Сара Дж. Маас - Королева теней (Стеклянный трон - 4)

САРА ДЖ. МААС

КОРОЛЕВА ТЕНЕЙ

Часть 1
Повелительница теней

Глава 1

Во тьме обитало нечто, ожидавшее его.

Древнее, жестокое существо бродило в тенях, терзающих его разум. Оно явилось сюда из иного мира и принесло с собой первозданный холод. Между ним и существом пока еще сохранялся невидимый барьер, однако преграда становилась все слабее всякий раз, когда существо кралось вдоль стены, проверяя ее на прочность.

Имя было первым, что он забыл, когда тьма окутала его. Когда это случилось? Может, недели, может, месяцы или даже эоны назад. Потом он забыл имена тех, кто так много значил для него. Зато помнил ужас и отчаяние. Они наполняли окружающую тьму, повторяясь с регулярностью барабанного боя. Несколько минут пронзительных криков, крови и ледяного ветра. В том зале со стеклянными стенами и красным мраморным полом были люди, которых он любил. Была женщина, лишившаяся головы.

Обезглавленная якобы по своей вине.

Прекрасная женщина с изящными руками, похожими на золотистых голубков. Пусть он и не помнил ее имени, она была ни в чем не виновата. Виноват был человек, восседавший на стеклянном троне. Тот человек повелел своему караульному отрубить ей голову.

Отсеченная голова женщины покатилась по мраморному полу, а потом наступила тьма. И во тьме — лишь этот страшный момент, повторяющийся снова и снова. Сущность из иного мира находилась где-то рядом, ожидая, когда он сломается и уступит ее напору. Принц.

Он не помнил, кто является принцем: существо или он сам. Наверное, не он. Принц бы не позволил обезглавить женщину у себя на глазах. Принц встал бы на пути убийственного меча. Принц спас бы ее.

А он не спас. И его самого никто не спасет. Это он знал.

Где-то за пределами теней по-прежнему существовал реальный мир. И он должен был играть там какую-то роль. Не по собственному выбору. По воле человека, приказавшего казнить ту прекрасную женщину. Когда он играл эту роль, никто не замечал, что он всего лишь марионетка, едва способная говорить и двигаться, ибо его разум сковывали кандалы. Невидимые, за что он их и ненавидел. Ненависть была одним из немногих остававшихся у него чувств.

«Я знала, что мне нельзя влюбляться в вас», — сказала та женщина, и вскоре ее не стало. Они оба не имели права любить друг друга. Он заслужил эту тьму. Как только рухнет незримая граница и заждавшаяся сущность нанесет свой удар, проникнет в него и заполнит до краев… он получит по заслугам.

Он оставался скованным ночью. Свидетелем, слышавшим крики и видевшим кровь. Он видел и слышал, как по мраморному полу катилась отрубленная голова. Надо было сопротивляться. Он и сопротивлялся. Отчаянно сопротивлялся в последние секунды. А потом ему на шею надели черный каменный ошейник.

Сущность по-прежнему ждала во тьме. Сил дальше сражаться с нею у него не было.

Глава 2

Аэлина Ашерир-Галатиния — наследница огня, любимица богини Мэлы Огненосицы и законная королева Террасена — находилась сейчас далеко не в подобающей королеве обстановке. Она стояла возле обшарпанной трактирной стойки и внимательно прислушивалась к звукам, долетавшим из «покоев наслаждений». Эти звуки она вычленяла из прочих выкриков, стонов и похабного пения. Заведение, точнее, притон, в котором она находилась, называлось «Склеп», что вполне оправдывало его местоположение. За несколько прошедших лет подземный притон изжевал и выплюнул нескольких владельцев, но сам остался неизменным. Душным, насквозь провонявшим прокисшим элем и немытыми телами и под завязку набитым отбросами общества и преступным людом.

Впрочем, сюда порою тянуло сынков столичной знати и отпрысков богатых торговцев. Но далеко не все, кто бодро спускался по осклизлым ступеням в «Склеп», поднимались обратно, к свежему воздуху и солнечному свету. Причины были разными. Кто-то опрометчиво показывал кошелек, полный золотых или серебряных монет. Кто-то был настолько пьян или самоуверен (иногда то и другое сразу), что думал, будто сможет прыгнуть в яму для поединков и остаться живым. Порою они грубо обходились с местными жрицами любви, обитавшими в каморках с занавесками вместо дверей. «Склеп» преподавал богатым чужакам жестокий урок, и те на всю жизнь запоминали, каких людей по-настоящему ценят хозяева притона.

Аэлина потягивала из кружки эль, недавно налитый потным трактирщиком. Конечно, дешевое, разбавленное водой пойло лишь называлось элем, но, по крайней мере, было холодным. Помимо вони немытых тел, ноздри Аэлины уловили запах жарящегося мяса и чеснока. Голодный желудок призывно заурчал, но его хозяйка была не настолько безрассудна, чтобы заказывать здесь еду. Во-первых, прежде чем попасть на вертел, это мясо успевало послужить лакомством для крыс, обитавших в окрестных закоулках. А во-вторых, посетителям побогаче в пищу добавляли нечто такое, после чего они очухивались в одном из тех самых закоулков обобранные до нитки. Если вообще очухивались.

Одежда Аэлины была грязной, но достаточно изысканной, а потому привлекательной для ворья. Прежде чем сделать первый глоток, она тщательно осмотрела и обнюхала эль. Кажется, без «сюрпризов». Утолять голод ей придется где-то в другом месте. Но вначале нужно выполнить задачу, ради которой Аэлина и спустилась в эту преисподнюю, — узнать о событиях, происходивших в Рафтхоле во время ее отсутствия.

Интересно, кто из здешних посетителей так понадобился Аробинну Хэмелу, что тот рискнул назначить встречу здесь? Особенно нынче, когда свирепые караульные в черных мундирах рыскали по городу, словно волчьи стаи.

Мимо одного такого отряда Аэлине удалось проскользнуть. Помогла суматоха, сопровождающая приход корабля в гавань. Но она успела заметить черного дракона, вышитого на мундирах караульных. Черное на черном. Должно быть, адарланский король решил наконец отбросить все декорации и показать свое истинное лицо. Долой красный и золотой — традиционные цвета империи. Теперь главным цветом Адарлана стал черный. Черный символизировал смерть, два Ключа Вэрда, которыми владел король. Черный был и цветом валгов — древних демонов, из которых он теперь создавал свою неодолимую армию.

Думая об этом, Аэлина невольно вздрогнула и залпом допила остатки эля, после чего поставила опустевшую кружку на стойку. Ее темно-рыжие волосы тускло блестели под чугунной свечной люстрой, свисавшей с потолка.

Из гавани Аэлина поспешила на набережную и довольно скоро оказалась в пределах Тенюшника. Так назывался столичный рынок, где торговали всем, что душе угодно, включая и контрабандные товары. Аэлина купила брусок краски для волос, добавив несколько серебряных монет за то, что торговец разрешил ей воспользоваться каморкой в недрах его лавки. Через полчаса светлые, еще не успевшие отрасти волосы Аэлины стали темно-рыжими. Если караульные ждали ее возможного возвращения в Рафтхол, они наверняка высматривали девушку с золотистыми волосами. В том, что караульные, да и не только они, ждали ее возвращения, Аэлина не сомневалась. Уже несколько недель, как до Рафтхола дошло известие, что королевская защитница не сумела выполнить порученное задание — убить вендалинскую королевскую семью и похитить чертежи оборонительных сооружений.

Аэлина заблаговременно — еще два-три месяца назад — предупредила о надвигающихся бедах короля и королеву Эйлуэ. Они успели подготовиться. Но оставался еще один человек, которому грозила опасность. Ей нужно было обязательно повидать этого человека и только потом приступать к осуществлению своих замыслов. Он лучше, чем кто-либо, сумел бы ей объяснить и то, почему гавань наводнена солдатами в черных мундирах и почему город стал менее шумным, зато более напряженным. Едва сойдя на берег, Аэлина сразу же ощутила состояние подавленности, владевшее людьми.

Если где и узнавать о судьбе командира королевских гвардейцев, то «Склеп» был для этого самым подходящим местом. Достаточно лишь подслушать нужный разговор или удачно пристроиться к игрокам в карты. Аэлине повезло: на рынке она заметила Тарна — ассасина, одного из любимчиков Аробинна. Он всегда ходил туда покупать яд для своего ремесла. Оказалось, что им по пути: после Тенюшника Тарн отправился в «Склеп».

Возле заведения Аэлина мельком увидела еще нескольких ассасинов из гильдии Аробинна. Те спускались вниз. Все это неспроста. Если ассасины здесь, значит где-то рядом должен находиться и их хозяин. Так бывало, когда Аробинн встречался с очень важной персоной. Или очень опасной.

Аэлина не вошла следом за Тарном и остальными ассасинами, а еще несколько минут провела на улице, рассчитывая увидеть Аробинна. Должно быть, он появился раньше и уже находился внизу.

Ко входу в «Склеп» подвалила пьяная ватага купеческих сынков. Аэлина спустилась вместе с ними, изо всех сил стараясь не привлекать к себе внимания. Пробравшись к трактирной стойке, она стала наблюдать за залом.

Одетая в темный плащ с глубоким капюшоном, Аэлина оставалась практически незаметной. Если найдется глупец, вздумавший ее ограбить, она тоже проверит содержимое его кошелька, поскольку денег у нее осталось совсем мало.

Аэлина вздохнула. Видели бы ее сейчас подданные! Аэлина, повелительница Неукротимого Огня и она же — ассасин и воровка. Родители и дядя перевернулись бы в могилах.

И тем не менее бесполезных навыков не бывает, в чем Аэлина убеждалась не раз.

Она спросила себе еще кружку эля.

— На твоем месте, девочка, я бы поостерегся столько пить, — послышался рядом насмешливый голос.

Аэлина повернула голову вбок и увидела рядом с собой человека среднего роста. Такое заурядное, незапоминающееся лицо могло принадлежать кому угодно, в том числе и ассасину. Но у него на поясе висела старинная абордажная сабля. Ее Аэлина помнила отчетливее, чем физиономию владельца. У человека была красноватая кожа, темные глаза-бусинки и густые брови. Кто-то счел бы его простоватым и вполне безобидным малым. Но облик был не более чем маска, под которой скрывался безжалостный и ненасытный убийца.

Аэлина повернулась спиной к залу и облокотилась о стойку, положив руки крест-накрест.

— Здравствуй, Тарн, — небрежно бросила она.

Пару лет назад Тарн был правой рукой Аробинна, его заместителем. Сохранил ли он свое положение в гильдии, Аэлина не знала. Порочный, расчетливый мерзавец, Тарн всегда выполнял у Аробинна самую грязную работу и делал это с редкостным рвением.

— Я так и думала: не пройдет и несколько минут, как кто-то из ищеек Аробинна меня вынюхает.

Тарн изобразил искреннюю улыбку. Вышло, как обычно, фальшиво.

— Если мне не изменяет память, это ты всегда была его любимой сучкой.

Аэлина усмехнулась, повернувшись лицом к Тарну. Они с ним были почти одинакового роста. Худощавое телосложение помогало этому ассасину проникать в самые тщательно охраняемые места. Увидев Тарна, трактирщик отошел в дальний угол стойки.

Склонив голову к плечу, Тарн кивнул в затемненное пространство у стены:

— Последний закуток. Он там дожимает заказчика.

Аэлина бросила взгляд в указанном направлении. Обе стены «Склепа» имели ниши, где шлюхи принимали жаждущих. Занавески, прикрывавшие вход, во многих места были задернуты кое-как. Глаза Аэлины равнодушно скользили по корчащимся в соитии телам, по женщинам с изможденными лицами и пустыми глазами, ожидавшим случая в очередной раз продать свое тело и заработать хоть какие-то деньги в этой зловонной дыре. За ближайшими столиками сидели охранники, сутенеры и любители поглазеть на чужие совокупления. К нишам примыкало и несколько закутков с деревянными стенками. Их обычно занимали желающие встретиться и поговорить, так сказать, наедине.

Аэлина и без подсказки, руководствуясь собственной интуицией, с самого начала вела наблюдение за этими закутками.

Переборки закутков не доходили до пола, позволяя видеть ножки столов и ноги тех, кто за ними сидел. В самом дальнем закутке, почти тонувшем в сумраке, из-под стола поблескивали дорогие, безупречно начищенные кожаные сапоги. Их владелец сидел, вытянув ноги. Вторая пара сапог — изношенных и грязных — упиралась в пол. Складывалось впечатление, что собеседник Аробинна был готов, в случае чего, дать деру. Или, если он был откровенно глуп, затеять поединок.

В том, что он глуп, Аэлина не сомневалось. Иначе бы он не выставил своего телохранителя на всеобщее обозрение — словно нарочно возвещая всем и каждому, что в последнем закутке происходит важная встреча.

Телохранитель… точнее, телохранительница была худощавой молодой женщиной в плаще с капюшоном. Вооруженная до зубов, она стояла поблизости, прислонившись к деревянному столбу. Ее длинные темные волосы выбивались из-под капюшона. Женщина вела тщательное наблюдение за залом, чем тоже выдавала себя. Ее плащ был без знаков отличия, без эмблем, позволяющих судить о принадлежности тому или иному дому. Последнее не удивляло: ее хозяин на свой манер заботился о секретности переговоров.

Почему-то он посчитал «Склеп» более безопасным местом для встречи с Аробинном. Обычно такие встречи происходили в Башне ассасина или в какой-нибудь неприметной таверне, принадлежавшей Аробинну. Собеседник явно не знал, что Аробинн входит в число крупных совладельцев «Склепа». Достаточно едва заметного кивка — и тяжелая, окованная железом дверь мгновенно закроется изнутри. И тогда ни собеседник Аробинна, ни телохранительница живыми отсюда не выйдут.

Но оставался вопрос: почему Аробинн согласился встретиться здесь?

Аэлина продолжала смотреть туда, где сидел человек, безжалостно поломавший ей жизнь.

У нее сводило живот, однако она улыбнулась Тарну и сказала:

— Я знала, что тебя водят на не слишком-то длинном поводке.

Прежде чем Тарн успел открыть рот, Аэлина повернулась и пошла к закутку. Она лопатками чувствовала взгляд Тарна и знала, как отчаянно ему хочется рубануть саблей ей по спине.

Не оборачиваясь, она послала Тарну непристойный жест. В ответ послышались ругательства, но даже они были лучше похабной песенки, которую сейчас играли местные музыканты.

По пути Аэлина привычно оценивала каждое лицо. Она сразу видела, где сидят гуляки, где расположилось ворье, а где коротают время оставшиеся без работы ремесленники. Телохранительница заметила ее, и рука женщины скользнула к эфесу меча.

«Тебя это не касается, — мысленно сказала ей Аэлина. — Но давай устрашай. Отрабатывай хозяйские денежки».

Аэлину подмывало посмеяться над телохранительницей. В другое время она бы так и сделала. Но сейчас ее главной целью был предводитель ассасинов. Или то, что ожидало ее в закутке.

Аэлина была вполне готова ко многим неожиданностям, с которыми могла столкнуться, вернувшись в Рафтхол. Готовилась она долго и основательно.

Отплыв из Вендалина, она целый день отдыхала и тосковала по Ровану. После того как она и фэйский принц связали себя кровной клятвой, его отсутствие чувствовалось очень остро. Ее тоска по Ровану была сродни тем странным болям, что иногда появляются в несуществующей руке или ноге, которых человек давно лишился на войне или в силу несчастного случая. Нечто подобное ощущала и Аэлина, хотя даже тоска по своему карранам было занятием бесполезным. Узнай об этом Рован, он бы задал ей перцу.

На второй день их разлуки Аэлина раздобыла у капитана корабля перо, чернила и стопку бумаги, щедро заплатив серебром. После этого заперлась у себя в тесной каюте и принялась писать.

В Рафтхоле жили двое злодеев, поломавшие жизнь Аэлины и погубившие тех, кого она любила. Она мысленно поклялась, что не покинет адарланскую столицу, пока не увидит их обоих мертвыми.

Страницу за страницей покрывала она своими замыслами, пока у нее не получился список имен, мест и целей. Запомнив каждый шаг разработанной стратегии со всеми вспомогательными шагами и расчетами, Аэлина сожгла листы. Огонь перенес силу написанного в ее кровь. Убедившись, что вся бумага превратилась в пепел, она открыла иллюминатор и высыпала его в ночные океанские воды.

