# Невеста воина, или Месть по расписанию

Елена Звездная

Кире МакВаррас будущее казалось прекрасным и безоблачным: любимый университет, лучшая подруга рядом, отличные перспективы в карьере и желание брать от жизни по полной программе. Все меняется в один день — ее увозят на историческую родину, в закрытый мир, где дочерям воинов уготована весьма конкретная роль и нет даже шанса противостоять тем, кто умнее, быстрее, сильнее. Это они так думали — быстрые, сильные, наделенные сверхразумом и руководствующиеся исключительно правом сильнейшего тар-эны. Но быть марионеткой в чужой игре — не для Киры, и незапланированные иристанские каникулы превращаются в познавательный практикум по диверсиям. В конце концов, первое правило кадета Космического университета гласит: отомсти и спи спокойно. Над дворцом хассара Айгора нависла незримая, но уже запланированная угроза…

Город спал. Жаркий сухой ветер степей оставался горячим даже в предрассветные сумерки, мчась по пустым улицам столицы хассарата Айгора. Ветер шелестел иссыхающими листьями пальм, частицами песка и мусора, и гонимый воздушными потоками песок скрипел по закрытым ставням домов, по плоским крышам, пытался забиться в щели в бессмысленной попытке спастись…

Дейм выглянул из своего укрытия, ожидая того, что происходило в каждом варварском городке этого на первый взгляд отсталого мира. Шум усиливающегося ветра, неясный гул, тусклая вспышка — и наступает странная, почти пугающая тишина. Сухой ветер все так же скользит по улицам сонного города, но уже беззвучно. Не скрипит песок, не шелестит мусор, не видно остатков фруктов, бумаги, ошметков навоза. Чистота! Идеальная, неестественная и абсолютная. Блестят окна домов, безукоризненно чисты дороги, нет даже намека на принесенный ветром песок жарких степей, и поникшие за день растения вновь зелены.

И следов нет. Никаких.

Офицер Таим поднялся, потянулся, сбрасывая напряжение изматывающей ночи, взглянул на крышу — остатки костра, в котором сгорела куртка кадета космофлота, как и ожидалось, тоже были уничтожены системой очистки. А ночь выдалась тяжелая: увести из города девчонку оказалось достаточно просто, замести следы — фактически невозможно. Подлетая к Иристану, он нанял двух наемников на Герсточском астероиде. Первого схватили практически сразу, у второго удалось забрать мастерку Киры, но увести двух черных хайташи за собой оказалось делом безнадежным — ищейки клана Таргар уже взяли след, и второй наемник был схвачен мгновенно, а после началась охота за самим Дамианом. И он впервые с момента принятия знания тар-энов не сумел оторваться сразу. Две конспиративные квартиры оказались накрыты до его появления, и Таим с трудом ушел от преследования, а конкретно от одного воина, который неизменно вставал на его пути, предугадывая действия. И все же ушел, сумел раствориться в предрассветных сумерках и по запыленному в это время года городскому водостоку прорваться практически к центру, где они вряд ли будут его искать. Тар-эны четко знали — беглецы бегут из города, но никак не обратно, а потому у Дейма появился шанс — им он и воспользовался.

«Ты узнал его?» — мысленный вопрос.

И незамедлительный ответ: «Аэ».

«Это я понял, а конкретнее?»

«Он скрыл показатель иерархии».

«Паршиво. — Дамиан оглядел город. — Что с Кирой?»

«Киран МакВаррас, старшая дочь хассара Айгора великого воина Агарна, отданная воину Нрого, великому кагану Шаега, названная великого воина Дьяра, первого воина хассарата Айгора».

«Отданная? Названная?» — не понял офицер Таим.

«Сложно объяснить особенности семейного кодекса тар-энов Иристана. Отданная — воин в честь уплаты долга крови может потребовать ночь, отец вправе удовлетворить требование. Киран — отданная кагану Шаега».

«В смысле будет отдана?» — переспросил Дамиан.

«В смысле уже отдана, — последовал ответ, — долг оплачен».

Дейм сжал зубы, пытаясь сдержать злость. И перед глазами как наяву предстала хрупкая фигурка Киран МакВаррас, кадета Космического университета, причем кадета высочайшего S-класса. У нее должно было быть блестящее будущее, как минимум капитан военного крейсера, как максимум адмирал. S-класс — элита военного космического флота. Элита! Но вместо карьеры, захватывающих сражений и наградных листов зеленоглазой девчонке достался громадный старый тар-эн Иристана. Хассар попросту расплатился дочерью.

«Как он мог? — мысленный стон».

«Хассар Айгора в своем праве, он отец и повелитель». — Его собеседник был, как и всегда, спокоен и безэмоционален.

Дейм на мгновение представил тушу хассара Шаега на такой хрупкой, такой юной и не имеющей ни единого шанса против симбионта Иристана девушке и не сдержался:

«Мразь!»

«Закон Иристана прост — лучшие женщины достаются сильнейшим воинам. Нрого силен. Право сильнейшего позволяет претендовать на старшую дочь хассара Айгора».

Дейм с трудом подавил ярость. Загнал эмоции под жесткий контроль усиленного чужим разума, систематизировал информацию и задал новый вопрос:

«Ты сказал «названная». Это о чем?»

«Названная — отданная в жены». — Ответ, как и всегда, прозвучал с ледяным спокойствием.

«Названная великого воина Дьяра, первого воина хассарата Айгора? — Дейм с его обретенной памятью мог запоминать дословно. — То есть хассар Айгора не отдал ее Нрого?»

«Нет. Киран МакВаррас станет женой Дьяра Мак-Варраса».

«Агарн отдает дочь сыну?!»

«Он воин, его сын воин, родственной крови в них осталось мало».

Таим резко выдохнул и задал следующий вопрос: «Что еще удалось узнать?»

«Правящие не афишируют свое присутствие, но здесь верхушка клана».

«Ясно, — Дамиан в последний раз оглядел город, — время».

Прыжок — и беззвучное приземление с семиметровой высоты. Тело группируется само, ноги безболезненно принимают удар, мышцы отзываются привычным ощущением силы. И он переходит на бег, неудержимый бег, в котором для него больше нет преград. Никаких преград.

Никаких, кроме…

Он замер прежде, чем даже увидел их — трех тар-энов клана Аэ. Остановился, оценивая обстановку. Пустынная улица… бесшумный ветер… бесшумные воины, заступившие дорогу — впереди, словно шагнув из стены, справа, блокируя, поворот на Шоданар, слева, отрезая наиболее безопасный путь к кварталу развлечений.

«Шансы?» — мысленно потребовал офицер Таим.

«Никаких, — после секундной задержки ответил его симбионт. — Это Аэ».

«Рискнем?» — Дейм старался сохранять спокойствие.

«Это — Аэ, — повторил симбионт, — скорость реакции одна сотая секунды, у тебя две десятых. Шансов нет, сдавайся».

«Смешно».

«Мы на территории хассарата Айгора, и ты попадаешь под юрисдикцию хассарата. Эти шли по следу, они уже знают, что ты не просто инопланетник, следовательно, для допроса призовут эйтну-хассаш. А значит, у нас есть два варианта — вырваться из дома хассара или Кира».

«Кира?»

«Она S-класс, Дейм».

«Очень смешно. — Он не скрыл горькой иронии. — Из дома хассара когда нужно выбраться?»

«До заката».

«Понял».

«Будет больно».

«Даже не сомневался!»

В следующее мгновение офицер Таим вскинул руки вверх и громко крикнул:

— Я сдаюсь.

Тар-эны, блокирующие его отходы, бросили быстрые взгляды на первого, и Дейм мгновенно понял, кто здесь главный.

## История первая, с прогулкой, похищением и бегом по подземельям

Мне снился сон. Странный такой, словно у нас учения и маяк спрятали где-то в скалах, а снаряжение нам не выдали. Вообще никакого: ни тросов, ни страховки, ни даже специальной обуви. И я карабкаюсь наверх, срываюсь, падаю, едва успеваю ухватиться за выступ, зависаю буквально на пальцах, подтягиваюсь и продолжаю подъем. А в наушнике голос мастера Лоджена: «Прохождение пятнадцать процентов. Плохо, МакВаррас». И так хочется сказать, что без снаряжения я тут болтаюсь как кусок, но по уставу такое говорить не положено, и я, сцепив зубы, снова ползу вверх. И мозгами ведь понимаю: без зацепа мне вон тот скальный выступ, что в трех метрах над головой, просто не взять. Мозгами понимаю отлично, но приказ есть приказ, и я продолжаю подъем. А скальный выступ все ближе, ближе, ближе…

«Обходить нужно, плевать на время, но по прямой я подъем не закончу, значит, в обход», — подумала я и проснулась.

За окном шумел прибой, слышался крик каких-то ссорящихся птиц, видимо, рыбку не поделили, а еще в спальне царил бодрящий морской воздух! И настроение сразу стало такое здоровское! Здоровское и победительное! Во-первых, я сбежала от папандра! Во-вторых, у меня есть два дня на изучение Иристана, и планетка, должна признать, интригующая. А в-третьих, кое-кому пора платить по счетам.

Короче, дел море, пора вставать.

Сладко потягиваясь, я невольно задела Икаса и тут же погладила обиженного зверя. Шерстюсик после моих потягушек устроил собственные, смешно прогибаясь, затем Икас зевнул… И там такой оскал внушительный. Я засмотрелась, Икасик, кося глазом, раскрыл пасть еще шире, демонстрируя все имеющиеся клыки. Острые такие.

— Издеваешься? — весело поинтересовалась я.

Зверь щелкнул челюстями, заурчал и, подползая

поближе, расположил морду на моем плече, уткнувшись носом в ухо и смешно засопев. Нос холодный — и в ухо! Я дернулась и вскочила. Хитрая животина растянулась на всей постели, умильно виляя хвостом.

— Нет, это уже наглость!

Хвост задвигался интенсивнее.

Икас перекатился, потом снова растянулся на всю постель, радуясь, что я площадь освободила, опять зевнул и, уткнувшись носом в мою подушку, нагло продемонстрировал желание подремать еще.

— Лентяй, — притворно возмутилась я.

Зверь фыркнул, вильнул хвостом и демонстративно закрыл глаза, притворяясь спящим. Короче, мне предлагали проваливать и не мешать спать некоторым с зубами и шерстью.

Вот так, шлепая босыми ногами по полу, я проследовала через комнату, спустилась по винтообразной, прорубленной в скале лестнице и завалилась на кухню, где меня накануне торопливо кормил ужином Накар.

Так как в процессе вваливания на эту самую кухню я отчаянно зевала, то как-то не сразу сообразила, что Накар там не один.

— Ого, — сипло выдал кто-то.

— Это новенькая? — вопросил женский голос.

— А татуировка откуда? — вступил в разговор кто-то третий.

Резко перестала зевать, обвела взглядом сжатое до минимума пространство кухни и узрела Накара в сером тренировочном костюме, занятого кофейным аппаратом, а за столиком пятерых-четырех мужиков бандитского вида и одну темноволосую, очень накрашенную женщину в зеленом, ну совсем облегающем платье.

И так как я пришла, а они уже сидели, мне пришлось начинать первой:

— Здароф, я Кира.

— Джем, — отозвалась женщина, взмахнув накладными ресницами, сантиметров в пять длиной.

— Гейто. — Мужик с козлиной бородкой отсалютовал стаканом с чем-то очень алкогольным, судя по виду самого мужика.

— Генри. — Темнокожий чуть кивнул.

— Сид. — Высоченный худой дядька говорил с трудом, что неудивительно, учитывая его расквашенный, видимо накануне, рот.

— Да без разницы тебе моя кликуха. — Последний мужик, тощий, с усами и глубоким шрамом, пересекающим левую сторону лица, не пожелал представляться. — Накар, это что за птичка?!

— Важная, — отозвался тот, — шеф сказал беречь.

На меня оценивающе посмотрели, женщина фыркнула, вердикт мужиков был написан на их лицах.

— Да, я в курсе, что ничего так на морду лица, — сообщила я, пройдя на кухню, и, протиснувшись мимо оккупантов, начала наливать себе кофе. — Накар, шеф связывался?

— Угу. — Мне передали тарелку с завтраком. — Маман тоже связывалась, оба сказали сидеть тут и не рыпаться. Заберет тебя Демон, мать свернула к Итар-се, будет ждать вас там.

— Супер. — Что тут еще можно было сказать.

Я тарелку взяла, чашку тоже, и так держала, а сесть было некуда. Кухня у них тут маленькая и техникой заставленная, и стол всего один. Гейто заметил задумчивое выражение моего лица и догадался подвинуться.

— Пасиба. — Я уместилась на узкой скамейке.

Поправила волосы, чтоб не мешали, и с аппетитом начала есть омлет с грибами и вареную рыбу. Что-что, а готовил подчиненный шефа здорово.

Некоторое время за мной наблюдали, потом вернулись к прерванному разговору.

— Джем, что у нас на вечер? — вопросил Накар.

Женщина выразительно взглянула на меня, и Накар пояснил:

— Своя. В доску.

После этого присутствующие перестали выбирать слова и выражения и приступили к банальному обсуждению текущих дел.

— У нас три бойца, — начала Джем, — по поводу четвертого пока не ясно, правящий клан лютует, возможно, Гейр не успеет добраться.

— Поговаривают, вчера Штофа накрыли. — Генри недовольно поморщился.

— Какого глюченого сейра? — Накар был явно недоволен случившимся.

— Ну, та история, — Генри скривился, — с изнасилованием иристанки…

На мгновение на кухне стало тихо, даже я жевать перестала, а потом, хлопнув себя по лбу, Накар вспомнил:

— А-а… все понял. И что там?

— Казнят, естественно, — меланхолично произнесла Джем, — это же хассарат Айгора.

— Так там вроде по согласию было, — задумчиво пробормотал Накар.

— А кого это… скажем так, волнует? — Джем хмыкнула. — Штоф приезжий, таким на местных вообще смотреть нельзя. Ее отец сын воина, то есть семья привилегированная, и девчонка в первую очередь прошла бы смотрины в доме главы клана МакОрат, и, только если бы не подошла никому из клана, ее отец мог бы впарить кому-то из местных. А Штоф не местный, и его предупредили. Так нет же — любовь у них.

Тут уж я не выдержала и спросила:

— А с девушкой что?

Джем грустно улыбнулась и ответила:

— Тар-эны с женщинами не воюют. Получит свои десять плетей и пойдет в услужение к деду — главе клана МакОрат.

— И?

— И все, Кир, — вместо Джем ответил Накар. — Для нее все, девочка нарушила запрет отца, а неповиновение на Иристане наказывается крайне жестоко. Впрочем, это неважно, а Штофа жаль, знающий был мужик, изворотливый.

В кухоньке с удручающе-желтым потолком и серыми стальными стенами снова стало тихо, затем Гейто выдал:

— Помянем, — и махом выпил все из стакана.

— Помянем, — отозвались остальные, выпивая у кого чего было.

— Подождите! — Я возмущенно потрясла куском рыбы, наколотым на вилку. — Что значит «помянем»? То есть там чела ни за что укатают, а мы только помянем? Накар, а он вообще еще живой?

Мужик скривился так, словно кислоты потребил, и нехотя ответил:

— Живой. До заката. Потом привяжут напротив столба, где девочку угостят кнутом, и заставят смотреть, ну, а после она полюбуется на то, как ему разгерметизацию брюшной полости устроят.

— В смысле? — не поняла я.

— Брюхо вскроют, — жестко пояснил Гейто.

Меня от таких перспектив мороз пробрал, а они

все ухмыляются, снисходительно так.

— Кира, ты вроде из наших, а реагируешь как медик со стажем, — поддел Накар, — расслабься, на место Штофа другого поставим, и с концами. Надо было головой думать, а не…

Повисла очередная пауза. Нет, на что намекал Накар, я догадывалась, но как вспомню блондина, наши жаркие объятия в квартале развлечений и… и как-то сразу этого Штофа жалко до слез, и девушку тоже, этим чувствам же нереально сопротивляться. По себе знаю.

— Забей, я сказал, — припечатал Накар напоследок и вернулся к беседе: — Что у нас дальше?

Рассеянно допивая кофе, я слушала про темные делишки подчиненных шефа. Какие-то поставки сорвались, на орбите перехватили два корабля контрабандистов, и опять недобрым словом был помянут правящий клан. Какие-то девочки новые приехали, но Джем большую половину назад отправила.

— Лезут сюда со всей галактики, — пожаловалась она мне, — но Иристан не Союз Алтари, здесь своя специфика работы.

— Это какая? — заинтересовалась я.

— Воины — собственники. — Джем взмахнула ресничками и пожала плечиками. — У них может быть и одна, и две, и три, но при этом он у женщины будет только один. Да и выбирают крайне придирчиво, тут только у одной из десяти воин. Специфика Иристана.

— Э-э-э… — Что-то не укладывалось в голове. — А как же тогда остальные девять, что без воинов?

И Джем начала объяснять как маленькой:

— Мужчин тут много, воинов мало, иристанок тоже мало, поняла?

— Неаа.

— И не надо, — милостиво разрешила Джем, — лучше сваливай отсюда, и поскорее. Ты, кстати, чем занимаешься?

Я так поняла, что она спросила, чем я на шефа подрабатываю, ну, и ответила предельно честно:

— Организация и проведение нелегальных гонок.

За столом стало тихо. И тут тот мужик, что представляться не захотел, фыркнул и громко так:

— Точно, блондинка и брюнетка, а я все понять не мог, откуда тебя знаю. Ты — Кирюсик!

— Так вроде говорила уже, — недовольно пробурчала я.

— Джокер, — представился мужик. — Слушай, у нас гонки сегодня…

— Кира не участвует. — Накар решительно поставил чашку на стол. — Приказ шефа.

Мы все с умным видом покивали, а потом я, перегнувшись через стол, потребовала ответа:

— Что за гонки?

Джокер, абсолютно наплевав на присутствующих, тоже потянулся ко мне и начал объяснять:

— На лемаках, это шестипалые ящеры. Их растят на мясо, но самцы лемаков, которые оставлены для размножения, вырастают здоровенные, и вот на них устраиваются гонки. Потрясающее зрелище — подземный город, а такой только здесь, в Айгоре, имеется, ровные улицы, толпы народа на зданиях и разъяренные лемаки. И мне позарез ведущий нужен!

И я поняла, что ХОЧУ там быть! Очень-очень-очень хочу! Таинственный подземный город, гонки на ящерах, толпы народа…

— Э-э-э, Накар? — Я подняла глаза и с мольбой посмотрела на своего временного вроде как опекуна. — Только на один вечер.

Мужик усмехнулся и тут же едва заметно скривился — видимо, Дейм перестарался вчера. И вот с кривоватой миной Накар мне и ответил:

— Кира, начнем с того, что правящий клан охотится именно за тобой, и клан МакВаррас также, и даже МакДрагар, поэтому сидишь здесь и не высовываешься, на этом все.

Сижу, на меня заинтересованно поглядывают все присутствующие. И так заинтересованно глядели ровно до слов Накара:

— Она дочь хассара Айгора.

Теперь посмотрели еще заинтересованнее, а Джем неожиданно рассмеялась, причем как-то нервно поначалу, но потом залилась хохотом так, что чашки на столе задрожали.

— Э, хватит уже, — возмутилась я.

Она перестала. Потом посмотрела на меня и снова начала хохотать, мужики просто усмехались, но вежливо помалкивали.

— Бракованный навигатор, ну, не всем же везет с отцами! — меня как-то нервировал этот приступ хохота.

Джем успокоилась, только плечики тряслись, и как выдаст:

— Да, детка, тебе не повезло, даже не спорю.

В этот момент открылась дверь. Сначала просунулась внушительная морда Икаса, затем он сам. В кухне мгновенно стало очень-очень тихо, а трое из присутствующих мужчин едва заметно потянули руки к поясам.

— Зверь свой, — тут же вмешался Накар.

Напряжение заметно спало. Зато я тут же вспомнила о важном.

— Мне в другом повезло, — гордо заметила я, обращаясь к Джем. — Плевать на папандра, у меня вон какое чудо есть. Наглое, правда, но уже очень любимое.

Икас тут же завилял хвостом и рванул ко мне, перепрыгнув стол и сидящих за ним людей, и все это, не потревожив ни мебель, ни утварь. Приземлился так, словно весил как пушинка, но тут же толкнул меня мордой в спину, развеяв предположение о своей невесомости.

— Ух ты, — только и сказала я.

— Сссснежная смерть, — пробормотал Джокер.

Накар поднялся и подошел к холодильной камере. Вынув оттуда внушительный кусок мяса, быстро освободил его от пленки, поискал тарелку, и вскоре Икасу был предложен завтрак. Мой снежный зверь с урчанием и рычанием набросился на угощение, причем что-то я не помню, чтобы он колбаски ел с таким же аппетитом.

— С трудом нашел нужное мясо, всего в одном месте было, и вообще повезло, что завезли утром, — с улыбкой глядя на обжираловку Икаса, произнес Накар. — Эти звери практически всеядны, но все же генетически приемлемый рацион у них мясо горных коз. А вообще я тебе справочник по вымершим видам нашел, почитай потом, чего твоему зверю надо и как за ним лучше ухаживать.

Я послушно кивала, пока до меня не дошел смысл фразы «вымершие животные».

— Что значит «вымершие»? — тут же спросила я, хотя встревожило что-то другое, и я никак не могла понять что.

Что-то царапнуло, связанное с мясом, но что?!

— Снежная смерть — возрожденный вид, — пояснил Накар. — А так вымерли они семь тысяч лет назад, причем все и разом.

Удивленно смотрю на Икаса, тот, продолжая порыкивать, доедает мясо. И все на него посмотрели, в итоге мой зверь поднял окровавленную морду, и я могу поклясться — ощерился он исключительно, чтобы нас напугать. Действительно напугал, все вздрогнули разом, а эта морда хитрая тут же хвостом завилял и вернулся к завтраку.

— Так это, можно я в гонках? — также вернувшись к завтраку, спросила я у Накара.

Тот отрицательно покачал головой.

— А посмотреть? — взмолилась я.

— Под ответственность Джокера. — Накар вернулся за стол.

Мы с Джокером переглянулись и разом кивнули.

И все — жизнь снова прекрасна, наполнена приключениями и…

— Я его еще не доела! — обиженно сообщаю Ика-су, который свой хавчик умял, морду облизал, а теперь, пока я тут строила планы на вечер, нагло стащил мой бутерброд.

Ответом на мое возмущение стало виляние хвостом, и вдруг Джем протянула:

— Кира, мне просто интересно, а ты своего жениха видела?

— Нрого? — почесывая у Икаса за ухом, ибо злиться на него невозможно, переспросила я.

— Дьяра, — пояснила Джем.

— Вчера? — уточнила я.

— Сегодня.

— Не-а.

— Ну, — женщина хихикнула, — отличить его теперь несложно — у него волосы короткие, а у его приближенных воинов первой руки местами… проплешины.

И тут я сообразила, кто вчера ввалился следом за папиком и в отличие от него не сумел на ногах удержаться. Думала, просто воины, а оказывается, это Дьяр со своим отрядом… потенциально бритоголовых! Мы с Джем переглянулись и захохотали теперь обе!

Потом было не так весело — народ ушел по делам, Накар выдал мне схему этого подземного жилища и справочник с инфой про Икаса, мама на связи не появилась, шеф грубо буркнул «занят», до родной планеты и соответственно Микуси сигнал не доходил. И потому мы с Икасом устроились в той самой спальне с окнами на море, где я ночь провела, и начали изучать… выходы и входы, а также план самого города, который почему-то назывался Кхара, то есть «меч». За что так безбожно обозвали город, я не знала, но, на мой взгляд, жестоко. Вот, например, спросят тебя: «Где ты родилась?» И что ответить? «Я родилась в мече?» Или: «Я родом из меча?» «Родина моя меч?» Бред получается.

— Агурр, — вдруг произнес Икас и с тоской посмотрел в открытое окно.

Запоздало вспоминаю, что передо мной живое существо, а любому живому существу требуется удовлетворять естественные потребности. И вот вопрос — а пользоваться туалетом Икас умеет?

— Уррр, — снова напомнил о себе зверь.

— Мм, проблема… — Я задумалась. — Ладно, пойдем погуляем к морю.

Используя схему входов-выходов, мы спустились по крутой лестнице и, пропетляв минут десять, вышли в какой-то грот. Икас умчался мгновенно и где-то там, вдали, явно слился с природой, а я присела перед дверью, оглядывая пространство.

Грот был огромный, темный, серый, с водой по дну и массой как сталактитов, так и сталагмитов, стремящихся слиться в страстном поцелуе… Ну, лет эдак через пару миллионов шанс у них будет. Метрах в трехстах от нас виднелось светлое пятно моря, но явно выход из грота уходил под воду, потому как солнца здесь не наблюдалось и в помине. Я еще немного посидела, позволив глазам привыкнуть к полумраку, а затем решила спуститься и погулять.

Но стоило мне начать слезать по стене, к прогулкам не предназначенной, как послышалось сначала глухое рычание, а затем меня ухватили за шкирку и буквально швырнули на ровную площадку перед дверью. Я сначала дернулась, затем выхватила нож и лишь после этого повернулась к чудовищу… которое умильно мне хвостом виляло!

— Икас! — рявкнула разозленная я, потирая шею, которую внушительные клыки чуть оцарапали. — Это не игры! Нельзя так поступать с хозяевами или владельцами, или кто я там тебе!

Зверюга заинтересованно на меня смотрела, язык из пасти свесился, но стоило мне встать и снова подойти к краю, чтобы попытаться слезть, как Икас, боднув головой, отшвырнул меня от спуска и зарычал. В общем, ясно одно — пошла я читать про этих Снежных смертей, а то мы как-то друг друга явно не понимаем.

* * *

Когда поднялись на кухню, потому как я от обиды проголодалась, там уже был Накар.

— Где гуляли? — наливая себе чаю, поинтересовался наш гостеприимный хозяин. Хотя вид у него был какой-то подавленый.

— Справляли естественные надобности. — Я тоже взяла чашку и пошла наливать себе кофе.

— Да? — Накар удивленно посмотрел на меня. — А что, туалет для этого не годится?

— Мне — да, Икасу — нет, вот мы и спустились в грот…

Накар, который как раз глоток сделал, вдруг подавился. Захрипел, закашлял, пришлось срочно спасать, то есть проверять его спину на прочность. Мужику полегчало не сразу, но, едва вернув возможность говорить, Накар прорычал:

— Куда вы спускались?!

Молча достала схему, указала направление движения и точку выхода. Кое-кто посерел, потом побелел, в итоге хрипло у меня спросил:

— Вниз спускалась?

— Нет. — Я плечами пожала. — Икас взбесился и не пустил.

Кивнув, Накар прошел к холодильной камере, достал огроменный кус мяса, больше, чем утром, поставил на медное блюдо, водрузил все это перед Икасом со словами:

— Заслужил. Кира, а ты со мной!

Мы утопали из кухоньки, прошлепали по каменному переходу куда-то в глубь скалы и вышли к галерее протяженностью метров десять, со стеной из темного, видимо, снаружи имитирующего скалу стекла. Накар кивнул на диванчик, сел рядом, и понеслось. Для начала мне высказали очень много интересного по поводу моего поведения, и самым цензурным было: «Шаакская тупоголовая овцелошадь!»

— Стой. — Обалдев от такого количества новых эпитетов, я несколько минут просто молчала, но после такого не выдержала: — Можно я запишу?

— Про овцелошадь? — уточнил Накар и, едва я кивнула, устало ответил: — Не стоит, они все равно оказались нерентабельны, как и выращивание конопли на Шааке.

И Накар снова сник. Он вообще был какой-то угнетенный, излишне задумчивый и расстроенный.

— Что-то случилось? — осторожно спросила я.

Кивнул, затем отрицательно мотнул головой и

устало сказал:

— Дай с воспитательным процессом закончу, потом с остальным разбираться будем.

Далее последовала короткая лекция на темы: «Не суй свой нос, куда не следует» и «Иристан опасен! Запомнила? Забудь! Запомни лучше, что Иристан смертельно опасен и сдохнуть тут раз плюнуть!». Я честно ответила, что не плююсь, и вообще это неэстетично, и разбор полетов был закончен.

Через минуту на столик передо мной лег проектировочный сейр диаметром сантиметров в сорок, после чего Накар сел рядом, обнял меня за плечи и произнес:

— Слышь, новое поколение, свежие мозги и без-головость с находчивостью, тут такое дело, — он едва слышно выругался, — мне бы Штофа вытащить.

— Мм? — Я удивленно посмотрела на трехмерную проекцию здания, поднимающуюся из сейра.

— Если мы что-то и сможем сделать, то только в момент, когда он будет здесь, — произнес Накар, указывая на обнесенный забором внутренний двор.

Ну и большего он мог не говорить. Мои пальцы запорхали над сейром, приближая изображение конусообразного строения, отдельные его части, стены.

— А почему такая форма странная? — не удержалась я от вопроса.

— Казнь будет в родовом поместье МакОратов, это к западу от города, и вот это странное строение и есть дом главы клана. Что касается формы — песчаный климат, жара до пятидесяти градусов, так что…

Я разобрала строение на секторы. Получалось, что конус образовывал забор и высота его достигала метров двенадцати, а собственно дом и, соответственно, нужный нам двор находились внутри строения. Да, сверху не подберешься. И альпинистское снаряжение не сильно поможет — слишком широкий угол обзора у камер, засекут моментом.

— Да, задачка сложная, — вынуждена была признать я.

— Даже не представляешь насколько. — Накар сжал зубы, а потом резким хриплым голосом объяснил: — Понимаешь, Штоф не дурак и предпринял меры для того, чтобы у нас появилось желание вытащить его из передряги. Не предупредил, правда. И вот теперь существует жизненно важная необходимость сохранения Штофа, но Демон, падла, на вызов не отвечает. Спецов его уровня на Иристане больше нет, а Штоф мне нужен, вот и придется заняться этим самому.

Дейм не отвечает? Это было странно, хотя кто знает, где его носит… И все же странно.

— Ну так что, есть идеи? — нервно спросил Накар.

С идеями было как-то туго… привыкла я, что мы

все с Микой обсуждаем. И потому я сначала долго и задумчиво рассматривала схему и изображения странного поместья, ну а в итоге начала задавать вопросы:

— А как мы туда доберемся?

— Не мы, а я и мои парни, — отрезал Накар.

Я снова посмотрела на карту и спросила:

— И каковы у вас шансы на успех?

— Никаких, — хмуро сознался он. — Мы не связываемся с воинами никогда, вообще. Но Штоф знал, как вынудить меня пойти фактически на самоубийство. Хорошо мужик застраховался, качественно так. — Он едва слышно выругался.

Я задумалась, оглядывая стены, в результате начала предлагать варианты:

— Взрывчатка?

— Засекут. Ты не смотри, что стены из необработанного камня, там столько всего встроено, что система охраны отслеживает даже прицел, не то что выстрел.

Да, как все сложно-то. Я вообще смотрю, тут технологии почище танаргских, а в отношении тех военизированных кадров у нас существовало правило: «Первым разрабатывается план отхода». Ага, то есть сначала надо было просчитать, как улепетывать будем, и только потом думать о нападении. Я на этом завалила первый тест — у меня стратегий атаки было шесть, а отхода только две, неуд сразу поставили.

— Так, а как вы уходить оттуда будете? — решила я начать с первостепенного.

Накар обозначил на карте подземный ход, указал точку выхода, затем, стремительно развернув изображение так, что мы теперь как бы снизу смотрели, продемонстрировал систему упоров.

— Ход старый, — пояснил он, — такое ощущение, что когда-то иристанцы не выходили на свет и жили под землей. Там целые города есть, улицы, дома… много всего. Игрушки детские даже… жутко было поначалу, потом привыкли.

Я заинтересованно посмотрела на него и спросила:

— А зачем вы вообще туда залезли?

Хмыкнув, Накар загадочно произнес:

— Воины не любят спускаться в подземелья, мы этим пользуемся.

Задумчиво поводила пальцем по сейру, переспросила:

— Иристанцы не любят?

— Нет. — Накар встал, достал плошку с соленым печеньем, вернувшись, протянул мне к кофе и продолжил: — Именно воины. У тар-энов, несмотря на массу достоинств, есть два недостатка: они опасаются эйтн и очень не любят подземные города. Их прямо трясет, если приходится спускаться. Не всех, но большинство. И знаешь, меня это всегда удивляло, ведь на других планетах этих громил ничего не беспокоит даже при спусках в шахты.

Да, интересная особенность. И тут у меня что-то щелкнуло, и, резко подавшись вперед, я начала стремительно просматривать двор и все строение родового замка этих МакОратов. И я вдруг подумала: а что, если совместить нападение и отход? И следы замести так, чтобы воинам путь отрезать? В воздухе и на земле такое невозможно, но подземелья открывали совершенно иные перспективы. А использовать тяжелую артиллерию, чтобы накрыть нас, они не станут — все же родовое поместье, любимое, лелеемое, вряд ли они не позаботятся о сохранности родных стен.

— Мы подкоп сделаем! — решительно произнесла я, приступая к разработке плана.

Накар задумчиво посмотрел на меня, затем на схему подкопа, которую я торопливо вычерчивала.

— Не пойдет, — был его вердикт, — нас засекут в двадцати метрах до стен. И накроют.

— Засекут под землей? — продолжая чертить, спросила я.

— Киран, еще раз, у них очень-очень-очень сильная система охраны, самообучающаяся и снабженная искусственным интеллектом.

На секунду остановилась, припомнила папандров дворец, собственно воинов, их поведение и прямо спросила:

— Тар-эны позволяют системе самой принимать решения?

— Естественно, нет, воины всегда и все контролируют сами.

Коварная улыбка. Моя. И заметив недоуменный взгляд Накара, я пояснила:

— Первое правило диверсионной деятельности: используй слабости противника.

Хмыкнув, Накар серьезно произнес:

— У тар-энов нет слабостей.

— Ну почему же, — вернулась к чертежу, — одну мы уже нашли — они слишком любят все контролировать. И если система безопасности не может принимать решения самостоятельно, значит, она будет согласовывать вопрос собственно с тар-эном.

— Главой клана МакОрат, — уточнил Накар.

— Да без разницы. — Я приступила к расчетам необходимой силы взрыва. — Тар-эн — вот звено в цепи «обнаружение-уничтожение». И единственное, что нам нужно, — это отвлечь противника.

— Надолго ты его не отвлечешь, — резонно подметил мой собеседник.

— Надолго и не потребуется. — Указав на стену, пояснила: — Нам важно подобраться настолько близко, чтобы тар-эны оказались перед выбором — уничтожение «кротов» или сохранность родового замка. И этот выбор как минимум даст нам еще секунд тридцать.

— Неплохо! — В глазах Накара начал загораться огонек надежды. — И какой отвлекающий фактор будет использован?

— Я, — скромно ответила кадет Космического университета.

— Ты? — Огонек надежды начал гаснуть.

— Я, — спокойно подтвердила и ну очень скромно добавила: — А также стереосистема с уровнем громкости не менее 140 децибел, фейерверк класса «Звездный гром», и не забываем про Икасика, он прикроет меня в случае необходимости.

— Ты оглохнешь, Пантеренок! — не сдержался Накар.

— У меня будут наушники, а звуковая волна не на меня будет направлена.

— Конус, — напомнил он, намекая, что звуковая волна отразится от стен и вернется практически в полном объеме.

— Наушники, — с нажимом повторила я.

Задумавшись, Накар выдал:

— А-а… ммм… максимум 110, ничего мощнее у меня нет. Фейерверк… есть мини-установка, даже три, и вес приемлемый, сможешь пронести. Но как ты пройдешь?

Завершив рисовать план-схему, я с самой милой улыбкой указала на центральный вход.

— Ну ты и наглая, — восхитился Накар.

Так приятно стало.

— Далее, — я вернулась к плану, — шоу на мне, и отработаю я на уровне, даже не сомневайся. Теперь о подкопе — предлагаю использовать взрывчатое вещество неполного горения с режимом распространения пламени — детонация.

— Направленный взрыв без доступа кислорода… — правильно понял меня Накар. — Дай сюда.

Забрал сейр, вгляделся в формулы расчета необходимой мощности взрыва, кивнул и выдал:

— Сделаем. У меня на Иристане есть спец, сделаем за час.

— Это будет весело! — не сдержалась я. — И да, девушку забираем тоже.

Хмыкнул, снова оглядел план и подытожил:

— Рискуешь. Но ты женщина, тебя не тронут. Икас — легендарная Снежная смерть, его тоже никто не рискнет даже ранить, все в курсе, кому принадлежат эти звери. Вас просто попытаются схватить — тебя до выяснения, Икаса… ну его, думаю, попробуют накрыть сетью, транквилизаторы на них не действуют. И знаешь, полагаю, может сработать.

Жизнь снова была прекрасна!

* * *

Он не понимал, где находится. Утратил чувство ориентации уже после первого удара и не сумел прийти в себя окончательно. Мотнул головой, прогоняя чувство боли, и попытался собраться. И замер, наткнувшись на пристальный, внимательный, изучающий взгляд. Аэ! Правящий клан.

«Началось внутреннее кровотечение. — Голос его симбионта прозвучал, как всегда, совершенно спокойно. — Ты должен заговорить».

«Нет». — Больно становилось при одной мысли, что допрос продолжится, но…

— Общение с внутренним «я»? — с усмешкой произнес воин в черной рубашке, скрывающей как знак клана, так и какие-либо признаки принадлежности к иерархам Иристана. — Полагаю, мы имеем возможность лицезреть индивида, сумевшего проникнуть в Каарду шесть лет назад.

Сидящий рядом с тар-эном из правящих воин резко выдохнул и произнес:

— Он мертв.

— Гарданг, — голос правящего был абсолютно спокоен и лишен каких-либо эмоций, — перед нами иномирец с характеристиками тар-эна. И мы имеем всего один факт несанкционированного проникновения в защищенную зону. Сопоставь факты.

«Я был единственным?» — не поверил Дейм.

«Учитывая их систему защиты, удивляться бессмысленно», — мрачно ответил симбионт.

— Мне безумно интересно было узнать больше о той давней истории, — продолжил правящий, не сводя взгляда с Дамиана, — но в данный момент меня интересует девушка.

«Нужно ответить», — приказал симбионт.

«Нет».

Офицер Таим ответил внутреннему собеседнику, но упрямо сжавшиеся челюсти и сузившийся от ярости зрачок не были оставлены без внимания. И тар-эн сделал верные выводы.

— Очень глупо с вашей стороны, — медленно произнес Аэ.

Именно так он начал говорить в самом начале их «беседы». С пугающим спокойствием. И Дамиан уже знал, что за этим последует боль. Жуткая, невыносимая, убивающая разум и волю боль, с которой не справлялся даже его симбионт.

«Ты не выдержишь, — предупредил симбионт, — я не могу больше блокировать нервные окончания. Начинай говорить!»

И Таим сдался:

— Она из квартала развлечений…

Правящий промолчал, второй тар-эн холодно произнес:

— Нам известно, что девчонка была в квартале развлечений. И тот факт, что она не тьяме, известен так же. И…

— Достаточно, — оборвал его Аэ.

Дейм сжал зубы, пытаясь вернуть самообладание. Да, им удалось узнать практически все: когда он прилетел, где нанял двух наемников, они оба раскололись сразу и как певчие птички выводили рулады на два голоса. И путь Киры от квартала развлечений воины выяснили так же, практически до вырубленного Деймом патрульного отряда. Но дальше… он подавил усмешку, дальше отследить они не сумели. И даже глава клана Таргар, один из лучших следопытов Иристана, следов не обнаружил.

Открылась дверь, вошел правящий из воинов первой руки, прошел к столу и, склонившись, начал говорить:

— Хассар Айгора настаивает на передаче преступника в руки правосудия клана МакВаррас.

— Настаивает? — Правящий усмехнулся. — Забавно. Хассар свершит правосудие после того, как эйтна-хассаш проведет допрос. — Тар-эн говорил все так же спокойно, но Дейм понял — хассару придется принять именно это и никакое иное развитие ситуации.

— Передам дословно. — Воин покинул мрачное помещение, освещаемое лишь искусственным светом.

Офицер Таим взглянул на правящего и вздрогнул: тот продолжал внимательно изучать его, отслеживая каждую эмоцию, каждое движение. И внутри все похолодело.

— Как тебе вся эта ситуация? — тихо спросил Гарданг, чувствовалось, что ему не по себе.

— Ситуация? — задумчиво повторил Аэ. — Ситуация вызывает все больше вопросов… как и хассар Айгора. И дочь, привезенная им. И Снежная смерть, сопровождающая девушку. И конфликт кланов МакВаррас и МакДрагар, который оба клана старательно отрицают.

Дамиан напрягся, изо всех сил стараясь выглядеть ничего не понимающим, но… но синий взгляд правящего, казалось, ловил каждую его мысль.

И лишь Гарданг не мог понять:

— Что мешает сложить имеющееся в единую картину?

— Девушка, — спокойно произнес Аэ. — Дочь хассара была отдана Нрого, а искомая нами не принадлежала никому.

Дейм замер на миг, пытаясь осознать услышанное. Осознал, не сдержал полного облегчения вздоха… и слишком поздно понял: правящий говорил на всеобщем, а до того переговоры велись на древнем языке Иристана.

— Так, значит, все же Гаэра, — задумчиво произнес тар-эн. — Забавно, что, с одной стороны, мы имеем дело с офицером разведки, с другой — девушку прикрывает преступный клан, а с третьей — у нее почему-то зверь клана МакДрагар. И да, глупо упускать такую деталь, как активные поиски, видимо ее же, кланом МакВаррас. Не женщина — загадка.

«Я предупреждал, — в голосе симбионта впервые послышалась злость, — это правящий клан!»

«Они все равно ничего не знают», — возразил Дейм.

«Вопрос времени. Не долгого. Например, времени до появления эйтны, потому что, когда (раз мы убрали объяснительные моменты, убрала временные рамки здесь) эйтна-хассаш займется моим допросом, промолчать я не смогу».

— Разведка Гаэры? — переспросил Гарданг. — Полагаешь, они действовали по приказу?

— Искренне в этом сомневаюсь, — протянул Аэ. — Девушка прибыла на Иристан ранее, и абсолютное отсутствие информации о традициях и устоях нашего государства позволяет предположить, что прибыла не по своей воле. А вот этот индивид прибыл ее спасать, — с иронией добавил тар-эн.

Дейм отвел взгляд.

— Я абсолютно прав, — констатировал правящий.

* * *

К конусообразной махине кланового замка Мак-Оратов меня с Икасом подбросил Накар, сам же стремительно улетел за холм готовить вторую фазу операции. Ну а я, в ярко-алом брючном костюмчике, с распущенными волосами, рюкзачком за плечами и изрядным запасом наглости, потопала прямиком к воротам резиденции клана. Нагло, спокойно, с самой

счастливой улыбкой. Я действительно была счастлива, абсолютно и полностью, мне безумно нравилась затея!

И вот иду я, огибаю холм и выхожу на прямую, аккурат в поле зрения стоящих у ворот воинов. Тар-эны, узрев меня и Икаса, переглянулись и даже не сдвинулись с места, ожидая, пока подойдем. И мы пошли: Икасик, осторожно ступая по раскаленной солнцем дороге, и я, модельной походочкой с элементами стрип-пластики. В итоге, несмотря на наличие легендарной Снежной смерти, все три воина смотрели только на меня… Правда, один из них при этом скривился, как от ящика лимонов, и выглядел как-то… Как-то знакомо очень.

И я его узнала!

— МакОрат, — заорала я во все горло стремительно краснеющему воину, — как же я рада тебя видеть!

Он дернулся в попытке избегнуть повторного контакта с принцессой, то есть со мной. Это он зря!

Мой забег к тому самому воину, у которого я на корабле во время полета на Иристан пыталась выяснить по поводу трех тысяч способов получения удовольствия, был достоин кадров какого-нибудь любовного триллера! Я бежала, раскинув руки для радостных объятий, нацелив свой забег исключительно на его краснеющую и заикающуюся персону и предвкушая лучшую из забав — издевательство над ближним!

— МакОрат, — завершив забег, я прыгнула и повисла на его шее, — родной, я так соскучилась!

Далее была немая сцена, в которой два воина в оцепенении смотрели на МакОрата, чья шея подверглась наглому нападению невменяемой девы, а сам он предпринимал неуклюжие попытки отцепить мои руки.

— Принцесса Киран, — краснея, бледнея и краснея снова, пробормотал тар-эн, — принцесса…

— Для тебя — просто Кирюсик, — проникновенно прошептала я, глядя в его ошалевшие глаза. Но это было только начало. Продолжая висеть на нем, я громко вопросила: — Ну, а теперь скажи мне, радость моя, ты уже выяснил, что такое процесс зачатия? Ммм?

После сего вопроса меня таки оторвали от собственной груди и, удерживая на вытянутых руках в висячем положении, попытались призвать к порядку:

— Принцесса Киран, женщина не должна позволять себе подобных выражений и…

— Так. — Я заставила его себя опустить, затем сложила руки на груди и профессорско-менторским тоном поинтересовалась: — То есть ты столько времени дурью маялся, а про важное не узнал?! Ужасно, МакОрат! Просто ужасно! Как ты мог?

Несчастный воин побледнел, потом густо побагровел. Я выгнула бровь, пристально наблюдая за тар-эном. Это оказалось последней каплей, и МакОрат выдал, игнорируя вытянувшиеся лица родственников:

— Да знаю я, что такое секс!

На моем лице мгновенно отразилась смесь живейшего интереса с восторгом.

— Ну?! — Я схватила его за руку и нетерпеливо дернула. — Что это, скажи, о страстный МакОрат!

У него от ярости ноздри раздуваться начали, все мышцы напряглись, а руки сжались в кулаки, после чего взбешенный воин прошипел:

— Это — все те эпитеты, что вы мне выдали на корабле!

Нестабильный атом, как же все просто и легко. Даже жалко его стало, но не до такой степени, чтобы прекратить.

Изобразив неподдельное удивление и нежно поглаживая его сжатый кулак, я полюбопытствовала:

— Это какие?

Все, довела! МакОрат плавно, но очень угрожающе шагнул ко мне, явно собираясь наплевать на все и вся и придушить дочь хассара. Но у кадета Космического университета не было никакого желания умирать раньше времени, и потому я мило улыбнулась озверевшему тар-эну и, наплевав на его ярость, поинтересовалась у воина справа:

— А казнь сегодня здесь будет?

Мужик, очень на этого невменяемого МакОрата похожий, молча кивнул, потрясенно на меня глядя. В общем, есть контакт.

— Ну, значит, я по адресу. А проводите меня, пожалуйста, — вежливо попросила я и добавила: — Пока ваш родственник тут вспоминает, что такое интим и связанные с ним удовольствия.

И у МакОрата сорвало крышу. Грозный рев спровоцировал мой ускоренный забег за спину ближайшего из тар-энов, и тому пришлось выдержать весь натиск утратившего контроль парняги.

— Ты! — взревел воин. Но дальше он начал повторяться: — Ты… ты… ты…

Я выглянула из-за мускулистой спины моего буфера, послала озверевшему тар-эну воздушный поцелуй и напомнила о своей просьбе:

— Мне бы внутрь. Очень хочется на казнь посмотреть, люблю, знаете ли, насилие.

И самое невероятное — меня действительно провели внутрь! Третий воин и провел, ну, потому что МакОрат, доведенный до белого каления, действительно раскалился, а второй его удерживал, собственно, сохраняя жизнь дочери хассара.

И вот ворота открылись, я шагнула внутрь и замерла — конусообразные стены уходили ввысь, и сейчас, когда солнце было в зените, луч света падал прямо на внутренний дворик, образуя столп света. И в этом световом явлении на сложной конструкции подвесок из блестящего металла, позванивая, кружились капельки ограненных кристаллов, освещая бликами все пространство, украшая стены, расцвечивая цветами радуги даже самые темные уголки поместья.

— Уау, — прошептала я, — красиво. Очень…

Где-то позади перестал шипеть и повторять взбешенное «ты» МакОрат, замер стоящий рядом со мной воин, потрясенно умолкли четверо находящихся неподалеку. А я продолжала восторженно смотреть на сказочное явление.

Краем глаза заметила, что из дома ко мне стремительным шагом направляется какой-то совсем уж громадный тар-эн, но на воина смотреть не хотелось, а от искрящегося в свете солнца кристального чуда отвести взгляд было сложно.

— Принцесса Киран! — прорычал подошедший мужик.

— Здрасте, — отмахнулась я, продолжая во все глаза смотреть на… да на чудо.

Минута молчания, после чего воин уже значительно более грозно прорычал:

— Принцесса Киран!

Его рык разлетелся эхом, сотрясая воздух, и на этот звуковой эффект система кристалликов ответила удивительно красивым мелодичным перезвоном, и блики задвигались в разы быстрее.

— Уау, — выдохнула я, — а громче можете?

Подлый дядька умолк самым коварным образом.

Смачно сплюнул на песок, затем, не скрывая злости, спросил, причем не у меня:

— Что здесь делает дочь хассара?!

Короче, меня признали временно невменяемой.

Воин, который меня привел, сразу сдал:

— Она к Таргу пришла. Вела себя неподобающим образом.

— Не совсем к Таргу, — вставил второй воин, которому уже не нужно было удерживать утратившего контроль МакОрата, — она пришла на казнь посмотреть. Мотивировала любовью к насилию.

Тар-эн вновь воззрился на меня. Очень недобро. Я искоса глянула на него, пожала плечами и честно призналась:

— А еще камушки люблю, драгоценные.

У воина сузились глаза.

— И оружие. — Что-то я разоткровенничалась. — И кораблики тоже люблю. А еще…

— Достаточно! — прорычал грозный тар-эн, который тут, похоже, был главный.

Значит, именно он и есть дедуля МакОрат. То есть жертва.

— Насилие тоже люблю, — проникновенно сообщила воину. — Так где у вас, говорите, казнь?

Дедуля МакОрат не ответил, даже не дернулся, но двое за его спиной непроизвольно глянули вправо.

— О, спасибочки, — нагло поблагодарила я. — Икасик, за мной.

И мы потопали в обход какого-то одноэтажного здания, мимо застывающих при нашем появлении воинов, которые тут же бросали встревоженные взгляды куда-то поверх меня. Оглянулась — дедуля МакОрат, грозный и мрачный, как грозовая туча, шел за мной.

И всего шагов через сорок мы вышли на задний двор, где уже собралась толпа народа и располагались два столба: у одного на вытянутых руках чуть ли не висела полненькая девушка, обнаженная по пояс, у другого был привязан мужик с такой наглой бандитской рожей, что сразу стало ясно — Штоф. И вот не знаю, чем он там угрожал Накару, но выражение лица у мужика было спокойное, то есть он был абсолютно уверен, что его вытащат, и даже не сомневался в этом ни мгновения. А вот моему появлению удивился. Да что он — тут все удивились!

— Всем здрасте! — радостно поприветствовала я присутствующих, остановившись на входе во двор.

Присутствующие, в основном жутко похожие друг на друга воины, ну и пара женщин бегемотисто-го вида, продолжали потрясенно на меня смотреть.

— Здравствуйте, говорю, — вновь поздоровалась я. — Как жизнь молодая?

Тишина.

— Все так паршиво? — не поверила я.

Тишина стала напряженная, все потрясенно глядели на МакОрата за моей спиной.

— Настолько плохо?! — Нет, я положительно отказывалась верить в очевидное. — Таки достал вас тиран мускулистый?

Все снова посмотрели на меня. И вдруг в этой тишине раздается глухой взбешенный рык. Торжественно оборачиваюсь и с самой милой улыбочкой интересуюсь у МакОрата:

— Свирепствуем? — Его перекосило. — Лютуем, значится, — продолжаю укоризненно, — родственников обижаем, детям свободы не даем, дочери хассара стекляшку зажали!

Резко выдохнув, дедок переспросил:

— Что?

Ну и я сама от себя не ожидала, правда, но так захотелось:

— Можно мне кристаллик? — попросила самым жалобным тоном. — Вон тот, который сверху у вас… Только один, а?

— Что?! — взревел тар-эн.

— Фу, жадина какой, — обиделась я.

На мгновение стало тихо, затем дедок мрачно произнес:

— Сети!

Быстро он как-то в себя пришел. Слишком быстро. Но и я решила не сдаваться и заныла на всю их родовую конструкцию:

— Хочу кристаллик! Кристаллик хочу-у-у-у-у! Хочу камуше-е-е-ек!

Вредный МакОрат сухо приказал своим:

— Взять.

— Кристаллик? — живо поинтересовалась я.

Но тар-эн не купился и спокойно ответил:

— Зверя.

Нормально, да?

Нервно интересуюсь у некоторых:

— А вы в курсе, что собираетесь напасть на старшую дочь хассара Айгора, обещанную невесту великого Нрого и вообще просто умницу и красавицу! — У него бровь изогнулась от удивления, а я добила: — Вам должно быть стыдно! И вообще, вы жмот!

Дедуля выше двух метров роста, с широченными плечами, гривой темных волос до плеч и полнейшим отсутствием признаков приближающейся старости сжал зубы так, что скрежет не то что я, окружающие расслышали, а затем, чуть совладав с эмоциями, все же ответил:

— Да, я в курсе, что передо мной сбежавшая из дома дочь Агарна хассара Айгора и невеста Дьяра МакВаррас, которую он безуспешно разыскивает.

А теперь скажи мне, женщина, для чего ты явилась в мой дом?!

Пожав плечами, пробормотала:

— Люблю казни. Знаете, приятно на месте подвешенных к столбу папика представлять. Искренне считаю, что ему не помешало бы вправить мозги за попытку склонить меня к кровосмешению. Вы со мной согласны?

Я ожидала развития полемики, но вместо этого раздался рык:

— Твое дело рожать, женщина! А от кого будут дети, забота хассара Айгора!

Нормально. То есть на диалог рассчитывать нечего, и да — камешка тоже не дадут. Жмоты! И тут в ухе щелкнуло и раздался голос Накара: «Кира, кончай болтологию, мы в зоне слышимости, нам шумовой эффект нужен».

Я шмыгнула носом, вспомнила, что Иристан тупой и обычаи тут тупые, а про тар-энов и говорить нечего, и решила на всяких больных воинов не обижаться. Тем более учитывая, что глубоко обидеться в ближайшее время придется им. И снова лучезарно улыбнувшись, я внесла экстраординарное предложение.

— А давайте, — говорю, — потанцуем!

— Что? — не понял МакОрат.

— Потанцуем, говорю! — повторила я. — Будем танцевать ваш клановый танец!

— Это какой? — У кого-то явно сносило крышу, потому как дедуля уже едва сдерживался и ноздри его раздувались от гнева.

Но это были его личные проблемы, а я решила на вопрос ответить со всей вежливостью.

— Танец жадности! — громко объявила я. — Потому что вы — жмот и клан у вас жмотинский!

Могучий воин, озверев окончательно, сделал шаг в мою сторогу Кадет Киран МакВаррас с самой очаровательной улыбочкой надела наушники и врубила музон!

Сто двенадцать децибел ударили по ушам, нервам и стенам родового замка МакОратов!

И какая это была музыка — дикий неистовый коктейль из пяти разных мелодий звучал с таким диссонансом, что даже меня шатало при каждом новом вступлении басов. Воинов тоже зашатало, стены дрожали, позади меня слышался отчаянный женский визг, и только дед стоял столпом ненависти, даже не вздрагивая, словно музыка, бьющая по ушам, не доставляла ему вообще никакого дискомфорта. Силен зараза, мне даже жутко стало. Но это не помешало скинуть с плеча рюкзак, перехватывая поудобнее, а затем пуститься в пляс, изображая дикий танец подрывника-минера. Зажечь, разместить, отпрыгнуть, зажечь, разместить, отпрыгнуть, зажечь… И замереть, увидев, как дедок МакОратов вытащил из-за пояса какое-то переговорное устройство, и я скорее прочитала по губам, чем услышала громовое: «Урезонь свою дочь!»

С перепуга я активировала фейерверки раньше, чем следовало, и в следующую секунду к дикой какофонии звуков добавились также взрывы и вспышки. А затем дедок рванул ко мне! Икас, решивший, что это игра, побежал следом. И почти сразу взвыла сирена, перекрывая орущую музыку, вот только план сработал, и взбешенный МакОрат даже не обратил внимания на сигнал системы безопасности.

Сработать-то сработало, но от МакОрата я с перепугу рванула с диким воплем «помогите», потонувшим в начавшейся огненной феерии. «Звездный гром» сработал на славу! В какофонии музыки, сирены, клубов дыма взрывались огненные шары, сотрясался купол и слышались четкие приказы слишком быстро сориентировавшихся воинов.

А дальше началось сумасшествие: я с дикими воплями под ужасающе громкую музыку носилась по двору, Икас, довольный и потявкивающий, прыгал вокруг, а за нами носились дедок и шестеро МакОратов со стальной сетью! Дедок — за мной, воины — за Икасом. И у них были все преимущества! Я это сразу поняла, как только дедок подлой подсечкой повалил меня на песок, через секунду ловко связал мои руки за спиной, а затем отключил мой сейр, вернув окружающим возможность слышать нормально. И в наступившей тишине я, изогнувшись, посмотрела на своего любимого зверя и чуть не взвыла, увидев, что его, виляющего хвостом, накрыли сетью. И вот это было действительно ужасно!

Резко подняв меня с песка, МакОрат повернул к солнцу, захватил мой подбородок и вгляделся в лицо.

— Красивая, — почему-то печально произнес он, — но безголовая. Дьяру не повезло с женщиной, от безголовой умных сыновей не будет.

Тяжело дыша после всех кульбитов во время убе-гательной операции, я дернула головой в попытке избавиться от захвата, но замерла, едва услышала:

— Твой отец просил выполнить его обязанность. — Испуганно смотрю на МакОрата, а тар-эн, жестко усмехнувшись, добавил: — Это научит тебя покорности.

И мир взорвался болью!

Как я повалилась на колени после неуловимого удара воина, я практически не помнила. Ощущение такое, что я тогда вообще сознание на миг потеряла, а вот пришла в себя от рычания Икаса и повторного оглушительного воя сирены. Открыв глаза, поняла, что лежу на песке, и попыталась подняться, обнимая одной рукой живот и используя вторую для опоры. Подняться я старалась неосознанно и не сразу поняла, что Икас, разгневанно рычащий, занял позицию рядом, защищая. В трех шагах от нас, зажимая рану на шее, стоял дед МакОратов, чуть поодаль валялись все те шестеро, что удерживали Икаса в сети.

Жутко саднила правая рука. Поднявшись и с трудом удерживаясь на ногах, глянула на исполосованное клыками запястье… Потом дошло — Икас разорвал веревку, и это следы его клыков. Мой самый лучший на свете зверь.

И тут вновь Накар:

— Кира, ты меня слышишь? Кира?

— Слышу, — хрипло ответила я, огляделась и скомандовала: — Готовность сорок секунд.

Двигалась я с трудом, но быстро. Кривясь от боли, подбежала к прибалдевшему Штофу, приказала Икасу подойти, а затем, не удержавшись, посмотрела на раненого, но несломленного дедулю и прошипела:

— Все еще считаешь меня безголовой?

МакОрат напрягся, в серых маловыразительных

глазах промелькнуло нечто вроде уважения, а затем воин прохрипел:

— Да… ты гораздо больше похожа на Агарна, чем он думает…

Сомнительный комплимент.

Прогремел взрыв!

Взрыв обрушил половину двора, причем именно те места, где были я, Икасик, Штоф и перепуганная, оглушительно завизжавшая девушка.

А дальше дело техники. Я-то свою отвлекатель-ную задачу выполнила, в остальном спецы Накара сработали на ура. Нас перехватили в момент падения, отволокли в подземный ход, и прогремел второй взрыв, блокирующий доступ к нашему пути отступления. Интересно, что бы мне поставили за разработку этого плана? Просто интересно.

Потом был бег по обрушивающемуся подземному ходу, потом стремительный спуск в подземную пещеру, затем опять бег, минут через сорок Накар сказал:

— Все. Оторвались.

И мы повалились на землю: кто-то пытался отдышаться, это они, кто-то плакал, это девушка, кто-то матерился (Штоф), а кто-то радостно прыгал, махал хвостом и явно желал продолжения веселой игры во взрывалки-убегалки. Икасу вообще все понравилось.

— Икас, — простонала я, обнимая руками все еще ноющий живот, — ты чудо!

Накар, узревший мою страдальческую гримасу, быстро подошел, рванул майку, задрал ткань и выругался, помянув какой-то глюк. Я тоже посмотрела на живот и выругалась, узрев внушительное красное пятно, которое явно собиралось стать чернеющим синяком.

— Ублюдок, — прошипел Накар. — Они же не бьют женщин!

— Выходит, ты мало о них знаешь. — Я пожала плечами, и от этого стало больнее.

И так плакать вдруг захотелось.

— Гелликс у меня есть, — обрадовали меня, — идти сможешь?

— Конечно, — сказала я, встала и пошла.

Оно всегда так: кажется, что не сможешь, что от боли сейчас ляжешь и умрешь на месте, но стоит встать и пойти, и силы откуда-то берутся. Не знаю, почему так, но тут главное — не сдаваться, не лежать и не жалеть себя, и все получится.

И я прошла шагов десять, потом сообразила, что не озаботилась маршрутом следования, но едва обернулась, про вопрос забыла. Потому что Накар бил морду едва спасенному Штофу, причем бил серьезно, ломающими зубы ударами. И я ринулась было к ним, чтобы вмешаться, но была остановлена рыком взбешенного Накара:

— Семья! Неприкосновенна! Урод! Ты знал кодекс и нарушил! Мразь!

О кодексе мы знали, нам о нем еще Точеный рассказал. По кодексу банды Исинхая, семьи «своих» были неприкосновенны при любом раскладе. Членам семьи не мстили, не угрожали, ими не шантажировали. Вероятно, Штоф нарушил кодекс, и теперь понятны слова Накара: «Мы не связываемся с воинами никогда, вообще. Но Штоф знал, как вынудить меня пойти фактически на самоубийство». И потому я вмешиваться не стала: Штоф действительно поступил подло. Впрочем, Накар вскоре и сам успокоился и, поднявшись, брезгливо стряхнул кровь с кулака. Потом приказал оттащить Штофа с расквашенной рожей в какой-то «Лардас» и девушку приказал не трогать, а после подошел ко мне, обнял за плечи и повел прочь, заметно прихрамывая. А Икасик радостно носился вокруг нас, счастливый такой.

— Замечательный зверь, — похвалил его Накар. — А ты, Кир, ты… молодца, девчонка. Реально круто ты их.

Я улыбнулась: приятно было очень.

## История вторая, с нелегальными гонками, лемаками и Дьяром

гелликсе пришлось полежать: удар дедка МакОратов оказался излишне проблематичным, внутренние органы повредил, урод! Икас спал неподалеку, растянувшись на полу, Накар настроил мне аппаратуру и ушел, предварительно сообщив, что мой ужин в холодильной камере, ужин Икасика там же, но полкой ниже.

И вот я, подремав часика два, в итоге встала, погладила уже полностью здоровый живот и потопала ужинать. А на кухне нас ждал сюрприз, а точнее, Джем в банном халатике.

— Ты как? — весело спросила она, заплетая мокрые волосы. — Оклемалась?

— Ага. — Я первым делом для Икаса мясо достала и только потом вернулась к разговору: — Накар сильно удивился, что меня ударили, вроде как воины женщин не бьют.

Джем отбросила недоплетенную косу за спину, начала помешивать кофе, задумчиво глядя в чашку, потом скосила на меня взгляд из-под огроменных ресниц и спросила:

— В живот бил?

Я кивнула и пузико погладила. Нет, уже ничего не болело, но животик было жалко, очень. Джем как-то печально усмехнулась и, неожиданно всхлипнув, снова спросила:

— А он… мог предполагать, что ты ждешь ребенка, которого не захочет видеть твой клан?

