# Майорат на двоих

Алексей Владимирович Замковой

Что делать братьям, чей дом сожжен, а дядя – единственный родственник – убит неизвестными? Что делать, найдя на пепелище тайник, долгие годы скрывавший свидетельства их благородного происхождения и права на майорат одного из домов, правящих миром Чаши? Покинуть лесную глушь и отправиться в большой мир. Взять то, что принадлежит им! Но свое право надо еще доказать. И выяснить, кто же из двоих братьев имеет право на майорат?

Багровые отсветы озаряли ночное небо, словно солнце, хотя до восхода оставалось еще не менее трех часов, уже изготовилось показать край из-за далеких гор. Рев пламени погребальным гулом разносился в холодном ночном воздухе, и, аккомпанируя ему, будто звон струн на хмельной пирушке, лязгала добрая сталь.

Высокий, статный мужчина выпрямился на отдаленном холме и посмотрел на запад, где, вопреки всем законам природы, занимался этот неестественный рассвет. Свет пожара на таком расстоянии не рассеивал ночные тени, однако и в темноте случайный наблюдатель, окажись он здесь, не смог бы не отметить гордую осанку этого человека. И несмотря на то что мужчина только что появился из узкого лаза, скрытого зарослями кустарника да огромными валунами, и имел не самый лучший вид – одежда разодрана, лицо и руки покрыты грязью вперемешку с сажей от загодя потушенного факела, а с правой брови тонкой струйкой стекает кровь от неудачной встречи с камнем в темноте, – любой увидел бы в нем благородного человека. Мужчина смотрел, как горит далекий замок, слушал звуки битвы и рев пламени, практически заглушающие вопли раненых и умирающих. Внезапно, будто опомнившись, он заозирался – нет ли кого поблизости? Судя по его настороженности, случайной встречи этой ночью он не желал. Настолько не желал, что убил бы любого, кто оказался поблизости. Либо пал сам, если бы не смог убить. Убедившись, что рядом никого нет, мужчина вновь обратил взгляд в сторону гигантского погребального костра, в который превратился замок и где сейчас сгорали его защитники.

Пламя взвыло, еще выше взметнувшись в небо. Чуть позже донесся грохот падающих камней и восторженный вой сотен глоток, радующихся фейерверку. Мужчина вздрогнул – похоже, обвалилась одна из стен, доселе сдерживавших напор врага. Он напряг глаза, но с такого расстояния не смог разглядеть ничего, кроме полыхающего замка.

Он должен был быть там! Пальцы сами собой сжались на рукояти меча, висевшего на широкой перевязи. Должен! Там гибнут его люди, его брат, единственный, кто еще жив – да жив ли? – из семьи… Новый звук – тихий всхлип за спиной. Рука разжалась, отпуская оружие. Нет, брат не единственный! Мужчина поправил объемистую котомку, примостившуюся у него за спиной рядом с еще двумя длинными мечами, рукояти которых выглядывали из-за плеч. Рука почувствовала, как что-то зашевелилось под тканью. Нет, он не один! Мужчина осторожно, словно легчайшую вазу подземного фарфора, какая стоила столько, что семье среднего достатка хватило бы безбедно прожить всю жизнь, но была так хрупка, что ее легко проткнуть пальцем, снял свою ношу и опустил на землю.

– Сейчас, маленькие… – забормотал он, присаживаясь рядом. Размотав ткань, вгляделся в два маленьких свертка, которые можно было угадать лишь по очертаниям в свете звезд. – Сейчас…

Один из свертков вновь всхлипнул. Младенец заворочался, пытаясь выпростать туго стянутые пеленками ручки и ножки. Второй младенец лежал тихо – лишь глаза, поблескивающие в слабом свете, позволяли понять, что и он не спит.

– Тихо, ребятки! – Мужчина говорил нежно… Пытался говорить нежно. Голос его больше подходил для того, чтобы командовать в битвах или горланить развеселые песни в кабаках, но никак не для сюсюканья с детьми.

Вероятно, младенцы каким-то образом чувствовали, что их плач сейчас может привлечь врагов и оборвать только начавшиеся жизни, а возможно, просто ощутили присутствие родного человека, но даже ворочавшийся сверток, то и дело беспомощно всхлипывавший, послушно затих.

– Молодец! – одобрительно прошептал мужчина.

Он вновь уложил младенцев в котомку. Очень осторожно. Проверил, не пережимает ли ткань хрупкие тельца, не душит ли их, и водрузил груз себе на спину. Снова застыв у края холма, мужчина смотрел на запад, где огонь, радуясь поживе, все ярче занимался над замком, а оружие звенело одновременно и погребальным звоном, и алчным предчувствием крови.

– Когда-нибудь мы вернемся, – шепотом пообещал мужчина то ли себе самому, то ли своей ноше, то ли врагам, уже, несомненно, ворвавшимся в замок. – Вернемся и возьмем свое. Без всяких подачек!

Он еще недолго простоял на холме. Пары минут хватило, чтобы запечатлеть в памяти все происходящее перед глазами. Навсегда запечатлеть.

– Мы вернемся, – вновь пообещал он и, резко развернувшись, быстрым шагом пошел на восток.


– Фарри! Слов! – Хриплый голос едва слышен за стуком деревянных палок.

Двое юношей, достигшие уже того возраста, когда их перестали воспринимать как детей, однако еще не называют мужчинами, размахивали палками, изображая бой на мечах. Высокая трава вокруг них вытоптана, словно здесь промчался табун лошадей, сочащаяся влагой земля превратилась в грязное месиво. Клац-клац – стучат палки.

– Фарри! Слов! – Голос не сдается. – Хватит палками махать!

Юноши похожи друг на друга почти как две капли воды. Придирчивый взгляд, конечно, без заминки отыскал бы в них различия, но никто не усомнился бы, что перед ним братья. Оба среднего роста, черноволосые. У обоих правильное, благородного овала лицо, которое лишь чуть портит немного крупноватый нос. Темные, почти черные глаза одновременно сверкают задором схватки и излучают настороженность, внимательно следя за соперником. Волосы у того, кто справа, чуть длиннее, чем у второго, еще немного – и достанут до плеч. Другой брат стрижен более коротко, зато может похвастаться небольшими усиками над верхней губой и короткой щетиной, тенью окутывающей скулы.

Запыхавшись после урагана ударов, так, впрочем, и не достигших цели, братья чуть отступили друг от друга, но «оружия» не опустили.

– Так, парни. – В голосе, зовущем их, послышалась нотка раздражения. – Если мне придется самому идти к вам…

– Дядя зовет, – тяжело дыша, произнес Слов, не отвлекаясь от плавно движущегося перед ним брата. – Надо ловушки проверить.

– Не раньше, чем я оставлю тебе такую же отметину, как ты мне только что. – На левом боку Фарри наливался большой синяк – след удачной атаки Слова.

– Бьюсь об заклад, что если мы сейчас же не откликнемся, – усмехнулся Слов, – то наши ребра украсит не одна такая отметина.

– Ты же не думаешь, что я позволю, чтобы у тебя было одним синяком меньше? – Фарри прыгнул к брату, занося палку.

Слов чуть отклонился в сторону, поднимая свое оружие. Клац-клац-клац – снова защелкало дерево о дерево. Длинный рубящий удар сверху вниз, которым атаковал Фарри, неожиданно сменился режущим – наискосок слева направо. Слов еле успел перестроиться, и его палка встретила палку брата всего в ладони от груди. Приземлившись, Фарри чуть присел и, будто освобожденная пружина, оттолкнулся ногами, всем весом наваливаясь на Слова. Тот, ожидая чего-то подобного, снова отступил, уйдя от толчка, и, развернувшись, оказался за спиной брата. Пинок под зад был не очень сильным, но, по инерции своего движения, Фарри покатился по земле.

– Милорд, вы смертельно ранены! – Слов отсалютовал палкой Фарри, который копошился в грязи, пытаясь встать, и захохотал: – Прямо в задницу!

– А вот я кому-то сейчас сам по заднице надаю! – Не дозвавшись братьев, дядя решил сам прийти к ним.

Смех мгновенно стих, будто его и не было вовсе. Слов и поднявшийся наконец-то с земли Фарри вытянулись перед дядей. Выражение лиц братьев было настолько невинным, что любой, кто не знал их, тут же усомнился бы, что они вообще могли в чем-то проштрафиться. Просто ангелы! Однако старый Алмостер Бровин отлично знал племянников. Знал он и это выражение, довольно часто посещающее лица Слова и Фарри. Особенно часто – Фарри.

Алмостер Бровин пребывал уже в том почтенном возрасте, когда большинство мужчин уходят на покой и коротают дни за кружкой пива, предаваясь воспоминаниям о минувших временах и обсуждению нынешних. Но это все не о нем. Старик напоминал корень дуба – чем старше становился, тем, казалось, выглядел крепче и жилистей. То же касалось и его характера. Если тело иногда уже подводило Алмостера Бровина – в чем он, следует сказать, отказывался признаваться даже себе самому, – то нрав его с каждым прожитым днем становился все жестче. И в этом не раз приходилось убеждаться братьям, когда следовало наказание за проступки и шалости, свойственные их возрасту.

Ни отца, ни матери Фарри и Слов не знали. Сколько себя помнили, единственным их родственником был Алмостер Бровин. Их дядя. Впрочем, они даже не знали, с чьей стороны он им родственник. Со стороны отца или матери? Алмостер Бровин никогда не говорил о прошлом их семьи. Любой другой счел бы это странным, но не братья, ведь так было всегда. Конечно, временами их снедало любопытство, но после первого же вопроса Алмостер Бровин всегда находил какое-либо «полезное занятие», которое напрочь отбивало желание интересоваться родословной. Постепенно так и повелось. Двое братьев вместе с дядей жили в самой глуши, почти рядом со Стеной земель Дома Вудакс. Промышляли охотой, рыбной ловлей. Время от времени спускались по реке в небольшую деревеньку, которая даже не имела названия, чтобы обменять добытые шкуры на вещи, необходимые в хозяйстве. И не задавали неугодных дяде вопросов.

– Фарри, это что за представление? – Старик упер руки в бока и насупленно глянул на одного из братьев.

– Мы просто тренировались, дядя. – Фарри безуспешно пытался счистить грязь с одежды. – Ты же сам говорил…

– Я знаю, что говорил! Что это был за прыжок?

– Ну-у-у… – протянул Фарри, оставив наконец одежду в покое. – Я думал…

– Ты думал тем местом, по которому получил пинок от брата, – перебил дядя. – И скажи спасибо, что это был только пинок, а не кинжал под ребра.

Он укоризненно покачал головой, глядя то на одного парня, то на другого. Братья стояли перед ним, всем своим видом выражая раскаяние. Немного портило картину только то, что Фарри потирал ушибленный сапогом Слова зад.

– Ладно, на охоту пора, – махнул рукой Алмостер Бровин. – Если через минуту вы не будете стоять передо мной, готовые идти в лес…

Последние слова были обращены в пустоту. Фарри и Слов будто испарились, исчезнув за углом дома. Алмостер Бровин нахмурился.

– Тренировались они… – буркнул он и глянул на стоявшее уже высоко солнце. – Вечером потренируетесь.

Лес был настолько густым, что пройти по нему хоть сотню шагов казалось подвигом. Деревья росли густо – толстые стволы стояли почти вплотную друг к другу, оставляя только небольшие просветы, в которые разве что лиса и протиснется. Там же, где расстояние между деревьями позволяло пройти и человеку, царствовали густой кустарник, заросли высоких трав и конечно же вездесущий бурелом, которого кое-где было навалено чуть ли не на высоту человеческого роста.

Этот лес протянулся, как говорил Алмостер Бровин, больше чем на сотню верст с севера на юг, до самого Большого озера, на острове посреди которого расположилась столица Дома Вудакс, и еще больше – с запада на восток. Вечный лес – вот как его называют. Дядя рассказывал братьям, что именно этот лес и есть основа всего богатства Дома Вудакс. Он действительно был вечным. Нигде в землях Чаши растительность не была такой стойкой и не разрасталась столь быстро. Может, причиной тому было огромное количество болот и озер, из-за которых Дом Вудакс называли еще Озерным Домом, а может, было в этих местах нечто другое, особенное. Посаженное здесь дерево уже через год достигало таких размеров, как в других землях, по словам Алмостера Бровина, за десять лет. Хотя, по его же словам, деревья здесь росли самые обычные – как и везде. В итоге, когда практически все леса в Чаше оказались вырублены и превращены в поля, Дом Вудакс стал главным поставщиком древесины в Чаше. Как Дом Хорра – главным поставщиком железа, а Дом Кавер – товаров подземного народа.

– Слов, опиши Дом Хорра. – Алмостер Бровин всегда утверждал, что не стоит зря тратить ни секунды времени. Поэтому, пока они шли, дядя изводил братьев бесконечными вопросами.

– Дом Хорра находится южнее моря. На востоке граничит с Домом Варрайд, а на западе – с Домом Добфин. Столица Дома – Хоррхолл. Герб – на темно-синем поле три семиугольных золотых звезды. – Слов говорил легко и непринужденно, словно повторял не скучнейшие и никому не нужные, по мнению Фарри, сведения, а, напротив, рассказывал о чем-то приятном. – Основа богатства Дома Хорра – руда с Железных холмов. На землях дома находится три четверти всего запаса железной руды Чаши…

– Дядь, ну зачем нам это надо? – Фарри больше не мог слушать. Почему-то, стоило зайти речи о подобных вещах, как его сразу же неудержимо клонило в сон.

– Затем, что надо быть образованными людьми, – спокойно ответил Алмостер Бровин. – Вот представь себе – встретишь ты кого-то из членов Дома и, не разбираясь в цветах, неправильно назовешь его Дом…

– Кого в этой глуши встретишь? Сюда даже Искатели почти не забираются! – взвыл Фарри. – Чего это какая-нибудь благородная шишка будет шляться по болотам?!

– …Если тебе повезет, – не слушая племянника, продолжал Алмостер Бровин, – и этой благородной шишкой окажется кто-то, например, из Гирайя, то он даже не обратит на твою ошибку внимания. Если, конечно, ты не перепутаешь его Дом с Бовкросами. Тогда он попросту выпустит тебе кишки, не хуже, чем какой-нибудь Вулхов. А почему?

– Потому что Дом Гирайя враждует с Домом Бовкрос из-за Северной реки, – ответил за Фарри Слов.

– Перепутай их… – проворчал Фарри. – Ясно же – если одет в белое, то Гирайя. Если в фиолетовое – Бовкрос.

– Вот, кое-что все же знаешь. – наставительно произнес дядя. – А говоришь – незачем.

Возвращались домой уже в сумерках. Настроение у дяди значительно улучшилось после того, как оказалось, что большая часть ловушек сработала и принесла им неплохую добычу. Семь великолепных водяных крыс и три бобра пополнят своими шкурами уже накопившийся запас, который Алмостер Бровин обменяет на припасы в следующий поход в деревню. В одну из ям попался кабан, который обещал превратиться в отличный ужин и вяленое мясо про запас. Вдобавок две сети, расставленные в небольшом озере, которые Алмостер Бровин проверил на обратном пути, оказались полны рыбы. В общем, настроение охотников поднялось настолько же, насколько тяжесть добычи оттягивала им руки. Правда, радость Фарри и Слова немного омрачало то, что именно им пришлось тащить кабанью тушу, но это была привычная работа.

По возвращении домой Алмостер Бровин не дал братьям ни минуты отдыха. Едва они остановились перед небольшим бревенчатым домом, служившим им жильем, дядя тут же принялся раздавать указания.

– Фарри, займись коптильней. – Положив на стоящий во дворе стол тушки крыс и бобров, Алмостер Бровин потянулся, расправляя плечи, и подошел к кабану, которого ребята с облегчением бросили на землю. – Слов, поможешь мне снять с хряка шкуру.

Работа закипела. Пока Фарри разжигал огонь под коптильней, его брат и дядя быстро расправились с кабаном, разделив мясо на то, что пойдет на ужин сегодня, и то, которое займет свое место в коптильне. Слов при этом перемазался в крови так, что Фарри заржал, лишь увидев его.

– Раз у тебя такое хорошее настроение, – тут же отреагировал Алмостер Бровин, – значит, тебя не особо огорчит и чистка рыбы.

Смех тут же прекратился. Зато на губах Слова заиграла улыбка. Тяжко вздохнув, Фарри направился к корзине, полной рыбы.

Когда работа была закончена, стояла уже поздняя ночь. Желудки братьев громко урчали, требуя жареного мяса, аромат которого уже давно распространился по двору. Но дядя не подпускал их к очагу, зорко следя, чтобы никто «случайно» не забыл что-то сделать. Только когда почищенная рыба и свинина заняли свое место на коптильне, а шкурки бобров и крыс были вычищены и растянуты на рамах, Алмостер Бровин объявил, что пришло время ужинать. Возражений конечно же не последовало. Фарри и Слов, не теряя ни секунды, направились вслед за дядей, несущим миску с мясом и закипевший чайник, в дом.

Что может быть лучше ужина, особенно если этот ужин уже довольно поздний, и после насыщенного работой дня? Примерно такие мысли витали в головах братьев, устроившихся у пылающего камина с тарелками и кружками. Слов за обе щеки уписывал горячую свинину, закусывая ее испеченным утром хлебом и запивая обжигающим чаем. Фарри не отставал от него. Да и сам Алмостер Бровин всем своим видом излучал удовлетворение.

– Дядя, можно мы завтра потренируемся с настоящими мечами? – Фарри указал кружкой на два длинных меча, висевшие над камином. – А то с палками этими…

– Палками вы по крайней мере не настрогаете друг друга ломтиками. – Эту тему братья поднимали уже не в первый раз, но ответ Алмостера Бровина был всегда одинаков. – Боевое оружие предназначено для боевой схватки, а не для развлечения мальчишек.

– Хоть бы опробовать… – вздохнул Фарри.

Дядя никогда не разрешал им прикасаться к этим мечам. Даже чистил их сам. И хоть братьев всегда тянуло к оружию, они с самого детства усвоили, что лучше без разрешения его не трогать. Взбучка, устроенная Алмостером Бровином, когда Фарри и Слов еще не полностью осознали это правило, запомнилась им на долгие годы.

– Опробовать? Вот послушайте. Это еще до вашего рождения было… – Алмостер Бровин удобнее устроился в кресле. Как обычно, после ужина дядя приготовился рассказать одну из историй, которых, похоже, у него было огромное количество, и рассказывал он их братьям с великим удовольствием. Впрочем, Слов и Фарри слушали эти истории с еще большим удовольствием – ведь в этом затерянном на самом краю мира доме, кроме хозяйственных дел, других развлечений они практически не знали. Была разве что парочка книг, но, во-первых, братья эти книги перечитали уже не один десяток раз, а во-вторых, описанное в книгах не могло сравниться с историями Алмостера Бровина. – Слов, принеси-ка мне пивка.

Парень спешно метнулся к бочонку и исполнил просьбу дяди. Но тот не спешил приступать к рассказу, наслаждаясь вниманием братьев и нетерпеливым выражением их лиц. Продолжил Алмостер Бровин только после того, как сделал пару больших глотков из поданной кружки. Пил он с таким выражением лица, словно это было крайне для него неприятно. Опустошив кружку лишь наполовину, Алмостер Бровин отставил ее в сторону.

– Пойло для скота… Но ничего лучшего… – пробормотал он и осекся, будто только сейчас заметив братьев. – Еще до того, как я пришел в эти места, случилось мне поучаствовать в одной войне. Помнится, я тогда был в лагере Боккенов – мелкого Дома, принадлежащего в ту пору Дому Вулхов. С кем же мы тогда воевали?.. – Алмостер Бровин на мгновение задумался, сделал еще глоток пива. – Точно! Жеданы тогда подумывали переметнуться к Варрайдам, а Вулховы, чтоб выбить у них из головы подобные мысли, отправили на Жеданов пару своих вассалов. Боккенов, Тагиров и, по-моему, Скахедов. Жеданы тогда сильно пожалели, хе-хе, что не успели принести клятву Варрайдам, и те прямо не смогли их поддержать. Но Варрайды тоже отправили какой-то захудалый Дом на помощь Жеданам. Естественно, сделав при том вид, что ничего об этом не знают.

– Так что там случилось? – Фарри быстро надоели разговоры о политике. Кто кого поддержал, кто против кого выступил… Ведь гораздо интереснее слушать рассказ о битве, а не о политических финтах Домов!

Алмостер Бровин вздохнул и снова ненадолго замолчал, делая вид, что пиво интересует его гораздо больше, чем нетерпеливые взгляды племянников. Фарри и Слов ожидали продолжения молча – все равно дядя продолжит рассказ только тогда, когда сам сочтет нужным. В том, что продолжение будет, они не сомневались. Наконец, когда кружка опустела и Алмостер Бровин решил, что довольно уже мучить племянников, он снова принялся рассказывать:

– В общем, был у нас в лагере один паренек. Обычный ополченец – ничего особенного. Но, как все новобранцы, только надевшие форму, считал себя великим воякой, чуть ли не гвардейцем Великого Дома. Ходил он в новенькой форме по лагерю, гордый, как петух. Меч напоказ выставлял, хотя сам же о него спотыкался время от времени…

Дядя резко оборвал рассказ и уставился в окно. Слов раскрыл рот, желая что-то спросить, но не успел. Дверь сотряс мощный удар снаружи. Засов выдержал, но треск дерева не оставил никаких сомнений, что эта преграда задержит того, кто снаружи, ненадолго.

– Что… – Фарри привстал со своего места, но его слова потонули в грохоте нового удара.

Алмостер Бровин резко, будто распрямившаяся пружина, сорвался с кресла. В один прыжок он оказался возле камина. Слов и Фарри, немного запоздало последовав примеру дяди, тоже уже были на ногах. Алмостер Бровин сорвал мечи с крюков.

– Держи, – бросил он один Слову.

Парень, растерянно оглядывающийся то на дверь, то на дядю, еле успел поймать оружие.

Нового удара засов не выдержал. Дверь распахнулась, грохнув о косяк. Бесшумно, словно тень, в дом скользнула фигура, одетая во все черное. На миг незваный гость замер на пороге, оценивая обстановку в помещении, но и этого хватило, чтобы старик успел прыгнуть ему навстречу. «Почти как я утром!» – отметил Фарри, хватая кочергу – первое, что попалось под руку.

В один миг все преобразилось. Слов замер, пытаясь переварить происходящее. Только что они сидели, отдыхая после длинного дня, слушали рассказ дяди… И вот уже дверь выбита, вместо воспоминаний о былом в комнате звучит ругань, за которую сам Алмостер Бровин хорошенько вымыл бы с мылом рот любому из братьев, вперемешку со свистом и звоном железа. Когда именно началась схватка, Слов сказать не мог. Вот вроде только дядя прыгнул к темной фигуре на пороге, а вот уже там кружится какой-то бешеный танец. Еще и меч – настоящий меч! – так непривычно оттягивает руку…

С диким воплем, скорее для того, чтобы подбодрить себя, а не испугать врага, мимо промчался Фарри, занося над головой кочергу. Только тогда Слов опомнился. Но не успел он закончить первый шаг, как раздался протяжный, исполненный боли стон. Кто?!!

Танец прекратился так же неожиданно, как и начался. Алмостер Бровин стоял спиной к братьям, закрывая все, что творилось перед ним. Фарри только успел добежать до дяди, как тот чуть сместился в сторону. С меча Алмостера Бровина падали на пол алые капли. Человек, одетый во все черное, с которым он сражался, медленно, держась за живот, повалился на бок. Фарри застыл, разглядывая дергающееся у его ног тело. Мгновение – и рядом оказался Слов, наконец-то пришедший в себя.

– Назад! – рыкнул Алмостер Бровин, отталкивая Фарри в сторону. – Не вые…

Короткий протяжный свист, чмокающий удар…

– Дядя! – вскрикнул Слов, бросаясь к старику.

Пюшатнувшись, Алмостер Бровин сделал шаг назад. Еще один… Из его груди торчало древко стрелы – непривычно толстое, на взгляд Слова. Потянуло запахом дыма. Только сейчас Фарри заметил, что на земле снаружи, пока слабо, играют оранжевые отблески. Нос уловил запах дыма.

– Пожар… – прошептал Фарри, неуверенно глядя на дядю.

Новый свист. Срезав клок волос с головы Фарри, пролетела мимо и вонзилась в стену еще одна стрела. Парень от неожиданности присел, непонимающе глядя на еще подрагивающее древко. В чувство его привел громкий треск и резанувший по ушам рык Алмостера Бровина. Фарри отпрыгнул, прижимаясь к стене возле двери. Дядя, выругавшись, отбросил в сторону отломанное древко стрелы. Запах дыма становился все сильнее. Фарри показалось, что он даже заметил язычок пламени, скользнувший сквозь щель в досках, перекрывавших потолок.

– Не зря я их учил… – еле слышно пробормотал Алмостер Бровин, а потом голос его окреп: – В доме оставаться нельзя – сгорим, как крысы.

Фарри глянул на окна и вздохнул. Если бы они были чуть больше! За дверью ведь неизвестный стрелок. И кто знает – может, он не один.

– А если выйдем, нас перестреляют, – на удивление спокойно отозвался Слов, невольно озвучивая мысли брата. Он стоял по другую сторону дверного проема, рядом с дядей, и хмуро пытался что-то рассмотреть в том небольшом куске двора, который открывался с его угла обзора. – Мы не знаем, сколько их там…

– …и кто они вообще, – добавил Фарри, глядя на дядю.

– Не время сейчас. Об этом позаботимся после. – Алмостер Бровин оглядел племянников и потрепал окровавленной рукой Слова по плечу. – Первым выхожу я. Не спорить! Вы двое сразу бежите в лес…

– Нет! – в один голос воскликнули братья.

– Я сказал – не спорить! – прикрикнул на них дядя. – Мне все равно далеко с этой раной не уйти…

Отвлекшись на разговор, Фарри еле заметил, как в дверь влетел новый нападающий. Еле успел выставить перед собой кочергу. Звякнула сталь, врезавшись в железный прут. Еще чуть-чуть… Что было бы, если бы «еще чуть-чуть», Фарри даже думать не хотел.

– Ах ты… – Скривившись от боли, Алмостер Бровин сделал выпад, но напавший на его племянника резко развернулся, и снова сталь зазвенела о сталь.

На этот раз Фарри успел. Как только дядя отвлек от него внимание, парень взмахнул кочергой. От удара по голове фигура в черном пошатнулась. Фарри снова занес свое оружие, но того мига, на который нападающий отвлекся, хватило, чтобы дядя успел проткнуть и этого. Однако этот удар отобрал у него слишком много сил. Схватившись рукой за грудь, в которой торчал обломок стрелы, Алмостер Бровин тяжело осел на пол.

– Под моей кроватью… – прохрипел он из последних сил. – Доска, сразу у стены…

– Какая доска? – опешил Слов.

– Доска… Заберите обязательно… Если выживете… – Голос Алмостера Бровина ослабел настолько, что его слова были еле слышны. На губах его вздулся и лопнул кровавый пузырь. – Заберите… Ваш отец… Наследство…

Последнее слово сменилось громким стоном. Алмостер Бровин затих.

– Дядя? – Слов присел рядом с ним на корточки. – Дядя?!!

– Что о нашем отце? – вторил ему Фарри.

Но Алмостер Бровин уже не слышал. Из уголка его рта сбежала струйка крови. Ярко-алая, она резанула по глазам парней, выдавливая из них слезы. «Умер?» – беззвучный вопрос возник в этих глазах одновременно. «Умер…» – сами себе ответили глаза. Тело Алмостера Бровина, их дяди, который был единственным родным человеком, которого они знали, лежало неподвижно у их ног. А сверху, над головами, гудел, все набирая силу, пожар.

– Что будем делать? – Слов первым пришел в себя и отвел взгляд от тела дяди.

– Что? – пробормотал Фарри и закашлялся от едкого дыма, постепенно заполнявшего дом. Он глянул вверх. Потолок уже охвачен пламенем. Того и гляди, дом обрушится им на головы.

– Лови! – Слов поднял меч, выпавший из руки Алмостера Бровина, и бросил его брату. – Или ты кочергой драться будешь?

Фарри тряхнул головой, приводя мысли в порядок, и взял упавший у его ног меч. Дядя тренировал их с самого детства. На палках, не позволяя прикасаться к настоящему оружию, но тренировал. Предвидел ли он все, что происходит сейчас? Было ли это просто игрой, как всегда выставлял их тренировки Алмостер Бровин? Меч непривычно оттягивал руку. Непривычно блестел в свете пламени…

– Что за наследство, о котором говорил дядя? – спросил Фарри, задумчиво глядя на меч в своих руках.

– Я знаю не больше твоего, – огрызнулся Слов. – Но знаю точно, что если мы не начнем шевелиться, то…

Он не договорил. И так все понятно. Снаружи поджидает неизвестный стрелок, и благо, если один. Внутри вскоре воцарится огненный ад… Двое парней застыли над телом дяди, не зная, как поступить. Был бы жив дядя – уж он всегда знал, что делать!

– Я посмотрю, что там у дяди под кроватью, – неожиданно уверенно сказал Слов. – Ты пока смотри за дверью. Если что…

– Куда! Там уже, наверное, все в огне! – опешил Фарри. – Дом вот-вот обрушится! Надо…

– Смотри за дверью! – крикнул Слов, не слушая брата, и бросился через всю комнату.

Свистнула еще одна стрела, но выстрел снова оказался неудачным. Выругавшись вслед брату, Фарри обратил все свое внимание на дверной проем. И сделал он это вовремя.

Слов пинком распахнул дверь, ведущую в спальню, и отпрянул от волны жара, хлынувшей ему навстречу. Здесь огонь уже бушевал вовсю. Языки пламени лизали стены, с потолка сыпались искры, а дым практически не давал что-либо разглядеть. Слов замер в нерешительности. «Ваш отец…» – вновь зазвучали в его голове последние слова дяди. Отец. Братья никогда не знали своего отца. Сколько они себя помнили – рядом был только Алмостер Бровин, а тот от любых разговоров о семье всегда уклонялся. «Наследство…» Слов сжал зубы и бросился сквозь огонь к дядиной кровати, еле видневшейся в дыму.

Едва брат скрылся в спальне, еще один убийца перепрыгнул через тела своих товарищей. На этот раз Фарри был наготове. Первое смятение прошло, а гибель дяди вселила в него такую злость, что парень, едва увидев перед собой цель, тут же с криком бросился на врага. Он даже не задумался над тем, почему этот человек ворвался в горящий дом, почему он не дождался, пока обгоревшие остатки дома обвалятся, похоронив под собой всех находящихся внутри. Главное – перед ним один из тех, кто убил его дядю, поджег его дом и походя разрушил всю привычную жизнь.

Длинный выпад, одновременно – уход, чуть ли не перекатом, от ответного удара. Вражеский клинок прошел близко… Слишком близко! Звон стали, когда Фарри рубанул врага, держа клинок параллельно земле. Парень не был мастером меча. Однако, по каким-то своим соображениям, Алмостер Бровин с самого детства обучал их с братом. Палки, конечно, не мечи, но под руководством хорошего учителя натренироваться в фехтовании можно и ими. И они со Словом освоили мастерство. Учились, потому что, кроме всего прочего, это было одним из немногих развлечений, доступных в лесной глуши. И теперь все те синяки, полученные Фарри от брата в тренировочных боях, а также те, которые он сам поставил Слову, оправдали себя.

Удар – удар – блок – удар – блок – блок… Сталь звенела, заглушая гул огня и треск бревен, начавших уже прогорать и подающихся под собственным весом. Глаза незнакомца удивленно расширились – он явно не ожидал встретить такой отпор от парня, только вышедшего из детского возраста. Удар – блок – удар… Убийца оказался слишком опытным противником. Фарри вскрикнул, когда меч незнакомца чуть не отсек ему руку. На предплечье налился кровью длинный порез. Вложив всю свою злость, Фарри сделал выпад, целясь в живот противника. Но тот небрежно отбил клинок парня в сторону. Следующий удар должен прикончить мальчишку…

Слов, задыхаясь в дыму, отодвинул дядину кровать. Доски пола под ней уже разгорались, плюясь искрами и выпуская тонкие усики сизого дыма. Крайняя доска… Слов бросил на пол одеяло, прибивая огонь, и упал на колени. Вот эта доска, но что с ней делать? Обжигая пальцы, он ощупал пол в поисках… В поисках чего? «Наследство…» Доска чуть подалась под пальцами. Слов заметил небольшую, как раз просунуть лезвие ножа, щель между этой доской и стеной. Для меча щель оказалась узковата, но с третьего раза Слов все же сумел поддеть доску и, надавив, отбросить ее в сторону. В нише лежал какой-то сверток. Огонь добрался уже и сюда. Ткань, в которую было завернуто то, что прятал Алмостер Бровин, кое-где тлела. Слов схватил сверток и, на ходу сбивая с него огонь, бросился прочь из спальни. Едва перескочив порог, он увидел, как брат, роняя капли крови с порезанной руки, вскрикнул и выбросил руку с мечом в живот человека в черном.

Убийца поднял меч, намереваясь одним ударом покончить с Фарри. На его губах зазмеилась улыбка, не предвещающая парню ничего хорошего. Острие его меча сверкнуло алым, отражая свет пожара, – словно тоже улыбалось, готовясь вонзиться в мягкую плоть. Фарри в ужасе не мог отвести глаз от блестящей стали. Вдруг незнакомец содрогнулся всем телом и застыл. Парень увидел, как из живота его вырастает острый кусок железа. Еще мгновение понадобилось Фарри, чтобы заметить стоящего за спиной убийцы брата.

– Чего разлегся? – Тело еще не успело упасть, когда Слов протянул брату руку. – Давай, живо!

Схватившись за протянутую руку, Фарри вскочил, и братья опрометью бросились вон из горящего дома. В лес, подальше отсюда! Они даже не оглянулись, когда сзади раздался громкий треск рушащегося строения, а вокруг заиграли причудливые тени от взметнувшегося в самое небо пламени. Братья бежали, словно за ними гналась сама смерть. Хотя, может, так все и было? Бежали, продираясь сквозь кусты, чудом не переломав ноги о выступающие из земли корни. Остановились они только тогда, когда вокруг них не было ничего, кроме темного леса, а зарево оставшегося позади пожара стало всего лишь отсветами в ночном небе.

– Стой! – прохрипел Фарри, дернув Слова за руку.

Парни упали на землю, тяжело дыша и не прекращая оглядываться туда, откуда только что прибежали. Сквозь шум в ушах и хрипы в легких они прислушивались – не идет ли кто следом, но ничего, кроме звуков ночного леса, не слышали.

– Дядя… – тихо произнес Фарри, когда они чуть отдышались. – Он…

– …Мертв, – закончил за брата Слов.

Снова повисла тишина. Каждый пытался осознать, что же только что произошло. Понять, из-за чего этот обычный вечер, такой же, как все в их жизни, внезапно превратился в кошмар. Но ни одному из братьев не приходило в голову ничего, кроме одной мысли – «Дядя мертв».

– И что теперь? – снова нарушил тишину Фарри. – Слов, что делать будем?

– Надо идти в деревню, – немного подумав, произнес Слов. – Там люди…

– А на нас что – звери напали? – тихо спросил Фарри. – По мне, так жили мы здесь сами, без людей, и дальше неплохо было бы.

– Как ты себе это представляешь? – фыркнул Слов. – Будем дом заново отстраивать? А если те, кто напал на нас, вернутся?

Фарри промолчал. Его взгляд упал на обгоревший сверток, лежащий возле ног брата. Хотя мысли его были далеки от любопытства, чисто автоматически он спросил:

– Что там?

Слов тоже взглянул на сверток. Какое-то время братья тупо смотрели на него, пока Слов не принялся разворачивать ткань.

– Темно, – сказал он. – От луны света недостаточно.

– Огоньку бы, да? – нервно хохотнул Фарри, но быстро взял себя в руки. – Погоди, у меня где-то огниво было.

Дождавшись, когда небольшой огонек, разожженный Фарри из мелких веточек, хоть как-то осветит сверток, Слов развернул и аккуратно расстелил на земле укрывающую его ткань. Ничего особенного перед братьями не появилось. Хотя кто скажет, чего они ожидали? Пухлый мешочек, звякнувший, когда Фарри тронул его пальцем, обгоревший свиток, небольшая книжица в кожаном переплете – вот и все, что, по словам покойного Алмостера Бровина, было их наследством. Все, из-за чего Слов рисковал сгореть заживо в охваченной огнем спальне.

– И что нам с этим делать? – недоуменно спросил Фарри.

Слов пожал плечами и поднял мешочек. Когда завязки были распущены, в слабом свете заблестел желтый металл.

– Золото! Погоди, тут что-то еще.

Позвякивая монетами, Слов вытащил из мешочка тяжелый золотой перстень. На прозрачном камне, украшавшем его, было вырезано какое-то изображение, но для того, чтобы разглядеть его, света оказалось слишком мало.

– Слов… – Голос Фарри прозвучал настолько странно, что брат тут же отвлекся от разглядывания перстня.

Фарри держал в руках развернутый свиток, внимательно изучая его в свете гаснущего костерка. Прямо посередине большого листа бумаги зияла неровными черными краями прогоревшая дыра.

– Слов… – повторил Фарри и протянул свиток брату.

Тот осторожно взял свиток и всмотрелся в тронутую огнем, пожелтевшую от времени бумагу.

– «Я, Сам Бровин Грах-Дормайл, глава Дома Дормайл, милорд замка Дормайл, города Амилон, деревень Зыбь, Луг Покета, Сабова, Кроты и Золотая, – вслух прочитал Слов, – а также находящихся вблизи последней рудников, верный вассал и капитан третьей сотни гвардии Великого Дома Бовкрос, объявляю о том, что отрекаюсь от всех титулов и владений в пользу своего старшего сына… Сыну, когда тот достигнет подходящего возраста, оставляю две тысячи золотых и наказ вступить в гвардию Великого Дома Бовкрос, служить с честью, достойной Дома Дормайл и всех его предков. До достижения совершеннолетия моего старшего сына протектором Дома Дормайл назначаю своего брата, Алмостера Бровина Дормайла. Да будет так…»

Тишина, сгустившаяся, стоило лишь смолкнуть последнему слову, давила на уши, словно была вполне материальной. Схватка, пожар – все вдруг как-то размылось, словно произошло не полчаса назад, а когда-то очень давно. Слова, написанные красными чернилами на свитке, кружили хороводы в головах братьев. «Глава Дома Дормайл…», «…старшему сыну…», «…своего брата, Алмостера Бровина…». И слова дяди, произнесенные им вместе с последним дыханием, – «…Отец…», «…наследство…».

– Это что получается?.. – Слов икнул и снова уставился на свиток, словно пытаясь прочесть там что-то еще.

– Слушай… – Голос Фарри звучал хрипло. Он прокашлялся. – Алмостер Бровин Дор… Дормайл? Значит, насчет наследства…

– …это – про нас, – закончил за брата Слов.

– А кто из нас старше?

Братья посмотрели на прожженную дыру в бумаге, на том месте, где огонь съел имена наследников, а потом перевели взгляд друг на друга.


Фарри открыл глаза только после полудня. Они с братом проговорили полночи, пока глаза не отказались открываться, а языки не стали заплетаться. Первоначальное возбуждение схлынуло, и усталость взяла свое. Фарри попытался вспомнить, когда же он успел заснуть. На ум приходили только вчерашние события и обрывки разговора с братом.

– Я думал, ты решил до самого вечера проспать. – Голос Слова звучал устало, но, похоже, он уже давно не спит.

– Я бы и проспал. – Фарри зевнул и с трудом поднялся. – Вчера, знаешь ли…

– Знаю! – перебил Слов. – Теперь надо решить, что делать дальше.

Фарри задумался. Что дальше? Вроде вчера обсуждали это…

– В деревню идти надо, – неуверенно произнес он.

– Надо, – согласился Слов. – Хотя я вот думаю – что, если те, кто на нас напал, не одни?

– Не одни? – Фарри уставился на брата. – Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что если вчера на нас напали трое, то могут быть и другие. И они могут поджидать нас именно в деревне.

– Почему в деревне?

– Фарри, ты проснулся? Тебя, случайно, по голове вчера не ударили? – Слов с досадой хлопнул рукой по колену. – Здесь на десять верст в любую сторону, от самой Стены, никакого другого жилья, кроме нашего и деревни! Где еще нас поджидать?

– Во-первых, – немного помолчав, медленно произнес Фарри, – мы не знаем точно, охотится ли за нами еще кто-то. Мы вообще не знаем, охотились ли те трое именно за нами!

– Нет, это обычные разбойники! – язвительно ответил Слов. – И напали они на нас ради шкур, припасенных дядей.

При упоминании покойного Алмостера Бровина настроение братьев резко упало. На какое-то время воцарилась тишина, нарушаемая только пением птиц и жужжанием вездесущих насекомых.

– Дядю надо похоронить, – тихо сказал Фарри.

– Думаю, его тело сгорело в том пожаре… Но ты прав. Мы не можем оставить его просто так.

– Значит, возвращаемся домой, – решил Фарри, – похороним дядю, а потом уже решим, что дальше.

К дому ребята подбирались осторожно, словно к оленю на охоте. Ни одна ветка не треснула под их ногами, ни одна травинка не зашелестела. Для тех, кто всю жизнь провел в лесу, это было несложно, но мысль о том, что кто-то может поджидать их здесь, держала в постоянном напряжении и заставляла удвоить усилия. Глазам братьев открылось пепелище того, что еще вчера было их домом. Черная груда обугленных бревен, над которыми все еще поднимался дым, ничем не напоминала тот аккуратный домик, который вчера стоял здесь. И совсем дико смотрелись на этом фоне уцелевшие стол, вкопанный в землю перед домом, коптильня и небольшой сарайчик, стоявший чуть в стороне.

– По-моему, никого нет, – прошептал Слов после нескольких минут, которые братья провели, лежа в кустах и наблюдая за пепелищем.

– Пошли? – Фарри медленно поднялся и настороженно выставил перед собой меч.

От пепелища до сих пор шел жар. Угли, присыпанные пеплом, все еще тлели, а дым, поднимающийся над ними, начал есть глаза, уже когда Фарри и Слов приблизились к остаткам дома на пять шагов. Какое-то время они продолжали озираться по сторонам.

– Никого, – наконец сказал Фарри.

Слов опустил меч и подошел к тому месту, где раньше находилась дверь. Где-то здесь, слева от двери, должны лежать останки Алмостера Бровина… Слов поднес руку к лежащему на самом верху здоровенному куску угля, в который превратилось одно из бревен. Слишком горячо, чтобы прикасаться голыми руками.

– Посмотри в сарае, – сказал он брату. – Нужны длинные жерди, чтобы разворошить эти головешки.

Фарри кивнул и убежал к сарайчику. Слов, кривясь от жара, присел на корточки.

– Прости, дядя… – сказал он. Почему-то ничего больше, кроме этих слов, не приходило ему в голову. – Прости…

– Вот, должно подойти. – Фарри вернулся быстро. В руках он держал две лопаты.

Слов посмотрел на меч брата, небрежно заложенный за пояс.

– Ножны нужны, – сказал он, кивнув на оружие. – А то отрежешь себе чего-нибудь ненароком.

Братья принялись за работу. Вдвоем они поддели лопатами и откатили в сторону почти прогоревшее бревно, разбили другое, превратившееся в угли. Работали быстро, время от времени поглядывая на лес – не появится ли кто? После очередного взмаха лопаты в сторону откатился один из углей. У Фарри перехватило дыхание – на него смотрел пустыми глазницами покрытый черными наростами обуглившейся кожи обгоревший череп.

– Дядя? – прошептал он.

Желудок Фарри не выдержал. Он отвернулся, извергая на землю все съеденное вчера за ужином. Судя по звукам, Слов тоже не отличался сильным желудком.

– Это… Это может быть, – вытирая рот, прокаркал Слов, – один из тех…

Фарри немного пришел в себя и кивнул. Молча они снова взялись за лопаты. Слезы застилали глаза, заставляя мир вокруг расплываться. Жар от пепелища тут же иссушал эти слезы, а зола, поднятая в воздух, покрыла лица братьев грязной маской. Стиснув зубы, они продолжали работу до тех пор, пока не расчистили то место, где, как помнили, должен был лежать Алмостер Бровин, а у их ног не собралась куча обгоревших костей.

– Хватит. – Тяжело дыша, Слов оперся на лопату и взглянул на солнце. – Давай теперь вон там могилу выкопаем.

Еще около получаса ушло на то, чтобы выкопать яму. Неглубокую, всего лишь по колено. Аккуратно, словно боясь, что кости рассыплются от прикосновения, братья положили в нее останки и замерли, не зная, что делать дальше. Точнее – что сказать? Оба понимали, что надо произнести какую-то речь, но что говорят в таких случаях, ни один из братьев не знал.

– Прощай, дядя, – наконец прошептал Фарри. – Мы…

– Мы узнаем, кто стоит за всем этим, – твердо сказал Слов. – И отомстим.

Когда на месте могилы образовался небольшой холмик, Слов отбросил лопату в сторону и, не говоря ни слова, пошел к сараю. Фарри непонимающе смотрел ему вслед. Брат вернулся быстро, неся в руках доску и нож, которым раньше они снимали шкуры с добытых животных.

– Хочу вырезать имя дяди, – пояснил он.

Фарри кивнул. Он молча наблюдал за работой брата. За тем, как на гладкой доске появляются буквы. «Алмостер Бровин Дормайл».

Закончив похороны дяди, братья, после недолгого разговора, решили все же направиться в деревню. Фарри быстро собрал все, что, как он предполагал, понадобится в дороге. Пока он загружал мешки копченым мясом и рыбой, отбирал всякие полезные мелочи, уцелевшие в сарае, Слов смастерил из толстой веревки петли, в которых можно повесить мечи на пояс, – плохая замена ножнам, но не тащить же мечи в руках! К сожалению, луки братьев сгорели вместе с домом.

Солнце уже повисло над горизонтом, когда братья покинули свой разоренный дом. Небольшая лодка, спрятанная в кустах, оставалась на своем месте. Путь пешком занял бы слишком много времени и отнял бы много сил. В этих краях, густо усеянных озерами, испещренных лабиринтом рек и болот, вообще мало кто ходил пешком на большие расстояния. Ведь гораздо удобнее, когда вода сама несет тебя туда, куда ты стремишься. В последний раз взглянув на родной берег, Слов отпихнул лодку, в которой уже сидел брат, ногой и запрыгнул в нее сам.

– Думаю, не стоит долго в деревне задерживаться, – произнес через некоторое время Фарри.

Слов молча кивнул, подправляя веслом курс. Мимо проплывал девственный лес, тянувший свои зеленые руки к самой воде. В переплетениях корней хором пели жабы.

– Прикупим необходимое, – продолжил Фарри, – и отправляемся дальше. Думаю, лучше всего нам потом не останавливаться до самого Этвуда.

– Не получится. Или ты знаешь дорогу до Этвуда?

– Узнаем в деревне.

– Если там кто-то ее знает, – согласился Слов. – Но ты прав. Этвуд должен быть большим городом, где мы сможем затеряться.

– Затеряться? – Глаза Фарри загорелись. – Вот чего уж я делать не намерен! Или ты хочешь оставить все как есть?

– Не собираюсь. Я хочу отомстить за дядю. И хочу вернуть то, что принадлежит нам по праву.

– Хорошо бы еще знать, что и кому принадлежит по праву, – пробурчал Фарри. Его запал угас так же резко, как и появился. – Слушай, а что мы с наследством будем делать?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты у меня спрашиваешь? По-моему, Слов, это ты у нас всегда проявлял больше интереса к учебе. – Фарри достал из мешка свиток, спасенный от огня, и потряс им перед носом брата. – По этой бумаге, один из нас получает замок, город, села и рудники, а другой – две тысячи монет. Так кто из нас будет главой Дома Дормайл, а кто отправится в гвардию Бовкросов?

– По закону майората наследство получает старший сын… – задумчиво произнес Слов.

– Тут так и написано! – перебил его Фарри. – А кто из нас старший сын? Огонь проделал дыру в свитке как раз там, где были наши имена!

– Мы родились в один день. – Слов отмахнулся от брата, тычущего ему свитком прямо под нос. – Но это не имеет значения. «В наследование вступает старшее чадо мужеского роду, без различия – родилось ли оно на год или на минуту ранее остальных. Ежели чадо, имеющее право на наследование, умрет до вступления в свои права или после, не имея своих наследников, то право наследования переходит к следующему по старшинству его брату».

– Почему дядя никогда не говорил нам, кто из нас старше? – Фарри снова спрятал свиток в мешок.

– Об этом мы уже не узнаем. Фарри, давай договоримся, что, независимо от того, кто из нас имеет право на это наследство, мы не будем из-за этого ссориться.

– Слов, неужели ты думаешь, что я…

– Мы остались вдвоем, Фарри. Понимаешь? – Слов взял брата за руку. – Ни одного родного человека, кроме друг друга, у нас нет.

– Слов, я бы никогда не выступил против тебя, – голос Фарри прозвучал еле слышно, а на глазах выступили слезы, – даже если бы на кону стоял Великий Дом, со всеми его землями, вассалами и местом в Совете Домов.

– Я тоже, – так же тихо произнес Слов.

– Слушай, а что нам долго думать? – неожиданно весело сказал Фарри. – Давай просто договоримся, что поделим все пополам.

– Майорат не делится, – покачал головой Слов, а потом тоже улыбнулся. – Но ведь управлять им можно и вместе.

Какое-то время они плыли в полном молчании, размышляя каждый о своем.

– Осталось только сообразить, – сказал вдруг Слов, – как доказать, что речь в свитке идет именно о нас.

Этой ночью ни Фарри, ни Слов так и не смогли заснуть. Хотя ночевать в лесу им было не впервой, все вокруг казалось зловещим. Знакомые с самого детства деревья приобрели во тьме пугающие черты. Самые обычные звуки ночного леса заставляли вздрагивать. Что это? Какой-то зверек шуршит в кустах или подкрадывается убийца? Фарри при каждом звуке тревожно вскидывался, сжимая рукоять меча. Лишь убедившись, что опасности нет, он вновь опускался на расстеленный плащ. При этом Фарри замечал блеск глаз брата в угасающем свете углей костра. После всего этого стоит ли удивляться, что утро Слов и Фарри встретили с великим облегчением. Настроение их после ночи, наполненной кратковременным забытьем, прерывающимся тревогой, было скверным. Да и физически братья чувствовали себя разбитыми. Едва забрезжил рассвет, Фарри и Слов с радостью покинули место ночевки, продолжив свой путь.

Для Фарри и Слова деревня всегда была просто деревней. Даже если она и имела какое-то название, в чем никто из них не был уверен, то братья его не знали. Здесь они бывали и раньше. Пусть Алмостер Бровин и нечасто появлялся в деревне, но всегда брал племянников с собой. Обычно они приезжали сюда, когда скапливалось достаточно шкур, чтобы загрузить лодку. Шкуры меняли на муку, крупы, гвозди, разный инструмент и прочее, что могло пригодиться в хозяйстве. А еще они приезжали сюда на праздники. Фарри и Слов всегда с нетерпением ждали этого. Музыка, танцы… Один раз, несколько лет назад, здесь оказался даже менестрель! Тогда, вспомнил Фарри, они раскрыв рот слушали сказания об Искателях, уходивших в горы Стены в поисках прохода, ведущего в иные земли, которые, они верили, существуют за пределами Чаши, о битвах и приключениях… Здесь у парней были не друзья – они слишком редко бывали в деревне, чтобы завести настоящую дружбу с кем-то из местных, – но знакомые, а когда Фарри и Слов повзрослели достаточно, чтобы обратить внимание на девушек, появились и симпатии.

Когда за очередным поворотом показался небольшой дощатый причал, пальцем вонзившийся в полотно реки, Слов уверенно направил к нему лодку. Вот и первые дома – больше их собственного, сгоревшего, крытые шапками тростниковых крыш, пускающие в небо ленты дыма из труб. Причал жалобно скрипнул, когда Фарри выпрыгнул из лодки и стал привязывать ее к одной из опор.

– Никак Фарри и Слов пожаловали? – зазвучал надтреснутый старческий голос, когда Фарри подал брату руку, чтобы помочь выбраться из лодки. – Здорово, ребята! Как там Алмостер?

Рядом с причалом, спрятавшись за свисающими до самой воды ветвями дерева, сидел на чурбачке седой как лунь старик. Увидев братьев, он отложил в сторону удочку, вынул из беззубого рта трубку и, покряхтывая, встал.

– Добрый день, господин Болвин. – Фарри помахал рукой в ответ. – Дядя…

– Ему нездоровится, – быстро сказал Слов. – Послал вот нас кое-чего прикупить. А у вас тут как дела?

– Нездоровится? – Старый Болвин покачал головой и пыхнул трубкой. – Годы, годы… Никто из нас не молодеет… Как могут быть дела у старика, ребята? Греюсь на солнышке да рыбу ужу.

– А новости какие в деревне?

– Да какие тут новости! – махнул рукой старик, усаживаясь обратно и снова беря в руки удочку. – Только неделю назад трое Искателей проходили, да и они не задержались.

Фарри и Слов переглянулись.

– Искатели? – осторожно спросил Фарри. – Трое?

– Ну да! Знаете, есть такие дурни, которые все по Стене шарят – проход, видите ли, ищут. – Болвин мелко закивал. – Лазят по горам, лазят – а что в итоге? Сворачивают свои дурные бошки на скалах, и все!

Слов толкнул брата, напряженно глядящего на старика.

– Они это или нет, но надо держаться так, чтобы не навлечь на себя подозрений, – шепнул он.

Фарри кивнул и взвалил на плечи один из мешков, вытащенных из лодки.

– Хорошего вам дня, господин Болвин! – Братья направились по поскрипывающему настилу к берегу.

– Ага, и вам того же, ребятки. – Старик забросил удочку и уперся взглядом в поплавок. – Алмостеру, того, привет передавайте.

– Не повезло, что старик там сидит, – шепнул Фарри, когда они с братом отошли на достаточное расстояние, чтобы не быть услышанными.

– Почему? – так же шепотом спросил Слов.

– Сам подумай! Если бы мы домой возвращались, когда здесь все закончим, то плыли бы куда? Вверх по реке! А нам-то надо в другую сторону!

– Ну и что?

– Как что? – Фарри удивился непонятливости брата. – Старик Болвин – глазастый! Говорю тебе – как заметит, что мы поплыли не в ту сторону, так сразу что-то заподозрит!

– Ну и что? – повторил Слов и, глядя, как Фарри покраснел от злости, тут же добавил: – Нам все равно придется вопросы задавать. Думаешь, никто ничего не заподозрит, когда мы спросим, как добраться до Этвуда?

– Ну да… – тут же сник Фарри. – Не подумал.

– Ты лучше подумай, что нам купить надо.

Пока братья шли к дому Грега Сомика, который приторговывал кое-какой мелочью, купленной у местных мастеров и заезжих торговцев, время от времени забирающихся и в такую глухомань, они встретили еще нескольких знакомых. В том числе и Малу – девушку, к которой Слов испытывал определенный интерес. Но с расспросами, чего боялись Слов и Фарри, к ним никто больше не приставал. Все ограничилось приветствиями и лукавой улыбкой Малы, прекрасно знающей о чувствах к ней Слова, которая вогнала парня в краску по самые уши. Наконец в конце улицы показался дом господина Сомика. Сам хозяин сидел на низенькой лавочке возле порога и строгал ножом какую-то деревяшку.

– Привет, парни! – Взгляд Грега Сомика задержался на мече, висящем на поясе Фарри. – А где Алмостер?

– Дядя заболел, господин Сомик. – Слов чуть поклонился. – Отправил нас купить кое-что.

– Купить? – задумчиво спросил Сомик, снова глянув на мечи братьев. – Ну, давайте показывайте, что принесли. И говорите, чего хотите взамен.

Тут Фарри пожалел, что, когда собирал вещи в дорогу, совершенно не подумал о том, что Алмостер Бровин за все купленное в деревне рассчитывался шкурами животных. Шкур-то он не захватил с собой!

– Мы расплатимся деньгами, – неуверенно сказал Фарри.

– Деньгами? – нахмурился Сомик. – Алмостер Бровин всегда приносил мне отличные шкуры. С чего бы это он отправил вас ко мне с деньгами?

Братья одновременно пожали плечами. Как выпутаться из этой ситуации? Все надежды на то, что их появление не вызовет подозрений, разом рухнули.

– Шкуры… это… – залепетал Слов, лихорадочно пытаясь придумать какую-нибудь отговорку. – Дядя…

– Дядя сказал, что шкуры потом привезет, – нашелся Фарри. – Ловушки уже месяц как почти пустые…

– Потом, да? – Грег Сомик поднялся и расправил плечи. Он не отличался слишком крепким телосложением, но был на голову выше Фарри и Слова. – Думаю, парни, вы что-то темните.

Фарри снова открыл рот, но Сомик поднял руку, не давая ему сказать ни слова.

– А еще я думаю, что вы просто сбежали из дома, – продолжил он суровым голосом. – Где вы взяли деньги и те мечи, что у вас на поясах висят, я не знаю и знать не хочу. Пусть с вами Алмостер разбирается. А теперь я кликну Семака – пусть он проследит, чтобы вы оба вернулись домой… А ну стойте!

Фарри и Слов, не сговариваясь, стали потихоньку сдавать назад. Как только Грег Сомик заметил это и прикрикнул на них, парни развернулись и опрометью бросились прочь по улице.

– Стойте, говорю! – Сомик побежал вслед, но куда уж ему угнаться за двумя перепуганными братьями, которые к тому же еще и гораздо моложе его. – Стойте, а то я вам сам сейчас так всыплю…

Преследуемые Сомиком, Фарри и Слов неслись через деревню так, словно на них спустили собак. Даже не оглядываясь. Вслед им неслись удивленные вопросы местных жителей, которые недоуменно провожали парней взглядами. Толстая Маги Алайн выглянула в двери своего дома и, увидев бегущих братьев, выскочила на улицу, намереваясь перехватить их, но те обогнули ее с двух сторон. Причем Фарри еле сумел увернуться от широко расставленных рук и бросить назад: «Простите, госпожа Алайн».

Наконец Фарри и Слов вбежали на причал. При виде их старый Болвин крякнул и чуть не выпустил изо рта свою трубку.

– Это… Вы чего? – Старик привстал со своего чурбачка и даже не заметил, что поплавок его удочки уже повела рыба. – Чего там?

– До свидания, господин Болвин! – крикнул в ответ Слов, обрезая поясным ножом веревку, которая держала лодку у причала.

Фарри налег на весла. Как раз вовремя. Едва лодка отдалилась от причала на несколько шагов, как на него влетел Грег Сомик.

– А ну стойте! – Он бессильно погрозил братьям кулаком. – Вернитесь сейчас же, а то я лично прослежу, чтобы вы неделю сидеть не смогли! Алмостер…

– Дядя умер! – крикнул ему почти с середины реки Фарри. – Кто-то напал на нас, убил дядю и сжег дом!

Слов больно ткнул брата под ребра, призывая прикусить язык.

– Как? Алмостер… – пробормотал Сомик вслед удаляющейся лодке.

Через несколько минут причал, вместе с замершим на нем в растерянности Грегом Сомиком, скрылся за новым поворотом реки. Вскоре исчезли и дымки из труб, парившие над кронами деревьев. Вокруг снова царила первозданная природа, и водомерки порскали во все стороны от носа лодки, распарывающего гладь реки.

– И что теперь? – нарушил молчание Слов.

– Еда у нас есть, – Фарри оглянулся назад, в сторону, где осталась деревня, – а остальное купим где-нибудь еще. Там и дорогу узнаем. Не одна ведь деревня в мире, правда?


Два дня река неторопливо несла лодку по течению. Два дня не было заметно никаких признаков жилья. Словно Фарри и Слов вдруг оказались единственными людьми во всем мире. Девственный лес, почетной стражей стоя по берегам реки, то смыкал над ними свои зеленые руки-ветви, просеивая солнечные лучи сквозь густую листву, то расступался далеко в стороны, следуя изгибам берегов. Животные, видимо пришедшие к реке на водопой, лишь провожали лодку любопытными взглядами – похоже, они никогда не сталкивались с охотниками. Узкие ответвления уходили от реки куда-то в глубь леса. Фарри и Слов, посовещавшись, решили следовать основному руслу – кто знает, куда ведут эти мелкие речушки и не заплутают ли братья в водном лабиринте, густо изрезавшем здешние леса. Время от времени река, по которой они плыли, впадала в озера всех форм и размеров. Большие и маленькие, чистые и покрытые сплошным ковром кувшинок, где братьям приходилось налегать на весла, проталкивая лодку сквозь переплетение водорослей. А потом их снова подхватывало речное течение и увлекало за собой.

– Дымом вроде пахнет. – Фарри принюхался и завертел головой, высматривая источник запаха.

Слов отложил весла и привстал, вглядываясь в даль.

– Вон, смотри!

Еще через минуту впереди стало видно большую лесную делянку. На протяжении пятидесяти шагов по левому берегу лес был расчищен, а сам берег завален очищенными бревнами и сучьями, срубленными с древесных стволов. Пусть растительность упрямо стремилась занять свободное пространство, но здесь рука человека была видна невооруженным глазом.

Дым, который учуял Фарри, исходил от двух громадных костров, горевших по краям делянки. Вскоре стали слышны новые звуки – стук топоров и, пока еще невнятная, речь.

– Пристанем? – Слов вопросительно посмотрел на брата. – Или дальше поплывем?

– Здесь нас никто не знает, – подумав, ответил Фарри. – Надо спросить, правильно ли мы плывем.

Приняв решение, братья направили лодку к берегу. Когда ее нос ткнулся в прибрежный ил, Фарри выскочил на берег, стараясь не замочить ног, и принялся привязывать лодку к коряге, лежащей у среза воды.

– Р-раз! – раздалось сквозь стук топоров откуда-то из глубины вырубки. – Р-раз!

Братья поднялись на берег и остановились перед беспорядочно разбросанными толстыми бревнами. Неподалеку они заметили лесорубов, голых по пояс, ожесточенно вонзающих топоры в древесные стволы. Чуть ближе к ним пятеро мужчин, впрягшись в веревки, изо всех сил тянули к берегу здоровенное очищенное бревно, а там, откуда они это бревно волокли, их сотоварищи споро очищали от ветвей еще несколько упавших деревьев.

– Поберегись!

Огромное, в два обхвата толщиной, дерево, застонав, стало клониться к земле. Лесорубы ловко отскочили в сторону, и дерево с громким треском упало. В поверженного гиганта тут же снова впились топоры, безжалостно отсекая еще дрожащие зеленые ветви.

– P-раз! И р-раз!

– А вам здесь чего надо?

От одного из костров к Фарри и Слову не спеша направился высокий мужчина. Чуть полноватый, с косматой черной шевелюрой и солидной бородой. Вся его одежда, как у всех жителей здешних мест, в том числе и самих братьев, была сделана из кожи, но на боку, вместо меча, висел топор на длинной рукояти. Длинное, узкое лезвие топора, чуть загнутое вниз, совсем не походило на рабочий инструмент. Когда он остановился рядом с Фарри и Словом, парни сразу же обратили внимание на небольшой знак на его груди – темно-зеленый щит, посреди которого нарисован черный топор. Знак Дома Вудакс, которому принадлежат все здешние леса.

– Мы хотели узнать, где оказались, господин. – Слов чуть поклонился. – И далеко ли до Этвуда.

– Дня три, если по реке. – Мужчина махнул рукой вниз по течению. – Вы откуда такие?

– С севера, – ответил Фарри. – Мы на хуторе жили, почти под самой Стеной.

– Не знал, что у вас там неспокойно. – Мужчина указал на меч Фарри. – И что в ваших диких местах мечи предпочитают честному топору.

– Да нет, все у нас спокойно. – Слов посмотрел на свой меч. – Просто дорога дальняя – мало ли что в пути случиться может, господин…

В ответ мужчина расхохотался. Чуть ли за живот от смеха не схватился. Братья недоуменно переглянулись, пытаясь понять, что же вызвало такую реакцию.

– Зовите меня господин Перес, – отсмеявшись, произнес их собеседник.

В ответ Фарри и Слов, снова поклонившись, тоже представились.

– Слушайте, вояки, – Перес, хмыкнув, указал на их мечи, – вы хоть умеете обращаться с этими железками? А то ведь неловко взмахнете, так и ногу себе отрубите!

– Нас дядя с детства учил! – Фарри оскорбленно выпрямился и глянул прямо в глаза Переса. – Уж можете не беспокоиться за наши ноги.

– Дядя, значит? – Перес снова хмыкнул. – Оказывается, я многого о севере не знаю. Там, значит, и мастера меча водятся…

– Мастера не мастера, а постоять за себя сможем, – твердо парировал Фарри, не обращая внимания на тычки и шипение брата.

– А давай проверим! – вдруг предложил Перес. – Ставлю серебряную монету, что побью любого из вас!

– Извините, господин Перес… – начал Слов, выступая вперед брата, едва тот успел раскрыть рот.

– Да ладно вам! – Перес по-своему истолковал его слова и махнул рукой. – Я и не надеюсь, что вы ставку поддержите. Откуда у вас там деньги? Давайте так – если кто-то из вас меня побьет, то получаете серебряную монету. Если нет – вы мне ничего не должны. Хоть какое-то развлечение, а то месяц уже тут за тем, как деревья падают, наблюдаю.

– А на золотой поспорить – слабо? – Фарри оттолкнул брата.

– А у вас и золото есть? – Глаза Переса полезли из орбит. – Или это ты решил за мой счет подзаработать?

Слов больно наступил брату на ногу.

– Какой золотой! – злобно шепнул он Фарри в ухо. – Заткнись, придурок! Ну, вы же все равно считаете, что нас побьете, – тут же сказал он Пересу. – Чего вам беспокоиться, что свое золото потеряете?

– Понятно. – Перес снова расхохотался. – А вы – наглые, крысеныши! Только вот я вам не милорд какой, чтоб золотыми разбрасываться. И не привык ставить на кон то, чего у меня нет. Так что, согласны на серебро?

– Идет! – кивнул Фарри, отстраняя Слова.

– Фарри, может, давай лучше я буду драться? – тихо спросил Слов, пока Фарри сбрасывал с себя куртку.

– Думаешь, я хуже тебя дерусь? – ухмыльнулся Фарри. – Не мешай лучше.

Почуяв забаву, вокруг Фарри, Слова и Переса начали собираться лесорубы. Даже те, кто в отдалении рубил деревья, узнав о предстоящем развлечении, побросали работу и поспешили к берегу. Сразу же в воздухе зазвенели выкрики. Кто-то подбадривал Фарри, кто-то бросал шутки, не всегда безобидные, кто-то интересовался, что происходит…

– Ну, готов, малыш? – Перес взмахнул топором.

Фарри встал в стойку, выставив перед собой меч, и повел плечами.

– Начали?

С мощным рыком Перес бросился вперед. Лезвие топора полетело сверху вниз к голове Фарри. Слов затаил дыхание, с ужасом ожидая, что сейчас топор раскроит его брату череп. Но, лязгнув о железо, которым рукоять топора была окована на половину длины, меч Фарри уверенно встретил удар. Фарри, не успел еще стихнуть лязг металла, чуть сместился вправо, выводя клинок из-под топора, пригнулся… И еле успел отскочить – обух топора, изменив направление движения, чуть не врезался ему в висок.

– Неплохо, – осклабился Перес, поигрывая топором. – Меч держать ты умеешь.

Теперь уже Фарри пошел в атаку. Удар наискосок слева направо. Заблокировал на возврате контратаку Переса. Лезвие топора застыло на расстоянии пальца от лица парня. Фарри сглотнул. Сражаться против человека, вооруженного топором, было непривычно. Он привык, что противник вооружен мечом, а если быть честным – всего лишь палкой, изображающей меч. Теперь пришлось приноравливаться по-новому. Постоянно учитывать, что лезвие топора далеко выступает от рукояти и уже не получится заблокировать удар совсем близко к своему телу – в этом случае лезвие топора вопьется в плоть. И еще одно. Тренируясь с палками, братья рисковали лишь заработать парочку лишних синяков. Здесь же схватка шла боевым оружием, и Перес, похоже, не особо заботился, чтобы не поранить противника.

Снова рыкнув, Перес навалился на топор, отталкивая Фарри. Парню пришлось на шаг отступить, но Перес вдруг дернул топор на себя, зацепив лезвием меч. Руки Фарри рвануло так, что, казалось, вот-вот выскочат суставы. Пользуясь заминкой, Перес снова ринулся вперед, отжимая клинок меча Фарри вниз. Сильный толчок плечом в грудь, и Фарри кубарем покатился по земле.

– А ты молодец! – Перес опустил топор и протянул Фарри руку. – Не думал, что столько продержишься.

Фарри принял руку и поднялся с земли. Тут же возле него оказался Слов. На всем протяжении поединка он наблюдал за братом, крепко сжимая рукоять своего меча. Если брат пострадает в этом поединке… Слов готов был в любой момент броситься с мечом на Переса. На всех окруживших бойцов и наблюдавших за поединком!

– Ты как? – спросил он у брата, но тот только раздраженно дернул плечом.

– Парни, если вам в Этвуд надо, можете подождать здесь пару часов. – Перес вложил топор в петлю на поясе и указал на груду бревен, лежащую на берегу. – Мы лес сплавлять по реке будем. Как раз почти до Этвуда.

– Спасибо, но…

Слов тут же перебил брата:

– Благодарим, господин Перес. Пару часов мы можем и отдохнуть.

– Ну, тогда давайте посидим.

Втроем они отошли к костру, где Перес сидел до того, как лодка братьев пристала к берегу. Присев на обрубок бревна, Перес достал из-за него большую кожаную флягу и, крякнув от удовольствия, сделал большой глоток.

– Так что вам в Этвуде понадобилось? – Он протянул флягу Фарри, и тот, чуть поколебавшись, принял ее.

– Просто путешествуем, – быстро сказал Слов, глядя, как брат принюхивается к содержимому фляги. – Там, на севере, кроме лесов и болот, ведь нет ничего. Хотим мир посмотреть.

– Приключения ищете, – понимающе кивнул Перес. – Ну-ну… А родители знают, что вы на юг отправились?

– Нет у нас родителей. – Фарри наконец решился сделать глоток из фляги и закашлялся.

– Пива никогда не пили? – снова захохотал Перес.

Фарри замотал головой, все еще кашляя от непривычной горечи, и протянул флягу брату. Слов взял ее, задумчиво глянул на брата, перевел взгляд на флягу и решительно протянул ее обратно Пересу.

– Так что ж вы, – тот без слов взял флягу и снова приложился к ней, – одни там жили?

– С дядей, – ответил Слов. – Но он умер.

– Ага… – закивал Перес, пряча опустевшую флягу за бревно. – И вы, оставшись одни, решили, что жизнь в глуши – не для вас.

Фарри угрюмо кивнул. В данный момент его больше всего волновал вопрос, как бы прогнать изо рта непривычную пряную горечь пива. Дядя никогда не разрешал им с братом пить подобные напитки. И сам, насколько Фарри знал, пил исключительно редко. Дело даже не в том, что он был трезвенником. Алмостер Бровин всегда сокрушался, что в этих краях не раздобыть хоть какого-то вина, а к пиву и сивухе, которую гнали в деревне, относился с презрением, как к чему-то недостойному его. Хотя иногда он и уделял внимание местному пиву.

– А эти мечи, – продолжал Перес, – откуда они у вас? Не думаю, что их выковал деревенский кузнец, даже если в ваших краях и добывают руду.

– Они всегда висели у нас над камином, – пожал плечами Фарри. В голове у него чуть шумело после схватки и глотка пива. – Дядя в молодости путешествовал и, наверное, привез их с собой.

– Бьюсь об заклад, – ухмыльнулся Перес, – что ваш дядя неспроста забрался в такую глушь. Ну, да это не мое дело, пока вы сами не нарушаете законы на землях Дома Вудакс. Здесь, в лесах, двое из трех или сами скрываются от каких-то неприятностей, нажитых на юге, или их родители спрятались от них здесь.

Они сидели, болтая, пока лесорубы сбрасывали бревна в воду и связывали их в большие плоты. Слов сбегал к лодке и принес мяса. Перес поделился с братьями хлебом, который, после нескольких дней на одном мясе и рыбе, показался лакомством. Из разговора братья узнали кое-что о жизни в Этвуде и тамошних порядках. Кое-что о самом городе и землях южнее его.

– Вы, парни, главное, не ввязывайтесь ни в какие неприятности, – поучал их Перес. – А то мигом окажетесь на одной из таких вот вырубок. Здесь, конечно, лес валят не преступники. Но в этих краях достаточно и таких вырубок, где нарушившие закон отрабатывают свои преступления. Тяжко отрабатывают.

– Мы и не собирались нарушать закон, – вежливо ответил Фарри.

– Ага. А жить вы как собираетесь? Здесь, в лесу, вам деньги не нужны. Силки поставил или подстрелил какую-нибудь дичь – и ужин обеспечен. А там, в городе, без монеты вам и обглоданной кости никто не даст.

У Фарри и Слова хватило ума, чтобы не показывать деньги, извлеченные из тайника Алмостера Бровина. Они внимательно слушали и понимающе кивали словам Переса.

– Я вам вот что скажу. Вы, парни, с мечами своими худо-бедно, но обращаться умеете. – Увидев, как Фарри скривился, Перес улыбнулся. – Ну, не худо-бедно, а, скажем, даже неплохо. Но не об этом речь. Если хотите, чтоб животы были всегда полны, а горбатиться на рубке леса или подмастерьями какими-то не желаете, то найдите вербовщика. В каждой таверне кто-то да набирает людей в армию какого-нибудь малого Дома. Платить, конечно, много не будут, но…

– Спасибо, господин Перес. Мы подумаем. – Слов посмотрел на реку, где уже почти закончили связывать бревна. – Думаю, пора нам уже дальше отправляться.

– Удачного пути. – Перес достал из кармана трубку и принялся набивать ее табаком. – И подберите к своим мечам какие-то ножны. А то отрежете себе случайно что-нибудь.

Под крики лесорубов плоты были спущены на воду. Фарри и Слов спешно запрыгнули в лодку и, помахав на прощание Пересу, отправились вслед за медленно сплавляющимися по реке бревнами. Вскоре делянка окончательно исчезла из вида, а о том, что она вообще была, напоминали только ползущие вниз по течению плоты да несколько человек, правивших ими.

Вскоре после того, как братья покинули лесную делянку, стали попадаться и другие признаки того, что эти места обитаемы. Сначала редко, а потом все чаще и чаще они проплывали мимо деревень, которые чем дальше, тем становились больше. Фарри и Слов во все глаза глядели на них. Вроде такие же дома, к которым они привыкли в своих краях. И люди одеты так же…

– Спорю, что там не меньше пятидесяти домов! – В голосе Слова звучало чуть ли не благоговение. – Как думаешь, город намного больше?

– Можно подумать, я бывал в городе, – фыркнул Слов, тоже рассматривая проплывающую мимо деревню. – Думаю, город все же побольше будет.

Они не останавливались в этих деревнях. Зачем? Плывущие впереди плоты верно указывали дорогу, запасов еды хватало. Что еще надо? Братья рассудили, что если что-то и понадобится, то можно будет приобрести это и в городе. Благо деньги у них имелись. Всего в мешочке, как подсчитали в начале путешествия Фарри и Слов, было сорок восемь крупных золотых кругляшей. Много это или мало… Парни надеялись, что по крайней мере на первое время им хватит. А потом – что-нибудь придумают. В любом случае мысли Фарри и Слова гораздо больше занимал вопрос, как они добьются своего. Они еще не обсуждали планы в подробностях, решив, что все надо делать последовательно. Сначала добраться до Этвуда, а уже потом – думать, куда идти дальше. Да и что толку сейчас думать, когда они, считай, и не знают ничего даже о том, где находится Дом Дормайл? Где-то на севере Чаши, западнее Вудакса – вот и все, что было им известно.

Через два дня неспешного плавания возле очередной деревни, показавшейся братьям просто огромной, плоты повернули к берегу. Сплавщики, за все это время не сказавшие Фарри и Слову больше двух слов подряд, отталкивались от дна длинными шестами, а на берегу их уже поджидали встречающие. Лодка братьев не удостоилась больше пары взглядов – все были заняты делом. Проплывая мимо, Фарри и Слов видели, как приставшие к берегу плоты тут же цепляли к упряжкам лошадей и под щелканье кнутов вытаскивали на берег.

А еще через час река влилась в большое озеро. Фарри и Слов ахнули при виде открывшегося им зрелища. Озеро было намного больше, чем все, что они видели до того. Берега расходились далеко в стороны, и лес, покрывающий их, исчезал в дымке. Но в пределах видимости берега были всюду просто усеяны деревнями. Тут и там над кронами деревьев поднимались дымки из печных труб, а запахи, принесенные ветром, заставили желудки парней заурчать, напоминая, что с тех пор, как они пообедали, прошло уже довольно много времени. По озерной глади сновали во всех направлениях лодки, разных форм и размеров. Кто-то плыл через озеро по каким-то своим делам, кто-то – таких было большинство – тянул сети, в которых серебрилась бьющаяся рыба. Несколько лодок, выглядящих роскошно, медленно плыли по озеру – их хозяева, похоже, наслаждались приятным вечером. На одной совсем уж большой лодке, украшенной, хоть было еще светло, разноцветными фонарями и гирляндами, что-то шумно праздновали – оттуда до братьев долетали веселые крики и звуки музыки. И все-таки на окружающие их лодки Фарри и Слов смотрели лишь постольку, поскольку старались не столкнуться ни с одной из них. В основном взгляды их были прикованы к тому, что находилось посреди озера.

Огромный остров величаво вздымал песчаные берега из вод озера. Он был настолько обширен, что из центра его, наверное, озерной глади не было видно вовсе. И вся эта территория была застроена. Чуть дальше линии причалов, сплошным кольцом охватывающих остров, устремились к небу городские стены. Даже с немалого расстояния Фарри оценил, что они поднимаются, как минимум, на высоту пяти его ростов. А то и всех шести! И главное, эти стены были целиком сложены из камня! До сих пор братья никогда не видели каменных строений. То есть вообще не видели! Все постройки на севере лесов Вудакса были из дерева: сложены из больших и малых бревен. Крыши крыли либо тростником, в изобилии растущим на болотах, либо древесной дранкой. В общем, камень в их родных краях был не в почете.

– Это сколько ж камня надо, чтобы сложить такую громадину? – выдохнул Слов, не отводя взгляда от приближающейся стены. – Дотащить сюда камни, перевезти их через озеро, сложить в стену…

Однако верхушка стены была все же из дерева. Толстенные, плотно подогнанные друг к другу бревна образовывали просторные галереи, а через равное расстояние из стены вырастали бревенчатые же башни. О том, чтобы забраться на такую высоту, как, например, верхний этаж одной из таких башен, Фарри и думать не хотелось.

– Куда прешь, щенок! – Засмотревшись на чудо впереди, Фарри не заметил, как они чуть не влетели в сеть. Прямо им навстречу медленно плыла рыбацкая лодка, с левой стороны которой, словно ухо, крепилась уходящая под воду рама, на которой и была эта сеть растянута. Трое мужчин, сидевшие в рыбацкой лодке, грозили братьям кулаками и ругались на чем свет стоит.

Пришлось налечь на весла, меняя курс. Лодки разминулись лишь на расстоянии вытянутой руки. Слишком близко, если учесть то, что из рыбацкой лодки, чуть не попав в голову Слова, прилетела брошенная одним из рыбаков крупная рыбья голова – материальное воплощение тех проклятий, которыми рыбаки щедро осыпали братьев.

– Хорошо нас тут встречают. – Слов задумчиво проводил взглядом рыбаков.

– Ты чего? Они же хотели подарить тебе замечательную рыбью голову! – Фарри указал на снаряд, покачивающийся в воде неподалеку, и заржал. – Можно отличную уху сварить!

– Не смешно, – буркнул Слов. – Мы еще не добрались до города, а нас уже встретили руганью. Сомневаюсь, что мне здесь понравится.

– Мы же не собираемся надолго задерживаться. – Фарри вновь уставился на остров, становившийся с каждой минутой все ближе. – Разузнаем, что к чему, и отправимся дальше. Хотя…

– Что «хотя»? – Слов наконец отвернулся от рыбаков и посмотрел на брата.

– Город, Слов! – Глаза у Фарри загорелись. – Гели только стена – такая громадная, то что же находится за ней? И потом… Ну, встретили мы пару невеж, так это вовсе не значит, что все в этом городе такие.

– Может, ты и прав, – согласился с братом Слов. – Посмотрим, что это за город.


Пристать к берегу оказалось не такой уж простой задачей. Вначале Фарри и Слов направили лодку к ближайшему причалу, но стоило только Фарри попытаться выбраться из нее, как тут же появился какой-то человек.

– Эй-эй! Куда это вы?! – кричал он, размахивая руками. – Сюда нельзя!

– Почему? – удивился Фарри.

– Здесь все места заняты. – Парень, оказавшийся при ближайшем рассмотрении едва ли старше братьев, остановился перед Фарри и смерил его взглядом. – Не местные, ага?

– Мы с севера, – пояснил Слов.

– Оно и видно. Что, тяжко там, на севере, нынче? – Похоже, парень не прочь был поболтать.

– Да так… – Фарри пожал плечами. – Город вот захотели посмотреть.

– Ну да. Все стремятся в город. Лезут и лезут… Только я вам вот что скажу. – Парень покачал головой, словно в том, что люди с севера идут в Этвуд, заключалось его личное горе. – Город скоро по швам трещать начнет от вашего брата. Вот скажите мне, чего вам дома не сиделось?

Фарри и Слов переглянулись, не зная, как реагировать на эти слова. Но ответа парню, похоже, не требовалось.

– Вот представьте, что в вашу деревню, или откуда вы там, начинают лезть всякие чужаки, – продолжал он. – Без медяка в кармане, слоняются тут по улицам… Жить нормально честным людям мешают. А большинство из них где в итоге оказываются? Правильно. В том же лесу. Возвращаться-то сами не хотят уже, а к доброй работе – непривычны. И начинается – где-то что-то украдут, с кем-то драку затеют, а то и убьют кого. Приходится страже их обратно в лес возвращать. Только уже не в родные деревни, а на делянки, лес валить. Так зачем, я вас спрашиваю, лезть сюда, если все равно опять в лесу окажешься? Вам на свободе не нравится деревья рубить?

– Мы вообще-то не лесорубы, – вставил слово Фарри, когда парень, как ему показалось, немного выдохся от своего монолога. – Мы охотой жили…

– Так чего дальше не стали жить охотой? Вот ты, – парень уже накрутил себя так, что из его голоса исчез даже намек на доброжелательность. Он ткнул пальцем в грудь Фарри, – скажи мне, чего тебе в Этвуде надо?

– А что, уже город посмотреть нельзя? – Фарри стал надоедать этот разговор. – И чего это мы должны перед тобой отчитываться? Ты вообще кто такой?

– Я? Я здесь приглядываю за причалом. Как раз чтоб такие, как вы, – он сплюнул под ноги, – не занимали места добрых людей. Так что валите отсюда, пока я стражу не позвал. Они-то вас быстро на место вернут!

– Ну и где нам тогда лодку оставить? – Фарри не двинулся с места.

– Так мне это без разницы. Хоть затопите ее! А если у вас монета имеется, то валите на один из общественных причалов. Ну, чего стоишь?

– Фарри, давай убираться отсюда. – Слов поднялся в лодке и дернул брата за штанину.

– Ага-ага, – закивал парень. – Верно. Убирайтесь, давайте!

Смерив напоследок парня взглядом, Фарри еще немного постоял, показывая, что не намерен спешно выполнять его команду, и спрыгнул в лодку. Слов налег на весла, снова выводя лодку в воды озера.

– Слушай, мы еще даже не успели причалить к берегу, – задумчиво произнес он, глядя в спину уходящему парню, – а нас уже успели дважды обругать. Что-то мне здесь совсем не нравится.

– Может, сегодня день такой. – Фарри сплюнул в воду и повернулся к брату. – Везет нам на хамов сегодня.

– Надеюсь только, что дальше нам так «везти» не будет, – ответил Слов.

Им пришлось еще долго плыть вокруг острова. Весь берег был усеян причалами, но, куда бы братья ни свернули, всегда, как из-под земли, возникал страж, требующий поскорее убраться. Кто-то бросал в их сторону ругательства, кто-то холодно оповещал, что останавливаться здесь им нельзя. Повезло Фарри и Слову только на девятом или десятом – они уже сбились со счета – причале, где им подсказали, что следует искать причал, отмеченный знаком, на котором нарисована лодка, означающим, что здесь и есть общественный причал.

Искомый знак первым заметил Фарри, сидящий на носу лодки и внимательно всматривающийся в берег.

– Слов, правь туда! – Он указал на причал, на мостках которого была установлена перекладина. Выкрашенная в зеленый цвет деревянная табличка, на которой красным была нарисована лодка, покачивалась на цепях под слабыми дуновениями ветерка.

Здесь их тоже встречали. Не успели ребята привязать лодку, как перед ними вырос полный мужчина, сразу же заявивший:

– Три медяка в день.

Он, как и все, с кем братья уже успели здесь пообщаться, внимательно осмотрел их с головы до ног и замер, уперев руки в бока. Слов покопался в мешочке, не извлекая, впрочем, его на всеобщее обозрение, и протянул толстяку блеснувший кругляш.

– Пока мы остановимся на пять дней. – Он не знал точно, скольким медякам равен один золотой, но предполагал, что уж на пять дней этого хватит. Судя по округлившимся глазам толстяка, платы хватило бы и на куда более долгое время.

– Хорошо, господа. – Тон его тут же сменился на елейно-любезный, а монета исчезла, словно ее и не было никогда. Вместо нее в руках толстяка появился тощий кошель, из которого он принялся отсчитывать сдачу. – Ни о чем не беспокойтесь! Приглядим за вашей лодкой в лучшем виде! Как за своей собственной!

Отсчитав, он протянул Слову сдачу – три серебряные монеты и пятнадцать больших, стертых до того, что уже сложно было различить, что на них изображено, медяков. Судя по виду его кошелька, вряд ли в нем после этого осталось много монет. Фарри понадеялся, что их не обсчитали.

– Подскажите, пожалуйста, где в городе можно остановиться, – спросил он, загоняя мысль о том, что их слишком легко обмануть, подальше.

– О, конечно, господа! – Толстяк расплылся в улыбке. – Пройдете туда, примерно полверсты, до западных ворот. Там, через ворота, идите по Речной улице, а через три перекрестка, у самого рынка, сверните направо. Сразу увидите! Гостиница называется «Веселый охотник». Самая лучшая еда в городе, Водоворотом клянусь! Да-да!

– Большое вам спасибо. – Слов забросил свой мешок за спину, проверил, не осталось ли чего в лодке, и подождал, пока Фарри пристроит на плечах свой мешок.

Пока они не покинули причал, толстяк семенил за ними, уверяя, что ничего с их лодкой не случится, расписывая прелести Этвуда и преимущества гостиницы, которую порекомендовал, и всячески увещевая пользоваться услугами его причала. В конце концов толстяк отстал, и Фарри со Словом вздохнули от облегчения.

Когда братья уже достаточно удалились от причала, Фарри огляделся по сторонам и остановился.

– Слушай, давай-ка достанем пару монет из мешка, – предложил он. – Нечего при всех за деньгами каждый раз лазить!

– Думаешь, могут украсть? – неуверенно спросил Слов.

– Вполне! – кивнул Фарри. – Народ тут какой-то…

Слов полез в свой мешок и нащупал деньги.

– Монеты две, думаю, хватит, – сказал он, перекладывая кругляши в карман. – Кстати, я тут пытаюсь посчитать. Тот толстяк на причале говорил, что в день берет три медяка. Я заплатил за пять дней – это пятнадцать медяков. С золотой монеты он вернул мне три серебряных и пятнадцать медяков. Это, получается, золотая монета сколько стоит?

Фарри задумался, подсчитывая в уме, но с ходу решить задачу у него не получилось. Как и у его брата. Постояв немного, они решили купить что-нибудь по дороге, разменяв серебро на медь, и таким образом точно узнать стоимость имевшихся у них денег.

До ворот они добирались немного дольше, чем предполагали. Расстояние в полверсты не было такой уж большой проблемой, однако чем ближе они подходили к виднеющейся вдали большой надвратной башне, тем оживленнее становилось вокруг. По набережной сновали лоточники, громкими криками призывавшие купить, казалось, все что угодно – от лески и рыболовных крючков до свежих булочек и фруктов. Возле причалов прямо из лодок продавали рыбу, только что выловленную в озере. Несколько раз попадались пузатые продавцы пива, разливающие пенный напиток в кружки из огромных бочек. И конечно же здесь было вдосталь праздношатающегося народа. Кто-то прогуливался, кто-то отчаянно торговался с продавцами, кто-то просто стоял, прислонившись к городской стене.

– Пирожки с рыбой! Самые свежие! Купишь один раз – всегда будешь у меня покупать! – Мальчишка с лотком, висящим поперек груди, чуть не налетел на Слова. – Прошу прощения, господин! Купите пирожок! Клянусь Водоворотом, это самые вкусные пирожки во всем Этвуде!

– И сколько ты хочешь за один пирожок? – Фарри остановился и принялся рассматривать товар. Пирожки и впрямь выглядели аппетитно.

– Всего медяк, господин! – оживился мальчишка. – Купите – не пожалеете! Самый вкусный для вас выберу.

Он принялся перебирать пирожки на лотке, видимо выбирая покрасивее. Фарри кивнул брату:

– Купим?

– Давай. Есть и впрямь хочется. – Слов выудил из кармана серебряную монету и протянул торговцу. – Давай два.

– А помельче у вас денег нет? – Взгляд мальчишки сразу потух. Он полез в карман и принялся звенеть монетами, пересчитывая, хватит ли у него на сдачу. Судя по выражению лица, денег не хватало.

– Слушай, – оживился Фарри, останавливая Слова, полезшего было за медяками, – а давай-ка пирожков на все!

– Ой, спасибо, господин! – Мальчишка засиял. – Сию минуту, господин! Я вам даже заверну!

Он выудил откуда-то из-под своего лотка практически чистую тряпицу и принялся укладывать на нее свой товар. Один, два, три… Он передал Фарри кулек, в котором были завернуты десять пирожков, и выхватил из рук Слова монету. На сдачу же он вернул им пять медяков.

– Итого одна серебряная монета стоит пятнадцать медяков, – произнес Фарри, разворачивая тряпицу и выуживая пирожок. – Получается, три серебряные монеты – это сорок пять медных.