А через несколько недель ее путешествия наступил момент, к которому Аэлина готовилась заранее, но все равно испытала потрясение. Адарланский берег был уже достаточно близко, когда корабль пересек невидимую границу, и все магические способности Аэлины исчезли. Долгие месяцы она училась владеть магией огня, достигнув совершенства. И вдруг все ушло. Когда гаснет костер, остаются угли. Но в ее жилах не осталось даже маленького магического уголька. И это была пустота иного свойства, отличная от разлуки с Рованом.

Человеческая оболочка давила на нее. Аэлина свернулась клубочком на корабельной койке и стала учиться заново дышать, думать и двигаться без изящества бессмертного существа. Она и не подозревала, насколько привыкла к этому изяществу. Какой же дурой она была, если превратила свои магические способности в костыль, в подпорку и позволила себе забыть о возвращении в мир, где магия не действует. Ей наверняка достанется за это от Рована, когда он сам придет в норму. Хорошо, что она велела ему не встревать в адарланские дела и не позволила отплыть вместе с нею.

Аэлина дышала соленым морским воздухом, удивительным запахом мачтовых сосен, из которых был сделан корабль, и напоминала себе, что научилась убивать голыми руками задолго до того, как силой огненной магии научилась расплавлять кости. Чтобы расправиться с врагами, она не нуждалась в дополнительной силе, скорости и подвижности, которыми обладала в своем фэйском облике.

То страшное обучение она прошла у человека, одновременно бывшего ее спасителем и мучителем. Он никогда не называл себя ее отцом, братом или возлюбленным. И сейчас этот человек в нескольких шагах от нее беседовал с важным заказчиком.

Усилием воли Аэлина сбросила напряжение, угрожавшее сковать ее по рукам и ногам. Двигаясь с кошачьей плавностью, она прошла последние двадцать шагов, отделявшие ее от закутка.

Она была почти рядом, когда заказчик Аробинна вдруг вскочил с места, бросил предводителю ассасинов несколько резких фраз и вышел к своей телохранительнице.

Капюшон скрывал его лицо, но Аэлина узнала его походку. Узнала подбородок, чуть выступавший из-под теней капюшона. Его левая рука потянулась к ножнам.

Но возле пояса не было знакомого ей меча с эфесом в виде орла. Не было и черного мундира. Только простая коричневая одежда, покрытая пятнами грязи и крови.

Этот человек не успел сделать и пары шагов, как Аэлина плюхнулась на свободный стул. За столом играли в карты. Трое игроков вопросительно уставились на нее.

Ей было наплевать.

Краешком глаза она видела, как телохранительница указала хозяину на нее.

— Возьмите меня в игру, — сбивчиво попросила Аэлина ближайшего игрока. — Сдайте мне карты.

— Но мы уже добрались до середины кона.

— Тогда со следующего, — сказала Аэлина, откидываясь на спинку стула и опуская плечи.

Меж тем Шаол Эстфол смотрел в ее сторону.

Глава 3

Шаол Эстфол — заказчик Аробинна.

Или ему что-то очень понадобилось от ее бывшего хозяина, если он рискнул сюда прийти.

Что за чертовщина происходила в Рафтхоле, пока ее не было?

Игроки азартно шлепали карты на влажную от эля поверхность стола. Взгляд командира королевских гвардейцев упирался в спину Аэлины. Жаль, она не видела его лица, скрытого сумраком капюшона. Вопреки пятнам крови на одежде, Шаол двигался так, словно вовсе не был ранен.

Тревога за этого человека, месяцами не отпускавшая Аэлину, постепенно начинала спадать. Он жив. Но тогда откуда кровь?

Должно быть, он решил, что от нее не исходит никакой угрозы. Шаол подал знак своей телохранительнице, и они направились к трактирной стойке. Нет, к лестнице. Шаол шел легко и непринужденно, чего не скажешь о его спутнице. Та по-прежнему была натянута как струна. К счастью, никто не обратил внимания на их уход, а командир королевских гвардейцев больше не оглянулся.

Аэлина успела довольно быстро пристроиться к игрокам, и потому Шаол вряд ли узнал ее с этими рыжими волосами. Хорошо. Зато она его узнала бы в любом виде и состоянии: идущего, неподвижного, в плаще и без плаща.

Шаол быстро поднимался по ступеням, не оглядываясь, однако его спутница несколько раз обернулась на Аэлину. Что ж это за телохранительница выискалась? Помнится, когда она покидала дворец, в тамошней гвардии не было ни одной женщины. Король придерживался старых и нелепых взглядов, считая войну и охрану исключительно мужским занятием.

Итак, она видела Шаола, но это ровным счетом ничего не изменило. Во всяком случае, пока.

Аэлина сжала кулак, вдруг остро почувствовав, что у нее на правой руке нет кольца, когда-то подаренного Шаолом. Вплоть до этого момента она не замечала разницы.

Перед нею положили засаленную карту.

— Хочешь играть — ставь три монеты серебром.

Карты раздавал крепыш, весь покрытый татуировкой. Его лысина выразительно качнулась в сторону аккуратной кучки монет, лежавших посередине.

Встретиться с Аробинном… Она никак не думала, что Шаол настолько глуп и безрассуден… Аэлина встала, усилием воли остужая гнев, закипавший в душе.

— У меня — ни гроша. Так что играйте без меня. Удачи.

Вверху хлопнула и закрылась входная дверь. Шаол со спутницей ушли. Видно, Аробинн не собирался им препятствовать.

Усилием воли Аэлина придала лицу выражение безразличия. Но ее по-прежнему удивляло странное совпадение. Встреча Аробинна с Шаолом состоялась не когда-нибудь, а в день ее возвращения в Рафтхол. Очень может быть, что Аробинн нарочно послал Тарна на Тенюшник — в качестве приманки. Не исключено и другое: Аробинн знал о замыслах капитана Шаола и чью сторону он держит. Возможно, Шаол тут вообще ни при чем, и Аробинн просто искал способ вернуть Аэлину под свое влияние.

Искать ответы у самого Аробинна было делом опасным, но такое решение представлялось Аэлине более разумным, чем выскакивать наружу и красться в темноте за Шаолом. Правда, она едва удерживалась, чтобы не поддаться своему порыву. Аэлине вспомнилась их последняя краткая встреча перед ее отплытием из Рафтхола. Раздавленная, опустошенная, она мечтала поскорее покинуть опостылевшую адарланскую столицу.

Но хватит воспоминаний!

Аэлина вошла в закуток и остановилась. Скрестив руки на груди, она смотрела на улыбающегося ей Аробинна Хэмела, предводителя Гильдии ассасинов и ее бывшего хозяина.

Расположившись на жестком стуле, с бокалом вина в руке, Аробинн выглядел точно так же, как в их последнюю встречу. Утонченное аристократическое лицо, шелковистые темно-каштановые волосы до плеч, темно-синий, безупречно пошитый камзол с небрежно расстегнутой верхней пуговицей. Впрочем, и эта небрежность была частью тщательно продуманного облика. Рубашка под камзолом тоже была расстегнута, обнажая шею и самую верхнюю часть загорелой груди. Ни ожерелья, ни цепочки. Левая рука Аробинна была закинута за спинку. Загорелые, испещренные шрамами пальцы барабанили по стулу, отбивая ритм очередной пошлой песенки, которую скверно исполняли местные музыканты.

— Приветствую тебя, дорогая, — промурлыкал Аробинн, и его серебристые глаза вспыхнули даже в сумраке закутка.

Из оружия при нем была лишь изящная рапира у пояса с такой же изящной гардой. Лишь золотая нить, покрывавшая гарду, выдавала богатство этого человека. А своим богатством Аробинн не уступал королям и императорам.

Аэлина уселась на противоположный стул, еще теплый после Шаола. Ее оружие, скрытое под одеждой, впивалось в тело, затрудняя движения. Особенно меч Златинец — тяжелый, с громадным рубином, вставленным в эфес. Древнее легендарное оружие, совершенно бесполезное в тесном закутке. Аробинн предусмотрел и это.

— А ты почти не изменился, — сказала Аэлина, откидывая капюшон. Прошли те времена, когда она говорила Аробинну «вы». — Кого-то жизнь в Рафтхоле губит, но к тебе по-прежнему благоволит.

Так оно и было. В свои без малого сорок лет Аробинн оставался обаятельным, спокойным и собранным. Таким же он был у себя в Башне ассасина в те страшные дни после гибели Саэма.

Аробинну не хватило бы никаких денег, чтобы расплатиться с нею за содеянное.

Предводитель ассасинов оглядел Аэлину с ног до головы. Неспешно. Оценивающе.

— Пожалуй, мне больше нравился твой естественный цвет волос.

— Обычная мера предосторожности.

Аэлина закинула ногу на ногу и тоже неспешно разглядывала своего бывшего хозяина. Никакого намека на то, продолжал ли он носить амулет Оринфа — ее фамильную драгоценность, знак принадлежности к королевскому роду Террасена. Аробинн украл у нее амулет в тот день, когда нашел ее, полуживую, на берегу реки Флурин. Амулет был тайным хранилищем третьего и последнего Ключа Вэрда. Аробинн убеждал Аэлину, что фамильную реликвию она потеряла, упав в воду. Тысячу лет предки Аэлины владели этим амулетом, не подозревая о его силе и не задумываясь, почему Террасен — процветающее королевство, не знавшее потрясений, — было идеалом, на который равнялись королевские дворы других стран. Аробинн, любивший драгоценности, никогда не носил их на шее. Возможно, амулет и сейчас был у него надежно спрятан где-то в Башне ассасина.

— Мне не улыбается снова оказаться в Эндовьере, — сказала Аэлина.

Серебристые глаза вспыхнули. Аэлина едва удержалась, чтобы не выхватить кинжал и не метнуть в Аробинна.

Нет, нельзя поддаваться эмоциям. Слишком многое зависело от этого человека, чтобы убивать его раньше времени. Аэлина немало раздумывала и теперь знала, чего хочет и как этого достичь. Убийство Аробинна перечеркнуло бы ее замыслы. Особенно когда выяснилось, что их с Шаолом что-то связывает.

Наверное, для того Аробинн и заманил ее сюда. Пытается найти способ убедить ее шпионить за Шаолом и… обезопасить собственную шкуру.

— Разумеется, — все тем же мурлыкающим тоном произнес Аробинн, продолжая разговор. — Мне ненавистна сама мысль о твоем возвращении в Эндовьер. Однако должен сказать, что события двух минувших лет не повредили твоей красоте. Ты стала еще более блистательной. Из колючей девчонки превратилась в женщину. Это тебе к лицу.

Аробинн запрокинул голову. Аэлина догадывалась, что́ последует за этими словами, однако он тут же добавил:

— Или мне следует сказать, что тебе к лицу титул королевы?

Прошло десять лет с тех пор, когда они в последний раз открыто говорили о ее наследии. Тогда Аробинн убеждал ее навсегда забыть о королевском титуле и прежней жизни. Он учил Аэлину ненавидеть и бояться. Иногда, правда, намекал на ее происхождение. Чаще это звучало как угроза, как средство еще прочнее привязать ее к себе. Но Аробинн ни разу не назвал Аэлину ее настоящим именем; даже когда нашел ее на заледенелом берегу и привез в свое гнездо убийц.

— С чего ты взял, что меня привлекает королевский трон? — небрежно спросила Аэлина.

Аробинн столь же небрежно пожал своими широкими плечами:

— Конечно, сплетням доверять нельзя. И тем не менее… Около месяца назад из Вендалина дошло любопытное известие. Рассказывали, как некая королева, считавшаяся не то погибшей в детстве, не то пропавшей, лихо расправилась с легионом адарланских захватчиков. Наверное, наши уважаемые друзья теперь называют ее не иначе как «огнедышащей сукой-королевой».

Услышанное позабавило Аэлину и где-то даже польстило ей. Она знала, что весть о разгроме адарланских захватчиков непременно дойдет до пославшей их империи. Генерала Наррока и троих его помощников — валгских демонов — силой своей магии она сплющила, будто жаб, и превратила в горстки пепла… Удивительно, как быстро весть об этом достигла Адарлана.

— Нынче люди готовы верить во что угодно, — уклончиво сказала Аэлина.

— Конечно, — усмехнулся Аробинн.

На другом конце «Склепа» осатанелая толпа зрителей чествовала победителей боев в ямах. Предводитель ассасинов едва взглянул в том направлении и снова усмехнулся.

Почти два года назад Аэлина стояла в такой же толпе и смотрела, как Саэм, одного за другим, побеждает своих неопытных противников. Он торопился заработать побольше денег, чтобы вместе с Аэлиной навсегда уехать из Рафтхола и от Аробинна. Еще через несколько дней ее затолкали в тюремную повозку с крохотным зарешеченным оконцем и повезли в Эндовьер. А Саэм…

Саэма заманили в ловушку, зверски истязали и убили. Это сделал Рюк Фарран — правая рука Йона Жайна, тогдашнего главаря преступного мира Рафтхола. С Жайном она расправилась сама, ударив кинжалом в его мясистую физиономию. Что касается Фаррана… Позже Аэлина узнала, что Фаррана убил Сэльв — камердинер и телохранитель Аробинна. Так он отомстил за Саэма. Дальнейшая судьба Сэльва ее не занимала. Возможно, Аробинн сам его прикончил, чтобы выправить отношения между Гильдией ассасинов и новым главарем столичного преступного мира. Еще один долг.

Всему свое время. Нужно набираться терпения и ждать.

— Никак ты теперь ведешь дела в этой зловонной дыре? — с плохо скрываемой язвительностью спросила Аэлина. — Или с твоей Башней что-то случилось?

— Иным моим… собеседникам легче встречаться в людных местах, — ответил Аробинн, лениво растягивая слова. — В Башне они чувствуют себя настороженно.

— Должно быть, твой собеседник — новичок в игре, если не настоял на встрече в отдельном помещении.

— Вдобавок он мне не доверяет. Он подумал, что в закутке ему будет безопаснее говорить со мной.

— Похоже, он и про «Склеп» ничего не знает.

Естественно, не знает. Шаол никогда не бывал в этой дыре. Аэлина не рассказывала ему о той поре, когда ей приходилось сюда заглядывать. Было очень много такого, о чем она не рассказывала Шаолу.

— Что ж ты не спросишь меня про этого человека?

Аэлине удавалось сохранять выражение полного безразличия.

— Меня не касаются те, с кем ты ведешь свои дела. Захочешь — сам расскажешь. А нет — так нет.

Аробинн вновь небрежно пожал плечами. Это было частью его игры. Утаить крупицу сведений; важных или пустяшных — значения не имело. Главное — власть над другими. Он любил властвовать.

— Мне хочется о многом тебя расспросить, — вздохнув, признался Аробинн.

— Удивлена, что ты чего-то обо мне не знаешь, да еще признаёшься в этом.

Аробинн уперся затылком в стенку закутка. Сейчас его волосы напоминали свежую кровь. Часть посетителей зала видели его, но, поскольку Аробинн был, по сути, совладельцем «Склепа», здесь он мог не прятать своего лица. Ни у кого, включая и адарланского короля, не хватило бы глупости противостоять Аробинну Хэмелу.

— С тех пор как ты исчезла, дела пошли значительно хуже, — тихо произнес Аробинн.

Исчезла! Можно подумать, она по доброй воле отправилась в Эндовьер — отдохнуть от столичной суеты, а он тут ни при чем. Но Аэлина слишком хорошо его знала. Заманив ее в «Склеп», Аробинн осторожно прощупывал почву, выясняя, на что может рассчитывать. Прекрасно.

Его взгляд скользнул по толстому шраму на ее ладони — знаку ее клятвы, данной Нехемии. Аэлина поклялась на могиле принцессы, что освободит ее родное королевство Эйлуэ.

— Как много новых шрамов появилось у тебя. Мне больно смотреть на них. Сердце сжимается.

— А мне они нравятся, — возразила Аэлина, сказав чистую правду.

Аробинн изменил позу. Намеренно. Он все делал намеренно. Теперь неяркий свет упал на уродливый шрам, протянувшийся от уха до самой ключицы.

— Этот мне тоже нравится, — зловеще улыбнувшись, сказала она.

Теперь понятно, почему он не застегнул камзол.

— Подарочек от Сэльва, — пояснил Аробинн, сделав очередной грациозный взмах рукой.

