздух крылышки маленькой мушки, что сейчас вилась над проигравшим. Настолько угнетающе давящая тишина воцарилась вокруг.


– Я… я… я… – пытаясь совладать с эмоциями, все повторял Илай, вцепившись в бортик ограждения ложи, что отделяла их от окружающих трибун. – Она точно демон? То есть ей точно семнадцать лет? – наконец-то сформулировав мысли в предложение, спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Казалось, что все двенадцать демонов находились в глубочайшей прострации от разыгравшегося перед ними представления. Дело было не в том, что ничего подобного никто из них в жизни не видел. Хотя и впрямь никто из них не видел ничего подобного.

– Не знаю, – шепотом проговорил Амир. – Мой племянник уже наматывал бы кишки этого вампира себе на кулак, а тут…

– Потрясающе, – выдохнул Оберон, и его чувствва разделяли все присутствующие.

– Я бы подобрал более крепкое выражение, но и это подойдет, – буркнул Рей, неверяще вглядываясь в выражение лица их маленькой наследницы.

Кровавые капли стекали по белоснежной коже, а у нее ни один мускул на лице не дрогнул. Будто бы и не одолевает ее жажда, и совсем безразлично то, как пахнет ароматная кровь. Слишком хорошо каждый из них знал, каково это – быть юным демоном, как может разорвать сознание приступ кровавого безумия. А она стояла под тысячами недружелюбных взглядов и смотрела на окровавленное тело соперника, будто не он всего мгновение назад пытался убить ее.

– Приветствуем победителя, эссы! Марами Аррели Канэри, – взорвал тишину слегка дрожащий, но все же весьма жизнерадостный голос ведущего турнира старост МАМ.

Трибуны разразились нестройным многоголосием аплодисментов, а хрупкая белокурая девушка повернулась на каблуках и, не обращая более ни на кого внимания, с гордо поднятой головой направилась к выходу с арены мастеров. Правда, цепь так и осталась в крепко сжатых кулачках.


Стоило мне ступить в спасительную тень прохода, являвшегося выходом из арены, как кто-то буквально смял меня в объятиях. Сильные руки любимого подхватили меня под попу, заставляя обнять его бедра ногами, и прижали к себе. Его горячее дыхание заструилось по моей шее, и все кровожадные мысли ушли куда-то далеко-далеко. Ищущие руки нежно, едва ощутимо прошлись по телу, и хриплый голос зло зашептал мне на ухо:

– Бездна тебя побери, Мара! Я научу тебя читать все, что ты подписываешь! Бездна тебя побери… – и столько неприкрытого волнения, страха и боли было в его голосе, что мне невольно стало не по себе.

– Ну все же хорошо, – кое-как пробормотала я, чувствуя, как тело начинает дрожать. То ли схватка так меня впечатлила, то ли столь откровенные объятия дракона заставляли откликаться все мое естество.

– Хорошо? – прошипел он мне в ухо. – Хорошо будет, когда я отправлю этого гаденыша к праотцам. Вот тогда будет хорошо, – зло сказал он.

– Что… что ты собираешься с ним сделать? – не совсем понимая, спросила я.

Дрэй слегка отстранился от меня, заглядывая черными от гнева глазами в мои.

– Я не оставлю его у тебя за спиной, – предельно серьезно сказал он.

– Но…

– Не спорь, – плотно стиснув зубы, прошептал он. – Если тебя коробит от подобных разговоров, то я дам ему возможность защищаться, не ударю в спину. Так лучше?

Что я должна была ответить на подобное заявление? Когда речь шла об убийстве, я не чувствовала себя достаточно взрослой или готовой к каким-либо решениям. Конечно, я понимала, что он прав. Я отдавала себе отчет в том, что при первой же возможности этот вампир сделает все от себя зависящее, чтобы я отправилась на тот свет. Но все же… Мне было не по себе.

В этот момент, когда я никак не могла найтись с ответом, его губы накрыли мои сладостным поцелуем. Он целовал меня так исступленно, страстно, требовательно. Его губы овладели моим ртом, сознанием, волей, заставляя с каждым мгновением забывать обо всем, что только что произошло. В какой-то момент я поняла, что отвечаю на поцелуй с той же страстностью. Мои пальцы путались в его волосах. А тело совершенно неподобающе прижималось к его широкой груди. Мы уже не стояли в проходе, Дрэй куда-то целенаправленно двигался, так же крепко сжимая меня в объятиях.

Небольшое головокружение означало, что мы воспользовались лифтом телепорта. Но мне совершенно не хотелось знать, куда же он несет меня сейчас. Закрыв глаза, я дрейфовала в его объятиях, растворяясь в поцелуе, что огнем жег губы и растекался по телу приятным тянущим теплом, которое сосредотачивалось где-то внизу живота, болезненно разгораясь с новой силой.

Должно быть, Дрэй ногой распахнул какую-то дверь, через мгновение – еще одну, и тут мне все же стало любопытно, где мы. Он отстранился от меня, давая соскользнуть с его бедер, что сейчас находились в кольце моих ног.

– Тебе надо смыть кровь, – тяжело дыша, заговорил он. – А мне – немного прийти в себя.

Сказав это, он тяжело сглотнул и, легко поцеловав меня в губы, ушел. А я оказалась стоящей посреди собственной ванной, в которой царил непередаваемый бардак после утренних сборов.

– У-у-у, – тихонечко взвыла я.

Умываться сейчас мне хотелось меньше всего. Опершись двумя руками о стену, я лихорадочно пыталась успокоиться. Но получалось у меня плохо. Мне хотелось большего. Хотелось, чтобы этот поцелуй не закончился просто поцелуем и холодным душем. Но Дрэй почему-то считал иначе. Кое-как взяв себя в руки, я потянулась к тугой пуговице, что стягивала мою куртку на шее.

Раздевшись, включила воду и встала под упругие струи пока еще прохладной воды. Не стоит спешить. Но поговорить с ним об этом все же нужно.

Закончив с водными процедурами, я накинула на разгоряченную кожу белый махровый халат, причесалась и пошла в комнату.

В окно пробивалось алое закатное солнце, окрашивая стены в кроваво-золотистые тона. Дрэй сидел в глубоком кресле около окна, скрестив вытянутые ноги, и рассматривал вечерний пейзаж. Казалось, что он и не заметил моего прихода. Но это было не так. По тому, как слегка прищурились его глаза, стоило мне переступить порог ванной комнаты, было понятно, что незамеченным мое появление для него не осталось.

Глубоко вздохнув, отметая всю нерешительность и нервозность, что царила у меня в душе, я подошла к нему и, не раздумывая более, села на колени, обвивая широкие плечи руками. Тугие мышцы на его груди тут же напряглись под тонкой тканью светлой рубашки, и, обернувшись ко мне лицом, он пронзительно посмотрел на меня потемневшими глазами, на дне которых отражались алые искры закатного солнца.

– Почему ты отталкиваешь меня? – тихо спросила я.

Не то чтобы Дрэй сторонился меня, но в последнее время я чувствовала его напряжение. Так было, когда мы слишком увлекались в поцелуях, переходя какую-то невидимую границу. Я знала, что была готова переступить ее, но, казалось, он к этому не готов.

Тяжелая ладонь легла мне на спину и начала ее поглаживать.

– Если бы я только мог, – будто бы в пустоту проговорил он. – Но я слишком слаб, чтобы суметь оттолкнуть тебя. – Горькая усмешка заскользила по его губам.

– Я не… – договорить мне не дал его палец, что лег на мои губы.

– Пообещай мне кое-что, – тихо попросил он.

– Что? – почти шепотом спросила я.

– Что бы ни произошло, ты всегда будешь помнить, что я люблю тебя и сделаю все для того, чтобы мы были вместе, – очень серьезно сказал он.

Отчего-то дышать стало очень трудно, но, кое-как справившись с нахлынувшими эмоциями от его признания, я ответила.

– Обещаю… – прошептала я.

В этот раз он улыбнулся мне уже более открыто, непонятная мне тоска постепенно уходила из его глаз. И только сейчас я заметила, как черные глаза окрашиваются золотом, а зрачки начинают вытягиваться в тонкую ниточку.

– Девочка моя, – прошептал он, притягивая меня ближе к себе.

Его руки заскользили по моей спине вверх. Сейчас наши глаза находились друг напротив друга, и то, что я видела в его взгляде, заставляло тело покрываться мурашками. Ни разу в жизни ни один мужчина не смотрел на меня так. Казалось, еще немного – и я начну гореть под его взглядом. Мое дыхание давно уже сбилось, а сердце в груди колотилось как бешеное, ударяясь о ребра. Стук собственного пульса оглушал, лишая какой-либо способности мыслить здраво.

– Ты уверена? – едва слышно выдохнул он мне в губы.

Ответить словами я уже не могла, потому, обхватив его плечи руками, просто потянулась к столь манящим губам. Но Дрэй тут же отстранился от меня. Двумя пальцами удерживая мой подбородок, она заставил вновь посмотреть на себя.

– Просто скажи мне, – очень тихо попросил он голосом, в котором разливалась столь любимая мной хрипотца.

Я гладила ладонями его лицо, черты которого стали для меня за это время такими родными, дорогими и бесценными. Смотрела в золото глаз дракона и понимала, что если не буду принадлежать этому мужчине, то просто не смогу дышать. За те месяцы, что мы были вместе, он заполнил собой мой серый мир, раскрасив мое одиночество и превратив его в нечто прекрасное. Именно когда появился Дрэй, я начала понимать, что ничто не может испугать или раздавить мою суть, пока рядом есть он. Мой мужчина. И сейчас, смотря на то, как он ждет моего ответа, я сначала даже не поняла, зачем он спрашивает. Неужели не видит, как я жду его прикосновений, как алчно жаждут мои губы его поцелуев?

– Да, – прошептала я, и, в то время как это самое слово еще не успело покинуть мои уста, я почувствовала жар его губ на своих губах.

Больше не говоря ничего, он заскользил руками по моему телу, поглаживая и одновременно сжимая меня в объятиях. Даже сквозь махровую ткань халата его руки оставляли обжигающий след на коже, заставляя меня прогибаться. Рывком он поднялся на ноги, подхватывая меня так, что мои ноги вновь оплели его бедра. В то же мгновение я почувствовала, как меня аккуратно положили на мягкую постель. Дрэй потянулся руками к пояску халата, медленно и дразняще развязывая узелок. При этом он сам оставался все таким же до неприличия (точнее, до приличия) одетым. Решив устранить подобную несправедливость, я потянулась дрожащими пальчиками к вороту его белоснежной рубашки. Но, как ни старалась, не могла расстегнуть пуговицу. Слишком непослушными оказались пальцы. Потому, плюнув на все, выпустила когти и просто разорвала ткань.

– Нетерпеливая, – хмыкнул Дрэй, припадая губами к моей шее.

Он целовал мою шею, оставляя горячую дорожку поцелуев, спускаясь все ниже к груди. Его руки железным кольцом сомкнулись на моей талии. Когда губы накрыли поцелуем упругую горошину соска, у меня в буквальном смысле перехватило дыхание и вырвался неконтролируемый стон, а спина изогнулась дугой. Пальцы запутались в его волосах, притягивая голову Дрэя еще сильнее к себе. В этот момент одна его рука заскользила вниз, начиная поглаживать внешнюю сторону бедра, но уже через мгновение едва уловимые касания переместились на внутреннюю часть.

То, что происходило далее, было похоже на необыкновенный, нереальный, но захватывающий сон. Почему-то я понимала все и совершенно не осознавала ничего! Мир сомкнулся на руках моего мужчины, его глазах, теле и на едва слышном «люблю», что шептал он мне на ушко, когда я впервые ощутила, как он заполняет меня собой. Я знала, что мне должно быть больно, и была к этому готова, но в тот момент я испытала что угодно, но только не боль.

В эту ночь я узнала, что такое страсть. Каково это, когда она захлестывает тебя с головой, унося сознание и здравый смысл куда-то далеко и безвозвратно. Наслаждаясь откровенными ласками и даря такие же взамен, я ощутила, как мой мир неожиданно раскололся на тысячи разноцветных осколков, что закружились вокруг, оставляя сладкую истому во всем теле, заставляя стонать в объятиях того, от кого уже не смогла бы отказаться ни за что в жизни. Ничего подобного я не испытывала ранее.

## Глава 27

Утро встретило меня ласковыми поглаживаниями теплых рук по обнаженной коже спины. Я счастливо зажмурилась, хотелось заурчать от удовольствия. Но стоило вспомнить прошедшую ночь, как нестерпимый жар прихлынул к щекам. Непонятное и запоздалое смущение дало первые всходы в моей душе.

– Почему ты смущаешься? – донесся до меня бархатистый голос Дрэя, немного хриплый ото сна.

– Не знаю, – зашептала я ему в плечо.

– Должно быть, следует принять меры, – довольно промурлыкал он, опрокидывая меня на спину и накрывая рот поцелуем так, что я даже не успела возмутиться. Да не очень-то и хотелось, если уж быть совсем честной.


Несколько дней, что оставались до второго этапа турнира старост, пролетели как-то несправедливо быстро. Днем мы тренировалось вместе со всеми членами команды, а ночью я раз за разом растворялась в жадных объятиях любимого. Но больше всего меня выбивало из колеи то, что стоило мне во время тренировок посмотреть, да, просто посмотреть на Дрэя, как я тут же теряла концентрацию и получала чувствительный удар или укол от соперников, с которыми стояла в паре в этот момент.

Орэн остался в МАМ до окончания соревнований, в то время как Айрин и Элфи отправились обратно в свой особняк в центре Эдэльвайса. Отчего-то старый маг не желал покидать территорию МАМ до окончания турнира. Я не возражала, мне было приятно провести с магом свободное время, потому как я безмерно по нему соскучилась. Мы встречались с Орэном после тренировок и просто прогуливались по одному из многочисленных скверов МАМ. Во время одной из таких прогулок у нас с учителем состоялся весьма интересный и столь же непонятный разговор.

– Скажи мне, девочка, – старый волшебник первым начал разговор, – а что у тебя с Дрэйландом?

Ну, я, конечно, смутилась от подобного вопроса. Правда, внешне это выразилось лишь небольшой бледностью. Как-то совершенно не хотелось обсуждать подобные вещи с человеком, который, во-первых, был мужчиной, во-вторых, пожилым мужчиной и, в-третьих, воспринимался мною если не как отец, то как дедушка точно.

– Мы дружим, – уклончиво ответила я.

– И все? – Орэн недоверчиво сощурился, внимательно всматриваясь в черты моего лица. А точнее, как они изменятся под воздействием его вопроса.

Я глубоко вздохнула. Врать ему мне не хотелось, но и обсуждать свою личную жизнь – тоже. Отчего-то подобные вопросы были восприняты мною как посягательство на оную.

– С какой целью вы меня об этом спрашиваете? – ответила я вопросом на вопрос.

– Интересуюсь, – хмыкнул маг, лукаво улыбнувшись.

– Ну, я думаю, вам не стоит за меня беспокоиться по этому поводу, – сказала я, решив, что все же не готова к откровениям на эту тему.

– Ясно, – отозвался маг, поглаживая свою длинную бороду.

Так Орэн делал, когда что-то для себя решал.

– У меня кое-что есть для тебя, – наконец заговорил маг, доставая из кармана своей темной мантии длинную серебристую цепочку, на которой сверкала капля горного хрусталя.

– Красиво, – прошептала я, разглядывая, как переливаются солнечные блики на гранях.

– Это телепорт, – сказал Орэн, немало меня этим удивив, – привязанный к той сторожке, где я впервые увидел тебя и Кима. Второй выход телепорта находится здесь, в МАМ.

Вопросительно изогнув бровь, я внимательно посмотрела на учителя.

– Активируется просто. Нужно лишь представить место, куда хочешь попасть.

– Зачем он мне? – не смогла я удержаться от вопроса.

– Не знаю, захотелось сделать для тебя и Кима, – также не вдаваясь в подробности, ответил маг.

Я, не споря и не задавая вопросов, взяла украшение, посчитав: раз Орэн делает такой редкий и дорогой подарок, пусть и не объясняя причин, значит, лучше принять и носить с собой. Ну и сама хрустальная капля была очень милой, потому причин для отказа я не нашла и с удовольствием нацепила кулон на шею.

– Как Ким? Вы все еще в ссоре? – будничным тоном поинтересовался маг.

Орэн знал о том, что мы поругались, но из-за чего конкретно это произошло, я не рассказывала. Только в общих чертах. Ну и упомянула о привязке и о том, что ее больше нет.

– Да, – коротко бросила я, пнув ногой ни в чем не повинный камешек, что так неудачно оказался поблизости.

– И что, так и будете избегать друг друга?

– Да, – просто подтвердила я его слова.

– Так, – вздохнув, сказал маг, резко останавливаясь посреди пустой парковой дорожки. – Что ты планируешь делать с привязкой?

– Ничего.

– То есть восстанавливать не собираешься.

– Сейчас точно нет. А что?

– Ну, во-первых, в таком случае его следует перевести на другой факультет. К лекарям, например. К чему ему изучать то, что в жизни не пригодится? – пристально посмотрел на меня маг, отслеживая реакцию на свои слова. Таковой не последовало, поскольку я просто пожала плечами: мол, мне все равно, и это не мои проблемы.

– Что он сделал тебе, что ты так резко изменила свое отношение к нему? – тихо спросил Орэн.

– Я не готова пока говорить об этом, – просто ответила я, покачав головой.

На этой странной ноте наша беседа подошла к концу, но Орэн заверил меня, что сам встретится с Кимом и прояснит интересующие его моменты. Что же, пусть так. Если мой брат решит просветить Орэна по поводу нашего конфликта, я тоже не откажу себе в этом удовольствии. Но пока я этого делать не хотела.

Демоны, должно быть, решили дать мне небольшую передышку, потому как за время подготовки ко второму этапу турнира меня никто из них не беспокоил. И знаете что? Это были лучшие дни с момента моего поступления в МАМ. Я наслаждалась ночами в объятиях дракона, выводила на «прогулку» демоническое естество во время групповых тренировок и просто старалась не думать о том, что когда-нибудь настанет завтра. Жизнь – милая штука, особенно моя, потому как она сроду не баловала меня простым счастьем. Надо ценить то, что приходит к нам здесь и сейчас, не думая о призрачных потом и как-нибудь.


Но как бы там ни было, время летело неумолимо быстро. День второго этапа ознаменовался отвратительной погодой, затянувшимся тяжелыми кучевыми облаками небом и без конца накрапывающим дождем. Противная морось пробиралась под плотную ткань костюма, заставляя невольно дрожать на пронзительном ветру зимнего Эдэльвайса.