– Ага, – согласился Слов, беря пирожок и себе. – Один золотой – это семьдесят пять медных монет или пять серебряных.

– На те деньги, что у нас есть, – Фарри откусил сразу полпирожка, отчего его слова едва можно было разобрать, – пирожками можно просто объесться.

Жуя пирожки, оказавшиеся действительно неплохими, они двинулись дальше. Возле самых ворот толпа стала еще гуще. Парни, выросшие в лесу и только иногда бывавшие в деревне, дивились тому, как столько народа может собраться в одном месте. Только у одних ворот, прикинул Фарри, людей было столько, что хватило бы заселить две деревни, и еще осталось бы на парочку хуторов! Они шли осторожно, стараясь ни на кого не налететь, не наступить никому на ногу. Однако, несмотря на все усилия, полностью избежать столкновений не удалось – на память об одном из них у Слова на ребрах остался синяк от локтя какого-то господина, спешно пробиравшегося через толпу. Но самым худшим был шум. Голоса множества людей сливались в неразборчивый гул, словно здесь собрались все птицы и звери северных лесов, к тому же одновременно сошедшие с ума.

– Как они умудряются слышать друг друга? – Слов чуть ли не прокричал эти слова в ухо Фарри. – Тут в двух шагах уже ничего не разберешь!

– Город, – пожал плечами Фарри. – Если такое творится у ворот, то представь, что там, за стенами!

В самих воротах люди двигались еле-еле. Как только Фарри и Слов шагнули в черный зев ворот, причина сразу стала ясна. За массивным столом, сколоченным из досок, сидел средних лет мужчина, одетый в зеленую шерстяную куртку, на левой стороне груди которой был вышит черный топор в контурах щита. По бокам стола стояли шестеро стражников. Одетые, как Перес, в кожу, с такими же топорами. Но, в отличие от Переса, на них были надеты еще и зеленые табарды с вышитым на груди гербом Дома Вудакс, кроме топоров, висящих на боку, стражники были вооружены короткими копьями и большими круглыми щитами, а на головах были надеты похожие на круглые шапочки кожаные шлемы, укрепленные железными полосами.

– Неместные? – поинтересовался человек за столом таким тоном, что его слова больше походили на утверждение, а не на вопрос. Мимо Фарри и Слова протиснулся какой-то мужчина, махнул перед носом стражи рукой, в которой был зажат круглый медный значок. Стражник, стоящий ближе к нему, кивнул и отошел в сторону, пропуская мужчину в город. – По медяку с каждого за проход.

– Пожалуйста, господин. – Фарри положил на стол две монеты, которые тут же отправились в большой деревянный ящик с прорезью на крышке.

– Проходи, не задерживай! – Стражник чуть подтолкнул их в проход.

Здесь стало чуть свободнее. Люди уже не так теснились, и парней даже почти не толкали. Еще десять шагов, и братья оказались в городе.

Если Фарри и Слов дивились количеству людей снаружи городской стены, то, оказавшись внутри, они были поражены. Сотни людей рекой растекались от ворот по городским улицам. Теснились и толкались, кричали и смеялись… Кое-где даже вспыхивали ссоры. Здесь похоже, собрались жители не только самого Этвуда, но и других земель. Разнообразные одежды пестрели всеми цветами так, что начинало рябить в глазах. Вот, недовольно пробурчав что-то, мимо братьев протолкался усатый мужчина, в обтягивающем жилете, надетом на голое тело, и просторных шароварах, подпоясанных широким кожаным ремнем. А вот идет другой – в расшитой замысловатым черно-белым узором тунике, доходящей до самых колен. Навстречу ему – не идет, а словно плывет! – женщина, одетая в ярко-красное платье, жестко обтягивающее ее фигуру в лифе, но ниспадающем просторными юбками до самой земли. Она ведет непринужденную беседу с другой женщиной, одетой в роскошные меха, хотя погода стоит довольно теплая. Проплыл, покачиваясь, по морю людей портшез.

Остановиться, хотя бы на мгновение, здесь было невозможно. Людской поток снес бы любого, как река в половодье плотину. Оставалось только выбирать течения, которые понесут в нужном направлении. Фарри и Слов взялись за руки, боясь затеряться в этой толкотне.

– Нам прямо! – крикнул Слов в ухо брату.

Вокруг высились дома, словно стены ущелья, дном которого были улицы. Братья смотрели на них открыв рот. Высоченные! В два, а некоторые даже в три этажа! Некоторые дома были, как и стена, сложены из камня. Некоторые – из привычных бревен. Встречались и такие, у которых первый этаж был каменным, а второй – деревянным. И ни одной тростниковой крыши! Никаких пузырей на окнах! Крыты все дома были черепицей, а в окнах вставлены разного качества, но настоящие стекла. Засмотревшись, Фарри споткнулся, и только рука брата удержала его от падения. Фарри внезапно задумался – а остановился бы хоть кто-то, упади он на землю? Или толпа так и продолжила бы идти, продвигаясь по упавшему, пока не затоптала бы его насмерть?

Вскоре поток людей вынес их на большую площадь. Вначале Фарри и Слов даже не сообразили, что это именно площадь – все здесь было заставлено рядами лотков, палаток и раскладок, а шум достиг апогея. Только то, что стены ущелья из домов разошлись в стороны, свидетельствовало о том, что это все-таки площадь. Здесь стало чуть свободнее – как вода, вырвавшаяся на простор из узкого русла, толпа замедлилась, и даже толкать братьев стали чуть реже.

– Направо! – Говорить стало практически невозможно, поэтому Слов дернул Фарри за руку и указал направление.

– Давай по базару сначала походим! – Фарри кивнул в сторону торговых рядов. – В гостиницу мы еще успеем!

– Давай!

Братья двинулись к торговым рядам. Чего здесь только не было! Как же беден господин Сомик по сравнению с любым торговцем на этом базаре! А ведь раньше парни считали деревенского торговца настоящим богачом. Рыба, овощи, фрукты… Фарри и Слов останавливались чуть ли не через один лоток, разглядывая выложенный на продажу товар. Потратив еще три медяка, Фарри купил маленький пакетик каких-то орехов, похожих на желтоватые шарики, – продавец, расхваливая орехи, утверждал, что они привезены с самого юга Чаши. По вкусу же они оказались похожи на землю. Чуть сладковатые, но – земля землей. Слов, тоже попробовавший пару орешков, так и заявил об этом Фарри, указав, что не стоит выкладывать за маленький пакетик какой-то гадости деньги, за которые можно купить целых три вкусных пирожка. В ответ Фарри только рассмеялся и заявил, что если не попробовать, то никогда не найдешь лучшего.

Устав от толчеи, Фарри и Слов свернули в другой ряд, где, как им показалось, людей было поменьше. Это действительно оказалось так. Здесь продавали дерево, во всех его видах. Штабеля бревен, досок, какие-то заготовки, разнообразные поделки из дерева. И покупатели здесь, в отличие от продуктовых рядов, выглядели немного по-иному. Солидные мужчины в богатых одеждах – купцы, как решили ребята – до хрипа торговались с продавцами. Другие, похожие на мастеровых, внимательно осматривали товары, чуть ли не обнюхивая каждую доску. Здесь же продавали и разный инструмент – от топоров и пил до гвоздей, чопиков и прочей мелочи. Эти ряды быстро наскучили Фарри и Слову. Немного послонявшись – Фарри чуть не купил небольшую статуэтку коричневого дерева, изображавшую обнаженную женщину, – Слов заявил, что надо пойти посмотреть, что еще продают на этом базаре.

Свернув в следующий ряд, братья сразу же оказались перед небольшим павильоном, в витрине которого было выставлено оружие. Топоры, кинжалы, несколько мечей хищно поблескивали на свету, притягивая взгляд парней.

– Может, зайдем? – предложил Фарри, разглядывая витрину. – Спросим ножны для мечей.

В павильоне продавец – солидный лысоватый мужчина с грубым лицом и сильными мозолистыми руками, указывавшими на то, что он умеет не только продавать оружие, но и обращаться с ним, – спокойным, уверенным голосом расхваливал единственному покупателю кинжал. Сам покупатель – молодой парень, на рукавах кожаной куртки которого, свидетельствуя о принадлежности к одному из мелких Домов, были нашиты шесть полос синего, красного и розового цветов, – крутил тот самый кинжал в руках, внимательно его изучая.

– Две монеты! – устало сказал он, проводя пальцем по лезвию. – Заточка неправильная. У меня еще монета уйдет на то, чтобы ее исправить.

– Где вы, господин, видите неправильную заточку? – Слова продавца вроде бы указывали на то, что он возмущен, но голос звучал все так же спокойно. Он взял из рук покупателя кинжал и провел лезвием по кусочку кожи. – Посмотрите, какой разрез. Кожу как масло режет. Две серебряные монеты и десять медяков – это только для вас.

– Две монеты и пять медяков, – торговался покупатель. – Заточку все равно придется править! И посмотрите на баланс – он же смещен на палец!

– Отличный баланс, господин. Вы посмотрите, как сидит рукоять. Попробуйте, как удобно кинжал лежит в руке. А сталь? Лучшая сталь, выплавленная в самих Железных холмах. Две серебряных и восемь медяков.

– Две серебряных и шесть медяков.

– По рукам, господин. – Продавец вложил кинжал в ножны и протянул новому владельцу.

Звякнули на прилавке монеты, и господин, купивший кинжал, покинул павильон.

– Эй-эй! Вам тут что надо? – Тут же продавец обратил внимание на Фарри и Слова, разглядывающих витрины. Голос его звучал все так же спокойно. – Здесь вам не балаган, чтобы глазеть. Если ничего не собираетесь покупать, то попрошу вас покинуть…

– Нам нужны ножны. – Слов вытащил меч из петли на поясе, отметив, что веревка уже почти перерезана, и протянул его продавцу. – Найдется что-то?

– Поглядим… – Тот осторожно взял меч из рук Слова и принялся его разглядывать. – Так… Отличное оружие… Где вы его взяли?

«Почему почти каждый встречный интересуется нашими мечами? – подумал Фарри, глядя на продавца. – Такое впечатление, что они прямо притягивают взгляды».

– Эти мечи нам достались в наследство, – спокойно ответил Слов.

– В наследство, говорите? – Продавец попробовал пальцем острие и повернулся к братьям. – Если хотите, я могу купить у вас их по хорошей цене.

– Спасибо. – Фарри покачал головой. – Нам нужны только ножны.

– Что ж, хорошо.

Продавец прошел к прилавку и принялся обмерять меч, записывая что-то на листке бумаги.

– Вы же понимаете, что у меня нет ножен под каждый меч. Это надо делать под заказ.

Закончив обмерять, он протянул меч Слову и снова принялся черкать что-то на бумажке.

– Нам надо двое ножен, – заметил Фарри. – У меня точно такой же меч.

– Все равно я должен снять с него мерки. – Продавец протянул руку, и Фарри, поколебавшись, отдал свое оружие. – Выглядят-то они одинаково, но вы же понимаете… Один – на волосок длиннее, другой – на волосок толще… Или шире…

Братья терпеливо дожидались, пока продавец закончит свои подсчеты. Вскоре весь его листок оказался исписан.

– Какие ножны желаете? – Он положил записи перед собой и взглянул на братьев.

– Какие? – переспросил Слов, а Фарри пожал плечами.

В ответ продавец достал из-под прилавка несколько листов, на которых были нарисованы различных форм и размеров мечи вместе с ножнами, и выложил их перед парнями.

– Есть ножны из цельной меди, есть кожаные с медными накладками. Вот здесь вы можете выбрать узор, каким украсить ножны, или заказать без всяких украшений. Медные ножны обойдутся вам по золотому за каждые. За кожаные я возьму по две серебряные монеты. Это, разумеется, без стоимости украшений и узора. Плюс если выберете кожу, то дополнительно поговорим насчет накладок. – Он отвлекся от рисунков, по которым водил пальцем, показывая, о чем говорил, и вновь взглянул на братьев. – Советую вам выбрать кожу. Добрая кожа – она не хуже меди, если вы, конечно, не во дворец на бал собрались. И стоит намного дешевле.

– Мы… – начал было Фарри, но Слов не дал ему договорить.

– Давайте кожаные, – быстро сказал он, глянув на брата.

Еще какое-то время они обсуждали накладки и узор.

Продавец показывал образцы, которые у него были в немалом количестве, достал из-под прилавка новые листы бумаги с изображением разнообразных узоров. В конце концов братья сделали выбор. Слов остановился на простых медных накладках, которые должны будут оковывать устье ножен и их конец. От какого-либо узора он отказался. Фарри же захотел себе накладку на устье ножен длиной чуть ли не на треть их и украшенную самым дешевым узором – в виде опоясывающего накладку плетеного шнура, а на конец ножен – заостренную накладку с хитрым вырезом по краю.

– Хорошо-хорошо… – бормотал продавец, снова черкая что-то на своем листочке. – Это будет… семь серебряных монет и девять медяков.

– Пойдет, – кивнул Слов.

– Только вы же понимаете, что без задатка начинать работу… Половину платы я возьму с вас сейчас, а остальное заплатите, когда ножны будут готовы. Скажем, завтра к вечеру.

Слов полез за деньгами, но Фарри остановил его.

– Нам еще нужны кинжалы и луки со стрелами.

– Зачем? – шепнул Слов, а продавец вежливо отошел в сторону, давая братьям свободно поговорить.

– А ты посмотри на свой нож, – ответил Фарри. – Он же наполовину сточен уже! Сколько ему лет?

Действительно, ножи братьев были в состоянии, оставлявшем желать лучшего. Изделия из железа вообще редко попадали в те места, где жили Фарри и Слов. Конечно, какое-то количество руды добывали и там, но качество этой руды было довольно низким. Да и хороших кузнецов можно было пересчитать по пальцам. Поэтому все изделия из железа – ножи, топоры и другие инструменты – берегли и дорожили ими. И использовали те же ножи до тех пор, пока их вообще возможно было использовать.

– Вот, могу предложить вам. – Продавец вернулся, неся два кинжала средней длины. Оба были в кожаных ножнах с небольшими медными накладками. Крестовина одного из кинжалов прямо расходилась в стороны, а гарда другого была чуть изогнута вниз. Рукояти кинжалов были также обмотаны шершавой кожей. – Они недорогие, но сделаны хорошо. За оба я возьму три серебряные монеты и десять медных.

Братья взяли кинжалы из рук продавца и принялись внимательно их изучать. Фарри особенно понравился тот, гарда которого была изогнута. Удовлетворившись качеством, парни согласились с выбором продавца.

– Луки, к сожалению, я вам продать не могу. – Продавец развел руками. – Я не занимаюсь ими. Но если вы, когда выйдете на улицу, свернете направо и пройдете еще через три павильона, то увидите магазин мастера Гила. Обязательно скажите, что вас направил мастер Балд.

– Спасибо, мастер Балд. – Слов отсчитал монеты и положил на прилавок. Одну золотую, две серебряных и семь медяков. – Я правильно посчитал?

– Правильно. – Мастер Балд бросил взгляд на свои записи. – Жду вас завтра вечером.

Фарри и Слов вышли из павильона и пошли дальше, как советовал мастер Балд. Нужный магазин они нашли быстро – даже если бы у его входа не висела табличка, на которой был изображен лук, большая стойка с товаром все равно привлекла бы их внимание. Мастер Гил поначалу отнесся к парням настороженно, но, когда они упомянули мастера Балда, тон его чуть потеплел, а окончательно продавец расслабился, когда зазвенели монеты. Здесь Фарри и Слов оставили еще один золотой, приобретя два неплохих лука с запасными тетивами и два колчана, полные стрел.

– Послушай, Слов, – сказал Фарри, когда они покинули и этот магазин, – а не купить ли нам новую одежду?

– Зачем? – удивился Слов. – По-моему, наша одежда еще неплохая.

– Ага, неплохая! – фыркнул Фарри, демонстрируя разрез на рукаве. – Ты разве не заметил, как на нас смотрят, когда мы заходим в магазины? Будто думают, что… не знаю. Словно думают, что мы можем у них что-то украсть. Вот посмотри.

Фарри указал на соседний магазин, возле входа в который стояла вешалка с разнообразными ремнями, а на витрине были выставлены пряжки всех форм и размеров. Туда как раз заходил молодой человек в аккуратной кожаной одежде. Выглядел он как человек, в кошельке которого водятся деньги. Не успел молодой человек еще ступить на порог, как в дверях павильона, кланяясь, появился хозяин. Он сделал учтивый жест, приглашая покупателя в свой магазин, а с губ его не сходила вежливая улыбка.

– И что? – спросил Слов.

– А ты сам не видишь? Смотри, как продавец его встречает! А как нас встречали?

– Может, продавец просто знает этого человека.

– Нет, брат. Думаю, дело в том, что этот покупатель выглядит обеспеченным. Вот глядя на меня, ты можешь сказать, что в моем кармане есть деньги?

– Может, ты и прав, – задумался Слов. – Только если мы так будем деньги тратить…

– Лучше, чтоб на нас смотрели как на голодранцев?

Новая одежда обошлась братьям еще в две золотые и пять серебряных монет. Слов ворчал, что деньги уходят слишком быстро, но Фарри буквально заставил его купить, кроме приличных кожаных штанов и курток, еще по паре крепких сапог и несколько смен белья. Переоделись братья прямо в магазине. Теперь мало кто отличил бы их от местных жителей. Картину портили только мечи, продолжавшие висеть в истрепанных веревочных петлях, но это только до завтрашнего вечера, когда будут готовы ножны.

Уже смеркалось, когда Фарри и Слов покинули базар и отправились на поиски гостиницы. Людей на улицах, к облегчению братьев, стало значительно меньше. Когда они наконец-то нашли нужную улицу, почти совсем стемнело.

– Похоже, вот она. – Слов указал на вывеску, на которой был нарисован человек, держащий в одной руке лук, а в другой – кружку.

Фарри толкнул тяжелую дверь, и в лицо братьям ударил желтоватый свет ламп, показавшийся нестерпимо ярким по сравнению с сумраком городских улиц. В общем зале гостиницы витали запахи, от которых рты Фарри и Слова тут же наполнились слюной. Слов тут же вспомнил, что последний пирожок они съели еще несколько часов назад. Большинство столов в зале были заняты. Посетители сидели в основном по три-четыре человека. Со всех сторон доносились обрывки разговоров, смех, стук кружек. В дальнем углу зала играли в кости, оживленно комментируя каждый бросок, а за одним из столов, где, похоже, обосновались посетители благородного происхождения, сдавали карты. Между столами сновали с подносами и кружками девушки, одежда которых была весьма откровенной, но в рамках приличий. Одна из официанток пробежала мимо замерших на пороге Фарри и Слова, одарив братьев улыбкой. Когда глаза немного привыкли к свету, Слов заметил хозяина гостиницы, внушительный живот которого был туго обтянут белоснежным фартуком. Он сидел развалившись на стуле возле бочек разного размера, выстроившихся у дальней стены. К нему братья и направились.

– Добрый вечер. – Фарри слегка поклонился хозяину. – Нам нужна комната.

Хозяин чуть подался вперед, окидывая братьев цепким взглядом. Видимо, новая одежда парней его полностью удовлетворила, и он кивнул.

– Одна на двоих?

– Да, – чуть подумав, ответил Слов.

– Десять медяков в день за двоих. Оплата вперед. Если столоваться тоже у меня будете – доплатите отдельно.

– Пойдет. – Слов протянул хозяину две серебряные монеты. – Пока заплатим за три дня, а там посмотрим.

– Зовите меня мастер Бровк. – Хозяин ловко выхватил деньги, и они исчезли где-то под его фартуком. – Желаете осмотреть комнату прямо сейчас?

– Сначала мы бы хотели поужинать, – сказал Фарри, но Слов толкнул его локтем.

– Да, пожалуйста. Нам надо оставить где-то вещи.

– Сари! – крикнул хозяин так, что братья подпрыгнули. – Покажи господам третью комнату!

Тут же перед ними выросла одна из официанток, и мастер Бровк протянул ей ключ, неведомо как появившийся в его руках.

– Пожалуйста, господа. – Девушка улыбнулась и, сделав легкий реверанс, поплыла через зал. – Следуйте за мной.

Они поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж, прошли по короткому коридору и остановились у одной из дверей. Всю дорогу девушка щебетала, расписывая Фарри и Слову достоинства этого заведения. Она не замолкала и когда отпирала дверь комнаты.

– Если пожелаете, то я мигом принесу воды для умывания. – Сари снова присела в реверансе и, хихикнув, добавила: – Или еще что-нибудь. Если пожелаете.

– Умыться было бы неплохо, – заметил Слов, осматривая комнату.

Небольшая, но чистая. Две кровати стояли у противоположных стен, оставляя небольшой проход между собой. В стене, у изголовий кроватей, было большое окно, выходящее на улицу. В изножье кроватей стояли деревянные сундуки, в замках которых торчали ключи. Вешалка на три крючка была прибита к стене у дверей, а рядом с ней висел небольшой умывальник, под которым стоял на табуретке глиняный тазик.

– Сию минуту. – Девушка снова хихикнула и, лукаво улыбнувшись, испарилась.

– Тесновато. – Фарри бросил свой мешок на одну из кроватей и плюхнулся рядом, чуть попрыгав, чтобы оценить ее мягкость.

– Ты здесь плясать собрался? – Слов занял другую кровать. – В любом случае мы здесь ненадолго.

Через пару минут вернулась Сари. Она наполнила умывальник из пузатого кувшина и повернулась к братьям:

– Если кто-то из господ пожелает, я могу, всего за один серебряный, согреть ему постель.

Фарри и Слов переглянулись.

– Согреть постель? – переспросил Фарри.

– Спасибо, не надо, – ответил девушке Слов, и та, снова присев в реверансе, выбежала из комнаты.

– Можно подумать, тут постель холодная, – глядя вслед девушке, пожал плечами Слов. – Целую серебряную монету за то, чтобы согреть.

Фарри почесал затылок.

– Ладно, идем ужинать. А то у меня уже кишки жрут друг друга.

К счастью, несмотря на то что народу в общем зале было полно, Фарри и Слов все же смогли отыскать свободное место. За длинным столом, где устроились братья, сидел всего лишь один человек, судя по одежде – состоятельный торговец, да и тот клевал носом над объемистой кружкой, как заметил Фарри, практически пустой. Спал ли он или просто о чем-то глубоко задумался, но на двоих юношей, подсевших к его столу, торговец не обратил никакого внимания. Фарри и Слов и сами не искали общества. Усевшись на лавки по разные стороны стола, они принялись осматриваться.

В зале было шумно. Люди вокруг весело хохотали, бросая кости, или просто оживленно разговаривали. Атмосфера всеобщего веселья оказалась настолько заразительной, что Слов поймал себя на том, что невольно улыбается, и эта улыбка делается все шире при каждом новом взрыве хохота. По залу сновали девушки-официантки, разнося полные кружки и убирая со столов пустую посуду. С кухни тянуло запахами, на которые желудки братьев отозвались бурным урчанием.

– Может, у хозяина попросить еды? – Слов прислушался к бурчанию в животе. – Или как здесь принято?

Фарри пожал плечами. Он смотрел на девушку в обтягивающем платье с меховой оторочкой по подолу, которая, склонившись к двум солидным господам за соседним столиком, внимательно слушала и часто кивала. Когда же девушка, присев в легком реверансе, понеслась в сторону кухни, Фарри, изловчившись, схватил ее за руку.

– Мы с братом хотим поужинать, – сказал он, едва официантка остановилась.

Девушка ловко, со сноровкой, показывающей, что это не впервой, высвободила руку.

– Подождите, господа. – Стрельнув глазами, она помчалась дальше, говоря на ходу: – Через минутку подойду!

Фарри так и остался сидеть, провожая взглядом официантку. Тонкое платье, надетое на ней, не скрывало движений тела, и зрелище увлекло парня настолько, что он пришел в себя, только когда Слов потряс его за плечо.

– Наверное, все-таки надо подойти к хозяину.

– Она же сказала, что сейчас подойдет. – Фарри с сожалением посмотрел на дверь кухни, за которой скрылась официантка.

Им пришлось подождать еще минут десять, прежде чем запыхавшаяся девушка вновь остановилась перед столом, за которым сидели братья. За это время Фарри пытался поймать еще четырех официанток, но двое из них так же, как и первая, пообещали скоро вернуться и исчезали, а еще две ловко увернулись от его рук.

– У нас сегодня прекрасное жаркое, – прощебетала девушка. – Есть еще горох, печеная картошка и овсяная каша.

– Жаркое, – одновременно сказали Фарри и Слов, отчего официантка хихикнула.

– Какое вино принести? Или, может быть, пива?

– Воды, – сказал Слов.

– Вина, – одновременно с братом произнес Фарри. Не обращая внимания на то, что Слов пнул его под столом, Фарри улыбнулся девушке: – Выбери, какое получше.

Официантка умчалась, а Фарри повернулся к брату:

– Ты чего?

– Зачем ты заказал вино? Разве не помнишь, что Алмостер говорил о вине, пиве и подобных напитках?

– Я помню, как он все время говорил, что ему не хватает хорошего вина. – Фарри помрачнел, вспомнив, при каких обстоятельствах они с братом покинули дом.

Судя по лицу Слова, подобные мысли пришли и ему в голову. Но все печали испарились, едва на столе перед ними оказались объемистые тарелки, доверху наполненные ароматным жарким, толстые ломти хлеба и пузатый кувшин. Рты братьев тут же заполнились слюной, а животы принялись бурчать без умолку, требуя скорейшего начала трапезы.

– Вкусно! – блаженно выдохнул Слов. Ложка в его руке с огромной скоростью отправляла в рот истекающие подливой куски мяса с овощами.

Не отставал от брата и Фарри. Тарелки опустели так быстро, что стороннему наблюдателю могло показаться, будто в них ничего и не было. Два молодых организма, к тому же изрядно проголодавшихся, в буквальном смысле поглотили все принесенное за считаные минуты. Посмотрев, как Слов пытается куском хлеба достать остатки подливы с блестящих чистотой, будто только вымытых, стенок тарелки, Фарри ухмыльнулся и потянулся за кувшином.

Вино показалось ему какой-то кислятиной. Пахло приятно, но на вкус… Единственное, что Фарри смог придумать, чтобы передать свои ощущения, – словно разжевал горсть незрелых ягод. Фарри оторвался от стакана и скривился.

– Что дядя нашел в этом вине? – спросил он у брата. – Хочешь попробовать?

Слов неодобрительно покачал головой, но принял из рук Фарри глиняный стакан. Юноша осторожно понюхал рубиновую жидкость, плескавшуюся на дне. Пахло… Необычно. Не сказать, что неприятно. Сделав небольшой глоток, юноша скривился, подобно брату. Кислятина!

– Сам пей такое! – Он вернул стакан с вином брату и потянулся за своим стаканом, наполненным чистой водой.

Фарри лишь пожал плечами. Но что-то же было в этом вине такое, что Алмостер Бровин сожалел о его отсутствии! Может, с первого раза он просто не распробовал? Фарри вновь наполнил стакан. На этот раз рубиновая жидкость показалась не такой кислой. На языке даже осталось какое-то приятное послевкусие. А если еще попробовать, то, может, оно станет еще вкуснее?

– Ты весь кувшин собираешься выпить? – Слов смотрел, как брат снова наполняет стакан.

– Ну, ты же не хочешь! – Фарри почувствовал, что язык не совсем послушен его воле. Слова произносились не то что с трудом, но приходилось прилагать некие усилия, чтобы выговорить все четко и внятно. В голове приятно зашумело.

Слов с подозрением уставился на брата:

– С тобой все в порядке?

– В… порядке… – кивнул Фарри. Голова юноши, когда он кивал, вдруг как-то слишком уж резко дернулась. Он почувствовал, что лицо его пылает. По правде говоря, он был совсем не в порядке. Может, слишком устал? Или это из-за вина? Фарри с подозрением посмотрел на кувшин, в котором осталась едва треть содержимого. Нет, наверное, все дело в том, что день был весьма насыщенным. Они с братом только прибыли в город – огромное, дивное место, наполненное толпами людей и всякими диковинками. Это все от долгой дороги и избытка впечатлений! Фарри вновь наполнил стакан. – Ч…то будем делаить дальше? – Язык заплетался, и слова получались невнятными.

– Не знаю. – Слов покачал головой. Вздохнув, он посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж. – Я сегодня слишком устал, чтобы о чем-то думать.

– Да пере…стань, Слов! – Фарри махнул рукой, чуть не зацепив кувшин. Он выкрикнул эти слова так громко, что кое-кто даже оглянулся. – Давай начнем сей… сейшас же! Только… Только давай прииумаем, што именно нач… начнем…

– По-моему, тебе уже хватит вина. – Слов решительно передвинул кувшин на другой конец стола, подальше от брата и поближе к их соседу, продолжавшему клевать носом.

Фарри потянулся за кувшином и чуть не упал, когда Слов легко оттолкнул его назад. Зал вдруг накренился и поплыл куда-то влево. Фарри так испугался, что вцепился руками в стол до боли в пальцах. Он тряхнул головой, но от этого шум в ней только усилился, а все окружающее опасно закачалось.

– Давай-ка вернемся в комнату. – Слов поднялся и, перешагнув через лавку, попытался поднять брата за плечи.

– Нет! – Фарри яростно отмахнулся. От резкого движения желудок вдруг запротестовал. – Я… – Как мог, он поднялся, отчаянно цепляясь за стол, чтобы удержаться на ставшем вдруг ненадежным полу. – Ик… идем в комнату…

Несмотря на продолжающуюся жестокую качку, Фарри, не без помощи брата, поднялся по лестнице. Эта комната или нет?

– Ты куда? – Слов потащил брата к соседней двери. Прислонив его к стене, он зашарил по карманам в поисках ключа.

Едва щелкнул замок, Фарри оттолкнул брата и ввалился в комнату. Глаза его сквозь туман, застивший вдруг все вокруг, нашарили большой щербатый таз для умывания.

– Если ты еще хоть раз выпьешь вина… – Постаравшись не смотреть на склонившегося над тазом брата и не слышать его, Слов сел на свою кровать. Брату явно плохо. Надо что-то делать, но что? Может, кого-то позвать? Глянув на брата, Слов отбросил эту мысль. Успокаивало его лишь то, что он никогда не слышал от Алмостера Бровина, чтобы от вина кто-то умирал.


– Пора подумать, что делать дальше, – заявил Слов за завтраком.

Фарри угрюмо ковырял вилкой яичницу. В голове после выпитого вчера вечером вина немного шумело, и пить хотелось гораздо больше, чем есть.

– Слов, дай поесть, а? – взмолился он. – Тем более не думаю, что разумно обсуждать такое дело здесь, при людях.

Слов оглядел общий зал – за столами сидело лишь несколько человек.

– Нечего было вчера пить, – проворчал он, но все же последовал пожеланию брата.

Поднявшись в свою комнату, братья уселись на кровати.

– Ну, так что? – спросил Слов. – Будем думать или и здесь найдешь какую-то причину, чтобы отложить дело?

Фарри вздохнул и полез в один из сундуков, куда братья заперли свои вещи. Он достал то, что они нашли в тайнике дяди, и разложил на кровати. Обгоревший свиток, небольшая книжечка и мешочек с деньгами.

– Давай сначала еще раз внимательно все изучим, – предложил Фарри. – С кошельком все ясно. Здесь деньги и перстень.

– А мне не все ясно с этим перстнем, – возразил Слов. – Почему дядя хранил его в тайнике, а не носил на пальце?

– А зачем ему золото в лесу? Может, он просто положил золото к золоту. – Фарри выудил из мешочка перстень и принялся его рассматривать.

– А может, этот перстень имел какое-то значение? – не унимался Слов.

Фарри надел перстень. Он пришелся как раз впору.

– Красивый, – произнес он, полюбовавшись украшением. – Только могли бы изобразить на нем что-нибудь получше, чем ворона. Слушай, ты не против, если я буду его носить?

– Как хочешь. – Слов пожал плечами и, покачав головой, взял с кровати книжечку.

Фарри, оставив перстень в покое, принялся, уже в который раз, перечитывать свиток.

– Здесь указано два имени, – задумчиво произнес он. – Первый – это, должно быть, наш отец. Сам Бровин Грах-Дормайл. Второй – наш дядя, которого отец оставил протектором. Алмостер Бровин Дормайл…

– А почему отец – Грах-Дормайл, а дядя – просто Дормайл? – Слов оторвался от книги.

– Откуда я знаю? Ты же у нас всегда умным был. Дядя вон тебя мне всегда в пример ставил. Наверное, какие-нибудь юридические тонкости или еще что-то подобное. – Однако вопрос брата заставил Фарри задуматься. Чуть помолчав, он выдвинул предположение: – Оба они – Дормайлы, и это указывает на то, что они принадлежат к Дому Дормайл. Так?

Слов кивнул.

– Но мы даже не знаем, с чьей стороны дядя был нам родственником. – Фарри запнулся, но, мотнув головой, продолжал: – Может, он был братом не отцу, а матери?

– Нет, там же ниже написано: «Назначаю своего брата».

– Ну да, – согласился Фарри. – Слов, а что дядя рассказывал о законах? Насчет наследования?

– Наследование ведется по мужской линии. По принципу майората все права на наследство имеет старший сын. Если он умирает, не вступив в наследство или вступив в наследство, но не заведя своих детей, то права переходят к следующему по старшинству сыну…

– Погоди! – Фарри выпрямился. – А если сыновей нет вообще? Если у главы Дома из детей – только дочери?

Слов задумался. Через какое-то время он покачал головой:

– Я таких тонкостей не помню. Надо бы с кем-нибудь, получше разбирающимся в этих вопросах, посоветоваться. С юристом каким-нибудь…

– Ага. И зажечь сигнальный огонь для тех, кто хотел нас убить, – фыркнул Фарри. – Сомневаюсь, что они отказались от своих намерений.

На какое-то время в комнате воцарилась тишина. Каждый размышлял над поставленным вопросом, пытаясь найти хоть какой-то ответ.

– Если следовать логике, – медленно, все еще обдумывая свои слова, произнес Слов, – то можно предположить, что право на наследование переходит к мужу старшей дочери.

– А если отец и был таким мужем старшей дочери? – подхватил идею Фарри. – Может, Грах – это название Дома, из которого происходила наша мать? Ты когда-нибудь слышал о Доме Грах?

Слов покачал головой:

– Может быть… Может быть… Слушай, я думаю, что лучше все же обратиться к кому-то, кто мог бы нам помочь все разузнать.

– Слов, а как же убийцы?

– А мы постараемся сделать так, чтобы не привлечь внимание. Скажем, найдем человека, который согласится собрать для нас все сведения о Доме Дормайл. Давай наймем юриста. Дядя говорил, что они никогда не разглашают тайны своих клиентов. Конечно, объяснять, зачем нам нужны эти сведения, мы не будем.

– Ну, если ты так считаешь… – неуверенно согласился с братом Фарри. – А что в той книжке?

Слов снова взял в руку книжечку, оставленную дядей.

– Здесь какие-то записи. Вот, послушай. – Он принялся читать, водя пальцем по странице. – «Клаим Рагх – 50». «Брег Строн – 18». «Завтра, в полдень, в таверне «Рыжий кот»…

– Что за ерунда? – Фарри мотнул головой.

– А вот здесь, – Слов перевернул несколько страниц, – какие-то рисунки.

Он протянул книжечку брату, и Фарри принялся рассматривать страницу. Она вся была исчеркана какими-то квадратиками, треугольниками и кругами, внутри которых были написаны цифры. От фигур, иногда пересекаясь, тянулись стрелки, а в самом низу страницы было написано: «Карнейл».

– Ничего не понимаю. – Фарри пролистал книжечку, открыв последнюю заполненную страницу. – «Этвуд. Мэтр Совин – 50 золотых».

– Ну-ка дай… – Слов потянулся за книжкой и, взяв ее, принялся изучать последние страницы. – Здесь еще одна запись, где упоминается Этвуд. «Десятник городской стражи Этвуда, Горел Сам».

Они еще почти два часа изучали записную книжку дяди, пытаясь найти хоть что-то полезное. Имена, цифры… Изредка попадались названия городов и деревень. Несколько рисунков, схем, как та, на которую они обратили внимание ранее. Слов предположил, что на этих схемах может быть изображен ход каких-то сражений, в которых Алмостер Бровин принимал участие, но Фарри возразил: они могут означать все что угодно. На одной из страниц было нарисовано женское лицо, впрочем, никаких пояснений к рисунку не было.

– Что ж, – подытожил Слов, глубоко зевнув, – у нас есть два имени в Этвуде. Давай с них и начнем. Хотя бы с этого Совина.

Снова заперев вещи в сундук, братья покинули комнату. Они спустились в общий зал. Мастер Бровк так и сидел возле бочек – похоже, он вообще никогда не отлучался с рабочего места. Увидев Фарри и Слова, он кивнул и вернулся к своему занятию – протиранию кружки, которая не особо в этом и нуждалась.

– Мастер Бровк, – Слов направился к хозяину, и Фарри, поколебавшись, последовал за ним, – нам необходимо найти одного человека. Вы не знаете, как это можно сделать?

– И кто же понадобился молодым господам? – Хозяин гостиницы снова отвлекся от кружки, впрочем не выпуская ее из рук.

– Некто Совин. Мэтр Совин.

– Мэтр? – Мастер Бровк кивнул. – Наверное, это юрист или какой-то чиновник. Спросите в магистрате. Как выйдете из гостиницы, поверните налево. От Рыночной площади к самому магистрату идет Торговый проспект.

– Спасибо, господин Бровк.

На улице было так же оживленно, как и вчера. Однако это уже не доставляло братьям такого неудобства, как вчера, когда они только пришли в город. Возможно, причина была в том, что умение приспосабливаться к любой ситуации – бесспорное преимущество молодости. А может, озаботившись своими делами, Фарри и Слов просто не обращали на толкотню, царившую на улицах, такого уж большого внимания. Они инстинктивно выбирали нужное им течение в толпе, продвигаясь к своей цели.

Торговый проспект оказался таким широким, что здесь даже портшезы, которых было немало, плыли по проспекту, почти не сбавляя скорости. Дома, стоявшие по обеим сторонам проспекта, выглядели богато, а первые их этажи были в основном заняты различными магазинами.

– Может, зайдем? – Фарри указал на один магазинов, на вывеске которого были изображены катушка ниток да ножницы, а витрина заставлена манекенами в роскошных одеждах. Он разрывался между желанием зайти в этот магазин и в другой, находившийся чуть дальше по проспекту, в зарешеченной витрине которого поблескивали золотом и серебром кольца, браслеты, цепи и другие украшения. Однако рассудил, что сначала лучше зайти в тот, который ближе.

– Фарри, мы не гулять вышли. – Слов потянул брата за руку, уводя от витрин. – Сначала дело, а потом, если захочешь, посмотрим город.

– Можно подумать, что лишние пара минут что-то изменят, – вздохнул Фарри, но позволил брату увлечь себя дальше.

Слов спешил по проспекту, двигаясь с такой скоростью, какая только возможна на многолюдной улице. Он даже по сторонам, в отличие от Фарри, почти не смотрел. Снова и снова Слов прокручивал в голове план предстоящих действий, раскладывая все по полочкам и тщательно обдумывая каждый пункт. Попасть в магистрат. Узнать, где можно найти мэтра Совина. Встретиться с этим господином, если это будет возможно. Выяснить… Что выяснить? Гул голосов вокруг отвлекал, но Слов упрямо пытался сосредоточиться. Выяснить… Узнать, какие дела связывали мэтра Совина и его дядю. Да, именно так! А еще, если разговор с мэтром пойдет гладко, попросить его собрать сведения о Доме Дормайл. Потом, если Слов поймет, что мэтру Совину можно доверять, попытаться разузнать у него, что же могло заставить брата главы Дома, назначенного протектором, прятаться в самой непроходимой глуши, какую только можно представить. И прятать наследников Дома. Может, тогда станет ясно, кто пытался их убить? Корни всей этой истории прячутся где-то в прошлом. Наверное – еще до их с Фарри рождения или вскоре после него.

А если найти мэтра Совина не удастся? Слов обдумал и такой вариант. Тогда надо искать того десятника, имя которого тоже упоминается в записной книжке дяди. Если он служил в городской страже, то, наверное, о нем тоже можно разузнать в магистрате. И что дальше? Прийти к нему: «Здравствуйте, господин Сам! Мы с братом – наследники Дома Дормайл, но всю свою жизнь прожили в лесу. А недавно кто-то убил нашего дядю, в записях которого мы обнаружили ваше имя, и пытался убить нас»?

– Ты только посмотри! – Фарри дернул Слова за рукав.

Слов отвлекся от своих мыслей. Брат показывал на девушек, стоявших у витрины одного из магазинов, где были выставлены манекены в роскошнейших платьях. Точнее – на одну из этих девушек. Первое, что бросалось в глаза при виде ее, – длинное, до самой земли, ярко-рыжее платье. Тонкий, украшенный почти незаметной вышивкой, шелк так обтягивал ее точеную фигуру, что заставлял воображение просто сходить с ума. Волна блестящих, чуть рыжеватых волос падала на спину и рассыпалась по ней брызгами водопада в лучах рассвета. Лицо, гладкое, словно выточенное из мрамора гениальным мастером, было обращено к витрине, но с того места, где остановились братья, был виден профиль. Девушка разглядывала одно из платьев, задумчиво постукивая тонким пальчиком по пухлым губкам. Вторая девушка была чуть младше первой – примерно того же возраста, что и братья. Одета она была гораздо скромнее. Видимо, служанка. Она просто стояла позади своей хозяйки, держа в руках небольшую сумочку из меха лисы. Однако девушки были не одни. Стоявшие чуть поодаль двое высоких мужчин внимательно следили за проходящими мимо людьми. Под рыжими же табардами, на которых был изображен зеленый бегущий лис, поблескивали кольчуги, а руки лежали на эфесах мечей так, что всякому становилось понятно – обращаться с оружием эти двое умеют. Взгляды мужчин были остры, как отточенная сталь. На каждого прохожего они смотрели так, словно ожидали нападения и были готовы немедленно броситься на защиту дам, несомненно находящихся под их охраной. Было ли им из-за чего беспокоиться или нет, но практически все мужчины, проходящие мимо девушек, не отрывали от красавиц взглядов.

– Дом Рафокс. – Мысли в голове Слова сразу стали далеки от их с братом проблем. – Возможно, она – дочь самого главы Дома…

Охранники девушки обратили внимание на двух парней, остановившихся посреди проспекта и откровенно глазеющих на их хозяйку. Взгляды их, если такое возможно, стали еще тяжелее, а один, тот, что справа, даже подался вперед.

– Пойдем! – заторопился Слов, буквально потащив за собой Фарри. – Еще на неприятности нарвемся!

Однако сам он не отводил от девушек взгляда, пока его шея давала голове поворачиваться.

– Как думаешь, когда мы займем свое место… – задумчиво начал Фарри, когда девушки остались позади.

– Сомневаюсь, – перебил Слов. – Она принадлежит к одному из Великих Домов, а мы – к малому Дому.

Фарри невнятно что-то пробурчал, в последний раз оглянувшись, зашагал рядом с братом. Впереди, поверх людских голов, уже отчетливо был виден большой купол, над которым трепетал зеленый флаг.

Магистрат оказался куда больше, чем Фарри и Слов могли представить. Огромное здание гордо стояло посреди площади, обособившись от окружающих его домов. Оно было выстроено без особых излишеств – простой серый камень, без резьбы, лепнины или других украшений, которых можно было ожидать в украшении столь важного сооружения. Однако, несмотря на свою простоту, магистрат производил гораздо большее впечатление, чем окружающие площадь здания, которые словно состязались в роскоши. Так волк смотрится внушительнее и благороднее какой-нибудь мелкой породистой собачонки, пусть даже та выделяется причудливой мордочкой и украшена шелками и драгоценностями. Суровая простота, от которой исходит сила и значительность.

Фарри и Слов направились к дверям магистрата. Вопреки опасениям, стоящие по обе стороны дверей стражники не остановили их и даже не осведомились, по какому вопросу братьям понадобилось прийти сюда. Парни беспрепятственно зашли внутрь и оказались в большом зале, заставленном столами, за которым работали люди в зеленых шерстяных куртках, украшенных знаком Дома Вудакс. Повсюду скрипели перья, раздавались шепотки, а в воздухе царил запах бумаги и чернил. Множество чиновников сидели за столами или сновали между ними со стопками бумаг или с пустыми руками, но всегда – бегом.

– Могу я чем-то помочь, господа? – Тихий голос не сразу пробился в сознание братьев, растерянно застывших у самого входа. Войдя, они даже не заметили, что у дверей, отдельно от остальных, стоит еще один стол.

– Простите… – Слов прокашлялся и поклонился чиновнику. – Нам надо найти одного человека. Мэтра Совина.

– Пройдите, пожалуйста, к девятнадцатому столу. – Чиновник любезно улыбнулся и, указав рукой направление, откинулся на спинку стула.

Найти указанный стол оказалось не так уж и просто. Фарри и Слову пришлось раза три спрашивать дорогу у клерков. Еще чаще им приходилось отскакивать в сторону, пропуская спешащего чиновника, стараясь при этом не налететь на какой-нибудь из столов. Добравшись наконец до цели, они остановились перед девятнадцатым столом, за которым сидел маленький человечек, быстро перелистывающий страницы какой-то книги. Время от времени он кивал, словно найдя нужное, но ни на одной из страниц не останавливался дольше чем на несколько секунд.

– Э-э-э… Мэтр Совин? – Слов неуверенно замялся.

Человечек поднял голову от книги и подслеповато прищурился, недовольный, что его отвлекли.

– Нет, господа, – ответил он, внимательно осмотрев братьев. Было видно, что ему не терпится снова вернуться к своей книге.

– Нам надо найти мэтра Совина. Человек на входе направил нас к вам. Я подумал…

– Да-да. – Чиновник вздохнул. – Чем мэтр занимается? Юрист? Чиновник? Судья? Нет, если бы он был судьей – я бы знал это имя… Ну?

– Мы не знаем. – Слов ненадолго задумался. – Нам рекомендовали обратиться к нему, но не сказали, как его найти.

– Один серебряный. – Чиновник вздохнул еще более тяжко.

Фарри протянул ему монету, но тот указал глазами на небольшой ящик с прорезью на крышке, практически затерявшийся на заваленном книгами и бумагами столе. Когда монета звякнула о дно ящика, маленький человек удовлетворенно кивнул.

– Попробуем посмотреть среди юристов, – задумчиво сказал он, вытаскивая одну из книг из-под завалов на столе. – Так…

Какое-то время он листал страницы, что-то еле слышно бормоча:

– Сабат… Смони… Сноук… – Наконец его палец остановился на одной из строчек. – Совин. Лесная улица, дом пять. Что-то еще, господа?

– Спасибо, – поклонился Слов.

– А как нам попасть на эту улицу? – спросил Фарри.

Чиновник только пожал плечами и, похоже начисто забыв о посетителях, вернулся к книге, которую изучал до их прихода. Чуть помявшись, Фарри и Слов двинулись к выходу.

Пришлось постараться, чтобы найти Лесную улицу. Фарри сбился со счета, сколько раз они спрашивали прохожих. Двадцать человек? Тридцать? И две трети из тех, к кому братья обращались с вопросом, попросту проходили мимо, даже не повернув головы. Однако кое-кто все же подсказывал Фарри и Слову нужное направление. Вначале, когда они только вышли из магистрата, те, кто соизволил ответить на вопрос, просто махали рукой в нужную сторону и говорили, что Лесная улица «где-то там». Потом, по мере продвижения в нужном направлении, ответы становились все увереннее. «Прямо по улице, а там – спросите». «Направо и через два перекрестка – снова направо». «Идите прямо и на следующем перекрестке поверните налево». Наконец один из прохожих указал на узкую улицу, сворачивающую направо от той, по которой шли Фарри и Слов. Лесная улица оказалась на северной окраине города. Дома здесь были ветхие, давно нуждающиеся в ремонте. Примерно так же выглядели и люди – потрепанные, хмурые, с тусклыми глазами. Контраст с той частью города, где располагалась гостиница, в которой Фарри и Слов остановились, был просто потрясающим.

На искомом доме не оказалось никакой таблички. Ничто не говорило о том, что мэтр Совин проживает именно здесь. Фарри и Слову пришлось отсчитывать дома, гадая, как идет их нумерация, и полагаясь на удачу. Дверь, перед которой они остановились, была сколочена из толстых досок, давно рассохшихся от старости. Краска, покрывающая ее, давно уже потеряла свой цвет и пошла трещинами.

– Думаешь, это здесь? – Фарри с сомнением посмотрел на дверь. – Выглядит как-то…

– Не знаю, – пробормотал Слов, оглядываясь по сторонам. – Но не поворачивать же обратно.

Он неуверенно, словно боясь, что доски рассыплются от одного прикосновения, постучал. Тишина в ответ. Постучал сильнее…

– Вам что здесь нужно? – Позади них стоял молодой человек, одетый в видавшие виды одежды. Вылинявшая куртка была изрядно потерта. Кое-где по ткани змеились швы, указывавшие, что одежду не раз чинили. Не лучше выглядели и штаны, а краска на сапогах давным-давно вытерлась. Единственным предметом его одежды, диссонирующим с остальными, была широкополая шляпа, выглядевшая такой же старой, но с претензией на нечто большее.

– Мы ищем мэтра Совина, – ответил Фарри, разглядывая незнакомца. – Может, вы подскажете…

– Зачем он вам?

– По одному делу, – осторожно ответил Слов.

– По делу, говорите? – Молодой человек на секунду задумался, а потом кивнул какой-то своей мысли. – Если по делу, то я и есть мэтр Совин.

Он прошел мимо не верящих своей удаче парней и загрохотал кулаком в дверь.

– Ботси! – крикнул он так, что Фарри аж подпрыгнул, а Слов в недоумении воззрился на Совина. – Открывай!

Он продолжал колотить в дверь, пока та не открылась.

– Чего орешь, Совин? – На пороге появилась сгорбленная старушка, гневно взирающая на нарушителя спокойствия. – Грохочешь тут… Хватит орать, или я тебя так веником отлуплю – мэтр ты там или не мэтр!

Старушка исчезла в темном проеме, а мэтр Совин повернулся к братьям.

– Прошу! – Он сделал жест, приглашающий визитеров пройти внутрь.

Они прошли по длинному темному коридору, света в котором было ровно столько, чтобы видеть очертания предметов или людей, идущих впереди. При каждом шаге жалобно скрипели половицы, вряд ли бывшие в лучшем состоянии, чем доски двери.

– Сюда. – Мэтр Совин указал на одну из дверей и отпер ее.

Несколько раз чиркнув огнивом, мэтр Совин зажег небольшую лампу, и слабый свет озарил комнатушку, казавшуюся еще меньше, чем на самом деле, из-за нагромождения мебели. В помещении, ненамного большем, чем гостиничная комната, где остановились Фарри и Слов, каким-то образом умудрились поместиться узкая кровать, белье на которой было разворошено так, словно какой-то зверь свил там гнездо, здоровенный шкаф, сквозь приоткрытые дверцы которого свешивался до самого пола смятый рукав, огромный письменный стол, который, если бы не был таким обшарпанным, вполне уместно смотрелся бы в просторном кабинете, и небольшой книжный шкаф, забитый истрепанными книгами. Мэтр Совин указал Фарри и Слову на кровать, а сам уселся за стол. Он сгреб в сторону ворох каких-то старых бумаг, чуть не сбросив при этом на пол глиняную тарелку, и водрузил на стол ноги.

– Так какое дело вас привело ко мне, господа?

Слов неуверенно посмотрел на разворошенную постель, но вслед за братом осторожно присел на самый краешек.

– Видите ли… – начал Фарри, но Слов, осененный какой-то мыслью, положил руку ему на плечо.

– Извините, – сказал он, поднимаясь, – но, видимо, мы все же ошиблись.

Фарри недоуменно захлопал глазами, уставившись на брата. Мэтр Совин нахмурился.

– Сначала вы говорите, что ищете мэтра Совина, – медленно произнес он. – Когда я говорю вам, что вы нашли его, и приглашаю в свой дом, вам вдруг приходит в голову, что мэтр Совин уже не нужен. И как прикажете понимать это, господа?

– Нам нужен мэтр Совин, – неуверенно произнес Слов. – Однако, возможно, нам нужен другой мэтр Совин…

– Слов… – Фарри продолжал таращиться на брата, не понимая, что на того нашло.

– Если вам нужен именно мэтр Совин, – хозяин комнаты сделал ударение на слово «мэтр», – то другого вы в Этвуде не найдете. Что вас натолкнуло на мысль об ошибке?

– Вопрос, по которому мы пришли… – Слов чуть подумал и снова сел на кровать. – К этому вопросу мэтр Совин имел отношение пятнадцать – семнадцать лет назад. Вы выглядите слишком молодо, чтобы быть тем самым мэтром Совином.

В глазах Фарри наконец-то появилось понимание, и он, подивившись, как не догадался об этом сам, перевел взгляд на хозяина комнаты.

– Значит, в том деле участвовал мой отец. – Молодой человек пожал плечами. – Других мэтров Совинов в городе никогда не было.

– Ваш отец? – Слов кивнул своим мыслям. – Вполне возможно… Однако…

– Давайте-ка вы изложите мне суть дела, а я скажу, смогу ли помочь вам.

– Мэтр Совин имел дело с Алмостером Бровином, – быстро сказал Фарри, пока Слов раздумывал над предложением молодого мэтра Совина.

– Фарри! – Слов повернулся к брату, но тот, отмахнувшись, продолжил. Ни один из парней не заметил, что взгляд мэтра Совина последовал за рукой Фарри, на которой, в свете лампы, блеснул перстень.

– Алмостером Бровином Дормайлом, – уточнил он, не обращая внимания, что при этих словах Слов судорожно вдохнул. – И мы хотели бы узнать, что именно это было за дело.

– Алмостер Бровин Дормайл… – Мэтр Совин поднялся из-за стола и прошелся по комнате.

– Да, – подтвердил Слов, и было понятно, что это слово далось ему с трудом.

– Не припоминаю такого… – пробормотал мэтр Совин. – К сожалению…

– Простите за беспокойство. – Слов поднялся и потянул за собой Фарри. – Тогда мы пойдем…

– Погодите! – Мэтр Совин остановился и резко поднял руку. – Я не сказал, что не могу совсем ничем вам помочь.

Он снова замолчал и зашагал по комнате, что-то бормоча и кидая на братьев косые взгляды.

– У меня остались кое-какие бумаги отца, – наконец сказал он. – Я могу поискать там и, возможно, найду то, что вас заинтересует. Если, конечно, я смогу разгласить эти сведения.

– Мы будем очень благодарны, – оживился Фарри. – И еще нам нужны сведения о Доме Дормайл. Насчет оплаты…

– О, не беспокойтесь! – улыбнулся мэтр Совин. – Если я смогу вам помочь, то мы отдельно поговорим об оплате. Скажите мне, где вас найти, и завтра я сообщу вам, смогу ли чем-то помочь.

– Гостиница «Веселый охотник», – быстро сказал Фарри. – Это рядом с Рыночной площадью.

– Да-да, я знаю это место. Значит, ждите меня там завтра вечером. Надеюсь, я смогу вам помочь. – Мэтр Совин, прощаясь, протянул братьям руку. Когда Фарри ответил на рукопожатие, взгляд мэтра снова скользнул по его перстню. – Всего вам доброго, господа.

Отойдя на несколько десятков шагов от дома мэтра Совина, Слов набросился на Фарри.

– У тебя мозги в голове есть? – зло прошипел он. – Или ты совсем ум потерял? Забыл, что на нас могут охотиться? Раскрывать имя…

– А как ты хотел? – ответил Фарри. – Вообще не называть имен?

Слов задохнулся от ярости.

– Ваш отец имел дело с неким человеком, – Фарри передразнил голос Слова, – но мы не можем назвать его имени… Но вы нам помогите найти то, о чем мы не можем вам сказать… Так, да?

Слов отпустил руку брата.

– Может, ты и прав, – вздохнув, спокойно сказал он. – У нас действительно не получится узнать хоть что-то, не назвав имен.

– Ты тоже прав. Мне надо быть осторожнее, – признал Фарри. – Будем надеяться, что я не зря рискнул и этот мэтр Совин действительно нам поможет.

– А если нет, – добавил Слов, – то он хотя бы соберет информацию о Доме Дормайл. И потом, у нас есть еще одно имя – десятник Сам.

Помирившись, братья пошли прочь от Лесной улицы. Уже вечерело, и, опасаясь заблудиться в темноте, они все ускоряли и ускоряли шаг. Кроме того, следовало еще забрать ножны у мастера Балда, а тот вряд ли будет ожидать до ночи. Конечно, ничто не помешает забрать их утром, но Фарри и Слову не терпелось получить обновку. Особенно Фарри.

Едва братья успели отойти на пару десятков шагов от двери в обитель мэтра Совина, из той же двери выскользнула темная фигура. Посмотрев вслед удаляющимся Фарри и Слову, мэтр Совин поглубже нахлобучил на голову видавшую виды шляпу с обвисшими полями. Глаза его алчно блеснули. Если бы кто-то увидел этот взгляд, то сильно удивился бы, что мужчина не потирает руки. Весь вид этого потрепанного жизнью человека наводил на мысль, что он в предвкушении какого-то куша, который может кардинально изменить все в его жизни. Именно так мэтр Совин и думал. Дождавшись, пока Фарри и Слов дойдут до поворота, он припустил вслед за ними.

По пути юношам снова пришлось несколько раз спрашивать дорогу, но на этот раз им подсказывал каждый. Еде находится Рыночная площадь, в городе знали все. Вот и она – несмотря на поздний час, такая же многолюдная, как и днем. Чуть поплутав по торговым рядам, Фарри и Слов наконец нашли павильон мастера Балда. Хозяин все еще был там, и даже если собирался закрываться, то этого не было заметно.

– Добрый вечер, господа, – таким же спокойным тоном, какой они запомнили по вчерашнему дню, приветствовал он братьев. – Проходите, пожалуйста.

– Добрый вечер, мастер Балд, – улыбнулся Фарри. – Извините, если мы слишком поздно…

– Что вы, что вы! – Мастер Балд прошел в глубь павильона. – Дайте, пожалуйста, ваши мечи.

Переглянувшись, Фарри и Слов протянули продавцу свое оружие.

– Надо еще кое-что закончить, – пояснил он. – Я же не могу отдать вам ножны без окончательной подгонки.

Продавец скрылся за внутренней дверью, и вскоре оттуда раздались негромкие удары, шорох кожи и прочие звуки, свидетельствующие о том, что мастер занят своей работой.

– Смотри, какой красавец! – Фарри указал на длинный кинжал, лежащий на оружейной стойке.

– У тебя уже есть кинжал. – Слов бросил только один взгляд на оружие, на которое указывал брат. Сам он рассматривал странное копье. Длиной чуть выше его роста. Толстое древко было усеяно бронзовыми заклепками, поблескивающими на свету. Но самым странным в этом копье был наконечник, более похожий на меч. Изогнутый, остро заточенный клинок придавал копью хищный вид.

– Это глефа. Такое оружие популярно в землях Дома Вулхоф. – Мастер Балд появился неслышно. – Неплохо служит против конницы Дома Варрайд. Вот ваши ножны.

Он протянул братьям ножны, в которые уже были вложены мечи. Фарри и Слов осторожно взяли их и принялись осматривать работу. Насколько они могли судить, сделано было на высшем уровне. Хоть ножны и выглядели просто, но работа была выполнена качественно и очень аккуратно.

Слов поблагодарил, и мастер Балд чуть поклонился. Фарри сразу же повесил ножны на свой пояс.

– А может, у вас перевязи есть? – спросил он, поправляя ремень, который стал сползать под весом меча.

– К сожалению, нет, господа, – покачал головой продавец. – Однако вы можете найти что-то подходящее в соседнем магазине.

– Спасибо, – снова поблагодарил Слов.

– Заходите. Если вам понадобится хорошее оружие…

Слов не протестовал против того, чтобы потратить еще немного денег на перевязи. Они действительно продавались в магазине рядом с павильоном мастера Балда. Там Фарри и Слов подобрали себе простые, но добротно сделанные перевязи. Пришлось подождать, пока продавец подгонит все по размеру, но это не заняло много времени. Когда братья вновь вышли на улицу, уже почти стемнело.

– Если я сейчас чего-то не съем, то съем кого-то. – Желудок Фарри согласно заурчал. Кроме завтрака, в животы братьев за весь день не попало ни крошки, а ведь завтрак был уже ой как давно!

– Только не меня, – проворчал Слов. Несмотря на то что желудок его был так же пуст, как и у брата, настроение было приподнятым. Он посмотрел на Фарри, поглаживающего новые ножны, висящие на новой перевязи. – Идем-ка в гостиницу. Может, там на кухне осталось еще хоть что-то на ужин.

Минут через сорок сытые и довольные Фарри и Слов сидели развалясь в общем зале «Веселого охотника». Фарри отодвинул в сторону опустевшую тарелку, в которой только что была щедрая горка тушеного мяса, и довольно улыбнулся.

– Принеси-ка мне вина, пожалуйста. – Он поймал за руку пробегающую мимо официантку. – И брату – тоже.

– Тебе мало сегодняшнего утра? – спросил Слов, отрываясь от своей тарелки. – По-моему, утром ты не был в восторге от выпитого вчера вечером вина.

– Зато вчера вечером оно мне даже начало нравиться, – возразил Фарри. – Не думаю, что будет вред от одного стакана.

– Как хочешь. – Слов пожал плечами и снова уткнулся в тарелку. – Только с чего ты взял, что я буду его пить?

– Ты не можешь не попробовать, – засмеялся Фарри, вкладывая монету в руку девушки, принесшей вино. – Дядя так жалел, что у нас не было вина. И потом, оно ведь уже стоит перед твоим носом!

От соседнего столика долетел особо громкий взрыв хохота. Когда Фарри и Слов вошли в общий зал, там уже сидела компания из пяти молодых господ. Старше Фарри и Слова, судя по внешнему виду, был только один из них. Он, как заметил Фарри, и платил за выпивку. Да и сложно было это не заметить – остальные громко провозглашали хвалу угощающему после каждого стакана. Все были одеты в кожу, что выдавало в них местных жителей. А разноцветные полосы на рукавах и значки с гербами на груди указывали, что веселящиеся юноши – отпрыски благородных Домов. Впрочем, ни одного представителя Великого Дома среди них не было. Все то время, пока братья ужинали, компания весело играла в карты, а количество вина, выпитого за их столом, явно превосходило разумные пределы.

– Возможно, ему лучше было бы выпить молока. – Слова были произнесены тихо, но не настолько, чтобы их не расслышали за пределами столика. А последовавший смех был слишком громким. Взгляды, брошенные на Слова, не оставляли сомнений, кого имеет в виду шутник.

– По крайней мере, мой брат в состоянии сам купить себе выпивку. – Фарри глотнул вина и демонстративно отвернулся.

– Ты хочешь на ссору нарваться? – тихо спросил Слов, не поднимая глаз от тарелки.

– А ты хочешь сидеть и молча слушать, как тебя оскорбляют? – так же тихо парировал Фарри. Голос его звучал беззаботно, но парень прислушивался к тишине, сменившей веселье за соседним столиком.

Слов пожал плечами. Судя по всему, пьяные шутки этих весельчаков его не особо и задевали. Он попросту не обращал на них внимания. Если бы не брат… Пусть бы смеялись себе, пока не охрипнут!

– Мало чести купить выпивку и не прикасаться к ней, – снова донеслось от соседей. – В этом, по-моему, гораздо больше глупости.

Новая вспышка смеха. На этот раз настолько демонстративного, что Фарри покраснел от злости, но Слов еле заметно покачал головой.

– Сиди! – шепнул он.

В этот момент в зале появился новый посетитель. Тоже молодой парень и тоже одетый как благородный. Кожаная куртка его была зеленой, а рукава ее украшали синие, фиолетовые и зеленые полосы. На груди новоприбывшего был приколот круглый значок с гербом: черный топор на зеленом поле, показывающий, что его Дом – вассал Дома Вудакс, в левой верхней четверти; устремленный вверх черный сжатый кулак – герб его Дома – в правой верхней четверти, и вертикальные полосы, в цвет тех, что красовались на его рукавах, – в нижней половине круга. Не было сомнений, что это еще один участник компании, с которой у братьев назревала ссора. В подтверждение этого он и направился, не останавливаясь в дверях, к приятелям.

– Зелин! – приветствовали его дружным криком товарищи. – Ты где пропадал столько времени? Мы уж думали, совсем нас забыл!

Слов вздохнул с облегчением. То, что внимание этой компании переключилось на новоприбывшего, значительно уменьшило вероятность ссоры. Может, и Фарри успокоится… Только бы никто не вспомнил, что еще пару минут назад брат обменивался с этими повесами колкостями! Только бы…

– Интересно, он сам купит себе выпивку, – Фарри грохнул по столу опустевшим стаканом, – или монеты из кошелька того парня польются в еще одну глотку?

Тишина, окутавшая зал, была практически осязаема. Даже те, кто не имел никакого отношения к ссоре, те, кто вообще сидел в другом конце зала и не был в курсе происходящего, замолчали. Напрягся и хозяин, явно не зная, бежать ли за стражей, чтобы предотвратить намечающуюся драку, или все обойдется. Все взгляды обратились к столику, за которым сидели братья. Слов старался не смотреть на соседей, но краем глаза все же заметил, как медленно повернулось к ним обрамленное курчавыми черными волосами, холеное, с печатью высокомерия лицо новоприбывшего.

– Здесь какие-то хамы, – отчетливо прозвучал в тишине голос старшего в компании гуляк, – все нарываются на ссору.

– Мы бы и не обратили на вас внимания, – Слов глянул говорившему прямо в глаза, – если бы на нас не обращали внимания вы.

– Понимаешь, о чем я? – покачал головой старший. – Теперь они утверждают, что мы недостойны их внимания…

– Возможно, эти двое – члены какого-нибудь Великого Дома, по какой-то причине скрывающие свои цвета? – Новоприбывший чуть склонил голову. – В таком случае я приношу свои извинения. Я никогда не поверю, что какое-нибудь быдло, не произошедшее от подзаборной шлюхи и ее пьяного клиента, посмело бы так разговаривать с людьми благородного происхождения.

Слов тяжело вздохнул, понимая, что этот хлыщ, не подозревая о настоящем происхождении братьев, хотел нанести им оскорбление, единственным ответом на которое может быть только немедленное кровопролитие. Однако Фарри лишь кивнул, словно принимая извинения, и отвернулся от компании. Кто-то изумленно присвистнул.

– Я снова прошу прощения. – Когда Слов снова поднял глаза, парень уже стоял возле их столика. Увидев, что ему удалось привлечь внимание, он поклонился с наигранным уважением. – Не могли бы господа удовлетворить мое любопытство и ответить мне – к какому благородному Дому они принадлежат? Если это не секрет, конечно.

– Дом Дормайл, – ответил Фарри, не успел Слов и рта раскрыть. Фарри глянул незнакомцу прямо в глаза, ожидая ответа.

Глаза незнакомца расширились.

– Благодарю. – Он, так и не представившись сам, снова поклонился и отошел к своим приятелям.

Слов мысленно схватился за голову. Пинать брата под столом было уже слишком поздно. Слова вылетели, и обратно в рот их уже не запихнешь… Слов пообещал себе, что если Фарри еще когда-нибудь захочет выпить вина, то он отвесит брату крепкую оплеуху. Хотя язык Фарри, похоже, метет и без всякого вина, остается уповать лишь на то, что никаких последствий этого случая не будет. Что, например, завтра утром их не будут поджидать у входа в «Веселого охотника» убийцы… Что в их еде не окажется случайно яд… Но на всякий случай он все же пнул брата под столом. Пнул так, что тот подскочил как ужаленный.

– Идиот! – еле слышно шепнул Слов.

Разозлившись, он резко поднялся и пошел к себе в комнату, даже не взглянув на брата второй раз. Слов вбивал подошвы сапог в ступени лестницы с такой силой, словно хотел проломить их. Дверь за его спиной хлопнула так, что со стены обвалился кусок штукатурки. Войдя в комнату, Слов сел на свою кровать и уткнул лицо в сложенные ладони.

– Дурак пустоголовый! – простонал он.

– Да ладно тебе! – Фарри, покачнувшись, аккуратно закрыл дверь. – Надо было как-то ответить этому благородному хаму! Слов, да у меня уже руки чесались выхватить меч!

Ничего не ответив, Слов прямо в одежде повалился на постель и отвернулся к стене. Фарри немного постоял в дверях, глядя на брата, и тяжело вздохнул:

– Ладно, Слов. Извини!

Фарри упал на свою постель. Да, он погорячился. И совсем не вино было тому причиной! Он не понимал, как Слов мог спокойно реагировать на те замечания, которые отпускали благородные наглецы. Благородные! Можно подумать, что они с братом – не благородные! Хамят, задирают людей… Так, словно им позволено все! Словно они в любом случае останутся безнаказанными! Нет, надо было молча встать и двинуть в челюсть кому-нибудь из них… А еще лучше – сломать о чью-то голову стул!

Фарри не заметил, как уснул. За окном давно царила ночь… Слов тоже начал тихонько похрапывать. Закончился их второй день в Этвуде. Непонятно, хорошо он прошел или плохо. С одной стороны, они нашли мэтра Совина, пусть не того, о котором писал дядя, но мэтр пообещал подумать, чем сможет помочь братьям. С другой стороны, их родовое имя прозвучало сегодня целых два раза. Причем последний раз название Дома Дормайл прозвучало там, где было слишком много лишних ушей.

Не прошла еще половина ночи, когда громкий стук в дверь разбудил братьев.

– Что?.. – Фарри вскинулся, пытаясь понять, не приснился ли ему этот стук. Судя по тому, что Слов тоже сидел в своей постели, стук прозвучал на самом деле.

Снова в дверь загрохотали. Слов, окончательно проснувшись, соскочил с кровати и выхватил меч из ножен. Фарри если и отстал от него, то лишь на секунду. Выставив перед собой оружие, братья стояли перед запертой дверью.

– Открывайте! – раздалось из-за двери, и, словно в подтверждение слов, снова загрохотали о дерево кулаки. – Городская стража!

– Доволен? – буркнул Слов, понимая, что не время сейчас разбираться, кто прав, а кто виноват. – И что будем делать?

– Открывать. – Фарри опустил меч. – Не в окно же прыгать, тем более что они могут и там нас ждать.

Слов положил меч на кровать и подошел к двери. Скрежетнул в замке ключ, дверь распахнулась, и в открывшийся проем один за другим вломились четверо стражников. В комнате стало так тесно, что казалось, даже пошевелиться негде! Даже если бы моментально скрутившие братьев стражники позволили пошевелиться.

– Вы обвиняетесь в краже имущества Зелина Свойла Граха, – бросил один из стражников.

– Какой краже? – вскинулся Слов, но братьев никто не слушал. Не давая даже поднять головы, их протащили по коридору, мимо мнущегося у дверей мастера Бровка, на улицу.


– Может, хватит уже? – Фарри мерил шагами узкую камеру, в которую бросили их с братом.

С того момента, как они оказались в тюрьме – сколько же времени уже прошло? – Слов не сказал Фарри ни слова. Все из-за его длинного языка! Сначала выложить все мэтру Совину, который был явно не тем человеком, о ком писал дядя! Потом заявить, что они – Дормайлы, человеку, который нарывается на ссору! В набитом людьми общем зале гостиницы! Слов знал, что Фарри несколько легкомысленный, но не до такой же степени! И чем все закончилось? Тем, что они оказались в этом каменном мешке, вместо того чтобы отоспаться за ночь, а утром снова приступить к делам. Тем, что они потеряли все свои вещи и вполне могут потерять жизни. Да что там «вполне могут»! Неспроста ведь их обвинили в краже, которой они не совершали. Так, на пустом месте, заявить, будто Слов и Фарри что-то украли у того индюка… Хотя, может, это месть этого… как его?.. Зелина Граха за ту ссору? Стоп! Трах? Отца Фарри и Слова звали Сам Бровин Трах-Дормайл. Уж не родственничек ли объявился? Судя по одежде, равно как и по поведению, он – из благородных. Вполне может быть… Вполне! Слов покачал головой и бросил взгляд на брата.

Фарри уже столько времени мерил шагами камеру, что если сложить пройденное, то получилось бы приличное расстояние. Он не понимал, как Слов может вот так сидеть и ничего не делать. Нет, брат, конечно, расстроен, но… На Фарри, всю жизнь проведшего на лесных просторах, эта камера действовала угнетающе. Ха! Камера! Он вообще не понимал, как сюда можно поместить человека. Они с братом даже рассмотреть эту камеру смогли, только когда их сюда заводили. Темнота здесь была хоть глаз выколи. Полоса света от горевшего в коридоре фонаря, когда открыли дверь, чтобы запустить в камеру братьев, осветила на какие-то мгновения маленькое помещение – шагов пять на пять. Две узкие койки у противоположных стен, дыра в углу, куда, судя по запаху, положено справлять естественные потребности… Вот и вся обстановка. Даже окон и тех не было! Фарри только заметил в потолке несколько отверстий для вентиляции, но в них не проникало ни лучика света, а размеры этих отверстий были таковы, что туда вряд ли пролезла бы и крыса. Когда дверь захлопнулась за спинами братьев, камера потонула в темноте. Чуть-чуть света проникало только сквозь маленькое зарешеченное окошко в двери, но, сколько Фарри ни старался, больше куска стены коридора напротив двери он рассмотреть не мог.

– Слов, ну дурак я! – Фарри остановился перед братом. – Мозгов у меня – не больше, чем у лося во время гона!

– Знаешь, меня это очень утешает, – язвительно ответил Слов, но Фарри облегченно вздохнул. Было бы гораздо хуже, если бы брат вообще с ним не разговаривал.

– Надо думать, как отсюда выбираться. – Фарри сел на свою койку, снова встал и подошел к двери.

– Как ты отсюда выберешься? Протиснешься в ту вонючую дыру? – Слов указал на парашу, хотя в темноте Фарри вряд ли увидел бы его жест. – Или пройдешь сквозь стену?

– А что, сидеть и ждать, пока… – Чего ждать, Фарри не знал и сам. Может быть – пока их станут судить (или как тут еще с преступниками обходятся?) или – пока их просто убьют в этой самой камере… Фарри постарался успокоиться. – Как думаешь, что с нами будет?

– Не знаю. Помнишь, что тот парень на вырубке говорил? Перес, или как там его? С которым ты дрался. Он сказал, что преступников здесь отправляют валить лес…

– Напугали! – фыркнул Фарри. – Мы жили в лесу сколько себя помним. Сбежим оттуда на следующий же день!

– Только мы ведь не простые преступники, – не обращая внимания на слова брата, продолжил Слов. – Начнем с того, что мы вообще не преступники. Кому понадобилось нас оговорить? Уж не тому ли, кто подослал в наш дом убийц? Тогда нас просто прикончат. Может быть, даже в этой самой камере…

– Значит, надо выбираться отсюда, пока этого не произошло! – Фарри снова остановился и замер перед братом. – Может, напасть на охрану? Например, когда еду принесут. Должны же нас кормить…

– Голыми руками на мечи? Точнее – топоры? – хмыкнул Слов. – Вдвоем против всех стражников города?

– По крайней мере, не дадим себя прирезать, как щенят беспомощных, – проворчал Фарри.

– Если дойдет до этого… – Слов пожал плечами. – Лично я думаю, что нам не остается ничего иного, как ждать. А там видно будет. Пока мы здесь, все равно сделать ничего не сможем.

Снова потянулось ожидание. Слов так и сидел на своей койке. Фарри расхаживал взад-вперед, стараясь не налететь в темноте ни на брата, ни на койки. Каждый размышлял о том, как выбраться из этой ловушки. Должен же быть какой-то выход! Дядя всегда говорил, что не бывает таких неприятностей, из которых нельзя было бы выбраться… Время шло… Точнее – ползло. Неуловимое и неощутимое. Сколько прошло уже времени с того момента, как они оказались здесь? Может, снаружи уже день или даже вечер, а может – еще продолжается та ночь, когда братья были схвачены.

Стук шагов в коридоре раздался неожиданно. Только что казалось, во всем мире не осталось ни одной живой души, кроме Фарри и Слова, и вот – подтверждение тому, что мир, несмотря на ощущения, не превратился в маленькую темную камеру. Шаги приближались, грохоча по каменным плитам. Отдаваясь эхом от стен, усиливаясь и умножаясь так, что непонятно было, сколько людей идет по коридору. Фарри застыл в шаге от двери. Вскочил с нар Слов. Напротив их камеры шаги смолкли, и их единственный источник света – окошко в двери – заслонил темный силуэт.

– Прочь от двери! – Хриплый голос был далек от дружелюбия, но Слов неожиданно поймал себя на мысли, что рад и ему.

Заскрежетал засов. Братья прищурились от заструившегося сквозь дверной проем света лампы. Когда глаза привыкли к свету, Фарри и Слов увидели, что за дверью стоит стражник.

– Выйти из камеры! – буркнул он, отступая в сторону.

– Куда? – напряженно спросил Слов.

– Выйти из камеры! – снова прорычал стражник.

Посмотрев друг на друга, братья повиновались. Фарри чувствовал, что не стоит заставлять стражника повторять приказ. Они шагнули в коридор и замерли у двери.

Стражник оказался не один – за братьями пришли трое. Так и не объяснив, что к чему, Фарри и Слова повели куда-то по коридору. Они проходили вдоль дверей, скрывавших камеры, такие же, как та, которую они только что покинули. Иногда они останавливались у дверей, преграждавших дальнейший путь, и ожидали, пока их не отопрут с обратной стороны. Постепенно обстановка вокруг приобретала более благоприятный вид. За очередной дверью оказалась крутая лестница, поднявшись по которой братья оказались уже не в темном сыром подземном коридоре, а в другом – не столь угнетающем. Вот маленькое окошко – Слов бросил в него взгляд и увидел, что на улице уже совсем светло. Их провели еще через несколько дверей, пока, наконец, они не оказались в квадратной комнате, в которой, кроме них и конвоиров, был еще один стражник. Он сидел за простым, даже немного грубым столом и что-то писал в большой книге. Вдоль противоположной стены протянулась такая же грубая, как и стол, лавка.

– Привели? – Сидевший за столом поднял голову.

– Да, господин десятник, – ответил один из конвоиров.

Десятник кивнул и исчез за противоположной дверью.

Снова появился он спустя минуту.

– Заводите! – махнул рукой десятник, возвращаясь на свое место и снова беря в руки перо.

Большой кабинет, куда стражники втолкнули братьев, резко контрастировал со всем тем, что они видели с тех пор, как оказались в тюрьме. Стены были обшиты панелями из полированного дерева, а кое-где висели картины или гобелены, на которых были искусно изображены сюжеты из битв или охоты. По сторонам огромного, выше человеческого роста, окна висели тяжелые зеленые портьеры. Что касается мебели, то кабинет был почти пуст. В углу, справа от входа, стоял небольшой столик, по сторонам которого расположились два кресла. Ряд стульев, жестких на вид, растянулся вдоль одной из стен, а у дальней стены обосновался большой, украшенный резьбой письменный стол. Человек, сидевший за столом, оторвался от бумаг, которые изучал перед приходом братьев, и поднял взгляд на Фарри и Слова. Седой венчик волос обрамлял обширную лысину, чуть поблескивавшую в свете, падающем из окна. Лицо человека было круглым, чуть пухлым. Его можно было бы назвать добрым, если бы не глаза – цепкие, пронзающие, словно видящие всех насквозь. Человек был чуть полноватым, но не настолько, чтобы можно было назвать его толстым. Кольчуги, как на стражниках, на нем не было, но поверх одежды был надет такой же, только гораздо лучшего кроя и качества ткани, зеленый табард, на котором изображен герб Дома Вудакс.

– Свободны! – Голос человека был мягок, примерно как толстая ткань, в которую завернут булыжник.

Фарри вытаращил глаза – неужели слова были обращены к нему с братом? Вот так, бросили на ночь в камеру, потом привели к какой-то шишке, и та одним словом снова выпускает их на свободу? Может, все обвинения рассыпались в прах и дело разрешилось?

– Попробуете выкинуть какой-то фокус, и я прослежу, чтобы вам переломали все кости, перед тем как убить, – прошептал сзади голос одного из стражников, а затем послышался скрип двери.

Фарри сник – сиюминутная радость улетучилась, как только он понял, что хозяин кабинета отпустил конвоиров, а никак не его и Слова.

Слов же практически не обратил внимания на сказанное хозяином кабинета, как, впрочем, и стражником. Его взгляд приковали к себе лежащие на столе, перед шишкой, мечи. Их с братом мечи! Приглядевшись, он обнаружил там же и остальные вещи, принадлежащие ему и Фарри. Обгоревший свиток лежал, словно небрежно брошенный, слева от мечей, а рядом с ним была дядина книжечка, на которой поблескивал перстень, грубо сорванный стражниками с пальца Фарри.

– Милорд Зелин Свойл Грах обвиняет вас в краже его имущества. – Взгляд человека за столом буквально ощупывал Фарри и Слова. Казалось, что обладатель такого взгляда непременно почует любую ложь или недомолвку, если братьям по глупости взбредет в голову утаить хоть кроху правды. – А именно – вот этого перстня. Вы признаете свою вину?

– Нет, господин… – Слов замялся, не зная, кто перед ним.

– Я – капитан городской стражи. Зовите меня господин капитан. – Он откинулся на спинку кресла и, взяв со стола перстень, принялся подбрасывать его на ладони. – Тогда откуда у вас этот перстень?

– Этот перстень, вместе со всем остальным, мы получили в наследство. – Фарри чуть подался вперед. В голосе его прозвучал вызов. – Я не знаю, с чего этот Грах решил…

– Вот как? В наследство? – Капитан приподнял бровь. – Тогда вы, несомненно, знаете, что это за перстень?

Фарри снова открыл рот, но закрыл его, не произнеся ни слова. Он не знал на самом деле, что это за перстень. Просто перстень, который лежал в мешочке с золотом, который они извлекли из тайника. Он посмотрел на брата, но Слов тоже молчал, и сказать ему, судя по всему, было нечего.

– Понятно… Значит, не знаете. – Капитан вздохнул и аккуратно положил перстень на стол. – Вы одеты как горожане. Однако одежда на вас – совсем новая. В ваших вещах обнаружена старая одежда, судя по которой вы прибыли в Этвуд с севера. Насколько я знаю, мечи, о которых, кстати, отдельный разговор, и такая сумма денег, которая была при вас, в тех краях – очень большая редкость.

– Это все – наше! – упрямо заявил Фарри.

– Но Грах не обвинял нас в краже денег и мечей, – одновременно с братом спокойно сказал Слов.

– Посудите сами, – не обращая внимания на слова парней, продолжил капитан. – Человек благородного происхождения обвиняет вас в краже вещи, которой у вас никак не должно быть. При вас находят другие вещи, ваши права на которые – очень сомнительны…

Капитан сделал паузу. Он снова принялся рассматривать братьев, словно обмеряя и взвешивая по-новому. Оставшееся недосказанным повисло в воздухе. Он убежден, что братья – виновны. И ведь обвинения капитана звучат вполне логично и обоснованно… Как доказать, что мечи, деньги, перстень и все остальное действительно принадлежат двум парням, прибывшим из глуши, где даже деньги не пользуются особой популярностью?

– Нашим отцом был Сам Бровин Грах-Дормайл, – тихо произнес Слов. – Об этом сказано в свитке, который лежит на вашем столе. Эти вещи достались нам в наследство от отца.

Фарри изумленно уставился на Слова. Надо же! Только недавно, когда они сидели в камере, брат обиделся на него за то, что Фарри много болтает. А теперь – сам выкладывает все. По напряженному выражению лица Слова было видно, что эти слова дались ему с большим трудом. Он смотрел прямо на капитана, ожидая его реакцию.

– Вот как? – Капитан подался вперед и оперся локтями на стол. – И когда же отец передал вам это наследство?

– Мы не знали отца. – Слов вздохнул, но решительно продолжил: – Мы с братом действительно выросли в лесу, на севере. Из всех родственников мы знали только дядю – Алмостера Бровина, который и растил нас…

– Что случилось с Алмостером? – Вопрос прозвучал настолько резко, что Слов вздрогнул. Капитан встал из-за стола и подошел к окну.

– Он был убит, – ответил Фарри.

Капитан резко развернулся и пронзил парня взглядом.

– Когда и как был убит Алмостер?

– Около десяти дней назад, – ответил Слов. Он посмотрел на напрягшееся лицо капитана и неуверенно спросил: – Вы знали его?

Капитан не сводил взгляда с братьев. Какое-то время он просто стоял у окна, рассматривая их, а потом вздохнул.

– Садитесь, – он указал на ряд стульев, – и рассказывайте все как есть.

Рассказ Фарри и Слова не занял много времени. Что рассказывать? То, что они выросли в глуши, считая деревню неподалеку большим поселением? Слов лишь упомянул об этом и сразу перешел к тому моменту, когда на их дом напали. Как они сражались с убийцами, как пал, сраженный стрелами, дядя, как он, умирая, поведал братьям об их наследстве и указал на тайник, где лежали те вещи, которые сейчас находятся на столе капитана, как они бежали из горящего дома… Фарри иногда вставлял свои замечания, поправляя рассказ брата. Свою историю Слов и Фарри полностью изложили капитану за пять минут. Еще пару минут занял рассказ о том, что братья собирались предпринять, чтобы вернуть себе наследство. О том, что они уже предприняли. Слов заметил, что капитан, который на середине рассказа начал расхаживать по кабинету, чуть запнулся, когда прозвучали слова о том, как они с братом посетили мэтра Совина.

Когда Слов закончил рассказывать, капитан какое-то время продолжал молча ходить взад-вперед.

– Ты! – Он резко остановился и указал на Слова. – Возьми меч.

Слов застыл от неожиданности, во все глаза глядя на капитана. Что он задумал? Взять меч? Зачем? Капитан, не обращая внимания на этот взгляд, снова подошел к столу и достал откуда-то свой меч. Снова повернувшись к братьям, глядящим на него раскрыв рот, он поморщился. Не глядя, взял со стола один из мечей и бросил Слову.

– Говоришь, Алмостер учил вас фехтованию? – Он вытащил свой меч из ножен и небрежно бросил их на стол. – Давай-ка проверим. Вставай, чего сидишь!

Слов неуверенно поднялся. Фарри, не веря происходящему, переводил взгляд с одного на другого. Он тоже начал подниматься, но капитан указал на него острием меча:

– Ты – сиди! – Он снова посмотрел на Слова. – Ну что?

Слов обнажил меч и сунул ножны в руки Фарри. Он не отводил взгляда от капитана. Выйдя в центр кабинета, Слов встал перед его хозяином.

– Готов? – Капитан смотрел прямо в глаза Слова. – Тогда начали!

Он сразу же ринулся в атаку, нанеся рубящий удар сверху вниз. Слов отступил на полшага, отбивая удар. Капитан крутанул меч кистью – новый удар. Не успело еще стихнуть эхо звона стали о сталь после второго удара, как дверь, ведущая в кабинет, распахнулась. Сжимая топоры, ввалились десятник и охранники, приведшие сюда Фарри и Слова.

– Назад! – прорычал капитан. – И двери закройте!

Похоже, стражники были привычны к необычным выходкам своего капитана. Дверь снова захлопнулась, не успел еще тот закончить говорить. Не обращая больше внимания ни на что, кроме своего противника, капитан снова атаковал. Удар сыпался за ударом, но каждый из них встречал меч Слова. Сам Слов не атаковал. Не то чтобы ему не предоставлялось такой возможности… Просто все происходящее выбило его из равновесия настолько, что он не мог поверить в это.

– Защищаться ты умеешь. – Капитан отступил на шаг и опустил меч. – Но одной защитой бой не останется за тобой. Я не настолько стар, чтобы меня можно было измотать. Нападай!

– Слов, приди в себя! – Фарри бросил ножны на соседний стул и подался вперед.

Слов неуверенно поднял меч. Капитан стоял в двух шагах от него и ждал. Вздохнув, Слов ударил. Звон стали. Новый удар и еще… Капитан, уйдя от удара сверху вниз, перешел в контратаку. Слов отбил короткий выпад, нацеленный в его живот, перевел это движение в режущий удар, который, получись он как надо, оставил бы длинный порез на лице противника. Капитан отпрянул – его меч находился слишком низко, чтобы подставить его под этот удар.

– Вот это – другое дело. – Он отступил на несколько шагов. – Хватит!

Слов застыл с мечом в руках, не зная, что делать дальше. Капитан вложил свой меч в ножны и снова спрятал его за столом.

– Меч – в ножны и положи на стол, – приказал он, снова сел в кресло и принялся крутить в пальцах перстень. О братьях он будто забыл. Словно то, что в его кабинете находятся пленники, один из которых вооружен, было самым обычным делом.

Слов взял из рук брата ножны и, вложив в них меч, выполнил указание капитана. Помявшись перед столом и не дождавшись никакой реакции, он вернулся на свое место возле Фарри.

– Этому идиотскому режущему удару вас мог научить только Алмостер, – произнес капитан, едва Слов сел. – Я ему всегда говорил, что пытаться проделать мечом те штуки, которые у Варрайдов вытворяют саблями, – чушь несусветная.

– Так вы знали дядю? – повторил Фарри недавний вопрос брата.

– Знал, – пробурчал капитан. – Теперь вижу, что и вы знали его.

– Но зачем… – начал было Слов, но капитан не дал ему договорить:

– Потому что в моем городе объявляются двое парней, которых Трах обвиняет в краже перстня главы Дома Дормайл. Перстня, который в последний раз я видел у Алмостера, а уж от него Грах мог получить этот перстень только сняв с трупа. Вдобавок ко всему, нашли другие вещи, принадлежащие Алмостеру. Думаете, я так разговариваю со всеми арестованными?

– Нет, господин капитан. – Фарри замотал головой, хотя откуда ему знать, какие порядки царят в этом городе? Может, капитан действительно учиняет допрос всем арестованным. – Но…

– Я должен был проверить вас, – продолжал капитан. – Если бы оказалось, что вы стащили все это, то, поверьте, живыми вы в камеру не вернулись бы.

Слов сглотнул, поняв, что он только что действительно сражался за свою жизнь. Пусть бой был тренировочным и капитан не убил бы его своими руками, но угроза прозвучала вполне серьезно.

– Ваш рассказ настолько неправдоподобен, – продолжал капитан, – что звучит скорее как байка менестреля. Двое парней, выросших в лесу, вдруг узнают, что они на самом деле благородного происхождения, и отправляются за наследством, оставленным им отцом, которого они никогда не знали… – Капитан вдруг рассмеялся. – И при всем этом они даже не знают, кто из них старше и имеет право на это наследство. Может, действительно продать эту историю какому-нибудь менестрелю? Заработаю себе пару серебряных на старость!