Напоминание, сделанное мимоходом. Дескать, смотри, девочка, насколько я крепок и опасен. Сэльв был из числа лучших воинов, каких видела Аэлина. Если он погиб в поединке с Аробинном… Тех, кто оставался в живых, можно было пересчитать по пальцам.

— Сначала Саэм, потом я, — сказала Аэлина. — После нас — Сэльв. В какого же тирана ты успел превратиться! Интересно, в Башне еще кто-то остался, кроме Тарна? Или ты расправился со всеми, кто тебе чем-то не угодил?

Тарн по-прежнему ошивался возле трактирной стойки. Еще двое ассасинов сидели за разными столами, делая вид, что пьют эль и пялятся на шлюх, но в действительности упорно следили за Аэлиной.

— Смотрю, Мюлен с Крепышом еще живы, — усмехнулась она. — Но они всегда хорошо умели лизать тебе задницу. Трудно представить, чтобы ты порешил и их.

Он тихо засмеялся:

— А я-то думал, мои люди научились не выделяться из толпы. — Аробинн глотнул вина и вдруг предложил Аэлине: — Может, вернешься домой и преподашь им несколько уроков?

Домой. Опять проверка. Опять игра.

— Ты же знаешь, я всегда рада поучить твоих желторотиков. Но на время пребывания в Рафтхоле у меня приготовлено другое жилье.

— И сколько же ты собираешься пробыть в блистательной столице?

— Столько, сколько необходимо, — ответила Аэлина, мысленно добавив: «Пока не получу то, что мне нужно, и не расправлюсь с тобой».

— Что ж, рад слышать.

Аробинн сделал еще пару глотков. Аэлина не сомневалась: вино ему здесь подавали особое. Она могла поклясться пылающим миром темных богов: Аробинн ни за что бы не стал пить разбавленную крысиную кровь, которую в «Склепе» называли вином.

— Однако, учитывая произошедшие события, тебе понадобится задержаться здесь по меньшей мере на несколько недель.

У Аэлины кровь застыла в жилах. Лениво улыбаясь Аробинну, в душе она молилась Мэле и Денне — сестрам-богиням, которых долгие годы считала своими покровительницами.

— Ты ведь наверняка знаешь об этих событиях. Я не ошибаюсь? — спросил он, покачивая вино в бокале.

Мерзавец! Он же сейчас вырывал у нее признание, что ей ничего не известно.

— Не потому ли королевская гвардия теперь щеголяет в этих впечатляющих новых мундирах? — усмехнулась Аэлина, хотя ей было не до шуток.

«Только не Шаол и не Дорин, не Шаол и не Дорин, не Шаол и…»

— Нет, дорогая. Эти люди — всего лишь забавное добавление к разнообразию нашего города. Мои ученики неплохо развлекаются, мучая их.

Аробинн допил вино.

— Хотя готов поспорить на кругленькую сумму, что новый страж короля присутствовал при тех событиях.

Аэлину затрясло, и всю свою силу воли она употребила на то, чтобы внутренняя дрожь не передалась рукам. Неужели ее замыслы были хороши лишь на бумаге?

— Никто толком не знает, что же случилось в стеклянном замке в тот день, — начал Аробинн.

После всех испытаний, через которые она прошла, после событий в Вендалине, вернуться в этот… Ей сейчас отчаянно недоставало Рована. До боли захотелось вдохнуть воздух, пахнущий соснами и снегом, и знать: что бы ни случилось, какие бы страшные новости ни поведал Аробинн, фэйский воин окажется рядом и поможет по кусочкам собрать ее распадающийся мир.

Но Рован был далеко отсюда. Аэлина молилась сестрам-богиням, чтобы судьба никогда не столкнула его с Аробинном.

— Может, изложишь суть? — спросила она. — Я не прочь выспаться.

Она говорила правду. С каждой минутой на нее все сильнее наваливалась усталость.

— Я подумал… учитывая, насколько вы были близки, а также учитывая твои способности… ты могла бы это почувствовать. Или хотя бы услышать. А ведь обвинения, предъявленные ему, весьма серьезны.

Гнида! Затягивая рассказ, Аробинн наслаждался каждой секундой. Если Дорин мертв или покалечен…

— Твой двоюродный брат Эдион заключен в тюрьму по обвинению в государственной измене. Он готовил в Рафтхоле мятеж с целью сместить короля и возвести на трон тебя.

Мир остановился.

Остановился, на несколько секунд оттаял и снова остановился.

— Но сдается мне, ты даже не подозревала о его заговоре, — продолжал Аробинн. — Я невольно думаю, уж не воспользовался ли король всем этим как предлогом заманить некую огнедышащую суку-королеву к адарланским берегам? Через три дня Эдиона должны казнить. Это назначено гвоздем программы на праздновании дня рождения принца. Ну чем не ловушка, а? Если бы я готовил нечто подобное, я бы действовал гораздо тоньше. Но не стоит упрекать короля за поднятый шум.

Эдион. В мозгу Аэлины вихрем понеслись мысли. Как могла, она остановила их поток и сосредоточилась на ассасине, сидевшем напротив. Аробинн никогда ничего не говорил просто так. Значит, нужно искать причину, заставившую его упомянуть об Эдионе.

— С чего это ты решил меня предупредить? — спросила Аэлина.

Эдион схвачен по приказу короля. Эдиона должны отправить на виселицу. Все это — ловушка, расставленная для нее. Все ее замыслы рушились.

Нет. Аэлина и сейчас видела их завершение. Она не откажется от задуманного. Но Эдион… вначале нужно позаботиться о нем. Пусть потом он ее возненавидит, пусть назовет предательницей, шлюхой и убийцей, погрязшей во лжи. Даже если он будет презирать все, что она сделала и кем стала, она должна его спасти.

— Считай это небольшой услугой с моей стороны. — Аробинн поднялся со стула. — Жестом доброй воли и веры.

Аэлина нутром чуяла: помимо доброй воли и веры, тут есть что-то еще. Возможно, это связано с Шаолом.

Она тоже встала и покинула закуток. Она знала: за ними сейчас следили не только прихвостни Аробинна. Они видели, как она вошла, потолкалась у стойки, затем направилась к закутку. Интересно, знает ли об этом Аробинн?

Тот лишь улыбнулся ей с высоты своего роста — он был на целую голову выше Аэлины. Он нагнулся, и она позволила ему провести рукой по своей щеке. Мозоли на пальцах Аробинна сказали ей, что этот человек по-прежнему много и сосредоточенно упражняется.

— Я не жду, что ты мне поверишь, — произнес он. — И уж конечно, не жду, что ты меня полюбишь.

Только однажды — в те суматошные и трагические дни — Аробинн говорил о любви, признаваясь, что готов любить ее в любой ипостаси. Аэлина собиралась уехать с Саэмом. Аробинн пришел в ее жилище (стремясь к независимости, она заблаговременно купила двухэтажное здание старого склада). Он умолял Аэлину остаться, говорил, что его рассердил ее уход из Башни. Признавался: все, что потом он делал (а делал он весьма гнусные вещи), было вызвано ее безрассудным уходом. Аэлина не знала, какой смысл Аробинн вкладывал в слова: «Я тебя люблю». Она была склонна считать их очередной ложью — особенно после того, как Рюк Фарран одурманил ее, лишив возможности двигаться, и лапал своими грязными руками. А вскоре ее бросили в королевскую тюрьму.

Взгляд Аробинна потеплел.

— Я скучал по тебе, — признался он.

Аэлина отошла.

— Забавное признание. Всю осень прошлого года и зиму нынешнего я находилась в Рафтхоле, но ты ни разу не попытался увидеться со мной.

— Мог ли я решиться? Боялся, что ты убьешь меня, едва увидев. Но мне сообщили, что сегодня ты наконец-то возвращаешься. У меня появилась надежда: может… ты передумала. Надеюсь, ты простишь мне… неуклюжий способ зазвать тебя сюда.

Еще шаг и поворот. Куча слов о том, как он скучал. А о том, почему он затеял эту игру, — ни гугу.

— У меня были более серьезные заботы, чем вспоминать о тебе и гадать, жив ты или окончил свои дни.

— Разумеется. А сейчас твоя главная забота — Эдион. Ты ведь себе не простишь, если твоего дорого братца казнят.

У Аэлины бешено заколотилось сердце. Она снова призвала на помощь волю.

— Все, чем я располагаю, — в твоем распоряжении, — продолжал Аробинн. — Эдион находится в королевской тюрьме. Его стерегут днем и ночью. Готов оказать любую помощь, любую поддержку. Ты знаешь, где меня искать.

— Что ты хочешь взамен?

Аробинн опять взглянул на нее, отчего ей стало не по себе. Его взгляд был каким угодно, но только не братским и не отеческим.

— Окажи мне одну небольшую услугу.

В голове Аэлины тревожно загудел колокол. Пожалуй, она охотнее согласилась бы на сделку с валгскими демонами.

— В моем городе обитают странные существа. Они рядятся под людей. Человеческие тела служат им чем-то вроде одежды. Я хочу знать, кто они такие.

Слишком много нитей. Аэлина не знала, за какую тянуть. А они того и гляди перепутаются между собой.

— Поясни.

— Несколько этих… оборотней нынче командуют королевской гвардией. Они беспощадны ко всякому, кто симпатизирует магии или когда-то сам имел магические способности. Каждый день, на рассвете и на закате, подозреваемых казнят. А эти существа… похоже, они забирают себе силу казненных. Удивлен, что ты их не заметила. В гавани они так и шныряют.

— Для меня они все — чудовища, — сказала Аэлина.

Хорошо Шаол не стал одним из них. Впрочем, это слабо утешало.

Аробинн ждал.

Она тоже ждала.

Аэлина первой нарушила молчание.

— Это и есть моя услуга? Я должна рассказать тебе то, что знаю?

Отрицать собственную осведомленность было бесполезно, равно как и допытываться, откуда он узнал, что ей известно про этих существ.

— Часть услуги.

— Две услуги за одну цену? — фыркнула Аэлина. — Как это на тебя похоже.

— Две стороны одной монеты.

— Король много лет охотился за знаниями, дающими силу и власть. Особенно за древними, — начала она, пристально глядя на Аробинна. — Это позволило ему подавить всю магию на континенте. Затем он стал вызывать в наш мир древних демонов. Они поселялись в телах командиров его постоянно растущей армии. Демонами он управляет с помощью особых колец и ошейников из черного камня. Неудивительно, что демоны способны безошибочно распознавать бывших магов и всех, в ком имелись хотя бы крупицы магических сил.

Аэлина говорила правду, но не всю. Аробинну незачем знать о Знаках и Ключах Вэрда.

— Живя в замке, я сталкивалась с теми, кого король поработил. Демоны, обитавшие в этих людях, делали их сильнее. А в Вендалине я видела королевского генерала, одержимого демоном неимоверной силы. Это был демон-принц.

— Наррок, — догадался Аробинн.

Если слова Аэлины потрясли и испугали его, внешне он оставался спокоен.

Аэлина кивнула, подтверждая его догадку:

— Демоны дают силу, но отнимают у человека жизнь. Демон-принц способен высосать из тебя все соки и погубить душу.

Она нервно сглотнула: ей вдруг по-настоящему стало страшно.

— Ты говорил про командиров. У них были ошейники или кольца?

Помнится, на пальцах Шаола она не заметила ни одного кольца.

— Только кольца, — сказал Аробинн. — А в чем разница?

— Чтобы управлять демоном-принцем, нужен ошейник. Кольца предназначены для управления демонами помельче.

— Как ты их убивала?

— Огнем. От демонов-принцев оставались лишь кучки пепла.

— Надо полагать, непростым огнем?

Аэлина кивнула.

— А если не огнем? Как можно убить того, кто носит черное кольцо?

— У меня на глазах одного одержимого убили ударом меча в сердце.

Она помнила, с какой легкостью Шаол тогда расправился с Кэйном. Слабое утешение, и тем не менее.

— А тем, у кого ошейник, можно попытаться отсечь голову.

— Что происходит с людьми, в чьих телах поселяются демоны? От них остается лишь оболочка?

Аэлине вспомнилось лицо Наррока. Генерал умолял его убить. За мгновение до гибели он вновь стал собой, почувствовав освобождение.

— Похоже, что так, — ответила она, не вдаваясь в подробности.

— Поймай мне одержимого и приведи в Башню, — вдруг сказал Аробинн.

— Это невозможно. И потом, зачем тебе одержимый?

— Рассчитываю выудить из него кое-какие полезные сведения.

— Тогда сам и лови! — огрызнулась Аэлина. — А для меня придумай другое поручение.

— Ты — единственная, кто сталкивался с этими существами и не погиб. — Взгляд Аробинна стал жестким и повелительным. — Желательно поскорее, но сроков тебе не устанавливаю. Выполнишь это условие — помогу тебе с освобождением Эдиона.

Столкнуться с валгом, даже не самым крупным…

— Вначале Эдион, — заявила Аэлина. — Мы спасаем Эдиона, а потом я рискну своей шкурой и займусь ловлей демона.

Если Аробинн вдруг узнает, что с помощью украденного амулета он может управлять валгом… Нет, об этом лучше сейчас не думать.

— Конечно, — согласился Аробинн.

Она понимала всю глупость своего следующего вопроса, но не удержалась и спросила:

— Зачем тебе понадобился демон?

— Это мой город. — Голос Аробинна вновь приобрел мурлыкающие интонации. — Замыслы короля меня не особо заботят. Но из-за подобных… нововведений я терплю убытки. И потом, мне надоело слышать карканье ворон, сутками пирующих на трупах казненных.

Что ж, они с Аробинном пришли хотя бы к какому-то соглашению.

— Твои интересы и твои доходы для тебя всегда и везде важнее всего остального.

Аробинн продолжал глядеть на нее глазами отвергнутого возлюбленного.

— Все имеет свою цену.

Он поцеловал Аэлину в щеку. Его губы были мягкими и теплыми. Поборов отвращение, она наклонилась к нему. Аробинн прошептал ей на ухо:

— Скажи, что́ я должен сделать ради искупления. Я готов ползать по горячим углям, спать на гвоздях, кромсать себя по кускам. Одно твое слово — и я это сделаю. Но позволь мне заботиться о тебе, как прежде… пока безумие не отравило мне сердце. Наказывай меня, пытай, терзай, но не отвергай моей помощи. Согласись на такую малость, и я весь мир брошу к твоим ногам.

У Аэлины пересохло в горле. Отступив на шаг, она взглянула в его привлекательное аристократическое лицо. В глазах Аробинна светилось горе, но за ним скрывался хищник. Она ощущала его почти на вкус. Если Аробинн знал об ее истории с Шаолом и позвал сюда капитана… Для чего? Чтобы ненароком вытянуть сведения? Чтобы проверить ее? Или же это было всего лишь его извращенным способом удостовериться, что он может ею управлять?

— Мне ничего…

— Нет, не торопись, — перебил ее Аробинн. — Не торопись отказываться. Выспись и обдумай на свежую голову. Но до того советую тебе прогуляться по нашим «ароматным» подземельям в юго-восточную часть города. Возможно, там ты встретишь человека, которого ищешь.

Аэлина выслушала это со скучающим выражением лица. Первая оторопь от встречи с Аробинном прошла, и ей стало легче управлять своим лицом и эмоциями. Аробинн шагнул в зал. Трое его ассасинов сразу же напряглись.

— Если за два года ты столь разительно изменилась, может, и мне тоже было позволено измениться? — спросил он на прощание.

Аробинн стал пробираться к лестнице. Тарн, Крепыш и Мюлен двинулись следом, отставая на шаг. Тарн обернулся и вернул Аэлине ее непристойный жест.

Но Аэлина смотрела только на предводителя Гильдии ассасинов. Элегантная, исполненная силы походка, тело воина, облаченное в одежды аристократа.

Лгун. Опытный, хитрый, коварный лгун.

Аэлину окружало слишком много любопытных глаз, и потому она не стала дотрагиваться до щеки, еще сохранявшей след прикосновения губ Аробинна. И ее ухо тоже еще хранило тепло его дыхания.

Мерзавец. Аэлина бросила взгляд в сторону ям для поединков, посмотрела на грязные занавески ниш, за которыми обреченные женщины торговали собой. Слишком долго владельцы «Склепа» наживались на чужой крови, боли и страданиях. Она почти видела Саэма, выходящего на поединок: молодого, сильного, благородного.