Это соревнование было командным, и проходило оно не на арене мастеров, а чуть севернее от нее. Во всяком случае, команды собирались именно там, а зрители все так же наблюдали за действием с трибун, следя за происходящим на огромном экране. Каждый мог самостоятельно выбрать, за какой командой ему больше всего хочется наблюдать, просто усилием мысли меняя картинку на экране.

Каждую команду собирали в холле центрального здания МАМ у стационарных телепортов, правда, происходило это в разное время с интервалом в пять минут. И если здесь говорили, что команда должна явиться в девять ноль пять, то нужно было прийти именно в это время, не секундой позже или раньше. Наверное, это делалось для того, чтобы не было лишней толчеи. Но как могут сорок два человека создать толпу в помещении, рассчитанном на несколько тысяч, оставалось загадкой. Тем не менее либо ты приходишь вовремя, либо тебя ожидают штрафные санкции. Например, в лабиринт твоя команда войдет спустя час после других. Естественно, что все мы собрались за полчаса до назначенного срока у входа в МАМ.

Эту ночь мы с Дрэем провели каждый в своей комнате, потому как он категорично заявил, что мне необходимо отдохнуть, а если я останусь у него или он у меня, то с этим однозначно возникнут проблемы. Потому, несмотря на все мои доводы, что я могу спать три часа в сутки и не особенно из-за этого страдать, меня выдворили в мою комнату, предварительно проводив до нее и нежно поцеловав, обещая наверстать упущенное после турнира. Также мы решили, что встретимся у входа в МАМ, и я даже пообещала, что не опоздаю. Ну слово я сдержала. Почти…

– О, ты как раз вовремя, капитан, – ехидно заметила Сирин, стоило мне подойти к своей группе.

Дрэй укоризненно покачал головой, но быстро оттаял и подошел ко мне, заключая в объятия. Правда, я не особенно и заметила его маневров, потому как все мое внимание приковала к себе Сирин. Похоже, прошлое мое внушение ею уже было забыто. Девушка надела доспех, совершенно не озаботившись прикрыть его чем-то сверху. Созерцание ее груди, а в особенности возбужденных сосков, что из-за прохладной погоды очень хорошо выделялись под облегающей тканью, ввело меня в некое подобие культурного шока. Кто бы знал, чего мне стоило подавить в себе желание снять с себя куртку и накинуть на нахалку. Естественно, ребята из моей команды планомерно начинали развивать косоглазие, стоило очаровательной Сирин пройти мимо кого-либо из них. Конечно, каждый из них смотрелся не менее откровенно, но у мужчин это было не столь вызывающе, что ли? С этим необходимо было что-то делать, и я поняла, что никто, кроме меня, бороться с этим не намерен. Как они смогут думать о победе и цели, если тут такая девочка ходит практически обнаженная…

– Так, – внезапно севшим голосом заговорила я, привлекая общее внимание. – Сирин, тебе не кажется, что твой наряд несколько неуместен?

– Что? – с насмешкой проворковала девица. – Это официальная форма, если ты не в курсе, – несколько напыщенно произнесла она.

Мужчины с жадным интересом проследили за ее пальчиком, указывающим на костюм. Видимо, чисто случайно, этот пальчик указывал именно на область груди.

– Я-то как раз в курсе, – сжав губы, процедила я. – Но ты отвлекаешь остальных…

На моих последних словах собравшиеся смотрели куда угодно, но только не на девушку. Причем у многих на щеках заиграл многозначительный румянец. Даже Лиам казался смущенным. Не знаю, как выглядел Дрэй, потому как дракон обнимал меня со спины.

– Что ты хочешь этим сказать? – тут же пошла в наступление девушка.

– Только то, что уже сказала, – спокойно ответила я. – Это касается всех, и это приказ. Если увижу во время испытания, что хоть один из вас пялится туда, куда не следует…

– То что? – насмешливо уточнил Белигохтар.

– Белигохтар, спроси себя, хочешь ли ты знать ответ, – жестко чеканя каждое слово, сказала я, позволяя демону выглянуть со дна моих глаз и тут же исчезнуть.

Эльф нервно вздрогнул, но, ничего мне не ответив, просто кивнул.

– Вот и отлично, нам пора, – сказав это, я взяла Дрэя за руку, и мы направились к входу в МАМ, где всего пять минут назад исчезла предпоследняя команда.

Телепорт выкинул нас к одному из семи входов в лабиринт, что представлял собой живую изгородь из плотно растущего кустарника, тянущуюся на многие сотни метров. Отчего-то здесь казалось еще более сумрачно и промозгло. Воздух был тяжелым, влажным и неприятным. Облака плыли так низко, что подпрыгни, вытяни руку – и оторвешь кусочек темно-серого марева. У входа в лабиринт нас встречал незнакомый мужчина, который проводил краткий инструктаж и следил за тем, чтобы мы в одно время с остальными участниками вошли внутрь этого пространства, огороженного от остального мира живой колючей изгородью.

– По моей команде входите. У вас ровно столько времени, сколько потребуется двум из семи команд, чтобы достичь центра лабиринта и дотронуться до зачарованных предметов. Руки не суй! – рявкнул темноволосый мужчина, заметив, что наша девушка-оборотень пытается сорвать один из резных листочков кустарника. – Изгородь ядовита, – коротко бросил он. – Кто капитан? – будто бы и впрямь не зная ответа, спросил он.

– Я, – бросая злой взгляд на Сирин, ответила я.

– Понятно, – поджав губы, скривился человек. Именно! Он был человеком, но вместо поддержки на его лице я вновь увидела столь привычное пренебрежение. – Следи за своей командой. Если бы ее сейчас парализовало – это была бы целиком и полностью твоя вина. Потому как это ты должна была объяснить ей, что без твоего разрешения у нее нет права даже дышать в этом лабиринте, – сухо подытожил он то, что и так должно было быть нам понятно.

Я в свою очередь бросила многообещающий взгляд на Сирин. Та сделала вид, что не заметила.

– Сколько времени у нас еще есть? – намереваясь провести незапланированную воспитательную работу, спросила я.

– Уже нисколько, – широко улыбнулся мужчина, отчего показался более моложавым и симпатичным. – Пора, принцесса, – подмигнув мне, он приглашающим жестом указал на вход.

Нервно сглотнув и постаравшись полностью проигнорировать это его неуместное «принцесса», я решительно направилась к входу в лабиринт.

– Запомни, капитан: не все то, чем кажется, – выкрикнул мужчина мне в спину, перед тем как изгородь сплелась монолитной стеной за нашими спинами.

Признаюсь честно, я готова была увидеть перед собой бесконечные, переплетающиеся друг с другом стены живой изгороди, которые и были бы лабиринтом. Но я никак не ожидала, что вместо этих реальных, осязаемых стен со всех сторон нас обступит непроглядный молочно-белый туман, который будет стелиться и ластиться у самых ног, а потом расступаться в некое подобие коридора и смыкаться над нашими головами. Это был коридор безумия, беспроглядного, едва осязаемого, но такого реального. Здесь и впрямь можно было сойти с ума. Раствориться. Потерять свое «я» и рассудок, стоило лишь на миг запаниковать и начать искать выход. И каждый из нас рисковал не выбраться из этого молочного плена.

Глубоко вздохнув, я не без труда взяла себя в руки, потому как были еще живы мои воспоминания о начале «перехода», когда я из ночи в ночь металась во сне в точно таком же мареве, ища спасения. Но также я помнила, что спасение пришло ко мне, лишь когда удалось сделать шаг, отбросив страх и сомнения. Я повернула к членам моей команды.

Невозмутимым было лишь одно лицо. Любимое лицо, с теплотой смотрящее на меня. И почему-то мне показалось, что начни я сейчас в панике метаться по этому лабиринту, ища выход, то именно Дрэй сумеет успокоить меня. Держа его за руку, я смогла бы преодолеть все что угодно. Остальные члены команды растерянно озирались по сторонам, даже дроу слегка нервничал. И запах, что сейчас резко ударил по моему обонянию, говорил о том, что им страшно. Это меня не порадовало – не хватало еще и мне сорваться и сделать что-то не слишком хорошее со своей собственной командой. Представляю, как ведущий мероприятия объявит во всеуслышание: «Марами Аррели Канэри выбыла из участия в соревновании по причине того, что сожрала свою команду в самом начале второго этапа состязаний». От представленной картины уголки губ сами собой поползли вверх, и я открыто и очень весело улыбнулась.

– Ну что, пупсики, страшно? – хмыкнула я.

«Пупсики» тут же подобрались и совсем не дружелюбно уставились на меня. Даже Корч и Лиам смотрели на меня с обидой. Мол, не стыдно мне так отзываться о мужчинах?!

– Тебе будто бы не страшно, – ощетинилась Сирин. – Строит из себя невесть что! Думаешь, самая крутая? А? Человечка! – последнее слово было буквально выплюнуто ей, словно ругательство.

Стало совершенно очевидно, что с этим необходимо завязывать. Жаль было только, что вопросы субординации встали именно сейчас, но по крайней мере эта оборотниха, чтоб ее блохи зажрали, не успела нас крупно подставить. Я решительно сделала шаг в ее сторону и чуть наклонилась так, чтобы наши взгляды встретились:

– Если из-за тебя пострадает команда или твое поведение подставит кого-то из нас, я сделаю так, что ты уже никогда не сможешь обернуться. Твой зверь разорвет твое сознание, тихо скуля, или начнет метаться в глухом безумии с мольбами о свободе, а ты будешь жить в полном бессилии, издыхая от того, что я поставлю такой приказ на вашу связь, который ты никогда в жизни не сможешь преодолеть. Решай, Сирин, со мной ты или против меня, но если выберешь второе, то я не стану дожидаться, когда ты воткнешь мне нож в спину.

Из глубины моих глаз смотрел зверь, более сильный, более ловкий, более страшный и опасный, чем все виденное этой девочкой за ее долгую жизнь.

Я наблюдала, как мертвенная бледность растекается по ее щекам, как осознание сказанного отражается ужасом в ее глазах. При этом я говорила очень тихо, закрывая нас непроницаемым щитом от остальной команды, так что никто из ребят не понял ни слова из сказанного мной.

– Кто ты? – одними губами прошептала девушка, не в состоянии совладать с собственным голосом от одолевающих ее эмоций.

То, что говорило во мне сейчас, не затмевало сознания, как это было раньше, но ловко переключало режимы моего внутреннего восприятия окружающего мира. Я не смогу объяснить словами, как это происходило. Просто наступал момент – и я переключалась на совершенно иной уровень. Это не было враждебным для меня, подавляющим или инородным. Нет. Совершенно естественный переход.

– Хозяин, – так же одними губами, глядя в глаза девушки, прошептала я, а она тут же потупила взор и нервно замялась, переступая с ноги на ногу. – Ну, что скажешь?

Сирин несмело посмотрела на меня из-под бровей, и взгляд ее был в этот момент настолько по-щенячьи преданный, немного заискивающий, что я даже слегка поразилась подобной перемене.

– Я все поняла, – несмело улыбнувшись, сказала она.

А мне в этот момент показалось, что еще немного – и эта извечная стерва свернется клубочком у моих ног и потребует почесать ее за ушком. Эта мысль привела меня в чувство, заставила так же легко улыбнуться в ответ, даруя девушке столь желанную для нее похвалу и одобрение. Все же оборотни реагировали на меня совершенно немыслимым образом…

Легким движением руки я разрушила щит, что все это время скрывал нас от других участников. Обернулась к ним и тут же наткнулась на полный недоумения взгляд команды.

– Нам надо было кое-что прояснить, – сказала я, отходя от Сирин, что теперь смотрела на меня преданным взглядом. – Двигаемся цепочкой, молча, – выделила я интонацией последнее слово и, встав во главе своего маленького отряда, твердым шагом направилась вперед.

Казалось, что мы пробираемся уже не первый час в непроглядной пелене тумана. Чувство направления постепенно терялось, а вместе с ним – и ощущение действительности. Белая мгла была повсюду. Обнимала, ласкала наши тела, впитывалась в кожу и усыпляла бдительность. Но я совершенно четко знала, что прошло не более получаса с начала нашего продвижения вглубь лабиринта. Иногда мы упирались в глухие непроглядные молочные стены, и нам приходилось поворачивать обратно. На данный момент самым главным нашим врагом было собственное сознание, но большинство из нас держались молодцом. Я, наверное, потому, что так давно привыкла кружиться в тумане в своих чересчур реалистичных снах, Дрэй потому, что это был самый собранный и сильный мужчина, которого я знала, Корч всецело привык полагаться на друга, Лиам привык доверять самому себе, а Сирин училась верить мне. Единственным, кто из нас ощутимо нервничал, был Белигохтар.

На очередном шаге, что утонул в молочной пелене бархатистой дымки, стелющейся у самых ног, моего слуха коснулось учащенное сердцебиение, но принадлежало оно кому-то, находящемуся по другую сторону тумана. Не членам моей команды, точно. Подняв правую руку, я изобразила пальцами несколько замысловатых фигур, означающих: «собраться», «подтянуть строй», «внимание». Команда послушно последовала указаниям.

Всего через несколько шагов от меня молочный коридор резко уходил вправо. Думаю, что те, кто двигался параллельно нам, вот-вот должны были свернуть влево либо же пройти мимо. Делать шаг им навстречу совершенно не хотелось, потому как это означало бы только одно – бой. Никогда не любила открытой конфронтации, по мне, так куда лучше тихонько прокрасться до заветного артефакта, умыкнуть его под шумок и без лишних и неоправданных жертв выйти из игры победителем. Но у судьбы, по всей видимости, были совершенно другие планы на наш счет. Потому что через каких-то несколько ударов незнакомого сердца его обладатель вывернул из-за поворота, с ходу уткнувшись в нашу компанию. Это был Алкарриэл Варринталь, и он явно не ожидал увидеть кого-то из нас на своем пути. Медлить было нельзя, потому как за появившимся эльфом следовала такая же команда из пяти живых и враждебно настроенных персон. Не давая Алкарриэлу опомниться, я поднырнула к нему под руку и со всей силы ударила локтем по затылку, буквально швыряя эльфа в объятия Дрэя. Тут же получаю глухой удар в живот от стоящего за спиной эльфа мужчины. Пришлось согнуться от обрушившейся боли, но это позволило быстрым движением достать небольшой кинжал, что удобно пристроился в маленьких ножнах на голени. Резко поменять наклон корпуса и прыгнуть, подныривая под живот противника, обрушивая оголенную сталь на мягкую плоть. Тело мужчины тут же покрывает сеть активированных чар, которые заставляют его наклониться и упасть ничком. Лишь в последний момент удается уйти из-под него немного вбок и получить тяжелый удар в висок. Перед глазами все поплыло, и мне с трудом удалось сохранить равновесие, хотя для этого и пришлось присесть чуть ли не на четвереньки. В этот момент маленькая женская ладошка опустилась мне на затылок, схватила за шкирку и откинула назад, как нашкодившего щенка. Сирин буквально перепрыгнула через меня, загораживая своим телом от уже наносящего свой удар коротким мечом вампира. Меня ей удалось спасти, но вот о том, чтобы успеть защитить себя, речи уже не шло. Легкий разряд активированных чар сотряс ее тело, и девушка рухнула на землю. Густой туман буквально пожирает ее тело и выбрасывает из лабиринта. Поступок Сирин на какое-то время ошарашил меня не хуже, чем тот хук, который заставил потерять ориентацию в пространстве. Но когда новый противник сделал шаг по направлению ко мне, я уже стояла на ногах. У него был меч, а у меня – короткий кинжал, но это не помешало мне отбить руку с занесенным оружием, уходя из-под прямого удара, повернуться к нападающему спиной и направить мой неказистый ножичек в грудь сопернику.

Схватка была недолгой, каждый член команды оказался готов к такому повороту событий, и нам удалось выйти победителями в сложившейся ситуации. А когда Дрэй расправился с Алкарриэлом, продолжать игру для всей его команды смысла не было. Фигуры уцелевших мужчин также исчезли в языках тумана, стоило участникам вслух подтвердить свое поражение.

– Ты как? – Дрэй с тревогой во взгляде провел кончиками пальцев по моему виску.

– Ничего, – хмыкнула я, не сумев сдержать легкой улыбки, что сама собой обозначилась на лице, стоило мне заметить беспокойство во взгляде любимого.

Он легко поцеловал меня, отчего рой мурашек пробежал по моей спине, заставляя забыть о том, где мы и, собственно, зачем.

– Кхе-кхе, – прочистил горло Корч, привлекая наше внимание. – Давайте сначала выиграем, – легко предложил дроу.

Ну что тут скажешь? Он прав… Хотя мне так понравилось поступать немного неправильно.

Я легко пожала плечами, пытаясь скрыть подступившее смущение.

– Раз мы столкнулись с ними, – начал говорить Лиам.

Его присутствие как-то совершенно вылетело у меня из головы.

– Значит, мы уже близко к центру лабиринта.

– Да, – согласилась я. – Если только они не свернули не в том направлении и просто не пошли вдоль изгороди, а потом пересеклись с нашей группой.

После моих слов возникло неловкое молчание, а через несколько секунд коридор, сотканный из тумана, сотряс дружный мужской хохот.

– Чего? – не поняла я столь бурной реакции на мои слова.

– Не в ту сторону! – задыхаясь от смеха, просипел Белигохтар. – Алкарриэл – и не в ту сторону! – продолжал хохотать эльф.

Первым в себя пришел Дрэй, и то ему с трудом удавалось удерживать спокойное выражение на лице.

– Эм, не злись, просто Алкарриэл имеет врожденный дар проводника, он чувствует направления.

– Подумаешь, я-то откуда знала? – все же разозлилась я.

– Ну, наверное, могла бы почитать его личное досье, – как ни в чем не бывало предположил Корч. – Ах, ну да, просто кто-то не стал углубляться в чтение брошюры с правилами и пояснениями второго этапа…

– Я думала, на последних страницах только реклама, – возмутилась я, по-детски не желая признавать своей неправоты.

Почему-то мужчины опять начали хохотать…

В какой-то момент мне это просто надоело, и я, подняв руку сомкнула вместе указательный и большой палец. Все дружно захлопнули рты. Не дожидаясь продолжения их веселья, я повернулась к ним спиной и вновь направилась вперед. Что же, если Алкарриэл решил свернуть на нашу тропу, то и мы продолжим двигаться по прямой. Только теперь необходимо быть вдвойне осторожней. С каждым шагом к цели вероятность натолкнуться на группы соперников возрастала.

И вновь время потянулось тягучим киселем. Иногда казалось, что мы идем уже несколько дней, а однообразная картина заставляла думать, что и вовсе топчемся на месте. Нам никто более не встречался, и вообще окружающее пространство провалилось в бесконечную молочную мглу, подавляющую волю и сознание.