Я задумалась. По идее, мой клан убежден, что я спала с Нрого. Но могли ли они подумать, что я забеременела?

— Воины умеют бить так, что один удар гарантированно убивает младенчика в животе, — не дожидаясь моего ответа, сказала Джем.

Невольно я опять живот погладила. Джем усмехнулась и объяснила:

— Далеко не каждый сын воина становится воином, Кира. Обычно только один из трех-пяти. Насколько мне известно, хассар Айгора единственный, чьи сыновья — тар-эны. Все. Он тренирует их сам, фактически с рождения, готовил их к посвящению тоже сам. Но это исключение. А так… на Иристане очень любят и ценят детей, говорят: богатство мужа — дети его, и потому к детям особое отношение всегда.

— Не поняла. — Я достала из холодильной камеры шесть свертков.

Сообразив, что это еда из ресторана, начала осторожно разворачивать, ища то, что придется по вкусу.

— Что именно ты не поняла? — переспросила Джем.

— Какая связь между ударом меня в живот — больно было, кстати, — и тем, что у моего папандра все сыновья воины? Какая вообще разница, воин или не воин, не всем вояками быть. — Я развернула запеченную в кляре рыбку и поняла, что это я буду кушать. — Из мужиков получаются повара классные, водители, гонщики, ученые… да мало ли! Необязательно всем быть воинами.

Джем хмыкнула и, глядя на меня, протянула:

— Кира-а-а-а, плохо же ты мужчин знаешь, девочка.

Выгрузив рыбку на тарелку, я захватила кофе, уселась за стол и великодушно согласилась:

— Рассказывай.

Джем вновь улыбнулась и с легкой грустью сказала:

— А чего рассказывать? Тебе все это ни к чему, Кира. Накар дал добро, через часик за тобой Джокер зайдет.

Я радостно кивнула и ускорилась с поеданием ужина. А Джем решила все же разговор продолжить:

— Понимаешь, воины, они… как альфа-самцы. Сильные, уверенные, умные, сдержанные, — протянула она. — Они такие… Наверное, правильно будет все же употребить эпитет — «уверенные». Они лидеры, хозяева, мир принадлежит им. Они ходят прямо, ноги ставят широко, и в каждом жесте эта самая уверенность в себе, в своих силах, в своих возможностях.

Перед моим мысленным взором пронеслось видение некоторых мускулистых, самоуверенных, синеглазых… Атом нестабильный, старалась же не вспоминать о нем с утра, и получалось даже! Нервно сглотнула, постаралась отвлечься.

— И у них право левого трицепса, — добавила я к восторженным высказываниям Джем.

— У них право сильнейшего, — поправила она.

Я хмыкнула и взялась за чашку, не преминув спросить:

— Так в чем связь, а?

Джем потянулась к своей сумочке, достала сигареты, щелкнула зажигалкой и, затянувшись, попыталась объяснить:

— Одно дело парни, которые и не готовились стать воинами, и совсем другое те, кто с рождения к этому шел и… ничего. На них смотреть страшно, Кира. Такие приходят в квартал развлечений для того, чтобы забыться. Забыть о своей никчемности, забыть о своей ненужности, да обо всем забыть. И конечно, отцам больно и неприятно смотреть на сыновей, которые так никем и не стали, точнее, не стали тар-энами. Особенно если отцы сами воины и понимают, чего сыновья лишились. Смотри: дитя иристан-ки и воина — сорок процентов, что ребенок станет воином. Дитя дочери воина и воина — восемьдесят процентов. Дитя воина и неиристанки — ноль целых две десятых процента. А теперь догадайся, что сделает воин, если от него забеременела тьяме?

Мне почему-то опять вспомнился тот самый синеглазый воин. И его взгляд, и его уверенность, что я буду с ним, и… прикосновения… И это его «забудь о своих планах»…

— А что он сделает? — спросила я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

— Удар в живот, Кира! — резко, с какой-то яростью ответила Джем.

Чашка едва не выпала из моих рук. На Джем я смотрела с каким-то священным ужасом в глазах, просто не желая верить… Тупая планета!

Джем рассмеялась, но как-то совсем невесело, и продолжила:

— Обычно приезжие предпринимают меры для того, чтобы беременности не случались. Меры разные, чаще всего идет стерилизация, но случается всякое. Воины — они какие-то особенные, и семя у них не только живучее, оно и женщину меняет. На моих глазах тридцатилетние, что начинали спать с тар-энами, стремительно молодели. Месяц-другой — и им уже не дашь больше двадцати.

— Но дети, — простонала я.

— Это тар-эны. — Голос Джем стал резким и неприятным. — Для них сын, что не стал воином, все равно что инвалид. Такой судьбы для своей крови они не желают. Так что… удар в живот при необходимости, и все.

Сижу, грустно смотрю на темный кофе… в нем почему-то вижу синие глаза, а мои собственные застилают слезы. Он ведь считал, что я тьяме… пока Икаса не увидел. И возник вопрос:

— Джем, а воины забирают тьяме в свой дом?

Она рассмеялась, а потом все так же со смехом:

— Кира, ты такая юная и наивная. Ответь, ну зачем воинам держать тьяме в собственном доме? Для них могут купить квартиру в квартале развлечений, и не более того. Ни один воин тьяме домой не повезет, ведь тогда женщина автоматически вступает под защиту иристанских законов. И с такой женщиной воин обязан быть нежным, вежливым и, да, подчиняться закону. А тьяме заводят как раз для того, чтобы позволить себе значительно больше, чем позволяют традиции.

Вспоминаю наш разговор с тем синеглазым. Мое «к себе везешь?» и его краткое «да». Странно… С другой стороны, «к себе» — понятие растяжимое.

— А чего там традиции не позволяют? — осторожно интересуюсь, старательно глядя только на кофе.

— Скажем так, иристанские традиции и законы охраняют хрупких женщин от излишне сильных мужчин. Тар-эны особенные, Кир, они желают большего, и они способны на большее, а спать с женщиной, обращаясь с ней как с хрупкой вазой, — сомнительное удовольствие, даже не обнять толком.

Вспоминаю бегемотистых особей в папандровом дворце. Да, начинаю понимать, почему габаритные создания у них в почете.

— Интересно, а тьяме полненькие? — действительно интересно было.

— Стараемся набирать крупных, но в процессе работы вес девочки теряют стремительно.

Я удивленно поглядела на нее. Джем странно улыбнулась, устало покачала головой и пояснила:

— С тьяме воины не сдерживаются, не считают нужным. И одна ночь с тар-эном фактически то же самое, что роту через себя пропустить. Так что худеют мгновенно, и фактически, если бы не особые свойства воинов, о которых я уже говорила, смертность в квартале развлечений была бы запредельной.

Улыбка у женщины стала совсем грустной. Не знаю, что она мне недорассказала, но и знать не хочется.

— Ладно, — тряхнула головой, прогоняя неприятные мысли, — давай тему закроем.

Джем кивнула, растрепала челку и, сдув ее со лба, спросила:

— Что на гонки наденешь?

Да, вот эта классная тема для разговора, а еще я сама не знала, как об этом спросить, потому как попорченный алый костюмчик, собственно, принадлежал именно Джем и я за него даже извиниться не успела. А еще у нее был потрясный гардеробчик! Реально потрясный, и вещички в духе «все, что вы когда-либо хотели надеть, но очень стеснялись».

— Хочешь платье? — предложила Джем.

— Хочу шортики, — мечтательно протянула я, вспоминая, чего я там у нее в шкафу видела, — желательно до умопомрачения короткие, и рубашку, так, чтобы подвязать, и сапоги на каблуках, и волосы соберу в высокий хвост и…

— И кто тогда будет смотреть на гонки? — возмутился Джокер, входящий на кухню. — Ты мне там еще стриптиз устрой!

Мы взглянули на Джокера, с подозрением глядевшего на нас от двери, а потом я выдала:

— Да легко, мы с Микой на занятия по стрип-пла-стике ходили.

Мужик прошел, налил и себе кофе, сел напротив меня, задумчиво поскреб лысую макушку и резюмировал:

— Ладно. Все равно воины в подземелье не спускаются, тем более ночью, а остальных ретивых мои парни быстро успокоят. Зажжем!

И как же мне в этот момент Мики не хватало.

* * *

Подземный город… Город под сводами огромной пещеры. Город, как змеями, пересекаемый двумя реками. Город древний, полуразрушенный, с плоскими крышами. Город в сиянии разноцветных огней… Короче, вечеринка в варварско-городском стиле.

Мы с Джокером прибыли часа за три до начала действа. И пока техники налаживали аппаратуру, я в кроссах бегала по городу. Страшно не было, хотя Икасик спал, устроившись возле техников. Он вообще сонный был с тех пор, как вернулись с вылазки в родовое гнездо МакОратов. Я даже занервничала, но Накар успокоил, сказав, что ночью съездим к ветеринару на всякий пожарный, а вообще, зверь скорее всего переволновался, когда я упала и в себя не приходила… Как оказалось, удар дедка МакОрата вырубил меня на полторы минуты.

Так что, оставив Икаса спать, я моталась по площадке предстоящего действа. И пока техники ставили освещение, облазила все, что можно, осматривая пыльные здания, в которых кучами валялся мусор, а потом я обнаружила это.

— Джокер!

На мой вопль пещера ответила раскатистым «эрррр», а сам Джокер ленивым:

— Чего тебе, Кир?

— Джокер, — я высунулась из окна, — у вас что, есть почетная ложа?

— В смысле? — не понял он.

— Иди сюда!

— Кир, я не горный козел, чтобы к тебе прыгать, это ты у нас молодая и шустрая. Пожалей старого человека и сразу скажи, чего там? Если труп, не трогай, сами уберем.

— Очень смешно! — Я присела на подоконник и повторно осмотрела помещение.

Вот ничто так не настораживает, как совершенно чистая галерея древнего грязного дворца! Нет, тут было не идеально, но все же чисто. И полукругом расставленные у окон кресла были достаточно чисты. Несомненно, здесь сидели и наблюдали за гонками, но… Но, кажись, не просто зрители, потому как в остальных местах валялись остатки еды, мусор, ну, и пыль вековая сворачивалась струпьями на полу, а это…

Гулкий звук шагов — и ко мне спрыгнул один из охранников по прозвищу Шум — Джокер сам не пошел, но и без внимания не оставил.

— Чего тебе? — грозно спросил мужик под метр девяносто и телосложения типа «шкаф обыкновенный».

Я указала на окружающее пространство и поинтересовалась:

— Ничего не удивляет?

Шум почесал затылок и выдал:

— Нет.

Возмущенно на него посмотрела и с намеком протянула:

— Так, значит, воины сюда не ходят, да? А что-то мне подсказывает обратное.

Шум тяжело вздохнул и устало ответил:

— Кир, да без разницы, кто сюда ходит, мы не за вход бабло срубаем, а по ставкам. Расслабься, детка.

На чужой корабль со своим уставом не лезь — истина на века. Я и не стала, поднялась на крышу, пробежалась до развалин городского центра, спрыгнула на нашу площадку, погладила сладко посапывающего Икасика, последила за работой техников и…

— Джокер, а если мы будем свет последовательно включать, освещая только ящеров, оно тогда эффектнее получится.

Да, влезла. Но мужики переглянулись, посовещались, и Джокер спросил:

— Еще идеи есть?

Нет, положительно жизнь потрясающая штука!

* * *

— И мы приветствуем отважного Харго на верном лемаке по кличке Смертоносный! — возвестила я, поставив одну ногу на край парапета.

Мой голос, усиленный звуковой установкой, разнесся над всем подземным городом, отразился от стен и вернулся неясным эхом, растворившимся в гуле восторженных голосов.

На сейре, в который я подглядывала, высветилась надпись от Джокера: «Мужик — фермер, лемака растил сам, неудачники оба».

— Угу. — Это я едва слышно ему, и уже громко всем: — Настоящая дружба человека и зверя! Отважный Харго сам вырастил брошенного матерью лема-кеныша. И сегодня Смертоностный будет сражаться за своего смелого и великодушного хозяина, за семью, за честь!

«М-да-м, Кира, мужик только что узнал о себе много нового, — сообщил Джокер. — Ты поменьше с воодушевлением, еще пара слов — и этот Харго решит, что он уже победил».

Я подавила улыбку, ибо как-то неприлично было бы хохотать под прицелом трех камер, которые транслировали мое изображение прямо на стены пещеры справа, слева и сверху, ну, это чтоб всем видно было. А народу собралось за десять тысяч, не меньше. И Джокер сказал, что это сегодня еще слабо, так как из-за лютующего правящего клана многие не смогли приехать. Кстати, еще Джокер сообщил, что факт моего исчезновения из дома папочки не афишируется вовсе. То есть меня ищут, но тайно. Ну, а еще Джокер заверил, что тут меня искать точно не будут. Надеюсь, иначе папандра удар хватит — шор-тики моего размера мы так и не нашли, зато нашли безумно короткое золотое платье, обтягивающее, как чулок, от груди и до… в общем, там все едва-едва прикрывалось. И сапожки — сказка, до середины бедра, и каблук запредельный, и перчатки тоже черные выше локтя. Волосы я собрала в высокий хвост, как рассчитывала. Макияж простой и в то же время вызывающий — позаимствовала у Джем черные накладные реснички и губы подвела алым. Короче, до неприличия роскошный образ вышел. Джокер всю дорогу глаз не сводил, а Накар в момент прощания трижды повторил, что трогать меня нельзя. Жаль, с нами он поехать не смог, решал какой-то вопрос с шефом и проштрафившимся Штофом.

«Мясник Дайо и лемак Вектор, — сообщил по сейру имена следующей пары гонщиков Джокер».

— И мы приветствуем новых участников! — возвестила я.

Толпа взревела, на круглой площади перед полу-развалившимся дворцом появились очередные участники: черный двуногий ящер с недоразвитыми передними лапами и сидящий на нем здоровый мужик в желтом комбинезончике. Цыплячий цвет одеяния, как объяснил Джокер, был банальной защитой — у лемаков молодняк желтый, его не трогают ни в коем случае, то есть, если наездник свалится, его никто не сожрет.

Толстяк остановил своего ящера и помахал толпе. Ему вяло ответили, но больше было советов сваливать домой к мамочке. Ладно, сейчас бум исправлять.

— Перед вами самая смертоносная команда наших гонок! Приветствуйте! Дайо — тот, кто способен вырезать ваше сердце за несколько секунд! — Толпа притихла, уже иначе глядя на мужика. — Он тот, кто расчленит вас недрогнувшей рукой опытного убийцы! — Толпа вообще смолкла. — Но сегодня Мясник Дайо и его верный лемак Вектор проложат свой путь к победе! Свежей крови вам, ребята!

Стены, крыши, окна полуразвалившихся зданий огласились радостными криками, вот теперь участников приветствовали как следует.

«Кира, ты просто клад, — засветились символы на сейре, — ты в курсе, что у нас стремительно растут ставки? Детка, где ты раньше была?»

Ответить возможности никак не представлялось, и я только загадочно улыбнулась, скромненько так.

* * *

Я едва успела объявить последних участников, как пришло сообщение: «Начинаем гонку. Прямо сейчас!»

В отличие от Джокера я торопиться не собиралась. Опустив сейр, взяла огненно-алый платок и ловко вскочила на парапет. Толпа ахнула, когда из-под каблуков вниз понеслись раскрошившиеся камушки, но я стояла спокойно — даже если свалюсь, точно знаю, что смогу ухватиться за оконный выступ на втором этаже. И потому, гордо выпрямившись, я подняла платок вверх, и над городом разнесся мой голос:

— Да начнутся гонки века! На позиции, внимание… СТАРТ!

И одновременно с последним словом резко опустила руку.

И задрожала земля! Она действительно задрожала, едва лавина из двадцати семи всадников рванула по улицам мертвого города. И это невероятное зрелище отражалось на всех трех экранах в динамике, в неудержимом порыве, в…

Чьи-то руки неожиданно легли на мою талию, а в следующее мгновение я была просто стянута с парапета и водружена обратно на плоскую крышу. И все бы ничего, но развернули меня от экранов лицом собственно к крыше. А там… а там лежал без сознания Джокер, и валялся тот несчастный десяток его телохранителей, и даже пяток техников, которые следили за трансляцией и за ставками. А над стонущими, скрюченными и просто бессознательными телами стояли мой папандр и дедок МакОратов. И оба на меня смотрели…

Вот вам и «воины в подземелья не заходят»!

Неосознанно как-то потянула платье вниз, пытаясь сделать его чуть длиннее… Глазки папика сузились. Папандр вообще был дико злой! Уже догадываясь, что придется драпать, и быстро, я заодно сняла микрофон, отключив предварительно, чтобы не отвлекать внимание народа от бегущих ящерок. Потом оглянулась на собственного снимателя. Узкие черные глаза и злой взгляд были уже знакомы.

— Дьяр, — неприязненно выдохнула я.

Воин презрительно хмыкнул и посмотрел на отца. Папик стоял, натянутый как струна, причем мышцы у него были заметно напряжены, смотрел исключительно на меня и сжимал кнут. Даже жутко стало, но тут удивил дедок МакОратов:

— Последнее, что я стал бы делать на твоем месте, — это бить девчонку.

Отец нервно оглянулся на него, и тогда воин пояснил:

— Она в гораздо большей степени продолжение тебя, Агарн, чем любой из твоих сыновей.

Я мгновенно скривилась, так как быть похожей на отца мне ни в коей мере не хотелось, и папандр мою реакцию заметил. Вскинул подбородок, не отрывая от меня взгляда, и на загорелом лице словно прошла судорога ненависти. А затем в его глазах я увидела что-то странное, словно из глубины их на меня другие глаза смотрели, и этот взгляд…

— Дьяр, — хриплый голос отца вынудил вздрогнуть, — она твоя!

У меня руки похолодели, а отец к сказанному добавил:

— Займись воспитанием своей женщины.

МакОрат неодобрительно покачал головой, но

сказать ничего не решился. И оба главы кланов просто развернулись, дошли до края разрушенного дворца и спрыгнули вниз.

Проводив их взглядом, я взглянула на табло и увидела, что гонки уже подходят к концу, а у нас ставки срываются.

— Джокер, — напряженно позвала я, — хватит изображать полутруп, у тебя ресницы дергаются!

Мужик не дрогнул, но зато дрогнули его губы, которые пробормотали:

— Кира, у тебя воин за спиной, и он достал кнут.

Ну да, ну да, жених тама. Я повернулась и посмотрела на Дьяра… все хорошо, но жутко папика напоминает, так и хочется по морде врезать. И вот этот самый клон папандра, глядя на меня, спокойно произнес:

— Твоя мать ничему тебя не научила, женщина.

Зря он так!

— Моя мать научила меня самостоятельности, братик, — язвительно произнесла я, — а ты без па-почкиного слова и шаг сделать боишься!

Дьяр сжал кнут, который уже держал в правой руке, и демонстративно шагнул ко мне, сократив расстояние до неприличия.

— Ну конечно, — сокрушенно пробормотала я, упираясь носом чуть ниже его плеча, — на это папочка добро дал… — шмыгнула носом и крикнула: — Икас!

Дьяр жестко усмехнулся и взмахнул кнутом.

Через секунду, связанная по рукам и ногам всего одним ударом плети, которая почему-то оказалась значительно длиннее, чем можно было предположить с первого взгляда, я уже пожалела о своих словах. Но еще больше я жалела о том, что никакие другие сказать не могу — кляп мне затолкали чуть ли не в глотку, когда я заорала в момент обвивания плети вокруг моих рук и ног. И в результате под изумленными взглядами техников Джокера, которым притворяться надоело, меня, спеленутую по рукам и ногам, воин просто перекинул через плечо и, разогнавшись, перепрыгнул через парапет! И пока я, закрыв глаза, мычала от ужаса, преспокойно приземлился.

А потом я увидела страшное — в полуразрушенном фонтане, где воды не было уже много тысяч лет, лежал Икас… без сознания…

Икас!

Меня как молнией поразило!

Я застыла, не отрывая взгляда от своего зверя, замерла, на мгновение перестав дышать… Сердце сжалось, и так больно стало… Кажется, он напал, видимо, сонный, а они… они…

И у меня началась истерика. Просто истерика. Я выдержала все, даже мучительную боль после посещения Шоданара, даже осознание того, каким мерзавцем является мой отец… я бы все выдержала, но Икас! За что с ним так?! За что?!

Дьяр поначалу мое состояние игнорировал, унося меня прочь от города, прочь от Икасика, но, осознав, что истерика идет только по нарастающей и успокаиваться я не собираюсь, снял с плеча, поставил на ноги, прислонив к стене. А затем, наклонившись так, чтобы я видела его лицо, прошипел:

— В отличие от отца я всегда учитываю детали, женщина. Ты сбежала со своим зверем, но ты не знала его предпочтения. Я узнал! И потому на рынке, где твой «друг» покупал еду, появилось мясо горной козы.

Я замычала и рванулась снова, Дьяр без труда удержал и продолжил:

— Снежная смерть к ядам очень чувствительна, — губы воина коснулись моей щеки, заскользили к уху, — но есть снотворные природного происхождения. Мясо, что твой зверь съел сегодня, принадлежало козе, которую зарезали спящей.

Меня просто колотить начало и от ярости, и от злости, и от безысходности всей ситуации. И даже злые слезы из глаз потекли, что было особенно неприятно под презрительным взглядом тар-эна.

— И да, — продолжил Дьяр, и его рука, скользнув по плечу, сжала мою шею, — если бы не гонки, в которые ты ринулась, забыв о стыде, тебя схватили бы этой же ночью у ветеринара, Киран.

Истерика прекратилась мгновенно. Я смотрела на тар-эна и понимала страшное — я его убью. Просто убью! Никогда никого убить не хотела, а этого убью!

— Успокоилась? — насмешливо спросил Дьяр.

Слезы тоже прекратились. Молча смотрю на… как

бы родственника, молча и с ненавистью. А воин тихо выдохнул:

— Без противоядия Икас издохнет к рассвету.

Закрыв глаза, я попыталась успокоиться. Я попыталась, я… Жесткий удар головой в лицо воин сумел отразить прежде, чем я нанесла урон его внешности, и исключительно потому, что продолжал держать меня за шею. Хлесткий удар по щеке Дьяр нанес легко, расслабленно даже, а затем сорвал плеть. Удар — и я снова связана, но на сей раз не в пример более туго.

И уже без разговоров перекинув меня через плечо, Дьяр устремился к выходу из подземного города.

— Ослабь плеть, — услышала я недовольный голос отца, — слишком туго стянул, ей больно.

Но, видимо, кое-кто слишком буквально воспринял мои слова про подчинение папочке, и Дьяр резко ответил:

— Это мне решать. Моя женщина.

Я замычала, делая попытки привлечь внимание к своему плачевному состоянию.

И папандр повторил попытку призвать сына к благоразумию:

— Не совершай моих ошибок, Дьяр. Есть женщины, которые прогибаются, а есть такие, как Кира.

Но брательник папика не слушал, и вскоре мы мчались на четвероногой зверюге куда-то непонятно куда. Меня метров через пятьсот таки сняли с плеча и усадили перед собой, но уже даже это не спасало: руки потеряли чувствительность, ноги так же, а еще у меня слезы не прекращались… никак совсем. И перед глазами — Икас! Мой Икас… шерстюсик…

* * *

«Ненавижу Дьяра. Ненавижу Дьяра. Ненавижу Дьяра». Мне казалось, что я мысленно повторяю это уже целую вечность, но проще было так, чем ощущать, как тело сводит судорогами боли. Впрочем, терпимо, на Иристане мне было и больнее… после того блондина, например… По щекам снова потекли слезы…

Не о том думаешь, Кира, совсем не о том. И я завела привычную пластинку: «Ненавижу Дьяра. Ненавижу Дьяра. Ненавижу Дьяра».

Тар-эн спешил. Не знаю, что его насторожило, но он гнал свою четвероногую животину, а потом свернул к ручью, и некоторое время мы мчались по руслу, что совсем животину четырехногую не радовало.

И меня не радовало — ветки хлестали по лицу и рукам довольно сильно.

Проехав вниз по ручью, Дьяр резко свернул, и мы въехали в заросли колючих деревьев, мужественно продрались и через лесопосадку, а после снова на скорости помчались через степь. Потом была какая-то гора из светлого камня, и она белым мутным пятном выделялась в ночи. Мы въехали на эту гору, проследовав куда-то между деревьями, чьи ветви плотно переплетались. И в итоге прибыли на небольшую поляну с маленьким округлым озерцом и каким-то не внушающим доверия навесом, притулившимся у отвесной стены собственно этой горки.

Дьяр спрыгнул с животины, рывком снял меня, затем тоже как-то рывком высвободил плеть. Тело не слушалось абсолютно, и я начала падать, так как онемевшие ноги стоять отказывались.

— Тихо-тихо. — Тар-эн со смешком перехватил меня и теперь удерживал в стоячем положении. — С ножками проблема, Кирюсик?

«Ненавижу Дьяра. Ненавижу Дьяра. Ненавижу Дьяра».

— Хочешь поговорить? — продолжал издеваться воин.

Поговорить не хотелось, хотелось избивать урода до посинения, до кровоподтеков, до сломанных ребер…

Рывок. Избавив от кляпа, Дьяр прислонил меня спиной к скале и, продолжая придерживать, медленно пальцами вытер мои губы с таким видом, словно оружие перед боем протирает, а затем задумчиво произнес:

— Ты помнишь наш поцелуй, Кира?

Нормально?

— Помню, — старательно улыбнулась кровному родственнику, — меня тогда еще едва не стошнило, если не забыл.

— Не забыл, — как-то угрожающе произнес Дьяр. — Меня это взбесило.

Выть хочется. Онемение начинает спадать, и ощущения далеки от приятных.

— Тебя, как я посмотрю, вообще все бесит.

Рывок. Нет, если, сжимая шею, Дьяр думал меня

напугать, то это он зря — так хоть от немеющих конечностей отвлеклась.

— Послушай, Кира, — он наклонился надо мной, и теперь его лицо было совсем близко, — я бы советовал тебе, жена, вспомнить о том, что ты женщина.

Совсем нормально… Хотелось бы ответить, но горло, навигатор глюченый, сжал так, что способна я была только на хрипы.

— И как женщине, — продолжал воин, — я приказываю тебе заткнуться.

Я думала, на этом с доказательствами на тему «Я круче, я мужик» будет закончено, но, как выяснилось, это было не все.

— Это моя ночь, — продолжил Дьяр, — и этой ночью я буду делать с тобой все. Я поступлю с тобой, как с тьяме.

После такого я не смогла промолчать, я просто обязана была спросить:

— Потому что не дома? — Хрип получился на славу.

— Да, — не стал отрицать тар-эн. — В стенах своего дома я должен подчиняться традициям Иристана. Здесь — нет.

Все, что мне оставалось сказать об этом, прозвучало в хриплом:

— Так нравится твоя прическа. Здорово твою морду уродует.

Гортанный рык из самой диафрагмы, но бить Дьяр больше не стал. Отпустил шею, подхватил меня на руки и, отнеся к навесу, не особо бережно уложил на шкуры.

И вот когда я была размещена в положении на спине, Дьяр присел рядом на корточки и начал просто смотреть. Вышла одна из двух местных лун, и теперь я была очень хорошо видна, как, впрочем, и он. Так мы друг на друга и смотрели… с минуту.

— Не будем терять время, — вдруг произнес воин и рывком содрал с меня платье.

А под платьем красное кружевное бельишко, выданное мне Джем за хорошее поведение и на удачу. Дьяр так и застыл с обрывками несчастного золотого наряда в руках. Выдохнул, резво поднялся и начал раздеваться на ходу, а ход его был направлен к озеру. И вот туда он и нырнул, с разбега фактически.

Глядя на это дело, решила, что и мне самое время сваливать. Попыталась сесть. С четвертой попытки даже удалось, начала осторожно разминать затекшие ноги затекшими же руками. Ненавижу это мерзкое ощущение мурашек по потерявшему чувствительность телу. И встать сейчас совсем не получится, но я все равно продолжала разминать конечности.

— Куда-то торопишься?

Вскинув голову, увидела, что Дьяр уже вышел из воды и теперь неторопливо направляется ко мне… голый. Весь. Не могу сказать, что увидела что-то новое для себя, мы же с Микой по интим-магазинам гуляли неоднократно, но у воина было на что посмотреть. Например, на кубик на прессе, четвертый в ряду слева, — он какой-то асимметричный был.

— Невероятно, — Дьяр подошел и теперь стоял в двух шагах от меня, — где смущение, Киран? Порозовевшие щечки, испуганный взгляд, трепет хоть какой-то?

— Ой, — задумчиво отозвалась я, разглядывая теперь шрам, пересекающий его грудь, — было б тут чего смущаться…

И почему-то мне на это ничего не ответили. И тихо так стало. Вскинув голову, удивленно смотрю на воина и вижу перекошенную от ярости рожу.

— Что? — решилась я спросить. — Правда опять бесит?

Дьяр продолжал стоять молча, с ненавистью глядя на меня.

Затем последовал вопрос:

— Значит, голый мужчина для тебя не новость?

— Шутишь? Мы трупы еще в лагере препарировали, так что и голые не новость, и в разрезе, как поперечном, так и продольном, тоже не в новинку. Кстати, — я вновь уставилась на живот тар-эна, — вот твой пресс я бы с удовольствием изучила… в поперечном разрезе. Там у тебя асимметрия странная.

Промолчал.

Но медленно, не отрывая взгляда, снова присел на корточки… голый весь, что его совсем не смущало, протянув руки, расстегнул сначала один мой сапог, потом второй, затем оба аккуратно стянул. И его левая рука осторожно взяла мою ножку, а пальцы правой начали ее поглаживать, легко массируя пальцами.

— Ты б оделся, — уперевшись руками для сохранения сидячего положения, предложила я.

Дьяр не ответил, продолжая почти невесомо массировать мою ногу Только массировать, легко пробегаясь пальцами по пяточке, так что вроде и чувствительно, но не так чтобы щекотно, чуть сжимая стопу и поглаживая икры, и все это так интригующе смотрелось.

— Мм, это прелюдия? — полюбопытствовала я. — А когда будет моя очередь массажем развлечься?

— Хм? — Он изогнул бровь. — Имеешь желание прикасаться к моему телу?

— Нет! — слишком поспешно, но совершенно искренне ответила я.

— Я так и подумал, — спокойно произнес воин, продолжая манипуляции с моей конечностью.

Конечность не возражала, а меня никто не спрашивал, и я решила оглядеться, пока некоторые тут мануальную терапию практикуют, заодно и путь к побегу продумаю. Да и вообще смотреть на голых мужиков нет никакого желания.

И я начала разглядывать гору, точнее, ту ее часть, что была в моем поле зрения, и деревья, и озеро, кажущееся с моего места кривой лужицей… а потом что-то случилось! Сначала я как-то не поняла что, а когда вторая волна тепла пробежалась по телу, замерев где-то в районе живота, мне как-то разом поплохело. Стремительно повернув голову, взглянула на Дьяра и успела уловить хитрую усмешку, которую он столь же стремительно спрятал в уголках губ.

— Что-то не так?

Он задал этот вопрос таким невинным тоном, что я сразу поняла — да все не так!

— Только массаж, Кира, я же ничего плохого не делаю, — на сей раз Дьяр не сумел сдержать улыбку, — или тебе не нравится?

Воин приподнял мою ногу и осторожно, едва ощутимо прикоснулся губами к пальцам — волна тепла вновь прошла по всему телу…

— Не надо так делать! — испуганно вскрикнула я и попыталась отобрать конечность у этого ненормального.

Бесполезно. Руки, которые мгновение назад были нежными и едва прикасались, внезапно сжали так, словно я попала в стальные тиски! И нога при всем моем желании не сдвинулась ни на миллиметр.

— Я только массирую, Киран. — Он даже не пытался скрыть свою ложь. — И ничего больше. Что же ты испугалась?

Я поджала губы, чтобы не выговорить «Себя!». Да потому, что я действительно испугалась себя и того, что чувствую. Потому, что это не нормально! Потому, что я ненавижу конкретно этого индивида, и потому, что не могу чувствовать к нему такое! Не могу!

— Я тебя по-хорошему прошу — прекрати, — попросила я Дьяра.

Действительно попросила. А он улыбнулся, отпустил мою правую ногу и… принялся за левую! Я прикусила губу до крови, на этот раз пристально следя за каждым движением сильных пальцев загорелых рук… И отследила! Это не было просто массажем! Дьяр под видом простых поглаживаний, чуть надавливая, касался определенных точек. Точек, о которых знал! И от этих манипуляций все тело словно напряглось, стало чувствительнее… И желание, какое-то чисто физическое, сродни сильному голоду, сформировалось в нижней части живота и теперь неуклонно росло.

— Дьяр, — я предприняла еще одну попытку вырваться, пока не нанося ему никаких ударов, — я сказала — прекрати это!

Смешок, и очень спокойное:

— Киран, Киран, я еще даже не начал. — Он метнул на меня тяжелый, темный взгляд и добавил: — Но уже недолго осталось.

У меня дыхание перехватило и от очередной волны уже жара, пробежавшей по телу, и от его слов. Хотя кое-чего я так и не поняла:

— Дьярррр, — от злости его имя практически прорычала, — а за каким бракованным навигатором тебе мое желание, а? Мне просто интересно!

Его руки скользнули по обеим моим ногам, нежно провели по всей длине и коснулись бедер… В тот же миг обе конечности перестали мне подчиняться! Сердце пропустило удар! Но вот его пальцы пробежались чуть выше — и снова жар, а я невольно выгнулась от дикого, словно пронзившего тело желания. И уже затуманенными глазами и с затуманенным сознанием смотрела на его хитрую победную улыбочку, как, впрочем, и на индикатор его желания… он зашкаливал.

— Киран, Киран, — тар-эн подался ко мне, и теперь наши лица были совсем рядом, — знаешь, что мне доставит истинное удовольствие?

Я могла бы предположить, но не хотелось подыгрывать уроду.

— Видеть, как ты страдаешь, — произнес воин.

Не дождешься! Но говорить ничего не стала. Ждала его слов. Ждать пришлось недолго. Дьяр усмехнулся, придвинулся еще ближе и выдохнул:

— Я заставлю тебя изнывать от желания, Киран.

Я вздрогнула даже не от слов — от уверенности,

с которой это было произнесено. От абсолютной, спокойной уверенности. А еще от того, что Дьяр был рядом и это меня… волновало. В чисто физическом смысле. Ощущение кожи, дыхания, тепла его тела. Бред! Разумом я понимала отчетливо — манипуляции тар-эна каким-то образом вызвали прилив крови к определенным органам. Допустим, такое возможно, допустим… Но неужели это может так влиять на меня?!

— Дьяр, — нервно сглотнула и попыталась отодвинуться, чувствуя себя безногой калекой, — что ты творишь?

Воин хмыкнул, и голодный, жадный поцелуй заставил меня вздрогнуть… но отторжения не вызвал! Вообще! И вот это напугало еще сильнее. Тар-эн остановился, чуть отстранился от меня, окинул насмешливым взглядом и поинтересовался:

— Уже не тошнит?

«А чтоб тебя инверсией прокатило, мразь!» — подумала я, проклиная себя же за тяжелое дыхание и за то, что взгляд «поплыл».

Он вновь сел рядом, и теперь его пальцы скользнули выше, и прикосновения стали значительно откровеннее. Да совсем откровенными они стали. Как и воин!

— Понимаешь, Кира, — он мимоходом коснулся кружева на белье, — на Иристане женщины считают нормой испытывать удовольствие с тар-эном, не вдаваясь в моральные аспекты происходящего. Для женщин удовольствие априори норма. И твоя мать, изнывая от желания под моим отцом, не считала это неправильным. А ты, — насмешливый взгляд, — не иристанка. И я для тебя брат, враг и, да, убийца твоего зверя. Ты ненавидишь меня, да, Кира?

Даже не стала подтверждать очевидное. Дьяр усмехнулся и, поглаживая, продолжил:

— Моя гордая, своевольная, самоуверенная пантера… А теперь ответь мне, Киран, что останется от гордой тебя после того, как ты будешь умолять меня взять тебя снова и снова. И сможешь ли ты смотреть в зеркало на себя, отчетливо вспоминая все стоны и слова страсти, которые произнесешь подо мной?

У меня внутри все похолодело. Тар-эн улыбнулся, вновь наклонился ко мне и прошептал:

— Я мог бы сломать тебя физически, но это не так интересно, а потому я сломаю тебя морально,

Киран, и получу океан удовольствия, наблюдая за тем, как ты возненавидишь себя.

Звучало жутко. Особенно на фоне нарастающего ноющего желания. Очень жутко… Совсем.

Тар-эн, пристально наблюдающий за выражением моего лица, усмехнувшись, произнес:

— Лично мне нужно охладиться снова. Никуда не уходи, я быстро. И приступим к самому интересному.

Поднявшись, он снова отправился к озеру… Не могу сказать, что я пялилась на него, но взгляд отвести не смогла точно! Поплывший, рассредоточенный, рассеянный взгляд!

Но как только воин прыгнул в воду, на этот раз уже без разбегов, кадет Киран МакВаррас молча развернулась на живот и стремительно поползла прочь по-пластунски, благо опыта после военных учений было много! И ползать я умею быстро!

И вот ползу я, вся сосредоточенная, злая и в то же время ну очень возбужденная, шагов на двадцать отползла, и вдруг над головой голос:

— Какая ты сссверху сссссимпатичная.

Я сначала сама зашипела, а потом…

— Тени Нрого! — Мой шепот и удивленный взгляд на две тени, темными колеблющимися призраками зависшие надо мной. — А вы здесь откуда?

Хмыкнули, но не ответили. Опустились ниже, и их морды оказались напротив моего лица, после чего странные реалии Иристана продолжили беседу.

— Не чувствуешь ноги от пояса или ниже? — спросила правая тень.

— Повреждения есть? — вторила ей левая.

Задумалась, прислушалась к своим ощущениям и

ответила:

— Я их чувствую, в смысле ноги, но пошевелить не могу. Повреждений никаких нет.

Правая тень взглянула на что-то над моей головой и прошипела:

— Уже идетсссс!

— Не успеемссссс, Нрого далекосссс.

Я бы взвыла, но не дали. Мокрые руки подхватили меня, подняли, перевернули, и Дьяр насмешливо произнес:

— Какая шустрая. Далеко собралась?

Но ответа не ждал, мне в его глазах, наверное, вообще полагалось быть бессловесной тварью, и воин унес меня обратно под навес. Снова не особо заботливо уложил на спину, лег рядом и начал медленно, с интересом разрывать пальцами мой кружевной лиф. И вот смотрю я на это дело, и не только ж я смотрю — тени тут как тут. Нависли над нашим интимом и с интересом разглядывают.

— Долго молчать будешшшь? — поинтересовалась правая.

— А ничего, я не против, есть на что посссмо-третьсссс, — ехидно вставила левая. И уже мне: — Отвлеки его, спроси про мать, например, — предложила она и добавила: — Он твою мать ненавидит.

— Тяни время, я приведу Акаши, — шепнула правая и растворилась в лунном свете.

Я повернула голову к хитро улыбающемуся Дьяру и решила за жизнь поговорить:

— Нравлюсь?

Мой вопрос вызвал лишь мимолетную гримаску отвращения, после чего тар-эн ответил:

— Пока нет. Ты сейчас похожа на встрепанного детеныша пантеры в подростковом возрасте. Забавная, на такую приятно смотреть, но желать сложно.

Выразительно смотрю на показатель его желания, который опять зашкаливает. Воин улыбнулся шире и пояснил:

— Сама ситуация крайне заводит. Я получил самую желанную женщину в хассарате. Это приятно. — И его рука рванула остатки лифа, полностью избавив меня от данного приспособления. — Ты красивая, — продолжил Дьяр, — слишком худая, но мы это исправим.

— Мой вес соответствует норме, — вставила я. — У нас проверки четыре раза в год, у меня все параметры в пределах…

— Видел твои снимки в форме, — вдруг перебил Дьяр, а его рука плавно двинулась вверх, — синяя с черным воротником и манжетами, забавная.

Да, у нас в квартире везде были мои снимки в форме, так что он точно насмотрелся. И вообще насмотрелся, а теперь медленно склонялся ко мне, снова начиная свой эротический массаж.

Бросаю беспомощный взгляд на тень, левый выдает одно слово: «Мама!»

В этот момент кое-кто приступил к очень-очень нескромным прикосновениям, и дыхание перехватило, потом с огромным удивлением я услышала протяжный стон… причем свой собственный!

— Дьяр, — вскрикнула я, чувствуя, что теряю нить повествования, — а моя мать…

Он остановился мгновенно. Резко вскинул голову и, глядя в мои глаза, не скрывая ярости, произнес:

— Твоя мать — шлюха!

У меня от подобного все наваждение с голодом желания схлынуло мгновенно. Приподнявшись, насколько позволяла ситуация, я как рявкну на него:

— Не смей оскорблять мою мать!

Черные глаза, так напоминающие папика, мгновенно сузились, все его мышцы напряглись, даже вены проступили, уж думала, и рычать начнет, но вместо этого услышала:

— Твоя мать, Киран, сбежала от нашего отца и отдалась главнокомандующему вражеской армии. Сама! Позволяя ему брать себя снова и снова! Как тьяме.

Левый хмыкнул и задумчиво пояснил: «Насколько я понял, ей понравилось с ним значительно больше, чем с твоим отцом. Кстати, не удивлен».

Не совсем понимаю, о чем речь, но реплика тени позабавила.

Воин мрачно проследил, как на моих губах расплывается ухмылочка, и отреагировал странно.

— Ты считаешь это нормальным? — приходя в бешенство, прохрипел Дьяр.

— Я? — невольно пожала плечами. — Я считаю, что между любимыми и любящими возможно все, на что хватает их фантазии. И если она его любила, то почему бы и нет. В этом случае неважно, как именно там все было, главное, чтобы это доставляло обоюдное удовольствие. У тебя другой взгляд на отношения?

Мой вопрос явно поставил его в тупик. Дьяр сел, задумался, потом нехотя произнес:

— Обязанность женщины — ждать ласки воина, Киран.

— Да? — искренне удивилась я. — И что, женщине полагается лежать бревном под воином и не рыпаться?

Тихое ругательство на незнакомом мне языке и очередная порция морали:

— Женщина не говорит о подобном.

Нормально.

Искоса взглянув на Дьяра, задумчиво спросила:

— Чувство собственного превосходства не жмет?

Тар-эн наглядно продемонстрировал, что именно

жмет, а про чувство превосходства спокойно ответил:

— Нет.

— А должно было бы… — не стала молчать я.

Насмешливый взгляд и спокойное:

— Поговорим о тебе.

Тень, висящая в данный момент прямо над Дья-ром, вдруг столь коварно ухмыльнулась, что мне стало жаль… воина. И словно почувствовав мой взгляд, тень прошептала:

— Возврррращай разговор к матери.

Это был хороший совет. Устроившись чуть удобнее, я миролюбиво улыбнулась Дьяру и поинтересовалась:

— А ты давно маму мою знаешь?

Очередная судорога ненависти на его лице, и все же воин ответил:

— Мне было тринадцать, когда я увидел ее впервые. Даже не ее — их. Твоя мать вечно была рядом с братом. — Он снова чуть скривился, лег на бок и, вырисовывая пальцем узоры на моем запястье, продолжил: — Это был мой первый бой. Летние состязания в Шоданаре, первый отбор для посвящения. Понимаешь, о чем я?

Отрицательно покачала головой. Дьяр нахмурился, мрачно пояснил:

— Два этапа перед посвящением — от трех и до тринадцати лет, затем от тринадцати и до семнадцати. В семнадцать посвящение в воины.

В общем, я сообразила, что это как отборочные туры, и просто кивнула, не желая вдаваться в подробности, так как совсем другое интересовало сейчас.

— Риган и я победили в тот день, — продолжил воин, — отец был очень горд за нас, своих старших сыновей, хотя и не сомневался в нашей победе. Мы сомневались, но не отец. Он тренировал нас сам и всегда говорил, что мы будем на шаг впереди любого противника… со временем мы поняли, о чем он. А затем МакЭдл подошел поздравить с победой, с ним были его дети — сын и дочь, то есть твоя мать Киара.

Все интереснее и интереснее, одно непонятно:

— А что мама делала в толпе перекачанного мяса?

Рык, очень гневный, и я мгновенно исправилась:

— В смысле разве дочери воинов посещают Шо-данар вместе с отцами?

Очередная недовольная гримаса и нервное:

— Твоя мать не совсем… женщина.

Каюсь, подумала о самом страшном…

— Она почти воин, — добавил Дьяр и тут же уточнил: — Была.

Все, я срочно хочу побеседовать с мамой! Срочно, немедленно и сейчас же, пока не погибла смертью храбрых от банального любопытства.

— И что было дальше? — Интересно же.

— Киаре было четырнадцать, — продолжил Дьяр.

Маме было четырнадцать, этому было тринадцать… Он всего на год младше мамы? Всего на год?! А папашке тогда сколько? А Нрого? А вообще, я этому кретину в дочери гожусь! А…

— Что? — хмуро спросил воин.

— Ничего-ничего. — Я даже постаралась улыбнуться. — Продолжай.

И Дьяр продолжил:

— Твоя мать не была красивой — слишком худая, слишком резкая, волосы коротко стриженные, никакой женственности, да и вела себя… неподобающе.

Смешно сказать, она тоже участвовала в отборочных сражениях, но проиграла. Победить в состязаниях Пантера МакЭдл смогла только через год, но отца она победила уже тогда — он изменился в один день.

Странно, полусидя здесь на шкурах, под странным навесом, рядом с мерцающим в свете двух лун озером, окруженная удивительными деревьями, чьи кроны переплетались, я смотрела на могучего, сильного мужчину и… видела маленького обиженного мальчика. А Дьяр говорил, рассказывал, выплескивал, казалось бы, давно забытые обиды, но вот он произносит слова и словно вскрывает старые раны.

— Отец был уважаемым воином! Могучим, имеющим сильных сыновей и почтительных жен, он был сыном хассара… а над ним посмеивались! Воин, утративший покой от любви, смешон!

Да, Дьяр действительно любил папку и очень за него переживал. А я любила маму и помнила, во что папка превратил ее спину!

— Ничего не поняла, — честно созналась я, — смеялись-то почему?

Чуть ссутулившись, воин произнес:

— Он потерял голову от Киары МакЭдл. Пантеры МакЭдл, той, что была хозяйкой в доме отца, что была тенью брата и вечно лизалась с Харро.

— Харро? — переспросила я.

— Младший брат хассара Нрого, их одногодка, — нехотя пояснил Дьяр. — Неразлучная троица.

Меня так и подмывало спросить, чем эта троица занималась. Хотя, зная мамочку, им явно было весело. Дьяр заметил мой взгляд и просветил:

— Они носились по всему Иристану, порой пропадая месяцами. Леса, горы, реки, даже священная Каарда — они были везде.

— Уау! — Бракованный навигатор, жаль, меня с ними не было. — А вы так в детстве тоже развлекались?

Могучий воин совсем разозлился и с достоинством произнес:

— Мы тренировались! И не тратили время на глупые развлечения.

— А-а… — Я сразу все поняла. — Ты явно им жутко завидовал в детстве.

Тень, реявшая над нами ехидной тучкой, тут же закивала, а после даже и добавила: «И еще как! У них была свобода, а свобода на Иристане — роскошь невероятная. И да, спроси у этого, чего там было дальше. Интересно его версию послушать».

— Чего там было дальше? — послушно спрашиваю у воина.

Дьяр же внимательно смотрел на меня, затем, вскинув голову, посмотрел на тень, но явно ничего не увидел. Тень же выдала неприличный жест, потом рукой помахала. Я хмыкнула, стараясь не рассмеяться, но братец мою реакцию заметил:

— На что ты смотрела только что?

— Звезда упала, — не дрогнув, соврала я.

Дьяр как-то подобрался весь и произнес:

— Учитывая угол твоего зрения, увидеть ты могла только крышу навеса!

Ну да, умный, не поспоришь. Так я и не спорила, у меня тут жажда имеется, причем гибла я на сей раз исключительно от любопытства!

— Слушай, — меня просто подмывало спросить именно об этом, — а ты откуда знал, что мама с братом и другом пропадали месяцами?

Дьяр усмехнулся злой такой усмешкой, но все же ответил:

— После той встречи в Шоданаре отец постоянно следил за жизнью Киары МакЭдл. Он знал о ней все.

— Абсолютно все знать невозможно, — возразила я.

— Ты ничего не ведаешь о возможностях тар-энов, — мягко, но как-то весомо произнес Дьяр, — у нас много особенностей.

Я ничего не знала о воинах, но я точно знала, что тени их зрению недоступны. Вот и сейчас, когда к левой тени Нрого присоединилась и правая, лично я победно улыбнулась, уже понимая, что интимных отношений с Дьяром у меня сегодня не будет. Ну, а о том, чтобы их не было и в дальнейшем, я позабочусь.

«Акашшшшши на подходе, — сообщил мне правый. — И да — у тебя грудь красивая».

— Что?! — возмутилась я.

— Ты. Ничего. Не ведаешь. О тар-энах, — разделяя каждое слово, произнес Дьяр, думая, что вопрос к нему обращен, и приказал: — Оставь, мне нравится.

— Нравится что? — Я огляделась, ища, чем бы прикрыться.

И тут вставил левый: «А я от чулочков кайфую. И ножки у нее очень даже… Где Нрого?»

«Нрого не появится, здесь воины из правящих. — Правый внимательно осмотрел меня с головы до ног. — Все-таки грудь смотрится лучше остального».

«Жалко, — левый тяжело вздохнул, — нет, положительно тар-эны не врубаются, как важен образ спасителя на белом хатархе для женского сердца».

«Не врубаются, — подтвердил правый, — к тому же, если бы он увидел ее грудь…»

«Это да, ему было бы уже не до спасения. — Левый похабно хмыкнул. — Зато какое это было бы зрелище!»

— А ну хватит! — возмутилась я.

Дьяр беседы двух теней не слышал, но мой возмущенный крик слышал отчетливо. Затем вслушался в темноту ночи, а после, практически уподобившись тени, метнулся к своим вещам и через мгновение был уже одет, и даже больше того — в его руке опять была плеть! Меня он ни о чем не спрашивал, только прошипел сквозь зубы:

— На цепь посажу, дрянь!

Я удивленно моргнула, но тут обе тени устроились по бокам от меня, и левая, радостно потирая ручки, возвестила: «Развлечемсссся».

«Акаши прелессссть», — добавил правый.

Огромная белоснежная зверюга выпрыгнула из-за кустов, словно только и ждала приглашения от правой тени, и, не останавливаясь ни на миг, снежной лавиной помчалась на Дьяра. От первого броска он увернулся, вторым Акаши располосовала его грудь, украсив тремя наливающимися кровью полосами, а затем все было не так интересно, ибо они начали кататься по траве, причем зверюга явно планировала закусить шеей воина, а Дьяр удерживал ее морду, не допуская столь позднего ужина.

Тени одновременно выдали протяжный разочарованный вздох и занялись мной.

«Руки как?» — спросила правая тень.

— Чувствую, но он так плетью пережал, что до сих пор болят и слушаются плохо, — пробормотала я. — Ноги вообще не…

«Ты уже говорила, — перебил левый. — Сейчас покажу, куда нажимать, ставишь пальцы поверх моих, чуть надавливаешь».

Вообще, я, когда сравнивала тени с викриански-ми глистами, не лукавила — те реально страшнее, но и в этих мало приятного. Когда черные, по очертаниям скорее на когти похожие пальцы тени легли на мои ноги, ощущений физических не было никаких, но психологически смотреть, как в твое тело входит что-то темное, оказалось жутко.

«Кирра!» — прошипела правая тень.

«Ей страшно, — осадила его левая, — не кричи на девочку».

Правый не кричал, правый приблизил свою призрачную морду ко мне и прошипел: «Мне отозвать Акашшши?»

Очень результативная методика — «запугивание» называется.

— Нет! — мгновенно ответила я и… сдерживая ужас перед неведомым, но очень жутким, словно погрузила свои ладони в… лапы левого.

Отвратительное чувство леденящего страха, но я послушно нажимала на все следом за левой тенью, словно играла на каком-то инструменте, и через четыре хрипа Дьяра и одно поскуливание Акаши мои ноги вновь обрели возможность двигаться.

Вставала я с трудом, все же слишком сильно перетянул воин мои несчастные конечности, но ничего, справилась. Поднялась, потянулась, разминая затекшие мышцы.

«Возьми его рубатттттттттку, в седельной сумке лежит, — произнес правый, — в таком виде путешествовать холодно и глупо, а бежать придется долго. Нрого сможет подобрать тебя только на рассвете».

Рубашку Дьяра, все еще сражающегося с Акаши, я действительно взяла и надела, а вот далее следовать указаниям теней поостереглась, потому что правильную фразу сказал Араван: «Может ли мышка доверять кошке?» Я не доверяла. Я доверяла Накару и его людям, доверяла братику Аравану и доверяла себе. На этом всё! И на этой планете — всё! Просто как-то слишком сложно, странно, неприятно и непонятно. Все непонятно! Непонятно, кто такие воины, непонятно, почему так добр ко мне Нрого, непонятно, чего в конечном итоге хочет папандр. А когда все вокруг очень непонятно, начинаешь действовать исключительно старыми и проверенными методами, доверяя понятным и проверенным знакомым.

«Ты кудассс?» — прошипела правая тень, когда я направилась к Дьяру.

Левая не стала препятствовать, только спросила: «Что нужно?»

— Сейр, — спокойно ответила я.

«В поясссе», — сдал инфу левый.

Правый недовольно шипел, но не вмешивался, потому как вдруг начал странно шипеть и похрюкивать при этом. Ну, Иристан странный, и тени тоже странные — все закономерно.

Когда я подошла, замерли оба: и Дьяр, с конкретно разодранной спиной, и Акаши, почти подобравшаяся к его горлу и уже значительно пожевавшая мускулистое плечо воина. И мне так приятно было на это смотреть.

— Держи его, — попросила я Акаши и поднырнула под нее.

Снежная смерть заботливо приподняла заднюю ногу и даже заинтересованно скосила глаз. Но самое забавное — Дьяр не сразу сообразил, зачем я полезла к его штанам. А когда я нащупала его ремень и этот ремень начала расстегивать, у него вдруг глаза раза в два увеличились. И вот он смотрит на меня, я… я как-то начинаю догадываться, что у него там…

И тут обе тени — и правый, и левый — как заржут! А я, расстегивающая ошалевшему от такого мужику брюки, находясь под брюхом оторопевшей животины, только сейчас сообразила!

— Гады! — заявила я обеим теням. — Левый, а ты… ты… ты вообще сволочь!

Они продолжали потешаться. Они так хохотали, что темная субстанция, являющаяся их призрачными телами, начала волнами ходить!

Пунцовая от смущения, я мгновенно оставила брюки Дьяра в покое. Вынырнула из-под Акаши и направилась к зверюге тар-эна.

«Киррр, — левый подлетел ко мне, — это была шутка».

Молча показала тени очень неприличный жест.

«О да, — правый тоже подлетел, — нужно было сказать ей, что сейр находится именно под той штукой, которую она сейчас пальчиками имитировала».

Какой хозяин, такие и тени! Ругаясь про себя, я обшарила седло жующей листья верховой зверюги и нашла заветный сейр. Черный, матовый комок, с изменяющейся фактурой. И потопав прочь от полянки и сражающихся Дьяра с Акаши, я начала разбираться в управлении.

«Эй!» — возмутились обе тени разом.

— Привет Нрого, — невозмутимо послала их я.

Тоже мне шутники нашлись!

Уйти они мне не дали — оба мгновенно появились на моем пути, левый успокаивающе начал: «Ки-рюсик, ну весело же было».

— Угу, особенно глаза Дьяра, когда я к нему в штаны полезла!

Снова заржали оба. Правый так вообще на землю свалился и трепыхался там, левый давился смехом, продолжая преграждать мне путь. Внезапно застыли.

«Акаши, — тихо произнес правый, — чует приближение чужих».

«МакВаррас?» — встревоженно, спросил левый.

«Аэ, — последовал ответ правого. — Я отзываю зверя, уводи Киру».

И правый исчез. Левый указал на кусты, и, присмотревшись, я увидела едва заметную звериную тропку.

«Бежать сможешь?» — вполне серьезно спросила тень.

— Есть выбор? — Я тяжело вздохнула. — Город в каком направлении?

«До города, девочка моя, нам еще дожить нужно, — задумчиво произнес левый. — Давай ползком, и тихо. Живо, Кира!»

Он это очень серьезно сказал. Так, что я в мгновение нырнула в кусты и по-пластунски проползла под ветвями. Тень плыла рядом, указывая направление и время от времени прислушиваясь к происходящему. Лично я не слышала ничего, а вот левый… Левый становился все более мрачным.

Метров через триста в спину мне ткнулся холодный нос Акаши, а появившийся рядом правый зло произнес:

«МакВаррасы прибыли с хассаром. Хассар в ярости. Но проблема не они».

«Аэ?» — спросил левый.

«Был один из Таргаров, сейчас с ним двое Аэ. Признаки иерархии скрыты, не вмешиваются, только наблюдают».

«Еще новости?» — мрачно поинтересовался левый.

«Аэ засекли след Киры, МакВаррасы нет. — Правый склонил голову, вглядываясь в меня, и повторил вопрос: — Бежать сможешь?»

— Я все смогу, — ответила шепотом. — А что, надо?

Тени переглянулись. Видимо, принимали какое-то решение, которого не желали оба.

«Акаши уведет погоню, — скривившись, произнес правый, — ты связываешься с Нрого и мчишься к нему».

Уклончиво кивнула. И вдруг услышала, как хрустнула ветка… Дальше все случилось неосознанно — я сорвалась с места, мысленно прикинув расстояние до ручья. Акаши за мной. Тени я просто потеряла из виду.

Передвигаться босиком по лесу — сомнительное удовольствие, но я побежала. Так быстро, как только могла, и столь же бесшумно. Позади мчалась Акаши, и это было жутковато — она не Икас, и у нее вся морда была в крови.

Достигнув ручья, я побежала не в пример быстрее — дно оказалось песчаным, сам ручей в этом месте крайне мелким, так что проблем не возникло. Акаши, перепрыгнув ручей, помчалась в другом направлении… Видимо, приступила к уведению погони.

А я бежала… бежала, бежала и снова бежала. Старательно припоминая путь, по которому привез Дьяр, и молясь, чтобы как можно скорее оказалась на открытом пространстве. Примерно через километр, свернув с русла ручья, я вышла в степь. Не остановилась ни на миг, но теперь двигалась шагом, одновременно пытаясь включить сейр.

Разобралась в управлении сейром шагов через сто, вбила заученные параметры связи и вскоре уже смотрела на шефа.

— Жива. — Не вопрос, утверждение.

— Икас, он… — торопливо начала я.

— Жив, у Накара. Противоядие ввели. Ты в безопасности?

О, дышать сразу стало легче и думать теперь нужно было о себе, поэтому отвечаю:

— Пока в степи.

— Ясно. Сейр твой?

— Нет, у старшего сына папандра позаимствовала.

— Ясно. Остановись. Экран направь вверх, чтобы я видел звезды.

Направила. Стою, жду. Минут через семь шеф снова вышел на связь:

— Кира, сейчас поворачивай направо четко на девяносто градусов и старайся двигаться по прямой. Бежать сможешь?

Сговорились они все, что ли?!

— Да, — устало отвечаю.

— В таком случае чего стоим? — ехидно поинтересовался шеф. — Бегом! Накар подберет тебя. Двигай.

Без вопросов. Развернулась и побежала. Все так же босиком, но иной раз выбирать не приходится.

* * *

Спустя четыре часа, несчетное количество заноз, трижды ударенный мизинец на правой ноге и армию колючек в рубашке Дьяра, что доходила до колен почти, меня наконец подобрал Накар. В буквальном смысле подобрал — я свалилась и лежала в траве, обнимая ударенную о булыжник ногу и тихо подвывая.

И вот лежу, вою, а сверху:

— Ну и чего мы тут загораем?

Но поднял, помог забраться на платформу, и вскоре мы улетали, держась поближе к земле. А когда, пошатываясь и постанывая, я входила в гелликс, оттуда, повиливая хвостом, ко мне выскочил Икас. И я заплакала. Ревела от усталости, обиды и еще чего-то мало приятного, обнимая Икаса и зарываясь мокрым лицом в его шерсть. Затем уже не ревела, а тихо всхлипывала, прижимаясь к зверю, пока Накар, ругаясь сквозь зубы, вытаскивал из моих ног занозы разной длины и степени ядовитости.

Это уже потом, когда из гелликса я вышла без стонов и нормально ступая здоровыми ногами, Накар рассказал, что гонки закончились хорошо, воинов практически никто и не заметил, зато ведущую гонок, то есть меня, очень хотели видеть.

— Мясник победил, — с усмешкой завершил свой рассказ Накар, — это тот, про которого ты всем милостиво сообщила, что он может любого разделать на мясо за пару секунд. Мужик тебе поверил, по крайней мере с ножом на народ уже бросается.

Я невольно улыбнулась, думая, что меня просто приободрить пытаются.

— Я не шутил, — «обрадовал» Накар.

Улыбаться я перестала.

А Накар… Накар хотел мне что-то рассказать, но не стал. Просто улыбнулся, похвалил Икаса, добавив, что зверь — он настоящий друг, и позвал кушать.

От позднего ужина или раннего завтрака, это уж как посмотреть, ибо солнце вставало, я отказалась. А Икас с удовольствием поел… вареные сосиски! Мясо мы с Накаром сходили и выбросили в тот самый грот, куда я хотела спуститься. Больше не хочу, потому как там сначала все зашипело, когда мы мясо кинули, зачавкало, а потом стихло… видимо, они мясо съели.

— Вот теперь можно и на рыбалку сходить, — задумчиво произнес Накар. — Со мной хочешь?

Я хотела, но спать больше. В итоге мы захватили надувной матрас для меня, запас продовольствия для Икаса и три удочки для Накара, причем все нес именно он, так как я была уставшая, а Икас просто отказался.

Спустились по узкому проходу вниз, к морю, вышли в гроте, но на этот раз более открытом, и там даже солнце было видно. И вот на берегу моря под защитой нависших скал мы и устроились. Я вскоре заснула под шум волн, к тому времени Икас умял весь свой хавчик и радостно помахивал хвостом в ожидании, пока Накар рыбу поймает.

Просыпалась я раза четыре, то есть каждый раз, когда Накар таки подсекал очередную водную жительницу. А все дело в том, что Снежная смерть, как выяснилось, очень любит… в том числе и рыбку. И вот только Накар вытаскивал улов из воды, Икас оперативно сжирал рыбешку и сплевывал крючок с леской. Как он это проворачивал, ни я, ни наш гостеприимный хозяин понять не могли, правда, Накар бесился еще и оттого, что зверюга наживку тоже уминала с удовольствием. В общем, после четвертого раза Накар просто смирился с неизбежным и больше не гонялся за Икасом, обещая придушить прожору хвостатую.

## История третья, повествующая об истории моего рощцения

! Проснулась я ближе к закату. Выспалась просто потрясающе, и даже настроение поднялось. Это, наверное, мамино воспитание — все тревоги оставлять в дне прошедшем. Вот я и оставляла, всегда. Что бы ни случилось, просыпаясь, я верила, что все будет хорошо.

Позевывая и потягиваясь, я огляделась и невольно рассмеялась: Икас сидел рядом с Накаром, и они внимательно следили за поплавками, всеми тремя поочередно, и даже голову поворачивали синхронно. А позади этой неординарной рыбацкой парочки в небольшом надувном водоемчике плавала уже выловленная рыба, короче, я так поняла, что Икасик наелся.