Фарри и Слов не верили своим ушам. Человек, сидевший за столом, как-то неуловимо изменился. Вроде выглядит так же, но из его глаз исчезла жесткость. Впрочем, несмотря на это, они не стали менее внимательными.

– Теперь давайте поговорим серьезно. – Тон капитана снова резко изменился. Ни следа веселья на его лице не осталось. – Вы, ребята, попали в очень непростую историю. Я так понял, вы ничего не знаете о Доме Дормайл?

– Нет, господин капитан, – выдавил из себя Слов, ошарашенный резкой переменой поведения собеседника. Фарри, подтверждая слова брата, покачал головой. – Мы просили мэтра Совина собрать сведения…

– О мэтре Совине – потом, – отмахнулся капитан. Он побарабанил пальцами по столу и, подумав, продолжал: – Около двадцати лет назад Дом Дормайл был на слуху практически по всей Чаше. Такая история была… м-да… Так вот. Милорд Дормайл тогда заключил, как ему казалось, очень удачный брак. Он женился на Сели Трах – старшей дочери старого Роби Граха, с внуком которого вы вчера познакомились. Кстати, он – ваш кузен. Вся шутка заключалась в том, что у Граха не было сыновей. Только две дочери. Так что майорат передать было некому. После смерти Роби Граха протектором его Дома должен был стать Сам Бровин Дормайл, присоединивший к своей фамилии фамилию Трах, как муж старшей дочери. А затем главой Дома Трах должен был стать один из вас. Однако почти сразу после свадьбы начались странные вещи. В то время обострилось противостояние между Бовкросами и Гирайя. Они никогда не были дружны, но в тот год дело дошло до пограничных стычек. Дормайл тогда разругался с Бовкросом и даже отказался откликнуться на зов Дома Бовкрос. В итоге стычки чуть не переросли в полномасштабную войну, а Гирайя, пусть и ненадолго, удалось захватить плацдарм на берегу Бовкросов. В общем, милорд Бовкрос решил проучить вашего отца. Армия Дормайлов была разбита, можно сказать, за неделю. Не знаю с чего, но Дормайл решил отправить вас подальше, хотя вам ничего угрожать не должно было.

– Почему? – хрипло спросил Фарри.

– Что «почему»?

– Почему нам ничто не должно было угрожать, если враги стояли под стенами замка?

– Потому что милорд Бовкрос не скрывал, что не намеревается уничтожать Дом Дормайл. Как тогда говорили, Бовкрос объявил, что голова Сама Бровина Дормайла займет свое место на городской стене, а главой Дома, по достижении соответствующего возраста, станет законный наследник. Но ваш отец почему-то решил иначе. Может, Алмостер и знал о причинах, но мне он их не раскрывал. Дормайл назначил его протектором и услал вместе с двумя сыновьями, которые родились всего лишь за несколько дней до штурма его замка. Алмостер говорил, что Дормайл велел ему спрятать вас до тех пор, пока не минует какая-то опасность. Да, именно тогда я и видел Алмостера в последний раз…

Капитан замолчал, погрузившись в воспоминания. Молчали и братья, переваривая услышанное. Какое-то время в кабинете царила тишина.

– Протектором Дома Грах еще два года, до совершеннолетия Зелина, будет Свойл Малк Грах-Добаси, – снова заговорил капитан. – Это муж Реаны Грах – младшей сестры вашей матери. Впрочем, там правит скорее сама Реана. Кого Бовкрос поставил протектором в Доме Дормайл, я не знаю, но и не слышал о том, что Дом уничтожен.

– Так, может, нам стоило обратиться к тете? – спросил Фарри. – К этой Реане?

– После того как этот Зелин обвинил нас в краже? – фыркнул Слов.

– Во-во. Неспроста Зелин так поступил. – Капитан нахмурился и поднял со стола перстень. – Он мог видеть это у вас?

– Мы встречались с ним в гостинице, – ответил Слов. – Тогда чуть не вспыхнула ссора. А перстень был на пальце Фарри…

– Ваше появление означает, что Зелин Грах теряет право на Дом, – кивнул капитан. – Сомневаюсь, что ваша тетка с радостью примет племянников, которые лишат ее сына всего. Кроме того, кое-кто связанный с Грахами уже намекал этой ночью, что будет очень благодарен, если вы не выйдете из тюрьмы.

– Так, может, это она подослала людей, которые убили дядю? – спросил Слов, а в глазах Фарри зажегся огонек.

– Может быть. Но сейчас ситуация стала еще сложнее. – Он снова задумался и молчал несколько минут. – В Доме Бовкрос происходит что-то странное. Никто раньше не обращал на это особого внимания, но за последние пятнадцать лет при сомнительных обстоятельствах погибли девять человек, которые имели право наследования по родственной линии Великого Дома Бовкрос. Кто-то утонул, купаясь в реке, кто-то погиб в мелкой стычке с Гирайя, кто-то съел что-то несвежее… – Капитан снова поднялся и нервно зашагал по кабинету. – Никто не обращал на это внимания, пока не погиб сын милорда Бовкрос. Старик остался без наследников, и он уже не в том возрасте, когда можно зачать еще одного. В данной ситуации права на наследство переходят по родственной линии.

– А мы-то здесь при чем? – спросил Фарри.

– При том, что Дом Дормайл, если, конечно, найдутся законные наследники, станет первым претендентом на наследование Дома Бовкрос, когда умрет старый милорд. – Капитан резко повернулся к братьям и застыл на месте. – А теперь сами подумайте, сколько людей будут рады вашему появлению. Подумайте, у скольких Домов – тех, которые стоят за вами в своем праве на вступление в наследство Великого Дома, – есть основания желать вашей смерти.

Фарри и Слов так и замерли, раскрыв рот от неожиданности. Они… Один из них может стать не просто лордом, а главой Великого Дома? Такого они себе даже представить не могли! Почему же дядя ничего им не рассказывал? Хотя Слов решил, что дядя, живя фактически отшельником в глуши, мог и не знать, какая ситуация сложилась в Доме Бовкрос. Но ведь он не рассказывал и о том, что один из братьев имеет право на титул лорда обычного Дома… Единственным разумным объяснением, которое смог придумать Слов, было то, что дядя пытался защитить их с Фарри от той паутины, в которую они сейчас как раз и попали. Но все равно – стать благородным лордом!

– Теперь вы отпустите нас? – Фарри, в отличие от впавшего в глубокие раздумья брата, говорил почти весело. Возможно, подумал Слов, он еще не полностью осознал, во что они вляпались, – так похоже на брата! А может быть, Фарри, также по своему обыкновению, смотрел не дальше, чем мог увидеть под своим носом…

– Отпустить вас? – От тона капитана улыбка на губах Фарри померкла. Капитан покачал головой. – Рад бы, да не получится.

– Почему? – Слов удивленно посмотрел на него. Юноша нахмурился. Ведь вся их беседа шла так, что братья имели все основания надеяться на то, что все, по крайней мере сейчас, закончится благополучно. Капитан же признал, что их аресту были причиной только интриги Грахов!

Фарри хмуро смотрел на капитана. Похоже, юноша, как и его брат, уже чувствовал себя на свободе.

– Не все так просто. – Капитан хорошо представлял себе, что творится в голове юношей, сидящих перед ним. Поэтому он старался говорить как можно мягче, тщательно подбирая при этом слова. – Вас, появившихся ниоткуда, обвиняет в краже человек благородного происхождения. Если я отпущу вас, то как объяснюсь перед своим господином, лордом Вудаксом? Ведь Грах, узнав, что вы снова на свободе, тут же обо всем доложит ему.

– Скажите правду! – потребовал Фарри. – Вы же…

– До тех пор, пока ваше право не признает Совет Домов, вы, парни, всего лишь простолюдины, оскорбившие благородного человека! – отрезал капитан.

– Но как Совет сможет признать нас, если мы сидим в тюрьме? – спросил Слов.

Капитан пожал плечами.

– Я подумаю, как вам помочь, – пообещал он. – Эй, там! – Подойдя к двери, капитан грохнул по ней кулаком так, что Слов удивился, не услышав треска дерева.

– Да, господин капитан? – Их недавний конвоир появился, словно все это время только и ждал зова своего господина. Возможно, так оно и было.

– Увести! – Капитан кивнул на Фарри и Слова, продолжавших сидеть, оторопело глядя на него.

Когда дверь за братьями закрылась, он вновь вернулся на свое место. Да, в непростой переплет попали ребята… Да и он вместе с ними. Что же делать? Капитан всем естеством чувствовал, что должен помочь этим двоим. Не только потому, что юноши были ни в чем не виноваты. В свое время он немало задолжал Алмостеру Бровину. И счет этот измеряется отнюдь не в деньгах… Опершись локтями о стол, капитан обхватил руками голову. Как же им помочь? Просто выпустить из тюрьмы? Грахи тут же поднимут шум. И чего это будет стоить ему самому – предугадать сложно. Но ведь если не выпустить, то на суде у племянников Алмостера не будет никаких шансов! Капитан напряженно размышлял. До боли в голове. Для начала необходимо сделать так, чтобы эти двое вообще дожили до суда. Эта проблема разрешима – достаточно объявить своим подчиненным, что он будет очень недоволен, если с братьями что-то случится. На суде… Что ж, он может попытаться организовать все так, чтобы судья вынес самый мягкий приговор. Да, надо переговорить с судьей. Дальше все будет зависеть от того, что скажет суд. Приняв решение, капитан кивнул сам себе. Если все сделать правильно, то эти Фарри и Слов не слишком пострадают, да и сам он будет ни при чем.


– …А еще говорил – дядин друг! – Фарри снова расхаживал по камере, бормоча себе под нос. Он резко остановился и посмотрел на брата, который лежал на своих нарах, заложив руки за голову. – Если он друг, то почему просто нас не отпустил? И вообще, как ты можешь так спокойно лежать?

– А что – метаться туда-сюда, как ты? – Слов проигнорировал первую часть вопроса. – Так здесь места на двоих не хватит.

– «Помогу вам найти юриста»! – Фарри дошел до двери и изо всех сил грохнул в нее ногой. – «Постараюсь что-нибудь придумать»! Трус проклятый! Поверь мне, Слов, этот капитан, хоть и называет себя другом дяди, даже зад со своего кресла не поднимет, чтобы нам помочь!

К огорчению братьев, несмотря на то что капитан поверил их истории, они снова оказались в камере. Во время разговора с капитаном Фарри и Слов было воспрянули духом, надеясь, что выйдут из его кабинета на свободу. Однако не тут-то было! Вся помощь капитана ограничилась тем, что он обещал поспособствовать Фарри и Слову на суде. О том, чтобы выпустить их, не шло и речи.

– Я здесь для того, чтобы в этом городе соблюдались законы, – заявил капитан, глядя прямо в глаза братьев, в которых вначале появилось непонимание, а потом, по мере слов капитана, стало разгораться отчаяние. – Нарушь порядок в чем-то одном, потом – в другом, а потом все здесь рассыплется в прах.

Единственным послаблением для братьев стало то, что теперь в их камере не царила такая тьма, как раньше. Запустив арестованных в застенок, стражник поставил на пол у двери фонарь. Кроме того, закрывая за собой дверь, он пообещал принести Фарри и Слову на завтрак что-нибудь более или менее съедобное. Однако Фарри в сердцах посоветовал стражнику найти той еде другое, не совсем приличное применение.

Снова потянулось ожидание. Секунды складывались в минуты, которые переходили в часы… Сколько их прошло? Если судить по тому, что масло в фонаре не прогорело еще и наполовину, – не очень много. Устав от метания по камере, Фарри последовал примеру брата и улегся на койку. Слов уже тихонько посапывал – ночь и утро выдались не из самых легких, а силы, даже у молодого человека, не бесконечны. Слушая спокойное дыхание брата – единственный звук, раздававшийся в камере, – заснул и Фарри. Но в отличие от Слова, он спал не так спокойно. Соломенный тюфяк, брошенный на койку, не отличался особой мягкостью. Скорее он здесь лежал только для порядка. Хорошо, хоть никакой живности в нем Фарри не заметил.

Разбудил братьев скрежет дверного засова.

– Обед!

Фарри открыл глаза, отгоняя остатки сна. Несмотря на те советы, которые он недавно давал стражнику по поводу еды, организм парня был совсем другого мнения. Есть, честно говоря, хотелось до рези в желудке.

– Вечером суд. – Стражник поставил на пол у двери две миски и захлопнул дверь.

– Интересно, они всех заключенных так кормят? – Слов, едва задвинулся с обратной стороны двери засов, оказался возле мисок.

– Думает, что нам нужны его подачки! – пробормотал Фарри, однако живо подхватил свою миску.

После доброй порции рагу, где мяса было явно больше, чем овощей, и большой краюхи еще теплого хлеба настроение братьев чуть улучшилось. Фарри даже перестал ворчать и осыпать проклятьями капитана, стражников, Граха и весь этот город. Однако, едва закончив есть, он снова принялся мерить шагами камеру, давая выход накопившейся энергии.

До вечера не происходило ровным счетом ничего. Фарри и Слов почти не разговаривали – лишь перекинулись парой фраз. Слов продолжал лежать на нарах и, уставившись на мерцающий огонек лампы, думал о предстоящем суде, прикидывая, что будет говорить. Фарри, наоборот, гнал от себя мысли о суде, предпочитая размышлять о возможности побега. На этот раз время пролетело как-то незаметно. Слов даже удивился, когда в коридоре снова загрохотали шаги.

– Отойти от двери!

Стражников было четверо. Видимо, они уже успели смениться – ни одного из них Фарри и Слов не узнали. Их снова повели по коридорам, как и в прошлый раз, останавливаясь перед множеством закрытых дверей. Коридоры, лестницы… На этот раз их вели по другому пути. Шли долго. Фарри уже запутался в поворотах коридоров, когда они остановились возле очередной двери. Один из стражников постучал, и по ту сторону двери раздался приглушенный голос: «Арестованные доставлены».

Дверь открылась, и братья, которых грубо толкнули в спину, сделали шаг вперед. Дверь за ними захлопнулась. Фарри и Слов оказались в небольшой клетке, отгораживающей угол большой комнаты. В клетке не было ни стульев, ни лавки – ничего, кроме пола, потолка, стены и стальных прутьев. Остальная часть комнаты была меблирована весьма незатейливо. Прямо перед клеткой стоял большой стол, за которым сидел мужчина, одетый в зеленую мантию. За его спиной, от самого потолка до пола, свешивалось зеленое же полотнище, на котором был нарисован черный топор – стяг Дома Вудакс. На небольшом расстоянии перед столом расположились несколько стульев и кресло. Судья за столом лишь глянул на братьев, когда те появились в клетке. В комнате помимо судьи был еще один человек – невысокий, тощий, похожий на какую-то птицу. Его длинный нос лишь подчеркивал это сходство. Одежда его была простой, но очень хорошего кроя, а толстая золотая цепь на шее подчеркивала, что он совсем не бедствует. Поднявшись со стула, на котором сидел, он быстро засеменил к клетке.

– Зовите меня мэтр Брас. Господин капитан ввел меня в курс дела, – зачастил человек, подойдя к клетке. Он то и дело бросал взгляды то на братьев, то на судью, то на дверь в другом конце комнаты. – Вы, стало быть, Фарри и Слов. Я буду вас защищать на суде…

– Что нас ждет? – перебил Слов, подходя ближе к прутьям.

– Слушайте меня и делайте только то, что я говорю. – Мэтр Брас понизил голос до шепота. – Господин капитан сказал, что вы имеете некие претензии на благородную фамилию…

– Мы не «имеем претензии»! – скривился Фарри. – Мы – благородного происхождения…

– Да-да, несомненно! – быстро закивал мэтр Брас. – Однако я настаиваю на том, чтобы вы не упоминали об этом на суде.

– Почему? – Слов положил руку на плечо брата, раскрывшего было рот для ответа.

– Насколько я осведомлен, у вас нет доказательств вашего происхождения? – Мэтр Брас внимательно посмотрел на Фарри. – Я имею в виду – твердых доказательств.

– Нет, – покачал головой Слов. – Но…

– Тогда послушайте моего совета. Если вы принадлежите к благородной фамилии, вас может судить только сам милорд Ест Приор Вудакс – глава Дома Вудакс. Но…

– Так пусть нас и судит глава Дома! – Фарри сбросил с плеча руку брата.

– Фарри, ты головой думай! – Слов явно начинал злиться. – Если мы не можем пока доказать…

– Вот-вот. Слушайте брата, молодой человек! – снова закивал мэтр Брас. – Ваше благородное происхождение сначала надо будет доказать здесь. А если вы этого не сможете, то ваше обвинение будет уже совсем другим. Вы и так обвиняетесь в краже у лица благородного сословия. Вам грозит клеймо и пять лет каторги на лесных делянках Дома Вудакс. А за присвоение благородной фамилии без права на то вам отрежут языки и добавят еще пять лет наказания.

– Отрежут языки? – изумился Слов.

– Присвоение благородной фамилии без права на нее – это оскорбление всех благородных фамилий Чаши, – пожал плечами мэтр Брас.

– Фарри, если ты скажешь на суде хоть слово… – Слов посмотрел прямо в глаза брату.

Фарри, похоже, тоже стало не по себе. По крайней мере, его запал угас, а в глазах появилось загнанное выражение. Словно у зверя, попавшего в ловушку и ожидающего, когда придет охотник. Сглотнув, он кивнул.

– Очень правильное решение! Очень! Итак, слушайте меня. В любом случае не говорите ничего, если к вам не обратится господин судья. Я постараюсь сделать все, чтобы вас если и не оправдали, то вынесли не самый суровый приговор. – Голос мэтра Браса стал практически неслышным. – Более того, я слышал, что к господину судье сегодня нанес визит господин капитан…

Ему не удалось договорить, чем закончился визит капитана к судье. В этот момент двери распахнулись, и в комнате появился Зелин Свойл Грах, собственной персоной.

– Господин судья. – Грах поклонился, даже не обратив внимания на братьев в клетке, и прошел к креслу.

– Я сделаю все, что возможно! – прошептал напоследок мэтр Брас.

– Думаю, можно начинать. – Судья кивнул Граху и дождался, пока мэтр Брас усядется на своем стуле. – Итак, вчера ночью были арестованы двое, назвавшиеся Слов и Фарри, по обвинению милорда Зелина Свойла Граха в краже. Милорд Грах обвиняет этих двоих в том, что они украли у него фамильный перстень Дома Дормайл. У вас есть что добавить, милорд?

Грах покачал головой. Он развалился в кресле, закинув ногу за ногу, и выглядел так, словно не понимал, как здесь вообще оказался. Создавалось впечатление, что он занят скучнейшим делом и лишь необходимость сдерживает его от того, чтобы встать и удалиться прямо сейчас.

– Мэтр Брас? – Судья посмотрел на юриста.

– Да, господин судья. – Мэтр снова поднялся. – Я хотел бы, если позволите, узнать, по какому праву представитель Дома Грах владеет фамильным перстнем Дома Дормайл. Также я хотел бы услышать об обстоятельствах преступления, в котором обвиняют этих молодых людей.

– Милорд Грах, желаете ли вы ответить на эти вопросы? – осведомился судья.

– Ты смотри, как он лебезит перед этим Трахом! – прошептал Фарри на ухо Слову, ненавидяще глядя на их обвинителя.

– Я отвечу. – Голос Граха звучал так, словно он вот-вот начнет зевать. – Как известно, моя тетка, ныне покойная Сели Грах, была замужем за Самом Бровином Дормайлом, главой Дома Дормайл. Думаю, не стоит лишний раз рассказывать о печальной судьбе милорда Дормайла. Перстень попал к нам после его смерти, как к единственным выжившим родственникам.

Фарри покраснел. Было видно, что он так и рвется что-то сказать, но изо всех сил сдерживает себя. Он посмотрел на брата, но Слов стоял спокойно, словно из уст Граха не звучит наглая ложь! Словно вообще ничего не происходит.

– Вы удовлетворены, мэтр Брас? – спросил судья.

– Господин судья, я хочу обратить ваше внимание, – мэтр Брас замялся, но, глянув на братьев, продолжил, – что не прозвучало никаких доказательств того, что перстень действительно принадлежит милорду Граху, кроме…

– …Кроме моего слова! – Грах сверкнул глазами на юриста. – Если вам мало слова человека благородного происхождения, то я хотел бы услышать, как иначе этот перстень мог оказаться у этих двоих, если они не украли его у меня. Также если вы, мэтр Брас, сомневаетесь в моем слове, то скажите, кто еще мог бы законно претендовать на этот перстень.

– Вы слышали вопрос? – Судья наконец обратил внимание на сидящих в клетке.

– Господин судья… – Слов замолчал, обдумывая, как бы лучше ответить, но тут не выдержал Фарри.

– Перстень достался нам от Алмостера Бровина Дормайла, брата Сама Бровина Дормайла, главы Дома Дормайл! – выпалил он. – Мы…

– Господин судья, как известно, милорд Алмостер Бровин Дормайл исчез как раз перед тем, как пал замок Дормайл, – быстро затараторил мэтр Брас. – Также если бы перстень главы Дома Дормайл был у милорда Дормайла, то сейчас он принадлежал бы протектору Дома. Я могу предположить, что милорд Сам Бровин Дормайл передал перстень своему брату, приказав тому сохранить его…

– Заткнись, Фарри! – прошипел Слов. – Замолчи!

– Вы «могли бы предположить», – передразнил юриста Грах, – а я – заявляю, что перстень был передан моей матери. Или, может, вы, мэтр Брас, осмелитесь требовать, чтобы она предстала перед господином судьей и подтвердила мое слово?

– Милорд Грах, нет необходимости беспокоить почтенную леди Грах, – быстро сказал судья. Он снова повернулся к братьям: – Как вы можете доказать свои слова?

– Если господин судья позволит, – вновь вмешался мэтр Брас, – то среди вещей, найденных у этих господ, были обнаружены и другие вещи, несомненно принадлежавшие милорду Алмостеру Бровину Дормайлу. Поскольку милорд Зелин Свойл Грах не заявлял свои права на те вещи, то можно предположить, что и перстень, принадлежавший Дому Дормайл, находился у господ Слова и Фарри по праву.

– Вот как? – Грах поднял бровь. – Эти двое еще у кого-то что-то украли? И снова – вещи, имеющие отношение к Дому Дормайл?

– Никаких обвинений, кроме вашего, – быстро сказал мэтр Брас, – этим молодым людям не предъявлено.

– Откуда у вас все эти вещи? – Судья обращался к Фарри и Слову, но не отрываясь смотрел на мэтра Браса.

Слов вздохнул и, посмотрев на Фарри, покачал головой.

– Как сказал мой брат, – медленно произнес он, – перстень и все остальное досталось нам от Алмостера Бровина Дормайла.

– Как эти вещи достались вам?

– Он… Алмостер Бровин Дормайл воспитывал нас. Недавно он был убит и, умирая, рассказал нам о тайнике…

Говоря, Слов краем глаза следил за мэтром Брасом. Юрист еле заметно кивал. Судя по выражению его лица, Слов все говорил правильно.

– Теперь мы узнаем, что Алмостер Бровин Дормайл, полтора десятка лет считавшийся пропавшим, недавно погиб, – рассмеялся Грах. – Причем при весьма сомнительных обстоятельствах. И вещи его оказались у этих двоих воришек. Господин судья, вам следовало бы подумать о том, чтобы тщательнее расследовать это дело.

– Вы уверены, что желаете этого? – Тон судьи чуть изменился. Теперь в нем промелькнуло что-то кроме елейного уважения. Возможно, даже неодобрение.

– Я желаю, чтобы мне вернули мою собственность, – выпрямился в своем кресле Грах. – И чтобы воры были наказаны со всей возможной строгостью.

– Мэтр Брас? – Судья вопросительно посмотрел на юриста.

– Я так и не услышал рассказа об обстоятельствах, при которых, как утверждает милорд Грах, у него был украден перстень.

– Вчера вечером, в гостинице «Веселый охотник», эти двое затеяли ссору с моими друзьями, – лениво, словно отмахиваясь, произнес Грах. – Заметьте, с благородными милордами! Я успокоил хамов. Уже после этого я обнаружил пропажу перстня и позвал стражу. Поскольку никто из моих друзей не мог поступить так низко, я сразу заподозрил в краже этих бродяг. Как видите, не ошибся.

– Лжец! Да что ты!.. – Фарри рванулся к прутьям клетки, но Слов дернул его за шиворот.

– Видите, господин судья, с кем благородному человеку приходится сталкиваться на улицах этого города? – Грах печально покачал головой, поднимаясь с кресла. – Я не намерен больше терпеть оскорблений. Я требую самого строгого приговора для этих хамов и обещаю, господин судья, что поставлю в известность об этом деле милорда Вудакса.

Не сказав больше ни слова, Грах вышел из комнаты. Едва лишь хлопнула дверь, закрываясь за ним, судья посмотрел на Фарри и Слова.

– Для вас было сделано исключение, – холодно произнес он. – Обычно дела людей вашего сорта не рассматриваются на отдельном заседании. Я потратил на вас столько времени лишь потому, что господин капитан Горел Сам лично просил об этом. Я даже взял на себя смелость, чтобы как можно тщательнее расследовать это дело, пригласить милорда Зелина Свойла Граха. Однако, господа, раз вы не цените этого…

Горел Сам? Услышав имя капитана, братья переглянулись – в глазах другого каждый увидел ту же мысль, что звучала в его собственной голове. Ведь именно это имя они прочли в дядиных записях! И тут же эта мысль сменилась другой – стоило им начать поиски указанных дядей людей не с мэтра Совина, а с Горела Сама, все сложилось бы по-другому…

– Господин судья, я прошу простить этих молодых людей, – быстро вмешался мэтр Брас. – Они слишком многое пережили за последнее время, и эти волнения…

– Не дают права нарушать порядок в зале суда, – отмахнулся судья. Он не отводил взгляда от Фарри и Слова. В основном от Фарри. – У вас есть что еще сказать?

– Это – не суд! – выкрикнул Фарри. – Я требую справедливого и полного расследования…

Слов только покачал головой и отступил от брата на шаг. Он будто стал ниже ростом. Вне всяких сомнений, Фарри все испортил. Уже в который раз! Если он не может держать язык за зубами… если не может сдерживать свой характер… Слову все это было так же неприятно, как и брату. Он понимал Фарри. Однако понимал также и то, что иногда приходится чем-то жертвовать, чтобы не завязнуть еще глубже. Ну почему Фарри не мог чуть потерпеть?!!

– Я приговариваю вас к пяти годам работ на лесных вырубках Дома Вудакс… – спокойно сказал судья.

– Господин судья… – Мэтр Брас вскочил на ноги. – Я прошу…

– …без клеймения, – закончил судья и дернул шнур, висящий рядом с его креслом. – Мэтр Брас, письменное решение вы получите завтра.

Скрипнув, позади братьев снова отворилась дверь.

– На выход! – прозвучало из-за спины Фарри и Слова.

Братья, понурив головы, вышли из клетки в коридор.

Снова бесконечные переходы, повороты, лестницы… Оказавшись в камере, Слов сразу же лег на свою койку и отвернулся к стене.

– Что?! – рявкнул Фарри, встав над братом, едва дверь за ними закрылась. – Этот напыщенный тип нагло оболгал нас, а я должен молчать?

Фарри пнул койку, на которой лежал Слов.

– Ты видел, как судья бегал перед этим Трахом на задних лапках? «Да, милорд! Конечно, милорд! Позвольте поцеловать вашу задницу, милорд!»

– Думаешь, мне не противно? – вскинулся Слов, резко садясь на койке.

– Так почему ты молчал? – тихо спросил Фарри. – Испугался?

– Фарри… – Слов молчал долго, почти минуту. – Помнишь, как дядя учил нас фехтовать? Помнишь, как он говорил нам, что нельзя сломя голову бросаться на врага? Что в бою нельзя позволить, чтобы злость взяла над тобой верх?

– Помню. – Фарри сел рядом с братом. – Но…

– Знаешь что? – Слов улыбнулся. – Я тебе даже завидую. Пока шел тот суд, у меня аж зудело все от желания плюнуть в морду этому Граху. Ты хоть и не плюнул, но вел себя достойно.

– О чем я жалею, – пробурчал Фарри, – так это о том, что тогда, в «Веселом охотнике», не проткнул Граха мечом.

– Мы остались вдвоем, брат, – помолчав, сказал Слов. – Вокруг – только враги. Весь этот мир… Я имею в виду, эти люди… В общем, здесь все совсем не так, как у нас дома. Может быть, дядя не зря спрятался в лесу и жил вдали от людей…

– Слов, ты как считаешь – если бы я вел себя как-то по-другому, суд закончился бы в нашу пользу?

– Не знаю. Мэтр Брас, по-моему, старался. Но судья… – Слов покачал головой. – Думаю, судья не пошел бы против Граха.

– Благородный! – Фарри прямо выплюнул это слово. – Сбежим с вырубки, я покажу этому «благородному»…

– Погоди! – Слов напрягся, обрывая брата. – Ты помнишь, как судья назвал капитана?

– Что? – не понял Фарри. – Он…

– Капитан Горел Сам!

– Ты думаешь – это тот самый Горел Сам?

– Он вполне мог дослужиться до капитана за эти годы, – тихо сказал Слов. – И он знал дядю.

За ними пришли на следующий вечер. Весь день братья провели как на иголках. Им не терпелось покинуть эту камеру. Хоть на лесную делянку – лишь бы выбраться из этого каменного мешка! Фарри начинал чувствовать, что стены давят на него всем весом камня, из которого сложены. Пусть они уже не сидели в темноте, но… Слову тоже было не по себе. Хотелось вдохнуть свежего воздуха, не пропитанного сыростью подземелья и запахами, исходящими из дыры в полу. Так что, когда появились стражники и велели выйти из камеры, парни выполнили этот приказ чуть ли не с радостью.

На этот раз Фарри и Слова вели не очень долго. Они прошли всего лишь через три двери, поднялись по лестнице и остановились перед новой дверью, которую один из конвоиров, в отличие от остальных, промежуточных, дверей, открыл сам. Комната, в которой оказались Фарри и Слов, была побольше, чем их прежняя камера. Главное – они покинули подземелье. Здесь даже было небольшое окно. Однако толстая решетка, которой оно было перекрыто, ясно указывала на то, что это – тюрьма. Слов с грустью посмотрел в окно. Там всего лишь протянуть руку – свобода! Фарри бросил на окно лишь мимолетный взгляд. Гораздо больше внимания он уделил человеку, скучающему на лавке.

– Еще двое? – Здоровяк, похожий больше на косматого медведя, чем на человека, сплюнул на пол. – Откуда только эти гады лезут?

– Скажи спасибо, что не тебе приходится валить за них лес, – хмыкнул один из стражников за спиной братьев.

– И то верно! – хохотнул здоровяк. – Лес кто-то должен сдерживать. Давайте-ка сюда, ребятки.

Толчок в спину недвусмысленно указал Фарри, что последние слова обращены к ним с братом. Они подошли к здоровяку. Тот достал из большого ящика, стоявшего рядом, два странных приспособления, каких Фарри и Слов раньше никогда не видели. Каждое из них состояло из двух толстых досок, скрепленных с одной стороны железными петлями, а с другой – замком с хитрой задвижкой. Между досками были проделаны два отверстия.

– Давайте-ка сюда руки. Колодки уже заждались. – Здоровяк разомкнул колодки и защелкнул их на руках сначала Фарри, а потом – Слова.

Фарри тряхнул руками, словно пытаясь сбросить с них непривычную тяжесть. Однако колодки сидели крепко. Он посмотрел на Слова. Брат, так же как и он сам, рассматривал свои колодки.

– Вот и ладно, – улыбнулся здоровяк. – Руками особо не машите, а то понатираете в кровь.

Он подтолкнул Слова к другой двери, ведущей из комнаты. Сам же пошел за ними. Дверь открылась, едва здоровяк стукнул в нее кулаком.

– Двое? – В проем просунулась голова другого стражника. – Давай их сюда.

Переступив через порог, Фарри и Слов оказались в небольшом дворике, огороженном стенами. Отсюда вели только два пути – двери, через которые они только что прошли, и ворота в противоположной стене. Кроме стражников, здесь оказались еще пятеро, судя по колодкам на руках – товарищи по несчастью. Стражники стояли в основном у ворот и дверей, из которых только что вышли братья. Они скучающе переговаривались и следили за своими подопечными вполглаза. Видно было, стражники не особо опасаются, что преступники могут попытаться сбежать. Пятеро же в колодках унылой группкой стояли прямо в центре дворика. Вид у них был унылый и безрадостный. Судя по выражениям лиц, никто из закованных в колодки не ожидал от своей дальнейшей судьбы ничего хорошего. Только один, на лбу которого было выжжено клеймо в виде топора Дома Вудакс, был более или менее спокоен. Щуплый мужчина неопределенного возраста сразу же уставился на братьев хмурым взглядом, словно оценивая их.

– Все, что ли? – осведомился один из стражников, стоявший у ворот. – Пошли тогда, чтоб до темноты успеть.

Фарри и Слова втолкнули в группу арестантов. Тут же их окружили стражники, разом сбросив с лиц скучающее выражение. Тот, который предложил вести куда-то заключенных, стукнул пару раз в ворота. Жалобно заскрипев петлями, давно не видевшими смазки, ворота распахнулись. Небольшой, шагов пять длиной, тамбур, в котором были еще двое стражников, уперся в очередные ворота. Пройдя через них, конвой оказался на городской улице.

Несмотря на поздний час, в городе царило оживление. Похоже, с улиц никогда не исчезали прохожие. Разве что с приходом темноты их становилось чуть меньше. Едва заключенные вышли из ворот, вокруг них начала собираться толпа.

– Так вам и надо, бандиты проклятые! – выкрикнула какая-то женщина.

Со всех сторон раздались свит, улюлюканье и оскорбления. Заключенные, даже тот – с клеймом, вжали головы в плечи и старались смотреть только себе под ноги. Стражники, похоже привычные к такому, вовсе не обращали на происходящее внимания. Только если какой-нибудь особо ретивый горожанин выскакивал перед ними, препятствуя продвижению группы заключенных, кто-нибудь из стражников без особой злости отталкивал его древком копья в сторону.

– Топор в руки – топор на лоб! – крикнул кто-то из толпы, и его слова были поддержаны одобрительным гулом.

К счастью, идти пришлось не очень далеко. Так и сопровождаемые толпой – Фарри порадовался, что в них хоть ничего не бросали, – они дошли до одних из городских ворот. За пределами городских стен идти стало гораздо легче. Здесь, конечно, тоже хватало зевак, отпускающих вслед заключенным шуточки и сыплющих проклятиями, но их было куда меньше.

Путь по набережной занял гораздо больше времени, чем по городу. Причал, к которому вели заключенных, оказался далеко от ворот. И правильно – заключенные могут и ногами поработать. Зачем утруждать честных горожан? Но в конце концов их путь закончился. Еще издалека Фарри приметил большую баржу, чуть покачивающуюся возле одного из причалов. Он не ошибся, предположив, что их ведут именно к этой барже. Ведь окружающие ее лодки совсем не походили на те, что подходят для перевозки заключенных.

– Живее! – После того как стражники сдали подконвойных другим, стоящим на причале, те принялись загонять заключенных на баржу.

Никакого трапа или сходней не было. Фарри и Слову пришлось перепрыгнуть через узкую полоску воды, отделявшую баржу от причала. Их товарищи по несчастью, напутствуемые пинками и тычками стражников, по одному исчезали в темной дыре, ведущей в трюм.

– Эй! Вам не сюда! – Один из стражников – молодой, но с больше подходившей куда более почтенному возрасту бородой – схватил Фарри за плечо. – Ступайте туда!

В отличие от остальных заключенных, братьев заперли не в трюме, а в небольшой надстройке на палубе баржи. В клетушке, гораздо более тесной, чем даже камера, в которой провели последние дни Фарри и Слов. Вдобавок ко всему они оказались в полной темноте.

– Слов, что-то мне это не нравится, – прошептал Фарри, как только дверь за ними закрылась. – Почему они посадили нас отдельно от остальных?

– Откуда я знаю? – так же шепотом ответил Слов. Он сделал два шага вперед и уткнулся в стену. – Мне тоже это не нравится.

– Может, они нас… – Фарри прислонился к стене и попробовал освободить руки. Деревянные колодки держали крепко.

– Может быть. Хотя капитан… – Слов помолчал, а потом повторил: – Может быть…

– Слушай, Слов, – после недолгого молчания сказал Фарри, – колодки же без замков. Там только задвижки. Может, попробуем освободиться?

В полной темноте они нащупали друг друга, и Фарри принялся изучать задвижку на колодках брата. Фарри смутно помнил, как здоровяк, сковавший им руки, что-то там отодвигал, поворачивал… Но когда сковывали руки, Фарри было не до того, чтобы внимательно следить за действиями здоровяка. Задвижка поддалась, когда Фарри уже совсем потерял надежду. Он даже не заметил как – просто открылась, и нижняя половина колодок упала, повиснув на петле. Теперь пришла очередь Слова освобождать руки брата.

– По крайней мере теперь хоть как-то можно будет отбиться, – прошептал Фарри, потирая натертые колодками руки.

– Не отобьемся, – прошептал Слов. – Сделаем так. Если кто-то сюда войдет, то сбиваем его с ног и прыгаем за борт.

– А если их будет много? – спросил Фарри.

– У нас только один шанс спастись – прыгнуть в воду.

Потянулось томительное ожидание. Сколько прошло времени, Фарри и Слов не знали. Они прислушивались к каждому звуку, доносящемуся снаружи, но ничего, кроме скрипа досок, не слышали. Несколько раз раздавались шаги. Фарри и Слов напрягались, ожидая, что эти шаги затихнут возле их двери, но каждый раз их надежды обманывались. Через час или два, а может, спустя ночь после того, как их закрыли здесь, Фарри и Слов настолько вымотались, словно весь день шли по лесу. Нервное ожидание истощало их силы не хуже хорошей физической нагрузки. Снова раздались шаги. На этот раз они не стихли где-то на палубе.

– Эй, вы там! – прошептал кто-то из-за двери. – Без глупостей!

Братья промолчали. Фарри очень захотелось переглянуться со Словом, но в этой темноте он не видел даже собственную руку. Только напряженное дыхание брата, которое он, судя по всему, всеми силами пытался сдерживать, говорило о том, что Фарри здесь не один.

– Вы уже освободились? – снова раздалось из-за двери. – Знаю, что освободились. Я сейчас открою дверь. Не вздумайте дурить! Господин капитан Горел Сам просил меня помочь вам.

– Ты веришь ему? – еле слышно прошептал Фарри. В нем внезапно вспыхнула надежда, что все закончится благополучно.

– Не знаю, – одними губами ответил Слов, а потом, поняв, что и сам не расслышал свои слова, повторил чуть громче: – Не знаю. В любом случае будь настороже.

Дверь медленно отворилась. В каморке, где были заперты братья, не стало от этого светлее. Снаружи стояла глухая ночь, не видно было ни огонька. Свет звезд и тот скрывали плотные облака. Фарри замер сбоку от двери, приготовившись со всей силы опустить на голову вошедшего, кто бы он ни был, свои колодки. Хоть такое, но все же оружие. Однако в проем никто не шагнул.

– Выходите, – снова зашептал голос из темноты. – Вас ждет лодка.

Чуть поколебавшись, Слов медленно шагнул в дверь. Фарри дернулся было к брату, чтобы попытаться удержать его, но было уже поздно. Он замер на мгновение, прислушиваясь. Снаружи было тихо – никаких звуков борьбы, никаких криков…

– Ты тоже выходи!

– Фарри, выходи! – поддержал незнакомый голос Слов. – Он здесь один.

Все еще крепко сжимая колодки, готовый в любой момент пустить их в ход, Фарри осторожно шагнул вперед. Чуть сбоку от двери он сразу увидел две темные фигуры, вырисовывающиеся на фоне неба.

– Фарри! – позвала одна из фигур.

– Значит, так, ребятки, – прошептала другая. – Здесь, по левому борту, привязана лодка. Вещи, которые мне передал господин капитан, в ней. Да погодите!

Фарри, сделавший было шаг к левому борту, замер.

– Спуститесь в лодку по канату. Как отчалите, я через пару минут подниму тревогу. Скажу, что вы выпрыгнули за борт. А вы – гребите изо всех сил. Плывите в ту сторону, куда обращен левый борт. Господин капитан велел передать, чтобы вы направились в Вуллир. Найдете леди Дорну. Плывите вниз по Егену, и к полудню пересечете границу с Вулховами. Там спросите, как попасть в столицу. Все, быстрее!

Слов постарался впечатать в память все, что сказал незнакомец. Вуллир. Леди Дорна. Все-таки капитан не подвел! Не бросил их! На какое-то мгновение ему стало стыдно за те мысли, которые приходили в голову насчет Горела Сама. Интересно, что чувствует Фарри, еще недавно всячески поносивший человека, который теперь, как оказалось, спас их?

Фарри не заставил себя долго упрашивать. Он метнулся к борту и, лишь нашарив канат, которым была привязана лодка, ужом скользнул вниз. Лодка опасно накренилась, и Фарри сохранил равновесие только благодаря тому, что не выпустил из рук канат. Аккуратно, исследуя дно лодки ногами, нашарил большой узел и сел возле него. Спустя мгновение в лодке оказался Слов, чуть не севший брату на голову. Зато им обоим на голову приземлился канат, сброшенный сверху. Баржа стала потихоньку удаляться.

– Свободны! – выдохнул Фарри.

– Греби! – Слов бросил в руки брату весло. – Потом поговорим.

Из огромной черной стены, нависающей над братьями, баржа понемногу превратилась в еле видневшуюся вдали тень. Братья гребли изо всех сил, стараясь оставить между своей лодкой и баржей как можно большее расстояние. Гребли молча, лишь хрипло дыша.

– Сбежали! – разнесся над водой приглушенный расстоянием крик.

На барже вспыхнул один огонек, второй, третий… Неразборчивые крики доносились до ушей Фарри и Слова, пробиваясь сквозь шум крови в висках и хрипы легких. Лодка словно летела на крыльях, чуть не выпрыгивая из воды.

– Хватит! – прохрипел Фарри, когда от баржи остался лишь далекий огонек. – Давай передохнем!

Слов не успел ответить. С громким треском нос их лодки во что-то врезался. Они гребли, сидя спиной по ходу движения, и не видели ничего впереди. От сильного удара братьев швырнуло на дно. Они забарахтались, пытаясь занять хоть какое-то нормальное положение и при этом не опрокинуть лодку.

– Что там? – крикнул кто-то сверху.

Яркий свет фонаря, на время ослепив братьев, упал на лодку.

– Два каких-то придурка на лодке! – Другой голос, чуть грубее первого. – Эй вы! А ну поднимайтесь на борт!

Слов попытался отпихнуть лодку от борта большой яхты, в которую они врезались, веслом.

– Поднимайтесь, говорю! – прикрикнули сверху. Усиливая весомость приказа, узнаваемо заскрипели натягиваемые тетивы луков. – Стрелять будем!

Слов зло бросил весло на дно лодки.

– А я говорил, что нечего так жилы рвать, – покачал головой Фарри. Подняв голову кверху, он крикнул: – Бросайте веревки! По борту нам, что ли, карабкаться?

– Ты еще покомандуй! – проворчал голос, но спустя несколько секунд конец веревки упал Фарри на голову.

Парень ловко привязал лодку и дернул веревку, проверяя, как она закреплена наверху.

– Полезли? – вздохнул он и принялся перебирать руками, подтягиваясь вверх.


Перевалившись через борт, Фарри только и успел, что бросить быстрый взгляд на окружающее. Правда, рассмотрел он совсем немного – желтоватый свет фонаря выхватил из мрака ночи лишь пятерых мужчин, одетых в кольчуги, с луками в руках, да доски. Вот как раз доски Фарри удалось рассмотреть во всех подробностях. Парень не успел еще утвердиться на ногах, как его уложили лицом в эти самые доски, да еще и припечатали каблуком в спину, для верности. Спустя несколько секунд к брату присоединился и Слов.

– И что же у нас здесь? – Каблук еще больнее вдавился Фарри в спину. – Два слепых негодяя, которые не могут рассмотреть борт яхты под самым носом?

– Так темно же… – Фарри охнул от удара по ребрам. Не сильного, стоит сказать, однако довольно чувствительного. Нога, прижимающая его к палубе, тоже никуда не делась.

– И куда же вы так летели? – невозмутимо продолжил голос.

– Бронни, а может, эти двое сбежали с той баржи? – спросил кто-то. – Помнишь, только что там тревогу подняли?

– Тогда негодяям не повезло, – хмыкнул первый голос. Видимо, тот самый Бронни. – Клест, что там в лодке?

– Сейчас! – донеслось снизу. Похоже, пока братьев «приветствовали», кто-то уже отправился осмотреть их лодку.

Фарри вывернул голову, стараясь увидеть хоть что-то, кроме выскобленных до белизны досок палубы. Сразу же он наткнулся на взгляд брата. Слов лежал в шаге от него. Судя по выражению лица, он был в ярости. Редкое выражение на лице Слова. Очень редкое. Фарри мог пересчитать по пальцам все случаи за всю их жизнь, когда брат был так зол. Даже после визита к мэтру Совину, даже в тюрьме Слов был скорее обижен, чем зол. Сейчас же его глаза просто сверкали в свете фонаря, а челюсти двигались так, что Фарри удивился, не услышав скрежета зубов. Видимо, череда невезений, свалившаяся на их несчастные головы, окончательно вывела Слова из равновесия. Всегда спокойный, рассудительный… Фарри испугался, что Слов сейчас выкинет какую-нибудь штуку, которая может очень дорого обойтись им обоим.

– Ногу убери! – Словно подтверждая мысли брата, Слов не сказал – прорычал!

– Ого! – Фарри увидел, как брат дернулся. Видимо, от удара по ребрам, какой недавно заработал он сам. – Ты, щенок, не рычи тут!

– Еще укусит! – загоготал кто-то.

– Укусит – вырвем зубы, – спокойно констатировал Бронни.

– Вот. Больше ничего. – На палубу, вне пределов видимости Фарри, что-то шлепнулось. Лязгнула сталь.

– Мечи? – Голос Бронни прозвучал чуть по-иному. Словно он обращался в сторону. – Откуда мечи у этих негодяев?

– Если они с тюремной баржи сбежали, – произнес кто-то, – то могли украсть мечи у охраны.

– Не мели чушь, Релик! – прикрикнул Бронни. – У этих лесорубов Вудаксов они могли украсть только топоры. Здесь мечи имеют лишь дворяне, да и то не все.

– Бумаги какие-то. – Голос оживился. – О! Золотишко!

– Так что же вы за птицы такие? – Голос Бронни прозвучал задумчиво.

– А чего думать? – весело сказал кто-то. – За борт этих, а вещи…

– Что здесь происходит? – Новый голос, менее грубый, но гораздо более властный, влился в хор, окружающий Фарри и Слова.

– Господин капитан! – А вот в голосе Бронни, показалось, прозвучала испуганная нотка. – Смирно, собаки!

Нога, прижимающая Фарри к палубе, дернулась, будто в нерешительности, но не убралась. А вот нажим на Слова, похоже, чуть ослаб. Он завозился, пытаясь приподняться.

– А ну лежать! – рявкнул Бронни, и Слов снова прильнул к палубе. Однако это, похоже, оказалось последней каплей.

Зарычав, как медведь, которого их дядя обнаружил как-то в охотничьей яме, Слов вывернулся из-под прижимающей его к доскам палубы ноги и перекатился на спину – в сторону от Фарри. Не успел никто ничего сообразить, как он подсек ногами одного из окруживших братьев людей. Только когда тот, охнув, повалился на палубу, все вокруг пришло в движение. Сразу несколько человек бросились к поднимающемуся на ноги Слову. Но и Фарри успел прийти в себя. Он бросил свое тело навстречу одной из пар ног, спешивших к брату. Извернулся змеей, уходя от носка чьего-то сапога.

– Стой! – Крик прервался, словно кто-то выбил из кричавшего воздух.

Вскакивая на ноги, Фарри увидел, как брат добивает локтем в затылок согнувшуюся фигуру. Кто-то схватил Фарри сзади за шиворот. Пинок ногой назад – хруст и визг показали, что удар достиг цели. Не мешкая, Фарри прыгнул рыбкой вперед – на спину человека в кольчуге, бросившегося к Слову с обнаженным мечом.

– Остановитесь! – Тот самый голос, перед которым вытянулись захватившие братьев в плен люди, еле пробился сквозь шум драки.

– Слов! – Фарри оглушил ударом кулака в висок противника, которого прижал к палубе всем своим весом, и вырвал из его ослабевшей руки меч.

Слов обернулся как раз вовремя, чтобы поймать оружие, и поймал его вовремя, чтобы отбить выпад другого нападавшего. Он был зол. Не зол – в ярости! «За что судьба ополчилась на нас с братом? Жили себе тихо-мирно. Никого не беспокоили». Меч, брошенный братом, оказался непривычно легким. Точнее – как раз «привычно». По весу он больше походил на те палки, с которыми Фарри и Слов тренировались с детства, и уж никак этот вес не внушал такое уважение к оружию, как мечи самих братьев, оставшиеся валяться где-то тут, на палубе. Меч оказался узким – всего два пальца шириной, но зато на две ладони длиннее привычного, а рукоять вызывала сомнения в том, что за нее можно ухватиться двумя руками. «И вдруг беды градом посыпались на наши головы. Убили дядю!» Слов отскочил назад, отбивая прямой удар кинжала, и чуть не перевалился через борт. «Сожгли дом, в котором мы прожили всю свою жизнь!» Он прочертил мечом перед собой широкую дугу и, заорав, прыгнул на отпрянувшего противника, занося меч над головой. «Нас оболгали, обвинив в краже того, что принадлежало нам по праву, и бросили в тюрьму!» Клинок с гудением рассек воздух, но и только. «Потом эта проклятая пародия на правосудие, где индюк-судья на брюхе ползал перед расфуфыренным лжецом-дворянчиком, а адвокат, несмотря на все обещания, только щеки надувал!» Чей-то клинок – хорошо хоть вскользь! – резанул бок Слова, и тот снова был вынужден отскочить. «Снова тюрьма! И вот удача наконец-то улыбнулась – старый друг дяди помог-таки освободиться. Но сволочная удача, как оказалось, улыбнулась только для того, чтобы гаденько захихикать, подсунув вот это!» Слов зарычал и снова прыгнул вперед, где на Фарри насели сразу трое.

Проследив, чтобы брат поймал брошенный меч, Фарри, словно спущенная пружина, вскочил на ноги. Будто и не было бешеной гребли, окончившейся столкновением с этой проклятой яхтой. Не успел он развернуться, чтобы присоединиться к брату, как сам оказался в том положении, в котором любое отвлечение внимания смертельно опасно. Небольшого роста крепыш в маленьком круглом шлеме, больше походившем на чашку, сидящую на ушах владельца, одетый в короткую кольчугу без рукавов и обтягивающие икры ног шерстяные чулки, широко расставив руки, бросился на Фарри. Налетел как ураган, снова сбив парня с ног! Они покатились по палубе, попутно сбив кого-то еще. Фарри изо всех сил молотил противника кулаками в бока, живот – куда только придется. При этом он, закусив губу, старался не обращать внимания на саднящую боль – голые руки ведь не слишком подходящее оружие, чтобы так обихаживать ими кольчугу. Противник попытался оседлать Фарри, однако весом он явно не вышел, и вскоре парень оказался сверху. В удар, нанесенный сверху вниз, прямо в лицо крепыша, Фарри вложил всю свою силу и вес. Порадоваться победе он не успел. Удар ногой прямо в спину должен был переломать парню пару ребер, но Фарри спасло то, что он, за миг до встречи чужого сапога со своим телом, чуть пригнулся, нанося удар своему противнику. Но и скользящего удара оказалось достаточно, чтобы снова бросить его лицом в палубу. Фарри перекатился. Снова перекатился, стараясь оказаться чуть дальше от ног врагов и тем самым выиграть себе хоть лишний миг времени. Что-то попалось под руку. Меч! С удивлением Фарри обнаружил свой собственный меч, который в последний раз держал в руках еще до того памятного ареста в Этвуде. А может, это меч Слова? У Фарри не было времени, чтобы рассматривать ножны, – сами мечи ведь абсолютно одинаковы. С победным криком он вскочил на ноги, обнажая оружие. Вовремя. Времени как раз хватило на то, чтобы отшатнуться от выпада одного из врагов. Крутанув в руке свой меч, совсем как привык с палкой, на которых они с братом тренировались в прежние времена, Фарри гикнул и бросился в атаку. Что за мечи у этих чудаков? Он чуть не рассмеялся, заметив, как торчат уши одного из захвативших их из-под чудной маленькой железной шапочки. Почему-то возникло желание отрубить одно из этих ушей. Однако хоть клинки врагов оказались узкими и легкими, но гораздо длиннее привычного, что сразу же отбило всякое желание смеяться. Фарри парировал колющий удар, направленный ему в левый бок. Повинуясь внезапно мелькнувшей мысли, сместился ближе к противнику, превращая длину его клинка в недостаток, а своего – в достоинство. Краем глаза он заметил отблеск и успел отпрыгнуть как раз вовремя, чтобы не попасть под удар кинжала, который враг скрывал в другой руке. Ах так?!! Фарри снова ринулся вперед – под руку с мечом. Рубящий удар остановился на полпути. Меч, так и не лязгнув о подставленный противником блок, резко изменил направление. Фарри крутанулся, не давая врагу развернуться к себе лицом и стараясь находиться все время чуть сбоку – так противник не сможет использовать кинжал. Заорав, ушастый отпрыгнул назад, выпустив оружие и зажимая глубокую рану в плече. Тут же подоспели еще трое. Фарри бросился на того, что был слева, стараясь держать его между собой и остальными двумя.

– Мечи – в ножны! – прозвенел сильный женский голос.

Удар! Блок! Блок! Еще шаг влево – эти сволочи стараются обойти. Откуда-то появился Слов, вихрем набросившийся на одного из троицы, против которой стоял Фарри. Чуть полегче! Удар! Удар!

– Мечи – в ножны, господа! – Снова этот голос, но уже с нотками раздражения. – Я приказываю!!!

Внезапно враги братьев отступили. Фарри рванулся было вперед, но кто-то схватил его за плечо. Он резко обернулся, поднимая меч.

– Спокойнее! – Слов чуть отступил и, подняв меч, указал на что-то в стороне.

В дверях небольшой надстройки над палубой стояла женщина. Одета она была лишь в длинный шелковый халат ярко-рыжего цвета, который переливался в свете фонаря, висящего над ее головой, так, что казалось, он сам светится. Еще ярче, чем этот халат, светились ее рыжие волосы. Лишь посмотрев на женщину, Фарри задумался, отчего он так тяжело дышит – то ли от схватки, то ли оттого, что халат ее был весьма небрежно запахнут, являя миру ложбинку меж нежных округлостей. С великим трудом он перевел взгляд на лицо красавицы. И оторопел. Эти пухлые губы, точеный прямой носик и большие карие глаза, сейчас горящие гневом, казались смутно знакомыми. Уж не во сне ли он мог видеть ее? Женщина поднесла к губам пальчик, и Фарри наконец вспомнил. Этвуд! Она стояла, разглядывая витрину одного из магазинов, а он показал на нее брату, когда они шли искать мэтра Совина! Та самая женщина из Дома Рафокс!

– Лучники! – Новый голос вывел Фарри из объятий воспоминаний.

Вновь заскрипели тетивы луков, бездействовавшие, пока братья находились в общей свалке. Тогда можно было слишком легко попасть в кого-то из своих. Теперь же братья оказались отличной мишенью. Слов оглянулся – еще шестеро воинов поднимали короткие луки, целясь в них. И еще один, одетый так же, как и все, но с рыжим табардом, по которому бежал зеленый лис, поверх кольчуги, стоял с поднятой рукой.

– Нет! – Женщина не пошевелилась, но одно ее слово остановило смерть, уже изготовившуюся ринуться к братьям.

– Леди Лисси, я… – начал было воин в табарде.

– Я сказала – нет! – Она наконец оторвала палец от своих губ и уперла руки в бока. – Разоружить этих двоих и доставить ко мне в каюту.

– Как прикажете, моя госпожа. – Воин поклонился, а затем повернулся к Фарри и Слову: – Бросить оружие! Вы слышали приказ леди Лисси?

Фарри посмотрел на луки, которые и не думали опускаться, затем – на тех, с кем они с братом только что сражались, – те, ворча, снова поднимали оружие. Зазвенел о палубу меч. Слов принял решение первым. Фарри удивленно посмотрел на брата.

– Бросай, – только и сказал тот, поворачиваясь к воину в табарде.

Не успел стихнуть звон брошенного меча Фарри, как на них набросились все разом. Фарри успел лишь крякнуть, а руки уже оказались крепко стянуты за спиной. Грубый тычок под ребра показал, что, если бы не приказ, Фарри и Слова ожидали бы большие неприятности. Хотя вполне возможно, что они еще впереди.

Каюта леди Лисси оказалась просторной и убранной с такой роскошью, какая только возможна. Она находилась на самой корме яхты, и вся задняя стена каюты была занята огромным окном. Стены были задрапированы дорогими тканями и увешаны гобеленами настолько плотно, что дерева вообще видно не было. Ноги тонули в толстом цветастом ковре, а с потолка озаряла все это великолепие люстра, свет от десятков свечей которой преломлялся сквозь сотни кусочков граненого хрусталя. Сама хозяйка сидела в большом кресле, в котором можно было утонуть. Она не позаботилась ни о том, чтобы переодеться, ни о том, чтобы плотнее запахнуть халат. Когда Фарри и Слова ввели к ней в комнату, леди Лисси как раз изучала свиток, в котором братья с удивлением узнали тот самый, написанный их отцом. На столике возле кресла лежали их мечи, небольшой кошель с монетами, книжечка дяди Алмостера и запечатанное письмо, которого братья раньше не видели. На пол под столиком были небрежно брошены два мешка, видимо не заинтересовавшие своим содержимым даму.

– Дормайл… – пробормотала леди Лисси, даже не глянув на Фарри и Слова. Она отложила в сторону свиток и, глядя на него, принялась снова постукивать пальчиком по губам, что, видимо, означало глубокую задумчивость. Фарри и Слов стояли молча, не мешая ее размышлениям. Так же молчали и четверо, стоявшие за спинами братьев. Фарри показалось, что те вообще даже старались не дышать.

Леди Лисси потянулась и взяла со столика письмо.

– Леди Дорне… – прочитала она вслух имя адресата. – Это еще кто такая? – Леди Лисси перевернула письмо и принялась осматривать печать. Хмыкнув, она ловким движением пальчиков сломала сургуч. Фарри дернулся, но сзади его крепко держали. Женщина же не обратила на это никакого внимания. Она развернула письмо и принялась читать его вслух: – «Любезная леди Дорна! С момента нашей последней встречи прошло много времени, и я корю себя за каждую секунду, в которую не имею счастья видеть Вас. Однако служба не дает мне ни малейшей возможности отвлечься от дел милорда Вудакса. В этом оправдании, конечно, нет достоинства, но я смею лишь надеяться, что Вы примете его и не станете так уж сильно гневаться на Вашего покорного слугу. Смею просить Вас, дорогая леди Дорна, обратить пристальное внимание на двух юношей, с которыми я отправляю Вам это письмо. У меня нет никаких сомнений, что они – сыновья бедного лорда Грах-Дормайла. Надеюсь, Вы заметите в них то же сходство с лордом Грах-Дормайл ом, которое я заметил в них с его братом – Алмостером Бровином Дормайлом. Я не имел чести знать лорда Грах-Дормайла, однако, как Вы знаете, был, как и Вы, хорошо знаком с его братом. Кроме прочего, Вы ведь, насколько я помню, были дружны с его женой, Сели Грах. Помощь, в которой нуждаются эти юноши, весьма щекотлива. Судьба распорядилась так, что наследники Дома Дормайл не имеют доказательств своего происхождения. Более того, они даже не знают, кто из них имеет право на майорат. Гели Вы помните, бедная леди Сели осчастливила лорда Дормайла сразу двумя сыновьями в один день, и произошло это незадолго до того, как замок Дормайл пал. Лорд Дормайл поручил спасти наследников своему брату, что тот выполнил с честью. Алмостер Бровин вырастил племянников, по каким-то причинам не раскрывая им правду об их происхождении. Более того, он никогда не сообщал им и кто из них старше. С прискорбием сообщаю, любезная леди Дорна, что нынче бедный Алмостер Бровин мертв. И смерть его наступила при весьма странных обстоятельствах, которые заставляют вспомнить известные вам подозрения и слухи, ходящие перед падением Дома Дормайл. Надеюсь, Вы соблаговолите пролить этим юношам свет на те давние события. Как преданный друг Алмостера Бровина Дормайла, молю вас о том, чтобы Вы протянули им руку помощи и помогли занять достойное их место. С глубочайшим уважением и искренними пожеланиями, вечно Ваш – Горел Сам».

Дормайлы… – снова повторила леди Лисси, бросая письмо обратно на столик. Письмо не долетело и упало на пол, но женщина этого, казалось, не заметила. – Значит, вы двое – наследники Дома Дормайл?

– Отвечайте госпоже! – шепнул кто-то сзади, сопроводив свои слова тычками.

– Да.

– Да, леди Лисси! – снова зашептали сзади, и снова ребра Слова заныли от тычка. Слов, хоть его ярость и угасла, пожалел о том, что согласился бросить оружие. Фарри об этом жалел уже давно – чуть ли не с момента, как его меч вообще коснулся палубы.

– Да, – упрямо повторил Слов, с наслаждениям вслушиваясь в раздавшееся сзади шипение.

– Развяжите их, – приказала леди Лисси. Она удобнее устроилась в кресле и подперла рукой свою прелестную головку, отчего халат распахнулся еще больше.

– Но, моя госпожа… – запротестовал кто-то.

– С каких пор я должна повторять свои приказы дважды? – Взгляд женщины не отрывался от Фарри и Слова, перелетая с одного на другого. Стоит сказать, что братья также были полностью поглощены ее видом. – Мне сегодня уже дважды пришлось повторять свои указания, господин капитан.

– Простите, леди Лисси. – Фарри тут же почувствовал прикосновение холодной стали к своим рукам и спустя мгновение принялся растирать затекшие руки.

Не замедлили исполнить указание дамы и в отношении его брата.

– Принесите господам вина, – удовлетворенно кивнув, продолжила леди Лисси. О чем-то подумав, она наморщила носик. – И какую-нибудь более подобающую лордам одежду. Идите!

Слов даже не заметил, как испарились охранники. Впрочем, подумал он, кто-нибудь обязательно должен караулить за дверью. Вдруг недавние пленники замыслят что-нибудь лихое. А то может случиться, и сама леди передумает. В нем зажглась искорка надежды. Пока еще робкая, почти призрачная. Неужели после всех тех бед, свалившихся на их с братом головы, хоть в чем-то повезло? Дама, явно благородного происхождения, поверила письму – рекомендательному письму господина капитана Горела Сама, адресованному леди Дорне, – и грамоте о наследстве братьев. Но что за этим стоит? Да, они, пусть пока только для нее, обрели свое имя. Но не стоит забывать и о том, что наследников Дома Дормайл кто-то желает раньше срока свести в могилу. Но кроме этого, что-то еще беспокоило его…

Фарри не мыслил такими категориями, как брат. В отличие от Слова, в душе Фарри надежда разгорелась ярким пламенем. Чем судьба не шутит – вдруг эта женщина действительно поможет им! Не надо будет снова куда-то бежать, скрываться… Не надо разыскивать ту леди Дорну и доказывать свое право на фамилию… А может, она тоже знала отца или дядю? Нет, леди Лисси слишком молода. Тогда, возможно, она поможет найти леди Дорну или поможет вовсе обойтись без нее?

– Благодарю, леди Лисси, – поклонился Фарри, искоса глянув на брата и дивясь, что тот стоит словно дерево.

– Благодарю, госпожа, – несколько запоздало повторил поклон Слов.

– Не стоит! – Леди Лисси махнула ручкой. – Это я прошу простить моих людей за то… недоразумение, которое произошло на палубе моей яхты. Будьте здесь желанными гостями. Присаживайтесь, лорды… – Она вопросительно посмотрела на Фарри, потом на Слова.

– Мое имя – Слов. – Парень мысленно выругал себя за невоспитанность. – А моего брата зовут Фарри. Мы просим прощения за то, что не представились…

– Ах, бросьте! – улыбнулась леди Лисси. – Я же понимаю, что причиной тому потрясение от произошедшего. Но давайте забудем обо всем этом. Прошу вас, лорды, присаживайтесь! Мое имя, как вы, должно быть, слышали, Лисси. Леди Лисси.

Слов осторожно присел на краешек мягкого стула, на который указала хозяйка. На соседнем стуле, словно подражая леди Лисси, вальяжно раскинулся Фарри. Слов только хмыкнул, глядя на поведение брата.

– Мы с братом видели вас в Этвуде, – заявил Фарри, закинув ногу на ногу. – На Торговом проспекте. Вы, должно быть, из Дома Рафокс?

– Мне лестно, что вы запомнили меня, милорд, – улыбнулась леди Лисси. – И вы угадали. Я – дочь Меррима Пройда Рафокса.

– Главы Великого Дома Рафокс? – Слов приподнялся со стула, но снова сел, повинуясь жесту леди. Фарри, насколько Слов видел, тоже оторопел.

– Ах, оставьте эти церемонии! – Леди Лисси дождалась, пока появившаяся служанка поставит на столик кубки с вином. Это было непросто сделать, поскольку большую часть столика занимали вещи Фарри и Слова, насчет которых хозяйка не дала никаких указаний. Наконец-то девушка, дождавшись позволения, покинула каюту. – Зовите меня просто леди Лисси.

– Зовите нас просто Фарри и Слов, – не остался в долгу, как он думал, Фарри.

Леди Лисси весело рассмеялась. Слов же вдруг насторожился. Он наконец-то уловил ту мысль, которая не давала ему покоя последние несколько минут, прячась где-то на краю сознания. По этикету, который заставлял их, среди всего прочего, изучать дядя, представителей Великих Домов следовало называть благородными лордами и леди, тогда как членов обычных Домов – просто лордами и леди. Кроме того, ни один благородный лорд, как и ни одна благородная леди, вряд ли признают представителей обычных Домов ровней себе. А вот благородная леди Лисси, наоборот, всячески старается то ли их с Фарри поставить на одну ступень с собой, то ли самой спуститься до их ранга. Впрочем, последнее маловероятно.

– Вы… Слов?.. – Дождавшись кивка, леди Лисси продолжала: – Должно быть, гадаете о тех небольших неувязках в этикете, которые следуют за моими словами?

– Видите ли, благородная леди…

Но она не дала Слову договорить.

– Не знаю, как в ваших краях, но на землях Дома Рафокс мы не так уж строги в этикете. Нам по вкусу несколько… более свободные нравы, дорогой Слов.

– А кроме того, – Слова внезапно озарила догадка, – если слухи, которые дошли до нас, верны, один из нас наследует не только Дом Дормайл, но и Великий Дом Бовкрос.

– И это тоже, – охотно кивнула леди Лисси, тогда как Фарри застыл с раскрытым ртом. Она засмеялась. – Впрочем, все это – пустяки! Мне просто не по нраву все это расшаркивание. Хватит с меня и собственных слуг, вечно бормочущих «благородная леди». Договорились?

– Договорились, леди Лисси, – сдался Слов под напором этой девицы. Фарри же вообще не видел смысла этого разговора – если она сама предлагает, то зачем объяснения?

– Ваши вещи конечно же отдадут вам, – продолжила леди Лисси, беря в руки кубок. Рука ее остановилась, так и не поднеся кубок ко рту. – Но почему же вы не пьете? Умоляю, милорды, угощайтесь! Отличное вино – с лучших виноградников Дома Добфин! – Она продолжила, только когда Фарри и Слов взяли кубки. – Несмотря на все недоразумения, вы – гости на этой яхте, и вас высадят в любом месте, где вы пожелаете.

– Благодарим, леди Лисси. – Слов изобразил поклон, стараясь не расплескать вино. Фарри же свой кубок уже опустошил. – Мы были бы очень признательны, если бы вы…

– Но я прошу вас сопровождать меня в путешествии, – перебила леди Лисси. – Я направляюсь домой. Не хотели бы вы осмотреть земли Дома Рафокс?

– Благодарим, госпожа, но…

– С удовольствием, леди Лисси! – Взгляд Фарри, не отрывающийся от радушной хозяйки, был устремлен гораздо ниже уровня, дозволяемого приличиями. – Мы с радостью…

– Леди Лисси, – Слов сжал плечо брата так, что тот крякнул, – вы не возражаете, если мы дадим ответ завтра? Видите ли, все произошедшее…

– Конечно, конечно! – закивала леди Лисси. – Простите меня за то, что я сама не подумала о том, что вы устали. Я немедленно распоряжусь, чтобы вам выделили подобающие комнаты! Но завтра я жду от вас ответа и надеюсь, что вы не откажете мне в просьбе.

Словно по волшебству, за спинами братьев выросла фигура одного из стражников.

– Проводите господ в подобающие комнаты, – совсем другим, чем тот, которым разговаривала с братьями, тоном приказала леди Лисси. – Отнеситесь к ним со всем почтением. Эти милорды – мои дорогие гости.

Слов поднялся, силой потащив со стула брата.

– Благодарим, леди Лисси. Доброй вам ночи.

– Приятных снов, господа, – улыбнулась леди Лисси и пригубила вино. – Ваши вещи занесут в комнаты.

– Зачем они вам, госпожа? – спросил Грей Слим, едва за Фарри и Словом закрылась дверь. Капитан даже не потрудился дождаться, пока стихнут их шаги в коридоре, – кто им позволит подслушивать! – Возиться с какими-то оборванцами…

Леди Лисси, отставив кубок, задумчиво смотрела на дверь. Пальчик ее, как всегда, когда девушка о чем-то напряженно размышляла, постукивал по полным губкам.

– Гели ты видишь в самородке, оказавшемся в твоей руке, лишь булыжник, – спустя какое-то время задумчиво ответила она, впрочем не обратив своего взгляда на капитана, – то так и помрешь нищим. – Девушка вздохнула. – Эти мальчишки – такой улов, что ты и представить себе не можешь, Грей Слим.

– Вы верите в эту историю? – Капитан позволил себе приподнять бровь, словно насмехаясь над словами своей госпожи. К его счастью, та не обратила на такое возмутительное поведение никакого внимания.

– Грей Слим, ни один человек в здравом уме не будет претендовать на титул лорда, не имея на то веских оснований и доказательств. – Она покачала головой, будто удивляясь, что приходится объяснять столь очевидные вещи. – Даже самый отпетый пройдоха. А эти мальчишки, если ты не заметил, наивны, как котята.

– Может, они просто глупы? – вновь усомнился в словах своей госпожи Грей Слим.

На этот раз сомнение капитана не осталось незамеченным. Леди Лисси гневно сверкнула глазами на своего слугу.

– Глупцами будем мы, если упустим такой улов. В самом деле, Грей Слим, не слишком ли много ты на себя берешь? По-моему, ты занимаешься моей охраной, а не даешь советы! Запомните, капитан, с головы этих двоих не должен упасть ни один волос! Головой отвечаете! – Вновь принявшись задумчиво постукивать пальчиком по губкам, она добавила: – Пока не должен…


Комнаты, точнее, каюты, выделенные Фарри и Слову, были хоть небольшими, но роскошными. Когда стражник, поклонившись, открыл перед братьями дверь, Фарри даже присвистнул от неожиданности. Они переступили порог и потрясенно замерли. Даже не заметили, что стражник тихо закрыл за ними дверь. Здесь было на что посмотреть. Пусть потолок низок – балки и доски, перекрывающие его, покрыты тонкой резьбой, создающей сложный, запутанный узор, следя за которым глазами можно заблудиться. Вдобавок, органично вплетаясь в этот лабиринт узора, на потолке сияли начищенные до блеска бронзовые звезды. Деревянные панели, которыми отделаны стены, наоборот, гладки, без иных украшений, кроме естественного узора древесины. Через равные промежутки на стенах развешаны бронзовые светильники, заливающие комнату ярким светом, – масло здесь явно не экономят. Посреди комнаты, на небольшом ковре, украшенном растительным орнаментом, расположился низкий столик красного дерева. Его навощенная столешница сияла, отражая блики огоньков светильников, а резьба, покрывавшая гнутые ножки, будто переползла на дерево с ковра. Три кресла, стоявшие возле столика, даже на вид были глубокими и мягкими, вызывая желание немедленно погрузиться в них. На стене, противоположной двери, возле которой стояли Фарри и Слов, висел единственный гобелен, изображавший свору собак, загоняющих оленя. Еще две двери расположились в противоположных стенах. Все здесь выглядело просто, но эта простота указывала на роскошь и богатство хозяев.

– Ваши вещи, милорды. – Мелодичный голос сзади отвлек братьев от созерцания комнаты. – Куда прикажете положить?

Сзади стояла милая девушка, едва ли старше братьев. Ге одежда, как и комната, тоже выглядела простой. Гели не считать того, что сшита была из шелка и была явно не по карману простому человеку. «Если здесь прислуга носит шелка…» – задумался Фарри, разглядывая вышитый на груди девушки герб Дома Рафокс. Девушка потупила глаза, но сделала это привычно и скорее приличия ради, чем действительно от смущения.

– Спасибо. – Слов шагнул к служанке и взял у нее из рук принесенные вещи. Мечи братьев, кошель с монетами, свиток и записную книжку. Он отметил, что ни мешков, в которых, насколько он понял, был собранный дядей запас провизии, ни рекомендательного письма леди Дорне среди вещей не оказалось.

– Что-нибудь желаете, милорды? – Когда Слов забрал у нее вещи, глаза девушки изумленно расширились, но она быстро взяла себя в руки. – Прикажете подать ужин?

– Да-да, пожалуйста! – При упоминании об ужине в животе Фарри громко заурчало. Последний раз они с братом ели еще в тюрьме, а последующие события сказались на аппетите братьев благоприятным образом. Слов кивнул, подтверждая слова брата.

– Один момент. – Служанка присела в реверансе и испарилась.

– Слушай, Слов, – Фарри упал в кресло и, вытянув ноги, блаженно вздохнул, – а мне здесь начинает нравиться!

В ответ Слов бросил брату его меч, который Фарри поймал в последний момент. Он выложил на стол свиток, кошель и книжечку дяди, а меч прислонил к соседнему креслу.

– Ты чего? – удивился Фарри, откладывая свой меч в сторону. Он посмотрел на брата, который так и остался стоять возле кресла.

– Не хочу кресло кровью заляпать. – Слов указал на свой бок, где на куртке запеклась кровь, набежавшая из пореза, полученного на палубе.

– Ты ранен? – Фарри вскочил и подбежал к брату.

– Царапина! – Тот махнул рукой, отворачиваясь. – Затянулась уже. Слушай, тебе ничего не кажется странным?

– Мне все кажется странным с того момента, когда мы покинули дом. – Фарри на мгновение посерьезнел, но на его лицо тут же вернулась хитрая усмешка. – Но должно же нам хоть когда-нибудь повезти.

– Нам уже повезло, что господин капитан Горел Сам позаботился о том, чтобы мы не попали на лесоповал, – возразил Слов. – А здесь… Нам здесь оказали совсем недружелюбный прием, и вдруг все так резко переменилось…

Снова появилась служанка, неся в руках большой поднос, заставленный тарелками. Она принялась расставлять посуду на столике, стараясь не задеть вещи братьев. Фарри вдохнул ароматный пар, поднимающийся над тарелками. Судя по запаху – жареное мясо с овощами. Пузатый кувшин и два серебряных кубка не оставляли сомнений, что в меню ужина присутствует и вино.

– Спасибо. – Фарри улыбнулся присевшей в реверансе служанке и снова повернулся к Слову. – Просто леди Лисси поняла, что мы – не какие-нибудь проходимцы. Мы – благородного происхождения…

Слов проводил взглядом покинувшую комнату девушку. Посмотрел на кресло, на свою рану и, махнув на все рукой, сел за стол.

– Ни Граха, ни стражу в Этвуде это не остановило. – Он приподнял салфетку над своей тарелкой. Действительно, мясо с овощами. – Кроме того, наше происхождение надо еще доказать.

– Если ты помнишь, – рот Фарри уже был набит едой так, что слова еле вылетали из него, – то леди Лисси пообещала помочь нам в этом деле.

– С чего бы? – Слов, в отличие от брата, прожевывал еду гораздо тщательнее, хоть вряд ли был менее голоден.

– Не знаю! – Фарри приложился к кубку с вином и вернулся к опустошенной уже наполовину тарелке. – Она хочет нам помочь, Слов! Тебе этого не достаточно? Ведь господин капитан тоже помог нам.

– Не так открыто, – возразил Слов. – И потом, господин капитан был другом нашего дяди.

– Может, она, – Фарри ткнул вилкой в стену в направлении каюты леди Лисси, – тоже подруга. Дяди, или отца, или…

– И она не отдала нам письмо господина капитана.

– Какое? – Фарри на миг замер, уставившись на брата.

– Ты забыл? Письмо леди Дорне, – напомнил Слов.

– А-а-а! – Фарри махнул рукой и снова потянулся к кувшину с вином. – Будешь? Как хочешь. Так вот, зачем нам та леди Дорна, если нам помогает благородная леди? Ты чувствуешь разницу?

– Чувствую. Но не вижу, в чем ее интерес. – Слов отложил вилку в сторону и откинулся на спинку кресла. – Не верю, что она просто так взялась нам помогать.

– Что касается меня, – Фарри тоже откинулся на спинку кресла и зевнул, – главное, она нам помогает. И вообще, Слов, ты стал каким-то подозрительным. Давай-ка спать, а то у меня уже глаза слипаются. Если я что-то понимаю, то за теми дверями должны быть спальни.

– Спать так спать, – вздохнул Слов, с неохотой покидая кресло. – Обсудим все завтра. На свежую голову.


Завтрак Фарри и Слову подала уже другая служанка. Фарри, взъерошенный со сна, только выглянул из своей спальни. Честно говоря, покидать мягкую, роскошную постель, в какой он никогда в жизни не спал, совсем не хотелось. Однако, судя по звукам, доносившимся из прихожей, Слов уже давно был на ногах. Судя же по запахам еды, проникшим сквозь дверь, поднялся он с постели отнюдь не зря.

Слов уже сидел в одном из кресел и с отсутствующим видом наблюдал за служанкой, сервирующей завтрак.

– Доброе утро! – Фарри зевнул и присоединился к брату. В отличие от Слова, витавшего в каких-то своих мыслях, внимание Фарри делилось между симпатичной девушкой и едой, которую она раскладывала по тарелкам.

– Доброе утро. – Слов тряхнул головой, разгоняя теснившиеся там мысли, и кивнул служанке: – Спасибо. Дальше мы сами.

Девушка, присев в реверансе, окинула напоследок стол взглядом, убеждаясь, что все в порядке, и выпорхнула из комнаты. Фарри с сожалением посмотрел ей вслед, но сразу же снова оживился, перенеся свое внимание на яичницу, поджаренный хлеб и ломтики вареной говядины, украшенные зеленью.

– Слушай, я так хорошо еще в жизни не спал! – поспешил он поделиться с братом, хотя рот был уже занят едой. – Такая кровать…

– Да-да… – Слов рассеянно ковырял вилкой яичницу. Вдруг он отложил вилку и поднял взгляд на брата. – Фарри, нам следует поблагодарить леди Лисси и попросить, чтобы нас высадили где-нибудь, откуда мы сможем добраться до Вуллира.

Настроение Фарри тут же куда-то исчезло. Даже еда, казалось, утратила вкус.

– Почему нельзя отложить разговоры, пока мы не поедим? – вздохнул он. – Слов, ты стал каким-то… слишком серьезным.

– Я хочу, чтобы мы остались живы, – тихо ответил Слов.

– Ну вот скажи, – фыркнул Фарри, – что нам здесь грозит? Мы плывем на роскошной яхте, под охраной…

– Вот-вот. Ты уверен, что нас охраняют, а не сторожат?

– Зачем им это? – Фарри отбросил вилку. – Слов, ты…

– Фарри, я много думал этой ночью… – перебил Слов.

– Делать тебе нечего, – фыркнул Фарри. – Поспал бы лучше!

– Мне не нравится, что леди Лисси сразу предложила помочь нам. – Слов не обратил внимания на тон Фарри. – Сначала нас взяли в мечи, а потом – сразу помощь. Понимаешь, Фарри?

Фарри не ответил. Он снова принялся за яичницу, рассудив, что если брат не голоден, то это его проблемы, а уж ему, Фарри, подкрепиться совсем не помешает.

– Потом она распечатала наше рекомендательное письмо, – продолжил Слов. – Распечатала, прочитала и… Фарри, она не отдала нам письмо! Ненавязчиво так сказала, что сама поможет нам, а к леди Дорне обращаться не стоит…

– Слов, ну зачем тебе эта леди Дорна? – с досадой спросил Фарри.

– Понимаешь, леди Дорну рекомендовал человек, который уже помог нам, – медленно, стараясь, чтобы слова дошли до брата, ответил Слов. – У тебя же нет причин не доверять Горелу Саму?

– Нет, – покачал головой Фарри. – Но у меня нет и причин не доверять леди Лисси.

– Но нет и причин доверять ей, – возразил Слов. – Ты хочешь поставить наши жизни на то, что она действительно хочет нам помочь?

Подумав, Фарри покачал головой. Слов прав. Очень не хотелось задумываться над всем этим, но… Он слишком расслабился. Возможно – устал. Слов прав. Необходимо собраться, если он, Фарри, хочет выжить.

– Ты прав, брат, – сказал он. – Извини. Просто…

– Я тоже устал, Фарри. – Слов поднялся из-за стола. – Но пока не время отдыхать. Давай-ка поблагодарим нашу хозяйку и попросим, чтобы нас высадили где-то, откуда можно добраться до Вуллира.

Но сразу повидать леди Лисси не удалось. Стражник, стоявший у ее дверей, вежливо, но непреклонно дал братьям понять, что госпожа не намерена сейчас их принять.

– Простите, милорды, но благородной леди нездоровится. – Вот и все, что сообщил он, поклонившись, однако заступив дверь так, что пройти мимо него было невозможно.

Фарри и Слову не оставалось ничего иного, кроме как подняться на палубу и наслаждаться видом проплывающих мимо берегов. На палубе царило спокойствие. Здесь было практически пусто – лишь рулевой стоял у своего весла да маячил на носу одинокий стражник, судя по перебинтованной руке – один из тех, с кем братьям пришлось познакомиться ночью. Впрочем, если этот малый и затаил зло на братьев, то виду не показал. Он лишь поклонился, стоило Фарри и Слову появиться на палубе, и снова устремил взгляд вперед, высматривая что-то по ходу яхты.

Фарри прислонился к борту и принялся разглядывать проплывающие мимо берега. Чего-то не хватало… Фарри не сразу даже сообразил, что не так. Он даже насторожился на мгновение, прислушиваясь к своим ощущениям и ловя то, что причиняло беспокойство. Вот оно!

– Слов, посмотри!

– Что? – Брат все еще был задумчив и смотрел на берег, скорее всего даже не осознавая, что именно он видит.

– Лес, Слов! – Фарри обвел рукой простор, протянувшийся до самого горизонта. – Здесь нет леса!

Действительно, река здесь текла сквозь бескрайние луга, перемежающиеся кое-где куцыми рощицами и полосами возделанной земли. Фарри и Слов, проведшие всю жизнь в лесу и привыкшие к тому, что всюду вокруг буйствует растительность, с удивлением смотрели на открывшийся вид. Конечно, они слышали, что в Чаше практически не осталось лесов и более чем девять десятых всех лесов находится на землях Дома Вудакс, но одно дело – слышать и знать, а другое – видеть собственными глазами. У Слова даже голова закружилась, когда он всмотрелся в горизонт.

– Значит, мы уже не в Вудаксе, – пробормотал он, отгоняя наваждение. – Или у самой границы.

– Вы правы, милорд. – Знакомый голос звучал весело. – Мы уже три часа как покинули территорию Дома Вудакс и находимся сейчас в границах Дома Вулхов.

За их спинами стоял молодой человек, лишь немногим старше Фарри и Слова. Был он, как, похоже, и все представители Рафокса, рыжеволос. Небольшая, чуть заметная бородка дымкой окутала его подбородок. Короткая кольчуга без рукавов и длинный узкий меч выдавали в нем воина, а рыжий табард, на котором, кроме бегущего лиса, были изображены три звезды, свидетельствовал, что перед Фарри и Словом не простой воин.

– …Если точнее, то вы смотрите на земли Дома Вулхов, – продолжил человек, нисколько не смущаясь тем, что братья его откровенно разглядывают. – На самом деле течение реки, по которому мы сейчас идем, принадлежит Дому Розбир. Их земли – по правому берегу. Кстати, позвольте представиться. – Молодой человек склонил голову. – Грей Слим. Капитан личной охраны благородной леди Лисси.

– Слов. – Парень склонил голову в таком же поклоне, как и Грей Слим. – А это мой брат Фарри. Дормайлы. Когда вы собираетесь пристать к берегу?

– Пристать к берегу? – Грей Слим явно удивился. – Вам не нравится на яхте благородной леди Лисси?

– Конечно, нравится! – воскликнул Фарри.

– Благодарим, господин капитан. – Слов кивнул, подтверждая слова брата. – Просто у нас есть дела…

– Насколько я знаю, благородная леди Лисси обещала помочь вам с вашими делами.

Слов подумал о том, что этот человек удивительно хорошо осведомлен об их с братом проблемах. Вроде только несколько часов минуло после разговора с леди Лисси, и вот – Грей Слим уже знает о том, что та пообещала им помощь. А кто еще знает? Если так пойдет дальше – скоро об их делах будет знать каждый матрос на этой яхте. А как скоро слухи дойдут до тех, кто желает смерти Фарри и Слову? Слов надеялся, что после их исчезновения с корабля, везущего преступников на лесоповал, возможные недоброжелатели потеряют след.

– …мы очень благодарны благородной леди Лисси за гостеприимство, – Слов очнулся от своих размышлений, услышав голос Фарри, – и предложенную помощь. Конечно, мы не откажемся погостить немного…

– …до того момента, пока вы не сможете нас высадить. – Слов наступил брату на ногу и вежливо улыбнулся Грею Слиму. – Мы бы рады задержаться дольше, но… А скажите, господин капитан, как себя чувствует благородная леди? Мы слышали, что ей нездоровится?

– Не волнуйтесь, милорды, – успокоил Грей Слим. – Видимо, волнения вчерашней ночи, связанные с вашим появлением, утомили благородную леди Лисси. Ничего серьезного.

После этого разговор незаметно перешел на темы, не имеющие никакого значения. Фарри, Слов и капитан Слим обсудили погоду, красоту пейзажа, проплывающего мимо… Через несколько минут Грей Слим объявил, что ему необходимо заняться кое-какими делами, и удалился, оставив Фарри и Слова в одиночестве.

Время тянулось на удивление медленно. До самого вечера братья были предоставлены сами себе. Здоровье леди Лисси, когда Слов осведомлялся о нем у стражника, все не позволяло их принять, члены команды и другие стражники в разговоры не вступали – у них постоянно находились какие-то неотложные дела, едва Фарри и Слов заговаривали с ними. Впрочем, все были предельно вежливы. По первой же просьбе братьям подали обед – изысканные яства и вино особо пришлись по вкусу Фарри. Слов же съел все, даже не обратив внимания на то, что именно лежало в его тарелке. Все остальное время они слонялись по палубе.

– Милорды, благородная леди Лисси приглашает вас в свою каюту. – Нежный женский голос отвлек Слова от созерцания берега, уже, по правде говоря, изрядно надоевшего.

Фарри и Слов, не скрывая нетерпения, направились вслед за служанкой. Слову казалось, что она специально медлит, и он усилием воли сдерживался, чтобы не обогнать девушку. На этот раз у дверей каюты леди Лисси стражника не было. Служанка распахнула перед братьями дверь и замерла, пропуская их внутрь.

– Простите, милорды, что не могла принять вас раньше. – Леди Лисси сидела в глубоком кресле, и бледный цвет ее лица указывал на то, что ей действительно нездоровилось. Впрочем, Фарри обратил на лицо хозяйки весьма незначительную часть своего внимания. Дело в том, что одета леди Лисси была лишь в тонкую, почти прозрачную ночную рубашку, а плед, укрывавший ее в кресле, невзначай сполз, открывая глазам вид, от которого бросало в краску. Но леди Лисси, казалось, совсем не замечала того. – Путешествие утомило меня, а этой ночью мне так и не удалось выспаться. Мне передали, что вы хотели меня видеть?

– Это… Да, благородная леди. – Слов бросил мимолетный взгляд на Фарри, застывшего рядом. Судя по выражению лица, его мысли сейчас были очень далеки от дел.

– Я же просила, чтобы вы называли меня просто – леди Лисси! – Хозяйка недовольно сморщила носик и чуть подалась вперед, отчего плед соскользнул еще ниже.

– Кхм… Это… Простите, бл… леди Лисси. – Слов опустил глаза в пол, пообещав себе, что не поднимет их, пока не покинет эту комнату. – Мы хотели поблагодарить вас за гостеприимство и… это… – Однако изгнать вид хозяйки этой каюты из своей головы оказалось гораздо сложнее, чем отвести от нее взгляд. Слов вздохнул и выпалил на одном дыхании: – Мы просим вас высадить нас на берег в ближайшем городе, откуда можно будет добраться до Вуллира.

– Мое общество настолько тяготит вас, милорд? – Леди Лисси говорила, глядя на Фарри. Слов, хотя ответ и адресован был ему, удостоился лишь быстрого взгляда. – Вы спешите поскорее избавиться от него?

– Что вы! – запротестовал Слов.

– Мы были бы счастливы остаться с вами, – вступил в разговор Фарри. Голос его прозвучал хрипло, и парню пришлось откашляться.

– Просто мы решили, что следует послушаться совета господина капитана Горела Сама и отправиться к госпоже Дорне, – продолжил за брата Слов. – Кстати, леди Лисси, мы не нашли в своих вещах рекомендательного письма господина капитана…

– О, это пустяки! – Леди Лисси улыбнулась Слову. – Просто я, видимо, забыла положить его к вашим вещам. Вы же не думаете, что…

– Нет-нет! – быстро перебил Фарри. – У нас и в мыслях не было ничего плохого.