Но как-то неожиданно резко мы вышли на круглую поляну. В центре стояло две высокие тумбы, на которых лежало несколько предметов. Рассмотреть подробнее с этого ракурса не удавалось. Казалось бы, необходимо лишь подойти и взять. Но почему же тогда Лу, серый дракон, замер в центре поляны, уставившись стеклянным взглядом куда-то в бесконечность? А его команда растерянно топчется у самого ее края, не решаясь ступить следом за своим капитаном?

– Я, думаю, тебе стоит сделать шаг, – тихо прошептал мне на ухо Дрэй.

– Уверен?

– Да, это состязание, как ни крути, предназначено для вас семерых. Видимо, это и есть последний этап прохождения лабиринта.

С шумом выдохнув воздух, я решительно сделала шаг, вступая на совершенно круглую поляну, по поверхности которой все так же спокойно стелился туман.


Пограничье летом – это невероятный праздник для всех его обитателей! Как же здорово, что мне удалось вырваться на несколько недель, чтобы побывать дома! Представляю, как обрадуются мама и папа. Ведь я не гостила дома уже несколько лет!

Я невольно прищурилась подставляя лицо ласковому летнему солнышку.

– Ну, ты долго еще будешь топтаться в нерешительности? – Голос брата ворвался в мои размышления, а сам Ким решительно взял меня за руку и потащил к знакомой калитке.

Как же я рада, что все наши противоречия остались в прошлом. Он переборол свою одержимость Фридой и наконец понял, что я была права. Наши отношения вновь стали трепетными и теплыми. Впервые за этот год я была счастлива. Потому, не раздумывая более ни минуты, направилась вслед за Кимом.

Двери нашего дома были открыты, а на пороге до меня донесся голос матери, что сейчас ставила тесто для пирогов, при этом напевая себе под нос какую-то песенку.

– Угадай, кто приехал?! – пробасил с порога брат, заставляя мать замереть от неожиданности и резко обернуться.

Она была такой, как я запомнила ее в последнюю нашу встречу. Темно-каштановые волосы, которых уже успела коснуться седина, были стянуты в тугой узел на затылке. На ней было темное домашнее платье и ослепительно-белый передник. На щеке – след от муки, что остался, когда мама провела рукой по лицу.

Увидев нас, Нима радостно улыбнулась, отчего в уголках ее теплых глаз появились морщинки.

Не говоря ни слова, она нерешительно подошла к нам, с интересом продолжая рассматривать наши лица.

– Ким, – с придыханием сказала она и сжала брата в объятиях. – Как же я истосковалась по тебе, – едва сдерживая слезы, проговорила она.

Стоило ее рукам разомкнуться, а самой Нимарии чуть отойти от Энакима, как я поняла, что более не в силах сдерживаться и решительно шагнула к матери. Но ее взгляд из теплого неожиданно стал растерянным.

– Вы кто? – испуганно прошептала она.

– Мама… – непонимающе сказала я, протягивая к ней руки.

– Простите, девушка, я кто угодно, но не ваша мать, – решительно сказала Нима.

– Ну, мам, – засмеялся Ким. – Это же Мара, помнишь, она жила у нас какое-то время.

– Мара, Мара… – задумчиво проговорила Нима. Ее брови сошлись на переносице от напряжения. – Леонид! – неожиданно закричала она.

– Да? – послышался голос из глубины дома.

– Ты помнишь, Мару? – прокричала Нима, обращаясь к отцу, чьи шаги постепенно приближались. – Иди скорее, Ким приехал!

Шаги стали более частыми, и вот уже отец врывается в сени, а мое сердце болезненно замирает в груди. Так хочется бросится ему на шею, но он, будто не замечая меня, решительно направляется к брату.

– Ким, – шепчут его губы, а на лице появляется скупая улыбка. – Наконец-то ты дома, – говорит он ему.

– Ты помнишь Мару, Леонид? – вновь начинает говорить мама.

– Мара? – Отец непонимающе смотрит на свою супругу, а потом на меня. – Кажется, это ее нам подкинули? Ну, помнишь, весной, когда наш Энаким только родился…

– Да? А, точно… – будто бы сама себе бормочет женщина, что была для меня единственной и настоящей матерью. – Ты подросла, кажется? – неуверенно смотрит на меня она.

– Да… – отвечаю, а такое ощущение, что губы не мои и голос тоже принадлежит кому-то другому.

– Ой, сынок, – неожиданно взмахивает руками Нима и подходит ближе к Киму. – Что у тебя на шее? Кровь? И бинты? – испуганно смотрит на брата она.

Я тут же перевожу взгляд на шею брата, которую несильно обхватывают белоснежные бинты, едва пропитанные кровью.

– Мама, не бойся, – счастливо и открыто улыбается он. – Это следы от укуса моей девушки, – отмахивается от встревоженной матери Ким.

– У тебя есть девушка? И кто она? – тут же меняет тему разговора она.

– Ты же говорил, что вы расстались? – неверяще смотрю я на Кима.

– Мара, не будь ханжой, – отмахивается от меня он. – Ты спишь сразу с двумя нелюдями, я же не придираюсь к тебе.

– Мара спит с двумя мужчинами сразу! – Неверие в глазах отца сменяется презрением. – Лучше бы мы оставили тебя на снегу… – очень тихо шепчет он.

– Ты нас опозорила, – говорит мать.

А я, не в силах терпеть их слов, срываюсь на крик.

– Опозорила?! Опозорила! Да вы меня даже вспомнили с трудом. – Против моей воли, клыки во рту начинают удлиняться, а взгляд заполняет непроглядная тьма.

Мать испуганно делает шаг назад, пытаясь спрятаться за широкой спиной отца, который с нескрываемым ужасом смотрит на меня. А я понимаю, что еще немного – и сорвусь, причиню вред самым дорогим мне людям. Не сдерживаясь более, поворачиваюсь спиной к моей названной семье и опрометью выбегаю из дома. В кулаке сжимаю подарок Орэна, телепорт, который может вернуть меня в МАМ. Собираю волю в кулак и представляю из последних сил то место, где бы хотела сейчас оказаться больше всего на свете. Дрэй, мой любимый дракон, который всегда принимал меня такой, какая я есть!

Всего мгновение – и я стою у его двери. Мне так необходимо сейчас тепло его объятий, нежность губ и страстность тела. Не медля более ни секунды, врываюсь в комнату любимого и пораженно замираю.

Он стоит спиной ко мне, тело его обнажено, мускулы под бронзовой кожей красиво перетекают с каждым резким движением его бедер. Волосы немного влажные и прилипают алым водопадом к спине. Перед ним стоит обнаженная девушка с золотыми волосами, ее ноги широко расставлены, а руки упираются о подоконник. Она стонет и с каждым толчком изгибается от наслаждения, которое дарит ее телу дракон. Открывшаяся взору картина поражает своей красотой и откровенностью, но бьет острым кинжалом в самое сердце.

Из горла вырывается судорожный всхлип, а Дрэй, по всей видимости, услышав меня за своей спиной, резко оборачивается.

На его лице застыла легкая полуулыбка. Совершенно не стесняясь моего появления, он легко скрещивает мускулистые руки на своей широкой груди, а мой взгляд невольно опускается к его все еще возбужденной плоти.

– Нравится? – самодовольно хмыкнул Дрэй, заметив, куда я смотрю.

– Ч-что здесь происходит? – едва справляясь с нахлынувшими на меня эмоциями, спросила я.

Улыбка на лице Дрэя из расслабленной вдруг стала соблазнительно порочной, а в золотых глазах зажегся непонятный мне огонек.

– Ну, а я-то думал, что уже научил тебя тому, как это называется. Хочешь, можешь к нам присоединиться. Хотя лучше, наверное, не надо, – усмехнулся он. – У нас тут жарко, а чтобы зажечь в тебе хоть искорку страсти, нам с Элиин придется напрячься.

Золотоволосая девушка, ничуть не стесняясь своей наготы, выступила из-за спины Дрэя. Ее тело было совершенным: плавно очерченная линия бедер, высокая полная грудь, тонкая талия. На лицо посмотреть я так и не смогла.

– Я не хочу ее к нам, – капризно надув губки, сказала она.

Я постаралась пропустить ее замечание мимо ушей и обратилась к Дрэю. Глаза жгло, и предательская слеза заскользила по щеке.

– Но, – тяжело сглотнула я ком в горле, – мы же любим друг друга.

Мой голос звучал жалко и тихо, а осознание того, насколько смешно на меня сейчас смотреть со стороны, ломало меня еще больше.

На мою фразу Дрэй разразился откровенным хохотом, которому вторил столь же заразительный смех обнаженной девушки.

– Любим, – утирая слезы, которые выступили от продолжительного смеха, проговорил Дрэй. – Ну, малышка, ты меня поражаешь! Посмотри на себя! И посмотри на меня! Разве такой, как я, может любить такую бледную моль, как ты? – Темная бровь Дрэя вопросительно изогнулась. – Приятно, конечно, что мне выпала честь быть первопроходцем у будущей наследницы Кайруса, но больше-то особых плюсов и нет, – развел руки в стороны он.

– Что тут происходит? – Знакомый голос бывшего наставника заставил меня вздрогнуть и обернуться.

Лиам стоял за моей спиной и с интересом смотрел на открывающуюся его взору картину. Лицо его казалось совершенно бесстрастным, но вот предательский озорной огонек на дне его зеленых глаз говорил о том, что эльф прекрасно понимает, что тут происходит… Дрэй перевел все еще смеющийся взгляд на Лиама и, протянув тому руку для рукопожатия, подошел практически вплотную, совершенно не обращая внимания на меня.

– Ну наконец-то! – воскликнул он. – Ты извини, мы начали, не дождавшись тебя, – широко улыбнулся он.

– Да я уж вижу, – хмыкнул эльф, похотливо рассматривая Элиин и тут же переводя взгляд на меня. От былого желания и веселости во взгляде не осталось и следа. – А эта что тут делает?

– Да вернулась из своей деревни чуть раньше, – отмахнулся дракон. – А что, хочешь ее? – невинно спросил он.

– Ну уж нет! – шарахнулся от дракона Лиам, выставляя перед собой руки. – Давай я лучше Фриду позову. С ней поинтереснее будет, – предвкушающе улыбнулся эльф.

Они говорили все эти ужасные вещи, а я в какой-то момент поняла, что не в силах больше сдерживать слезы. В глазах все плыло, а в висках с шумом стучала кровь. Я не знаю, как не потеряла сознание в тот момент. Так плохо, как сейчас, мне никогда не было. Каждым словом, каждым жестом эти трое били меня в самое сердце, рвали на части душу, убивая ее.

– Я же говорил тебе, что она скучная, – хмыкнул Лиам, и его слова эхом донеслись до моего восприятия. – Я с ней прожил в одном поместье несколько лет, но даже тот факт, что кроме нее там не было других женщин, не заставил меня лечь с ней в одну постель, – засмеялся эльф. – Я, если честно, до сих пор поражен, что это сделал ты.

– Я тоже, – хмыкнул Дрэй, а я, не в силах больше этого слушать, собрала последнюю волю в кулак, заставляя онемевшие ноги двигаться, и побежала прочь.

– Куда это она? – непонимающе пробормотал Лиам.

– Да ну ее, – отмахнулся от него Дрэй, а его слова, как нож, брошенный в спину, вошли в самое сердце, раскалывая его на тысячи осколков.


Я брела по пустынному пляжу. Желтый песок забивался под летние легкие сандалии, а волны прибоя с протяжным гулом накатывали на берег. Как я здесь оказалась? Я не знала. Одиночество, такое всепоглощающее и непроглядное, обступало меня со всех сторон. Оно топило меня с головой в своей пучине, где нет ни света, ни радости, ни чего-то, что имело бы смысл. Я шла вдоль береговой линии, и в голове было пусто, устрашающе пусто.

Не понимаю, куда и зачем иду. Для чего жить, когда в этой жизни никто тебя не держит? Нет ни одного якоря, что связывал бы тебя с устрашающей реальностью. Для чего вот так потерянно брести по жизни? Никому не нужная, никем не любимая. Осознание одиночества топило с головой, заставляя захлебываться морским воздухом. С каждым шагом дышать становилось все труднее и труднее. Как же так получилось? В чем я ошиблась? Чем провинилась перед судьбой? На какое-то мгновение я остановилась и подняла лицо к небу, словно безмолвно спрашивая: «За что?» Ответа не было.

И вот, стоило мне вновь опустить взгляд, как я заметила девушку, что точно так же, как и я, брела по пустынному пляжу мне навстречу. Ее белесые пряди раздувал ветер, юбка легкого летнего платья облепила стройные ноги. Она двигалась, и я ступала по песку в такт ее шагам. Я повернула голову, чтобы понаблюдать, как очередная волна оглушительно обрушивается на песчаный берег, унося с собой мелкие песчинки, затем вновь посмотрела перед собой и оказалась нос к носу с незнакомкой. Только незнакомкой она вовсе не была. Это была точная моя копия, которая, не стесняясь, разглядывала меня.

Не знаю почему, но я безумно захотела дотронуться до нее. Почувствовать, что другая я реальна и что я сегодня не потеряла хотя бы саму себя. Но стоило протянуть пальцы к женской фигуре, замершей напротив меня точно в таком же недоумении, как подушечки моих пальцев уперлись в прохладную зеркальную поверхность. Самое интересное, я совершенно не могла понять размеров этого зеркала, было такое ощущение, что оно простирается в бесконечность, от края до края охватывая горизонт. Я грустно улыбнулась. Моя копия улыбнулась тоже, только улыбка ее была жестокой и холодной, вымораживающей все внутри. Я растерянно нахмурилась, и мое отражение свело брови к переносице, но ее жест говорил о внутренней злости, что сейчас читалась на «моем» лице. Я подняла руку, чтобы поправить прядь волос, девушка напротив зеркально повторила мой жест, с той лишь разницей, что я все делала как-то нерешительно, устало, а движения моего отражения были жесткими и выверенными. Может быть, со стороны особой разницы никто бы и не заметил. Но я же себя знала!

Невольно начала рассматривать себя. Все вроде бы как всегда, вот только черты лица более резкие, ярко выраженные. О такой никто и никогда не смог бы сказать «бледная моль»! Кожа словно светится внутренней силой изнутри, и волосы в солнечных лучах переливаются мириадами серебряных искр. Так красиво… И тело вроде бы мое, только осанка жестче, спина прямее, разворот плеч гордый, а не обреченный и покорный, как мне казалось. Небрежно посмотрела на руку отражения, в которой я держала сумку. Вот только отражение мое сжимало в пальцах не летнюю сумку, а пряди алых волос, на которых висела голова…

С нескрываемым ужасом я закрыла рот свободной ладонью и попятилась назад, переводя взгляд на ту, что держала за волосы голову человека, за которого я бы жизнь отдала не раздумывая. Девушка в отражении попятилась тоже. Вот только глаза ее лучились безумием, радужка очень быстро заполнялась тьмой, а во рту были видны кончики острых, как лезвие бритвы, клыков. И, в отличие от меня, она не зажимала в ужасе рот ладонью, а широко и открыто улыбалась, смотря, как тяжелые кровавые капли падают на желтый морской песок. Она смеялась и смеялась, а я продолжала безмолвно кричать, содрогаясь от ужаса, что предстал в моем собственном лице. Отражение в зеркале начало меняться, те несколько кровавых капель, что упали с головы Дрэя, расползались по песку, как чернила по лакмусовой бумажке, окрашивая все вокруг в темно-кровавый цвет. Даже волны прибоя постепенно наливались алым. Белоснежный сарафан на глазах превращался в красное вечернее платье. Безоблачное небо над головой затягивалось тяжелыми свинцовыми тучами. Волны моря становились все выше и с нескрываемой яростью обрушивались на песчаный берег, а брызги кровавыми каплями оседали на сливочно-белой коже.

«О богиня, неужели это моя судьба – раствориться в одиночестве и кровавом безумии?» – несколько отстраненно подумала я.

Весь мир сжался в открывшейся моему взору картине. Казалось, еще немного – и я потеряю сознание от впечатлений сегодняшнего дня. Такая безнадега растеклась в душе, что даже ужас отражения уже не затрагивал ничего внутри. Я обреченно закрыла глаза и рухнула на песок. Больше я не хотела ничего. Смерть казалась самым простым и доступным выходом. Это была та дверь, в которую мне не было необходимости даже стучать, чтобы войти. И вот когда я уже была готова сделать шаг в волны прибоя, позволяя морю поглотить мое ставшее лишним в этом мире тело, произошло то, чего я никак не могла ожидать. Мощный звериный рык вторгся в сознание, оживляя своим дыханием мое разбитое сердце. Казалось, от него задрожала сама душа, отогреваясь в таком родном дыхании. Вот уж кто точно никогда не бросит! Не оставит и не предаст! И пусть я по-прежнему не могу слышать его голос, но я чувствую, что он рядом! К шерту все эти страхи! Мой дэйург ни за что не позволит им воплотиться в жизнь, пока он жив! Пока я жива!

Неожиданно под рукой оказался камень. Такой ровный и овальный камень. Его шероховатая поверхность была теплой, и отчего-то захотелось сжать его посильнее, будто бы он мог передать это тепло внутрь меня. Разве такое возможно? А разве возможно, что я смогла бы убить Дрэя, пусть даже и в порыве гнева? Разве можно встретиться с собственным отражением на пустынном пляже? Может ли быть так, что моя мать не узнала бы меня, после того как всей семьей на протяжении нескольких лет они писали мне письма, где говорили, как они нас любят и скучают?! И может ли быть такое, что дракон, который грел меня в лучах своего сердца, защищал и оберегал ото всего, вдруг смог бы так поступить… Я ни за что в это не поверю!

Встать на ноги тем не менее было очень и очень тяжело. Тело казалось деревянным. Неимоверно тяжелым и не своим. Но я все равно поднялась, выпрямилась и взглянула в лицо все еще смеющемуся отражению.

– Я тебя не выпущу, – пообещала я самой себе и, размахнувшись как следует, швырнула камень в огромное зеркало.

Мир разлетелся на тысячи осколков, а я, словно мешок с картошкой, вывалилась в реальность, упав на четвереньки. Только сейчас стало понятно, что все увиденное было ненастоящим. Всего лишь отражением моих внутренних страхов, но то, как мне вывернули все нутро наружу, а потом вновь вернули в реальный мир, дезориентировало, заставляя судорожно глотать влажный воздух, пропитанный туманной моросью.

Сквозь все еще одурманенное сознание доносились звуки битвы, что сейчас разворачивалась на круглой поляне. Сражалось сразу несколько нелюдей. Кое-как сделав еще один вздох, я попыталась подняться и осмотреться. Рядом со мной лежало тело Варта Ирдэна, оборотня, который тяжело дышал и постепенно растворялся в языках густого тумана. Я поняла, что оборотень испытания не прошел, не сумев вернуться из «страны грез». В нескольких шагах от меня разворачивалось настоящее побоище за право обладания зачарованными предметами. Дроу ожесточенно дрался с вампиром, а Луитано сошелся в схватке с Авриимом Бэллом, тоже вампиром, к слову сказать. Меня же соперники в расчет брать не хотели либо еще не заметили, что человечка пришла в себя.