Еще немного полежав на матрасе, я решила, что погода вполне располагает к купанию, и начала раздеваться.

— Ты куда собралась? — заметив мое пробуждение, спросил Накар.

— Купаться, — позевывая, ответила я.

— Жить надоело? — лениво поинтересовался мужчина. — Тут ядовитые водоросли, Кир.

И купаться расхотелось вмиг.

— Ладно. — Накар начал поочередно вытаскивать и складывать удочки. — Раз ты проснулась, пошли назад. Рыбу жарить будем. Ты чистить умеешь?

— Не-а, — поспешно ответила я.

— Правда? — искренне удивился Накар. — Неправильно это — на Иристане женщина обязана уметь освежевать дичь и почистить рыбу.

Мама все это умела. А еще умела охотиться, но я предпочитала без всех этих жестокостей и грязно-стей обходиться и, несмотря на все мамины старания, готовить не умела, не умею и уметь не желаю.

— Удочки понесешь, — скомандовал Накар мне, а Икасу: — Ты несешь матрас.

И как ни странно, мы послушались, в смысле и я, и мой шерстюсик, так и возвращались в наше убежище, когда у Накара тревожно зазвенел сейр.

Осторожно поставив надувное ведро на пол, Накар достал сейр, ответил на входящий и почти сразу перевел в режим громкой связи.

— Подземелья обыскивают, — произнес незнакомый мне мужик. — Дьяр МакВаррас и его люди.

— Усердствуют? — бледнея, спросил Накар.

— Задета его честь, — ответил собеседник.

Я почему-то вспомнила слова мамы про то, что нельзя становиться между воином и его честью. Кажется, и этот мамулин запрет я умудрилась нарушить.

Тихо выругавшись, Накар принял решение:

— Концы в воду по всем операциям. Уводи людей в хассарат Этра, немедленно.

— Мы не успеем собрать всех, — возразил мужик.

— Немедленно, — повторил Накар. — Дьяр МакВаррас — будущий глава клана, это я тебе говорю, так что прикинь возможности.

— Да, шеф, — отрапортовал тот, — сворачиваемся.

— Нижние уровни временно прикроем.

— Ясно.

Накар вернул сейр на место, подхватил ведро, и мы пошли дальше. Лично я решилась спросить, только когда пришли на кухню:

— Все так плохо?

— Относительно, — уклончиво ответил Накар.

Я забралась на стол, села, болтая ногами и глядя, как он начинает чистить рыбу в раковине. Потом не выдержала и попыталась извиниться:

— Накар, я не хотела.

— При чем здесь ты, — не оборачиваясь, произнес мужчина. — Дело в Штофе — не сунься мы к МакОратам, воины не сунулись бы в подземелья, потому как ранее они просто не интересовались нашими делами. Знали, несомненно, но не трогали.

— А почему ты так уверен, что знали? — Я даже ногами болтать перестала.

— Понимаешь. — Он обернулся, подмигнул и продолжил: — Тар-эны — это нечто среднее между сверхчеловеком и искусственным интеллектом. Они странные, Кир, и мы с ними не связываемся. Мы просто занимаем те ареалы обитания, которые им не интересны. Вот и все. А о том, что мы есть и что мы делаем, воины знают. На Иристане вообще практически невозможно что-то скрыть. И когда ты сунулась к МакОратам и помогла мне со Штофом, воины хассара мгновенно сообразили, где тебя искать. Но если бы ты не сунулась, последствия лично для меня были бы значительно печальнее, а так… Когда все утихомирится, мы вернемся к тому, с чего начали, а Иристан очень быстро окупает все потери.

— Ну-у, — протянула я, — не выкаблучивайся я с Дьяром… не затронь я его честь…

— Ты продукт нашей цивилизации, Кира. — Накар приподнял уже почищенную рыбу за жабры, придирчиво осмотрел результат своей работы и бросил тушку в соседнюю мойку. Затем занялся второй хвостатой. — И для тебя отношения между родственниками противоестественны, для меня тоже, так что осуждение — это последнее, чего ты можешь от меня ожидать.

Хотелось обнять его от благодарности. Благодарности за все: за то, что помогает, и за то, что понимает, и за Икасика моя огромная благодарность.

Тихий перезвон над нашими головами.

Накар прислушался и бросил мне через плечо:

— Топай в переговорную, мать звонит.

Я спрыгнула со стола, подбежала к нему, порывисто обняла со спины и сорвалась на бег.

Икас, решив, что это очередная игра, бросился за мной, радостно повизгивая и помахивая хвостом. Он меня обогнал три раза, потом попытался не пустить в дверь, довольный, что с ним играют. Обманный бросок — и я, освободив путь, вбежала и сразу ответила на вызов.

Экран развернулся, мигнул и отобразил мою любимую мамочку в черной летной форме, с черными волосами и уже без седины и на фоне кабины управления малого крейсера YS 200, а таковые корабли уже лет двести как никто не выпускал!

Мамуль засекла мой неприятно удивленный взгляд, оглянулась, рассмеялась и успокоила:

— Это корабль контрабандистов, не суди о нем по обертке.

— Да при чем тут обертка? — Я все еще осматривала кабину управления. — Ма-а-ам, у тебя система охлаждения накрывается. Вон тот сине-оранжевый датчик на панели 3889.

Мамуль оглянулась, принялась считать панели, пытаясь понять, о чем вообще речь. Вот она, разница в образовании — мама летчик, а я будущий капитан, и потому в отличие от мамы у меня более широкая специализация.

— Правее, еще правее, ниже, чуть левее, ага, он. Запусти систему очистки, не-а, ниже, ага, это, — руководила я мамиными поисками нужных датчиков. — На сорок процентов запускай, больше этот утиль не потянет. И вот, мам, вот чем ты думала, когда брала этот корабль, а? Ну, поменяли они двигатель и, возможно, систему обороны, и что? Остальное-то рухлядь!

Мама не спорила, потому как знала — конкретно в данной области я соображаю лучше, а родительский авторитет не та величина, что фигурировала в наших отношениях.

— Так? — внося данные, спросила мам.

— Ага, и заодно запусти систему диагностики неисправностей.

— Кирюсь, а она не запускается автоматически?

— На этих моделях — нет, крейсер YS 200 рассчитан на команду в двенадцать человек.

И мама заметалась по кабине управления, быстрая, стремительная, красивая. Я всегда мамочкой восхищалась, она для меня как эталон идеальной женщины была… если бы не любовь к папандру. А так, какое-то разочарование появилось в моем отношении к мамочке. И вроде люблю, а как-то… не ожидала я от нее такой глупости. А потом припомнились мне синие-синие глаза, революция моих гормонов…

короче, все мы имеем право на свое маленькое сумасшествие, вот.

Мамуль, отбегавшись, снова села в кресло, выдохнула, лучезарно мне улыбнулась и, скрывая страх за улыбкой, спросила:

— Пантеренок, ты как?

Хороший вопрос, я даже задумалась, что на это ответить. Потом тоже решила спросить:

— А ты про что знаешь?

— Начинается! — правильно поняла мой вопрос мамуля.

С улыбкой смотрю на маму и понимаю, как сильно соскучилась.

— Ты где? — спрашиваю без лишних слов.

— На подлете к астероиду. — Она отвлеклась на панель управления. — Буду ждать вас с Демоном здесь. Не знаю, кто это, но Исинхай заверил, что доверять ему можно. У тебя что? Исинхай только глаза отводит, Ашары нет на связи, Наска тоже исчез. — Моя мать выдала такую тираду на элате, что мне плохо стало. — Но… ты у людей Исинхая, значит, проблема решаема. Рассказывай, Пантеренок.

— Мм… это долгая история, — протянула я.

Мама на меня так глянула, что стало кристально

ясно — тема обсуждению не подлежит.

— Я жду, Кира, — уже нервно потребовала мамочка.

Не на ту нарвалась. Просто в свете всего сообщенного Дьяром и вообще у меня наконец была возможность нормально пообщаться с мамой, и этот шанс я упускать не собиралась.

— А знаешь, — я руки на груди скрестила, — начнем с тебя, мамуль! Рассказывай!

Мама напряглась, узрела мой возмущенный взгляд, глазки опустила и грустно спросила:

— Что тебе уже известно, Кирюш?

— Много чего, — нервно передернула плечами и все же не сдержалась: — Мам, тут планета сплошного идиотизма! Меня папандр сначала под Нрого подсунул, а потом… Дьяру отдал! Я от него едва смылась, и то тени Нрого помогли.

У мамули глаза увеличились, пальцы вцепились в панель управления, лицо побелело, и посиневшими губами она прошептала:

— Так, значит, Нрого…

— Да, мам, — подтвердила я ее невысказанное предположение, — меня отдали Нрого исключительно чтобы ты прилетела! А по идее, папандр сразу хотел кому-то из сыновей всучить.

Мама застонала, закрыла лицо руками и простонала громче. А потом я расслышала приглушенное:

— Он отпустил меня, чтобы ты не досталась правящему клану! Он все просчитал! Он все… — Далее ругательство на странном языке, который я уже слышала… от папика.

Дверь приоткрылась, вошел Накар, кивнул среагировавшей на звук маме, потом подошел и поставил передо мной поднос с рыбкой, поджаренной до золотистой корочки. Следом вошел шерстюсик, приветственно ткнулся носом в мое плечо и сел рядом, голодным взором поглядывая на рыбу. Со стороны экрана раздался сдавленный стон, а после тирада, причем опять непереводимая.

— Снежная смерть! — в результате выдала мама.

— Мой Икасик, — довольная и счастливая, ответила я. — Моя радость. Единственный нормальный мужик на всем Иристане, ну, кроме Накара, а главное — понимающий.

Подчиненный шефа хмыкнул и потрепал меня по голове. Как маленькую. Икас на это дело глянул и ткнул Накара носом в живот. Я потянулась и почесала Икасика, тот заурчал от удовольствия и полез облизывать меня. Идиллия, в общем, причем сплошная.

Некоторое время от мамы не доносилось ни звука, только глаза такие огромные и удивленные. А потом последовал вопрос:

— Ты что сделала с Нрого?

Теперь я на маму удивленно смотрю, а Икас тем временем нагло стянул рыбу и проглотил ее моментом. Накар узрел это и ушел явно за новой порцией. И вот тогда я маме ответила:

— Да ничего я с ним не сделала. Ну, выпили, ну, поговорили за жизнь, ну, он выдал, что его никто не понимает. И все.

По мере моего повествования мамины глаза все увеличивались. В итоге и рот приоткрылся.

— Что? — переспросила мать.

Ну уж нет!

— Мама! Ты опять стрелки переводишь? А ну живо про себя рассказывай!

— Ты как с матерью разговариваешь?! — вспылила мамуль.

— Ты почему от дочери свое героическое прошлое скрываешь?! — Мы все-таки родственники, так что я тоже возмущаться умею.

Мама нахмурилась, потом пальцы сцепила и лишь затем ответила:

— Кира, доченька, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы все рассказать! Потому что ты, Пантереночек, начнешь мстить в своем извечном стиле! А передо мной сейчас главная задача — вытащить тебя с этого, нестабильной рулевой тягой его, Иристана!

Так-так, а вот это уже интересно. Теперь и я села, сцепив пальцы. Счастливый и довольный Икасик стащил еще и булочку и теперь радостно скалился и облизывался, выразительно глядя на опустевший поднос. Мол, хозяйка, а что еще есть вкусненького? Но мне сейчас не до него было.

— Мам, — подозрительно протянула я, — почему отец сказал, что очень сильно любил тебя? И Дьяр на это намекал? И как ты вообще с папандром связалась, если у тебя, как я поняла, нормальный отец был… или есть. Мам, а у меня деда есть?

Опустила глаза, отрицательно покачала головой.

— А… дядя?

В ответ судорожный вздох и снова отрицательный жест.

— Жаль, — мне действительно было очень жаль. — Так правда, что папандр тебя любил?

Мама тяжело вздохнула и призналась:

— Он меня очень сильно любил, Кира. Он словно дышал мной, и в какой-то момент мне показалось, что и в моей душе что-то просыпается… А потом меня обвинили в нарушении закона. Эйтна-хассаш потребовала наказания, а он… он поверил другой, Кирюсь. Десять ударов кнутом, и этот кнут был в его руках. Позже, значительно позже, когда выяснилась правда, он молил о прощении. Я не простила. Не смогла. Вот и вся история.

Сижу, пытаюсь понять. Не понимаю.

— Мам, ты мне сейчас очень недоговариваешь или сильно недоговариваешь, а?

Мамуля улыбнулась, посмотрела на меня своими огромными, зелеными и полными слез глазами и тихо ответила:

— Я клянусь рассказать все, но только когда ты будешь далеко от Иристана.

— Что, до сих пор больно? — догадалась я.

Она молча кивнула.

— И ты в курсе, кто тебя подставил?

Мама снова кивнула.

Я нахмурилась и откровенно спросила:

— И что? Так и будем всю жизнь молчать в тряпочку и скрываться? Да?

— Начинается… — прошипела мама. — Вот в этом ты вся в своего отца — пусть я сдохну, но мои враги сдохнут раньше!

— А что в этом плохого? — удивилась я.

— Да ничего, Кирюсь. Совсем ничего! Разве что такой подход к жизни значительно эту самую жизнь сокращает!

— Но мам! Это… — Я вдруг задумалась. Бегемота вспомнила. И как-то проснулись во мне подозрения. — Мам, это ведь бегемот была, да?

— Кто?!

— Ну эта, бочка сала… тьфу ты, которая его единственная, да?

И вот как это часто бывает — ответ сразу в глазах собеседника видишь. И я сразу поняла, что таки да!

— Та-а-ак, — протянула я. — То есть, в то время как мы скрывались по мирам, тебя избили и вообще несправедливо обвинили, эта наглая туша пользовалась уважением и почитанием, да? — Чувствую, как в душе гнев закипает. — То есть она единственная, а тебя чуть не убили, да?

— Киран!

— Я уже восемнадцать лет Киран!

Мама подскочила и как рявкнет:

— А ну, живо угомонилась!

Я нахмурилась, руки на груди скрестила, на родительницу смотрю исподлобья, и в общем… злая я.

— Кира, не смей!

А я что? У меня тут имеется Снежная смерть, поддержка Исинхая и собственно мой паршивый характер! А еще счет… огромный такой счет, который я собиралась предъявить папандру!

— Киран! — Мамуль попыталась призвать меня к порядку.

Она могла сколько угодно орать на меня, но ситуация была не из лучших, это первое. И вряд ли наш побег что-либо решит — нашли один раз, сумеют найти и второй. Нет, с этой планеткой стоит разобраться.

— Кира, прекрати! — Мама явно была в отчаянии.

— А я и не начинала! — Пока не начинала, но клянусь бракованным двигателем, я начну!

— Кирюсик, пожалуйста! — Мама опять села в кресло, и взгляд такой испуганный.

Вошел Накар, принес второй поднос с ужином, недовольно посмотрел на Икасика и раздраженно сообщил:

— Я его уже покормил.

Шерстюсик сладко зевнул, продемонстрировав внушительный оскал… Накар треснул зверюгу по носу и вышел со словами:

— Пойду приготовлю ему мясо.

— Обжора. — Я укоризненно посмотрела на Икасика.

Тому хватило двух виляний хвостом, чтобы я ласково произнесла:

— Кушай, мой хороший, — и отдала ему половину своей новой рыбины.

А затем снова повернулась к маме, прихлебывая кофе.

— Нрого назовет тебя единственной, — вдруг сказала мама. — Его подарок — прямое тому доказательство. Не удивлюсь, если отец взбесится и запретит ему даже приближаться к тебе.

— Уже взбесился, — попивая кофе, сообщила я, — уже запретил.

Мама ослабила ворот, нервно сглотнула, прошептала:

— Тогда тебя попытаются выкрасть.

— Уже пытались. — Я просто само спокойствие.

— Кира-а-а…

— А?

— Подробнее, будь добра.

Нагло улыбаюсь и повторяю с ее интонациями:

— Мама-а-а, подробнее, будь добра!

Явно психует сейчас и постукивает ногой по полу. Она всегда так делает, когда нервничает. Потом мамуль резко спросила:

— Ты сейчас имеешь достаточно времени, так?

— Ага, — невозмутимо протянула я.

— Ладно, слушай. — Мама чего-то там понажимала, затем откинулась в кресле, сцепила пальцы и начала: — Я родилась в семье МакЭдл. Это воины первой руки, то есть элита, выше только хассары, еще выше правящий клан, то есть Аэ. Но речь не об этом. Я родилась от воина и вместе с воином. Близнецы на Иристане редкость, двойняшка-девочка, родившаяся с будущим воином, просто нонсенс. И с самого моего рождения я была чем-то большим, чем женщина, и чем-то меньшим, чем тар-эн.

— Э-э, мам, а в чем отличие между тар-энами и не тар-энами? — попутно спросила я.

Нахмурилась и отрицательно покачала головой, демонстрируя, что не скажет.

— Тени? — Я и сама догадливая.

Мамусь губу закусила.

— Да-да, я их вижу, — насмешливо заметила я, — и ты в курсе этого.

— Не смей афишировать эту особенность! — неожиданно резко приказала моя мама. — Видящих на Иристане мало, и таких забирают даже из семьи. Я лишилась матери в семь лет!

— Ой… — вспоминаю представление с Дьяром… а он догадливый же.

— Ай, Кирюш. Думаешь, я сама решила покинуть Иристан? Или я просто так скрывала тебя от всех и вся? Никто, Кира, совсем никто не должен знать! Но даже если узнают… есть второй путь, Киран. У моей матери его не было, у меня был — я стала воином.

— А я могу? — вопрос-то заинтересовал.

Мама грустно улыбнулась и печально сказала:

— Ты все можешь, только учти, Пантеренок, воину могут бросить вызов, а если победитель вместо твоей смерти выберет твою жизнь, эту самую жизнь придется провести, абсолютно и полностью ему подчиняясь.

Я «кофием» подавилась. Закашлялась, поняла, что путь воина — это не дорога к райским кущам, и решила напомнить о сути разговора:

— Мам, а ты продолжай, я оч внимательно слушаю.

Она тяжело вздохнула и таки продолжила:

— Я воспитывалась в доме отца, я часто тренировалась вместе с братом Кираном. Именно он и был для меня настоящей семьей… Да, Кирюш, ты носишь его имя, имя воина… — Еще один тяжелый вздох. — Ладно, рассказываю дальше. В доме моего отца всегда было много воинов, но мне не нравился никто, а отец слишком любил, чтобы отдать кому-либо против моей воли. Ван МакЭдл — первый воин хассара Айгора, великого Рандо МакВарраса кагана Шатара.

— Стоп! — Я чуть вперед подалась. — Хассар Айгора — это мой отец и имя его Агарн.

— Сын, — пояснила мама. — И проблемы у меня начались именно тогда, когда Агарн занял место отца.

— Опять же стоп! — Я даже пальцем отрицательно покачала. — Ты увидела папандра в первый раз где?

— В доме моего отца. — Мама с подозрением смотрела на меня.

— Да? — Я выгнула бровь. — А как же Шоданар, тебе четырнадцать и твое поражение в какой-то там битве?

Мамуля в лице изменилась, задумалась, а после прошептала:

— Да, но… я не помню Агарна в тот день, возможно, потому, что… поражение было крайне неприятным фактом для меня… Знаешь, меня тогда уложили фальш-подсечкой и… Неважно. Но я не помню, чтобы видела Агарна в тот день.

— Зато он тебя запомнил, — с усмешкой обрадовала я. — И голову потерял именно тогда. И над ним посмеивались даже, вот.

Мама отрицательно покачала головой, потом задумалась, а после решила продолжить рассказ:

— Я не помню его в Шоданаре, но, едва я подросла, Агарн МакВаррас стал частым гостем в доме моего отца. И причину своих появлений он не скрывал. Ни от кого не скрывал. И я точно знала: стоит могучему воину с черными глазами въехать во двор, как я не смогу ступить и шага, не ощущая его взгляда на себе… — И как-то совсем тихо добавила: — Мне было пятнадцать…

— Жуть! — честно сказала я, осознавая, что папик год к дому МакЭдл подбирался.

— Никто и не спорит. — Мама смотрела куда-то вдаль, судя по всему, вспоминая годы юности. — Но тогда я не переживала: отец никогда не отдал бы меня даже воину первой руки, и все знали, что папа меня так любит, что посмеет отказать даже хассару, не то что его сыну. Отец и отказал, едва мне было сделано предложение… Агарн был девятым сыном, — продолжила мама, — но после гибели отца он неимоверным образом победил всех старших братьев и стал новым хассаром Айгора. Мне тогда едва исполнилось семнадцать. Киран только прошел посвящение и едва набирал массу, необходимую для принятия… неважно.

— Тени, — догадалась я.

— Забудь.

— Ты продолжай, продолжай, не отвлекайся. — Я начала грызть булочку.

Обычно я ее просто кусаю, а сейчас нервное, наверное.

— Кирюш…

— Мам, я в норме. Ты мне лучше сама все расскажи, а то информации много путаной, да еще и из разных источников. Так что лучше сама. Правда. А то знаешь, у меня все воспоминания из детства про то, как ты говоришь: «Нет у нас папы, Кирочка, оно и к лучшему». И знаешь, я всегда тебе верила, в смысле, что оно к лучшему. А дальше чего было?

И мама нехотя продолжила:

— Когда хассаром стал твой отец, все изменилось. Агарн оказался очень жестким правителем, я бы даже сказала жестоким. Многие воины первой руки были лишены статуса, некоторые из тех, кто в иерархии ниже, оказались на ведущих ролях. Беда пришла и в наш дом — отец был обвинен в сговоре с представителями рода МакДрагар…

— Клан Нрого! — перебила потрясенная я.

— Да, хассар Нрого был вхож в наш дом, несколько раз он останавливался у нас по приезде в хасса-рат Айгора, а мы с Кираном очень сдружились с его младшим братом Харро. Но заговор… измена… Мой отец был благородным воином, обвинение Агарна никто не воспринял иначе как клевету с умыслом. В чем был умысел, также никто не сомневался. Однако теперь Агарн был хассаром, и мой отец не имел права отказаться от вызова на бой.

Жевать я перестала, жадно слушая каждое мамино слово. Мамуля грустно улыбнулась и продолжила:

— Мы с Кираном понимали, что у отца нет и шанса на победу. Возраст и потеря нашей мамы подкосили его здоровье. У него не было шансов, мы понимали это отчетливо. С другой стороны, мы, как наследники, причем единственные, могли принять вызов. Более того, мы были единоутробные, то есть два как один. А я, Кирюш, к семнадцати была достойным воином. И вызов приняли мы.

Невольно вспомнила свой бой с папандром… и осознала, что у мамы с дядей тоже и шанса не было. Совсем. Грустно.

— Это был удивительный бой, — прошептала мама. — Киара и Киран, как две тени, против самого хассара. Бой, на который собралось так много воинов, что сражение перенесли в Шоданар. И мама была с нами. Мама, которая пошла на нарушение закона, чтобы Киран раньше времени прошел процедуру принятия… — Судорожный вздох и едва слышное: — Но мы проиграли. Агарн оказался слишком быстр, слишком силен. Я успела нанести лишь два удара прежде, чем он блокировал мои руки…

А я вспомнила, как тот же фокус папашка проделал со мной, и невольно поежилась. Даже мне тогда было крайне неприятно вдруг оказаться беспомощной, но я и представить не могу, что чувствовала мама, лишившись рук в момент боя.

— И все же его кровь увидели все! — Мамочка вдруг вскинула голову, и я увидела ее прежней — сильной, смелой, отважной, не боящейся бросить вызов всему миру. — Я ранила его ножом, так как меч хассар Айгора сумел выбить… Но после… Он боялся причинить мне вред, именно поэтому допустил собственное ранение, а с Кираном Агарн не церемонился, и это было просто избиение младенца.

Мама замолчала, быстрым, каким-то стыдливым движением вытерла одинокую слезу и продолжила:

— Представь себе арену, покрытую мелким песком, меня, раз за разом пытающуюся встать, и Кира-на… медленно падающего на колени с торчащим из груди мечом… Если бы я не была воином, в тот миг, наверное, голосила и выла бы, как обычная женщина… Но я не проронила и слезинки! Потому что я — Киара, Пантера МакЭдл!

Я грустно вздохнула, мама тоже. Пантера не пантера, а чем все закончилось, знали обе…

— Мы были два как один, — продолжила мамуля, — и Агарн взял только мою жизнь, Киран остался жив. Мой отец остался жив. А я… Он мог забрать меня сразу, но решил побыть благородным и потребовал лишь ночи. Ночь по праву сильнейшего воина, указав мне еще раз, что я всего лишь женщина… И в то же время он надеялся, что та ночь изменит мое отношение к хассару Айгора. Ведь воины, Кирюш, столь искусны, что могут вызвать желание даже у ненавидящей всей душой женщины.

— О да, у меня был наглядный способ в этом убедиться, — невольно сболтнула я.

У мамы глаза мгновенно сузились, взгляд стал ну очень проницательным, пришлось пояснить:

— Папик отдал меня Дьяру, мам, в буквальном смысле слова. Дьяр продемонстрировал свои умения.

О том, что я в тот момент чувствовала, маме не скажу. Незачем ей это.

— Кира-а-а, — испуганно протянула мама, — Кира, доченька…

— Ничего не было. — Я коварно усмехнулась, вспомнив рожу братика, когда я ему брюки расстегивать полезла. — Правда, ничего, мам. Я тебе потом расскажу, а сейчас давай дальше, а?

Но мамуль вся подобралась и нервно спросила:

— Когда?

— Прошлой ночью, я сбежала. Дьяр остался с носом. — Про себя подумала, что не только с носом, но и с Акаши в качестве главного приза. И да — он там оставался изрядно пожеванный, что очень приятно мне.

— Ты… — Выражение мамулиной моськи мне понравилось, но тут мама прошипела: — Ты встала между воином и его честью, Кира!

И такой священный ужас в ее словах.

— Да, встала! — И злость взяла. — Но, мам, я точно не жалею ни минуты! Это извращение какое-то, он на морду — копия отца! И он Икаса убить хотел! И знаешь… ты даже не представляешь, что он собирался сделать со мной, он…

Но по ту сторону экрана уже слышались только стоны и ругательства, а потом мама выдала:

— Не стоило, Кира! — выругалась и еще раз повторила. — Не стоило…

— Мам! — Я даже голос повысила. — Для меня неприемлемо спать с каждым встречным! Неприемлемо, и точка! Я или сбежала бы, или придушила бы после того, как схлынуло бы это голодное желание. И да — это ему не стоило вставать между мной и Икасом!

— Киррра, — прорычала мама, — я тебя очень прошу запомнить одну вещь — всегда лучше отдать мужчине свое тело, чем жизнь!

Чую, у меня глаз нервно задергался!

— Ма-ам, — протянула я, — это ты сейчас про главнокомандующего вражеской армии?

И она резко замолчала. Побледнела, и стало ясно, что от меня данную информацию планировалось скрыть.

— Дьяр сдал, — успокоила я. — Так что там у вас с папиком было той ночью?

Она выдохнула и продолжила рассказ:

— Наутро, когда в дом моего отца принесли выкуп за мою невинность, я не приняла дары. — И снова в маме проснулась сила и гордость. — Хассар Айгора был в ярости, но воины скрывают эмоции, и мне были принесены иные дары. Не приняла и их!

Дары приносили пятнадцать раз… я не приняла ничего.

— Хи-хи, так его. Знай наших, — повредничала я.

— Торжествовала я недолго. — Мама невесело усмехнулась. — У меня была гордость, но у него — право сильнейшего… Агарн ворвался в дом моего отца. Я, как и все эти дни, находилась у постели Кирана, выхаживая его. Мы всегда были очень близки, и знаешь, когда мне было плохо, я приходила к нему, и мы делили боль на двоих. Когда нам было радостно… радости становилось вдвое больше. И я постоянно была рядом, потому что даже раны его заживали быстрее, если лечила их я. Так вот… Агарн вошел в спальню Кирана, схватил меня, перекинул через плечо и унес… Это был последний раз, когда я видела брата живым… Последний раз, Кирюсь.

Потрясенно молчу. Икас, словно пытаясь поддержать, подошел, ткнулся носом в плечо. Машинально погладила зверя, не отрывая взгляда от мамы.

— Вот так я и стала женой хассара Айгора, — прошептала мама. — Не первой — в знак наказания, но и не седьмой, как намек на то, что одно мое слово, и… и я стану единственной.

Некоторое время мы молчали. Я, так как горло сжало спазмом, и сказать ничего не могла, и мама, словно переживающая те события заново…

— По традициям Иристана, — продолжила мамуля, — после брака женщина обязана месяц держать двери спальни открытыми. То есть я была не вправе отказывать хассару. Ни в чем. Однако даже не думай, что эта традиция как-то защищает женщину. Никак! Обычно этого срока достаточно, чтобы жена забеременела…

— Ты забеременела мной? — тихо спросила я.

Мама отрицательно покачала головой и прошептала:

— Моя мать эйтна… Зная о моем отношении к хассару, она сделала все, чтобы я не понесла. И прошел месяц, наполненный его нежностью и терпением, ласками и признаниями, просьбами и подарками, но… Истек указанный срок, и я с огромным наслаждением закрыла дверь перед его носом!

— Ого! — только и сказала потрясенная я.

— Самое приятное для моей гордости воспоминание, — с усмешкой сказала мама.

— Он был в ярости? — злобно так интересуюсь.

— В неописуемой. — Мама едва заметно улыбнулась. — Изломал дверь, оставил несколько вмятин на стенах, но… но традиции Иристана хассар нарушить не посмел, и я сладко спала всю ночь, зная, что где-то по коридорам злобной тенью мечется Агарн.

— Я представляю… А что было дальше?

— Дальше? — Мама улыбнулась. — Дальше мне требовалось выждать еще два месяца, закрывая двери в свою спальню каждую ночь, и Агарн был бы обязан вернуть меня отцу…

— Но этого не случилось, — догадалась я.

Мама отрицательно покачала головой, помолчала, затем тихо продолжила рассказ:

— Мне было семнадцать, я очень скучала по родным, а хассар Айгора был все же очень красивым, сильным и любящим мужчиной… И что-то начало меняться в моем отношении к нему, Кирюсь. Мужчины Иристана умеют желать и умеют заставить женщину поверить в то, что любят. Агарн действовал расчетливо — осознав, что подарками и просьбами от меня ничего не добиться, он попросил быть его партнером во время тренировок. Мне следовало отказаться,

Кирюсь, я ведь понимала, что совсем не нужна ему для тренировочных боев, но… Я так устала от жизни на женской половине. От постоянной трескотни его остальных жен. От безделья… В доме отца я исполняла обязанности и воина, ежедневно тренируясь не менее восьми часов, и хозяйки… ведь мама стала эйтной, а другую женщину назвать женой отец не пожелал. А тут… и я согласилась, а он с трудом подавил довольную усмешку. И моя жизнь изменилась — каждое утро я переодевалась и спешила на задний двор, где Агарн уже ждал, протягивая мне облегченный, изготовленный под мою руку меч. И мы забывали обо всем — оттачивая удары, отрабатывая блоки, изучая различные стратегии боя. Потом как-то так получилось, что и завтракать после тренировок мы начали вместе. А после я даже присутствовала на заседаниях хассарата не как жена, как воин… Почему тогда я все еще закрывала двери в свою спальню, я не знаю. Мне нравился Агарн, нравилось быть с ним… нравилось, когда на тренировках он словно случайно меня касался, нежно и так… так, что мое сердце замирало. А срок подходил к концу, и в доме хассара мне оставалось пробыть всего четыре дня. Каюсь, если бы, если бы только он разрешил мне видеться с семьей, с братом, я бы согласилась на его предложение стать единственной. Но Агарн ревновал к Ки-рану и даже не скрывал этого. «Если бы ты хоть раз… хоть единственный раз посмотрела на меня с той же нежностью и любовью, с которой смотришь на брата», — однажды сказал он мне в ответ на очередную просьбу отпустить домой хоть на час.

— Совсем не пускал? — спросила я.

— Совсем… — мама украдкой вытерла слезы, — а потом на женской половине появилась Эталин.

— Опачки. Это бегемот? В смысле сало ходячее? В смысле, короче, его единственная?

Видать, я совсем маму запутала, у нее глаза такие большие стали, но ответила:

— Да.

— И он назвал ее единственной?

— Не сразу. — Мама опять пальцы сцепила, значит, снова занервничала. — Эталин была подарком клана МакШесс. Старшая дочь хассара Тагера. Такие подарки вообще редкость на Иристане, обычно за дочерей великих воинов сражаются, о них мечтают, а тут… подарок. От таких подарков не отказываются, и она стала восьмой женой хассара Айгора. Милая, добрая, всегда улыбающаяся девочка не скрывала своей любви к Агарну, а тот… тот и не смотрел в ее сторону, как и я, считая дни до окончания срока. И тогда наши сражения превратились в сплошные разговоры. «Останься со мной, — просил он, отбрасывая сталь и подставляя под удар свою обнаженную грудь. — Останься, Киара. Ты мой свет, ты моя жизнь, я дышу тобой… и я не смогу без тебя!» А я держала меч обеими руками, потому что после его слов рука словно ослабевала, едва на ногах могла стоять и все не знала, как сказать «да», чтобы вытребовать главное — встречи с братом. А потом наступил последний день. День, в который я даже не собирала вещи, планируя… оставить двери спальни открытыми. Я полюбила Агарна, полюбила всем сердцем, и у меня было достаточно смелости, чтобы признаться в этом самой себе.

Еще один судорожный вздох, и, сжав пальцы, мама продолжила:

— Но когда я вернулась с обеда, на моей постели лежал сейр. Пользоваться им я умела, я же воин, и, решив, что это подарок Агарна, который он мне оставил для связи с моими родными, поддавшись на мои просьбы, радостно подхватила устройство. Начала вбивать код и… «Информация отправлена!» — сообщил электронный голос. Я даже понять ничего не успела, как в спальню ворвались Агарн, эйтна-хассаш, эйтна клана МакВаррас и воины из охраны… Меня обвинили в измене.

— Бракованный навигатор! — прошептала я. — И ты смолчала? Но…

Мама рассмеялась, вот только смех был совсем не веселым, как и ее дальнейшие слова:

— Кирюш, остынь, это дело давно минувших лет. Я не молчала, я пыталась оправдаться, но… Выяснилось, что информация в клан Нрого поступала каждый раз после того, как я присутствовала на совете хассарата. Меня подставили очень качественно, и не только по времени, просто… я единственная женщина в доме хассара была воином и, следовательно, могла обращаться с устройствами связи. Женщин этому не учат, Кирюш, так что обвинители сочли доказательства моей вины неоспоримыми.

Ничего подобного! У бегемота сейры были, и не один!

Помолчав, мама продолжила:

— Было много сказано слов, много обвинений, все пытались высказаться про то, какая я… молчал только Агарн. Молчал и смотрел на меня, не отрываясь. А после произнес: «Теперь я понимаю, почему любовь — проклятие воина. Мы становимся слепы!» «Наказание за измену — смерть», — возвестила эй-тна-хассаш. Ее слова поддержали все, но я смотрела только на Агарна. Ему и сказала: «Ты взял меня как женщину, но всегда помнил, что я воин. Вспомни об этом и сейчас! Воин не осквернит своей чести предательством хассара. Я невиновна!» Он не поверил. Ни единому слову. Молча вышел и только на пороге тихо произнес: «Ты — все же женщина и наказана будешь как провинившаяся женщина!» Спустя час я была прикована к столбу во дворе, жены хассара на экзекуции тоже присутствовали, воинов не допустили. Моего отца, узнавшего о случившемся и прибывшего во дворец, хассар не пожелал выслушать. И кнут Агарн взял в руки сам. А когда он подошел ко мне, видимо, в ожидании просьб и молений, я лишь сказала: «Я тебе этого никогда не прощу!» Из двадцати положенных ударов он нанес только десять…

— Что, совесть проснулась? — едва сдерживая злость, спросила я.

— Дело не в этом… — мама судорожно вздохнула, — просто я заставила его вспомнить, что я все же воин… Потому что не произнесла и звука. Ни единого… я даже не застонала. И в тишине был слышен лишь звук рассекающего воздух кнута… Десять ударов — и хассар приказал отнести меня в спальню…

— Писец. — Мне было так жаль мамочку.

— Ив тот же вечер хассар Айгора узнал о моей невиновности. — Мама прикусила губу, стараясь успокоиться. — Оказывается, он установил новое оборудование во дворце за тот самый час, что был промежутком между моим обвинением и моим наказанием. Предателем оказался воин первой руки Мак-Эвен. Однако, даже погибая, воин не назвал имени своего соучастника, того самого, кто подложил сейр мне. А это могла быть только женщина… только жена хассара, никто иной в мою комнату войти не мог, даже служанки.

— А что было потом? — не спросить я не могла.

— Потом… — Грустная улыбка на бледных губах. — Он не отходил от моей постели. Он не отходил от меня. Он не мог простить себе случившегося…

— А ты?

— А я… Моя любовь, Кирюша, умерла с первым ударом кнута. Я больше не могла даже смотреть на него… Я задыхалась от его заботы, от его нежностей, я не желала принимать его подарки, я хотела только одного — чтобы он отпустил меня… Однако хассар пошел на нарушение традиций. Пользуясь тем, что самостоятельно встать и закрыть двери я не смогла, он не только входил в мою спальню, он не оставлял меня даже с восходом… Спустя месяц я встала на ноги и потребовала возвращения к отцу. Я имела право на это требование. Я имела право на свободу… но на мое заявление мне, скрипя зубами, дали ответ: «К отцу ты должна выйти своими ногами… но ты еще слишком слаба для этого». «Слаба» я была еще полгода! Несмотря на то, что возобновила тренировки, переоборудовав свою гостевую, несмотря на то, что меня приобщили даже к работе по дому. «Еще слишком слаба!» — непреложный ответ на все просьбы и в то же время постоянное, повторяющееся, почти непрекращающееся: «Прости меня…» На это мне было что ответить: «Никогда!» Вот так и жили… Агарн неизменно был вечером у моих дверей, я неизменно закрывала их. Агарн выламывал двери до заката, на закате я подтаскивала к проему шкаф. Его цветы, подарки, сладости и даже новое оружие, сделанное в соответствии с моими мечтами, озвученными в период наших совместных тренировок, — я игнорировала все. Просто молча выносила из своей спальни в коридор. Агарн был в ярости.

— Он тебя не отпустил, да? — Я догадывалась о страшном. — Неужели нарушение традиций сошло ему с рук?!

— Лучше бы все сошло ему с рук, — прошептала мама. — Но случилось иначе. В ситуацию вмешался мой отец. Он потребовал Суда правящего клана. Высшая инстанция на Иристане. Я не знала об этом… В тот вечер я закрыла дверь и готовилась ко сну… Внезапно явился Агарн, отсутствующий весь день, и потребовал открыть ему. Мой ответ был неизменен. И тогда я узнала его ярость… — Еще один судорожный вздох и едва слышное: — Когда дверь была выбита, я даже глазам не поверила… ни один воин не возьмет женщину насильно, если истек срок в начале брака. Ни один… Агарн взял. Невзирая на мое отчаянное сопротивление, невзирая на мои просьбы… Я умоляла его со слезами на глазах… Бесполезно! Он даже не пытался пробудить мое желание, и впервые я испытала боль от отношений, от его силы, от его ненасытности. Хассар Айгора нарушил еще одну традицию — воин не берет женщину больше двух раз за ночь, но Агарн брал снова, снова и снова… Он мстил мне за безразличие, за своеволие, за то, что посмела отказать. Ночь вся принадлежала ему, у меня не было сил даже всхлипывать… А наутро он задал мне лишь один вопрос: «Ты примешь дар моей жизни?» «Ненавижу», — вот и все, что ответила я.

Сижу — реву. Реально реву, даже слов нет, а слезы стекают по щекам и плюхаются в кофе, что еще держу в подрагивающих руках.

— Не плачь. — Мама вдруг улыбнулась. — Я благодарна ему за ту ночь… очень благодарна. Потому что у меня появилась ты. А ты, Киренок, моя самая большая радость в жизни. Ты вообще вся моя жизнь, доченька.

Теперь реву в голос, с подвываниями.

Мама улыбнулась шире:

— Глупенькая. Да за такую дочку, как ты, я ему еще и спасибо сказать должна.

— Урод он, — вытираю слезы, — глист викриан-ский!

Слезы я вытирала, но в то же время четко осознала — не прощу! Никогда не прощу! И очень жаль, что всего этого я не знала, тогда не стремилась бы остановить его убийц… сама убила бы! И за маму, и за себя.

— Мам, а что дальше было? — немного успокоившись, спросила я.

— Дальше?.. — задумчиво отозвалась мама. — Дальше… Агарн покинул дворец в то же утро, так как был вызван в столицу. Иристан готовился к войне, и стало известно, что именно хассарат Айгора подвергнется первому удару. Из-за этого произошла задержка с рассмотрением просьбы моего отца… — Грустная ухмылка, и, с трудом проговаривая каждое слово, мамуля продолжила: — К моменту появления представителя правящего клана моей беременности было уже две недели, и вопроса о моем возвращении в клан МакЭдл уже никто не ставил, я автоматически стала собственностью твоего отца. Сам он появился спустя сутки, долго стоял на пороге моей спальни, после чего решительно вошел и началось: «Теперь ты понимаешь, что останешься со мной навсегда. Теперь выбора у тебя нет, Киара. И я спрашиваю в последний раз… в последний, учти! Ты примешь дар моей жизни?»

— А чего это за фраза такая?

— Предложение стать единственной. — Мама усмехнулась. — И вот тогда, понимая, что терять мне уже нечего и худшее уже произошло, я высказала ему все, что о нем думала. Все! Не сдерживая себя ни в эпитетах, ни в выражениях. Как воин воину, указав на то, что он несдержанный юнец и недостоин называться воином. И если он надеялся, что беременность смягчит меня, то он очень сильно ошибся, потому что это дитя будет мне всегда напоминать о том, какое он ничтожество… К концу разговора в моей спальне не осталось ни единого целого предмета мебели, Агарн искромсал даже стены, но… но он, как и я, знал, что это правда. И этой правды мне не простил. Через две недели единственной была объявлена Эталин.

— Да уж… — пробормотала потрясенная я. — Это он так отомстил?

— Это он так пытался отомстить, Пантеренок. — Мама улыбнулась. — Мне было все равно. Действительно все равно… беременность меняла меня. Я засыпала и просыпалась с мыслью о тебе. Почему-то даже не сомневалась, что будет девочка. А потом ты росла в моем животике, дралась отчаянно и успокаивалась, стоило мне запеть. Моя маленькая жизнь. В то время мне казалось, что никто больше нам и не нужен, только ты и я… а еще была надежда, что мы с Кираном будем вместе, тогда я уже знала, что у него родился сын. Тоже зеленоглазый. Была надежда, даже не знаю почему, что, избрав единственную, Агарн отпустит нас с тобой в дом моего отца… Потом были роды, непростые и очень болезненные. Роды принимала моя мать, она была первой, кто увидел тебя. Она же гордо и объявила: «Девочка!» А потом обратилась ко мне с вопросом: «Как назовем?»

— И? — и вот знаю же, как назвали, а все равно интересно.

— Ты не понимаешь, — мама улыбнулась, — имя дает отец. Эйтна должна у него спросить, а она спросила меня… Демонстрируя тем самым, что хассар Айгора не вправе даже именовать собственное дитя. Ну, так ты и не была его ребенком, ты была моей! И я дала тебе имя брата — Киран.

— Еще! — потребовала я.

Мама отрицательно покачала головой, и я вдруг поняла, что именно с моим рождением и началось самое плохое. Хотя куда уж хуже-то!

— Ма-а-ам!

— Ки-и-ир, я тебе все рассказала. Достаточно на сегодня.

— А у меня такое ощущение, что главного ты и не рассказала. И знаешь что… если не расскажешь, я тебе не расскажу о вчерашней ночи… А она насы-ы-ыщенная была.

— Шантажистка, — как-то печально пробормотала мама.

— И?

— А что там было ночью?

— Мама, не начинай, а?! — раздраженно попросила я. — И так ясно — ты родила, а он даже не смотрел на меня, не брал на руки и говорил тебе только: «Женщина, забери свою дочь…» Хотя в свете рассказанного тобой эта фраза уже как-то иначе воспринимается.

— В свете всего сказанного… — печально повторила мама. — Знаешь, Кирюш, тебе не понять моих чувств, пока ты сама не родишь. Потому что материнство переворачивает мир женщины с ног на голову. И с первым криком младенца мир меняется, чтобы уже никогда не стать прежним… Потому что весь его центр смещается до маленького розового комочка, своим криком оповещающего вселенную, что вот он уже родился… И когда ты появилась на свет… я изменилась в один миг. Я просто смотрела на тебя и понимала, что вот оно, счастье! Мое персональное маленькое и чудесное счастье… И с той секунды весь мир я видела через призму твоего восприятия… Твоими глазами. И как же мне хотелось, чтобы не только я, чтобы все увидели, какая ты чудесная, красивая, умненькая и самая лучшая… — Пауза и полное горечи: — А никто не смотрел! И эта боль, с которой столкнулось мое сердце… именно ее я никогда не прощу твоему отцу! Мы с тобой стали нежеланными персонами во дворце. У меня забрали даже служанок. И это не так волновало меня, как то… что никто, ни единая душа, не помогал мне, не учил, как пеленать, не подсказывал, как кормить, и когда у тебя болел животик и ты часами плакала, а я не могла понять, что не так… ни одна из жен хассара не вошла ко мне! А мою мать просто не пускали на порог дворца после того, как она мне позволила дать тебе имя.

Да, вот как раз маминых переживаний по данному поводу я понять почему-то не могла. Насилие — это да, жестоко, а тут… Может, пойму после рождения своих детей… бррр, не особо и хочется.

А мама судорожно вздохнула и продолжила:

— Тогда мне помогла только Ашара — принеся сейр. Несколько ночей, едва ты, измученная болью, засыпала, я искала всю информацию, которую могла. Переводила с тех языков, которые не понимала, буквально по словам… Так выяснила, что мне нельзя есть многие продукты. Начала готовить для себя отдельно и только каши, и ты перестала плакать. Почему ни одна из жен хассара не поведала мне об этом, не знаю… Пусть это будет на их совести.

Я шмыгнула носом, но промолчала. Однако дворец не выстоит, это я гарантирую! И еще — я туда вернусь сегодня же! Отсиживаться у Исинхая больше точно не буду, и я им всем сладкую жизнь устрою!

К счастью, мама вытирала слезы и моего настроя не заметила.

— Это ничего, Кирюш. За год я выучила два языка, заучила наизусть несколько медицинских трактатов и уже сама могла подсказывать этим опытным мамашам, что нужно делать. Ты у меня не болела ни разу, Пантеренок.

— Да я вообще не помню, чтобы болела. Разве что в училище, когда вирус подхватила. Ты у меня классная мама.

— Спасибо. — Мамуль улыбнулась. — Я стараюсь и всегда старалась, чтобы у тебя все было хорошо…

— А дальше? — нетерпеливо поерзав на стуле, спросила я.

— Дальше тебе исполнялся годик, а я вдруг осознала, что подарить тебе не смогу ничего. Денег у меня не было, подарки я тогда не приняла, а за прошедшие более чем полтора года их больше не было. И мне, по сути, ничего не нужно было — одежды хватало, сладости я себе не покупала никогда, украшения мне тоже были не нужны. Но вдруг возникла необходимость дарить тебе игрушки и одевать тебя… А мне так хотелось, чтобы моя принцесса была самая красивая… Через Ашару я попросила денег у отца. И мне была передана сумма, в десятки раз превышающая мою просьбу, но… — Судорожный вздох. — Хассар Айгора заявился ко мне, впервые за прошедший год, и выяснилось, что просить у отца я права не имею. Он, Агарн, все-таки мой муж и не позволит никому постороннему дарить подарки его жене. Переданные отцом деньги и подарки для его маленькой внучки были возвращены отправителю… Как и все остальные до этого момента. Да, вот так я выяснила, что отец и раньше пытался хоть что-то передать мне, но ему не позволяли даже этой мелочи… Как, впрочем, и видеться со мной.

— Урод!

— Не спорю, Кирюш. Он просто понял, что ты мое единственное слабое место. Потому и мстил мне через тебя.

— А деньги? — Да, научил меня шеф деньги ценить, вот и сейчас сразу о них подумала.

Мама поджала губы, но все же призналась:

— Он предложил мне платить… за каждую ночь.

Из всего сонма используемых мной ругательств

самым обидным было:

— Глист викрианский!

Улыбнувшись, мама сказала:

— Я тоже так подумала, хотя не скрою, тогда о подобном не знала.

А затем вдруг побледнела, даже плечи опустились, и мама продолжила:

— Тогда я все еще была гордой и отказалась… В ту же минуту тебя забрали.

Вот теперь у меня даже слов не было. Цензурных. Нецензурные были, но при маме я ругаться была отучена с детства и потому промолчала, зато взгляд был говорящий. И некоторым большие проблемы гарантирующий.

А мама продолжала рассказ о своей нелегкой жизни:

— Да, Кирюш, он решил вспомнить про традиции Иристана, которые вещают, что год — достаточный срок для вскармливания младенца… И тебя вырвали из моих рук и перевели в отдельные покои, предоставив двух нянек. А мне сообщили, что я могу видеть тебя только днем в перерывах между работой по дому, которую мне назначили. Ночью… ночью мне оставалось лишь слышать твой непре-кращающийся плач, а сделать я ничего не могла… теоретически.

— А на практике? — опять реву.

— На практике выломала двери, вырубила двух охранников, которых приставили к моей спальне, и рванула к тебе… чтобы замереть перед дверью в детскую, за которой ты разрывалась от плача… — Мама вытерла слезы. — Потому что хассар Айгора стоял там и ждал… меня.

— И? — шепотом спросила я.

— Не та ситуация, в которой я могла торговаться, — так же шепотом ответила мама.

— Все, мам! Я больше не могу!!! — даже вскочила от ярости. — Знаешь, это уже… уже предел. Я серьезно!

— Знаешь, Кирюш, а я ему благодарна, — спокойно ответила мама. — За то, что сделал меня сильной. Сильной настолько, что я уже не считала бесчестьем отдаваться не по любви и не из чувства долга, а потому, что так нужно. Нужно для того, чтобы иметь возможность видеть своего ребенка. Нужно для того, чтобы выжить. В чем-то он тогда сломал меня, а в чем-то просто сломал барьер, который сделал меня сильнее. Намного сильнее. И ты даже не представляешь, сколько жизней эта сила позволила мне спасти.

Сев обратно, я тихо попросила:

— Расскажи.

— Когда началось вторжение на Иристан, агрессоры высаживались на территории хассарата Айгора. Здесь равнинная территория, наиболее удобная. И я не знаю, до чего великие воины договорились между собой, но войска отступили. Иристан не был готов к войне, корабли, чьи конструкции были нашептаны тенями, только строились, оружие воина… воины Иристана не признают огнестрельного оружия, но в той ситуации даже эта традиция была пересмотрена. В общем, хассарат Айгора был оставлен на растерзание пришельцам, в то время как правящий клан готовил ответный удар. Жены и дети воинов были эвакуированы. Вся семья хассара также была спрятана в горах, а меня… меня Агарн не желал опускать от себя. Он вдруг стремительно вспомнил, что я еще и воин, а значит, нет и необходимости размещать меня с остальными женщинами. Подло… но факт. К тому моменту я уже больше года фактически была его бессменной наложницей.

— А… — У меня культурный шок. — А как же тупые иристанские традиции, мам? Или двери больше не закрывались?!

Пожав плечиками, она с усмешкой ответила:

— А я больше не была его женой, Кирюш. Женой была Эталин, причем единственной. А я стала его собственностью, той, чью жизнь он получил, победив в сражении меня и Кирана. Я сама отказалась от знака клана МакЭдл, став фактически рабыней. Наложницей… И у меня больше не было своей спальни, только его кровать. И не было права отказаться от близости. Никаких прав.

— Это когда ты так сглупила? — возмутилась я.

На ее губах вновь появилась эта полная грусти

усмешка, после чего мама повторила уже сказанное:

— Не та ситуация, в которой я могла торговаться.

И я все поняла!

— Та ночь, да? Я плакала, и ты уже была готова абсолютно на все?

— Абсолютно на все, лишь бы… мне дали возможность тебя успокоить, — словно эхо, ответила мама. — Я подписала все, что он мне дал, и принесла все клятвы, которые потребовал… Ты плакала, Кирюш… Ты была там одна, маленькая, беззащитная и напуганная…

А я сидела и просто не могла поверить во все это. Просто поверить не могла! Вот вам и «все традиции Иристана обоснованны». Уроды бугристо-мышечные!

Мама мне улыбнулась, спокойно так, словно все произошедшее вообще мелочи жизни, и продолжила:

— Правда, мои новообретенные знания позволили не беременеть, что крайне его злило. С другой стороны, став чуть-чуть более ласковой в одну из ночей, я уговорила Агарна не отдавать тебя Эталин, а позволить спрятать у моей матери. Эйтны живут под землей.

Я вновь слушала, затаив дыхание.

— На этом мое послушание его воле и его желаниям закончилось! В тот момент, когда ты была передана моей матери, я перестала быть и рабыней, и наложницей, и покорной игрушкой! Я сбежала! Захватив с собой лишь нож. Тот самый, который хранила все эти годы, тот, которым когда-то ранила хассара Айгора. Я не взяла ничего из подаренного им… В ту же ночь пробралась в дом своего отца… Папа плакал, когда увидел меня спустя столько времени. Я и сама ужаснулась… Вроде выросла, даже родила, а стала значительно худее, чем была в семнадцать. Черты лица заострились, губы теперь были вечно поджаты. Стоя в своей прежней комнате перед большим зеркалом, я с удивлением смотрела на себя и не узнавала… Просто не могла узнать, это была я… и в то же время совсем не я. Но я стала сильнее! И потому решилась на невероятное, по меркам Иристана. Дом отца я покинула сразу же, из одежды взяла то, что носила в четырнадцать, а после…

— Он тебя нашел?!

— Агарн? Пытался. Возможно, он и нашел бы, но был вынужден отбыть в горы. И я осталась в столице хассарата, среди брошенных врагам жителей, среди тех, кого фактически принесли в жертву.

— Ой… — Чем дальше в лес, тем меньше я уважала этих самых воинов. Еще и трусы ко всему!

Мама только улыбнулась и продолжила:

— Мы пережили обстрел с воздуха, нападения истребителей. Мы сопротивлялись как могли. И как-то так получилось, что я возглавила сопротивление. Потому что я все же воин из семьи воина первой руки, вместе с братом нас учили тактике и стратегии.

— А где был дядя Киран? — не удержалась я. — Вы встретились?

— К сожалению, не смогли. — И вот теперь у мамы в глазах блестели слезы. — Я держала оборону на юге, он был на западе. Мы переговаривались каждый день, строили планы, обсуждали действия. Мы были так далеко и в то же время словно рядом, и я была счастлива. Тебя не хватало, но мама каждый день присылала свою тень с рассказами о том, сколько ты спала, что ела, какие новые слова начала говорить. И мы очень жалели, что не получилось передать ей Аравана, единственного сына Кирана… Но планировали сделать это в ближайшее время. — Помолчав, тихо добавила: — Не успели. Видимо, я все же в большей степени женщина, чем воин — я действовала осторожнее, и наш штаб не нашли. А вот Кирана обнаружили. Я выла от страха, когда он не ответил на вызов. Я плакала, когда мне сообщили, что их захватили и переместили на орбиту во флагманский корабль. Захватчиков очень интересовали особенности воинов, а Киран был воином. Единственным, кого им удалось захватить. И вместе с ним были захвачены еще несколько тысяч мужчин, не считая женщин и детей. Но каюсь, больше всего я переживала за Кирана и Аравана… И понимая, что у меня нет времени, чтобы действовать как воин, я поступила как женщина.

— Это как? — не сообразила я.

И мама пояснила:

— Сдалась в плен… объявив себя женой хассара Айгора. И соблазнила главнокомандующего, адмирала Эешсси.

У меня от удивления рот открылся. Так вот о какой измене говорил Дьяр! Но обвинять маму в этой вынужденной мере мерзко… даже для воина.

Мама, вытирая слезы, продолжила:

— Жаль, что к тому моменту, как я попала на флагманский корабль, Киран был уже мертв. — У меня от этого в груди что-то оборвалось, и Ар вспомнился… — Это я потом выяснила, что он защищал своих до последнего… и принял на себя два выстрела, которые предназначались маленькому Аравану… Просто воины слишком быстры, чтобы позволить ранить себя, но, спасая малыша, он подставился. Киран погиб прежде, чем его смогли доставить в гел-ликс… А воскрешать аракшанцы не умели. И дико пожалели об этом, когда я уничтожила половину экипажа… Я тогда словно с ума сошла от горя.

— Ты захватила корабль? — удивленно спросила я.

— Захватила. Разобралась в управлении, посадила на территории хассарата, близ Шоданара, и все пленники были спасены, — спокойно ответила мама. — Правда, для этого пришлось неоднократно принадлежать двум мужчинам, но знаешь, адмирал Эешсси в сравнении с твоим отцом никакого отторжения у меня не вызывал… А Исинхай вообще потрясающий мужчина. Жалеть о том, что было между нами, я никогда не буду. Оно того стоило, не говоря уж о том, что именно он помог захватить корабль. И в дальнейшем благодаря его советам я сумела правильно построить беседу с хассаром Айгора.

— Э-э, стоп. Я чего-то не поняла. И сколько раз у тебя это было с адмиралом?

— Три.

— А с Исинхаем?

— Много. — И такая довольная усмешка. — Больше, чем нужно было. Он не воин и вызывать прилив желания лишь несколькими прикосновениями не умеет, но… с ним я поняла, что такое быть по-настоящему любимой женщиной, от которой ничего не требуют и на ответные чувства которой просто надеются. Он очень многое сделал для меня, абсолютно ничего не требуя взамен. И ведь Исинхай подонок похуже твоего отца… но только с врагами. С теми, кто дорог, он становится настоящим. Со мной он всегда был настоящим.

Слушаю, поражаюсь, но вопросик у меня имелся:

— Мам, а почему ты… ты не с шефом, в общем?

Мама нехотя ответила:

— Понимаешь, Кирюсь, я выиграла битву, а вот войну выиграл молодой правитель Аэ и твой отец. Да, мне удалось убить главнокомандующего, уничтожить двадцать четыре корабля и захватить флагманский. Да, я смогла спасти жизни двух сотен тысяч людей, но это была победа в битве. И после совершенного мной аракшанцы планировали попросту уничтожить все живое на планете. Потому что цивилизованным государствам жители Иристана не нужны были, им требовались только полезные ископаемые, и все. Но зато я помогла протянуть время, то время, которое так необходимо было воинам. И когда армада арак-шанцев подлетела к орбите Иристана, их встретили залпами двенадцать тысяч свежевыстроенных кораблей. Вражеская армада была уничтожена за несколько мгновений. На этом иристанские воины не остановились: сейчас в каждом доме глав кланов десятки аракшанских рабов, потому что иристанцы до этой планеты долетели и высокоцивилизованные поселения сровняли с землей.

— Нестабильный атом…

— Теперь ты осознаешь, почему больше никто, абсолютно никто из Союза Цивилизованных Государств не смеет даже косо смотреть в сторону Иристана?

— Э-э, а что хассар сделал с тобой, когда все закончилось?

— На момент его возвращения я находилась в доме отца и ты была рядом. — Мама радостно улыбнулась. — Вся в новых вещах, в комнате, заваленной игрушками, с мордашкой, перепачканной сладостями… Араванчик был рядом, он хоть и старше тебя на год, а тоже весь постоянно перемазанный ходил. Вы мне оба были как дети, а вот Киран… моя боль, боль, которая, наверное, никогда не пройдет. Араван так похож на него… Ладно, я не о том. Исинхай, к сожалению, быть рядом не мог, мы оба понимали, что с ним сделает Агарн, если найдет. Так что к моменту появления разгневанного хассара Айгора на пороге моей спальни я была совершенно одна… Папа к тому времени был уже болен.

— И он сразу понял, что ты спала с другими мужчинами, — вспомнила я поведение блондинистого воина. Да и намек Нрого теперь стал кристально ясен.

— А ты откуда знаешь? — удивилась мама.

— Да так… есть тут один, с хорошим обонянием…

— Кира!

— Мам, ты уже почти закончила. Так что рассказывай дальше.

Насупилась, но продолжила:

— Он ушел. Понял все. Увидел по моим глазам, что никакого чувства вины нет, и ушел. Мое имя скандировали на улицах столицы, моим именем благословляли детей. Киара и Киран — сердце воина на двоих. Люди Иристана умеют быть благодарными, а мы с Кираном спасли шесть городов, не считая селения земледельцев, мы организовали наземную защиту, снимая оружие с захваченных кораблей. Мы спасали людей из плена. Мы организовывали колонны, вывозившие беженцев. Мы организовали поставки продовольствия из свободных территорий, мы устраивали лечебницы в местах, куда из-под земли вели ходы эйтн. К нам во время войны шли с просьбами те, чьи дома захватывали оккупанты. И мы не отказывали обездоленным. Больше года шла война, Кирюсь, и эту войну вели мы с Кираном. Единственные, кто посмел нарушить приказ хассара.

— Но… почему был такой приказ? — Я все никак не могла это понять.

— Им требовалось время для подготовки космического флота, Кирюсь. Потому хассарат Айгора и был отдан на растерзание захватчикам.

— Все равно уроды. А что было потом?

— Номинально война еще не была окончена. Эй-тна-хассаш требовала моей смерти, воины встали на мою защиту. В этой ситуации Агарн неожиданно проявил благородство и решил позволить мне покинуть Иристан. Хассар пришел ночью, когда ты и Араван уже спали в своих постельках, которые были поставлены в моей спальне. Видимо, я слишком сильно боялась вас потерять, вот и спали мы все в одной комнате. Когда Агарн вошел в дом, я как раз выносила фрукты, которые вы недоели в процессе, пока я сказку рассказывала. И вот я так и застыла с этими огрызками в руках. К счастью, он не убивать пришел, просто поговорить хотел. Некоторое время мы сидели в гостиной молча, а затем он сказал: «Ты покинешь планету до окончания войны. Киран можешь взять с собой…»

— Как благородно, — фыркнула я.

— Не особо. — Мама грустно улыбнулась. — Как я уже говорила, за время войны погибли две его дочери… Не особо хорошей матерью была Эталин. Агарн понимал — погибнешь ты, и вмешается правящий клан. Ведь старшая дочь хассара априори принадлежит им.

— И он тебя насовсем отпустил?

— Нет. До окончания войны. И только. Знаешь, если бы я не была знакома с Исинхаем, я потребовала бы полной свободы уже тогда… и получила бы смертную казнь, теперь я это понимаю. А тогда, сжав зубы, все повторяла про себя слова Исинхая: «Начинай с малого. Всегда начинай с малого!» И я согласилась. К сожалению, Араван оставался в доме моего отца, но я и не имела права забирать наследника клана МакЭдл. Вот так мы покинули Иристан, Кирюш. И началась потрясающая и очень счастливая жизнь, где были только ты и я.

— А Исинхай?

— Увы. — Мама пожала плечами. — Агарн предупредил: «Будешь жить одна, и я сохраню твою жизнь. Эйтна-хассаш требует наказания — десять плетей достаточно. Одна за то, что обманула, одна за то, что сбежала, одна за то, что рисковала своей жизнью, одна за то, что отдалась этому ублюдку, и шесть за твоего второго мужчину! Того, с кем планировала сбежать от меня! Сохранишь себя — и наказанием будут только плети, слово воина. Посмеешь обмануть — я тебя убью!» Вот так вот, Кира. К сожалению, война закончилась слишком быстро, и у меня было всего два с половиной года, чтобы встать на ноги. Но за это время я получила образование, не без помощи Исинхая и за деньги твоего отца, а когда приказали ожидать воинов, покинула Гиерм. И с этой минуты я отвечала за нас двоих сама.