Аэлина поплотнее натянула перчатки. Слишком много долгов ей нужно собрать, прежде чем она покинет Рафтхол и займет королевский трон Террасена. И начнет она незамедлительно. К счастью, сегодня она была настроена произвести кровопускание.

Долго ждать не придется. Либо Аробинн раскроет карты, либо подручные адарланского короля выйдут на тропу, и та приведет их из гавани сюда. Кто-то непременно явится по ее душу, и очень скоро. Неспроста возле входной двери вдруг стало подозрительно тихо. Во всяком случае, эта часть ее замыслов близилась к осуществлению. С Шаолом она будет разбираться потом.

Аэлина взяла со стола медяк из кучки оставленных Аробинном. На одной стороне монеты был выбит профиль жестокого короля, на другой красовался дракон. Аэлина показала язык обеим сторонам и загадала: если орел, Аробинн ее снова предал. Если решка — сюда явятся люди короля. Окованная железом дверь со скрипом открылась. Пахнуло холодным ночным воздухом.

Усмехнувшись, Аэлина подбросила монету.

Монета еще кружилась, когда по ступеням лестницы застучали сапоги четверых солдат в черных мундирах. Все были вооружены до зубов. Когда медяк закончил подпрыгивать и улегся на стол, под тусклым светом блеснуло изображение дракона. Аэлина Галатиния была готова избавить от лишней крови всех, кто встанет у нее на пути.

Глава 4

Эдион Ашерир знал, что ему суждено умереть, и конец неумолимо приближался.

Он не пытался достучаться до богов. Боги и в лучшие дни никогда не откликались на его мольбы.

За годы своей воинской службы, особенно после производства в генералы, Эдион свыкся с мыслью о смерти. Конечно, лучше погибнуть на поле боя, так чтобы о твоем подвиге сложили песню или балладу, которую затем станут рассказывать у очага.

Но о такой его кончине никто не сложит ни песен, ни баллад.

Скорее всего, его казнь сделают частью очередного королевского празднества, дабы позабавить гостей и одновременно нагнать на них страху. Или же король предпочтет дать ему умереть естественной смертью. Сгноит в этой сырой, холодной камере, а заражение крови медленно и верно подточит его здоровье.

Все началось с небольшой раны в боку, полученной три недели назад, когда одно гнусное чудовище выполнило приказ короля и обезглавило Соршу. Прежде чем бросить его в камеру, Эдиона раздели и тщательно осмотрели. К счастью, гвардейцы торопились, и он сумел утаить от них свою рану. Эдион рассчитывал, что умрет от потери крови или от воспаления и король не сможет сделать его пешкой в своей игре против Аэлины.

Аэлина… Скорее всего, король устроит из казни западню, чтобы заманить ее в замок и спровоцировать на попытку спасти двоюродного брата. Эдион твердил своему телу, что должен умереть раньше и разрушить зловещий замысел короля.

Он лишь не ожидал, что воспалившаяся рана причинит ему столько боли.

У Эдиона начался жар, который он всячески скрывал от ухмыляющихся стражников, которые дважды в день приносили пищу и воду. Теперь он уже не бушевал и не ругался, как прежде, а лишь делал вид. Его тюремщики были трусоваты и не решались подойти к нему слишком близко. Они не замечали, что он больше не пытается сломать цепи, едва позволявшие ему сделать несколько шагов по камере. Теперь Эдион вставал исключительно по нужде, а все остальное время валялся на зловонной подстилке. Тюремщики не замечали и этого.

На него хотя бы не нацепили каменный ошейник. В тот страшный вечер, когда все перевернулось вверх тормашками, Эдион видел один такой, лежавший возле королевского трона. Он мог поспорить на любые деньги, что ошейник из черного Камня Вэрда предназначался для сына короля. Эдиону хотелось верить, что тот избрал смерть и не стал отцовским псом, посаженным на цепь.

Эдион повернулся на заплесневелом сене. И сейчас же ребра обожгла боль. С каждым днем ему становилось хуже. Будь он обычным человеком, смерть наступила бы гораздо раньше. Но часть фэйской крови, унаследованной им, упорно вела битву за жизнь Эдиона, не оставляя попыток исцелить его рану. Вскоре и эти попытки прекратятся. Воспаление переборет бессмертную благодать.

Зато как приятно сознавать, что исчадие зла, захватившее адарланский трон, ничего не добьется от своего бывшего «верного генерала» и не сделает его даже косвенным предателем двоюродной сестры. Все эти годы Эдион втайне хранил память о своем прошлом и о тех, кого любил. Осталось недолго. Когда его сокрушенное сердце перестанет биться, он встретится с ними.

Он — воин и потому выдержит все атаки лихорадки, все нападения тошноты и прорывы боли. Еще немного потерпеть, а там явится смерть и позовет за собой.

Эдион очень надеялся, что смерть явится к нему раньше Аэлины.

Глава 5

Аэлина неслась по кривым трущобным улочкам, не позволяя себе даже минутной остановки, чтобы убрать окровавленное оружие в ножны. Это она тоже делала на бегу. Надеяться, что в темноте королевские ищейки не заметят капель крови, было непозволительно глупо. А значит, нужно запутать след. Ей повезло, иначе этот вечер вполне мог окончиться ее собственным кровопусканием.

Вот когда Аэлина по-настоящему оценила муштру Рована, гонявшего ее по склонам и долинам Камбрианских гор. Она бежала с приличной скоростью, не сбивая дыхания. Голова соображала четко и ясно. На Вендалине ей довелось столкнуться с оборотнями, улепетывать от древних созданий размером с дом и испепелить четверых демонов-принцев. После таких испытаний два десятка солдат, гнавшихся за ней, не очень-то и пугали.

Но головной боли они ей добавили. Еще неизвестно, чем кончится это приключение. Те, кто вломился в «Склеп», ни разу не упомянули имени Шаола. Лица гвардейцев были ей совершенно незнакомы. Зато она сразу ощутила отстраненность, свойственную тем, кто имеет дело с Камнем Вэрда или подпал под его власть. На солдатах не было ни ошейников, ни колец, однако что-то подсказывало Аэлине: перед нею лишь оболочки людей. Все человеческое в них успело сгнить.

Радовало хотя бы то, что Аробинн ее не предал. Но как вовремя он покинул «Склеп»! Всего за считаные минуты до появления солдат. Как ни плутала она после гавани, а королевские ищейки все-таки ее нашли. Возможно, Аробинн устроил ей испытание, пожелав убедиться, сохранила ли она былые способности и навыки. Проверка требовалась ему на тот случай, если она примет условия их сделки. Прорубая — другого слова не подберешь — себе путь к лестнице, Аэлина задавалась вопросом: а сознавал ли Аробинн, что весь этот вечер был испытанием и для него? Это ведь из-за нее в «Склеп» явились солдаты. Она представляла, как взбесится Аробинн, узнав о погроме, учиненном в притоне. «Склеп» приносил ему громадный доход.

Доход получали и те, кто некогда истязал Саэма, наслаждаясь каждым мгновением его страданий. В частности, бывший подручный Рюка Фаррана, изрядно разбогатевший на торговле дурманным зельем и женским телом. И надо же ему было сегодня оказаться на пути ее кинжалов. Как опрометчиво с его стороны!

Кровавый разгром, учиненный ею в «Склепе», Аэлина считала еще достаточно милосердным. Будь при ней ее магическая сила, она бы сожгла притон. Но магическая сила покинула ее еще на пути в Рафтхол, а смертное тело, невзирая на месяцы суровых тренировок, постепенно начинало уставать, превращаясь в обузу. Переулок, по которому бежала Аэлина, выходил на широкую улицу. Слишком широкую и открытую.

Она свернула к ближайшему кирпичному строению. К нему примыкала груда ломаных ящиков и прочего хлама. Высота груды была достаточной для задуманного ею маневра. Если все правильно рассчитать, она сумеет подпрыгнуть и достичь оконного карниза.

За спиной Аэлины слышался топот ног и крики. Здорово вымуштровали этих солдат, если они гнались за нею, почти не отставая.

Солдаты, черт бы их побрал!

Аэлина вскочила на ящики и полезла вверх. Вся груда предательски шаталась. Аэлина старалась лезть быстро и точно соизмерять каждое свое движение. Один неверный шаг — и она рухнет внутрь полусгнившей груды или опрокинет шаткое нагромождение. Ящики скрипели и стонали, но Аэлина упорно лезла, пока не добралась до заветной вершины и не прыгнула оттуда к нависшему карнизу.

Ее пальцы взвыли от боли. Они с такой силой впились в кирпич, что перчатки не уберегли ее ногти, и те сломались. Стиснув зубы, Аэлина подтянулась на руках, выбралась на карниз и влезла в открытое окно.

Она попала в убогую, темную, но на удивление чистую кухню. Сквозь дверь, открытую в узкий коридор, пробивался свет единственной свечи. Голоса ее преследователей звучали все громче. Выхватив кинжалы, Аэлина бросилась в коридор.

В доме, куда она попала, жили люди. Хорошие, плохие — значения не имело. На мгновение Аэлине стало совестно: своим появлением она навлекла беду на ни в чем не повинных жильцов. Но те в случае чего отделаются испугом. А если солдаты доберутся до нее…

Под ногами тряслись и скрипели половицы. Две комнаты, и в каждой кто-то был. Аэлина мысленно выругалась.

Она открыла дверь первой комнаты. Там на грязных подстилках спали трое взрослых. Во второй комнате она увидела двоих спящих. Один проснулся и порывисто сел.

— Лежи! — прошипела Аэлина и бросилась к третьей двери, ведущей на лестницу.

Хлипкий засов был подперт стулом. Аэлина представила, с какой легкостью солдаты вышибли бы не менее хлипкую дверь. Стул она швырнула в коридор. Если солдаты полезут через окно, это хотя бы ненадолго замедлит их продвижение. Затем она отодвинула засов, явно державшийся на соплях. Порывшись в кармане, достала серебряную монету и бросила на пол. Этого должно было хватить на новый замок и починку двери.

На лестнице было совсем темно. Судя по скрипу, деревянные ступеньки порядком сгнили.

Солдаты достигли лестничной двери и теперь барабанили в нее.

Аэлина бросилась наверх. Каждый вдох отзывался острой болью, словно ей в легкие натолкали стекла. После четвертого этажа лестница сузилась и…

Аэлина умела двигаться бесшумно, но сейчас это было ей ни к чему. Солдаты и так знали, где она. Рванув ржавую дверь, она выбралась на крышу. Там она позволила себе немного отдышаться, попутно оглядывая крышу и окрестные улицы. Переулок за ее спиной был слишком широким, улица слева — еще шире. Но придется спускаться в переулок и искать ближайшую сточную решетку.

«Но до того советую тебе прогуляться по нашим „ароматным“ подземельям в юго-восточную часть города. Возможно, там ты встретишь человека, которого ищешь», — вспомнила она слова Аробинна. Аэлина догадалась, кого он имел в виду. Еще один его подарочек, еще один фрагмент их игры.

Обхватив водосточную трубу, Аэлина легко соскользнула вниз. Теперь крики солдат слышались сверху. Они успели вылезти на крышу. К несчастью, Аэлина угодила в лужу, отчетливо вонявшую мочой. Чертыхнувшись, она бросилась бежать, памятуя, что путь ее лежал в еще более зловонный мир.

Увидев сточную решетку, Аэлина остановилась, опустилась на колени и взялась за осклизлый металл. Крышка на удивление быстро поддалась. Аэлина полезла внутрь, стараясь не сорваться со вбитых скоб. Потом, уже изнутри, вернула на место решетку. На ее счастье, сливной колодец не был забит нечистотами. Но снизу уже поднималось густое зловоние, ища встречи с ее ноздрями. Аэлина стиснула зубы, подавляя рвотные позывы.

Солдаты могли сколько угодно глазеть с крыши. Аэлина как сквозь землю провалилась, что было недалеко от истины.

Аэлина ненавидела подземные сточные канавы.

Да кто их любит? Грязь, вонь, скопище насекомых. Правда, разветвленная сеть зловонных подземелий позволяла очень быстро, а главное, беспрепятственно попасть в любую часть Рафтхола. Конечно, если уметь ориентироваться в этих лабиринтах.

Однако ненависть Аэлины имела совсем другую причину. Как-то Аробинн поручил ей выследить и убить одного человека. Но у того оказался слишком «несговорчивый» телохранитель. Аэлина очутилась в сточном канале, идущем под богатой частью города. Телохранитель знал, что в Рафтхоле время от времени пускают воду из особых хранилищ, промывая таким образом всю сеть сточных канав. Подъем уровня воды грозил Аэлине неминуемой смертью. Единственным спасением было броситься в зловонный поток и плыть, надеясь достичь какого-нибудь колодца и выбраться наверх. И Аэлина плыла по зловонной реке. Когда она наконец достигла колодца, от нее не только выразительно пахло. Какая-то часть зловонной реки очутилась у нее в желудке. Но наверху Аэлину ждало новое испытание: сточную крышку заклинило. А вода меж тем уже поднималась по колодцу, угрожая утопить ее у самой поверхности…

Это граничило с чудом, но поблизости оказался Саэм. Услышав крики Аэлины, он сумел открыть неподатливую решетку и вызволить ее.

Аэлина потом отмывалась несколько дней. А уж сколько раз ее тошнило, не поддавалось счету.

Когда она сейчас ставила решетку на место, у нее дрожали руки. Собрав остатки воли, Аэлина спустилась вниз, на каменный пол. Тьма здесь не была кромешной. То тут, то там сквозь решетки лился неяркий лунный свет.

Перво-наперво Аэлина замерла и стала вслушиваться.

Чтобы попасть в юго-восточную часть города, она двинулась по узкому берегу древнего сточного канала, представлявшего собой одну из главных рукотворных подземных рек. Должно быть, канал прорыли еще во времена Гавина Хавильяра, которому приглянулась река Авери, и он решил построить здесь свою столицу. Аэлина то и дело останавливалась, замирая и вслушиваясь. Похоже, солдаты все же потеряли ее след.

Туннель, по которому она шла, вывел ее к месту, где сходились еще четыре туннеля. Аэлина замедлила шаг, держа руки на эфесах кинжалов. Два первых туннеля были достаточно хорошо освещены луной. Третий был потемнее и пошире. Он вел в сторону королевского стеклянного замка. Но Шаол явно пришел на встречу с Аробинном не оттуда. Четвертый туннель уходил на юго-восток.

И без своего фэйского наследия, позволявшего видеть и чувствовать намного острее смертных, Аэлина поняла: что-то здесь не так. Темнота туннеля не была естественной. Туда не проникал лунный свет из решеток. Из темных недр не доносилось никаких звуков. Даже привычной крысиной возни.

Еще один трюк Аробинна? Или подарок? Аэлина снова прислушалась. Ответом ей была полная тишина. Все негромкие звуки остались у нее за спиной.

Не зная, как поступить, Аэлина расхаживала вдоль черты, где неяркий свет граничил с непроницаемой темнотой. Потом нагнулась, подобрала обломок камня и швырнула во тьму.

Камень исчез бесследно и, что самое удивительное, беззвучно. Никаких признаков его падения в сточный канал или на берег.

— На твоем месте я бы не стала этого делать.

Аэлина обернулась на спокойный женский голос, приготовившись выхватить кинжалы. Голос принадлежал телохранительнице, которую ранее она видела в «Склепе». Та стояла шагах в двадцати позади Аэлины. Лицо, как и в притоне, скрывал глубоко надвинутый капюшон.

Так. Один из той пары — на месте. Что касается Шаола…

Аэлина вынула кинжал и направилась к телохранительнице, впитывая в себя каждую мелочь.

— Кстати, я бы тоже не посоветовала подкрадываться к тем, о ком ты ничего не знаешь. Особенно в подземельях.

Когда Аэлина подошла достаточно близко, женщина подняла руки. Ее изящные ладони были покрыты шрамами. Даже в неярком свете, пробивавшемся сверху, Аэлина заметила ее загорелую, а может, смуглую кожу. Если телохранительница Шаола сумела незаметно приблизиться к ней, значит прошла неплохую выучку. Наверное, и владеть оружием обучена. И не наверное, а точно, раз Шаол привел ее в «Склеп» в качестве телохранительницы. Но куда исчез он сам?