«Что ж, – подумала я, – умный в гору не пойдет, умный гору обойдет!»

Пока четверо мужчин столь увлеченно сражались друг с другом, я как можно незаметней собралась, напружинив ноги, примерилась и что было силы оттолкнулась. Прыжок получился красивым, что уж греха таить. Прыгнула я высоко, приземлилась точно в том месте, где и хотела, и, не тратя время на сомнения, цапнула первый попавшийся под руку предмет. Им оказались бусы. Очень красивые бусы из горного хрусталя. Не смогла сдержать самодовольной улыбки, когда все на поляне стихло. Поняв, что сейчас что-то будет, я нерешительно обернулась, вжав голову в плечи. Поединщики и команды, что сейчас окружали поляну, замерли в немом молчании. Они смотрели на меня. Кто-то, словно выброшенная на сушу рыба, безмолвно хватал ртом воздух. Кто-то сверлил недобрым взглядом, а кто-то просто ошарашенно глазел.

И продолжалось это до тех пор, пока повисшую в воздухе тишину не разрезал, словно нож масло, невероятно заливистый и открытый смех со столь любимой мною хрипотцой. Уже через мгновение Дрэю вторили и остальные участники моей команды. Даже эльфы хохотали! Потом к ним присоединился и Луитано со своей командой, остальным участникам было несмешно. Почему-то.

Подробностей, чем же закончилась схватка, узнать нам так и не удалось, потому как буквально через секунду нас выкинуло на арену мастеров.

## Глава 28

Второй этап соревнований оставил после себя горькое послевкусие оживших страхов и сладостный вкус реальности, который сполна удалось оценить, лишь попробовав горький плод альтернативной. Несколько дней моему дракону пришлось убеждать меня в искренности своих чувств. Все это время мы практически не покидали моей комнаты. Я наслаждалась тем, как сладко спать в объятиях любимого и как невероятно могут захватывать ночные ласки, чередуясь с утренними и вечерними. На моем теле не осталось и сантиметра, где бы он меня еще не поцеловал. Впрочем, я отвечала ему тем же. Чувствовать его в себе, рядом с собой, где-то поблизости было естественным и необходимым.

На третий день нашего затворничества я проснулась на кровати, усыпанной лепестками цветов, а мое тело, не дожидаясь пробуждения разума, уже вовсю предавалось сладостным утехам. Дрэй целовал мою спину, лаская кожу языком. Его крепкие руки сжимали и массировали обнаженную грудь, заставляя прогибаться и постанывать. И было так хорошо, так жарко сгорать в его руках, чтобы, словно волшебная птица из детских сказок, возрождаться на пепле нашей страсти.

Вторым финалистом турнира стал Луитано, тот самый пепельный дракон, к которому я испытывала искреннюю симпатию, и узнать, что именно с ним придется сойтись в финале, было отчего-то неприятно. Не хотелось портить едва зарождающиеся приятельские отношения поединком.

– Ты зря переживаешь, – ответил на мои подозрения Дрэй. – Луитано не мальчик, чтобы смешивать личные отношения и соревнования. Так что успокойся, но и не расслабляйся. Он будет сражаться с тобой, как с противником, а не с другом. Не забывай об этом, пожалуйста.

– Может, мне поддаться, а? – пропищала я, стараясь высвободиться из крепких объятий дракона.

– Вот еще, – хмыкнул он, и не думая меня выпускать. – Давно пора встряхнуть эту академию, а у тебя есть реальный шанс это сделать.

– Ты правда так думаешь? – отчего-то я его уверенности не разделяла.

– Да, – коротко ответил он, подминая меня под себя своим телом. Мой тихий смех потерялся где-то в глубоком поцелуе.


Огромные кошачьи лапы несмело ступали по тонкому насту, который неизвестно каким чудом, но все же выдерживал вес дэйурга. Каа’Лим крался с присущей всем кошачьим грацией, замирая на время при каждом шаге. Заснеженный лес, что сейчас предстал его взору, был последней точкой в его поисках. Если он не найдет того, кого беспрерывно пытается разыскать вот уже четыре полных месяца здесь, то путь его будет завершен. Он не мог себе больше позволить находиться вдали от своей шаи, как и не мог вернуться с пустыми… лапами назад.

«Где же ты, Дримлеон?» – в который раз задавал себе этот риторический вопрос дэйург. Ответ на него он уже и не рассчитывал услышать. Столько бессонных ночей, перелетов из одного конца планеты в другой, бесплодных поисков и неоправданных надежд было сейчас за спиной у Каа’Лима. Другой бы давным-давно отступил, но только не он. Не тогда, когда от вовремя полученной информации зависела безопасность его шаи. Дэйург никогда не верил в причастность личного телохранителя Ливераи к гибели последней. Он знал, как страж относился к владычице, как безответно любил ее все эти годы, поставив образ Ливы на один пьедестал с Кайрой и поклоняясь ей, словно божеству.

Сквозь лесной полумрак дэйург разглядел небольшой деревянный домик, из печной трубы которого валил густой черный дым. Каа’Лим предвкушающе затаил дыхание.

«Неужели…» – подумал он, но вовремя осекся, боясь спугнуть только что зародившийся огонек надежды.

У всего есть своя причина и следствие, вот и сейчас он желал знать, от чего Дримлеон спасал Мару, бросив ее без должной энергетической подпитки в человеческих землях. И, бездна его побери, он это узнает!


– Ненавижу, ненавижу, ненавижу! – шептала Фрида, мечась словно загнанный зверь по своей комнате.

Вампирша была в ярости. Она обуяла все ее естество и выжигала нутро. Голод, жажда, желание – все это перемешалось в ней. Как давно она не видела своего мальчика? Она уже не могла ответить. Сколько сменила любовников за это время? Она уже сбилась со счета! Но ни один из них не был в состоянии заменить его! Ее Энаким, сладкий вкусный мальчик, которого она, как ни старалась бороться с собой, хотела все больше и больше. Что удерживало ее? Она и сама до конца не могла понять. Какой-то внутренний барьер, который зародился в ней, и нежелание самого Энакима более посещать ее покои. Но если с первым она была готова побороться, то со вторым дело обстояло сложнее. Парень избегал ее общества, но то, с какой едва сдерживаемой страстью смотрел он на нее, не могло укрыться от ее внимательного взора. Кого она ненавидела? Сейчас Фрида и сама не понимала. Всех, наверное.

«Да, всех», – утвердительно решила она.

– Что на этот раз? – Холодный голос повелителя вампиров ворвался столь неожиданно в нестройный ряд размышлений Фриды, что она ошарашенно замерла.

А в голове билась лишь одна мысль: «Как я могла не услышать того, что он вошел в мою комнату?!»

– Отец? – вместо этого спросила девушка.

– Я, как видишь, – хмыкнул светловолосый юноша, во всем облике которого сквозила стужа вместо приятного тепла, которое совсем недавно ощутила от него Мара. – Ты разочаровываешь меня, дочь, – скупо сказал он, проходя к креслу, что стояло у окна. – Я устал подтирать за тобой дерьмо, – говорил он, садясь в кресло. – Устал слышать о твоих похождениях. И – поверь мне, я не шучу – я устал от тебя, – небрежно бросил он последние слова в образовавшуюся тишину.

– Все так живут! – позабыв о сдержанности, вскрикнула Фрида.

– Да? – Платиновая бровь насмешливо изогнулась. – Я так не живу, Тарий так не живет, любой сильный вампир так не живет, – припечатал он. – Нельзя быть повелителем и продолжать зависеть от внутренних желаний. Либо ты обуздаешь свой голод, либо он поглотит тебя, ты понимаешь это? – очень спокойно продолжал говорить он. – Ты давно не новообращенная, но ведешь себя, как будто тебе чуть за тридцать. Что это: вседозволенность или неспособность владеть собой?

– Отец, я… – чуть нервно, с нотками подступающей истерики начала Фрида, но была тут же остановлена поднятой рукой своего повелителя и отца.

– Я не давал тебе дозволения говорить, – коротко заметил он и продолжил: – Позволь прояснить кое-что, моя дорогая. Мне не нужна дочь, которая не умеет владеть собой. Мне не нужна наследница, которую имел весь мой двор и половина нелюдей и людей, обучающихся в МАМ. С этого дня я запрещаю тебе пить кровь чаще одного раза в неделю, ты заведешь себе постоянного любовника либо вообще перестанешь вести сексуальную жизнь до конца обучения в МАМ. И ты будешь брать эмоции только в общественных местах.

Девушка замерла перед отцом, с ужасом понимая, на какое существование он ее обрекает. Голод – вот что ей придется испытывать постоянно, всепожирающий внутренний голод, от которого выкручивает суставы и туманится разум.

– Нарушишь мое слово, – повелитель многозначительно поднял бровь, – одно скажу: ты мне будешь не нужна. Надеюсь, у тебя хватит ума понять, что это значит? И вспомни о том, что ты не единственный мой ребенок.

Это было последнее, что сказал Эдриан, прежде чем встать и покинуть покои дочери. Он понимал, что другого выхода у него нет. Фрида всегда была сложным ребенком. Возможно, то, что она стала такой, и было его упущение как отца. Но и ему в свое время мало кто уделял внимание. Но Эдриан был сильным и справился, а она не справлялась. И сейчас повелитель говорил очень серьезно, он действительно убьет ее, если она станет рабой своих желаний, потому как однажды ее рабство закончится безумием и жаждой только одного – крови. Этого он уже не мог допустить ни как отец, ни как повелитель, который отвечал за собственный народ.

Фрида так и продолжала стоять, боясь сделать хоть одно лишнее движение, когда за ее отцом закрылась тяжелая деревянная дверь. Как ей пережить это? Как не сойти с ума? И что же теперь делать? Ни на один из вопросов ответа у нее не было.


Орэн расслабленно сидел на небольшой деревянной скамейке в самом центре парка, что был частью МАМ. Старый маг удовлетворенно жмурился под скупым зимним солнышком, отчего от уголков его глаз разбегались лучики морщин, что уже давно испещрили некогда молодую и упругую кожу.

Вокруг сновали студенты. Кто-то спешил, кто-то просто прогуливался, а кто-то наслаждался первыми моментами зарождавшейся любви. Ничто не меняется, сколько бы лет ни прошло, но молодость всегда будет молодостью. Орэн не завидовал этим студентам, в конце концов, он и сам прожил яркую и насыщенную жизнь, где было место и настоящей любви, и настоящему горю, успеху, признанию коллег и головокружительному падению. Когда-то он сильно переживал по этому поводу, но сейчас, по прошествии стольких лет, считал, что лучше страдать по-настоящему, чем всю жизнь заменять реальные эмоции чем-то ненастоящим, о чем потом и вспомнить будет неинтересно. Да, чтобы прийти к таким выводам, ему пришлось прожить долгую жизнь. Но как бы порой ни поворачивалась его судьба, Орэн ни о чем не жалел. Хотя кое-что он все же не мог себе простить до сих пор. И это был его сын.

На этой мысли Орэн тяжело вздохнул, вспоминая события давно минувших дней, но погрузиться вновь в заманчивый мир прошлого ему не дал знакомый голос.

– Здравствуй, Орэн. – Лиам возник перед магом так неожиданно и совершенно бесшумно, что старику с трудом удалось сохранить внешнее спокойствие.

– Лиамиэль? – хмыкнул маг. – Позволь узнать, что привело тебя ко мне. Ведь еще совсем недавно ты говорил, что как только уплатишь долг, то будешь считать меня незнакомцем, – вопросительно изогнув седую бровь, сказал маг.

Простому обывателю могло показаться, что такой древний старик уже давно должен был бы потерять остроту ума и превратиться в никчемную развалину, но никто из тех, кто близко общался с Орэном, никогда бы не смог сказать подобного о нем.

– Да, так, – дружелюбно ухмыльнулся эльф, – но отнюдь не праздные дела привели меня к тебе сегодня.

– И что же это за дела? – Маг хитро сощурился и слегка подвинулся, предлагая эльфу сесть рядом с ним.

– Я не стану юлить перед тобой, Орэн. И попытаюсь объяснить тебе все, как оно есть. Не потому, что мы до сих пор друзья, а потому, что, как бы там ни было, но я чувствую ответственность перед своими хоть и бывшими, но учениками.

На миг Орэну показалось, что эльф действительно переживает. Его глаза были настолько честными, пронзительными, живыми, что маг просто не мог не отметить искренность его намерений. Но это еще не значило, что он уверовал в них.

– Хорошо, Лиам, не стоит разводить пространные речи. Скажи, что так волнует тебя.

– Мара, я очень переживаю за нее.

Маг, не удержавшись, громко фыркнул.

– С чего бы такая забота? – позволив себе легкую улыбку, спросил он.

– Не стоит язвить, Орэн. Иначе я могу просто остаться в стороне. – Лицо эльфа стало непроницаемой маской, сквозь которую не было видно и тени эмоций.

В этот момент Орэн принял решение выслушать эльфа. Безучастным к этой беседе он остаться уже не мог, ведь дело касалось его названой дочери.

– Хорошо, я слушаю тебя, – уже спокойно ответил маг.

– Ты же знаешь, что я и Дрэйланд – давние друзья.

О том, что с некоторых пор друзьями эти двое уже не являлись, Орэн не знал, поэтому утвердительно кивнул.

– И ты знаешь, какое положение Дрэй занимает среди драконов.

Орэн вновь кивнул.

– Но кое-чего ты все же не знаешь, а я не в силах молчать и не вправе говорить об этом с Марой.

– Не тяни, – коротко бросил маг.

– Хорошо. – Горькая улыбка коснулась губ эльфа. – Я говорю о том, что, учитывая положение Дрэя, не может быть иначе. Он помолвлен, Орэн. И дата свадьбы уже оговорена. Изменить он ничего не сможет, даже если очень захочет. Но я считаю неправильным то, что он продолжает свои ухаживания за Марой. – Интонации эльфа постепенно становились все более гневными. – И я прошу тебя: поговори с ней! Объясни! Я не хочу, чтобы она страдала. – Голос его стал едва слышным.

Иногда Орэн думал о том, как это здорово – быть практически бессмертным. Прожить долгую жизнь, не стареть, не болеть человеческими болезнями, иметь более совершенное тело. Но сейчас смотреть на то, как молодой эльф пытается манипулировать им, пожилым человеком, который в своем взрослении личности уже давно дорос и перерос Лиама, ему было несколько смешно. В сравнении с ним, с человеком, вся эта бесконечная жизнь смотрелась, как кусок тянучки. Казалось бы, эльф был с ним почти одного возраста, но это только если считать прожитыми годами, а если подойти к этому вопросу с точки зрения психологического возраста? Сколько сейчас было Лиаму? Двадцать шесть? Где-то около того. И каким же маленьким в этот момент он показался магу, который, по всем законам физики, был младше Лиама.

– Отчего бы тебе не поговорить с ней? – решил поддержать игру Орэн. Ведь несмотря на возраст, он продолжал интересоваться интригами молодых и считал это весьма занятным. Лиам почувствовал, что маг сомневается в его искренности, и сосредоточил все свои усилия на том, чтобы быть как можно более естественным в своих «переживаниях».

– Ты не понимаешь, Орэн. Она не поверит мне и, скорее всего, возненавидит.

– А меня, значит, поймет и простит? – хмыкнул Орэн, искренне веселясь над всем происходящим.

Конечно, он знал, кем являлся Дрэй, и, разумеется, он предполагал, что, возможно, у дракона могут быть определенные обязательства. Именно это заставило его присматриваться к Дрэю все то время, что он находился в МАМ. Но Орэн знал и еще кое-что: если бы хоть один доброжелатель в свое время вмешался в его отношения с любимой женщиной, то не было бы в его долгой жизни тех коротких, но невероятно счастливых десятилетий рядом с ней. И он не станет лезть в личную жизнь своих детей. Это их право, их шишки и их выбор, но вот боль от всего вышеперечисленного он может с ними разделить, как и счастье.

– Ладно, Лиам, я тебя понял… – Орэн вовремя осекся, чтобы не сказать «сынок».

– И что?..

– Спокойно, – чуть улыбнулся старец, – не перебивай. Я не стану говорить с Марой об этом. Возможно, я спрошу самого Дрэя, но не ее. А если ты все же решишь поучаствовать в разрешении этого вопроса и пообщаешься с моей девочкой, я достану все твои долговые расписки, о которых обещал забыть, и отправлю прямиком твоему папаше, – иногда Орэн мог быть жесток. Особенно когда дело касалось его семьи.

Маг неспешно поднялся с лавочки, даже не постеснялся немного покряхтеть, выпрямляя спину, полюбовался ошарашенным выражением лица эльфа и, пожелав Лиаму приятного дня, решил отправиться в гости к Элфи. Надоело ему в МАМ, хотелось нормального человеческого общения, пусть даже собеседниками будут гном и светлая эльфийка.


Неделя подходила к концу, приближался и день финального состязания. Возможно, я бы волновалась, если бы у меня было на это время. Но меня, как любую девчонку, захватило с головой одно-единственное занятие – любовь. Я ей занималась, в перерывах думала о ней, когда не думала, то говорила. Одним словом, летала где-то высоко в облаках и была абсолютно и безоговорочно счастлива. Собственно, а с чего бы мне печалиться? Демоны не беспокоят, хотя просили дать им возможность пообщаться со мной. Ким в порядке, в относительном порядке, конечно, но все же. С Сирин отношения стали практически дружескими. После ее поступка в лабиринте я смягчилась, а она не сопротивлялась звериной натуре, которая тянулась ко мне как к более сильному. На основании всего этого мы даже один раз вместе сходили в магазин! Где-то я слышала, что с подругами принято ходить именно в такие места, потому решила укрепить полученный эффект походом за покупками. Жадность кричала и упиралась, что это лишнее: мол, дружба дружбой, но по карману это бить не должно. Но счастливое «я» настаивало, что ему необходимо распространиться на все сферы моей жизни. Как ни крути, но мне была необходима девочка, с которой можно было бы безбоязненно поделиться своими любовными переживаниями. На эту роль подошла бы и Айрин, но, во-первых, она жила далеко, а во-вторых, была чересчур порывистой натурой. Под ее тонким руководством моя едва появившаяся жизненная стабильность могла бы с неимоверной скоростью превратиться в беспорядочный хаос. Потому как идей у нее была масса, а объектов, на ком их можно воплотить, не хватало. А вот Сирин была той, что надо. Может, не слишком добродетельно с моей стороны, но я знала, что она меня побаивается, потому подлости от нее не ждала. А еще она испытывала ко мне непонятный ей трепет. Это тоже было хорошо, не слишком по-дружески, конечно, но вполне сгодилось для меня.