Смотрю на маму и вот думаю — а я бы так смогла? Пойти наперекор всему и всем и отстоять себя, свое право на свободу, свою страну, свою жизнь… не знаю, смогла бы или нет, одно знаю точно — я бы не стала оставлять врагов за спиной!

— Кирюш?

— А? — на автомате отозвалась я.

— Ты о чем сейчас думаешь?

— О мести, мам, — призналась я. — Знаешь, я все понимаю, но прощать такое нельзя.

— Да неужели? — Глаза у мамы потемнели. — Хорошо, допустим, мне есть за что мстить. Но за что ему собираешься мстить ты?

Пожав плечами, спокойно ответила:

— За то, что подложил под Нрого в первый же день моего прибытия на Иристан. За то, что после этого отдал Дьяру. За свое право быть свободной! — Я разозлилась, Икас толкнул меня головой и заурчал, явно успокаивая. Обожаю этого зверя. — И в конце концов, за то… что ты плакала! Этого я никому не прощу!

Короче, дворец не выживет, папандр — только при большом везении, а бегемотихе пора остаться без шевелюры! А что, лысый бегемот — прикольно будет!

— Кира! — Мама как-то слишком быстро перешла на повышенные тона.

— И не кричи на меня, — спокойно ответила я, продумывая план предстоящих действий.

— Киран! — Голос у мамы был злой такой. — Твоя задача — свалить с Иристана, и точка!

Скрестив руки на груди, непреклонно смотрю на мамочку. Непреклонно и зло, и да — непримиримо тоже.

— Сваливай с Иристана! — окончательно разозлилась мама.

— А первое правило кадета — убей гада и спи спокойно.

— Это древняя пословица про тараканов, — возмутилась мамуля.

— Зато в тему, — парировала я.

— Кирра! — Мамуля подалась вперед. — Любой тар-эн умнее, сильнее и быстрее тебя, Кира!

Пожав плечами, весело ответила:

— Зато у меня фактор внезапности.

Мама застонала, села, потерла лицо ладонями, стараясь успокоиться, затем села ровнее, руки сцепила и собралась, видимо, выдать тираду в духе лейтенанта МакВаррас, как я ее перебила очень спокойным:

— Мам, если они такие умные и быстрые, вот скажи мне, сколько времени им потребуется, чтобы нас найти?

И мамуль умолкла. А я, победно усмехнувшись, продолжила:

— И даже если я буду в статусе невесты Нрого и смогу уйти, то папандр от тебя не откажется никогда, мам. И скажи мне сразу, что будет, если ты попадешь в его лапы?

Мамуля побледнела, в результате с трудом выговорила:

— Я все еще его собственность, Кир. Я обязана находиться в его доме и в его…

— Спальне, — закончила я за маму.

Она молча кивнула, но по ее личику было хорошо видно, какой «восторг» вызывает сама мысль об этом. А я о другом думала — дворец не выживет. Однозначно. У кадетов еще одно правило наличествовало — взорви корабль и спи спокойно. Оно негласное было, но как бы имелась одна история — капитана Ирадас однажды захватили пираты. Два года она провела в плену, а в официальных списках значилась как пропавшая без вести. Потом пираты столкнулись с Илонесской армадой. Пиратам удалось уйти, но пленников подчиненные Вейнера спасли, в их числе была и капитан Ирадас. Год лечения в психологической клинике, четыре с личным врачом, но кошмары о прошлом продолжали ее мучить. И тогда капитан Ирадас взяла свой корабль и, согласовав с руководством, помчалась к поясам астероидов на картельную операцию. И после того как женщина взорвала пиратский корабль, все проблемы с кошмарами решились мгновенно. Их просто больше не было. Так что правило «взорви корабль и спи спокойно», оно актуально на все времена.

— Кирюш, — осторожно позвала мама.

— Нельзя оставлять врагов за спиной, — тихо сказала я, — иначе всю жизнь оборачиваться придется.

Грустная улыбка и тихое:

— Твой враг — клан МакВаррас, общая численность примерно семь тысяч человек. Всех убьешь? Включая детей?!

Да, засада.

В дверь постучали. Вошел Накар, глянул на мамочку, потом на меня и произнес:

— У меня очень плохие новости.

— Полный кипец? — уже догадываясь о проблеме, спросила я.

Увы, я не угадала, и дело было не в Дьяре с его честью и жаждой мести.

— Демона и его двух наемников схватили, — выдал Накар. — Тот воин, от которого тебя Демон прикрыл, он был из правящего клана. Демон пытался уйти от преследования. Но не получилось… По сути, он был единственным, кто рисковал связываться с воинами, но, как оказалось, Аэ ему не по зубам. Паршиво.

— Опачки, — медленно сказала я. — А где Дейм сейчас?!

Лицо Накара исказилось гримасой ненависти, но ответили мне без ругани:

— У хассара. У Демона спецподготовка, простым избиением рожи от него инфы не добиться, потому сейчас он у хассара. Ожидают эйтну-хассаш.

— Зачем? — не поняла я.

— Она способна считывать информацию, — чуть с хрипотцой ответил Накар, видно, он очень старательно сдерживался сейчас.

И я приняла решение начать действовать немедленно.

— Короче, они сами нарвались! — поднимаясь, сказала я.

— Сядь на место, — неожиданно резко приказал Накар. — Это не самая плохая новость, и Демон к тебе отношения не имеет. Хуже другое — они его рас-колят, и тогда Демон сдаст все наши схроны по всей планете, это раз. Второе — все вылеты с Иристана запрещены до высочайшего распоряжения. Вот это реально плохая новость. И нам сейчас нужно думать о том, куда тебя заныкать.

— Почему только меня? — возмутилась я.

— Потому что с остальными я разберусь сам. — И уже обращаясь к моей матери: — У вас есть предложения?

Мама явно находилась в напряженном мыслительном процессе. Я тоже. И я подумала, потом спросила:

— А с Демоном что?

— Наска сообщил, что тот избит до полусмерти, но жив… пока. До ночи, примерно.

Вот теперь я встала окончательно. Не, Дейма спасать нужно однозначно. Остальным нужно мстить, но это не так однозначно.

В общем, действовать нужно, и немедленно.

— Короче, так. — Я сжала кулаки. — Наша главная проблема — Дейм, то есть Демон. Спасу его, и тогда инфа про схроны останется закрытой и у меня будет путь к отступлению.

Накар сначала хотел возразить, а затем призадумался. Окинул меня внимательным взглядом и сказал:

— Они, конечно, тебя все равно не убьют… — Умолк, скривился, вспомнив, что в прошлый раз он мне обещал, что меня не побьют, а меня все равно побили. — Нет, Кир, что-то я не «за».

— Но почему? — Я просто-таки горела энтузиазмом. — Смотри, я пробираюсь во дворец хассара нагло и решительно, как с МакОратами, спасаю Дейма, взрываю дворец, возвращаюсь назад! Как тебе?

— Неосуществимо, — с уверенностью ответил Накар.

— Поддерживаю, — не меня поддержала мама.

— Ваши варианты? — воинственно потребовала я.

Помолчали, а потом понеслись варианты:

— Отвезу тебя к знакомому фермеру, измажу дерьмом лемаков, и ты сидишь и не рыпаешься, тогда процентов двадцать есть на то, что тебя не найдут, — внес предложение Накар.

— Принимаешь дар жизни Нрого, — в свою очередь предложила мама. — Тогда, если ты не забеременеешь, есть возможность, что я смогу тебя вытащить. Нрого мне должен.

— Вы издеваетесь? — возмущенно спросила я.

Мама с абсолютно незнакомым ей мужиком переглянулись с одинаковым выражением снисходительности ко мне! Нормальненько.

— Так. — Я решила пресечь издевательства над собственной персоной. — Мам, мне в любом случае до Нрого еще добраться нужно, так что я к папандру. Накар, вариант с обмазыванием меня навозом все же чуть-чуть хуже, чем даже необходимость изображать страсть под Нрого.

— Изображать не придется, — напомнила мама об особенностях воинов. — Кир, в любом случае это сейчас наилучший вариант. Примешь дар его жизни, и до тебя не доберется даже правящий клан.

А вот я, может, и не против, чтобы до меня кое-кто из правящего клана добрался… Бракованный навигатор, не о том думаю..

— Мам, я тебя поняла, на крайний случай использую, — недовольно сообщаю матери. — Кстати, вопрос к тебе — ты, получается, принадлежишь дому хассара, так?

— Хм, ты о чем?

— Ты поняла, о чем я! — Решительности мне не занимать. — Так вот, а если у хассара дома не будет, что тогда?

Мама захлопала ресницами, но суть я уловила — дворец, короче, умрет очень скоро. И, уже составляя план, я поинтересовалась:

— Накар, у нас чего осталось из… взрывчатки?

Мужик молча кивнул.

— А гелликс переносной есть?

— Он в половину твоего веса, — ответили мне.

— Неси, снаряжение вообще сорок килограммов, и ничего, марш-бросок завершала на финише.

Накар хмыкнул и вышел. А вот мама молчать не собиралась:

— Куда ты лезешь?

— Мам, а вот ты или помоги, или не мешай! И скажи-ка мне — Снежная смерть, он какие преимущества мне дает?

Помолчала, но все же ответила:

— Твой зверь дает огромные преимущества — Икасу даже десять воинов на один зуб. Это реально Снежная смерть. А теперь меня послушай: если ничего не получится, мама скроет тебя у эйтн. Это будет сложно, но, когда придет тень, ты пойдешь за ней, поняла меня?

— Поняла я, поняла… — А потом решила тоже спросить: — Мам, а зачем воинам татуировки? Они по ним только клан определяют?

— Не только. — Настроение у мамочки явно было ниже плинтуса. — Ты уже видела тени, так вот… по ночам они слепы и своих носителей определяют по татуировкам.

— Да-а-а-а? — протянула удивленная я.

— Кира, а если я сильно попрошу, ты останешься?

— Мама, ты ответ знаешь.

— Твою мать!

— Моя мать героиня, и ты просто поверь — я не хуже.

— Верю, но совсем не героической жизни я для тебя хотела!

— Ой, мама! — Тут как раз Накар вернулся с внушительным таким рюкзаком. — Поверь, мы еще посидим с тобой на каком-нибудь песчаном берегу в дико откровенном бикини и посмеемся над всей этой ситуацией. Я тебе гарантирую.

— Киран!

— Все, проехали. Вечером буду на связи, и это, — я на нее весело посмотрела, — мамочка, я тебя сильно-сильно люблю. Дай нам сутки, и мы с Деймом вылетим с Иристана.

— А чтоб тебя! — Истинно в духе мамочки.

## История четвертая, мстительная

Из убежища я вышла на берег моря. Накар выдал карту следования, по которой я должна была пройти шесть километров на запад, оттуда выйти на склад и там по праву дочери хассара взять летательную платформу. В общем, мы так прикинули, что во дворец папандра я попаду как раз перед появлением эйтны. Это позволит мне выяснить, где обретается Дейм, ибо данной инфой мы не располагали, а дальше я должна была либо его спасти, либо убить. Накар почему-то настаивал на втором варианте, видимо, был зол за то, что Демон с ним тогда невежливо пообщался, а попросту морду набил.

Я тащила на себе переносной гелликс. Штуковина была тяжеленная, реально почти в половину моего веса, зато я точно знала, что гелликс спасет меня от необходимости тащить на себе Дейма, а он явно в хлам после допроса. Так что, сцепив зубы, шагала вперед, неся кроме гелликса еще шесть мини-шоке — ров (на случай поползновений со стороны Дьяра), запас микровзрывателей и пару капсул с сонным газом. Не для воинов, на них эти штуки не действуют, а исключительно для себя — удобный способ свалиться в обморок. А вообще, удручающе много всякой хрени на воинов не действовало, что меня крайне расстраивало.

Зато радовал Икас, он на любую опасность лучше всякого датчика срабатывал и зарычал на приближающийся к нам объект, еще когда тот был точкой в небе. Каюсь, я могла спрятаться, тем более пару дымовых бомбочек имелось, но как представлю, что еще шесть километров топать… В общем, я осталась ждать неприятностей на его, в смысле воина, голову.

Подлетев, летательный аппарат крутанулся, с виражом заходя на посадку, но земли не коснулся, так и зависнув в метре над землей.

— Ты чья? — вопросил странный воин, спрыгивая со странного летательного аппарата.

Мужик даже сделал шаг ко мне, да так и застыл, едва мой шерстюсик в три прыжка догнал хозяйку, четвертым обогнал, а после еще и плотоядно воину оскалился. Наш подаритель средства передвижения от столь внушительной демонстрации клыков и резцов впал в ступор. Меня же летательный аппарат интересовал больше его временного паралича, так как леталка представляла собой платформу и собственно рулевое управление. Причем платформа вполне могла вместить Икаса и меня, а вот воин был в пролете, для него места не было.

— Короче, мужик, — я повернулась к воину, — слушай меня внимательно. Свой агрегат ищи у хассара Айгора. Все понял?

Он не понял, он потянулся к поясу. Рык Икасика, молниеносный прыжок — и воин оказался прижат за шею к земле могучей лапой. Дальше произошло невероятное — зверь повернул голову ко мне, явно ожидая приказа! Нрого, я тебя точно расцелую за такой бесценный подарок! И за теней, и за помощь, и вообще, попал мужик на мою благодарность, а ее ж еще пережить надо.

Но это потом, а сейчас зверь ждал приказа, я и приказала:

— Фу, Икасик, вдруг он не мылся сегодня. — У зверя морда стала такая удивленная-удивленная. — Говорю, брось каку, не нужно его есть, полетели, у нас сегодня вечерок не из простых.

Отпустил, но остался стоять рядом с поверженным противником. И только когда я завела эту штуковину на удивление со сложным механизмом, Икас подбежал, запрыгнул на платформу и даже уселся, явно чтобы сохранить равновесие на взлете. Умный зверь, я вот никаких мер не приняла и едва не свалилась, когда леталка рванула вверх

Полет над темнеющей столицей хассарата вызвал у меня странные ассоциации — и все-то у этих воинов с оружием связано. Вот и город с высоты очень по строению двуручный меч напоминал, наверное, за счет пересечения двух самых широких и длинных улиц в столице. Причем дворец хассара располагался на самом пересечении, а дальше та самая дорога, что вела к Шоданару. Кстати, отсюда, сверху, было хорошо видно, что сегодня никто не состязается.

— Обленились совсем, — сообщила я Икасику. — Ну да ничего, мы и ими займемся.

Шерстюсик в ответ зевнул, мол, куда они от нас денутся.

— Ты чудо, — честно призналась я зверю.

Судя по довольной морде, он был с этим согласен.

Они от нас никуда и не делись! Еще на подлете ко дворцу папандра я узрела толпу воинов как во дворе дворца, так собственно и у его стен. А базара не было. Одни сплошные воины. И это не есть хорошо, потому как еще не совсем стемнело и меня все увидели. Причем еще издали почему-то сообразили, что это никакой не воин, а сбежавшая Киран МакВаррас, потому как меня высветило прожекторами, причем шестью, и все исключительно на меня были направлены. Причем направляли грамотно — свет не слепил.

Конечно, с моей стороны было не слишком разумно вот так лететь в логово к врагу, да еще и обнаружить себя, но… проблема в том, что с моей стороны вообще было неразумно лететь, не разобравшись в управлении. А я не разобралась, и теперь одна надежда, что кто-то с приземлением поможет.

Подлетая ближе, я все искала знакомые лица. Нашла — у ворот находился Араван. Весь при параде, то есть при оружии. И он, как и все, смотрел на подлетающую меня — весело помахала ему рукой. Араван в ответ нахмурился и укоризненно головой покачал. А потом я увидела Нрого. Он и папик стояли на ступенях у самого входа во дворец. И оба на меня смотрели. Внимательно так. А еще удивленно очень.

И я полетела прямиком к ним и, когда была уже на расстоянии шагов в пятьдесят, весело закричала:

— Нрого, ты самый-самый лучший на свете!

Шум, нарастающий при моем появлении, внезапно стих.

Папандра после моих слов аж передернуло, а Нрого широко улыбнулся и, повысив голос, спросил:

— Ты схему приземления таргата не знаешь, да?

Умный мужик этот Нрого, уважаю.

— Откровенно говоря, да, — честно призналась я. — Удивительно сложный механизм для обычной грузовой платформы.

— Таргат не обычная грузовая платформа. — Нрого снова улыбнулся, наверное, потому, что я продолжала на них лететь. — Кирюсь, ты сейчас нажми на желтую область экрана.

Нажала. Леталка зависла метрах в семи над землей и метрах в двенадцати от обоих хассаров.

Нрого радует все больше, короче.

А воин продолжил:

— Теперь войди в программу управления. Выделена синим.

— Ага, — послушно следую указаниям.

— Ты там нормально разбираешься? — последовал очередной вопрос.

— Естественно, нормально, у нее допуск к полетам на военных кораблях с легким вооружением, — не скрывая раздражения, вдруг произнес отец. — Киран обучалась на капитана военного корабля.

Надо же, какая осведомленность и даже, кажется, гордость, кто бы мог подумать. Однако я сочла своим долгом пояснить:

— Но я не обучалась на управленца грузовыми таргатами, отец. — И затем опять к Нрого: — Здесь предлагается на выбор сто двенадцать вариантов посадки.

— Выбери пункт восемьдесят четыре, — подсказал Нрого. — Это приземление с живым грузом.

Выбрала. И платформа мягко опустилась на двор, на сей раз без каких-либо рывков и виражей.

— Ну надо же. — Я спрыгнула на землю, подняла руки вверх, потянулась, разминая затекшие от напряжения плечи. — Хорошо, я поняла, таргат не так прост, как кажется, но зачем его делать настолько непростым?!

Ответил мне опять-таки Нрого, спускаясь по ступеням в моем направлении:

— Его делали для воинов. Тар-эну справиться с ним не составляет труда, Кирюсик. Не переживай, и ты со временем разберешься.

— Да? — стою, жду его приближения, потому что такое ощущение, что он ко мне не из вежливости направился, и к тому же в воротах показался Дьяр, показался и оцепенел, едва меня увидел.

Нрого подошел, остановился в шаге от меня и, хитро улыбаясь, произнес:

— Так что там насчет того, что я самый-самый?

Вспомнила про Икасика и, наплевав на гелликс,

который значительно усложнял передвижение, бросилась на шею к воину, смачно расцеловала в обе щеки и искренне заявила:

— Ты самый лучший мужик на свете!

И главное, сказала я это абсолютно искренне.

— Да неужели? — ехидно вопросил он. А затем тоже меня обнял, но вместо того, чтобы поцеловать, прошептал: — Твой друг в подземелье. Проводника я дам. В схватки с воинами не ввязывайся, натрави на них Икаса, у малыша большие возможности. До появления эйтны-хассаш у тебя не более семи минут. Я спровоцирую конфликт и задержу Дьяра. Действуй, Пантеренок.

Нрого отстранился, а я… мне оставалось только разыграть карты, розданные в этой партии самим тар-эном. И откровенно говоря, не так меня волновали его мотивы, как то, что план идеально соответствовал моим потребностям.

— Я так устала, — сообщила громко и ничуть не стесняясь окружающих. — И спатки пора.

«Умничка, девошшшка», — прошипела левая из теней Нрого, отделившаяся от тела хозяина.

Левого я узнала сразу — у него рожа была такая с ехидцей, а правый, он какой-то слишком правильный, на мой взгляд.

«Как побегаласссс? — поинтересовался левый, вызывая еще более широкую улыбку на моем лице, правда, смотреть я старалась исключительно на Нрого. — Правильно, Кирассс, хватает подозрений Дьяра. Двигай во дворец, пока он не добрался до тебя. А побежать не решится, позор для воина — бегать за женщиной».

И так как я все еще смотрела на Нрого, увидела его хитрую усмешку.

Поворот, все с той же улыбкой на губах, весьма неприличный жест стремительно приближающемуся Дьяру, и я побежала во дворец. Я не воин, мне можно.

По ступеням я взлетала, окрыленная не просто надеждой, а уверенностью в успешном завершении дела. Папик хмуро посмотрел на меня, но не сказал ни слова. То ли потому, что не хотел, то ли потому, что считал Дьяра ответственным за мое воспитание.

Но едва я шагнула в проход, сзади послышалось сдержанное:

— Для собственной безопасности не покидай пределов своих комнат!

— А то что? — нагло поинтересовалась я, развернувшись к папику.

— Отдам правящему клану, — прошипел папандр, стоя спиной ко мне.

— Опять?! — У меня от возмущения такой прилив ярости обнаружился. — Я тебе что, штатная шлюшка, что ли?!

Вопль мой получился громким, во дворе точно все расслышали.

Папик медленно повернулся ко мне всем корпусом, внушительно очень, и тихо произнес:

— Еще один побег — и я тебя под каждого из своих сыновей подложу, дочь!

У меня странное чувство возникло, словно внутри все от его тона задрожало. И от обещания. А самое страшное — глядя в непроницаемо черные глаза, я ему верила. Действительно подложит, исключительно в целях воспитания!

— Слышь, папик, — говорить тихо я и не пыталась даже, — а откуда такая уверенность, что сможешь?

Тишина вокруг была невероятная. Почему-то казалось, что и его слова воины слышали, ну, а в том, что все слышали меня, я даже не сомневалась.

Папандр мрачно сделал шаг ко мне. Я молча достала нож. И хассар Айгора остановился. Черные глаза сузились, на скулах желваки ходуном, мышцы напряглись. Но сдержался. От действий, не от слов:

— Ты сильно пожалеешь о сказанном уже ночью, дочь!

— Ты пожалеешь раньше, отец!

Одно движение хассара — и со двора на ступени шагнуло трое воинов. Не сыновья, точно, потому как рожи другие и явно немолоды — это скорее матерые такие волчары, даже с сединой. Причем среди этих троих и дедуля МакОрат затесался.

— На цепь ее, — едва слышно приказал отец и демонстративно отвернулся.

А я в этот момент смотрела даже не на него, я взирала на Дьяра, который замер, вступив на первую ступеньку, и глядел на отца. С надеждой. Папандр отрицательно качнул головой, и у Дьяра как-то разом даже плечи опустились. А потом дедуля МакОрат закрыл двери.

Старательно гоню прочь мысли об отце, несправедливости и жестокости. Очень стремительно, потому что плакать сейчас совершенно не время.

— Глазки заблестели, — вдруг произнес один из воинов, причем насмешливо так.

И все-то они замечают.

— Это нехорошие слезы — злые. — Глава клана МакОрат встал передо мной, скрестив руки на груди. — Да, принцесса Киран? Мы ведь никогда и ничего не делаем просто так, и сюда ты тоже явилась явно не для того, чтобы с Дьяром побеседовать!

Проницательность конкретно этого индивида меня нервировала уже. Но прав, чего уж тут.

— Невесело у вас. — Я раскладной ножик обратно сложила под скептические хмыки присутствующих, которые явно потешались над крошечным, по их меркам, оружием.

Зря они, кстати, это не тот сувенирный экспонат, который я с родной Гаэры везла, это подарочек Накара, и тут сталь, не изолированная…

Меня как током ударило!

Неизолированная сталь! Чистая, без покрытия — идеальный проводник. А значит: нож вновь был раскрыт, шокер приклеен ловким движением пальцев, после чего я начала свою партию.

— Что такого веселого в оружии, а? — интересуюсь с самой невинной улыбкой.

Воин, до этого молчавший, спокойно пояснил:

— В оружии ничего смешного нет, в той зубочистке, которую ты держишь в руках, смешно все.

— Зато у него острое лезвие! — обиженно воскликнула я. — Смотрите!

Воин с явным одолжением протянул руку, коснулся стали… я активировала шокер.

Бззззззз! Прозвучало в воздухе, тело воина содрогнулось, волосы вздыбились, и он столбом повалился на пол… В этот же миг я скомандовала:

— Икас.

Зверь метнулся снежной тенью, стремительным вихрем, и через мгновение МакОрат и оставшиеся два воина рухнули на каменные плиты, а Икас, словно ничего и не произошло, вилял хвостом и терся мордой о мою ладонь… А я стояла и смотрела… в шоке.

«Икасссс хороший. — Левая тень Нрого вылезла из стены, подплыла к зверю. — Икас становится сильнее».

— Бракованный навигатор, — только и смогла выдавить я.

«Со мной не говори, здесь везде камеры, — мгновенно предупредил левый. — И поторопись давай, времени у нас и так мало, а ты половину его на воспитание предка потратила».

Мне хотелось ответить, очень хотелось, но нельзя было.

Перешагнув через лежащие на полу без каких-либо видимых повреждений тела, я направилась через холл к системе коридоров, и никто меня не попытался остановить. Вообще, я так поняла, что у них тут торжественная встреча готовилась, и все воины были во дворе, так как во дворце этих мускулистых не наблюдалось.

«Вправо, — приказала тень, — и бегом».

Я побежала в указанном направлении, Икас за мной. Едва уперлись в тупик, тень отдала следующую команду: «К стене. Приложи ладонь».

Приложила. Монолитная каменная стена ощерилась иглами, те, испив моей крови, втянулись в стену.

«В тебе кровь хассара», — пояснила тень.

Под моими ногами дрогнул пол, изламываясь ровными ступенями.

«Поторопись», — прошептал левый, явно нервничая.

В этот момент во дворе послышались приветственные крики, и я сообразила, что высокие гости, которых в отличие от меня явно ожидали, уже изволили прибыть.

По лестнице вниз я практически скатилась, но на последних ступенях меня обогнал Икас, яростно рыча.

«Прикажи Снежной смерти лишить сознания». — Все та же тень, в то время как я стою на последней ступеньке, пытаясь привыкнуть к полумраку.

— Икас, взять. Не убивать. Пусть потеряют сознание.

Икас в мгновение уподобился снежному бурану… и, когда он вновь замер у моих ног, двенадцать воинов лежали на полу, и опять же без видимых повреждений. А я смотрела на шерстюсика, явно ожидающего похвалы и виляющего хвостом, и никак не могла понять — каким образом он это делает!

«Твой друг, тот, на ком твой запах, в правой двери, — прошипела тень. — Но прежде открой левую».

— А кто там? — забыв о конспирации, спросила я, направляясь туда, куда просили.

«Наши друзья, — сообщила тень. — И если их допросит эйтна-хассаш, Нрого будет казнен. Наш носитель здорово подставился из-за тебя. Четыре минуты».

Так вот оно в чем дело, теперь понятно желание Нрого мне помочь.

Недолго думая я вскрыла дверь — за ней обнаружились шестнадцать воинов, замотанных в черное… короче, те самые, на ком я испытывала глас божий.

— Мужики, раненые есть? — весело спросила я.

Мужики напряглись и как-то сразу стали восприниматься угрозой целостности моих костей. Очень угрожающей угрозой, и как-то даже не по себе стало.

«Ссскажи: «Аэтамье», — посоветовала тень.

— Аэтамье, — послушно произнесла я.

И тут же все воины опустились на одно колено, разом выдохнув:

— Повинуемся!

— Уау, — только и сказала я.

«Три минуты, — напомнила тень. — И да — не реви, терпеть не могу сопли. Три минуты, Кир».

«Три минуты», — напомнила я самой себе, едва дверь была вскрыта.

Дейм! Дамиан Таим — уверенный, нагловатый, красивый… был… А сейчас на цепях висел бледный, искалеченный полутруп… «Три минуты, Кира!» — снова напомнила себе, но стояла и смотрела на Дейма, чувствуя, как по щекам потекли слезы.

«Так дорог? — Левый возник прямо передо мной, закрывая вид на истерзанного парня. — Если дорог — вытаскивай прямо сейчас. Кир, нам нужно еще как-то выбраться, а прорываться придется с боем!»

— Почему? — Я банально слезы глотала.

«Потому что сейчас сюда спустится эйтна-хассаш

с правящим кланом, обнаружит тела воинов и начнется армагеддонец!»

Бой Дейм не выдержит, это я отчетливо понимала. Никак не выдержит. Боя быть не должно. Я оглянулась, посмотрела на лежащих на полу воинов клана МакВаррас, на черных и замотанных, на Дейма. Времени на слезы действительно не было.

— Этих переодеть в вашу одежду и раскидать по камерам, — скомандовала я воинам. — Одного раздеть до пояса, отрезать волосы, приковать наручниками на место Дейма. На все сорок секунд, действуйте!

Воины сорвались с места. Тень уважительно протянула: «Стратег» — и полетела помогать мне освобождать Дейма.

Нам хватило двух минут, чтобы закончить с подставой, подхватить бессознательного Дейма, а затем рвануть из подземелья. Бежали в одежде воинов клана МакВаррас, так что была надежда обойтись без сражений.

И надежда крепла благодаря тени, которая моталась впереди и проверяла коридоры на наличие воинов. А потом надежда сдохла, потому что вернувшийся левый прошипел:

«Черный ход перекрыт. Эйтну и Аэ Нрого придержит во дворе, но… что дальше?»

Думать нужно быстро, я и придумала:

— В мою комнату.

Левый, кивнув, полетел проверять путь.

И мы побежали по коридорам и переходам — тень впереди, я за ней, Икас за мной, толпа воинов, несущая своих и моего раненых, бесшумно следом. Пару раз нам попались служанки, но Икаса рыкнул, и они испарились с нашего пути. Один раз нарвались на камеру, пришлось мне лезть на стену и сковыривать прибор видеонаблюдения. Но в целом мы очень быстро добрались до моих покоев. А там я стремительно заперла двери и приказала нести Дейма в спальню, потому как в гостиной… ну, гостиная хранила следы неравной борьбы воинских шевелюр и крема-депилятора. В смысле клоков волос тут было много…

Когда я увидела Дейма при свете дня, с трудом удержала ругательства — не знаю, что с ним сделали, но ребра оказались переломаны, он едва дышал, на руке два открытых перелома, бедро вывихнуто. К счастью, выданный мне Накаром гелликс был новой моделью, даже новее, чем наш в универе. Ночные мстители терпеливо ждали своей очереди, держась подальше от кровати и бросая на меня странные взгляды. А после, когда я своего разведчика залатала, подобострастно начали протягивать ко мне своих раненых и свои же покалеченные конечности. Время на их лечение было — я восстановила тело Дейма, но гематома на виске явно была поопаснее остальных травм. И я решила сначала восстановить боеспособность своего маленького войска, а потом вновь заняться Деймом.

Лечила народ под нарастающий шум во дворе дворца хассара. Очень выглянуть хотелось, чтобы узнать, кто ж там приехал, но раненые важнее.

«Эйтна прибыла, правителя еще нет, Нрого тянет время, так как эйтна-хассаш явно не на его стороне», — объяснила мне тень.

— Обожаю Нрого, — прошептала я и, осторожно оттерев кровь с виска Дамиана, приступила к завершающей фазе лечения.

* * *

Правящий клан закончил с допросом своеобразным образом — удар, и офицер Таим провалился в бессознательную тьму, услышав злой шепот своего симбионта: «Не хотят, чтобы тебя МакВаррас допрашивали и…» И больше он ничего не услышал. Тьма, боль, холод… Абсолютная потеря времени… Попытки вернуться в сознание, которые ни к чему не приводили, и боль… боль… боль…

Он слышал обрывки фраз и голоса… Потом появилось странное ощущение — нежные женские пальчики на его лице… Снова тьма и боль.

И вдруг свет! Яркий, стремительный! И мир, ворвавшийся в его сознание звуками, запахами, ощущениями, и боль, стремительно отступающая. «S-класс, — уважительно протянул его симбионт. — Да, девочка молодец. С возвращением, партнер».

* * *

Он вздрогнул. Всем телом вздрогнул, а затем распахнул темные, почти черные глаза, и взгляд мгновенно сфокусировался на мне.

— Привет, — прошептала я Дейму.

Таим резко выдохнул, вдохнул и прошептал:

— Кира…

И столько в этом слове. Глянула на него искоса, так как проверяла остальную часть мозга на наличие повреждений. Не нашла ничего, отключила гелликс и улыбнулась абсолютно голому парню, едва прикрытому одеялом. Просто для лечения его пришлось раздеть полностью. И вот картинка — обнаженный парень на моей постели и еще масса местами одетых рядом тусуется. Жаль, Мики нет, ей бы понравилось. Подмигнув Дейму, весело заметила:

— Эх ты, шпиён. — Смешок вышел ехидным, да. — А еще: «На тебе камушек, будут проблемы, спасу». Вот расскажу Эдду, и мы вместе над тобой постебемся!

Вместо ответа он сел, потянулся ко мне и крепко обнял. Крепко-крепко, и едва слышно вновь прошептал мое имя.

И вот. И чувствую себя самой счастливой.

И чувствовала я себя такой аккурат до его слов:

— Кир, есть во что переодеться?

В общем, хорошо, что дома, когда я собиралась, всё без разбору в чемодан бросала. Короче, нашлись два тренировочных каедо, а они безразмерные и серые. И еще четыре спортивных костюма защитной расцветки, которые тоже безразмерные. Последнему полуголому банально предложила юбку… черную. Не знаю, что обо мне подумал нроговский воин, но одежонку взял и даже поклонился благодарно. А что я еще могу? Мои штаны на них не налезут никак, платья также.

Тень, неожиданно метнувшаяся от окна, прошипела мне:

«Избавляйся от них».

Избавляйся так избавляйся.

— Народ, вам пора валить, — честно сказала я. Тень указала направление, и я добавила: — Через балкон, на крышу и дальше там разберетесь.

Народ прислушался к шуму во дворе, принял верное решение и потянулся на выход.

Через мгновение в моей спальне остались я, Дейм, Икасик и тень. Причем левый выразительно показал на Дейма и выход, а потом на меня и комнату. Я удивленно выгнула бровь.

«Тебе нужно остаться», — сообщил мне левый.

Оставаться я вообще не планировала, о чем уже собиралась ответить тени, но тут левый произнес:

«Не подставляй Нрого, пожалуйста».

И поднявшаяся было я снова села на постель.

— Кира, на выход! — прошипел Дейм, оглядев двор. — Живо!

Тень молча смотрела на меня. Молча и выразительно. Я побарабанила пальцами по покрывалу, кровью извазюканному, и тихо сказала:

— Я остаюсь.

— Что? — не понял Дейм. — Кира, не смешно, Кир! Вообще.

— Понимаешь, — я плечами пожала, — это дом моего отца.

— Шутишь? — Он явно был потрясен услышанным.

Отрицательно мотнула головой.

— Кира, — парень направился ко мне, — поверь, это не та планета, где дочь столь высокопоставленного воина может чувствовать себя в безопасности.

Тут вмешалась тень: «Время. Потом он уйти не сможет. А тебе здесь сейчас значительно безопаснее».

И я приняла решение мгновенно:

— Дейм, время! Я остаюсь… пока остаюсь.

В этот момент на первом этаже послышались разговоры на повышенных тонах, грохот и чей-то очень знакомый рык. В общем, наш подлог уже обнаружили.

— Скорее, — поторопила я Дейма.

Но он молчал и неодобрительно на меня смотрел. И стоял.

— Подожди меня у Накара, — попросила я. — Пожалуйста, я не очень долго, но жди меня у Накара.

Дейм оглядел спальню и хрипло сказал:

— Я вытащу тебя из любой передряги, главное, с правящим кланом не связывайся.

«Не свяжешься», — успокоил меня левый.

— Тебе нужно к Накару, я тебя подлатала, но от слабости явно шатать должно. — Он кивнул, впрочем, что там кивать — Дейм весь белый был. — Иди, — поторопила я, — пожалуйста.

Таим развернулся и исчез на балконе.

А я… вдруг себя такой одинокой почувствовала. И несчастной. И так с ним захотелось, и…

«Мне не нравится этот взгляд. — Левый снова перекрыл обзор. — Кстати, если бы не моя помощь, ты бы этого инопланетника не вытащила, согласись. А меня Нрого прислал, так что…»

— Типа долг чести, да? — хмуро спросила я.

Тень с усмешкой развела призрачными конечностями. Я укоризненно покачала головой и принялась наводить порядок — в любом случае демонстрировать свою причастность к имевшему место побегу мне не хотелось. В процессе продолжила разговор:

— Почему ты сказал, что мне тут быть безопаснее? — спросила я у левого, радуясь, что наконец можно поговорить.

Тень неприятно ощерилась, после чего выдала: «Потому что эйтна-хассаш с удовольствием уничтожит ту самую «тьяме», которую столь настойчиво разыскивает один из воинов правящего клана, методично переворачивая хассарат Айгора».

У меня из рук рюкзак так и выпал. Там что-то звякнуло. Открыла — спирт, родимый. Для всяких пакостей заготовленный, но он мне и сейчас понадобился! Потому что новость… новость, ну да. И вообще день выдался ух просто!

— О да, — выдала я после первого глотка. — Так уже лучше.

Тень хмыкнула, а я самым типа незаинтересованным тоном задала важнейший вопрос:

— Слушай, я так понимаю, ты в курсе, кто тот синеглазый воин, да? — и в окно смотрю, краем глаза наблюдая за левым.

Тень махнула рукой и выдала: «Ничего особенного, так, один из приближенных к повелителю воинов».

— Высокопоставленный? — тут же переспросила я.

На сей раз левый чуть помедлил с ответом, затем

как-то невнятно произнес: «Женатый».

Руки ослабели вмиг, в груди что-то сжалось, ноги тоже ослабели, и я села на пол прямо возле шкафа. И желание такое — обнять подушку или Икасика и плакать, плакать, плакать… А еще Микусику позвонить и…

Три глотка обжигающего спирта — и мне стало легче. Правда, не особо. Но в горле теперь жгло так, что на сжимающееся сердце я уже внимания не обращала. И как-то все так безразлично стало, и неважно, и горько, и больно и… и мог бы сказать. Просто сказать… Мог бы…

— Значит, женатый, — грустно прошептала я.

«Трижды», — весело подтвердил мои опасения левый.

И я поняла, что ненавижу Иристан. Ненавижу очень-очень сильно… Потому что то единственное светлое, что хотелось сохранить в памяти о нем, оказалось… неправильным. А мой первый мужчина — женатым… трижды. И что-то в душе разбивается на сотню осколков и впивается в сердце страшным осознанием…

Кажется, я всхлипнула, потому как тень мгновенно оказалась совсем близко, даже погладить попыталась успокаивающе, затем и приободрить: «Зачем тебе правящий клан, Кирюш? Нрого намного лучше, уж поверь мне».

Я уже поняла, что Нрого мужик неплохой, а учитывая, что он мне подарил Икаса, так и вообще идеальный, но… тот синеглазый, он казался каким-то настоящим, а когда есть вот такой настоящий, идеальные не нужны совсем.

Казался… просто казался…

Я снова отхлебнула прямо из бутылки, фактически заливая свое очередное разочарование. А я была так дико разочарована папандром, Иристаном и тем, кто был моим первым и пока единственным. Пока единственным, но, как вернусь на Гаэру, я это исправлю… наверное. Попыталась представить на его месте Эдварда и как-то противно даже стало. Тот синеглазый, он…

— Кира, забудь о нем! — приказала я сама себе и решительно поднялась.

В голове медленно, но верно все становилось пофигу. Вспомнила, что где-то есть вино. Пошла, нашла, там было только на донышке и всего ничего, но пойдет. Допила. Потом снова посидела. Мысли медленно набегали, как волны, и волнами же разбивались о мое состояние конкретного опьянения. А я думала, и подумать мне было над чем: Дейм спасен, значит, можно возвращаться к Накару, и теперь он меня засовывать в дерьмо лемаков не станет. Еще есть вариант последовать маминому предложению и принять дар жизни Нрого, но, каким бы классным ни был Нрого, мне этот вариант не особо нравился. Что-то смущало меня в Нрого, причем сама понять не могу что.

— Стану женой Нрого, а вы по ночам подглядывать будете! — обиженно заметила я левому.

Тень заржала, потом ржач резко прекратила. Задумалась. В итоге нехотя поведала: «У всех воинов есть тени, но обычно тень не осознает своей сути, ее сознание спит. А нас двое, и мы пробужденные».

— О да. — Я снова потянулась к спирту, глотнула. — Представляю — я и Нрого в постели, а вы сверху советы даете.

«Ну почему же сверху, — похабная ухмылочка, — мы можем и снизу, и даже к процессу приобщиться и тогда испытать все, что будет испытывать наш носитель».

Ненавижу Иристан. И традиции его, и воинов, и… У меня же планы! Причем грандиозные, а я тут раскисаю из-за всяких… блондинистых. А больно. Действительно больно, как будто взяли и предали…

Тряхнула головой, ногой топнула и запретила себе думать о синеглазом. Решительно запретила. А дальше решила начать очередное приключение:

— Тень, а ты полетать по дому и разведать обстановку можешь?

У левого явно приступ любопытства, аж перекосило его, бедного, но почему-то вопросов не задавал. Мне нравилось выражение его морды, как и хитрый прищур глаз, а затем тень медленно проговорила: «Малышка что-то задумала?»

Угу, дворец взорвать, бегемота лишить шевелюры, остальных жен хассара наказать по мелочи.

— Планы есть, — уклончиво ответила я. — Так что с разведкой обстановки?

Тень призадумалась, глаза ее на мгновение потухли, а потом он высказался: «Нрого согласен, а мой део против».

— Это который правая тень? — спросила я.

«Левый, правый, — отозвалась тень, — забавная

классификация».

— Правый какой-то слитком правильный, а ты нормальный, — честно пояснила я. — Так что там с помощью?

Тень метнулась в стену. Просто-таки иллюстрация к «убейся об стену», только этот пролетал сквозь нее.

Я вернулась к приборке в комнате, кровать перестелила, а то там куча кровавых пятен осталась. Потом уволокла остатки одежонок и постельное белье в ванную, загрузила все в пустую емкость, облила спиртом и сожгла. Просто на кой мне лишние проблемы с папандром.

Когда я вернулась в комнату, тень уже была там. Причем с очень интересным выражением на роже. Взбешенным таким.

— Что? — удивленно спрашиваю.

«К тебе идут», — ответил он.

Дверь с треском распахнулась. Сначала входная в гостиную, затем в мою спальню. Икас подскочил прежде, чем явились незваные гости, и зарычал на дверь, едва та начала открываться. А вот на пороге нас своим явлением обрадовал Дьяр. Я почему-то снова к бутылке потянулась.

— Ты пьешь? — был первый вопрос братца.

— Это от горя, — ответила я и глотнула остатки вина, хотя вообще планировалось в некоторых бутылкой запустить.

Потому как братика я и не опасалась, ибо со мной был Икас. Так что я совершенно спокойна, абсолютно пьяна, а некоторые… женаты трижды. Вот уж не думала, что меня эта информация настолько из колеи выбьет.

— Ты здесь одна? — потребовал ответа Дьяр.

— Как видишь, — ответила я, присаживаясь на постель, — но можешь все обыскать, если есть такое желание.

Папандрова копия, однако, продолжала стоять, скрестив руки на груди, и взгляд его был убийственным. Не выдержав, поинтересовалась:

— Как ночь прошла? — Глянула в окно и уточнила: — Прошлая?

Воин неожиданно улыбнулся. Я такого даже не ожидала. Дьяр еще немного поулыбался, после чего протянул мне руку и сказал:

— Идем, покажу кое-что любопытное.

Тень глянула на меня и отрицательно покачала головой.

— Ну же, — меж тем настаивал Дьяр, — гарантирую, ты оценишь представление.

И мне действительно стало любопытно, правда, кое-что пришлось уточнить:

— Икас со мной идет.

— Не возражаю. — У братика совсем уж похабная улыбочка нарисовалась. — Ну же.

Я встала, подошла к нему, вложила в его протянутую руку свою ладошку.

Дьяр медленно, продолжая глядеть в мои глаза, поднес мою ладонь к губам, медленно прикоснулся губами к дрогнувшим от подобного пальчикам. И странное дело, я вдруг вот о чем подумала: он сейчас сильно притворяется или очень притворяется? Потому что улыбочка и поцелуйчики — это одно, а вот взгляд был убийственный. А еще я очень хорошо помнила мамины слова про воина и его честь. Но вот воин переворачивает мою руку, и его губы скользят по ладони, запястью…

— Дьяр, — выпила я много, и поэтому как-то вдруг стала раздражать вся эта ситуация, — ты меня соблазнить пытаешься?

Остановился, но руку продолжал держать возле своего рта, потом нехотя произнес:

— Я не пытаюсь.

— А-а, — нервный смешок у меня как-то сам вырвался, — ты не пытаешься, ты уже соблазняешь.

Черная бровь удивленно изогнулась, после чего Дьяр ответил:

— Воинам не отказывают, Киран. А довести тебя до состояния дикого желания совсем несложно, как я вчера убедился. Ты темпераментна и возбуждаешься значительно быстрее тех женщин, к которым я привык.

Ощущение, что меня таки ткнули мордой в дерьмо лемаков! А это было неприятно!

— Это ты на что намекаешь сейчас? — Все мое состояние опьянения начало растворяться в приступе ярости.

Дьяр хмыкнул, наклонился ко мне и прошептал:

— Дочь шлюхи — и сама шлюха. Так что никаких намеков, Киран, только факты.

Тень, висящая у окна, мрачно выругалась. А я пристально смотрела на брата, мечтая выцарапать его черные глазки. И я бы их с таким удовольствием выцарапала, но… Все вдруг представилось мне словно со стороны — я, стоящая у двери, Дьяр, продолжающий касаться губами моего запястья, и его взгляд — гарантирующий, что мне придется заплатить за его поруганную честь. Вот только проблема в том, что и у моей чести к Дьяру имелся очень внушительный счет. Весьма внушительный. Как в фильмах про пиратов и благородных капитанов…

Как в фильмах!

И я осторожно включила свой сейр на запись.

— Значит, шлюха. — Я мило улыбнулась и попросила: — Поясни, пожалуйста, что отличает шлюху от нормальной женщины, а? Мне просто интересно, Дьяр.

Судя по выражению лица, он собирался послать меня очень далеко, но я не этого хотела, а потому продолжила:

— Ну же? Неужели такой умный и могучий воин не может мне все объяснить. Или это слишком сложно для тебя, Дьяр?

Тень мне зааплодировала, а тар-эн сдался и с ненавистью произнес:

— Ты, Киран, одеваешься как шлюха, выставляя все анатомические особенности своего тела напоказ. Ты ведешь себя как шлюха — возбуждаясь от первых же прикосновений. И ты действительно шлюха — потому что первое, о чем воин думает, глядя на тебя, — это постель!

Не, я, наверное, слишком много выпила, потому как слова его не обижали, нет. А еще я вдруг отчетливо поняла — он специально использует термин «шлюха», чтобы задеть меня, потому как на Ириста-не в обращении используется слово «тьяме», так что вся его тирада исключительно для меня. Чтобы мне сделать больно. Но не сделал, скорее наоборот — я уже решила, о чем будет это кино.

И мило улыбнулась братику, выдав:

— Ага, внешний вид, поведение и реакция окружающих — вот образ шлюхи, — резюмировала я.

Воина мои умственные изыскания не впечатлили, он просто смотрел на меня как на грязь под своими ногами. И возможно, я даже обиделась бы, но я устала обижаться, проглатывать обиды и делать вид, что меня это не трогает. Я действительно устала ничего не предпринимать в ответ на оскорбления!

«Кира, — отозвалась вдруг тень, — он собирается отвести тебя в подземелье, туда, где держат Наску. Вероятно, предполагается, что ты отошлешь Икаса, если тебя будут шантажировать жизнью паренька».

Я отвернулась от Дьяра, сделала вид, что слезы вытираю, но на тень подняла удивленный взгляд.

«Вообще, его поведение странное, — продолжил левый, — насколько я в курсе, хассар признал Дьяра недостойным и тебя отдадут Ригану. Но, видимо, Дьяр с этим не согласен категорически, а в случае беременности хассар будет вынужден… Не ходи, Кира. За дверью воины не Дьяра, а твоего отца, просто вырази свое негодование, и они вмешаются. В подземелье же как раз преданные Дьяру и…»

Снова смотрю на тар-эна, медленно поглаживающего мое запястье и пристально следящего за мной. Очень пристально. Догадался, что я разговариваю с тенями?! Ну, после вчерашнего вполне может быть.

Я улыбнулась воину и решила сыграть по его правилам.

— Так куда ты там хотел сходить? — спросила я у Дьяра, осторожно отняв у него свою руку.

И сохраняя спокойствие, направилась к шкафу в поисках вполне определенного, только что туда засунутого рюкзака. Рюкзак был найден до того, как брательник поинтересовался:

— Что ты делаешь?

Что я делаю? Думаю я. Например, о том, что теперь со мной воинов Нрого нет, а Наску явно довели до того же состояния, в котором был и Дейм. Уроды! Так что переносной гелликс был заброшен на плечо, а я продолжала мило улыбаться, стараясь игнорировать мгновенную боль в плече, которое еще и от первого раза таскания данной тяжести не оправилось. А затем спокойно забрала из шкафа еще один рюкзак — с массой сюрпризов.

— Я? — Перекинув через плечо и закрепив рюкзак, невозмутимо ответила: — Сходим, посмотрим, чего ты там хочешь, а потом я сваливаю.

— Сваливаешь? — с ухмылкой переспросил Дьяр.

— Ну, ты же не думал, что я тут останусь навеки, — все еще мило улыбаюсь.

Воин хмыкнул и открыл дверь. Я подошла, доверчиво взяла его за руку и изобразила абсолютную покорность.

«Кирассссс, — прошипела тень, — не ходи!»

Чуть шире улыбнулась братику, и мы пошли. Мимо воинов, мимо служанок, которые стремительно наводили чистоту в моих покоях, мимо даже хассары Эталин, которая обнаружилась в коридоре и, едва меня увидела, тут же спрятала за спину какой-то бокал.

Странно, очень.

Самое забавное — это то, как Дьяр держал мою руку. Такое ощущение, что он постоянно хотел сжать ладонь, но сдерживался. Из последних сил сдерживался. И только судорога по пальцам да стиснутые зубы. И судя по его роже, он бы с большим удовольствием услышал мои крики от боли, нежели чем от наслаждения, но, видимо, приказ папика нарушить боялся. И в общем, мы шли, а Икас держался рядом, порыкивая на братца. Шерстюсик явно знал, что доверять тут никому не следует.

— Дьяр, а ты общался с моей матерью, когда она тут жила? — спросила я, едва мы начали спускаться вниз по едва освещенной лестнице.

— Да, — нехотя ответили мне.

— А какой она была? — продолжаю расспросы.

— Какой? — Дьяр остановился. — Шлюхой.

Я спокойна, я спокойна, я спокойна…

— Что, тоже одевалась вызывающе? — ехидно поинтересовалась я.

— Пыталась строить из себя воина, пока отец ее на место не поставил.

Я просто очень-очень спокойна.

— И где ее место? — просто-таки елейный голосок у меня.

— На коленях. — Вот это он произнес с усмешкой. — И ты недалеко уйдешь. Ты же считаешь подобное нормой, не так ли?

Чувствую, как во мне закипает злость. Именно закипает, но еще держусь, потому что очень хочется реально заставить его пожалеть о своих словах. А мы уже спустились в подземелье и подходили к широкой двери.

— Дьяр, так моя мать сейчас жена хассара Айгора? — понимая, что мы уже почти завершили путешествие, спросила я.

— Наложница. — Воин с наслаждением сжал мою руку, и я чуть не взвыла.

Но сдержалась, не желая его радовать. Тар-эн подвел меня к двери и практически швырнул на нее, явно ожидая, что треснусь лбом. Это он зря — уронив рюкзак, я, мягко оттолкнувшись от преграды, развернулась к Дьяру и так и замерла, прижимаясь спиной к двери. Роняя слезки и старательно делая испуганное лицо. Дедуля МакОрат сразу сообразил бы, что это злые слезы, а Дьяр принял все за чистую монету.

— Страшно, Киран? — Воин навис надо мной. — Это только начало, девочка. Уж поверь мне, нас впереди ждет много приятного… для меня. А когда я брошу вызов отцу и займу его место, ты займешь наиболее подходящее для тебя, шлюха.

Я спокойна, я спокойна, и я старательно делаю испуганное лицо, правда, от намека не удержалась:

— Дьяр, Икас за твоей спиной. И стоит мне приказать, как…

Мерзкие все-таки эти воины и ухмыляются мерзко. А вот отвечать он мне не торопился и просто открыл двери.

Стремительно разворачиваясь, я уже знала, что увижу там Наску… но я не знала, что в таком состоянии!

Парень висел на двух крюках, которые ему всунули под ребра, лицо у него было избито до такой степени, до которой никогда не опускался даже мастер Лоджен, руки, судя по тому, как висели, сломаны. Одна нога раздроблена… Кровь стекала на пол… и на все это вполне безразлично смотрело еще четверо воинов.

— Крайне неприятно было узнать, что в нашем доме завелась крыса. — Рука Дьяра обвила мою талию. — Но когда эта крыска запела во весь голосок, мы узнали очень, — он чуть наклонился, — очень, — наклонился еще ниже, касаясь теперь губами моего виска, — очень много всего любопытного, Киран. В частности, о том, как маленькая шлюшка бегала в Шоданар в поисках приключений на свою маленькую задницу.

Я невольно вздрогнула, но на этом воин не остановился:

— А еще о том, что старшая шлюха вот-вот приземлится на территории хассарата, и поверь — ее встретят.

Ну да, о том, что мама ждет нас с Деймом, Наска знать не мог, а Дейм просто не раскололся. Вздрогнула повторно и заметила, как очень мерзкие ухмылки расплываются на рожах присутствующих здесь тар-энов. Они знали, что я приду, и думают, что знают о дальнейших событиях.

— Молчишь? — Отвратительно мерзкие у Дьяра губы все же, так и тянет ухо вытереть. — Не молчи, Киран, расскажи-ка нам всем, как ты обставила Нрого, чтобы отдаться первому встречному. И можно в подробностях, будет любопытно послушать… в процессе.

— В процессе чего? — Да, я все еще старалась сдерживаться, но вопрос вышел злым.

Рука тар-эна плавно проникла под ремень моих брюк. Ну, в одном все воины одинаковы — прямолинейны до одури! Ну и все, на этом мое терпение закончилось.

— Дьярррр, — чуть ли не прорычала я, — хочешь совет?

— По поводу позы? — поинтересовался он, опуская руку все ниже.

— По поводу меня!

Смешок и шепот в ухо:

— Давай.

Урод уродский!

— Не связывайся со мной, Дьяр, не советую! Я злая бываю!

Он рассмеялся и прошептал:

— Ты, Киран, станешь сейчас очень, очень, очень возбужденная. И запах твоего желания начнет витать по всему подземелью. Отец, конечно, будет недоволен, но разве может воин противостоять столь сильному аромату желания идеально подходящей для него женщины? Меня оправдает даже эйтна-хассаш.

И тут до меня дошло очевидное.

— Значит, папик не в курсе всего этого? — с дела-ным удивлением переспросила я.

— Он занят — оправдывается перед повелителем, — промурлыкал воин, продвигая руку еще ниже, — а ты отправишь Икаса погулять, не так ли, Киран? Иначе придется полюбоваться тем, как подыхает твоя ручная крыска.

Я мрачно кивнула и сделала последнее предупреждение:

— Дьяр, ты очень сильно об этом пожалеешь.

Тар-эн вытащил руку из моих брюк, рванул меня,

разворачивая к себе лицом, и прорычал:

— Прикажи зверю оставаться за дверью, Киран, и тогда больно тебе не будет!

Ну да, дверь стальная, такую Икасу при всем своем желании не сломать. Впрочем, я и не собиралась подчиняться требованию Дьяра. Вести переговоры с шантажистами было ниже достоинства кадета Космического университета.

— Икас, — позвала я, а едва морда зверя ткнулась в мою ладонь, отдала приказ: — Лишить сознания, всех.

И в ту же секунду, как взметнулся снежный буран, я с наслаждением приложила к груди Дьяра шокер. Правда, надо отдать ему должное — воин не повалился на пол, как один из МакОратов, он просто стоял и трясся, старательно пытаясь отлепить хрень от своей кожи трясущимися руками. И когда я прицепила второй, Дьяр затрясся сильнее, но опять же не упал, сохраняя равновесие из последних сил.

— А самое странное знаешь что? — и не рассчитывая на ответ, пробормотала я. — Мне тебя как-то совсем, даже ни капельки не жаль, Дьяр. И тебя ждет очень-очень-очень большой позор, малыш, после которого от твоей чести ничего не останется.

Жаль действительно не было. И, когда заряд кончился и Дьяра перестало трясти, я шмякнула на него следующий шокер и только потом приказала Икасику:

— Этого тоже спать отправь.

Не надо было меня злить!

Тень выплыла из стены, когда я снимала Наску с крюков, стараясь не обращать внимания на кровь.

«Здесь должен быть рычаг управления», — произнес, как оказалось, правый.

Я нервно оглянулась на него, прекратила попытки и постаралась не плакать, когда парень весь задрожал от невыносимой боли.

«У стены, — правый поплыл вперед, указал на скрытую панель, — вот здесь».

Панель очень сейр напоминала, и, быстро разобравшись, что к чему, я опустила Наску на пол, смахнула слезы, услышав его протяжный измученный стон.

«Чего ты так убиваешься, он же раб, — недовольно пробурчал правый, а удостоившись моего полного ярости взгляда, демонстративно пожал плечами. — Просто убей, и тогда информация останется скрыта».

Даже отвечать не захотела, только нервно спросила:

— А где левый?

«Он к тебе слишком привязан и не хотел видеть, как тебя будет «воспитывать» Дьяр, — невозмутимо ответил правый. — К тому же я думал, придется применить секретные особенности Икаса, но вы справились и так».

— Угу. — Я вышла из наполненного кровью пространства, подхватила рюкзак с гелликсом и вернулась к Наске. — Икас, контролируй воинов.

Приказ был своевременным, один из чернопат-лых собирался встать, но Икас его быстро успокоил.

«Их лучше запереть, — посоветовал правый, — в конце коридора имеется помещение».

Оттаскивал воинов Икас, контролировал тоже мой шерстюсик, тень только командовала. Потом я заперла дверь и вернулась к Наске.

Дальше уже привычная, хоть и малоприятная процедура, в процессе которой бедный парень стонал и кричал, выгибался и хрипел — но помочь ему было нечем, раны, как у него, и заживляются болезненно.

На восстановление Наски у меня ушло больше часа. Но когда я закончила, парень уже сидел, старательно отводя от меня взгляд, а потом, когда я собирала аппаратуру, с трудом произнес:

— Прости.

— За что? — Я пристально посмотрела на него. И конечно, понимала за что, но, говоря откровенно, я бы на его месте тоже сдала всех и вся после таких-то пыток.

— За то, что…

— Наска. — Я пересела к нему ближе, обняла, уместила голову на его плече, — Наска, забей и забудь, главное, что мы живы, а они… — и тут я поняла, что я реально дочь папика — на лице даже судорога ярости прошла, — а они готовятся побыть шлюхами!

Да, довели меня. Реально довели, я такой жестокой никогда не была.

В этот момент в коридоре послышался шум, затем рык Икасика, и снова тихо.

— Шустрые какие, — зло заметила я. «Это тар-эны, Кира, и если воины в бессознательном положении, то их симбионты сейчас старательно приводят носителей в чувства».

— Сейчас перестанут, — зло пообещала я.

И, поднявшись, направилась ко второму брошенному за дверью рюкзаку. Когда я достала татуировки, правый только недоуменно посмотрел на меня, но когда вытащила стопки мужских стрингов…

«Ты же не будешь делать это сама», — как-то неодобрительно протянул правый.

— Буду, — спокойно подтвердила я.

«Поручи рабу, — прошипел правый, — не доводи меня, Кира!»

Вот я сразу поняла, что правый — нудный какой-то. * * *

Спустя еще час мы с Наской сидели на крыше. Наска был в подпитии, я трезвая, злая и решительная. А еще рядом с нами зависала тень, причем правая, и нудела:

— Не советовал бы я, Кира. Для них теперь дело чести убить тебя, но если ты еще и все обнародуешь, то…

— Заткнись! — прошипела я.

— Я молчал, — удивленно сообщил Наска.

— Прости. — Это я ему, и уже правому: — Эйтна сейчас где?

— Я не знаю. — Наска от меня чуть отодвинулся. — Кира, ты чего?

— Прости. — Это я опять парню, и тени: — А можно мне левого?

— Киррра! — Наска еще чуток отодвинулся. — Ты меня пугаешь. Чего тебе левого?!

— Прости! — рявкнула неожиданно для самой себя я.

Правый заржал. Но потом кивнул и испарился. Спустя всего минуту возле меня был левый, который полез обниматься, делая вид, что вытирает слезы-сопли, но в реале явно потешаясь: «Кирюшечка, девочка моя, ты жива и здорова!»

— Да хватит тебе. — Я как раз сейр к камерам подключала. — Мне нужно выяснить ситуацию, говори, кто и где!

Наска отодвинулся еще шагов на пять и встревоженно:

— Кира, ты не ударялась головой, нет?

Бросила на него недовольный взгляд, потом

вспомнила, что он моих собеседников не наблюдает, и уже хотела объяснить, как вспомнила, что поймать и допросить его всегда могут, а потому указала на ухо и солгала:

— Наушник.

— А-а, — но ближе садиться не стал.

Я хмыкнула и включила камеры в своей комнате. А у меня было весело! Так весело, что я чуть с крыши не свалилась, вглядываясь в изображение! Во-первых, у меня было идеально чисто, никаких больше клоков воинских локонов, крема, перцовых баллончиков и масел. Во-вторых, там стояла я! Темноволосая, стройная, с черными распущенными волосами, в красном облегающем платье и получала инструктаж от папандра! И в-третьих, оттуда Эталин уводила бегемотика, тоже черноволосого и тоже в красном! И именно ее слова я и услышала первыми:

— Хочу быть подставной Кирой, хочу быть подставной Кирой…

— ВОН! — рявкнул отче так, что у меня в ушах зазвенело, не то что у присутствующих в моих покоях.

Служанки просто метнулись прочь, Эталин аж присела, Адалин начала всхлипывать.

Я сглотнула и поинтересовалась у левого:

— Ты это видишь?

«Подожди, у меня шок, — отозвалась тень. — Культурный и глубокий… глист викрианский, хассар пошел ва-банк. Вот зачем просьба об Акаши в обмен на согласие позволить Нрого предложить тебе дар жизни».

— Поясни, — потребовала я.

Левый доверительно начал рассказ: «Тобой слишком активно заинтересовался правящий клан. Тот воин, ну, который трижды женат, — я зубами заскрипела, а этот шире улыбнулся и продолжил: — Он попросил помощи повелителя. Как старшая дочь хассара, ты, по идее, должна принадлежать главе клана Аэ… там старый дядька такой…»

— Как Нрого? — скептически переспросила я, ибо про Нрого говорили, что старикан, а там просто ух какой мужик.

«Значительно старше, — внезапно серьезным тоном произнесла тень, — и женат… семь раз».

— Кобели какие-то, а не воины! — возмутилась я.

«А у Нрого ни одной жены», — протянул поганец.

— Ты не сваха, нет? — съязвила я. — Ну, скорее всего нет, так как коряво у тебя выходит.

Левый хмыкнул, пожал призрачными плечами и выдал: «Ты должна, по крайней мере, оценить мои старания».

— Я оценила, правда, но как-то больше я ценю, когда отвечают на мои вопросы. Так что там за история с подменой?

«Повелителю Аэ каким-то образом стало известно, что дочь хассара Айгора вернулась из… путешествия. Тобой бы не интересовались, сама понимаешь, у повелителя целый воз жен и наложниц, и он толком не успевает всех обслужить…»

— Левый! — оборвала я его. — Мне плевать на повелителя, давай по делу!