— Зловонные притоны и зловонные сточные канавы, — усмехнулась Аэлина, доставая второй кинжал. — Какая насыщенная у тебя жизнь.

Женщина оттолкнулась от стены. В тени капюшона качнулись ее длинные темные волосы.

— Не всем выпадает милость получать королевское жалованье, госпожа королевская защитница.

Итак, телохранительница знала, кто перед нею. Успела ли она рассказать Шаолу? И все-таки куда исчез он сам?

— Позволь узнать, почему мне нельзя бросать камешки в этот туннель?

— Идем со мной, — не отвечая на вопрос, сказала телохранительница.

— Это не ответ, — усмехнулась Аэлина.

Худощавая женщина подошла ближе. Теперь размытый лунный свет освещал капюшон и ее лицо. Привлекательное, хотя довольно суровое. Аэлина прикинула ее возраст. Телохранительница была на два или три года старше ее.

— За тобой гонятся двадцать королевских гвардейцев, — с оттенком равнодушия сказала женщина. — Они не настолько глупы, как тебе кажется, и очень скоро могут оказаться здесь. Поэтому я предлагаю тебе пойти со мной.

Аэлине очень хотелось послать телохранительницу ко всем чертям, но вместо этого она улыбнулась и спросила:

— А как ты меня нашла?

Собственно говоря, Аэлине было ровным счетом наплевать как. Она старалась прощупать незнакомку.

— Называй это удачей. Я сегодня на дежурстве. Высунула нос на поверхность и увидела, что ты успела завести себе новых друзей. Обычно к тем, кто разгуливает вдоль сточных каналов, мы применяем иную тактику: сначала нападаем, а вопросы задаем уже потом.

— Кто это «мы»? — насмешливо спросила Аэлина.

Женщина молча пошла, но не в пугающую темноту, а по одному из освещенных туннелей. На кинжалы Аэлины она не обратила никакого внимания. Аэлина сочла это признаком самоуверенной глупости. Или глупой самоуверенности.

— Королевская защитница, я не стану принуждать тебя идти со мной. Решай сама. Если согласишься, узнаешь то, что будет тебе небезынтересно. Но можешь остаться и здесь и дальше бросать камешки, ожидая ответов.

Аэлина обдумала сказанное, вспомнив все, что успела увидеть и услышать за сегодняшний вечер. По ее спине пробежал холодок, однако она спрятала кинжалы в ножны и пошла вслед за телохранительницей.

Пока шли, она старалась успокоиться и собраться с силами. Телохранительница двигалась быстро и даже с каким-то изяществом. Пройдя один туннель, она свернула во второй, а потом в третий. Аэлина отмечала в уме каждый поворот, старалась запомнить характерные особенности.

— Как ты меня узнала? — спросила она.

— Видела в городе. Давно, в прошлом году. Меня немного смутили рыжие волосы, потому я не сразу тебя узнала в «Склепе».

Краешком глаза Аэлина следила за своей провожатой. Возможно, телохранительница и не знала, кем на самом деле является Шаол. Он вполне мог назваться другим именем, хотя эта женщина намекает, будто знает, что́ нужно Аэлине.

Тем же спокойным, равнодушным голосом телохранительница спросила:

— Гвардейцы гонятся за тобой потому, что узнали тебя? Или из-за того, что ты наконец-то затеяла потасовку в «Склепе»? Тебя же так и тянуло с кем-нибудь сцепиться.

— А ты как думаешь? — вывернулась Аэлина. — Скажи, эти гвардейцы подчиняются капитану Эстфолу?

— Нет. — Женщина негромко рассмеялась. — Эти гвардейцы ему не подчиняются.

Аэлина удержалась от возгласа облегчения, хотя слова телохранительницы породили новый шквал вопросов.

Как назло, она наступила на что-то подозрительно мягкое. Ее передернуло. Телохранительница остановилась перед входом в очередной длинный туннель. Первая половина его освещалась луной, свет которой струился через решетки. Зато вторая половина тонула в неестественной темноте. И тишина. Та же непривычная, зловещая тишина.

— Нам сюда, — сказала телохранительница, достигнув невысокой лестницы.

Дальше проход тянулся не вдоль самого берега канала, а шел на некоторой высоте.

«Ну и дура же ты, если подставила мне спину», — подумала Аэлина, вынимая кинжал.

Они успели зайти достаточно далеко.

Ничего не подозревая, телохранительница столь же изящно поднялась по ступенькам. Аэлина прикинула расстояние до ближайших выходов, затем глубину зловонного потока, лениво текущего по каменному руслу. Чтобы утопить тело, такой глубины хватит.

Аэлина неслышно оказалась за спиной у телохранительницы и обняла ее, словно близкую подругу, приставив к горлу кинжал.

Глава 6

— Изволь уложиться в одну фразу, — прошептала Аэлина, чуть сильнее вдавив лезвие кинжала в шею телохранительницы. — Сумей одной фразой убедить меня в целесообразности сохранить тебе жизнь.

Женщина сошла со ступенек и, надо отдать ей должное, не сделала глупых попыток дотянуться до своего оружия, скрытого под плащом. Учитывая, что Аэлина стояла впритык к ее спине, подобная затея все равно ничего бы не дала. Телохранительница лишь сглотнула, слегка дернув горлом, отчего лезвие еще больнее впилось ей в гладкую кожу.

— Я веду тебя к капитану, — сказала она.

Аэлина еще немного усилила нажим на кинжал:

— Твои слова не убеждают мою руку. Ей так и хочется полоснуть кинжалом по твоему горлу.

— Три недели назад капитан сложил с себя обязанности командира королевских гвардейцев и вскоре бежал из замка. Он примкнул к нашему делу. К повстанческой борьбе.

Аэлина ощутила слабость в ногах. У нее подгибались колени.

Похоже, ей следовало включить в «круг своих интересов» не только короля и Аробинна, но еще и мятежников, гордо именующих себя повстанцами. Они наверняка захотят поквитаться с нею за убийство Аркера Фэнна. Этого куртизана, оказавшегося предателем, Аэлина убила прошлой зимой. То, что Шаол примкнул к мятежникам, ничего не меняло.

Эту мысль Аэлина прогнала сразу же, не дав ей разрастись.

— А что с принцем?

— Жив, но по-прежнему в замке, — хрипло ответила женщина. — Этого тебе достаточно, чтобы освободить мое горло от соседства с твоим кинжалом?

Да. И нет. Если Шаол теперь заодно с мятежниками… Аэлина опустила кинжал и отошла, встав в круг лунного света, льющегося сквозь решетку.

Телохранительница резко обернулась. Ее рука скользнула под плащ, схватившись за оружие. Аэлина прищелкнула языком. Пальцы женщины замерли на поблескивающем эфесе.

— Я решила сохранить тебе жизнь, а это — твоя благодарность? — насмешливо спросила Аэлина, откидывая капюшон. — Удивлена, хотя… тут нечему удивляться.

Мятежница — так теперь Аэлина мысленно называла эту женщину — убрала пальцы с эфеса и тоже откинула капюшон. На ее миловидном и в то же время суровом лице не было ни капли страха. Темные глаза внимательно следили за Аэлиной. Кто она? Союзница или враг?

— Объясни, зачем ты здесь, — тихим голосом попросила мятежница. — Капитан говорит, что ты на нашей стороне. Но сегодня в «Склепе» ты почему-то пряталась от него.

— Прежде всего я хочу знать твое имя. — Аэлина прислонилась к сырой стене.

— Мое имя тебя не касается.

— Вот как? — приподняла одну бровь Аэлина. — Ты хочешь получить ответы, но почему-то не спешишь отвечать на мои вопросы. Неудивительно, что он оставил тебя подпирать столб. Трудно играть, когда не знаешь правил игры.

— Я слышала про случившееся той зимой. Ты ворвалась в здание, где скрывались наши, и многих убила. Ты убивала повстанцев, моих друзей.

Невозмутимое лицо женщины — а может, просто маска — слегка вздрогнуло.

— Поэтому мне не очень-то верится, что ты заодно с нами. Прости, но я не могу быть с тобой прямой и открытой.

— По-твоему, я должна была дружески хлопать по плечу тех, кто похищает и истязает моих друзей? Или мне нужно было посмеяться, когда я получила записку с угрозой их убить? Может, и того отъявленного мерзавца, зверски убившего мою лучшую подругу, я тоже должна была слегка пожурить и отпустить, а не вспарывать ему брюхо? — Она подошла к женщине. — Прикажешь извиняться за содеянное? Или ползать на коленях, умоляя о пощаде?

Лицо мятежницы оставалось бесстрастным. Возможно, ее хорошо научили владеть собой. А может, она от природы была ледышкой.

— По-моему, мы напрасно теряем время, — усмехнулась Аэлина. — Лучше отведи меня к капитану. Заодно спросишь, каково ему было, когда его скрутили и притащили в ваше логово.

Женщина взглянула в темноту и покачала головой.

— Если бы не твои игры с кинжалом, я бы еще раньше тебе сказала, что мы уже пришли. — Она махнула в сторону темной части туннеля. — Добро пожаловать.

Аэлине вдруг захотелось схватить женщину за плечи и несколько раз хорошенько ударить о грязную влажную стену, показав, что та имеет дело с королевской защитницей. Но в этот момент ее уши уловили чье-то хриплое дыхание, доносившееся из темноты. Человеческое дыхание. Затем послышались приглушенные голоса.

Аэлина слушала. Судя по шагам, сюда шли люди. Кто-то шепотом требовал поторапливаться. Другой велел успокоиться. Аэлина напряглась всем телом, услышав третий голос:

— У нас всего двадцать минут до отплытия корабля. Шевелитесь!

Этот голос она узнала.

И все же едва удержалась, чтобы не вскрикнуть, когда из темноты появился Шаол Эстфол. Вместе со спутником они вели, а точнее, волокли хромого, отощавшего человека. Еще один мятежник, вооруженный, шел сзади, прикрывая их со спины.

Еще издали капитан увидел Аэлину. Дальше он шел, не спуская с нее глаз.

И не улыбался.

Глава 7

Раненых было двое. Одного тащили Шаол со спутником, второго — еще двое. Их лица Аэлина видела впервые. Процессию замыкали двое мужчин и женщина. Охрана.

Женщину они отпустили едва заметным кивком. Та снова исчезла в темноте.

Остальные молча прошли мимо Аэлины, не опуская оружия. У всех на одежде она заметила пятна крови. Красной и черной, которую знала очень хорошо. И двое тех, в ком жизнь едва теплилась.

Этот взгляд изможденных, опустошенных глаз тоже был ей хорошо знаком, как и пустые, ничего не выражающие лица. На Вендалине она появлялась слишком поздно и не могла помочь жертвам демонов. Однако Шаол со спутниками непонятным образом сумели вырвать этих двоих. У Аэлины свело живот. Значит, мятежница, приведшая ее сюда, следила за безопасностью пути, по которому вели спасенных.

Вопреки предположениям Аробинна, валги обитали не только внутри королевских гвардейцев. Где-то в подземелье прятался демон более высокого ранга. Скорее всего, демон-принц. Вот откуда эта странная темнота и мертвая тишина. Подумав об этом, Аэлина мысленно выругалась. И Шаол был…

Раненый, которого вели Шаол со спутником, больше не мог идти. Его пришлось нести. Чем ближе они подходили к Аэлине, тем отчетливее она видела лицо Шаола. У него была ранена нижняя губа. Из уголка рта сочилась кровь. Они не просто шли сюда. Они пробивались с боем.

— Как все это понимать? — шепотом спросила Аэлина у мятежницы.

— Мне не приказывали давать тебе объяснения.

Аэлина не решилась допытываться. Особенно в присутствии Шаола. Его бронзовые глаза округлились, когда он увидел кровь на плаще Аэлины.

— Ранена? — хрипло спросил он.

Аэлина молча покачала головой… Боги! Боги милосердные. Сейчас, увидев лицо Шаола… Он почти не изменился. То же грубоватое мужское обаяние. Лишь загара добавилось на лице, да и само лицо чуть вытянулось. В остальном это был прежний Шаол. Человек, которого она любила, пока… пока все не начало стремительно меняться.

Аэлина не раз воображала их встречу. Тогда ей казалось, что ее захлестнет поток слов и чувств.

По его щеке тянулся тонкий белый шрам. Шрам, оставшийся от нанесенной ею раны. В ту ночь, когда убили Нехемию, Аэлина набросилась на Шаола, обвиняя его в гибели принцессы.

Наверное, не удержи ее Дорин, она бы тогда убила капитана.

Нынешний Шаол отличался от того Шаола. А тот Шаол безоговорочно верил королю, верил в святость присяги и своего долга. Между ним и Аэлиной возникла непреодолимая пропасть. Она не могла ни забыть случившегося, ни простить Шаола.

Нынешнему Шаолу хватило ее жеста. Теперь он смотрел на женщину рядом с Аэлиной. Его разведчицу, докладывающую ему так, словно он был предводителем мятежников.

— Впереди все чисто. Держитесь восточных туннелей.

Шаол кивнул.

— Идите, — сказал он спутникам. — Я вас догоню.

Все это было произнесено с будничной решительностью. Похоже, он и здесь оставался командиром.

Те двинулись дальше, настороженно поглядывая на Аэлину. Мятежница, приведшая ее сюда, стояла не шелохнувшись.

— Несарина!

В устах Шаола ее имя прозвучало как приказ.

Женщина не двинулась с места, продолжая смотреть на Аэлину. Оценивающе, словно подсчитывала свои шансы в возможном поединке.

Аэлина лениво улыбалась ей.

— Фелак! — рявкнул Шаол.

Темные, почти черные глаза женщины мгновенно переместились на него. Если фамилия Несарины не выдавала ее происхождения, то миндалевидные, чуть приподнятые в уголках глаза (вдобавок слегка подведенные черным) указывали на Южный континент, откуда происходили ее родители или один из них. Удивительно, что женщина не только не пыталась это скрыть, а, наоборот, подчеркивала, да еще где! На ответственном дежурстве! В Рафтхоле весьма настороженно относились к приезжим, особенно издалека.

Движением подбородка Шаол указал на спины своих удаляющихся спутников.

— Отправляйся в гавань, — распорядился он.

— По соображениям безопасности, кому-то из нас лучше остаться здесь.

Несарина и с ним говорила все тем же ровным, холодным голосом.

— Помоги нашим добраться до гавани, а потом со всех ног беги к себе. Если опоздаешь, гарнизонный командир сразу заметит твое отсутствие.

Несарина смерила взглядом бывшую королевскую защитницу. Аэлина еще раз удивилась ее способности превращать лицо в каменную маску.

— Откуда нам знать, что она не пришла сюда по его приказу?

Аэлина сразу догадалась, о ком речь, и подмигнула Несарине.

— Если бы я сюда пришла по приказу короля, ты, Несарина Фелак, была бы уже мертва.

Ни следа удивления, ни намека на страх. По части ледяной невозмутимости эта женщина могла бы соперничать с Рованом.

— Завтра на закате, — довольно резко произнес Шаол, обращаясь к Несарине.

Она спокойно выдержала его взгляд, замерев, после чего зашагала вдогонку своим товарищам. Ее движения напоминали текущую воду.

— Тебе ведь тоже надо идти, — не своим, каким-то тонким и скрипучим голосом сказала Аэлина. — Им нужна твоя помощь.

Шаол поджал окровавленные губы:

— Я их догоню.

Он не пригласил Аэлину пойти вместе. Может, ей самой нужно было вызваться?

— Вернулась, значит…

Помнится, раньше Шаол стригся коротко. Теперь его волосы стали длиннее и неопрятнее.

— Эдион… Это ловушка.

— Я знаю про Эдиона.

Боги, неужели ей больше нечего сказать?

Шаол отрешенно кивнул:

— Ты… ты изменилась.

— Само собой. — Аэлина потрогала свои крашеные волосы.

— Нет, — возразил Шаол, приблизившись к ней на шаг. — Твое лицо. Твоя поза. Ты…

Он тряхнул головой, глядя во тьму туннеля, где скрылись мятежники.

— Идем со мной.

Аэлина согласилась. Они шли очень быстро, почти бежали. Где-то впереди слышались шаги соратников Шаола.

Аэлине многое хотелось сказать, но усилием воли она загоняла слова обратно. Не сейчас.

«Я люблю тебя», — произнес он в день ее отъезда на Вендалин. Аэлина в ответ могла лишь торопливо сказать, что виновата.