Но время близилось, и вот одним прекрасным дождливым утром я проснулась с пониманием того, что сегодня настал тот самый день. Последний этап – с утра, а вечером – бал, для которого у меня припасено великолепное вечернее платье. Все было идеально. Я не проспала, собралась быстро и без происшествий, телепортом добралась до арены мастеров. Дрэй, Орэн, Элфи, Айрин… И тут мои глаза расширились, зацепившись за фигуру человека, которого я уже не ожидала увидеть в числе моих болельщиков.

– Ким? – кажется, вслух сказала я.

Брат одарил меня хмурым взглядом и кивнул в сторону Орэна.

– Это он попросил меня прийти, – сказал он. – Между нами все по-прежнему.

Орэн недовольно свел седые брови к переносице и заговорил:

– Пройдет время, ты будешь жалеть, Ким, что не переступил через собственную гордыню.

Брат встрепенулся, как будто бы готовясь к ответной гневной тираде, но был прерван мной.

– Сейчас не время и не место выяснять отношения. Пришел – спасибо.

Коротко кивнув ему, я подошла к Дрэю и обняла дракона за талию.

– Привет, красавица, – лучезарно улыбнулся он мне, легко целуя в губы.

– Привет, – улыбнулась я в ответ.

– Мне все же интересно, чем отличаются твои отношения от моих? Политика двойных стандартов? – язвительно вклинился в наш обмен любезностями Энаким.

– Именно, – ответила ему я и, ничуть не смутившись, посмотрела брату в глаза. – Мне пора, – стараясь, чтобы мой голос был как можно более беззаботным, сказала я.

– Удачи, девочка. – Орэн подошел ко мне поближе и заключил в свои теплые объятия.

И именно в этот момент мне как-то неожиданно стало казаться, что я совершенно не готова! Ничего не умею и не помню! На короткое мгновение паника охватила сознание, а перед глазами поплыли разноцветные круги.

«Вот бездна», – мысленно выругалась я, призывая себя к спокойствию.

Постаралась дышать глубже, но меня замутило. Причем так ощутимо, что я уже было решила: сейчас меня стошнит на плечо добросердечного Орэна, который в порыве нежных чувств сжал меня еще сильнее.

Неловко отстранившись от мага, я села на корточки, опершись спиной о стену, и опустила голову между колен. Поза была та еще, но проверенная. Будучи болезненным ребенком, я знала кучу маленьких житейских способов избавления от того или иного недуга подручными средствами. Тем более от человеческой еды меня тошнило очень часто.

– Ты что? – обеспокоенно присел рядом со мной Дрэй.

– Волнуюсь, – кое-как пробурчала я.

Дракон, не вдаваясь в расспросы, положил свои прохладные ладони мне на виски и что-то зашептал себе под нос. Приятное тепло золотыми нитями заструилось от его рук по моему телу, тошнота отступила, дышать стало легче, правда, головокружение осталось.

– Лучше? – заботливо спросил он.

Ответить ему я не успела, так как со стороны арены послышался до безобразия бодрый голос ведущего, приглашая участников предстать перед публикой. Я коротко кивнула. Опираясь на стену, постаралась подняться и нетвердой походкой отправилась в сторону выхода на арену.

«О чем я думала?! Нам дали на подготовку целую неделю, а я так оплошала! Все витала где-то в облаках. А что теперь? В голове пусто, как в жестяном ведре! Не могу вспомнить ни одного заклинания, а ведь это не просто бой! А бой меча и магии! Все расслаблялась после пережитых страхов, старалась прийти в себя. И вот пришла…»

Панические мысли кружились в голове, но ноги упорно несли меня вперед. Выйдя на арену, я поняла, что все не просто плохо, а хуже некуда. На улице шел дождь. Поверхность арены превратилась в скользкую жижу, но данное обстоятельство, похоже, никого не смущало, кроме меня. На количестве зрителей это уж точно никак не отразилось, как и на качестве их оваций, стоило с другой стороны появиться Луитано. Мое появление просто проигнорировали. Даже Айрин в этот раз воздержалась от свои речевок, типа: «Мара лучше всех – Мару ждет успех!» Хотя это меня, несомненно, радовало.

– Вы все ждали этого дня! – восторженно заговорил ведущий мероприятия. – И он настал! Битва сильнейших! Сегодня нас всех ожидает непередаваемое зрелище! Вы готовы? – вопил он, а толпа тем временем отвечала ему согласными выкриками.

Должно быть, только мне хотелось заорать одно простое «нет» во всю силу своих легких.

– Объявляю бой меча и магии, – его слова камнем падали у меня в душе, – начатым!

«Все. Конец. Занавес», – подумала я, когда истинным зрением увидела, как в мою сторону несутся сплетенные энергопотоки заклятия совершенно неизвестной мне природы. Дракон не стал выжидать какой-либо ритуальной паузы, дабы я смогла опомниться, собраться и выдать что-либо более-менее действенное. Он просто начал атаку по команде ведущего. Лицо его было спокойным. Ни ненависти, ни презрения я в нем не увидела. Как, впрочем, и какого-либо предвкушения схватки. Он вышел на арену словно для галочки. Спокойный, уверенный в себе и собственных силах. От былой улыбчивости не осталось и следа. Передо мной стоял противник, который был готов встретиться с любой опасностью, не испугавшись и не запаниковав.

Я пребывала в полной растерянности и в этот короткий миг все никак не могла сообразить, что же делать, когда невидимая простому глазу сила подхватила мое тело и обрушила на твердую поверхность арены. Дыхание сбилось, голова закружилась еще сильнее, но разлеживаться и жалеть саму себя времени не было. Потому, собрав всю свою волю в кулак, опираясь на дрожащие руки, которые утопали в грязной жиже, я поднялась.

Я не могла пользоваться магией как демон, одной своей волей заставляя энегопотоки работать согласно моим желаниям, но и как человек я была способна на многое. Ведь не зря же столько ночей я проводила над книгами. Не зря столько времени занималась с преподавателем по энергопотокам индивидуально. Мои знания были доведены до автоматизма, потому, более не тратя времени, я сплела заклинание по блокировке магических способностей и швырнула его в Луитано. Он не успел поставить защиту от подобного нападения. Не потому, что был столь же растерян, как и я, а потому, что мог предвидеть любую атаку, но не эту. Ведь, по сути, это было не атакующее заклятие, а простая блокировка. И вся загвоздка для дракона была в том, что на каждую атаку нужен был определенный щит. Чуть зазеваешься – и твоя защита окажется совершенно бесполезной. Конечно, подобное заклятие не продержится долго, но и для того, чтобы снять его, Лу понадобится время.

Луитано понимал это, похоже, даже лучше меня. Потому стоило мне отправить в его сторону одно из атакующих плетений, как он, едва увернувшись, ринулся на меня с мечом. Не давая времени на то, чтобы сплести что-либо еще, он обрушил всю силу своего удара на мой меч. От столь сильной атаки у меня ощутимо онемело предплечье, а пальцы едва не разжались. Именно в этот момент я отчетливо поняла всю разницу между высшими расами и остальными. Вся мощь сути дракона сплеталась в его физическом теле. Это была энергия, которая волею судьбы обрела живое воплощение. Движения его были стремительны, быстры и выверенны. Но я пребывала в полной уверенности, что он себя сдерживает, выкладываясь лишь наполовину. Для чего он это делал, я не знала. Быть может, не хотел травмировать меня, а может быть, просто играл, как кот с глупенькой мышкой, что решила побегать перед самым его носом. В любом случае тут мы были равны, потому как я тоже удерживала свое естество.

«Нельзя переступать грань», – это была моя установка на сегодня.

Но я уже двигалась быстро, слишком быстро для простой человеческой девочки. Оставалось надеяться, что зрители спишут все это на заклинания, что были активированы на мне.

В какой-то момент окружающие звуки начали меркнуть, словно увязая в тягучем киселе, пока не исчезли вовсе. Мое тело тоже стало замедляться, все реже происходили атаки дракона, и все тяжелее было отбиваться от них. Вдруг я поняла, что залипаю в воздухе, как муха в меду, не в силах пошевелиться. Луитано неожиданно скрестил руки на груди и отступил на шаг назад. На его губах играла легкая загадочная улыбка, а я не знала, что и думать.

Я растерянно затрепыхалась, пытаясь пошевелить рукой или ногой. Бесполезно, мне даже не удалось сдвинуться хотя бы на миллиметр. Я с ужасом поняла, что не в состоянии сделать даже вдох! Воздух застыл, как и вся окружающая реальность. Лишь Луитано это нисколечко не волновало. Этот пепельноволосый гад продолжал стоять напротив меня и улыбаться, наблюдая за моими потугами пошевелиться. А я не могла ничего! Ни открыть рот, чтобы закричать, ни вздохнуть, хотя это и был второстепенный вопрос: демоны дышали реже людей, но все равно неприятно. Да еще и увязла я в весьма забавной позе, я уж молчу о выражении моего лица. Глаза навыкате, губы трубочкой, рука с мечом отведена назад, это я замахиваюсь, ноги согнуты, корпус тоже отведен назад. Видел бы меня Лиам, я бы уже сейчас схлопотала мечом по заднице, спине, рукам, коленям, ну и еще по чему-нибудь, потому как стойка была из разряда «некондиция».

– Ты не можешь пошевелиться по одной простой причине. Я пепельный дракон, а нам подвластно время, – тихо заговорил он. – Не бойся и не паникуй, владычица, – если то, что он сказал о времени, меня и поразило, то последнее слово просто ввергло в ступор.

«Что здесь происходит?!» – кричал внутренний голос, затмевая все попытки разума навести порядок внутри себя.

– Я знаю, кто ты, потому что мне об этом рассказали, – все так же тихо увещевал он. – И у нас есть к тебе предложение.

Я не успела подумать, у кого это у нас, потому как рядом с Луитано, словно из ниоткуда, соткалась фигура одного знакомого мне демона. Оберон. Его могучий стан был облачен в черный камзол практически такого же кроя, как и мой, с той лишь разницей, что вышивка на воротнике и манжетах была синего цвета. Черные волосы свободно рассыпались по широким плечам, но даже сейчас, когда время вокруг остановилось, я могла увидеть, как плещется и перетекает вода на их кончиках. Демон спокойно, словно не замечая того, что все вокруг замерло, подошел к Луитано и встал рядом с ним, возвышаясь над драконом чуть ли не на целую голову.

– Не злись на нас, а выслушай, – заговорил он.

Собственно, выбора-то у меня и не было. Призвав себя к спокойствию, я постаралась сосредоточиться на том, что пытался донести до меня этот черноволосый демон.

– То, что сейчас ты в таком положении, – всего лишь предосторожность, не более. Почему мы не поговорили с тобой ранее? Именно для того, чтобы не дать тебе времени на сомнения и подготовку. В чем цель? – перечислял он вопросы и тут же давал на них ответы. – Исправить то, что было содеяно много веков назад по нашему упущению.

Я непонимающе смотрела на мужчин, что сейчас стояли передо мной, хотя мой взгляд по-прежнему оставался яростным и жаждущим схватки. Время застыло даже для выражения моих эмоций. Я ощущала это очень ясно, так же, как и то, что замерли трибуны вокруг, где люди и нелюди застыли, выкрикивая подбадривающие лозунги. Необычное ощущение полного затмения, утягивающего всю твою суть на самое дно, накрывало с головой. Казалось, даже мысли начинали замирать, не успев оформиться в ясные предложения. Думать становилось все тяжелее.

– Ни одному человеку не по силам справиться с драконом, потому я прошу тебя драться, как демон, – продолжал говорить Оберон. – Я повешу на твою энергетическую оболочку еще одно заклинание, которое было разработано магами людей накануне великой войны. Оно не запрещенное, но не рождалось среди людей настоящего времени магов, способных его применить. То, что им воспользуешься ты, должно стать первым шагом для нечеловеческих рас. Шагом к пониманию того, что люди встают с колен. Что появился у людей маг, который сравнится по силе с драконом. Ты должна приложить все усилия, чтобы победить, потому как Луитано не сможет подыграть тебе.

С каждым его словом мне все больше хотелось задать всего один вопрос:

«Вы дурак, эсс демон? Где гарантия, что после такого фортеля меня просто не убьют, как потенциально опасную человечку?!»

– Я знаю, о чем твой страх, но то, что произойдет после этой битвы, тебя волновать не должно.

«О да, конечно, просто уже некому будет волноваться…»

– Время движения пришло, осталось лишь правильно сдвинуть оси баланса… – загадочно проговорил демон, а его фигура пошла легкой рябью и вскоре просто растаяла в воздухе.

– Готова? – дружелюбно поинтересовался Луитано.

Естественно, я промолчала.

– Не волнуйся, заклинание уже активно, но для тебя все равно бесполезно. Ты же настоящий демон, а не человек, усиливший свои физические возможности до невероятных высот. После того как выиграешь, заклинание рассеется, – продолжал инструктировать он меня. – Упадешь на землю и будешь дышать, как лошадь на последнем издыхании. До вечера просидишь в комнате. Остальное потом, – сказал Луитано, принимая стойку, в которой он должен был бы замереть.

Время ворвалось в окружающее пространство, как мощнейшая стихия, сметая все на своем пути. Почувствовать, как приходит в движение окружающий тебя мир, сродни тому, как если бы на меня обрушилась волна цунами, погребая под своей мощью и массой все вокруг. Воздух ворвался в легкие, разрывая их на части, вместе с тем град сильнейших ударов посыпался на мои руки и тело. Не знаю, как мне удавалось отбиваться. Должно быть, все дело было в рефлексах. Но думать об этом сейчас было невозможно. Шум, издаваемый нелюдями на трибунах, оглушал. Я продолжала машинально отбивать удар за ударом, с каким-то отчаянием понимая, что либо мне придется воспользоваться предложением Оберона, либо можно прекращать этот балаган, потому как я уже проиграла… Продолжая сдерживать себя, я уступала дракону не только в силе и скорости, мне элементарно не хватало боевого куража, который приходил вместе с личностью, что я старательно скрывала под множеством ментальных блоков под названием «нельзя».

Нельзя быть собой!

Нельзя делать то, что хочешь!

Нельзя быть сильнее!

Нельзя чувствовать не так, как от тебя ждут!

Нельзя испытывать гнев, когда рядом кто-то есть!

Нельзя отвечать, когда тебя оскорбляют!

Сколько этих «нельзя», что ставят мою сущность в столь невыносимые рамки? Кто бы знал, как иногда, по ночам, я буквально ощущаю, как скребется зверь у меня в голове. Как просит он освободить его, дать дышать, не бояться того, что он принесет с собой. Но что останавливает меня? Боюсь ли потерять себя, растворившись в чужой воле? А была ли когда-нибудь настоящая «я»? Но больше всего боюсь, что это чуждое существо будет «нести смерть» тем, кто окружает меня, а я беспомощной куклой стану за всем этим наблюдать с задворок собственного сознания. Вот он, мой главный страх. Беспомощный огонек сознания, паразитирующий мозг на порядок высшего существа. Как бы там ни было, но я до сих пор продолжала делить нас надвое. Не могла я думать о себе, как о демоне. Была Мара – человек, и Майэ’раами – демон, который приходил лишь во время приступов гнева. То, что, по сути, такое деление и было источником многих моих проблем, я на тот момент понимала плохо.

Еще одна мысль родилась столь же неожиданно, как и предложение демона.

«А каково бы мне было, будь я чистокровным человеком? Обратил бы на меня внимание Дрэй? Стала бы я старостой? Смогла бы защитить себя, если бы не покровительство Тария, а одному вампиру пришло бы на ум просто отыметь меня и выпить свежей крови? Что бы было, если бы на моем месте была та же Нима, только молодая? Что эти нелюди могли бы сотворить с обыкновенной человеческой женщиной, вина которой лишь в том, что она просто такой родилась?!»

Мне не нужен был ответ. Я его знала. А вместе с этим знанием твердо решила: пусть хотя бы своей победой в каком-то конкурсе, но я сдвину эту мертвую глыбу застарелых суждений. И еще я была уверена: однажды я найду силы изменить мир для тех, кто не оставил меня лежать в талом сугробе на берегу озера Ома.

Луитано продолжал наносить удар за ударом, мои руки стало ощутимо трясти. Каждый удар был сродни тому, как если бы на меня обрушивалась скала, которую я все же пыталась удержать. Крупные бисеринки пота катились по моему лицу, стоило им попасть в глаза, как я тут же старалась проморгаться. Соленая влага нещадно жгла слизистую глаз. Лицо Лу оставалось полным спокойствия и выдержки, лишь только взгляд пепельного дракона говорил: «Ну скоро? Долго еще мне лупить тебя на виду у беснующейся толпы, которой явно пришлось по вкусу избиение наглой человечки?»

Я ответила ему так, как могла. Распахнула потаенные двери сознания, выпуская одной мне ведомое существо. Позволяя себе слиться с «его» мышлением и волей. Знакомая сила заструилась по уставшим мышцам, растекаясь по телу тягучим сладостным теплом. Сознание раскололось мириадами осколков мыслей, соединившихся затем в единое целое. Думать ни о чем и обо всем сразу, просчитывать варианты боя, размышлять об отношениях с Дрэем, переживать за брата, вспоминать дорогую сердцу семью людей… Столько мыслей закружилось в голове, но ни одна из них не вносила беспорядок. Это означало позволить себе думать, как демон, оперируя всеми известными составляющими, по ходу додумывая неизвестные. Тело ускоряется, наливаясь силой и энергией. Удары дракона не причиняют неудобства, не заставляют тяжело дышать, удерживаясь на грани сознания.

Луитано не замедлился ни на секунду, его рука была столь же тяжела, но я чувствовала себя по-другому. Сильнее, яростнее, кровожаднее. Хотелось выпустить клыки и когти, чего я не делала лишь потому, что помнила: нельзя. Это был мой последний рубеж. В какой-то момент я перестала защищаться и начала нападать. Стремительно, напористо и беспощадно. В ход шел не только меч, который, казалось, больше сдерживал меня, но и все тело. Когда наши клинки скрестились, я нанесла резкий удар головой дракону по переносице, с трудом сдерживая утробное рычание. У Луитано носом пошла кровь. Она хлынула так резко, что я едва успела задержать дыхание.

«Нельзя вдыхать!» – напомнила я себе.