– Я не сомневаюсь, милорды. – Леди Лисси снова улыбнулась, но тут же на ее лицо набежала тень. – Но по поводу того, что вы хотите покинуть меня… Разве мы вчера не обо всем договорились? Я ведь предложила вам свою помощь.

– Мы просто… ну… – Фарри неуверенно посмотрел на брата. – Мы…

– Мы очень благодарны вам, – Слов неловко поклонился, – но все же хотим посетить леди Дорну.

Леди Лисси внимательно посмотрела на Слова. Снова Слов приметил ее жест – как женщина в задумчивости постукивает пальчиком по губам. Она перевела взгляд на Фарри, и на нем он задержался гораздо дольше. Фарри наконец-то прекратил пялиться на леди Лисси и, как и Слов, уставился в пол. Молчание затянулось. Слов даже стал опасаться, что они обидели хозяйку.

– Вы конечно же вольны сойти на берег, когда только пожелаете, – продолжала леди Лисси, снова откидываясь на спинку кресла. – Если хотите, я могу приказать прямо сейчас спустить лодку… – Она сделала паузу, разглядывая молодых людей. Словно ожидала, что кто-то согласится на ее предложение покинуть яхту сей момент. – Раз уж вы так желаете, то через два дня мы будем проплывать мимо Рипора. Это крупный порт на границе Великих Домов Розбир, Вуллир и Снагр. Оттуда вы можете с комфортом добраться до Вуллира.

– Спасибо, леди Лисси. – Слов снова поклонился. – Но письмо…

– Да-да, – леди Лисси махнула рукой, – посмотрите вон там, на столике.

Искомое письмо действительно нашлось на маленьком столике, в самом углу каюты. Слов с сожалением осмотрел сломанную печать. Как теперь объяснять это леди Дорне? Вздохнув, он положил письмо в карман.

– Как вам нравится на моей яхте, милорд Фарри? – Слова, прозвучавшие за спиной Слова, были произнесены несколько иным, чем прежде, тоном. Голос леди Лисси стал сладким словно мед. – Все ли вас устраивает? Не желаете ли чего-либо еще?

– Все просто прекрасно… э-э-э… миледи. – Слов повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть поклон брата.

– А как вам мое вино? Тонкий букет, не правда ли?

– Очень вкусно, леди… – Фарри замялся, но вдруг поднял глаза, и они с хозяйкой встретились взглядами. – Спасибо, леди Лисси. Мне все очень нравится.

– Что вы! – Она хихикнула, словно деревенская девушка, с которыми Фарри и Слов и привыкли общаться. – Я прикажу подать вам на ужин особое вино. Я храню его только для самых дорогих гостей. Это вино родом из виноградников Великого Дома Добфин, которые находятся у самой Стены. Говорят, что даже подгорный народ ценит его.

– Спасибо, миледи. – Фарри не отводил от глаз леди Лисси взгляда. – Вы слишком добры к нам.

Слов вернулся на свое место рядом с братом. Когда он подошел к брату, леди Лисси бросила на него ничего не выражающий взгляд и снова переключила все свое внимание на Фарри.

– Пустяки, – улыбнулась она, и в глазах сверкнули искорки. – А теперь, милорды, оставьте меня. Этот разговор меня несколько утомил.

Слов поклонился, а Фарри пробормотал извинения за беспокойство и пожелания здоровья. Пятясь, братья вышли в коридор. Фарри не сводил взгляда с женщины, пока дверь не захлопнулась.

– Значит, через два дня мы сойдем на берег. – Слов сделал несколько шагов, прежде чем заметил, что Фарри не следует за ним. – Эй, ты чего?

– А? – Фарри оторвал взгляд от двери и мотнул головой. – Ну да. Сойдем…

Ужин подали через два часа. Сама леди Лисси изъявила желание ужинать с братьями. То ли поэтому, то ли по какой-то другой причине еда оказалась превосходной даже по сравнению с завтраком и обедом. Да что там! Кушанья, еще сегодня казавшиеся братьям изысканными, теперь представлялись простыми и невыразительными по сравнению с тем, что было подано на стол сейчас. Как и обещала леди Лисси, было подано и то самое вино, которое она так нахваливала. И это вино стоило каждого слова, произнесенного хозяйкой в его честь. Даже Слов, лишь пару раз пробовавший до сих пор вино, не произведшее на него особого впечатления, на этот раз в полной мере оценил его вкус, аромат и легкий, еле заметный туман, затягивавший голову. А Фарри оценил содержимое бутылки, выточенной из хрусталя и покрытой диковинной резьбой, сразу – его кубок практически не бывал пуст за этим ужином.

Леди Лисси оказалась прекрасной собеседницей. Ее звонкий смех музыкой наполнял атмосферу застолья, а тонкие шутки заставляли смеяться и всех присутствующих. Не отставал от хозяйки и капитан Грей Слим, также присоединившийся к ужину. Они рассказывали о чудесах Тройного города – столицы Великого Дома Роводо, о Великом водовороте, волнующем воды внутреннего моря, о Редике – родном городе леди Лисси, о чудных товарах подгорного народа, которыми торгует Великий Дом Кавер… Фарри и Слов в ответ поведали о своей жизни до того, как узнали о наследстве своего отца. До того, как жизнь их изменилась. Пусть рассказ их получился не таким интересным, как истории леди Лисси и капитана, но собеседники слушали их, задавали вопросы и смеялись, когда было смешно.

Фарри заметил, что леди Лисси уделяет ему внимания гораздо больше, чем брату. Слов как раз беседовал с Греем Слимом об охоте, тогда как прекрасная хозяйка оказалась целиком в его, Фарри, распоряжении.

– Неужели вам никогда не было скучно в лесу? – Леди Лисси нагнулась к столу так, что от вида ее декольте шум от выпитого вина, звучавший в ушах Фарри, стал еще громче. – Вы, ваш брат и ваш дядя. Неужели рядом не было ни одной женщины?

– Мы ездили в деревню неподалеку. – Язык заплетается. – К девушкам, которые нам со Словом нравились. А по праздникам мы даже танцевали с ними!

– О! Вы умеете танцевать? – звонко засмеялась леди Лисси. – Как жаль, что здесь нет места для танцев. Впрочем, – она лукаво подмигнула Фарри, – я обещаю потанцевать с вами, как только мы прибудем в Редик.

– Простите, леди Лисси, – Фарри недовольно поморщился от тона брата, – но вы, наверное, забыли, что мы сходим на берег в этом… Рипоре…

– Ах да! Как жаль! – Тонкая ладошка хлопнула по столу, выражая досаду хозяйки. – Тогда вы должны пообещать, что непременно посетите Редик позднее. Тогда, милорд Фарри, мы с вами и потанцуем.

– Обещаю, – кивнул Фарри.

– Непременно! – добавил Слов, но леди Лисси уже говорила о другом.

Завтрак, обед и следующий ужин также прошли в компании леди Лисси и капитана Грея Слима. Прошли так же весело и непринужденно. Вообще, весь следующий день пролетел незаметно. Здоровье леди Лисси явно улучшилось. Она даже прогулялась с братьями по палубе, любуясь, как и они, пейзажем. Казалось, что запас историй у леди Лисси бесконечен. Она много путешествовала, была осведомлена о подноготной чуть ли не всех интриг, вечно плетущихся между Домами, даже один раз участвовала в войне. Хотя о войнах, битвах и всем прочем, связанном с военным делом, гораздо интереснее рассказывал Грей Слим, повидавший такого, что Фарри и Слов только диву давались. Хотя это, похоже, гораздо больше интересовало Слова, чем Фарри. Слов заметил, что несколько раз, когда Грей Слим увлеченно описывал ему какой-нибудь маневр, Фарри о чем-то разговаривает с леди Лисси или в рассказ капитана о штурме какого-то замка вплетается звонкий смех хозяйки.

Поужинав, Фарри и Слов откланялись. С лица леди Лисси, как только за братьями закрылась дверь, слетело веселое выражение. Сосредоточенность и напряженная работа мысли сменили игравшую только что на губах улыбку. Грей Слим, давно уже привыкший к таким переменам, лишь пригубил вино, ожидая, пока госпожа заговорит.

– Слов слишком настаивает на том, чтобы они с братом покинули нас в Рипоре, Грей Слим, – наконец сказала леди Лисси. – Мне не хотелось бы расставаться с Фарри.

– Да, он веселый парень, – кивнул капитан, вновь наполняя свой кубок. – Я понял вас, госпожа.


– Наконец-то завтра мы отправимся в Вуллир! – Когда они с братом остались одни в своей гостиной, Слов бросился в кресло и блаженно потянулся. В голове чуть шумело от выпитого за ужином вина.

– Слов, может, нам все же стоит отправиться дальше с леди Лисси? – Фарри упал в кресло рядом.

– Мы уже говорили об этом…

– Да знаю я, что говорили! – махнул рукой Фарри, перебивая брата. – Но ты сам подумай – благородная леди, Слов! Кто такая та леди Дорна? Ты знаешь? И я не знаю! А леди Лисси обещает, что нам поможет ее отец – глава Великого Дома!

– Фарри… – Слов попытался собраться с мыслями. Получалось с трудом. – Фарри, ты не задумывался, почему она хочет помочь нам?

– А зачем? Главное, что она помогает! – фыркнул Фарри, подаваясь вперед. – Знаешь, мне кажется, что я ей нравлюсь.

– Вот еще! Она же – благородная леди! А ты кто?

– А ты, значит, думаешь, раз она – благородная леди, то… – Фарри не договорил, покрутив, вместо продолжения, ладонью в воздухе. – Я, кстати, тоже, если ты забыл, благородного происхождения. И я видел, как ты на нее смотришь. Признайся, тебе она ведь тоже нравится!

– Головой думай, Фарри! Головой! – Неожиданно для себя Слов начал злиться. – Мы договорились! Все решили! Завтра мы сойдем на берег…

– Да зачем же нам снова идти непонятно куда и непонятно зачем? Зачем что-то искать? Ведь нам же пообещали все подать на блюдечке!

– Вот-вот! Ты забыл, как мы приманку в сети клали? Хочешь попасться, как та тупая рыба?

– Ты назвал меня тупым? – Фарри привстал с кресла.

– Сядь! – рявкнул Слов. – Хватит ссор!

– Не кричи на меня! – Фарри вскочил и яростно уставился на брата. – Ты кто такой, что так со мной разговариваешь?

Слов медленно поднялся.

– Я вернусь, когда ты остынешь и будешь хоть что-то соображать своей головой, – спокойно сказал он. – Сейчас с тобой говорить бесполезно.

Печатая шаг, Слов зашагал к двери. Ему хотелось поскорее уйти, пока они с братом не наговорили друг другу лишнего. Того, о чем потом оба пожалеют. Идти в свою спальню не хотелось. Запереться в тесной, пусть и роскошной, комнатушке, когда за стеной Фарри, с которым только что поссорились? Лучше уж прогуляться по палубе!

Слов взбежал по ступенькам, выбираясь на палубу. Свежий ночной ветер, пахнущий рекой и нагретыми солнцем полями, взъерошил ему волосы. Слов вдохнул полной грудью. Он подошел к борту. Ничего, Фарри успокоится, и все будет в порядке. Не первая ссора в их жизни. Это вино… Проклятое вино, которое туманит разум и бросает на язык необдуманные слова! Слов облокотился о борт, всматриваясь в тень, в которую превратился берег. Света луны и звезд еле хватало, чтобы вообще что-то разобрать. Вдобавок ко всему еще и свет фонаря, не освещая ничего, кроме относительно небольшого пятачка, которым была яхта, портил ночное зрение… Завтра Фарри извинится. И он, Слов, тоже попросит прощения. Они оба погорячились.

– Не спится? – Внутри Слова все екнуло от неожиданности. Рядом с ним облокотился о борт Грей Слим. – Мне вот тоже захотелось свежим воздухом подышать.

– Да, ночь сегодня такая… – пробормотал Слов, сам не зная, что хочет сказать. Но ведь не признаешься капитану, чужому человеку, что они с братом поссорились!

– Великолепная ночь, – закончил за него капитан Слим. – Эх, был бы я поэтом… Хотя вот, например, как некий Ставин писал:

Фонарь луны сияет в небесах,
Глаза открыли мириады звезд,
Мне хочется запечатлеть в веках
Тебя, о ночь – мечтаний час и грез…

– Красиво. – Слов поднял взгляд к небу, будто пытаясь, как в тех строках, что прозвучали только что, запечатлеть в памяти узор светящихся искорок, горящий на небе. – Я… умгм…

Договорить он не успел. Сильная рука зажала рот Слова, а в спину вонзился кинжал. Боли не было – только удивление и какая-то… обида? Спина, чуть левее позвоночника, словно онемела. Мгновение, и, перевалившись через борт от сильного толчка, Слов полетел в темноту. Он раскрыл рот, пытаясь крикнуть, но тут же погрузился в показавшуюся ледяной воду. Тело Слова пронзили разряды холода, рот наполнился водой… Изо всех сил он рванулся, пытаясь всплыть… Куда? Где верх? Где низ? Пришла запоздавшая боль… Легкие стали разрываться, требуя хотя бы глотка воздуха… Слов рванулся снова, и на этот раз ему удалось пробить границу, отделяющую воду от воздуха. С громким хрипом он сделал глубокий вдох… Молнией ударив от раны в спине, его тело пронзила резкая боль. Слов потерял сознание.


Нет, ну надо же – какой упрямый дурак! После того как Слов покинул комнату, Фарри принялся в ярости расхаживать взад-вперед. Мысли в его голове метались еще яростнее.

– Как он не понимает, что лучше продолжить путешествие с леди Лисси! – бормотал себе под нос Фарри.

Да, капитан Горел Сам сказал им отправиться к той леди Дорне в Вуллир. Но поможет ли она? Кто она вообще такая? Взгляд Фарри наткнулся на кувшин, стоявший на столике. Он налил себе вина, грохнув после кувшином по столешнице так, что чуть не расплескал содержимое. Сама благородная леди обещала помочь им! Не какая-то обычная леди – благородная! Они плывут себе спокойно на роскошной яхте, сытно едят, спят на мягких постелях… А еще эта леди Лисси очень недурна собой. Да что там! Она просто красавица! И похоже, что он, Фарри, ей приглянулся. Как она сегодня улыбалась ему… Фарри покраснел и залпом осушил кубок. Ну зачем куда-то уходить отсюда? Снова скрываться? Дрожать, что за каждым углом подстерегают убийцы? Спать на земле? Кубок врезался в стену и, жалобно звякнув, покатился в угол. «Хочет – пусть сам уходит! А я останусь с леди Лисси. Вот так!»

Фарри повернулся к двери, намереваясь выйти на палубу. Слов должен быть где-то там. Фарри найдет его и скажет о своем решении. Но он не успел сделать ни шага. Простучали в коридоре быстрые шаги, дверь распахнулась.

– Милорд! – Запыхавшийся стражник склонился в поклоне, не переступая порога. – Несчастье, милорд! Ваш брат…

– Что? – Фарри рванулся к дверям и схватил стражника за грудки. – Что?

– Его убили, милорд…

Не слушая дальше, Фарри отшвырнул стражника с дороги, хотя тот был гораздо крупнее его. Он понесся к лестнице, ведущей на палубу, и в несколько прыжков преодолел ступени. Фарри сразу заметил кучку людей, стоявших возле борта. Перед ними лежало распростертое тело.

– Слов! – взвыл он, бросившись к телу.

Но это оказался не его брат. Фарри резко затормозил перед алой лужей, в которой лежал труп. Желтый свет фонаря бросал вокруг пляшущие тени. На досках палубы лежал мужчина, одетый в форму Дома Рафокс. Оранжевый табард был испятнан кровью, а на лице застыло удивленное выражение. Широко открытые глаза смотрели на яркие звезды, будто человек не мог оторвать взгляда от красоты ночного неба. Однако эти глаза уже ничего не видели – пелена смерти затянула их.

– Лорд Фарри… – Он не сразу узнал голос Грея Слима, стоявшего среди людей рядом с телом.

– Где Слов? – Голос прозвучал еле слышно. Туман, застилавший разум Фарри после выпитого вина, мгновенно выветрился. То ли от свежего ночного воздуха, то ли от вида мертвого тела. В голове Фарри эхом звучали слова, произнесенные всего несколько минут назад, во время размолвки с братом. Произнесенные сгоряча, когда Слов был еще жив. Теперь он… Мертв? А где же тело? – Где?!!

Рука Фарри сама собой потянулась к бедру, где должен был висеть меч. Но оружие осталось в каюте. Сжав кулаки, парень вплотную подступил к Грею Слиму.

– Где мой брат? – Каждое слово Фарри чеканил, стараясь вбить свой вопрос в сознание капитана.

– Господин капитан! – Резкий голос заставил всех вокруг вздрогнуть. Фарри не сразу узнал леди Лисси. – Извольте объяснить…

Она не договорила, запнувшись на полуслове. Фарри оглянулся – леди Лисси застыла на полпути от дверей на жилую палубу. Видимо, женщина увидела труп… Даже в неярком свете фонаря было заметно, что она побледнела.

– Благородная леди, – капитан шагнул в сторону, обходя Фарри, стоявшего между ним и женщиной, склонился перед ней, но тут же выпрямился и подбежал к своей госпоже, – вам не стоит…

– Я сама решу, что мне стоит делать. – Леди Лисси быстро взяла себя в руки, и, хоть была все еще бледна, голос ее был тверд. – Что, ради Водоворота, происходит на моей яхте?

– Слов… – Фарри посмотрел на труп, снова повернулся к леди Лисси.

– Убийство, благородная леди. – Грей Слим снова поклонился. Он глянул на Фарри, но потом его внимание снова переключилось на леди Лисси. Докладывал он своей госпоже, а не Фарри, пусть дело и касалось его брата. – Вам не стоит здесь находиться…

– Я сама решу, где мне находиться на собственной яхте. – От леди Лисси повеяло таким холодом, что прохлада ночи показалась Фарри жарким летним полднем.

– Как ответственный за вашу безопасность, – капитан говорил спокойно, словно о чем-то незначительном, – я прошу вас, благородная леди, вернуться в свою каюту.

Минуту казалось, что леди Лисси сейчас набросится на Грея Слима. О Фарри будто и забыли. Как и о его брате.

– Леди Лисси, – Фарри сделал шаг к женщине. Ему хотелось кого-то придушить, – мне только что сказали, что моего брата убили.

Женщина посмотрела на парня долгим взглядом. Потом перевела взгляд на Грея Слима.

– Капитан, лорд Фарри, прошу вас пройти в мою каюту. – Не дожидаясь ответа, она бросила быстрый взгляд на тело, так и оставшееся лежать на палубе, и пошла к дверям.

Войдя в каюту, она села в кресло и, не произнося ни слова, выжидающе впилась взглядом в капитана Грея Слима. Лишь спустя несколько секунд леди Лисси, словно опомнившись, указала Фарри на соседнее кресло. Но тот остался стоять рядом с капитаном Греем Слимом, переводя взгляд с него на благородную леди и обратно.

– Что произошло? – холодно спросила она спустя минуту.

Фарри никак не мог поверить в то, что ему сказали. Не мог поверить, что брат – мертв. В голове его хоровод мыслей кружился ураганом, а все происходящее казалось чем-то нереальным. Слов…

– Что с моим братом? – выкрикнул он, не дождавшись, пока Грей Слим сам ответит на вопрос госпожи.

– После ужина я поднялся на палубу. – Капитан Слим даже не взглянул на Фарри. – Милорд Слов стоял у борта. Я только собрался подойти к нему, как увидел, что кто-то опередил меня. Тот негодяй, который сейчас лежит наверху, наскочил на милорда Слова сзади. Я не успел даже рта раскрыть, как он вонзил милорду Слову кинжал в спину…

– И вы просто стояли и смотрели, как убивают моего брата? – Фарри сделал шаг к Грею Слиму.

– Как я сказал, милорд, – на этот раз капитан соизволил посмотреть на Фарри, – все произошло очень быстро. Я бросился на помощь вашему брату, но он, пошатнувшись, перевалился через борт. Я ничем не мог помочь. Но, как вы видели сами, милорд Слов не остался неотомщенным. Я зарубил убийцу…

– Вы абсолютно зря сделали это. – Леди Лисси повысила голос. – Разве вы не подумали, что необходимо допросить его?

– Я сообразил, когда уже было поздно. – Грей Слим развел руками. – Но не думаю, что допрос дал бы какие-нибудь результаты. Убийцей оказался один из моих людей. Он участвовал в… во вчерашнем недоразумении, когда милорды попали на вашу яхту, благородная леди. Возможно, что этот мерзавец затаил зло на милорда Слова и решил отомстить…

– Довольно, господин капитан. Я сообщу отцу об этом случае. Возможно, ему стоит назначить нового командира моей охраны, который будет тщательнее подбирать людей. Прикажите бросить якорь и отправьте шлюпки вверх по течению. Возможно, нам удастся найти тело милорда Слова. Идите, господин капитан. – Когда Грей Слим, поклонившись, покинул каюту, леди Лисси поднялась со своего кресла. Фарри и глазом моргнуть не успел, как она крепко его обняла. – О, милорд! Простите ли вы меня? – Голос леди Лисси звенел таким горем, будто это она потеряла самого близкого человека. – Это несчастье случилось на моей яхте, и я чувствую себя виноватой. Простите ли вы меня когда-нибудь, милорд Фарри?

Горло Фарри сдавило от подступившего комка. Как он ни крепился, но слезы ручьем хлынули из глаз. Слов… Фарри не мог даже представить себе, что вот так, в один миг, лишился брата. Что он остался один. Что его брат умер, когда они так разругались… Если бы не его, Фарри, дурацкое поведение, если бы не его язык и не те слова, сорвавшиеся с него, не было бы никакой ссоры, а Слов, скорее всего, не ушел бы из каюты. Слов остался бы жив… Фарри услышал, как всхлипнула леди Лисси. Он вдруг почувствовал, что его плечо, в которое уткнулась лицом женщина, стало мокрым от ее слез. Фарри резко отстранился и отвернулся от леди Лисси, скрывая от нее свои слезы.

– Вы ни в чем не виноваты, леди Лисси. Если кто и виноват… – Фарри не хватило сил закончить фразу. – Вы не виноваты.

– Вы слишком добры ко мне, милорд. – Леди Лисси налила в кубки вина и протянула один Фарри. Не раздумывая, чисто автоматически, парень осушил кубок, даже не почувствовав вкуса. Женщина же лишь пригубила свой. – Что бы вы ни говорили, я считаю, что виновата в этом. Ваш брат погиб на моей яхте. Он пал от руки моего человека. Нет, не спорьте! Скажите, чем я могу искупить эту вину?

Фарри уставился невидящим взглядом в пустой кубок. Перед его глазами стоял лишь образ брата, а голос леди Лисси доносился будто издалека. Чувства притупились, словно защищая разум от сумасшествия.

– Милорд… – Леди Лисси осторожно вынула из его рук кубок. – Фарри, я клянусь, что помогу вам вернуть то, что принадлежит вам по праву. Это не вернет вам брата, я понимаю. Но, может быть, хоть так я смогу искупить хотя бы часть той вины перед вами, которую чувствую. Милорд…

– Благодарю, леди Лисси, но я сойду завтра на берег. Как хотел брат…

Фарри не успел договорить. Внезапно она неожиданно сильно схватила его и долгим поцелуем впилась в губы. Слов… Имя брата будто разлетелось множеством осколков, каждый из которых, сверкая, исчез в ощущении поцелуя. Фарри не знал, что делать. Да он и не хотел ничего делать. Все мысли в его голове закружились хороводом, а на смену им пришло недоумение. Что она делает? Как… Словно ныряя в омут, где надеялся найти утешение, Фарри обнял леди Лисси так, что женщина судорожно вздохнула. Чуть ли не пискнула. Он ответил на поцелуй со всей страстью, на которую был способен. Неумело. Как мог. Может, хоть это заглушит боль утраты? Фарри целовал леди Лисси так, будто это могло вдохнуть жизнь в брата. Будто это могло заменить ему Слова. Будто он сам хотел задохнуться и присоединиться к брату в ином мире, если такой есть. Последнее, что Фарри запомнил в ту ночь, – нежные пальцы леди Лисси – нет! Просто – Лисси! – на своем лице. Неожиданно сильные пальцы Лисси, срывающие с него одежду…


Плохо смазанная уключина душераздирающе скрипела. Девушка гребла изо всех сил, морщась при каждом скрипе и озабоченно поглядывая в сторону берега, невидимого за пеленой ночи. Если ее услышат… Она изо всех сил налегла на весла. Отряд стражи, гнавшийся за ней от самого Розбира, уже должен был выйти на берег. Пусть они не последуют за ней через реку – вряд ли лорд Вулхов будет доволен тем, что стража другого Дома разгуливает по его земле, – но девушке хотелось поскорее исчезнуть. Раствориться в ночи, в этом мире… Затеряться! А если они все же рискнут? Эх, не обмануло ее предчувствие, когда она лезла в тот дом… Девушка покосилась на огни корабля, видневшиеся далеко внизу по течению. Да, в том доме нашлось чем поживиться, но кто же предполагал, что будут такие последствия! Ей пришлось удирать из Розбира, преследуемой отрядом городской стражи, даже не забрав из тайника добытые за долгие годы деньги! И все из-за…

Мысль испуганно оборвалась, когда в нос лодки что-то толкнулось. Девушка даже подпрыгнула от неожиданности. До берега далековато. Да и не качалась бы лодка на волнах, если бы ее нос врезался в прибрежный ил! Что-то темное – темнее воды за бортом! – проплыло мимо. Девушка склонилась над бортом лодки. Человек! Бледное лицо белело над черной водой ночной реки. Насколько она смогла заметить, молодое и симпатичное лицо. И одежда, видимая из-под воды, насколько она смогла рассмотреть в такой темноте, была вполне добротной… Может, с какого-то корабля свалился? Не похоже, чтобы этого бедолагу кто-то ограбил да скинул в воду, чтобы скрыть преступление. Таких трупов она навидалась в Розбире – те обычно плавали раздетые до нитки.

Приняв решение, девушка поспешила вслед за мертвецом, которого споро уносило речное течение. Если повезет, то у этого парня найдется чем поживиться. Как вовремя! Судьба, оказывается, может не только насмехаться, но и благосклонно улыбаться как раз в тот момент, когда это нужнее всего! Если повезет, то у этого утопленника в карманах что-нибудь да найдется. Очень кстати для девушки, оказавшейся с пустыми карманами и вынужденной бежать на чужбину!

Спустя десять – пятнадцать минут девушка, вымокшая до нитки, рассматривала свой улов, лежащий на дне лодки. Мертвец оказался не совсем мертвецом. Она чуть не выпустила свою добычу, когда, переваливаясь через борт, труп тихонько застонал. Живой и довольно симпатичный юноша, насколько она смогла разглядеть в лунном свете, был определенно живой, и несмотря на кинжал, торчащий из его спины. Кстати, весьма недешевый кинжал! Уж на такие вещи у нее глаз наметан! Кроме кинжала, при юноше обнаружился меч, который тоже можно удачно продать. К сожалению, больше ничего у него не нашлось. Ни кошеля с золотом, ни даже пары монет, завалявшихся в кармане. Итак, ее улов – дорогой кинжал, меч и еле живой парень. За одежду его, конечно, тоже можно что-то выручить, если отстирать от крови да починить, но… Девушка печально вздохнула – мог бы захватить с собой денег, прежде чем оказаться в реке!

Парень вновь застонал, когда девушка вытащила из его спины кинжал. Кровь хлынула из раны прямо на руки девушки. Выкинуть его обратно за борт? Она опустила руку за борт и смыла кровь. Не хочется начинать новую жизнь на другом берегу, приплыв туда с трупом в лодке. Девушка задумчиво рассматривала кинжал, не забывая поглядывать и на юношу. Дорогой кинжал… А если он, этот парень, из благородных? Ей вдруг пришло в голову, что он может быть очень благодарен, если она спасет ему жизнь. Точно! Девушка вновь воспрянула духом. У всяких проходимцев обычно не торчат из спины дорогие кинжалы! Максимум – грубый нож с деревянной рукоятью. Да и мечи у обычных людей, если те и носят такое оружие, гораздо грубее. Вот уж повезло! Надо попытаться спасти этого человека. А уж потом она не забудет выбить из него, в награду, столько денежек, что с лихвой хватит на новую жизнь!

Кинжал с треском пропорол длинную юбку девушки. Она поморщилась, глядя на испорченный подол. Ничего, этот парень – девушка посмотрела на неподвижно лежащего юношу, – купит ей новую! Да получше! Как могла, она перевязала рану. Пришлось еще больше укоротить юбку, так, что подол открыл ее ноги чуть ли не до колен. Плевать! Главное, что кровь вроде бы остановилась, а ухо девушки, склонившейся к самому лицу «улова», ощутило слабое, едва заметное дыхание. Кивнув самой себе, девушка с новыми силами взялась за весла.


Сквозь тьму, поглотившую весь мир, сквозь пустоту, заменившую все ощущения, лучиком света промелькнуло одно-единственное чувство – холодно. Слов не успел подивиться этому, новому и непривычному для себя ощущению. Еще один лучик – отдаленный, неразборчивый звук. Какое-то ощущение… Да, ноющая, пока еще слабая, но усиливающаяся с каждым мгновением боль в спине. Что-то еще… Что-то сдавливает грудь. Повязка? – мелькнула мысль. Кто-то перевязал его? Боль обрушилась, будто упало прогнившее дерево – медленно, неохотно, но все ускоряясь… Врезалась в тело Слова. Пытаясь хоть как-то увернуться от этой боли, он пошевелился. Чуть-чуть, но и это движение отняло столько сил, будто Слов бежал весь день без остановки. В наказание боль навалилась на парня всем своим весом. Слов еле слышно застонал.

– Тихо-тихо! – Что-то влажное, холодное прикоснулось ко лбу Слова. Он вздрогнул от неожиданности, но ощущение оказалось приятным. – Везучий ты, парень, как торговец-кавер…

Снова мягкое, прохладное прикосновение ко лбу. Слов вспомнил, что когда-то мог видеть. Да… Вроде бы для этого предназначены глаза. Он приоткрыл веки. Узенькая щелочка, но в нее тут же ринулся неистовый поток света, ударяя по глазам с неслыханной яростью. Слов снова застонал, но упрямо продолжил поднимать веки. Сквозь пелену слез, заполнивших глаза, он разглядел неясные силуэты. Вот что-то темное появилось в поле зрения.

– Пришел в себя? – Снова этот голос. Мелодичный, даже грубоватые интонации не портят звучание.

Картина окружающего все четче проступала перед Словом. Он лежал на охапке сена. Небо закрывал густой шатер свешивающихся до самой земли ветвей огромной ивы. Одновременно перед внутренним взором развернулись воспоминания о том, что произошло. Леди Лисси… Ссора с Фарри… Капитан Грей Слим… острые лучики звезд и острая боль в спине…

– Фарри… – простонал Слов и попытался подняться. Ослабевшее тело конечно же не послушалось – парень лишь чуть шевельнулся. Не более чем на палец ему удалось оторваться от земли, но и этот мизерный результат отобрал море сил. Клубясь, вновь нахлынула тьма.

Когда Слов снова пришел в себя, был поздний вечер, а может быть – ночь. Во всяком случае, вокруг было темно, если не считать красноватых отсветов, которые бросало вокруг пламя костра. Слабый ветерок доносил запах дыма, чуть щекотавший ноздри. Снова вернулась боль, исторгшая из груди Слова новый стон.

– Если ты, идиот, снова выкинешь какую-нибудь дурость, вроде той, что утром, – на этот раз, подумал Слов, голос звучит уже не столько мелодично. В нем явно проскакивают сердитые нотки, – то, клянусь Великим водоворотом, я оставлю тебя здесь подыхать, как мне и следовало сделать с самого начала.

– Фарри… – прошептал Слов. Пo его щеке скатилась одинокая слеза. Не от боли – от беспомощности и осознания того, что он не в состоянии сейчас даже пошевелиться, не то что броситься за братом, которому, возможно, нужна помощь. Слов не сомневался, что удар ему в спину нанес Грей Слим. За что? Зачем? Какая разница! Главное, что те, у кого гостили Слов с братом, оказались врагами.

– Кто такой этот Фарри? – вновь зазвучал голос. Слов чуть повернул голову на звук. – Не смей шевелиться, дурень!

Рядом с раненым Словом сидела девушка. Небольшого роста. Вьющиеся темно-каштановые волосы обрамляют миловидное, несмотря на явные следы небезоблачной жизни, лицо и спадают на плечи. Темные глаза девушки чуть прищурены. Они не злы, скорее насторожены, как насторожены глаза лани, выглядывающей, не подкрадывается ли к ней охотник. Небольшой носик нахально вздернут, а губы сжаты в упрямую полоску. Одета девушка была, на взгляд Слова, непривычно и явно не богато. Свободная, с воротником под самое горло, белая блуза украшена простенькой вышивкой в виде вьющихся растений с маленькими красными цветочками. Кое-где заметны аккуратные стежки, которыми девушка заштопала прорехи. Юбка, плотно облегающая сверху, но широко расходящаяся к подолу, такой длины, что закрывает даже щиколотки, и, наверное, когда девушка идет, волочится по земле. Подол юбки также украшен широкой, не меньше чем в ладонь, полосой вышивки. На взгляд девушка не старше самого Слова. Может, даже младше, но не более чем на год.

– И чего ты уставился? – Глаза девушки подозрительно блеснули, но она тут же расслабилась, сообразив, что в таком состоянии Слов вряд ли может представлять какую-либо угрозу. Ее тон немного смягчился, но не настолько, чтобы его можно было назвать любезным. – Меня зовут Зивери.

– Слов, – представился парень. – Меня зовут Слов. – В горле пересохло, и он хрипло попросил: – Воды… Пожалуйста…

Девушка выудила откуда-то небольшую фляжку, сделанную из тыквы, и приподняла голову Слова, чтобы тот не захлебнулся. Прохладная струйка потекла парню в рот.

– А я думала, что ты вдоволь нахлебался, когда вздумал поплавать с кинжалом в спине. – Несмотря на язвительные слова, тон Зивери был абсолютно беззлобным. Словно она отпустила какое-то незначительное замечание, например о погоде. – Ты в мою лодку врезался, когда я реку переплывала.

– Спасибо… – Слов отвернул лицо от воды. – Что спасла… и за воду – тоже спасибо.

– Не за что. – Зивери пожала плечами, откладывая флягу в сторону. – Пусть кошель твой пуст, но, продав кинжал, который вытащила из твоей спины, я возмещу себе все хлопоты. Надеюсь, ты не против?

– Нет. – Слов покачал головой и скривился от вновь прострелившей спину боли.

– Вот и отлично. А если вздумаешь помереть, то я и меч твой продам, – ухмыльнулась девушка. – Обещаю, что на часть вырученных денег устрою тебе хорошие похороны.

Слов не знал, что ответить на такое. Кто вообще эта девушка? Сидит и так просто рассуждает о том, что оберет его труп, если Слов испустит дух. Будто говорит о чем-то обычном, вполне естественном, и, главное – тому, чей труп собирается обокрасть! Ну уж нет, дорогая. Не получится у тебя! Слов стиснул зубы. Жить! «Я должен жить, – подумал он, – чтобы выручить Фарри. Нельзя умирать!»

– Так кто тот Фарри, о котором ты постоянно шепчешь? – как ни в чем не бывало поинтересовалась Зивери. – Надеюсь, это не он оставил мне в твоей спине подарок?

– Фарри – мой брат! – Слов возмущенно дернулся и застонал от боли. – Брат…

– Ну чего ты дергаешься? – Зивери скривилась и покачала головой. – Видала я и братьев, режущих друг дружке глотки, и отцов с сыновьями… Ладно. Значит, это не он отправил тебя поплавать. А кто тогда? Эй!!!

Голос Зивери куда-то уплыл, вновь вытесняемый темнотой. Слов снова потерял сознание.

На этот раз он пришел в себя гораздо быстрее, чем прежде. Было еще темно. Костер давно прогорел и лишь несколько алых угольков-глаз смотрели на Слова из-под слоя пепла. Тепла эти угольки давали недостаточно, чтобы развеять прохладу, тянущуюся от реки. Слов все еще чувствовал боль, но она уже не набрасывалась так яростно, как он помнил. Просто сидела где-то внутри и грызла его. Но слабость так никуда и не делась.

Зивери видно не было. Слов испугался, что девушка его бросила. Не то чтобы он сильно сожалел, что ушла именно эта странная девушка, просто страшно было оставаться в полном одиночестве, когда лишаешься сознания, всего лишь пошевелив пальцем. Раненый и абсолютно беззащитный.

– Хорошо, что ты очнулся. – Голос Зивери прозвучал неожиданно, и Слов вздрогнул. – Как раз вовремя.

Девушка появилась в зоне видимости, выступив откуда-то сбоку. Она чуть нагнулась над Словом, разглядывая его. Хмыкнула и снова выпрямилась. Отвернувшись, она принялась загребать ногами кострище.

– Будем надеяться, что ты сможешь перенести дорогу, – пробормотала она, ни к кому, собственно, не обращаясь. – Ты – парень сильный… Ну, а если не перенесешь – что поделаешь. – Зивери резко повернулась к Слову и ткнула в него пальцем. – Из-за тебя… Слов? Правильно, да? Так вот, из-за тебя я слишком надолго здесь задержалась. Можешь ты или нет, но мы уходим.

– Я еще не могу идти. – Слов с трудом выдавил из себя это признание. Жить! Только бы выжить и помочь брату! – Я…

– Тебе и не надо далеко идти. – Зивери посмотрела куда-то в сторону. – Только до повозки. – Она отвернулась и снова забормотала себе под нос. – Будь ты проклят, парень! Мало мне своих неприятностей…

Зивери исчезла, и спустя секунду раздался скрип колес и позвякивание сбруи. Скрип стих над самым ухом Слова. Снова появилась девушка. Она села на корточки рядом с лежащим Словом, подергала повязки, проверяя, насколько крепко они сидят.

– Сменить бы… – Она поморщилась. – Обойдется! И так последнюю запасную юбку извела. – Зивери взяла Слова за плечи. – Я тебя сейчас подниму и попробую положить в повозку. Постарайся не потерять сознание и помочь хоть чем-то, а то слабой девушке приходится таскать такого здоровяка на себе… Ну-ка, давай!

Когда Зивери приподняла Слова, боль снова вгрызлась в его спину, ввинчиваясь в тело еще яростнее и глубже. Он застонал, но сознание осталось при нем. Слов сцепил зубы так крепко, что казалось – еще чуть-чуть, и он услышит треск, а рот наполнится крошкой. Стараясь не обращать на боль внимания, он шевельнул ногами, пытаясь упереться каблуками в землю и облегчить ношу Зивери.

– Ну вот, умница!

Они стояли у повозки. Шатались из стороны в сторону, словно пара пьянчуг, но стояли. Слов чувствовал себя так, будто одержал великую победу. Взявшись за борт повозки, он постарался переместить вес на руку, но это оказалось ошибкой. Спина просто взвыла от боли. Слов чуть ли не захрипел.

– Ты что делаешь, идиот! – прикрикнула Зивери, еле удержав свою ношу от падения. – Куда ты… Еще и левой рукой! Ты же сейчас снова грохнешься, и мне придется самой… Так, если ты потеряешь сознание – я тебя брошу на этом месте и уеду!

Зивери, тяжело дыша, взяла на себя весь вес парня. Потихоньку, по полшага, они подошли к повозке – два шага показались Слову слишком большим расстоянием. Кое-как, со стонами, хрипами и проклятиями, причем последние исходили от Зивери, Слова таки удалось уложить на дно повозки, предусмотрительно устланное сеном. Чуть пошатываясь, девушка глубоко вздохнула:

– Вот и хорошо. – Она бросила на парня последний взгляд и исчезла из пределов видимости. Голос Зивери теперь раздавался откуда-то сзади: – Значит – выживешь. – Повозка качнулась, когда девушка запрыгнула на место возницы. Зивери щелкнула поводьями. – Пошла!

Повозка тронулась. Они выехали из-под ветвей ивы, и Слов снова увидел небо. Ночь отступала перед войском солнечных лучей, атаковавшим с востока. Подала голос ранняя пташка. Боль потихоньку стала отпускать Слова. По крайней мере, он снова мог мыслить ясно, не концентрируя все свое внимание на ноющем комке внутри. Краем уха он услышал, что Зивери что-то бормочет себе под нос.

– …зачем мне надо было его вылавливать? Сколько времени потеряла! – Щелчок вожжей, скорее в сердцах, чем по необходимости. – Два дня здесь просидела. У самого берега. Розбиры уже должны были связаться с Вулховами. Опять погоня на хвост сядет… Повозку еще пришлось украть…

– Ты украла повозку? – Голос Слова был слаб и звучал тихо, однако его слова были услышаны.

– Нет, мне ее подарили, – огрызнулась девушка, снова щелкнув вожжами. – А если тебе что-то не нравится, то можешь идти пешком.

– Купить повозку нельзя было? – Слов вздохнул и поморщился от боли.

– У меня есть куча идей, как можно потратить деньги с гораздо большей пользой. Тем более для того, чтобы они были, надо сначала продать твой кинжал. – Она чуть помолчала, словно раздумывала о чем-то. – Слушай, а может, за твой меч больше дадут?

– Не трожь меч! – Слов дернулся, но снова бессильно повалился на сено. – Это мое наследство!

– Наследство! – фыркнула Зивери. – Я понимаю, если бы это была куча денег или какое-нибудь поместье, с дохода от которого можно жить. Толку от такого наследства!

– Будут и деньги и поместье, – вздохнул Слов. – За то, что ты помогла мне, я тебя обязательно отблагодарю.

– Уж не посчастливилось ли мне спасти лорда? – Судя по звучанию голоса, Зивери повернулась к Слову, рассматривая его. Хотя в словах ее проскакивали нотки сарказма. – Хочешь сказать, что я не зря подобрала тебя?

– Не зря? Ты считаешь, что можно вот так оставить человека умирать?

– Когда за тобой гонятся стражники… – Зивери снова отвернулась к дороге. – И потом, если бы в твоей спине не блеснула рукоять кинжала, то я не стала бы возиться с тобой. Когда я вытащила его из тебя и уже собиралась оттолкнуть тело веслом, ты застонал. Не знаю, зачем я вообще тебя втащила в лодку. Считай, что тебе повезло.

– Очень повезло, – буркнул Слов. – Получить нож в спину и оказаться в реке…

– …и после всего этого выжить, наткнуться в темноте на единственную лодку, случайно проплывавшую мимо, и чтоб на меня внезапно напал приступ великодушия – считай, что ты самый везучий парень в Чаше!

– Может быть, – подумав, согласился Слов.

– Так что там насчет вознаграждения? – напомнила Зивери.

«Что мне терять? – подумал Слов. – Если бы она хотела меня убить, то ей не надо было бы прилагать усилий». Вздохнув, он принялся рассказывать Зивери свою историю. С самого начала. Девушка все это время молчала – только иногда хмыкала, фыркала или иным образом выражала свое отношение к рассказу. Когда Слов закончил, было уже совсем светло. На некоторое время повисла тишина – лишь скрипели колеса повозки да иногда слышался звук копыт лошади, ее тащившей.

– Благородный… – Голос Зивери прозвучал задумчиво. Слов пожалел, что не видит лица девушки. – Это только мне могло так повезти – спасти лорда, который еще должен хорошенько попотеть, чтобы вернуть свое состояние. Если ему удастся это вообще… Послушайте, милорд, а не могли вы оказаться в реке после того, как вернули себе наследство?

– Ты издеваешься, да? – Слов снова вздохнул. Похоже, что с этой девушкой такие вздохи скоро войдут в привычку. – Лучше расскажи что-нибудь о себе. А то ведь я, кроме имени, ничего о тебе не знаю. Тебя преследует стража?

– А вам это интересно? – Зивери мгновенно напряглась.

– Ты обо мне знаешь все. Будет честно, если расскажешь хоть что-то о себе. И я прошу тебя, давай на «ты».

– Да, преследует. – Зивери замолчала так надолго, что Слов уже решил было, что она не собирается продолжать. Но вот девушка отозвалась снова: – Родом я из Тарилона, столицы Дома Розбир. Неделю назад случилась у меня… м-м-м… небольшая неприятность со стражниками Розбиров. Не спрашивай какая – это для тебя не важно. Вот я и решила, что мир одним Тарилоном не ограничивается. Вспомнила, что давненько уже хотела посмотреть Вуллир. В общем, пришлось мне спешно убираться из города. Добралась до реки, позаимствовала лодку… Пока переправлялась на берег Вулховов, на тебя вот наткнулась.

– Позаимствовала? – переспросил Слов. – Лодка, повозка… Стражники тебя преследовали… – Внезапно его осенила догадка. – Зивери, ты – воровка?

– Ну, не всем же рождаться лордами, – ощетинилась девушка. – И потом, это не твое дело. Я тебя спасла – скажи спасибо!

– Спасибо, – искренне произнес Слов, соглашаясь со сказанным.

– То-то же! Что еще ты хочешь знать обо мне? Не думаю, что тебя в подробностях интересует, как я прожила свои пятнадцать лет. А у меня нет никакого желания рассказывать эти подробности. – Чуть помолчав, Зивери добавила: – И вспоминать их самой – тоже.

– Зивери, если у меня получится вернуть свое наследство, тебе не придется больше… – Слов помедлил, – заниматься воровством. Я тебе это обещаю.

– О, благодарю, милорд! – По голосу девушки было непонятно, говорит она серьезно или снова издевается. – Вы решили облагодетельствовать меня местом прислуги в вашем поместье? Или… Ах нет, милорд! Неужели вы возьмете меня в жены?!!

Слов аж закашлялся. Если бы он смог сейчас увидеть собственное лицо, то, возможно, хорошо посмеялся бы над его недоуменным выражением. Хорошо, что Зивери тоже этого не видела. По крайней мере, Слов на это очень надеялся.

– Зивери…

– Да расслабься! – Девушка хихикнула, но продолжила серьезным тоном: – С меня вполне хватит приличного кошеля с золотом, чтобы можно было открыть свою таверну или гостиницу. Если ты согласен на такие условия, то считай, что до того момента, пока не въедешь в собственный замок, я твой союзник.

– Но мне не нужна…

– Должна же я приглядеть, чтобы у тебя все получилось, – пояснила Зивери. – И чтоб ты не запамятовал о своем обещании, если получится.

– Договорились. – Слову почему-то не хотелось думать, как именно девушка будет приглядывать.

– Итак, куда едем, милорд?

– Зивери, я же просил… – Услышав ее смех, Слов снова вздохнул. Ну и помощничек… Точно, вздохи скоро в привычку войдут. – Едем в Вуллир. Я должен найти там некую леди Дорну.

Едва произнеся это имя, Слов вспомнил о письме, которое смог-таки забрать у леди Лисси в тот, последний вечер на ее яхте. Рекомендательное письмо леди Дорне! Откуда-то в руки вернулась сила. Слов нащупал в кармане шелестящую бумажку. Не обращая внимания на боль, он вытащил письмо. Да-а-а… Печать сломала еще леди Лисси… Потом было купание в реке, которое тоже не пошло письму на пользу… Чернила расплылись от воды, и прочитать возможно было только около трети текста. Плюс ко всему бумага покоробилась, местами зияла прорехами, когда, размокшая, расползалась от резких движений. И снова Слов вздохнул. Правда, на этот раз не Зивери была тому виной. Что делать? Придется идти к леди Дорне с тем, что есть, и надеяться, что она не погонит его прочь с самого порога. Может, хоть выслушает…

– А нам, оказывается, по пути, – усмехнулась Зивери и щелкнула поводьями. – Но!


Пять дней пролетели для Фарри как сон. Может быть, они и были сном. Фарри практически не покидал своей каюты. Он все продолжал винить себя в смерти брата. Если бы не та ссора! Если бы Слов, обидевшись на необдуманные слова брата, не вышел в ту проклятую ночь на палубу! Если бы… О той жуткой ночи Фарри старался не думать. Он гнал от себя тягостные мысли, но они все лезли и лезли в голову. Небольшое утешение Фарри нашел в вине. Запасы хмельного на яхте леди Лисси позволили бы забыться десятку Фарри, и он этим пользовался в полной мере. Но когда Фарри просыпался утром, мысли возвращались. И снова приходилось изгонять их из головы.

Леди Лисси отнеслась к горю Фарри с пониманием. После той ночи он больше не возвращался в ее каюту. Парень вряд ли осознавал, что вообще произошло между ним и этой женщиной. Все мысли – только о брате. Однако хозяйка оказалась замечательной женщиной. Понимающей. Она нисколько не оскорбилась таким пренебрежением к себе. Наоборот, леди Лисси каждый день приходила к Фарри. Между ними больше ничего не было, но она старалась если не развеять, то хотя бы облегчить его страдания. Леди Лисси отвлекала Фарри от мыслей о брате интересными историями из жизни при дворе Великого Дома, рассказами о других Домах и землях. Она старалась выбирать такие темы, в которых у Фарри и мысли о своей потере не могло возникнуть. И парень заметил, что у женщины это получается. Постепенно она стала лучиком света, пронзившим мрак его горя.

Навещал Фарри и Грей Слим. Так же как и его госпожа, капитан пытался развлечь парня, но выходило у него гораздо хуже. При виде Грея Слима Фарри замыкался. Он не мог забыть, как капитан стоял той ночью рядом с телом убийцы Слова, как алело пятно крови на мыске его сапога. Рассказы капитана были не менее интересны, чем истории леди Лисси, но они не производили на Фарри такого целительного эффекта. Возможно, поэтому визиты Грея Слима вскоре прекратились.

Несмотря на все усилия леди Лисси, Фарри продолжал страдать. Он все ожидал, что за стеной, в небольшой гостиной, раздадутся шаги и Слов войдет в его комнату. Его угнетало то, что немногочисленные пожитки брата все еще лежали в соседней комнате. Фарри не мог заставить себя покинуть эту каюту. Подняться на палубу? Ведь именно там был убит Слов! Фарри понимал, что рано или поздно придется выйти отсюда. Но он боялся того момента, когда его взгляд упадет на то место, где лежал памятной ночью труп убийцы брата. Боялся, что заметит следы крови на досках палубы.

Фарри как раз наливал себе очередную порцию вина в кубок, когда в дверь постучали. Обычно так стучала леди Лисси. Фарри поднял помутневший взгляд от кубка – это действительно оказалась она. Как всегда прекрасна. Невольно Фарри подумал, что оранжевый шелк ее платья гораздо лучше смотрелся бы, переливаясь под солнечными лучами, а не в полумраке душной каюты. Как и рыжие волосы, мягкой волной спадающие на плечи… Нет! Для этого надо выйти на палубу, а там…

Леди Лисси, как и каждый раз, когда посещала своего гостя, обвела взглядом каюту, в которой не помешало бы хорошенько убраться, и еле заметно сморщила носик. Снова остановив взгляд на Фарри, она вздохнула.

– Милорд, я понимаю ваше горе и скорблю вместе с вами. Но жизнь ведь продолжается! Не стоит себя хоронить…

– Благодарю, леди Лисси… – перебил Фарри тусклым голосом, но женщина не дала ему договорить.

– Я же просила вас, милорд, называть меня просто Лисси! – Несколько мгновений леди Лисси смотрела в мутные глаза парня, а потом продолжила: – Вы не должны себя хоронить. Я прошу вас подняться со мной на палубу и немного прогуляться. Яхта как раз выходит в море…

– Простите, леди… – Фарри запнулся и вздохнул, – Лисси, но я не очень хорошо себя чувствую.

– Конечно, вам нездоровится! – фыркнула леди Лисси. – Заперли себя в этой каюте! А уж скорость, с которой вы уничтожаете мои запасы вина… и вообще ваш отказ, Фарри, очень невежлив. Женщина просит вас проводить ее на прогулку.

Фарри помялся. Он посмотрел на кубок в своей руке, на леди Лисси, на дверь… Снова его взгляд обратился к кубку. Зачем она его беспокоит? Ведь он никому здесь не мешает. Почему бы не оставить его, Фарри, в покое? Но леди Лисси продолжала выжидающе смотреть на Фарри. И судя по ее глазам, отказа она не потерпит. Да и не дело оскорблять ее отказом, разу уж благородная леди поставила так вопрос. В конце концов, может, она и права… Помешкав еще немного, Фарри решился. Он залпом опустошил кубок, поставил его на стол и неловко поклонился. Комната чуть плыла перед глазами – то ли от речной качки, то ли от выпитого вина.

– Если вы так хотите…

Леди Лисси недовольно посмотрела на Фарри. Если она хочет? Сколько мужчин были бы счастливы, услышав от нее такое предложение! Многие прыгали бы выше своего роста, улыбнись она, благородная леди, им или хотя бы брось на них взгляд! Этот деревенский олух… Но леди Лисси ничем, кроме короткого взгляда, оставшегося, впрочем, незамеченным, не выразила своего недовольства. Наоборот, она улыбнулась Фарри так тепло, как только была способна.

– Превосходно, милорд! Проводите меня на палубу.

Фарри поплелся за леди Лисси с таким видом, словно поднимался на эшафот. Невольно он отстал от женщины, замедляя шаг все больше и больше. С сожалением Фарри подумал, что мог бы задержаться под предлогом того, что должен привести себя в порядок. Его не слишком беспокоила смятая, несвежая рубашка, на которой вдобавок еще и темнели несколько пятен от вина, но это позволило бы задержаться в каюте еще хоть чуть-чуть… Свет, падавший в распахнутый люк и освещавший короткую лесенку, ведущую на палубу, ударил Фарри по глазам. Солнце… Тогда было темно… Слова убили ночью…

– Не подадите мне руку? – Леди Лисси остановилась у первой ступеньки и обернулась к Фарри.

Парень, не сразу сообразив, что от него хотят, неловко протянул руку. Леди Лисси едва заметно кивнула:

– Благодарю, милорд.

Едва они поднялись по лестнице, взгляд Фарри невольно упал на то место, которое он так боялся увидеть. Фарри резко отвернул голову. Мелькнула мысль, что его поведение недостойно, что он выставляет себя посмешищем перед леди Лисси и остальными, кто мог это увидеть. Мелькнула и пропала. Глаза снова привыкли к дневному свету. Фарри с наслаждением глубоко вдохнул свежий воздух.

– Прекрасная сегодня погода! – Голос леди Лисси спокоен. Или она ничего не заметила, или очень искусно делает вид, что не заметила. – Вы когда-нибудь видели море, Фарри?

– Море? – Фарри постарался собраться с мыслями. Кое-как это ему удалось. Может, свежий воздух таки оказал некое целительное воздействие? – Нет, леди…

– Лисси, – напомнила женщина. – Называйте меня просто, Лисси.

– Нет… Лисси, – послушно повторил Фарри.

Внезапно леди Лисси ойкнула. Фарри еле успел напрячь руку, за которую она держалась, чтобы не дать женщине упасть.

– Простите, – рассмеялась леди Лисси, – я такая неловкая.

Фарри сделал вид, что ничего не заметил. Возможно, стоило что-то сказать, или он поступил правильно… Фарри еще не освоился с новой для себя ролью – ведь он, хоть и получил от дяди соответствующее воспитание, все же вырос в лесу.

– А вот и море. – Леди Лисси подвела Фарри к борту. Будто случайно они оказались так далеко от места, где был убит Слов, как только было возможно на ограниченном пространстве палубы. – Взгляните, милорд!

Берега Еген широко разошлись в стороны, превращаясь в туманные тени вдали. Фарри на миг забыл обо всем. Даже вино чуть ослабило хватку, которой держало его голову. Бескрайний простор, по которому шли волны, разгоняемые, как он слышал, Великим водоворотом, был усеян рыбацкими лодками и суденышками покрупнее, кораблями и баржами, спешащими с товаром куда-то вдаль. Тучи птиц кружили над волнами, наполняя воздух криками. Фарри перегнулся через борт, всматриваясь в даль. Он вырос в месте, буквально заполненном влагой, – болота, ручьи, речушки, озера… Даже то огромное озеро, посреди которого стоял Этвуд… ничто не могло сравниться с бескрайностью моря, представшего перед его глазами! Фарри до боли всматривался, стараясь увидеть хоть тень берега или признаки Великого водоворота, но не видел ничего.

– Да, море производит впечатление. – Несмотря на то что они уже никуда не двигались, леди Лисси не спешила выпускать руку Фарри. – Но я обещаю вам, милорд, что вы еще увидите вещи, превосходящие его по великолепию…

Фарри посмотрел на женщину. Взгляд леди Лисси был устремлен вдаль, и говорила она так, словно прямо сейчас видит все то, что обещала ему. Она рассказывала о чудесах Тройного города – столицы Великого Дома Роводо, о Великом водовороте, край которого можно увидеть с заросшего лесом Бурного мыса…

– …к завтрашнему утру мы войдем в Большой канал, а к полудню будем уже в Тройном городе. – Леди Лисси посмотрела Фарри в глаза и придвинулась чуть ближе к нему. – Вы не откажетесь сопровождать меня?

– Куда? – Фарри покраснел, когда в его голове промелькнуло воспоминание об этой женщине в его объятиях.

– В город, конечно! – Леди Лисси засмеялась, словно серебряные колокольчики зазвенели. – Ведь мне необходимо представить вас Совету Домов!

Теперь уж Фарри протрезвел окончательно. Совету Домов? Что-то такое он припоминал из того, о чем рассказывал дядя… Но слушал его Фарри с гораздо меньшим вниманием, чем Слов. Слов… Он снова помрачнел.

– Да-да. Именно там вы, Фарри, должны заявить о своем праве, – продолжала леди Лисси, не обращая внимания на выражение лица своего собеседника. – Вообще-то споры по наследованию малых Домов решает Великий Дом, в который они входят. Но ваша ситуация несколько иная. Дом Дормайл сейчас ведь первый в линии наследования Великого Дома Бовкрос, а старик Бовкрос вот-вот отправит свою душу в Водоворот… Вы – наследник Великого Дома, милорд Фарри Дормайл.

Сказав эти слова, леди Лисси развернулась и грациозно поплыла обратно, к дверям на жилую палубу. Фарри остался в одиночестве. Наследник Великого Дома? Зачем все это теперь? То, что они с братом оказались наследниками малого Дома, не принесло ничего, кроме смерти Слова. А что принесет ему, Фарри, наследство Великого Дома? Фарри задумался о том, что, возможно, лучше было бы вернуться обратно, в родной лес, и жить спокойно, забыв обо всем, что творится в остальном мире? Зачем ему этот титул, деньги и прочее, сопутствующее статусу благородного милорда? Снова захотелось выпить. В каюте вроде бы еще осталось вино…

– Не помешаю, милорд? – Капитан Слим облокотился на поручень рядом.

Фарри покачал головой. Если бы капитан не опоздал в ту ночь! Если бы он вышел на палубу хоть на минуту раньше, чтобы успеть остановить руку с кинжалом!

– Я как раз собирался уходить, господин капитан. – Фарри повернулся, чтобы направиться в свою каюту.

– Благородная леди Лисси очень обеспокоена вашим здоровьем. – Капитан Слим, как и Фарри недавно, смотрел на открывающийся впереди простор моря.

Фарри застыл на полушаге. Вздохнув, он снова вернулся к борту и остановился рядом с капитаном.

– Все в порядке, – ответил он. – Леди Лисси может не беспокоиться.

– Знаете, милорд, вино, в тех количествах, в каких его пьете вы, не доведет до добра. Вино – очень коварная штука. – Грей Слим говорил так, словно рассуждал о чем-то незначительном, будто вел пустую, ничего не значащую вежливую беседу. – Я понимаю, что вы потеряли брата, и скорблю о нем. Но, может, стоит закончить ваше… затворничество?

– Что вы можете понимать? – вспылил Фарри.

Капитан оторвал взор от волн и повернулся к парню.

– Дом Слим находится на самой границе владений Дома Рафокс. Там редко бывало спокойно. Постоянные пограничные стычки, набеги… – Фарри показалось, что в голосе капитана промелькнула грустная нотка. – Два моих старших брата, когда я был еще мальцом, погибли в этих набегах. Кром – во время набега на Дом Сэнвик, а Край – когда Дом Микал напал на наши земли. Когда я окреп уже достаточно, чтобы держать меч, от мечей воинов Дома Микал погиб мой отец.

Грей Слим замолчал, снова уставившись вдаль. Глаза его затянулись поволокой, словно он видел что-то недоступное взору Фарри.

– Я… – Фарри сглотнул комок, подступивший к горлу, – я соболезную вам, господин капитан. Как вы справились с таким горем?

Капитан не отвечал так долго, что Фарри пожалел о том, что задал этот вопрос. Возможно, он пробудил в Грее Слиме ту боль, которая терзала сейчас его самого? Но капитан вдруг снова повернулся к парню, и глаза его были… Фарри подумал, что эти глаза скорее напоминают сталь, чем нечто живое.

– Спустя полгода после смерти моего отца, – голос Грея Слима был так же жесток, как и его взгляд, – в Доме Микал не осталось никого, кто мог бы заявить свое право на наследование.

Фарри содрогнулся. Прямое признание не прозвучало, но… Неужели это Грей Слим убил всех, кто мог возглавить Дом, лишивший его отца и брата? А если там… Фарри содрогнулся. Он надеялся, что к тому времени все наследники Дома Микал были уже вполне взрослыми. Фарри не мог представить, как кто-то убивает детей.

– В общем, милорд, поверьте мне – жизнь продолжается, несмотря ни на какие утраты. Жизнь… – Грей Слим покрутил пальцами в воздухе, – она бывает жестока, но она – прекрасна. Сейчас вы страдаете, милорд Фарри, но пройдет время, и ваша боль утихнет. Время лечит любую боль. Главное – не дать этой боли погубить вас раньше, чем она уйдет. Не поддавайтесь боли, милорд Фарри. Поверьте, я знаю, о чем говорю. – Внезапно капитан рассмеялся. – Знаете что? Давайте пофехтуем. Давненько я что-то не разминался. Да и вам, милорд, стоит поддерживать форму.

Чуть подумав, Фарри кивнул и вытащил меч из ножен.

– Вот это дело, милорд! – Капитан обнажил свое оружие. – Готовы?

На следующее утро Фарри вышел на палубу уже сам, без приглашения леди Лисси или кого-либо другого. То ли вчерашний разговор с капитаном Слимом так подействовал, то ли что-то еще, но он снова почувствовал себя живым. Боль никуда не исчезла. Она продолжала грызть Фарри изнутри, но… как бы притупилась. Не набрасывалась больше на его измученный разум, как дикий кабан, защищающий своих поросят, а просто зудела где-то в глубине сознания.

Яхта уже вошла в Большой канал. Из рассказов дяди Фарри знал, что море походит на огромную подкову, охватывающую своими рогами полуостров, принадлежащий Великому Дому Роводо. Как известно любому, живущему в Чаше, в верхней части подковы моря бурлит Великий водоворот. Кое-кто верил, что, когда Водоворот остановится, наступит конец света и воды рек, стекающих со Стен – гор, окружающих Чашу со всех сторон, – заполнят ее до краев, словно вино, льющееся из кувшина в кубок. Фарри никогда не задумывался над этим. Но всякий знал, что любое судно, попавшее в Водоворот, обречено на неминуемую гибель. А для этого достаточно было лишь чуть отойти от берегов, напротив Водоворота. Этим и воспользовался Дом Роводо, даже взявший себе за герб белую спираль на голубом фоне, символизирующую Водоворот. Благодаря Водовороту и тому, что пересечь море с севера на юг было возможно только по Большому каналу, лежащему в землях этого Дома, Роводо и приобрел свое влияние, став одним из богатейших во всей Чаше. Более того, влияние Дома Роводо оказалось таким, что именно в их столице – Тройном городе, раскинувшемся на берегах Большого и вливающегося в него с запада Малого каналов, – расположился Совет Великих Домов, который решал важнейшие вопросы Чаши.

Простор моря снова сменился в меру широкой лентой воды, скованной берегами. Поля, луга… Здесь гораздо чаще, чем на берегах Еген, встречались села, одиночные фермы и другие признаки цивилизации. Впрочем, деревьев здесь было так же мало, как и на берегах Еген. Фарри понаблюдал за большим фургоном, который пара волов тянула по дороге, идущей вдоль реки, и устремил взгляд вперед. Туда, где должен быть Тройной город. С грустью он подумал, что Слов так и не увидит его чудеса, о которых они с братом слышали. Что ж… Фарри, пересилив себя, посмотрел на то место, которого столько дней избегал, – туда, где был убит Слов. Капитан Грей Слим нашел себе утешение в мести за своих родных, а ему, Фарри, мстить некому. Брат уже отомщен. Но Фарри дал себе слово, что в память о брате добьется своего. Он вернет себе принадлежащее по праву и… Фарри не знал как, но он увековечит имя Слова. И дяди.

– Я рада, что вы больше не скрываетесь в своей каюте. – За своими мыслями Фарри не заметил леди Лисси. Женщина подошла и взяла его за руку. – Вы представить себе не можете, как я рада!

– Спасибо вам за заботу, леди Лисси. – Фарри почувствовал, что краснеет. Несмотря на то что он обладал этой женщиной всего несколько дней назад, Фарри впервые почувствовал ее близость. А еще – благодарность к ней, отнесшейся к нему с такой добротой.

– Лисси, – улыбнувшись, напомнила она.

– Лисси… – повторил Фарри и улыбнулся. – Спасибо вам, Лисси.

– Я всегда к вашим услугам, Фарри. – Женщина опустила глаза. – И я снова прошу прощения за то, что с вашим братом случилось такое несчастье, когда вы находились на моей яхте.

– Вы в этом не виноваты, ле… Лисси. – Фарри высвободил свою руку и снова посмотрел на то место, где памятной ночью лежал труп убийцы брата. – Вам не за что извиняться.

– И все же… – Леди Лисси облокотилась на борт рядом. – И мое обещание остается в силе. Я помогу вам, чего бы мне это ни стоило.

– С радостью приму вашу помощь. – Фарри искоса посмотрел на ее лицо, и его снова бросило в краску. Та ночь… Он замялся. Парню казалось, что он должен что-то сказать. Но что? Мысли странно перепутались, а слова упрямо отказывались слетать с языка.

– Смотрите! – Леди Лисси указала вперед. – Башни Тройного города!

На горизонте Фарри еле разглядел что-то. Больше похоже на тоненькую иголку, чем на строение. Одна, вторая, третья… Три башни, пока еще еле различимые, но, судя по всему, огромные, устремлялись ввысь, словно намеревались проткнуть небо. Тройной город. Жаль, что Слов его уже не увидит…


Дорогу в Вуллир Слов помнил смутно. То ли от постоянной тряски, когда повозка скакала по многочисленным ухабам и выбоинам дороги, то ли по какой-либо другой причине у него разыгралась лихорадка, и большую часть времени Слов провел во сне или в бреду. В сознании остались лишь какие-то фрагменты проплывавшего мимо пейзажа… Какой-то трактир, вид которого вызывал большие сомнения в том, что здесь стоит останавливаться… Ворчание Зивери, когда она оборачивалась для того, чтобы посмотреть, как там ее подопечный, и ее нежные прикосновения, когда девушка вытирала тряпицей пот со лба Слова… Прибытие в Вуллир вообще выпало из его памяти. Вот он помнит, как повозка проезжает через большой, залитый солнцем луг, а вот он уже открыл глаза в затхлой комнатушке, и, судя по увиденному за окном, уже глубокая ночь.

– …Давай ему отвар три раза в день. Если будет лихорадить – ставь холодный компресс, – тихо, почти шепотом, звучал незнакомый мужской голос. – Парень он молодой, выкарабкается. Если что – ты знаешь, где меня найти.

– Спасибо, – слова Зивери сопроводило тихое позвякивание, – за ваши труды.

Слов повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как невысокий, сгорбленный и оттого кажущийся еще ниже человечек покидает комнату. Зивери захлопнула за ним дверь, сколоченную из грубых досок, и повернулась к Слову.

– Очнулся? – Она привалилась к двери и сложила руки на груди. – Как себя чувствуешь?

– Хоро… – Слов закашлялся. Такое чувство, что горло превратилось в шершавый раскаленный солнцем камень. Зивери поморщилась, но быстро налила воды в щербатую глиняную кружку и помогла Слову ее выпить. – Хорошо, – наконец выговорил Слов, откидываясь на тюфяк. По правде, чувствовал он себя слабым, точно новорожденный котенок. Слов пошевелил руками, ногами – тело слушалось, но он сомневался, что сможет удержать даже тарелку.

– Хорошо, да? – Зивери села на край кровати, отчего та стала еще уже, и ноги Слова оказались зажаты между телом девушки и обшарпанной стеной. – Знаешь, во сколько мне обошелся врач?

Слов чуть заметно покачал головой.

– Не важно, – вздохнула Зивери. – Но лучше бы тебе поскорее вернуть свое наследство. Надолго нам оставшихся денег не хватит.

– Спасибо. – Слов проникся благодарностью к этой девушке, которая спасла его и не бросила больного. – Спасибо тебе…

– Не за что. – Зивери пожала плечами, а потом ухмыльнулась: – Надеюсь, все эти заботы принесут мне кое-что повесомее, чем «спасибо».

Деньги? Слов испытал такое чувство… Тень обиды, разочарования… Но именно тень чувства. Какой-то еле заметный его привкус. Неужели Зивери с ним только ради денег? «А ради чего еще? – осведомился внутренний голос. – Думаешь, что кто-то в этих краях, где, похоже, большинство готово предать кого угодно, спас бы тебя без всякой для себя выгоды? Просто из человеколюбия?» Слова, произносимые внутренним голосом, сочились сарказмом.

– Если для тебя все дело в деньгах… – В голосе Слова ясно прозвучала обида.

– Нет, я рисковала попасть в лапы стражников Розбира, украла повозку, заботилась о тебе, пока ты лежал в беспамятстве, потратила большую часть денег от продажи кинжала на врача, потому что собираюсь выйти за тебя замуж. – Слова Зивери прозвучали настолько язвительно, что Слов поперхнулся. – А вообще-то ты симпатичный… – Девушка смерила лежащего парня взглядом и хихикнула. – Тебе, случайно, не нужна леди Дормайл, милорд?

Слов ошарашенно смотрел на нее. Леди Дормайл? Она, конечно, недурна собой, но… Или она шутит? Выражение его лица, видимо, было еще то – Зивери расхохоталась так, что чуть не свалилась на пол. Из глаз ее потекли слезы.

– Нет, я не могу! – простонала Зивери. – Слушай… Ты что, подумал, будто я действительно… предлагаю тебе жениться на мне?

Слов глубоко вздохнул, и смех девушки зазвенел с новой силой. Чуть успокоившись, она протянула руку и погладила Слова по голове, приведя его в еще большее недоумение.

– Бедненький! Ты же шуток не понимаешь! Слов, ты парень действительно симпатичный, но… В общем, насчет леди Дормайл я просто пошутила. Не беспокойся.

Слов решил не ломать себе голову над словами Зивери. Кто ее поймет… То ли она шутит, то ли говорит серьезно… Еще и о таких вещах! Лучше уж не пытаться ее понять. Внезапно он остро почувствовал необходимость подняться с кровати, чтобы удовлетворить кое-какие естественные потребности.

– Зивери… Мне… – Он задумался, как бы попросить девушку покинуть на время комнату. – Мне надо… Может, ты выйдешь…

– Выйти? – Девушка нахмурилась, но тут же лицо ее прояснилось. – А, тебе по нужде надо? А встать-то сам сможешь?

Слов скривился от такой прямоты. Пусть он и вырос в лесу, где мало внимания уделяли условностям, но какие-то границы приличий должны быть!

– Смогу. – Он попытался подняться. С трудом удалось сесть на кровати. Комната опасно накренилась, словно стремясь улететь, но Слов удержался, привалившись к стене.

– Да, слабоват ты еще, – прокомментировала Зивери, сложив руки на груди, наблюдая за парнем.

Теперь ноги. Слов скрипнул зубами. Одна нога свесилась с кровати. Он почувствовал босой ступней пол, который не мешало бы хорошенько подмести. Вторая нога. Слов замер, переводя дух. Сердце билось в груди так, будто он только что остановился после долгого бега.

– Ты уверен, что тебе не нужна помощь? – Девушка подалась вперед, словно собираясь немедленно подхватить Слова.

– Нет! – почти выкрикнул Слов, вскинув руку. При этом его так шатнуло, что он чуть снова не повалился на кровать. – Может, ты выйдешь?

– Думаешь, мне доставит удовольствие наблюдать за твоими… м-м-м… делами? – Зивери хмыкнула, но развернулась и направилась к двери. Взявшись за ручку, она обернулась и посмотрела на Слова, который так и продолжал сидеть, собираясь с силами. – Если думаешь, что я что-то там у тебя не видела… Кстати, за то, что мне пришлось мыть тебя, пока ты лежал без сознания, я возьму с тебя отдельно. И по самому большому счету.

Слов выпучил глаза, беззвучно открывая и закрывая рот. Она мыла его? Всего??? Это же… Ощущение было такое, словно кто-то ударил парня по голове увесистой дубиной, напрочь вышибив способность соображать. Зивери видела его голым и прямо заявляет об этом?!!

– Ведро в углу. Если перевернешь – будешь вытирать сам, сможешь ты стоять на ногах или нет. Пойду посмотрю, что можно раздобыть поесть. – Она захлопнула дверь, оставив Слова сидеть как сидел.

В конце концов, когда способность ясно мыслить вернулась к нему, Слов мотнул головой, тут же пожалев об этом – от резкого движения он чуть не упал. Снова решил, что лучше не задумываться всерьез над словами Зивери. Ну, видела она его голым… Щеки снова вспыхнули при этой мысли. Стоп! Все равно уже ничего не изменишь. Лучше сосредоточиться на том, чтобы встать, наконец, с этой проклятой кровати! Собрав все силы, Слов кое-как сумел встать, но тут же привалился к стене, чтобы не упасть. Так, держась за стену, он потихоньку поковылял к ведру.

Когда Зивери вернулась, Слов уже снова лежал в постели. Короткая прогулка по комнате отняла слишком много сил. Слову было жутко обидно, что он, всегда крепкий, здоровый и сильный, вдруг оказался практически беспомощным. Не улучшило его настроение и то, что Зивери принесла большую миску бульона. Есть, конечно, хотелось, но девушка быстро и жестко пресекла попытки Слова взять ложку, подавила в зародыше наметившийся было бунт и накормила раненого парня собственноручно, как маленького ребенка. Впрочем, судя по недовольному ворчанию, Зивери тоже не испытывала большого удовольствия от этой процедуры.

– Надо разыскать леди Дорну. – Слов разъяренно зыркнул на Зивери, отставлявшую в сторону опустевшую миску, но взял себя в руки. Надо думать о деле!

– Лежи уж! – Зивери фыркнула и уперла руки в бока. – Ты, пока не встанешь на ноги, точно никого искать не будешь!

– Зивери, – Слов постарался, чтобы его голос звучал мягче, – ты не понимаешь…

– Я понимаю, что если ты окочуришься, то денег мне не видать! Посмотри на себя! Ты же до горшка еле дошел, а на большее и не способен.

– Зивери! – Терпение Слова было готово рухнуть, похоронив под собой благодарность к девушке, которая, по большому счету, спасла ему жизнь.

– Доктор сказал, что тебе лежать в постели еще самое малое неделю…

– У меня нет недели! – Слов приподнялся на локтях и яростно уставился в глаза девушки. – Ты не имеешь права…

– Хорошо. – Зивери отступила на шаг и улыбнулась. Нехорошо так улыбнулась. – Давай тогда сделаем так. Или ты слушаешь меня и лежишь в постели, пока не сможешь самостоятельно хотя бы спуститься с лестницы, не переломав себе при этом ноги, или…

– Или что? Привяжешь меня?

– Зачем? – Улыбка девушки стала еще шире. – Или мы с тобой расходимся в разные стороны. Сделаем вид, что я тебя не спасала вовсе. Я заберу остаток денег, твой меч, как забрала бы их, не останься ты в живых…

По мере того как Зивери говорила, глаза Слова все больше и больше расширялись. Неужели она действительно сможет так поступить? Очистит его карманы и бросит здесь, без гроша и даже без меча?

– Ты не сможешь!.. – выкрикнул он.

– Не смогу? – Зивери наставила на Слова палец. – А зачем мне тратить свое время? Если в твоей голове настолько мало мозгов, что ты, едва очнувшись от лихорадки и с дырой в спине, хочешь куда-то бежать… Думаю, если ты действительно такой осел, то твоя затея не осуществится в любом случае. Чего ради тогда мне ждать? Все равно большего, чем стоит твой меч, не получу.

В ярости Слов дернулся, но от резкого движения спину снова прострелила боль. Он замер, полусидя на своей кровати, будто не зная, как поступить дальше, чтобы боль прекратилась. В конце концов Слов снова рухнул на свою жесткую подушку.

– И чего я с ним вожусь? – Зивери покачала головой. – Может, действительно… – Голос ее стал громче. – Ладно, сейчас принесу тебе отвар, который прописал доктор.

Подхватив пустую миску, девушка грохнула за собой дверью, снова оставив Слова в одиночестве. Парень перепугался, что Зивери в самом деле решила его бросить. На мгновение все внутри дрогнуло… Но на глаза Слову попался его меч. Пояс с ножнами небрежно висел на спинке кривого стула. Нет, она бы не ушла, оставив меч здесь! Уж Зивери бы точно прихватила его с собой! Из груди Слова вырвался вздох облегчения. Она не могла бросить его беспомощного!

– Пей! – Зивери вернулась быстро. Едва закрыв дверь, девушка протянула своему подопечному щербатую глиняную кружку. Жидкость в ней выглядела совсем не аппетитно, а сквозь острый запах пробивались нотки пива, от которого, судя по всему, кружку не удосужились вымыть, давая ее девушке. – Я попробовала – гадость страшная. Но выпить тебе это придется.

Слов скривился, но поднес кружку ко рту. От резкой горечи язык скрутило так, что, казалось, он сейчас завяжется в узел. Первый глоток вознамерился вернуться тем же путем, каким попал в желудок Слова. Парень дернулся, но Зивери придержала кружку.

– Пей, пей! Я же говорила, что гадость!

Неимоверным усилием Слов заставил организм принять содержимое кружки, казавшейся бездонной. Когда та наконец опустела, парню показалось, что комната перед глазами чуть закачалась, а голос Зивери начал будто удаляться.

– Вот так… – На этот раз голос девушки звучал удовлетворенно. – И эту гадость ты будешь пить три раза в день. А насчет этой твоей леди Дорны – не волнуйся. Пока ты тут валяешься, я постараюсь что-нибудь разузнать о ней.

Была тому причиной забота Зивери или то, что на здоровье Слов никогда не жаловался, но уже на четвертый день лечения парень чувствовал себя вполне сносно. Резких движений, конечно, он еще делать не мог, опасаясь, что рана раскроется, однако к вечеру четвертого дня Слов даже смог выйти в общий зал таверны, где они с Зивери остановились. Все это время Зивери старательно пичкала Слова горьким отваром, бульоном и всем тем, что, похоже, полагается больным.

Что касается дел… Слов напоминал о леди Дорне по десять раз на день, но Зивери старательно уходила от этой темы. Вплоть до того, что, когда Слов очередной раз потребовал ответа, ему было приказано заткнуться и пить свой отвар. Впрочем, то, что считала нужным, девушка рассказывала Слову. Вот и в тот день, когда они со Словом сидели в общем зале, Зивери сама начала разговор:

– В Вуллире есть две леди Дорны.

Слов, поедавший кролика, который был не особо хорошо приготовлен, но после надоевшего бульона казался настоящим лакомством, застыл, не донеся вилку до рта.

– Две? – тупо повторил он.

– Две, – подтвердила Зивери, кивнув для верности. – Леди Дорна Бориген и леди Дорна Марагон.

Слов вспомнил наконец о кролике, но, посмотрев на него, аккуратно положил вилку обратно в тарелку.

– Насколько я помню из того письма, которое у тебя с собой, леди Дорна, которую мы ищем, знала твоих родителей. Так? – Дождавшись кивка, Зивери еще чуть помолчала и продолжала: – Леди Дорне из Дома Бориген вчера исполнилось тридцать семь лет. Значит, когда погибли твои родители, – девушка не обратила внимания, как собеседник поморщился при ее словах о смерти близких, столь вольно произнесенных, – ей было двадцать один – двадцать два года. Леди Дорна из Дома Марагон гораздо старше. Ей уже больше шестидесяти лет, и, насколько я узнала, последнюю неделю она греет свои старые кости на солнышке где-то в загородном имении. Какая из них тебе нужна?

– Две… – Слов уставился в тарелку с таким видом, будто ожидал услышать ответ от жареных останков кролика. – В письме Горела Сама говорилось… – Он снова задумался, припоминая, что же говорилось в письме. – Да! Горел Сам писал, что леди Дорна знала моего отца и… и была подругой моей матери.

– Знать твоего отца могли они обе. – Зивери тоже задумалась. Она схватила за рукав пробегавшую мимо девушку-официантку. – Принеси-ка мне вина. – По столу зазвенели несколько медяков, и, как только официантка, прихватив монеты, исчезла, Зивери продолжала: – Но если ты говоришь, что они были подругами… Думаю, что нам нужна леди Дорна Бориген.

– Почему? – спросил Слов.

– По возрасту она больше подходит в подруги твоей матери. Хотя… – Зивери пожала плечами. – В любом случае леди Дорну Марагон придется разыскивать где-то за городом, а леди Дорна Бориген сейчас в Вуллире.

Снова появилась официантка и, оставив на столе оловянный стакан с вином, умчалась дальше по своим делам. Зивери пригубила вино, скривилась, но снова отпила из стакана.

– Значит, сначала посетим ту леди Дорну, которая в городе, – согласился Слов.

Слову пришлось еще три дня просидеть в таверне, вливая в себя ту горькую жижу, которую по предписанию доктора приносила ему Зивери, пока девушка не согласилась, что больной достаточно окреп для того, чтобы выйти на улицу. Первый с момента выздоровления выход из таверны утомил Слова настолько, что он внутренне согласился с правотой своей спасительницы, не разрешившей ему выйти на улицу раньше. Они с Зивери всего лишь обошли квартал, однако по возвращении Слов чувствовал себя так, будто целый день провел на ногах.

Часть города, в которой находилась их таверна, явно была не из лучших. Слов ожидал увидеть что-то вроде того, что он запомнил в Этвуде. Отчасти, конечно, окружающее походило на столицу Дома Вудакс, но только что касается толп на улицах. Здесь так же, как и там, было многолюдно. Но вид домов и одежда прохожих скорее напоминали ту часть города, куда они с братом забрели, разыскивая мэтра Совина. Дома здесь были одноэтажные, а большинство из них вообще сложно было назвать домами. В памяти Слова всплыло слово «халупы». Все здесь было обшарпанным, несвежим… Стены многих построек щеголяли, словно синяками, разнотонными, а то и разноцветными пятнами, где рачительные хозяева подправляли облупившуюся краску. У менее рачительных хозяев на месте облупившейся краски или осыпавшейся штукатурки на стенах просто зияли дыры. Улицы здесь когда-то были вымощены брусчаткой, от которой сейчас остались лишь небольшие островки. Измазанные в пыли дети играли прямо на улицах, среди толп прохожих. А сами жители этой части города выглядели немногим лучше всего окружающего – такими же облупленными и ободранными, как и стены местных домов. Ловя их взгляды, у одних – словно опустошенные и разочарованные, а у других – хитрые и цепкие, Слов порадовался, что рядом с ним есть хотя бы Зивери, хотя он предпочел бы брата с мечом. Вот, например, тот здоровяк-оборванец, который проводил взглядом Зивери и ковыляющего за ней Слова, явно не прочь поживиться содержимым их карманов.

– Ты не могла остановиться в другой части города? – спросил девушку Слов, когда они вернулись в таверну.

– Если бы у тебя в карманах было побольше монет и если бы большая часть денег, вырученных за тот кинжал, не ушла на доктора… – Зивери пожала плечами. – А что тебе не нравится? Здесь относительно спокойно, а главное – никто не задает лишних вопросов. Или ты хотел бы объяснять страже, как получил тот кинжал в спину?

– Но это же на меня напали, а не я кого-то проткнул! – возразил Слов.

– Знаешь, Слов, – Зивери вздохнула, словно оттого, что устала объяснять ребенку очевидные вещи, – за всю свою жизнь я поняла, что со стражей лучше вообще не иметь никакого дела. Даже если ты ни в чем не виновен.

– Я всегда жил честно… – набычился Слов, но Зивери его перебила:

– Ты жил в лесу. Я лучше знаю, как выжить в городе. Вот когда окажемся в твоем лесу, тогда я буду слушать тебя. Идет? – Не ожидая ответа, девушка покинула комнату, оставив Слова одного.

– Что она о себе воображает? – спросил Слов у захлопнувшейся двери. Но ответа, естественно, не последовало.

В конце концов настал день, когда Зивери согласилась с тем, что Слов окреп достаточно для того, чтобы взяться за дело. Стоит сказать, что это произошло как раз вовремя – терпение парня было уже на исходе. Хоть его еще чуть покачивало, а резкие движения иногда вызывали боль в затянувшейся ране, но он чувствовал себя вполне здоровым. Или же убеждал себя в этом.

– Если ты считаешь, что уже в состоянии… – Зивери хмуро оглядела с ног до головы стоящего перед ней Слова.

– Да! – резко перебил он, готовясь отстаивать свои слова до последнего. – И хватит об этом! Мы сегодня же идем к леди Дорне или…

– Идем – значит, идем, – неожиданно легко согласилась Зивери. Парень даже опешил от такой легкой победы. Но следующие слова девушки показали, что радоваться рано. – Только не к леди Дорне.

– Как так?

Зивери вздохнула и покачала головой.

– Ты думаешь, что так легко попасть на прием к леди? – Она окинула Слова долгим взглядом. – Посмотри на себя! Ты одет как оборванец…

– Нормально я одет! – запротестовал Слов. Что ей не нравится? Одежда – да, поношенная! – практически целая, без дыр и лохмотьев… Ну, по крайней мере – без заметных дыр. Обычная добротная одежда, какую он привык носить…

– Нормально? – Зивери фыркнула и, сложив руки на груди, заговорила таким тоном, словно отчитывала нерадивого мальчишку, который порвал штаны, карабкаясь на дерево: – Для леса, для этого района, для какой-нибудь фермы твоя одежда еще подойдет. Но на прием к леди тебя в ней никто не пустит.

– У меня есть рекомендательное письмо… – запротестовал Слов.

– Ты посмотри на него! – Зивери снова покачала головой. – Мало того, что печать сломана, так еще и все расплылось после твоего купания в реке! Ты действительно считаешь, что какой-нибудь слуга примет такую бумажку, чтобы передать ее своей госпоже?

Слов сел на кровать и задумался.

– То есть, если мы просто придем в дом леди Дорны и попросим встречи с ней…

– …то нам очень повезет, если просто захлопнут дверь перед самым нашим носом, – закончила за него Зивери. – Если ее вообще откроют.

– Хорошо… Точнее – плохо. – Слов еще немного помолчал. – А если постараться поговорить с леди Дорной где-то вне ее дома?

– Соображаешь. – Зивери одобрительно кивнула.

Слова вдруг охватила злость. В самом деле, эта девушка что, издевается над ним?

– Слушай, ты можешь говорить прямо? Или я должен из тебя вытягивать каждое слово? Если что-то знаешь, так говори и не будем терять времени!

– Я сказала, что помогу тебе. Но я не говорила, что стану все делать за тебя. И так, пока ты здесь отдыхал, мне пришлось побегать.

Слов задохнулся от такой наглости. Отдыхал? Да он все эти дни готов был – и хотел! – заняться делом! Ведь это Зивери даже слышать не хотела о том, чтобы он хотя бы поднялся с этой проклятой кровати! А теперь она смеет… Слов сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Не время сейчас ругаться. Какую игру ведет девушка, он не понимал, но… Да она, поглоти ее Водоворот, просто издевается! Но все же Зивери спасла ему жизнь и помогает. Пусть позабавится, если так охота.

– Зивери, я очень благодарен тебе за все. – Парень медленно подбирал слова, стараясь держать свой нрав в узде. – И за то, что ты спасла мне жизнь, и за то, что помогаешь. Расскажи, пожалуйста, что, как ты считаешь, мы должны сделать.

На лице девушки расцвела довольная улыбка. Словно она ждала именно этих слов.

– Ладно. – Зивери махнула рукой и снова улыбнулась. – Раз ты так просишь… – Она подошла к Слову и села рядом на кровать. – Леди Дорна – я разузнала – живет неподалеку от дворца лорда Вулхова. Это такой район… В общем, в таком виде нас будет останавливать каждый второй, если не каждый, патруль стражи.

– А если купить новую одежду? – спросил Слов.

– Можно, конечно, но на это уйдут почти все деньги, которые у меня остались. А если не получится с леди Дорной? Что потом будем делать? – Зивери замолчала и задумалась о чем-то. – Конечно, денег всегда можно… хм… раздобыть…

– Как? – Слов явно заинтересовался.

– Нет. – Зивери решительно помотала головой. – Хватит того, что за мной гонялись стражники Розбира. Еще и здесь попасть в такую историю я не хочу. Воровство оставим на самый крайний случай.

Слов только сейчас, когда Зивери сама сказала об этом, понял, о каком способе раздобыть денег говорила девушка. Понял и порадовался тому, что она сама отказалась от идеи украсть их. Все-таки, считал он, воровство – недостойное занятие, и лучше уж честно заработать, пусть немного, чем украсть.

– Будем искать способ встретиться с леди Дорной, когда она будет находиться вне дома, – решила Зивери.

По мере того как Слов и Зивери приближались к дому леди Дорны, город вокруг них менялся. Всего несколько кварталов, и дома перестали выглядеть ветхими и обшарпанными. Так же и люди. Если, выйдя из дверей таверны, Слов чувствовал, что выглядит вполне обеспеченно по сравнению с другими обитателями этой улицы, то теперь все вокруг выглядели не хуже его, а некоторые – богаче и опрятнее. Вскоре Слов заметил, что многие прохожие бросают на него и его спутницу недовольные взгляды, будто увидели нечто, чему здесь не место. Да, местные жители явно не отличаются дружелюбием… Звонко цокая по брусчатке подкованными сапогами, прошел мимо патруль стражи. Идущий впереди стражник, на ярко-алом табарде которого красовался белый волк, воющий на что-то в выси, цепким взглядом пронзил Слова. Особенно долго взгляд задержался на его мече. Но стража протопала мимо, не остановив их.