Тень разобиженно продолжила: «Повелитель прибыл посмотреть на дочь хассара и заодно допросить пленных, в данный момент он и эйтна-хассаш в подземелье. Не в том, где была ты, а в восточном».

— Там нет пленных, — прошептала я.

«Уже нет, это да. Сейчас идет расследование, Аэ в ярости».

Передернув плечами, я спросила:

— А Нрого знает, что подмена меня будет?

Просто ярость правящего клана по поводу исчезновения пленников меня мало интересовала, чтобы не сказать больше — вообще плевать было.

«Уже знает, и он не против, — безмятежно отозвался левый. — Ему жалко тебя стало, еще попадешь к этому извращенцу старому… оно тебе надо?»

— Чего-то ты темнишь, — прямо сказала я. — И сильно.

«Речь сейчас не обо мне, а вот, кстати, хассар решил отдать тебя Ригану, тот поспокойнее будет, к тому же честь Дьяра пострадала после того, как от него женщина сбежала».

— Не одно, так другое. — Я сплюнула на крышу, едва сдерживаясь, чтобы не ругаться. — И вот объясни мне, а почему Нрого все еще тут, и меня попросил остаться, и даже папандру помогает?

Тень усмехнулась и честно ответила: «Ему это выгодно».

Я хмыкнула и вновь уставилась в сейр — папандр продолжал инструктаж моей подмены, но говорил тихо, и я ничего не слышала. Это было обидно, зато у меня была еще одна комната под наблюдением.

— Посмотрим, чем занят наш бегемот, — пробормотала я, переключая сейр.

Переключила и обалдела. С первых же слов страшной, клыкастой и когтястой белой тени размером с громадного воина. И вот эта тень в ярости шипела на сжавшуюся у стенки бегемотиху:

— Ее там нетсссссссс!

Я вздрогнула всем телом, а левый заинтересованно спросил:

— Чего там?

— Не видишь? — переспросила я.

«Эталин сидит у стены и дрожит, а с чего дрожит?» — Тень, похоже, ту, другую и жуткую, тень не видела совсем.

События же в комнате продолжали развиваться.

— Ты впустила Дьяра?

— Да, госпожа, — бормотала.

— Ты поднесла ему сок арра?

— Да, госпожа.

— Где результатсссссс?

От этого шипения меня всю колотило.

Эталин явно тоже, потому что она дрожала и зажимала уши руками.

— У нее должен быть повторный болевой шок-сссссс! Мне нужна мутацияссссс! Киранссссс мо-ясссссс! Действуйсссссс!

Почему-то горло вдруг сжало спазмом, потом подступила тошнота… Ненавижу Иристан. Просто ненавижу.

«Эй, малышка, — призрачные лапы обняли мое лицо, — что не так? Ты что? Девочка моя, что такое?»

Если б можно было его обнять, я бы обняла, а так просто положила ладони поверх его рук, и на мгновение такое ощущение возникло, словно тень стала осязаемой.

«Кира, Кира, — такой грустный шепот, — тебе действительно лучше было не возвращаться на Иристан, девочка моя. Эта планета тебя убивает».

Я всхлипнула громче и тут же закрыла рот руками, сдерживаясь из последних сил. Подошел Икас, сел рядышком, уместил голову на моем плече, и как-то я сразу успокоилась, и легче стало намного.

«Так что ты там услышала?» — мягко, ласково спросила тень.

— Клыкастая и зубастая тень приказала Эталин впустить Дьяра во дворец, напоить каким-то соком и спровоцировать все, чтобы у меня был болевой шок и какая-то мутация, — простонала я.

Тень испарилась в мгновение. Икас остался, и картинка на сейре осталась. И я смотрела, как плачет все там же у стены бегемотиха, а потом услышала и другое:

— Ступай в подземелье, найди эту дрянь и убей!

Из ниши между шкафом и стеной вышел воин,

стройный излишне для воина, низко поклонился и негромко спросил:

— Вы уверены, госпожа?

— Убей эту дрянь! — прошипела бегемотиха, пытаясь встать. У нее это получилось с четвертой попытки, и для начала на четвереньки встать пришлось. — Она нужна Агарну, она нужна эйтне-хас-саш, она даже правящему клану нужна — убей мразь!

Странный воин поклонился и выпрыгнул в окно. Мы с вернувшейся тенью потрясенно смотрели на экран и разом выдохнули:

— Бракованный навигатор, — это я.

«Съшессер», — это он.

Помолчали, наблюдая за тем, как бегемотиха мечется по своим покоям. Потом я сказала:

— А жить-то хочется.

«Я тебя понимаю», — отозвался левый.

И тут послышался какой-то шум, я стремительно переключилась на камеры, расположенные в моей комнате, но все равно опоздала. На камере мелькнула широченная спина блондинистого воина в белой рубашке, уже уходящего из моей гостиной, за ним вышли еще семеро, у окна на коленях стояла та самая девушка, склонив голову, как и полагается женщине на Иристане. Рядом с ней находился довольный отец, а неподалеку растянулась Акаши. Видимо, инсценировка удалась. А что, для всех Снежные смерти на морду одинаковы, хотя, на мой взгляд, спутать Икасика и его маму было нереально — мой добродушный, а у Акаши морда хитрющая.

«Представление завершилось». — Левый демонстративно зевнул.

Видимо, так. Потому как папандр склоненную головку погладил и сказал:

— Умница. — И уже одному из своих воинов: — Проследи, чтобы Киран покормили, вся эта канитель продлится до полуночи, а девочка голодная, и зверя также надо покормить.

Я посмотрела на тень и спросила:

— Это он о чем?

«Хассар считает, что ты надежно заперта в подземелье вместе с Икасом», — пояснил левый.

Я вернула взгляд на сейр и проследила, как с довольной усмешкой папандр покинул фальшивую дочь.

— У меня нет слов, — сообщила я тени, — но я все равно скажу…

«Пусть повелитель покинет дворец хассара, — немного резко приказал левый. — И эйтна-хассаш также».

— Да ладно, больше зрителей будет.

«Нет, Кира, — левый очень серьезно посмотрел на меня, — не сейчас. Пусть уйдут. Не стоит привлекать внимание правящего клана, Кир».

Я пожала плечами и кивнула. А внизу неожиданно стало шумно. Выходили представители правящего клана, за ними стройной шеренгой черномотанки и с ними та, которая с золотым поясом. Но это все мелочи. Потому как стоило вспомнить тетку в черном и с золотым поясом, как тут же нехорошие мысли возникли. И еще кое-что мне вдруг вспомнилось.

— Левый, — обратилась я к тени, которая заинтересованно наблюдала за мной, — а эта конкретная эйтна-хассаш как давно в своей должности?

«Уже лет тридцать». — Тень подплыла ближе.

— Ага, — глубокомысленно изрекла я, чувствуя, что окончательно готова сорваться. — Так, значит, именно эта погань требовала смертной казни для моей мамочки!

Тень об этом явно не знала, и потому левый смолчал.

И я молчала. Вот так в молчании мы проследили за тем, как светловолосый правящий клан на белых зверюгах покинул дворец хассара. Затем я отредактировала свое «творческое кино», ожидая, пока и вторые гости уйдут. Через полчаса свалила и эйтна-хассаш, эту перевозили в странной штуке, которая летела метрах в двух над землей. Когда и за ней закрылись ворота, я сказала:

— Ну-с, приступим!

«Стой, правого позову», — попросил левый и исчез.

Наска странно на меня поглядывал, но не вмешивался.

Тени вернулись почти сразу, сели по обеим сторонам от меня, и правый, радостно потирая призрачные ладони, сказал: «Развлечемссссся. Давай!»

И я запустила свой родной сейр, сфокусировав из него проекционный луч, к нему подключила и тот, что уворовала у Дьяра, а затем в ход пошли камеры. Да, я собиралась поступить очень-очень-очень некрасиво! Жалела ли я? Ни мгновения! Потому что довели. Действительно довели, и жалости во мне уже не осталось!

И когда я направила луч проектора на внушительную стену окружающего дворец забора, у меня ни рука не дрогнула, ни совесть не проснулась. Вдох-выдох, направленный сигнал, и где-то в подземелье Дьяр получил порцию электрического заряда и пришел в себя, а я начала торжественным голосом:

— Дамы и господа, — мой голос разнесся над дворцом и всей толпой воинов МакВаррас и МакДра-гар, которые еще стояли во дворе, — только сегодня и только у нас величайшее представление на Иристане! Авторский фильм начинающего режиссера Киран МакВаррас под нетривиальным названием «Шлюха», ну, в переводе на ваш убогий язык будет «Тьяме».

Когда эхо разнеслось над дворцом, все здание словно погрузилось в молчание. Не было слышно ничего! А потом как-то разом куча народа повалила во двор, и я включила собственно проектор. На стене тут же расцвела надпись «Шлюха!», а после «Авторский фильм Киран МакВаррас». Точно видела, что папик от увиденного пошатнулся, а Нрого насмешливо похлопал его по плечу, потому что Нрого уже знал, что будет дальше.

А дальше была запись слов самого Дьяра:

«Ты, Киран, одеваешься как шлюха, выставляя все анатомические особенности своего тела напоказ».

Кадр — и все присутствующие имели возможность лицезреть разъяренного воина, подскочившего с пола и рванувшего к двери. Запертой двери, которую с ходу попытался выломать. Но факт был не в его ярости: Дьяр красовался в дико откровенных стрингах, представляющих собой ярко-алый мешочек на завязочках. Каюсь, надевала-таки не я, надевал Наска, потому что иначе правый тень шипел и ругался, но выбирала из вороха эротического белья именно я. Самые-самые развратные выбрала. И татушки разной степени яркости клеила на него также я, потому что в тот эпический момент Наска просто беспардонно ржал, не в силах остановиться. Результатом наших трудов праведных и не очень был Дьяр, в классных стрингах и разукрашенный татушками с симпатяш-ными животными, цветочками, единорогами, бабочками и всем, на что моей фантазии хватило.

И на фоне этого вновь слова Дьяра:

«Ты ведешь себя как шлюха — возбуждаясь от первых же прикосновений».

Воин, все отчетливо слышащий, вновь набросился на двери. Двери на него не возбудились.

А дальше снова голос Дьяра, разносящийся над всем дворцом:

«И ты выглядишь как шлюха — потому что первое, о чем воин думает, глядя на тебя, это о постели!»

Следующим кадром шла постель. Широкая, красивая постель в комнате единственной хассара. И после этой постели я включила запись, на которой Эталин не своим голосом вопила: «Ступай в подземелье, найди эту дрянь и убей!»

И Дьяр остановился, уже не бросаясь на двери, а прислушиваясь к голосу того самого недовоина: «Вы уверены, госпожа?» И снова вопль Эталин и ее перекошенная от ярости рожа: «Убей эту дрянь. Она нужна Агарну, она нужна эйтне-хассаш, она даже правящему клану нужна — убей мразь!»

— О, простите, — весело выкрикнула я в громкоговоритель, — это была реклама нового фильма Киран МакВаррас под рабочим названием «Эталин — змея подколодная». А сейчас вновь кадры нашумевшего триллера «Шлюха».

Стена отразила Дьяра в тех же стрингах, с едва ли не кровью налитыми глазами, а затем я нажала на датчик, и дверь, удерживающая воина, отворилась! Вспышка, на камере мелькнула спина и попа улепетывающего мускулистого монстра, а затем новая вспышка, и Дьяр обозревает себя в компании таких же малоодетых индивидов.

— Шаргас! — Вопль Дьяра заставил спящих красоток открыть глазки.

Я едва не захрюкала от хохота, когда тар-эны начали приходить в себя и ошарашенно пялиться друг на друга. Но это было не все, дальше наш диалог с Дьяром:

«По поводу меня! Не связывайся, не советую! Я злая бываю!»

Камера отразила разъяренного воина, который зол не был, он был просто взбешен, а дальше его собственные слова:

«Ты, Киран, станешь очень, очень, очень возбужденная. И запах твоего желания начнет витать по всему подземелью. Отец, конечно, будет недоволен, но разве может воин противостоять столь сильному аромату желания идеально подходящей для него женщины? Меня оправдает даже эйтна-хассаш».

По роже Дьяра прошла судорога, и, кажется, происходящее окончательно начало доходить до него, как и осознание того, какими будут последствия.

А дальше мой вопрос:

«То есть папик не в курсе всего этого?»

И вновь слова Дьяра:

«Он занят — оправдывается перед повелителем, а ты отправишь Икаса погулять, не так ли, Киран? Иначе придется полюбоваться тем, как подыхает твоя ручная крыска».

И снова Дьяр, крупным планом, со всей своей перекошенной рожей, которой я искренне полюбовалась, а после отчетливо произнесла то, что микрофоны разнесли по всему дворцу:

— Я никогда не прощаю оскорблений в адрес моей мамы, Дьяр. И это твоя первая ошибка. Я никогда не бросаю слов на ветер и честно предупредила — не связывайся со мной. Эта твоя вторая ошибка. И последнее — я выросла на Гаэре, я проходила обучение в силовых подразделениях, и в меня с детских лет вбили главное правило — не ведите переговоров с шантажистами. То, что ты провернул, пытаясь шантажировать меня жизнью Наски, мерзко. Это была твоя третья ошибка, тар-эн. А теперь что касается шлюхи. Посмотри на себя, Дьяр, — ты одет как шлюха, ты выглядишь как шлюха, и ты несдержан в своем бешенстве, как самая банальная уличная девка. Ты шлюха, Дьяр?

Он зарычал как рассвирепевший бык и рванул на выход, фактически сметая все на своем пути. И он смел какую-то служанку с подносом, на котором была еда, затем воина в черной одежде, того самого, которому приказали меня убить, потом встречных воинов уже МакВаррас. Дальнейший его путь виден не был, потому как у меня просто камер не было, но в результате он выскочил на двор, рыча и ругаясь на непонятном мне языке.

Вовремя! Очень хотела, чтобы он это увидел, и, мерзко потирая ручки, я включила мелодию одного из стрип-танцев и поставила на прокрутку в замедленном режиме метания Дьяра в подземелье. Получалось, словно он танцует, не в тему зачастую и явно из ритма выбиваясь, но все равно смотрелось очень и очень… унизительно.

И вот после этого, оставив сейр Дьяра транслировать видео на проектор, я подскочила, поманила Наску, сидящего неподалеку и истерично хихикающего, и рванула по крыше.

Левый, исчезнувший на момент, пока я произносила свою вдохновенную речь, появился передо мной, когда я собиралась прыгать.

«Ты куда?» — выдохнул он.

— Подальше отсюда, — честно сказала я и махнула Наске, чтобы он прыгал первым.

«С ума сошла? — Появившийся правый явно нервничал. — После всего, что ты тут продемонстрировала? Дьяр тебя на части порвет, когда поймает».

— Не поймает, — сказала я и прыгнула.

Икас за мной, и втроем мы помчались уже знакомым маршрутом, сваливая от папандра, который оглашал здание дворца воплем «Киран!». И вопль такой был — стекла тряслись.

Тени на некоторое время отстали, но, едва мы помчались по улице, вновь возникли совсем рядом.

«Киран, вернись во дворец, хассар не причинит тебе вреда, — начал правый, — конкретно сейчас он зол на Дьяра и свою единственную».

— Конкретно сейчас — да, — я дала знак остановиться, выстроила на сейре маршрут к убежищу, причем скрыла экран, чтобы тень не разглядела, — а что будет потом? Мм?

«Кира, ради Нрого», — прошипел левый.

— Ради Нрого я вытащила его воинов и, да, — Наску, который знал наш секрет, тоже вытащила, так что Нрого я помогла, согласись.

Левому сказать было нечего, разве что: «Кира, вернись во дворец, при всех прими дар жизни Нрого, и ты будешь в безопасности».

— В какой? — прямо взглянула на тень. — Давай откровенно, левый, Нрого сам сказал, что его дозволение — та единственная свобода, которая у меня с ним будет.

Чуть замявшись, левый тихо сказал: «Он передумает. Он…»

— Если Нрого понадобится помощь — я помогу, на этом все, — спокойно сказала я.

А во дворце продолжалось шоу, причем папандр, судя по орущей музыке, еще не нашел мой транслирующий сейр. Но едва найдет, начнется охота на меня, а Наска сейчас слаб. Выстроила маршрут, вгляделась, запомнила и передала сейр парню.

— Идешь строго по указателю, — сказала я. — Икас, ты с Наской.

Оба недоуменно на меня посмотрели, но что они — тени вообще в шоке.

— Бегом марш! — скомандовала я.

Наска остался стоять, но Икас, мой обожаемый Икас, рыкнул на него и толкнул в спину, и Наска сорвался в забег. А я осталась с тенями, прислушиваясь к происходящему во дворце. Внезапно исчез правый, затем вернулся и как-то странно посмотрел на левого.

— Что, не одобряете? — весело спросила я.

«Киррр, вернись во дворец», — напряженно попросил левый.

«Или беги за своим рабом, — предложил правый, — только не…»

Порыв ветра ударил в лицо, взметнул мои растрепавшиеся волосы и окутал ощущением чего-то родного и очень нужного. Я прикрыла глаза, вдохнула вновь и невольно сделала шаг… туда, навстречу…

«Киран, не смей!» — вдруг сорвался левый.

И я остановилась, всего на миг, а после сорвалась на бег, чувствуя, что делаю что-то очень правильное.

* * *

Чувство бушующей весны ворвалось в душу. Закружило, окутывая пьянящим ощущением беспредельного счастья, затуманило абсолютной радостью, одурманило вкусом свободы. И я мчалась навстречу чему-то жизненно необходимому, не в силах остановиться, подумать, оценить…

Вперед, вперед, вперед!

И быстрее, и быстрее, чувствуя, как ветер бьет в лицо! И мне даже в голову не пришло, что привлекает меня совсем не ветер! Даже мысли не возникло! Просто очень хотелось счастья… Так сильно хотелось хоть мгновения чего-то волшебного, к чему меня вдруг увлекло!

Я выскочила к закованной в каменные берега реке, к широкому просторному мосту, не осознав, что в своем порыве даже на направление бега внимания не обратила, и замерла, едва ветер стих. И ощущение такое, словно вдруг потерялась! Просто потерялась в пространстве…

Закрыв глаза, замерла на мгновение, а потом… снова этот странный запах, окруживший, одурманивший и такой родной… И когда я распахнула ресницы, уже знала, кому он принадлежит.

— Тар-эн! — выдохнула я, оглядывая пространство.

И там действительно был он. Стоял у моста, в белоснежных брюках, столь же белой рубашке, а его волосы были собраны на затылке, но это точно был он. Его запах. И самое удивительное — меня, выскочившую из лабиринта темных переулков, он тоже увидел и замер, как и я, веря и не веря в случившееся.

Порыв ветра! И я невольно вдохнула, чтобы пожалеть об этом уже через секунду — революция гормонов была ошеломительной. Последнее, что помню, — это как лечу к нему, а он ловит и сжимает в объятиях… И у меня рвет крышу! Взрывает окончательно, сжигая разум в режиме детонации! И все, что остается, — мой стремительный поцелуй и его жадный, голодный до безумия ответ на мое прикосновение.

Мир перестает существовать!

Мир взорвался весь!

Мир мог проваливать в бесконечный космос!

Меня трясло как в лихорадке, сердце билось как сумасшедшее, в зажмуренных до боли глазах сверкали, мерцали и прыгали какие-то точки, а его губы рвали душу, жадно, алчно, дико захватывая в плен мои. Ни капли нежности, ни грамма осторожности, ни карата разумности. Дикий коктейль из свирепой ярости, безумной страсти и голодного, очищенного от налета цивилизованности желания заказывали?!

Он обнял одной рукой, второй с силой притянув к себе, схватив за волосы… Он дышал хрипло и с трудом… Он целовал больно и жестко, как зверь, дорвавшийся до добычи… А меня трясло, лихорадило, колотило от нахлынувших ощущений… Я кусала его губы, ощущая привкус крови во рту, я вцепилась в его плечи, чувствуя, что раню ногтями, я не могла остановиться, даже если бы захотела. Но я не хотела! И эти терзающие поцелуи, эта первобытная, почти животная страсть, эти объятия, от которых было почти больно, сводили с ума похлеще самого крепкого алкоголя! Он сжимал меня с такой силой, что было почти больно, но я хотела сильнее. Он целовал с такой алчной жадностью, что вкус его поцелуя давно стал с привкусом крови, но мне хотелось большего. Он что-то шептал в приступе полубезумной страсти, но я не слышала и приникала к его губам, стоило ему хоть немного отстраниться… Я слышала каждый его стон, ловила их, как капли живительной влаги, как инъекции жизни, как шанс, что дается лишь раз. И я потерялась в нем. Абсолютно и полностью утратив связь с реальностью, и хотелось лишь одного — ощутить его силу, голод желания, почувствовать его в себе. До боли хотелось принадлежать ему полностью, как тогда, в наш единственный раз… И все, это было как старт невероятным, захватывающим гонкам безграничной страсти. И я отдалась нахлынувшим чувствам, безудержной страсти и умелым прикосновениям лучшего из гонщиков, и он целовал меня — плечи, руки, грудь — прямо на мосту, под светом ярких фонарей, под порывами крепчающего ветра, удерживая на руках мое изгибающееся от нахлынувших чувств тело…

А потом нас прервали!

Подло и жестоко! Правда, я не слышала ничего, но мой воин неожиданно остановился, прижал мою голову к своему плечу, не позволяя увидеть тех, кто подошел. Да я и не знала, кто там приблизился, пока не услышала почтительное:

— Шаэс вакрайхо.

Я не слышала их шагов, потому что в ушах словно билось сердце. А еще я ощущала, как мощно бьется сердце моего светловолосого воина и…

И вот тут до меня дошло случившееся!

Дошло со всей неприглядной очевидностью!

Я только что абсолютно сама бросилась на мужика! Я сама… с разбегу! И распухшие от безумного поцелуя губы раза в два больше нормальной величины пылают и пекут, но это мелочи, потому что…

— О, бракованный навигатор, — простонала вконец несчастная я.

У него же три жены! Три! Целых три жены!

— Ты, — я оторвалась от него, возмущенно посмотрела в потемневшие синие глаза и выдохнула: — Кобель!

— Что?! — удивленно прошептал синеглазый и блондинистый.

— Ты — кобель! — пояснила я. — Три жены — это перебор, мужик. А детей у тебя сколько, а?

Следующее, что сделал воин, это приказал кому-то:

— Даэт шэ.

Я резко обернулась и узрела прибалдевшие рожи семи беловолосых воинов в белых костюмах, которые поклонились и отступили в темноту, причем столь бесшумно, словно тени, но они ж явно живые. То есть меня, мой бег и мой крышеснос эти видели!

Почувствовала, что краснею! Вся!

И стыдно так стало!

И…

— Посмотри на меня.

Не просьба — приказ. Спокойный в своей ярости приказ, которому нельзя не подчиниться. И я как-то сразу восприняла его слова как команду к действию и взглянула на тар-эна прежде, чем поняла, что уже подчиняюсь каждому его слову.

Осознание накрыло, едва наши глаза встретились… И я вздрогнула, увидев спокойный, чуть затуманенный взгляд темно-синих глаз, и так же спокойно тар-эн спросил:

— Три жены?!

Почему-то краснею под его взглядом, а еще чувствую, как его руки сжимаются сильнее, стискивая в жадных крепких объятиях, и сердце бьется гулко и сильно. Но это руки и сердце, а взгляд спокойный, требовательный, причем требует исключительно ответа. И я почему-то даже ответила:

— Ну да… три… Или их больше? — И я вдруг такой несчастной себя почувствовала.

— Интересный вопрос. — Воин казался непробиваемо спокойным. — Очень интересный. Женщина, ты знаешь, кто я?

И вот теперь ярость. Холодная ярость отчетливо прозвучала в его голосе, а я… я тихо прошептала:

— Мне сказали.

Синие глаза потемнели от злости, и прозвучал еще один вопрос:

— Женщина, в Шоданаре ты знала, кто я?! — спросил почти с ненавистью.

А я… я опустила глаза и едва слышно ответила:

— Вот правда, если бы знала, я бы никогда туда не пошла…

Он вздрогнул. Всем могучим телом вздрогнул, схватил за подбородок, приподнял, заставляя взглянуть в его лицо, и хрипло спросил:

— Тогда зачем?

А я смотрела на него завороженно, как кролик на удава, и переспросила, не отрывая взгляда:

— Зачем что?

Глаза сузились сильнее, и он почти прорычал:

— Зачем?!

А я смотрела на него, вконец потерявшая нить его рассуждений и связь с реальностью и…

— Так не бывает, — нервно сглотнула, скривилась от привкуса крови и уже задумчиво повторила: — Такого просто не бывает… — растерянно оглянулась, вспоминая, как я здесь очутилась и с чего вообще прибежала, и как-то совсем тихо прошептала: — Да что со мной?!

И я вдруг отчетливо поняла, что все это вообще ненормально. Что я бежала, бежала к нему и набросилась на него как голодный зверь, или он на меня так же, а теперь…

— Женщина, — позвал тар-эн, и я вновь посмотрела на него, — что происходит?

— Я не знаю, — осторожно отстранилась от него и совсем жалобно попросила: — Отпусти, пожалуйста.

Отпустил. Я стояла меньше секунды, а после медленно опустилась на корточки и привалилась спиной к холодным камням перил. Меня трясло. Странная слабость, шум в ушах, дрожь в теле. Что происходит? Нет, все понимаю — психологически день выдался непростым, может, дело в стрессе, но слабость откуда?

А сверху прозвучал вопрос:

— Ты знакома с офицером разведки Гаэры?

— С Деймом? — уточнила я, все еще пытаясь понять, что со мной происходит. — Да, давно уже. Ну, не совсем давно, но…

В голове зашумело сильнее. Прижала пальцы к вискам, пытаясь прийти в себя.

— А с Дьяром МакВаррасом? — последовал следующий вопрос.

— Что? — вскинув голову, попыталась посмотреть на воина, но увидела только его ноги. Встала и тут же оперлась о перила — меня почему-то шатать начало.

А воин вдруг тихо спросил, точнее, это был не вопрос, просто печальное утверждение:

— Так, значит, разведслужба Гаэры… И чего же ты добивалась, девочка?

Удивленно смотрю на воина. Тот, ничуть не смутившись, склонился надо мной и прошептал:

— Чего ты хотела добиться, разделив со мной постель?!

Нахмурилась, задумалась и осторожно спросила:

— Это была постель? — ответа не дождалась и прошептала: — А за палатку прости, если все так принципиально, могу заштопать, хотя шью я отвратительно, если честно.

— При чем здесь палатка?! — прозвучал вопрос.

— А ты вообще о чем? — Образ блондинистого воина внезапно поплыл.

И тут он вдруг спросил:

— Зачем ты спала со мной?

Я вскочила и пошатнулась. Воин оказался рядом в долю секунды, но уже было поздно — я обиделась. Он продолжал стоять рядом, а я снова села. Перила здесь были каменные, резные и на вид очень надежные. А вот на душе у меня все было странно и очень грустно, и никакой стабильности. Почему-то после совершенной пакости в отношении Дьяра и бегемотихи вместо радости я испытывала какое-то опустошение. Мне было горько и обидно. Просто неприятно это — я как бы домой вернулась, но оказалось, что тут у всех на меня есть планы, а лично ко мне какие-то счеты и претензии. Вот что я им всем плохого сделала? Эйтне этой, Дьяру и бегемотихе, которая вообще меня убить приказала! А теперь еще и блондин с претензиями! Ему-то что не нравится?! Удовольствие мужик получил, даже первым у меня был, так что ему жаловаться не на что, а все туда же… с претензиями. Надоело уже!

— Я тебя не искала, — внезапно поняла, что, кажется, плачу, причем от обиды. — Меня подставили, да так, что пришлось идти и отдаваться первому встречному, — судорожно всхлипнула. — Мне просто воин нужен был, любой, но лучше всего слабый… А ты сильный оказался… И мне так плохо было… Мне даже эйтны сразу помочь не смогли!

Вытерла слезы, вскинула голову и посмотрела на него. Воин молча взирал на меня, явно ничего не понимая. А мне, мне почему-то так важно стало, чтобы он не думал обо мне плохо. Кто угодно, только не он.

— Я не знала, кто ты, — слезы заструились по щекам, — я ничего о вашей иерархии вообще не знала и даже не подозревала, что на Иристане есть какой-то там правящий клан и ты приближенный к вашему правителю…

У блондина изогнулась левая бровь, но он молчал.

— Ну чего ты на меня так смотришь? — У меня от рыданий начали вздрагивать плечи. — Я же ничего плохого тебе не сделала! Я тебя вообще не искала даже и ничего от тебя не требую! Я же…

Воин стоял рядом, не пытаясь прервать меня или остановить, и просто слушал. Этот молчаливый допрос спровоцировал почти истерику:

— Ненавижу Иристан! Папандра ненавижу! Тар-энов всех и разом! И эйтна эта с чудовищем…

И я заплакала. Не знаю почему, наверное, просто устала. А может, это после Дьяра и той мерзости, что он собирался сделать со мной… А может, от накатившей слабости… Наверное, у меня истерика… И я плакала, закрыв лицо руками и судорожно вздрагивая, пытаясь успокоиться, сдержаться и понимая, что не могу, просто не могу. Все понимаю, но еще и этот со своими претензиями, это уже слишком.

Тар-эн осторожно сел рядом со мной, обнял за плечи, привлек к себе и, когда я прижалась лицом к его груди, мягко признался:

— Ничего не понял.

Я носом шмыгнула и получила носовой платок. Черный. И вот пойми этих воинов — весь в белом ходит, а платок черный. Ну, после его заявления я плакать перестала, лицо вытерла и, даже не думая отодвигаться от блондина, тоже призналась:

— Я и сама уже давно мало что понимаю.

Он осторожно погладил по плечам, затем так же осторожно спросил:

— Сердце мое, просто скажи, кто тебя обидел?

И в его голосе промелькнули такие нотки, что за обманчиво ласковым тоном мне почудились трупы. Подняла голову и поняла — не почудились. Реально убьет всех и каждого. Просто за то, что заставили меня плакать. То есть вот он, добрый, сильный, мягкий и нежный, и взгляд такой спокойный, но на каком-то интуитивном уровне я ощутила — убьет! Всех, кто меня обидел!

— Да ладно, — я попыталась улыбнуться, — сама разберусь.

Тар-эн чуть нахмурился, пристально глядя на меня, затем подвел итог своим рассуждениям:

— «Мне даже эйтны сразу помочь не смогли», — повторил он мои собственные слова, причем дословно повторил. — Следовательно, у тебя есть доступ к эйтнам, причем двум. Значит, ты принадлежишь к клану воинов первой руки, сердце мое.

Увы, к клану самого хассара, но признаваться в этом почему-то не хотелось.

— А чего ты к словам придираешься? — недовольно спросила я. — Может, я солгала.

На красивых губах мелькнула улыбка, после чего воин выдал:

— Ты лгала в нашу прошлую встречу, когда убеждала, что являешься тьяме, сейчас ни единого слова лжи не прозвучало. К тому же ты не умеешь лгать, сердце мое.

Задумчиво смотрю на воина, не такой он и ограниченный, как казалось.

— И еще любопытный момент, — сильная рука неожиданно нежно погладила меня по щеке, — кто тебе сказал, что я приближенный к повелителю?

Ну, левый, мы еще встретимся!

— А ты не приближенный? — вопросом на вопрос ответила я.

— Нет, — какая-то грустная улыбка скользнула по его губам, — и жен у меня действительно нет.

Я скептически хмыкнула и язвительно поинтересовалась:

— Такой взрослый и невероятно темпераментный мужик, а жен нет? Не смеши меня!

— Ну, — его рука все еще касалась моей щеки, и большой палец ласково провел по моим губам, — о своем «невероятном темпераменте» я узнал, только прикоснувшись к тебе. Ранее страсть никогда не туманила мой разум вообще, и я даже не подозревал, что такое может происходить с выдержанным и рассудительным мной.

И это было признание. Настоящее признание. Даже не в любви, в чем-то большем. И он смотрел в мои глаза, ничего не предлагая и ничего не требуя, не предпринимая никаких действий в ожидании моей реакции…

— Ты странный, — сделала вывод я. Вспомнила поведение Дьяра и добавила: — Воины ведут себя по-другому.

— Как же ведут себя воины? — Снисходительная усмешка на красивом лице.

Пожав плечами, предельно честно отвечаю:

— Связывают, увозят, вызывают желание своим массажем для возбуждения, потом…

— Что «потом»? — в сдержанном голосе сдержанного воина прозвучал рык.

— Не знаю, мы до «потом» не дошли.

Я встала, размяла шею, подняла руки вверх, потянулась и чуть изогнулась, растягивая спину. Все-таки Дьяр меня конкретно к стенке приложил, и вроде на руки был удар, а мышцы, кажется, потянула и вот теперь невольно скривилась от ощущений.

— Болит? — неожиданно догадался воин.

— Ударили слишком сильно. — Я снова потянула руки вверх, медленно нагнулась вперед, — сразу не ощутила, злая сильно была, а теперь догоняет. Нестабильный атом, нужно будет в гелликсе полежать, кажись, что-то серьезное.

Выпрямилась, посмотрела на синеглазого — вот предгрозовая туча сейчас была бы на него очень похожа. Мужик сидел напряженный весь, полный ярости, мощи, гнева, едва сдерживающийся.

— Эй, — я подошла, скользнула ладонями по его лицу, — ты чего? Меня жалко стало?

Не ответил, но зубы сжал так, что сразу ясно — жалко.

— Да, было бы о чем переживать, не в первый же раз. — Я наклонилась, легонько поцеловала его и, выпрямившись, глядя в потемневшие глаза, уверенно добавила: — Я не знала, что встречу тебя в вашей битве тестостерона на звание самого крепкого трицепса. Правда, не знала, но очень рада, что встретила. И знаешь, ты останешься самым светлым воспоминанием об этой проклятой планете.

Воин осторожно протянул руку, но схватил неожиданно резко, жестко. Притянул к себе, сжал, обнимая талию. Забавно, он сидел, я стояла, а лица наши на одном уровне… и у меня от его взгляда дух захватывает, и руки сами тянутся к нему, чтобы, скользнув по предплечьям, замереть на плечах, с нарастающим восторгом ощущая его напряженные мышцы.

— Ты — очевидное-не вероятное, — с восхищением протянул воин. — Появляешься, когда не ждал, исчезаешь, когда так нужна, и умудряешься скрыться там, где, казалось, для меня нет ничего неизвестного.

Притянул меня еще ближе, почти вжимая в свое могучее тело, перехватил мои ладони, поднес к губам и, нежно целуя, продолжил:

— Сегодня мне казалось, что я разгадал эту загадку. Не тьяме — но чужая, дочь воина — но не ведает традиций, жительница хассарата Айгор — но Снежная смерть, таинственный зверь клана МакДрагар следует тенью, совсем одна — но под защитой тех, кто искренне верит, что мы не знаем о них. Казалось бы, на Иристане не существует ничего, что я не смог бы найти, и я подобрался очень близко, но инопла-нетник скрылся перед самым появлением эйтны, а дочь хассара Айгора оказалась тоненькой, зеленоглазой, темноволосой, и Снежная смерть с ней рядом, но и это не была ты, а я предполагал, что она будет твоей копией…

— Копией? — переспросила я.

Воин улыбнулся и прямо спросил:

— Тебя привезли насильно, так?

— Да, — удивленно выдохнула я.

— Клан МакВаррас, — продолжил он.

— Да, — еще более потрясенно отвечаю ему.

— А офицер разведки Гаэры прибыл, чтобы тебя спасти, так? — взгляд стал пристальнее.

— Нет, не совсем так. — Я улыбнулась. — Дейм мимо пролетал, а к нему обратились, и он за очень большие деньги согласился вытащить меня с Иристана.

Брови воина медленно поползли вверх, и он как-то хрипло спросил:

— Ты работаешь на теневые структуры?

— Нет, — ответила совершенно искренне, — я на них только подрабатываю временами, а вообще мы с Микой просто им отступные платили, но не работали на них.

Воин странно на меня посмотрел, затем выдохнул:

— Ведущей на подземных гонках лемаков была ты?!

— А, ты об этом, — улыбнулась его удивлению и честно подтвердила: — Вообще я. Меня попросили, и делать все равно было нечего, так что я с удовольствием согласилась.

Стою, улыбаясь, смотрю на тар-эна, а он потрясенно на меня. Как на природное явление какое-то, которое вообще объяснить невозможно. Смотрел, смотрел, а затем задал вопрос:

— Кто ты? — и в этом вопросе читался приказ.

Да такой, что и Исинхай этому командному тону

мог бы позавидовать. И я вдруг поняла, что вообще-то зря с некоторыми откровенничаю.

— Кто?! — повторил приказ воин.

— Э-э, — протянула внезапно испугавшаяся я. — Пришелец я, пришелец… теперь можно я уже уше-лец? — До меня дошло, что я выдала, и тут же исправляюсь: — В смысле пойду я, мне уже пора.

А в ответ услышала злое:

— Нет!

— Что? — не сообразила я.

Мои ручки отпустили, его ручищи, уже обе, сжали талию, и это синеглазое чудо повторно сообщило:

— Нет!

— Что? — Да, я не оригинальна, знаю. — Да по какому праву ты…

Улыбка, такая спокойная, в которой так много чувства превосходства, и очень вежливое:

— По праву воина, женщина. По праву сильнейшего. По праву мужчины, который был у тебя первым и останется единственным.

— Опять унюхал? — обиженно интересуюсь, не предпринимая попыток вырваться.

— Да, — не стал лукавить он.

— И надо было мне к тебе бегать? — Риторический вопрос, не спорю.

— В любом случае нашел бы, — преспокойно парировал воин.

Наш разговор опять зашел в тупик. Грустно.

— Слушай, — я тяжело вздохнула, снова чувствуя, как охватывает слабость, — в любом случае оставаться на Иристане я не планирую, это первое. И мама не одобрит моих отношений с воином, это второе.

— При чем тут отношения? — совершенно спокойно поинтересовались у меня.

— Да, действительно, — еще раз вздохнула и честно спросила: — Неприятности нужны?

Улыбнулся.

— Ты учти, — решила я его сразу предупредить, — неприятности будут, и в большом количестве. У меня, кстати, папандр таки высокопоставленный, он и навалять может.

Рассмеялся, с какой-то нежностью глядя на меня.

— И что смешного? — вспылила я.

— Ты, — просто ответил он.

Обиженно смотрю на воина, он с улыбкой на меня. Под этим снисходительным взором чувствую себя несмышленым ребенком, а еще почему-то очень любимым несмышленым ребенком. И вот как на него такого злиться? Может, его с мамой познакомить? Вроде он нормальный, временами…

— О чем задумалась? — Легкое касание губами кончика моего носа.

— Думаю, выйти за тебя замуж на пару месяцев, — почему-то сказала я.

И вроде не собиралась, а сказала… видать, гормоны интригуют опять.

— Мне пары месяцев мало. — Воин погладил по щеке.

Пожав плечами, грустно сказала:

— Тогда неприятности.

— Большие? — с улыбкой спросил он.

А я… я вдруг обняла его, прижалась всем телом и, не знаю почему, сказала:

— Я так устала.

Он осторожно погладил по спине, по вздрогнувшим плечам, а я поняла, что в его объятиях хочется быть и быть и никуда не уходить вообще. Не мчаться по пустым улицам, не прятаться, не бежать на пределе сил и не переживать больше ни о чем. Просто стоять, чувствуя тепло его тела, нежное прикосновение больших сильных рук, и видеть нежность в его глазах… Глупо, да, знаю, но… иногда так хочется побыть слабой и глупой.

И не знаю, чем все закончилось бы, но я вдруг услышала рычание и отпрянула от воина. Тот и сам поднялся, загораживая меня от неведомой опасности…

В следующее мгновение из проулка вырвалась Акаши. Ну, я так подумала, что Акаши, других Снежных смертей я не знаю, но вот эта конкретная бросилась на воина сразу. Причем она беречь его не собиралась!

Я сначала заорала, потом бросилась к ним, но, мотнув головой, Акаши отбросила меня, и я, какая-то неестественно слабая, отлетев, упала. А Снежная смерть попыталась вцепиться в глотку метнувшегося ко мне воина! И они покатились по мостовой!

— Акаши, не смей! — Мой вопль животное проигнорировало полностью.

Но уже в следующее мгновение я поняла, что этот тар-эн в отличие от Дьяра был Снежной смерти не по зубам, и ему хватило удара, чтобы доказать это зверю. Второй удар завершился жалобным поскуливанием упавшей на камни Акаши, и вскочивший воин не хотел больше калечить животное. Но Акаши… она поднялась, отряхнулась и напала снова!

Как самоубийца какая-то! Я закричала, потом вспомнила, что Акаши одна не бегает, а значит… И побежала в тот самый проулок, откуда примчалась Снежная смерть, вопя на весь город:

— Левыыыыыыый!

Но в проулке ни левой, ни правой тени не было! Я рванула дальше, отчаянно призывая обеих, и выскочила на проспект, освещенный фонарями… И замерла, словно с размаху натолкнувшись на стену: там был Икас, он стоял растерянный и смотрел на меня. А еще там был Наска… Стоял, привалившись к стене… бледный такой… неестественно бледный… И как-то не сразу до меня дошло — Наска мертв!

— Да, ты опаснее Киары. — Рука отца накрыла мой крик, а затем он сказал уже не мне: — Отзывай Акаши.

В следующую секунду хассар Айгора нанес жестокий удар, и я потеряла сознание.

## История пятая, местами грустная, местами образовательно-повышательная

_JL Лу же, — хлесткий удар по щеке, — ты достаточно сильная, чтобы уже прийти в себя.

Повторный удар — и пришлось открыть глаза. Первое, что я увидела, — это довольную улыбку отца. Второе — серую стену подземелья. Третье — цепь! Приподнявшись, проследила за звеньями и поняла, что пристегнута цепью не я — Икас. Мой зверь лежал у кровати и жалобно поскуливал.

— Шерстюсик. — Я попыталась встать и… свалилась обратно.

Хассар Айгора усмехнулся и поднялся. Некоторое время смотрел на сжавшегося Икасика, затем повернулся ко мне:

— Акаши пострадала сильнее, повреждениями твоего зверя займется Нрого.

Это радовало. Хоть что-то во всей этой дурацкой ситуации.

— Дьяр наказан, — продолжил отец. — Воины, те, что желали участвовать в твоем падении, тоже.

Я же в этот момент пыталась понять, откуда слабость. Убийственная просто. Мне даже руку поднять тяжело было.

Папандр между тем продолжал:

— Чего ты добиваешься, Киран? — Усталый вопрос уставшего от жизни человека.

Честно отвечаю:

— Я домой хочу, отец.

Хассар Айгора вновь присел на край очень жесткой кровать и резко произнес:

— Ты дома!

Демонстративно окидываю взглядом серые каменные стены без окон, железную дверь, цепь Икаса, в конце концов!

— Не придирайся к словам, — раздраженно потребовал папандр. — Это был твой выбор!

— Мой выбор? — Я даже переспросила от возмущения. — Отец, мой выбор — карьера капитана военно-разведывательного корабля. И я шла к этому с пяти лет! Военные кружки! Летние военно-спортивные лагеря. Языки. И мои увлечения, отец, были связаны с военными кораблями! Это мой выбор!

Предок скривился, но промолчал. Модели космических кораблей он должен был видеть как в моей комнате, так и по всей квартире.

— Мне казалось, — сквозь зубы выговорил он, — тебя значительно больше интересуют яркие одеяния, магазины и ночные увеселительные заведения.

— Одно другому не мешает, — парировала я. — Мама сразу предупредила, что на развлечения у меня будет только семь лет в университете, и я использовала свое свободное время на полную катушку.

Взгляд отца из раздраженного стал оценивающим, задумчивым. Правда, я уже точно знала, что его рассуждения обычно к добру конкретно для меня не приводят. На этот раз отче правилам не изменил:

— Что ж, когда я ступлю на путь к древнему трону Иристана, моя дочь будет идти рядом наравне с моими сыновьями!

И с кем я разговариваю…

— Нет. — Я села на постели, скрестив ноги и стараясь удержать слабое тело в равновесии.

Хассар Айгора усмехнулся и насмешливо произнес:

— Ты не Киара, дочь. Объявлять голодовки и совершать ритуальные самоубийства не станешь. А значит, с тобой можно работать. К тому же перед матерью у тебя есть одно неоспоримое преимущество — ты МакВаррас! А в твоих летних военно-спортивных лагерях в твою головку четко вдолбили правило — есть свои и есть чужие. Клан МакВаррас для тебя всегда будут «свои», что бы ни произошло.

Он поднялся и направился к двери. Там резко развернулся и добавил информации к размышлению:

— Посидишь взаперти, подумаешь о жизненных приоритетах. Пары месяцев будет достаточно. К этому времени я перейду к решительным действиям, а твоя мать станет моей единственной.

Нехило. Осталось одно маленькое «но».

— Па-а-ап, — протянула я. — Ты очень верно подметил, что я не мама… Тактику диверсионного боя ей не преподавали…

Икас поднял уши, прислушиваясь к моему голосу, встревоженно заскулил, а папандр раздумал уходить и теперь стоял у двери и внимательно на меня смотрел.

— Не зли меня, отец! — честно сказала я.

— И чего ты добьешься? — совершенно не испугавшись угрозы, поинтересовался хассар.

Это был хороший вопрос и даже правильный. Наверное.

— Сделаю маме приятное. — Я мило улыбнулась и легла обратно, потому что слабость убивала.

— Ты уже сделала, — отозвался папандр, — причем посетив Шоданар, сделала и маме приятное, исполнив ее приказ, и папе умудрилась угодить.

— Это как? — не поняла я.

— Нрого, — отец усмехнулся, Нрого теперь готов сделать очень многое, чтобы информация о его мужском бессилии осталась неразглашенной.

«И за Нрого мы тоже отомстим», — решила я, проваливаясь в сон.

Хассар Айгора хмыкнул, развернулся, и вскоре я услышала, как хлопнула дверь, запирая меня в месте заточения.

Открыв глаза, некоторое время я просто смотрела на двери, затем с трудом залезла во внутренний карман, достала камешек Дейма, вытащила из пластикового пакетика и, сев на постели, осмотрела место своего заключения. Мне воды не оставили! К счастью, возле Икаса обнаружилась миска с водой.

— Прости, шерстюсик, — я подползла к нему, твою воду я позаимствую.

Камешек упал в жидкость, мгновенно увеличился в размерах раза в полтора, и все. Внешне это был все тот же камешек, но, судя по легкой вибрации на поверхности воды, маяк уже начал работу. Да, на сей раз Дейму придется вытаскивать меня. Вот жизнь пошла.

Но лично я пошла спать.

Спала я долго. Два раза приходил дедок МакОрат, приносил мне и Икасу еду. Я так поняла, что охрану моей персоны ему доверили… а может, тут был вахтенный режим. Я просыпалась, вновь засыпала, в недолгие моменты бодрствования пытаясь понять, что со мной. Понимание никак не приходило… Зато пришел Дейм!

Скользнул в мою темницу с очередным обедом, который я точно не сумела бы съесть, и остановился на пороге.

— Идти сможешь? — с ходу спросил он.

— Нет. — Я лежала, вытянувшись на постели. — Что-то со мной не так.

— Бракованный навигатор, Киран! — Он выглянул за дверь, двигаясь нервно и дергано. — Как давно ты в таком состоянии?

Я задумалась, попробовала сопоставить… поняла, что временной промежуток не поддается определению, и прошептала:

— Как бросила твой камешек в воду…

— Вторые сутки! — прошипел Дейм.

Снова послышалась отчаянная ругань, и Дейм с размаху вдруг саданул кулаком в дверь. Зарычал, как зверь какой-то, но сдержался. Следующий вопрос был странный:

— Кира, у тебя был интимный контакт с кем-то из воинов?

— Нет… — прошептала я.

— Тебя насиловали?

Час от часу не легче! Хмуро посмотрев на него, я зло ответила:

— Нет!

— Тогда я ничего не понимаю. — Дейм стоял в растерянности. — Кир, твое состояние — это ненормально. Хоть что-то с воином было?

Я вспомнила синеглазого на мосту и прошептала:

— Нет… — просто реально ничего же не было, — только поцелуй… несколько.

Глухой удар в дверь. Я открыла глаза, чтобы полюбоваться еще одним ударом деймовского кулака в ту же дверь, после чего парень простонал:

— Я не могу тебя забрать.

— Что? — Я попыталась сесть, но снова легла.

— Тебе нужна эйтна, — зло произнес он. — Тебе нужна бракованная эйтна! Гелликс не поможет, Киран!

Он прижался лбом все к той же двери, прорычал и добавил:

— Я смогу вытащить тебя из любой темницы Иристана, Кир. Главное, чтобы правящий клан не крутился рядом. Но сейчас это будет убийством. Я вернусь через два дня. Прости. Единственное, что я могу сделать сейчас, — это привлечь внимание хассара к твоему состоянию.

Вот и все спасение.

Когда за Деймом закрылась дверь, я заплакала. Сил сопротивляться даже этой слабости не было совершенно.

Потом послышался звук быстрых шагов, дверь снова распахнулась, и папандр прошипел кому-то:

— Она не притворялась!

* * *

Странное дело — на Гаэре я болела, наверное, раза два за всю свою жизнь, а здесь… в очередной раз валяюсь в постели. Своей, кстати. Папандр сидит рядом и следит за эйтной, которая кружится надо мной, а еще здесь присутствует Араван. Ар и эйтна молчат, а вот папаша не затыкается:

— Кто он?

Я молчу, потому что мне плохо, а еще и потому, что я умудрилась не только выискать объект повышенной иристанской ядовитости, но еще и очередной раз потравиться.

— Это был только поцелуй, — глядя в потолок, пробормотала я. — Бракованный навигатор, просто поцелуй… Правда, с привкусом крови…

Эйтна метнула на меня странный взгляд, папандр застыл, Араван молча скрестил руки на груди и тоже чего-то от меня ждал. Я от себя уже ничего не ждала, разве что гормоны у меня определенно впали в немилость.

— Кто он? — повторил папандр.

Все еще смотрю в потолок, вспоминая синие глаза и поражаясь одному невероятному факту — мужик-то ядовитый! Да не просто ядовитый — а смертельно опасный! Меня эйтна опять с трудом вытащила.

— Киран! — Это снова папандр. — Я требую имя!

— Понятия не имею, — честно ответила я, продолжая разглядывать потолок.

Выбеленные каменные плиты составляли приятный контраст в сравнении с той чернотой из глаз, которой меня эйтна лечила.

— В смысле? — прошипел папашка.

Я таки приподнялась, посмотрела на папандра и честно спросила:

— Отче, а ты именами своих женщин перед этим делом интересуешься?!

Лицо хассара Айгора окаменело, и я так поняла, что нет.

— А я твоя дочь, — напоминаю нам обоим о неприятном, — так что имя данного индивида интересовало меня в последнюю очередь.

Ар рассмеялся. Мы с папашкой на него разом посмотрели, а эйтна захлопала ресницами. Брат умолк, после этого обратился уже к хассару:

— Так, значит, на мою сестру не нападали? Я правильно понимаю?

— Ар, — я приподнялась на постели, — последним, кто на меня напал, был Дьяр. Думаю, ты в курсе, чем это для него закончилось.

Далее непередаваемая гамма эмоций на умопомрачительной мордашке моего зеленоглазого братика. Араван пытался сдержаться. Действительно пытался, но у него сначала дернулась щека, потом уголки губ полезли вверх, а после воин МакЭдл широко улыбнулся.

— Достаточно! — отрезал хассар Айгора, и улыбка мгновенно исчезла.

Брат выпрямился, сохраняя суровое выражение на лице. И не могу понять — Ар не хочет позориться или действительно опасается папандра?

— Еще раз. — Отче обратился ко мне. — На тебя напали?

— Еще раз. — После действий эйтны мне явно полегче, вот и веду себя понаглее. — Мне было бы жаль тех, кто решился бы на меня напасть. А что касается воина… — Чуть покраснев, я добавила уже тише: — Это я на него… напала.

На сей раз слов не было даже у папандра. Эйтна и вовсе опустилась на край постели, во все свои нечеловеческие очи разглядывая смущенную меня. И я почему-то добавила:

— Просто я бежала… а там ветер… и запах… Дальше все произошло само собой, и я как-то внезапно на него запрыгнула и потом поцеловала, и… и как-то все так само собой. Гормоны там, крышу снесло, и вообще…

Тишина какая-то оглушительная стала. Такое ощущение, что они даже дышать перестали. Папандр, у которого руки на груди были сложены, эти самые руки опустил, явно находясь в шоке, у эйтны из ее глаз опять тьма полезла, на этот раз от удивления, а Ар обессиленно привалился к стене, тоже вовсю на меня глядя.

— Ты… — вдруг прошипел папашка. — Ты… ты… к Нрого!

И вышел. Да что там вышел — вылетел. Это надо было видеть… дверь едва не снес. Удивленно проследив за покинувшим нас хассаром, я повернулась к Ару, тому единственному, которому тут вообще доверяла, и прямо спросила:

— Что с ним?

Ар пожал плечами, продолжая внимательно разглядывать меня. Потом, бросив недовольный взгляд на все еще потрясенно взиравшую на меня эйтну, нехотя выдал:

— Понимаешь, то, что ты описала… обычно испытывают воины. Женщины — нет.

В отличие от Ара я не испытывала смущения перед эйтной и молча указала женщине на дверь. Чер-номотанка действительно вышла, причем спиной и не отрывая от меня взгляда, уже какого-то невменяемого. Да, Иристан продолжал радовать бредовыми ситуациями.

Дверь за эйтной я закрыла сама. Почему-то слабость и сонливость исчезли, сменившись бодростью и… нервозностью какой-то.

— Ар, — захлопнув дверь, я развернулась к брату, — ничего не поняла, если честно.

Зеленоглазый воин пожал плечами, во все глаза меня разглядывая, потом все так же нехотя ответил:

— Про твой побег я знал. Про то, что хассар отдал тебя Дьяру, также — это было предсказуемо.

— В смысле «предсказуемо»?

Я начала расплетать спутанные волосы, попутно озираясь в поисках расчески. Находилась-то я в своей прежней спальне.

— Кир. — Араван подошел, протянул свою расческу, которую из какого-то кармашка на поясе вытащил. Но, едва я хотела ее взять, развернул меня, подвел к зеркалу и, встав позади, начал расчесывать сам. — Жен стесняюсь, — вдруг признался он, — а всегда хотелось.

Стою, смотрю в зеркало, там отражаюсь я и воин на голову меня выше, и у этого воина на лице такое счастливое выражение.

— Тетя Киара тебя расчесывала, а потом мне разрешала расчесывать свои волосы. — И вдруг признался: — Самые счастливые воспоминания моего детства. Ты, я и тетя Киара…

Тут уж я потрясенно молчу, и только глаза округляются. Странно, я этого не помнила совсем. Но, с другой стороны, Ар меня старше, а вообще…

— Ар, а ты с кем остался, когда мы с мамой улетели?

— Сам… — тихо ответил воин, и расческа в его сильной руке замерла на миг.

И так много одиночества было в этом его «сам». Слитком много одиночества.

— Совсем сам? — тихо переспросила я.

— Не имеет значения. — Мои волосы были расчесаны, затем стремительно заплетены в косу, конец которой Ар сам скрепил невыразительной черной резинкой. У воинов такие же были. — Вернемся к случившемуся. Кир, — его руки легли на мои плечи, чуть сжали, и взгляд в зеркальном отражении потемнел, — что ты творишь?

Интересный вопрос, конечно.

— Ар, а что я творю? — Ну так, чисто для конкретики спросила я.

Брат тяжело вздохнул и грустно выдал:

— Кир, не повторяй ошибок своей матери. Лучше быть уважаемой женой, чем…

— Договаривай, Ар! — неожиданно жестким, совсем не свойственным мне тоном потребовала я.

Не договорил, нервно погладил по плечам и отошел к окну. Потом резко, отрывисто начал рассказывать:

— Хассар просил поговорить с тобой. Говорит — его слов ты не слышишь, надеялся, что услышишь мои.

Не нравилось мне все это, но вот тот факт, что мне уже хорошо и чувствую себя снова полной сил, это мне очень по душе было.

— Ладно, рассказывай, — я направилась к выходу из спальни, раздеваясь по пути следования, — только ты на ходу рассказывай, а то мне помыться бы после всего.

Ар хмыкнул, но пошел за мной.

А в своей гостиной, опять же почему-то разгромленной, я узрела Икаса, перепуганными глазами на меня взирающего. Дверь в гостиную была открыта, сам Икасик тяжело дышал, а в коридоре слышался топот. Сначала ворвался пораненный Нрого, причем топал не он, этот двигался бесшумно, за ним вбежали еще три воина МакДрагар, которые как раз таки и топали, а еще были изрядно пожеваны. Но они хоть выглядели прилично, а я в спортивном бюстике и штанах только. Впрочем, меня личный вид интересовал ровно до той секунды, как я снова на Икаса посмотрела.

— Убью! — честно обрадовала я присутствующих. — Всех убью!

У зверя моего была порвана пасть, кровь стекала на пол, а еще на его шее оказалась выдрана шерсть, а еще он как-то странно придерживал лапу переднюю, а еще я, кажется, сообразила, чей оскал изукрасил Нроговы трицепсы!

— Киран! — Нрого сделал шаг в мою сторону и был остановлен глухим, угрожающим рычанием Икаса, — у него бешенство, Киран. Икаса придется усыпить.

Смотрю на Икасика — у того взгляд влажный, и никакой пены изо рта… А по идее, должна быть, как и взгляд невменяемый.

— Шерстюсик, что они с тобой сделали? — полностью игнорируя Нрого, я потопала к Икасу.

— КИРАН! — Вопль воина заставил остановиться. — Кира, девочка моя, я сейчас пытаюсь просто его схватить, но, если твоей жизни будет угрожать хоть малейшая опасность, я убью зверя! Стой где стоишь!

Бросаю еще один взгляд на зверя, потом на Нрого, потом снова на Икаса. Никакого бешенства я не наблюдаю! Вижу, что шерстюсику больно, вижу отчетливо, да и капающая кровь прямое тому доказательство. Вспоминаю недавние события, поведение Акаши, Икаса, прикованного в моей камере, смерть Наски и начинаю соображать. Сообразила!

— Икас, в спальню! На постель, живо!

Зверь дернулся исполнять приказ, но тут же остановился, глядя на Нрого и рыча.

— Исполнять! — прикрикнула я.

Снежная смерть метнулся в открытую дверь, по дуге обойдя Ара. В ту же секунду, как он скрылся в моей спальне, я совершила подлость.

— Есть лифчик, — сказала я, протягивая руки к застежке, — и нет лифчика!

И кто тут с приступом бешенства? На мой взгляд, этим больше воины страдают. И пока Нрого рычал своим приказ исчезнуть, а Ар пытался задвинуть меня себе за спину, видимо, честь мою охраняя, я с удовольствием за его спину задвинулась и беспрепятственно рванула в спальню. Обнаженная женская грудь воинской сообразительности была явной помехой, и они врубились в происходящее, только когда я дверь перед их носами закрыла, а после еще и шкаф к ней придвинула.

Дальше все было сделано в считаные секунды: я схватила гелликс, свой старый, который из-под кровати никто не доставал, и, не одеваясь, так как времени на скромность не было, запрыгнула к Икасу.

— Терпи, шерстюсик, — налаживая аппаратуру, торопливо шептала я, — сейчас мы тебя вылечим, маленький. Сейчас все будет хорошо.

Икасик признаков бешенства не проявлял, только скулил и жалобно на меня смотрел. Я только начала лечить его порванную губу, когда дверь была выломана.

Ворвавшемуся Нрого, который даже папандра и Ара опередил, представилась не особо приглядная картина — я, все еще без верхнего одеяния, с мордой Икаса на коленях, и живот и штаны у меня в крови. Но это мелочи, лично меня интересовало сейчас только заживление раны.

— Ненормальная! — прошипел глава клана Мак-Драгар.

— Лгун! — не осталась в долгу я. — Никакого приступа бешенства у Икаса не было, так?

Нрого отвел глаза. То ли стыдно стало за себя, то ли за меня.

Как выяснилось, за меня, потому что после тар-эн прошипел:

— Оденься.

— Извини, не могу, занята усмирением бешеного зверя, — съязвила я.

— Сейчас у меня приступ бешенства начнется! — прорычал Нрого.

Я полуобернулась, бросив на него взгляд через плечо, и честно спросила:

— Судя по твоему поведению, папандр снова решил отдать меня заклятому врагу или другу… кем ты ему там приходишься?

На сей раз Нрого отводить взгляд не стал, усмехнулся и негромко ответил:

— Я всегда своего добиваюсь.

— В этом мы похожи, — намекнула я, возвращаясь к лечению.

Вообще, дело шло с трудом, что меня сразу насторожило — как бы на человеке процесс заживления шел раз в сорок быстрее. А здесь…

— У него восстановленная ДНК, — напомнил о своем присутствии Нрого, — скажи Икасу, что я не представляю угрозы.

Я хмыкнула, но промолчала. В следующую секунду Икас зарычал, стремительно обернувшись, поняла, что Нрого пытался подойти, но сейчас медленно отступил.

— Кира, оденься! — повторил воин.

Продемонстрировала ему очень неприличный

жест, уделяя все свое внимание Икасу. А шерстюсик снова зарычал. Обернувшись, увидела вошедшего отца. Очень недовольного, как и всегда, впрочем.

— Вы оба — исчезли, — снова поворачиваясь к Икасику, сказала я, — Араван может зайти.

Напряженная тишина, затем вопрос папандра:

— Зверь опасен?

— Судя по всему, не для нее, — тихо ответил Нрого.

— Как так? — Снова вопрос хассара.

— Как видишь! — рыкнул Нрого. — Я и даже Акаши для него враги, Кира — его стая.

— Ты… переусердствовал с защитой, — прошипел отец и ушел.

Обернувшись через плечо, увидела, как входит Ар, но Нрого остался стоять в спальне, причем смотреть старался не на меня.

— Кир, ты оденешься? — спросил Араван.

— Да, дай мне что-нибудь, — попросила я.

На мои плечи лег теплый плед, и, буркнув «спасибо», я продолжала лечить Икаса. Дело двигалось, хоть и крайне медленно.

— Его нужно перевязать, — сказала я Ару, — крови слишком много течет из рваной раны на шее. Открой тот шкаф, что у стены, достань там такой серый походный рюкзак. Дай сюда, пожалуйста.

Но все вышеуказанное проделал не Ар, а Нрого, правда, рюкзак ему пришлось мне кинуть — Икас начинал рычать и напрягаться, стоило воину хоть на шаг приблизиться.

— Спасибо, — сказала я и поманила Аравана, вынуждая сесть ближе. — Держи аппарат, пожалуйста, — попросила я. — Пока займусь другой его раной.

На братика Икас реагировал спокойно, и это радовало, впрочем, и на размышления наталкивало. Убедившись, что шерстюсик реально спокойно относится к Ару, я переложила его головенцию к брату на колени.

— Так что у вас произошло? — Я встала, прошла мимо Нрого к шкафу, достала майку и на себя натянула. Затем вернулась на постель, пересев так, чтобы удобнее было к шее Икасика подобраться. И, глянув на Нрого, с усмешкой спросила: — Молчать долго будешь?

Воин скрестил руки на груди и хмуро ответил:

— Ты отдала приказ, я отдал приказ… Икас исполнил твой. Все.

Недоверчиво смотрю на Нрого, решила все же уточнить:

— И вы напали на Икаса только потому, что он меня слушается больше?

Хмыкнув, Нрого пояснил:

— Ты не поняла, Киран, — это Икас напал, решив, что тебе угрожает опасность. — Под моим скептическим взглядом воин добавил: — Меня зверь причислил к опасным для твоей жизни явлениям… Акаши тоже.