Луитано лишь на долю секунды растерялся, встряхнув головой, но для меня этого было достаточно. Мощный удар ладонью в область сердца, человеку такой удар не только сломал бы ребра, но и вызвал бы остановку сердца. У дракона же сбилось дыхание, всего на краткий миг, и мой меч серебряной молнией полоснул по груди противника. Чары срабатывают незамедлительно. Тело Луитано тяжелым кулем падает мне под ноги, а я чувствую странное разочарование, что он не мертв, а всего лишь спит…

Не сразу я поняла, как мертвая тишина плотным покрывалом накрыла трибуны арены мастеров. Все это время я старательно загоняла свое естество в глубины подсознания. И только тут вспомнила недавние наставления дракона.

«Упади и дыши!» – всплыли его слова.

Ноги подкосились без особого труда, потому упала я весьма натурально.

Часто дышать было тоже несложно. Правда, чувствовала я себя невероятно глупо. Особенно учитывая то, как тихо было вокруг. Ситуацию спас невозмутимый ведущий, хотя и в его поставленном голосе слышались каркающие интонации.

«Не такой уж и невозмутимый», – подумалось мне.

– Турнир старост завершен, – что-то радости в голосе тоже не было. – И у нас есть победитель. Марами Аррели Канэри – новый чемпион, доказавший свое право на это звание! Она достойно прошла испытания, оказавшиеся не по силам доблестным мужам.

«Доблестные мужи» прозвучало как ругательство.

– Поприветствуем чемпиона турнира старост! И поздравим ее на грядущем балу.

«О, шертова бездна, еще и бал с поздравлениями! Провались он в преисподнюю!!!»

Нестройный гул множества голосов, ликующий крик светлой эльфийки и розовый плакат с надписью: «Наш чемпион» на фоне безликой массы зрителей стали подтверждением моей победы.

## Глава 29

Странно устроен мир. Когда у тебя есть цель, пусть даже навязанная тебе, то, стремясь к ней, думаешь – еще немного, и все изменится. Живешь с осознанием того, как важно дойти до конца и получить желаемое. Но вот победа у тебя в руках, а ты не испытываешь ничего, кроме полнейшего опустошения и усталости.

Примерно то же самое ощущала я, сидя перед зеркалом в своей комнате. Быстрые и ловкие руки Айрин разбирали мои волосы на пряди, завивая их крупными кольцами. Я уже облачилась в платье, что сшила для меня эльфийка. Черная ткань мерцала мириадами серебристых искр под светом, источаемым лампами. Это было невероятно красивое, завораживающее зрелище. Совершенно простое и закрытое платье спереди – и полностью обнаженная спина сзади. Даже у меня захватывало дух, когда я смотрела на себя. Ничего лишнего, ни любимых человеческими девушками лент, бантов и кружев, ни обилия драгоценных камней. Простое платье, в точности облегающее фигуру сверху и расходящееся книзу легкими волнами.

Но даже созерцание себя в таком изысканном наряде не могло вывести меня из странной апатии, что навалилась всем своим немаленьким весом по окончании турнира. И я не могла сказать, что было тому причиной. Во-первых, меня угнетало то, что Дрэй скрыл от меня планы драконов и демонов. Я ни слова не сказала ему об этом и даже постаралась не выдать своей обиды, но от самой себя не утаишь. Я была уязвлена его молчанием. Наивно, должно быть, но мне казалось, что мы должны делиться друг с другом всем на свете. Возможно, за мою короткую жизнь у меня и не успело накопиться столько всего, что хотелось бы утаить, но даже то, что было, я рассказывала ему. А он промолчал. И не важно, какие были тому причины, сейчас я была обижена. Демон, что с таким трудом вновь оказался под гнетом моих собственных блоков, недовольно ворочался внутри, отчего обида на Дрэя усиливалась и разрасталась. Умом я понимала, что все это – девичьи глупости и бредни, но беспокойство демона и общая эмоциональная усталость мешали взять себя в руки и выкинуть все это из головы.

Во-вторых, я ощущала внутреннюю пустоту. Не чувствовала себя цельной, как это было, когда моя сущность сливалась воедино. Я прекрасно понимала – стоит убрать блоки, и я стану просто опасной, но без демона я словно была моральной калекой. Стоило запереть свое сознание и энергию под замком, как я со всей полнотой ощутила себя ущербной.

– Ну что ты такая грустная? – ласково проговорила Айрин у меня над ухом. – Посмотри, какая ты красавица, – игриво улыбнулась она, глядя на меня в зеркало.

– Просто устала, – не задумываясь, солгала я.

Еще не хватало портить настроение эльфийке. Она, как никто другой, старалась, поддерживая меня на всех соревнованиях. Пусть со стороны ее поведение и смотрелось чудным и немного глупым, но она не побоялась всей этой многотысячной толпы и открыто болела за меня. Конечно, ее розовые плакаты с сердечками и речевки были несколько экстравагантны, но шли от чистого сердца.

– Спасибо тебе. – Я накрыла своей ладонью ее руку, что лежала на моем плече.

– За что? – искренне удивилась она.

– Сама знаешь, – подмигнула ей я и улыбнулась уже не натянуто, а широко и открыто.

– Дурочка ты, Эм, – беззлобно фыркнула она. – Дрэй просто обалдеет, – сощурилась девушка, словно сытая кошка.

– Правда? – спросила я, а про себя решила, что лучше постараться отбросить лишние мысли. Ни к чему омрачать праздник, хоть и неизвестно, какие последствия обрушатся на мою едва устоявшуюся жизнь после его окончания.


Лиам придирчиво осмотрел свое отражение в зеркале. Не то чтобы он сомневался в собственной привлекательности, скорее, так ему легче было размышлять над задуманным. Он не был уверен в том, что все сложится так, как ему хотелось бы, но попытаться был просто обязан. Если уж старый маг не захотел поучаствовать прямо, то пусть сыграет свою роль вслепую. Ждать больше было нельзя. Его господин предельно ясно обозначил цель для эльфа. С их памятной встречи прошло уже несколько месяцев, но Лиам по-прежнему ощущал, что за ним пристально наблюдают. Этот взгляд из тьмы неприятно жег спину, заставлял нервничать и всерьез беспокоиться: «А что, если ничего не выйдет? Переживу ли я тогда эту зиму?»

Еще раз окинув взглядом свой белоснежный костюм для бала, украшенный золотым шитьем, Лиам оправил несуществующие складки на ткани. Провел ладонью по идеально заплетенным волосам, глубоко вздохнул и решил: как бы там ни было, но он справится. Жить он хотел больше, чем счастливого окончания любовной истории юной демоницы и бывшего друга. Потому, отбросив лишние сомнения, он вышел из комнаты и направился в зал, где было запланировано сегодняшнее торжество.


Фрида Морид, юная, красивая и полная сил вампирша. Была таковой совсем недавно. Сейчас она больше походила на блеклую тень себя прежней. Темные круги залегли под глазами, лицо осунулось, а кожа стала напоминать прозрачную луковую чешуйку. Некогда огненно-рыжие волосы потускнели и больше походили на паклю ржавого цвета. Лихорадочный блеск глаз говорил о том, что вампир не просто голоден, а сгорает от своей жажды. Руки ее била легкая дрожь, но все еще сильные пальцы с упорством продолжали застегивать пуговки изумрудного платья.

Сегодня ей было хуже, чем когда-либо. Но сегодня состоится ежегодный бал в честь победителей турнира, на который обязательно нужно пойти. Ведь там будет столько людей и нелюдей, а она так голодна, что от одной мысли об этом у нее начинало сводить челюсти от выступающих в предвкушении еды клыков.

Фриде всегда нравилось быть вампиром. Сила плескалась в ее венах, голод никогда не мучил ее, и она знала вкус свободы. «Что может быть прекрасней, чем родиться вампиром? Ничего!» – думала она до того, как узнала, что такое голод. Когда вены в теле начинают ссыхаться от недостатка пищи, суставы выкручивает и ломает, тело постоянно ноет и болит. А невыносимое жжение в сердце сводит с ума.

Боль стала ее верной спутницей все эти дни. И сейчас, пытаясь привести себя в порядок, она думала не о том, как же здорово будет потанцевать на балу, а о том, что чужие эмоции смогут хоть ненадолго притупить эту боль, что поселилась у нее внутри.


Айрин уложила мои волосы тугими крупными кольцами так, чтобы спина моего платья оставалась открытой, скрепила их заколкой и перекинула через плечо. Я же добавила последние штрихи. Приколола брошь Тария, надела кулон Орэна, в маленькую сумочку, что шла к платью, положила игнис. Как бы там ни было, но я уже привыкла везде носить с собой этот маленький серп, который был символом моей власти, все это время. Также в сумочку отправилась часть сбережений, не спрашивайте меня зачем. Я и сама не знаю, просто любила иметь деньги при себе. Туда же положила помаду алого цвета и маленькое зеркальце. Как сказала эльфийка, нормальные девушки следят за собой на протяжении всего мероприятия. Спорить я не стала, с некоторых пор я весьма ответственно относилась к собственной внешности.

Когда последние приготовления были завершены, в дверь моей комнаты деликатно постучали. Конечно же это был Дрэй. Несмотря на все мои надуманные обиды, мое сердце знакомо замерло в груди, стоило посмотреть на лицо любимого мужчины. Он выбрал для сегодняшнего торжества лаконичный черный костюм, весьма подходящий к моему платью. Лишь волосы кровавым водопадом рассыпались на его плечах. Черные глаза с жадностью и едва скрываемым восхищением смотрели на меня.

– Ты очень красива, – с придыханием сказал он.

На комплимент я ответила поцелуем, который странным образом отбил всякое желание куда-либо идти. Но, как бы хорошо ни было просто наслаждаться теплыми объятиями любимого, было пора отправляться на бал. Бал! Подумать только, я иду на бал. Несколько лет назад я о таком и подумать бы не могла, а теперь не нахожу в этом ничего странного.

Торжество по случаю окончания турнира старост проходило в том же зале, где совсем недавно мы встречали делегацию демонов. Только сейчас атмосфера праздника чувствовалась во всем. Администрация МАМ не поскупилась на то, чтобы убранство помещения соответствовало статусу заведения. Стены были подсвечены голубоватыми магическими огнями, по всему периметру зала были выставлены столы с угощениями и напитками для гостей, приятная музыка буквально обволакивала пространство вокруг. Но самым удивительным оказался потолок. Дело было в том, что местные умельцы раскинули настоящую иллюзорную сеть так, что вместо обыкновенного белого потолка над гостями простирался настоящий ночной небосвод, щедро усыпанный звездами. Должна признать, что зрелище было завораживающим.

Гости бесконечной вереницей стягивались в зал приемов, расходились по помещению в поисках знакомых или угощений. Одним словом, каждый искал то, что ему ближе. Кому-то хотелось есть, а кому-то – общаться. Сегодня под сводами этого зала собралось, должно быть, все высшее общество нашего мира. От количества и разнообразия нарядов, лиц, рас у меня потихоньку начинала кружиться голова. Хотя, быть может, такое хмельное чувство появилось от обилия эмоций, что нес в себе каждый из присутствующих.

Лица большинства гостей были мне незнакомы, но многие приветливо улыбались нам, сдержанно поздравляли с победой и с интересом разглядывали меня и моего спутника. К моменту нашего появления в зале уже присутствовали демоны. Они о чем-то беседовали с Тарием и Эдрианом. Но стоило нам с Дрэем приблизиться к их группе, как разговор оборвался на середине фразы и все их внимание обратилось к нам.

Двенадцать высоких мужчин были облачены в костюмы черного цвета, отличалось лишь шитье на рукавах и воротничках-стоечках. Собственно, каждый раз, когда нам доводилось встречаться, демоны были одеты одинаково. Но держали они себя так, что подобные мелочи просто не воспринимались как показатель дурных манер. Бесстрастные, совершенные, они молчаливо рассматривали нас с Дрэем. И под их глянцево-черными взглядами мне было неуютно. Казалось, на их лицах не было и тени эмоций, но в воздухе витало неприкрытое любопытство. Они смотрели на меня, как на чужестранца, волею случая оказавшегося им нужным. Зачем? Чтобы стать недостающей фигурой на политической доске их мира? Но фигурой, которая не стала бы противиться уготованной участи. Впервые с момента окончания игр я всерьез задумалась об открывающихся для меня туманных перспективах. Станут ли эти создания спрашивать о том, хочу ли я отправиться с ними, или вопрос моего переезда на «родину предков» уже решен? Что-то подсказывало мне, что все оговорено и предопределено. А то, чего хочу я, никого особенно не заботит. И тут пришла очередная мысль: «А чего, собственно, я хочу?»

Разве держит меня хоть что-нибудь в Ирэми? Брат, который меня ненавидит? Учеба? Так я могу продолжить ее и там, куда мне, несомненно, предложат отправиться. Дрэй? Думаю, он отправится вместе со мной. Я не хотела только одного. Стать игрушкой, номинальным правителем, которому станут указывать, что делать, кого любить, с кем и как поступать. Я понимаю, что страхи эти были неподобающими для правителя, детскими и смешными. Но от этого они никуда не девались.

– Эсса Марами, – заговорил темноволосый демон, что совсем недавно столь изящно меня подставил. – Позвольте поздравить вас с победой. – Голос его был обволакивающим и бархатистым. Он говорил что-то еще, выказывал свое восхищение, а я странным образом ощущала успокаивающее тепло, растекающееся в душе с каждым произнесенным им словом. – Прошу вас подарить мне танец, – последняя реплика вывела меня из странного душевного оцепенения, а легкий поклон Оберона заставил вздрогнуть.

Из-под опущенных ресниц я постаралась осмотреть окружающее пространство. Заметил ли кто его жест? Оказалось, заметили, и не только Эдриан и Тарий. Вокруг нас образовалось плотное кольцо нелюдей, с неподдельным интересом взирающих на разыгрывающееся представление. Понимает ли этот темноволосый интриган, в какое положение поставил меня своим поступком? Что сделал завершающий жест, закрывающий МАМ для меня навсегда? Разве хотя бы один из присутствующих сможет смириться с тем, что человечке кланяется демон?! Ответ был очевиден. Если я сама не уберусь из МАМ, то они этого мне никогда не простят. Как не простят моей победы. Как не забудут, кто потерпел поражение от глупой человеческой девочки. И все это произошло лишь потому, что глупая я не потрудилась прочесть документ, перед тем как его подписать.

– Конечно, – вмиг одеревеневшими губами прошептала я. Ни о каком ответном реверансе, поклоне, книксене речи уже не шло. Во-первых, я не ожидала, что и тут меня подставит этот темноволосый гад. Во-вторых, хочешь владычицу – получай! Правда, мое писклявое «конечно» мало походило на глас повелителя, но ничего, время есть, потренируюсь!

Праздничная церемония состояла из нескольких этапов. Первым происходило формальное чествование победителей. Тарий очень долго нахваливал каждого из нас: мол, только отважные сердцем могут найти в себе силы, чтобы принять участие в турнире. И таких учеников, как мы, с каждым годом становится все меньше. Лично я не считала это большой трагедией, скорее, стоило порадоваться, что дураки среди нелюдей вырождаются. Но Тарий меня не слышал, потому с завидным упорство продолжал гнуть свою линию. Я плохо помню, о чем конкретно он говорил, поскольку меня больше занимали мысли о демонах и руках Дрэя, что по-хозяйски обосновались на моей талии. Единственное, чему я все же решила уделить свое царственное внимание, – это церемония награждения. Мои ладони буквально чесались в предвкушении большой груды золота в качестве приза за первое место. А может, и еще чего-нибудь полезное подарят? Что же, я зря, что ли, страдала? Моя алчная душонка радостно предвкушала невероятных размеров приз, а глаза тем временем с интересом следили, что получают остальные участники.

Каждому участнику турнира Тарий с торжественным видом вручал грамоты с указанием того, в каком соревновании принимал участие предъявитель сего и какое место занял. Естественно, что проигравшие не слишком-то радовались сему документу. Помимо грамот, Тарий вручал незамысловатого вида перстни, коим участники радовались куда больше, чем бумажным свиткам. А я все ждала, когда же ректор даст кому-нибудь хоть малюсенький кошелечек с монетками. Не дождалась.

Тарий закончил раздавать призы проигравшим, и настала моя очередь выйти на всеобщее обозрение. Правда, произошло это после того, как Осбен произнес, несомненно, прочувствованную речь. Говорилось в ней и о том, что я девушка, и о том, что хрупкая, это был самый смешной момент, потому как оценили эту реплику даже демоны. А также что я – храбрая сердцем и душой, и что главное – это желание победить, тогда все непременно получится. Он, правда, забыл упомянуть, что еще не помешало бы быть демоном, но это уже детали. Одним словом, речь он произнес очень хорошую, но особой радости от моей победы у окружающих не было. Тем не менее с гордо поднятой головой и с независимым видом я прошествовала к небольшой кафедре, за которой стоял Тарий и вручал призы победителям.

По мере того как ректор доставал положенные мне призы, выражение вселенского спокойствия на лице удавалось удерживать все сложнее. Сначала в его руках появился свиток. Бумага, на которой было написано поздравление, была не белая, как у всех остальных, а золоченая. Издалека она могла легко показаться тончайшим золотым листом. Но я-то видела, что это всего лишь специальным образом обработанная бумага. Но расстраиваться было рано, в конце концов, раз грамота была необычной, то и подарки должны быть такими же.

Должны, но не обязаны.

Следующим даром мне был перстень, чуть меньше, чем у остальных. Украшение выглядело очень просто. Обычный золотой ободок и небольшой черный камешек. Я даже истинным зрением посмотрела на него в надежде, что что-то же должно быть в этом колечке ценного. Если что-то и было, то я этого в упор не видела. И напоследок Тарий с довольной улыбкой вручил мне черный камешек овальной формы размером с куриное яйцо. Сперва я решила, что это он издевается и потому так радостно улыбается. «Мол, шутка удалась! Ты бы видела свое лицо!» Но нет, Тарий продолжал улыбаться, аудитория – завистливо охать. Я опять посмотрела на очаровательный булыжник, пытаясь увидеть хоть какое-нибудь плетение. Камень хранил свою тайну не хуже кольца. А мне вдруг стало так обидно, что хоть плачь! Издевались-издевались, булыжник подарили, а я сиди и радуйся!

Конечно же я не расплакалась, только этого не хватало. Но обиду затаила. Потом подумала еще немного и решила, что надо бы Дрэя расспросить, что же это за столь ценный черный кругляш мне презентовали. Пока же я просто швырнула свое «сокровище» в сумочку и зареклась о нем не вспоминать до окончания праздника.

Далее по программе начиналось настоящее торжество, а именно танцы. Я, если честно, не слишком любила это занятие. При слове «танец» я тут же вспоминала Кима, который с обреченным видом кружит меня по просторному залу в доме Орэна, чередуя кружение с топтанием на моих ногах. Конечно, мы и веселились на тех занятиях, но брат не слишком-то стремился со мной танцевать. В конце концов, мало радости молодому парню оттачивать изящные па с родной сестрой, да еще и несколько раз в неделю. Одним словом, ассоциации были определенными и отнюдь не радостными.