– Здесь. – Зивери остановилась в тени, отбрасываемой высоким, трехэтажным домом. Слов уже, честно говоря, запыхался, хотя он ни за что не признался бы в этом даже самому себе – такая прогулка еще недавно даже не сбила бы его дыхания. Он посмотрел на кованый решетчатый забор, опоясывающий приличных размеров зеленую лужайку, на которой росли причудливо подстриженные кусты. Дом, видневшийся за забором, хоть и был всего лишь – всего лишь! – двухэтажным, но роскошная лепнина, украшавшая карнизы, выделяла его среди остальных, как выделяется пусть низкорослый, но богато одетый человек среди толпы простого люда.

– И что дальше? – Слов вздохнул, пытаясь сделать это незаметно, не показать свою усталость. – Будем ждать, пока она выйдет?

– Долго придется ждать, – фыркнула Зивери. – Я тебя привела сюда, чтобы просто показать ее дом. И не стоит торчать здесь, привлекая внимание.

– Хорошо. – Слов решил не обращать внимания на тон девушки. Он постарался набраться терпения и молча смотрел на Зивери, ожидая, пока та соизволит сама рассказать о своей задумке.

Зивери немного помолчала и, не дождавшись вопроса, сверкнула глазами на Слова. Однако ей не оставалось ничего иного, кроме как самой продолжить разговор.

– Я привела тебя сюда только для того, чтобы показать ее дом. Мы попытаемся поговорить с леди Дорной в ратуше. Она, насколько я узнала, увлекается политикой и бывает там почти каждый день.

– В ратуше? – Слов подумал, что это был бы неплохой вариант, но его кое-что беспокоило. – Послушай… – Он замялся, поглядев на богато одетого прохожего, который как раз бросил на разговаривающую в тени здания парочку презрительный взгляд. – Эти люди смотрят на нас так… Ты уверена, что нас пустят в ратушу?

– Пустят, – кивнула Зивери, хотя ее голос и прозвучал неуверенно.

Краем глаза Слов заметил движение на лужайке, зеленевшей перед домом леди Дорны. По усыпанной гравием тропинке, вившейся между фигурно подстриженными кустами, шестеро дюжих молодцев, кожаные безрукавки которых не скрывали мощную мускулатуру, несли приличных размеров портшез. Слабый ветерок чуть колыхал занавеси ярко-алой ткани, усеянные изображением белых роз, а на крыше портшеза всеобщему обозрению был представлен большой круглый герб – белый воющий волк Вулховов на красном в левой верхней четверти, две белые розы на красном же в правой верхней четверти и частокол разноцветных линий, в котором преобладали красный и зеленый цвета, но можно было заметить и несколько фиолетовых, в нижней половине. Еще шестеро крепких молодых людей сопровождали портшез по бокам. Их мускулатура отнюдь не уступала носильщикам, но, в отличие от последних, сопровождающие смотрели не себе под ноги, а зорко глядели по сторонам, их крепкие руки сжимали увесистые дубинки.

– А вот и леди Дорна. – Зивери подтвердила мысли Слова. И то сказать, кто еще мог с такой роскошью выезжать из этого дома, как не его хозяйка.

– Кажется, поговорить с ней будет не так уж просто. – Слов задумчиво переводил взгляд с одного охранника леди на другого. Он поспешно отвел глаза, когда один из них заметил интерес парня и, казалось, чуть напрягся.

– Охрана не пойдет за ней в ратушу. – В голосе Зивери снова прозвучало сомнение.

Дождавшись, когда портшез миновал широко распахнутые одним из охранников, а после – снова запертые ворота, Слов и Зивери последовали за ним в некотором отдалении. Недолгий отдых, пока они рассматривали дом леди Дорны, похоже, пошел на пользу Слову. По крайней мере он уже не чувствовал прежней усталости. А может, причиной тому была близость их цели? В любом случае парню казалось, что идти стало немного легче. Зивери постоянно одергивала Слова, все пытавшегося вырваться вперед и приблизиться к портшезу.

– Тебя по голове не били? – прошипела она в конце концов. – Куда ты бежишь? Или хочешь, чтобы охрана леди Дорны нас заметила?

– Ну, заметят… – пробурчал Слов, сбавляя шаг. – И что? Мы же просто идем по улице.

– Дадут дубиной по голове, и все, – парировала девушка.

– Просто так? – удивился Слов. – Ни за что?

Зивери, видимо, посчитала, что отвечать на этот вопрос ниже ее достоинства. И как раз в этот момент один из охранников грубо отшвырнул в сторону замешкавшегося прохожего – кстати сказать, одетого гораздо лучше, чем Слов и Зивери. Даже не глянув на упавшего бедолагу, охранник продолжал двигаться, будто ничего и не произошло.

– Что-то мы не туда идем, – задумчиво шепнула Зивери спустя некоторое время.

Слов и сам начал уже подумывать об этом. Ратуша должна находиться в самом центре города, размышлял он, а значит, и улицы должны быть шире, богаче… Теперь окружающий их город менялся в обратную сторону. Если, выйдя из своей гостиницы где-то в трущобах Вуллира, они по мере продвижения к центру попадали во все более богатые районы, то теперь все происходило в обратном порядке. Несколько поворотов – и снова стали заметны вокруг, пока еще слабые, следы обветшания. Одежда людей, от улицы к улице, становилась беднее. Совсем не похоже на то место, где может располагаться городская ратуша.

– Пo-моему, мы движемся к северной окраине, – продолжала тем временем бормотать девушка. – Куда это ее понесло?

Людей на улицах стало гораздо меньше, чем в центре. Снова поворот – эта улица оказалась даже не замощена. Взгляд Слова зацепился за кучу мусора, виднеющуюся в одном из проулков между домами. Ветерок, выпорхнувший из этого переулка, донес запах гниения.

– Ты права, – согласился он. – Совсем не похоже, что леди Дорна направляется в ратушу.

– Какая нам разница, куда ей вздумалось направиться? – Зивери качнула головой, и задумчивость исчезла из ее глаз. – Нам надо просто с ней поговорить.

Слов открыл было рот для ответа, но в этот момент что-то просвистело мимо. Кто-то сильно толкнул его, задев плечом. Падая, Слов успел заметить, как бросило вперед одного из носильщиков портшеза, но тут же обзор перекрыла спина в черном плаще – тот, кто толкнул Слова, бежал к портшезу. Со всех сторон к портшезу кинулись и другие люди. Поднимаясь, Слов отметил, что их было десять. Снова свист – начавший оборачиваться один из охранников схватился за бок, из которого вдруг выросло толстое древко арбалетного болта.

– Сюда! – Зивери резко дернула только успевшего подняться Слова за руку и потащила его к ближайшему проулку.

Слов сделал пару шагов вслед за девушкой. Он не отводил взгляда от происходящего впереди. Улица как-то резко опустела. Прохожие прыснули во все стороны, прямо как мышиное семейство в лесу, потревоженное шагами. Кто-то истошным голосом призывал стражу, но постепенно все заглушал шум боя.

Охранники леди Дорны, к их чести, сориентировались быстро. Не успело второе тело, пронзенное стрелой, упасть на землю, как оставшиеся уже вступили в схватку. Носильщики, несмотря на потерю одного из них, перешли было на бег, видимо стараясь вынести портшез со своей госпожой из опасной зоны, но, увидев, что впереди их тоже подстерегает угроза, аккуратно опустили портшез на землю и присоединились к ожесточенно защищающимся охранникам.

– Стой! – Слов рывком высвободился из хватки Зивери, оказавшейся на удивление крепкой.

– Послушай, там… – Зивери осеклась, глядя, как Слов уже бежит к месту боя, извлекая на ходу меч из ножен. – Дурак! Ты же на ногах еле стоишь!

Несущийся сзади поток брани Слов практически не слышал. Снова закололо в еще не зажившей полностью ране. Голова была пуста. Где-то в отдаленном уголке сознания билась мысль: «Зачем я вмешиваюсь?» Но и эта мысль исчезла, едва Слов подбежал к сражающимся.

На одного из охранников насели сразу двое врагов. Широкоплечий парень неистово отмахивался дубинкой от коротких мечей, стараясь держать нападавших подальше от себя и улучая момент, чтобы нанести удар. Двое его противников ловко уходили от размашистых ударов, держась, впрочем, осторожно. Они скакали вокруг охранника, нападая то одновременно, то поодиночке, стараясь сократить дистанцию и получить преимущество для своих коротких клинков.

– Эй! – выкрикнул Слов, когда до кружащейся в танце боя троицы осталась всего пара шагов. Его меч уже был занесен для удара, но бить противника в спину ему претило.

Один из нападавших, находившийся ближе к Слову, услышал окрик и, оборачиваясь, отпрыгнул чуть в сторону, чтобы уйти от удара. Слов впился глазами в его лицо, на котором кривился оскаленный рот. Парень узнал этого человека. Тот, в свою очередь, похоже, узнал и его самого. Слов точно помнил – этого человека он видел на яхте леди Лисси… Кривая, злобная улыбка еще больше оскалила зубы разбойника.

– Идиот! – донеслось до Слова в тот момент, когда старый знакомый прыгнул на него, целя мечом в живот.

Слов отпрыгнул с траектории прыжка противника, рубанув мечом. От резкого движения боль раскаленным колом пронзила его бок, будто удар, направленный на Слова, достиг цели. Сталь зазвенела о сталь – противник успел, отмахнувшись, отбить его клинок. Приземлившись, он крутанулся, очертив мечом широкую дугу, и Слову снова пришлось отступить. «Да, идиот!» – мелькнула мысль. Он почувствовал раскаяние в том, что ввязался в эту схватку. Движения Слова были далеки от прежних, когда он еще не был ранен. Слишком медлительны… Снова подступила слабость. Боль словно стянула кожу на спине, сковывая движения и не давая сосредоточиться. Улыбка противника стала еще шире. Он насел на Слова, осыпая того градом ударов, которые лишь огромным усилием пока удавалось парировать. Слов чувствовал, что вот-вот его силы иссякнут. «Я не могу справиться даже с одним из них!» – думал он, отступая все дальше и дальше. Нельзя сказать, что противник был таким уж хорошим фехтовальщиком. Двигался он быстро и ловко, но Слов понимал, что, будь он сам в нормальном состоянии, расправился бы с ним без особых усилий. И от этого было обидней вдвойне. Внезапно он почувствовал спиной стену дома. Отступать стало некуда.

В глазах противника сверкнула искра торжества. Он полностью осознал беспомощность парня и, наслаждаясь моментом, оттягивал время последнего удара. Разбойник чуть замедлил шаг, с показной ленцой помахивая клинком, будто выбирая, куда нанести удар. Мир снова качнулся перед глазами Слова. Все поплыло… «Не вовремя…» – подумал он, всей своей волей стараясь восстановить четкость картинки перед глазами.

– Тупой баран! – донеслось сквозь шум в ушах. – Придурок!..

Когда зрение снова прояснилось, Слов увидел, что его противник медленно оседает на землю, а из-за его спины выходит Зивери, с ножа которой срываются на землю алые капли.

– Спа… – Слов мотнул головой, – спасибо…

– Зачем я с тобой вообще связалась? – Зивери одним прыжком оказалась рядом со Словом и отвесила ему полновесную пощечину. – Ты знаешь, во сколько мне обошлось твое лечение?!

– Будто ты свои деньги тратила, – буркнул Слов, потирая горевшую щеку. – И потом, если леди Дорну убьют, то я… Я не знаю, что нам делать дальше… Конечно, я отправлюсь на поиски брата, но…

– А если убьют тебя, то ты знаешь, что будешь дальше делать? – Зивери вздохнула и посмотрела на продолжавшуюся схватку. Трое нападавших, не считая убитого ею, уже лежали на земле. Но погибших охранников леди Дорны было пятеро. Снова просвистел арбалетный болт – прошив ткань полога портшеза, он звякнул о стену дома. – Ладно, может, ты и прав. Нам не надо, чтобы леди убили.

Охранник, на помощь которому пришел Слов, все-таки не упустил представившийся шанс – его дубинка с хрустом проломила череп разбойника, едва лишь тот допустил ошибку. Не задерживаясь более, он тут же бросился на помощь сражавшемуся рядом товарищу. Охранник не добежал буквально шага – новый болт, прилетевший откуда-то сверху, бросил его на землю.

– Если не убрать того стрелка, то шансов у них нет. – Зивери задрала голову, высматривая, где же спрятался стрелок. – Жди здесь. И постарайся не лезть в эту заварушку.

Пока Слов соображал, что ей ответить, девушка исчезла в проулке, оставив его одного в нескольких шагах от кипевшего боя. Дыхание постепенно восстанавливалось. Немного ушла слабость, но боль не желала покидать его тело. Слов чуть приподнял меч, оценивая свои движения и шансы выжить в схватке, если он в нее ввяжется. Ощущения от собственного тела не обнадеживали.

На одного из охранников насели сразу трое. По его телу стекало несколько струек крови, но боец дрался с яростью, заставлявшей противников быть особо осторожными. Вот один из бандитов схватился за руку, перебитую дубинкой. Его меч жалобно, вторя вою хозяина, звякнул, упав на землю. Другой бандит, воспользовавшись моментом, полоснул охранника по ребрам, открыв новый красный источник на его теле. Если так будет продолжаться дальше, леди Дорна обречена.

Собрав все свои оставшиеся силы, Слов, пошатываясь, пошел к месту схватки. На этот раз он решил не играть в благородство – никаких предупреждающих окриков! Слишком много поставлено на кон: жизнь его самого, жизнь брата, возможно, жизнь Зивери… Жизнь леди Дорны, хоть Слов и не был с ней знаком… Воспользовавшись тем, что все внимание врагов было приковано к охраннику, Слов вбил острие своего меча в спину одного из нападавших. Его сосед, правда, тут же повернулся к новому участнику боя, но это стало фатальным для него самого. Стоило бандиту отвлечься, как дубина охранника тут же выбила из него сознание, а может быть – и саму жизнь. Даже не глядя, охранник опустил дубину на голову другого бандита, стоящего на коленях, которому ранее перебил руку, и холодно посмотрел на Слова. На его лице не было никакого выражения, но Слов понял, что в этот момент решается, жить ему или тот, кому парень помог, припишет его самого к врагам.

– Эй! Я вам не враг! – Слов снова покачнулся от наплыва слабости. – Просто хотел помочь!

Еще несколько секунд охранник леди Дорны всматривался в лицо Слова. Выражение его лица совершенно не изменилось – все тот же холодный, острый взгляд. Наконец он отвернулся и, будто забыв о Слове, снова бросился в бой. Слов замер в нерешительности. С одной стороны, охранники еще нуждались в помощи. Но с другой – кроме того, что сил на то, чтобы вступить в схватку, Слову явно недоставало, его ведь могли вот так пришибить и те, кому он хотел помочь. Из нерешительности его вывел громкий топот позади. По улице бежал отряд городской стражи.

Слов не успел отступить в сторону, как хотел, чтобы дать страже дорогу, – на него накатила очередная волна слабости. Сильным толчком его сбили на землю. Тяжелый сапог твердо прижал Слова к земле, а у горла застыло острие меча.

– Не шевелись, – пробасил чей-то голос.

Слов и не собирался шевелиться. Слишком уж неожиданно все случилось. В голове какая-то каша – смесь обиды, удивления и бессвязных обрывков мыслей. «Что?.. Как?.. Какого?..» Прошло не меньше чем полминуты, когда он начал приходить в себя. Звуков боя слышно не было. Стражники так быстро разобрались с бандитами или те попросту разбежались?

– Этого можете отпустить, – раздался откуда-то холодный голос. – Он нам помогал вроде бы…

Только когда давящая тяжесть ноги на его спине исчезла, Слов понял, что это говорили о нем. Кто-то дернул его за воротник, поднимая с земли. Стражник в красном табарде с воющим волком Вулховов, видимо тот самый, который только что держал у горла Слова меч, теперь аккуратно поддерживал парня, не давая ему упасть. Рядом стояли еще два стражника, и еще шестеро – у портшеза.

– Помог… – Один из охранников леди Дорны остановился возле Слова и стражников. – Хотя этот малый следил за нами от самого дома. Я еще тогда приметил его. С ним еще какая-то девка была…

– Зивери… – Слов прокашлялся и сплюнул переполнявшую рот слюну. – Она пошла искать того, кто стрелял в вас…

Охранник кивнул.

– Но вы все равно за нами следили. – В голосе его зазвенел металл. – И я хочу знать – зачем?

– Мне необходимо встретиться с леди Дорной. – Увидев, что глаза охранника сузились, Слов зачастил: – У меня… рекомендательное письмо к ней. От Горела Сама… Капитана стражи Этвуда…

– От Горела? – Женский голос прозвучал настолько неожиданно, что Слов вздрогнул. Охранник леди Дорны, казалось, стал еще внимательнее наблюдать за Словом, а стражники, стоявшие рядом, вытянулись. Насколько понял Слов, сама леди Дорна подошла к ним. Невысокая женщина, которой годы уже добавили чуть седины в черные волосы, уверенно ступала по лужам крови, еще не успевшей впитаться в утоптанную землю. Выражение ее лица, а особенно глаз, свидетельствовало о жестком характере. – Давненько я от него весточек не получала. Почему ты не передал письмо моим слугам?

– Мы решили… – Слов смутился, – Зивери сказала, что нас не допустят к вам, леди, в таком виде. А само письмо… – он вздохнул и пожал плечами, – письмо вскрыто.

– Расскажешь позже. Думаю, твоя история слишком длинна, чтобы слушать ее здесь. – Леди Дорна будто только что заметила окружавшую их кровь и трупы. Она обвела улицу взглядом и скривилась. – Хотела бы я знать, благодаря кому здесь произошел весь этот балаган.

– Леди Дорна… – Слов запнулся, когда охранник шагнул к нему. Леди Дорна, направившаяся было к своему портшезу, обернулась. – Я узнал того человека. – Слов указал на тело, лежавшее у стены. – Я видел его на яхте благородной леди Лисси Рафокс.

– Чем я Рафоксам не угодила? – Похоже, Слову удалось удивить свою собеседницу. Впрочем, она быстро взяла себя в руки. – Ты идешь со мной. Расскажешь потом.

Словно ниоткуда появилась Зивери. Стражники дернулись было к ней, едва заметили девушку.

– Она со мной! – закричал Слов. – Это ее я имел в виду, когда сказал, что она ушла разделаться со стрелком.

– Их оказалось двое. – Зивери демонстративно подняла окровавленную руку. – И один из них оказался шустрым.

– Ты ранена? – Слов сделал шаг к девушке, но сам чуть не упал.

– Ерунда! – фыркнула Зивери. – Немного руку порезал.

– Эй вы, двое! – окрикнул Слова и Зивери один из охранников. – Вы идете с нами. И не думайте шутить!

Стражник, поддерживавший Слова, чуть подтолкнул его к портшезу леди Дорны.

– Идите! Или вас на руках понести?

Переглянувшись, Слов и Зивери направились к портшезу. Теперь Слова поддерживала уже девушка. Внимательный взгляд стражника буравил им спины, будто подталкивая вперед.

– Зато мы добились своего, – шепнул Слов. – Леди Дорна пригласила нас…

– Пригласила? – Зивери хмыкнула, перебив Слова. – Скажи лучше «приказала». Теперь мы будем разговаривать с ней, хотим того или нет.

– Но мы ведь хотим, – возразил Слов.

Пристроившись почти в самом конце колонны – за спинами Слова и Зивери стояли двое охранников леди Дорны, они двинулись вслед за портшезом. Насколько понял Слов, леди Дорна направилась обратно, домой.


– Вам действительно здесь нравится, Фарри? – Леди Лисси откинула со лба рыжую прядку и чуть улыбнулась в кубок, наполненный кроваво-красным вином.

– Да… – Фарри мгновение помедлил, выныривая из омута своих мыслей. Честно говоря, он немногое заметил по пути во дворец Рафоксов в Тройном городе. Как, стоит сказать, и в самом дворце. Едва его нога ступила со сходней яхты леди Лисси на скрипучие доски причала, тоска нахлынула на него с новой силой. Разгоревшийся было интерес к Тройному городу, старательно раздуваемый рассказами леди Лисси и Грея Слима, снова угас до мелкой искорки, стоило лишь мелькнуть в голове мысли о том, что Слов не увидит всех этих чудес. Эта мысль преследовала Фарри всю дорогу до резиденции Рафоксов. Эта и еще одна – о кувшинчике с вином, оставшемся в его каюте на яхте леди Лисси… Так что Тройной город запечатлелся в памяти Фарри лишь в виде размытых образов. Как нечто большое, шумное… На сам же дворец он и вовсе не обратил никакого внимания. – Нравится, леди…

– Просто Лисси!

– Простите… Лисси… – Фарри залпом осушил свой кубок и снова потянулся к кувшину с вином.

Леди Лисси недовольно поморщилась, но она научилась управлять своими эмоциями еще в раннем детстве, и промелькнувшая на ее личике гримаса осталась незамеченной. Хотя леди Лисси сомневалась, что Фарри заметил бы ее недовольство, даже если бы она не взяла себя в руки. С тех пор как Грей Слим убил Слова, Фарри совершенно изменился. Из веселого, открытого парня, хитрые глаза которого так и стреляли вокруг в поисках какой-нибудь авантюры, он превратился в мрачного, замкнутого в себе пьяницу. Интересно, как повел бы себя на его месте Слов? Впрочем, эта мимолетная мысль исчезла, не оставив после себя даже следа. Беззаботный Фарри подходил леди Лисси гораздо больше, чем его брат, отличавшийся большей рассудительностью. Именно поэтому жить остался именно он.

Девушка отставила кубок, вино в котором лишь чуть пригубила, в сторону и снова посмотрела на Фарри, задумчиво постукивая пальчиком по губам. Ладно, пусть пьет, если так уж хочет. В конце концов, так даже проще. Вино – коварный друг. Оно широко распахивает тебе свои объятия, но вырваться из них сложнее, чем из медвежьей хватки. Только этого медведя сейчас держит в своих руках именно леди Лисси и постарается направить его так, как нужно ей. Хотя… Снова легкая тень неудовольствия на миг омрачила прекрасное личико леди Лисси. Надо все же как-то расшевелить этого парня. В тоску ведь один его вид вгоняет! И это не говоря уж о том, что пахнет от этого Фарри, словно от кувшина с вином. Нет, если уж он будет находиться рядом – пусть и выглядит достойным этого.

– Завтра мы пойдем во дворец Совета, – объявила она. Фарри лишь рассеянно кивнул. Леди Лисси вздохнула, но продолжила тем же бодрым тоном: – Надо будет представить вас кое-кому. А потом… Потом погуляем по городу. Вы не возражаете?

– Нет… Лисси. – Несмотря на заминку, ответ Фарри заставил леди Лисси улыбнуться. Парень все еще, несмотря на все просьбы и напоминания, называл ее «леди», но такая забывчивость случалась с ним все реже.

– Отлично. – Она поднялась со своего кресла. – Время уже позднее, Фарри. Буду рада видеть вас утром за завтраком.

Когда Фарри покинул комнату, леди Лисси еще несколько секунд, задумчиво постукивая пальчиком по губам, смотрела на закрывшуюся за ним дверь. Нет, надо как-то выводить его из депрессии. Конечно, в какой-то мере ей это на руку – так Фарри гораздо легче контролировать. Однако… Находиться с ним рядом уже сейчас становится неприятно. А ведь Фарри еще не спился окончательно. Что же будет потом? Пока это не стало совсем невыносимым, надо как-то его ограничить.

Она взяла со стола колокольчик, и в воздух взвился мелодичный перезвон. Дверь тут же отворилась.

– Да, госпожа? – Служанка застыла в глубоком реверансе.

– Позови Грея Слима. – Леди Лисси говорила будто в стену. Ничем, кроме слов, она не показала, что замечает присутствие кого-либо в комнате.

– Да, госпожа.

Грей Слим явился спустя несколько минут. Он поклонился своей хозяйке:

– Госпожа?

Леди Лисси указала на кресло, еще хранившее тепло тела Фарри.

– Мне не нравится то состояние, в котором находится наш гость. – Она даже не дождалась, пока капитан сядет.

– Его не сложно понять, – пожал плечами Грей Слим. – Смерть брата сильно подкосила молодого человека. Думаю, это пройдет.

– Я не хочу ждать, пока это пройдет само собой, – отмахнулась леди Лисси. – Меня беспокоит то, что Фарри превращается в бурдюк с вином.

– Я понимаю… – начал капитан, но девушка прервала его, стукнув кулачком по столу, отчего подпрыгнул и чуть не перевернулся кубок с вином.

– Ничего ты не понимаешь, Грей Слим, – отрезала она, яростно сверкая глазами. – В таком состоянии он может все испортить! Совет Домов должен видеть в нем лорда Дормайла, а не пьянчугу, достойного лишь выгребать навоз на конюшне!

– Как скажете, госпожа, – согласился Грей Слим. Другого ему, впрочем, не оставалось.

– Что мы можем сделать, чтобы вернуть Фарри в нормальное состояние? – Леди Лисси задумалась, как всегда постукивая пальчиком по губкам.

– Я думаю, парню нужна встряска. В таком состоянии… – Грей Слим вновь пожал плечами. – Думаю, ему поможет хорошая драка.

– Драка? – Леди Лисси приподняла бровь.

– Вот что я предлагаю, госпожа…

На следующее утро у Фарри было препаскуднейшее настроение. Нет, все было хорошо, но каким-то образом кувшин с вином исчез из его комнаты, хотя Фарри точно помнил, что оставлял его на столике. Вдобавок ко всему за завтраком ему позволили выпить лишь один кубок вина! Леди Лисси, лучезарно улыбаясь, объявила, что не стоит пить много вина перед посещением дворца Совета. В глубине сознания Фарри был с ней согласен. Но раскалывающаяся голова – нет. Видя его состояние, леди Лисси стала, казалось, еще дружелюбнее и заботливее. Постоянно щебетала о том, как красив Тройной город, как величествен дворец Совета… А Фарри вежливо кивал, боясь обидеть свою благодетельницу, хотя больше всего на свете ему хотелось в тот момент тишины.

Тройной город действительно оказался прекрасен. То ли это, то ли беззаботное щебетание леди Лисси, как всегда сопровождаемое лучезарной улыбкой, загнало головную боль куда-то вглубь и позволило Фарри расслабиться. Он прильнул к щели между занавесями портшеза, рассматривая проплывающую мимо улицу. Фарри чуть беспокоился о том, не оскорбит ли леди Лисси тем, что ей доставалась меньшая часть его внимания, но попутчица, похоже, все прекрасно понимала.

– Впервые попав сюда, я вела себя в точности как вы, Фарри! – смеялась она. – Редик, конечно, большой город, но в Чаше мало что может сравниться с Тройным городом.

На улицах царила оживленная, можно сказать – веселая атмосфера. Будто праздник какой-то! Вот ловко подбрасывает в воздух и ловит свои разноцветные шарики жонглер, а рядом ему подыгрывает на флейте мальчишка, лет на пять младше самого Фарри. Чуть дальше, сливаясь со звуками флейты, пиликает на скрипке седовласый старик. Еще несколько метров – трое акробатов побрасывают в воздух четвертого под аккомпанемент барабанов. Певцы, жонглеры, акробаты, музыканты… И море людей. Спешащих по своим делам, праздно шатающихся по городу, наблюдающих за многочисленными представлениями, что-то продающих… «Пирожки!» – Фарри вздрогнул, услышав звонкий голос мальчишки-зазывалы. Снова начала выползать из темных глубин сознания тоска по брату. Такой же мальчишка продавал пирожки в Этвуде… «Купи цветы, красавчик!» – Громкий девичий смех заглушил голос разносчика пирожков. «Ты что за гниль мне всучить пытаешься?!!» – А это уже явно рык какого-то недовольного покупателя, которому хотят сбагрить что-то неприглядное.

Портшез движется сквозь толпу быстро и без остановок. Дюжина крепких охранников, цокая по булыжной мостовой подкованными сапогами, оберегают покой пассажиров. И похоже, то, что в отношении замешкавшихся на пути портшеза они действовали довольно грубо, никого здесь не беспокоило. Люди уже давно привыкли и считали это в порядке вещей. Получил дубинкой поперек спины? Нечего зевать!

– После того как посетим дворец Совета, – леди Лисси пришлось повысить голос, чтобы ее слова были слышны в уличном шуме, – обратно мы отправимся пешком. Тогда, Фарри, вы гораздо лучше прочувствуете этот город…

Портшез свернул на другую улицу, и сквозь щель в занавесках сверкнула водная гладь.

– Это Большой канал, – пояснила леди Лисси. – Дворец Совета уже совсем близко.

Фарри, раскрыв рот, смотрел на открывшуюся его взору картину. Большой канал был гораздо уже Егена, по которому они плыли от самого Этвуда. Не было здесь и стаек рыбацких лодчонок, как на озере вокруг Этвуда и дальше, на Егене. Но больших кораблей…

– Большой канал – это основа богатства Тройного города и Дома Роводо, который владеет им, – пояснила леди Лисси. – Только этим путем можно доставить товары с севера на юг и обратно…

Громадные баржи, корабли, во много раз превосходящие размером яхту леди Лисси, чинно двигались по течению или преодолевая его. Вот эта баржа, груженная штабелями огромных бревен, явно направлялась куда-то из земель Дома Вудакс. Только там есть леса, позволяющие вести торговлю древесиной с таким размахом, и только там, в местах, где выросли Фарри и Слов, растут такие здоровенные деревья… Навстречу ей, медленно шевеля тремя рядами длинных весел, плывет чуть меньший корабль. На флагштоке развевается фиолетовое полотнище.

– Этот – из земель Дома Бовкрос. – Леди Лисси каким-то образом угадала, на что именно смотрел Фарри. – Везет, скорее всего, медь для Дома Хора, а обратно вернется нагруженный железом. Дому Хора очень повезло с месторождениями железной руды, но другие руды почему-то полностью в их землях отсутствуют…

Между большими кораблями сновали мелкие прогулочные яхты. Фарри все ожидал, что кто-то из них столкнется – такое оживленное было здесь движение.

– Капитаны кораблей, которым позволено ходить по Большому и Малому каналам, должны выдержать сложное испытание. – Леди Лисси, увидев удивленное лицо Фарри, рассмеялась. – Нет, я не умею читать мысли! Просто когда я была здесь в первый раз, то думала примерно о том же. Похоже, при виде этого, – она указала рукой на канал, – всех посещают одни и те же мысли.

Портшез снова свернул, и канал пропал из вида. Казалось, людей стало еще больше, хотя вряд ли такое возможно. Движение чуть замедлилось. Впереди кто-то вскрикнул, и через несколько шагов Фарри увидел, как какой-то человек встает, потирая плечо. Не успел вовремя отскочить с дороги? Но этот случай тут же вылетел у него из головы. Дома по обеим сторонам улицы вдруг резко разошлись в стороны. Портшез оказался на огромной площади, в которую, словно ручейки в озеро, вливались со всех сторон улицы города.

– Мы почти на месте, – объявила леди Лисси. – Это площадь перед дворцом Совета. Площадь Домов.

Здесь было не менее шумно, чем в любом другом месте в этом городе. Разница между улицами и площадью была лишь в том, что небо над головой не заслоняли стены домов, превращавшие улицы в ущелья, и уличные артисты здесь не жались к обочинам, а были разбросаны по всей площади. Во всем же остальном – тот же шум, гам и веселье.

Портшез наконец-то остановился, а затем мягко опустился на землю. Фарри, честно говоря, уже поднадоело сидеть на мягких подушках. Хотелось хоть немного размять ноги. Он выскочил из портшеза и замер. Дворец Совета представлял собой огромное здание, одним своим видом вселяющее благоговение. Фарри попытался прикинуть – сколько же в нем этажей? Если судить по длинным рядам окон – всего три. Но если сравнить с другими домами, окружавшими площадь, большинство из которых было тоже в три этажа, а одно – в целых четыре, то все эти дома казались по сравнению с дворцом карликами. Прямо у ног Фарри начиналась широкая лестница, каждая ступень которой была не меньше чем в два шага шириной. Она полого поднималась к колоннаде, поддерживающей фасад. Колоннада… Фарри подумал, что даже в лесах Вудакса, где он вырос и которые славились своими огромными деревьями, вряд ли видел такое дерево, ствол которого мог бы сравниться с этими колоннами. Всего колонн было тринадцать. Каждая выкрашена в свой цвет – цвет одного из Великих Домов, а на пилонах были вырезаны их гербы. У каждой колонны стояли по два стражника, одетые в цвета тех Домов, колонны которых охраняли.

– Не подадите мне руку? – Голос леди Лисси привел Фарри в чувство.

– Конечно! – Он развернулся так резко, что чуть не споткнулся.

Юноша осторожно взял грациозно протянутую руку.

– Благодарю, милорд. – Леди Лисси лукаво улыбнулась, глядя, как лицо Фарри заливает краска. Ее рука задержалась в руке Фарри гораздо дольше, чем требовалось, но она, похоже, была совсем не против. – Давайте покончим с нашими делами, а потом потратим остаток дня на что-нибудь гораздо более приятное.

Когда леди Лисси высвободила руку, Фарри ощутил нечто похожее на разочарование. Хотелось, чтобы она касалась его дольше. Он даже совсем позабыл о вине, глядя, как леди Лисси направилась к ступеням. Сегодня она казалась еще прекраснее, чем обычно. Рыжие волосы под солнечными лучами стали еще ярче и, играя красноватыми отблесками, мягкой волной ниспадали на спину. Рыжий же шелк платья обтягивал ее фигурку так, что было удивительно, как она может дышать в такой тесной одежде. Впрочем, сложно дышать почему-то стало именно ему, Фарри. Из длинного разреза на юбке на миг показалась белая ножка…

– Вы идете? – Леди Лисси обернулась, сверкнув белоснежными зубками в улыбке.

Фарри сглотнул. Только через миг до него дошел смысл ее вопроса. Поспешно кивнув, Фарри догнал леди Лисси. Они начали неспешно подниматься по лестнице.

Огромные двери, высотой не меньше чем в два человеческих роста и такой ширины, что сквозь них свободно мог проехать большой фургон, на которых возили свои товары торговцы, охраняли десять стражников, поверх пластинчатых доспехов которых были надеты голубые табарды Дома Роводо, украшенные белым знаком Великого водоворота. Они стояли молча, не шевелясь. Однако глаза стражников внимательно следили за приближающимися Фарри и леди Лисси. Один из них, шлем которого был украшен длинным, тонким пером, а над изображением водоворота на табарде красовался вышитый золотом треугольник, выступил навстречу посетителям.

– Благородная леди Лисси Рафокс, – стражник склонился в глубоком поклоне, лязгнув доспехами, – рад приветствовать вас во дворце Совета.

– Лорд Тери во дворце? – Леди Лисси небрежным кивком ответила на поклон стражника.

– Да, благородная леди. – Стражник снова поклонился. – Джари, проведешь благородную леди к лорду Тери!

– Не стоит. Я прекрасно помню, где находится посольство Дома Рафокс. – Она небрежно махнула рукой, давая знак, что разговор окончен, и, не обращая более внимания на стражу, царственной походкой направилась к дверям.

Фарри последовал за леди Лисси как на привязи. Огромные двери дрогнули и медленно, абсолютно беззвучно стали открываться. Огромный зал, находившийся за ними, до боли напомнил Фарри магистрат в Этвуде, куда они с братом заходили в поисках мэтра Совина. Та же суета бесчисленной армии клерков, те же ряды небольших столиков, за которыми они работали, горы бумаг… Каким-то образом, несмотря на то что служащие дворца Совета сновали повсюду, как муравьи, вокруг леди Лисси и сопровождающего ее Фарри образовалось пустое пространство, двигающееся вместе с ними. Фарри удивился, как клерки, пробегавшие мимо, умудрились ни разу не налететь друг на друга, как они успевали, пробегая мимо леди Лисси, низко ей кланяться, не рассыпая при том груды бумаг, которые несли по какой-то своей надобности.

– С непривычки здесь все кажется странным. – Леди Лисси ободряюще улыбнулась Фарри. На снующих вокруг людей она, похоже, не обращала никакого внимания.

– Мы со Словом… – Фарри осекся и вздохнул. Продолжил он лишь после небольшой паузы: – Мы были в магистрате Этвуда. Там творилось примерно то же самое.

– Магистрат! – фыркнула леди Лисси. – Это дворец Совета, а не какой-то магистрат. Впрочем, сами увидите.

Они миновали зал, окруженные бесконечной суетой этого места, поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Просторные коридоры были столь же оживленны, как и зал у входа. Сколько же здесь людей?!! Пожалуй, если собрать всех жителей нескольких деревень из тех мест, где он вырос, заставить их носиться сломя голову туда-сюда, то можно получить некое подобие дворца Совета. Новый коридор, где было чуть спокойнее, уперся в дверь, над которой висело рыжее знамя с зеленым лисом Дома Рафокс. По обеим сторонам двери застыли стражники, одетые в цвета того же Дома. Когда леди Лисси проходила сквозь предупредительно распахнутую каким-то клерком дверь, стражники взяли на караул.

– Вот и пришли. – Леди Лисси указала на видневшуюся впереди дверь, у которой тоже застыла стража. – Здесь мы найдем лорда Тери, который представляет мой Дом во дворце Совета.

Не успела она договорить, как дверь распахнулась и навстречу леди Лисси и Фарри поспешил полный мужчина в роскошных одеждах, главным цветом которых был рыжий.

– Благородная леди! – воскликнул он, низко кланяясь еще издалека, но не сбавляя шага. – Мне доложили о вашем прибытии. Еще вчера я узнал о том, что вы в городе, и хотел…

– Познакомьтесь, Фарри, – леди Лисси кивнула толстяку, – с лордом Тери.

– Рад нашей встрече, э-э-э… – лорд Тери вопросительно глянул на спутницу Фарри, но его заминка получилась почти незамеченной, – милорд! Прошу в мой кабинет!

Когда леди Лисси и Фарри уселись в глубокие, мягкие кресла, словно из ниоткуда появился один из клерков, несущий в руках круглый серебряный поднос, на котором стояли два кубка с вином. Фарри было оживился, но леди Лисси чуть качнула головой, и клерк исчез, будто его и не было.

– Как прошло ваше путешествие, благородная леди? – Лорд Тери тоже устроился в кресле. С его лица, как приклеенная, не сходила легкая улыбка, а глаза не отрывались от леди Лисси.

– Не беспокойтесь. – Она вежливо улыбнулась, но сказано это было таким тоном, что лорд Тери поспешил перейти к более насущным вопросам.

– Чем обязан вашему визиту? – Улыбка никуда не исчезла с лица лорда Тери, но его тон неуловимо изменился. Стал более деловым.

– Когда планируется следующее собрание Совета?

– Через неделю, благородная леди. Дома Розбир и Бовкрос…

– Это не важно, лорд Тери. – Леди Лисси перебила лорда столь непринужденно, что Фарри оторопел. Однако лорд Тери воспринял такую грубость как нечто должное. – Дела этих Домов меня сейчас не интересуют.

– Может быть, благородная леди расскажет, что ее интересует? – Лорд Тери чуть поклонился.

– Вот этот молодой человек, – она махнула рукой в сторону Фарри, но речи не прервала и даже не посмотрела в его сторону, – наследник Дома Дормайл.

В комнате повисла тяжелая пауза. Фарри прямо почувствовал, как в него впивается взгляд лорда Тери. Взвешивающий, изучающий, острый… Будто в один миг он оказался обмерян, взвешен, выпотрошен… Леди Лисси тоже молчала, давая лорду Тери время для того, чтобы осмыслить сказанное.

– Благородная леди, сейчас не самый удачный момент для… – Лорд Тери покрутил пальцами в воздухе. – Отношения между Домом Рафокс и Бовкросами в настоящий момент не самые лучшие…

Леди Лисси подняла руку, снова прерывая лорда Тери. Тот покорно замолчал. Все его внимание было приковано к госпоже, хотя Фарри заметил несколько взглядов, брошенных и в его сторону.

– Если милорд Фарри займет место главы Дома Дормайл, то за отношения с Домом Бовкрос можно будет не беспокоиться. Тем более что он действительно имеет право на титул. Фарри, расскажите лорду Тери свою историю.

Когда Фарри закончил свой рассказ, настроение у него упало ниже некуда. Дойдя до того момента, когда он потерял брата, Фарри все-таки не выдержал и попросил вина. Лорд Тери удивленно приподнял бровь, но просьбу удовлетворил. Глядя, как Фарри залпом осушил поднесенный кубок, он чуть нахмурился.

– Итак, у вас, молодой человек, есть дневник вашего дяди и обгоревший свиток. – Лорд Тери отозвался после длинной паузы, и говорил задумчиво, словно раскладывая все по полочкам. – Возможно, если мы найдем мастера, выковавшего ваш меч, то он обеспечит еще одно доказательство. Плохо, что вы потеряли родовой перстень, но… – Он глянул на леди Лисси и чуть заметно кивнул. – Думаю, можно попытаться. Тем более… – он чуть запнулся, подбирая слова, – теперь вам, доказав свое родство с Домом Дормайл, не придется доказывать свое право на наследование.

Фарри резко вскинулся, поняв, что имел в виду лорд Тери, но леди Лисси его опередила.

– Вы могли бы быть более тактичны, лорд Тери, – строго сказала она. – Если бы можно было предотвратить то несчастье…

– Я сожалею, благородная леди. – Лорд Тери чуть поклонился Фарри. – Милорд, примите мои соболезнования. Но… Необходимо полностью понимать ситуацию, прежде чем взяться за такое дело. Я поставлю ваш вопрос на следующем заседании Совета.

– А пока, до заседания, я прошу вас узнать позицию членов Совета. Мне нужен весь расклад – кто нас поддержит, кто выступит против, кого этот вопрос не заинтересует…

Лорд Тери удивленно глянул на леди Лисси, но это было лишь мимолетное, почти незаметное удивление.

– Как пожелаете, благородная леди.

– В таком случае, – леди Лисси поднялась, – мы вас оставим. Посетите мой дворец за два дня до заседания Совета.

На свежем воздухе Фарри стало чуть лучше. Возможно, причиной тому была городская суета, в которую они с леди Лисси погрузились, едва отошли на несколько шагов от дворца Совета. Леди Лисси заявила, что, как она обещала, им предстоит прогулка по городу.

– И не помешает что-нибудь вам купить, Фарри. – Она поднесла пальчик к губам, задумчиво разглядывая его. – Да, новая одежда не помешает.

– Чем вам эта не нравится? – удивился Фарри.

– Мужчины! – фыркнула леди Лисси. Она подняла руку и принялась загибать пальцы. – Во-первых, ваша одежда уже изрядно поизносилась. Наверное, где-то в лесу она и сгодилась бы, но здесь… – Она покачала головой. – Во-вторых, насколько я знаю, у вас нет никакой другой одежды, кроме той, что сейчас на вас. В-третьих, Фарри, эта одежда не соответствует вашему теперешнему статусу! Вы ведь хотите, чтобы члены Совета и Дома признали вас главой Дома Дормайл. Если вы явитесь на Совет, одетый как оборванец…

– Ладно! – Фарри поднял руки. – Вы меня убедили. Но… – он покраснел, – у меня сейчас нет денег…

– Фарри, вы мне нравитесь все больше! – Леди Лисси звонко – будто колокольчики зазвенели – рассмеялась. – Давайте будем считать, что я вам одолжу денег. И не возражайте, прошу вас! Когда вы станете главой Дома Дормайл, вернете мне этот долг.

Под таким напором Фарри ничего не оставалось, кроме как согласно кивнуть. Да и как тут возразишь, если его спутница во всем права!

– Вот и хорошо. Тогда пойдемте. – Леди Лисси, в полной уверенности, что Фарри последует за ней, быстро зашагала сквозь толпу. За ней двинулись и двое охранников, которых леди Лисси оставила. Фарри поспешил следом.

Двигаться в толпе пешком было сложнее, чем перемещаться в портшезе, перед которым охрана расчищала дорогу, но Фарри решил, что свои ноги всяко лучше рук носильщиков. Пусть даже и пришлось немного потолкаться. Охранники, идущие впереди, конечно, расчищали дорогу, как могли, но двое никак не могли разогнать с пути всех встречных. Впрочем, ни леди Лисси, ни тем более Фарри не чувствовали от этого особых неудобств. Спутница Фарри без умолку щебетала, то рассказывая о городе, то строя планы на ближайшую неделю.

– Мы с вами обязательно должны посетить Бурный мыс, с которого виден Великий водоворот! Ох, Фарри, вы не представляете себе, какое это великолепное зрелище…

Фарри со всем соглашался. Больше всего ему сейчас хотелось посетить какую-нибудь таверну, но, судя по всему, в ближайшее время его желанию не суждено было сбыться. Кто-то толкнул Фарри плечом, продираясь сквозь толпу.

– Смотри, куда прешь! – мало того что толкнул, так еще и бросил в спину Фарри поток отборной брани!

– Ты же сам меня задел… – Фарри замер, оборачиваясь, но неведомый обидчик уже скрылся в толпе.

– Здесь становится все хуже и хуже ходить без охраны, – скривилась леди Лисси. – Наверное, надо было оставить больше охранников.

– Ничего. – Фарри покачал головой. – Вон вроде бы рынок виднеется. – Он указал на ряды высоких палаток. – Если вы собираетесь что-то купить…

– Фи! Рынок! – Леди Лисси пораженно воззрилась на Фарри. – Вы же не думаете, что я буду толкаться по тем рядам вместе с чернью и покупать те дешевые поделки, которые там продаются! Пойдемте!

Еще пять минут толкотни, и леди Лисси с Фарри оказались в тени высоких зданий, окружавших площадь. Здесь было царство дорогих лавок, покупки в которых не по карману большинству людей, таверн, где подают изысканные блюда и напитки, и богатеев, посещавших и те и другие заведения. Также здесь было в достатке прогуливающихся компаний, парочек и просто зевак. Леди Лисси остановилась возле одной из лавок, над дверями которой чуть покачивалась резная деревянная табличка с изображением катушки ниток, проткнутой длинной иглой, а в огромной застекленной витрине красовались с полдесятка манекенов, облаченных в одежды, один взгляд на которые наводил на мысль о роскоши.

– Думаю, это то, что нам надо. – Леди Лисси задумчиво осмотрела манекены в витрине, как всегда постукивая пальчиком по губам, и в конце концов кивнула. – Да, зайдем сюда.

– Миледи, милорд… – Пухленький человечек засеменил им навстречу, едва Фарри и леди Лисси переступили порог. Он низко, но с достоинством склонил голову, блеснув обширной лысиной. При этом Фарри заметил цепкий взгляд, которым человечек одарил их, оценивая, стоит ли вообще тратить время на этих посетителей. – Чем могу вам услужить?

– Что вы можете предложить для милорда? – Леди Лисси кивнула на Фарри.

– О, миледи, это зависит от того, что милорд пожелает. – Человечек снова поклонился. – Меня зовут мастер Свои. Прошу за мной.

Он провел Фарри и леди Лисси в глубь лавки, к длинному столу, на котором ровным рядом выстроились рулоны разнообразных тканей. Здесь была тончайшая шерсть и шелк, какие-то легкие, даже прозрачные ткани, названия которых Фарри попросту не знал, тонкая, какой Фарри никогда не видел, кожа… От разнообразия расцветок рябило в глазах.

– В каком стиле милорд предпочитает одежду? – Мастер Свои остановился возле стола и повернулся к Фарри. – Насколько я понимаю, вы принадлежите к одному из Домов Вудакса?

– Скорее – Бовкроса. – Леди Лисси усмехнулась, глядя, как Фарри растерянно рассматривает лежащие перед ним ткани. – Думаю, нам надо что-то в этом стиле.

– Как пожелаете. – Мастер Свои, даже не глядя, выбрал несколько рулонов. – Посмотрите вот эту, эту и вот эту ткани…

Фарри чувствовал себя словно во сне. Он недоуменно переводил взгляд с горы отобранных мастером рулонов на леди Лисси и мастера Свона, спорящих о вещах, в которых Фарри абсолютно ничего не смыслил. Покрой рукавов… Разрезы… Складки… О чем они вообще? Будь Фарри один, он заказал бы себе штаны и куртку из добротной кожи, может быть, еще пару рубах… Да он вообще не зашел бы в эту лавку, купив на рынке то, что ему понравится! Фарри чувствовал себя неловко. Возможно, если бы на его месте был Слов…

– …да, это должно подойти. Фарри, взгляните сюда. – Голос леди Лисси развеял туман в голове Фарри. Повинуясь, он подошел к ней и мастеру Свону. Последний держал в руках стопку картинок, на которых были искусно изображены люди, одетые в различные платья.

– Ваша леди предлагает вам вот такие фасоны. – Мастер Свои протянул Фарри несколько картинок из стопки.

Лицо и руки мужчины, изображенного на верхней картинке, были нарисованы небрежно, как не имеющие особого значения мелочи, зато одежда его была прорисована во всех деталях. Долгополая красная куртка была застегнута под самый воротник на ряд крупных, блестящих золотом пуговиц, по обеим сторонам которых на всю длину спускались разрезы, обшитые темной фиолетовой тканью. Вышитый воротник куртки плотно обхватывал горло, а манжеты, выглядевшие близнецами воротника, были, наоборот, чересчур широки. Широкие полы куртки спускались до середины бедра, а ноги под ними были плотно обтянуты белыми чулками. Довершали картину бархатные туфли с длинным носком. Фарри представил, как наденет нечто подобное, и зажмурился.

– Нет. – Он отложил верхнюю картинку в сторону и принялся рассматривать следующую.

Короткая, чуть ниже пояса, куртка такой же красной ткани, как и на предыдущей картинке, была сильно заужена снизу, но чуть не мешком свисала с плеч. Фиолетовый ворот куртки был распахнут до середины груди, открывая кружева, которыми была обильно украшена белоснежная рубаха. На ногах были снова изображены чулки, но вместо туфель короткие сапожки. Довершал картину широкий пояс, на котором висела длиннющая шпага.

– Нет. – Фарри покачал головой и отправил картинку вслед за предыдущей.

Густо расшитый красным темно-фиолетовый узкий жилет, под которым белоснежная, вся в кружевах, широкая рубха. Широкий пояс с огромной пряжкой. Здесь, к счастью, не было чулок, но фиолетовые штаны были настолько узкими, что весьма походили на них. Единственное, что понравилось Фарри на этой картинке, – высокие сапоги с широкими отворотами.

– Нет.

– Милорд, вы посмотрите внимательней… – Мастер Свон всплеснул руками.

– Фарри, вы должны… – присоединилась к нему леди Лисси.

– Прошу прощения, мастер. – Фарри мельком глянул на оставшиеся картинки и также отложил их в сторону. – Лисси… Может быть, в Доме Бовкроса такое и носят, но я не надену!

– Фарри, это необходимо для…

– Лисси! – Фарри почти грубо прервал свою спутницу. Взыгравшее в нем упрямство вытеснило из головы все остальные мысли. Они же пытаются сделать из него чучело! – Такое я не надену!

– Хорошо, милорд. – Мастер Свон глубоко вздохнул. – Расскажите тогда, какой фасон вы хотите.

Спор затянулся надолго. Вначале Фарри описал самую простую одежду, вроде той, которая была надета на нем сейчас. Но мастер Свон наотрез отказался выполнять такой заказ, видимо считая это ниже своего достоинства. Его поддержала и леди Лисси, пеняя на полное отсутствие у Фарри вкуса. Затем они принялись вновь перебирать картинки с фасонами одежды, споря над каждой чуть ли не до хрипоты. В конце концов Фарри согласился на несколько просторных – конечно, без всяких кружев! – шелковых рубах, пару курток, фасоны которых более или менее удовлетворили Фарри, а расцветка и вышивка – леди Лисси и мастера Свона, и чуть широковатые, больше подходящие моде Вулхова, чем Бовкроса, штаны. Когда спор закончился, леди Лисси бросила мастеру Свону, вытиравшему вспотевшую лысину, толстый кошель.

– Благодарю, леди. – Мастер Свои поклонился, но на лице его застыло недовольное выражение. Он взглянул на Фарри. – Теперь, милорд, давайте снимем с вас мерки…

Вот теперь мастер Свои сполна отыгрался на строптивом клиенте. Несмотря на все извинения мастера, Фарри заподозрил, что, будь он чуть сговорчивей, количество уколов булавками, которые он получил, было бы гораздо меньше. Когда мастер Свои заявил, что на сегодня работа окончена и он ждет милорда через три дня, Фарри вздохнул с величайшим облегчением.

– Думаю, стоит немного перекусить. – Леди Лисси тоже выглядела уставшей, словно это она битый час стояла неподвижно, как истукан, и терпела уколы булавок мастера Свона.

Предложение леди Лисси обрадовало Фарри настолько, что он позабыл даже о булавках мастера Свона. В животе у него уже давненько бурчало, а о кубке вина, выпитом во время беседы с лордом Тери, Фарри уже успел позабыть.

– Как пожелаете, Лисси. – Тем не менее Фарри счел за лучшее сдержать свой порыв эмоций, выдав их разве что блеском глаз.

Они снова окунулись в атмосферу улиц Тройного города. Охранники, ожидавшие у дверей лавки портного, мигом заняли свои места, пытаясь уберечь леди Лисси и Фарри от толкотни. Следует сказать, что успехи их в этом деле были невелики – слишком уж много народу толпилось вокруг. Впрочем, самых нахальных прохожих, так и норовивших, спеша куда-то, втиснуться хоть в какой-то просвет меж телами, охрана все же окорачивала.

К удивлению Фарри, они направились не в одно из тех шикарных заведений, вроде этого, соседствующего с лавкой мастера Свона, на вывеске которого красовался искусно нарисованный золотой кубок, а у дверей стоял роскошно одетый слуга, но куда-то прочь от площади, в глубь города.

– Я знаю тут неподалеку одну таверну, – пояснила леди Лисси в ответ на удивленный взгляд своего спутника, – в которой прекрасно готовят. Что же до всех тех заведений, – она махнула рукой назад, в сторону площади, – то мне не по вкусу их чопорность. Мне нравится более свободная обстановка. А что скажешь ты, Фарри?

Поскольку Фарри быть в тех чопорных, как выразилась леди Лисси, заведениях никогда не доводилось, он просто кивнул. При этом задумался над тем, можно ли было бы назвать чопорным «Веселого охотника», в котором они со Словом останавливались в Этвуде. Та гостиница ведь тоже находилась, можно сказать, в центре города и была одной из лучших в Этвуде. Да и частенько посещавшие то заведение компании отпрысков благородных родов, как, например, Грах, это подтверждали. Однако, вспомнив, как те компании вели себя там… Фарри покачал головой. Нет, «Веселого охотника» никак нельзя назвать чопорным.

Постепенно выныривая из своих мыслей, Фарри обратил внимание на то, куда леди Лисси ведет его. По пути она постоянно щебетала, на что-то указывая, что-то поясняя… Фарри заметил, что, задумавшись, просто кивает ее словам.

– …хотя в столице каждого Дома есть свои главы гильдий, но в действительности всем управляет Совет Гильдий.

Фарри глянул в сторону, куда указывала леди Лисси. Они как раз проходили мимо здания, хоть и двухэтажного, но казавшегося низким из-за несоразмерной длины. Как раз в нескольких шагах впереди, над входом висела большая вывеска, на которой были изображены знаки гильдий – катушка ниток с иглой, кузнечный молот и наковальня, мельница, цепь…

– …кстати, вам следует знать, что влияние Совета Гильдий ненамного уступает влиянию Совета Домов…

– Разве они не подчиняются Домам, на землях которых работают? – удивился Фарри.

– Конечно, подчиняются. Но существует неписаное правило – Совет Гильдий обеспечивает Домам уплату налогов и следит, чтобы у Домов не было нужды ни в каких товарах, а Дома не лезут в дела Совета Гильдий.

– А если полезут?

– Было когда-то и такое. – Леди Лисси вздохнула, будто речь шла о чем-то неприятном для нее. Впрочем, все так и было. – Лет сто назад мой прадед решил, что сможет раздавать разрешения ремесленникам на работу в землях Рафокса в обход Совета Гильдий. Вначале те забрасывали его требованиями прекратить нарушение их прав, а когда это прадеду надоело – он попросту изгнал гильдии из Редика. – Леди Лисси покачала головой, но в глазах ее загорелся огонек, который говорил о том, что Дом Рафокс все еще имеет зуб на Совет Гильдий, и, если появится хоть какой-то шанс посчитаться… – Вместе с гильдиями Рафокс потерял почти всех мастеров, кто хоть чего-то стоил. Они покинули наши земли вслед за своими гильдиями. Те, которые остались… Сплошные неумехи! Этим моментально воспользовались торговцы. Цены на товары взлетели просто до невиданных высот. Наши торговцы начали разоряться один за другим или покидать Дом Рафокс. Сама казна Дома почти опустела! – Она скрипнула зубами. – Прадеду тогда пришлось пойти на значительные уступки в налогах и просить – просить! – гильдии вернуться…

Здание Совета Гильдий оказалось позади, и леди Лисси свернула на другую улицу. Постепенно людей становилось меньше. Толпа осталась где-то позади, а с ней исчез и шум, и толкотня. Вскоре Фарри потерялся во всех сплетениях этих улиц. Но леди Лисси, похоже, отлично знала дорогу. Она уверенно ступала по мостовой, продолжая рассказывать о городе.

– Вот мы и пришли, – наконец объявила она, останавливаясь у небольшого одноэтажного домика, приютившегося между двумя ничем не примечательными длинными зданиями.

На взгляд Фарри, таверна была вполне приличной. Не чета, конечно, тем, которые он видел на площади Совета, немного обшарпанной, но… Много ли он понимал в тавернах? Ведь весь опыт Фарри в этом деле заключался лишь в «Веселом охотнике» и небольшом домике, заменявшем таверну в деревне, куда его дядя заходил по праздникам.

Внутри, однако, таверна выглядела лучше, чем снаружи. Пол усыпан чистыми, пахнущими свежей древесиной опилками. Столы выскоблены до белизны. Официантки, споро носившиеся между столами, сверкали белоснежными передничками, а посетители, которых они обслуживали, выглядели людьми небедными. Охрана снова осталась на улице. Фарри даже пожалел их. Целый день следовать за своей госпожой, оберегая ее от неприятностей, но, когда этой госпоже вздумается зайти пообедать, – торчать у входа, ожидая, пока та не соизволит двинуться дальше. А ведь они, скорее всего, не менее голодны, чем Фарри.

– Миледи! Милорд! – Похоже, сам хозяин спешил им навстречу. Уже довольно преклонных лет, но высокий и, даже на вид, крепкий мужчина в белоснежном фартуке остановился в нескольких шагах от новых посетителей и поклонился. – Прошу вас. – Он сделал приглашающий жест. – У нас сегодня превосходное меню! Очень рекомендую свинину со специями. Есть великолепные подземные грибы…

– Проведите нас в отдельный кабинет, – прервала поток слов хозяина таверны леди Лисси. Несмотря на то что вокруг царил полный порядок и в заведении не было ни одного пьяного, она осматривалась вокруг с легким налетом брезгливости на лице. – И пришлите служанку по-опрятнее.

Фарри удивленно взглянул на свою спутницу. То она говорит о том, что предпочитает чопорности дорогих заведений простоту обычных таверн, ведет его сюда через весь город… А когда пришли, смотрит вокруг с таким видом, словно оказалась в каком-то сарае, и требует отдельную комнату… Однако запах еды и бурчание живота быстро прогнали все мысли, кроме желания наконец-то поесть.

– Как прикажете, миледи. – Хозяин таверны снова поклонился. – Прошу вас следовать за мной.

Они прошли через общий зал. Короткий коридор, освещенный парой масляных светильников, закончился перед украшенной резьбой дверью. Хозяин распахнул дверь:

– Проходите, миледи, милорд.

Комнатка оказалась небольшая, но обстановка здесь сделала бы честь и более престижному заведению. Из-под белоснежной скатерти, которой был укрыт круглый стол, выглядывали гнутые резные ножки. На стульях с высокими спинками лежали мягкие шелковые подушки. Стены комнаты были отделаны деревянными панелями, а на чистом полу не было и следа опилок. На каждой стене висело по два чеканных бронзовых светильника, заливавших комнату ярким светом и наполнявших воздух ароматом масла.

Хозяин отодвинул стул для леди Лисси и, когда та, чуть заметно кивнув, устроилась за столом, спросил:

– Что пожелаете, миледи?

– На твое усмотрение. – Леди Лисси небрежно бросила на стол золотой. – Только подай лучшее, что есть в твоем заведении. и не забудь вино. Лучше всего – неривское.

– Милорд? – Монета волшебным образом исчезла со стола, а хозяин повернулся к Фарри. – Какие-то еще пожелания?

Фарри покачал головой.

– Сей момент. – Хозяин, пятясь, отступил к дверям. – Все самое лучше! Вмиг все будет!

– Вы проголодались, Фарри? – Когда хозяин таверны покинул комнату, леди Лисси откинулась на спинку стула.

– Если честно, то проголодался. – Фарри покраснел оттого, что его живот, подтверждая сказанное, громко заурчал.

– Я еще не видела мужчину, который был бы не голоден, – рассмеялась леди Лисси. – Так что не смущайтесь, прошу вас!

– Лисси, что мы будем делать дальше? – Фарри замялся, подбирая слова.

– Дальше? – Она, похоже, удивилась. Или искусно сделала вид, что удивилась. – Мы с вами пообедаем и продолжим нашу прогулку по городу.

– Нет, я имел в виду… Мы сегодня были во дворце Совета. Рассказали мою историю лорду… Тери? И что будет дальше?

– А, вы об этом! До следующего заседания Совета еще неделя. Лорд Тери пока выяснит, кто поддержит нас, а кто – нет. В оставшееся до Совета время мы попытаемся… хм… убедить кое-кого из тех, кто не готов нас поддержать, изменить свое мнение. Ну, а потом…

Робкий стук в дверь прервал ее на полуслове. Появилась миловидная девушка.

– Миледи, милорд. – Она присела в глубоком реверансе. – Ваш заказ.

Девушка вкатила в комнату тележку, уставленную множеством тарелок, подносов и прочей посуды. От заполнившего комнату аромата живот Фарри снова напомнил о себе громким рыком. Девушка принялась споро расставлять на столе тарелки. При этом даже не поднимала глаз на посетителей, смотря только на стол или на свою тележку.

– Какие-то еще пожелания? – Когда тележка опустела, девушка снова замерла в реверансе.

Леди Лисси взмахом руки дала ей знать, что никаких пожеланий у них пока нет. Не обращая более внимания на девушку, она снова посмотрела на Фарри.

– На чем я остановилась перед тем, как нас прервали? Ах да! Потом мы с вами отправимся на Совет Домов, где я, как дочь главы Великого Дома Рафокс, официально представлю вас остальным Домам… Да что же это такое!

Глаза леди Лисси вспыхнули возмущением оттого, что ее снова прервали. На этот раз довольно грубо.

– Простите, милорды, но… – раздался из-за двери голос хозяина. – Милорды! Эта комната занята!

– А мне плевать! – Пьяный смех поддержал новый голос, сказавший эти слова. – Ты оглох, старик?

– Но, милорды…

– Пшел прочь, кабатчик! – громыхнул другой голос.

– Да! – поддержал третий. – И чтоб, когда мы в следующий раз тебя увидим, в твоих руках был бочонок лучшего вина! И живее!

Дверь с грохотом распахнулась, как раз когда Фарри обернулся. Вновь пришедшие застыли на пороге.

– А тут действительно кто-то есть! – Высокий парень, на пару лет постарше Фарри, дохнул в комнату винным перегаром, который перебил даже запах ароматизированного лампового масла, и при виде леди Лисси попытался одернуть на себе богатую, но расхристанную и усеянную разнокалиберными пятнами от вина и закусок одежду. Впрочем, он очень быстро разочаровался в этой затее и махнул на нее рукой. – Приношу свои извинения, миледи.

– Да, – поддержал другой, выглядывающий из-за его плеча. Он был чуть младше своего товарища, но вид имел примерно такой же. Он попытался пригладить торчащие во все стороны волосы, – простите, миледи. Но нам с друзьями сказали, что в этом заведении подают превосходное вино. Но не сидеть же нам вместе с чернью в общем зале! Поэтому, – он хохотнул, – вы не будете против, если мы присоединимся к вам за столом?

– Эй, кто там? – Между первыми двумя втиснулся третий. Широкоплечий здоровяк, в длинных волосах которого запутались опилки, будто он валялся где-то, чуть не подбил ножнами меча ногу своего товарища. – Что за задержка, Лион? И где, Водоворот побери этого хозяина, мое вино?!! – Взгляд его сфокусировался на леди Лисси. – О! Какая прелестная девушка! Мое почтение! – возопил он. Взгляд здоровяка перенесся на Фарри. – Эй, парень! Сходи-ка притащи того старика кабатчика и мое вино!

– Я прошу вас немедленно покинуть эту комнату. – Леди Лисси выпрямилась так, что Фарри удивился, что не услышал хруста костей. Вдобавок от нее повеяло таким холодом…

– Эй, ну чего вы тут столпились! – Обладатель четвертого голоса прятался где-то за спинами закупорившей дверь троицы. – У меня глотка вина просит, словно там Великий водоворот! Давайте, милорды, поскорее к столу! – Он заорал во весь голос. – Кабатчик! Вина!!!

Фарри поднялся из-за стола. Вообще-то он никогда, в отличие от своего более рассудительного брата, не отличался покладистым нравом. А уж тем более теперь, после всего, что довелось пережить в последнее время. Фарри почувствовал, что от переполнившей его злости становится трудно дышать. Зло прищурив глаза, он уставился на побеспокоивших их с леди Лисси трапезу наглецов.

– Я не собираюсь делить комнату со всяким отребьем! – холодно заявила леди Лисси. – Прочь отсюда!

– Отребьем?!! – взвыл невидимый четвертый, продолжавший скрываться за спинами товарищей. – Да он – наследник Дома Ракас! И никакая девка из какого-то завшивленного Дома, если ты вообще благородная… Да вышвырните их отсюда, и весь сказ!

Для того чтобы взорваться, Фарри и раньше достаточно было бы меньшего. Сейчас же… Он даже не вспомнил, что ему самому приказали – приказали! – сбегать за вином, будто какому-то слуге. Эти наглецы посмели оскорбить леди Лисси! Не просто женщину, но благородную леди, которая была так добра к нему! Вышвырнуть ее?!! Здоровяк, грозно нахмурив брови, оттолкнул плечом своего товарища и сделал шаг, оказавшись в комнате… Сверкнул меч. Схватившись за рассеченную руку, здоровяк заорал и отшатнулся.

– Да я тебя… – Он только и успел схватиться за свой меч, когда клинок Фарри вонзился в его живот.

– Лони! – закричал высокий, выхватывая из ножен короткий широкий меч.

Сталь лязгнула о сталь, заполнив звоном все вокруг. Удар Фарри был настолько силен, что меч вылетел из руки его противника. С булькающим хрипом разлетелись веером брызги крови из рассеченного горла. Сбив с ног еще живого, но, считай, уже мертвого товарища, в комнату вихрем ворвался третий. Невысокий, но крепкий малый, одетый в красную куртку, расшитую желтыми завитками, хоть и изрядно качался от выпитого, но длинный кинжал сжимал в руке крепко. Что-то бессвязно крича, он бросился на Фарри с такой яростью, что тому пришлось отступить на шаг. Фарри едва успел подставить меч – еще миг, и кинжал пропорол бы его живот. Он оказался в нелегкой ситуации. Противник был ловок и умел обращаться со своим оружием. Хоть Фарри и не уступал ему ни в ловкости, ни в мастерстве, но ограниченное пространство комнаты и длинный меч давали обладающему коротким клинком врагу, который к тому же подошел вплотную, неоспоримое преимущество.

Отступая, Фарри налетел на стол. Звон бьющейся посуды… Крик леди Лисси… Он со всей силы саданул эфесом по зубам противника, но тот ловко увернулся. Сквозь пелену ярости Фарри еле почувствовал, как кинжал полоснул его по ребрам. Противник отскочил на шаг, снова поднимая окрасившийся кровью кинжал. В этом была его ошибка. Разорвав дистанцию, враг дал Фарри шанс снова использовать меч. Удар, в который он вложил всю силу, чуть не разрубил человека пополам – меч, пройдя сквозь ключицу, как сквозь масло, остановился в ребрах врага. Со стоном тот выпустил кинжал и мешком осел на пол.

– Фарри… – Он не сразу расслышал голос леди Лисси. – Фарри…

Громкий топот в коридоре возвестил о том, что кто-то приближается. Фарри повернулся лицом к двери и поднял меч, готовясь защищаться. Защищать леди Лисси! Вроде бы этих пьяных выродков было четверо… Но это оказались охранники леди Лисси. Изготовив свои дубинки к бою, они влетели в комнату и замерли, обводя ее напряженными взглядами.

– Вы, болваны! – набросилась на охранников леди Лисси. – За что я вам плачу? Какое-то пьяное отребье… – Она резко повернулась к Фарри. – Вы ранены, милорд!

Фарри опустил меч. Мелькнула мысль, что неплохо было бы выпить вина. Однако кувшин с вином не пережил схватку. Кроме того, Фарри вспомнил, в каком состоянии появились в комнате те, чьи тела сейчас лежали на полу в лужах крови. Запах вина, яств и масла смешался с запахом свежей крови. Неужели и он так выглядит, когда напивается?

– Фарри…

Он наконец осознал, что леди Лисси держит его за руку.

– Милорд, у вас кровь! Вам необходим врач…

– Пустяки. – Фарри осторожно высвободил руку и вытер меч о бывшую когда-то белоснежной скатерть. – Это всего лишь царапина, миледи.

– Царапина! Ну уж нет! Я не успокоюсь, пока врач не скажет, что с вами все в порядке!

– О, миледи! Я молю вас великодушно простить меня! – В комнату влетел хозяин таверны. Он беспрестанно кланялся, а по лицу стекали крупные капли пота.

Охрана леди Лисси, вспомнив наконец о своих обязанностях, дернулась к хозяину, но в этот момент, грохоча сапогами, прибежали пятеро стражников в табардах Дома Роводо. В комнате тут же стало тесно.

– Бросить оружие! – скомандовал один из стражников, а остальные направили мечи на Фарри и охранников леди Лисси.

– Я – благородная леди Лисси Рафокс, дочь благородного лорда Рафокс. – Леди Лисси снова стала холодна как лед, но холод этот был обращен на хозяина таверны, который, услышав ее имя, смертельно побледнел, и стражников, пыл которых так же мгновенно угас. – Эти негодяи, – леди Лисси кивнула на трупы с таким равнодушием, как иная хозяйка смотрит на кусок мяса на базаре, – посмели ворваться в комнату, где мы с милордом собирались отобедать. Они оскорбили меня. Защищая мою честь, милорд, как истинный благородный человек, убил моих обидчиков.

– Просим прощения, благородная леди. – Теперь тон стражника звучал уже совсем по-иному. Мечи опустились, а сами стражи склонились, чуть ли не перегнувшись пополам. – Мы не осмелились бы побеспокоить вас…

– Приведите врача для милорда. – Леди Лисси отвернулась от стражников и продолжавшего лопотать извинения хозяина таверны к Фарри. – Фарри, я благодарю вас за то, что вы спасли меня и защитили мою честь. – Она нежно прикоснулась к его щеке, отчего Фарри объял жар. – Я – ваша вечная должница, Фарри, и клянусь вам, что Дом Рафокс никогда не остается в долгу…

– Не стоит, леди… – начал было Фарри.

– Если вы еще раз назовете меня леди… – Она выпрямилась и убрала руку так резко, что Фарри чуть не отступил на шаг назад, но голос леди Лисси тут же смягчился. – Простите, Фарри… Для вас я – просто Лисси.

– Их было четверо, – донесся голос хозяина таверны. Он все это время, убедившись, что нисколько не интересует благородную леди, объяснял страже случившееся.

– Я вижу только троих, – нахмурился стражник.

– Должно быть, четвертый убежал, – пожал плечами другой. Увидев, что Фарри, а вслед за ним и леди Лисси снова обратили на них внимание, он поклонился. – Не волнуйтесь, благородная леди! Мы быстро разыщем мерзавца и…

– Я просила привести врача! – Леди Лисси совсем немного повысила голос, но этого оказалось достаточно для того, чтобы хозяин таверны тут же, пробормотав извинения, испарился.

– А ты, – леди Лисси указала на одного из своих охранников, – мигом беги в мой дворец. Пусть пришлют портшез.

Фарри снова попытался было протестовать, утверждая, что получил лишь царапину, которая совсем не нуждается во внимании врача, но теперь леди Лисси набросилась уже на него:

– Вы весь в крови! Да посмотрите же на себя! – Она гневно уставилась на Фарри, но потом взгляд ее смягчился. – Фарри, я ведь беспокоюсь о вас. А вдруг ваша рана воспалится? Неужели вы хотите свалиться в лихорадке, зная, что ожидает вас через неделю?

– Лисси…

– Я сказала – вас осмотрит врач. Будьте добры, прекратите спорить. Лучше присядьте. – Леди Лисси сделала жест рукой, и оставшийся ее охранник, мигом подхватив с пола один из стульев, придвинул его Фарри. – Присядьте, прошу вас!

С горестным вздохом Фарри повиновался. Остальные присутствовавшие в комнате старались сделать вид, что ничего не замечают, – стражники что-то тихо обсуждали, поглядывая на лежащих на полу покойников, охранник, подавший Фарри стул, отступил назад и преданно уставился на свою госпожу… В коридоре снова раздались быстрые шаги. Тихий, почти неразличимый голос хозяина таверны. Тот вбежал в комнату, чуть ли не волоча за собой тщедушного человечка, одетого, по моде Тройного города, в длинную, почти волочившуюся по полу серую тогу.

– Доктор Енакит, благородная леди. – Хозяин преломился пополам и застыл в поклоне, одновременно пытаясь протолкнуть доктора вперед.

– Вы врач? – Леди Лисси окинула вновь прибывшего оценивающим взглядом.

– С… с вашего позволения, врач, благородная леди. – Енакит опасливо покосился на трупы и, опомнившись, поклонился так же низко, как и приведший его хозяин. – Мне сказали, что кто-то нуждается в моей помощи…

– Вот этот милорд. – Леди Лисси указала на Фарри. – Сделайте все, что требуется. Вы будете щедро вознаграждены.

Снова поклонившись, врач засеменил к сидящему на стуле юноше.

– Всего лишь царапина…

– Позвольте, милорд. – Енакит отмел прочь все возражения Фарри. – Что у нас… – Он забормотал себе под нос так тихо, что Фарри еле разбирал его слова. – Куртку, милорд… Так… Что у нас… Позвольте рубашку… – Енакит огляделся. – Мне нужна вода и чистая ткань.

Повинуясь лишь взгляду леди Лисси, хозяин таверны припустил бегом. Вернулся он так быстро, что Фарри показалось – не успело еще стихнуть эхо его удаляющихся шагов. Кланяясь благородной леди, хозяин поставил на стол пузатый кувшин и протянул Енакиту скомканную белую тряпку – скорее всего, одну из скатертей. В благодарность за свои труды он получил лишь кивок врача.

Фарри только скрипнул зубами, когда врач резко рванул его рубашку, срывая успевшую присохнуть корку.

– Прошу прощения, милорд… – Енакит с треском разорвал скатерть и, смочив клочок водой, принялся вытирать вновь побежавшую из разреза кровь. – Так… Хорошо…

– Что там? – Леди Лисси подошла неслышно. Она без всяких содроганий, что можно ожидать от женщины, смотрела на окровавленный бок Фарри. – Насколько опасна эта рана?

– Как и всякая другая рана… – пробурчал врач, но, видимо опомнившись, добавил в свой тон изрядную толику уважения: – Не извольте беспокоиться, благородная леди. – Очистив бок, он бросил тряпку на пол и прижал к ране свежий клочок. – Удар скользнул по ребрам. Если не считать нескольких ниток, то рана идеально чиста. Да, я зашью рану, а потом милорда следует лишь перевязать и следить, чтобы он несколько дней не делал резких движений корпусом.

– Так зашивайте! – Леди Лисси склонилась к Фарри. – Вам очень больно, милорд?

– Я же говорил вам… Лисси, что это только царапина.

– Бывают царапины, которые болят сильнее, чем глубокие раны. Не беспокойтесь, Фарри, я позабочусь о том, чтобы вы встали на ноги как можно скорее.

– Я и так на ногах, – пробурчал Фарри.

Доктор Енакит провозился с раной еще полчаса. Как раз к тому времени подоспел и портшез. В комнату вбежал сам Грей Слим, капитан личной стражи леди Лисси, в сопровождении двоих охранников. Быстрым взглядом обведя комнату, он низко склонился перед своей хозяйкой.

– Благородная леди, мне нет прощения…

– Об этом мы поговорим после, – холодно оборвала его леди Лисси. – Я надеюсь услышать от вас, почему мою честь защищает милорд Фарри, когда люди, которых вы поставили охранять меня, появляются, лишь когда все уже закончилось.

– Как пожелаете, благородная леди. – Грей Слим снова склонился перед ней, но леди Лисси уже перенесла свое внимание на пострадавшего.

– Вот и все. – Врач еще раз проверил повязку и отступил на шаг. – Теперь, милорд, постарайтесь несколько дней поберечь свой бок.

– Уж я за этим прослежу. – Леди Лисси бросила Енакиту пухлый кошель, который тот ловко поймал. – Милорд, вы сможете без посторонней помощи дойти до портшеза?

Фарри возмущенно посмотрел на нее.

– Спасибо, доктор, – вставая, сказал он Енакиту. – Хоть моя рана и не стоила такой заботы, но все равно – спасибо.

Вся улица перед таверной была заполнена охраной леди Лисси, городской стражей и зеваками, гадавшими, что же здесь произошло.

– Убили кого-то, – доказывал пожилой мужчина, обладатель пышных седых усов и такой же седой шевелюры, которой давненько не приходилось встречаться с гребнем. Увидев выходящих в сопровождении охранников и стражей из дверей таверны Фарри и леди Лисси, он указал на них: – Похоже, эти и есть убийцы…

Договорить усатому не дал оказавшийся поблизости охранник леди Лисси, который, увидев, на кого тот указывает, отвесил болтуну доброго пинка.

– …понапиваются и начинают буянить, – громко шептал соседке другой зевака, одетый в зеленую куртку, от каждой пуговицы которой веером расходились в стороны тонкие золотые цепочки. – А еще все норовят сбежать не заплатив. Я слышал…

– Да нет же. – Шелковое платье говорившей женщины явно знало лучшие времена. – Это хозяин таверны вора словил. Я слышала, что он его как увидел, так и признал сразу по описанию. Послал за стражей, а сам…

Свободным оставался только проход от дверей таверны к стоявшему на булыжниках мостовой портшезу. Не обращая внимания на крики и перешептывания толпы, леди Лисси величественно прошествовала к портшезу. За ней следовал Фарри. Обогнав их, Грей Слим лично откинул и придержал полог, пока Фарри и госпожа садились в портшез.

– Скоро мы будем дома, – сказала леди Лисси, едва они почувствовали, как портшез пришел в движение. – Я хочу снова вас поблагодарить, Фарри. Если бы не вы…

– Лисси, в том, что я сделал, нет ничего…

Леди Лисси осторожно приложила пальчик к его губам, прерывая речь.

– Вы скромны, Фарри, и это мне в вас нравится. Но подумайте, если бы вас не оказалось рядом! Эти негодяи и так оскорбили меня, вломившись в комнату. А что они еще могли бы сделать, не защити вы меня!

– Они бы не осмелились… – Фарри говорил уже не так уверенно.

– Достаточно того, на что они уже осмелились. – Тон леди Лисси говорил о том, что возражений она не принимает. – Я вам обязана, Фарри, и…

Она нежно погладила его по щеке, и от этого прикосновения Фарри почувствовал, словно молния пронзает его тело. Леди Лисси смотрела ему прямо в глаза. Ее щечки порозовели, губы призывно приоткрылись… Фарри внезапно почувствовал, что ему нечем дышать. Как она прекрасна! Весь мир провалился в ее бездонные глаза, кувыркаясь и распадаясь на части. Поцелуй длился вечность. Всего лишь вечность, пролетевшую в один момент.

– …и я не останусь в долгу, мой Фарри, – прошептала леди Лисси, тяжело дыша после поцелуя.

За шумом крови, рокочущим громче прибоя, Фарри еле расслышал ее. «Если такова будет награда, – подумал он, – то пусть меня режут хоть каждый день!» Десять раз на день! Он почувствовал, что готов убить за эти глаза и за то, чтобы снова почувствовать вкус ее губ. «Но для того, чтобы быть вместе с ней, – произнес рассудительный голос внутри, – ты должен стать лордом Дормайл. Ведь не станет же эта красавица, дочь Великого Дома, якшаться с простолюдином, будь он хоть самого благородного происхождения». Глядя в глаза леди Лисси, Фарри поклялся себе, что станет лордом Дормайл просто для того, чтобы встать вровень с ней. Чтобы быть с ней.

– Слушай, а здесь очень даже ничего. – Зивери, развалившаяся в глубоком кресле, отсалютовала Слову кубком. – Интересно, все лорды и леди так живут?

Слов отвернулся от высокого окна, в которое смотрел уже, казалось, вечность, и взглянул на девушку. Одета она была в темно-синее бархатное платье, подаренное леди Дорной взамен старого, совершенно не подходящего, как та сказала, ее гостье. Расшитый серебром лиф туго охватывал грудь девушки, а глубокое декольте открывало взору Слова вид, от которого его сердце начинало биться сильнее. Серебряное шитье окаймляло также и подол широких юбок, из-под которых игриво выглядывал острый мысок туфельки. Сам же Слов был одет лишь в простые штаны и кое-как заправленную в них рубаху. Он стоял босиком, но толстый ковер, покрывавший пол, оберегал его ноги от холода.

– Ну да, сидишь тут целыми днями, ешь, пьешь… – Он поморщился и с сарказмом продолжил: – Чем не жизнь?

– Но-но! Я тут сижу, между прочим, целыми днями, потому что кое-кто эти целые дни провалялся в лихорадке, – возмутилась Зивери.

– Я провалялся в лихорадке всего три дня! Можно подумать, что виноват…

– Нет, это я виновата, что ты полез в ту драку и твоя рана снова раскрылась. – Зивери залпом осушила кубок и, снова потянувшись к кувшину, заметила: – Отличное вино, кстати.

– Я тебя с Фарри познакомлю, – буркнул Слов. – Он тоже любитель вина. – Парень помрачнел и принялся расхаживать по комнате. – Я уже пятый день на ногах. Пора бы уже леди Дорне хоть что-то предпринять.

– Ну что ты суетишься? – Кувшин, к величайшему сожалению Зивери, оказался пуст. – Кормят вкусно, вино есть… Кровать вон у тебя, – она кивнула на разворошенную постель, – больше, чем комната, в которой я жила в Тарилоне. Что тебе еще надо?

– Мне надо поскорее найти брата. – Слов остановился и возмущенно уставился на собеседницу. – Каждый день, пока я его не нашел, может стать последним для него. Не забывай, что он все еще у леди Лисси, и именно ее капитан ткнул меня кинжалом.

– И именно его кинжал дал мне денег, чтобы заплатить врачу за твое лечение. Успокойся, Слов. Если твой брат еще жив, то он нужен этой леди Лисси. А значит, с ним ничего не случится.

– А если не нужен?

– Тогда, – Зивери пожала плечами, – я сомневаюсь, что он намного пережил тебя.

Только появление леди Дорны не позволило Слову в гневе наброситься на девушку. Как она вообще могла о таком подумать! Однако не успел Слов открыть рот, как дверь распахнулась и в комнату величаво вплыла хозяйка этого дома.

– Как ваша рана, милорд?

Слов глубоко вздохнул, успокаиваясь. Не хватало еще устроить ссору при леди Дорне! Кроме того, он чувствовал, что Зивери во всем права. Ведь если Грей Слим попытался убить его, то удержать его от убийства Фарри могло только то, что Фарри был зачем-то нужен леди Лисси. А может, Грей Слим действовал по собственному почину? Тогда…

– Спасибо, леди Дорна. – Слов безуспешно попытался пригладить взъерошенные волосы. – Я абсолютно здоров. Еще раз спасибо, но не пора ли наконец-то перейти к делу?

Леди Дорна подошла к креслу, на котором сидела Зивери, – единственному креслу в комнате. Спохватившись, девушка вскочила.

– Прошу вас, миледи.

– Благодарю, милая. – Леди Дорна кивнула и не спеша уселась на ее место. Устроившись, она смерила Слова оценивающим взглядом. – Алмостеру следовало бы уделять больше внимания вашему воспитанию. Обратите на это внимание, милорд, если собираетесь занять место, принадлежащее вам по праву. Вы даже не предложили мне присесть.

– Простите, леди Дорна. – Слов покраснел. – Просто…

– Ничего страшного, милорд. Думаю, вы все еще наверстаете. – Леди Дорна улыбнулась, но тут же снова посерьезнела. – Только что вернулся гонец, которого я посылала к Горелу Саму. Он подтвердил вашу историю…

– Вы… Значит, все то время, что я проторчал здесь, – внутри Слова снова заклокотал гнев, – потрачено только потому, что вы не поверили…

– Во-первых, молодой человек, не следует перебивать старших. Тем более когда общаетесь с дамой. – Леди Дорна выпрямилась и сверкнула глазами так, что Слов почувствовал, будто на него вылили ушат холодной воды. – Во-вторых… Вы что же, думаете, что явились ко мне, объявили себя наследником Дома, с женой главы которого я была когда-то дружна, показали… хм… письмо, – это слово леди Дорна произнесла с такой нескрываемой брезгливостью, что Слову стало стыдно за тот измочаленный клочок бумаги с расплывшимися от речной воды буквами, который он ей отдал, – и я должна тут же поверить всему?

– Того, что я рисковал жизнью, когда на вас напали, недостаточно?

– Мы рисковали, – резко поправила Слова Зивери, выделив слово «мы».

Леди Дорна лишь пожала плечами, не снизойдя до ответа. Слов вздохнул.

– Прошу прощения, миледи. – Он поклонился, прислушиваясь при том к ощущениям в раненом боку. К счастью, ничего не болело.

– Не беспокойтесь, милорд. – Леди Дорна снова улыбнулась. – Итак, Горел Сам прислал мне письмо, в котором подтверждает ваши слова. Кроме того…

Она замолчала на полуслове и, вытащив что-то из кошеля, положила на стол. Когда леди Дорна убрала ладонь, Слов ахнул. В лучах солнца, заливавшего комнату сквозь окно, сверкнул золотом массивный перстень. Перстень Дормайлов! Слов схватил его со стола, не обратив внимания на возмущенный возглас Зивери, которая как раз склонилась к столу, пытаясь рассмотреть перстень.

– Большой, – прокомментировала девушка. – Это сколько же он…

– Откуда? – Слов провел пальцем по щитку, обводя изображенного на прозрачном камне ворона. – Этот перстень ведь отобрал Грах.

– Гонец привез его вместе с письмом. – Леди Дорна пожала плечами, показывая, что пути, которыми перстень достался капитану стражи Этвуда, ей совершенно не интересны. – Итак, давайте обсудим наши дальнейшие действия.

Ее слова настолько обрадовали парня, что он готов был прыгать от радости. Слов взглянул на Зивери и заметил, что ее губы тоже украсила легкая улыбка. Девушке, несмотря на все ее слова, надоело бездействие, длившееся последние дни, не меньше, чем ему самому.

– Для начала я хочу огорчить вас. – Леди Дорна сделала паузу и вгляделась в глаза Слова. – Вы – младший сын лорда Дормайла.

– Значит, законный наследник – Фарри, – кивнул Слов. – Теперь нам просто необходимо поскорее найти его…

Похоже, реакция Слова удивила леди Дорну. Слушая его, она лишь покачала головой. Зато Зивери не стала сдерживаться.

– Вот остолоп! – пробормотала она. – Ему только что сказали, что все достанется кому-то другому…

– Не кому-то, милочка, – оборвала ее леди Дорна, – а его брату. А вы хотели бы, чтобы мальчик вцепился ему в глотку? Отравил, устроил «несчастный случай» на охоте, подстерег с кинжалом в темном переулке?

– По крайней мере, я бы это поняла, – вздохнула Зивери.

– Я бы тоже, – согласилась леди Дорна. – Видимо, Алмостер все-таки дал ребятам хорошее воспитание. Они… – она покрутила пальцами в воздухе, подбирая слова, – неиспорченные. По крайней мере, вот этот юноша.

– Погодите, так вы с самого начала знали, кто из нас старше, и все равно ничего мне не сказали? – опомнился Слов.

Леди Дорна, вместо ответа, просто кивнула.

– Понятно. – Слов вздохнул. – Так что мы будем делать дальше? Вы нам поможете?

Ответа леди Дорны пришлось ждать долго. Она о чем-то размышляла, то поглядывая на Слова, то рассматривая узор, изображенный на ковре под ее ногами. Она потянулась к кувшину и, увидев, что он пуст, поморщилась.

– Милочка, попросите, пожалуйста, принести вина. – Леди Дорна кивнула Зивери и, когда та отошла к двери, улыбнувшись, пробормотала: – Хорошая девочка. Немного заняться воспитанием…

Слов кашлянул, напоминая о своем присутствии. Однако никакого впечатления на леди Дорну это не произвело. Она все продолжала размышлять о чем-то. Только когда слуга поставил на стол поднос с кувшином и кубками, снова скрылся за дверью, унося пустую посуду, леди Дорна снова обратила на Слова внимание.

– Сыновья лорда Дормайла исчезли сразу после рождения. Замок Дормайл пал спустя два дня. Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь еще, кроме нескольких человек, знал, кто из вас с братом старше. А о том, что вы вообще живы, знают единицы.

– Значит, нам надо найти тех, кто подтвердит, что Слов и его брат – сыновья лорда Дормайла. – Зивери уселась на разворошенную постель, и Слов оказался между двух женщин, сидящих друг напротив друга.

– В том, что Фарри – старший брат, достаточно моего слова. Тем более что из благородных дам об этом знаю только я, – возразила леди Дорна и пояснила: – У Сели, твоей матери, не было других подруг, кроме меня. Слишком много внимания Сам Дормайл уделял женщинам. А те, следует сказать, отвечали ему взаимностью – уж таким красавцем был твой отец. Меня же… – леди Дорна вздохнула, но продолжила тем же тоном, – меня же всегда больше интересовал Алмостер. Ну да суть не в этом. В последний раз я гостила в замке Дормайл за две недели до его падения. Почти за две недели до вашего рождения. Тогда Сели и сказала мне, что собирается старшего сына назвать Фарри, а младшего – Слов. Кроме меня, возможно, об этом знает кто-то из слуг. Да кто на них обращает внимание! Если кто-нибудь из них пережил штурм замка, то Совет Домов не сочтет их слова стоящим доказательством. А насчет того, что вы с братом живы, – об этом знаю я, Горел Сам, леди Лисси Рафокс, капитан стражи которой вонзил тебе кинжал в спину, и, возможно, Грахи, которые многое отдадут, чтобы скрыть этот факт. Так что, милорд Слов, сам видишь – в вашу пользу могу свидетельствовать только я и Горел Сам. Планы Рафоксов мне, к сожалению, неизвестны.