Я решила поразмыслить об этом в процессе помощи зверю. Достав аптечку, продезинфицировала руки, затем последовали очки с транслинзами и стерильный лаэт. Аптечка эта была древняя, купленная мамой еще в мою бытность кадетом военно-спортивного лагеря, а более современная медаппарату-ра первой необходимости, увы, осталась в универе, в моем положенном по статусу тревожном рюкзаке. Но что имеем, тем и обойдемся. Просканировав рану, обнаружила наиболее крупные поврежденные сосуды, их и запаяла по мере возможности. Все же лаэт древний, а я не спец в медицине. Микуся спец, а у меня с этим не очень.

— Что не так? — отреагировал на мой невольный грустный вздох Нрого.

— Паршивый из меня доктор, — призналась я.

— У Икаса вся иммунная система сопротивляется вашему вторжению, — «обрадовал» глава клана Мак-Драгар.

Мы с Аром переглянулись, и брат спросил:

— Что нужно делать?

Нрого, сам изрядно потрепанный, нехотя произнес:

— Его нужно вернуть в клан, на восстановление уйдет несколько дней.

«Может ли мышка верить кошке?» — Мы с Ара-ваном переглянулись и, стиснув зубы, продолжили лечение. Худо-бедно, но у нас получалось, в любом случае на это уйдет максимум ночь, не больше.

Нрого, видя наш игнор, тихо выругался. Ар аж позеленел от услышанного и, забыв о лечении Икаса, попытался встать.

— Забей, — попросила я, удержав его за руку, — Икас важнее сейчас, а мне очень твоя помощь нужна.

И брат остался. Нрого же продолжал стоять, явно происходящим недовольный.

— Держись, малыш, — погладила Икасика по спине, — все будет хорошо.

Шерстюсик неуверенно вильнул хвостом, но оставался напряженным и следил за Нрого.

— Ты бы вышел, — предложила я воину.

— Кира. — Глава клана МакДрагар думал неизвестно о чем, но о чем-то малоприятном. — Хассар отдал тебя мне, ты знаешь?

— Догадалась уже, — продолжая паять сосуды, ответила я.

— Хорошо, — прорычал Нрого, — просто хотел, чтобы ты знала: натравишь Икаса на меня — зверь сдохнет. Поняла?

Отложив лаэт и сняв очки, я сначала проморга-лась, привыкая к нормальному зрению, а не усиленному линзами, затем, в упор глядя на Нрого, спросила напрямую:

— Короче, ты боишься, что в первую брачную ночь придется сражаться не с моим «фи», а с Ика-сом? — На лице воина не дрогнул ни один мускул, но, судя по потемневшим глазам, я была права, ну, или он на слово «боишься» оскорбился. — Не дрейфь, Нрого, Икаса в наши разборки я не стала бы втягивать в любом случае, я знаю, что шерстюсик и тебе дорог. Иначе ты бы его сразу убил, а не пытался схватить, позволив исполосовать все руки клыками.

Темные глаза на мгновение стали чуть светлее, затем Нрого улыбнулся. Просто улыбнулся без всяких там снисходительных усмешек и попросил:

— Придержи Икаса.

И я ему поверила. Обняла зверя, прижавшись к его морде, и успокаивающе поглаживала, когда кровать скрипнула, принимая и вес Нрого. Чего там было дальше, я не особо поняла — воин достал какой-то свой прибор, при виде которого Ар сильно удивился, и начал латать Икаса, причем дело двигалось гораздо шустрее, чем у меня с гелликсом.

Мы провозились около часа — последней Нрого залатал лапу Икасика, правда, мне пришлось конечность держать и все так же успокаивать шерстюсика. Зверь продолжал рычать на Нрого, причем рычать угрожающе.

— Чувствует запах, — внезапно пояснил Араван.

— Какой запах? — не поняла я.

— Никакой! — рыкнул Нрого.

Ар усмехнулся и промолчал, я тупо смотрю сначала на одного, затем на другого. Кое-кто на меня старательно не глядел, и, в общем, я догадалась.

— Араванчик, а от тебя такого запаха нет? — стараясь не хихикать, спросила я.

— Ты мне сестра, Кир.

Я не сдержалась:

— Всегда мечтала о старшем братике. — Ар улыбнулся, а я продолжила: — Представляешь, у Мики, моей лучшей подруги, был такой потрясающий старший брат, который всегда был готов защитить и перед предками прикрыть, а у меня никого не было, — искоса глянула на Нрого, увидела, что тот чуток расслабился, и таки спросила у Аравана: — Так что там за запах?

— Возбуждение, — сдал Ар. — Просто Икас молодой еще, путает желание с агрессией.

Нрого застыл. Правда, в процессе убивал взглядом Ара, но меня в тот момент другое заинтересовало — на блондинистого воина Икас не рычал и не бросался! Очередная загадка Иристана…

Кстати!

— Нрого, — отвлекла я воина от молчаливого препарирования Аравана взглядом, — а что с тем воином, с которым я разговаривала на мосту?

Глава клана МакДрагар повернулся ко мне и непонимающе спросил:

— Разговаривала?!

— Э-э… — Теперь я чего-то не понимала. — Ну да, разговаривала…

В лице Нрого что-то изменилось, после чего глухим, рычащим голосом он спросил:

— Нападения не было?!

Ар почему-то сделал вид, что он тут не присутствовал, а я поняла, что у кого-то неверная инфа явно и, судя по всему, папандр опять что-то мутит.

— Киран, — Нрого прекратил лечение Икаса и поднялся, — что происходит?

Бросаю взгляд на Ара, у него явно все та же мысль про доверие мышки и кошки, в общем, игра в молчанку объявляется открытой.

— Так что с тем воином? — повторяю я, игноря вопрос.

Внезапно из Нрого выползает левый, подплывает ко мне и на полном серьезе спрашивает: «Тебя изнасиловали?»

У меня глаза медленно округляются, и левый понял меня верно: «Значит, нет. Хассар солгал… в очередной раз. Тогда с чем было связано твое состояние, Кира? Ты учти, лечила тебя эйтна МакДрагар, эйтна клана МакВаррас не сумела ничего сделать!»

Надеюсь, у меня в данный момент не круглые очи, потому как информация все страннее и страннее.

— Нрого, — неожиданно пискляво выдала я, — можно мне с братиком пообщаться? — Смотрю на тень и с намеком добавляю: — Наедине!

Левый поглядел на меня, кивнул. Правый вылез из Нрого, недовольно высказался: «Хассар что-то мутит, слитком быстро мы получили желаемое».

«Нам это выгодно, — глядя на меня, ответил левый, — потому сыграем по правилам Агарна».

«Хассару крайне невыгодно сейчас привлекать внимание правящего клана, а Кирой заинтересовались слитком активно, — правый прям глаз с меня не сводит, — отдав дочь нам, он желает превратить эту проблему в проблему Нрого».

— Меня устраивает, — высказался сам Нрого.

Обе тени переглянулись и демонстративно хмыкнули. Нрого сжал челюсти. Мне его даже жалко стало, и, помня о маминых словах, я решила поддержать воина:

— Мне тоже выгодно быть в статусе твоей невесты.

Тени переглянулись повторно, после чего левый сказал: «А я предупреждал, что девочка наша. Следовало сразу держать ее в курсе дела, и проблем было бы меньше, и бегать бы малышке не пришлось».

— Позже поговорим. — Нрого внезапно улыбнулся мне и, развернувшись, направился к двери.

Тени помахали мне на прощание и умотали следом. В спальне остались я, Икас, Ар и его увеличившиеся вдвое глаза. Причину увеличения органов зрения брат озвучил, едва мы остались одни:

— Видящая?

— Так вроде это наследственное. — Я пожала плечами.

— Тетю данная информация явно не обрадует, — медленно проговорил Араван, — как и бабушку.

— Уже, — сообщила я, поглаживая Икасика, — Ар, у меня к тебе атомова куча вопросов.

— Мы начали с того, что ты мыться шла, — напомнил он.

— А, ну да.

Я встала с окровавленной постели, поманила Икаса за собой, и мы пошли мыться.

Сначала я долго драила шерстюсика, отмывая кровь с его шкуры, потом, выставив Икасика, быстро помылась сама. На сушку волос времени не было, и я, замотав полотенцем голову и надев банный халат, покинула ванную. Шерстюсик-заразка ждал под дверью. Дрожал, но ждал.

— Идем, горе ты мое снежное. — Я потянула зверя за собой, и мы вернулись в спальню.

Ар посмотрел на нас, потом на извазюканную кровякой кровать, решительно стянул с последней все до матраса. Потом вышел. И пока я вытирала зверюгу, осторожно касаясь залеченных участков, Араван вернулся с толпой служанок. Кровать нам перестелили. Потом еще полотенец принесли, затем снова вышли.

Я Икаса на постель заставила лечь и сейчас, когда крови уже не было, тщательно осмотрела всего зверя, опять же прибегнув к спецоборудованию, старому, но надежному.

— Что она делает? — Голос папандра заставил вздрогнуть, но я все равно продолжила осмотр своего шерстистого пациента.

— Икаса лечит, — резонно подметил Араван.

— Значит, уже в норме, — резюмировал отче. — Киран, ты меня слышишь?

— Отчетливо. — Я в этот момент как раз узрела незалеченную царапину на задней ноге зверя и сейчас осторожно пальчиками раздвигала шерсть, освобождая пространство для гелликса, который тут несомненно нужен.

— Ты станешь женой Нрого, — произнес отец.

— Опять? — Да, я ехидничала.

— На сей раз женой!

— А первый раз была кем? Тьяме Нрого? — Я спрыгнула с постели, взяла гелликс, который служанки оставили на полу у стены, вернулась с ним обратно к Икасу и продолжила вредничать, одновременно настраивая аппаратуру. — Ты, папандр, меня все больше радуешь — то Нрого, то Дьяр, ты уж определись как-нибудь.

Красная царапина не кровила, тут уже скорее сукровица была, и я бы, может, оставила как есть, раз уж процесс заживления и так идет, но стоило вытащить попавшую в ранку шерстинку, как зверь вздрогнул — значит, больно, и лучше я это вылечу.

— Чего молчим? — интересуюсь у папика, начиная процесс заживления.

Но мне отвечать никто не пожелал.

— Араван, поговори ты с ней! — прошипел хассар Айгора и оставил нас одних.

Брат вышел в гостиную, разогнал женщин, которых там почему-то было много, вернулся с сырым мясом, а я вдруг поняла, что есть хочу. Мясо поставил на полу, прям так в блюде и поставил. Икас на еду отреагировал радостным вилянием хвоста и нетерпеливым поглядыванием на меня. Короче, более глубокую часть царапинки я залечила, а дальше клиент испытывать сомнительное удовольствие от моего лечения отказывался.

— Обжора, — сообщила я Икасу, когда тот метнулся с постели и вгрызся клыками в свой ужин. Глянув в окно, я так и поняла, что ужин, там уже сумерки сгущались.

И усевшись на постели скрестив ноги, я сняла полотенце с волос, растрепав пряди, и потребовала от Ара:

—Ну.

— У тебя свадьба сегодня, — сообщил брат, как-то не особо радуясь данному факту.

— Опять? — возмутилась я, прислушиваясь к тому, что происходило в моей гостиной — там снова толпа обреталась. Вспомнив о камерах, спросила: — Сейр есть?

Бедный брательник молча достал черный сгусток и швырнул мне. Ловко поймала, растянула экран, вбила параметры камер, задала поиск. Поиск обнаружил всего две, одну в покоях Эталин, вторую в моей гостиной. Остальные, включая те, что я расставила в подземелье и с ними шоу про Дьяра всем демонстрировала, почили смертью храбрых. Да, папандр явно подчистил информационное поле своего дворца… но у меня ж факультатив по диверсионной тактике был!

— Так, — разглядывая свою гостиную и происходящее там безобразие, а точнее, пакование всех принадлежащих мне шмоток, пробормотала я, — чего происходит?

У Эталин, кстати, было пусто, а жаль, я бы ознакомилась.

— Тебе же уже сказали — становишься женой Нрого.

— А, и к мужу переезжаю? — догадалась я.

— Ну да. — Ар подошел, сел рядом, отнял сейр у несопротивляющейся меня, тоже уделил внимание камерам. — Остальные нашли, — обрадовал он, — я в этом деле не участвовал, но в момент обнаружения присутствовал. Хассар нашел большинство, остальные Риган, как упустили эти, даже не знаю.

— Так чего там со свадьбой? — Меня вдруг эта тема как-то напрягать начала.

Араван поднял на меня взгляд своих зеленых, прям как у меня самой, глаз и начал радовать по полной программе:

— Хассар Айгора и хассар Шаега попросту обойдут запрет, предписанный традициями, и ты станешь женой Нрого.

— Э-э, — протянула я, припоминая эти самые традиции. — А чего, в Шоданаре уже выяснили, у кого самый крепкий трицепс, да?

Ар явно не понял.

— Соревнования, — говорю, — закончились?

— В том-то и дело, что нет! — рявкнул брат. — Но тебя объявят беременной, эйтна-хассаш подтвердит, и ты станешь женой Нрого… хотя до твоей исповеди про нападение на того воина в мужьях значился Риган.

Молча смотрю на брата и ни атома не врубаюсь вообще и в частности тоже. Ар так и понял, сел ближе и сделал то, что со мной не делал еще ни один воин, — был предельно откровенен.

— В общем, так, Кира, я постараюсь все объяснить, как вижу это сам. Информация не для чужих ушей, Киран. Слушай внимательно — насколько я понял, хассар Айгора, то есть твой отец, стремится к власти. К абсолютной власти, Кир. Над всем Ирис-таном.

Я молчу, Ар продолжил:

— Насколько я понял, а я не один год над всем этим размышляю, история с твоей матерью не случайна — Агарну нужна была именно девушка из рода Аэрд. — Видя мое непонимание, он пояснил: — Аэрд — эйтны традиционно. Есть несколько родов, способных принять кровь любого клана, Аэрд сильнейшие. Традиционно эйтна-хассаш принадлежит именно к Аэрд, и наша бабушка должна была стать главной эйтной. Но в священной Каарде бабушка, тогда еще совсем юная послушница, не прошедшая мутацию, увидела деда. Еще не воина, еще не главу клана, еще только готовящегося к посвящению юношу. Я толком не знаю, что между ними произошло — то ли дед поддержал споткнувшуюся послушницу, то ли послушница проявила своеволие и посвятила воина сама, не могу точно сказать. Они познакомились. Бабушку готовили к принятию сана эйтны-хассаш, а для этого видящая должна испытать болевой шок дважды. Обычно эйтны так и определяют видящих — первый шок девушка испытывает после ночи с воином, второй после родов, а дальше мутацию подталкивают в нужном направлении, и видящая становится эйтной. Бабушку готовили именно к этому, но как эйтна-хассаш она, естественно, должна была пойти иным путем. С дедом они встречались, как, я не знаю. Но он знал о тайных подземных путях и однажды ночью что-то почувствовал, как-то все это почувствовал, в смысле ее боль. И по тайным переходам побежал к ней, ворвавшись в момент обряда, когда юной послушнице методично ломали кости. И дед сделал то единственное, что могло ее спасти, — он назвал ее своей единственной. Старая эйтна-хассаш шипела от злости, но традиции Иристана открыто нарушать нельзя даже ей. Вот так дед с бабушкой и решили эту проблему. Решили временно, дед понимал, что роды станут тем вторым этапом мутации. Бабушка понимала тоже, но очень хотела подарить ему детей. Много лет они жили вместе, а после она сделала все, чтобы зачать. Дед этого не хотел. Так родились наши родители Киран и Киара — близнецы, что вообще редкость для Иристана. Двойняшки — да, но не близнецы. Бабушка была с ними сколько могла и как только могла. Но ей пришлось уйти, едва нашим родителям исполнилось по семь лет. Она приходила по ночам, уже не как женщина, но как мать и призрак той любимой, которой дед всегда хранил верность. Поэтому отец и тетя всегда были особенными в клане МакЭдл. Им разрешалось все, абсолютно. Полная вседозволенность, особенно для тети Киары — бабушка не хотела, чтобы твоя мама становилась эйтной, и поэтому тетя стала воином. Что вообще нонсенс для Иристана. Но бабушка с дедушкой своих детей старались защитить как только могли, а точнее, сделали все, чтобы отец и тетя были самыми счастливыми… Они ими и были. Пока тетя не стала достаточно взрослой для того, чтобы ее можно было использовать.

Ар тяжело вздохнул и хмуро продолжил:

— Я так понял, что хассар Рандо МакВаррас, который каган Шатара и отец Агарна МакВарраса, сделал ставку на дочь эйтны сразу и планировал забрать в клан, чтобы она стала женой его первенца и наследника. Это не скрывалось, потому что клан МакЭдл — воины первой руки в хассарате и, следовательно, полностью подчиняются клану МакВаррас.

— Только клану МакВаррас? — почему-то заинтересовал меня этот момент.

— Хассару, — правильно понял Араван. — А последние двести лет хассарами становились главы клана МакВаррас.

— Ага, — хотя не совсем «ага», но вроде поняла. — И чего там дальше?

— Ирдан МакВаррас был вхож в дом клана МакЭдл, но дед хотел, чтобы Киара стала воином, то есть шанс избежать брака у нее был. Правда, тетя проваливала отборочные спарринги, но это и неудивительно, женщины слабее. С другой стороны, до двадцати лет, традиционно брачного возраста, у нее время было. А в четырнадцать…

— Ее папандр увидел, — вспомнила я рассказ Дьяра.

— Да. — Ар скривился. — Дед как-то сказал, что Агарн МакВаррас даже порицаемую среди воинов слабость к женщине сумел сделать своей силой. Не знаю как, но именно с той встречи всего лишь «один из многих» начал уверенно идти к тому, чтобы стать первым. Первым во всем! Сначала сильнейшим из всех сыновей. Затем единственным среди воинов, чьи сыновья становились воинами — все! Отцы уделяют сыновьям время, но Агарн превратил это в ежедневную работу. Утром он занимался с детьми от десяти и старше, нещадно тренируя до обеда. Затем с теми, кому не минуло еще и трех лет, после с теми, кто достиг возраста от трех и до десяти. И так ежедневно, и он не изменил своих привычек, даже став хассаром.

— Э-э, — да, я опять не врубилась, — а чего можно тренировать у малюток, которым ну там месяцев девять?

Ар, в упор глядя на меня, пояснил:

— Малыша опускают на пол, и до матери, соответственно еды и заботы, ему надо доползти. Самому! Без вариантов. В дальнейшем — это игрушка, еда, да все. Хочешь выжить — добивайся.

Представила себе картинку. Стало жутко. И Дьяр вспомнился… он с такой ненавистью и завистью о свободе мамы говорил, теперь понятно почему.

— Жестоко, — пробормотала я.

— Результативно, — чуть хмурясь, ответил Араван. — Очень результативно, Кира. У хассара все сыновья — воины. И все перенесли посвящение, не погиб ни один. Во время войны хассар потерял двух сыновей и двух дочерей, но в остальном живы все! До единого. Для Иристана это нереально! Но это происходит. И все, к чему стремится хассар Айгора, случается и достигается. Мне уже многое пришлось увидеть, о многом хотелось бы забыть, но одно я уяснил для себя — Агарн осуществляет все, что задумал. И ситуация с твоей матерью не исключение. Ему нужна была именно Аэрд, та, что гарантированно будет дочерью эйтны-хассаш либо станет матерью следующей эйтны-хассаш. Понимаешь теперь?

— Мне предстоит стать эйтной-хассаш? — Иной раз я бываю и сообразительной.

— Или матерью наследника клана МакВаррас, который твой отец сделает правящим кланом!

Выдав данную информацию, Ар пристально смотрел на меня, ожидая реакции. Тупо улыбаясь, смотрю на него, так как лично я ничего сверхжуткого не услышала.

— Далека ты от реалий Иристана. — Ар и сам невольно улыбнулся.

— Да я вообще планирую быть очень далеко от Иристана, — не стала я скрывать своих планов на будущее, — так что чего там папандр хочет или не хочет, меня особо не волнует.

И брат улыбаться перестал. Недовольно посмотрел на меня и достаточно резко произнес:

— Никак, Киран. Просто никак.

Я тоже улыбаться перестала, Ар продолжил:

— Ты действительно думаешь, что о месте нахождения Киары и тебя никто не знал? Знали, Кира. Хассар лично сообщал деду и затем мне о ваших успехах и событиях в жизни. О том, где и как вы проводили отпуск, кажется, это так у вас называется, да?

Бледная, я пробормотала:

— Да.

— Ну так вот, — жестко продолжил Араван. — Я знал. Дед знал. Хассар Айгора, естественно, знал больше, и только для правящего клана и собственно эйтны-хассаш были припасены две сказочки. Для первых история о том, что вы находитесь в бегах, а для эйтны-хассаш о том, что Киара в дне полета от Иристана и прибудет по первому требованию собственно эйтны. А что касается тети, Кир, то она верила в третью сказочку о том, что сумела скрыться!

— Твою мать! — потрясенно выдала я.

— Твоя мать, насколько я понял, попала под юрисдикцию Гаэры, но хассар вынудил ее сбежать и оттуда. И когда тетя связалась со мной, я молчать не стал, передав ей всю имеющуюся у меня информацию… Тетя Киара решила рискнуть, в глупой надежде все же вытащить тебя.

Смотрю на Ара и прекрасно понимаю, что он имеет в виду — что нет у меня никаких вариантов к спасению. Только вот я и другое понимаю — папандр явно хотел, чтобы именно это брат мне и поведал, а о том, что Ар со мной будет откровенен, папашка знал. И вполне может быть, что существует и четвертая сказочка — для Аравана!

— Короче, я все поняла. — Ну, начинаю понимать. — Остались только непонятки с этой женитьбой на мне Нрого, а перед этим с отдаванием меня Дьяру.

— Тут как раз все ясно. — Ар устало головой покачал. — Тебя вернули на Иристан только после того, как правитель Аэ официально отказался участвовать в сражениях за дочь хассара Айгора.

— Так, а на кой ему участвовать вообще?

— Традиции. — Ар пожал плечами. — Старшая дочь хассара априори принадлежит правящему клану. Либо самому правителю, в этом случае у него все права на принцессу, либо одному из его воинов, но тут вступает в действие право сильного, и за принцессу может побороться любой воин первой руки. Впрочем, обычно это братья по отцу. Вспомни, как все сыновья хассара смотрели на тебя, каждый понимал, что отец отдаст тебя лучшему именно из них, они же сильнейшие в хассарате. Правда, до того боя за тебя хассар не допускал сражений между сыновьями.

Икас дожрал мясо, прыжком залез на кровать и улегся, уместив головенцию на моих коленях. Не удержавшись, чмокнула псину в нос, потискала за уши, потом еще раз осмотрела ту губу, которая была разорвана, — ни шрамика. Здорово.

— Так, — пытаюсь систематизировать инфу, — то есть хитрый и коварный папандр вернул меня только после того, как вашенский правитель отказался от меня, да?

— Он от всех принцесс отказался. Оскорбил всех хассаров разом и по отдельности, не принимая их дочерей даже в дар. — Ар неожиданно презрительно усмехнулся. — Не поверишь, у мужика даже ни одной жены нет. Женщины в его дворце есть, традиции предписывают заботиться о вдовах, и отношения с некоторыми из них присутствуют, но, поговаривают, лед и тот теплее главы клана Аэ. Правящий клан во многом особые, но этот, вероятно, слишком много времени провел в клане Таргар. Да, он воин, сильнейший из тар-энов и доказал свое право сильнейшего всем, кто бросал вызов, но не иметь жен, детей — это ненормально.

Смотрю на Ара… вспоминаю слова левого, снова смотрю на Ара и вдруг понимаю, что у меня есть нехилый способ узнать про синеглазого воина!

— Слушай, — я пересела удобнее, в нервном каком-то порыве начав гладить Икаса чуть ли не против шерсти, — а вот скажи, у этого правителя в свите есть такой обалденно красивый воин, темпераментный такой и… в общем и…

Брат вздернул бровь, задумался, после произнес имя:

— Лираэт?

— Не знаю имени, — пробормотала я, словно пробуя его на вкус… Лираэт… бракованный навигатор, какое стремное имя, и ему совсем не подходит. — А он какой?

— Как и все из правящих — светлые волосы, синие глаза, правда, конкретно этот очень любит женщин. Всех.

Улыбка на моем лице исчезла в момент. Так, кажись, левый не соврал! Соврал тот гад белобрысый!

А Ар в этот момент продолжал пристально смотреть на меня и вдруг начал рассказывать, как-то очень уж с намеком:

— С этим Лираэтом странная история приключилась не так давно. В Шоданаре появилась тьяме, причем с поддельной татуировкой, и соблазнила его. Отдалась, говорят, самым бесстыдным образом, а после исчезла. Глупая девчонка, видимо, по левым каналам только прибыла на Иристан, вот и решила развлечься с воином. Есть такие глупышки. Увидят воина где-то в космопорту, сказок наслушаются про положение женщин в Иристане, платят огромные деньги контрабандистам и проникают на планету. Обычно им тут розовые очки быстро снимают, так как деньги эти дельцы уже получили, но та, видимо, настырная оказалась. Вот и пробралась в Шоданар с поддельной татуировкой. Соблазнила Лираэта, а после… смылась. Не понимая, видимо, что подохнет до заката. Делом сам правитель занялся. Лираэт ему как брат, а воин сильно от того дела огорчился. Тьяме эту везде искали. Все каналы поставки живого товара на Иристан перекрыли. Да и вообще, планету закрыли, — зеленые глаза брательника чуть сузились, — а девчонку не нашли. Нашли одного странного шпиона, с задатками истинного, прошедшего посвящение воина, но девочку нет.

Неожиданно тряхнув головой, Араван сам себя успокоил:

— Нет, стоп, это уже было бы чересчур, к тому же правитель и Лираэт тут были. Точно, тебя же видели. Во имя меча, а я уже испугался.

Брат растер лицо руками, вскинул голову, улыбнулся мне и извиняющимся тоном произнес:

— Прости, да и ты же не настолько безголовая.

В этот самый миг лично я поняла, что таки да — я настолько безголовая! Но признаваться брату в том, что пошла и переспала с местным бабником, нет никакого желания!

— Так что там со свадьбой? — решила я быстренько тему перевести.

Араван пристально на меня посмотрел и не ответил. Потом опять головой тряхнул, словно прогоняя дурные мысли, и вдруг пробормотал:

— По идее, как глава клана МакЭдл, я должен был присутствовать… Почему хассар проигнорировал мое право?! Традиции представления дочери хассара правителю требуют присутствия главы клана ее матери…

— Да он и меня игнорит по полной, — решила я тоже повозмущаться. — Хоть бы раз спросил, а хочу ли я за Нрого или за Дьяра.

Араван встал, подошел к окну, застыл, вглядываясь в сумерки, нехотя ответил:

— Женщин о таком не спрашивают.

— Это еще почему? — Теперь я действительно возмутилась.

— Киран, — он резко развернулся ко мне, — у меня четыре жены. О том, что такое желание женщины, я знаю на практике, и полярность изменения от «нет» до «да» составляет от секунды до трех. Я — воин, любой воин умеет управлять желаниями женщины!

И это сказал мой брат. Потрясающе просто. Но если быть объективной и вспомнить, что проделывал Дьяр…

— Знаешь, — рука, поглаживающая Икасика, на мгновение замерла, — мерзко все это!

Пожав плечами, Ар невозмутимо ответил:

— Мои жены довольны. Насколько мне известно, жены остальных воинов также. Закрыть дверь спальни после положенного срока сумела только твоя мать, Киран. Остальные готовы всю жизнь ждать воина, с надеждой оставляя дверь распахнутой каждую ночь.

Повторив его жест с пожиманием плеч, правда, мои не такие внушительные и эффект явно не тот, я честно сказала:

— Когда Дьяр пытался то же сделать со мной, я довольна не была. Мне было мерзко от ситуации, от того, что Дьяр заставлял чувствовать, и от реакции своего тела. Интересно, а воину утром традиции предписывают оставить женщину случаем не для того, чтобы он ненароком не увидел, как женщина плачет от отвращения к самой себе?

Ар застыл. В лице изменился и как-то весь… погас, что ли.

— Я не такой, Кира, — глухо произнес он.

— Это было просто предположение, — попыталась я сгладить ситуацию. — Ар, так что там со свадьбой?

Брат молча вернулся, сел рядом, протянул руку и тоже стал задумчиво гладить Икаса. Зверь не возражал, скорее наоборот — блаженствовал. Зато нам было о чем подумать.

— Ты хассару все планы ломаешь, — вдруг признался Араван. — Он с легкостью просчитывал каждый шаг Киары, а тебя не может. Твое поведение на корабле, открытое заигрывание с воинами, да и после. Хассар говорил со мной до твоего представления воинам, и тогда он был расстроен. Не скрывал этого. Все изменилось с той твоей считалочкой про «МакВаррас лучше всех, МакВаррас ждет успех». В тот момент клан принял тебя. С этого момента ты стала своей. Полностью.

Мм, начинаю понимать, что имел в виду отец, говоря, что для меня есть свои и чужие. Да, в этом он был прав… обидно оправдывать его ожидания.

— Ты меня слышишь? — Посмотрела на Ара, кивнула, и он продолжил: — Понимаешь, одно дело, если бы хассар тебя вынудил или приказал воинам. Не спорю, от тебя никто не отказался бы, все же дочь воина — ценность на Иристане, но после того вечера ты стала чем-то большим, чем просто потенциальной матерью будущих воинов. Ты стала дочерью клана МакВаррас. Претензии Нрого на тебя оспорил не хассар — а весь клан. Понимаешь?

— Нет… не совсем… точнее, совсем нет.

— Нрого сделал все, чтобы показать, что ты принадлежишь ему, — попытался объяснить Ар. — Он разрешил тебе одеться вызывающе, он посадил тебя со своим кланом, он разрешил тебе нарушать традиции и даже есть с воинами. Хассар Айгора отдал тебя Нрого и, по сути, более не имел на тебя прав. Я тогда наблюдал за событиями и все ждал, я действительно ждал того, что будет дальше. Я, как посвященный в планы твоего отца, знал, что хассаром эйтна-хассаш уже вызвана, но как бы причин обращения к ней не имелось никаких. И тут провокация, схватки между воинами, которые нередко имеют место и ни к чему не обязывают, и твое выступление. Я даже не осознал всего замысла хассара, пока это не случилось.

— Что случилось? — не поняла я.

— Клан отказался тебя отдавать. Весь клан. Единогласно. А против единогласного решения всего клана глава этого самого клана идти не может. Хассар Айгора дал слово хассару Шаега, то есть Нрого, что отдаст ему тебя. Но, как глава клана МакВаррас, Агарн просто обязан был подчиниться решению клана. И весь замысел хассара Айгора я осознал только в момент принесения им извинений Нрого. Просто усмешка у него была… очень ехидная.

— Папандр круто сделал и меня, и Нрого, и даже маму! — сообразила я.

— И эйтну-хассаш, — добавил Араван.

— Бракованный навигатор! — У меня слов не было.

Обмозговав ситуацию, я задала резонный вопрос:

— Но какого теперь отдавать меня Нрого? В нарушение решения всего клана.

— В наказание, Кира. — Ар хмыкнул. — И это очень болезненный удар по чести клана. Теперь те, кто нарушил приказ хассара и пытался причинить тебе вред, наказаны не хассаром, они будут наказаны кланом. А это позор, который не смывается, и, когда ты вернешься, тебя получит достойный. Самый достойный… как и планировал хассар.

— А откуда такая уверенность, что я вернусь? — Меня злость просто душила.

И Ар снова был со мной откровенен:

— Нрого не в курсе показаний Наски и не знает, что ты не сможешь забеременеть как минимум четыре цикла, а по сути, все шесть. Через три месяца эйтна подтвердит, что ты пуста и его семя не имело жизни, и тебя вернут.

— Но сейчас-то эйтна-хассаш поведает свету, что я беременна и по причине этого валю к Нрого! — Я подскочила на постели, едва не задев встревожившегося Икасика.

— Это будет не первый погибший плод Нрого, — зло ответил Ар. — Все опять просчитано, Кира. Сейчас твой отец просто опасается вмешательства правящего клана. А те чувства, что ты описала, к воину, от которого едва не погибла, очень сильно смахивают на ситуацию с единственной. В этом случае достаточно обращения того самого воина в правящий клан, и тебя в соответствии с традициями ему отдадут. Правящие — высшая судебная инстанция на Иристане. Вот чего опасается хассар. Вот для чего будет задействована эйтна-хассаш. Беременная единственная принадлежит тому воину, дитя которого носит. А слова эйтны-хассаш не ставятся под сомнение никогда! И ты можешь на весь мир вопить о том, что все это неправда и ты любишь другого, но… Есть факты, Киран. Твоя ночь с Нрого, и факт ее подтверждения эйтнами, и твоя беременность, которую опять же подтвердят эйтны. А тот факт, что с Дьяром ничего не было, известен всем — воины клана МакОрат вмешались в тот момент, когда Дьяр сражался с Акаши. Твоего запаха на нем не было. Все всё поняли.

Медленно опускаясь на кровать, я потрясенно простонала:

— У папандра всё-превсё просчитано наперед, да?

— Нет. — Ар даже отрицательно головой покачал. — Я когда-то тоже так думал, а потом понял: у него не только все просчитано, он и любую ситуацию способен повернуть себе на пользу, Киран.

Икас встревоженно на меня уставился, а я сижу вся в шоке и слова сказать не могу. Потом таки попыталась понять главное:

— А на меня какие планы?

— При первом болевом шоке у тебя, похоже, началась мутация, — добил меня Араван. — Вероятно, бабушка и вторая эйтна это остановили, но сейчас… то, что с тобой было сейчас, — это продолжение, Кир. Потому меня и вызвали, меня и эйтну МакДра-гар. И все, что у тебя есть, — это жизнь до первых родов, потом ты станешь эйтной, Киран. Как все женщины рода Аэрд. Это понимает твой отец, и это понимает Нрого. Нрого сделает все, чтобы ребенок был от него. Хассар Айгора уже знает, что родишь ты от воина клана МакВаррас, потому что, находясь у Нрого, просто физически не сможешь забеременеть. И все… для тебя все.

Вот так в восемнадцать лет и узнаёшь, что жизнь уже кончена. Но вопросы-то остаются.

— А папик в курсе, что я потом буду на него очень злая? — прорычала реально злая я.

Араван усмехнулся и честно ответил:

— Хассар Айгора в курсе, что потом ты, как и любая мать, сделаешь все для своего ребенка. А еще он в курсе, что тебе предстоит стать эйтной-хассаш, а огромный и сильный клан МакВаррас при поддержке самой эйтны-хассаш вполне способен бросить вызов даже правящим. Твой сын либо в случае рождения дочери — сын твоей матери будет следующим правителем. Вот в чем замысел хассара Айгора, Киран.

— А мама, по идее, прилетит на Иристан. — Мне поплохело.

— И она остается собственностью хассара Айгора, — добавил Ар, — и более того, тетя Киара в репродуктивном возрасте. Так что родишь или ты, или она, хассар не проиграет в любом случае. Он слишком хорошо знает, как ты относишься к матери, и понимает, что ради маленького братика ты тоже пойдешь на все.

Мне поплохело окончательно. Потом пришла мысль:

— А мне казалось, он маму любит… — И так больно стало.

— Тетю Киару любит, — неожиданно опроверг мои худшие предположения Араван, — ей он стать эйтной не позволил. Ни первый раз, когда сделал абсолютно все, чтобы ночь прошла для нее без последствий. Ни во время родов, когда присутствовал сам и для контроля вызвал не эйтну-хассаш и не эйтну клана МакВаррас, а бабушку. Да и после родов отдал всю свою кровь, тете Киаре три переливания сделали, чтобы только она осталась, чтобы кровь твоего отца взяла контроль над ее иммунитетом. Он едва не погиб, потом сутки с трудом дышал, ходить не мог — по естественным надобностям ползал, но не позволял никому помочь. Гордый. Так что любит, Кира. Ее, не тебя.

И мама это знала! Знала всегда, потому и готовила меня к самостоятельной жизни с малых лет. «Ты должна быть самостоятельной, Пантеренок». — Я слышала это с пяти лет. С шести знала, что такое деньги, как покупать продукты, снимать комнату в гостинице, как обходить полицейский контроль при необходимости. Но это все мелочи. А сейчас я сижу на постели и думаю о двух вещах: полный и беспросветный кипец, с одной стороны, и… я тоже гордая и в туалет тоже ползала тогда, а значит, я реально дочь папика и потягаться с ним вполне способна.

— В общем, Ар, ты мне сейчас что пытаешься сказать? — тихо спросила я. — Что все, мне пора идти топиться или просто убиться об стену, а?

Брат промолчал. Он мне сказал все, а папандр явно именно этого и хотел. Чтобы я все поняла, чтобы осознала, что я либо принимаю все как есть, достаю Нрого, потом возвращаюсь в клан МакВаррас, ценю каждый день жизни, рожаю ребенка и получаю свое продолжение, либо пытаюсь свалить, получаю болевой шок и становлюсь эйтной!

— Кстати, мне больно и на Гаэре было не раз, — вспомнила я.

— Да, — невесело ответил Ар, — но мутация имеет место только на Иристане. Тем более изменения начались от агрессивной микрофлоры воина. Более того, хассар сказал, что все было настолько плохо, что могло обернуться твоей полной мутацией с первого раза.

— У меня такое чувство, что я подхватила ви-крианского глиста, и тот уже начал процесс откладки яиц, — пробормотала я. — Одно не могу понять: Нрого на что рассчитывает?

— Явно ему есть на что рассчитывать. — Ар взглянул на меня с какой-то надеждой. — Нрого влюблен в тебя. Он пытается это скрыть, но Икас прямое подтверждение его чувствам. Все остальное так же. Нрого горд, а ради тебя забыл даже о гордости.

— В смысле? — не сообразила я.

— Нрого остановился под крышей дома хассара Айгора, а позор для воина спать не в своей крепости.

— В смысле? — Ну да, я опять ничего не поняла.

— Спящий воин — слабый воин. Слабость — позор. Слабость скрывают на своей территории. Поэтому воин спит или дома, где он защищен своей силой, или под открытым небом, где опять же его защищает только он сам. Если воин спит в доме другого воина, значит, доверяет тому свою защиту. А это слабость и позор.

— Но со мной-то он тут собирался спать в ту ночь, когда я прилетела, и позором это было только для меня.

— Собственно спать он с тобой и не собирался. Полагаю, о сне Нрого вообще не думал, — резонно подметил Ар.

— Ясно. — Я легла, обняла Икаса, подумала о том, что стоит довериться Нрого, наверное. С другой стороны, как всегда, куча вопросов. — Ар, а у папандра домов сколько?

— Дворец, — явно не понимая, к чему вообще вопрос, произнес Араван, — загородная крепость Атхэ-таа, ее он сам построил, когда еще не был хассаром, и, насколько мне известно, на берегу Озера Снов имение, построенное им для тети Киары.

— Это когда он его построил?

— В прошлом году. — Такое ощущение, что Ар меня тут добить пытается все новой безрадостной информацией.

— Вот атом нестабильный, — ругнулась я. — Значит, мне пучеглазой эйтной быть, а он мамулей на берегу озера в свое удовольствие пользоваться будет! Ну все, достал конкретно!

Я встала! А потом поняла и еще кое-что — болевой шок папик планировал для меня с самого начала! То есть либо я получила бы его от Нрого, либо после двадцати плетей, но мутация началась бы сразу. Мама для того и направила меня в Шоданар, чтобы я воина выбрала послабее, а я выбрала… бабника! Ладно, со светловолосым потом пообщаемся, сейчас дела поважнее есть.

— Короче, — я рванула к шкафу и начала выбирать одежду, — я так поняла, что папандр прислал тебя и Нрого, дал ко мне доступ исключительно с одной целью — чтобы я свалила замуж за Нрого. То есть чтобы осознала всю инфу, испугалась и стала женой Нрого в надежде, что хассар Шаега что-нибудь придумает и папашку обыграет, так?

— Я бы сказал, что Нрого сейчас для тебя меньшее зло, Кир, — нехотя произнес Араван. — Ты дорога ему, а Нрого слишком умен, чтобы пройти по пути, намеченному хассаром.

— Отвернись, — попросила я брата.

Ар послушно уставился в окно, я быстро переоделась. Радовало, что мои вещи тут так никто и не трогал. И вот стою я, штаны натягиваю, от окна:

— Ну ты даешь!

Ар подскочил мгновенно, Икас завилял хвостом, в окно запрыгнул Дейм.

Прикрывшись мастеркой, весело познакомила парней:

— Араван, это мой друг. Дейм, это мой брат Ар, Икасик, ты, как всегда, чудо. Дейм, отвернись, — скомандовала я.

Дейм не отвернулся, Дейм подчеркнуто внимательно следил за Аром, тот вел себя точно так же. Мне хватило тридцати секунд, чтобы одеться и полезть за остатками своих кремов.

— Ты как? — напряженно спросил Дейм.

— В норме. — Я выгребала все, что могло пригодиться, а вообще, тут всего было мало, явно следует к Накару смотаться.

— А настроение? — продолжил допрос мой спаситель.

— Убийственное, — честно созналась я. — Нужно смотаться в убежище.

— Не выйдет, — ответил Дейм.

И вот тогда он заполучил все мое внимание, я даже от рюкзака оторвалась.

— Наших накрыли. Накар и остальные планету покинули, — начал радовать Дейм, — и были схвачены на орбите. Сейчас в тюрьме.

— На Иристане есть тюрьмы? — заинтересовалась я.

— На Тклоне, спутнике этой планеты. — Дейм продолжал смотреть на Ара. — Кир, мы уматываем. Сейчас.

Араван стремительно повернулся и теперь глаз с меня не сводил. А я задумалась и задала главный вопрос:

— С моей мамой ты не связывался?

— Связь перекрыта, — Дейм скривился, — ни с руководством, ни с шефом, ни с твоей матерью связаться не удалось. Правящий клан, Кир, я не зря с этими никогда не связываюсь.

И я снова задумалась. Очень уж заманчиво после всего, что узнала, свалить с планеты, но… если связи с мамой нет, она начнет нервничать и вылетит на Иристан, а здесь попадет прямо к папандру… А я так не могу. И хотя есть шанс смотаться и даже перехватить маму, связь в космосе по-любому будет, но и так я не могу. Я не могу просто улететь и оставить все как есть! Я…

— Дейм, ты на чем? — задала самый важный вопрос я.

— Катер, мой личный, на орбите сеть астероидов, там корабль.

Дейм в том же подразделении, что и Эдвард, и если у нас необходимо набрать 2800 баллов, чтобы сдать на высшую оценку летные часы, то у развед-войск эта цифра увеличена до 4300. Следовательно, уйти даже из-под прицельного обстрела Дейм вполне способен, и это шанс. Нехилый такой шанс. Жаль, у меня планы совсем другие.

— А катер какой? — уже продумывая новый и гораздо более интересный план, спросила я.

— Местный, перепрограммированный, — честно ответил Дейм, — у нас таких технологий нет… к сожалению.

Ну, и перешла я к самому важному вопросу:

— Ар, ты со мной?

Брат удивленно моргнул, еще не понимая всего масштаба той гадости, которую я задумала.

— У тебя через два часа ритуал перехода в клан МакДрагар, — напомнил он.

— Это типа свадьба? Ар, я справлюсь за час, ты со мной?

Зеленые глаза чуть сузились, затем я разглядела в них ту тьму нестабильных атомов, которые часто видела, глядя на себя в зеркало, и Араван сказал:

— Час. Один час, — и направился к двери.

— В окно! — разом прошипели мы с Деймом.

Перед уходом на стене написала записку папику,

что вернусь через часик и выйду за Нрого, потому что Нрого хороший, а папандр сволочь.

## История шестая, разрушительная

_Лиран? — Дейм смотрел, как я затариваюсь взрывчаткой. — Ничего не хочу сказать, но ты в курсе, как тар-эны на Иристане относятся к своему жилищу, или опять лезешь напролом, не осознавая масштаб последствий?

Атмосферу Иристана мы покинули без проблем — Дейм реально был невероятным летчиком, и я дала себе зарок, что, когда вернусь на Гаэру, возьму дополнительный курс. Побывав на Иристане, я четко усвоила, что умение виртуозно пилотировать значительно важнее навыков рукопашного боя. Так что прощай, мастер Лоджен, и да здравствует мастер Рэн.

— Да в курсе я, в курсе, — профессионально отбирая бомбы с системами терра-наведения, ответила я.

— Странный выбор, — прокомментировал Дейм.

— Понимаешь, когда мы с Накаром проводили операцию по спасению Штофа, Накар мне кое-что о странностях системы охраны поведал.

Дейм чуть сузил глаза, потом врубился:

— То есть ты настроишь систему наведения не на здание, а на землю под ним?

— Зачем под ним? — Я усмехнулась. — Взрыв будет правее, но ударная волна в сторону здания, плюс использую ионный распылитель.

— Фундамент распадется на атомы… — сообразил Дейм. — Кир, а ты к нам не хочешь? Я б тебя взял напарником.

— У тебя Эд есть, — ответила я, упаковывая позаимствованные вкусняшки и заодно содержимое трех выпотрошенных мною аптечек. Папандра ждет сюрприз. Значительный такой.

— Мы не сработались, — спокойно ответил Дейм.

— Почему?

Вместо ответа услышала спокойное:

— И не сработаемся.

— А почему? — так и не поняла я.

— Цена мужской дружбы — женщина, — загадочно ответил Дейм.

— А-а. — Правда, я так и не поняла.

Появился Араван, молча отобрал у меня тяжелый рюкзак, но мне почему-то нравилась вот такая его забота. Приятно было. Меня брат пропустил вперед, с Деймом он не прощался, да и вообще отношение к парню было странное, на мой взгляд, — Ар его попросту игнорил.

— Кир, — окликнул Дейм, когда мы уже садились в катер, — два часа, и я тебя забираю.

Араван направил на меня внимательный и требовательный взгляд. Я посмотрела на Дейма — у того вид совсем непреклонный был. Пришлось честно признаться брату:

— Я не выйду замуж за Нрого.

Шумно выдохнув, Араван ничего не сказал, но взгляд выражал явное неодобрение.

— Ар, все, что ты мне рассказал, — это реалии Иристана, я не хочу оставаться на Иристане, я домой хочу, на Гаэру. Так что мщу папандру, разбираюсь с эйтной-хассаш и сваливаю.

— С этим? — Кивком головы воин обозначил, кого именно имеет в виду.

— Ну да. — Я улыбнулась. — С моим другом Деймом.

— «Другом». — Глаза у Ара сузились, на скулах заходили желваки. — А ты уверена, что он тебе друг?

Перевела взгляд на Дейма, тот молча скрестил руки на груди и привалился плечом к железной переборке корабля, причем лицо его не выражало абсолютно никаких эмоций. Вообще.

— Ар, — снова посмотрела на брата, — скажу честно, Дейму очень хорошо заплатили за то, чтобы он вытащил меня с Иристана. И да — он мой друг. Ничего большего, и вообще, чего ты злишься?

Араван молча оглянулся на Дейма, снова глянул на меня, усмехнулся и задал странный вопрос:

— А ты осознаешь, что твой «друг» является тар-эном?

И вот теперь я значительно внимательнее пригляделась к Дамиану Таиму. Демон стоял совершенно спокойно, а на губах играла все та же нагло-самоуверенная улыбка, собственно, с которой и началось наше знакомство. И Дейм ничего не говорил, вообще, просто мне улыбался.

— Что, правда? — не поверила я.

Дейм пожал плечами, словно говоря «догадайся сама». Догадываться времени не было. Хотя… интерес ситуация вызывала нешуточный.

— Если через два часа не появлюсь на связи, ты меня забираешь, — повторила я, усаживаясь в кресло пилота.

— Понял, — отозвался загадочный гаэрский разведчик.

— И ты мне потом расскажешь, как стал воином! — потребовала я.

— Кирюш, девочка моя, я тебе потом все расскажу, — с улыбкой пообещал Дейм.

И вдруг оказался рядом, в секунду преодолев расстояние шагов в двадцать, и склонился над сжавшейся в кресле мной. Черные глаза пристально вгляделись в мое лицо, широкая ладонь осторожно коснулась моей щеки, и Дейм тихо спросил:

— Ты действительно считаешь, что я согласился спасти тебя из-за денег?

— Нет, — несколько удивленная его поведением, торопливо ответила я. — Ты сам сказал, что не из-за денег, а из-за очень больших денег.

И улыбнулась, довольная тем, что удалось вернуть ему его же фразу.

— Кир. — Дамиан взглянул в мои глаза и вдруг прошептал: — Я влюбился в тебя еще на Гаэре.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Пальцы, сжимающие подлокотники кресла, задрожали. Челюсть вообще банально отвисла. И слов нет… никаких. Я просто сидела и потрясенно взирала на Дейма.

А он наклонился, очень нежно поцеловал и прошептал:

— И сюда я летел за тобой, девочка ты моя с завышенными тарифами. — Снова поцелуй, очень нежный, и хриплый уверенный голос: — И отсюда мы улетим вместе, малыш.

Он выпрямился, снова руки скрестил на груди и опять посмотрел на вконец растерянную меня с чуть наглой, но очень доброй улыбкой.

— У тебя на месть два часа, — ледяным тоном напомнил Дейм, — и я тебя забираю. Об остальном поговорим в полете. Удачи, малыш.

И он вышел из кабины катера. А я осталась сидеть, глядя на панель управления обалдевшими от случившегося глазами и пытаясь понять услышанное.

— Друг, значит. — Брат сел в соседнее кресло.

Злой совсем.

— Ты чего? — растерянно спросила я.

Араван не ответил, но под моим взглядом вынужден был сдаться.

— В соответствии с традициями Иристана я обязан был бы его убить за прикосновение к тебе.

— Мы не на Иристане, — напомнила я.

— Я и не убил, — парировал Ар.

Молча кивнув, я потянулась к панели управления.

— Давай лучше я, — предложил Ар.

— А ты мне доверься, — прошептала я брату, — увидишь, не разочарую.

И закрывая люк, нервно улыбнулась на прощание Дейму, старательно сдерживая растущее желание рвануть с ним с этой идиотской планетки прямо сейчас. Но увы — меня сдерживали два фактора: месть… и тот самый блондинистый воин по имени Лираэт. Почему-то очень сильно хотелось на прощание с ним побеседовать… Про то, как я его соблазнила, например. Еще хотелось о нем у Ара поспрашивать, но… было стыдно. А суть в чем: однажды Микусь на одного сероглазого капитана университетской команды по плаванию запала. Влюбилась она конкретно, мы тогда еще в школе учились. На все соревнования ходили, кстати, а потом ее герой соизволил заметить свою восторженную поклонницу. Они познакомились, Гер назначил свидание, Микусь такая была счастливая. А когда она уже при полном параде нервничала в ожидании своего возлюбленного, приехал Эд. Поинтересовался, кого ждем, я и сказала. У Эдварда лицо потемнело, следующее, что он сказал, было: «Молчать обеим». И при нас позвонил тому самому Геру, включив громкую связь. Сначала парни перебросились несколькими фразами типа как жизнь, а потом Эд спросил, свободен ли Гер сегодня вечером, мол встретились бы, выпили. И тот со смешком ответил, что без проблем, только одну очередную блондинку, двадцать седьмую в списке, оприходует и подъедет уже к десяти. Мол, девчонка левая, много времени уложить ее не займет. Эд в тот момент пристально на Микаэллу смотрел, выразительно так. А потом выдал этому Геру, что хорошо, мол. Встретимся. У Мики тогда истерика была, я ее успокаивала как могла, а когда этот Гер приехал, вышла не Микуся и не я, хотя мне очень хотелось. Вышел Эд, развернув меня от двери и сообщив, что это их, мужские дела. Мужские дела кончились избитой рожей прибывшего поразвлечься с девушкой, а потом Эд пришел в Ми-кину комнату и обстоятельно объяснил нам обеим, что есть нормальные парни, а есть коллекционеры. И если первые держат язык за зубами, то вторые получают удовольствие, делясь подробностями своих побед. Он нам тогда многое объяснил.

— Кир, — позвал Араван, заставляя вынырнуть из водоворота воспоминаний, — впереди два патрульных корабля.

Я посмотрела на приборы — пусто, включила допрадары — пусто.

— Да нет никого.

Дальше произошло нечто — Ар рванул ко мне, приподняв за шкирку, пересадил на свое место, сам уселся в кресло пилотирования и сразу ушел влево. А вот радары сработали за секунду до того, как нас едва не подбили, следующее, что напрягло, — взломав систему катера, раздался голос неведомого собеседника:

— Деэке экхМэр?

— Ръкес, — ответил Араван.

Два корабля, только сейчас появившиеся на радаре, стремительно удалились, не тронув нас.

— И что это было? — испуганно переспросила я.

— Видишь ли, Кира, взлететь с Иристана может только воин, я — воин, и тот странный тип, который Дейм, тоже воин, а ты нет.

— Не поняла? — напрягла меня вся эта ситуация.

— Схема полета иная, — сообщил Араван, — мы — другие. А вычислить инопланетников для системы наблюдения не составляет труда. Просто ты уверенно пилотируешь, мне даже любопытно стало, сумеешь ли. Не сумела.

— А мама? — тут же поинтересовалась я.

— Тетя Киара — воин. — Брат вытащил сейр, подключил к системам катера. — Координаты тут, действуй быстро. Не совсем уверен, что получится, больше скажу — защита скорее всего отразит удар, но, если сумеешь, ты и тетя Киара перейдете под защиту клана МакЭдл, в смысле у меня поселитесь. А ради этого я готов рискнуть.

— Ар, я с планеты свалю, — осторожно напомнила.

— Но, если все получится, не придется, — тихо ответил он. — И вы действительно сможете у меня пожить.

Украдкой взглянула на Ара и поняла — скучает. По маме скучает и очень ее любит, вот и пошел на риск.

— Слушай, братик, а ты классный, — невольно улыбнувшись, сказала я.

Ар протянул руку, потрепал меня по голове и с нежностью ответил:

— Ты тоже, сестричка. И мне как-то совсем не хочется, чтобы ты приходила ко мне в качестве эйтны, Кир. Люблю бабушку, но как-то жутко.

— Я ее тоже видела, — пришлось сознаться, — страшно было…

— Кир, есть вопрос. — Ар направил катер по каким-то непонятным для меня координатам, потому как экран и система навигации были пусты и черны. — Кто тот воин, с которым?.. Ну, ты поняла.

Я скривилась. Признаваться брату в том, какая я дура, совсем не хотелось.

— Кто он, Кир? — требовательно повторил Араван. — Хассар Айгора нам объявил, что это был воин из клана ДаНсева, воин был убит Дьяром. Тему замяли, среди посвященных шесть старших сыновей хассара и я. Но сейчас у меня появилось слишком много сомнений в словах хассара. Так кто?

Продолжаю молчать, так как признаваться не хотелось.

— Кира?

— Мама не хотела, чтобы это было с Нрого, потому что после него умирали и… вероятно, боялась, что у меня эта мутация начнется. — Я тяжело вздохнула и продолжила: — И поэтому я должна была пойти и найти слабого воина… в Шоданаре…

Руки Ара напряглись мгновенно. Потом был стон, глухой и полный ярости, а после он медленно произнес:

— Слишком сильный, если от поцелуя началось все повторно, а после ночи ты едва не погибла. Правящий клан, Киран, да?

Я смотрела исключительно на свои руки, и мне было очень-очень плохо.

— Это тебя ищут! — В голосе Аравана прозвучала ярость. — Это ты, Киран! Это ты, понимаешь?!

Я понимала, было стыдно, очень. А еще хотелось спросить:

— Сколько у него жен?

Некоторое время Араван молчал, а потом хрипло ответил:

— Три, еще двенадцать наложниц, кажется, девять рабынь, и он содержит нескольких тьяме. — Ар даже не смотрел на меня. — Кира, Кира… и это слабый воин, да?

Мне вдруг зареветь от досады захотелось и от того, что я такая… невоздержанная, и от всего, и… потому, что он лгал и лгал постоянно и…

— И если я сейчас вмешаюсь и вызову правящий клан, Лираэт сдерживаться не будет, как и жалеть тебя — мутация будет завершена в рекордные сроки! Кира, — неожиданно заорал Ар, — я абсолютно не знаю, что мне сейчас делать!

Утерев слезы и шмыгнув носом, я уверенно сказала:

— Сама разберусь, Ар. Мама сказала сразу, надо принимать дар жизни Нрого, значит, и приму, но… но для начала я папандру все игры сломаю к бракованному навигатору. А потом с Иристана смоюсь!

Ар устало головой покачал и хмуро произнес:

— Устроишь показательное выступление и смоешься с Деймом. В общем, у меня вы так и не поживете…

— Это мы еще посмотрим. — Я улыбнулась. — Мне бы очень хотелось, правда. Так что там у нас с координатами?

Араван молча вывел на экран параметры шести точек.

— Ты говорил, три, — вспомнила я.

— Так надежнее, — брат вздохнул, — но людей жаль.

— Я что, зверь? — мгновенно возмутилась я. — Сначала будет взрыв, и сразу сработает система защиты, встроенная у вас в здания. Затем повторный взрыв направленного действия, и строения начнут оседать. Это минут двенадцать. Учитывая ваши технологии, все будут эвакуированы, и только после этого распыление фундамента на атомы и, следовательно, разрушение домов. Все будет сработано качественно и гуманно, но папандр останется без жилья. Вообще. Это первый этап.

— А второй? — Ар смотрел на меня с уважением.

— По обстоятельствам, — сказала я, поглаживая аптечку, и занялась расчетами.

Со строениями вне города все прошло идеально, да и завести торпы под дворец папандра, вогнав их под землю и уже там направляя ход, было несложно. Мои «кроты» послушно прорыли тоннели под землей и заняли позиции в четком соответствии с заданными координатами.

— Взрыв в десять часов по межгалактическому времени, — уточнила, завершая с «кротами», — либо использую направленный импульс.

— Во дворце не сработает, там защита, — сказал Ар.

— Я так и думала, потому и программировала «кротов» на заданное время.

Араван сверился со своим счетчиком, недовольно добавил:

— Придется время потянуть.

— Эйтне-хассаш будет весело, — решила я.

Мы вернулись во дворец спустя час сорок после вылета. Я спрыгнула перед воротами, Ар улетел, чтобы скрыть катер на территории своего имения.

У воинов, стоящих на страже, вытянулись лица, но передо мной мгновенно открыли вход и даже слова не сказали.

— Молчите? — Я тяжело вздохнула. — А меня сегодня Нрого отдадут. Просто отдадут, и все!

Воины переглянулись, затем самый старший из шести присутствующих наставительно произнес:

— Обязанность дочери подчиняться воле отца!

— Сам-то он за Нрого не хочет, — решила я покапризничать.

Воин неожиданно улыбнулся, но лишь на мгновение. А после снова суровые взгляды и сжатые губы… Иристан, чтоб его.

И я поплелась через весь ярко освещенный двор под удивленными взглядами присутствующих тут тар-энов МакВаррас и тар-энов МакДрагар, первые мне улыбались, вторые почему-то тоже. Хотя им-то с чего. А когда поднималась по ступеням, в дверях показался папандр. Хмуро осмотрел с ног до головы, скривился, увидев выскочившего мне навстречу живого и всем довольного Икасика, и произнес только одно:

— Наконец ты начала головой думать!

Остановившись на верхней ступеньке, я честно

сказала:

— Мразь ты, папочка!

Мне не ответили ничего. Хассар Айгора просто скрестил руки на груди и с усмешкой, в которой было так много уверенности в себе, продолжил смотреть на меня. И так хотелось сказать ему… все, но я не видела смысла раскрывать свой замысел.

— Нрого все узнает! — Вот то единственное, чем я типа могла угрожать.

Улыбка стала чуть шире.

Думаешь, все просчитал и продумал, да, папандр? Это ты зря. Я с трудом подавила собственную усмешку, потому что, как и отец, была абсолютно уверена — мой план сработает.

— Мне искренне жаль лишь одного, — неожиданно произнес отец, — что ты родилась дочерью. Будь ты сыном, Киран, моя гордость превысила бы высоту Священной Каарды.

— Мне искренне жаль, что моим отцом стал ты, а не Исинхай, — тоже решила я побыть откровенной, — да и маме он больше подходит.

И глядя, как сужаются от ярости его глаза, я прошла мимо ровно до тех пор, пока не услышала позади:

«Девчонка опасссна, нам нужна Киара… только Киаррра… нам… нужнасссссс…»

Резкий поворот — и я уловила взгляд… Взгляд, но отец стоял спиной ко мне, а глаза, полные тьмы, смотрели из его головы, прямо из черных, собранных в хвост волос. И когда наши взгляды встретились, тень исчезла! Отец стремительно развернулся, с недоверием и тревогой глядя на меня, а я вспомнила то видео с камеры, установленной в моей гостиной, и тень с шарфиком мамы в руках. И стало очень-очень жутко!

— Тебе пора, — неожиданно грубо напомнил папандр.

«Тобой управляют!» — неожиданно поняла я.

Не знаю, чем бы все это закончилось, но тут из стены выплыла левая тень Нрого, и я услышала тихое: «Ты бы поторопилась».

А с тенью мне желательно было бы побеседовать, и потому я, развернувшись, побежала в свои комнаты, Икас не отставал. Мы промчались, чуть не снеся нескольких разодетых в серое женщин и даже служанок. Темпа бега я не снижала, так и ворвалась в свою гостиную и резко затормозила, едва не врезавшись в тюк с одеждой. Короче, тут времени не теряли.

— А мои личные вещи? — спросила я у служанок.

Те вместо ответа бухнулись на колени и опустили

головы.

«В спальню», — прошипел левый.

Я прошла, открыла дверь, впустила Икаса, закрыла дверь, глухо простонала, сползая на пол. Влетевшая опять же через стену тень встревоженно на меня уставилась, явно не зная, чего ожидать дальше.

— Вопрос. — Я растерла лицо руками, прогоняя недавно пережитый страх. — Вы с правым способны управлять Нрого?

«Нет. — Левый завис передо мной. — Дать совет, поговорить, но управлять — нет. Нрого носитель, при желании управлять нами может он, но… никогда не использует свое преимущество».

— Так! — Я пыталась сопоставить инфу. — А у остальных воинов как?

Тень усмехнулась, подперла голову рукой и снисходительно так:

«Кира, девочка моя, Нрого единственный обладатель двух теней на всем Иристане. Поверь».

Может, и так, не суть важно. Важно другое:

— Но остальные тоже с тенями общаются, так?

«Нет! — Тень была явно недовольна моей несообразительностью. — Нрого — единственный. Остальные воины пользуются возможностями теней, тени же спят! Они спят, не осознают своей сути».

А вот и неправда! Но я не настолько уверена в Нрого, чтобы делиться с ним тем малоприятным фактом, что папандрова тень все замечательно осознает!

«Девочка моя, послушай. — Левый подлетел еще ближе, взял своими призрачными когтями мои ладони и, глядя в мои глаза, мягко произнес: — Я понимаю — тебе страшно. Думаю, хассар Айгора уже предупредил, что роды могут обернуться мутацией и твой удел быть эйтной, но, девочка, я, и Нрого, и мой део сделаем все, чтобы этого не случилось. Все, понимаешь? Ты нужна Нрого, ты… ты мне нужна, Киран…»

Я опустила голову, тяжело вздохнула и, вновь встретившись взглядом с тенью, уверенно сказала:

— А мне нужно выпить, это первое! Сообщить тебе, что не беременна и четыре месяца мне сие не грозит, это второе, и самое последнее: вся эта история одна большая ловушка, расставленная на меня и Нрого хассаром Айгора!

Тень чуть голову склонила и прямо спросила: «Что ты предлагаешь?»