Но каким бы ни было мое отношение к танцам в прошлом, я была бы полнейшей врушкой, если бы сказала, что мое сердце не замирало в предвкушении того, как это будет с Дрэем. Музыка стала чуть громче, разливаясь по огромному залу МАМ. Аккорды, что выдавали музыканты, рождали совершенную, гармоничную мелодию, которая, казалось, обволакивала тело, заставляя каждого из присутствующих погружаться в совершенно особенный мир. Постепенно гости разбивались на пары и начинали скользить по залу, словно забывая обо всем на свете и полностью отдаваясь танцу.

– Потанцуй со мной, – улыбнувшись уголками губ, сказал Дрэй.

Смотря на моего дракона в полумраке зала приемов, когда голубые блики магических огоньков отражались на дне его глаз, я с трудом могла вымолвить хоть слово. «Неужели это происходит со мной? Неужели? – все думала я, подавая ему руку. – Чем я заслужила этого мужчину?»

Ответа не было, зато был танец. Стоило нам ступить на танцпол, а дракону – притянуть меня к себе чуть ближе, как мир вокруг померк, сосредоточившись на нас двоих. Удивительная иллюзия и пространственная магия. Для не танцующих танцевальная площадка была заполнена парами. Для тех же, кто выходил танцевать, окружающие их пары исчезали, создавалось ощущение, что вокруг только вы двое и звездное небо. Это было невероятно красиво и романтично, особенно учитывая то, с кем танцевала я. Думаю, если бы меня пригласил Орэн, получился бы не совсем такой эффект.

Рука Дрэя скользила по обнаженной коже моей спины, а я была так близко к нему, что слышала стук его сердца. Столько интимности было в этом танце для нас двоих, и я не представляла, что же буду делать, когда музыка стихнет и нам придется сойти с танцпола.

– Знаешь, я все вспоминаю, как жил до сих пор без тебя, и не могу вспомнить и дня… – задумчиво прошептал он. – Будто и не было ничего.

Его слова оказались столь неожиданными, хотя я и ждала их.

– Ты же отправишься со мной? – с замиранием сердца спросила я.

Мне очень хотелось услышать утвердительный ответ, я даже представить не могла, что он скажет «нет».

– Ты куда-то собралась? – лукаво прищурившись, сказал он.

– Не смейся, ты же и сам понимаешь, что я отправлюсь с демонами, – прошептала я так, чтобы услышать смог только он один.

Лицо Дрэя стало серьезным, совершенно неузнаваемым, взрослым.

– То, что мы поедем вместе, даже не обсуждается, но сначала нам нужно кое-что обсудить, – начал говорить Дрэй, но музыка неожиданно прервалась и заиграла совершенно другая мелодия, более ритмичная и быстрая.

Окружающее пространство тоже изменилось. Освещение стало куда более ярким, вокруг, словно из ниоткуда, появились пары танцующих. Ощущение было таким, что нас просто перенесло из одного мира в другой. Более живой, яркий, красочный, полный беззаботного веселья и радости.

– Надеюсь, танец все еще за мной? – прозвучал знакомый глубокий баритон за моей спиной.

Дрэй сдержанно кивнул, приветствуя демона как равного по положению. Оберон легко улыбнулся, предлагая мне руку.

Даже не знаю, как описать словами то, что я испытывала в этот момент, пока моя ладонь не коснулась пальцев демона. Сердце грохотало в груди, мощными толчками ударяясь о ребра. В голове шумело, и мне с трудом удавалось сохранить внешнее спокойствие. Но стоило моим пальцам коснуться протянутой руки демона, как чувство покоя разлилось в груди. Это было как возвращение домой после долгой разлуки. Что-то настолько близкое, родное и правильное происходило сейчас. Наконец-то я начинала понимать, что мне не стоит их опасаться. Не знаю, что это было – магия или реакция организма на родную кровь.

Танец был ритмичным и немного озорным, и Оберон улыбался мне, а я отвечала ему тем же. Но ни один из нас не проронил ни слова за все это время. Демон словно давал мне возможность привыкнуть к нему. Осознать, что опасности он не представляет и может быть другом мне. Что было в этом – притворство или знак доброй воли и расположения?

Несмотря на то что, ощущая его так близко, я невольно расслабилась, где-то на задворках сознания билась мысль: не все так просто! Стоило нашим рукам разомкнуться, как невнятное чувство тревоги и беспокойства нахлынуло вновь. Толком не успев понять, что же только что со мной произошло, я, поклонившись Оберону, как того требовал этикет, направилась к Дрэю, который все это время должен был ждать меня у северной стены зала приемов. Но чем ближе я к ней подходила, тем явственней понимала, что его тут нет. Для верности я даже прошлась вдоль нее. Дракона нигде не было, и я уже было решила проверить весь периметр, как моего плеча легко коснулась чья-то рука.


Она вошла в зал приемов, когда награждение участников уже закончилось. Все ее тело била ощутимая дрожь, а горло перехватило болезненным спазмом, стоило почувствовать запах разгоряченных танцами тел. В голове неприятно шумело, кто бы знал, с каким трудом ей приходилось сейчас концентрировать свое внимание на происходящем. Ее осанка была образцом для девушек благородных кровей, но как бы ей сейчас хотелось свернуться маленьким тугим комочком и заскулить от той боли и жажды, что она сейчас испытывала.

Фрида продолжала свое движение вдоль стен зала приемов, мало понимая, зачем она тут находится. На уровне рефлексов она выхватывала особенно сильные эмоции, исходящие от присутствующих вокруг существ. Но этого было мало! Боги, как же ей было мало! Все равно что изнывающему от жажды человеку собирать испарину, которая скопилась на запотевших поутру оконных стеклах.

Он заметил ее сразу. Да и как было не заметить? Ведь она всегда была солнечной девочкой. Его солнечная принцесса, которую отняла у него некогда любимая сестра. Как она могла так поступить с его чувствами? Как? Сама везде шлялась с драконом, который репутацию, судя по тому, что рассказывала Фрида, имел ту еще! Но ей можно, а он не имеет права. Ким с замиранием сердца провожал взглядом любимую женщину, невольно подмечая малейшие изменения в ней. Кажется, его девочка похудела и имела вид весьма болезненный. Быть может, она переживает их разлуку так же, как и он? Конечно! Почему же еще ее глаза выглядят красными и припухшими, словно она проплакала не одну ночь!

Он разрывался между желанием подойти к ней и пониманием того, на что теперь способна та, которую он некогда называл сестрой. Что, если она причинит вред Фриде? А в том, что она могла это сделать, он не сомневался. Дилемма Энакима решилась сама собой, стоило ему увидеть, как неуклюже оступилась его любимая, когда какой-то эльф мимоходом задел ее плечом.


Я резко обернулась на прикосновение незнакомца. Каково же было мое удивление, когда прямо передо мной оказался Лиам. Эльф был одет в белоснежный костюм, искусно расшитый золотыми нитями, и его зеленые глаза буквально сияли, словно изумруды, в которых отражается солнце. Лиам приветливо улыбнулся мне и заговорил, не дожидаясь, пока я что-нибудь у него спрошу.

– Ты обворожительна, – промурлыкал он, улыбаясь мне так, что еще полгода назад я бы точно упала в обморок от столь нежданного счастья.

– Спасибо, – учтиво сказала я.

– Кого-то ищешь? – продолжил он разговор, делая вид, словно не заметил моего нежелания продолжать беседу.

– Да.

– Если Дрэя, то он только что ушел, – как бы невзначай сказал эльф.

– К-как ушел? – признаться честно, такого я никак не могла ожидать.

– Просил передать, что будет тебя ждать в оранжерее на нулевом уровне, – все столь же нарочито безразличным тоном продолжал говорить он.

А я даже не нашлась, что на это ответить. Не то чтобы я стеснялась своих отношений с драконом, но вот так запросто просить Лиама, чтобы он сообщил мне место нашего ночного свидания… Это было странно и совсем не похоже на Дрэя. Но я сделала вид, что ничего экстраординарного не произошло.

– Жаль, но у меня нет туда доступа, – сказала я, вознамерившись закончить этот глупый разговор и самостоятельно покинуть сие торжество.

– Зато есть у меня, – хмыкнул Лиам. – Дрэй сам попросил, чтобы я проводил тебя туда при помощи телепорта. Идешь? – вопросительно изогнув бровь, поинтересовался Лиам, а я зачем-то утвердительно кивнула.

Все происходящее казалось ненормальным, то есть я внутренне ощущала неправильность того, что говорил Лиам. Ну не мог тот эльф, которого успела узнать я, подойти к девочке вроде меня, чтобы проводить ее на свидание к другу, с которым он находится на ножах. Причины их ссоры мне были неизвестны. Но, думается мне, что такой мужчина, как Дрэй, не разбрасывается друзьями, не имея на то веских оснований.

Мы беспрепятственно покинули зал приемов. В полнейшей тишине прошли галерею, которая вела к залам, где находились телепорты. Но стоило мне переступить порог, разделявший эти два пространства, как крепкие мужские руки перехватили меня за талию и утянули в небольшую нишу, которая неизвестно зачем была предусмотрена в этом узком проходе. Горячее дыхание эльфа обожгло кожу на щеке. Я просто не знала, как реагировать на его поведение. Ничего предосудительного делать он не пытался. Руки Лиама всего лишь удерживали меня на месте, а сам эльф зачем-то наклонился к моей щеке и с шумом выдохнул. Если бы это был кто-то другой, наверное, я, не раздумывая, начала бы сопротивляться. Но это был Лиам. Эльф, которому, несмотря ни на что, мы привыкли доверять. Ведь я давно уже многое для себя решила и поняла. Не его вина, что маленькая дурочка полюбила прекрасного эльфа. Как и не его вина, что он не сумел ответить ей тем же. Это нужно было отпустить. Не простить, этого я не умела, а просто отпустить. Нам не стать друзьями, даже приятелями, именно потому что я разучилась прощать. И брата мне тоже не вернуть. Я буду любить его, как родного, но простить не сумею никогда.

– Прости, Мара, но нам нужно поговорить, – яростно зашептал мне на ухо эльф. – Я знаю, ты не доверяешь мне, но виноват в этом лишь я сам.

– Чего ты хочешь? – не слишком уверенно сказала я.

– Открыть тебе глаза, – коротко сказал эльф, но вместо очередных объяснений прижал меня спиной к себе, поворачивая лицом к проходу, и накрыл мой рот ладонью. Подозреваю, что это было сделано намеренно.


Дрэй смотрел на то, как Оберон и Мара скользят по паркету танцевального зала. Но на самом деле он больше следил за тем, как использует магию воды черноволосый демон. Не то чтобы он не доверял ему, но все же не хотелось, чтобы в отношениях Мары к демонам основополагающим стала магия крови. Дрэй не слишком одобрял тактику, которую избрал Оберон. Демон хотел, чтобы Мара привыкала к их присутствию постепенно, не испытывая давления. Чтобы сначала ей просто было хорошо в их присутствии, спокойно, как никогда не будет в МАМ под личиной человека. Дрэй считал, что подобным поведением доверия не добиться. Обман, каким бы он ни был, всегда останется обманом… Последняя мысль болью отозвалась в душе дракона.

«Обман», – горько улыбнулся он.

Дрэй никогда не умел сожалеть об упущенных моментах, потому как слишком четко дракон осознавал цепи следствий и их причин. Скажи он юной демонице, что давно уже связан с другой обещанием, которое не так-то просто разорвать, был бы у них тогда хоть малейший шанс? Или она просто никогда бы не подпустила его к себе? Не позволила бы чему-то большему зародиться между ними? И тогда неизвестно, как справилась бы она без него с перерождающейся натурой. А он женился бы на той, что предначертана оракулом… Как порвать пророчество? Он не знал до сих пор.

Испокон веков каждому потомку из четырех правящих семей драконов дается предсказание четырех точек жизненного пути. Не то чтобы не было других вариантов развития судьбы. Нет. Просто оракулом просчитывалось то оптимальное, что необходимо совершить будущему правителю в его жизни. Одной из этих точек была женитьба Дрэя. Казалось бы, какая глупость! Ведь реальность постоянно меняется и колеблется. У каждого существа есть миллионы путей. Но есть и традиции, нерушимые устои. Разорви он помолвку – и это станет началом неимоверного переполоха в правящих Домах. Ведь все предсказания, все расчеты развития будущего рухнут как карточный домик. Но появление Мары уже само по себе выбивало доску из-под фигур, что умелой рукой прорицателя драконов были расставлены на ней.

По большому счету общество драконов зиждилось не на магии и ее законах, драконы верили в расчеты. В силу того, что подвластно им увидеть в изменяющейся картине мира. Каждый из собратьев Дрэя в той или иной степени мог ощущать происходящие изменения. Но лишь один из них был способен решать судьбу всей нации. Вот именно с ним хотел первоначально поговорить Дрэй. К чему травить отношения с Марой тем, что можно изменить. Ведь это у людей жена или невеста означает женщина, с которой мужчина имеет близкие отношения. Дрэй же собирался жениться на женщине, задачей которой будет продолжение правящей династии. По достижении отпрыском совершеннолетия она будет вольна жить так, как ей пожелается. Да и до того момента следить за тем, верна ли ему жена, было необязательно.

Дрэй знал, что Мара выросла среди людей. Как следствие, у нее были свои моральные ценности и принципы, которые помешали бы ей понять то, как живут другие расы. Сексуальная верность супругу была основополагающей ценностью у людей, но незначительной у других рас. В их мире были вещи куда страшнее. Но для Дрэя хранить верность Маре не было проблемой. Он готов был на это. Вопрос был в другом: готова ли она понять его и бороться за их отношения вместе с ним. Ответа он не знал.

– Вечер добрый, – немного скрипучий голос пожилого мага вывел Дрэя из раздумий.

Дракон посмотрел на подошедшего к нему Орэна и доброжелательно кивнул.

– Не откажешь ли ты в любезности пожилому человеку? – проговорил Орэн, привлекая внимание дракона еще больше.

– Орэн, – ответил Дрэй. – Хоть и стал ты «пожилым человеком», но перед моими глазами стоит все тот же Ори, которого я помню еще студентом МАМ с параллельного потока, – хмыкнул Дрэй.

– Что ж, тогда не будем разводить никому не нужный политес, – хмыкнул маг.

– Не будем, – согласился Дрэй.

Орэн очень серьезно посмотрел на дракона. Его лучистые серые глаза, казалось, заглядывали в самую суть, находя ответы на еще не высказанные вопросы.

– Я хочу поговорить с тобой, – твердо сказал он.

– Что ж, поговорим, – кивнул Дрэй, послушно следуя за Орэном.

Правда, пожилой маг предварительно о чем-то долго говорил с рыжеволосым гномом, так что покинуть зал приемов сразу им все-таки не удалось. Дрэй не беспокоился, оставляя Мару. Почему-то ему казалось, что демоны не позволят ей заскучать. Но пока Дрэй ждал Орэна, он не заметил, как сереброволосая девушка покидает зал приемов рука об руку с бывшим другом.


Долго стоять в полнейшей тишине нам не пришлось. В какой-то момент со стороны зала приемов послышались шаги. Несмотря на полумрак, который царил в этом небольшом коридоре, я легко узнала мужчин. Дрэй и Орэн неспешно двигались в нашу сторону. На миг мне подумалось, что Лиам собирается как-то неоднозначно преподнести Дрэю наше положение. Я даже дернулась, пытаясь освободиться от крепких объятий эльфа. Но хватка его была поистине стальной. В этот момент Орэн начал говорить, и я целиком растворилась в беседе.

– Я все понимаю, но неужели ты думаешь, что и она сумеет понять?! – негодующе прошептал Орэн.

– Я не знаю, – коротко ответил Дрэй, нервно проведя рукой по волосам.

– Ты должен сам с ней поговорить, – продолжал настаивать маг. – Не мне тебе объяснять ее природу! Ты знаешь, что демоны не забывают обид! А если будет помнить она, то будущего у вас нет, – гневно сказал Орэн.

– Я знаю, – несколько потерянно отвечал Дрэй.

– Что ты знаешь? Идиот! – Орэн аж подпрыгнул на последнем слове. – Это я знаю, что означает невеста у драконов! А она? Знает?

«Невеста у драконов»… Эта фраза звоном чего-то надтреснувшегося и готового разбиться упала где-то в глубине души. Отчего-то стало тяжело дышать, словно тугое кольцо обернулось вокруг грудной клетки, а в глазах заплясали цветные круги.

– Как ты не понимаешь! Я не могу рассказать ей об этом сейчас! Это все только испортит. Как я могу обещать ей то, чего не в силах гарантировать?

– Ах ты гаденыш! – зарычал Орэн так, что у меня мурашки побежали по всему телу. Таким я степенного мага еще в жизни не видела.

Дрэй резко поднял руку, заставляя Орэна вмиг остудить свой пыл.

– Не смей судить о том, чего не знаешь, – жестко, даже жестоко сказал он. – Я сделаю все от себя зависящее, чтобы разорвать эту помолвку, но для этого мне придется перевернуть с ног на голову все наши вековые устои. Но будет так, как я решил.

– А она… – пробормотал маг.

– Она со мной, – коротко бросил Дрэй, развернулся на каблуках и твердой походкой направился в зал, где полным ходом шли танцы. Орэн недолго простоял, смотря дракону вслед, глубоко и как-то тяжело, по-старчески, вздохнул и отправился следом.

Не сразу я поняла, как тяжелые капли катятся из моих глаз. Не сразу осознала, что крепкие руки Лиама не удерживают меня более. Когда поняла, то не смогла больше стоять там. Ни длинное бальное платье, ни высокие каблуки не могли замедлить мой бег. Я бежала, и мне казалось, что я стою на месте все в той же нише прохода, а Орэн говорит: «Я-то знаю, что такое невеста у драконов».

«Он знал. Знал и молчал», – это была первая связная мысль, которая пришла мне в голову. В этот момент я поняла, что здание МАМ с праздником и танцами осталось где-то далеко позади, а я стою посреди ночного сада. На листьях деревьев свисают крупные капли после недавно прошедшего дождя. В свете молодой луны они кажутся искрами звезд. Под ногами неприятно хлюпает размокшая земля. А мне нет до этого никакого дела.

«Что теперь мне делать? – и еще одна мысль упала в пустоту. – Как он мог врать мне?» – рыком раздалось внутри.