– Я думаю, – сказал Слов, – что то нападение на вас как-то связано со мной. Леди Лисси ведь читала письмо Горела Сама…

– Других причин нападать на меня у Рафоксов нет, – кивнула леди Дорна. – Если, конечно, вы не обознались и тот человек действительно был на яхте леди Лисси Рафокс.

– Он точно там был.

– Но почему они напали на вас, миледи? – Зивери налила в кубок вина и снова вернулась на кровать. – Если они считают, что Слов мертв…

– Милочка, Дом Рафокс славится своими интригами на всю Чашу. Не зря у них лис на гербе изображен. В хитрости и коварстве они не уступают даже Снаграм. – Леди Дорна снова задумалась. – Единственное, что я могу предположить, – леди Лисси Рафокс будет опекать вашего брата, Слов, как зеницу ока. И она сделает все, чтобы его признали главой Дома Дормайл. В этом случае за судьбу брата можете не беспокоиться…

– Но зачем ей это? – перебил Слов. – Убить меня, потом помогать моему брату. Какой в этом смысл?

– Молодой! – усмехнулась леди Дорна. – Какой же вы, милорд, все-таки молодой и наивный! – Она снова посерьезнела. – Сейчас лишь то, что Либерии Бовкрос еще дышит, отделяет Дом Дормайл, если он, конечно, возродится, от титула главы Великого Дома Бовкрос. И дыхание его вот-вот готово прерваться. Если благородная леди Лисси поможет вашему брату занять это место, то Дом Рафокс будет иметь на него определенное влияние. Вы сами должны это понимать. У Рафоксов и Бовкросов общая граница по реке Арминил. Бовкрос издавна враждует с Гирайя, к которым у Рафоксов тоже накопилось немало претензий… Ну да это слишком долгий разговор. Не думаю, что сейчас время обсуждать все тонкости политики в Чаше.

– Проще говоря, – снова подала голос Зивери, – твоего брата хотят сделать марионеткой. И не так важно, для каких целей.

– Верно подмечено, милочка. А вас, милорд, попытались убить только потому, что леди Лисси гораздо легче воплотить свои планы, когда будет только один наследник, а не двое. Почему именно вас, а не вашего брата, я не знаю. Впрочем, у Дома Рафокс могли быть другие планы. Если они поддерживают кого-то из тех Домов, которые стоят в очереди после Дома Дормайл, то ваш брат, скорее всего, им не нужен. Тогда… – Видя, как Слов вскинулся, леди Дорна поспешила добавить: – Но я считаю, что они станут использовать милорда Фарри именно так, как я говорила. Если бы вы оба мешали планам Рафоксов, то капитан леди Лисси не стал бы убивать вас тайно. Вас убили бы вместе с братом.

– Я должен узнать, что с Фарри. – Если слова леди Дорны и успокоили Слова, то совсем немного.

– Непременно, – согласилась леди Дорна. – Со дня на день я жду известий из Тройного города.

– Но откуда вы знаете, что Фарри там?

– А где же ему еще быть? – Казалось, что леди Дорна даже удивилась такому вопросу. – Для того чтобы получить свой титул, ваш брат должен предстать перед Советом Домов. Или они признают его, или…

– Тогда я поеду в Тройной город… – Голос Слова горел нетерпением.

– Поедешь! – фыркнула Зивери. – Ты с постели смог подняться только два дня назад!

– Не спешите, милорд, – поддержала ее леди Дорна. – Для начала нам необходимо еще закончить кое-какие дела здесь.

– Какие могут быть дела, когда…

Леди Дорна продолжила спокойно, даже не запнувшись, когда Слов ее перебил:

– Вам следует заручиться поддержкой кого-то более влиятельного, чем я или Горел Сам. За спиной вашего брата стоит Великий Дом. Думаю, просто необходимо, чтобы вас подержал Дом Вулхов.

– Зачем? Наследник ведь – Фарри!

– Это необходимо потому, что Дом Рафокс будет вести себя гораздо осторожнее, если они будут знать, что и за вашей спиной стоит Великий Дом. Иначе леди Лисси попросту смахнет вас с доски, как незначительное препятствие.

– Леди Дорна. – Зивери снова подошла к столику, чтобы наполнить кубок. Но, взяв кувшин, она не торопилась переливать из него вино. – А почему вы помогаете Слову?

– Не думаю, милочка, что вас устроит ответ, что я делаю это из дружбы к матери этого юноши. – Леди Дорна усмехнулась и вздохнула. – Никогда не помешает иметь друзей. Особенно если твоим другом окажется Великий Дом. Вы понимаете? – Дождавшись кивка Зивери, она поднялась. – Завтра мы с вами отправимся к главе Дома Вулхов. А сейчас, думаю, стоит заняться вашим гардеробом. Вы ведь не пойдете к главе Великого Дома в этом… – Леди Дорна громко позвала: – Нори!

Дверь тут же распахнулась. Похоже, слуга все это время ожидал указаний госпожи.

– Нори, пригласи мастера Загга.

Портной, которого пригласила леди Дорна, ждал за дверью вместе со слугой. Последнему не пришлось даже покидать комнату, как мастер Загг появился на пороге.

– Вот тот молодой человек, о котором я вам говорила. – Леди Дорна указала на Слова. – Прошу вас.

Подбор фасона, снятие мерок, обсуждение тканей… Все это продлилось столь долго, что Слов, когда все закончилось, удивился тому, что солнце до сих пор освещает комнату. Следует сказать, что хлопоты портного вокруг него совсем не доставили Слову удовольствия. Но он терпел, понимая правоту леди Дорны. В конце концов, когда мастер Загг, пообещав предоставить первую смену одежды к завтрашнему утру, покинул комнату, Слов вздохнул с великим облегчением. Несмотря на то что он практически ничего не делал, Слов чувствовал себя уставшим.

– Что ж, милорд. – Леди Дорна же, наоборот, выглядела все такой же свежей и спокойной. – Думаю, вам стоит отдохнуть.

Однако Слов не торопился следовать совету леди Дорны. Пусть он и устал, но остались еще вопросы, которые юноша просто не мог не задать.

– Леди Дорна, – произнес он, – расскажите о моих родителях.

В какой-то момент Слову показалось, что леди Дорна откажет в его просьбе.

– Я ведь совсем ничего не знаю о них… – Взгляд юноши не отрывался от лица леди Дорны.

Немного поколебавшись, женщина кивнула.

– Это долгая история, – вздохнула она. – Если вкратце… Ваш отец, Сам Бровин, был неординарным человеком. Его гораздо меньше, чем Алмостера Бровина, интересовали сражения и прочая чушь, которой часто забиты головы мужчин. Алмостер постоянно искал приключений. Не знаю, была ли хоть одна война в Чаше, в которой он не принимал участия… А Сам Бровин больше интересовался политикой. Может быть, потому, что он стал главой Дома Дормайл, когда был еще младше вас, может быть, ему просто это было интереснее. В Чаше его знали как блестящего политика и хитрого интригана.

Слов поморщился. Отец представлялся ему кем-то больше похожим на дядю. Но интриги никак не вязались в уме юноши с образом дяди. И судя по сказанному леди Дорной – правильно не вязались. Сам Слов счел бы всякие сплетения заговоров и интриг чем-то бесчестным. Неужели его отец был бесчестным человеком?

– Я вижу, вы не одобряете то, что услышали? – Леди Дорна правильно истолковала выражение лица Слова. – Не спешите судить, Слов. Жизнь лорда такова, что… Впрочем, – она махнула рукой, – вы сами все поймете со временем. Могу лишь уверить вас, что Сам Бровин был достойным человеком. И он был весьма недурен собой. Многие дамы завидовали Сели, вашей матери, когда Сам Бровин женился на ней. И многие недоумевали, почему Сам Бровин взял в жены дочь Дома Грах.

– Наверное, он любил ее, – предположил Слов. Почему же еще отец мог жениться?

– Вполне возможно, – согласилась леди Дорна. – Хотя браки между людьми благородного сословия редко заключаются без той или иной политической выгоды. Но… Да, можно сказать, что Сам Бровин любил Сели.

– Можно сказать? – переспросил Слов.

– Мне Сели мало говорила о своем браке. А видимых причин для этого брака не было. Но из того, что я видела своими глазами, когда была в гостях у ваших родителей, можно сделать вывод о том, что они любили друг друга.

Леди Дорна сделала паузу, налив себе вина. Пару минут она рассматривала рубиновую жидкость в кубке и, лишь пригубив, продолжила:

– Что же насчет вашей матери, то до замужества Сели, как и многих девушек в столь юном возрасте, интересовали только балы и прочие дамские развлечения. По крайней мере, политикой она никогда не увлекалась. Ее всегда считали немного легкомысленной. – Леди Дорна вновь задумалась, погрузившись в воспоминания, а после хмыкнула. – Помню, я как-то раз попыталась сказать Сели, что ей, старшей дочери главы Дома, у которого нет сыновей, надо бы побольше уделять внимания происходящему в Чаше да поменьше – балам и ухажерам. В ответ она только рассмеялась и заговорила о неком красавце, каждый день присылавшем ей стихи. Стоит сказать, что стихи были просто отвратные.

– А как они встретились? – спросил Слов.

– На одном из балов, который устроил лорд Вудакс. Сам Бровин как раз гостил тогда у благородного лорда. Именно тогда Сели Грах и встретилась с ним. Сам Бровин был известным любителем женской красоты. По всей Чаше ходили сплетни о его любовных приключениях, и, должна сказать, многим из них я до сих пор не верю. Как бы то ни было, именно тогда он и стал оказывать вашей матери знаки внимания. А вскоре, получив согласие Роби Граха, увез ее в свой замок. Тогда Сели и замкнулась. Из всех подруг отношения она поддерживала лишь со мной.

– Но почему?

– Юноша, ни одна женщина не захочет делить мужа с другой женщиной. Помня репутацию вашего отца… Сели, выйдя замуж, оказалась на редкость ревнивой. Что же касается меня, то Сам Бровин никогда не был в моем вкусе. И я прямо говорила об этом Сели еще до того, как она стала женой лорда Дормайла. Лично мне всегда больше нравился Алмостер Бровин.

– А почему лорд Бовкрос напал на Дом Дормайл? – Слов решил уйти от скользкой темы, которая была ему не совсем приятна.

– Видимо, лорд Грах-Дормайл слишком далеко зашел в своих интригах. Об истинной причине знает теперь только сам лорд Бовкрос. Дошло даже до того, что Сам Бровин отказался отправить войска на зов своего господина. Это и стало последней каплей. Что же до того, почему Сам Бровин так поступил, – леди Дорна пожала плечами, – то это так и осталось неизвестным. – Женщина допила вино и поднялась. – Что ж, думаю, на сегодня хватит. Час уже поздний. Желаю вам приятных снов, Слов. Может быть, мы еще продолжим этот разговор.

Утро выдалось ясным и солнечным. Портной, выглядевший так, будто не спал всю ночь, явился еще до света, принеся заказанную одежду. Слову пришлось снова битый час стоять истуканом, терпеть уколы булавок, пока мастер Загг окончательно подгонял его куртку и штаны. Гораздо меньше проблем возникло с сапожником – Слов и не подозревал, что леди Дорна заказала ему и новую обувь. К счастью, сапожник выполнил свою работу, взяв за образец старые сапоги Слова, и не приставал к нему со всякими мерками и прочим. В конце концов, Слов покинул свою комнату.

– А ты – красавчик, оказывается. – Зивери, ожидавшая за дверью, ухмыльнулась.

– Вы правы, милочка, – поддержала ее леди Дорна, подоспевшая как раз вовремя, чтобы услышать слова девушки. – Милорд Слов пошел в своего отца.

Слов почувствовал, что краснеет. В самом деле, он считал, что его новая одежда слишком роскошна, хотя, когда они обсуждали фасоны, леди Дорна морщилась, утверждая, что выбранное Словом слишком просто. Надетая на белую шелковую рубаху черная куртка, на взгляд Слова несколько тесноватая, была украшена по рукавам красными завитками. Куртка была сшита из хорошей шерсти. Слов, конечно, требовал для себя привычную кожу, но леди Дорна заявила, что кожаная одежда больше подошла бы, если бы они шли на прием в Дом Вудакс, а не к благородному лорду Вулхову. К счастью, Слову все же удалось убедить ее отказаться от идеи нарядить его в широченные шаровары, по моде Дома Вулхов. Остановились на обычных, хоть и сшитых из темно-фиолетового шелка, штанах. Единственное, что пришлось Слову по вкусу, – это высокие, до колен, сапоги с широкими отворотами. А из старой одежды на нем осталась лишь купленная в Этвуде перевязь, на которой висел его меч.

– По мне, так слишком роскошно, – пробормотал Слов.

– Милорд, вы же не какой-то крестьянин! – всплеснула руками леди Дорна. – Привыкайте одеваться соответственно вашему положению. И та одежда, которая сейчас на вас, слишком проста.

Зивери проводила Слова и леди Дорну до дверей, у которых их ждал портшез. Леди Дорна посчитала, что брать девушку с собой на встречу с главой Великого Дома не следует. Четверо дюжих парней легко подняли свою ношу, когда леди Дорна и Слов устроились на подушках внутри.

– Милорд Слов, – сказала леди Дорна, едва портшез тронулся, – я попрошу вас говорить при благородном лорде Прее, только когда к вам обратятся. Пожалуйста, сдерживайте свои эмоции, и, если вам что-то придется не по нраву… держите это при себе. Вы меня понимаете?

Слов кивнул. Еще бы он не понимал! Парень вспомнил, как вел себя судья в Этвуде с ним и Фарри и как он лебезил перед простым лордом. А здесь ведь предстоит встреча с самим главой Великого Дома – благородным лордом! Слов понимал, что, несмотря на признание леди Дорны, для лорда Вудакса он вряд ли стоит выше простолюдина.

Носильщики двигались мягко. Мимо проплывал город, но щель в пологе портшеза была слишком мала, чтобы любоваться пейзажем. Впрочем, скучать Слову тоже не приходилось. Леди Дорна ни на минуту не замолкала, рассказывая ему, как он должен себя вести, что делать, что отвечать… Условностей оказалось столько, что вскоре Слов окончательно запутался. В конце концов он решил вести себя так, как леди Дорна говорила вначале, – молчать, пока не спросят.

Замок Вуллир находился на северной окраине города. Не в центре, как ожидал Фарри, а именно на окраине. Почему так? Слов постеснялся спросить, а леди Дорна сама ответить не соизволила. Вообще Слов заметил, что они достигли своей цели, только тогда, когда на портшез вдруг упала густая тень – это они проезжали сквозь замковые ворота. Снова солнечный свет. Еще несколько шагов, и носильщики мягко опустили портшез на землю. Откинув занавеску, Слов встал на твердую землю. Точнее – на булыжники, которыми был мощен замковый двор. Вокруг возвышались высокие серые стены. Такие высокие, что Слов на мгновение застыл с задранной головой. Дворик оказался очень мал. Всего-то и хватило здесь места для портшеза с носильщиками, охранников леди Дорны да десятка стражей в цветах Дома Вулхов.

– Вы не подадите мне руку? – Слов опомнился, только услышав голос леди Дорны.

– Прошу прощения, миледи! – Он поспешно протянул руку и склонился в поклоне.

– Благодарю. – Леди Дорна с достоинством покинула портшез. – Я вас понимаю, милорд. Этот замок действительно производит впечатление. Но погодите! Мы всего лишь в маленьком внутреннем дворике. Когда попадем внутрь, вы в полной мере оцените его великолепие и суровую красоту.

Леди Дорна взмахом руки велела носильщикам и охране дожидаться их возвращения во дворе и повела Слова к мощным воротам, сбитым из толстых, отполированных чуть не до блеска досок и обшитых железом.

Пройдя сквозь ворота, Слов и леди Дорна оказались в другом, гораздо большем дворе. Если двор, оставшийся позади, скорее напоминал колодец, то здесь было весьма просторно. Стены, казавшиеся из-за размеров двора чуть ниже, были украшены алыми полотнищами, на которых красовался белый воющий волк Вулховов. Справа Слов заметил узкие ступени, ведущие вверх, на стену. А напротив ворот, через которые они вошли в этот двор, расположилась главная башня замка – массивное квадратное сооружение, возвышавшееся над стенами настолько же, насколько сами стены возвышались над двором. Сколько же в ней этажей! – поразился Слов. Самым высоким зданием, которое он видел до сих пор, был магистрат Этвуда. А до того – он дивился и высоте трехэтажных домов. Однако все, что он видел прежде, даже магистрат Этвуда, по сравнению с башней замка Вулхов ему теперь казалось незначительным.

Леди Дорна, не обращая внимания на окружающее, направилась к башне. Слову ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. У огромных ворот стоял десяток гвардейцев. В отличие от городской стражи, на них не было табардов. Под короткими кольчугами без рукавов были надеты красные рубахи. Широкие белые шаровары заправлены в низкие сапоги. Каждый из стражей держал в руках оружие, в котором Слов узнал то странное копье – глефу, как назвал его оружейник в Этвуде. Длинный клинок, похожий на меч, прикрепленный к копейному древку. На поясах гвардейцев висели короткие мечи.

– Я – леди Дорна Бориген. – Шлемы гвардейцев оставляли лишь небольшую часть лица открытой, но Слов заметил, что на этих лицах не промелькнуло никакой реакции на слова леди Дорны. – Мне необходимо встретиться с благородным лордом Преем Самоном Вулховом.

Не говоря ни слова, один из гвардейцев развернулся и зашагал к воротам. Остальные так и остались стоять, ничем не выдавая, что вообще замечают присутствие посетителей. Подойдя к воротам, гвардеец дважды ударил в них древком глефы и тут же вернулся на свое место. Не успел Слов спросить у леди Дорны, что все это означает и сколько им придется ждать, как в воротах распахнулась дверь и появился одетый в красную ливрею с белыми разрезами слуга.

– Леди Дорна. – Он чинно прошествовал сквозь караул и склонился в четко выверенном поклоне. Однако Слов уловил на себе его мимолетный заинтересованный взгляд.

– Мне необходимо встретиться с благородным лордом Преем Самоном Вулховом, – спокойно повторила леди Дорна. Похоже, вся эта церемония была для нее привычной.

– Прошу вас следовать за мной. – Снова взгляд в сторону Слова. Однако, не сказав больше ничего, слуга развернулся и так же чинно последовал обратно.

– Пойдемте, милорд. – Леди Дорна коснулась руки Слова и направилась вслед за слугой.

Проходя сквозь строй караула, Слов почувствовал, будто идет мимо статуй. Никакого движения, никаких звуков, кроме еле слышного дыхания. «Они хоть моргают?» – невольно подумал он.

И вот, наконец, они оказались внутри башни. Слов на мгновение замер, стараясь глядеть одновременно во все стороны, и только новое прикосновение леди Дорны привело его в чувство. Справа и слева от ворот, сквозь раскрытые двери, он увидел небольшие комнаты. В правой сидели и о чем-то тихо шептались четверо слуг в таких же, как у их проводника, ливреях. В левой же комнате находились стражники. Как раз когда посетители прошли сквозь дверь, они громогласно над чем-то хохотали. Слов только покачал головой. Те, стоящие в карауле снаружи, даже не моргают, а эти… Но не такой контраст в поведении гвардейцев поразил его больше всего. Весь первый этаж башни, если не считать этих двух комнатушек, представлял собой один огромный зал. Оценив высоту потолка, Слов подивился, как же слуги меняют масло в этих огромных люстрах, висящих на высоте не менее восьми метров. Да и на сами люстры стоило посмотреть – здоровенные, сияющие начищенной медью. В каждой из них горело не меньше двух десятков светильников. По всей высоте противоположной стены зала свисало красное полотнище с белым волком. По обе стороны от него стены были увешаны более мелкими – разных цветов и с разными изображениями, которые Слов принял за гербы. Как оказалось – не ошибся.

– Это знамена врагов, поверженных благородными лордами Вулховами, – шепнула леди Дорна, заметив взгляд Слова.

Здесь был и темно-зеленый стяг с черным топором Вудакса, и светло-зеленый с черной и белой лошадьми Варрайда. Причем последних было три штуки. Трижды Великий Дом Варрайд терпел поражение на поле боя в схватке с Великим Домом Вулхов. И трижды его стяг украшал этот зал. Слов заметил и розовый флаг, на котором была изображена синяя птица, – Розбиры. Флагов же с гербами мелких Домов было не счесть. Под каждым флагом, висящим на стене, стоял манекен, одетый в доспехи. Видимо, это также были трофеи, захваченные в битвах и теперь показывающие всякому ратную славу Великого Дома Вулхов.

Справа и слева по стенам карабкались вверх широкие крутые лестницы, ведущие на второй этаж. К левой и повел посетителей слуга. Поднявшись по ступенькам, он стукнул несколько раз в дверь резного дерева, которая не замедлила отвориться. На пороге появился новый слуга, одетый так же, как и первый, но ливрею которого украшал золотой шнур. Слуга, приведший Слова и леди Дорну, поклонился вновь появившемуся с гораздо большим почтением, чем посетительнице до того.

– Леди Дорна Бориген просит аудиенции благородного лорда Прея Самона Вулхова. – Произнеся это, он отступил в сторону. – Прошу, леди Дорна.

Второй этаж, хоть здесь и не было такого огромного зала, как на первом, был не менее внушителен. По стенам развешаны обрамленные красной бахромой гобелены, на которых были изображены батальные сцены. Между ними горели начищенные до сияния светильники. Но и тут кое-где попадались манекены в различных доспехах, а иногда на стенах висело оружие.

– Благородный лорд в своем кабинете. – Идущий впереди слуга, говоря, не соизволил обернуться. – Соблаговолите подождать в зале для гостей, пока я узнаю, сможет ли он принять вас.

Леди Дорна не ответила, но слуга, похоже, ответа и не ожидал. Он распахнул перед леди Дорной и Фарри одну из дверей.

В зале присутствовало столько народу, что, будь он поменьше, можно было бы сказать, что зал заполнен. Лорды, одетые в основном по здешней моде, в шаровары разных цветов и красные жакеты, чинно беседовали с дамами в пестрых платьях с тугим лифом, но широкими, ниспадающими до самой земли юбками. Было здесь и несколько иноземцев – коренастый бородатый представитель Дома Вудакс, затянутый в зеленую кожу, высокая леди из Дома Розбир, наряженная в свободную белую блузу и обтягивающую длинную розовую юбку с вышивкой по краю подола, какой-то милорд в синем бархате, на который были обильно нашиты узорчатые медные бляшки… Все присутствующие почему-то разделились на три группки, державшиеся в стороне друг от друга. Они угощались закусками и вином, которыми были уставлены небольшие круглые столики. Дамы в основном сидели на диванах и в глубоких креслах, а мужчины стояли подле них, уважительно склоняясь, когда те что-то говорили.

– Милорды, миледи. – Леди Дорна сделала изящный реверанс.

Слов, не зная, как себя правильно вести, просто стоял рядом с ней. Он заметил, что на приветствие леди Дорны отвечали по-разному. Пять лордов, стоявших слева от них, поклонились, а их собеседницы присели в низких реверансах. Те, которые стояли справа, отметили появление леди Дорны лишь незначительным кивком. А уж от третьей группы гостей, напротив них, леди Дорна удостоилась только мимолетных взглядов. Зато сам Слов удостоился множества любопытных взглядов со стороны всех присутствующих в зале.

– Добро пожаловать в высший свет, – шепнула леди Дорна, проходя мимо Слова.

Она проигнорировала как призывы присоединиться к ним от левой группы, так и колючие взгляды тех, кто находился напротив дверей. Ей это все было не впервой. Но сам Слов почувствовал смущение от того, что оказался в центре внимания. Леди Дорна прошла к дальнему креслу, находившемуся поодаль от всех, и уселась в него.

– Не могли бы вы принести вина, милорд?

Слов чуть поклонился и направился к ближайшему столику.

– Позвольте представиться, милорд. – Елухой голос раздался сзади, когда Слов наполнял кубок. – Мое имя – Ворзел Бакут Краст.

Позади Слова стоял пожилой лорд, одетый в голубые шаровары, белую рубаху и ярко-красный жакет, сверкающий золотыми пуговицами. Золото блестело и на каждом пальце милорда.

– Слов. – Парень чуть склонил голову, заметив при этом, что к нему направляется еще какой-то милорд от правой группы людей, и леди – от средней.

– Слов? – Нежданный собеседник приподнял косматую бровь. – Позвольте узнать, к какому Дому принадлежит милорд?

Слов оглянулся на леди Дорну. Она просила его вести себя тихо, не говорить лишнего… Но ее указания касались поведения в присутствии лорда Вулхова. А как быть здесь? Леди Дорна смотрела на него без всякого выражения. А между тем лорд Краст ожидал ответа.

– Дом Дормайл, милорд, – решился Слов.

Глаза собеседника удивленно расширились. Он открыл было рот, но ему не дали сказать.

– Я нечаянно услышала, что речь идет о Доме Дормайл. – Девушка была лишь чуть старше самого Слова. Вышитый серебром розовый лиф тесно обтягивал аппетитные выпуклости, открывая взгляду нежную ложбинку, в которой сверкал серебряный медальон. Она небрежно поддерживала длинную розовую юбку, чтобы та не волочилась по полу. Девушка улыбнулась Слову и стрельнула глазами в его собеседника. – Милорд Краст, не будьте мужланом! Представьте меня своему знакомому.

– Леди Фаолин Алейма Дорин. – Лорд Краст поморщился, но просьбу девушки выполнил. – Имею честь представить вам Слова… хм… – он запнулся, взглянув на юношу, – Дормайла.

– Рада нашему знакомству, милорд. – Леди Фаолин присела в реверансе, и Слову не оставалось как только поклониться в ответ:

– Однако, милорд, я ничего не слышал о лорде Слове Дормайле. – Вновь подошедший лорд хмыкнул. – Как и о самом Доме не слышал уже лет пятнадцать.

Как выкрутиться из этой ситуации, Слов не знал. Три пары глаз, уставившиеся на него, как и глаза тех, кто не соизволил подойти познакомиться с новым лицом в этой комнате, явно ожидали объяснений. Объяснять же что-либо у Слова не было никакого желания. Мысли парня путались, он лихорадочно пытался найти выход из ситуации.

– Милорд, – спасение пришло от леди Дорны, от которой Слов уже не надеялся дождаться помощи, – вы не забыли за разговором, что я просила принести мне вина?

– Прошу прощения. – Слов облегченно вздохнул и, поклонившись, схватил со столика кубок.

Он протиснулся между троицей, прижавшей его к столу. Были бы юбки леди Фаолин чуть шире, подумал он, путь к отступлению был бы отрезан. Слов поспешил к леди Дорне.

– А вы не теряете времени, – усмехнулась та, принимая кубок. – Всего лишь на минуту отошли и успели уже найти троих друзей.

– Миледи, я… – Слов покраснел и оглянулся назад. Трое его новых знакомых – точнее, двое, так как один из них так и не успел представиться, – уже спешили назад, к своим группкам.

– Вы успели представиться? Сказали, что вы из Дома Дормайл? – спросила леди Дорна.

Слов посмотрел на свою спутницу, стараясь угадать, какого она ожидает ответа. Следовало ему называть свое имя или нет?

– Да, миледи. – Теперь Слов заметил, что оказался в центре внимания всех присутствующих в зале. То и дело он ловил на себе взгляды, а тихие разговоры явно касались его персоны.

– Прекрасно. – Леди Дорна улыбнулась и пригубила вино. – Сегодня вы стали знаменитостью. К вечеру о вас уже будет говорить весь город.

– Но, – Слов запнулся, – разве мне не надо было держать свое имя в тайне?

– Отнюдь, милорд. Во-первых, теперь все знают, что существует некто носящий имя Дормайл. Да, этим вы несколько усилили угрозу для своей жизни, но, пока Совет Домов не объявил вас самозванцем, вы вернули свое имя. Во-вторых, эти слухи, несомненно, дойдут до Рафоксов, а через них, возможно, и до вашего брата. Думаю, ему не помешает знать, что вы живы. В-третьих, теперь Совет Домов не станет спешить с признанием вашего брата лордом Дормайлом, пока вы не прибудете в Тройной город. Ведь помните, кроме меня, никто не знает, кто из вас имеет право на наследование. Кстати, никого и не следует в это посвящать. Я смогу вам помочь, только если останусь жива.

– Но, – возразил Слов, – это право ведь у Фарри. Зачем нам оттягивать его признание?

– Чтобы ослабить влияние Рафоксов на него. Ваш брат уже не будет обязан всем только Рафоксам. И мне интересно, что леди Лисси предпримет, узнав, что вы живы. Конечно, она постарается всеми силами не допустить вашей встречи с братом. Ведь вы расскажете Фарри, что чуть не погибли по ее приказу. – Она покачала головой. – В любом случае ход сделан. Кстати, милорд, сейчас у вас появятся новые друзья.

Слов оглянулся. Миловидная светловолосая дама, до сего момента сидевшая на диване слева, в окружении других лордов и леди, медленно приближалась к ним. Ее золотистые волосы были убраны под украшенную жемчужинами золотистую сеточку, в ушах поблескивали крупные синие камни, а над пышной грудью красовалось роскошное ожерелье, в тон серьгам. Несмотря на ее улыбку, у Слова создалось впечатление, что женщина тщательно его обмеряет, взвешивает и всячески по-иному оценивает.

– Познакомьтесь, милорд, с леди Карим Тар Делан, одной из самых блистательных дам этого двора. – Леди Дорна отсалютовала остановившейся возле Слова женщине. – Должна сказать вам, что леди Карим не только прелестна, но и довольно умна. Так что будьте осторожны.

– Благодарю, леди Дорна! – Медовая улыбка растеклась на губах леди Карим. – Однако с вашей мудростью, какую можно приобрести лишь с годами, вряд ли сравнится кто-либо находящийся в этом зале.

– Я смотрю, леди Карим, ваш запас яда, как всегда, полон. – Леди Дорна возвратила улыбку и вновь обратилась к Слову: – Эта милая леди таит в себе множество загадок, но я не советовала бы вам пытаться разгадать хотя бы одну из них.

– Отчего же? Мужчины любят раскрывать некоторые женские тайны. – Леди Карим присела в легком реверансе перед Словом, однако ее поклон был достаточным для того, чтобы тот смог оценить вид, открывающийся в ее декольте. – Я слышала, что милорд принадлежит к Дому Дормайл?

По правде говоря, Слов несколько растерялся, слушая разговор двух дам. С одной стороны, эти улыбки, вежливые речи, комплименты… Но с другой, он почувствовал, что эти слова скрещиваются, как мечи в смертельной схватке. В любом случае похоже, что отношения леди Дорны и леди Карим были далеки от дружеских.

– Да, миледи. – Слов поклонился. Леди Дорна сидела в своем кресле и, потягивая вино, с улыбкой наблюдала за ними. – Мое имя – Слов Дормайл.

– Слов Сам Дормайл, – добавила леди Дорна, отпивая из кубка, – сын последнего лорда Дормайла.

– О! Я рада познакомится с вами, милорд! – Леди Карим подошла к Слову на шаг ближе. – И пусть ваш отец погиб пятнадцать лет назад, я все равно скорблю о вашей утрате.

– Спасибо, миледи, но я не знал своего отца.

– Это был великий человек! – Леди Карим улыбнулась так, что у Слова перехватило дыхание. – Его подвиги до сих пор на слуху. Однако я не слышала ничего о том, что у лорда Дормайла был сын. Должно быть, это захватывающая история. Пообещайте, милорд, что расскажете мне ее.

– Ну… – Слов прокашлялся, не зная, как ответить. Никакой помощи от леди Дорны! Сидит, улыбается… А ему, Слову, приходится выкручиваться, – это длинная история…

– В таком случае, – леди Карим подошла еще на шаг, оказавшись вплотную к юноше, – я очень прошу вас, милорд, заглянуть в мой дворец. Там вы сможете без всякой спешки рассказать мне все о себе.

– Милочка, ваше любопытство становится не совсем приличным. – Леди Дорна тихонько фыркнула.

– Ах, оставьте! – Леди Карим снова улыбнулась Слову и повернулась к леди Дорне. – Возможно, в давние времена кто-то и мог увидеть что-то неприличное в том, что леди приглашает к себе милорда для простой беседы, но эти времена давно прошли. Кроме того, как я слышала, даже тогда некоторые леди старались не замечать этих правил. – Ее большие, влажные глаза впились в глаза Слова. – Итак, милорд, я прошу дать мне слово…

Юноша был в полной растерянности. Он оказался под напором, который не всякий мужчина мог выдержать. Леди Карим бросилась в свою атаку, используя весь арсенал приемов обольщения, бросая стрелы взглядов и наступая кавалерией улыбок. Леди Дорна же мало чем помогала ему, лишь изредка обращаясь к леди Карим. Коля ее шпильками, смысл которых оставался для Слова загадкой. Парень чувствовал, что визит к леди Карим не должен входить в его планы, но не знал, как сказать об этом вежливо, не обидев женщину. А леди Карим, обещающе улыбаясь, ждала ответа.

Спасение пришло неожиданно. Слов уже совсем запутался в мыслях, подбирая слова для отказа, когда рядом, будто по волшебству, появился тот самый слуга, который привел их сюда.

– Леди Дорна, – поклонился он, – Благородный лорд Прей Самон Вулхов примет вас.

– Благодарю. – Леди Дорна поднялась, поставив кубок на подлокотник кресла. – Пойдемте, милорд. – Будто что-то забыв, она остановилась и обернулась к леди Карим. – Простите, милочка, но милорд спешит на прием к благородному лорду Вулхову. Но не огорчайтесь! В следующий раз, возможно, вам удастся получить согласие на свое приглашение.

Улыбка леди Карим стала больше похожей на гримасу. Слову даже показалось, что он услышал скрежет зубов.

– Простите, миледи. – Стараясь хоть как-то сгладить ситуацию, Слов низко, со всем изяществом, на которое был способен, поклонился. – Я обещаю, что в следующий раз расскажу вам свою историю.

Леди Дорна уже почти достигла дверей, и Слову пришлось поспешить за ней.

– Я принимаю это за обещание, милорд, – донесся ему вслед медовый голосок. Что ни говори, а леди Карим умела владеть собой и оправилась на удивление быстро.

Когда они покинули зал и уже прошли несколько шагов по коридору, Слов заметил, что леди Дорна тихонько смеется.

– Знаете, милорд, – сказала она, уловив удивленный взгляд парня, – ваше присутствие доставило мне сегодня огромное удовольствие. Бедная леди Карим! Однако, – голос леди Дорны снова стал серьезным, – будьте осторожны. Говорят, в степях Варрайда обитают пауки. Они очень красивы, но яд этих пауков смертельно опасен. Один укус, и… А еще, как я слышала, никто из самцов этих пауков не переживает брачной ночи. Самки их попросту съедают, получив то, что хотели. Будьте осторожны, милорд! Паучих можно встретить не только в степи.

Им пришлось подняться еще на три этажа, пока слуга не привел леди Дорну и Слова к дверям кабинета лорда Вулхова. Двое стражников, стоявших неподвижно у дверей, проводили посетителей внимательными взглядами, но вопросов никто не задавал – видимо, стража была предупреждена об их визите. Постучав в дверь, слуга распахнул ее и отступил в сторону.

Кабинет лорда Вулхова оказался не менее просторен, чем зал, в котором леди Дорна и Слов ожидали приглашения. Стены кабинета опоясывал ряд высоких, узких окон, дававший достаточно света, чтобы его хозяин не нуждался в светильниках. По крайней мере сейчас, когда солнце в самом зените. У левой стены стоял большой круглый стол, столешница которого, как заметил Слов, была разрисована разноцветным узором. У камина, зиявшего сейчас черной дырой в правой стене, расположились три кресла. Напротив двери стонал под грудами книг и бумаг массивный письменный стол.

– Леди Дорна! – Лорд Вулхов, распахнув объятия, поднялся из-за стола, едва слуга закрыл дверь за посетителями. Невысокого роста, но крепкий и подтянутый, с сединой в волосах, но угольно-черной курчавой бородкой, он гораздо естественнее смотрелся бы с мечом в руке, чем пером. Одет он был в мятую красную рубаху, ворот которой был расшнурован до середины груди, а на белых шароварах были заметны пятна, явно оставленные пролитым вином. – Рад вас видеть, дорогая! Вас не утомило ожидание в зале для гостей?

– Что вы, милорд Прей! – Леди Дорна присела в глубоком реверансе. – Я готова ожидать вас столько, сколько потребуется. Тем более мы так мило пообщались там с вашими друзьями…

– Оставьте эти церемонии! – Лорд Вулхов подошел к креслам и махнул рукой, приглашая следовать за ним. – Скажете тоже – друзья! Пропивают мои деньги, а пользы… Лучше расскажите, как ваши дела. Давненько вы не удостаивали меня чести своим визитом.

– Дела, милорд. – Леди Дорна, благодарно кивнув, уселась в кресло, указав жестом Слову следовать ее примеру. – Однако, в отличие от ваших дел, мои не стоят того, чтобы вы тратили свое время, выслушивая о них.

– Моих дел… – Лорд Вулхов тяжко вздохнул, наливая вино в кубки. Быстро глянув в сторону Слова, он чуть помедлил, но наполнил и третий кубок. – Варрайды опять заявили, что хотят повысить пошлины за провоз хоррского железа по их землям, мне пришлось пригрозить сделать то же самое для вудакского леса… – Он залпом осушил свой кубок и снова его наполнил. – С каким удовольствием я бы снова поучил этих лошадников на поле боя!

– Ваша доблесть на поле боя общеизвестна. – Леди Дорна чуть пригубила из кубка. – Как и ваш ум в этом кабинете.

– Оставьте лесть! – Несмотря на слова, было видно, что лорду Вулхову комплимент пришелся по душе. – Лучше расскажите, чем я все-таки обязан вашему визиту.

– Не мне. – Леди Дорна указала на Слова. – Вот этому молодому милорду. Позвольте представить вам – милорд Слов Сам Дормайл, младший сын лорда Сама Бровина Грах-Дормайла.

– Вот как? – Лорд Вулхов, приподняв бровь, поглядел на юношу. – Младший Дормайл? И какая этому милорду требуется помощь от главы Дома Вулхов?

Речи леди Дорны и лорда Вулхова сплетались, как запутанная паутина. Слов понимал, что ведется какая-то игра, но ни правил ее не знал, ни за ее ходом уследить не мог. Единственное, что ему оставалось, – сидеть и помалкивать, следуя указаниям леди Дорны.

– Ваша поддержка на Совете Домов. – Леди Дорна, не мигая, смотрела прямо в глаза лорда Вулхова. – Ведь при таких обстоятельствах, для того чтобы лорд Дормайл вступил в наследство, необходимо его признание в Совете Домов.

Лорд Вулхов внимательно рассматривал Слова, попивая из своего кубка. Юноша же, напротив, к своему вину и не притронулся. Заметив это, лорд Вулхов ухмыльнулся:

– Насколько я помню, лорд Сам любил выпить. Вы уверены, что юноша, который сидит передо мной, действительно его сын? Не припоминаю, чтобы вино надолго задерживалось в кубках Дормайлов.

Слов покраснел, а леди Дорна чуть заметно улыбнулась:

– Ваше чувство юмора, милорд, как всегда, на высоте. Но я хочу поговорить с вами серьезно.

– А я и говорю серьезно. – Лорд Вулхов наливал себе уже третий кубок. – Я хорошо знаю вас, леди Дорна, и понимаю, что вы не привели бы ко мне этого юношу, – он указал кубком на Слова, – если бы у вас не было доказательств, что он тот, за кого себя выдает. Но я не понимаю, какой поддержки вы хотите от меня? Если бы вы привели ко мне того, кто имеет право на наследство… Однако, насколько я осведомлен, старший сын Дормайла сейчас в Тройном городе…

– Вы слышали что-то о Фарри? – Слов мгновенно позабыл о том, что должен молчать. Одно упоминание имени его брата наполнило его радостью, поглотившей все остальные мысли. Фарри жив! Если лорд Вулхов слышал о нем, значит, с братом все в порядке!

– …под теплым крылышком Рафоксов, – не обращая внимания на Слова, закончил лорд Вулхов. Он ухмыльнулся. – И насколько я знаю, леди Лисси Рафокс окружила его более чем теплой заботой. Или, – голос его мгновенно посерьезнел, – юноша не согласен с тем, что наследство должен получить его брат, и вы пришли ко мне именно за этим?

Слов не сразу понял, о чем говорит лорд Вулхов. Поняв же, он снова вскинулся, но леди Дорна быстро заговорила, не дав ему вставить и слова:

– Отношения братьев Дормайл по праву можно назвать братскими. Мы здесь не затем, чтобы оспаривать право Фарри Дормайла на наследство.

– Зачем же тогда?

– Я прошу вас поддержать этих молодых милордов, – спокойно ответила леди Дорна, – и поспособствовать им в признании их прав на наследство. Думаю, вам, милорд, совсем не повредит, если лорд Дормайл будет обязан вам. – Чуть помолчав, она добавила: – Тем более что лорд Дормайл вскоре может стать благородным лордом Бовкросом, а милорд Слов, который сидит перед вами, – лордом Дормайлом.

Молчание затянулось. Леди Дорна, ожидая ответа, потягивала вино, лорд Вулхов уставился в пустой камин, а Слов переводил взгляд с леди Дорны на лорда Вулхова. Как он не подумал об этом? Ведь если он младше, то не имеет права на наследство, а следовательно, говорить лорду Вулхову с ним не о чем. Это великое счастье, что он заручился поддержкой леди Дорны! Похоже, она уж знает, как следует себя вести и что говорить. Без нее…

Лорд Вулхов молча встал и прошел к круглому столу. Он постоял там какое-то время, бормоча про себя. Слов расслышал только обрывки:

– …надавят на Гирайя… – он почесал затылок, вглядываясь во что-то на столе, – Еген у Розбира… – Бормотание стало совсем неразборчивым, а после снова сменилось молчанием.

– Как вы относитесь к Дому Розбир? – Лорд Вулхов вновь заговорил настолько неожиданно, что Слов растерялся. Вопрос, однако, был обращен именно к нему.

– Милорд, – снова пришла ему на помощь леди Дорна, – эти вопросы следует обсуждать не с ним, а с его братом. Однако могу вас заверить, что братья очень дружны и милорд Фарри прислушается к просьбе милорда Слова. Кроме того, поддержав милорда Фарри, вы сможете высказать свое предложение ему лично.

– Я предпочитаю оговаривать условия до завершения сделки, а не после. – Лорд Вулхов вернулся к своему креслу. – Впрочем… – Он замолчал, внимательно рассматривая Слова, и продолжил лишь спустя минуту: – Пообещайте, что мы с вами станем друзьями, и я помогу вам.

– Благородный лорд… – Слов поднялся и поклонился. – Я… Я сочту за честь быть вашим другом и… И клянусь вам…

– Я же говорил, что не надо этих церемоний! – Лорд Вулхов тоже поднялся. – Давайте лучше выпьем за нашу дружбу! – рассмеялся он, вновь наполняя свой кубок. – Леди Дорна, не присоединитесь к нам?

Женщина, внимательно следившая за лордом Вулховом, подняла свой бокал.

– За дружбу между Домами Вулхов, Бовкрос и Дормайл! – провозгласил лорд Вухов.

Зазвенели кубки, скрепляя тост. Слов залпом выпил вино. В душе все пело от радости.

– Вот теперь я узнаю настоящего Дормайла. – Лорд Вулхов снова взялся за кувшин с вином.

– А почему вы спрашивали о Доме Розбир? – поинтересовался Слов. Он посмотрел на леди Дорну, но та, похоже, не возражала против его вопроса.

– Пойдемте, мой друг. – Лорд Вулхов отставил кувшин в сторону и взял Слова за руку. Он подвел его к тому столу, на котором недавно что-то рассматривал.

Вся поверхность стола представляла собой искусно нарисованную подробную карту Чаши. По краю, коричневым цветом, была обозначена Стена – непроходимый горный хребет, проход в котором пытаются обнаружить Искатели. Тонкие змейки рек, обозначенные синим лаком, вливались в пятно моря, в котором бушевал Великий водоворот. Красные границы разделяли земли, принадлежавшие великим домам, а тоненькие красные же паутинки – простым Домам. Под черными точками разной величины были обозначены названия городов.

– Взгляните сюда. – Лорд Вулхов указал на извивающуюся синюю линию, возле которой значилась надпись «Еген». – Что вы видите?

– Реку, – пробормотал Слов, разглядывая это произведение искусства, изображенное на столе.

– Да, это Еген. Но вы обратите внимание на границу, которая идет по этой реке. Видите? Дом Вулхов владеет только левым берегом. Само течение реки принадлежит Дому Розбир. Когда-то река была поделена пополам между нашими Домами. Но мой дед, хоть и был хорошим политиком, позволил себе проиграть решающую битву с Розбиром. Так мы и потеряли свою часть реки, а вместе с ней – и значительную часть казны, питавшейся во многом от пошлин за речную торговлю. – Лорд Вулхов помолчал, давая Слову осмыслить сказанное. – Я надеюсь, милорд, что, войдя в свое право, лорд Дормайл, став благородным лордом Бовкросом, по-дружески поддержит наши претензии к Дому Розбир. Тем более что Дом Бовкрос имеет с Розбиром общую границу.

– Обещаю, что попрошу об этом брата. – Слов оторвался от карты. – Вы можете рассчитывать на мою поддержку.

– Благодарю. – Лорд Вулхов улыбнулся. – Дорогая леди Дорна, я вам несказанно благодарен, что вы познакомили меня с таким прекрасным юношей. Если вам что-нибудь потребуется…

– Благодарю, лорд Прей, – улыбнулась в ответ леди Дорна, – но нам будет достаточно вашего слова на Совете.

– Это самое меньшее, что я могу для вас сделать, – пожал плечами лорд Вулхов. – Однако я думаю, что милорду и вам, миледи, необходима охрана. Сегодня же пришлю к вашему дворцу два десятка своих гвардейцев. Я не люблю терять друзей. – Он улыбнулся Слову и снова посмотрел на леди Дорну. – Особенно старых и мудрых друзей. Но и вы, леди Дорна, поостерегитесь. Думаю, вам никому, – лорд Вулхов особо выделил последнее слово, – не стоит говорить то, что знаете вы. Вы мудрая женщина и понимаете – никому.

– Я прекрасно понимаю, милорд, – спокойно ответила леди Дорна. – И благодарю вас за заботу.

Лорд Вулхов проводил их до двери кабинета. Слуга, ожидавший там, повел леди Дорну и Слова к выходу. Идя по коридорам и спускаясь по лестницам, леди Дорна молчала. Слов тоже не подавал голос. Он все обдумывал произошедший разговор. У юноши остался какой-то осадок, будто он не все понял. Но то, что лорд Вулхов назвал его своим другом и тем более пообещал помочь, вселяло в сердце Слова радость. А пуще всего радовало то, что Фарри жив!

Портшез быстро донес их до дворца леди Дорны. Несмотря на то что эмоции, переполнявшие юношу, изливались наружу потоком слов, леди Дорна всю дорогу провела в молчании. Слов не понимал, чем это вызвано. Он чувствовал, что леди Дорна что-то напряженно обдумывает, что-то важное, возможно – неприятное… Но даже это не испортило его настроения.

– Как все прошло? – Едва переступив порог, Слов увидел Зивери. Девушка, похоже, все то время, пока они отсутствовали, просидела здесь, дожидаясь его и леди Дорны возвращения. Компанию ей составляли пузатый кувшин вина и горка фруктов, возвышавшаяся на серебряном подносе. Несмотря на то что вопрос задан был спокойным тоном, лицо Зивери было напряжено.

– Отлично! – Слов улыбнулся и подошел к девушке. – Лорд Вулхов пообещал нам свою поддержку!

Зивери чуть расслабилась, но Слов заметил, что ее взгляд устремлен на леди Дорну. Та все стояла на пороге, и выражение ее лица было обеспокоенным.

– Леди Дорна? – Зивери поднялась. Ее чуть шатнуло от выпитого вина, но никаких других признаков того, что девушка хватила лишку, не было.

– Думаю, нам будет гораздо удобнее расположиться в моем кабинете. – Леди Дорна, приказав слуге подать вина, прошла к лестнице, ведущей на второй этаж. Слову и Зивери не оставалось ничего, кроме как проследовать вслед за ней.

– Что происходит? – спросил Слов, когда леди Дорна уселась в кресле.

Зивери, пристроившись на одном из стульев, взглядом повторила вопрос Слова.

Леди Дорна долго не отвечала. Она хмуро рассматривала свои руки, а губы женщины беззвучно шевелились, будто она спорила сама с собой.

– Да, я мудрая женщина… – пробормотала она и подняла взгляд на своих гостей.

– Может, вы расскажете нам, наконец, что вас беспокоит? – Зивери глянула в сторону кувшина с вином, но сразу же снова перевела взгляд на леди Дорну. – Судя по радости Слова…

– Слов, милочка, молодой и неискушенный в интригах парень. В отличие от лорда Вулхова.

– Но он же предложил мне свою дружбу! – Слов сразу же помрачнел. Хорошее настроение куда-то испарилось.

– Не думаю, что дружба благородных стоит большего, чем дружба в тех местах, где я выросла, – фыркнула Зивери.

– Милорд, – повернулась к парню леди Дорна, – вспомните, при каких обстоятельствах вы получили нож в спину. Насколько я помню, перед этим вы мило беседовали с тем, кто попытался затем убить вас.

Слов не ответил. А ведь она права, подумал он. Юноша посмотрел на Зивери – та кивала словам леди Дорны, соглашаясь с ними.

– Вы считаете, что Слов в опасности? – спросила она.

– Нет, конечно! – Леди Дорна, казалось, даже удивилась такому вопросу. – Если бы он не нужен был бы лорду Вулхову, то в лучшем случае ушел бы ни с чем. А если бы тот посчитал, что милорд Слов чем-то угрожает его интересам…

– …То он бы не ушел оттуда, – закончила за нее Зивери.

Слов молчал. Пока леди Дорна и Зивери говорили, он пытался как-то уместить в уме все услышанное. Получается, никому верить нельзя? Слов затряс головой. Когда они с братом покидали родные края, юноша прекрасно понимал, что не стоит надеяться на легкий путь к цели. Но должна же в мире быть хоть какая-то честь! Должна… Мэтр Совин, к которому они с братом обратились, продал их Грахам. Грах оклеветал их в суде, а сам суд даже не стал выслушивать никакие доводы парней. Леди Лисси, улыбаясь и мило щебеча, запросто приказала своему капитану убить его, а сам капитан вонзил в него кинжал, ведя при том задушевную беседу… Но ведь был еще Горел Сам, помогший Слову и Фарри в память дружбы с их дядей! Зивери ведь спасла его, Слова, от неминуемой гибели… Ради денег, о чем она не устает напоминать, усмехнулся про себя Слов. Леди Дорна согласилась помочь ему… Но нет ли и у леди Дорны какого-либо своего умысла?

– И кому можно верить? – пробормотал юноша.

– Себе, – спокойно ответила на его вопрос леди Дорна, хотя Слов и не адресовал его никому конкретно.

Зивери подтверждающе кивнула.

– А вам? – Слов выжидающе посмотрел леди Дорне прямо в глаза. – Вам тоже нельзя верить? А тебе, Зивери?

Девушка лишь, ухмыльнувшись, пожала плечами. Леди Дорна была более серьезна.

– Я была дружна с вашей матерью, милорд. Поэтому готова помочь вам. Но если эта помощь поставит под угрозу мое положение или жизнь, боюсь, что дальше вам придется обходиться без нее.

– Благодарю, леди Дорна. – Слов постарался собраться с мыслями, отбросив все лишнее в сторону. – Что же задумал лорд Вулхов?

– Кто знает… – После недолгого раздумья женщина пожала плечами. – Лорд Вулхов – хитрый и опытный политик. Хоть на его гербе и волк, но лис подошел бы ему ничуть не хуже, чем Рафоксам. – Она снова помолчала. – В любом случае не думаю, что вам, милорд, следует беспокоиться о том, что он прикажет вас убить. Как я уже говорила, если бы это было выгодно лорду Вулхову… Впрочем, ладно. Милочка, – леди Дорна обратилась к Зивери, – налейте мне вина. – Кивнув, девушка подошла к столику с кувшином, а леди Дорна продолжала: – В любом случае мы получили свое. Я не знаю планов лорда Вулхова, но если он пообещал нам свою поддержку, то мы ее получим. Не сомневайтесь.

– Только, насколько я понимаю, – Зивери протянула леди Дорне кубок, а другой – Слову и, продолжая говорить, снова направилась к столику за третьим кубком, – его поддержка может быть не совсем той, о которой мы думаем.

– Именно так, милочка. – Леди Дорна пригубила вино и улыбнулась девушке. – Вы умны не по годам. Если у вас возникнет на то желание, я могла бы взять вас в компаньонки.

– Спасибо. – Зивери возвратила улыбку. – Но у меня несколько иные планы. – Она посмотрела на молчавшего Слова.

Леди Дорна снова улыбнулась.

– Да, умная девочка, – еле слышно пробормотала она. – Итак, милорд, думаю, что пока нам не о чем волноваться. Но следует быть настороже.

– Буду, – пообещал Слов. Одновременно он пообещал это и самому себе. – Когда мы отправляемся в Тройной город?

– Думаю, следует дождаться указания лорда Вулхова, – ответила леди Дорна. – А пока нам остается только ждать.


С каждым мгновением Фарри все больше мрачнел. Он стоял на небольшом помосте посреди круглого, увенчанного высоким куполом, зала. Вдоль отделанных мрамором, покрытых тонкой резьбой стен тянулись ряды стульев, на которых расположились представители малых Домов. Эти ряды были почти пустыми – всего лишь полтора десятка Домов удостоили заседание Совета своим присутствием. Впереди них расположились полукругом тринадцать кресел, занятых представителями великих домов, которые и выносили решения по всем важнейшим вопросам жизни Чаши. Каждое кресло было обито бархатом цветов Дома, чей представитель его занимал.

Фарри совсем не так представлял себе Совет Домов. Когда он лежал этим утром в постели и любовался, как свет играет в рыжих локонах Лисси, юноша представлял, как появляется в этом зале. Как он заявляет о своем праве на титул лорда Дормайла. Нет, конечно, Фарри не думал, что его признают, лишь поверив на слово. Однако леди Лисси заверила его, что слово Дома Рафокс немало весит в Совете. Кроме того, еще два дня назад она сообщила Фарри, что им уже удалось заручиться поддержкой восьми Великих Домов и еще три Дома были готовы склониться на их сторону. Этого, как сказала леди Лисси, должно быть вполне достаточно. Он войдет в Зал Совета, расскажет свою историю, приведет доказательства, которые у него имелись… Ведь завещание отца – весьма веский довод! Но…

Когда Фарри вошел в зал и был представлен собравшимся лордом Тери, державшим слово за Дом Рафокс, на несколько минут повисла тишина. Фарри чувствовал, как десятки глаз впиваются в него, оценивая чуть ли не до последней нитки его наряда, до последнего волоска на голове. Фарри посмотрел на леди Лисси – она ободряюще улыбалась ему, сидя на стуле, позади кресла представителя ее Дома.

– Почему, милорд, вы объявились лишь спустя столько лет после гибели лорда Дормайла? – прокашлявшись, спросил длинноволосый седой мужчина, сидевший в светло-зеленом кресле Дома Варрайд. – Я понимаю, что вы по причине малолетства не могли сделать этого сразу после его смерти. Но у вас ведь должен был быть опекун.

– Моим опекуном был Алмостер Бровин Дормайл, брат моего отца и мой дядя, – ответил ему Фарри. – Но…

– Алмостер Бровин Дормайл был убит при штурме замка Дормайл! – выкрикнул кто-то из зала.

– Его тело не было обнаружено после падения замка, – возразил другой голос.

– Алмостер Бровин Дормайл исчез в тот день, когда пал замок. – Одетый в костюм зеленой кожи черноволосый курчавый представитель Дома Вудакс поднялся со своего места. – Насколько я знаю, его еще несколько лет после того разыскивали.

Зал зашумел. Со всех сторон доносились обрывки фраз – от шепота до крика. Кто-то вскочил с места, стараясь перекричать остальных. Кое-где уже вспыхнули ссоры. Из-за всего этого хаоса Фарри растерялся. Он переводил взгляд с одного говорившего на другого, почти ничего не разбирая в этом шуме.

– Милорды! – Лорд Тери тоже поднялся со своего кресла. – Милорды! Тишина, милорды!

Постепенно шум снизился до того, что стало возможно хоть что-то разобрать. Кое-кто еще продолжал спорить, но большинство выжидающе воззрились на лорда Тери.

– Когда благородная леди Лисси Рафокс встретила милорда Фарри, он привел достаточно доказательств, чтобы убедить ее в своем праве, – продолжил тот. – После падения замка Дормайл милорд Алмостер скрывался с сыновьями лорда Дормайла в лесах Дома Вудакс. Я не знаю причин, по которым он поступил так…

– А где сам Алмостер Бровин? – перебил его представитель Дома Снагр – лысый человечек, серая одежда которого, на взгляд Фарри, уж слишком неприлично обтягивала тщедушное тельце. – Почему он не явился в Зал Совета?

– Мой дядя мертв. – Фарри почувствовал, что его начинает раздражать происходящее. Это ли то место, где решаются судьбы Чаши! Шум, бардак… При этом у него сложилось впечатление, что если половина присутствующих здесь вдруг заявит, что небо синее, то другая половина, исключительно чтобы насолить первой, тут же примется доказывать, что оно любого другого цвета, но уж никак не синее. – Кто-то подослал убийц, от рук которых пал дядя. Перед смертью он и раскрыл всю правду…

– После смерти Алмостера Бровина было найдено завещание лорда Дормайла, – вновь вступил в разговор лорд Тери. – Я дал указание переписать его, чтобы все представители Великих Домов смогли ознакомиться с документом. – Он дал знак кому-то и откуда-то из задних рядов появился клерк со стопкой бумаги в руках. – Прошу вас, милорды. Если кто-то пожелает взглянуть на оригинал, я с удовольствием покажу его.

– Однако здесь не указаны имена. – Представителю Дома Вудакс хватило лишь взгляда на бумагу. – И здесь упоминается, что сыновей было двое.

– Именно так, милорд. – Лорд Тери поклонился говорившему. – К сожалению, часть документа, в которой указаны имена наследников, была повреждена.

– Но что вы скажете насчет второго сына лорда Дормайла? – вскочил представитель Дома Бовкрос – молодой человек, одетый в такие же нелепые чулки и кафтан, какие Фарри решительно отмел, когда они с леди Лисси посещали портного. Леди Лисси предупреждала Фарри, что со стороны Дома Бовкрос их ожидает наиболее сильное противодействие. Ведь появление нового лорда Дормайла спутает все карты тем, кто претендует на титул благородного лорда Бовкроса после смерти нынешнего, которой, по слухам, осталось недолго ожидать. – Если предположить, что сыновья лорда Дормайла живы и что этот милорд, – он указал на Фарри, – действительно один из них, то необходимо выяснить, кто именно имеет право на наследование!

– К глубочайшему сожалению, – скорбно ответил на выпад лорд Тери, – брат милорда, стоящего перед вами, мертв.

– Моего брата убили, когда мы направлялись сюда, – тихо произнес Фарри.

– Милорд Фарри Дормайл является единственным наследником Дома Дормайл.

– Весьма удобно, не так ли? – усмехнулся представитель Дома Бовкрос.

Едва Фарри понял, что тот имеет в виду, в его голове словно что-то взорвалось. Этот павлин в чулках намекает, что он виновен в смерти своего собственного брата? Фарри сжал кулаки, с ненавистью уставившись на обидчика. Больше всего на свете ему хотелось вцепиться ему в горло, но…

– Милорд Фарри очень остро переживает смерть брата. – Голос леди Лисси звучал холодно, как хорошо отточенная сталь. Она встала со своего стула, в упор глядя на представителя Дома Бовкрос. – Лишь недавно он стал немного приходить в себя. Кроме того, лорд Балран, я не советую вам бросать такие обвинения в адрес того, кто вскоре может стать вашим господином. – Леди Лисси сделала многозначительную паузу и добавила: – И того, кто находится под покровительством Дома Рафокс.

– Я ни в чем не обвиняю милорда. – Представитель Дома Бовкрос поклонился рыжеволосой женщине. – И прошу простить меня, если мои слова были восприняты превратно. Однако должен заметить, что, прежде чем заявлять о правах, необходимо вначале доказать их.

– Кроме завещания лорда Дормайла, – лорд Тери дождался, пока поднявшийся вновь шум поутихнет, и продолжил, – у меня есть дневник его брата, Алмостера Бровина…

– Но есть ли у вас хоть один свидетель, который сможет доказать, что этот милорд действительно Дормайл? – парировал лорд Балран.

– В Этвуде мы с братом, – подал голос Фарри, – встречались с капитаном стражи Горелом Самом. Он дружил с моим дядей…

Фарри заметил, что леди Лисси чуть поморщилась при этих словах. Неужели он сказал что-то не так? Ведь Горел Сам действительно мог свидетельствовать в его пользу…

– Да, – оглянувшись на леди Лисси, подхватил лорд Тери, – господин Горел Сам сможет свидетельствовать в пользу милорда Фарри, если на то будет воля Совета. Кроме того, – он обвел взглядом собравшихся, – насколько мне известно, здесь присутствует лорд Кронх, некогда бывший в дружеских отношениях с лордом Дормайлом. Лорд Кронх, вы здесь?

– Да, милорд. – Из группы лордов поднялся пожилой мужчина, фиолетовый кафтан которого был обильно увешан мелкими золотыми медальонами. Он, откашлявшись, поклонился лорду Тери.

– Лорд Кронх, что вы думаете о милорде Фарри? Ведь, будучи сыном лорда Дормайла, он должен иметь определенное сходство со своим отцом.

– Милорды, – лорд Кронх снова откашлялся, – по правде говоря, этот юноша действительно поразительно похож на лорда Дормайла. Должен вам сказать, что мы с лордом Дормайлом знакомы с младых лет и… – Он запнулся. – Кроме того, незадолго до смерти лорд Дормайл поведал мне, что его жена должна родить двойню… Да, так и сказал лорд Дормайл – я как сейчас помню. Мы встретились тогда в Аррачеле. «Милорд Кронх, – сказал он тогда, – моя жена вскоре должна принести мне двоих детей! Если они будут мальчиками, – сказал он, – то…»

– Благодарю, лорд Кронх, – прервал его лорд Тери. – Итак, у вас есть один свидетель. Кроме того, если пожелаете, то, – он поклонился представителю Дома Вудакс, – думаю, что Дом Вудакс будет не против, если сюда прибудет господин Горел Сам.

Лорд Балран неохотно кивнул. Казалось, что он погружен в свои мысли и обращает на творившееся вокруг совсем немного внимания. Фарри заметил, что представитель Дома Бовкрос время от времени бросает на него быстрые взгляды.

– Итак, милорды, у вас есть два письменных доказательства, свидетельство лорда Кронха и, – он сделал паузу, глянув на леди Лисси, которая снова вернулась на свое место и внимательно наблюдала за происходящим, – слово Дома Рафокс. Если это будет необходимо, у вас будет свидетельство господина Горела Сама. Достаточно ли этого для того, чтобы признать милорда, стоящего перед вами, наследником Дома Дормайл?

– Думаю, приведенных доказательств вполне достаточно, – раздался спокойный голос. Представитель Дома Вуллир, доселе молчавший, поднялся с кресла. Все внимание обратилось на него.

Фарри воспрянул. Значит, несмотря ни на что, все получилось! Эти люди явно склоняются в его пользу!

– Спасибо, милорд, – улыбнулся он, снова пряча меч в ножны.

– Благодарю, лорд Цанг, – в унисон ему сказал лорд Тери, склонив голову. – Итак…

– Однако ваши сведения о том, что один из сыновей лорда Дормайла мертв, несколько… неточны, – тем же спокойным тоном произнес представитель Дома Вуллир.

Гробовая тишина была ему ответом. Смолкли даже те, кто не переставал перешептываться все это время. Лорд Цанг с легкой улыбкой обвел взглядом зал. Все глаза были устремлены на него. Похоже, он был доволен произведенным эффектом, как кот, дорвавшийся до хозяйской сметаны.

– Что вы имеете в виду, лорд Цанг? – осторожно спросил лорд Тери, когда пауза затянулась, а тишина стала совсем уж невыносимой.

– Вчера я получил сообщение от благородного лорда Вулхова, – лорд Цанг ответил не сразу, доведя напряжение до пика, – в котором говорится, что у него в гостях находится милорд Дормайл…

– Слов? – Фарри рванулся вперед, схватив представителя Дома Вулхов за руку. – Он…

– Да, милорд. – Лорд Цанг аккуратно освободился из хватки Фарри. – В письме упоминалось имя Слов Дормайл.

Зал Совета взорвался. Большинство представителей Домов сорвались со своих мест, о чем-то крича, ожесточенно споря. На глаза у Фарри навернулись слезы. Слов… Он жив! Фарри не видел, как вначале расширились, а затем сузились глаза леди Лисси. Не видел и как лорд Тери беспомощно смотрит на нее, ожидая подсказки, как вести себя дальше. Он ничего не слышал. В этот момент все происходящее стало мелким, не имеющим никакого значения. Жив! Его брат жив!

– Тишина! – выкрикнул лорд Цанг. – Милорды, ведите себя достойно!

Его призывы возымели действие лишь спустя какое-то время. Легче успокоить бурю, чем снизить тот накал, который возник в Зале Совета, когда лорд Цанг выложил свой козырь. Но ничто не длится вечно. Постепенно лорды стали успокаиваться. Когда вновь стало возможно говорить, лорд Цанг продолжил:

– Именно это письмо стало главной причиной, по которой Дом Вулхов признает милорда Фарри сыном лорда Дормайла. Лорд Вулхов сообщил о том, что брат милорда Слова Дормайла может быть представлен Совету Домом Рафокс. Так что никаких сомнений в том, что перед нами сын лорда Дормайла. Но, – он возвысил голос, – теперь у нас есть двое братьев, претендующих на наследство Дома Дормайл. По закону майората вступить в право наследования может лишь один из них. Старший. Милорд Фарри, можете ли вы доказать, что старшим сыном лорда Дормайла являетесь именно вы?

Фарри только через несколько секунд понял, что к нему обращаются. Внутри все дрожало, голова кружилась… Слова доносились до его сознания будто сквозь плотный туман. Опомнившись, он покачал головой.

– Тогда я обращаюсь к Дому Рафокс. – Лорд Цанг повернулся к лорду Тери, однако смотрел он на леди Рафокс, напряженно сидящую за его спиной. – Можете ли вы предоставить доказательства того, что милорд, стоящий перед нами, является старшим сыном лорда Дормайла?

– При вновь открывшихся обстоятельствах… – Лорд Тери пожевал губы, затем вздохнул и послабевшим голосом закончил: – Нет, милорд.

– Благородная леди Лисси Рафокс? – Лорд Цанг улыбнулся женщине, и та вернула ему улыбку. Однако глаза ее оставались – Фарри, наконец придя в себя, заметил это – больше похожими на две льдинки, и даже огненно-рыжие волосы не смягчали того холода, который всякий почувствовал, лишь взглянув на леди Лисси в этот момент. – Может, вы хотите что-то добавить к словам своего представителя?

– Я хочу лишь поблагодарить вас, лорд Цанг, и вашего господина лорда Вулхова. – Тон ее был абсолютно спокоен. – Вы сообщили Совету важные сведения. И, – леди Лисси снова улыбнулась, – сделали это очень вовремя. Лорд Вулхов знал, кого назначить своим представителем в Совете.

– Благодарю, миледи, – поклонился лорд Цанг. Снова повернувшись к остальным членам Совета, он громогласно заявил: – Я предлагаю признать лорда Фарри сыном лорда Дормайла. Но требую, чтобы вопрос о вступлении в наследование Дома Дормайл был отложен до прибытия брата милорда Дормайла.

На этом Совет пришел к согласию. Под весом доказательств и по слову влиятельных членов Совета Фарри был признан сыном лорда Дормайла. Некоторые дали на то свое согласие неохотно, но все это не имело для юноши никакого значения. По правде сказать, даже то, что Совет вынес решение в его пользу, не особо тронуло Фарри. Главное – его брат, с которым парень успел уже распрощаться, жив!

Фарри, держа под руку леди Лисси, спускался по ступеням Дворца Совета к ожидавшему их портшезу, и на лице его блуждала улыбка. Глаза сверкали радостью, а весь мир вокруг казался светлее. Он снова вспомнил, что такое счастье. Но за розовой пеленой, затянувшей его взор, Фарри совершенно не обратил внимания на то, что на лице леди Лисси царило совсем другое выражение. Ее глаза отражали напряженную работу мысли, а губы постоянно двигались, будто леди Лисси о чем-то ожесточенно сама с собой спорила.

– Как прошел Совет, миледи? – Грей Слим поклонился, когда его госпожа вместе с Фарри подошла к портшезу, и отбросил полог.

Вместо ответа, леди Лисси лишь зло сверкнула глазами. Да и то – все произошло так быстро, что надо было хорошенько постараться, чтобы заметить этот взгляд. Молча она уселась на подушки.

– Спасибо, Лисси! – произнес Фарри, усаживаясь рядом. – Поскорее бы Слов приехал! Как все-таки счастливо все закончилось!

Грей Слим, как раз опускавший в тот момент полог портшеза и слышавший слова Фарри, вдруг содрогнулся. Если бы Фарри не был ослеплен своей радостью, он бы заметил, как расширились глаза капитана и его вопросительный взгляд, брошенный на госпожу. Леди Лисси протянула руку и резко задернула полог.

– Да, новости просто превосходные! – Она успела взять себя в руки, и на лице рыжеволосой красавицы вновь засияла улыбка. – Я ведь тоже скорбела по вашему брату. Такой рассудительный юноша… Знаете, Фарри, я ведь места себе не находила после того, как узнала, что он мертв!

– Зато теперь мы знаем, что он жив! – От избытка чувств Фарри прижал девушку к себе, но тут же снова отстранился. – Вы не откажете, чтобы он жил в вашем дворце?

– Фарри, – леди Лисси будто удивилась, – как вы можете задавать такие вопросы! Конечно же я с радостью приму вашего брата! Кроме того, мне ведь необходимо извиниться перед ним за ту… хм… неприятность, которая произошла на борту моей яхты! Что бы вы ни говорили, а моя вина в том также есть. Надеюсь, ваш брат простит меня?

– Не переживайте, Лисси, – улыбнулся Фарри, – Слов даже слушать ваших извинений не будет! Ведь это не вы пытались его убить. И потом, тот, кто это сделал, ведь уже мертв, благодаря господину Грею Слиму.

– Да, Грей Слим всегда хорошо справлялся со своей работой. – Глаза леди Лисси снова сверкнули. – По крайней мере, так было раньше. – Опомнившись, она вернула Фарри улыбку. – Я имею в виду, что он не должен был допустить того, что произошло на яхте.

– Грей Слим – хороший человек, – кивнул Фарри. – Не сердитесь на него. Ведь каждый может ошибиться.

– Некоторые ошибки могут слишком дорого стоить, – задумчиво произнесла леди Лисси.

Вечером того же дня во дворце леди Лисси был устроен грандиозный праздник. В большом зале, потолок которого был разукрашен золотыми звездами, а со стен свисали рыжие шелковые полотнища, которых хватило бы, чтобы пошить роскошные платья для всех женщин небольшой деревушки, да еще и осталось бы, было тесно. Длинные столы ломились от яств, вино текло рекой, а на небольшом помосте в углу зала менестрель наигрывал на арфе какую-то грустную мелодию, которая терялась в гуле голосов. Множество лордов и леди явились сюда, чтобы поздравить неожиданно объявившегося Дормайла. Никого из них Фарри никогда раньше и в глаза не видел, но в тот вечер он оказался в центре всеобщего внимания.

– Милорд, я никогда не верила, что линия Дома Дормайл оборвалась. – Молоденькая девушка присела в глубоком реверансе. Она и так выглядела ниже своего роста из-за слишком широких, на взгляд Фарри, юбок, но, присев, будто сложилась пополам.

– Позвольте представить вам, милорд, Зейла из Дома Тойран. – Лорд Тери, конечно же присутствовавший на празднике, поклонился девушке.

– Приятно познакомиться, леди Зейла. – Фарри повторил поклон лорда Тери. Вышло немного неловко, но это, похоже, осталось незамеченным.

– Мы с вами, можно сказать, соседи, милорд. – Девушка лучезарно улыбнулась и ловко схватила кубок с подноса пробегавшего мимо официанта. – Земли моего отца граничат на юге с землями Дома Дормайл.

– Вот как? Может быть, вы расскажете мне о тех краях? – живо заинтересовался Фарри. – Просто я никогда там не был, и…

– Непременно, лорд Фарри! – засмеялась леди Зейла. – Но в ответ пообещайте рассказать мне вашу историю. Знаете, – она заговорщически понизила голос, – все заинтригованы вашим появлением. Я чувствую, что вы сможете заинтересовать девушку.

– Конечно, сможет! – Леди Лисси, подошедшая как раз вовремя, чтобы услышать последние слова леди Зейлы, ласково улыбаясь ей, погладила Фарри по щеке. – Однако я не думаю, что сейчас подходящее время для историй. Здесь так шумно, что вы сможете пропустить что-нибудь интересное, а перейти в какое-нибудь место, где потише, было бы большой грубостью со стороны лорда Фарри – ведь, чтобы поздравить его, здесь собралось множество гостей!

Глядя на руку леди Лисси, которая непринужденно легла на локоть Фарри, леди Зейла разочарованно сморщила носик, но тут же вернула себе самообладание.

– Вы правы, благородная леди, – улыбнулась она. – Я никогда не позволила бы себе испортить праздник стольким лордам и леди.

Пощебетав еще с минуту о каких-то пустяках, леди Зейла извинилась и исчезла среди гостей.

– А вы популярны, Фарри, – рассмеялась леди Лисси, глядя, как широкие юбки леди Зейлы скрываются за спинами гостей.

– Конечно, милорд популярен, – поддержал ее лорд Тери, с легкой усмешкой следивший за разговором дам. – Посмотрите, сколько здесь собралось народу, чтобы выразить свое почтение будущему лорду Дормайлу. – Он отсалютовал Фарри кубком, к которому, впрочем, весь вечер почти не прикладывался. – И в скором будущем – благородному лорду Бовкросу!

– Спасибо, лорд Тери, но это еще не известно. – Фарри посмотрел на леди Лисси и, снова обратив взгляд к собеседнику, покачал головой. – Может быть, лордом Дормайлом станет Слов.

– Все возможно, – усмехнулась леди Лисси. – Но давайте не будем об этом. Будущее покажет.

– В любом случае, даже если вы младший сын, став благородным лордом, ваш брат пожалует вам титул лорда Дормайла. И не забывайте еще о Доме Грах, который ждет своего лорда уже много лет, – добавил лорд Тери. Он зацепился взглядом за кого-то в толпе. – О, кстати, позвольте представить вам лорда Свойла Малк Грах-Добаси!

Фарри проследил за его взглядом и увидел, как прямо к ним пробирается сквозь толпу пожилой мужчина, одетый в кожаный наряд, выдававший уроженца Вудакса.

– Доброго вам вечера, миледи, милорды! – Лорд Свойл, тяжело дыша, остановился перед ними и поклонился. – Лорд Дормайл, позвольте поздравить вас с возвращением.

– И вам доброго вечера, лорд Свойл, – поклонился лорд Тери. Он повернулся к Фарри. – Лорд Свойл Малк Грах-Добаси – нынешний протектор Дома Грах.

Фарри смутно припоминал, что капитан Горел Сам что-то рассказывал о Доме Грах. Эх, Слов, наверное, лучше все запомнил – он всегда больше интересовался науками и прочим, что сам Фарри считал слишком скучным. Но он очень хорошо помнил, что из-за Зелина Свойла Граха, который, скорее всего, был сыном стоявшего перед ним лорда, они с братом чуть не оказались в кандалах на вырубке леса.

– Рад познакомиться, – сухо сказал Фарри, едва обозначив поклон. Ему совсем не хотелось общаться с кем-либо из этой фамилии. Внезапно Фарри почувствовал, что леди Лисси чуть сжала его руку. Он посмотрел на нее – девушка ласково улыбалась лорду Свойлу.

– Я рада, что вы, милорд, почтили мой дом своим присутствием. Как вам все это? – Она обвела рукой зал.

– О, великолепно, благородная леди! – Рот Граха растянулся в улыбке. – Для меня большая честь быть приглашенным в ваш дворец! И потом, разве мог я упустить шанс выразить свое почтение лорду Дормайлу?

– Тем более, – улыбка леди Лисси стала слаще, – что ваш сын уже успел выразить лорду Дормайлу и его брату свое почтение. Негоже ведь отцу не знать друзей своего сына.

Фарри растерянно глянул на леди Лисси. Друга? Она шутит? Или играет в какую-то игру? Ведь Зелин Грах сделал все, чтобы они с братом не попали сюда! И стоит признать, насчет Слова ему это чуть не удалось.

– Я приношу вам свои искренние извинения за поведение своего сына. – Лорд Свойл покраснел до самых корней редких седых волос. Он откашлялся, зыркнув по сторонам, словно искал путь к бегству. – Мальчик еще слишком молод и несдержан. Будьте уверены, лорд Дормайл, что он глубоко раскаивается в том, что совершил такую ошибку.

– Конечно, лорд Фарри прощает его! – Леди Лисси снова сжала локоть Фарри.

Юноша вздохнул. В какую бы игру Лисси ни играла – она лучше знает, что следует делать. Доверившись ей, Фарри выдавил из себя улыбку.

– Давайте все забудем, лорд Грах. – Что-то вспомнив, он оживился. – Кстати, у вашего сына перстень, принадлежавший моему отцу…

– Простите, лорд Дормайл, – старик покраснел еще сильнее, хотя такое казалось невозможным, – но ваш перстень уже не у Зелина. – Видя, что Фарри снова нахмурился, он зачастил: – Видите ли, не так давно я был удостоен чести оказаться на приеме у благородного лорда Вудакса. Он очень… гм… убедительно просил меня вернуть перстень. Я бы даже сказал – требовал…

– Так где же он? – спросил Фарри. Зачем лорду Вудаксу-то родовой перстень Дормайлов?

– Насколько я понял, – вздохнул лорд Свойл, – здесь как-то замешан Дом Вулхов. Я слышал, что у благородного лорда Вулхова гостит ваш, милорд, брат. Вполне возможно, что перстень был передан ему.

– Что ж, если он у Слова…

– Милорд, мы обязательно выясним это, когда ваш брат приедет. – Леди Лисси улыбнулась лорду Свойлу и перенесла свое внимание на Фарри. – Кстати, я предлагаю, когда ваш брат приедет, устроить праздник в его честь. Как вы на это смотрите?

Лорд Свойл, видя, что разговор перешел на другую тему, поспешил откланяться и скрыться среди гостей.

– Мы устроим просто шикарное празднество, – продолжала щебетать леди Лисси, – пригласим артистов… Кстати, лорд Тери, нет ли у вас на примете какой-нибудь хорошей труппы? Только мне нужны наилучшие артисты!

– Я исполню любое ваше указание, благородная леди, – рассмеялся лорд Тери, – тем более если оно касается праздника. Кстати, было бы не лишним пригласить и вашего отца.

– Вы правы, лорд Тери! Фарри, вы просто обязаны познакомиться с моим отцом!

Она говорила и говорила. Расписывала, какие блюда будут на столах, какая будет играть музыка, кого пригласит на праздник… В конце концов, у Фарри голова пошла кругом. Он только кивал, соглашаясь со всем, а сам от души желал, чтобы Слов приехал в Тройной город поскорее.

– Что-то здесь стало душно, милорды. – Леди Лисси, похоже, уже и сама устала от планирования предстоящего торжества. Лицо ее раскраснелось не меньше, чем недавно у лорда Свойла, а грудь тяжело вздымалась. – Слишком много людей. Простите, но я ненадолго покину вас.

– Я с вами, Лисси. – Фарри сделал шаг за девушкой, но та, обернувшись, улыбнулась:

– Нет-нет, Фарри! Я вам уже говорила, что было бы невежливо покидать гостей, собравшихся в вашу честь!

Оставив растерянного юношу посреди зала, леди Лисси принялась пробираться к выходу. Когда девушка покинула зал, улыбка исчезла с ее лица. Пробегавший мимо слуга с пустым подносом споткнулся, уловив устремленный на него колючий взгляд. Леди Лисси быстрым шагом заторопилась в свои покои.

– Как ваш праздник, благородная леди? – Грей Слим, ожидавший свою госпожу уже несколько часов, поднялся с кресла, едва дверь в комнату распахнулась.

Леди Лисси одарила его холодным взглядом. Она с силой закрыла за собой дверь и пронеслась через всю комнату к большому окну в противоположной стене.

Грей Слим вздохнул. «Началось…» – подумал он. Этого разговора он не сказать что со страхом, но с беспокойством ожидал с того момента, как услышал причину, выведшую госпожу из себя.

– Благородная леди, – начал он, – я…

– Ты – ничтожество! – Леди Лисси резко отвернулась от окна и подошла к мужчине. Она смотрела ему прямо в глаза, и взгляд девушки пронзал капитана, словно отточенное копье. Хоть леди Лисси и была почти на голову ниже Грея Слима, но сейчас казалось, что все наоборот. – Ты – бездарное, тупое, жалкое ничтожество! – Звон пощечины, залепленной от души, эхом разнесся по комнате. – Идиот! Остолоп!

– Леди Лисси… – Грей Слим крепко, до боли, сцепил руки за спиной. Он мог бы переломать этой девчонке все кости, но… Тронуть хоть пальцем благородную леди? От такой мысли его охватывал страх. Капитан стражи благородной леди Лисси Рафокс слишком хорошо знал ее. И он слишком хорошо знал ее отца. Нет, даже если она захочет забить его насмерть – это будет гораздо более легкая смерть, чем, если… нет! – Ведь все можно еще исправить, леди Лисси!

Девушка обожгла его взглядом и заметалась по комнате.

– Исправить! – фыркнула она. – Зачем что-то исправлять, если можно было сразу сделать хорошо! Ты знаешь, дурень, сколько поставлено на карту?!! – Разъяренная девушка снова замерла посреди комнаты. – Да из-за тебя все мои планы могут полететь в Водоворот! Ты понимаешь это? Как ты – капитан моей стражи! – не смог прикончить какого-то мальчишку?!!

– Леди Лисси, – Грей Слим униженно поклонился, – я признаю свою вину! Клянусь жизнью, что…

– Да кому она нужна, твоя жизнь! – Леди Лисси упала в кресло. Вся злость и ярость мигом исчезла с ее лица, сменившись озабоченностью. – Если брат хоть слово скажет Фарри, то мальчишка для нас потерян.

Грей Слим позволил себе хмыкнуть. Конечно же – только про себя! Мальчишка? Ты ведь, госпожа, сама ненамного-то старше…

– Он не должен доехать до Тройного города. Ты слышишь, Грей Слим?

– Да, госпожа, – поклонился капитан.

– Но все должно быть сделано так… – Девушка по привычке принялась в задумчивости постукивать пальчиком по губкам. – Никто не должен связать с его смертью Дом Рафокс. – Внезапно ее глаза сверкнули. – Слушай, Грей Слим. Если в твоей голове вода вместо мозгов, то сделаешь так, как я тебе скажу.

– Слушаюсь, госпожа.

– Здесь, на празднике, – леди Лисси не обратила на поклон Грея Слима внимания, – я видела лорда Свойла Малка Грах-Добаси. Сегодня же ночью встретишься с ним. Старик до смерти напуган тем, что его сынок в Этвуде напакостил мальчишкам. Он боится, что, заняв свое место, Фарри припомнит им все и Дом Грах будет для его семьи потерян окончательно. Пообещай ему, что, если Слов не доедет до Тройного города, Дом Рафокс будет очень обязан Грахам. Уверь его, что я повлияю на Фарри и смогу убедить мальчишку отказаться от притязаний на Дом Грах. Это тебе понятно?

– Да, госпожа. – Что ж тут непонятного? Грей Слим усмехнулся про себя. В уме и хитрости его госпоже не откажешь. А уж как она умеет перекладывать грязную работу на других…

– Пусть не стесняются в расходах, пусть делают все, что хотят. Но Слов Дормайл должен умереть. И чем раньше, тем лучше. Если Грахам понадобится что-то еще – пусть скажут. Но предупреди его, чтобы он этот разговор держал в тайне даже от своей жены и детей. И еще… – Леди Лисси снова поднялась и вплотную подошла к капитану. – Если он откажется – убей его прежде, чем старик сможет передать о разговоре Фарри. Если согласится… Когда мальчишка будет мертв, сделай так, чтобы Свойл Грах-Добаси не проболтался о нашем уговоре. Не подведи меня на этот раз, Грей Слим. Ради своей жизни – не подведи!

Фарри был несказанно рад, когда прием, устроенный в его честь, наконец-то закончился. Честно говоря, все происходившее его жутко утомило. Сколько лордов и леди подходило к парню, желая представиться? Фарри сбился со счета уже на третьем десятке. А тут еще лорд Тери ошарашил Фарри, шепнув на ухо, что все эти люди попросту ищут расположения юного лорда Дормайла. Точнее – будущего благородного лорда Бовкроса. Только тогда Фарри стал замечать, что слова и пожелания большинства собеседников сочатся лестью, а глаза многих женщин, несмотря на улыбки, остаются холодны и расчетливы.

– Странные они все какие-то, – пробормотал Фарри, бросаясь на кровать, даже не сняв сапоги. От выпитого вина немного шумело в голове.

– Привыкайте, милорд. – Фарри вздрогнул от неожиданности, услышав голос леди Лисси. Он даже не заметил девушку, сидевшую в кресле!

– Лисси! – Фарри приподнялся на локте. Настроение чуть улучшилось. Уж она-то точно ему друг! Даже больше, чем друг! Ведь незачем благородной леди, которая и так имеет все, чего захочет, льстиво заигрывать с ним в расчете на будущие выгоды.

– Положение обязывает. – Девушка поднялась с кресла и, тряхнув гривой огненных волос, рассыпавшихся по ее плечам, рассмеялась. – Ничего, мой дорогой Фарри, вы скоро привыкнете!

– Если «привыкнуть» означает «быть настороже», как советовал мне лорд Тери, то что-то мне не очень хочется привыкать. – Фарри снова откинулся на подушки, уставившись в расписной потолок. – Мне больше нравится говорить то, что я думаю, и делать то, что хочу. Если человек мне не нравится…

– Ничего не поделаешь. – Леди Лисси присела рядом с юношей, и ее пальчики пробежали по его животу. – Некоторым людям нельзя показывать, как вы действительно к ним относитесь. Даже если они вызывают у вас отвращение, вы все равно должны им улыбаться. Иначе…

– Что иначе? – Фарри поймал руку леди Лисси и поднес ее к своим губам.

– Иначе они могут доставить вам массу неприятностей, Фарри. Или вы упустите шанс заполучить то, что желаете. Благоразумнее делать вид, что рядом с вами лучший друг, даже если этот человек – ваш злейший враг.

– А вам самой, Лисси, все это нравится?

– Мне? – Леди Лисси, казалось, удивилась такому вопросу. – Я, Фарри, поняла то, о чем только что сказала вам, еще в детстве. В моем положении по-другому и быть не могло. Но со временем я привыкла.

– Лисси, я не хочу больше говорить об этом. – Фарри привлек девушку к себе, и та, снова рассмеявшись, повалилась на юношу. – Есть ведь занятия поприятнее!

Когда Фарри проснулся, леди Лисси не было рядом. Вспоминая вчерашний день, он улыбался. Слов жив, его признали, Лисси… Вчерашнее раздражение сгинуло без следа, уступив место радости. Скоро приедет брат! Они наконец-то займут место, которое должны занимать по праву. А там… Фарри снова улыбнулся. Его посетила мысль, что высокое положение в обществе позволит ему жениться на Лисси. Прожить всю оставшуюся жизнь вместе с этой удивительной девушкой. Такой прекрасной, доброй…

– Вы проснулись, милорд?

В ответ Фарри и вовсе расплылся в улыбке.

Леди Лисси аккуратно прикрыла за собой дверь. Несмотря на ранний час, она была уже одета. Ярко-рыжий шелк платья, украшенного зелеными вставками, искусно подчеркивал ее фигуру, открывая безграничный простор для фантазий, прекрасные изумруды в колье украшали точеную шейку, а лицо девушки озаряла улыбка, сияющая ярче драгоценных камней.

– Доброе утро, Лисси. – Прикрывшись простыней, Фарри сел на кровати. – Вы сегодня рано проснулись.

– Это вы поздно проснулись, Фарри! – Смех девушки был подобен звону серебряных колокольчиков. – Если бы я застала вас спящим, то пришлось бы вас разбудить.

– Поздно? – Фарри взглянул на окно, однако, кроме яркого солнечного луча, пробивавшегося в щель между задернутыми портьерами, ничего увидеть не смог.

– Я понимаю, милорд, что вчерашний день был наполнен событиями… – Леди Лисси, вызвав тем удивление юноши, чуть покачала головой, когда Фарри жестом пригласил ее присесть рядом с собой. – У меня для вас есть сюрприз. Сегодня мы с вами поедем любоваться Великим водоворотом. Вы не возражаете?

Великий водоворот? Конечно же Фарри не возражал. Увидеть главное чудо Чаши, которым проклинали, клялись и благословляли, – прекрасное занятие для дня, который, судя по всему, тоже должен быть прекрасным.

– Конечно, я хочу посмотреть на Водоворот! – Фарри вскочил, забыв о простыне, и принялся натягивать штаны, валявшиеся на полу у кровати.

– Милорд! – засмеялась леди Лисси. – Я не думаю, что эта одежда подходит для путешествия. Для праздника – в самый раз, но не для конной прогулки.

Фарри замер, пытаясь сообразить, что же ему надеть в таком случае. Девушка поспешила развеять его сомнения:

– Я взяла на себя смелость заказать для вас у мастера Свона одежду как раз для такого случая. – Она хлопнула в ладоши, и, когда вошла служанка, Фарри порадовался, что все же успел надеть штаны.

Фиолетовый костюм, как и все сшитое мастером Своном, сел на Фарри идеально. Конечно, на взгляд парня, штаны были чуть узковаты, зато ему очень понравилось золотое шитье, обильно украшавшее короткую куртку.