Предложить я могла лишь одно:

— Скажи Нрого, что, если у меня ничего не получится, я приму его дар жизни. — Левый изобразил удивление, а я продолжила: — Но без этого фарса с беременностью я не хочу подставлять хассара Шаега.

Правая тень вплыла, как и полагается, через стену. Зависла, попеременно глядя то на меня, то на левого, и мрачно выдала: «Ты был прав, девчонке стоило все сказать сразу!»

Левый не отреагировал, продолжая смотреть на меня с удивлением и вместе с тем с надеждой, а затем прошептал: «Ты уверена?»

Уверенности не было никакой, как и желания.

— Если он будет защитой, то почему бы и нет.

«Единственная неприкосновенна», — напомнил

правый.

— Чудненько, — я вскочила. — А теперь выпить!

Среди рюкзаков на самом дне шкафа обнаружилась бутылка с водкой. Последняя. Икасик, чудо мое шерстистое, глядя, как я кривлюсь после каждого глотка, вылез в окно и вскоре вернулся с каким-то фруктом. Потребила его, не задумываясь, правда, вымыла предварительно.

«Заморили девочку голодом», — сказал левый.

«Дома откормим». — И правый улетел, как и всегда, через стену.

А мы с левым переглянулись, и я вспомнила, что у меня еще и шоколад где-то завалялся.

— Будешь? — спросила, доставая плитку.

«С удовольствием», — выдала тень.

Я протянула ему половину, вторую торопливо зажевала сама и отправилась мыться. Просто хотелось, и очень. Самое потрясающее, что Икасик залез ко мне и, едва я встала под душ, тоже полез за порцией теплой воды.

— Ты еще и чистюля, — восторгаюсь зверем, — все, Икасик, ты меня покорил окончательно и бесповоротно.

Вспенивая зверя, я все причитала про то, какой он замечательный, и как-то даже увлеклась.

«Напилась! — резюмировала тень, просовывая голову через стену. — Кира, ты нам вменяемая нужна».

Я в этот момент была вся в пене, и шерстюсик в пене, и нам это нравилось, а всякие подсматривающие нет.

— Слушай, а ты это… к хозяину не желаешь? — враждебно поинтересовалась я.

«Хозяину? — насмешливо вопросил левый. — Сейчас нельзя, там эйтна-хассаш уже прибыла, она увидит».

— А-а, — протянула я, ощущая, как мир становится расплывчатее и добрее, — только ты это, в ванную не лезь.

«Самого интересного лишаешь», — обиделся левый, но испарился.

Я же тщательно ополоснула Икасика, выставила в гостиную и занялась собой. Мылась я по-военному быстро. Когда позади тебя толпа желающих смыть грязь и пот, быстро учишься не задерживаться. Пользовалась только собственными шампунем и мылом, хотя на полочке имелось разновидностей двести всякого моющего барахла, но… кто в полевых условиях жил, тот непонятный тюбик никогда не возьмет. Тем более что чувство юмора у кадетов всегда было… интересным.

Внезапно в гостиной послышалось рычание Икаса. Я прислушалась, решила узнать, что там. Встряхнув мокрыми волосами, замоталась в полотенце и поспешила выйти… Зря.

— Киран! — прошипел стоящий посреди гостиной отец.

— О… — выдало человек двадцать воинов.

— Теперь я понимаю, почему Нрого не желает отказываться от вашей дочери, хассар Агарн, — ехидно пропела черномотанка с золотым поясом.

— Наша вина — врываться в покои женщины! — прошипел Нрого, после чего добавил: — Все вон!

И все вышли вон. Даже эйтна. Только Нрого задержался, окинул восхищенным взглядом едва прикрытую полотенцем меня и, посмеиваясь, ретировался.

Учитывая его реакцию, я обратилась к вплывшей в гостиную тени:

— Он был в курсе, что я моюсь?

«Нрого видит моими глазами», — пояснила тень.

— О-о… — пытаюсь осознать. — Так, а… зачем сюда привел всех этих в такой момент?

Тень усмехнулась и выдала: «Зато теперь тебя никто не будет допрашивать. А до этого у эйтны было несколько вопросов по поводу мутации, залеченной эйтной МакДрагар».

— Ох ты ж, атом нестабильный! — Я даже невольно полотенце подтянула к шее. — Нрого хитер!

«Твой отец также», — протянул левый.

— А ты, — в пьяном состоянии я обидчивая становлюсь, — а ты мог бы и не подглядывать!

«А что я там не видел? — насмешливо протянула тень. — В ту памятную ночь твое белье вообще мало что скрывало».

Продемонстрировав левому неприличный жест, я пошла одеваться.

«Традиционный наряд», — прошипела тень.

— Например? — вопросила я.

И тень вплыла в мою спальню собственно прямо через стену. А я как раз едва трусики надела.

— Э! — возмутилась я.

«Хуже сейчас только Нрого, — ничуть не смущаясь, выдала тень. — А ему серьезное лицо делать надо».

Да, Нрого было жаль, особенно учитывая его темперамент, но меня жаль тоже.

— Вон отсюда! — грозно сказала я.

Тень выплыла.

Одевалась я не в пример медленнее, по моему разумению, спешить уже было некуда. Несмотря на требование тени, выбрала длинную свободную персиковую тунику и бежевые брюки под нее. Отражение в зеркале мне понравилось — и скромно, и со вкусом. Но, когда я расчесывала волосы, опять послышалось рычание Икаса.

Торопливо вышла, узрела застывшую на пороге Ашару со служанками.

— Пропусти, — приказала зверюшке, — и вообще, идем на балкон, я тебя расчешу.

Дальше невероятное — Икасик заскулил и начал пятиться от меня подальше.

— Эй, ты чего? — удивилась я, подходя к нему ближе, — это здорово. Давай.

Зверь от меня. Я за ним с расческой в руках. Он делает прыжок и почти под потолком через меня перепрыгивает. Я прыгаю, в полете хватаю за лапу и сдергиваю на пол. Животинка начинает рычать, но скорее испуганно, чем угрожающе!

— Попался! — резюмирую я и тащу его за хвост на балкон.

Когда обернулась, узрела хлопнувшихся в обморок служанок.

— Планета сплошного идиотизма, — заметила я, приступая к расчесыванию дрожащего и скулящего зверя.

Икас страдал аккурат до первого почесывания. Потом замер. Когда я начала бок расчесывать, он весь как-то обмяк, заурчал довольно и завалился на пол, явно блаженствуя.

— Вот видишь, сказала же, что здорово, — пожурила я его.

Тот виновато посмотрел на меня и доверчиво плюхнул голову на мои колени. Начала расчесывать шерсть на голове — Икас блаженно заворчал, даже глаза прикрыл от удовольствия. И мне с ним хорошо, и опьянение отпускает, и уже не так боюсь всего, что ждет впереди.

С шерстюсиком я провозилась еще полчаса, и вдруг тень, все еще висящая над нами, прошипела: «К тебе идут».

Служанки к этому времени в себя пришли, из комнаты моей кто выбегал, кто выползал, потом другие пришли и занялись уборкой вещей, стараясь от нас с Икасом держаться подальше. А мы балдели, причем на пару. Я расчесала шерсть до такой степени, что теперь она потрескивала и сверкала, а зверь стал ну просто неотразимым.

— Мой красавец, — за эти полчаса я уже эпитетов сто подобрала, теперь самым бессовестным образом повторялась, — мой герой, мое чудо, мой шерстюсик, мой… А кто идет? Моя лапочка, моя прелесть, мой спаситель, мой…

«Женщины из правящего клана».

И рука с расческой застыла.

«Слушай внимательно, — продолжила тень. — Эйтна-хассаш рисковать не хочет. Киран, прикажи Икасу охранять тебя!»

Я молчу, но и расчесывать зверя перестала.

«Ты меня слышала?» — вопросил мой собеседник.

Молча кивнула, затем поинтересовалась:

— А чего это с эйтной-хассаш такое?

«Власть терять не хочет, — прошипел левый. — Икас тебя защитит, главное, доверься ему».

— Икасик, ты меня защитишь? — умильно заглядывая в морду, спросила я.

И вот за что люблю шерстюсика, его ж даже спрашивать не нужно, и так защитит. Причем от всех, даже от Нрого.

«Уже на подходе, — сообщила тень, — и еще — они будут говорить между собой. Эйтны их речь слышат, значит, и ты можешь. Но не показывай этого».

А вот это уже интересно. Интересно и то, что тень поспешила скрыться в моей спальне. А мы с Икасом сидим, друг на друга смотрим, а потом зверюга лапой так на мою руку бац, мол, расчесывай, чего сидишь без дела.

— Наглец, — сообщила я, — надо начинать тебя воспитывать.

Поздно, этот гад уже сел мне на шею и ножки свесил. И при этом так умильно хвостиком помахивает. Не удержалась — чмокнула в холодный черный нос, Икас довольно заурчал.

И тут открылась дверь. И вот он момент — мои губы на черном носище зверя, а тот вдруг зарычал и шерсть вздыбил. В следующую секунду Икас опрокинул меня и вскочил, закрывая меня же от вошедших. Причем выглядел он так, что мне его в этот момент даже трогать было страшно. Но посмотреть на вошедших очень хотелось… ровно до того, как услышала чуть шипящее, словно отдаленное: «Ее защищает зверь».

«Эйтна-хассаш будет недовольна».

«День крушения надежд».

«Пусть. Мне не нравился ее приказ».

Я так и застыла, прислушиваясь к этому едва внятному шепоту. Но тут раздался вполне приятный голосок:

— Киран МакВаррас, разве принято встречать высоких гостей лежа на полу?

Может, оно и не принято, но едва я попыталась встать, Икас словно взбесился — зарычал, да так, что кровь в жилах стынет, а потом коварно лапу мне на живот положил да надавил, теперь встать никакой возможности не было.

И снова этот непонятный шепот: «Снежная смерть защищает».

«Он почувствовал, теперь не доверяет нам».

«А если она прикажет отступить? Спровоцировать будет несложно, девочка гордая».

«Нет… В ситуации угрозы жизни зверь будет действовать сам, не слушая команд хозяина… Хотя, судя по тому, что мы видим, зверь и не воспринимает ее как хозяина. Снежная смерть защищает как детеныша. Невероятно».

«Мы ничего не добьемся».

С моего положения было отчетливо видно, как дверь открылась и ноги в белых туфлях на чуть обозначенном каблучке покинули собственно мою гостиную.

И едва они вышли, поведение шерстюсика изменилось мгновенно — развернулся ко мне, начал ластиться, ворчать, чуть поскуливать и тыкаться носом мне в лицо, словно прося прощения.

Из моей спальни выползла тень, удивленно на меня посмотрела и не менее удивленно спросила: «Ты что со зверем сделала?»

— Расчесала, — честно отвечаю в попытке встать.

«Нрого, глядя на тебя, улыбается, мой дэо, под

чьим руководством и были выращены эти странные животные, в глубоком шоке, а я просто понять не могу. И это началось до расчесывания, Кира».

Мы с шерстюсиком переглянулись и поняли то, чего никто другой понять явно не мог — мы созданы друг для друга, вот. Икас нагло подставил бок, пришлось опять брать расческу.

«Киран, еще раз, по пунктам, что ты планируешь делать?»

Странно, но в этот момент я обратила внимание не на сказанное, а на то, какими словами это было сказано.

— Я сейчас с Нрого разговариваю? — напрямую спросила у тени.

Тень чуть исказилась, даже словно стала чуть больше и ответила мне иным голосом, более низким, глубоким:

«Допустим…»

— Ну, допускать уже не требуется. — Я улыбнулась шире. — Нрого, что там у вас происходит?

Тень молча покачала головой и вновь стала прежней.

«Он сейчас занят, — хмуро ответила тень, — сейчас эйтна-хассаш попытается вытянуть его воспоминания».

— Зачем?!

Смотрю на хмурую тень, Икас стоит рядом и тоже на нее смотрит. Я не выдержала, уже хотела встать и пойти посмотреть, что там происходит.

«Сиди! — Ледяной приказ. — Нрого не в первый раз обманывать эйтну-хассаш. Это болезненно, но возможно. А к тебе сейчас придут».

Дверь распахнулась. Вошло трое воинов, все злые, у всех в волосах проплешины. Я к плешакам пригляделась, и до меня вдруг дошло…

— Мужики, а у меня крем есть, стимулирующий рост волос.

Грозно зарычали воины, сладко зевнул Икас. Воины заткнулись, отступили в коридор. Оттуда послышалось вежливое:

— Принцесса Киран, хассар Айгора приказал привести…

Икас рыкнул.

Воины отошли еще на шаг Ну, я и решила понаглеть:

— Меня ПРОСИЛИ спуститься?

— Да, — разом выдохнули воины.

Я особо не торопилась. Вернулась в спальню, вспомнила, что хотела взять с собой на допрос. Идея-то появилась раньше, сейчас просто следовало ее виртуозно воплотить и… потянуть время. Ар был прав, я на слишком поздний срок запрограммировала «кротов».

Теперь будем выкручиваться и играть на нервах папандра, ну, и эйтны-хассаш заодно. К этой мадаме, после того как я узнала, что она планировала мамулю на тот свет отправить, у меня были особые счеты. И вот странность, на Эталин, которая прямой приказ о моем убийстве отдала, я не злилась, а на эйтну-хассаш очень.

Итого на допрос были взяты: духи с женскими и духи с мужскими феромонами — потрясная вещь, су-пернекачественная аллерская подделка, вызывает дикую аллергию и покраснения кожи, как при крапивнице. Ну, и еще одни духи с феромонами, на сей раз качественные. Один перцовый баллончик и баночку с перцовой мазью — шикарная вещь, очень при простуде помогает, если только не смешать ее с клеем и с жиром ядовитой рыбы грод. А я смешала. И не потому, что невзлюбила эйтну-хассаш, просто ей не стоило требовать смерти моей мамы. Совсем не стоило. Я таких вещей не прощаю.

Все прихваченное было спрятано под туникой, благо армейский пояс с отделениями и вшитыми ножнами также обретался среди моих вещей. В ножны было вставлено сразу два ножа… так, на всякий случай. Обувь спортивная, волосы стремительно собрала, затем задумалась. Ненадолго — белое парео, непрозрачное и купленное мне мамой, когда я жутко обгорела на Таэ, заменило платок и скрыло меня до колен практически. Не лучший вариант, но другого не было. Сверившись с сейром, с тоской поняла, что еще тридцать четыре минуты до часа икс. Ну да ничего, я такое представление запланировала, что папандру грозят седые волосы, а эйтне-хассаш проблемы этическо-морального свойства.

Выходя из гостиной в коридор к ожидающим воинам, я скомандовала:

— Икас, за мной.

Зверь нагнал меня и теперь держался рядом, а вот воинам пришлось топать позади, но они меня сейчас совсем не интересовали. Интересовало иное — стратегия внезапного боя, предмет, который я нагло пропускала, так как он был последней парой перед выходными. Так вот, я если что-то и помнила, то помнила смутно…

Кажется, первым пунктом было:

1. Не принимайте бой на условиях противника.

Или первым шло планирование? А, уже не столь

важно.

2. Бой должен длиться одну минуту. Максимум пять — дальнейшее вам во вред.

3. Любое сообщество — стая. Есть сильные, есть слабые, есть главный. Когда бросаете вызов стае — вы бросаете вызов главарю. Нападение на главаря деморализует стаю.

Кажется, это уже про бой с неорганизованной группой, и все же… И все же я точно знала, что будет бой. Более того, была уверенность, что этот бой начну не я, да я вообще в нем планировала не участвовать… Пусть эйтна сама за свою честь сражается, а я так, в сторонке постою.

«Киран, не смотри ей в глаза! — Тень возникла передо мной. — И помни — приняв дар жизни Нрого, ты будешь неприкосновенна! Даже для отца!»

Это все, что я хотела знать.

* * *

Воины деликатно намекнули, что пора сворачивать, я свернула в правый проход и вышла в тот самый коридор, по которому в прошлый раз спускалась к трапезе. Это у них экзекуции проходят в месте, где как бы едят? Неплохо.

И тут я вспомнила правильный первый пункт: «Лучший бой тот, которого не было! Избегайте конфликтов».

На мгновение подумалось, что преподы плохому не учили. В связи с этим решено было не нападать первой и таки начать с феромонов. Зато теперь, имея весь арсенал морального подавления противника, я хоть чувствовать себя буду уверенно.

— Вам следует трижды кланяться, подходя к эй-тне-хассаш, а после опуститься на колени и ждать разрешения подняться, — сообщил один из воинов.

Я даже сказать ничего не успела, как Икасик среагировал — рыкнул так, что больше мне советов не давали.

На подступе к дверям я набросила ткань на голову, зафиксировала конец и закрепила шпилькой. Теперь в поле зрения оставались только мои глаза и лоб, ну, и ноги от колен и ниже. Так что были видны бежевые брюки и черные кроссовки. Знаю, что не слишком в тему, но если мне придется драться, хоть это и нежелательно, то уж лучше так. И вот в этом наряде я вся была… беломотанка, вот. Зато весело.

Дверь открылась при моем приближении — думала, механизм, но нет — две эйтны. Обе черномотанки казались бесстрастными, глаза у обеих были черные и какие-то пустые, но, проходя мимо, я услышала от той, что была слева, тихое:

— Пантеренок…

Остановилась, поглаживая Икаса, словно как бы успокаивая зверя, и тогда разобрала остальное:

— Эйтна-хассаш заподозрила неладное, девочка. Твой побег отец не афишировал, искали тебя, но тайно, Нрого так же поступил, да во дворце у эйтны-хассаш свои глаза и уши. И сопоставила твой побег эйтна да встречу… сама ведаешь какую.

Эта эйтна замолчала, зато тут же другая вступила:

— Не допустит она твоего союза с Нрого, погубить раньше попытается. Об том ни отец твой, ни хассар Шаега не ведают.

Все, кто-то сейчас пострадает, и это буду не я!

— Спусти зверя и беги из дворца, — прошептала эйтна, которая справа, и я так поняла, что бабушка. — Мы найдем, скроем. Беги, Кира, сейчас беги.

Иристан, как и всегда, продолжал радовать. Короче, как я поняла, эйтне-хассаш я нужна как эйтна и она не особо за мой брак с Нрого, но почему-то идти против папандра напрямую не хочет. А меня как эйтну хочет…

— А не жирно ли ей будет? — возмущенно сказала я и… направилась вниз по ступеням.

При моем появлении в поле зрения присутствующих в зале стало тихо. Ну, это меня никогда не смущало, посему медленно, неторопливо и даже величественно спускаюсь по ступеням, одновременно оглядывая народ. Итак, кресло, высокое, черное, в нем сидит золотопоясная ведьма… то есть эйтна. По бокам от нее две на удивление высокие эйтны, с красными поясами… хм. Папандр и Нрого стоят в отдалении шагов на пять, оба опустив головы, остальные воины на расстоянии от эйтны шагов в двадцать. Воинов тут человек пятьдесят отца и тридцать Нрого, стоят как гости на свадьбе, то есть слева от Нрого воины МакДрагар, справа толпятся папандри-ковы МакВаррас. Ближе всех к эйтне из папандрова войска Араван, тот в отличие от остальных сейчас не стоит с понуренной головой, а встревоженно на меня смотрит… Ну да, он в курсе, что у меня еще двадцать девять минут ничем не заполненного времени. Это ничего, Ар, скучать нам не придется.

И я спустилась с лестницы. Глубоко вдохнула, выдохнула. Короче, сейчас будет представление в духе Киры и Мики, жаль, без озвучки комментатора, но ничего, и так сойдет.

— Икас, стоять на месте, — скомандовала я.

А затем, протянув руки в молитвенном жесте утопающего, я взвыла:

— Эйтна-хассаш, спасите меня!

В зале стало еще тише. Хотя казалось, куда уж тише. Две женщины в белом, которые, похоже, заходили ко мне, даже со своих кресел у стены подскочили. Иначе я бы их, наверное, и не приметила, далеко от эйтны сидели. Папандр скривился, Нрого неожиданно улыбнулся, у Аравана брови поползли вверх. В общем, я заполучила внимание публики, более того, публика была заинтригована, следовательно, переходим непосредственно к действу:

— Эйтна-а-а! — заревела я и рванула к гадюке.

— Дитя? — Эйтна-хассаш тоже поднялась, несколько удивленная моим поведением.

Но что она — лицо папандра я никогда не забуду!

Преодолев стометровку секунд за десять, я упала на колени, обняла черномотанку за ноги и как завою:

— Помогитеээээ, меня все убииииить хотяааат!

В зале зашумели. Растерявшаяся гадюка неловко попыталась меня отодвинуть, но какое там — я вцепилась, как клещ с Каны, а там такие экземпляры водятся, что оторвать можно лишь с куском мяса, и никак иначе. В общем, держалась я крепко, а вопила громко.

— Эйтна-хассаш, спасите! Вы единственная справедливость на Иристане! Вы свет надежды всех верующих! — Про верующих не ведаю, зато красиво звучит. Ну, а теперь лесть водопадами: — Вы самая праведная власть на планете… Помогитяааааа, убивають!!!

Вопли и причитания не помешали мне совершить величайшую гадость — смазать ее обувь моим ново-сотворенным клеем под прикрытием попытки обло-бызания. Ловкость рук и судорожные движения, вроде как обнимающие ноги «самой справедливой власти на планете», позволили мне как открутить колпачок, так и активно извазюкать как подошвы ее обуви (что эйтной осталось незамеченным), так и ноги, для чего, собственно, я под юбку залезла и голени обмазала, торопливо выдавливая все из тюбика. Но едва ведьма почуяла неладное, я вскочила, выяснив попутно, что мы с ней одного роста, и полезла обниматься, сопровождая все это визгливыми воплями:

— Вы моя последняя надежда-а-а-а-а-а! — «А» тянула долго, ровно секунд пять, пока распыляла флакончик с неподдельными феромонами… спецом на ладони постаралась. Что радует — эта гадость при попадании на кожу неощутима, потому как не влага, эйтна и не заподозрила ничего. — Я не беременная-а-а-а-а!

Мстительно провыла, и вот после этого я моментально отпрянула на пять шагов, замаскировав столь быструю ретираду имитацией спотыкания и падения, для чего якобы и отступила, пытаясь вернуть равновесие. Поймал меня Нрого, его руки я сразу узнала, он же и возмущенно вопросил на весь зал:

— Киран, твой отец солгал мне?

С этого момента театр перестал принадлежать одному актеру, и теперь мы выступали дуэтом.

— Да! — патетично воскликнула я. — Но моя любовь к тебе, воин Нрого, не позволила скрывать истину!

— Тшакарра, — почему-то выдал папандр.

Так как в процессе своего отступления я сравнялась с ним, Нрого и Аром, мои слова: «Все только начинается, папочка!» — услышали только они. Нрого обнял крепче и прошептал:

— Умничка.

— Еще рано хвалить, — прошептала я, пользуясь тем, несомненно, приятным фактом, что личико мое до самых глаз прикрыто, — пусти, начинаем вторую часть представления.

А дальше я бухнулась на колени, вновь протягивая руки к эйтне-хассаш, даже слезу пустила, и понеслось:

— Мой коварный отец отдал приказ главе клана МакОрат, и тот в слепом подчинении своем убил дитя великого хассара Шаега, нанеся удар в мой плод!

— Что?! — взревел Нрого.

Папик застонал, а я жалела в сей миг лишь об одном — что рожу его не могу увидеть, но ничего — хватает увеличившихся втрое очей эйтны-хассаш.

Прифигевшая от такого черномотанка потрясенно опустилась на кресло… практически упала. И взгляд ее был такой ошарашенный, она даже на своих охранниц невольно оглянулась. Ну-ну… духи сейчас смешаются с молекулами ее ДНК, затем начнется самое интересное. А пока следует просто потянуть время.

— Воздайте виновным по справедливости! — Мой визг пронесся над всем залом, отразился от сводов и вернулся неясным эхом. — О мое убиенное дитя!

И я зарыдала. С рыданием не особо хорошо вышло, даже как-то фальшиво, хотелось бы погромче, зато расслышала:

— Если факт удара был, это вызов на бой, хассар Айгора! — взревел Нрого.

— Если в ней что-то и было, то не твое, хассар Шаега, — значительно тише ответил отец, так чтобы только Нрого и услышал.

И вот тут Нрого преподнес сюрприз:

— А доказательства? — И добавил: — Ваш единственный свидетель мертв.

И плакать мне расхотелось. Я просто поверить не могла, что это был Нрого! Стремительно обернувшись, я уставилась на тар-эна, тот, видя мою злость по поводу смерти Наски, едва слышно произнес:

— У меня не было выбора, Киран, — заметил, как у меня глаза сузились и добавил: — Прости.

А на меня такая апатия накатила. И в глазах слезы, и на Нрого смотрю, а понять его поступок не могу совсем. Зачем он так с Наской, зачем? И вдруг поняла, что действительно заплакала, только на сей раз уже безмолвно и по-настоящему. Мне даже все равно стало, что там дальше будет с эйтной-хассаш, да и предстоящее веселье утратило всяческую привлекательность, мне было просто грустно, горько и как-то безразлично уже все на свете. Нет, отступать от задуманного я не планировала, да и поздно уже, но и принимать дар жизни Нрого я не буду! Что бы ни случилось — не буду! И я вдруг со всей очевидностью поняла — мое отношение к Нрого уже никогда не будет прежним… А значит, сыграем по другим правилам. На сей раз исключительно по моим! Хватит, надоело уже чувствовать себя марионеткой в руках опытных интриганов, раз уж все так хреново, буду поступать и действовать так, как самой хочется!

— Никаких брачных договоров! — прошипела я.

— Умничка, — высказался папандр.

Все еще находясь на коленях, я стремительно развернулась и из этого положения, у самых его ног пристально посмотрела на отца. И вот теперь, когда уже можно было ничего не скрывать, я, не сдерживая ярости, очень тихо произнесла:

— Я уничтожу все, что ты создал! Все твои планы, все твои мечты, все твои надежды, как ты растоптал мамины и мои!

Хассар Айгора, не сводя с меня очень недоброго взгляда, мрачно скрестил руки на груди, усмехнулся и, явно припомнив один из наших разговоров, насмешливо поинтересовался:

— Маме приятное сделаешь?

— Себе, — прошептала я.

В отличие от отца я знала, что произойдет дальше — буйство эйтны-хассаш, с ее всенародной исповедью, буйство воинов, с их взбесившимися гормонами, а после, как завершающий аккорд, папик лишится всего недвижимого имущества.

Но вот чего я никак не могла предположить, так это появления новых участников событий!

Сначала со стороны двора послышался шум!

Я, как и все, невольно обернулась и узрела, как двери распахнулись от удара настолько сильного, что едва не были снесены.

А на пороге обнаружился… ОН!

В смысле бесстыдно и коварно соблазненный мной бабник, лгун, троеженец и морда белобрысая!

Светловолосый воин, на сей раз одетый во все черное и даже в рубашке с длинными рукавами, а не светящий голым торсом, как присутствующие… хотя вот как раз присутствующие могли только позавидовать его идеальному телу, стремительно вошел в зал. На его лице не отражалось ни единой эмоции, но, судя по резким движениям, мужик был в бешенстве. Но что он — лично я также находилась в состоянии нарастающей ярости, и даже гормональной революции не предвиделось… А еще сказал, что у него жен нет и темперамент только со мной… Сволочь! И он тоже сволочь! И тоже лжец! И во имя бракованного навигатора, как же я ненавижу Иристан!

Но воина мои проблемы не волновали. Промчавшись мимо меня, он лишь рявкнул:

— Почему женщина на коленях?!

И вдруг остановился! Застыл в трех шагах от меня! Да так, словно с разбега наткнулся на невидимую преграду! Я даже подумала, что это уже феромоны действовать начали, но тут произошло невероятное — светловолосый бабник и смазливая лживая рожа в одном флаконе очень медленно, даже как-то чересчур медленно повернулся.

Я сглотнула, чувствуя, как злость куда-то девается и по телу какие-то странные мурашки начали торжественный марш в поддержку гормонов.

А воин развернулся ко мне всем корпусом. И этот взгляд… взгляд пронзительно-синих потемневших глаз и лицо, на котором сквозь маску столь привычной для воинов сдержанности внезапно проступило что-то взбешенно-опасно-яростное…

И тар-эн прорычал:

— ТЫ!

Я вздрогнула всем телом! От испуга проверила повязку — та все так же оставляла в поле зрения окружающих исключительно мои глаза, и, потому решив послать марш протестующих мурашек к нестабильным атомам, я нагло заявила:

— Не я!

По лицу могучего воина прошлась судорога, все мышцы напряглись, на шее вздулись вены, после чего все это тестостероновое право левого трицепса заорало:

— ТЫ!!!

Мне почему-то вспомнился Нрого, и я не менее нагло заявила:

— А у тебя нет доказательств, бабник лживый!

На разгневанном лице мелькнуло незабываемое

выражение, а я вдруг поняла, что вставать с колен уже не особо и хочется, все же вроде как воины коленостоячих не бьют, зато и понаглеть в такой позе можно, а меня просто-таки душила ярость.

— Вали давай ко всем своим женам разом и по отдельности! — прошипела я воину. — И наложниц прихвати! И да, про тьяме не забудь, сволочь кобе-линистая!

И вот странность — мне казалось, что настоящее представление я устроила раньше, и вот тогда тишина была невероятная, но сейчас она вдруг стала просто оглушительная какая-то. Словно все старались и не дышать, боясь пропустить хоть одно слово.

И это слово, а точнее, слова прозвучали:

— Я тебе не лгал, женщина.

Воин произнес это очень спокойно, приглушенным таким голосом, но такое ощущение, что сейчас грянет гром. И он таки грянул!

— Не лгал, значит! — Я подскочила, повернулась, узрела стоящего рядом Аравана и потребовала: — Ар, напомни, сколько у этого насквозь лживого права левого трицепса жен, наложниц и тьяме!

А тишина продолжала нависать, и я непонимающе взглянула на молчавшего брата и гневно поторопила:

— Ар?! Так сколько у него жен?

Брательник перевел взгляд с меня на светловолосого кобелину, сглотнул и тихо ответил:

— Ни одной.

На мгновение у меня мелькнула мысль, что надо мной прямо сейчас издеваются. Нет, мне мало было папандра, так теперь еще и Ар. И поэтому я прямо спросила:

— Ты издеваешься? — Брат, все еще весь напряженный, как-то странно на меня смотрел. — Ты же сказал, что у него пол-Иристана в постели перебывало! Я так поняла, что он тут вообще всех имеет с завидной регулярностью!

Почему-то после этого в абсолютной тишине раздался чей-то смешок. И, обернувшись к белобрысому, я засекла, что смешок был его, но воин тут же вновь стал очень суровым и величественным. А еще только сейчас я увидела, что поверх его рубашки висит какая-то бляхина на цепи, и эта махина больше, чем та, что носил папандр, да и у Нрого поменьше была. А потом еще пару мелочей в памяти всплыло, и я уже как-то подозрительно на воина уставилась. То есть это сначала подозрительно, а потом почему-то сказала:

— Ты мне точно солгал, только я так и не поняла, в какой именно момент.

— Ни единым словом, — величественно ответили мне.

— Да? — Какая-то воинственность во мне опять проснулась. — Ты же сказал, что самый слабый воин на Иристане!

Синеглазый улыбнулся, затем мягко произнес:

— И добавил «с конца», ты просто не услышала.

И тут у меня мелькнула мысль — а много ли я не

услышала? И еще много других мыслей, но, как выяснилось, мои мысли уже никого не интересовали.

Синеглазый воин в два шага оказался рядом, затем мое прикрытие было вздернуто, открывая правое плечо, и не успела я отреагировать, как рывком светловолосый сорвал ткань майки и узрел татуировку клана МакВаррас.

Затем вновь стало тихо. Причем тишина наступила угрожающая. Я вскинула голову и посмотрела на воина, а тот поверх моей головы пристально взирал на отца. Очень пристально, потом на Нрого и вновь на отца. Светловолосый не произнес ни слова, но в следующую секунду оба хассара синхронно опустились на одно колено и, прижав правые руки к груди, опустили и головы. И глава всей Иристанской иерархии, приняв их признание в поражении, вновь уделил свое внимание мне.

— Киран. — Он произнес мое имя и, неожиданно улыбнувшись, произнес его вновь, — Киран… — В его устах простое имя прозвучало как-то восторженно и вместе с тем так интимно. Но воин сдержался и уже официально объявил: — Киран МакВаррас, старшая дочь хассара Айгора, состоишь ли ты в браке, носишь дитя или приняла дар жизни от воина Иристана?

Я вздрогнула, вглядываясь в его такое официальное и абсолютно безэмоциональное лицо, и не сразу поняла, что это вопрос… вопрос мне.

— Киран, — прошипел за моей спиной отец.

— Кира, — простонал Нрого.

А я смотрела на воина, который неожиданно властно, но очень тихо произнес:

— Я могу иначе и в данный момент задал вопросы исключительно для соблюдения традиций. Ответы я знаю.

Меня очень заинтересовал данный момент.

— А как иначе? — тут же полюбопытствовала я.

— Право сильнейшего, — спокойно ответил воин.

Я невольно улыбнулась, радуясь, что выражение

моего лица никто не видит, но предельно честно ответила:

— Я не беременная, но твоя эйтна-хассаш сейчас о другом заявит, в браке не состою, но папандр отдавал кому не лень, и таки собиралась принять дар жизни в критической ситуации, но, говоря откровенно, уже не приму, даже если мой план не выгорит.

У синеглазого левая бровь медленно поползла вверх. А я подумала, что как-то не вовремя он заявился весь такой суровый, да еще и правитель, а у меня сейчас самое веселье начнется, но очень не хочется, чтобы мужик все это увидел. Но, если еще честнее, совсем нет желания, чтобы он на феромоны эйтны отреагировал. Да, я ревновала. Кажется. В общем, подняв честные и невинные очи на светловолосого, я внесла самое разумное на данный момент предложение:

— Бежим отсюда.

Вот теперь он улыбнулся, и широкая улыбка, сверкнувшая на его лице, была такой счастливой, что я в этот миг себя вообще самой-самой почувствовала, но воин снова сдержался, отрицательно покачал головой и повторил дурацкий вопрос:

— Киран МакВаррас, старшая дочь хассара Айгора, состоишь ли ты в браке, носишь дитя или приняла дар жизни от воина Иристана?

— Нет! — рявкнула я, уже понимая, что время истекло и все сейчас начнется!

Воин кивнул, принимая мой ответ, и явно собирался произнести что-то официальное, как мы все услышали дрожащий от ярости глас эйтны-хассаш:

— Мой повелитель, принцесса Киран в стремлении нарушить волю отца солгала вам — под сердцем ее бьется дитя хассара Шаега!

Начинается! Я угрюмо посмотрела на воина, воин почему-то улыбался мне, а затем, чуть нагнувшись, ласково коснулся моего лица прям поверх ткани и прошептал:

— Тебя больше никто не обидит, Киран. — В его глазах светилось нечто нежно-невероятное, и именно на них я как завороженная смотрела, когда он добавил: — Никто и никогда.

И я смотрела в его глаза, понимая, что он не солгал и в этот раз. Мой могучий светловолосый воин, для которого, как и для меня, сейчас не существовало никого вокруг. О чем-то снова говорила эйтна, вероятно, уже начинала действовать та гремучая смесь, что вторгалась в ее кровь, отмеряли свое время «кроты», а мне было все равно… И почему-то как-то оно само решилось, про то, что останусь с ним. Останусь, и все, и пусть даже мама будет против. И пусть даже все будут против… А вообще, на всей планете из воинов мне не врали только двое — Ар и вот этот… кстати.

— А ты вообще кто? — спросила я, потом поняла, что спросила, и исправилась: — В смысле имя там…

Улыбнулся шире, едва сдерживая смех, а затем прошептал:

— Потом. — Это он мне. — Кхан, Лираэт. — Это было уже не мне, а двум светловолосым воинам, что мгновенно оказались рядом, взяв меня под конвой. И вот тогда официальным тоном воин объявил: — Киран МакВаррас, старшая дочь хассара Айгора, переходит в собственность клана Аэ, как велят традиции Иристана.

После этих его слов все пришло в движение!

Для начала подскочил отец уже без какого-либо почтения на лице, и на весь зал раздался его зычный, командный голос:

— Протест!

После подключился и Нрого, заявив все то же:

— Протест!

И со своего места взволнованно взвизгнула эйтна-хассаш:

— В соответствии с традициями Киран МакВаррас уже принадлежит клану МакДрагар и его главе хассару Шаега, как мать его нерожденного дитя!

Нагло врет и даже не краснеет! Я мстительно посмотрела на эйтну и поняла — краснеет, таки краснеет… сейчас будет весело.

Но тут высказался мой синеглазый:

— Хорошо, — в его тоне было едва сдерживаемое раздражение. — По праву сильнейшего я забираю эту женщину! У вас есть… возражения?

Картина, навсегда запечатлевшаяся в моей памяти, — воин, мой, светловолосый, и его полный превосходства взгляд сначала на папандра… отец сник, потом на Нрого… Нрого не сник, Нрого схватился за рукоять меча, но тут у моего воина насмешливо изогнулась бровь, и хассар Шаега руку от оружия убрал.

— Возражений нет, — подвел итог светловолосый. — Но разговор нам предстоит до-олгий!

И вот тут я вздрогнула. Просто контраст между тем воином, которого знала я, и тем, который произнес это «разговор нам предстоит до-олгий», был очень разительный. А воин мою реакцию заметил, хотя вроде как и не смотрел в мою сторону, и отдал приказ:

— Увести. — Это воинам. А затем чуть заботливым тоном мне: — Предстоящее не для женских глаз и ушей.

Такое ощущение, что он меня чувствует. Вот и сейчас я еще обидеться не успела, как он пояснил, для чего меня увести собираются. Осталась только одна маленькая проблема.

— Воин, — сам виноват, что не представился, но под его осуждающим взглядом мне как-то не по себе стало, однако ж должна была я предупредить, — понимаешь, тут и для мужских глаз предстоящее не особо подходит.

Вскинув голову, папандр посмотрел на меня с какой-то надеждой, Араван чуток побледнел, Нрого тоже почему-то с надеждой глядел, а вот светловолосый глава местной иерархии — как-то встревоженно. Он же и спросил:

— А что сейчас будет?

— Кипец, — честно призналась я, заодно выудив сейр Аравана из рукава и сверившись со счетчиком времени. А сверившись, решила добавить: — Понимаешь, я ж не знала, что у тебя реально есть право трицепса и ты вообще заявишься и меня спасешь! — А ведь реально спас, надо будет потом спасибо сказать. — Вот и приняла все меры к собственному спасению сама, мы же, современные женщины, привыкли только на себя рассчитывать, вот сейчас и будет…

— Кипец? — переспросил светловолосый, с трудом проговаривая это явно незнакомое для него слово.

— Армагеддонец, — съехидничала я и посмотрела на эйтну-хассаш.

И вслед за мной все посмотрели на золотопоясную, а та стояла и… краснела. Кажется, у нее на мой главный компонент мазюлки еще и аллергия нарисовалась. И эйтна, которая должна была начать говорить то, что думает, только минуты через две, видимо, действительно сильно пропотела, раз рыба грод уже начала действовать. Потому что только под действием этой гадости черномотанка могла сказать:

— Мой повелитель, право сильнейшего неприемлемо в ситуации, когда принцесса МакВаррас ждет дитя… — И тут смешок, от нее же самой, и продолжение: — Да никого она не ждет, тьяме инопланетная! Было бы ради кого право сильнейшего использовать… О, мой повелитель, вы такой сильный, красивый, смелый, решительный… я лучше ее! Опытнее! Я доставлю вам истинное удовольствие!

Вот теперь я поняла, что такое реальный шок! Причем шок был у всех! Даже у эйтны-хассаш, которая с перепугу свой рот руками прикрыла и теперь смотрела на меня огромными черными глазами. Шок был даже у моего воина, который, казалось, на мгновение дышать перестал, зато потом едва слышно простонал: «Кира…»

— Угу, — решила я сразу покаяться и тоже шепотом порадовала: — Она теперь часов шесть будет говорить правду и только правду… Ну, или сутки, если помыть ноги не догадается.

— Да? — Нрого, прекрасно расслышавший мою фразу, информацией заинтересовался. — А у меня как раз несколько вопросов накопилось.

И разгневанный хассар Шаега стремительно направился к эйтне-хассаш.

— Не дыши, — шепнула я вслед.

Услышал, обернулся, удивленно посмотрел. Я мило плечиками пожала — мол, совет дала хороший, дальше сам решай. И Нрого приблизился еще всего на два шага, находясь теперь в пяти метрах от оцепеневшей от ужаса эйтны-хассаш. Но вопрос он задал не ей, а синеглазому:

— Мой повелитель, могу я с вашего позволения обратиться к эйтне-хассаш?

— Рискните, — мрачно ответил блондин, глядя почему-то на меня.

Зато я теперь врубилась, как к нему нужно было обращаться… А я все «воин» да «воин». Ну, и как-то я на этого самого тар-эна засмотрелась и пропустила момент официального обращения Нрого к этой зме-юке:

— Уважаемая эйтна-хассаш, мы все ждем вашего решения по поводу моего брака.

Черномотанку передернуло, она вдруг даже головой затрясла, но уже в следующую секунду как рявкнет:

— Никогда у тебя детей не будет, урод высокомерный! Слово эйтны, мудак несговорчивый!

Одна из женщин в белом повалилась в обморок после ее слов. Вторая поспешила помочь, несколько женщин, стоявших у перегородки, ведущей в женское отделение для питания, торопливо вышли вообще, видимо, реально веря в то, что все это не для женских глаз и ушей. А мне почему-то понравилось. И даже сожалеть о содеянном перестала и теперь в нетерпении ожидала дальнейшего развития событий!

Они и развивались. Сначала в зале зашумели, причем возмущался именно клан МакДрагар, в смысле воины самого Нрого, зато он невозмутимо продолжил:

— Вы были причастны к гибели моих избранниц?

Эйтну трясло, шатало, колбасило всю, но она все

же ответила:

— Мы их просто не лечили, идиот! И твои дети медленно убивали матерей, либо жены гибли сами после первого слияния!

Вновь стало тихо, а Нрого… Нрого стоял и, судя по его лицу, чувствовал себя… убийцей. Мама сказала, что он стар, я тогда даже не верила, а сейчас, глядя на выражение его лица, на поникшие плечи, вдруг поняла, что это правда — действительно стар и очень несчастен. Я могла только предположить, сколько лет он терял одну за одной, не имея шанса на рождение детей, и все вокруг обвиняли в этом его, видимо, и он сам себя винил… А вышло…

— Змеюка подлая, — не сдержалась уже я. — Гли-стина викрианская! Палочка холерная!

Я бы еще много чего сказала, но один взгляд повелителя — и говорить почему-то расхотелось… мне. Зато сказал Нрого:

— Только ли мой клан пострадал?

Я посмотрела на эйтну, на то, как ее начинает сотрясать мелкая дрожь, и в отличие от остальных знала — ее сейчас прорвет на откровенность.

Так оно и случилось!

— Эталин! — визгливо заорала эйтна-хассаш. — Дочери МакВаррас, их убивала Эталин! — Визг разнесся над всем залом, а после эйтна заорала уже Агар-ну: — Твоя единственная, подкаблучник тупоголовый! Или ты думал, что смерти в твоем доме только случайность? Столько лет перед самым твоим носом все было — ты не видел! Предательнице верил как себе, а ту, что не предавала, кнутом избил! Помнишь, Агарн, помнишь? Твоя единственная и эту, — палец указал на меня, — отравила бы, но я вмешалась, Агарн! Я! И Киара получила сейр, а Ашара тайно убирала отравленные продукты… Так выжила твоя дочь! Я спасла ее! Киран принадлежит мне! Мне!!!

Я взглянула на отца… Побелел весь, руки сжались, на лице ни кровиночки, но тут случилось то, от чего и я, и эйтна-хассаш, и ее охранница побелели и вздрогнули.

— Ты клялась мне! — прошипела тень, покидая папандрово тело.

Тень оказалась жуткая — не такая, как правый и левый у Нрого, а более плотная, черная, и глаза светящиеся какие-то, и когти больше пальцев, и все это рывками выбиралось из тела хассара. Причем остальные воины ее не видели, зато я инстинктивно рванула к повелителю… сама не знаю почему, но с ним как-то надежнее было. Воин обнял, как-то тоже на автомате, переводя встревоженный взгляд с хассара Айгора на эйтну и на меня.

— Ты видишь тени? — был задан вопрос.

— И эта какая-то ненормальная, — с ходу сдала я. — И жуткая, и сейчас что-то будет, и я не виновата, правда.

А эйтна-хассаш ничуть не испугалась этому и заявила:

— Киара — шлюха, пустышка, и эйтной ей уже не стать! Мне всегда нужна была только Киран, а ты отнял ее у меня и скрыл вне Иристана, там, где мне не достать!

— Видящая Аэрд, — простонал мой воин, сжимая меня в объятиях крепче. И все, мне вдруг не страшна стала и эта жуткая тень, и даже эйтна-хассаш, и все вокруг, и даже отсчет в моих «кротах», и предстоящие разрушения.

— Эйтной не станешь, — неожиданно произнес повелитель, прижав меня к себе в очередной раз, после чего отстранил, вернув в местоположение между своими двумя воинами.

А затем решительно подошел к эйтне-хассаш и произнес:

— Достаточно!

Тень мгновенно ретировалась обратно в папандра, эйтна-хассаш испуганно опустилась в кресло, и все как-то разом успокоились.

Дальше из уст повелителя прозвучало:

— Эйтна-хассаш, вы будете заключены в Логар-ре и подвергнуты допросу. Хассары Айгора и Шаега, ожидаю вас завтра на рассвете!

Все?! Вот так вот просто, и все? И мы больше ничего не услышим?! Судя по всему, даже Нрого теперь не рискнул бы задать вопросы, но это Нрого, а у меня имелись! Особенно учитывая тот факт, что самое веселое сейчас только начнется. В общем, я не выдержала — выскочив из-за спины воинов, я громко спросила:

— Эйтна-хассаш, почему вы требовали смерти моей матери, Киары МакЭдл?

Черномотанка стремительно повернулась ко мне. Так быстро, что теперь я отчетливо видела ее тень, которая оказалась больше ведьмы, к тому же тень была серо-белая. Сама же эйтна, глядя на меня, прошипела:

— Киара?! — Эйтна снова встала с кресла. — Киара… А знаешь ли ты, девчонка, что Киара была видящей?! А значит, она была моя! Моя! Но слепая в своей гордости Пантера стала воином. Киран и Киара — те двое, что в силе своей могли разрушить все, ибо, когда они были вместе, равных им не было… и сила их росла. Я лишила близнецов матери — сила росла. Я подвергла Кирана болезненному посвящению — они разделили боль на двоих, и воин выжил! И тогда я использовала влечение Агарна… Тень шептала, он слушал во сне, не понимая того, почему мысли начинают преследовать! Он сходил с ума годами… Киара, Киара и только Киара стала его дыханием. И когда страсть затуманила разум, Агарн пошел на подлость, подлог, предательства и убийства, чтобы получить свою единственную…

Нет, ну почему всегда существует вероятность, что твое счастье какая-то гадюка разрушит? Я молча достала сейр, посмотрела на время, поняла, что у меня еще не более пяти минут, и продолжила:

— И все же. Он ее получил, но убивать зачем?

Ответ, прозвучавший от эйтны, заставил меня пошатнуться:

— Потому что Киара знала то, что не должна была знать, и залогом ее молчания являлась только ее мать… А она слишком сильно мутит воду в моем государстве! Ее смерть необходима! А ты будешь принадлежать мне! Вся сила рода Аэрд — мне!

Я еще раз посмотрела на сейр, потом подняла голову и спокойно взглянула на эйтну. В наступившей тишине голос мой прозвучал отчетливо:

— В таком случае, старая озабоченная злобная гадюка, за все то, что дальше произойдет, меня даже совесть мучить не будет!

И я демонстративно отошла обратно к конвоирующим меня воинам, и руки на груди скрестила, и на эйтну уставилась, и приготовилась… собственно представление началось сразу.

— Как-то жарко… — простонала эйтна-хассаш.

И я узрела две неприятные вещи — кое-кто начал разматывать с головы черную ткань, и еще кое-кто, не отрывая от меня взгляда, стоял и смотрел. Просто смотрел, но взгляд, конечно, не из приятных.

Ну, дальше мои планы были несколько нарушены!

Двери женщин раскрылись сами, и там появилось десять беловолосых воинов в черном. Двери для воинов так же распахнулись, и там тоже появились воины… на сей раз их было больше, до сорока, наверное. И двигались все так слаженно, как будто ими управляли и отдавали команды, вот только как?

Двое воинов белыми призраками метнулись в сторону эйтны — проследив за ними, увидела, как оба схватили эйтн с красными поясами, что были охраной у эйтны-хассаш. И как-то отвлекшись на этот момент, я не учла одной очень-очень большой проблемы.

— Какой мужчина! — завопила эйтна-хассаш, начиная раздеваться.

Ну все, гормоны взыграли, сейчас начнут работать феромоны. И точно — оба воина из правящего клана застыли, тяжело дыша и глядя на эйтну, зато МакДрагары оказались не настолько сдержанными.

— Это моя женщина! — послышалось от их узкоглазой толпы.

Причем слаженный такой вопль был! Оба светловолосых резко вскинули руки, и оба разом прижали два пальца к шее — кажется, я сообразила, как они тут переговариваются. В тот же миг мой светловоло-сик прошипел раздраженно:

— Феромоны!

Я радостно головой закивала, с горящим жаждой действий взором наблюдая за происходящим.

И думаете, было мне счастье?! Как бы не так! Меня мгновенно повернули спиной к разворачивающимся действиям, что-то прошипели присутствующим в качестве конвоя индивидам, и в следующую секунду я понеслась прочь, причем уносили меня на руках, причем второй шел сзади так, что я ничего не видела! Да он мне весь обзор закрывал!

И вот тут я узнала, что такое подлость вселенская! Там, позади меня раздавались крики и даже… стоны. А еще отборная ругань моего повелителя… Ему-то что там понадобилось?!

А меня все несли и несли к дверям, но, когда и все присутствующие воины рванули в сторону возбужденно орущей эйтны-хассаш, я взвыла от досады! Это же я все устроила, и я обязана это увидеть! Хоть одним глазком! Меня просто-таки сгрызало любопытство! Оно реально грызло, но воин держал крепко, и добраться до перцового баллончика возможностей не было… И тут я подумала — а за каким нестабильным атомом мне баллончик?!

— Икас! — крикнула я.

Рык! В следующую секунду я была свободна. Но вот как раз оборачиваться не стала.

— Икас, за мной! — Стремительная команда зверю, и я рванула к лестнице, благо путь был свободный.

Взлетая по ступеням наверх, я благодарила небо за то, что додумалась надеть кроссы. Подбежав к двери и вытягивая ремень из брюк, чтобы эту самую дверь заблокировать, я все же позволила себе обернуться… Это было нечто! Мой блондин, все его воины, Нрого и парочка воинов МакДрагар, папандр, Араван и несколько моих братьев — держали оборону!

Они реально держали круговую оборону!

Против них были все остальные воины, у которых явно на пике роста находилась революция гормонов, и сии индивиды бросались на кольцо защитников эйтны… Сама черномотанка оказалась очень даже ничего — темноволосая, темнокожая, на вид лет сорок-пятьдесят, груди, правда, почти нет, но в остальном обнаженная по пояс женщина была бы очень даже ничего, если бы не бросалась на воинов с явно недвусмысленными предложениями. И выглядело все это так… ну просто так эротишшшшно… как в лучших порнофильмах, украдкой уворованных нами с Микаэллой у Эда.

— А… что там происходит? — раздался изумленный голос.

Я обернулась — бегемот. Она ко мне подошла, а вся остальная женская половина маялась метрах в десяти. То есть дамочки сообразили, что тут творится нечто из ряда, и даже у дверей столпились, а заглянуть было страшно.

— Надо же, ты еще с нами, — язвительно протянула я, разглядывая чрезмерно завитого бегемота.

Завитки были в таком количестве и такой формы и густоты, что лично у меня сложилось страшное предположение — Эталин в стремлении поразить папандра красотой своей нашла и жестоко обкорнала барашка какого-нибудь. С другой стороны, бараны вид вымерший, но на Иристане возможно абсолютно все! Например, ярко-малиновые губы и накладные ресницы… тоже у кого-то явно позаимствованные, так как черные, длинные и загнутые вверх, они сильно контрастировали с естественными рыжеватыми.

— Женщине вроде как запрещено украшать себя, — вспомнила вдруг я одну из иристанских при-дуростей.

— У меня сегодня день… важный. — Эталин смерила меня полным ненависти взглядом. — Великая эйтна-хассаш, непревзойденная в своей мудрости, напомнит хассару Айгора о скромности и послушании, что я дарила ему столько лет. Напомнит о целомудрии, коего лишена шлюха Киара и… — рожа перекривилась, — и он вновь сделает меня своей единственной! Меня, а не ее!

— Это ты сейчас как мою маму назвала? — Я невольно сжала кулаки.

— Ты такая же! — резко ответила Эталин.

В этот момент в трапезной раздался вопль:

— Я требую ночь!

И стон эйтны-хассаш.

На лицах женщин нарисовалось такое выражение, которое могло свидетельствовать только об одном — им грозит смерть от любопытства. Реанимации не подлежат. Что ж, тетя Киран, поработаем добрым дядей-доктором:

— Да, — я распахнула дверь, — на это стоит глянуть. Эйтна-хассаш проповедует истинное целомудрие!

Толпа разной степени бегемотистости рванула мимо меня и столпилась у дверей, прижав меня к стене. Дальше была непередаваемая гамма эмоций, стоны почему-то зависти и вопль самой бегемотихи:

— Что это происходит?!

— Это? — Я попыталась скрыть мстительную усмешку. — Моя месть эйтне-хассаш. Понимаете, у меня есть духи с феромонами… в общем, такая штука, если обрызгаться которой мужики голову от страсти теряют.

Светлые глаза бегемота удивленно округлились, губы алчно облизнулись. В этот момент послышалось:

— Моя женщина! — И очередной воин рванул на прорыв.

Прорвался немыслимым образом, сжал эйтну в объятиях, та в свою очередь тоже спешила слиться в экстазе и обняла воина руками и ногами. Вмешался повелитель, брезгливо оторвал их друг от друга, воина швырнул… тот пролетел через весь зал. Ну и силища у блондинчика!

— А… почему он? — выдохнула бегемот.

— Ревнует, — протянула я. — Я эйтне-хассаш духи дала, сказала не усердствовать, а бабуля на себя весь флакон вылила. Теперь все — все мужики ее, вон уже штабелями укладываются.

— Так она же старая! — продолжала жертва моей следующей мести.

— А это неважно. — Я достала второй баллончик, демонстративно покрутила. — Феромоны — для любого возраста. Достаточно просто обрызгать себя, и любой воин потеряет голову. А если с мужчиной провести ночь, перед этим обрызгавшись, он будет любить без памяти всю жизнь.

Я любовно погладила розовый баллончик с сердечками.

Бегемот, сегодня весь в розовом, нервно облизнула губы, переводя взгляд с меня на баллончик, а потом воскликнула:

— Так вот как ты влюбила в себя Нрого!

И лицо Эталин приняло незабываемое выражение — «Вот оно, мое спасение!» называется.

Эх, какие мы легковерные… Все так просто, что даже немного скучно, но лицо делаю хитрое, чуть киваю и, хлопая ресницами, отвечаю:

— Естественно… Я и повелителя в себя так влюблю, и вообще, все у моих ног будут…

В следующую секунду меня ударили кулаком в живот, баллончик из руки выдернули и центнер воровского счастья помчался по коридору. Я едва успела приказать Икасу:

— Сидеть… — сделала вид, что сползаю по стеночке, одновременно достав мужские феромоны, и на глазах у бабенций, радостно поглаживая баллончик, простонала: — Остались последние… последняя надежда…

Еще одна бегемотиха рванула ко мне. С воплем «только не бей» швырнула ей баллончик. Дама поймала на лету и грохнулась на пол. Но тут же подскочила и тоже рванула по коридору… Я истерически захихикала, но, бросив взгляд в зал, поняла, что времени на баловство не осталось — ко мне направлялся сам местный повелитель.

Посмотрев в сторону эйтны, я осознала, почему у блонди появилось свободное время — мокрая чер-номотанка дрожала в луже воды… Водичка же вдруг вновь полилась на нее сверху, словно прямо из воздуха! Нравится мне сообразительность этого последнего воина с конца.

Вновь посмотрела на него, и на мгновение наши глаза встретились… он так и застыл на месте, а я вдруг перестала дышать…

Где-то там, на заднем фоне, слышались команды какого-то другого беловолосого, уводили эйтну-хассаш, кого-то отчитывали, толпы воинов частью приходили в себя, частью помогали второй части прийти в себя, почему-то избрав для этого единственный способ — бить по морде. А я… я смотрела на блондина, стоявшего у подножия лестницы, и не могла заставить себя даже пошевелиться… Я дышала им… я видела только его… и у меня вдруг не осталось сил быть без него… Но, судя по выражению лиц некоторых очень симпатичных, меня сейчас ждет скандал. А я скандалы не очень люблю и потому… В общем, я решительно поднялась. Блондин не менее решительно шагнул на первую ступеньку… В следующую секунду мною были закрыты двери, а ручки зафиксированы ремнем. Это был отработанный прием, он занял лишь несколько секунд.

Зафиксировала я качественно, да и ремень был не простой… простых не держим. И только я собиралась позлорадствовать, как двери дрогнули, затем исчезли, открывая моему взору разгневанного повелителя. И пока я закрывала и открывала рот, эти самые двери, попросту выломанные им и отброшенные, грохнулись на пол. И грохот такой был… тихий на фоне взревевшей сирены!

— Тхаарда! — вопил электронный голос над нашими головами. — Тхаарда!

Я посмотрела наверх, ища динамики, — не нашла, перевела взгляд на воина и повторила свое предложение:

— Бежим!

— Что? — не сообразил он.

— Бежим, — говорю, — здесь сейчас все рухнет!

Повелитель Иристана удивленно вздернул бровь, затем произнес:

— Это сообщение об атаке, система ее отразит, но возможны колебания почвы, — и вдруг улыбнулся и с невероятной нежностью в голосе спросил: — Испугалась?

Еще одна вот такая улыбка, и мне даже смертная казнь будет нестрашна, но что касается конкретно данной ситуации:

— Воин, поверь мне, дворец не выстоит, — честно сказала я.

И словно в подтверждение моих слов раздался взрыв, здание пошатнулось, и я бы даже упала, не удержи он меня, а следом за взрывом взвыла совсем оглушительная сирена, и механический голос без-эмоционально начал проговаривать:

— Ал таа кердве! Ал таа кердве! Ал таа кердве! Ал таа кердве! Ал таа кердве! Ал таа кердве!

Уже без вопросов меня подхватили на руки, и тар-эн стремительно направился к ближайшему выходу.

Но что примечательно — паники не было. Остальные воины вели себя так же — то есть покидали здание или выводили женщин. Через три минуты мы все стояли на приличном расстоянии от сотрясающегося дворца хассара Айгора, причем меня все так же держали на руках, и от одного этого гормоны во всю маршировали вместе с мурашками, создавая невероятное ощущение абсолютного счастья…

Вру, абсолютное пришло, едва дворец хассара начал проваливаться под землю!

— Потрясающее зрелище, — протянула я, не скрывая радости по поводу происходящего. — Просто потрясающее… Ничего в жизни прекраснее не видела…

Руки, без напряжения меня удерживающие, дрогнули, после чего я услышала весьма гневный вопрос:

— Ты?

На моем лице расцвела такая самодовольная улыбка, что у воина просто не должно было остаться сомнений в личности уничтожителя хассаровой собственности. И они не возникли!

— Киран, — прошипел синеглазый, — ты соображаешь, что творишь?

— Делаю себе приятно, — спокойно ответила я. — И даже получается, вот мне сейчас о-о-очень приятно.

В этот миг раздалась трель, и папандр, находящийся от нас с повелителем метрах в двадцати, достал свой сейр, вслушался в сообщение. Я знала, что он сейчас услышал — что вся, абсолютна вся его недвижимая собственность собственно больше не существует! Потому что «кроты» сработали одновременно! Все! И хассар стоял, белея, а вслед за первой трелью раздалась вторая, третья, четвертая, пятая… Ну да, и все явно с очень «приятными» новостями, типа: «Привет, хассар, а у вас дом развалился, и второй развалился, и третий, и даже загородная резиденция». О нестабильный атом, я себя такой счастливой почувствовала.

Дальше было нечто! Он не просто разозлился, папик взбесился настолько, что рванул в мою сторону, сорвавшись на забег. А говорят, воины за женщинами не бегают. Впрочем, папандр и не бежал — он мчался, как торпеда на цель!

Я моментально оказалась позади синеглазого, который мощной грудью встал на мою защиту. Да что там грудь — это была стена, которая подавила папандра морально, заставив того остановиться в двух шагах от нас и стоять, тяжело дыша и очень напоминая сейчас бойцового пса на ринге, разве что не рычал. А нет, вру — зарычал все же, когда очередная трель взорвала его сейр.

— Да-да, — пропела абсолютно счастливая я, обнимая со спины своего воина, который избавил от необходимости принимать дар жизни Нрого ради своего спасения, — и даже дом у озера…

Ответом на мои слова был хрип. Я же нагло высунулась из-за спины повелителя и почти пропела:

— А я предупреждала, отец. Причем заметь — неоднократно.

После чего, осмелев окончательно, вышла из-за спины синеглазого, скрестила руки на груди и мстительно добавила:

— Да, отец, я не мама — объявлять голодовки и совершать ритуальные самоубийства действительно не стану. Я буду мстить! До последнего! Всегда! А ты посиди без крыши над головой, подумай о своих жизненных приоритетах! И может, дойдет наконец — я не буду марионеткой в твоих политических играх! И маму тебе никогда не отдам!

Когда я завершила свою речь, вокруг нас снова было тихо, не считая гудящей земли и складывающегося карточным домиком дворца хассара. И на меня смотрели все, абсолютно, причем особенно пристально те, кто только что лишился жилья. Но это была победа, полная и безоговорочная! Моя победа!

Правда, ее попытались отнять — хассар Айгора выпрямился, постарался держаться с достоинством и громко, официально потребовал ответ на вопрос:

— Киран МакВаррас, ты причастна к разрушению дома воина?

Атом нестабильный, я что, идиотка, чтобы в своих грешках признаваться?

— Какого дома? — невинно хлопая ресничками, спросила я и добавила: — Как может слабая, умом недалекая и беззащитная женщина разрушить дом великого воина?

Кажется, сейчас кого-то хватит удар! Папандра перекосило. Реально перекосило от ярости.

Зато я наслаждаюсь:

— И как я могла бы… шесть домов одновременно, я же все время была тут, прямо рядом, под вашим неусыпным вниманием, великий воин. — И как довершающий удар мстительная такая ухмылочка и сокровенное: — Это вас, дорогой батюшка, вероятно, боги покарали. Ну, есть же на Иристане боги, да?

Хассар Айгора вздрогнул. Ненависть, дикая, всепоглощающая ненависть была почти физически ощутима, но даже это не заставило меня промолчать, и я тихо сказала:

— Намекаешь, что я только что нажила себе врага?

Глаза папандра сузились. Я улыбнулась и добавила:

— Как кадет Космического университета, я четко следую правилу — не оставлять врагов в живых.

Да, это была угроза. Угроза, которую я была готова привести в исполнение, потому что то, что отец мне готовил, было хуже смерти. Значительно хуже. Но хассар Айгора промолчал, затем молча развернулся и ушел тоже молча.