— Вы спасали этих двоих? — спросила она, оглядываясь назад и убеждаясь, что погони нет.

Шаол угрюмо кивнул:

— В Рафтхоле вновь стали охотиться на бывших магов. Их ловят и казнят. Новые гвардейцы короля затаскивают их в туннели и держат там до казни. Эти гвардейцы любят тьму. Похоже, в ней они черпают силы.

Нечто в этом роде Аэлина сегодня уже слышала от Аробинна.

— А почему осужденных не держат в тюрьмах? — удивилась она.

Насколько она помнила, темноты там было вдоволь. Даже для валгов.

— В тюрьмах слишком много посторонних глаз. Гвардейцам не нужны свидетели. Прежде чем осужденные попадут на плаху или на виселицу, из них выжимают все соки.

Аэлину прошиб холодный пот.

— На пальцах гвардейцев есть черные кольца?

Шаол кивнул. У нее замерло сердце.

— Всех вы не спасете. Больше не ходи в туннели. И своим товарищам запрети.

— Так вопрос не стоит, — усмехнулся Шаол. — Мы туда ходим, потому что только мы и способны на это.

К запаху нечистот примешался запах морской воды. Кажется, они были где-то неподалеку от Авери.

— Как понимать твои слова?

— Обычные люди их не интересуют. Гвардейцы их даже не замечают. Но зато они сразу чуют тех, в чьем роду были маги. Даже если сам человек никогда в жизни никакой магией не занимался.

Шаол бросил на нее косой взгляд:

— Потому я и отправил Рена на север. Подальше от Рафтхола.

Аэлина едва не споткнулась о камень.

— Рена… Ручейника?

Шаол снова кивнул.

Аэлине показалось, что каменистая почва уходит у нее из-под ног. Рен Ручейник. Еще одно дитя Террасена. Жив. Пока еще жив.

— Из-за Рена мы обо всем этом и узнали, — продолжал Шаол. — Мы проникли в одно их гнездо. Эти… существа смотрели только на него. Меня и Несарину они словно не видели. Мы едва унесли оттуда ноги. На следующий же день я отправил Рена в Террасен — собирать силы местных повстанцев. Видела бы ты, с какой неохотой он уезжал.

Все это было крайне интересно и… граничило с безумием.

— Эти существа — древние демоны. Валги. Они…

— Кормятся силами человека, высасывая его до последней капли. Когда наступает время казни, человека больше нет. Одна оболочка. Ты это хотела сказать?

— Да! — сердито бросила Аэлина. — Только я не нахожу в этом ничего смешного.

В кошмарных снах ей часто снились демоны-принцы. Их руки сладострастно шарили по ее телу. Демоны угощались ею, пировали на ее жизненных силах. Всякий раз она с криком просыпалась, но рядом не было фэйского воина, который напомнил бы ей, что они одержали победу над валгами.

— А я и не шучу, — сказал Шаол. Его взгляд скользнул к Златинцу, висящему у нее на плече. — У тебя новый меч?

Аэлина кивнула. Ее и Шаола разделяло расстояние протянутой руки — и долгие месяцы, когда она то скучала по нему, то ненавидела. Пока выбиралась из пропасти, куда ее столкнул Шаол. И вот она снова с ним… Аэлина крепилась, чтобы не попросить у него прощения. Но не за шрам, оставленный ее кинжалом. За то, что ее сердце, пусть и не до конца, исцелилось и что его, Шаола… в ее сердце больше не было. И вряд ли он когда-нибудь займет там прежнее место.

— Стало быть, ты докопался, кто я на самом деле, — сказала Аэлина, надеясь, что спутники Шаола далеко и не услышат ее слов.

— Я это понял в день твоего отплытия.

Аэлина обернулась. Вгляделась в темноту. Никого.

Шаол не делал попыток ее обнять или хотя бы взять за руку. Мятежники, шедшие впереди, приблизились к небольшому туннелю. Аэлина знала этот туннель. Он вел в гавань. Но не в ту, где Аэлина сошла на берег. В старую, оказавшуюся теперь в трущобной части Рафтхола.

— Кстати, мне удалось спасти Быстроногую, — помолчав, сказал Шаол.

Аэлина едва не вскрикнула:

— И где теперь моя собака?

— В надежном месте. Отец Несарины владеет несколькими рафтхольскими пекарнями. Дела его шли так успешно, что он сумел купить загородный дом. Не так далеко от Рафтхола, у подножия холмов. Твою псину тайком переправили туда. Она там прижилась, держит в страхе местных овец. Сама понимаешь, оставить собаку в городе я не мог. Лай выдал бы нас с потрохами.

— Конечно… Спасибо за заботу. А как это дочь землевладельца угораздило примкнуть к мятежникам?

— Тут не все так просто. Несарина служит в городской гвардии. Она поступила туда вопреки отцовской воле. Я знаком с нею не первый год.

Слова Шаола не дали ответа на главный вопрос.

— Ей можно доверять?

— То, что ты говорила о себе, применимо и к Несарине. Если бы она служила королю, мы давным-давно были бы мертвы.

— Согласна.

Аэлина с трудом сглотнула, убрала кинжал и сняла перчатки. Казалось, ей нужно чем-то занять свои руки. Но теперь Шаол увидел, что палец, на котором он привык видеть свой подарок — кольцо с аметистом, — был пуст. Кровь, впитавшаяся в ткань перчаток, запачкала Аэлине пальцы. Красная и черная. От последней исходило зловоние.

Заметив, что кольца больше нет, Шаол поднял глаза на Аэлину. Ей стало тяжело дышать. Подойдя к узкому туннелю, он остановился. Шаол не забывал о своем деле. И Аэлине он позволил пройти ровно столько, сколько считал допустимым.

— Мне надо о многом тебе рассказать, — торопливо сказала Аэлина. — Но вначале мне хочется услышать твой рассказ. Я хочу знать, как ты оказался среди мятежников. О страшных событиях в замке. О Дорине и Эдионе. Словом, обо всем, что происходило здесь без меня.

«И почему сегодня ты встречался с Аробинном, я тоже хочу знать».

Лицо Шаола разом изменилось. Не было даже намека на нежность. А может, ей это лишь показалось? В его взгляде появилась холодная решимость. Аэлина сжалась, приготовившись услышать тяжелые, а то и страшные слова. Но он лишь сказал:

— Давай встретимся минут через сорок в… — Он назвал место на одной из трущобных улочек. — Вначале я должен проводить наших.

Не дожидаясь ее ответа, Шаол трусцой побежал догонять своих спутников.

Аэлина двинулась следом.

Взобравшись на крышу, Аэлина повела наблюдение за пристанью. Шаол со спутниками и спасенными подошли к небольшому судну. Парус на мачте был приспущен. Матросы не решались вставать на якорь. Корабль удерживали канаты, привязанные к полусгнившим береговым тумбам. Мятежники передали раненых в руки ожидающим матросам. Гребцы приналегли на весла, и корабль понесся по темному изгибу реки к устью, где, скорее всего, стояло на якоре другое судно, побольше и понадежнее.

Шаол торопливо говорил с мятежниками. О чем — Аэлина не слышала. Не слышала она и слов короткой перепалки, возникшей между Шаолом и Несариной. Расходились в разные стороны. Шаол двинулся один. Несарина и остальные пошли в противоположном направлении и даже не оглянулись.

Шаол успел пройти не более квартала, когда Аэлина почти бесшумно спрыгнула с крыши. Он даже не дрогнул.

— Этого следовало ожидать.

— Следовало, — подтвердила она.

Стиснув зубы, Шаол молча зашагал туда, где назначал Аэлине встречу.

Аэлина шла рядом, вглядываясь в темные, спящие улицы. Мимо прошмыгнуло несколько отвратного вида уличных мальчишек. Аэлина следила за ними из-под капюшона. Эта шантрапа вполне могла быть на содержании у Аробинна. Если так, вскоре он узнает, что Аэлину видели на некотором расстоянии от ее бывшего дома. Прятаться было бесполезно, да она и не хотела.

Окружающие здания, при всей их ветхости, содержались довольно опрятно. Видно, их жильцы радовались даже такой крыше над головой. Учитывая близость реки, здесь, скорее всего, обитали рыбаки, грузчики с портовых складов. Возможно, и рабы, отпущенные хозяевами на заработки. И что удивительно, ни одного бродяги, сводника или воришки.

Трущобный рай, да и только.

— Мой рассказ будет грустным и тяжелым, — нарушил молчание капитан.

Аэлина слушала не перебивая. Шаол дорожил временем и потому начал рассказывать еще на ходу. Каждое его слово било ей по сердцу.

Аэлина узнала о том, как Шаол познакомился с Эдионом и как их объединило общее дело. Потом Эдиона арестовали, а Дорина король подверг допросу. Аэлина едва сдерживалась, чтобы не вцепиться в капитана и не крикнуть, почему он так долго оставался глупым и беспечным и не начал действовать раньше.

Когда Шаол дошел до момента казни Сорши, его голос с каждым словом становился все тише, а сами слова давались ему все с бо́льшим трудом.

Аэлина мысленно корила себя за то, что так и не удосужилась спросить имя целительницы. А ведь не кто иной, как Сорша, выхаживала ее и после поединка с Кэйном, и после нападения риддерака. Она представляла, что́ пережил Дорин, когда у него на глазах обезглавили его любимую… Аэлина лишь тяжело вздохнула.

Судьба самого Дорина в чем-то была еще трагичнее.

Шаол рассказал, на какой отчаянный шаг решился принц, чтобы помочь ему выбраться из замка. Дорин пожертвовал собой, открыв перед королем свою магическую силу. К этому моменту Аэлину била дрожь. Она засунула руки в карманы плаща и плотно сомкнула губы, чтобы не вырвалось ни слова.

Но слова звенели у нее в мозгу, складываясь в повторяющиеся фразы.

«Ты должен был бы удалить Дорина и Соршу из замка в тот день, когда король повелел убить рабов. Неужели гибель Нехемии ничему тебя не научила? Или ты думал, что можно победить, не замарав чести, ничем не жертвуя? Как ты мог бежать из замка, оставив Дорина один на один с королем? Как ты мог, как ты мог, как ты мог?»

Глаза Шаола были полны горя, и это удерживало Аэлину от упреков.

Он умолк. Аэлина сражалась со своим гневом и отчаянием. Лишь через три квартала к ней вернулась способность спокойно рассуждать.

Ее гнев и слезы ничего не дадут. Да, ей снова приходится вносить изменения в свои замыслы, но без ущерба самим замыслам. Вначале нужно освободить Эдиона, потом забрать у Аробинна Ключ Вэрда. Все это ей по силам… Аэлина расправила плечи. Окрестности были ей знакомы. Отсюда до ее прежнего жилища рукой подать.

Не туда ли теперь вел ее Шаол? Что ж, у нее, по крайней мере, есть место, где можно спрятаться и отсидеться. А вдруг Аробинн продал ее жилище? Тогда он не преминул бы сказать ей об этом в своей обычной язвительной манере. Или решил сделать ей сюрприз, предоставив возможность самой узнать, что там теперь живут другие люди? Аробинн обожал подобные сюрпризы.

— Значит, теперь ты заодно с мятежниками, — сказала она Шаолу. — Кажется, ты даже стал у них командиром.

— У нас несколько командиров. В мой участок входят трущобы и пристани. Другие отвечают за свои участки. Мы встречаемся часто, но понапрасну стараемся не рисковать. Несарина и еще полдюжины городских гвардейцев помогают мне поддерживать связь с моими бывшими подчиненными. В основном с Рессом и Брулло. Оба изыскивают способы вызволить Дорина. И Эдиона. Но застенок, где держат Эдиона, практически непроницаем. За потайными туннелями тоже ведется постоянное наблюдение. Вчера мы рискнули сунуться в их логово только потому, что Ресс сообщил нам о важной встрече в замке. Караульных оказалось больше, чем мы предполагали.

Аэлина понимала: в замок ей не проникнуть, если только она не примет помощь Аробинна. Об этом она подумает завтра. Такие решения нужно принимать на свежую голову.

— Что тебе известно о Дорине с тех пор, как ты сбежал?

В бронзовых глазах Шаола мелькнул стыд. Но Аэлина говорила правду. Он действительно сбежал. Не попытался вырвать Дорина из рук короля.

Аэлину обожгло новой волной гнева. Ей захотелось разбить голову Шаола о ближайшую кирпичную стену. Как он мог столько лет служить такому чудовищу? Неужели он ничего не замечал? Наконец, почему не попытался убить короля, когда тот находился в пределах досягаемости?

Оставалось надеяться, что после всех мучений, через которые провел принца собственный отец, Дорин не утратил способности здраво мыслить. Должен же он понимать, что он не единственный, на кого обрушилось горе. Когда она освободит Дорина и когда он будет в состоянии выслушать ее… тогда она скажет принцу, что понимает его, поскольку когда-то сама пережила страшную трагедию. Но вечное оплакивание Сорши ничего не даст. Жизнь продолжается. Если магия Дорина действует, несмотря на королевский запрет, его помощь может сыграть решающую роль в борьбе с валгами.

— Король не подверг Дорина прилюдному наказанию, — сказал Шаол. — И даже не посадил под домашний арест. Насколько нам известно, принц появляется на различных приемах и торжествах. Близится день рождения Дорина. Нам сообщили, что в качестве подарка король собирается преподнести сыну… казнь Эдиона.

Эдион. Да, Эдион. Двоюродный брат знал, кем она была и кем стала. Но Шаол мог лишь гадать, как поведет себя Эдион, оказавшись лицом к лицу с нею. Не плюнет ли он ей в лицо вместо благодарности за освобождение? Сначала надо Эдиона освободить, а там видно будет.

— Расклад такой, — продолжал Шаол. — За происходящим в замке следят Ресс и Брулло. У нас есть люди, наблюдающие за замком извне. Все сходятся во мнении, что внешне Дорин не изменился, зато изменилась его манера поведения. Он стал холоднее, отрешеннее. Впрочем, чему тут удивляться? Этого стоило ожидать. После того, как Соршу…

— Они не замечали у него на пальце черного кольца?

— Там не кольцо. Там…

Аэлина сжалась. Она почти догадалась и теперь очень не хотела услышать от Шаола подтверждение своей страшной догадке.

— Один из наших утверждал, что у Дорина на шее появилось странное ожерелье из черного камня.

Ошейник из Камня Вэрда!

Какое-то время Аэлина лишь тупо смотрела на Шаола. Ей казалось, будто окрестные дома надвигаются, а под ногами разверзается громадная яма, угрожая поглотить ее целиком.

— Ты что-то побледнела, — сказал Шаол, но не протянул к ней руку.

Сейчас ее лучше не трогать. Аэлина не знала, сумела бы она удержаться и не вцепиться обломанными ногтями ему в физиономию.

Ее разум противился услышанному. То, что случилось с Дорином, было чудовищно. Аэлина до сих пор отказывалась в это верить. Однако страшные события никак не зависели от ее приятия или неприятия.

— Шаол, я даже не знаю, что и говорить. Дорин, Сорша, Эдион… Все это так… неожиданно. Как и то, что мы с тобою стоим вот здесь.

Она обвела рукой ветхие строения.

— Теперь я хочу услышать твой рассказ, — только и ответил Шаол.

Свой рассказ Аэлина начала с террасенских событий десятилетней давности. Потом рассказала о том, что было с нею на Вендалине. Говоря о валгских демонах-принцах, она умолчала об ошейниках. Чувствовалось, Шаолу и так не по себе. Не стала она говорить и про третий Ключ Вэрда, сказав лишь, что Аробинн похитил у нее амулет Оринфа и что она хочет вернуть семейную реликвию.

— Теперь ты знаешь, что́ я делала на Вендалине, почему вернулась и чем собираюсь заняться.

Тянулись минуты. Шаол шел молча. Он по-прежнему не улыбался.

Когда же он наконец повернулся к ней и посмотрел в глаза, в его взгляде не было ничего от прежнего Шаола. Его губы оставались плотно сжатыми.

— Значит, ты вернулась одна.

— Да. Я решила, для Рована будет безопаснее остаться на Вендалине.

— Я не об этом, — уже резче произнес Шаол, переводя взгляд на улицу. — Ты вернулась без армии. Без союзников. С пустыми руками.

С пустыми руками!