– Красавчик! – хихикнула Лисси, когда Фарри оделся. – Завтрак будет подан на моей яхте.

– Я думал, вы говорили о конной прогулке? – удивился Фарри.

– Добираться на лошадях до Бурного мыса слишком долго, – пояснила леди Лисси. – Мы пройдем по Малому каналу на моей яхте, а там нас уже будут ждать лошади.

Фарри даже обрадовал такой поворот. Ведь парень никогда до того не садился на лошадь и, честно говоря, несколько опасался этого. Больше всего его пугало то, что, упав с лошади, он может опозориться. Увидеть разочарование в глазах Лисси ему хотелось меньше всего на свете.

Портшез быстро доставил их к причалу. Поднявшись на палубу, Фарри сразу увидел небольшой столик, на котором был сервирован завтрак. Отличная идея! Поесть на свежем воздухе, любуясь проплывающей мимо набережной Тройного города… День становился все лучше и лучше!

– Вы вчера произвели небольшой фурор в городе. – Яхта, плавно покачиваясь, отошла от причала. Леди Лисси аккуратно отправила в рот небольшой крекер с паштетом, наблюдая, как Фарри поглощает жаренное с фруктами мясо. – Со вчерашнего дня люди только и говорят, что о вас.

– И что же они говорят? – Фарри запил мясо вином и принялся за моллюсков.

– Что объявился молодой лорд Дормайл. – Леди Лисси пригубила вино. – Должна сказать, что получается очень романтичная история. Подумайте сами, Фарри! Ниоткуда появляется молодой красавец лорд, заявляет права на один из Домов… Не хватает только дамы, в которую он влюбляется. – Леди Лисси рассмеялась. – Прямо как в детских сказках!

Фарри улыбнулся в ответ. И она сидит напротив него. Хоть сказки, которые юноша слышал в детстве, и были несколько иными, но уж он-то считал, что такая леди есть.

– Расскажите мне о Водовороте, – попросил он.

– О! Это великолепное зрелище, Фарри! Я сомневаюсь, что смогу описать это словами. Однако, – леди Лисси заговорщицки подмигнула, – я обещаю, что вы никогда этого не забудете.

Тройной город давно остался позади. Воды широкого, прямого, как стрела, канала несли яхту вперед. Пейзаж был в точности таким, к какому Фарри привык, когда они с леди Лисси плыли по Егену. Поля, небольшие пятачки кустарников. Лишь раз они увидели другое судно – длинный крутобокий корабль с высокими бортами, натужно перебирая веслами, полз вверх по течению к Тройному городу.

Наконец впереди показалось что-то похожее на причал. Судя по тому, как засуетились матросы, Фарри понял, что они достигли свей цели. Солнце явно клонилось к закату, и, честно говоря, Фарри уже начал надоедать однообразный пейзаж по обе стороны канала. К счастью, леди Лисси была отменной собеседницей, и это не дало юноше совсем заскучать.

На причале их поджидал, уже, похоже, давно, Грей Слим. Капитан охраны леди Лисси держал под уздцы двух лошадей, которых даже Фарри, абсолютно не разбиравшийся в этом, счел великолепными. Обе лошади были девственно-белыми, поджарыми. Изгиб их шей, украшенных пышными гривами, более подходил лебедю, чем таким большим животным. Морды лошадей несли печать благородства, но, несмотря на красоту, ясно было видно, как под шкурой перекатываются мощные мышцы, свидетельствующие о силе и выносливости. Чуть поодаль стояли еще десятеро охранников, также при лошадях, но вид у тех животных был гораздо проще.

– Госпожа, милорд. – Грей Слим поклонился. – Как прошло ваше путешествие?

– Оставьте, капитан. – Леди Лисси отмахнулась от Грея Слима, удивив Фарри и заставив его задуматься, отчего же тот вдруг попал в немилость.

Девушка взяла из рук Грея Слима поводья одной из лошадей. Оставшуюся лошадь капитан предложил Фарри.

– Этого коня зовут Квик. – Он погладил животное по морде, ничуть не опасаясь здоровенных зубов, которые конь, фыркнув, не преминул продемонстрировать. – Очень быстрый и выносливый. Варрайдская порода, одним словом.

Фарри с опаской посмотрел на коня. Какой здоровенный! Мелькнула мысль, что можно было бы и пешком прогуляться – оно ведь надежнее, и не расшибешься в лепешку! Но леди Лисси уже сидела верхом на своей лошади и выжидающе смотрела на юношу. Ох, не опозориться бы!

Грей Слим поддержал юноше стремя. Стараясь проделать все половчее, Фарри забрался на коня. Вроде бы все нормально. Он чуть поерзал в седле, устраиваясь удобнее, и подождал, пока капитан приспособит стремена под ноги юноши.

– Вы готовы, Фарри? – Леди Лисси, непринужденно управляющаяся со своей лошадью, подъехала к юноше.

Фарри присмотрелся, как она правит уздечкой. Вроде ничего сложного… Но все равно решил быть настороже. Свалиться с высоты этого животного ему совсем не хотелось, даже если бы на него не смотрела Лисси и еще несколько десятков глаз.

К счастью, едущая впереди леди Лисси не спешила. Лошади размеренно шагали, хотя конь Фарри все порывался перейти на бег и вырваться вперед, из-за чего парню приходилось постоянно натягивать поводья. Леди Лисси делала вид, что не замечает его неловких движений и напряженной позы. Она все так же вела светскую беседу, стараясь развлечь своего спутника. А Фарри, в свою очередь, был рад этой беседе, позволявшей отвлечься от того, что напряженная спина начинала ныть.

Еще больше Фарри обрадовался, когда впереди показался лес. Стена деревьев, пусть и были они намного ниже и тоньше, чем в его родных краях, напомнила о том времени, когда они с братом и дядей беззаботно жили, не задумываясь о завтрашнем дне. Когда дядя был еще жив.

– Это один из пяти лесов, которые остались в Чаше. – Леди Лисси верно истолковала взгляд Фарри и сменила тему разговора. – Самый большой лес – в Этвуде. Есть еще три небольших леса в землях Бовкрос, Гирайя и Кавер, у самого входа в пещеры подгорного народа. И здесь. Дом Роводо запретил появляться в этом лесу всем, кроме людей благородного происхождения. А уж охотиться здесь запрещено всем. Они берегут этот кусочек леса, покрывающий Бурный мыс.

Въехав в тень, отбрасываемую деревьями, Фарри почувствовал себя почти как дома. Узкая тропинка, на которой еле помещались две лошади, вилась среди деревьев. Фарри вертел головой, всматриваясь в деревья, заросли кустарника, небольшие полянки, которые они проезжали. Где-то над головой щебетали птицы. На лицо юноши налипла тоненькая паутинка, протянутая через тропинку. А вот, похоже, след лисы! Пусть здесь земля не сочится влагой, а деревья почти в два раза ниже, но все так, как было дома! Леди Лисси также замолчала, поглядывая по сторонам. Фарри отметил, что ее личико порозовело от удовольствия, а глаза блестели в предвкушении чего-то чудесного. Как все-таки здорово! Тишина, которой совсем не мешали, а только дополняли голоса птиц и негромкий стук копыт, прохладная тень, аромат листьев и трав… Казалось, все это не надоест, даже если будет длиться вечность!

– Слышите?

Фарри прислушался. В птичьи трели теперь вплетался какой-то новый звук. Какой-то рокот… Словно отдаленный гул миллионов голосов. Рассерженных, разгневанных чем-то.

– Море, – пояснила леди Лисси. – Это волны бьются об утес. Мы почти на месте!

Рассмеявшись, девушка пришпорила лошадь, погнав ее вперед по тропинке. Фарри выругался про себя, но хорошее расположение духа от этого даже не пошатнулось. Ну что ж, вроде бы шагом на лошади ехать у него неплохо получается, если не обращать внимания на ноющую спину. Попробуем ехать быстрее. Не отставать же от Лисси! Он ударил коня коленями, и тот, всхрапнув, понесся вперед.

Леди Лисси была еле видна сквозь деревья. Фарри пришло в голову, что стоит проследить за проносящимися мимо низкими ветвями – встреча головы с такой веткой не сулит ничего хорошего. Однако следует также и постараться не вывалиться из седла, что стало гораздо сложнее! Нет, на своих ногах все-таки лучше… Фарри снова подстегнул лошадь. Куда Лисси несет?!! Дробный стук копыт позади возвестил, что и охрана старается нагнать свою госпожу.

Лес закончился неожиданно. Настолько неожиданно, что Фарри резко дернул поводья, стараясь остановить коня. Разбрызгивая клочья окровавленной пены, животное взвилось на дыбы, и Фарри удержался на его спине лишь чудом.

– Осторожнее, милорд! – Грей Слим тут как тут. Он поймал поводья коня Фарри, и тот, почувствовав твердую руку, успокоился, хотя и продолжал танцевать под наездником. – Вы порвали ему губы, милорд. Постарайтесь не дергать сильно поводья.

Кивнув капитану, Фарри заозирался в поисках леди Лисси. Вот она! Девушка стояла в сотне шагов от них. Сопровождаемый Греем Слимом, Фарри направился к ней.

Они оказались на небольшом каменистом выступе, отвесно обрывающемся в море. Позади темнел лес, слева и справа сверкали в лучах закатного солнца воды моря. Леди Лисси стояла на самом краю обрыва, глядя вниз, откуда раздавался сердитый грохот волн. Скрепя сердце Фарри, остановившись рядом с леди Лисси, тоже заглянул вниз. Он чуть не отшатнулся, и лишь присутствие девушки, стоявшей на самом краю, заставило его сдержаться. Там все клокотало. Огромные волны набрасывались на каменный утес, в вечной борьбе стараясь раздробить его, разнести в пыль. Они ревели в гневе, бросаясь вперед, и разочарованно шептали, откатываясь после неудачной попытки. Водяная пыль вилась в воздухе, завесой скрывая происходящее внизу так, что были видны лишь размытые контуры.

– Страшно смотреть вниз, не правда ли? – Леди Лисси приходилось перекрикивать шум моря. – Но ведь, не посмотрев вниз, никогда не поймешь, как высоко ты забрался!

Грей Слим деликатно отъехал назад, оставляя их вдвоем.

– Как вам этот вид? – Девушка указала рукой куда-то вдаль.

Впереди, очень далеко, из моря поднимался широкий столб тумана, расплывающийся в вышине бесформенными клубами. Присмотревшись, Фарри заметил, что морские волны не бегут ровно к берегу, а расходятся кругами от центра, которым и был тот туман. Будто круги, расходящиеся от брошенного в воду камня, только круги вечные, не затухающие и не исчезающие со временем.

– Говорят, что вся наша жизнь зависит от этого Водоворота! – прокричала леди Лисси. – Если он когда-либо остановится, то вскоре вода переполнит Чашу и все мы просто потонем…

Все это Фарри, конечно, знал и раньше. Как и каждый житель Чаши. Изливаясь с гор реками, вода наполняет море. А море не переполняется только благодаря Великому водовороту, через который вода уходит в неизвестность. Но одно дело – знать об этом, а другое – слушать это сейчас, видя воочию такое чудо природы. Зрелище, которое не может не внушать трепет!

Они стояли и смотрели вдаль. В словах не было нужды, потому что описать увиденное словами действительно было сложно. Кроме того, сложно было и вообще говорить – рокот волн внизу заставлял кричать, чтобы быть услышанным даже в паре шагов. Солнце коснулось горизонта. Небо, сверкающая дорожка на волнах, сам столб вдали – все окрасилось различными оттенками алого и золотого.

Фарри оторвался от этого зрелища и посмотрел на леди Лисси. Казалось, ее рыжие волосы вбирают в себя закатные лучи, превращаясь в застывшие языки огня. Девушка заметила его взгляд.

– Великолепно, не правда ли?

– Да! – выдохнул Фарри, сам не зная, имеет ли он в виду пейзаж вокруг или саму леди Лисси. – Очень красиво.

Леди Лисси улыбнулась. Похоже, она имела свое мнение насчет того, к чему именно относился ответ юноши. Знала лучше его самого.

– Лисси… – Фарри сглотнул. В горле внезапно сделалось сухо, словно он провел несколько дней без единого глотка воды. – Спасибо, что… показали мне все это.

– Ну что вы, Фарри! – Улыбка стала немного лукавой. – Спасибо вам! Ведь без вас я вряд ли была бы здесь сейчас.

– Лисси… – Слова давались все труднее. Фарри постарался взять себя в руки, но все попытки были тщетными. Юноша порадовался, что в алых лучах закатного солнца то, что он покраснел, скорее всего, не было видно. – Когда я… Когда я стану лордом Дормайлом… – Фарри вздохнул. Почему-то мысли путались, будто он был пьян, хотя вина на яхте выпил чисто символически. – Я хочу, чтобы вы всегда были со мной. Я люблю вас, Лисси! Вы выйдете за меня замуж?

Сказав наконец это, Фарри почувствовал себя так, будто с головой погрузился в ледяную воду, чувствуя одновременно нестерпимый жар. Он с опаской всматривался в глаза девушки, ожидая – и боясь! – ее ответа.

– Ох, Фарри! – Леди Лисси рассмеялась, заставив парня помрачнеть. Увидев это, она рассмеялась еще пуще. – Не будьте таким ребенком! Я ведь не сказала вам нет! – Она подмигнула юноше, на лице которого расцвела надежда. – Конечно же я согласна, дорогой мой! Однако, – она посерьезнела, – наша помолвка сможет состояться, только когда в Тройной город прибудет мой отец. А свадьба – когда вы станете лордом Дормайлом. Я очень хотела бы, чтобы все случилось поскорее, но наш брак, пока вы не имеете титула, попросту невозможен. Помните, ведь я – благородная леди!

Фарри расцвел. Сердце стучало так, словно хотело заглушить шум моря. В Водоворот все условности и оговорки! Главное, что она согласилась! Выпустив поводья, абсолютно не думая, что позади стоят Грей Слим и охранники, которые конечно же все видят, Фарри привлек к себе девушку. Он целовал ее до тех пор, пока не стал задыхаться.

– Спасибо, Лисси, – прошептал Фарри, когда снова смог дышать. Его не заботило, что шум прибоя заглушает его шепот, – слова звучали в его сердце. – Когда Слов узнает… – Он не закончил, снова впившись в губы Лисси.

Возвращались они, когда ночь уже давно накрыла темной пеленой Чашу. Впереди, освещая дорогу, неспешно ехал Грей Слим. Он также настороженно всматривался в проплывающие мимо заросли, но не от испуга – капитан личной стражи благородной леди Лисси Рафокс на совесть исполнял свои обязанности. Остальные стражники ехали позади Фарри и леди Лисси, держась на некотором расстоянии – негоже ведь им ехать впереди, чтобы господа глотали пыль, поднятую копытами лошадей их слуг, да и приближаться, нарушая уединение, не решались, боясь вызвать неудовольствие хозяев. Фарри молчал. Что говорить? Он счастлив – и все тут! Несмотря на царившую вокруг ночь, в душе его был яркий полдень. Леди Лисси тоже молчала. Она ехала, оглядываясь по сторонам – видимо, ночной лес все же несколько пугал девушку – и старалась держаться поближе к своему спутнику. Тишина ночного леса, разбавленная отдаляющимся шумом прибоя, прерывалась лишь редким криком ночной птицы да перестуком копыт. В свете предусмотрительно захваченных охранниками фонарей, закрепленных на длинных шестах, вокруг плясали причудливые тени.

Щелчок спущенной арбалетной тетивы разбил тишину ночного леса вдребезги. То ли обманчивые пляшущие тени не дали стрелку хорошо прицелиться, то ли у него в последний момент дрогнула рука – стрела, понесшись с жужжанием, подобным огромному шмелю, вонзилась в бок коня Фарри, всего лишь на ладонь промахнувшись мимо ноги юноши. Закричав, раненое животное вскинулось, и это спасло Фарри от еще двух стрел, выпущенных откуда-то из-за деревьев.

– Защитить госпожу! – Грей Слим, ехавший впереди, резко разворачиваясь, поднял своего коня на дыбы. – Быстрее!

Охрана вряд ли нуждалась в подобных напоминаниях. Еще не успели стрелы вылететь из леса, как едущие позади стражники пришпорили коней. Фарри и леди Лисси оказались в плотном кольце.

– Вперед! – закричал Грей Слим, вновь разворачивая лошадь.

Однако конь Фарри, хрипя, уже стал заваливаться на бок.

– Ногу из стремени, милорд! – Ближайшай охранник чуть ли не за шиворот сдернул юношу с падающей лошади.

Все еще не придя в себя, Фарри оказался за его спиной.

– Схватить их! – Леди Лисси опомнилась гораздо быстрее своего спутника. В ее крике звучал гнев, от которого пробирало до дрожи. – Грей Слим, я приказываю тебе…

– Госпожа, я должен увести вас отсюда.

– Капитан! – Фарри взглянул в лицо своей возлюбленной и поразился, насколько оно переменилось. Гнев, ярость, злость, негодование… Ее глаза сверкали, казалось, не в свете фонарей, а от урагана эмоций, вспыхнувших подобно пожару в сухом лесу. – Если хотя бы один из стрелков не предстанет передо мной, связанный и готовый говорить, – ваша голова украсит ворота Редика.

– Пятеро – за мной! – прорычал Грей Слим, спрыгивая с лошади. Спорить со своей госпожой он не решился. Капитан личной стражи благородной леди Лисси Рафокс прекрасно знал, что прозвучавшее не было пустым обещанием. Слишком хорошо он знал эту девушку.

Леди Лисси и Фарри, окруженные пятью охранниками, старавшимися прикрыть их со всех сторон, галопом помчались по дороге, ведущей к причалу, у которого их ждала яхта. На миг обернувшись, Фарри успел заметить, как Грей Слим с пятью другими охранниками бросились в лес.


– Нет, ты пойми… Фарри – он отличный парень! – Язык Слова заметно заплетался, а в голову будто ваты напихали. Уже который день он помирал со скуки. На все просьбы и даже требования поскорее отправиться в путь леди Дорна находила отговорки. Слов решительно не понимал, почему она так тянет с отъездом, а хозяйка дворца постоянно уклонялась от объяснений. Единственное, что Слов понял, – она ждет дозволения лорда Вулхова. Вот и оставалось юноше коротать время в компании Зивери и потихоньку сходить с ума от ожидания. – Немного суматошный, взбалмошный, но…

– Слушай, может, хватит уже о своем брате? – Зивери опрокинула в себя полный кубок вина и принялась щедро намазывать хлеб паштетом из хрустальной розетки, стоявшей на столике. – Ты мне уже все уши прожужжал о нем. – Кусочек паштета упал на юбку ее зеленого шелкового платья, но девушка даже не обратила на это внимания. – Фарри, Фарри… Выпей лучше еще вина.

Слов послушно потянулся к кувшину. Тот оказался пуст – лишь несколько капель алели на его дне. И из другого кувшина в кубок упали только несколько капель. Зато третий кувшин оказался полон.

– Вино у леди Дорны – просто чудесное! – Слова Зивери звучали невнятно, едва пробиваясь сквозь паштет, который она, говоря, одновременно пережевывала. – И еда, скажу тебе честно, лучше всего, что я в жизни ела!

Леди Дорна куда-то уехала с самого утра. По крайней мере, Слов еще спал. Проснувшись, он обнаружил, что дворец остался в полном распоряжении его и Зивери, о чем слуги получили соответствующие указания. Все это было бы просто прекрасно, если бы юношу не тянуло поскорее отправиться на помощь брату.

Зато Зивери в полной мере наслаждалась жизнью и всеми благами, которые можно получить, гостя в богатом доме. Она не скромничала ни в отношении еды, ни тем более в отношении вина. И именно Зивери, как она сказала – чтобы Слов расслабился, – приказала принести в комнату, где юноша до того расхаживал из угла в угол, вина и закусок.

– Какая удача, что я тебя встретила. – Зивери потянулась через столик, стоявший между креслами, в которых они со Словом сидели, и погладила юношу по щеке. – А то бегала бы сейчас с подносом в каком-нибудь кабаке, улыбаясь, когда пьяные мужланы щипали меня за зад. Или, – она снова приложилась к кубку, – пришлось бы снова воровать.

– Тогда стражники лорда Вулхова охраняли бы тебя совсем по-иному. – Слов имел в виду гвардейцев, которых лорд Вулхов, как и обещал, прислал для его охраны. Рослые, крепкие стражники, облаченные в короткие кольчуги и вооруженные глефами, стояли у всех входов во дворец леди Дорны, бдительно присматривая, казалось, за всем, что шевелится. – Сидела бы в тюрьме.

– Ха! – Зивери поднялась и нетвердой походкой направилась к окну. – Если я ушла от гвардейцев Розбира, то от этих… – Полюбовавшись еще мгновение на вид из окна, Зивери вернулась к столику и снова наполнила свой кубок. – За то, чтобы ты стал лордом Дормайлом! – провозгласила девушка.

– Лордом Дормайлом станет мой брат. – Слов замотал головой, отказываясь пить за тост Зивери. – Ты же слышала…

– А твой брат такой же симпатичный, как и ты? – Зивери глупо хихикнула, резко сменив тему разговора.

– Ну… – Слов растерялся. Симпатичный? – Ты же сама только что не хотела о нем говорить.

– А ты сам заговорил о Фарри! – Зивери надула губки, но тут же, мотнув головой, снова заулыбалась. – Признавайся, кто из вас симпатичнее?

– Зивери! Ты о чем вообще?!! – Мало того, что у Слова кружилась голова от вина, так еще и девушка смущает его подобными вопросами. Нет, идея скоротать вечер за кувшином вина оказалась не самой удачной.

Вместо ответа, Зивери снова рассмеялась. Похоже, этот разговор забавлял ее, хотя сам Слов никак не мог понять, что же здесь смешного. А может быть, ей просто нравится ставить его в тупик подобными вопросами? Вздохнув, Слов покачал головой, чем вызвал у Зивери новый приступ смеха. Женщины… Чем дольше он общался с девушкой, тем больше убеждался, что ему не суждено их понять.

– Слушай, Слов, да ты покраснел! – Зивери снова осушила кубок и, поставив его на столик, чуть покачнулась. – А может быть, у тебя еще ни разу не было женщины?

– Мы с Фарри и дядей ездили иногда в деревню, неподалеку от нашего дома, – буркнул Слов. – И несколько раз танцевали с девушками. Кстати, там была…

Отчего она так смеется? Услышав сказанное Словом, Зивери просто за бока схватилась! Вот-вот упадет – трясется, как в лихорадке.

– Наверное, ты выпила слишком много вина. – Слов попытался подняться, но тут комната почему-то начала крениться в сторону. Юноша упал обратно в кресло. – Похоже, я тоже выпил слишком много.

Зивери наконец-то перестала смеяться.

– Ты такой милый, Слов… – Парень даже не заметил, как это она успела очутиться у него на коленях. – Просто душка!

– Я вам не помешаю? – Леди Дорна замерла на пороге, глядя на Зивери, устроившуюся на коленях Слова. Сам Слов почувствовал, что уже не просто покраснел, а лицо его горит. – Похоже, вам, милорд, действительно наскучило ожидание. Да и вам, милочка, тоже.

Зивери моментально оказалась на ногах. И ее даже почти не шатало! Чего нельзя сказать о Слове. Впрочем, юноше все же удалось подняться с кресла. Как его угораздило так напиться? Слов почувствовал жгучий стыд. Ведь он никогда не пил столько. Да он вообще никогда не пил вина до тех пор, пока не покинул родные места, а после – позволял себе лишь самую малость!

– Простите, леди Дорна. – Слов говорил медленно, стараясь выговаривать слова тщательно, не заплетаясь языком. – Но…

– Не извиняйтесь, милорд. – Леди Дорна бросила быстрый взгляд на Зивери. – Это я приношу свои извинения за то, что в моем дворце вы испытываете скуку. Как хозяйка, я должна была развлечь своих гостей.

– Деньги, – вдруг пробормотала Зивери. – Не подумайте ничего. Я остаюсь со Словом только потому, что хочу получить свое вознаграждение.

Слов растерянно уставился на девушку. Деньги? Ну да, она не уставала повторять, что ожидает обещанной награды. Рассказывала, как собирается жить дальше – откроет таверну или что-то в этом роде… Однако – Слов снова почувствовал, что краснеет, – хоть девушка и недолго просидела у него на коленях, это было приятно. Даже жаль, что леди Дорна появилась в такой неподходящий момент… Вино! Это все из-за вина! Слов пообещал себе, что больше и капли этой дряни в рот не возьмет. Ну, может быть, совсем чуть-чуть…

Все еще покачиваясь, Зивери пронеслась мимо леди Дорны и выбежала из комнаты. И Слов, и сама хозяйка смотрели ей вслед.

– На вашем месте, – медленно произнесла леди Дорна, – я была бы поосторожнее с этой девушкой. – Женщина усмехнулась и продолжила еще до того, как Слов успел поинтересоваться, что же она имеет в виду: – И с вином, кстати, тоже. Однако у меня для вас есть хорошая новость. Лорд Вулхов, у которого я провела весь сегодняшний день… – леди Дорна подошла к столику и лишь покачала головой, увидев, что большинство кувшинов, стоявших на нем, были пусты. Выбрав тот, в котором еще оставалось вино, она наполнила чистый кубок, – решил, что завтра вы можете отправиться в Тройной город.

Все остальные мысли тут же вылетели из головы Слова. Наконец-то! Он почувствовал, как настроение, прибитое долгим ожиданием, неуклонно поднимается. Скоро он снова увидит брата! И вся эта ситуация, в которой они с Фарри оказались после смерти Алмостера Бровина, разрешится. Были все основания полагать, что она разрешится к лучшему.

– Спасибо вам, леди Дорна! – Лицо Слова расплылось в улыбке, а сам он почувствовал желание обнять женщину на радостях. – Наконец-то…

– Но есть и плохая новость. – Леди Дорна, не меняясь в лице, села в кресло, которое ранее занимала Зивери. – Когда я вернулась, капитан моей стражи доложил, что пойман убийца.

– Убийца? – Слов нахмурился. – Он кого-то убил?

– К счастью, не успел. – Леди Дорна чуть пригубила вино и поставила кубок на столик. – Один из слуг заметил, что мой личный повар что-то подлил в кувшин с вином.

Слов почувствовал, что весь хмель слетает с него, как осенние листья с дерева на ветру. Он бросил взгляд на пустые кувшины, на кубки, из которых они с Зивери пили вино…

– Его схватили до того, как то вино было преподнесено к вашему… хм… празднеству, – продолжила леди Дорна, внимательно глядя на Слова. – И в карманах слуги нашли пустой пузырек, из тех, которые наполняют в основном духами или… – она снова посмотрела на пустые кувшины, – или ядом. Поскольку духами вино не пахло…

– Он хотел нас отравить? – Голос звучал хрипло, и Слов прокашлялся. – Но почему?

– Несомненно, хотел, – ответила на первый вопрос леди Дорна. – А что касается причин такой его нелюбви к вам… Похоже, мне снова следует извиниться перед вами, милорд. Мне нужно лучше подбирать слуг, чтобы в мой дом не попадали те, у кого любовь к деньгам может перевесить преданность своей хозяйке.

Слов долго стоял, пытаясь найти, что сказать. Его хотели отравить… Если бы не бдительность того слуги, который заметил яд у своего сослуживца… Если бы тот провернул свое дело так, чтобы никто не заметил… Слов снова сглотнул. Удача. Иным объяснить то, что, вернувшись, леди Дорна застала их с Зивери живыми и здоровыми, сидящими в кресле, а не два бездыханных тела, лежащих на полу, было невозможно. Везение. Но сколько это везение может продлиться?

– Но почему? – повторил Слов, пытаясь собраться с мыслями. – Я имею в виду, кто ему заплатил за то, чтобы он попытался убить нас? Зачем?

– А зачем капитан стражи леди Лисси Рафокс ударил вас кинжалом? – Леди Дорна пожала плечами. – Не всех устраивает, что появилась новая фигура. Весомая фигура. Вы с братом, милорд, возникли из ниоткуда и одним своим появлением спутали карты многим влиятельным людям. Для других же, не менее влиятельных, вы открыли новые возможности. Что же до того, кто именно заплатил тому малому за вашу смерть – вы точно знаете, что в вашей смерти заинтересован Дом Рафокс, вряд ли желает вам добра Дом Грах, ваше появление крайне нежелательно для Дома, который должен был стать наследником Бовкроса, – кстати, если вам интересно, это Дом Зелингар. Кроме того, милорд, не забывайте и о тех, кто убил Алмостера Бровина. Хотя это мог быть любой из тех, кого я уже перечислила, или кто-нибудь, о ком мы и не знаем.

– А тот человек, который хотел нас отравить? – спросил Слов. – Он разве не знает, кто приказал ему это сделать?

– Он описал только того, кто передал ему деньги и яд, – ответила леди Дорна. – Да и человек тот был в плаще и сидел так, что сложно его рассмотреть. В любом случае я сомневаюсь, что он встречался именно с тем, кто желает вашей смерти.

Грустно покачав головой, Слов вернулся в свое кресло. Он потянулся к кубку с вином, но, вдруг одумавшись, отдернул руку, словно вместо кубка на столике лежала ядовитая змея. Нет, никакого вина!

– Следует вам, милорд, быть осторожнее, – заключила леди Дорна. – К счастью, завтра мы отправляемся в Тройной город. Надеюсь, за оставшуюся ночь никаких неприятных сюрпризов больше не будет.

После всего услышанного тем вечером Слов конечно же не смог заснуть. Хмель слетел с него, будто и не бывало, но сон не шел. Улегшись на мягкой кровати, он ворочался с боку на бок, пытаясь устроиться поудобнее… Но мысли кружили в голове, подобно осенним листьям на ветру. Юноша чувствовал то страх оттого, что этот день вполне мог стать для него последним, то радовался, что все закончилось благополучно и он увидит завтрашний рассвет. В животе ощущалось что-то скользкое, трепещущее… Какой уж тут сон!

«Самое страшное, – думал Слов, переворачиваясь на спину и устремляя взгляд в потолок, – что я не смог бы ничего поделать. Если бы они, – кто эти «они», Слов не знал, но предпочел называть тех, кто пытался убить его, именно так, – напали по-честному… По-честному! – Слов фыркнул. – Меч, кинжал… Этому я могу противостоять. В честной схватке победит тот, кто лучше владеет клинком. Но яд… Что же мне теперь – дрожать каждый раз, когда я что-то ем или пью? Бояться каждого куска мяса и кубка вина, ожидая, что тот окажется для меня последним?

– Ты спишь?

Слов чуть не подпрыгнул, услышав тихий шепот. Только мгновение спустя он узнал голос Зивери. Повернув голову, юноша увидел ее в дверях. Не ее саму, а только тень, обрисовавшуюся на фоне более светлого прямоугольника дверного проема.

– Нет, – буркнул Слов.

Ему показалось, что девушка, услышав ответ, чуть дернулась. Да, точно! Странно, она позвала его, но испугалась, когда он ответил? Зивери шумно выдохнула.

– Слов, послушай, все что я сказала… – Она осеклась, но тут же продолжала: – Все, что я говорила… Забудь, хорошо?

– Что забыть? – Слов абсолютно ничего не понимал. Он помолчал какое-то время, ожидая, что девушка продолжит, но та все так же неподвижно стояла в дверях и молчала. – Зивери, я…

– Просто забудь! – Девушка не очень четко выговаривала слова, что и неудивительно после того количества вина, которое было выпито вечером, однако эмоции в ее голосе бушевали ураганом. – И хватит об этом!

Слов покачал головой. Это ж надо… Пришла посреди ночи, просит забыть что-то, что она говорила… Что именно? Слов попытался припомнить их разговор, но большая часть прошедшего вечера была покрыта толстым слоем тумана. Вроде бы она что-то говорила насчет того, что он, Слов, симпатичный. Что-то расспрашивала о брате… Или не расспрашивала? Нет, он помнил, что несколько раз речь заходила о Фарри. Потом она уселась ему на колени – этот момент Слов точно помнил. Потом… Когда пришла леди Дорна, Зивери снова завела свою песню о деньгах, которые надеется получить с него за свою помощь. И убежала… Ну, и что из этого всего ему, Слову, следует забыть? Или было что-то еще, что он забыл? Слов решил не ломать свою и так несчастную голову и попытался перевести разговор на другую тему.

– Ты знаешь, что нас пытались отравить? – спросил он. – В смысле, думаю, что отравить пытались меня, но…

– Когда?

Значит, не знает. Неужели леди Дорна не рассказала ей?

– Сегодня вечером. Леди Дорна сказала, что поймали одного из ее слуг, который подлил яд в вино. Вовремя поймали.

Зивери постояла еще немного на пороге. Слов снова услышал, как девушка вздохнула. Она наконец-то вошла в комнату и, закрыв за собой дверь, подошла к кровати Слова.

– Я этого не знала, – медленно произнесла она, присаживаясь на кровать рядом со Словом.

– Наверное, ты уже жалеешь, что со мной связалась. – Слов говорил грустно. Конечно же она жалеет! Кто не пожалеет, узнав, что только чудом спасся от смерти?

– Нет. – К удивлению юноши, Зивери ответила даже не задумываясь. Голос ее звучал спокойно, лишь еле заметная нотка напряжения звучала в нем. – Нет, Слов, не жалею.

– Но…

– Знаешь, я даже рада, что встретила тебя. – Несмотря на то что Слов не видел ее лица, он готов был поклясться, что девушка улыбается. – В любом случае с того момента, как я выловила тебя из Егена, моя жизнь изменилась. Все мои разговоры – ну, о том, что я устроилась бы в какую-нибудь таверну, – все это ерунда. Такая жизнь не для меня. Я все равно продолжила бы воровать и рано или поздно оказалась бы в тюрьме или на виселице.

– Так то ж рано или поздно, – возразил Слов, – а умереть ты могла уже сегодня.

– Не перебивай! – Девушка больно ущипнула Слова за руку, так что он, зашипев, чуть не подпрыгнул. – Можно подумать, что я раньше не рисковала жизнью! – фыркнула она. – Ты хоть представляешь себе, какова жизнь на дне Розбира? А теперь, – Зивери легонько погладила Слова по той же руке, которую только что ущипнула, – у меня появился шанс. Даже если у тебя, хоть я и не верю в это, ничего не выйдет, я вполне могу остаться при леди Дорне… В общем, ты, можно сказать, вытащил меня.

– Зивери, ты что, не понимаешь? – Слов повысил голос, пытаясь достучаться до сознания девушки. – Мы могли уже быть мертвыми!

– Но мы же живы. – Теперь Слов был уверен, что Зивери улыбается. – Зачем переживать о том, что могло случиться, но не случилось?

Она была права. Может, из-за этого, а может быть, из-за того, что голос Зивери звучал умиротворяюще, Слов почувствовал, что тревога уходит. Хорошо, что она зашла. Слов почувствовал, что, когда Зивери уйдет, он наконец-то сможет заснуть. Но ему не хотелось, чтобы она уходила. Не хотелось…

– Да… – Слов осекся, почувствовав, что рука девушки легла на его руку. Он откашлялся. – Ты права, Зивери… – Мысли снова начали путаться, словно возвращался хмельной туман, не так давно заполнявший голову юноши. Слов лихорадочно пытался припомнить, что же он хотел сказать перед тем, как почувствовал ее прикосновение. – Зивери… Насчет твоей просьбы… Ты просила, чтобы я что-то забыл… Что именно?

– Забудь, и все! – Зивери резко отдернула руку. В голосе ее снова зазвучало напряжение. – Просто…

Запнувшись на полуслове, она поднялась. Юноша ругал себя последними словами. Похоже, из всех вариантов продолжения разговора он выбрал самый неудачный. Однако Слов никак не мог сообразить, чем же этот вариант хуже остальных.

– Забудь, и все. – Зивери направилась к дверям. Уже на пороге она обернулась: – Уже поздно, Слов. Доброй тебе ночи.

– И тебе доброй ночи. – Слов, продолжая сидеть в постели, тупо смотрел на закрывшуюся дверь.

Посидев еще немного, он снова улегся и принялся ворочаться. Сон по-прежнему отказывался принимать Слова в свои объятия. Почему она приходила? Юноша перевернулся на другой бок. И о чем именно просила его забыть?..

Разбудил Слова деликатный стук в дверь. Вначале он подумал, что ему все это снится, но стук повторился. Юноша неохотно приоткрыл глаза. Кто в такую рань решил его побеспокоить? Ведь только закрыл глаза… Кстати, а так уж ли рано? Слов покосился на окно – сквозь щель в задернутых шторах пробивался яркий солнечный луч. Похоже, проспал он гораздо дольше, чем предполагал.

– Кто там? – буркнул Слов и тут же почувствовал, что не помешало бы попить воды. Да побольше! Горло превратилось в пересушенную пустыню.

– Милорд, леди Дорна просит вас спуститься к завтраку, – раздалось из-за двери.

– Сейчас буду. – Вздохнув, Слов распрощался со сном и покинул уютную постель.

Первым делом он вылакал сразу половину воды из пузатого кувшина, который кто-то заботливо оставил на столике. Теперь умыть лицо, одеться… Вчерашняя одежда, покрытая пятнами от вина и закусок, изрядно измятая, куда-то исчезла, а на ее месте появилось новое платье – добротное, сшитое из толстой шерсти. Слов задумался, не будет ли ему жарко в таком наряде, но никакой другой одежды в пределах видимости не было. В любом случае, рассудил он, эту одежду оставили, скорее всего, по указанию леди Дорны. А уж у нее, насколько Слов успел узнать эту женщину, всегда были причины для каждого шага, который она предпринимала.

Когда Слов вошел в комнату, где был подан завтрак, Зивери и леди Дорна уже были там. Причем, судя по полупустым тарелкам, они проснулись уже давненько.

– Как спалось, милорд? – Леди Дорна поприветствовала юношу улыбкой.

– Спасибо, хорошо, – ответил Слов. В данный момент его больше всего волновала Зивери. Когда Слов появился, она встретила его равнодушным взглядом, а затем обратила все свое внимание на тарелку.

Подобное поведение девушки не укрылось от глаз леди Дорны, однако хозяйка оставила без внимания такое поведение своих гостей. Что бы она ни подумала по этому поводу, это осталось загадкой как для Слова, так и для Зивери.

– После завтрака мы отправляемся на личную яхту лорда Вулхова, – объявила леди Дорна, когда Слов сел за стол. – В свете вчерашних событий, – она бросила взгляд на Зивери, видимо отмечая ее реакцию, – лорд Вулхов приказал усилить вашу охрану, милорд. К тем двум десяткам гвардейцев, которые вас охраняли до сих пор, он прислал еще два десятка. Так что, милорд, ваша свита по прибытии в Тройной город будет более чем достойной.

– Не думаю, что мне нужна такая охрана. – Слов снова посмотрел на Зивери, упрямо не поднимавшую глаз от тарелки. На что она обижается? Надо будет улучить момент, когда они с девушкой останутся вдвоем, и попытаться поставить все на свои места. Разрешить эту ситуацию.

– Поверьте, милорд, лорд Вулхов знает, что делает, – возразила леди Дорна.

Завтрак продолжился в полном молчании. Слов внезапно обнаружил, что зверски голоден, и даже поведение Зивери не испортило его аппетит. Юноша набросился на фаршированные яйца, свежий хлеб, паштет и прочую снедь, поданную к завтраку, словно не ел три дня. Зивери же продолжала хмуро ковыряться в своей тарелке, лишь изредка отправляя в рот маленький кусочек. Леди Дорна молча переводила взгляд со Слова на Зивери и обратно.

Сразу же после завтрака они втроем, если не считать пятерых гвардейцев, поджидавших, как оказалось, у дверей, покинули дом. Перед входом уже собралась небольшая толпа. Портшез, ожидающий пассажиров, был окружен охранниками леди Дорны, а те, в свою очередь, стояли в плотном кольце отряда гвардейцев лорда Вулхова. Как отметил Слов, на лицах охранников леди Дорны не было заметно особой радости оттого, что рядом с ними стояли эти воины, одетые в короткие кольчуги и сжимающие в руках глефы. Да и сами гвардейцы поглядывали на охранников свысока. Чуть в стороне расположилась небольшая группка слуг, которые, по-видимому, тоже должны были отправиться в путешествие.

Леди Дорна села в портшез, но Слов вдруг замялся. В такой портшез могут сесть только двое. Получается… Он посмотрел на Зивери и отступил на шаг от портшеза.

– Милорд? – вопросительно приподняла бровь леди Дорна.

– Пусть в портшезе поедет Зивери. – Слов придержал полог для девушки.

– Не дури! – Зивери не сдвинулась ни на шаг. Она уперла руки в бока и строго посмотрела на юношу. – Садись в портшез и прекращай говорить глупости!

– Зивери, – Слов упрямо посмотрел на нее, – в портшез могут поместиться только двое. Ты поедешь с леди Дорной, а я пойду рядом.

– У меня, по-твоему, своих ног нет? Тебе, милорд Слов, полагается ехать в портшезе, а я – простолюдинка.

– Девушка права, милорд, – поддержала ее леди Дорна. – Тем более что за городом нас ждет экипаж, в котором мы все прекрасно поместимся. И потом, я сомневаюсь, чтобы кто-то покушался на жизнь Зивери. Насчет вашей жизни у меня такой уверенности нет. Милорд, прошу, садитесь в портшез.

– Какое покушение? – удивился Слов. – Вокруг столько охраны…

– И вся эта охрана не убережет тебя от стрелы, пущенной с какой-нибудь крыши, – фыркнула Зивери. – Я думала, что ты умнее.

– Можно подумать, полог портшеза меня убережет, – парировал Слов.

– Нет, – согласилась Зивери, – но убийца, если он поджидает тебя где-то по пути, не будет знать, куда стрелять. Он ведь не увидит, где ты сидишь.

– Милорд Слов, может, вы наконец-то послушаетесь эту девушку? – снова вступила в разговор леди Дорна. Она сидела в портшезе и нетерпеливо барабанила пальцами по раме. – Насколько я успела вас узнать, у меня сложилось впечатление, что вы способны прислушиваться к умным советам. Прошу вас!

Недовольно бурча, Слов полез в портшез. Задергивая полог, он успел заметить, как Зивери довольно кивнула, глядя на него.

– Девушка действительно умна не по годам, – произнесла леди Дорна, когда Слов устроился на подушках. – Советую вам прислушиваться к ее мнению.

– Что мне еще остается? – буркнул Слов.

Несмотря на все опасения, через город они проехали спокойно, без происшествий. Никто не дерзнул напасть на столь большой отряд, половина которого состояла из гвардейцев лорда Вуллир – отборных воинов Великого Дома. Более того, Слов не заметил ни одной задержки в пути – горожане или сами расступались, давая дорогу кортежу, или же их отшвыривали в стороны стражники.

– Милорд, миледи, – едва портшез успел остановиться, послышался голос одного из охранников из-за полога, – мы на месте.

Тут же полог был откинут, и Слов, подав леди Дорне руку и помогая выбраться из тесного портшеза, с наслаждением выпрямился. Что ни говори, а у всего есть свои недостатки. Пусть внутри портшез был устлан мягкими подушками, но его малые размеры существенно портили путешествие.

За спинами плотного кольца гвардейцев и охранников Слов увидел широкое одноэтажное строение, от которого доносился запах конского навоза и слышалось редкое ржание лошадей. У здания, которое Слов определил как конюшню, стоял запряженный четверкой лошадей экипаж на высоких колесах, дверцы которого были украшены красным щитом с белым волком Вулхова. Слов посмотрел назад – низкие обшарпанные домики, крытые соломой, обозначали околицу Вуллира, а над ними в отдалении возвышались черепичные крыши домов, стоявших ближе к центру. Он посмотрел в другую сторону – поля, кое-где перерезанные полосами кустарника, редкие фермерские домишки в отдалении и вьющаяся змеей дорога, разбитая колесами повозок и фургонов.

– Не стоит задерживаться, милорд. – Один из гвардейцев, правый рукав кольчуги которого был украшен красной повязкой, отмечавшей его звание, поклонился Слову. – Прошу вас в экипаж.

Не спеша выполнять настойчивую просьбу, Слов отыскал глазами Зивери. Он чувствовал себя неловко оттого, что ему, мужчине, пришлось передвигаться в портшезе, сидя на мягких подушках, когда девушка весь этот путь преодолела пешком. Но ведь она сама так решила… Слов покачал головой своим мыслям. Можно подумать, что от этого легче! Надо было стоять на своем, и все.

– Милорд? – Леди Дорна дотронулась до руки Слова. – Прошу вас!

Вздохнув, Слов медленно пошел к экипажу. Кучер – юноша, чуть старше самого Слова, одетый в красный жилет и, по здешней моде, красные же шаровары, с поклоном открыл перед ним дверь. Слов посторонился, пропуская леди Дорну.

– Зивери! – позвал он, когда женщина заняла свое место в экипаже. Поймав взгляд девушки, он кивнул на экипаж и улыбнулся: – После вас, миледи.

Странно, но Зивери улыбнулась в ответ. Она уже не сердится? Слов отметил, что эта мысль даже обрадовала его. Пусть причина, по которой девушка внезапно обиделась, так и осталась неизвестной – главное, что эта обида прошла.

– Ох, благодарю вас, милорд! – Зивери изобразила подобие реверанса. Судя по хмыканью леди Дорны, которое уловил Слов, вряд ли этот реверанс у девушки получился. Однако Слов изобразил в ответ глубокий поклон и сделал приглашающий жест.

После того как и Зивери села в экипаж, Слов понаблюдал еще мгновение за тем, как охранники леди Дорны садятся на лошадей, отметив при этом, что гвардейцы Дома Вулхов остаются пешими, и последовал за ней.

– Разве гвардейцы не отправляются с нами? – спросил он, устраиваясь рядом с Зивери, напротив леди Дорны.

– Они будут сопровождать нас до самого Рапора. – Леди Дорна удивилась вопросу. – А почему вы спрашиваете?

– Но ведь они же не пойдут пешком. – Слов высунулся в окно, снова озирая окрестности в поисках лошадей для гвардейцев. – Я не вижу их лошадей.

– Гвардейцы Дома Вулхов никогда не садятся на лошадь. – Леди Дорна говорила так, словно объясняла очевидное и была удивлена тем, что это приходится объяснять.

– Я слышала что-то об этом… – вставила слово Зивери, но тут же осеклась под пристальным взглядом леди Дорны.

Женщина кивнула и продолжила:

– Вы ведь знаете, милорд, что главная гордость Варрайда – это лошади. Даже на их гербе изображены эти животные. Лошади – это главная статья их дохода: варрайдская порода ценится по всей Чаше. И почти вся армия Дома Варрайд состоит из конницы. Человек, не умеющий держаться в седле, становится в тех землях объектом насмешек и презрения.

– Но при чем здесь гвардейцы Дома Вулхов?

– Милорд, Алмостер ведь дал вам какое-то образование? – Леди Дорна вздохнула. – Дом Вулхов издавна враждует с Домом Варрайд. Сложно найти два Великих Дома в Чаше, между которыми было бы столько войн, как между этими двумя. Возможно, лишь Бовкрос и Гирайя могут хоть как-то приблизиться к ним в этом смысле. Но речь не о них. Из-за этой вражды неприятие другого Дома въелось в плоть и кровь жителей их земель. Дом Варрайд презирает все, что связано с Домом Вулхов, а Дом Вулхов, в свою очередь, – все, что ценится Домом Варрайд. Поскольку варрайдцы гордятся своими лошадьми, то гвардия Дома Вулхов скорее сложит оружие – а такого не было за все время ее существования, – чем хоть один ее воин сядет на лошадь.

– Но ведь ваша охрана вся на лошадях? – Слов снова выглянул в окно, чтобы увидеть, как конные охранники леди Дорны строятся в две колонны.

– Моя охрана выполняет мои приказания. А я не думаю, что отношение к верховой езде, какое выказывают гвардейцы, разумно.

Экипаж тронулся. Охранники леди Дорны выстроились в колонну по двое за экипажем, вслед за ними, в том же порядке, следовали гвардейцы лорда Вулхова, а затем – немалая колонна слуг. Процессия получилась, на взгляд Слова, более чем внушительной. Оценив скорость движения, юноша подумал, что вряд ли стоит надеяться на скорое прибытие к причалам Рапора. Он даже пожалел, что лорд Вулхов выделил для его охраны солдат, столь принципиально не признававших верховой езды. Юноше хотелось как можно скорее добраться до Тройного города, увидеть брата и положить конец скитаниям.

– С такой скоростью мы дня три будем ехать. – Зивери словно прочитала его мысли. По выражению ее лица было видно, что девушка тоже предпочла бы более скорое путешествие. – Словно не в экипаже едем, а на той же телеге, на которой добирались сюда от Рапора… – Она на миг замолчала, а затем воскликнула: – Телега!

– А что с ней? – поинтересовался Слов.

– Я так и оставила ее в той гостинице, где мы остановились до того, как повстречали леди Дорну. – Зивери грустно покачала головой. – А ведь можно было ее продать… Что? – Девушка недоуменно посмотрела на рассмеявшуюся леди Дорну, которой вторил Слов.

Путешествие очень быстро наскучило Слову. Поля, поля, поля… Вид из окна экипажа был на редкость однообразный и скучный. Лишь раз четверо охранников леди Дорны обогнали экипаж. Слов удивился этому, но вскоре причина такого их поведения стала ясна – спустя несколько минут их экипаж проехал мимо большого фургона, который охранники заставили уступить дорогу и съехать на обочину. И снова – поля, поля, поля. В начале путешествия леди Дорна какое-то время скрашивала скуку своих спутников рассказами о Тройном городе. Потом, когда женщина или устала, или рассказала все, что знала и имела желание рассказать, несколько веселых историй поведала Зивери. А когда и девушка устала говорить, в экипаже воцарилось молчание. Слову, честно говоря, практически нечего было рассказать. Все, что могло вызвать у его спутниц интерес, он уже давно им рассказал, а о том, как они с дядей и братом жили в лесу, леди Дорне и Зивери вряд ли было бы так уж интересно слушать. По крайней мере, сам Слов не видел в той жизни ничего, о чем стоило бы поведать.

Когда подошло время обеда, они остановились прямо посреди дороги.

– Разве нельзя было пообедать в трактире? – Зивери имела в виду небольшой трактир, стоявший в самом центре деревушки, которую они проехали не более часа назад.

Слов был полностью согласен с девушкой, хотя не испытывал ни капельки того неудовольствия, которое читалось на ее лице.

– Что может быть лучше небольшого пикника? – улыбнулась в ответ леди Дорна. Она обвела рукой окружающий их пейзаж. – Посмотрите, как вокруг прекрасно! Зеленый луг, покрытый сочной травой… Соловей поет в кустах… – Женщина внезапно посерьезнела. – А кроме того, я не считаю разумным останавливаться в придорожных трактирах, где нас могут поджидать. Если мой слуга пытался подсыпать яд вам, милорд, в вино, когда вы находились в моем собственном доме, то проделать такое в трактире намного легче.

Хотя слова ее были обращены к юноше, но в ответ на них согласно кивнула Зивери.

– Просто хотелось поесть по-человечески, – вздохнула девушка, поясняя свое былое недовольство.

– О, я думаю, что обед придется вам по вкусу! – вновь улыбнулась леди Дорна.

– Надеюсь, хоть спать мы будем не на земле, – проворчала Зивери.

За то время, пока они разговаривали, слуги успели споро накрыть импровизированный стол – на зеленой траве луга была расстелена скатерть, которая в момент оказалась уставлена небольшими плетеными корзинками с яствами. Присаживаясь «к столу», Слов отметил, что большинство охранников и гвардейцев также жуют, не забывая, впрочем, зорко поглядывать по сторонам.

Обед прошел спокойно, и вскоре кортеж снова тронулся в путь. Снова поплыли мимо поля, прорезанные редкими полосами кустарника, однако скучный вид уже не так донимал Слова, довольного тем, что размял ноги и вкусно пообедал. А затем пустынная доселе дорога как-то внезапно ожила.

Еще одну телегу, двигавшуюся им навстречу, охрана отогнала на обочину, освобождая дорогу. Но вскоре на горизонте показался целый караван. Вереница огромных фургонов, больше походивших размерами на небольшие дома и влекомых десятком лошадей каждый, медленно ехала навстречу, поднимая в воздух целое облако пыли. Вот уж их заставить съехать на обочину не удалось. Впрочем, никто и не пытался.

– Видимо, пришла баржа с железом из Хора. – Подъезжавшие все ближе фургоны производили столько шума, что леди Дорне пришлось повысить голос. Одновременно она задергивала занавески.

Когда караван, все же сдавший чуть в сторону, освобождая часть дороги экипажу, проезжал мимо, разговаривать из-за шума стало вообще невозможно. Топот копыт, хрипение и редкое ржание лошадей, тянувших за собой огромные фургоны, крики и ругань возниц, которые мало заботились о том, чтобы не смутить ехавших в экипаже, скрип колес… Вдобавок ко всему, даже несмотря на задернутые занавески, экипаж заполнила поднятая колесами фургонов и копытами лошадей мелкая пыль, кружащая в воздухе, забивающаяся в рот, в нос, заставляющая судорожно чихать и кашлять.

– Могли бы отъехать в сторону и переждать, пока они проедут, – хрипло, тут же закашлявшись, выдавила из себя Зивери.

– Уступить дорогу каким-то возчикам? – Леди Дорна удивленно приподняла бровь.

Слов лишь мысленно покачал головой. Эта женщина его удивляла. То она представлялась чуть ли не идеалом рассудительности и практичности, то вдруг, как в этом случае, поступала, на его взгляд, неразумно из-за каких-то дурацких принципов. Зивери права – что стоило отъехать чуть в сторону?

– Тогда надо было заставить их съехать на обочину и пропустить нас, – продолжала тем временем возмущаться девушка.

– Они не съедут с дороги, – вновь возразила леди Дорна. – Эти фургоны настолько тяжелы, что могут передвигаться лишь по наезженной дороге. А на обочине земля гораздо мягче. Такой фургон там просто завязнет.

До вечера они повстречали еще три каравана, двигавшихся к Вуллиру, и несколько одиночных, гораздо меньших, фургонов. Последние охрана, словно стая волков добычу, сгоняла с пути, едва те появлялись в зоне видимости. Не останавливаясь, миновали две небольшие деревушки да еще с десяток мелких ферм, разбросанных тут и там в бескрайних полях.

Кортеж двигался без остановок до самой темноты. Слов уже начал подозревать, что и ночь придется провести, трясясь в пыльном нутре экипажа. Но, к счастью, до этого не дошло. Когда солнце уже касалось горизонта, окрасив все в красные тона, впереди показались огни.

Деревня была больше тех, мимо которых кортеж проезжал за этот день. Десятка два домов, сложенных из самодельного кирпича и крытых соломой, выстроились вдоль тракта, словно почетный караул. Несмотря на поздний час, на виду было много людей – местные крестьяне копались на огородах, расположенных позади домов, занимались хозяйством во дворах. Кое-кто просто стоял, праздно болтая через забор с соседом или соседкой. Проезжающий мимо экипаж, а особенно – конную охрану, да еще и гвардейцев самого благородного лорда, которых легко было узнать по горделивой осанке и снаряжению, достойному воинской элиты, провожали пристальными взглядами, прерывая разговор на полуслове. Слов подумал, что, пусть местные жители и привыкли к вереницам тяжелых фургонов, несомненно часто проезжавшим по этому тракту, им вряд ли доводилось часто видеть такую процессию, какую представлял собой их кортеж. Разве что если этой же дорогой путешествует сам лорд Вулхов.

– Здесь мы остановимся на ночь, – объявила леди Дорна, едва экипаж проехал первые дома.

– Я уже стала бояться, что вы этого не скажете. – Лицо Зивери, отражавшее доселе вселенскую скуку, мгновенно посветлело.

Сам Слов почувствовал, что слова леди Дорны обрадовали его не меньше.

– Я заранее послала слуг позаботиться о ночлеге, – продолжала леди Дорна. – Несколько раз я останавливалась в здешнем трактире, когда ездила в Тройной город.

– Наверное, еще тот клоповник! – фыркнула Зивери, умудряясь одновременно и выглядеть радостно в предвкушении того мига, когда она наконец-то покинет опостылевший экипаж, и выразить свое презрение к сельским трактирам.

– Зивери! – шикнул Слов. Странно, ведь еще недавно девушка была недовольна тем, что они не остановились на обед в другом трактире, не лучше этого.

– Отчего же, трактир довольно приличный. – Леди Дорна ничем не выказала своего неудовольствия. – Конечно, местное заведение довольно непритязательно, но уверяю вас, милочка, это отнюдь не клоповник, как вы выразились.

Экипаж остановился у самых дверей таверны, и Слов, с удовольствием покинув наконец опостылевший ящик на колесах, помог выйти дамам.

– Не думаю, что здесь хуже, чем в той гостинице, в которой мы останавливались в Вуллире, – добавил Слов, понизив голос, чтобы не расслышала идущая впереди леди Дорна.

– Тогда у нас не было денег на что-нибудь получше, – возразила Зивери, и в голосе девушки слышалась неуверенность.

– А у нас и сейчас нет денег, – шепнул Слов.

В самом деле, таверна была не так плоха. В большой общей зале, занимавшей почти весь первый этаж, стояло с десяток длинных, выскобленных добела столов. К каждому столу были приставлены длинные лавки. У дальней стены, возле распахнутой настежь двери, за которой, судя по запаху и звону посуды, располагалась кухня, выстроились в ряд пять пузатых бочек на подставках, а на них – два небольших бочонка. Хозяин таверны – грузный лысоватый мужчина в белом переднике – сидел на табуретке между рядом бочек и дверью на кухню и полировал тряпицей глиняную кружку. Слева от входа Слов увидел лестницу, ведущую на второй этаж, где, скорее всего, располагались комнаты, которые сдавали путникам.

Несмотря на поздний час, людей в таверне почти не было. Или, возможно, так казалось лишь на первый взгляд, в сравнении с размером зала. В правом дальнем углу, поближе к хозяину, заняла стол компания из шести человек, судя по одежде – местные жители. Мужчины разного возраста, от юношей до седовласого старика, пыхтевшего сизыми облаками табачного дыма, чинно обсуждали какие-то, несомненно, важные вопросы местной жизни. Слева от входной двери обосновалась другая компания. Эти-то уж точно не местные. Одежда троих молодых людей, лет двадцати пяти от роду, была заметно лучшего качества, чем у местных селян. Широкие шаровары их были сшиты из настоящего шелка и даже на первый взгляд выглядели как новенькие. Вдобавок у одного из них короткий жакет, по местной моде, был украшен богатой вышивкой. Четвертый из их компании, лет на пять старше остальных, был одет в обычные штаны, заправленные в высокие черные ботфорты. Он сидел, поставив локти на стол и уперев подбородок в сложенные ладони, а широкие рукава белоснежной шелковой рубахи обнажали запястья. Скорее всего – проезжие путники, как и вновь прибывшие. В отличие от местных, они вели себя не столь сдержанно – то и дело оглашали зал взрывами хохота, а кружек на их столе было столько, словно они вознамерились опустошить все бочки в этом трактире.

Слов бросил на посетителей лишь один взгляд. Но вот взгляд Зивери задержался на компании разодетых молодых людей гораздо дольше. Впрочем, не настолько долго, чтобы те смогли заметить явный интерес к своим персонам. Быстро отвернувшись, девушка последовала за Словом и леди Дорной.

– Милости прошу, милорд, миледи… – Трактирщик, едва увидев гостей, бросился к ним навстречу. Кружка и тряпица, словно по волшебству, исчезли из его рук. – Сюда пожалуйте!

Рассыпаясь комплиментами, которые перемежались сетованиями на погоду и пыльные дороги, причем звучало все это так, будто трактирщик лично виноват в том и в другом и искренне раскаивается в содеянном, он, беспрестанно кланяясь, провел путников к одному из столов.

– Уж простите мой недостойный трактир, – тяжко вздыхая, разводил толстяк руками, – но не могу предложить вам отдельную комнату. Редко здесь останавливаются столь почтенные гости…

– Не волнуйтесь, милейший. – Леди Дорна, оценив чистоту стола, присела на лавку. – Мы вполне можем поужинать и в общем зале.

– Лишь бы комнаты у вас нашлись, – добавила, присаживаясь рядом с леди Дорной, Зивери. – Отдельные.

– Конечно-конечно! Самые лучшие во всей округе комнаты! – Трактирщик принялся кланяться чуть ли не на каждом слове, расхваливая свое заведение. И только когда Зивери, не выдержав излияний, недовольно заметила, что неплохо было бы и поужинать наконец, испарился, как та кружка.

Стайка девушек в относительно белых передниках выпорхнула из дверей кухни, едва исчез их хозяин. Вмиг вокруг стола, за которым сидели Слов, Зивери и леди Дорна, завертелся настоящий водоворот. Блюда появлялись с такой скоростью, что юноша не успел даже моргнуть, как стол перед ним был уставлен простыми, но вполне аппетитными на вид и расточающими головокружительные запахи яствами. Покончив с сервировкой стола лорда и миледи, девушки так же споро унеслись, чтобы накормить и их охрану – трое охранников леди Дорны, не привлекая излишнего внимания, заняли другой стол, стоявший поближе к двери. Гвардейцы лорда Вулхова, вместе с остальной охраной и слугами леди Дорны, по-видимому, решили перекусить на свежем воздухе. Впрочем, кое-кого из слуг Слов успел заметить, когда они быстро поднялись на второй этаж – наверное, чтобы проверить, надлежащим ли образом подготовлены комнаты для господ.

– Эй, трактирщик! – Один из развеселой компании грохнул кружкой по столу. Слов, едва взявшийся за вилку, оглянулся. Белобрысый парень, сердито топорща пышные усы, уже вздымал руку с кружкой для нового удара по столу. – Вина!

– Ты – бездонная прорва, Гит. Дай тебе волю, ты и сам Водоворот выхлебал бы. – Язык его товарища ощутимо заплетался.

Остальные двое громко расхохотались, стуча кружками по столу. Все, кроме самого Гита. Тот все не унимался:

– Да где ж тебя носит, жирный боров?!! – Опираясь о стол, Гит, покачиваясь, поднялся. – Вот я тебя сейчас найду…

– Пока ты его найдешь, я успею до ветру отлучиться. – Обладатель белоснежной рубахи стоял на ногах гораздо лучше своего товарища, хотя речь его звучала так же невнятно. – Если тебе все же удастся добраться до кухни, прихвати и мне винца.

Едва он сделал пару шагов, Слов подумал, что сильно переоценил этого человека. Шел он так, словно крепкие доски пола ходуном ходили под его ногами. Он даже налетел на стол, за которым сидели охранники леди Дорны, но на ногах устоял. Что-то неразборчиво буркнув, пьянчуга двинулся дальше к двери. В то же время другой гуляка таки сумел выбраться из-за стола и направиться к кухонной двери. Двое оставшихся сидеть за столом сопровождали каждый шаг своих приятелей бурным смехом и даже заключили пари, кто из них сможет добраться до своей цели, ни разу не упав.

– Пьяные ублюдки! – фыркнула Зивери, пренебрежительно провожая взглядом того, который направлялся к входной двери. – Нажрутся…

– Вы правы, милочка. – Леди Дорна недовольно поморщилась. – Когда я останавливалась здесь раньше, это место было намного спокойнее. Один из охранников, глядя на свою госпожу, начал подниматься, но леди Дорна покачала головой.

– Навидалась я таких… – продолжила Зивери, однако ее слова затерялись в новом взрыве хохота. Смеялись и двое пьянчуг, оставшихся за столом, и местные, доселе так же недовольно, как и дамы, наблюдавшие за компанией, и даже кое-кто из охранников леди Дорны прыснул. Направлявшийся до ветру гуляка достиг двери, умудрившись устоять на ногах, но вот мимо самой двери промахнулся – врезался в косяк так, словно намеревался пройти сквозь стену.

– Да где ж тебя носит? – Пьяный голос другого, отправившегося за выпивкой, раздался из-за спины Слова.

Парень обернулся, желая посмотреть, не расшиб ли себе нос и этот. Резкая боль в плече заставила Слова резко отшатнуться, чуть не сшибив с лавки Зивери. Это движение спасло его жизнь – кинжал, который должен был вонзиться в спину юноши, лишь пропорол куртку на его плече, оставив глубокий порез.

Опрокинув стол прямо на леди Дорну, отчего все блюда с грохотом посыпались частью на пол, а частью – на платье женщины, Слов вскочил на ноги, пытаясь одновременно вытащить меч. Не успеть… Он еле увернулся от нового выпада. Убийца, в глазах которого уже не было ни капли хмеля, оскалившись, махнул рукой. Свистнув, лезвие кинжала рассекло воздух в пальце от горла Слова.

Юноша отскочил назад, стараясь увеличить дистанцию и выиграть хотя бы мгновение, чтобы обнажить меч. Поскользнувшись на разбросанной по полу еде, он с трудом сумел сохранить равновесие. Нападающий, оскалившись, бросился вперед, но тут опомнилась Зивери. Закричав, девушка запустила в голову убийцы ложку, и тот инстинктивно отшатнулся. Заминка всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Слов восстановил равновесие, а Зивери выхватила кинжал.

– Охрана! – завизжала леди Дорна.

Убийца снова бросился на Слова, и юноша, так и не успевший обнажить оружие, опять вынужден был отскочить. Просвистел в воздухе кинжал Зивери. Нападавший вскрикнул от боли, когда лезвие вошло ему в спину. Наконец-то меч Слова покинул ножны. Не давая убийце опомниться, он рубанул снизу вверх. Слов скорее почувствовал, чем увидел, как клинок рассек плоть.

– Сзади! – вновь закричала Зивери.

Слов рванулся в сторону, одновременно разворачиваясь. Вовремя. Еще один убийца был уже лишь в двух шагах. Краем глаза Слов уловил все происходившее в трактире. Гуляка в белой рубахе оказался настолько же пьян, как и его товарищ, хрипевший в этот момент у ног юноши. Впрочем, рубаха его уже не сияла той белизной – свежее алое пятно расплывалось по ткани. Это была не его кровь. Скорее всего, рубаху запачкала кровь одного из охранников леди Дорны, который лежал под столом. Едва внимание охранников переключилось с него, бестолково тычущегося в дверной косяк, на шум, исходящий от стола господ, убийца ударил одного из них мечом и сумел ощутимо задеть другого, прежде чем те поняли, в чем дело. Когда Слов обернулся, убийца ожесточенно отбивался коротким мечом от уцелевшего охранника, а еще один спешил ему на помощь.

Долго рассматривать происходящее Слову не дал четвертый нападавший. Парень еле отбил быстрый выпад, отмахнулся мечом от режущего удара. Первоначальное замешательство прошло, и Слов снова держал себя в руках. Сталь его клинка лязгнула о сталь короткого меча убийцы. Шаг в сторону – Слов ушел от выпада кинжалом, который тот держал в другой руке. Клинок вниз, отбивая новый удар. Небольшой шажок вправо. Выпад! Уроки дяди и постоянные тренировки с братом не прошли даром. Слов оттолкнул от себя неудавшегося убийцу, из глаз которого, вместе с кровью из глубокой раны, медленно выходила жизнь, и бросился на помощь охраннику, отбивавшемуся сразу от двоих нападавших.

Лезвие меча легко разрубило шею убийцы, находившегося ближе к Слову, и остановилось, застряв в ключице. Слов почувствовал дурноту. Ударить человека в спину… Но ведь первый убийца и намеревался поразить его самого в спину! Стоит ли при таких обстоятельствах думать, что честно, а что нет? Не время! Слов пнул тело убийцы, освобождая меч. В тот же миг захрипел последний охранник – убийца в белой рубашке по самую рукоять погрузил в его живот свой меч так, что острие его вылезло из спины бедолаги на добрую ладонь. Отбросив в сторону все лишние размышления, Слов бросился на него. Рубящий удар наискось слева направо… Противник отпрыгнул назад и, едва коснувшись пола ногами, бросился на Слова, сокращая дистанцию. Слов отмахнулся мечом, чуть отступив. Не дать сократить дистанцию – билось в его голове. Короткий клинок противника станет преимуществом, если тому удастся подобраться поближе, а длинный меч Слова, наоборот, будет мешать своему хозяину. Удар, удар, удар… Последний оставшийся в живых убийца оказался сильным противником. Он двигался ловко и быстро, как змея, ища возможность подобраться поближе и отступая, лишь возникала малейшая угроза. Слову оставалось только наносить удары, которые держали противника на расстоянии. Он чувствовал, что, если его клинок остановится хоть на миг, убийца мгновенно окажется вплотную к нему и…

С грохотом распахнулась дверь. Слов, поглощенный боем, не успел ничего сообразить, но реакция его противника оказалась гораздо быстрее. Он бросился в сторону кухонной двери, где остались женщины. С улицы в трактир ворвались остальные охранники леди Дорны вместе с гвардейцами Вулхова. Слов бросился за ним, стараясь встать между убегающим и женщинами, но на пути убийцы встал трактирщик. Толстяк, видимо, выглянул из кухни, желая поглядеть, что же за шум доносится из общего зала. Он так и замер, перекрыв собой дверь, глядя на перевернутые столы и лежащие в лужах крови тела. С разбегу убийца налетел на трактирщика, и тот только пискнул, когда меч пропорол его живот. Но время было потеряно. Заминка, пока убийца отшвыривал в сторону тело трактирщика, оказалась достаточной, чтобы Слов настиг его. Он уже занес меч для удара…

– Живым! – крикнула леди Дорна. – Не убивай…

Пролетевшая мимо Слова глефа одного из гвардейцев вонзилась в спину убегавшего. Застонав, убийца осел на пол и повалился поверх трактирщика. Слов растерянно замер, но спустя миг вокруг него, будто из-под земли, выросло плотное кольцо гвардейцев.

– Вы живы? – услышал он из-за покрытых кольчугами спин грубый голос.

– Живы. – Ответ леди Дорны звучал спокойно, будто и не произошло здесь только что смертоубийство. – Прочь с дороги!

Слов оттолкнул одного из гвардейцев, вырываясь из кольца.

– Леди Дорна!

– Боюсь, что мы остались сегодня без ужина. – Женщина хмуро осматривала разгромленный зал трактира. За ее спиной Зивери вытирала об одежду первого убийцы свой кинжал.

Слов посмотрел на свой покрытый кровью меч и, вздохнув, последовал примеру девушки – теперь рубаха того малого уже никогда не будет белой…

– Ты можешь хоть шаг ступить, чтобы тебе не продырявили шкуру? – Едва Слов разогнулся, вытерев меч, Зивери подскочила к нему и, схватив за плечо, принялась осматривать рану. Присоединилась к ней и леди Дорна.

– Ничего серьезного, – сказала она, осмотрев порез на плече Слова. – Хвала Водовороту, обойдется простой перевязкой. Однако, думаю, не стоит здесь задерживаться. Приготовьте экипаж! И принесите мне что-нибудь переодеться!

Сокрушенно качая головой, Зивери отрезала наиболее чистый лоскут от многострадальной, некогда белой, рубахи.

– Вечно так с тобой… – бубнила она, перевязывая плечо Слова. – Эдак не видать мне моей награды…

– Слушай, Зивери. – Слов вздохнул, глядя на девушку. – А стоит эта награда всего того…

– Дурак! – резко перебила Зивери и так дернула повязку, что Слов зашипел от боли. – Дурак ты и есть!

Держась за плечо и недоуменно качая головой, Слов смотрел вслед Зивери, спешащей к выходу. Кулачки девушки были стиснуты. Она еще и шипела что-то неразборчивое, пока не покинула трактир.

– Ну и что я опять сказал не так? – спросил Слов у одного из гвардейцев.

Тот лишь безразлично пожал плечами, и юноша, тяжко вздохнув, направился вслед за Зивери.


Несмотря на недавнее нападение, жизнь Фарри снова завертелась колесом, едва они с леди Лисси вернулись в Тройной город. Никого из нападавших так и не удалось поймать в ночном лесу, и казалось, леди Лисси сразу же позабыла об этом инциденте. Фарри тоже недолго мучился раздумьями и опасениями. Балы, приемы, множество новых знакомств… Жизнь во дворце леди Лисси походила на бесконечный праздник.

– Познакомьтесь, Фарри, с моей давней подругой, леди Намакс. – Леди Лисси, держась за руку юноши, улыбнулась молодой девушке, лишь чуть уступавшей красотой ей самой.

Леди Намакс присела в реверансе и вернула столь же лучезарную улыбку. Впрочем, эта улыбка предназначалась скорее Фарри.

– Лишь только я узнала о том, что милорд Дормайл снова занял причитающееся ему по праву место, да еще и стал другом благородной леди Рафокс, сразу же поспешила сюда. – Голосок ее был нежен, как лепестки первых весенних цветов. Фарри невольно был зачарован новой знакомой. – К счастью, я как раз гостила у друзей в Доме Снагр.

– Я еще не лорд Дормайл, – смутился Фарри. – Совет…

– Я так рада, что вы оказались неподалеку, – перебила его леди Лисси, выступив чуть вперед и крепче сжав его руку. – Вашего общества мне сильно не хватало. Что нового в Доме Снагр?

– О, ничего, что могло бы вас заинтересовать, благородная леди. – Леди Намакс изящно махнула ручкой. – Было несколько интересных балов, а в остальном… Надеюсь, в вашем дворце мне не придется так скучать.

– Я приложу все усилия, чтобы так и было, – улыбнулась леди Лисси. Ее подруга вновь обратила взгляд на Фарри и хотела что-то сказать, но девушка уже увлекла его в сторону. – О, Фарри, посмотрите, кто пожаловал!

Пробираясь сквозь толпу других гостей, к ним шагал высокий парень примерно одного с Фарри возраста. Весь его вид говорил о благородстве и высоком происхождении. Коротко стриженные рыжеватые волосы, весело поблескивающие глаза, тонкий прямой нос, небольшая острая бородка. Бронзового цвета камзол расшит сложным золотым узором, высокие ботфорты сияют, несмотря на то что свет свечей в зале не очень яркий. Рука юноши лежит на эфесе меча так естественно, словно оружие является частью его тела.

– Лорд Пиффи, – представила его леди Лисси, когда юноша остановился в двух шагах от них. – Мой кузен и доверенное лицо моего отца.

– Кузина, безмерно рад видеть вас. – Лорд Пиффи изящно поклонился. Он повернулся к Фарри. – А вы – лорд Дормайл, насколько я понимаю? Рад нашему знакомству. – Фарри заметил, что леди Лисси удостоилась гораздо более глубокого поклона, чем он сам.

– Я тоже рад. – Он поклонился в ответ. – Но Совет еще не признал меня лордом Дормайлом. Есть еще мой брат…

– О, я наслышан, – улыбнулся лорд Пиффи.

– Думаю, это все формальности. – Леди Лисси улыбнулась Фарри. Однако следующие ее слова были обращены к лорду Пмффи: – Думаю, в ближайшее время Совет примет верное решение.

– Я в этом не сомневаюсь. Кстати, хочу вас обрадовать, леди Лисси. Благородный лорд Рафокс намерен лично принять участие в следующем заседании Совета.

– Отец… – Леди Лисси запнулась, но тут же продолжила прежним тоном: – Это означает, что отец в ближайшие дни прибудет в Тройной город?

– Если быть точным, то завтра. – Лорд Пиффи снова посмотрел на Фарри. – Кроме участия в Совете, у него есть и другие дела здесь. Ведь, как я слышал, милорд Фарри намерен стать вашим супругом. Кстати, ваш брат, лорд Каст, тоже приедет.

Сказать, что Фарри был удивлен, – значит ничего не сказать. Ведь он совсем недавно и без свидетелей сделал предложение леди Лисси. Кроме того, они никого не ставили в известность о том, что девушка приняла это предложение. Зато леди Лисси, казалось, совсем не была удивлена. Она лишь вздохнула, а чувства, промелькнувшие на ее лице при словах лорда Пиффи, исчезли в мгновение ока. Фарри показалось, что девушка несколько раздосадована известием.

– В таком случае я вынуждена оставить вас, милорды. Если отец прибудет завтра, то мне необходимо организовать достойный прием. – Едва наметив реверанс, девушка выпустила руку Фарри и неспешно удалилась.

– Она прекрасна, не правда ли? – Лорд Пиффи проводил взглядом леди Лисси. – Не буду скрывать, что завидую вам, лорд Дормайл.

Фарри вздохнул. Сколько раз за сегодняшний вечер его называли лордом Дормайлом, и сколько раз он поправлял собеседников, указывая на то, что Совет еще не признал за ним право на титул, что у него есть брат… Похоже, никого это не интересовало. Все его замечания попросту пропускались мимо ушей либо вызывали легкое недоумение – не больше.

– Да, леди Лисси очень красивая, – согласился он.

– Именно. А кроме того, она необыкновенно умна. – Лорд Пиффи кивнул. – И богата. Как вам нравится этот дворец? Благородный лорд Рафокс подарил его своей любимой дочери, когда ей исполнилось десять лет. А что вам подарили на десятилетие?

– Мне… – Фарри задумался. Собственно, дядя не уделял большого внимания таким событиям, как день рождения – свой ли или чужой. И они с братом, живя вдали от других людей, так же привыкли не считать годы. – Не могу вспомнить, – нашелся Фарри.

– Что ж, думаю, не стоит сокрушаться по этому поводу, – улыбнулся лорд Пиффи. – Думаю, титул лорда Дормайла, да еще и с титулом благородного лорда в придачу, стоит всех подарков на все дни рождения.

– А я с этим не соглашусь, – вступила в разговор леди Намакс, о которой Фарри, признаться, успел позабыть. Девушка, когда внимание ее собеседников отвлеклось на нового гостя, так и осталась стоять рядом и слышала весь разговор. – Каждый прожитый год – это праздник, который должен завершаться с достойным великолепием. – Она хихикнула, прикрыв на миг лицо веером из пышных перьев, и стрельнула глазками в собеседника Фарри. – Признаться, я оскорблена, лорд Пиффи. Подойдя, вы не удостоили меня своим вниманием.

– О, я приношу свои искренние извинения, прекрасная леди Намакс. – Поклон лорда Пиффи был столь глубок, что казалось, юноша преломился пополам. – Я готов на любое свершение, лишь бы искупить этот непростительный просчет и заслужить ваше прощение.

– Танца будет достаточно, – улыбнулась леди Намакс.

– Мы еще обязательно побеседуем, милорд, – бросил Фарри лорд Пиффи, увлекаемый девушкой в тот конец зала, где, вторя звукам оркестра, плелось кружево танца.

Фарри остался в одиночестве, если можно так сказать, когда он стоял посреди переполненного гостями зала. Он заозирался, раздумывая, чем бы заняться теперь, когда леди Лисси убежала готовиться к приезду отца, а новые знакомые скрылись в толпе. Пойти выпить вина? Фарри отмел эту мысль – в последнее время он старался употреблять хмельное как можно реже. Есть тоже не хотелось. Поговорить еще с кем-нибудь? Он почувствовал, что пустых разговоров, коих в последнее время было предостаточно, с него хватит. Может быть, уединиться в какой-нибудь комнате… С тем же успехом можно просто отправиться спать. Скука подступала, грозя поглотить Фарри, накрыть его волной и увлечь неведомо куда. Спасение явилось в лице Грея Слима.

– Милорд, – капитан охраны леди Лисси вынырнул из толпы и, замерев подле юноши, склонил голову, – как вам сегодняшний бал?

– Все хорошо, капитан, – поклонился в ответ Фарри.

– Хорошо, но… – Грей Слим поморщился, бросив взгляд на компанию лордов и леди, что-то оживленно обсуждавших неподалеку. – Лично мне здесь скучно. Вижу, что вам тоже.

– Есть немного, – вздохнув, признался Фарри. – Завтра приезжает благородный лорд Рафокс, и леди Лисси…

– Да, я знаю, – кивнул Грей Слим. – Думаю, дела продержат ее до глубокой ночи. Однако, – капитан снова огляделся и улыбнулся, – это ведь не повод скучать. Не хотите пофехтовать? Все же лучше, чем без толку наливаться вином или трепать языком.

Предложение Фарри принял с радостью. Не то что бы ему сильно хотелось помахать мечом, но еще меньше хотелось сидеть в одиночестве или объяснять кому-нибудь, кто захочет представиться новоиспеченному лорду Дормайлу – а такие, Фарри это знал, найдутся обязательно, – что он еще не имеет права на этот титул.

– Вы не узнали, кто напал на нас в лесу? – спросил Фарри, когда они с капитаном шли к одному из внутренних двориков, который Грей Слим счел наиболее удобным.

– К сожалению, нет, – не оглядываясь, ответил идущий впереди Грей Слим. – Но кое-какие признаки позволяют мне предполагать, что в этом замешан Дом Вулхов.

– Вулхов? – Фарри на миг сбился с шага, но быстро оправился и догнал своего собеседника. – А им-то я чем не угодил? Кроме того, ведь, насколько я знаю, Дом Вулхов поддерживает Слова…

– Кое-кого из убитых разбойников узнали, – отозвался Грей Слим все тем же ровным тоном. – Двое из них точно связаны с Вулховами. По крайней мере – с представителем этого Дома в Совете. Кроме того, – он пожал плечами, – кое-какие слухи, разговоры…

– Если бы Грах или даже Вудакс…

А вот и дворик. Небольшой квадратный колодец, шагов десять на десять, был украшен лишь мраморным фонтаном, насыщающим воздух мелодичным журчанием, да лавочкой в тени розового куста, позволявшей с удобством этим фонтаном любоваться.

– Привыкайте, милорд, – усмехнулся Грей Слим, скидывая куртку и пристраивая ее на лавочке. – Высокое положение – это не каждодневный праздник, а, скорее, каждодневные заботы. – Он обнажил меч и, взмахнув им пару раз, разминая кисть руки, выжидающе посмотрел на Фарри. – Кроме того, это еще и множество врагов, какое вы себе и представить не сможете.

– Что ж мне, и тени собственной теперь бояться? – пробурчал Фарри, укладывая свой богатый лиловый камзол рядом с курткой Грея Слима. – Любой может оказаться врагом? Даже если я ничего плохого ему не сделал?

– Любой может оказаться врагом, даже если вы сделали ему немало добра. Вы готовы, милорд?

На следующее утро Фарри проснулся рано. Немного болел бок, куда пришелся удар, который Грей Слим вчера нанес – к счастью, плашмя – юноше во время поединка, но это не помешало ему отметить хорошее настроение. Но, вспомнив, что сегодня предстоит встреча с благородным лордом Рафоксом, Фарри занервничал. Подумать только – сам благородный лорд! Отец его невесты! Как он примет простого парня, выросшего в лесу, да еще и не имеющего титула? Пока не имеющего, поправил себя Фарри. Его ведь признали сыном покойного лорда Дормайла. Остальное – формальности, которые завершатся в ближайшее время. Но ведь – благородный лорд…

Усилием воли Фарри отогнал от себя подобные мысли. Будет так, как будет. Даже если лорд Рафокс не примет его… Ведь все равно Фарри любит Лисси, а она – юноша был уверен – любит его. Фарри не знал, чем закончится сегодняшний день, но был уверен, что не существует таких преград, кои он не смог бы преодолеть. Кроме смерти, конечно, но то, что благородный лорд Рафокс лишит его, Фарри, жизни, представлялось просто смешным.

Завтракал Фарри в одиночестве. Лисси все была занята приготовлениями к сегодняшнему вечеру – интересно, сомкнула ли она глаза хоть на часок этой ночью? – гости, гулявшие вчера на балу, давно разошлись, а Грей Слим исчез по своим делам. Компанию юноше составляли лишь несколько миловидных служанок, впрочем – отлично вышколенных и посему даже не поднимавших глаз и заговаривавших с Фарри, только когда тот к ним обращался. От них он и узнал, что хозяйка сейчас занята, но просила передать ему, что они увидятся за обедом. Снова подступила скука, лишь частично разбавленная мандражом.

Первая половина дня прошла в скитаниях по дворцу, более напоминавшему разворошенный муравейник. Слуги сновали туда-сюда, безжалостно истребляя и так несуществующую здесь пыль, заменяя заляпанные во время вчерашнего бала вином ковры, украшая залы и коридоры гирляндами, разноцветными фонарями. Такое впечатление, что леди Лисси действительно затеяла грандиозное празднество, долженствующее показать ее радость от встречи с любимым отцом и повеселить его после долгой дороги. Фарри быстро понял, что ему не место в этой суете. Не будет ведь он вместе со слугами скоблить полы или натирать до блеска серебряные светильники, развешанные по стенам! В конце концов, юноша уединился в библиотеке, устроившись в удобном кресле и раскрыв первую попавшуюся книгу. Впрочем, его никогда особо не увлекали подобного рода занятия, и вскоре книга вновь заняла свое место на полке. Фарри принялся расхаживать по комнате, прикидывая, сколько времени осталось до обеда.

– Вне всяких сомнений, нападение было организовано Домом Вулхов. – Тихий голос, доносившийся из-за портьеры, привлек внимание юноши. Странно, ведь до этого момента Фарри полагал, что в библиотеке, кроме него самого, никого нет. Он подошел поближе, вслушиваясь в доносящийся из соседней комнаты разговор.

– Вы уверены в этом, капитан? – Голос Лисси! Фарри удивился, услышав его. Ведь девушка сейчас должна заниматься совсем другими делами – что там леди делают, готовясь к приему.

– Да, миледи. – А это – Фарри наконец узнал говорившего – Грей Слим. Когда он успел вернуться во дворец? – Полагаю, у лорда Вулхова появились свои интересы в этом деле. Ясно, что он намерен добиться титула для брата Фарри. Либо без его ведома, либо…

– …либо этот юноша решил взять все в свои руки и обратился к лорду Вулхову за помощью, – закончила за Грея Слима леди Лисси. Говорила она медленно, обдумывая каждое слово. Однако в голосе ее звучала уверенность.

Неужели она имеет в виду… Фарри мотнул головой. Нет! Не может же она всерьез полагать, что Слов подослал людей, чтобы убить его, своего брата? Такое попросту невозможно! Скорее всего, если те люди, которые напали на них с Лисси, действительно имеют отношение к Дому Вулхов, то это дело рук самого лорда Вулхова. Фарри, хоть и был несколько простодушен, как и любой, кто не впитал вкус интриг, паутиной оплетших все Великие и остальные Дома, дураком не был. Сложить воедино фрагменты головоломки, бывшей не такой уж запутанной, он мог. На них с леди Лисси напали. Нападавшие имеют отношение в Дому Вулхов. Брат, пусть и связанный с Домом Вулхов, никак не мог организовать это нападение. Остается только одна возможность – вина лежит на лорде Вулхове или на ком-то, приближенном к нему. С этой мыслью он шагнул сквозь портьеру.

– Все-таки ты дурак, Грей Слим. Если бы ты… – Увидев Фарри, леди Лисси осеклась. Будто даже испугалась! Честно говоря, выглядела она неважно. Лицо омрачали тени под глазами, а сами глаза – прекрасные глаза! – потускнели от усталости. Похоже, она ни минуты не спала этой ночью. Замешательство исчезло настолько быстро, что Фарри даже не был уверен, не показалось ли ему. – Фарри! – воскликнула леди Лисси, поднимаясь из кресла. – Я не знала, что ты здесь.

– Я невольно услышал ваш разговор. – Фарри попытался успокоить сердце, которое кольнуло при виде того, что его любимая настолько извела себя заботами о предстоящем вечере. – Слов не может быть причастен к этому. Он…

– Фарри, никто ведь не обвиняет его. – Она подошла к юноше и взяла его за руку. – Просто капитан доложил мне о результате своего… расследования.

– В таких вопросах, милорд, – сказал свое слово Грей Слим, – следует рассмотреть все возможности, какими бы нелепыми они ни были. Но благородная леди права – никто не выдвигал обвинений против вашего брата. Всего лишь…

– Это слишком нелепое предположение! – отрезал Фарри. Он уделил Грею Слиму лишь взгляд, тут же вернув внимание леди Лисси. – Вы так устали… – В голосе Фарри прозвучала такая жалость, что девушка удивленно распахнула глаза. – Нельзя так себя изматывать, Лисси! Вам надо отдохнуть.

– Я думаю… – Леди Лисси вздохнула и опустила взгляд. – Вы правы, Фарри. Нельзя предстать перед отцом в таком виде. Я должна поспать хотя бы несколько часов. Боюсь, мы не увидимся за обедом. Вы простите меня?

– Лисси! – Фарри поразился. Эта девушка измотала себя до предела и извиняется за то, что не сможет уделить ему внимания! Она ведь с ног падает! Неизвестно даже, ела ли она хоть что-то со вчерашнего вечера. – Я не прощу вас, если вы сейчас же не пойдете отдыхать! И попрошу слуг, чтобы принесли что-нибудь перекусить вам прямо в комнату.

– Ах, Фарри! – Леди Лисси звонко рассмеялась, и на миг все следы усталости исчезли с ее лица, ставшего вновь прекрасным. – Вы такой милый! Я благодарю вас за заботу. – Погладив юношу по руке, она вновь посмотрела на Грея Слима, терпеливо ожидавшего поодаль. – Капитан, продолжайте искать. Я хочу знать все не позднее чем через два дня. Можете идти, капитан.

Поклонившись, Грей Слим покинул библиотеку. Леди Лисси вновь приникла к Фарри.

– Я тоже вынуждена покинуть вас, – прошептала она. – Вы правы – мне необходимо отдохнуть и привести себя в порядок. Надеюсь, вы не будете скучать до вечера.

Она легонько поцеловала Фарри в щеку и исчезла. Фарри вновь оказался в одиночестве. Только на этот раз его голову занимали совсем другие мысли. Дом Вулхов… Сколько же появилось у них с братом врагов с тех пор, как они покинули дом? Насколько все стало запутанным… Вокруг одни убийцы. Нападение на дом, скорее всего подстроенное Грахами, ложное обвинение в Этвуде, покушение на Слова, после которого брат спасся лишь чудом… Стоит ли это проклятое наследство всего того, что им уже довелось пережить? А ведь будущее, Фарри в этом не сомневался, принесет еще немало подобного. Стоило ли покидать леса Вудакса? Стоило! Ведь если бы они с братом так и остались в лесах, он, Фарри, никогда не встретил бы Лисси. Даже никогда не узнал бы, что она существует.

Но что же делать теперь, когда против него ополчился Великий Дом? Это ведь уже не шутка. Это даже не Грах. Ну и что? Фарри яростно ударил кулаком в ладонь. За ним ведь тоже стоит Великий Дом. Рафокс! И сам он, насколько успел узнать, в скором времени может оказаться главой другого Великого Дома. Да, Рафокс и Бовкрос, объединившись, поставят любого на место. Пусть даже то будет Вулхов. Главное теперь – скорая встреча с лордом Рафоксом. Главное – произвести впечатление, заручиться его поддержкой и… И жениться на Лисси.