Легкий зуд на кончиках пальцев говорил о том, что у меня вылезают когти. А я стояла посреди пустынного в этот час сада и изо всех сил пыталась удержать остатки столь стремительно ускользающего рассудка. Думать становилось все сложнее, мысли разбегались в разные стороны, оставляя после себя лишь черный гнев, горечь и тоску, которая плескалась в огненных щупальцах ярости. Тело ощутимо подрагивало от избытка переполняемых эмоций. Но это нравилось еще больше. Предвкушение – вот, что напоминала эта дрожь. Желание чего-то весьма многообещающего заставляло прислушиваться к окружающему миру. Я была одна и среди тысяч существ одновременно. Все они говорили, дышали, что-то делали. Обрывки бесед, происходящих за сотни метров вокруг, достигали сознания, но почему-то тут же становились неинтересными. Было чувство, что мое «я» ищет кого-то, но не может найти среди этого многообразия жизни.

Все изменилось, стоило услышать разговор, который велся каким-то знакомым и отчего-то имеющим значение в моей жизни человеком:

– Я скучал по тебе… – Прерывистый вздох. – Не представляешь, как мне было тяжело без тебя. – Шорох одежды, прикосновения кожи к коже, полный страсти стон. – А ты? Ты скучала по мне? – спрашивает он.

– Не представляешь как, – с трудом выговаривает она каждое слово. – Хочу тебя, – шепчет женский голос.

Я точно знаю, что этого разговора быть не должно. Сама не понимаю откуда, но я знаю эту женщину и этого мужчину. Кто они? Почему продолжаю слушать?

– Обними меня, хочу чувствовать твое тепло, – продолжает шептать она.

Так явственно слышится мне, как его руки скользят по ее платью, что еще немного – и я смогу буквально увидеть это. Его сердце стучит все сильнее, а ее, кажется, не бьется вовсе. Она так часто дышит, словно задыхается от страсти. Но сердце женщины молчит. Лишь иногда пропускает оно глухие, судорожные удары.

– Мой мальчик, мой Ким. – Голос ее теряется, словно тает в страсти, что эти двое обрушивают друг на друга.

Она что-то сказала. Что-то важное, но никак не удается вспомнить, что именно.

Внезапно до меня доносится самый вкусный запах из всех возможных в этом мире, одновременно с этим я слышу, как лопается кожа жертвы под клыками хищника, и сдавленный стон смутно знакомого мужчины, образ которого вдруг становится невероятно ярким и четким.

Долго не думая, я сорвалась с места. Меня вел запах, такой сладостный, что пройти мимо я уже не смогла бы, несмотря ни на что. Кровавый след, словно шлейф изысканных духов, уводил за собой, манил и дразнил обещанием. Но была в этой погоне и ярость, ведь кровь, что была моей, сейчас доставалась той, которая не имела ни малейшего права на нее. Как она посмела взять мое?! Вот что заботило меня в этот момент больше всего!


Она пила так жадно, так яростно, словно все ее тело было бескрайней пустыней, высушенной и выжженной палящим солнцем, а божественное провидение наконец-то даровало ей спасение. Ким, ее молодой маг, которому одному было по силам то, что не удалось бы и десятерым. Сперва она думала, что ей хватит всего лишь его объятий, тепла, эмоций, но когда пульсирующая жилка на шее была накрыта поцелуем ее губ, она уже ничего не могла поделать. Словно нож в масло, вошли ее клыки в податливую кожу юноши, а когда первая капля крови коснулась языка, мир неожиданно взорвался и сузился до одной-единственной точки. Ее вселенной стал он. Все еще полный сил, таких мощных и непонятных, он насыщал каждую клеточку ее тела. Она не смогла бы остановиться даже под страхом смерти, потому, как ей казалось, что отпустить его и есть смерть.

Она не заметила, когда у юноши ослабли ноги и он изломанной куклой повис на ее руках, не чувствовала Фрида и того, что Ким более не пытается оттолкнуть ее. Его руки как две плети повисли в воздухе, покачиваясь в такт ее мощным глоткам. Она пила и пила, ничего не понимая и не замечая вокруг. У нее была своя вселенная, которую она ни за что не выпустила бы из рук. Не сейчас.

Дверь в комнату Фриды слетела с петель с оглушительным треском. Щепки разлетелись по комнате, словно дверь не выбили, а взорвали. Фрида с неимоверным трудом оторвалась от своей трапезы и подслеповато сощурилась. В дверном проеме стояла она. Серебро волос разметалось по плечам, глаза заволокла непроглядная тьма, а лицо застыло мраморной маской.

«Не может быть», – с каким-то отчаянием подумала девушка.

В воцарившейся тишине Мара сделала первый шаг по направлению к Фриде. Она шла медленно, неспешно. Не произнеся ни слова, она подошла к девушке и посмотрела ей в глаза. На какое-то время Фрида просто выпала из реальности. Тьма глаз демона завораживала, утаскивала сознание в бездну тьмы, что плескалась в них. Она видела свое отражение на их глянцевой поверхности и ужас, что неприкрыто читался на ее лице.

Фрида не сразу поняла, когда стальные пальцы девушки сомкнулись на ее шее. Но когда осознание пришло, руки вампирши разжались. Ким тяжелым кулем упал к ногам рыжеволосой, а сама Фрида вдруг четко осознала, что ей уже не убежать. В полной тишине сереброволосая демоница обрушила ее тело на стену так, что девушка почувствовала, как каменная крошка осыпается ей на плечи. Фрида не проронила ни звука и все продолжала смотреть в глаза, что несли ей смерть, обещали покой и безвременье. Не закричала она и тогда, когда острые клыки вспороли ей горло, а демоница сделала первый глоток. Она лишь чувствовала, как слабеет. Как по капле покидает жизнь ее тело, а вместо вечного голода приходит покой. Еще она почувствовала, как ледяные руки обхватили ее голову и резко дернули, но оглушительный хруст ломаемых позвонков был ей уже не слышен.


Мара смотрела, как безвольное тело рыжей вампирши оседает к ее ногам. Испытывала ли она что-то в этот момент? Она и сама не знала. Но злость все еще плескалась глубоко внутри. Она знала – пройдет несколько часов, и рыжеволосая начнет восстанавливаться. Демон не хотел этого. Мара потянулась к сумочке, что каким-то чудом до сих пор висела на ее предплечье. Маленький игнис словно ждал зова своей хозяйки и послушно лег в руку. Темное серебро сверкнуло в свете комнатного освещения, а миниатюрный серп вдруг стал терять свои очертания, сливаясь в тяжелую ртутную каплю, которая тут же начала расти. Когда сфера стала размером с яблоко, она распалась и растеклась по ладони, превращаясь в серп. Ведомая каким-то наитием, Мара протянула руку над головой девушки, но стоило ей сомкнуть пальцы, как в них оказалась тонкая серебристая нить.

– Я не убью тебя, хотя ты и славно задолжала мне, – каким-то чужим, бесстрастным голосом заговорила она. – Но и долгов я не прощаю, – сказав это, юная демоница поднесла серп к нити и легонько надрезала ее.

Серебристая ниточка была настолько тонкой, что просто обязана была порваться от малейшего надрыва. Но все же она устояла. Лишь края, надсеченные серпом демоницы, словно обуглились, почернели и распушились какой-то зловещей бахромой.

– Так-то лучше, – сказала девушка, поворачиваясь спиной к лежащей без сознания Фриде.

Лицо Мары оставалось холодным и бесстрастным, но тонкие пальцы начали ощутимо подрагивать, когда ее взгляд уперся в недвижимое тело юноши. Она села на корточки рядом с бездыханным братом. Не касаясь волос, провела рукой над его головой. Тугие каштановые кудри упали на некогда живое лицо, темно-карие глаза казались стеклянными, глупыми, кукольными. Девушка не стала всматриваться в них, а быстрым движением руки прикрыла.

– Я же говорила тебе, – глубокомысленно заключила она, подхватив Кима на руки, и, словно не ощущая веса его тела, поднялась. – Пора домой, Ким, – очень тихо прошептала девушка, когда хрустальная капля телепорта на ее шее сверкнула голубым, на миг затмевая своим сиянием все вокруг, а фигура молодой демоницы растаяла в воздухе.

## Эпилог

Когда приходит рассвет, считается, что все темное и плохое остается под исчезающим покровом ночи. Вновь расцветают цветы, просыпаются после долгого сна птицы, пробуждается природа. С первыми лучами солнца мир очищается от мглы, что царила вокруг. Начинается новый оборот, который принесет с собой печаль и тоску, разбитое сердце, истекающее горем и кровью… Но будет и радость, потому что жизнь остановить нельзя. За черным последует белое. И даже когда кажется, что просвета нет и не будет, он все равно настанет. Ворвется в серую монотонную жизнь яркими красками весны, разгонит тьму и, не спрашивая дозволения, изменит жизнь. Так было всегда, так будет и теперь. Ведь должно же быть?

Дрэй стоял посреди комнаты Мары и пустым взглядом всматривался в утреннюю хмарь. Он был так далеко сейчас в своих мыслях, что не обращал ни малейшего внимания на алый рассвет, раскрашивающий серое небо в совершенно невообразимые цвета.

«Она ушла, – думал он. – А я идиот», – логически заключил дракон.

Дракон искал ее всю ночь. Он, Корч, демоны, Тарий и Эдриан прочесали всю академию вдоль и поперек. Хотя то, что Мара покинула ее пределы, было ясно еще тогда, когда они, идя по следу девушки, оказались в комнате Фриды Морид. Наследная принцесса лежала на полу, ее глаза с отсутствующим выражением смотрели на окружающий мир. На идеальных губах застыла столь же идеально кукольная улыбка. Волосы огненным водопадом спадали на плечи, едва прикрывая слишком глубокое декольте изумрудного платья. Казалось, она и не заметила того, что в ее комнату ворвалось сразу такое количество мужчин. Первым заговорил Эдриан, отец Фриды, повелитель вампиров.

– Дочь моя, – тихо произнес он, опускаясь на колени перед девушкой. Она все так же продолжала улыбаться чему-то, одному ей ведомому, и, казалось, совершенно не слышала того, что к ней обращались.

– Фрида, – уже жестче сказал повелитель, хватая дочь за плечи и слегка встряхивая.

Девушка словно очнулась от странного оцепенения, непонимающе посмотрела на отца.

– Папа? – как-то по-детски прохныкала она. – Я кушать хочу…

– Что тут произошло? – Светлые брови Эдриана сошлись на переносице, а рыжеволосая красавица вдруг заплакала. Так сильно и горько, что многим из присутствующих стало не по себе.

– Кушать хочу… – неожиданно зашипела она и с невероятной скоростью кинулась на отца, цепляясь руками за его длинные волосы и готовясь впиться клыками в открытое горло повелителя. Она шипела и царапалась, когда Эдриан пытался перехватить ее тело так, чтобы ей было сложно даже пошевелиться. Потом Фрида неожиданно глубоко вздохнула и как-то разом обмякла в руках отца.

– Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, – быстро и тихо забормотала она. – Выплыл ясный круглый месяц, а за месяцем луна, мальчик девочке слуга. Ты, слуга, подай карету, а я сяду да поеду. Ты, слуга, подай метлу, я в карете подмету, – каким-то лающим неестественным смехом захохотала она.

– Что здесь произошло? – прорычал Эдриан, продолжая удерживать смеющуюся дочь.

– Точно могут ответить лишь те, кто здесь был до нашего прихода, – задумчиво проговорил Оберон.

– И кто же это был? – все еще зло, но уже не столь агрессивно спросил повелитель вампиров.

– Да откуда же мне знать? – хмыкнул демон, обменявшись задумчивым взглядом с собратьями.

Дрэй знал, кто был здесь, так же, как догадались об этом и демоны. И от одной мысли об этом ему стало не по себе. В комнате пахло кровью, человеческой и вампирской, но более всего тут чувствовалась манипуляция с потоками силы. Что это значило? Никому из них объяснять было не надо, особенно учитывая состояние Фриды. Ясность для присутствующих вампиров и дроу никто вносить не собирался. Конечно, Эдриан, как и Тарий с Корчем, дураком не был. Ему хватит и логических размышлений на тему того, что случилось в эту ночь. Рано или поздно он сопоставит исчезновение Мары и помутнение рассудка его дочери. Какие выводы он сделает? Этот вопрос оставался открытым, но, по мнению Оберона, не первостепенным. Как он ни старался, но не мог услышать песнь крови Серебра. А это давало ему на выбор несколько вариантов. Первый был самым неприемлемым. Мара мертва. Он тут же был отметен, поскольку нет тела – нет дела, как любил говаривать его любимый враг. Второй вариант был более логичен в сложившихся обстоятельствах, демоница использовала дар Грани, а значит, он теперь будет беречь свою хозяйку лучше любого цепного пса. Ни один демон, человек, вампир, эльф, дэйург или дракон не сможет почувствовать ее и творимую ей магию, пока она сама того не пожелает. Интересно, а она сама знает о таких свойствах игниса? Вероятнее всего, что нет. Не может ни один демон сознательно закрыться даже от собственного дэйурга. Отсюда возникала еще одна проблема, необходимо было найти Каа’Лима. Уж если кто и сможет дозваться ее сквозь силу Грани, так это он. Проблема под номером три стояла перед Обероном и сжимала в объятиях свою непутевую дочь. Демону едва удалось не поморщиться от брезгливости, глядя на Фриду. Но с этой проблемой он решил разобраться здесь и сейчас, дабы избежать ненужных последствий.

– Ты не откроешь охоту, Эдриан, – произнес он, смотря глаза в глаза повелителю вампиров.

– Что? – На мгновение Эдриан даже растерялся от такого заявления. – Это моя дочь и виновные…

– Не откроешь, – казалось бы, тихо сказал Оберон, но от мощи его голоса задрожали стекла в комнате Фриды. – Еще раз заставишь меня повторить, и разговоров более не будет. Лечи дочь и не лезь в дела, которые тебя не касаются.

У Эдриана не было выбора, кроме того, как смолчать, но был выбор, как поступить. Но думать об этом сейчас он не стал. Не зря ведь говорили, что некоторые демоны умеют читать мысли.

– Здесь нам более нечего делать, – сказал Илай, поворачиваясь спиной к собравшимся и направляясь к выходу.

Остальные, кроме Эдриана и пребывавшего в странной задумчивости Тария, последовали его примеру.

Демоны отказались продолжать поиски и отправились в выделенные им покои. Уже утром делегация Кайруса исчезла без лишней помпы и шума. Никто не видел, как они покидали стены академии, равно как и не слышал их сборов.

Дрэй и сам знал, что искать в МАМ бесполезно. Но все же с каким-то непонятным упорством продолжал прочесывать академию, стараясь найти хоть что-нибудь… что-нибудь, что сказало бы: она все еще рядом. Он и сам не понял, как оказался в ее комнате. Не осознавал и того, как раскрасило алое солнце серое небо. Но сейчас он точно знал две вещи. Чего бы ему ни стоило, но он найдет ее! А когда найдет, то скажет ей все, как есть. Главное, чтобы не было поздно. Но прежде следовало поговорить с Орэном. Он единственный из всех знал Мару достаточно, чтобы предсказать, куда она могла отправиться.

Кровавый горизонт рассветного неба принимал в свои объятия дитя воздуха, алого дракона, что встал в это утро на крыло. Он улетал стремительно, не оглядываясь. Он знал, должно быть впервые за всю свою долгую жизнь, чего на самом деле хочет. И эта жажда желаемого будет вести его в поисках той единственной, которую он не должен был потерять, но даже сейчас с каждым вздохом терял все больше. Быть может, у него еще будет шанс? На надежду, на прощение, на обретение утраченного? Нет, хотя бы на то, чтобы объяснить…

А в это время Лиам сидел во мраке собственной комнаты. Вид у него был потрепанный и весьма удрученный. Не на это он рассчитывал, совсем не на это. Он был недоволен собой, своим просчетом. Как недовольна была и тьма, что сейчас говорила с ним.

– Скажи мне, Лиамиэль, что было сложного в моем поручении? Но ты так подвел меня! – вопрошал хозяин, оставаясь невидимым во тьме, что сгущалась в углу комнаты. – Я несколько ночей провел над кроватью мага, уговаривая его поговорить с драконом. Назвал тебе место и время. Ты должен был лишь предложить свое плечо в нужный момент. И что ты сделал вместо этого?

– Не смог удержать… – вяло отозвался эльф.

– Не смог удержать! – хмыкнул в ответ его собеседник. – Почему, о вселенская бездна, ни на кого нельзя положиться? – саркастически заметил говорящий. – Я, мой друг, не здесь и не там, против демона мне не выйти в открытую. Против такого демона. Ведь одно ее желание – и я отправлюсь за Грань. Не обольщайся, – заметив странный блеск в глазах эльфа, произнес хозяин, – ты ей не скажешь. Клятва, знаешь ли, дает определенные обязательства. Не забыл?

– Нет, – с ненавистью отозвался светлый эльф.

– А раз не забыл, иди к вампирам. Поучаствуй в поисках… а как найдешь, будем решать, что дальше…

Тьма рассеялась, но комната так и осталась погруженной во мрак. Так же с каждым годом во мрак погружался и Лиам, и, казалось, ничего уже с этим поделать было нельзя. Его надежда на освобождение становилась все более призрачной, как теплый день среди зимы. Как ни крути, каким бы ярким ни было солнце, но зима все равно возьмет свое…

Я сожгла его тело в предрассветных сумерках. Огненные искры, плясавшие по бревнам догорающей сторожки в горах Пограничья, рыжими мотыльками взлетали к серому небу, яростно шипя, когда самые неудачливые из них соприкасались с белоснежными снежинками, что кружили вокруг. Зима на севере Ирэми – это всегда снег и холод. Лютый, беспощадный, пробирающий даже сквозь самую теплую одежду. Но мне не было холодно этой ночью. Все, что можно было заморозить, замерзло сегодня на юге нашей страны и сейчас догорало в яростном пламени огня, что еще мгновенье назад россыпью искр слетело с моих пальцев. Я стояла очень близко, так что ревущее пламя жгло мне щеки. Но не могла найти в себе силы, чтобы отойти.

Когда взойдет солнце, от этого домика в горах не останется и следа. Как забавно, ведь именно с него все и началось. Быть может, следовало сжечь его еще тогда? Но кто же знал, что светлая мечта маленького мальчика приведет его не к великому магу, а к собственному погребальному костру?

Я долго стояла в то утро, недвижимо смотря на танец пламени. Все ждала, что же будет, когда оно угаснет. А осталось лишь несколько обуглившихся покосившихся балок и огромное черное пятно на белом снежном покрывале. И все равно я не могла найти в себе силы двинуться с места. Но вот снег прекратился, а на небе появилось маленькое блеклое солнышко. А я вдруг поняла, как сильно устала… Пришла пора двигаться вперед.

# Сноски

1

Эркаи’аль – боевое искусство эльфов.

2

Эркаи’миэль – ученик мастера.

3

Шаи’аль, шаи – демон, симбионт дэйурга.