— Я не знала, чего ты ждал от меня. Ты просто услал меня подальше от Рафтхола. Если ты рассчитывал, что я вернусь с армией, нужно было прямо об этом сказать.

— Да, я услал тебя подальше от Рафтхола и от короля. Когда я узнал, кто ты есть на самом деле, я почти не сомневался, что ты останешься у своих вендалинских родственников или вообще переберешься к Маэве.

— Ты никак пропустил мои слова мимо ушей? — раздраженно спросила Аэлина. — Или я недостаточно красочно расписала тебе Маэву? Вендалинские Ашериры у нее на побегушках. Если Маэва не разрешит послать армию, они ни за что не сделают это против ее воли.

— Похоже, ты и не пыталась говорить с родней. Если бы твой родственник Галан решился бы разорвать блокаду…

— Галан тебя не касается. Ты вообще понимаешь, с чем я столкнулась на Вендалине?

— А ты понимаешь, каково нам было оставаться здесь? Пока ты забавлялась магией и любезничала со своим фэйским принцем, ты хотя бы вспоминала, что мы тут остались одни против короля? Побывала бы ты в шкуре Дорина или в моей! Знаешь ли ты, какие зверства каждый день творятся в этом городе? И причиной всего этого вполне могли стать твои вендалинские проделки.

Каждое его слово было как камень, бросаемый в ее голову. С чем-то она еще могла согласиться. Но ее зацепило слово «проделки».

— То жуткое сражение ты называешь проделками?

— Если бы вела себя потише, не упивалась бы своей победой над Нарроком и не кричала бы во всеуслышание, что вернешься, возможно, король не позвал бы нас на расправу.

— Ты не смеешь обвинять меня в его действиях!

Стиснув кулаки, Аэлина впилась глазами в Шаола. В шрам на его щеке, который всегда будет напоминать ей обо всем, что он сделал и чего она ему не простит.

— Это в каких его действиях я пытаюсь тебя обвинить? — сердито спросил Шаол и зашагал дальше. — Назови хоть одно!

Аэлина отказывалась верить своим ушам. Ну не настолько же они все свихнулись тут за ее отсутствие!

— Назвать? — запальчиво выкрикнула Аэлина. — Как насчет падения королевств, подмятых под себя Адарланом? А как насчет исчезновения магии?

— Что касается второго, тут я полностью уверен в твоей невиновности, — процедил сквозь зубы Шаол.

— Как ты сказал? — насторожилась Аэлина.

Его плечи напряглись. Этого ей было достаточно, чтобы понять: Шаол что-то знает об этом, но рассказывать ей не собирается. Наверное, Селене — его прежней подруге и возлюбленной — он бы и рассказал. Но только не Аэлине — королеве Террасена. Неужели он видел в ней угрозу? Во всяком случае, пока было ясно одно: Шаол что-то знал, но делиться своими знаниями с нею не собирался.

— Шаол, что именно ты узнал о магии? — совсем тихо спросила Аэлина.

Он молчал.

— Пожалуйста, расскажи мне.

Он упрямо покачал головой:

— Ни в коем случае. Даже не проси. При твоей непредсказуемости…

«При моей непредсказуемости». Шаолу повезло, что магия здесь не действует. Иначе Аэлина дотла сожгла бы всю эту улицу, дабы показать ему, насколько предсказуемы ее действия.

— Пока меня не было, вы нашли способ освободить магию. И ты знаешь, как это сделать.

Он даже не пытался отрицать.

— Освобождение магии лишь добавило бы хаоса. Все стало бы гораздо хуже. Демонам не понадобилось бы долго выискивать магов и просто людей с магическими способностями. Ох и попировали бы они.

— Хорошо. Я расскажу еще кое-что, — сердито прошипела Аэлина. — Думаю, тогда ты пожалеешь о своих словах.

Вокруг них не было никого, однако Аэлина понизила голос до шепота.

— Ожерелье на шее Дорина появилось не случайно. На самом деле это ошейник. И когда я расскажу тебе, каково приходится человеку с таким ошейником, посмотрим, захочется ли тебе дальше утаивать от меня свои сведения и упрекать меня за мои действия на Вендалине.

С каждым ее словом лицо Шаола становилось все бледнее. Где-то в самой глубине души она испытывала от этого злорадное удовлетворение.

— Теперь слушай. Демоны выискивают магов или людей с магическими способностями и кормятся силой их крови. Тех, в ком валгские демоны не могут поселиться, они просто выпивают до последней капли. Или, учитывая новейшие столичные развлечения, просто казнят для устрашения толпы. Казни тоже дают пищу. Демоны обожают лакомиться страхом и отчаянием. Их это пьянит не хуже вина. Демоны низшего ранга захватывают тело смертного человека с помощью черного кольца, надеваемого ему на палец. Но есть и высшие. У них, как и у людей, существует деление на сословия. Что-то вроде своего государства. Их принцы отчаянно рвутся в наш мир. Им нужны смертные тела. Но чтобы управлять человеком, внутри которого обитает демон-принц, колец уже мало. Для таких король припас ошейники. Ошейники из черного камня — Камня Вэрда.

Аэлине показалось, что Шаол перестал дышать.

— Действие ошейников сильнее и страшнее. Ошейники помогают демонам жить внутри человеческого тела и пожирать его силы. Такой демон жил внутри генерала Наррока. В конце сражения генерал умолял, чтобы я его убила. Только так он мог освободиться от власти демона. Я видела чудовищ, которые не приснятся и в страшном сне. Даже они не могли справиться с демонами. Уничтожить этих тварей можно только огнем или отсечением головы.

Шаол молча слушал.

— Учитывая мои магические способности, надеюсь, ты перестанешь упрямиться и расскажешь мне все, что тебе известно. Возможно, только я смогу освободить Дорина. Или оборвать его страдания, если он… до этого доживет.

Последние слова она произносила, содрогаясь от их ужасного смысла.

Шаол покачал головой. Чувствовалось, ему страшно. К страху примешивалось отчаяние. Аэлине тоже стало страшно, пока она не услышала его слова.

— А у тебя не было мысли, что нужно нас предостеречь? — спросил он. — Нам бы тут очень пригодились знания о королевских ошейниках.

Ее словно окатили холодной водой. Аэлина заморгала. Конечно, она могла их предупредить. Могла хотя бы попытаться. Упрек Шаола она обдумает потом. Не сейчас. Сейчас надо думать, что делать дальше.

— Что говорить об этом, когда я уже здесь? Сейчас мы должны помочь Эдиону и Дорину.

— «Мы» осталось в прошлом.

Шаол снял с шеи Глаз Элианы и бросил ей. Амулет блеснул в тусклом свете уличного фонаря. Аэлина поймала его одной рукой, ощутив тепло металла, и тут же спрятала в карман, даже не взглянув.

— Как ты помнишь, Селена, наши пути разошлись. Какое уж тут «мы»?

— Теперь я зовусь Аэлиной, — громко и резко возразила она. — Селены Сардотин больше не существует.

— Ты была и остаешься ассасином. Ты ушла и вернулась, но не раньше чем сочла удобным для себя.

Аэлина едва удержалась от желания разбить кулаком ему нос. Она поступила по-другому. Вытащив из кармана серебряное кольцо с аметистом, Аэлина буквально вдавила подарок Шаола ему в ладонь.

— Зачем ты сегодня встречался с Аробинном Хэмелом?

— Откуда ты…

— Не важно. Я жду ответа.

— Я просил его помочь нам убить короля.

Аэлина даже рот раскрыла:

— Ты никак спятил? Ты так ему и сказал?

— Нет. Но он догадался. Я целую неделю добивался встречи с ним, и только сегодня он уведомил меня, что готов встретиться.

— Знал бы ты, какого дурака свалял, придя на эту встречу.

За разговором они снова остановились, а это даже на пустой улице было опрометчиво. Аэлина двинулась дальше. Шаол поспешил за нею.

— Мне не встретилось других ассасинов, предлагавших свои услуги.

Аэлина открыла рот и тут же закрыла. Потом сжала пальцы на левой руке, а правой стала их разгибать по одному.

— Аробинн не запросит с тебя ни золота, ни прочих благ. Он назовет такую цену, какая тебе и в голову не может прийти. Например, смерть или страдания близких тебе людей.

— Думаешь, я об этом не знал? — усмехнулся Шаол.

— Итак, ты хочешь, чтобы Аробинн убил короля. А дальше? Возвести на трон Дорина? Вместе с валгским демоном, обитающем у него внутри?

— Я об этом узнал только сейчас. От тебя. Но это ничего не меняет.

— Ошибаешься. Это меняет все. Даже если бы ты сумел снять ошейник с Дорина, нет гарантий, что демон не успел укорениться в нем. И тогда ты заменишь одно чудовище другим.

— Тогда почему бы тебе не поделиться со мной своими замыслами… Аэлина?

Ее имя он произнес едва слышно и явно через силу.

— Ты способен убить короля? Когда дойдет до этого, ты бы смог убить своего короля?

— Мой король — Дорин.

Аэлина удержалась, чтоб не поморщиться.

— Ты жонглируешь словами.

— Он убил Соршу.

— А еще раньше он убил миллионы других.

Ее слова могли звучать и как вызов, и как скрытый вопрос. Шаол не поддался ни на то ни на другое. Он лишь сверкнул глазами.

— Мне надо идти. Через час у меня встреча с Брулло.

— Я пойду с тобой, — заявила Аэлина, оглядываясь на громаду стеклянного замка, высившуюся в противоположной стороне.

Быть может, главный королевский оружейник еще что-то узнал о Дорине. Скорее всего, ей придется позаботиться о принце, ее верном друге. Но при мысли о том, чем может обернуться ее забота, у Аэлины заледенела кровь.

— Никуда ты не пойдешь, — отрезал Шаол. — Иначе мне придется отвечать на множество вопросов. Я не стану рисковать жизнью Дорина ради удовлетворения твоего любопытства.

Некоторое время они еще шли вместе. Затем Аэлина свернула за угол, бросив ему:

— Делай что хочешь.

— А ты-то сама что собираешься делать? — спохватился Шаол.

В его голосе она уловила изрядное подозрение. Замедлив шаг, Аэлина обернулась:

— Много чего. Жуткие вещи.

— Если ты нас выдашь, Дорин…

Аэлина презрительно фыркнула:

— Ты же отказался поделиться своими сведениями… капитан. Потому и я придержу свои.

Она пошла в сторону своего прежнего жилища.

— Я больше не капитан, — крикнул ей вдогонку Шаол.

— А где же твой знаменитый меч? — спросила Аэлина, снова замедляя шаг и оборачиваясь к нему.

Глаза Шаола были пустыми и потухшими.

— Потерял, — коротко ответил он.

— Значит, теперь ты — герцог Шаол?

— Просто Шаол.

Ей даже стало его жаль. Наверное, не стоило говорить с ним в таком тоне. Но каким бы сладким и нежным ни был голос, горькая правда останется горькой.

— Пойми, вам Дорина не спасти. Или… вами будет править демон в его обличье.

Шаол выругался.

— Вы бы лучше поискали других претендентов на трон.

— Хватит!

Глаза Шаола пылали. У него сбивалось дыхание.

Аэлина поняла, что сказала достаточно и нужно себя обуздать.

— Если ко мне вернутся магические способности, я помогу Дорину. Поищу способы избавить его от демона.

Но скорее всего, магия убьет принца. Только об этом она пока помолчит. Перво-наперво ей нужно увидеть Дорина собственными глазами.

— И что потом? — спросил Шаол. — Возьмешь весь Рафтхол в заложники, как в Доранелле? Спалишь всякого, кто не согласен с тобою? Или вообще испепелишь все наше королевство из мести за прошлое? И ты такая будешь не одна. Найдутся и другие, кто пожелает свести счеты с Адарланом. — Он с горечью усмехнулся. — Наверное, нам здесь лучше жить без магии. Магия не делает честнее отношения между смертными.

— Честнее? А что, без магии ты много честности видишь вокруг?

— Магия делает людей опасными.

— Насколько помню, магия не раз спасала тебе жизнь.

— Да, — выдохнул Шаол. — Вы с Дорином. За это я вам очень благодарен. Но как уберечься от злонамеренного мага? Железом? Не ахти какая преграда. Это ты тоже знаешь. Если магия вырвется на свободу, вместе с нею вырвутся и чудовища из неведомых миров. Кто их остановит. Кто остановит тебя?

Последние слова были будто удар ледяным копьем в сердце.

Она… чудовище.

Однажды Аэлина видела ужас и отвращение на лице Шаола. Это было в ином мире, где она приняла свое фэйское обличье и вызвала огонь, спасая его и Быстроногую. Конечно, безрассудное применение магии чревато большими бедами. Но чтобы поставить ее на одну доску с чудовищами…

Лучше бы Шаол ее ударил.

— Значит, Дорину разрешено пользоваться магией. Его магические силы тебя не пугают. А мою силу ты считаешь… угрозой? Получается, я ничем не отличаюсь от демонов?

— Дорин не убил ни одного человека. Дорин не расправлялся с Аркером Фэнном в подземелье. Даже такого мерзавца, как Могила, он не истязал и не резал по кускам. Дорин не устраивал бойню в Эндовьере, где счет убитых шел на десятки.

Аэлина попыталась отгородиться невидимой стеной изо льда и стали. Все, что находилось по другую сторону, качалось и рушилось.

— Я не в восторге от своего прошлого, но и постоянно оглядываться назад я тоже не могу.

Она стиснула зубы. Раньше она, не раздумывая, схватилась бы за оружие. Ей и сейчас этого хотелось, но она не собиралась оглядываться назад.

— Я буду у себя. Если в твоих мозгах наступит просветление, появляйся. Пока что они у тебя прочно застряли в заднице. Спокойной ночи.

Не дожидаясь его ответа, Аэлина повернулась и быстро пошла прочь.

Шаол стоял в комнатке обветшалого дома, который вот уже три недели служил штаб-квартирой его отряду. Письменный стол был завален картами и стратегическими разработками, касавшимися замка. Он старался собрать как можно больше сведений о порядке смены караула и о нынешних привычках Дорина. Встреча с Брулло оказалась впустую потраченным временем. Шаол в очередной раз услышал, что поступил правильно, когда ушел с королевской службы и отринул все, касающееся стеклянного замка. Невзирая на протесты Шаола, главный королевский оружейник по-прежнему называл его капитаном.

Через три дня после бегства из замка Брулло сам разыскал Шаола и сказал, что готов стать его глазами среди стеклянных стен.

«Сбежал» — так оценила его действия Аэлина. Она умела бить словами.

Сегодня он видел королеву — огненную, неистовую и весьма жестокую. Он заметил ее в первое же мгновение, как выбрался из тьмы, порожденной валгскими демонами. Замерев, словно хищница, она стояла рядом с Несариной. Ее плащ был покрыт грязью и забрызган кровью, что не удивило Шаола. Его удивило лицо Аэлины — загорелое и повзрослевшее. От нее веяло спокойствием и силой. Казалось, пребывание на Вендалине изменило не только ее душу, но и весь облик. А потом он увидел пустой палец, на котором прежде было надето подаренное им кольцо…

Шаол вынул кольцо и подошел к очагу. Ему не составило бы труда разжечь огонь и швырнуть кольцо в пламя. Но вместо этого Шаол вертел кольцо между пальцами. Серебро успело потемнеть и покрыться многочисленными царапинами.

Да, Селены Сардотин больше не существовало. Женщины, которую он любил… Возможно, она утонула в безбрежном и беспощадном к кораблям океане, что разделял этот континент и Вендалин. Возможно, погибла в сражении с демонами-принцами. А может, все это время он сам был отъявленным глупцом, искавшим оправдания ее ремеслу. На самом деле будничность и хладнокровие, с какими она убивала, должны были вызывать лишь отвращение.

Она и в подземелье явилась со следами чужой крови. Прежде чем встретиться с ним, она убила немало тех, кто лично ей не сделал ничего плохого. Они просто мешали ей двигаться к цели. Она даже не потрудилась смыть кровь. А может, не замечала.

На Вендалине она взяла в огненное кольцо целый город и вызвала страх у фэйской королевы. Никому не позволено обладать такой силой. Если за то, что фэйская королева приказала высечь ее дружка, Аэлина могла сжечь целый город… Каких бед ждать от нее империи, десять лет назад захватившей ее королевство? Какой будет месть за убитых и порабощенных соотечественников?