Моя душа, которой было неспокойно с того самого момента, как я увидела исполосованную ма-мочкину спину, пела и парила! Да, это было полное, совершенное и абсолютное счастье! И завершающий аккорд состоял лишь в одном:

— Все, Ар, поехали домой, — сообщила я находящемуся неподалеку брату, — так и быть, поживу у тебя пару дней, только Дейма предупрежу.

Достав сейр, торопливо отпечатала: «У меня все круто, папандр наказан, чертомотанка посрамлена, остаюсь у Ара на пару дней. Тебе привет от него тоже, кстати».

И даже направилась к Аравану, но не сделала и шага, как тяжелые руки легли мне на плечи, развернули, притянули, и мне опять довелось уткнуться носом в знакомую мускулистую грудь.

Затем послышались четкие, уверенные команды моего синеглазого, отдаваемые на непонятном мне языке, а едва я попыталась возмутиться и высказать свое мнение, как меня снова уткнули обратно и так и держали руку, прижимая мою головку к себе, пока с распоряжениями не было покончено. А когда воин отпустил и я получила возможность оглядеться, выяснилось, что толпы вокруг уже не было — все куда-то расходились, причем, судя по скорости и решительности, им было куда идти. И рядом с нами остались только светловолосые воины и мой любимый зеленоглазый братишка. Я посчитала это добрым знаком и попыталась ретироваться в его сторону, но была остановлена спокойным:

— Киран МакВаррас, в соответствии с древнейшим правом Иристана ты принадлежишь мне. Следовательно, твой дом — это мой дом.

— Что? — еще не совсем понимая, о чем он, пискнула я.

В ответ меня властно взяли за руку и повели за собой. На сопротивление сил не было, я только оглянулась и бросила испуганный взгляд на Ара, а тот стоял весь бледный.

Мы так и прошли через двор, достигли странных летательных аппаратов, больше почему-то скатов напоминающих. Меня завели внутрь, усадили в кресло, и, едва мой синеглазый и еще семеро уселись, аппарат стартовал. Да столь шустро, что у меня перед глазами расплылась и смазалась картинка разрушенного дворца… Жаль, хотелось еще позлорадствовать.

Но не прошло и двух минут, как на обзорной панели материализовалась иная картинка — здесь был вечер, в то время как мы только что вылетели из ночи! Да и город меня определенно заинтересовал — золото, бирюза, белый камень, и постройки, совершенно отличные от того, что я видела в хассарате Айгора.

— Это ИрАэ, — неожиданно заговорил повелитель, — столица Иристана и… твой новый дом. Нравится?

— Э-э, — протянула я.

— Понравится, — решили за меня.

Затем произошло приземление. Очень мягкое и в то же время головокружительное. А потом меня осторожно подняли, подхватили на руки и вынесли в вечернюю суету. И вот несет меня воин, а я на него смотрю и все понять не могу — он про дом на полном серьезе или как?

Так на него и смотрела, пока он вносил меня в здание с разукрашенными разными узорами потолками, потом по винтовой лестнице и наконец в просторное пространство, словно залитое светом заходящего солнца. И вот тут воин очень осторожно опустил меня на пол, поставил на ноги, затем совсем осторожно, едва касаясь, снял с моей головы несчастное парео. На мгновение, очень краткое мгновение, в его глазах промелькнул такой почти детский восторг, но уже в следующую секунду улыбка победителя царила на самодовольном лице, а потом он торжественно мне сообщил:

— Попалась!

— Самый слабый воин… с конца, — пробормотала я, напоминая, что никто не забыт, ничто не забыто.

— Эран, — улыбаясь, произнес он.

— Что? — Я даже не сразу врубилась.

— Я — Эран, — пояснили мне и снова широко и как-то чуть снисходительно улыбнулись.

— Кира, — решила в свою очередь представиться я.

Он, продолжая все так же загадочно улыбаться, чуть кивнул, но уже ничего не сказал, просто стоял, смотрел на меня и улыбался. Чувствую себя невероятным призом, который только что выиграли, а поверить в это еще не могут.

И вот стоим мы так и стоим, и все бы ничего, но чувствую я себя все менее и менее уютно. И воин… в смысле Эран вдруг как-то напрягся, снова меня на руки поднял и вынес на балкон. Там сел в широкое кресло, явно под этих гигантов сделанное, а меня в другое усадил, которое напротив. Причем посадил, руки убрал и даже чуть дальше отодвинулся, а затем спрашивает:

— Так лучше?

— Не знаю, — ответила я, откровенно напуганная событиями, и начала оглядываться в поисках… да хоть чего-нибудь.

— Киран, — мягко позвал он.

Я вздрогнула, сфокусировала взгляд на Эране и услышала:

— Я тебя чувствую, понимаешь? — Отрицательно трясу головой, потому как говорить вдруг стало трудно. И Эран повторил: — Я чувствую тебя, твой страх перед будущим, смятение и желание оказаться подальше отсюда.

Все вышеуказанное мгновенно сменилось живейшим любопытством, Эран снова улыбнулся. Затем тяжело и с явным сожалением вздохнул и добавил:

— Того, на что я намекал, когда мы ехали на гхтаре, не будет.

Пытаюсь понять, о чем он, вспомнила… про рукоположение на определенный орган… покраснела. Решила, что негоже краснеть одной, и поинтересовалась:

— То есть ты мою руку больше на своих выпирающих частях тела располагать не будешь?

Очень-очень тяжелый вздох и весьма недовольное ситуацией:

— Нет.

Почему-то и мне стало грустно, в связи с чем интересуюсь:

— И надолго?

Чуть скривился, снова очень тяжело вздохнул и нехотя ответил:

— На данный момент назвать точный временной промежуток я не могу.

И тут до меня дошло окончательно:

— Никакого секса?! — Гормоны возмутились не меньше моего.

Огромный светловолосый и синеглазый повелитель всего Иристана как-то виновато развел руками и ответил:

— Ты видящая, Киран. Ты видящая из рода Аэрд. Рисковать я не намерен. — И почему-то добавил: — Прости.

— За что? — на автомате переспросила я.

— Я вынужден тебя оставить. — Эран стремительно поднялся, развернулся и направился к выходу. Уже там, у двери, обернулся и обрадовал: — Я вернусь ночью, не скучай.

И вот так вот меня оставили одну! На незнакомой планете, в незнакомом городе, в незнакомом доме и даже без Икасика!

Но не успела я расстроиться, как дверь все же открылась и ко мне вбежал мой любимый снежный звереныш, а следом вернулся и Эран. Он вошел, положил на тахту у стены два моих рюкзака и пояснил:

— Все, что осталось от твоих вещей, — глянул на меня, обнимающую Икаса, улыбнулся своей загадочной улыбкой и спросил: — А с чего ты взяла, что у меня три жены?

— Долгая история, — краснея, буркнула я.

— Хорошо, ночью расскажешь.

И он снова ушел. А мне вдруг очень-очень грустно стало.

Дверь открылась, Эран снова вошел, остановился на пороге, сложил руки на груди, с осуждением на меня посмотрел и грустно сказал:

— Так нельзя.

— Как? — спросила я, почему-то испытывая очень сильное желание побежать к нему и запрыгнуть прям с разбега.

Воин улыбнулся и радушно раскинул руки… я рванула к нему в тот же миг и, когда он поймал меня в объятия, почувствовала себя самой-самой счастливой… понятия не имею почему.

— Мне уйти нужно. — Эран осторожно поцеловал мои волосы. — А стоит выйти за дверь, как такая тоска наваливается, дышать тяжело.

А я прижалась к нему сильнее, с одной стороны, желая убежать на край света, с другой — не имея никакого желания отпускать… Эрана. Я снова и снова повторяла его имя про себя, словно пробуя на вкус. Имя казалось вкусным.

— Скучно тебе не будет. — Снова нежное прикосновение губами к моим волосам, и он неожиданно предложил: — Можешь поразвлечься попыткой очередного побега.

Я вскинула голову, недоверчиво глядя на него, светловолосый сверкнул идеальной улыбкой.

— Если сбежишь — я выполняю любое твое желание, а если нет — ты выполнишь мое. Что скажешь?

А что тут сказать, мне предложение очень понравилось.

— Так, — задумчиво проговорила я, — а если я выиграю, то как я с тебя свое желание стребую, если сбегу, а?

— А ты сбеги для начала, — лукаво произнес воин, наклонился, нежно поцеловал в лоб и отпустил. — Развлекайся, сердце мое, — пожелал он напоследок и на этот раз действительно ушел.

А мне уже не было страшно. Совсем. Мне было как-то светло и радостно, а еще очень хотелось кое-кому нос утереть.

Для начала я провела инспекцию сохранившегося имущества — негусто. В одном рюкзаке немного одежды, в другом остатки сладко-алкогольного запаса, так что в побег не годилось ни то ни другое.

— Ладно, Икас, рвем когти налегке, — предложила зверю.

И я помчалась к балкону. В том, что Икасик по стенам карабкается, у меня уже сомнений не было.

И вот, довольная и счастливая, я запрыгиваю на балкон, потом хватаюсь за край крыши, подтягиваясь… А оттуда мне в помощь мускулистая такая рука…

— Вашу мать! — сообщила я трем беловолосым воинам, один из которых как раз и протягивал мне руку, а двое зависли на странных леталках, чем-то наши скейты напоминающих.

— Киран МакВаррас, вам запрещено покидать дворец повелителя Аэ! — безэмоционально заметили мне, после чего, обхватив за запястье, втащили на крышу.

— Вашу мать! — мрачно повторила я.

Воин отреагировал обниманием меня за талию, а после… блестящая пластина протянулась от подошвы одного его ботинка к другому и образовала сверкающий ртутный овал… этот овал заставил воина, удерживающего меня, взлететь, после чего, шокированная до глубины души, я была возвращена обратно на балкон… Когда я осознала, что такую леталку угнать нереально, у меня глаз задергался.

Но едва я вошла обратно в помещение, как увидела толпу женщин!

И нервный тик усилился, когда три замотанные в белое бабы разом мне сказали:

— Принцесса Киран, у нас слишком мало времени до заката. Вас нужно подготовить к ночи с повелителем.

То есть традиции тут не меняются — имеем объект «невеста», требуется упаковать! Не особо приятно!

Армия моего препарирования состояла из… двадцати четырех особей прямоходящих и шести черных гладкошерстных зверюг… То есть и мне не выбраться, и Икасу с шестью зверюгами не справиться. И вот в этой ситуации оставалось мне только одно:

— Девчонки, а давайте выпьем за знакомство!

В ответ три женщины смущенно переглянулись, и крайняя справа выдала:

— Просим о милостивом прощении, госпожа, вечерняя трапеза еще не готова… Но если вы желаете…

— А у меня все с собой, — торжествуя, сообщила я, — народ, а вы тут шоколад когда-нибудь ели?

И пока оторопевший народ с какими-то кремами, расческами, одеждой, украшениями на вытянутых руках шокированно следил за мной, я рванула к шкафу, вываливая сладости, коими отоварилась в космопорту. И вот там были одни конфеты, с таким потрясающим коньяком… Когда я извлекла коробку, на лице моем появилось донельзя счастливое выражение, ибо коробка гласила «120 частиц истинного удовольствия». То есть у меня в наличии было сто двадцать конфет!

Срывая упаковку, я уже предчувствовала веселый вечер в дружеской компании:

— Это конфеты, — являя полукруглые, украшенные вишенкой изыски кулинарного искусства. — Очень-очень вкусные, попробуйте.

Ближе к двери стояли наиболее молоденькие, если судить по тому, как не сумели скрыть собственную заинтересованность.

— Девчонки, попробуйте. — Я направилась к ним. — Это невероятное наслаждение.

И сама взяла конфету, с удовольствием съела… обалденно вкусные, кстати, даже жалко делиться стало.

— Можно мне? — Одна из женщин подошла, осторожно взяла конфету, поднесла к лицу, вдохнула аромат… потом к губам, откусила маленький кусочек… — Ммм, что это?

— Это — шоколад! — гордо сообщила я, про себя подумала: «Чистейший женский наркотик… подсаживаешься раз и на всю жизнь!»

* * *

Спустя час я выяснила, что присутствующие здесь в основном блондинки. В прямом и переносном смысле. Женщинам давно стало жарко, и головные платки, а с ними еще какие-то тряпки были сняты. И вот тогда я узнала еще кое-что.

— Мы не служим… ик, — вещала старушка лет семидесяти, но еще очень даже в нормальной форме.

— А вы тогда кто? — продолжала допрос я.

Сидели мы давно все на полу, стащив из спальни

повелителя матрас, одеяла и подушки и устроившись так, чтобы всем было удобно. А еще мы пили, я в который раз поднимала тост со словами: «Вы меня уважаете?» — им приходилось доказывать, что таки да… уважают. Девочки молодцы — сгоняли и за стаканами, и за каким-то освежающим соком, в который я почти половину оставшихся таблеток спирта напихала. И получилось вкуууусно!

— Вввдовы и жжены уважаемых вввоинов. — Старушку развезло еще после первой конфеты, и потому я ей старалась вообще уже не наливать.

— А дома вам, вдовам, чего не сидится? — интересуюсь я, дожевывая какой-то фруктец.

— Ску-у-учно… ик. — Бабуля пыталась подпереть голову рукой, но в итоге чуть не бухнулась носом в едва прожаренное мясо… да-да, наш романтический ужин с блонди подвергся разорению… Между прочим, давно заметила, что пьяная женщина ест больше трезвой.

— В смысле «скучно»? — не сообразила я.

— Скучно дома сидеть, — ответила женщина лет сорока, сидящая в паре метров от нас и еще вроде как даже трезвая. — Работы во дворце правителя немного, зато и насмеемся, и наболтаемся, и, если хочется, тут спать останемся. А что, воинов нет, свекровей тоже, эйтнам вход запрещен, где еще спокойно посплетничать можно?

Кто-то что-то понял? Я ничего! Мрачно хлебнула водочки, последней, кстати, закусила фруктецом, думаю. Думать не выходило, хотя обычно именно в вот таком полурасслабленном алкоголем состоянии мы с Микой и выдавали что-нить гениальное… А теперь Микаэллы нет, мамы нет, водка последняя, в голове пугающая, какая-то звенящая пустота, и стремно как-то очень, да. И непонятно… Ну, не вписывались поведанные женщинами данные в нарисованный мною образ Иристана… никак не вписывались. Я, видевшая в основном только воинов, и не подозревала, что этих с перекачанными трицепсами на всех не хватает. Они тут, как оказалось, просто мечта с правом левого трицепса. И в жены к этим громилам, оказывается, хотят все! А все почему: «У воина женщине почет и любовь. Работать не заставляет, детей любит сверх меры, за любовь и ласку готов на руках носить и, если рабов нет, слуг наймет, чтобы только его женщина не уставала да счастливой была». Слова не мои, достаточно молодая женщина мне это сказала, причем вдова. Что еще любопытнее — вдовы остаются в доме мужа, неважно, успела она ему детей родить или нет, а содержание ей назначается пожизненное.

— Принцесса Киран, — позвала меня вдруг старушка, — чего пригорюнилась?

— Думаю, — созналась я, — просто думаю… все оказалось несколько иначе, чем я себе представляла… Как-то уж совсем иначе.

— Так то ж хассарат Айгора, мы и к тебе в экесе замотались, ибо традиции, — сообщила бабуля, — кто ж знал, что ты така-а-ая.

Экесе — платок. Тот самый, которым они голову обматывали так, что только одни глаза и видно. У меня от удивления рот открылся…

— То есть в Айгоре самые жесткие традиции?! — потрясенно переспросила я.

— Восток, — позевывая, сообщила одна из женщин, — у воинов кровь горячая, оттого женщины и скрывают тела свои… Прописные истины, Киран.

От таких прописных истин у меня бутылка из рук выпала!

Посидела, подумала. В результате Араванов сейр в зубы и ползу на балкон. Оттуда на крышу, там мне руку мускулистую протягивают… Я не гордая, от помощи не отказываюсь и старательно забираюсь наверх, поддерживаемая воином, чтобы услышать набившее оскомину:

— Киран МакВаррас…

— Уйди, мужик, — попросила я, — по-хорошему уйди… мне с мамой поговорить нужно!

Оторопевший воин меня отпустил. Двое других удивленно на меня же посмотрели, но тоже ничего сказать не решились. И вот я, пошатываясь и покачиваясь, потопала на самое удобное место для сидения.

Дотопала. Села. Достала сейр. Ввела параметры и получила отказ в доступе к сети. Взвыла. Вою…

Воины решили вмешаться.

— Принцесса Киран, — один из них присел передо мной на корточках, — я могу чем-то помочь?

— Угу. — Мир был подернут пьяной дымкой, намекая, что я таки перебрала. — Ответь, почему существует закон подлости?

Некоторое время сероглазый блондин просто молчал… завис, наверное. Потом несколько неуверенно спросил:

— Вам нужен доступ к связи?

— Уау… — Я была шокирована его предложением. — А вы можете мне помочь?

Воин встал, прижал руку почему-то к шее и посмотрел в закат. Настало мое время потрясенно таращиться. И глаза мои округлились сильнее, когда я услышала его спокойное:

— У вас доступ. Вводите параметры связи.

Несмотря на удивление, попыталась еще раз связаться с мамой. И… есть контакт.

— Спасибо! — с чувством поблагодарила воина. — Огромное-преогромное, вы чудо!

Мужчина вдруг как-то смутился, потом попытался ответить, сглотнул и, смущенно улыбаясь, произнес:

— Не стоит благодарности, мама — это святое. Общайтесь, мы отойдем.

И они реально отошли, точнее, отлетели — шагов на двадцать. В окружение меня взяли, но на приличном расстоянии.

На вызов ответили. Резко повернувшись к экрану сейра, пытаюсь сосредоточиться на мамином лице.

— Напилась! — резюмировала мамочка.

Ее возглас я оставила без внимания, задав свой собственный вопрос:

— Мама, а почему не весь Иристан такой дерьмовый, а?

— Кирюш?

— Что?! У меня тут культурный шок, между прочим! — Я резко выдохнула. — Мам, тут все не так паршиво! Я с тетками пообщалась, которые из столицы. Получается, что женщины на Иристане и учатся, и работают, и права имеют! И они могут уйти от мужа, и даже имеют содержание… И это только в хасса-рате папандра все паршивее некуда! Мам, почему ты не сказала?! Ты ничего из этого мне не сказала, мам!

Я была возмущена до крайности… причем всем.

А вот мамочка слушала, скрестив руки на груди, и молча ждала, пока я успокоюсь. Она так всегда делала. Характер у меня взрывной, и мама всегда предпочитала переждать, дать мне выговориться, а уж потом начинала воспитывать. Только на это сейчас времени не было.

— Мам, почему ты не сказала?!

Тяжелый вздох и негромкое:

— Пантеренок, ну как же ты не понимаешь — это для них Иристан другой, а для тебя он всегда будет дерьмовый. Потому что в отличие от тебя, Кир, они просто женщины, и их дети вряд ли будут достаточно сильны, чтобы удержать власть!

— Не поняла. — Нет, пить пора бросать однозначно.

— Киран! — Мама была явно не в духе. — На Иристане существует единственное неоспоримое право — право воина! Право сильнейшего! Все! Поняла?

— Нннет… — Я даже головой помотала.

Еще один раздраженный выдох и не менее раздраженное:

— Власть не передается от отца к сыну, Киран. Власть переходит от сильнейшего к сильнейшему. Ясно?!

— Нннет…

— Твою мать!

— Ты моя мать, — напоминаю на автомате.

— Да, я в курсе, что я эта самая мать! — Мама нервно растерла лицо руками, а после постаралась объяснить: — К примеру, если умрет твой отец, к кому перейдет власть, ты знаешь?

— К старшему сыну. — Чувствую себя как на уроке истории.

— Хрена с два! — рявкнула мама. — Власть перейдет к тому, кто бросит вызов остальным и докажет свое право сильнейшего!

— Э-э… — теперь я зависла.

— Что? — А мама совсем не в духе.

— В смысле сыновья сражаются между собой? — предположила я.

Устало покачав головой, мама ответила:

— Нет, Кирюш. Не только между собой, любой воин из клана может бросить вызов, и, если победит, он станет новым хассаром. Понимаешь?

— Обалдеть… — только и сказала я.

— О, кажется, здравые мысли прорываются сквозь пары алкоголя, — съязвила мама. — Теперь познай следующую аксиому Иристана — сильные дети рождаются от сильных матерей. И именно поэтому взять в жены дочь воина — это фактически обеспечить преемственность власти для своей семьи. Все поняла?

Чувствую себя идиоткой недоразвитой, но все равно говорю:

— Нет… не… не очень.

Мама скептически губы поджала, видимо, считает про себя до десяти, потом пояснила:

— Ты не просто дочь воина — ты дочь двух воинов, потому как я тоже воин. И поэтому ты фактически бесценна для любого хассара на Иристане, детка. Но это еще не все: если тот синеглазый и слабый воин явно из правящего клана тебя найдет, то вероятнее всего дорога тебе в дом правителя Аэ. Теперь ты все поняла?!

Я задумчиво посмотрела на закат, почесала нос, который почему-то чесался неимоверно, и решилась:

— Мам, тут такое дело… э-э…

— Говори уже.

— Понимаешь, насчет того воина…

У мамы поднялась одна бровь.

— Понимаешь, он как бы не совсем из правящего клана…

За первой бровью недоуменно поднялась и вторая.

— Он это. — Я нервно потерла шею. — Он как бы… главный у них… вот.

У мамы банально открылся рот, она издала какой-то нечленораздельный звук… а затем едва слышно спросила:

— Эран Дард Аэ???

— Э-э, да. — Я попыталась невинно улыбнуться.

Мама медленно протянула руку и отключила звук.

То, что она ругалась, было и так ясно, она так часто поступала в детстве — стоило мне что-нибудь вытворить, как мама шла в ванную, включала воду на всю катушку и ругалась пару минут для собственного успокоения. На мне она никогда не срывалась. Никогда не била, даже не шлепала. Никогда не кричала, никогда не ругала. Мне все объяснялось — ласково, спокойно, предельно доступно… И когда мама вот так вот ругалась, это было самое…

— Кира. — Она подключилась к связи. — Твою мать, Кира! Атом нестабильный, ты что со мной творишь?!

Чувствую себя полной идиоткой.

— Ма-а-ам, — жалобно протянула я.

— ПОЧЕМУ??? — Это был вопль. — Почему, объясни мне?! Почему, Киран! Он что, был там единственный?!

Вспомнила свой поход в Шоданар, тех воинов и вдруг поняла — да, он там был единственный. Для меня…

— Ну, ма-а-ам, — тяну еще жалобнее.

— Я убью тебя! — прошипела мамочка. — Я тебя сама убью! Вытащу с Иристана, еще не знаю как, но вытащу и убью!

— В объятиях задушишь? — предположила я.

— Твою мать!

Короче, это — да. Другого способа жесточайшего убийства мама не знает, она всегда сначала обнимет, а потом зацелует, а затем просто скажет: «Забыли».

Мы помолчали, мама явно ругалась, но только губы шевелились, и я ни звука не услышала. А затем мама спросила:

— Так, давай поищем хоть что-то хорошее в ситуации… Ты покинула Шоданар, после он тебя видел? Он знает, кто ты? По идее, не должен. Никто в здравом уме не может даже помыслить, что дочь хассара пойдет на подобное, так?

И вот как ей теперь про все сказать?

— Э-э…

— ТВОЮ МАТЬ!

— Ма-а-а-ам… — Бедная моя мамочка, наградили же ее небеса такой дочкой, а?

Закрыв лицо руками, мама простонала, потом застонала громче, и все. На этом с жалостью к себе было покончено. Села прямо, на лице упрямое выражение — «Всем кипец», в глазах решимость.

— Так. — Киара теперь говорила четко. — Где ты сейчас?!

— Я, ну это… дома, — промямлила я.

— У отца? Хорошо-о-о… Так. Уже сбегала, значит, шанс сбежать повторно у тебя есть. Так что нечего тут мне глазки строить! Снежную смерть в зубы и вали из дворца немедленно! Как свалишь, открой плечо — бабушка тебя найдет. Дальше будем действовать по плану… который не хотелось использовать до последнего, так как всегда есть вероятность подлянки от эйтны-хассаш.

Скривившись, понимаю, что надо как-то все сказать, а как это сказать-то?

— Ма-а-ам, — жалобно протянула я. — Понимаешь, я дома… но не у хассара…

Незабываемое выражение на маминой мордашке, а затем крик:

— ГДЕ?!

Огляделась в поисках хоть какой-то моральной поддержки. Была полностью проигнорирована крышей, и пришлось честно признаться:

— В ИрАэ…

— КИРА-А-А! — от такого вопля у меня из рук чуть сейр не выпал.

А мамуля уже спокойнее спросила:

— Где именно?

— В доме…

— Чьем?!

Закрыв глаза и втянув шею в плечи, я таки пискнула:

— Эрана…

И замерла, ожидая ее реакции. Открывать глаза я не хотела, но все же открыла сначала левый, потом правый… И увидела практически округлившиеся глаза мамы. А учитывая, что «твою мать» я больше не слышала, это мне сейчас будет полный кипец…

— Что? — потрясенно переспросила мама.

— Короче, так. — Я села ровнее. — Есть хорошая новость — я отомстила эйтне-хассаш по полной, в общем, с ней все.

— Что?!

— И… все. В общем, с ней. А еще вот хорошая новость — я Дейма спасла.

— Твою мать! К плохим новостям ты когда перейти собираешься?!

Бросив еще один печальный взгляд на закат, я прошептала:

— В процессе разборок нагрянул он… ну, в общем, он. И там так получилось, что он меня узнал и…

И???

Тяжело вздохнув, поведала последнее:

— И забрал меня по праву левого трицепса… в смысле по праву сильнейшего…

Тишина… три… два… один…

— ТВОЮ МАТЬ!!! АРГАЭ МКЕСЕ! ТОЭРНО ГАВА-ШШ ЭХТЕРРО!..

Удивленно смотрю на маму, осознавая, что я подобное вообще впервые слышу, зато орала мама так, что впереди стоящий блондин едва не свалился от удивления. Оглянувшись, поняла, что двое других тоже в осадок выпали.

Мне даже интересно стало. Глядя на того воина, который чуть не упал, я вежливо спросила:

— А чего это она сейчас сказала? Перевести можете?

Воин обширно покраснел, даже шея, и та покраснела, после чего буркнул:

— Непереводимая идиома.

— Вот так всегда, — печально сказала я.

Потом решила призвать все еще ругающуюся родительницу к порядку:

— Ма-а-ам…

— Я убью! — прошипела Киара.

— Меня?!

— ВСЕХ!

— Ой…

В это время где-то внизу послышались недовольные голоса. Все трое блондинов синхронно прижали пальцы к шее, выслушали неведомое послание. Затем передний воин подошел ко мне, поклонился и задал зашибенный вопрос:

— Повелитель интересуется, как долго вы еще будете общаться с матерью?

— А что? — не поняла я.

— Закат подходит к завершению, — пояснили мне.

— А-а… и что? — до меня сегодня вообще все плохо доходит.

Воин удивленно вскинул бровь, чуть нахмурился и спросил:

— Что мне ответить?

Пожав плечами, тихо сказала:

— Ну, не знаю. Тут хорошо, ветерок, прохладно. Наверное, еще посижу.

Выпрямился, прижал пальцы к шее, через мгновение ответил:

— Хорошо.

Но от меня не отошел. Все думала, чего ему на-доть, как тут на крышу взобралась черная зверюга, которая притащила… одеяло. Блондин оное взял, меня укутал и снова отошел на свои двадцать шагов!

Шокированная происходящими событиями, сижу. Мама на меня смотрит и тоже в шоке. Потом я решила спросить:

— Ты что-то понимаешь?

— Нет, — ответила ошарашенная мама. — А сбежать можешь?

— Глухой номер, у них кроссы летательные.

— И что делать будем? — Мама прелесть.

— Сидеть, — решила я.

— Просто сидеть?

— У тебя есть другие варианты? — раздраженно спросила я.

И я начала сидеть. Сижу, смотрю, как медленно начинает темнеть, потом на ночной город любуюсь… По внутренним ощущениям уже часа четыре прошло, сверилась с сейром — десять минут всего. А потом все выпитое напомнило о себе недвусмысленным образом, и я поняла, что долго тут сидеть не смогу. В трезвом состоянии еще бы потерпела, а в подпитии…

— Мама, я это… сейчас, — смущенно сказала я.

— Ты… куда? — не поняла она.

— Короче, я с тобой утром свяжусь, вот! — изрекла я и отключила сейр.

Потом встала, прошла до края крыши и уже собиралась слезть, как охраняющий меня воин обхватил и, мягко спланировав, опустил балкон. И все бы ничего, но он живот пережал, а у меня там вот-вот и авария.

— Сссспасибо, — прошипела я, срываясь на забег в покои местного повелителя.

Вбежала в гостиную, поразилась двум вещам — женщин уже нет, все чисто, красиво, пристойно. Прошла еще шагов десять и застыла. Ибо в открытую нараспашку дверь виднелась кровать… огромная такая. Но суть не в этом! На кровати лежал Эран! В одной руке у него было странное приспособление, прозрачное, но с какими-то витиеватыми надписями в столбик, как в древних книгах, и блондин увлеченно все это читал. А вот вторая его рука… располагалась на голове МОЕГО ИКАСИКА и небрежно его поглаживала. И МОЙ зверь урчал и блаженствовал! А меня тут ВООБЩЕ НЕ ЖДАЛИ!

Но хоть заметили! Воин опустил свое чтиво, улыбнулся мне и вежливо спросил:

— Уже вернулась?

У меня глаз начал дергаться. Но ничего, я сдержанная.

— Нет! — Да, я еще и наглая. — Я на минуточку туда, — указала собственно куда, — потом обратно на крышу.

И что я слышу в ответ?!

— Хорошо. — Блондин вернулся к чтению.

И все? У меня второй глаз задергался! Но пришлось вспомнить о насущном и убежать собственно… собственно туда, куда я и шла. В процессе я все думала. И думала… обидно было, если честно.

А когда я эти интересные места покинула, мне очень спокойно задали вопрос:

— Есть будем здесь или в общей трапезной?

И тон такой будничный, обыденный, словно мы давно женаты и вообще мне тут не привыкать ни к чему. Но только я собиралась повозмущаться, кстати, и алкоголь еще не весь выветрился, как мне вдруг напомнили:

— Ты мне желание проиграла, помнить?

Я насупилась, руки на груди скрестила, смотрю на некоторых очень враждебно.

— Проиграла-проиграла. — Он хмыкнул. — Итак, мое желание…

Я напряглась. Не факт, что я чьи-то желания вообще выполнять буду, и все же нервно ожидаю, чего этот левый трицепс сейчас потребует.

А он встал, Эран в смысле, подошел ко мне, чуть наклонился и практически попросил:

— Ночь в моей постели.

Ничего нового, короче. У всех этих воинов одно на уме, и вообще:

— А с чего ты вообще взял, что я буду выполнять какие-то там желания?

Под пристальным, чуть ироничным взглядом вспомнила, что таки да, справедливость на его стороне… но я уже начинаю подумывать о том, что количество дворцов на Иристане явно нуждается в коррекции в сторону уменьшения.

— Кира, — нежно позвал он, — посмотри на меня.

Запрокинув голову — посмотрела. В синих глазах

было столько грусти, а затем Эран произнес:

— Это становится все сильнее, — судорожный вздох, — ты ужинать будешь?

Отрицательно мотаю головой, так как я тут с местным женским обществом не только напилась, но и наелась конкретно.

— Жаль, — и кажется, ему действительно было жаль, — я хотел поужинать с тобой. С другой стороны, так даже лучше… мне тяжело сдерживаться в твоем присутствии.

Разворот — и воин просто вышел, оставив меня в одиночестве в спальне и рядом с его кроватью. Икас зевнул, слез с покрывала и утопал куда-то… на балкон. Оттуда было слышно, как заскрипели его когти, когда зверь пополз по стене. Меня, кажется, бросили, причем все.

Добрела до ванной, быстро вымылась, вернувшись в спальню, обнаружила белую ночную рубашку. Ее женщины сразу принесли, еще была обувка, какие-то украшения и что-то там еще, но мы потом напились, и нам стало не до этого всего, и вещички были заброшены в шкаф… но мы промахнулись. В итоге обнаруживаю одну босоножку на шкафу, вторая застряла в цветочном горшке, который был закреплен над окном… да, у кого-то из девушек с прицелом совсем плохо.

Переодевшись, я, помня о проигранном желании, безропотно легла на кровать, укрылась и… постаралась заснуть. Так как точно помнила, что воины к спящим не пристают. Правда, против подобного способа защиты протестовали гормоны, которые вообще-то надеялись на продолжение праздника сплошного разврата, начатого нами с синеглазым еще в Шоданаре, но мне было страшно, с одной стороны, и… и очень-очень хотелось — с другой.

Разрываемая противоречивыми чувствами и желаниями, я так и не смогла уснуть до появления Эра-на. И атомы считала, и мастеров в универе, и всех бывших Микиных парней, и даже всех участников гонок на лемаках вспомнила… а сон не пришел.

Зато открылась дверь, и пришел Эран. Почему-то я этому очень обрадовалась.

— Я тоже рад, что вернулся.

Он подошел, сел рядом, и его большая и такая сильная рука едва-едва коснулась моего плеча… пальцы ласково пробежались по коже, а затем безжалостно укрыли одеялом.

— Почему ты даже не попыталась убежать? — вдруг спросил Эран.

— Я пыталась. — Ну, на самом деле как-то не слишком рьяно, если честно.

— Это даже попыткой сложно назвать, — нагнулся и поцеловал все то же плечико… через одеяло, что меня почему-то совсем не устраивало.

— Мне не до побегов было, — решила выкрутиться я, — у меня тут знакомство с местным женским обществом состоялось, и это на тот момент было важнее.

Тихий смешок и несколько осуждающее:

— Местное женское общество после знакомства не доползло не то что до дверей дворца, некоторые заснули в процессе подползания к диванам, креслам и даже скамьям.

Это попытка воззвать к моей совести?

— Тут главное — практика, — с видом знатока ответила я и стянула одеяло с плеча — пусть сам угрызениями совести мучается.

Вздохнул, судорожно. Затем спросил:

— Не хочешь жить здесь?

Надо же, мы догадливые!

Я развернулась, легла на спину и посмотрела на воина. Воин почему-то напрягся, причем заметно так — мышцы обозначились мгновенно, а затем одеяло натянули мне по самую шею, причем быстрым, резким и каким-то судорожным движением. По этому поводу у меня тоже возникли вопросы, но сейчас значительно важнее было другое — выяснить все касаемо моего статуса.

— Можно вопрос? — Я очаровательно улыбнулась Эрану. — Почему ты сегодня появился во дворце хас-сара Айгора?

Его рука мягко легла на мой животик, начала осторожно гладить… одеяло. Что меня окончательно расстроило.

— Ты понимаешь, что за обман повелителя твоего отца ожидают весьма суровые санкции с моей стороны?

— Горевать не буду, — честно ответила я. — У нас отношения как-то не сложились.

И я улыбнулась, не желая продолжать дальше.

— Хассарат Айгора — одна из самых закрытых территорий на Иристане, — медленно проговорил Эран. — Воины Айгора многочисленны, агрессивны, преданы своему хассару и не оставляют надежды завоевать положение правящего клана.

У меня от удивления рот открылся — то есть Эран в курсе планов папандра по захвату власти?! Поверить не могу.

— Обычно я не вмешиваюсь во внутренние дела хассаратов, — продолжил повелитель Иристана, — это не в моих интересах и не в интересах тар-энов. Традиции Иристана обоснованны, Киран, и первое, на чем держится власть, — сила. Но один воин ничто. Как бы ни был силен один, двое, трое или в крайнем случае четверо сумеют победить даже сильнейшего. Именно поэтому появились кланы. В каждом клане жесткая иерархия, но… мы сейчас не об этом. Хассар, каждый хассар, — это всегда глава клана. То есть гарантом его власти, его армией, органами контроля выступают воины клана, понимаешь?

У нас нет привычного для межгалактического союза института государства. У нас право сильнейшего — все. Глава клана — сильнейший в клане, и потому весь клан ему подчиняется. Хассар — сильнейший в хассарате, и потому каждый глава клана склонит перед ним голову. Следовательно, любые проблемы решают власти на местах. Хассар управляет своим государством сам, и только в случае нарушений традиций Иристана я имею право вмешаться. Это в мирное время.

— А в военное? — тут же спросила я.

— Я верховный главнокомандующий, — спокойно ответили мне.

И тут я не удержалась от еще одного вопроса:

— Сколько тебе было лет, когда вторглись ара-кашцы?

На лице воина не дрогнул ни один мускул, когда он ответил:

— Семнадцать.

Я сопоставила данные и вынесла вердикт:

— Ты меня на шестнадцать лет старше!

Рассмеялся, просто рассмеялся, с такой бесконечной нежностью глядя на меня, и только успокоившись, спросил:

— Это все, что тебя интересует?

— Нет. — Я тоже цвела одной сплошной улыбкой. — Меня больше интересует, каким образом ты все же появился во дворце хассара Айгора сегодня… или вчера, я так поняла, что там у них иной часовой пояс.

— В Айгоре сейчас рассвет, — просветил Эран. — Я и пытаюсь тебе объяснить причину моего появления. Я понял, что мне солгали.

— Кто? — Я даже приподнялась от удивления.

— В первую очередь хассар Шаега.

— Нрого! — вскрикнула я, села и потребовала: — Но как? В смысле в первый раз они тебе подсунули Акаши вместо Икасика и девицу вместо меня, и ты повелся же!

Синие глаза потемнели, но Эран ответил мне честно и откровенно:

— Мне невозможно солгать, Киран. Недаром я верховный судья Иристана. Мне практически невозможно солгать, но существуют несколько исключений, чью ложь я не могу распознать по непонятным для меня причинам — эйтна-хассаш, например. Ложь хассаров я чувствовал, но без доказательств бросать обвинения было бы глупо.

— А остальные, что были в той комнате? — Ну да, кто о чем, а я только о своем.

— Ты видела? — Эран скрипнул зубами. — Но как?

— У меня там камеры висели, я в тот момент на крыше сидела, но ты там был спиной, да и… я как-то никогда не думала, что тот самый воин и вдруг какой-то правитель, в общем, не суть, и левый сказал, что это не ты и…

— Стой! — Кто-то побелел от гнева. — Что ты…

Но у меня никакого желания отвечать на его вопросы не было, на свои бы ответы найти, и потому я решила понаглеть:

— Э нет, я женщина, а слабым нужно уступать, так как тебя остальные обманули? В комнате народу много было. Или ты сам не понял?

Глаза сузил сильнее, мышцы напряг, но ответил:

— Уже разобрался. Твой отец использовал воинов, которые тебя не видели ни разу. Сама девушка находилась под действием наркотика и искренне верила в сказанное. Но да — моя ошибка!

— Расслабься. — Я улыбнулась, коснулась напряженного лица, осторожно провела по щеке, и странное чувство разливающейся нежности накрыло, едва воин закрыл глаза, явно наслаждаясь моим прикосновением. — Почему так?

Да, мы женщины непостоянные, но вопрос оказался важным:

— Почему мы так реагируем… друг на друга?

— Это только начало. — На его лице промелькнуло задумчивое выражение. — Так вот, что касается Нрого. Я мог поверить в историю о том, что одна Снежная смерть была украдена из лаборатории, но две… После той встречи с тобой на мосту, когда ты исчезла так стремительно…

От этого упрека я возмутилась:

— Да я за левым побежала, чтобы тебя спасти!

— Очень зря! — вдруг прорычал Эран. — Мне ничего не угрожало, понимаешь? И мне пришлось заниматься успокоением разъяренного животного, которое тебе оказалось дорого! И это единственная причина, по которой я задержался. А когда помчался вслед за тобой… тебя не было. Был труп раба хассара Айгора, на котором… — воин тяжело вздохнул, — оказался твой запах.

Я так и застыла.

— И тогда я полностью уничтожил тех, кто долгие годы служил источником развлечений слабейших на Иристане, — продолжил Эран. — Я был взбешен. Хуже — я чувствовал, что тебе плохо, и сходил с ума, понимая, что тебе нужна помощь… Поцелуи, Киран, они запрещены не зря, а я был так несдержан.

Ну тут уж я решилась вставить реплику:

— Я Наску не убивала!

— Знаю. — Эран чуть заметно улыбнулся. — Уже знаю.

— А тогда решил, что я еще и убийца? — возмутилась я.

— Нет. — Он устало вздохнул. — Тогда я уже понял, что делать какие-либо выводы в отношении тебя бессмысленно… Все, что ты сказала мне на мосту, было правдой, и потому я более не искал умысла в твоих действиях.

— Теперь я еще и безголовая, — почему-то обиделась я.

А воин невозмутимо подтвердил:

— Я тоже так подумал, когда просмотрел запись с гонок на лемаках с твоим участием.

Кажется, я краснею. А Эран улыбнулся и добавил:

— Жаль, на записях имелся лишь маленький фрагмент твоего пленения, но тогда я понял — ты прекрасно знакома и с Дьяром, и с хассаром Айгора. И тогда сошлось слишком многое — Нрого и Агарн, два весьма недовольных моим правлением хассара. И когда я уже направлялся в Айгор, от моих осведомителей пришла информация о приказе эйтны-хассаш спровоцировать мутацию одной высокопоставленной видящей. К сожалению, на тот момент я решил, что эйтной собираются сделать дочь Киары МакЭдл, а тебя, узнав, что ты моя единственная, попытаются убить. Но я даже предположить не мог, что именно ты являешься принцессой Киран МакВаррас, моя неуловимая женщина-загадка.

Мне почему-то приятно стало, но тут Эран все испортил:

— Ты должна была сразу сказать!

Я удивленно моргнула и переспросила:

— Что сказать?!

— Имя. — В голосе какие-то рычащие нотки. — Свое имя, Киран!

— Я не могла, — честно призналась ему, — правда не могла, мама…

— Твоей матери достаточно было попросить о защите правящего клана! — И речь такая жесткая, отрывистая. — Да, Киара является собственностью воина Агарна, но ты… ты по праву рождения принадлежишь правящему клану, то есть мне!

И вот тут я обиделась и воинственно спросила:

— А ты не думал, что меньше всего на свете мне хочется кому-то принадлежать? И моя мама об этом знает, кстати!

— Твоя мать… — Ему очень повезло, что ничего плохого про маму не сказал, но, как оказалось, я рано радовалась. — Твоя мать едва не поставила под удар весь Иристан, Кира. Твоя мать…

— Маму не трогай! — прошипела я.

Руки на груди скрестились сами собой. Эран полностью повторил этот мой жест полной боевой готовности к моральному подавлению врага и тут же испортил весь эффект, насмешливо выдав:

— Если это угрожает целостности моего дворца, то не буду, конечно.

Челюсть отпала сама собой.

Не дожидаясь, пока ко мне вернется дар речи, Эран спокойно сказал:

— Давай спать.

Молча вылезла из постели, молча подошла к окну, повернувшись собственно к воину пусть будет спиной, и гневно заявила:

— У меня самая лучшая мама в мире! Она умная, добрая, сильная, смелая и меня воспитала просто замечательно.

— Нелегальные гонки тому пример, — задумчиво пробормотал Эран.

Стремительно повернулась к нему, готовая начать боевые действия, но воин лишь усмехнулся и миролюбиво предложил:

— Я больше не буду касаться темы твоей матери, понимаю, что как ее дочь ты имеешь право на субъективное мнение.

И все, на этом тема была закрыта, и меня это почему-то вполне устроило бы, если бы не одно «но»:

— Почему почти все воины Иристана не любят мою маму?

— Мне сложно ответить, не затронув твои дочерние чувства, — дипломатично ответили мне. — И ложись, пожалуйста, замерзнешь.

И действительно, здесь климат явно попрохладнее того, что в хассарате Айгора. Но и вот так вот послушно ложиться я не собиралась. Между прочим, за маму обидно. Я и обиделась. Действительно обиделась.

— Я мало знаю о твоей матери, но, если судить по дочери, могу предположить, что у меня неверная информация.

— Мама у меня замечательная, — зло сказала я, — а у тебя точно неверная информация.

Тяжелый вздох, после чего воин поднялся, подошел, меня каким-то совсем неуловимым движением подхватили на руки и потащили в постель. Сопротивляться и вопить я не решилась, памятуя о том, что как бы желание я проиграла, причем позорно.

Эран подошел к постели, осторожно уложил меня на спинку… и началось!

А что началось? Не знаю как у кого, а у меня кажется, началась революция… гормональная. И самое приятное, что у него она тоже начинается… И закрыв глаза, я приготовилась, уже предвкушая то, что собственно начинается, и старательно отбрыкиваясь от доводов здравого разума… Не до него сейчас, тут гормоны бунтуют… Но ничего не происходило.

Приоткрыла глаза, из-под полуопущенных ресниц взглянула на воина. Стоит.

— Чего стоим, кого ждем? — ни капельки не наглея, спросила я.

И снова глаза закрыла, а то когда я на него смотрю, на глазах глупею. Хотя куда уж дальше?

Полежала… жду. В ответ тишина и никаких непристойных действий. Он что, издевается?!

Открыла глаза, вздрогнула под его синим немигающим взором. Эран так и стоял надо мной, согнувшись, руки сжаты в кулаки и опираются о постель по обе стороны от меня, на лице застыло какое-то каменное выражение, а все мускулы напряжены до предела. И вот я смотрю на него, он на меня… гормоны торжествуют полную победу над разумом, и вдруг воин произносит:

— Киран МакВаррас, ты примешь дар моей жизни?

Нормально, да? Так и потянуло сказать: «Мужик,

секс еще не повод для знакомства», но я почему-то промолчала… Наверное, потому, что гормоны и над моей ехидностью одержали полную и безоговорочную победу и сейчас я была совершенно беззащитна перед желанием собственного тела. Однако было внутри меня нечто такое, что даже в абсолютно пьяном состоянии заставляло дойти домой, или до общежития. И вот это что-то, всегда сохраняющее остатки разума, заставило взять себя в руки.

Тяжело вздохнув, я откровенно спросила:

— Это что, предложение стать единственной?

Он нагнулся чуть сильнее и выдохнул:

— Да…

От этого его «да» у меня дыхание перехватило… И все это мускулистое великолепие так близко и… И-и-и… и, в общем:

— Я не могу сейчас ответить, — честно призналась этому последнему с конца.

Вопрос последовал незамедлительно:

— Почему?

И мне даже ответить пришлось:

— Понимаешь… я сейчас плохо соображаю, если быть откровенной.

Кстати, я реально была откровенной. А вот он настойчивым!

— Почему?

Да атом нестабильный. Почему-почему…

— Потому что ты на меня давишь! — грубовато ответила я.

Воин чуть нахмурился, еще раз окинул меня взглядом, наверное, чтобы самому удостовериться в ложности моего обвинения, ибо он меня в данный момент даже пальцем не касался. После чего последовал резонный вопрос:

— Чем?

— Что «чем»? — не сообразила я.

— Давлю! — пояснил Эран.

Распахнув глаза пошире, удивленно взглянула на него и объяснила:

— Авторитетом!

Усмешка. Не особо веселая, скорее насмешливая, и насмехался он скорее над собой. Выпрямился, перестав нависать, но тем не менее не перестав давить всей своей массивной фигурой, и так и стоял… молча. Я себя даже виноватой почувствовала. А когда я себя чувствую виноватой, мне как-то не по себе. А когда мне не по себе, я наглею. А когда я наглею…

— Эран, — ну теперь не только он мое имя знает, — а чем мне грозит тот факт, что ты меня забрал по праву сильнейшего?

Ну, я ж говорю, что когда я наглею, то я наглею.

Но он тоже, потому что его ответом было:

— Хороший вопрос.

Воин выпрямился, развернулся и ушел в ванную. Пришлось и оттуда его дожидаться. Но едва Эран вернулся, просто лег рядом, укрыл нас обоих одеялом. И мы просто лежали вдвоем на одной постели, даже не касаясь друг друга — он, почитывая то самое устройство, и я… молча рядом. Наглость, да?

Пролежав так минут десять, я не выдержала:

— Поговори со мной.

Устройство мгновенно испарилось, а точнее, распалось на какие-то лучи и исчезло. Эран повернулся ко мне и неожиданно спросил:

— Зачем ты это сделала?

— Что? — не сообразила я.

Устало покачав головой, Эран мрачно произнес:

— Оставив тебя здесь, я был вынужден вернуться и сместить великого воина Агарна с должности хассара Айгора… Воин, не обладающий собственной крышей над головой, в соответствии с традициями Иристана не вправе занимать столь высокий пост. Во главе клана встал Риган, второй сын Айгора, и ему не решились бросить вызов. Во главе хассарата временно глава клана МакОрат. Твой отец лишился всего: положения, имущества, рабов.

Произнеся это, Эран смотрел на меня с каким-то осуждением, но это он зря — лично я была счастлива. И возник единственный вопрос:

— Рабов?

— Что рабов? — Опять меня не понимали.

— Рабов, — говорю, — тоже лишился, всех?

— Всей собственности, — несколько напряженно уточнил он.

— То есть вообще всего? — Я просто в шоке, но на этот раз приятном.

— Да, Киран!

Повелитель Иристана проследил за расцветающей на моем лице улыбкой и не выдержал:

— Чему ты так радуешься?

— Да как это чему? — Я хмыкнула, торопливо встала и потопала за сейром. — Мне есть чему радоваться!

И расположившись на подоконнике, я связалась с мамочкой исключительно для того, чтобы ей сообщить:

— Все, можешь прилетать и приземляться, в смысле прииристаниваться! И можно даже на территории хассарата Айгора, кстати, Араванчик по тебе очень скучает и с радостью приютит!

У мамули на лице выражение безмерного удивления, после чего:

— Киран, я так просто не могу… к сожалению.

— Почему не можешь? — Да, издеваюсь над родной матерью.

— Я не могу, Киран, — очень грустно ответила мамочка.

Я же, улыбаясь, жду продолжения, причем лично мне причина известна — она ж папику как рабыня принадлежит, но интересно, сама скажет или нет.

— Понимаешь, я… — Мама поджала губы, опустила глаза и шепотом сказала: — По иристанским законам я собственность хассара Айгора. Просто тогда…

— Ты стала его рабыней, — закончила я за мамочку и улыбнулась ее встревоженному взгляду и виноватому выражению лица. Мам, да забей ты, — весело посоветовала я, — ну, мудак он, да еще с тенью лишней в голове, ну, что с него взять?

— Ничего. — Мама судорожно вздохнула. — Но мое приземление на территории хассарата Айгора автоматически…

— Забей, говорю. — Я встала, широко улыбнулась и похвасталась: — Нет у папандра больше собственности, мама. Никакой, вообще!

Мамулины глаза увеличились чуть ли не вдвое, а я решила пояснить, чтобы не переживала:

— Я его дворец взорвала, мама. И все остальные дома. И даже свежевыстроенный на берегу озера. Абсолютно всю имеющуюся жилую недвижимость! И ты знаешь, все вышло даже лучше, чем я надеялась, потому что месть в итоге обернулась…

— Он все потерял! — потрясенно воскликнула мамочка, подскочив с кресла.

— Ну да. — Нравится мне ее импульсивность.

— Киран! — На сей раз на меня смотрели с радостью и восхищением. — Кирюш, но как?

Испытываю чувство абсолютной гордости за себя, любимую. И так приятно. И главное — никто уже не ругает, и я уже умничка, вот.

— Так что, — снисходительно так, — летишь к Аравану?

Мама закивала, так часто-часто.

— Он по тебе очень-очень скучает, — сдала я брата.

Судя по маминому личику, она тоже скучала безумно.

— Ладно, я его по сейру обрадую. — Все еще гордая и собой безумно довольная сказала я. — Ты когда будешь?

— Вылетаю немедленно, — прошептала мама.

— Тогда до встречи, — едва не подпрыгивая, ответила я.

— Кир, я…

— Сладких снов, мама, — перебила я ее и отключила сейр.

Далее было его размещение на подоконнике, а после, абсолютно наплевав на все и вся, я принялась кружить по комнате в безумном танце сплошного ликования, радостно напевая что-то совершенно глупое и не менее счастливое.

Некоторое время Эран лежал и наблюдал за мной с выражением искреннего удивления, но в то же время на его губах играла какая-то не менее радостная, чем мой танец, улыбка, и от этого на душе вообще было замечательно.

— Потанцуй со мной? — остановившись посреди комнаты с раскинутыми руками, предложила я.

Он отрицательно покачал головой и спокойно ответил:

— Воины не танцуют, Кира.

Зря он так со мной, когда я такая счастливая и пьянящее чувство ликования переполняет все существо. Я рванула к нему, запрыгнула на кровать и, усевшись поверх воина, прямо на его каменном прессе, потянувшись, схватила сначала одну руку, потом вторую.

— У тебя есть два варианта, воин, — сообщила я интимным шепотом в процессе склонения к нему ближе, — или танцуем вместе и это будет веселый танец, или… я станцую для тебя… а у меня, между прочим, полгода занятий по стрип-пластике.

— Это как? — все еще улыбаясь, спросил мой синеглазый.

Я вскочила, рванула к сейру, попыталась подключиться к межгалактической сети. Связь отсутствовала. Я бросила недовольный взгляд на Эрана, и связь мгновенно появилась. Любопытненько. Через несколько секунд я подключилась к своему акку, выбрала одну очень эротичную мелодию и, выставив звук на полную громкость, пожалела только об одном — каблуков на мне не было.

— И? — Эран улегся на кровати, закинув руки за голову, и от этого как-то прям сильнее обозначилось его право что левого, что правого трицепса.

Я не ответила. Я залезла на кровать, встала на самом краю и, закусив губу в предвкушении, совершила первое движение. Мягкое полуприседание, с прогибом, и, медленно выпрямившись, я взглянула в потемневшие глаза. И могу поклясться чем угодно — в этот миг он уже очень пожалел, что танец радости танцевать отказался.

Волна, я опускаюсь на постель, кошка, выполненная очень-очень медленно…

Звон сейра!

Осознание того, что я нестабильный атом знает что вытворяю, бунт гормонов, которым направление моих мыслей очень-очень понравилось. От осознания собственной испорченности стало невесело, и тут из сейра послышалось:

— Киран!

Я почему-то посмотрела на Эрана, тот тяжело дышал и пытался прийти в себя после увиденного, я тоже не горела желанием отвечать отцу. Но он ответа и не ждал:

— Я оценил, — пауза, — наше сходство!

И связь отключилась, снова заиграла мелодия, вот только момент был немного испорчен. И я просто села на покрывале, скрестив ноги и задумчиво глядя на синеглазого воина.

— Мне понравилось, — неожиданно произнес он.

Я улыбнулась, не зная, что на это сказать. Говорить не пришлось, Эран все сказал сам:

— Я понял. — Он поднялся и сел напротив меня. — Месть отцу за то, что привез тебя на Иристан?

Почему-то при этих словах он очень внимательно смотрел на меня, явно ожидая реакции.

— Я не за себя мстила, — честно сознаюсь тому единственному, для которого сейчас фактически приватный танец танцевала, и сама в это поверить до сих пор не могу.

— Женщина-за гадка. — Эран улыбнулся, протянув руку, коснулся моих волос. — Я понимаю, как для тебя все это дико. Я знаю, что на Иристан тебя привезли насильно. Мне известно, что в первый же день тебя отдали главе клана МакДрагар, но не представляю, как тебе удалось избежать интимных отношений с ним. Я даже могу предположить, для чего тебе понадобился воин в тот день в Шоданаре. Могу предположить, но не могу понять. И все же сейчас, — улыбка исчезла с его лица, — постарайся понять меня и просто ложись спать. Мне очень трудно сдерживаться.

И вот оно, очевидное-невероятное — я все поняла прям с первого раза. Быстро легла, укрылась и вообще молчу, между прочим.

Лежим. Эран что-то там сказал, и свет погас. Лежим в темноте, разве что свет луны попадает в комнату. Потом воин повернулся, протянул руку и коснулся моей ладони. В следующее мгновение моя рука оказалась в полном и абсолютном плену. Но только ладонь… хотя уже через минуту его пальцы начали поглаживать и запястье.

— Знаешь, — голос Эрана как-то бархатисто звучал в ночи, — на Иристане есть легенда. Говорят, что женщина была создана из сердца воина. И каждый раз, когда рождается новый воин, боги отнимают его сердце, чтобы сотворить женщину. Но боги Иристана жестоки — они скрывают сотворенную женщину. И только сильнейшие и достойнейшие способны отыскать свое сердце. И потому Единственная — самая ценная награда воина. Она становится его дыханием, его сердцем, его жизнью. Предложение принять дар жизни — оно буквально. — Эран чуть сжал мою ладонь, затем поднес ее к губам и осторожно поцеловал. — Потому что единственная — это часть воина. Когда больно единственной — воину больнее. Когда гибнет единственная — гибнет и воин.

Он снова прикоснулся к моей руке губами и продолжил:

— Ты мое сердце. Ты мое дыхание. Ты моя жизнь. Ты моя единственная.

После всего услышанного я даже дышать боялась, боясь пропустить хоть слово. Но слов больше не было. Еще один нежный поцелуй, доставшийся опять же моей ладони, которой я уже откровенно завидовала, и ласковое:

— Спи, — собственно от воина.

Сплю. Спросить хотелось о многом, но одно дело — издеваться над изнывающим от желания мужиком, которого ты знать не знаешь… и как-то совсем другое — после такого признания. А я не из тех людей, что способны плюнуть в раскрытую им душу. Микусь может, она сильная, поэтому Микаэлла никогда не избегала отношений с парнями, а я не могу. Не могу, услышав признание в самом сокровенном, рассмеяться человеку в лицо и идти флиртовать со следующей жертвой коварного соблазнения. А самое страшное — я теперь почему-то не могу даже думать о том, чтобы сбежать… Потому что всем сердцем чувствую — он сказал правду. Не требуя ничего, не настаивая, не умоляя и не заставляя. И в то же время взвалив на меня такую ответственность, что теперь даже страшно как-то. И жалко его… это надо же, как «одарили» его боги… За такой «подарочек», как я, следует вообще от веры отречься.

— Эран, — позвала я его шепотом. И точно зная, что слышит, продолжила: — А воин может полюбить другую женщину… после единственной или там до нее?

Спросила и опять дыхание задержала, боясь услышать ответ. С одной стороны, хочется, чтобы он ответил «да», и тогда вся та огромная ответственность спадет с моих плеч… Но с другой — где-то в душе мне очень хотелось, чтобы он сказал «нет», потому что быть для такого мужчины единственной — это… волшебно.

Но Эран молчал. Молчал достаточно долго. И когда я уже хотела повторить вопрос, тихо ответил:

— Киран, если ты чувствуешь ко мне только желание и ничего больше, я не буду тебя удерживать.

— Почему? — не могла не спросить, учитывая, что я точно уже знаю, что воинам на мнение женщины, откровенно говоря, плевать.

— Потому что ты мое сердце, — глухо ответили мне.

И все. И тишина. А у меня сердце начало биться быстрее раз в десять.

И, чувствуя растущее напряжение, я не могла не спросить:

— А на вопрос ты ответишь?

— Нет, если это повлияет на твое решение.

И снова тишина. Я долго лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Самого потолка я, конечно, не видела, но все же продолжала туда смотреть и думать… А думать было о чем — мне признались в любви… кажется. И у меня ничего не требуют вроде как. И Эран очень благородный воин, это я еще в Шоданаре поняла. Значит, действительно требовать не будет. С третьей стороны, мама на подлете. С четвертой — я хочу вернуться домой, а Иристан для меня совсем чужая планета… еще и тени эти непонятные. И что мне делать?!

Осторожно забрала свою руку у воина, повернулась на бок, к нему спиной. Уставилась на окно. Там светила луна, и ее свет тускло пробивался сквозь занавеси, чуть покачиваемые ветром. А я все еще думала…

Ничего так и не удумав, я повернулась к воину, потом еще и пододвинулась ближе, обняла, улыбнулась, расслышав его судорожный вздох, и так и заснула, уместив голову на его груди и обнимая все вот это могучее и огромное.

Уже на грани сна и реальности ощутила его осторожное прикосновение к моей спине… ниже рука воина не спустилась, даже когда он начал все так же осторожно, едва ощутимо меня поглаживать. И я все же сообщила ему об одном очень важном моменте:

— Эран, я испытываю к тебе не только одно желание, — почему-то было важно это сказать. — Просто знаешь… ты там для меня тоже был… единственным. Не самым там красивым, или накачанным, или еще что-то, а просто — единственным. И наверное, это нечто большее, чем просто желание, и я в тебя, кажется, даже немножко влюбилась.

Тяжелый вздох, и меня крепко прижали к себе и даже зарылись носом в мои волосы, и на душе сразу стало легче. Потому что наконец сказала то, в чем самой себе было страшно признаться. Но оставался еще один вопрос:

— Эран, а что будет завтра?

Я почувствовала легкий поцелуй, который достался все тем же моим волосам, и воин тихо ответил:

— Завтра… я покажу тебе ИрАэ. Потом у меня будет несколько неотложных дел, а после… лично займусь решением вопроса с назначением новой эйтны-хассаш, как весьма заинтересованное лицо!

— А зачем она тебе? — не поняла я.

Рука воина скользнула с моей талии на бедро, затем я была притянута и прижата к одной очень выдающейся части его тела.

— А обещал больше так не делать! — возмутилась я.

— Не солгал ни единым словом — рукоприкладства не было, согласись.

И я согласилась. Я в душе вообще уже на многое согласилась, а про мои гормоны и говорить нечего. И, засыпая в объятиях, чего уж скрывать, любимого мужчины, я вдруг поняла, что Иристан просто потрясающая планета… завтра обязательно начну с ней знакомиться.

— Кстати, последний вопрос, — пробормотала я, — а ты Накара отпустить?

— Женщина, это уже наглость! — сообщили мне.

Отпустит. Этим я тоже займусь завтра.

— Спокойной ночи, — пожелала я Эрану.

— Сладких снов, — прошептали мне в ответ и добавили: — Не отпущу. Максимум, что могу обещать, — выдворю с моей планеты без телесных повреждений.

Не поняла.

— А как ты догадался, о чем я подумала? — Любопытство отказывалось спать до того, как голод его будет утолен, несмотря на весьма длинный, трудный и насыщенный событиями день, после которого лично я уже просто вырубалась.

— Узнаешь. — Эран усмехнулся. — Завтра…

Любопытство обиделось и решило зверски отомстить… но почему-то тоже только завтра.

* * *

Офицер Дамиан Таим медленно переключал сейр, отслеживая сообщения многочисленных информационных каналов… Руины резиденции хассара Айгора, руины загородного имения хассара, руины родового замка МакВаррас…

Просмотрел все трижды, прежде чем вновь набрать заученные параметры связи. Кира не отвечала.

«Не стоило ее отпускать», — произнес симбионт.

— S-класс удерживать бессмысленно, — вслух напомнил Дейм.

«Значит, если она захочет уйти, ты ей позволишь?»

— Я сделаю все, чтобы она захотела остаться.

«Это глупо, и я хотел бы напомнить о целесообразности руководствоваться исключительно доводами лишенного эмоций разума».

— Руководствуясь доводами лишенного эмоций разума, вы потеряли собственную планету и влачите жалкое подобие существования. Не слитком положительный итог, согласись.

Симбионт не ответил, Таим вновь набрал цифры связи.

Тишина. И сейр, судя по всему, был просто отключен. В следующее мгновение пришел запрос от Накара.

Дамиан отклонил вызов, некоторое время сидел, задумчиво вглядываясь в экран, отображавший очертания Иристана, затем тихо произнес:

— Я четыре года прожил, руководствуясь исключительно разумом. Твоим и моим. Хватит. Я хочу чувствовать, хочу испытывать эмоции, хочу быть рядом с ней.

«Дейм, а если она не вернется?»

Молчание. Долгое, напряженное, а затем решительный ответ:

— Я верну ее сам.