Он ни за что не расскажет ей о способах освобождения магии. А если и расскажет, то не раньше чем убедится, что у нее нет намерений сжигать Рафтхол дотла.

В дверь дважды постучали. Шаол знал, кого сейчас увидит.

— Несарина, ты сейчас должна находиться на дежурстве, — вместо приветствия сказал Шаол.

Несарина с кошачьей ловкостью проскользнула в комнату. Все три года, что они были знакомы, она ни разу не изменила своей манере двигаться бесшумно и грациозно. В свое время, потрясенный предательством Литэны, Шаол искал забвения и утешения. Несарина заинтриговала его, причем настолько, что он все лето делил с нею постель.

— Мой командир пьян, а его руки несут караул под юбкой очередной трактирщицы, которая сейчас хихикает у него на коленях. Можешь быть спокоен: меня он еще долго не хватится.

Когда Литэна променяла его на Рулана Хавильяра — двоюродного брата Дорина, — Шаол действительно нуждался в утешении и забвении. Несарина просто скучала. Она была необременительной любовницей: никогда не выискивала его сама и не спрашивала о новой встрече. Выбор времени и места всегда принадлежал ему. Они встречались в тавернах, в комнатенках над тавернами, а то и просто в переулках. Постепенно он забыл коварную Литэну и вновь почувствовал вкус к простым радостям жизни. В самом начале осени они с Дорином отправились в Эндовьер. Встречи с Несариной прекратились сами собой. По возвращении в Рафтхол Шаол не делал попыток возобновить их свидания. Дорин и Аэлина ничего не знали об этой женщине. И когда три недели назад, на одном из собраний мятежников, он вдруг столкнулся с Несариной, она повела себя так, словно они расстались только вчера. Ни малейшей обиды, ни слова упрека.

— Такое ощущение, что тебе сегодня крепко вдарили по яйцам, — наконец сказала Несарина.

Шаол сердито посмотрел на нее. Но поскольку она попала в точку и он снова чувствовал себя сокрушенным и выбитым из колеи, он рассказал Несарине все — в том числе и то, кто нанес ему удар ниже пояса.

Несарине он доверял. За три недели, что они вместе сражались, выстраивали стратегию действий и просто выживали, он ни разу не заподозрил ее в двойной игре. Рен ей тоже доверял. Но даже Рену, когда тот уезжал, Шаол не раскрыл тайну Селены. Возможно, стоило рассказать. Знай он, что все так повернется, он бы поступил по-иному. Рену было бы полезно узнать, ради кого он рискует своей жизнью. Но Рен сейчас находился далеко. А Несарина заслуживала права знать.

Она слушала не перебивая. Потом взмахнула своими блестящими волосами, напоминающими черный шелк, и сказала:

— Надо же! Королевская защитница и Аэлина Галатиния — одно лицо. Впечатляет.

Шаолу не требовалось предупреждать Несарину, чтобы держала язык за зубами. Это она умела всегда. Не зря он сделал ее своей заместительницей.

— Жаль, я раньше не знала. Я бы расценила кинжал у горла как особую королевскую милость.

Шаол вновь взглянул на кольцо. Расплавить, что ли? Но кольцо стоило денег, а с деньгами у него сейчас было туго. Он и так потратил немало из своих запасов, которые успел сделать в подземной гробнице, когда покидал замок.

А деньги сейчас понадобятся ему острее, чем когда-либо. Ведь Дорин теперь…

Дорин… Прежнего Дорина больше не было.

Селена… Аэлина могла лгать о многом, но ее словам о Дорине он был склонен верить. Как бы он сейчас к ней ни относился, она единственная, кто способен спасти принца. Но если вместо этого она попытается убить Дорина…

Шаол тяжело опустился на стул. Взгляд отрешенно скользил по картам и бумагам. Все это делалось ради Дорина, друга его детства. Спасая Дорина, Шаол спасал и себя. Ему было нечего терять. Кто он теперь? Безымянный клятвопреступник, лжец и предатель.

Несарина шагнула к нему. Она смотрела на Шаола без привычной в таких случаях женской участливости. Он этого и не ждал. Более того, не хотел. В характере Несарины имелось немало кошачьего, однако это не делало ее кошечкой. Зато она, как никто другой, понимала, каково преодолевать отцовское неприятие жизненного пути, который ты выбрал. Но если отец Несарины постепенно смирился с выбором дочери, то отец Шаола… Сейчас он вообще не хотел думать о своем отце. Есть заботы поважнее.

— То, что она говорила о принце… — начала Несарина.

— Это ничего не меняет, — перебил Шаол.

— Похоже, это меняет все. В том числе и будущее Адарланского королевства.

— Не обращай внимания.

Несарина скрестила худощавые руки. Ее худоба была обманчива. Многие противники Несарины убедились, что недооценивали ее. Обычно это происходило в последние секунды их жизни. Не далее как сегодня она кромсала солдата, одержимого демоном, как повара́ кромсают рыбу на филе.

— Мне кажется, ты не умеешь отделять события твоего прошлого от наших стратегических задач, — сказала она.

Шаол открыл рот, приготовившись возразить. Несарина изогнула бровь (она очень следила за своими бровями) и ждала, что́ он скажет.

Возможно, он погорячился.

Возможно, ему нужно было рассказать Аэлине о способах освобождения магии.

Но если это погубит Дорина…

Шаол негромко выругался. Пламя свечи на столе задрожало от его дыхания.

Капитан королевских гвардейцев, каким он был когда-то, ни за что не сказал бы Аэлине ни слова. Тот капитан счел бы ее врагом королевства.

Но того капитана больше не существовало. Он погиб в зале с красным мраморным полом. Одновременно с Соршей.

— Ты сегодня здорово сражалась, — вместо ответа сказал он Несарине.

Несарина щелкнула языком.

— Я вернулась, потому что получила важное известие. Через полчаса после нашего ухода из «Склепа» туда вызвали солдат трех городских гарнизонов, — сухо произнесла Несарина. — Ее величество королева Аэлина собственноручно убила немалое число солдат его величества, а также совладельцев этого притона. Попутно она учинила там такой разгром, что если «Склеп» и откроется снова, то очень не скоро.

Боги милосердные!

— Они знают, что это была королевская защитница?

— Нет. Но я решила тебя предупредить. Бьюсь об заклад, погром она учинила не просто так. Наверняка была причина.

Возможно, была. А возможно, и нет.

— Вскоре ты узнаешь ее особенности. Аэлина предпочитает делать то, что хочет и когда хочет, не спрашивая разрешения.

Скорее всего, Аэлина сегодня находилась в паршивом настроении и решила сорвать злость на «Склепе».

— Странно, что в свое время ты связался с такой женщиной. Думать надо было.

— Зато ты у нас прекрасно знаешь, с кем связываться, а с кем нет! Ведь возле каждой пекарни твоего отца стоят толпы кандидатов на твою руку и сердце.

Его слова не блистали оригинальностью, но они с Несариной всегда были довольно резки друг с другом. Вот и сейчас его грубость ничуть ее не задела.

— Потому я и стараюсь ни с кем особо не связываться. Себе дороже.

Вряд ли Несарина родилась такой. Но о причинах ее отчужденности она никогда не рассказывала. Шаол не спрашивал, хотя иногда его снедало любопытство. С самого начала они придерживались правила: не лезть в прошлое друг друга.

По правде говоря, Шаол сам не знал, чего он ждал от возвращения Аэлины.

Но только не такой встречи.

«Ты не сможешь выбирать, что́ в ней любить, а что нет», — однажды сказал ему Дорин. Как же его друг был прав. Мучительно прав.

Несарина ушла, не прощаясь.

Рано утром Шаол отправился к ближайшему ювелиру и заложил кольцо, получив взамен горсть серебряных монет.

Аэлине и впрямь было паршиво. Вдобавок она изрядно устала. В таком состоянии она дотащилась до своего жилища, устроенного на втором этаже бывшего склада. Снаружи это деревянное здание ничем не отличалось от соседних, таких же непримечательных, как и все дома в здешнем квартале. Купив жилище, Аэлина перебралась сюда из Башни ассасина, только когда полностью расплатилась с Аробинном. Но своим домом она ощутила это место позже, когда заплатила долги Саэма и он поселился вместе с нею.

Их счастье длилось несколько недель. Потом Саэма не стало.

Входная дверь встретила Аэлину новым замком. Пришлось открывать его лезвием маленького кинжала. Войдя на первый этаж, она обнаружила все те же ящики, полные бутылок с чернилами. К ним никто не притрагивался. Лестница, ведущая на второй этаж, была на удивление чистой. Значит, либо Аробинн, либо кто-то другой наведывался сюда в ее отсутствие. Возможно, даже сейчас в комнатах на втором этаже кто-то есть.

Прекрасно. Аэлина не возражала против нового сражения.

Она поднялась на второй этаж и, пряча кинжал за спиной, открыла зеленую дверь. Внутри было темно и пусто. Однако в жилище кто-то прибирался, иначе ее бы встретил запах пыли.

В считаные минуты Аэлина обследовала все комнаты: большую гостиную, кухню, где нашла несколько сморщенных яблок и больше никаких следов чьего-либо проживания, спальню (там все осталось в первозданном виде) и еще одну комнату. Там ее ноздри уловили посторонний запах. Кровать была застелена недостаточно тщательно. На высоком комоде лежала записка: «Капитан сказал, что я некоторое время могу здесь пожить. Прости, что той зимой пытался тебя убить. Ты меня явно помнишь; парные мечи были только у меня. Ничего личного. Рен».

Она выругалась. Рен здесь жил? И получается, по-прежнему считал ее королевской защитницей. Когда она ворвалась на заброшенный склад, где мятежники удерживали захваченного Шаола, ей противостоял парень с парными мечами. Только он не дрогнул и сумел оказать ей достойное сопротивление. Да, она очень хорошо помнила Рена.

Теперь он на севере. В относительной безопасности.

Аэлина слишком хорошо себя знала, чтобы понимать: к чувству облегчения, испытываемого ею, примешана и доля ее трусости. В глубине души она побаивалась говорить с Реном лицом к лицу и радовалась, что этого не будет. Интересно, как бы он себя повел, если бы узнал, кто она и как обошлась с жертвой, принесенной Мауриной? Судя по сегодняшнему поведению Шаола, особой радости он бы не испытал. Это еще мягко сказано, учитывая порывистость Рена.

Она вернулась в темную гостиную, зажгла несколько свечей. На громадном обеденном столе, занимавшем половину пространства, все так же стояли ее изящные тарелки. На кушетке и двух креслах с красной бархатной обивкой кто-то сидел, но ничего не запачкал.

Мраморная каминная полка была пуста. Когда-то там стояли часы, которые она разбила о стену. Поначалу она еще не знала, что Саэм схвачен Рюком Фарраном и его уже истязают. Истязания продолжались долго, а она все это время лишь тупо ждала любимого, утешая себя все новыми объяснениями, и собирала сундуки, готовясь к их отъезду. Теперь сундуки куда-то исчезли. А когда Аробинн явился и сообщил ей о гибели Саэма, она схватила часы и буквально размозжила их.

С тех пор она не бывала в своем жилище. Кто-то убрал осколки. Может, Рен. Или Аробинн.

Ответ она получила, взглянув на одну из многочисленных книжных полок.

Все книги, которые она собирала, готовясь навсегда уехать с Саэмом на Южный континент, снова вернулись на полки. Каждая — на свое прежнее место.

О таких мелочах мог знать только один человек. Только он мог разобрать не до конца собранные сундуки, расставить книги по местам. Это было его тонкой издевкой и молчаливым напоминанием. Дескать, знай: убегать от меня — занятие дорогостоящее. Аробинн предчувствовал: рано или поздно она сюда вернется.

Аэлина прошла в спальню. У нее не хватало смелости проверить, что́ сделал Аробинн с одеждой Саэма: убрал ли в ящики комода или выкинул.

Усилием воли Аэлина отбросила мысли о прошлом. Она живет и действует в настоящем. И первое, что она сейчас сделает, — это вымоется горячей водой. Очень горячей.

В Башне ассасина вода подогревалась в особом котле и потом по трубам поступала в купальное помещение. Такую роскошь могли себе позволить только очень богатые горожане. Жилище Аэлины находилось в трущобной части города, и потому вся процедура заняла у нее гораздо больше времени. Вначале она приналегла на рукоятку насоса и накачала воду из скважины — тоже большая редкость для здешних домов, где за водой ходили к уличным колодцам. Потом развела огонь под котлом. Пока согревалась вода, Аэлина зажгла свечи. Белые глазурованные плитки на стенах сразу приобрели золотистый оттенок. Теперь можно было раздеться. Аэлина сняла с себя все оружие. Слой за слоем, сбросила перепачканную чужой кровью одежду. Теперь в зеркале над умывальником отражалась ее голая спина, покрытая затейливой татуировкой.

Месяц назад Рован закрыл ее шрамы — следы Эндовьера — причудливой татуировкой-надписью, сделанной на древнем языке народа фэ. Он запечатлел повествования о дорогих ей людях, которых она потеряла, написав, как и при каких обстоятельствах погиб каждый из них.

Больше Ровану не придется добавлять ни одного имени.

Наполнив просторную фаянсовую купель, Аэлина забралась в горячую воду. Ее кожа наслаждалась обжигающим жаром, а сама она думала о пустой каминной полке, которую когда-то украшали часы. Больше она не поставит туда ничего. Возможно, вместе с разбитыми часами тогда оборвалась и ее жизнь.

Вернее, перешла в другое качество — выживание. И главным ее чувством стал гнев.

А может, была еще одна веха? Нынешней весной, когда она, бездыханная, ничком лежала на земле и трое демонов-принцев пировали на ее го́ре и страданиях. Но потом она собралась с магическими силами и уничтожила их. Может, вместе с ними сгорела вся ее былая боль, вся тьма? Может, на каминную полку встанут другие часы?

Пока что она наверняка знала только одно: на ее спине не появится новых имен.

Жесткой мочалкой она терла себе лицо, отмывая всю грязь и кровь. Потом взялась за тело. Вода становилась все более мутной.

Шаол назвал ее непредсказуемой… Самоуверенный эгоист с ограниченным мышлением. Эгоист, который сбежал в ответственный момент, бросив Дорина. И Дорин, получив черный ошейник, стал рабом собственного отца.

Дорин… Она вернулась, но слишком поздно. Слишком поздно.

Аэлина уткнулась лицом в мочалку, надеясь, что это хотя бы отчасти снимет жжение в глазах. Возможно, уничтожение Наррока на Вендалине было слишком дерзким вызовом, брошенным ею Адарланской империи. Возможно, это она повинна в пленении Эдиона, гибели Сорши и порабощении Дорина.

Шаол сравнил ее с чудовищем.

Что ж… Ради близких и друзей она бы с радостью стала чудовищем. Ради Рована, Дорина, Нехемии она бы, не раздумывая, пошла на любые жертвы, отдала бы даже собственную жизнь. Аэлина не сомневалась, что и они сделали бы то же самое ради нее. Бросив мочалку в воду, она села, прислонившись к стенке купели.

Пусть она чудовище. Но она бы ни за что не оставила Дорина наедине с отцом. Даже если бы Дорин приказал ей бежать. Месяц назад они с Рованом вместе дали бой принцам-демонам. Они тогда могли оба погибнуть, но вместе, не перекладывая тяжесть сражения на плечи другого.

«Ты напоминаешь мне о том, каким мир должен стать и каким он может стать», — однажды сказала она Шаолу.

Лицо Аэлины пылало. Девчонка, которая произносила те слова, отчаянно боролась за собственное выживание. Каждый день мог оказаться последним. И та девчонка не спрашивала Шаола, почему он, не задумываясь, служит исчадию зла, именуемому адарланским королем. Если уж на то пошло, король и есть настоящее чудовище, породившее все беды континента.

Аэлина сменила воду и снова принялась оттирать лицо, волосы и тело.

Она могла простить ту девчонку, что звалась Селеной Сардотин. После года, проведенного в аду, она цеплялась за капитана, как за якорь. Та девчонка видела в нем своего защитника.

Теперь она сама себе защитница. И на ее спине больше не появится ни одного имени.

Наутро, едва проснувшись, она написала Аробинну, что принимает его предложение. Предводитель ассасинов получит валгского демона. За это он поможет ей освободить Эдиона Ашерира, прозванного Волком Севера.

Конец ознакомительного фрагмента

      Рейтинг@Mail.ru