Дворец гудел, словно рыночная площадь. Заканчивались последние приготовления. Из кухни в большой зал, которому предстояло стать местом приема, сновали вереницы слуг с яствами, в самом зале настраивали свои инструменты музыканты, слуги носились тут и там, проверяя в последний раз, не упустили ли что в спешке… Леди Лисси, готовясь к встрече отца, все не появлялась из своих покоев. Солнцу предстояло еще пройти немалый путь до заката, но уже прибыл гонец, сообщивший, что благородный лорд Рафокс ступил со своей яхты на причал Тройного города.

И вот, наконец, настал долгожданный миг. Новый гонец принес известие, что кортеж лорда Рафокса не далее как в получасе от дворца. Взмыленный слуга, даже забыв поклониться, сообщил Фарри, что госпожа ожидает его в своих покоях. Юноша, порядком измучившийся ожиданием и неприкаянностью, воспринял это с облегчением и радостью. И одновременно в нем с новой силой всколыхнулись страхи, которые он давил в себе весь этот день. Однако Фарри быстро взял себя в руки и вслед за слугой, как и тот, чуть не побежал к покоям леди Лисси.

Она была прекрасна. Настолько прекрасна, что Фарри, увидев ее, даже зажмурился, не веря своим глазам. Сердце юноши затрепыхалось в груди, словно норовя вырваться, во рту мгновенно пересохло, а воздух вдруг начал обжигать горло. Леди Лисси предстала перед ним в виде, достойном даже не дочери Великого Дома, а… Фарри не смог подобрать нужное слово. Если и существуют какие-то высшие, чем человек, существа, то перед ним одно из них. Огненно-рыжие волосы Лисси волной нарочито небрежных локонов спадали на ее спину. Глаза каким-то образом стали еще больше, а губы – ярче. Они манили прильнуть к ним в поцелуе и не отпускать девушку, пока хватит дыхания и после. Переливающееся рыжим золотом шелковое платье облегало плечи, грудь, талию и бедра Лисси, очерчивая каждый изгиб ее молодого, стройного тела. Широкая юбка, вышитая по подолу изображениями зеленых лис Дома Рафокс, спускалась до самого пола невесомыми складками, однако при каждом шаге очерчивала ноги девушки, а мыски бархатных туфелек, выглядывающие из-под подола, сверкали крупными изумрудами. Это была Лисси, но в ней будто собралась вся красота и свет мира.

– Что же вы стоите, Фарри? – В глазах девушки заплясали веселые огоньки. – Вы смотрите на меня так, словно видите впервые.

Фарри подумал, что действительно видит ее впервые. Он попытался что-то сказать, но лишь закашлялся.

– Проходите, проходите! У нас мало времени. Надо ведь привести и вас в надлежащий вид.

Только сейчас Фарри заметил, что они с Лисси не одни в комнате. Добрая дюжина слуг выстроилась вдоль стен. В руках их были разнообразные одежды, выглядевшие так, словно каждая их ниточка стоила дороже золота. Не успел Фарри сделать и шагу, все еще подбирая уместные слова, как оказался в плотном кольце этих слуг. И завертелось… Юноша едва осознавал, что на него надевают камзол и тут же, повинуясь жесту госпожи, чуть ли не срывают его снова, отбрасывая в сторону. И новый камзол, новые штаны…

– Нет. – Леди Лисси досадливо махнула рукой, и очередная одежка исчезла из вида Фарри. Она указала на кого-то из слуг: – Попробуйте это… Нет, не то! Давайте этот!

– Лисси! – Фарри наконец-то сумел вырваться. – По-моему…

– Это необходимо, Фарри, – оборвала все возражения леди Лисси. – Вы должны предстать перед моим отцом во всей красе. – На миг она отвлеклась на одного из слуг: – Да, вот это… – а затем снова повернулась к Фарри: – Вы должны выглядеть достойно своего титула и… моей руки.

– Но…

– Запомните, Фарри, это может пригодиться вам в будущем – первое впечатление наиважнейшее. Если вы предстанете перед кем-то впервые как лорд, то он будет видеть в вас лорда, даже если вы – последний пастух. А если будете выглядеть как пастух, то будь вы даже лордом… Да, отлично. Теперь эти ботфорты…

Фарри не знал, сколько это продлилось, но, в конце концов, ураган рук и ткани, бушевавший вокруг него, стих. Он только сейчас смог осознать, что же на нем надето. Бархатный фиолетовый камзол, шитый красным по пышному вороту, обшлагам рукавов и широким карманам был настолько мягким и невесомым, что не ощущался на теле, а из-под него пенилась кружевами белоснежная шелковая рубаха. Фиолетовые же бриджи плотно облегали ноги, а белые чулки словно ныряли в мягкие туфли коричневой кожи, украшенные золотыми круглыми пряжками.

– Да, это подойдет. – Леди Лисси кивнула. – И вот это…

С поклоном слуга поднес Фарри тонкий длинный меч в золоченых ножнах, висевший на узком, украшенном золотом же ремне. Меч выглядел больше произведением искусства, украшением, чем оружием. Вот тут немного пришедший в себя Фарри нахмурился:

– Мой меч…

– Это подойдет лучше. – Леди Лисси, задумавшись на миг, поднесла пальчик к губам. – Да, несомненно.

– Лисси…

Девушка подошла – нет, подплыла! – к Фарри.

– Фарри, я прошу вас… – Ее глаза были столь глубоки, что устоять перед ними было невозможно. И Фарри не устоял.

– Хорошо. – Он принял пояс с мечом, бросив лишь тоскливый взгляд на свое оружие, небрежно прислоненное к стене в дальнем углу.

– А теперь поспешим. – Леди Лисси улыбнулась, глядя, как Фарри опоясывается. – Мы должны встретить отца у ворот.

Едва выйдя из покоев леди Лисси, Фарри и сама хозяйка оказались посреди целой толпы. Здесь были и слуги, жмущиеся к стенам, и приглушенно переговаривающиеся лорды и леди, и Грей Слим, в сопровождении десятка охранников леди, сверкающих кольчугами. Едва перед Фарри и леди Лисси открылась дверь, по коридору прошла волна поклонов и реверансов. Гордо выступая, леди Лисси прошла вперед, и толпа расступалась перед ней, а Фарри следовал на шаг позади.

Они успели как раз вовремя. Едва переступив порог, Фарри увидел, как в ворота въезжает процессия. Десяток гвардейцев, вида настолько гордого, что не оставалось никаких сомнений в их высоком положении, вошли во двор и выстроились у ворот. Вслед за ними изящной поступью внес через ворота седока конь, статью прекраснее, чем все лошади, вместе взятые, каких Фарри в жизни видел. Сам же всадник, напротив, показался Фарри по сравнению со всем виденным в последнее время великолепием довольно неказистым. Среднего роста мужчина в сидевшей набекрень широкополой шляпе с пышным пером внимательно обозревал открывшийся его виду двор. Рыжий с зеленым шитьем камзол его был небрежно распахнут, являя взору расшнурованную до середины груди рубаху. Штаны мужчины были заправлены в высокие ботфорты, выглядевшие несколько потертыми. Следом за ним, на жеребце не менее прекрасном, въехал другой мужчина, гораздо моложе. Впрочем, сходство это было заметно лишь в чертах лица. Голова его была не покрыта, и коротко подстриженные волосы поблескивали в лучах солнца рыжиной. Темно-серая куртка, украшенная лишь парой золотых галунов, на нем была наглухо застегнута, и, Фарри готов был поспорить, несмотря на дорогу, на ней не было ни пылинки. Такими же чистыми и аккуратными выглядели белые узкие штаны, а сапоги сияли. По сравнению с ним Фарри почувствовал себя разряженным как петух. Третьим въехал в ворота пожилой, но крепкий мужчина. Конь его был черным как ночь и даже на первый взгляд больше похожим на свирепого дикого зверя, чем на прирученное животное. Одет этот всадник был в полный латный доспех, блестевший на солнце серебром, и лишь нарисованный на груди герб Дома Рафокс пятнал его. Закрытый шлем был приторочен к седлу рядом с тяжелым мечом. Лицо этого всадника было сурово, под стать внешности. Длинные седые волосы тяжело лежали на плечах, взгляд колол, будто копье, а губы были сжаты в тонкую жесткую полоску. Следом за этими тремя во двор начала вливаться колонна слуг, гвардейцев и каких-то господ, явно благородного происхождения.

Кто из них лорд Рафокс? Фарри сразу отмел юношу. Слишком уж молод он, чтобы быть отцом Лисси. Хоть и выглядит настоящим лордом, но… Нет, это, наверное, ее брат. Остаются двое других. И тут Фарри заколебался. У первого въехавшего во двор лошадь под стать благородному лорду. Однако… Как-то слишком неряшливо он выглядит. Одежда его, несомненно, роскошна, но этому человеку, похоже, абсолютно плевать, как он выглядит. Шляпа вот, например, с обвисшими полями… В представлении Фарри глава Великого Дома должен выглядеть возвышенно, благородно. Именно так выглядит третий – в доспехах. Сразу видно – великий воин, знающий толк как в сражениях, так и в том, как подобает выглядеть благородному человеку. Взгляд – вон какой гордый…

– Лисси, – шепнул Фарри, чуть склонившись к девушке, – кто…

Но леди Лисси, не обратив никакого внимания на его слова, вдруг шагнула вперед.

– Отец. – Ее реверанс был настолько глубок, словно она в момент стала ниже ростом как минимум вдвое. – Это великая честь видеть вас снова.

Поскольку девушка стояла спиной к Фарри, он не видел, на кого из троих устремлен ее взгляд. Но все разрешилось спустя миг. Тот самый неряшливо выглядевший мужчина в потертых сапогах и шляпе с обвисшими полями легко соскочил с лошади. Он глянул на леди Лисси с некоторой ленцой.

– Здравствуй, дочь. – Голос его так же не подходил, по мнению Фарри, благородному лорду, как и внешний вид. Какой-то… срывающийся, с чуть визгливыми нотками. Так мог говорить подросток, голос которого как раз начал ломаться. – Смотрю, ты, как всегда, расстаралась, желая почтить отца. – Он обвел взглядом двор, украшенные гирляндами двери дворца, толпу лордов и леди, выстроившихся для встречи высокого гостя. На Фарри его взгляд задержался чуть дольше, чем на всем остальном, но лишь на самую малость.

– Видеть вас – это всегда праздник для меня, – заверила его леди Лисси, снова склоняясь в реверансе. А вот ее голос звучал совсем не как обычно. Никаких веселых или повелительных ноток, какие частенько в нем проскальзывали. Само смирение и почтение. – Я приготовила…

– Да брось ты эти церемонии! – Лорд Рафокс оглянулся на спешивающихся путников и принялся стягивать перчатки. – Собрала кучу народу, небось и грандиозный бал думаешь устроить. Лучше бы, дочка, тихо поужинали в семейном кругу. – Взгляд его снова остановился на Фарри. Юноше показалось, что уголок рта лорда Рафокса на миг скривился в усмешке. Впрочем, он снова надолго не задержал взгляд на Фарри. – Хотя, не скрою, мне приятно, что ты так расстаралась. Давай-ка обними отца.

Лорд Рафокс раскинул руки, ожидая, когда дочь подойдет к нему. Причем в правой руке он до сих пор сжимал снятые перчатки. Леди Лисси не заставила себя ждать. Плавной походкой она подошла к отцу, и тот заключил ее в объятия. Но, как приметил Фарри, ответные объятия девушки были гораздо сдержаннее.

– А меня не хочешь обнять, сестричка? – Юноша в серой куртке подошел к ним. Его лицо озаряла широкая улыбка, а глаза посверкивали весельем. Только сейчас Фарри заметил, что его лицо имеет немало общих черт с лицом лорда Рафокса. Стало быть, хоть в этом он не ошибся, определив юношу как брата леди Лисси.

– Да-да, – лорд Рафокс выпустил дочь из объятий, – обними-ка братца.

Затем последовало новое объятие. Леди Лисси снова отступила на шаг от отца и брата, присела в реверансе.

– Отец, брат, – она кивнула третьему мужчине, облаченному в латы, который, спешившись, так и продолжал стоять возле своего коня, – лорд Делани, рада приветствовать вас и прошу войти в мой дворец.

Лорд Делани склонил в ответ голову, а лорд Рафокс фыркнул.

– Ладно, пойдем. – Уверенной походкой он направился к дверям. – А то так мы здесь до ночи простоим, а я, признаться, проголодался.

За столами, расставленными в большом зале, могли бы рассесться все жители средней деревушки, да еще и осталось бы достаточно места. Да и того количества яств и вин, выставленных на них, вполне хватило бы на прокорм той самой деревушки в течение недели как минимум. Зал гудел голосами множества гостей, играл оркестр, звенели столовые приборы, между столами сновали расторопные слуги. Для леди Лисси, ее отца и брата, которого Фарри так и не представили, как и самого Фарри не представили лорду Рафоксу, был поставлен отдельный стол. Сам же Фарри сидел неподалеку, рядом с каким-то лордом, довольно плотного телосложения, вполне соответствующего выказываемому им аппетиту. Толстяк, назвавшийся лордом Кри и не преминувший похвастаться тем, что его земли находятся в непосредственной близи от Редика – столицы Рафокса, вскоре утратил интерес к беседе Фарри, поскольку тот был гораздо больше увлечен происходящим за столом, где сидели лорд Рафокс, леди Лисси и его брат, и переключил свое внимание на соседку – молоденькую, стройную, как тростинка, девушку, которая жеманно хихикала в ответ на каждое его второе слово. Фарри ковырял вилкой еду на своей тарелке, даже не обращая внимания, что именно это за еда, и искоса, стараясь делать это незаметно, глядел на свою возлюбленную. Леди Лисси увлеченно обсуждала что-то с отцом. Время от времени в разговор вступал и ее брат. Впрочем, за шумом, царившим в зале, Фарри еле различал даже слова своего соседа.

Леди Лисси, разговаривая с отцом, то хмурилась, то улыбалась, то принималась о чем-то с ним спорить. Когда же начинал говорить лорд Рафокс, она тут же умолкала и, зачастую задумчиво прикладывая палец к губкам, слушала его. О чем они говорят? – терзался Фарри. Может быть, о нем? Ведь Лисси должна рассказать отцу о своем будущем супруге. Да и того должна интересовать его персона. Но девушка давненько не видала отца, и они вполне могли обсуждать какие-нибудь другие семейные новости. Вдобавок ни лорд Рафокс, ни его сын не бросили в сторону Фарри даже двух взглядов, хотя Лисси время от времени на него поглядывала.

Примерно через час после начала ужина, который показался Фарри целой вечностью, лорд Рафокс поднялся. Он что-то сказал дочери, отчего та скривилась, а ее брат, наоборот, расхохотался, запрокинув голову, что никак не вязалось с его чопорной внешностью. Шум в зале мгновенно стих, но лорд Рафокс, улыбнувшись куда-то в пространство зала, махнул рукой и вышел из-за стола. Гул голосов снова возобновился, а лорд Рафокс, практически незаметно, покинул зал. Вот так просто. Никаких речей, никаких церемоний. Хотя этого и следовало ожидать – ведь начинался ужин так же просто.

Спустя еще минут двадцать рядом с Фарри остановился один из слуг. Слуг лорда Рафокса, а не леди Лисси – это Фарри понял по некоторому отличию в ливрее. Он возник настолько неожиданно, что юноша вздрогнул, когда к нему обратились.

– Попрошу вас следовать за мной, милорд, – с легким поклоном произнес слуга.

Вот оно! Несмотря на то что Фарри ожидал этого весь вечер, а если честно – то с того момента, как узнал о приезде лорда Рафокса, внутри у него все оборвалось. Сейчас ему предстоит встретиться с отцом Лисси. И от этой встречи зависит… Все! Вдруг он не понравится лорду Рафоксу и тот запретит дочери выходить за него замуж? Или того хуже… Что с ним может сделать благородный лорд? Но выхода нет. Надо идти. Глядя на ожидавшего слугу, Фарри молча кивнул – все, на что он был сейчас способен, – и поднялся из-за стола.

Путь к комнатам, которые отвели для лорда Рафокса, абсолютно не оставил свой след в памяти Фарри. Юноша был слишком погружен в свои мысли и опутан страхами. Очнулся он лишь тогда, когда слуга распахнул перед ним дверь и, отойдя в сторону, замер, ожидая, пока Фарри войдет. Сдержав тяжкий вздох, юноша постарался выпрямиться и сделал шаг. Дверь за ним закрылась, как показалось Фарри – зловеще захлопнулась.

Лорд Рафокс, когда Фарри вошел в его приемный покой, стоял у небольшого резного столика в углу комнаты и задумчиво разглядывал какую-то статуэтку. Казалось, он полностью поглощен своим занятием, но, едва дверь за юношей закрылась, тут же небрежно поставил ее обратно на столик и повернулся к вошедшему. На лице отца леди Лисси играла широкая улыбка. Фарри теперь смог лучше рассмотреть будущего тестя – ведь до этого момента он видел его лишь на расстоянии. Коротко стриженные волосы лорда Рафокса сияли той же рыжиной, как и у его дочери. Над левой бровью его Фарри заметил тонкий белый шрам, полученный, видимо, уже довольно давно. Глаза отца Лисси светились веселыми огоньками, чуть бегая по сторонам. Небольшая рыжая щетина, какая бывает, если не касаться бритвы дня два, обрамляла тонкие губы и спускалась по подбородку. Одет благородный лорд был только в рубаху, расшнурованную до середины груди, однако свежую и белоснежную, те же штаны и сапоги, в которых и прибыл во дворец своей дочери, а камзол его валялся в одном из кресел.

– Благородный лорд… – Фарри низко поклонился, не зная, как быть и что говорить. Он ругал себя за то, что не догадался выспросить у леди Лисси, как следует обращаться к благородному лорду и как вообще вести с ним разговор. Может быть, нужно помолчать, ожидая, пока тот сам обратится к нему?

– Да оставь ты это! – Улыбка исчезла с лица лорда Рафокса, и он досадливо передернул плечами. – Достаточно будет простого «милорд». «Благородный лорд» – слишком длинно. Пока выговоришь… И хватит кланяться, а то еще переломишься пополам!

Вновь заулыбавшись, он быстрым шагом, теряющимся в толстом ковре, подошел к юноше. Фарри, честно говоря, остолбенел. Мало того, что этот человек не выглядит как благородный лорд, так он еще и ведет себя совсем иначе, чем, по представлениям юноши, полагалось. Фарри вполне мог представить себе стоящего перед ним отца Лисси в какой-нибудь таверне, где тот весело распивал бы вино в компании подвыпивших гуляк, на рыночной площади или еще в каком-нибудь… простом… месте, а не во дворце, где каждый, включая саму хозяйку, кланяется ему. На миг в голове Фарри зародилось нелепое подозрение, что все это какая-то глупая шутка, что ему подставили какого-то комедианта, выдав его за благородного лорда, и сейчас появится хохочущая над остолопом Фарри сама леди Лисси вместе с другими леди и лордами.

– Эй, парень! – Лорд Рафокс, приблизившись к Фарри, щелкнул пальцами перед его глазами, отчего юноша чуть не отшатнулся. – Какой-то ты бледный. Может, вина? – Опустив руку, он вздохнул. – Выглядишь так, словно думаешь, что я тебя собираюсь съесть на десерт. Не бойся, ужин был достаточно сытным – дочка расстаралась.

Фарри только и смог, что выдавить из себя жалкую улыбку. «Возьми же себя в руки! – орал мысленно сам на себя. – Хватит вести себя как распоследний баран!»

– Не думаю я так… – выдавил он из себя. Дурак! Ничего умнее не мог сказать? Отшутиться хотя бы?

Однако слова Фарри снова вернули на лицо лорда Рафокса улыбку.

– О! Раз разговариваешь – значит, живой. Не все еще потеряно. – Он схватил юношу за руку и потащил его к креслам, стоящим у большого, распахнутого настежь по случаю жары окна. Фарри не оставалось ничего иного, как последовать за ним. – Дочка мне тут понарассказывала о тебе. – Лорд Рафокс говорил без умолку, не прерываясь, даже когда усаживал Фарри в кресло и садился сам в соседнее. Впрочем, перед своим креслом он на миг замер, непонимающе разглядывая собственный камзол, валявшийся на его сиденье. Спустя мгновение проблема была решена – камзол отправился на пол, а его хозяин уселся в кресло, закинув ногу за ногу. – Говорила, мол, и красив, и храбр, и умен… В общем, мечта любого отца, желающего выдать дочь замуж. – На пару секунд он замолчал, смерив Фарри взглядом. – Ну да, симпатичный малый… – забормотал лорд Рафокс, а потом продолжил прежним тоном: – Да еще и с такой интригой! Юный лорд, выросший в какой-то глуши и намеревающийся вернуть свое положение. Преследуемый таинственными убийцами и… Нет, действительно, вы, милорд, просто мечта любой девчонки, увлекающейся всякими новомодными романами! Да-да, мечта и отцов и дочерей, получается!

Вдруг мандраж Фарри сменился злостью. Да перед ним просто шут какой-то, пусть он десять раз благородный лорд! Он же просто над ним, Фарри, насмехается! Несет какую-то околесицу о мечтах, романах… Как он смеет?!! Фарри ведь и сам – лорд! Можно сказать, практически благородный лорд, когда займет – а он займет! – место нынешнего благородного лорда Бовкроса! Да он…

– Я такой, какой есть! – Фарри чуть ли не шипел. Он подался вперед, глядя прямо в глаза человеку, сидевшему, развалившись в кресле, перед ним. – И пусть вырос я в лесу, но…

Фарри увидел, что лорд Рафокс смеется. Так же, как совсем недавно смеялся его сын – громко, запрокинув голову. Фарри вскипел еще больше. Кровь ударила ему в голову, и лишь огромным усилием юноша удержал руку, тянувшуюся к рукояти пусть декоративного, но меча. Он осознал вдруг, что вскочил с кресла и стоит перед благородным лордом, чуть подавшись вперед.

– Все-все! – Посмеиваясь, лорд Рафокс поднял руки. – Не обижайся, парень. – Словно про себя, однако Фарри услышал это, он прошептал: – Действительно, смелый. – Враз посерьезнев, лорд Рафокс продолжил: – Я не хотел оскорбить тебя. Но согласись, все представляется именно так, как я говорил. Сам посуди! Я, конечно, нисколько не сомневаюсь в правдивости твоей истории. Моя дочь не настолько глупа, чтобы принимать на веру сказки – а твоя жизнь очень похожа на то, что пишут в романах, – только из-за того, что их рассказывает какой-нибудь симпатичный малый. Да и если бы она и поверила в сказки, сомневаюсь, что в них же поверили бы и практически все лорды и леди Тройного города вкупе с благородными лордами других земель. Вот Вулхов, например, насколько я знаю, довольно серьезно отнесся к твоему появлению.

Несколько успокоившись, Фарри снова опустился в кресло.

– Я… – Он помолчал, окончательно успокаиваясь и подбирая слова. – Я уже понял насчет намерений лорда Вулхова.

– Понял? – Лорд Рафокс подался вперед и, точно таким же жестом, как его дочь, приложил палец к губам. – И что же вы, милорд, поняли?

– Лорд Вулхов хочет меня убить, – просто сказал Фарри, сам удивляясь спокойствию своего тона. – Недавно на нас с Лис… с леди Лисси напали, когда мы ездили смотреть Великий водоворот. Это сделали люди лорда Вулхова.

– Я слышал об этом, – кивнул лорд Рафокс. – И у меня будет очень серьезный разговор с лордом Вулховом, когда он прибудет в Тройной город. Однако об этом мы поговорим потом. А теперь расскажите мне, милорд, почему вы решили жениться на моей дочери?

– Потому что мы любим друг друга, – просто ответил Фарри.

– Конечно! – рассмеялся лорд Рафокс. – Я не сомневаюсь, что вы любите мою дочь. В конце концов, Лисси такая красавица… ее сложно не полюбить. Вся в мать, да… Но, – он вдруг стал очень серьезен, – она дочь Великого Дома. Вы ведь понимаете…

– Мы уже говорили с Лисси, – Фарри решил, раз уж зашел такой разговор, упрямо называть свою невесту просто Лисси, без всяких «леди», что бы ни подумал лорд Рафокс, – об этом. Она объяснила мне, что сможет выйти за меня замуж, только когда меня признают лордом Дормайлом.

– Как минимум, – кивнул лорд Рафокс. – Я знаю, что Лисси точно согласится выйти за тебя замуж, если ты станешь благородным лордом. А вот соглашусь ли я выдать за тебя дочь, если ты будешь простым лордом… – Он покачал головой. – Мне необходимо это хорошенько обдумать. В остальном же я не имею ничего против, если ты станешь моим зятем. А теперь можешь идти. Мне надо отдохнуть с дороги. – Лорд Рафокс широко зевнул. – Эта дорога… Да и дочка хоть и постаралась с праздником, но знаешь, как вся эта суета меня утомляет! Мы еще поговорим завтра.

Фарри поднялся с кресла и поклонился. После всего сказанного он никак не мог понять, каков же лорд Рафокс на самом деле. То он ведет себя словно шут, то становится серьезен… Да и серьезен ли он даже тогда, когда его слова звучат серьезно? Одно Фарри понял точно: лорд Рафокс согласен выдать за него свою дочь. Если, конечно, юноша займет соответствующее ее рангу положение в обществе.

– Кстати, как раз перед тем, как я отправился сюда, – слова лорда Рафокса догнали Фарри, когда он уже взялся за ручку в двери, – до меня дошел слух, что Вулхов полностью уверен – и уверяет в том всех, до кого могут долететь его слова, – что настоящий наследник лорда Дормайла находится у него в гостях.

– Это мой брат… – Когда Фарри обернулся, отвечая благородному лорду, он увидел лишь пустую комнату и закрывающуюся другую дверь, ведущую во внутренние покои.


В Рапор прибыли ранним утром. Три дня бешеной скачки настолько измотали Слова, что он не хотел даже вспоминать о них. Несущийся со всей возможной скоростью по пыльной дороге экипаж мотало так, что пассажиры во время редких остановок для того, чтобы поесть, вываливались из него просто зеленые. Дышать в этой коробке было вообще нечем. К счастью, желудки у Слова, леди Дорны и Зивери оказались устойчивы, и никого не стошнило. Дни и ночи скачки… Слов удивлялся, как гвардейцы лорда Вулхова выдержали такой темп. Ведь им пришлось проделать весь путь пешком, да еще и не отставать от экипажа и конных охранников леди Дорны. Возможно, если бы Слов, леди Дорна и Зивери путешествовали верхом, то гвардейцы в конце концов и отстали бы. Но все равно, хоть экипаж и двигался медленнее, чем обычный всадник, Слов чувствовал, что сам он пешком такого пути не одолел бы. Вдобавок еще и Зивери целый день дулась непонятно с чего…

Если опасность и поджидала их по пути, то Слов этого не заметил. Подобные засады убийц могли ожидать в каждом трактире или таверне, но путники промчались мимо них не останавливаясь. Лишь раз Слов заметил, что параллельно их кортежу скачут какие-то всадники, да и то – лишь по столбу пыли, вздымавшемуся за ними. Сколько их было, Слов так и не узнал. Даже если эти всадники явились сюда по его душу, то они не посмели подойти ближе, опасаясь многочисленного эскорта. А может, они никак не были связаны с убийцами, просто скакали мимо по своим делам.

Слов попал в этот небольшой портовый городок, который размерами совсем не соответствовал званию главного порта Вулхова, уже во второй раз. Однако, учитывая, что в первый раз он миновал его, валяясь в беспамятстве на дне повозки, в которой Зивери везла его в Вуллир, то посещение можно в расчет не брать. Так что юноша с любопытством рассматривал через окно экипажа проплывающие мимо дома. По сравнению с Этвудом и Вуллиром – ничего особенного. Окраина больше походила на любую из деревень, которые они миновали, не останавливаясь, на пути сюда, а центр Рапора был лишь чуть солиднее. Одноэтажные домишки, вряд ли способные вместить даже пять человек, зачастую крытые речным тростником, сменились более просторными кирпичными домами, крытыми черепицей, как правило возвышавшимися на два этажа. Кое-где над дверями висели вывески, обозначающие таверны, лавки и прочие заведения. На улицах было довольно народу, но гораздо больше разномастных повозок, фургонов всех размеров, влекомых упряжками быков или лошадей, а то и попросту упершиеся пустыми оглоблями в пыль улицы.

– Хвала Водовороту, мы на месте. – Леди Дорна, утомленная путешествием не меньше Слова, явно приободрилась. Она даже улыбнулась, произнося эти слова. – Яхта должна ожидать нас, и мы отчалим, как только взойдем на борт.

Слов вздохнул. Насколько он помнил свое путешествие по реке на яхте леди Лисси Рафокс, пока его не выбросили в воду с кинжалом в спине, это самое путешествие сопровождается качкой. А такого удовольствия ему достало и в экипаже. И теперь хотелось ступить на твердую землю и остаться на ней, не беспокоясь, что ее кидает из стороны в сторону! Однако твердой земли ему, похоже, достанется лишь несколько шагов – от экипажа до судна.

– На месте мы будем, только когда доберемся до Тройного города, – заметила Зивери. – В Зале Совета.

– Вы правы, милочка, – согласилась леди Дорна. – Но это будет самый конец нашего путешествия. А сейчас мы завершаем лишь первый его этап.

– Главное, чтобы мы доставили Слова на яхту в целости и сохранности. – Зивери выглянула в окно, за которым тянулась череда абсолютно однообразных складов, штабелей леса, бочонков и прочего, долженствующего вскоре отправиться в глубь Вулхова либо занять свое место на корабле, который доставит товар по назначению. – Да и на корабле, думаю, расслабляться нам нельзя.

– И в этом не могу с вами не согласиться. – Леди Дорна улыбнулась. – Юноша не должен пострадать, иначе все наши усилия пойдут прахом. Но вряд ли что-то случится в этом городе. А когда мы окажемся посреди реки, Слов будет в безопасности.

– Эй, я ведь тоже здесь! – Слова покоробило то, что они говорили о нем, как о каком-то сундуке, который следует доставить на место, не повредив!

– Конечно, здесь, – с готовностью кивнула Зивери. – И в этом наша главная проблема. Видишь ли, если бы тебя здесь не было, то нас не мотало бы столько дней в этой проклятой коробке!

– Да, и ты спокойно разносила бы пиво в какой-нибудь таверне, – парировал Слов.

Леди Дорна хмыкнула, а в глазах Зивери зажглись опасные огоньки.

– В таверне я не ожидала бы в любую минуту получить нож в спину и…

– Хватит-хватит! – Леди Дорна замахала руками. – Зачем же ссориться, когда нам еще предстоит довольно долго пробыть вместе? Путешествие ведь не закончено!

– И то верно, – вздохнула Зивери. Однако ни слова извинения юноша от нее не услышал. Она просто отвернулась и принялась высматривать что-то в окне.

Слов вздохнул. Да, ссориться не стоит. Зивери не раз уже спасала ему жизнь. А ее характер… У всех ведь есть недостатки. Зивери, несмотря на свой острый язычок, хорошая девушка. Что ей стоило бросить его еще тогда, когда выловила едва живого из реки? Обчистила бы карманы и поплыла дальше, скрываясь от солдат Розбира. Никто ничего и не узнал бы. Так ведь нет – она же и выходила его, и помогала… Можно даже сказать, что сам Слов практически ничего не сделал. То, что он до сих пор жив и едет в Тройной город, – заслуга Зивери и леди Дорны. Вдобавок девушка еще и красивая. Луч утреннего солнца упал на каштановые волосы Зивери и окрасил их багрянцем, отчего ее голова будто вспыхнула. Даже несмотря на то, что лицо ее покрыто пылью, а нахальный носик сморщен, словно она вот-вот чихнет, Слов невольно залюбовался. Будто почувствовав его взгляд, Зивери отвернулась от окна. Мгновение они смотрели друг на друга. Даже сквозь слой пыли он заметил, что щеки девушки вдруг украсил легкий румянец…

– Вот мы и на месте. – Голос леди Дорны словно что-то разрушил. Экипаж остановился, но Слов дернулся скорее от ее голоса, чем от резкой остановки. Он заметил, что Зивери резко отвела взгляд. – Что ж, еще немного, и мы сможем вздохнуть спокойно.

Один из охранников леди Дорны открыл дверцу и подал даме руку. Едва ступив на твердую землю, Слов вздохнул с огромным облегчением. Свежий воздух, в котором – подумать только! – не было ни следа пыли, а чувствовалась приятная прохлада, исходящая от реки. Солнце играло на тихо текущей воде. Слов оглянулся. В отдалении виднелись ряды складов, мимо которых они только что проехали. Здесь были только штабеля всевозможных грузов, а вереницы портовых рабочих сновали туда-сюда, перетаскивая их с места на место или спеша по другим своим делам. Экипаж остановился прямо у досок, которыми был вымощен причал. Охрана окружила экипаж, зорко глядя по сторонам, а гвардейцы лорда Вулхова выстроились между причалом и городом. Здесь их путешествие заканчивалось.

Яхта, на которой Слову предстояло продолжить путь, сразу привлекла его внимание. О том, что это именно то судно, несложно было догадаться. Кроме него, здесь стояла только какая-то изрядно обшарпанная баржа, никак не тянувшая на гордое имя «яхта благородного лорда». Впрочем, сама яхта этому названию тоже не совсем соответствовала. Это был целый корабль! Борта возвышались над причалом, как крутой утес. Две мачты устремлялись ввысь, а по множеству натянутых между ними канатов, будто муравьи, сновали босоногие матросы. С крутого борта яхты на доски причала, выдававшегося на добрых десять шагов в реку, были переброшены широкие сходни с резными перилами.

– Всяко лучше той лодчонки, на которой я переправилась на этот берег, – пробормотала Зивери, заслужив удивленный взгляд леди Дорны и ухмылку Слова.

– Думаю, нам не стоит задерживаться. – Леди Дорна зашагала к причалу, ожидая, что ее спутники последуют за ней. И они конечно же последовали. – Надеюсь, там нас ожидает нормальный завтрак, а не то, чем приходилось довольствоваться в последнее время.

Доски причала заскрипели под ногами. С каждым шагом яхта, казалось, вырастала еще больше. Охранники, шедшие впереди, ускорили шаг, явно предвкушая скорый отдых – еще бы, ведь посреди реки можно снизить бдительность и избавиться от напряжения, владевшего всеми последние дни! Тихий плеск воды, бьющейся о сваи, на которые опирался настил причала, успокаивал. Первый шаг на сходни – доски чуть пружинят под ногами. Наверху, где заканчивались сходни и начиналась палуба, стоял, улыбаясь в длинную бороду, человек в дурацкой, какой-то мелкой шапочке.

– Леди Дорна… – Глаза его вдруг расширились. – Эй!

От резкого толчка Слов упал на колени и чуть не свалился в воду – его спасли только перила сходней. В тот же миг он осознал, что до его слуха донеслось какое-то жужжание. И вскрик… Тонкий такой, растерянный… Зивери!

Слов пытался одновременно и развернуться, и подняться с колен. Рядом неловко барахталась Зивери. Лицо ее было искажено гримасой боли, а из спины – из-под самой лопатки – что-то торчало. На нежно-зеленой ткани платья девушки в том месте, где торчал арбалетный болт, расплывалось темное пятно.

– Зивери!!! – Слов взвыл так, что сам испугался своего крика.

Он бросился к девушке, но тут же был окончательно сбит с ног. Неимоверная тяжесть с силой ударила его, снова швырнув на перила, да так, что те натужно затрещали. Со всех сторон слышались крики, топот множества ног, скрип досок. Слов боролся, пытаясь высвободиться. Когда это ему наконец удалось, он ощутил, что руки его покрыты чем-то липким. Кровь? Его ранили? Но ведь он не чувствует боли. Руки были окрашены красным, алые пятна расплывались по рубахе и куртке. Не время сейчас! Выбросив из головы все остальное, Слов на четвереньках, запинаясь о собственный меч, пополз к лежащей неподалеку Зивери.

Дышит! Хоть мир и сузился для Слова до одного – девушки, лежащей перед ним на досках сходней, главное он понял – Зивери жива! Тихонько постанывая, она лежала у перил сходней. Слов взялся было за торчащий из ее плеча болт, но тут же отпустил его. Можно ли извлекать болт из раны? Можно ли вообще трогать девушку? Вдобавок он заметил, что на виске Зивери тоже кровь. Чуть откинув волосы, он увидел небольшую ссадину – падая, девушка ударилась головой о перила.

– Зивери! – Слов потряс девушку, оглянулся в поисках помощи.

Позади лежал один из охранников. Второй болт достался ему, однако везения у бедолаги оказалось гораздо меньше, чем у девушки. Слов сразу понял, что этот человек мертв. Именно его швырнуло на Слова, когда он заслонил юношу и поймал второй болт. На причале же царил хаос. Куда-то бежали гвардейцы. За штабелем больших бочек явно шел бой – лязг стали разносился над рекой набатным колоколом. Кое-кто из охранников леди Дорны бежал в другую сторону. Слов увидел, как оттуда, куда они направлялись, выскочил незнакомец и, бросив взгляд на происходящее, сиганул в воду.

– Зивери…

Сходни заходили ходуном. На Слова налетело столько охранников леди Дорны, что он подивился, как доски вообще выдерживают такой вес. Снова юноша оказался зажат – не церемонясь, его подхватили со всех сторон и потащили вверх, на палубу.

– Зивери! – кричал Слов. – Спасите девушку! Отпустите меня, вы…

Охранники не останавливались, пока не затащили Слова в каюту. Юноша, поглощенный борьбой, даже не заметил, как его протащили сквозь люк и по короткому коридору. Леди Дорна уже была там. Не успел Слов, которого наконец-то отпустили, снова рвануться наружу, двое охранников внесли Зивери. Леди Дорна и Слов тут же кинулись к ней.

– Жить будет, – попытался успокоить их один из охранников, внесших девушку. – Ежели кровь остановить… Я в таких делах понимаю. Кость только долго срастаться будет, а так…

Не слушая его, Слов склонился над Зивери, которую положили на стол. Девушка была бледна. Лицо ее было повернуто к Слову, а правая рука безвольно свесилась со стола. Из спины Зивери так и торчало черное древко арбалетного болта.

– Лекаря! – крикнула леди Дорна. – Если его нет на корабле, приведите из города!

Слов взялся было за болт, но, едва дотронулся до него, Зивери застонала. Слов снова отдернул руку. Жива! Но надолго ли? Кровь, пропитавшая платье, стала собираться небольшой лужицей на столешнице. Несколько капель, стекших по руке, сорвались на пол.

Если она умрет… Слов до боли закусил губу. До этого момента он не понимал, как много эта девушка для него значит. Она спасла ему жизнь, выходила юношу, когда тот колебался на краю пропасти, помогла ему встретиться с леди Дорной… Веселая и бесстрашная, с твердым характером и умеющей сострадать душой… Что она получила в награду за свою заботу о Слове? Награда… Он отдал бы все золото мира за то, чтобы Зивери пусть и злилась на него, но не лежала сейчас, истекая кровью, на этом столе!

– Некогда за врачом посылать, госпожа, – пробубнил один из охранников – тот самый, который и успокаивал их минуту назад, говоря, что девушка может выжить. – Кровь вон как хлещет. Пока доктор доберется…

– Сделайте хоть что-то! – вскричал Слов.

Снова отворилась дверь.

– Поймали одного, – доложил вошедший. – Если прикажете, приведем прямо сюда. Их трое всего было. Остальные…

– Потом! – отмахнулась леди Дорна, лишь мельком взглянув в сторону говорившего. – Закройте его где-нибудь и приставьте охрану. За его жизнь отвечаете головой.

– Сделаем, – поклонился охранник и исчез.

– Я немного понимаю в этом. – Вперед вышел один из охранников, присутствующих в комнате. Леди Дорна и Слов тут же воззрились на него, хотя ему и стоило немалых усилий отвести взгляд от девушки. – Я успел повоевать на Варрайдской границе, – продолжал охранник. – Одно время и лекарю нашему помогал, значит. Так там…

– Хватит болтать! – оборвала его леди Дорна. – Если можешь что-то сделать, то делай! Но за врачом все равно пошлите.

Кивнув, охранник – плечистый малый, явно навидавшийся в своей жизни всякого, – быстро подошел к столу.

– Ткани чистой надо, – сказал он, глядя на рану. – Воды еще. И бренди…

Слов метнулся к дверям, но голос леди Дорны остановил его на полушаге:

– Стой! Нечего тебе по кораблю мотаться. И без тебя есть кому.

Повинуясь взгляду хозяйки, один из охранников опрометью бросился из каюты. Слов вернулся на свое место и снова принялся, не отрываясь, глядеть на Зивери. Если она умрет…

Тем временем охранник, вызвавшийся лечить рану Зивери, пристально осматривал ее. Он легонько тронул болт, от чего девушка вновь застонала. Слов до боли стиснул кулаки. Будто это его живую рану бередили. Он даже не заметил, как по прокушенной губе пробежала капелька крови. Охранник достал кинжал и принялся разрезать платье на спине Зивери. Острый клинок с легкостью одолел ткань. Обнажив спину девушки, тот снова склонился над раной.

– Воды надо, – пробормотал охранник. – Кровь смыть, а то не видно ничего.

Словно услышав его слова, в каюту влетел охранник, которого посылали за необходимым для лечения. Видимо, спеша, он не отходил далеко – схватил первую попавшуюся простыню да бросился назад. Вслед за ним появился матрос, несший в деревянном ведре воду да фляжку в кармане.

– Вот… – Охранник остановился у стола, но бывший помощник армейского лекаря, не слушая, вырвал простыню из его рук.

Затрещала раздираемая ткань, охранник склонился, обмакивая в ведро лоскут простыни. Пока он обрабатывал рану, Зивери стонала и даже пошевелилась. Слов понял, что еле сдерживает себя, чтобы не наброситься на того, кто причиняет боль Зивери. И пусть эта боль необходима, чтобы сохранить девушке жизнь.

– Думаю, от нас здесь мало толку. – Леди Дорна, то ли поняв, что творится на душе у юноши, то ли действительно решив, что они лишние, взяла Слова за руку. – Пойдем посмотрим на того, кого поймали.

– Но… – Слов вырвал руку, однако леди Дорна снова схватила его.

– Пойдем! – настаивала она.

Слов позволил увлечь себя к двери. Он постоянно оглядывался туда, где охранник склонился над девушкой.

– Если она выживет, – леди Дорна остановилась в дверях, – ты получишь сотню золотых. Если умрет… – В ее голосе зазвенел металл. – Ты меня понял?

Не оглядываясь, чтобы увидеть кивок охранника, она вытащила Слова за дверь.

– Эй, ты, – леди Дорна остановила пробегавшего мимо матроса, – пришли сюда кого-нибудь из моих служанок. – Она кивнула на дверь. – Пусть присмотрит.

– Леди Дорна… – Слов снова вырвал руку из ее хватки, оказавшейся неожиданно крепкой.

– Милорд, – повернувшись к нему, леди Дорна вздохнула, – я снова вам говорю, что мы ничем там не поможем. Что толку стоять да глядеть, как другие делом занимаются? Тем более что у нас тоже есть дело.

Слов кивнул и покорно последовал за ней. Однако перед глазами его все стоял образ Зивери – ее бледное лицо с закрытыми глазами, будто девушка спит.

Плененный убийца оказался обычным, ничем не примечательным парнем. При других обстоятельствах Слов и не обратил бы внимания на такого – скользнул бы взглядом, лишь отметив чье-то присутствие. Но сейчас он всматривался в его лицо, словно пытаясь врезать эти черты себе в память. Может, это он стрелял в Зивери? Если так…

Когда леди Дорна и Слов вошли в темную комнатушку, больше напоминавшую чулан, двое охранников, сидевших подле связанного пленника, поднялись, а сам пленник хмуро уставился на вошедших. Хмуро… Честно сказать, по-другому у него и не вышло бы – от побоев глаза заплыли, лицо цвело всеми оттенками красного и фиолетового, да еще и, Слов готов был поспорить, зубов у этого человека сегодня явно поубавилось. Но несмотря на все это, а также на то, что неудавшийся убийца лежал на голом полу, в неудобной позе – кисти рук туго притянуты веревками к лодыжкам, – взгляд его совсем не соответствовал обстановке. Пусть и хмурый, но спокойный. Он словно изучал своих пленителей, оценивая и взвешивая их.

Леди Дорна остановилась, разглядывая связанного. Из-за ее плеча выглядывал Слов. Он боялся сделать еще хоть шаг, опасаясь, что не выдержит и набросится на этого человека. На того, кто стрелял в него, а может быть, и того, из-за чьего выстрела Зивери сейчас находится в шаге от смерти.

– Как тебя зовут? – Леди Дорна благодарно кивнула одному из охранников, услужливо подавшему ей стул. – Принеси-ка вина. Нет, лучше бренди, – приказала она ему и снова обратила свой взор на пленника.

Тот продолжал молча рассматривать леди Дорну, уделив внимание и Слову. Охранник – здоровенный громила, нос которого был не единожды переломан, а лицо и руки покрыты старыми шрамами, – угрожающе двинулся вперед.

– Налк, – быстро ответил убийца и закашлялся, сплюнув темную жидкость на пол.

Повинуясь кивку леди Дорны, охранник снова отступил.

– Что ж, Налк, – женщина брезгливо глянула на кровь, вытекшую изо рта пленника, – сейчас ты будешь отвечать на мои вопросы. Честно и быстро. Так ведь?

– А у меня есть другой выход? – Налк покосился на охранника.

– Конечно нет. – Леди Дорна пожала плечами и указала на громилу: – Вот он, если ты будешь упрямиться, сделает так, что твое упрямство продлится очень недолго.

– Ты стрелял в Зивери? – вклинился Слов, задав вопрос, который интересовал его больше всего. Он так и продолжал стоять за спиной леди Дорны, не решаясь подойти ближе. Как же ему хотелось убить этого человека, пусть тот и беззащитен сейчас, как ребенок!

– Я не успел выстрелить, – все так же быстро произнес Налк и снова закашлялся. – И мне заплатили за то, чтобы я убил тебя, а не кого-то другого.

Леди Дорна глянула на охранника.

– Не я его схватил. – Тот понял ее взгляд правильно. – Это Джак и Сварн его притащили.

– Я спрошу у них, – пообещала леди Дорна Налку, но тот только, насколько было возможно в такой позе, пожал плечами. – А теперь мы подошли к самой сути нашего разговора. Кто тебе заплатил?

– Можно воды? – Пленник все продолжал кашлять. Видимо, ему сломали пару ребер или еще что повредили, а возможно, кровь изо рта заливала горло.

– Потом попьешь, – резко сказала леди Дорна, подавшись вперед. – Кто вас нанял?

– Я не знаю его имени. – Видя, что охранник вновь шагнул вперед, Налк, захлебываясь, зачастил: – Действительно не знаю. Он нашел нас в таверне в Вуллире. Сказал, что есть работа. Но… – Новый приступ кашля оборвал его речь чуть ли не на пол минуты. – Но он был точно из Вудакса. Одет в кожу, как там принято, и волосы у него курчавились, как у тамошних жителей. А до того момента я его и в глаза не видал.

– Грах. – Слов будто выплюнул это имя.

– Может быть, – кивнула леди Дорна. – Если сам лорд Вудакс не затаил зло на тебя. Но это мы обсудим после. – Она снова повернулась к пленнику и указала на Слова: – Вам было поручено убить его?

– Да. Он его точно описал. Сказал ждать здесь, на причале. Что вы поплывете на яхте лорда Вулхова. Заплатил по десять золотых каждому и пообещал, что заплатит вдвое, если мы выполним работу.

– А если бы мы здесь не появились? – Леди Дорна приподняла брови. – Тридцать золотых – вас ведь трое было? – немалые деньги, даже за убийство. Вы ведь не первые, кто пытался убить нас по пути из Вуллира.

– Он сказал, что, если вы не появитесь, мы можем оставить деньги себе. Но ждать мы должны были еще неделю после сегодняшнего дня.

– Ваш наниматель очень щедр. – Леди Дорна вздохнула, поднимаясь. – Последний вопрос: когда и как он должен был передать вам остальные деньги?

– Через неделю мы должны были встретиться в таверне «Речной змей». Можно теперь воды? Пожалуйста!

– Дайте ему воды. – Леди Дорна кивнула Слову следовать за ней и направилась прочь из коморки.

Слов, молчавший все это время, послушно поплелся за ней. Он не произнес ни слова просто потому, что спросить было нечего – леди Дорна, задавая правильные вопросы, и так вызнала все, что требовалось. Однако один момент она упустила.

Слов, успевший несколько успокоиться и собраться с мыслями, остановился на самом пороге, придерживая дверь, и снова глянул на Налка.

– Впереди нас еще поджидают убийцы? – спросил он.

Налк с трудом оторвал взгляд от фляжки, которую как раз достал охранник.

– Я не знаю.

– Откуда ему знать? – Леди Дорна коснулась плеча Слова. – Милорд, вы ведь не думаете, что тот, кто поручил им убить вас, раскрыл им весь план? Каждый знал только то, что касалось непосредственно их.

Слов полагал, что они направятся в ту каюту, где сейчас идет борьба за жизнь Зивери, но леди Дорна, пройдя чуть по коридору, открыла первую попавшуюся дверь и вошла совсем в другую каюту. В отличие от той, в которой они оставили девушку, эта каюта была намного меньше. Если та была, по мнению Слова, чем-то вроде столовой, где из мебели были только большой стол, стулья да пара кресел у небольшого столика в углу, то в этой каюте всю обстановку составляли только узкая кровать, старый, растрескавшийся деревянный сундук да пара колышков, вбитых в стену, на одном из которых висел чей-то плащ.

– Почем мы пришли сюда, а не к Зивери? – Слов недоумевал. Его тянуло скорее вернуться к девушке. – Мы там сейчас все равно ничем не поможем.

Леди Дорна присела на кровать и, разгладив юбку, внимательно посмотрела на Слова.

– Нам надо поговорить о том, что рассказал нам убийца.

– Ну… – Слов на миг задумался – Думаю, что там все понятно. Грах не оставил мысль убить меня и брата…

– Это и в самом деле понятно, – прервала его леди Дорна. – Но Грахи меня сейчас не особо интересуют. Грахи – это досадная помеха, но не более.

– Ничего себе «досадная помеха»! – взорвался Слов. – Да из-за них Зивери сейчас…

– Послушайте, милорд, – леди Дорна устало вздохнула, – Грахи – это всего лишь мелкий Дом, который пакостит нам, как может. Но, заняв свое место, лорд Дормайл, а тем более благородный лорд Бовкрос, на Грахов может не обращать внимания.

Слов задумался. С одной стороны, леди Дорна права. Насколько он понимал, если Фарри станет благородным лордом, то они смогут больше не бояться Грахов. Но с другой стороны, как можно так просто отмахиваться от тех, кто то и дело подсылает убийц?

– Меня гораздо сильнее сейчас волнует Дом Рафокс, – продолжала леди Дорна. – Это уже не мелочь, вроде захолустного лордика, желающего удержать в зубах кусок, который ему явно не проглотить. Дом Рафокс – это Великий Дом, с которым нам придется столкнуться. В том числе и на Совете.

– Но при чем здесь Рафокс? Они ведь не подсылают убийц…

– Кстати, это меня тоже беспокоит. Если они безуспешно попытались убить вас один раз, то просто обязаны предпринять новые попытки. Я готова поспорить, что у них есть какой-то план. И вы, Слов, в этом плане лишняя фигура. – Леди Дорна, задумавшись, замолчала. Какое-то время она просто сидела уставившись в стену и беззвучно шевеля губами. Когда Слов, не выдержав, уже открыл было рот, она вновь заговорила: – Если Рафоксы не предпринимают попыток убить вас, то они вполне могут действовать руками Грахов. Это в их стиле – загребать жар чужими руками.

– Но зачем им это? – Слов действительно не понимал, хотя и чувствовал, что в словах леди Дорны есть истина.

– Затем, что, если кто-то из убийц окажется у нас в руках, он покажет не на Дом Рафокс, а совсем в другую сторону. Ведь какое отношение имеет Дом Грах, входящий в Великий Дом Вудакс, к Великому Дому Рафокс?

– Никакого, – согласился Слов.

– Кроме того, когда мы прибудем в Тройной город, вы ведь будете утверждать, что человек леди Лисси Рафокс пытался убить вас. Ведь так, милорд?

– Конечно! Но в первую очередь я должен спасти брата…

– О вашем брате, Слов, мы поговорим после. Скажу вам только, что он, по-видимому, занимает немаловажное место в планах Рафокса, и вы можете не беспокоиться о его жизни. Ведь если они хотят поставить его на место лорда Дормайла… Но об этом мы поговорим как-нибудь в другой раз.

Слов хотел возразить. Он считал, что судьба Фарри стоит того, чтобы обсудить ее прямо сейчас. Разве что-то может быть важнее этого? Но он чувствовал, что у леди Дорны есть какой-то план… Ее мысли были весьма разумными, и она уже не раз помогла ему, поэтому юноша решил выслушать леди Дорну до конца.

– Какие у вас есть доказательства того, что леди Лисси Рафокс пыталась вас убить? – спросила она.

Слов задумался. Он снова успокоился и обрел ясность мысли. Всегда лучше подумать хорошенько, считал он, а потом уже говорить. Итак, его пытался убить Грей Слим – капитан личной охраны леди Лисси. Все произошло на ее яхте. Что еще надо? Кто еще мог отдать такой приказ? Так он и высказался.

– О, я думаю, что они придумали прекрасное объяснение тому… – леди Дорна покрутила пальцами в воздухе, – «несчастному случаю», произошедшему на яхте. Такое, что и ваш брат, и все остальные поверили. Возможно, вы просто случайно вывалились за борт, или у вас с кем-то вспыхнула ссора, закончившаяся вашей смертью… Конечно, леди Лисси Рафокс никаких приказов никому не отдавала, а виновные, если такие, в соответствии с ее историей, и были – уже наказаны. – Женщина сделала паузу и дождалась, пока Слов понимающе кивнет. Действительно, то, о чем она говорила, прозвучало очень убедительно. – Доказательств у вас нет. Даже кинжал, о котором вы рассказывали, Зивери продала, когда вы нуждались в деньгах. Остается слово юноши, которому лишь предстоит занять определенное положение в обществе, против слова дочери Великого Дома. Как вы думаете, чье слово перевесит? – Она объясняла все Слову, как ребенку, растолковывая и разжевывая так, чтобы тот не просто поверил ей на слово, но и сам все это понял.

– И что же нам делать? – Слов действительно понял. И то, что он понял, совсем ему не нравилось.

– Рафоксы хитры. Недаром их Дом славится интригами, некоторые из которых распутываются лишь тогда, когда уже поздно принимать ответные меры, а большинство навсегда остаются тайной, – продолжала леди Дорна. – Я не сомневаюсь, что Рафоксы желают вам, милорд, смерти. Ведь если вы объявитесь в Тройном городе да заговорите, то… Если не Совет, то уж ваш брат должен поверить вашим словам. А это может разрушить все их планы. Так что их стремление непременно вас убить не вызывает сомнения. Пусть они и попытаются сделать это руками Дома Грах. Вы согласны? – Дождавшись кивка, леди Дорна и сама с одобрением кивнула. – Тогда я не вижу ничего дурного, если мы немного подделаем доказательства.

– Как? – удивился Слов.

– Если Грахи связаны с Рафоксами и нападение подстроено по их указке, я думаю, что не будет большой ложью, если наш пленник укажет на Дом Рафокс как на тех, кто заплатил ему за убийство.

– Но ведь человек, с которым они встречались, выглядел как житель Вудакса! – возразил Слов.

– О, я думаю, мои люди смогут убедить его, что тот человек выглядел как житель Рафокса. – Глаза леди Дорны блеснули. – Так что тот сам поверит в это. Не сомневайтесь, милорд.

– Но не было же такого человека… – начал было Слов, но леди Дорна его тут же перебила.

– А кто был? – спросила она. – Просто человек, которого он никогда не видел ранее, выглядящий так-то и так-то. Конечно, слово какого-то убийцы не равнозначно слову Великого Дома, но кое-какие сомнения мы посеем.

Слову этот замысел, честно говоря, не очень нравился. Ложь – она и есть ложь. Алмостер Бровин очень не любил, когда его в чем-то обманывали. Ложь даже в мелочах пресекалась им на корню. Соответственно он и воспитал братьев. Но… Так, как повернула все леди Дорна, – это не выглядело ложью. Сколько Слов ни пытался найти в ее рассуждениях изъян, всякий раз выходило так, как сказала женщина. Действительно, если Дом Рафокс пытался убить его чужими руками, то почему не указать прямо на Дом Рафокс, минуя эти руки?

– Я отдам соответствующие указания, – прервала леди Дорна размышления Слова. – Теперь же, думаю, нам стоит посмотреть, как там наша бедняжка Зивери.


Посидеть в хорошей компании за кувшинчиком вина – хорошее времяпрепровождение. Фарри ощущал, что полностью доволен жизнью. По правде говоря, не хватает Слова, но ведь брат вскоре прибудет в Тройной город, и тогда… Как все сложится потом, Фарри представлял себе довольно туманно. Один из них станет лордом Дормайлом, а впоследствии – благородным лордом Бовкросом. Юноша, после того как сделал предложение леди Лисси, а уж тем паче – после разговора с лордом Рафокс, очень надеялся, что это будет именно он. Желал того всем сердцем. Конечно же он не обделит брата. Слов займет достойное место. Надо будет подумать о том, можно ли будет передать Слову титул лорда Дормайла после того, как он сам станет благородным лордом. А дальше… Никаких мыслей о столь отдаленном будущем, если не говорить о свадьбе, у Фарри не было.

– Что-то наш милорд Дормайл замечтался. – Лорд Парис Рафокс, брат Лисси, хитро посмотрел на Фарри.

Неплохой парень, как оказалось. Несмотря на внешнюю чопорность, всегда застегнутый на все пуговицы камзол, идеальную прическу и сияющие сапоги, он вовсе не был снобом. Фарри чувствовал, что этот человек ему определенно нравится. Нрав у лорда Париса оказался веселым, он не чурался шуток и откровенных разговоров. К тому же был умен и умел интересно рассказать, казалось, обо всем на свете. В общем, лорд Парис был именно тем парнем, с которым приятно общаться.

– Наверное, милорд, мечтаете о скорой свадьбе с моей сестренкой. Признавайтесь!

Фарри бросил взгляд на Грея Слима, также составившего ему компанию, но тот лишь с улыбкой наблюдал за беседой.

– Ваша сестра, милорд, стоит того, чтобы о ней мечтать, – ответил Фарри, салютуя лорду Парису кубком.

Иногда юноша сам себе поражался. Прошло ведь не так много времени с того момента, как он вышел из лесу. В прямом смысле. Конечно, Фарри не считал себя дикарем. Дядя все-таки дал своим подопечным достойное воспитание. Однако, оглядываясь назад, Фарри понимал, как сильно изменился с того времени. Даже речь его стала другой. Наверное, подумал он, это все из-за постоянного общения с лордами и леди, от которых он и перенял манеры. Он стал разговаривать как они, вести себя как они, и даже считал само собой разумеющимся, что все за него делают слуги. Единственное, Фарри усмехнулся про себя, он еще не позволял слугам одевать себя.

– Превосходный ответ! – Лорд Парис расхохотался, запрокинув голову. Была у него такая привычка, но смех его не выглядел непристойным. Скорее – заразительным. Когда лорд Парис смеялся, трудно было не вторить ему. – Милорд, я начинаю понимать, почему сестрица остановила свой выбор на вас.

Фарри покраснел, лихорадочно соображая, что ответить, а лорд Парис тем временем уже по новой наполнял кубки.

– За лорда Дормайла! – провозгласил он, салютуя. – Будущего благородного лорда Бовкроса и моего будущего родственника!

Фарри с удовольствием выпил. Как и Грей Слим. Капитан охраны леди Лисси не отличался разговорчивостью, но и не был обузой в компании. Иногда он подключался к разговору, поддерживая шутку или высказывая свое мнение. Хотя большую часть времени молчал, видимо наслаждаясь погожим деньком да свежим ветерком, обдувавшим открытую террасу, на которой они устроились.

– Кстати, капитан, – лорд Парис вдруг посерьезнел, – что вы нам расскажете о том нападении на милорда Фарри и мою сестру? Ведь мне не хотелось бы потерять ни ее, ни нашего нового друга.

– Что ж я могу рассказать? Вы и так все знаете. – Грей Слим пожал плечами, но под пытливым взглядом лорда Париса продолжал: – Несомненно, то нападение – дело рук Вулхова. Но, как и следовало ожидать, его представитель все отрицает и сетует на то, что слишком много развелось вокруг разбойников. – Он вдруг встрепенулся, будто что-то припомнив. – Кстати, может быть, вас, милорды, заинтересует: сегодня утром у одного из поварят нашли яд. Для чего он понадобился мальчишке, тот объяснить толком не смог, но…

– Уж явно не крыс травить. – Лорд Парис поднялся и, подойдя к перилам, огораживающим террасу, принялся рассматривать небольшой сад внизу. – И вы, Грей Слим, так спокойно сидите здесь и пьете вино после этого?

– А что стало с тем поваренком? – Не то чтобы Фарри сильно беспокоила судьба поваренка, тем более если тот замышлял кого-то отравить, но ему было просто интересно.

– Мои люди его допрашивают. Когда он расскажет все, что нам нужно, то… Может быть, его просто выставят из дворца. – Судя по тону, судьба поваренка беспокоила Грея Слима еще меньше. Он посмотрел на лорда Париса и ответил на его вопрос: – Почему бы мне не выпить с вами вина, если уж вы предложили? Не буду же я обыскивать лично каждого слугу. Этим займутся другие люди.

– Будете. – Когда лорд Парис повернулся к ним, это был уже не тот веселый юноша. Голос его был подобен холодному камню. – Если что-то случится с милордом Фарри, не говоря уж о членах моей семьи… – И снова, удивив Фарри внезапностью, он переменился. Перед ними снова стоял веселый юноша, пусть и в застегнутом, несмотря на жару, на все пуговицы темном шерстяном камзоле. – Не станем портить серьезными разговорами такой прекрасный момент. Капитан, будьте любезны – налейте вина.

Пока Грей Слим выполнял просьбу, лорд Парис обошел вокруг стола и снова уселся на свое место.

– Жаль, что Слова нет с нами. – Фарри показалось уместным перевести разговор на более спокойную тему. Судя по интересу, блеснувшему в глазах брата Лисси, в выборе темы он не ошибся. – Он понравится вам, милорд. Думаю, когда брат прибудет наконец, он не откажется стать вашим другом.

– Почту за честь. – Лорд Парис пригубил вина и кивнул Грею Слиму. – Если он хоть вполовину так же умен, как вы, милорд… Думаю, с ним приятно будет иметь дело.

– О, мой брат всегда уделял учебе гораздо больше внимания, чем я, – рассмеялся Фарри. – И когда мы фехтовали, Слов частенько побеждал.

– Неординарный юноша, – подтвердил Грей Слим. – Насколько я узнал его во время пребывания на яхте, он действительно умен. И к тому же приятный собеседник.

– В таком случае я с нетерпением ожидаю нашего знакомства. – Отставив в сторону опустошенный кубок, лорд Парис хитро глянул на Фарри. – Кстати, милорд Фарри, я хочу открыть вам маленький секрет. Отец хотел сделать вам сюрприз вечером, но, раз уж у нас такая приятная беседа, я просто не могу утерпеть. Насколько я знаю, ваша свадьба с моей сестрой состоится лишь при некоторых условиях.

– Да. – Фарри помрачнел. Этот вопрос его сильно беспокоил. Что делать, если право на наследство имеет Слов, а не он? Согласится ли тогда лорд Рафокс выдать за него свою дочь? В этом, честно говоря, Фарри сомневался.

– Появились некоторые доказательства, что именно вы – старший сын лорда Дормайла.

Фарри воспрянул духом. С его плеч будто свалилась какая-то тяжесть, которую до этого момента он и не ощущал. Радость охватила юношу. Значит, преград для свадьбы нет! Он расплылся в улыбке, глядя на лорда Париса. Но тут снова подал голос Грей Слим.

– Интересная новость, – задумчиво произнес он. Чуть помолчав, разглядывая содержимое кубка, он продолжал: – Однако, судя по слухам, дошедшим до меня из дворца лорда Вулхова, когда брат милорда Фарри нанес визит благородному лорду, он был представлен как лорд Дормайл. И также были приведены некие доказательства.

Фарри непонимающе воззрился на капитана. Как такое может быть? Есть доказательства того, что старше он, и в то же время есть доказательства старшинства брата? Тогда получается… Слова ввели в заблуждение? Но зачем?

– Интересное дело, – нахмурился лорд Парис. – Тут есть над чем поразмыслить. Выходит, у лорда Дормайла два сына, и оба старшие? И оба претендуют на наследство…

– И у обоих есть доказательства, – усмехнулся Грей Слим.

– Наверное, это какие-то козни лорда Вулхова, – растерянно пробормотал Фарри. – Может быть…

– Все может быть. – Грей Слим покачал головой и уставился в свой кубок.

– Да-да… – Лорд Парис выглядел задумчивым. – Но вот что странно: если лорд Вулхов настолько уверен, что ваш брат, милорд, старше вас, то зачем ему подсылать к вам убийц? Ведь если ваш брат действительно имеет право на майорат и может это доказать, то и привел бы свои доказательства на Совете. Все бы и разрешилось. Зачем убивать вас?

Фарри тупо смотрел в свой кубок. Зачем убивать его? Действительно…

– Видимо, доказательства милорда Слова не столь весомы, как хотелось бы, – отозвался Грей Слим. – Но если милорд Фарри выйдет из игры, то и таких доказательств не понадобится.

– Вы правы, капитан. Полностью с вами согласен. – Заглянув в свой кубок, лорд Парис поморщился и потянулся к кувшину. Тот также оказался пуст. – Эй, кто-нибудь! – крикнул он. – Вина, живо!

Пока мигом появившийся, словно ниоткуда, слуга ставил на стол новый кувшин и забирал пустой, за столом царило молчание. Фарри был настолько поражен, что даже не обратил внимания на то, что его собеседники обсуждали вопрос, касающийся непосредственно его, а он за все это время не произнес ни одной дельной мысли. Сначала юноша услышал добрую новость, вселившую в него радость, а потом его будто оглушило другой. В голову лезли мысли, которые он старался отогнать всеми силами. Однако, когда слуга снова исчез, Грей Слим отозвался, полностью вторя этим мыслям.

– Меня беспокоит, что сам милорд Слов, насколько я слышал, утверждал о своем праве на наследство. Не значит ли это…

– Вполне возможно, – лорд Парис быстро оборвал капитана, остро глянув в его сторону, и Грей Слим замолчал, не досказав, что хотел, – милорда Слова как-то убедили в этом и он на самом деле заблуждается.

Ну конечно же! Фарри с благодарностью взглянул на лорда Париса. Вот объяснение всему! Слова просто обманули!

– Думаю, так и есть. – Фарри чуть не вскочил со стула. Он удержался в самый последний момент и сделал вид, что просто потянулся за вином. – Когда брат приедет и мы представим ему доказательства того, что я старше его, он конечно же все поймет!

– Даже не сомневаюсь в этом. – Лорд Парис поднял кубок. – За крепкую братскую любовь!

Все дружно выпили. Фарри осушил кубок до дна.

– Но для этого вам, милорд Фарри, – произнес Грей Слим, стукнув кубком по столу, – необходимо оставаться в живых. Помните, если в живых останется только один из вас, то ему не понадобятся никакие доказательства. – Фарри заметил, что капитан покосился на садик под террасой. Мимо фонтана быстро шагал один из подчиненных Грея Слима. Капитан, вздохнув, поднялся. – Прошу меня простить, милорды…

– Разве мы не договорились отложить на сегодня все дела? – Лорд Парис, приподняв бровь, глянул на капитана. Затем взгляд его скользнул на приближающегося охранника. – Думаю, капитан Слим, вы вполне можете выслушать этого человека здесь. А потом уж мы решим, стоят ли принесенные им известия того, чтобы отпускать вас.

– Как прикажете, благородный лорд. – Грей Слим, поклонившись, снова уселся на свое место. На то краткое время, пока охранник добирался до их стола, воцарилась тишина, нарушаемая лишь бульканьем вина – лорд Парис вновь наполнял свой кубок.

Фарри все прокручивал в голове произнесенные только что слова. Его брат утверждает, что имеет право на титул… У лорда Рафокса имеются доказательства, что право на титул имеет он, Фарри… «…Если в живых останется только один из вас, то ему не понадобятся никакие доказательства», – звучали эхом в его голове слова Грея Слима. Нет! Не может быть, чтобы Слов… Однако какой-то противный голосок в голове шепнул: «А если – может?» Нет! Фарри замотал головой, не обратив внимания на удивленный взгляд лорда Париса. Однако, кроме взгляда, брат Лисси ничем не выказал свое недоумение. Он лишь занес кувшин над кубком Фарри.

– Вина? – Он не дожидался ответа – рубиновая струйка потекла в кубок.

Кубок наполнился аккурат к тому времени, когда охранник остановился перед сидящими за столом.

– Милорды. – Он поклонился лорду Парису, Грею Слиму и Фарри, переведя затем взгляд на своего капитана. – Я прошу прощения…

– Что? – Одно слово Грея Слима, произнесенное отстраненным тоном, будто ответ на вопрос абсолютно не интересовал капитана, заставило охранника резко замолчать. Но через мгновение он кивнул Грею Слиму и заговорил:

– Шимми ничего путного не сказал. Он не знает того, кто передал ему яд.

– Шимми – это тот самый поваренок, – пояснил Грей Слим лорду Парису и Фарри.

– А этот Шимми не мог соврать? – Настроение у Фарри упало еще больше. Что и сказать – прекрасно начавшийся день стремительно стал портиться, когда непринужденный разговор переключился на столь неприятные ему темы. В то же время новость охранника хотя бы отвлекла юношу от мыслей о брате. Крайне неприятных мыслей.

– Сомневаюсь, милорд. – Грей Слим усмехнулся, однако со следующими словами лорда Париса усмешка тут же слетела с его лица.

– И ты решил прервать нашу милую беседу столь… – брат леди Лисси покрутил пальцами в воздухе. На стоящего прямо напротив него охранника он даже не смотрел, – важными новостями?

Охранник, замолчавший, когда заговорил Грей Слим, и державший все это время язык за зубами, обеспокоенно переступил с ноги на ногу. Даже если бы Фарри заметил, каким взглядом смотрит на своего подчиненного Грей Слим, он не смог бы сказать, что больше обеспокоило охранника – этот горящий взгляд или равнодушные слова лорда Париса.

– У парнишки оказалась очень хорошая память, милорды. – Говорил охранник чуть быстрее, чем до того, но все же умудрился заставить свой голос звучать спокойно. – Он подробно описал того человека, который передал яд. Это был Карас, милорды.

– Карас? – хмуро повторил Фарри.

Лорд Парис с любопытством воззрился на Грея Слима, явно ожидая, что тот сейчас же все разъяснит.

– Карас, милорды, служит Дому Вулхов. – Капитан не заставил долго ждать пояснений. – Известная личность. В определенных кругах… – Он на миг замолчал, словно что-то торопливо обдумывая. – И внешность у него такая, что сложно не узнать, даже по словесному описанию.

– Ну вот, – в голосе лорда Париса звучала грусть, хотя Фарри показалось, что в нем промелькнула и нотка удовлетворения, – и еще одна ниточка, ведущая к Вулхову, милорд Фарри.

– Вы в этом уверены? – Юноша вздохнул. Вопрос он задал лишь для порядка, ведь уже было покушение на него, организованное Домом Вулхов. Стрелы, яд… Не это больше всего беспокоило Фарри. Самое страшное то, что с Домом Вулхов связан его брат!

– Шимми описал человека, с которым встречался, как низкорослого, с двумя перекрещивающимися шрамами на правой щеке. Еще один шрам – над левым глазом. К тому же парень заметил, что этот человек немного прихрамывал на правую ногу, а когда говорил – иногда заикался.

– Без всяких сомнений, это Карас. – Выслушав охранника, Грей Слим кивнул. Слова его звучали настолько уверено, что все сомнения вылетели из головы Фарри. – Вулхов использует этого малого, когда надо провернуть разные темные делишки вроде покушения. – Будто только заметив, что охранник продолжает стоять у стола, он перевел взгляд на него. – У тебя все?

– Да, господин капитан.

– Можешь идти. – Грей Слим проводил удалявшегося охранника, принесшего вести, взглядом, и снова продолжил объяснения благородным господам, которым составлял компанию, словно и не прерывал их. – Скользкий и ушлый тип. В основном он промышлял бретером – и был одним из самых известных! – на службе Дома Вулхов, но подозревали, что Карас замешан и в убийствах. Его долго никто не мог поймать, но один раз, года три назад, вышла у него промашка. Как раз после того случая он и стал хромать.

– Насколько я осведомлен в таких делах, – нахмурился лорд Парис, – после того случая мы вообще не должны были больше услышать об этом Карасе.

– Вы правы, милорд, – склонил голову Грей Слим. – Однако ходили слухи, что лорд Вулхов приложил все возможные усилия, чтобы освободить своего человека.

– И после всего произошедшего он продолжает заниматься тем же делом?

– Выходит, что так, милорд Парис. Кроме того раза, когда слухи о Карасе, в основном благодаря его чудесному избавлению, разошлись по Чаше, он исчез примерно на год. Честно говоря, я тогда думал, что лорд Вулхов освободил его лишь затем, чтобы он не рассказал что-то такое, чего рассказывать не следует. Многие думали, что Карас исчез навсегда. Но спустя год он снова объявился при дворе Вулхова и больше не покидал земель своего господина.

– Что ж, – вздохнул Фарри, – значит, это все-таки Вулхов…

– И нам крупно повезло, – усмехнулся Грей Слим, – что он послал к нам столь известную личность.

– Скорее, нам повезло, что эта известная личность решила сделать все чужими руками. Причем столь неумелыми. Капитан, я надеюсь, вы примете меры к тому, чтобы Карас больше не побеспокоил милорда Фарри?

– Немедленно этим займусь. – Грей Слим, с видимым сожалением, поднялся из-за стола. – Прошу прощения, милорды.

Поклонившись, он заспешил прочь, оставив Фарри наедине с лордом Парисом. Тот же, едва Грей Слим удалился на несколько шагов, будто и забыл о капитане.

– Не беспокойтесь, милорд, – по-своему истолковал он озабоченность Фарри. Сам лорд Парис имел вид весьма беззаботный. – Думаю, мы сможем обеспечить вам должную охрану. Отец непременно примет все соответствующие меры. – Вдруг он нахмурился. – Кстати, я хочу попросить вас об одолжении. Не говорите отцу о том, что я раскрыл вам его маленький секрет. Лорд Рафокс очень не любит, когда кто-то портит его сюрпризы.

Судя по тому, с каким видом сидел в своем кресле благородный лорд Рафокс, когда Фарри явился по его приглашению, он действительно любил разного рода сюрпризы. Отец Лисси, насколько Фарри его узнал, и так производил впечатление озорного мальчишки, а сейчас его глаза сверкали еще большим озорством – точно он задумал какую-то проказу.

– О, милорд Фарри! – Лорд Рафокс, хоть и не соизволил подняться, когда Фарри вошел, всем своим видом выражал радость видеть его. – Вы не скучаете в доме моей дочери? – Он задавал вопросы с такой скоростью, что Фарри не мог вставить и слова. Да и интересовали ли лорда Рафокса ответы? – Как ваше здоровье? Все ли вас устраивает? К сожалению, Лисси была слишком занята эти дни и не могла уделить вам надлежащего внимания, но… – он заговорщицки подмигнул, – думаю, что вскоре все изменится.

– Спасибо, милорд. – Фарри наконец-то улучил момент, когда поток слов прервался. – Все просто прекрасно.

– Хорошо-хорошо! – Лорд Рафокс, слушавший слова юноши с улыбкой, вдруг нахмурился. – Вы уже слышали о той неприятности с поваренком? Да что вы стоите в дверях – проходите, присаживайтесь! – Он указал рукой на соседнее кресло и продолжил, только когда Фарри занял его: – Мне доложили, что у одного из поварят нашли яд. Слышали?

– Да, милорд. Господин капитан Грей Слим рассказывал мне об этом.

– Попробуйте это вино. Превосходное! – Собственноручно наполнив бокал и протянув его Фарри, лорд Рафокс налил и себе. – Неприятная ситуация. Во дворце моей дочери… Впрочем, к счастью, все закончилось благополучно. А Слим сказал вам, что этот негодяй, судя по всему, связан с Вулховом?

– Да, милорд. Но…

– Думаю, мы должны усилить вашу охрану, милорд Фарри. – Лорд Рафокс огорченно вздохнул. – Я ведь не могу допустить, чтобы с вами что-то случилось. Кроме того, что вы мне симпатичны, милорд, я не хочу расстраивать свою дочь. А она очень расстроится, если вас убьют.

– Я тоже не хочу расстраивать Лисси. – Фарри осушил кубок. – Но не думаю, что в этом дворце мне что-то угрожает.

– Если не считать того поваренка, – заметил лорд Рафокс. – А ведь может быть и еще кто-то, кого мы не заметим вовремя. Нет, милорд, с сегодняшнего дня все заботы о вас я поручу своим личным слугам. А уж им я доверяю. И охранять вас будут мои личные гвардейцы. И не возражайте!

Фарри, открывший было рот, тут же его и захлопнул. Последние слова лорда Рафокса прозвучали так, что спорить с ним, похоже, бесполезно. Однако все происходящее очень сильно Фарри не нравилось. Он и так с трудом привык к слугам Лисси. А тут – новые люди… Да еще и эта охрана. Уж не будут ли гвардейцы таскаться за ним даже во дворце?

– До Совета мои люди будут следовать за вами повсюду. – Лорд Рафокс будто прочитал мысли юноши. – Вы же понимаете, что это для вашей безопасности. И думаю, будет неразумно, если вы, до того как все разрешится, покинете дворец.

– Похоже на тюрьму. – Фарри горько усмехнулся.

– Милорд! – Лорд Рафокс вскочил, чуть не перевернув столик, на котором стояли кубки и кувшин с вином. – Вы хотите оскорбить меня?

– Лорд Рафокс… – Фарри тоже поднялся. – Я уважаю вас и согласен, что… – Подбирать слова было ой как непросто! Но Фарри старался изо всех сил, хотя разгоравшаяся в нем злость усложняла его задачу. – Я не хотел оскорбить вас. Просто эта охрана… Я ведь не ребенок, лорд Рафокс! Я могу и сам защитить себя. – Словно в доказательство своих слов, Фарри положил ладонь на эфес меча – своего меча, а не той красивой игрушки, с которой он впервые предстал перед отцом Лисси.

– Вы храбры, юноша. – Лорд Рафокс снова занял свое кресло, и голос его звучал уже абсолютно спокойно. – Но вы должны привыкать. Высокое положение в обществе, титул – это не только дворцы, слуги и богатство. Это еще и опасность. Думаете, я не могу защитить себя, раз за мной всюду следует сотня гвардейцев? – Он помолчал, будто ожидая ответа, но молчал и Фарри, который продолжал стоять, держась за свой меч. Наконец лорд Рафокс вздохнул: – Не могу! И не из-за того, что не владею мечом. Когда-нибудь, милорд, мы пофехтуем с вами, и вы сами убедитесь, что, несмотря на годы, моя рука достаточно крепка. Но это будет честный поединок. А убийцы… – Лорд Рафокс развел руками. – Не ожидайте от них честного поединка. Одно дело, если к вам подошлют бретера. Но скорее всего, вас ожидает стрела с крыши, кинжал в спину или яд в вине. Или, может быть, десяток громил в темном переулке…

Фарри понял. Стрела с крыши, точнее – из-за деревьев, когда они с Лисси ездили любоваться Водоворотом, уже была. Яд чуть не оказался в его вине сегодня. А умирать юноше не хотелось. Ему хотелось жить, наслаждаться каждой минутой, проведенной вместе с Лисси. Ему хотелось увидеть брата… Слов! Он не может быть замешан в этих подлых покушениях!

– Вижу, вы все понимаете. – Настроение лорда Рафокса снова, как всегда неожиданно, переменилось. В его глаза вернулось веселье. – Довольно о неприятностях. У меня есть и хорошие новости для вас! Дело в том… Нет, вы, милорд, постарайтесь угадать, о чем речь!

Вот оно – тот самый сюрприз, о котором рассказал лорд Парис, подумал Фарри. Конечно он не мог подвести своего нового друга и показать, что ему уже давно все известно. Особенно глядя в глаза благородному лорду Рафоксу и учитывая резкие перемены в его настроении. Только что был серьезен, говорил о возможных покушениях на него, Фарри, а теперь сияет, как новенькая монета! У Фарри же не было никакого желания играть в подобные игры, учитывая все сказанное. Но и не играть в них он не мог.

– Не пытайтесь даже, милорд, – по-своему истолковал его заминку лорд Рафокс, – все равно не угадаете! – Он выдержал долгую паузу, за время которой Фарри успел вернуться в свое кресло. – Когда я узнал о вашем интересном случае и, конечно, об определенном интересе своей дочери к вам, то сразу же приказал своим людям начать расследование. Мне ведь, кроме всего прочего, очень интересно, кто же из вас с братом станет лордом Дормайлом. Так вот, дорогой мой Фарри… – Снова пауза, продлившаяся гораздо дольше, после которой лорд Рафокс торжественно возвестил: – Все права на титул принадлежат вам!

Фарри кивнул. Он запоздало подумал, что надо было бы проявить больше эмоций – ведь новость вроде бы должна была обрадовать его, – разыграть удивление перед лордом Рафоксом, показав, что слышит об этих доказательствах впервые. Но, к счастью, его собеседник, похоже, был слишком увлечен. Не обратив внимания на задумчивость Фарри, отец леди Лисси продолжал свою речь. По крайней мере, Фарри казалось, что лорд Рафокс не замечает ничего вокруг и полностью наслаждается моментом.

– Я приказал разыскать всех, кто выжил в замке Дормайл в ту ночь, когда он пал. Следует сказать, Фарри, что ваш отец был популярен даже среди слуг – мало кто уцелел той ночью. А из тех, кто уцелел… Вы и ваш брат родились за два дня до начала последнего штурма. Конечно, все в замке знали, что на свет появились сыновья лорда Дормайла, но для того, чтобы подробности разошлись в слухах, не хватило времени. Что может знать какой-нибудь конюх о новорожденных сыновьях своего господина, кроме того, что они родились? А из личных слуг лорда и леди Дормайл, которые могли знать имена, не уцелел никто.

– Откуда же вы тогда узнали, что именно я – старший сын? – К удивлению Фарри, хоть отец Лисси и говорил о событиях, приведших к смерти его родителей, юноша не чувствовал ничего. Возможно, лишь небольшое сожаление промелькнуло в глубине его души. Словно речь шла о каких-то чужих людях.

– К счастью, одна из служанок вашей матери была весьма болтливой особой. По крайней мере – в разговорах с одной из кухарок. Тогда-то, в последний день жизни ваших родителей, она и рассказала той кухарке о том, как назвали сыновей лорда и леди. К счастью, эта кухарка оказалась одной из немногих, кто выжил.

Фарри уже достаточно долго прожил во дворце леди Лисси Рафокс, каждый день общаясь с людьми благородного происхождения. Тот юноша, приплывший на остров, на котором стоял Этвуд, возможно, воспрянул бы духом от этих новостей. Но теперь Фарри знал намного больше. На своей шкуре в том самом Этвуде он испытал отношение знати к остальным – простым людям, стоящим намного ниже их. Ему сразу припомнился суд, когда Зелин Грах с усмешкой оболгал их с братом, а судья не очень-то интересовался, что скажут они в свою защиту. Так неужели слово какой-то служанки сможет стать доказательством в его деле?

Видимо, задумавшись, Фарри высказал последний вопрос вслух.

– Кроме слова той кухарки, порукой будет и мое слово, милорд. – Лорд Рафокс снова стал серьезен. – Поверьте, мое слово что-то стоит на Совете.

– Не сомневаюсь, благородный лорд. – Фарри вернулся к действительности, отложив все размышления на потом. – Но если верно то, что я слышал, то и у лорда Вулхова есть какие-то доказательства… – Прикусив язык, юноша не дал вырваться словам о том, что и слово благородного лорда Вулхова весит не меньше, чем слово благородного лорда Рафокса. Сказать такое было если не неразумно, то уж точно невежливо.

– Да, и вес он в Совете имеет не меньший, чем я. – Зато лорду Рафоксу нечего было опасаться, и он озвучил то, о чем умолчал Фарри. Но его лицо внезапно вновь стало беззаботным. – Не волнуйтесь ни о чем, милорд. – Лорд Рафокс махнул рукой с таким видом, словно речь шла о сущем пустяке. – Я уверен… Нет! Я даю вам слово, что вы станете лордом Дормайлом. И в том, что вы станете мужем моей дочери. Лучше скажите-ка, как вам это вино…


Слов всю ночь просидел у постели, в которую уложили Зивери, так и не пришедшую в сознание. Всю ночь он не сомкнул глаз, глядя лишь на бледное лицо девушки. «Она не должна умереть!» – мысленно повторял он вновь и вновь. Не сейчас, когда они уже так близки к цели! Зивери спасла его. Неужели лишь затем, чтобы погибнуть? Слов взялся за голову. Если она умрет…

Корабль заметно покачивался на речных волнах. Девушка лежала неподвижно. То и дело Слов склонялся к ней, стараясь уловить слабое дыхание. Она не должна умереть! Он слишком привязался к Зивери. Слов заморгал, ошеломленный этой мыслью. Да, он настолько привык, что Зивери рядом… С того момента, как Слов очнулся на берегу реки, Зивери не покидала его. Выходила его, когда юноша умирал. Помогала во всем… Смог бы Слов встретиться с леди Дорной, если бы не она? И не только в этом заключалась помощь Зивери. Ее веселый нрав… Даже когда Слов был на грани отчаяния, достаточно было Зивери сказать лишь слово, чтобы настроение юноши улучшилось. Ему довольно было лишь посмотреть на нее!

Еле слышный стон сорвался с губ девушки. Слов окаменел, но спустя миг бросился к ней. Все ли в порядке? Может, Зивери стало хуже? Открытые глаза девушки блеснули в тусклом свете масляной лампы.

– Что… – Голос ее звучал слабо, едва разборчиво.

– Тихо! – Слов прижал палец к ее губам, ощутив, насколько приятно ему касаться Зивери. Ей нужен покой! Но, несмотря на осознание этого, слова полились неудержимой рекой. – Ты как? Тебя ранили на пристани… Зивери, я так перепугался! – Получалась немного бестолково, но Слов не мог остановиться. – Когда тебя принесли сюда… Я думал, что ты умрешь! Я…

– Слов…

– Молчи! Тебе нельзя говорить! – лихорадочно шептал Слов. – Как твоя рука? Сильно болит? Ты потеряла много крови…

– Так мне отвечать тебе или молчать? – Зивери мотнула головой, отстраняясь от руки, которую Слов так и не убрал. – Что произошло? Да успокойся же ты!

– Арбалетчик. – Слов попытался взять себя в руки. С великим трудом, но ему удалось это. – В тебя попал болт, предназначавшийся мне. А потом…

– Понятно. – Зивери скривилась. – Рука болит… Слов, здесь есть вино?

– Сейчас! – Юноша метнулся в сторону, но тут же замер. – Какое вино, Зивери?!! Тебе же нельзя!

– О, Водоворот! – вздохнула девушка. – Что же мне, терпеть эту боль?

– Зивери… – Посмотрев ей в глаза, Слов решился. В небольшом шкафчике нашлась фляжка с вином. Налив совсем немного на дно добытого там же стакана, Слов осторожно поднес питье к губам девушки. – Вот.

Зивери одним глотком осушила стакан. Впрочем, там и было-то всего на один глоток.

– Ты издеваешься? – Девушка сверкнула глазами. – Налей полный стакан, дубина!

Вновь вздохнув, Слов выполнил ее просьбу.

– Так-то лучше. – Зивери откинулась на подушку. – А ты чего здесь?

– Я… – Слов запнулся. – Я не мог бросить тебя… – Зивери смотрела на него, явно не понимая. – Зивери, если бы я тебя потерял…

– Поплыл бы дальше в Тройной город, – усмехнулась девушка. – Стал бы лордом Дормайлом…

– Нет! – Слов взмахнул рукой, отметая сказанное девушкой. – Зивери… – Горло внезапно пересохло, но юноша продолжал: – Мне ничего не надо без тебя!

– Звучит, как будто ты признаешься мне в любви.

– Нет… – Слов почувствовал, что щеки его запылали. – Или… Зивери, я не могу без тебя! – чуть не выкрикнул юноша.

– Тихо ты! – шикнула Зивери. – Перебудишь всех… – С минуту она молча смотрела в глаза Слову. – Знаешь, иди-ка ты спать. Лица на тебе нет.

– Я останусь с тобой, – упрямо ответил Слов. – Вдруг тебе нужна будет моя помощь.

– Единственное, что мне нужно, так это хороший сон. – Зивери вновь застонала, когда руку прострелила боль. – Видишь, что ты наделал! – Она посмотрела на него так, будто именно Слов был причиной этой боли. – Ступай к себе, дубина, и дай мне поспать!

– Хорошо. – Слов подумал, что лучше сейчас поступить так, как говорит девушка. Нельзя ей волноваться.

Уже когда он подходил к двери в каюту, Зивери вновь повернула голову в его сторону. До ушей юноши донесся ее слабый шепот:

– Спасибо, Слов… Ты тоже очень дорог мне…


Свежий утренний ветерок, скользя над речной гладью, наполнял паруса, заставляя поскрипывать мачты и такелаж. Мерно вздымались и вновь погружались в воду, толкая вперед корабль, длинные весла. По палубе, будто муравьи, сновали матросы, которые, повинуясь лающим командам боцмана, подтягивали какие-то канаты, карабкались на мачты и занимались другими, несомненно важными корабельными делами.

Корабль шел по широкому каналу, по обеим берегам которого, словно каменные утесы, возвышались дома Тройного города. Вначале, в пригороде, обычные, они, казалось, по мере продвижения к городу все больше вырастали. Строгие и украшенные вычурной лепниной. Двухэтажные, трехэтажные… Было даже несколько зданий, возвышавшихся на четыре этажа! А вот… Слов проводил взглядом гигантское строение – целых пять этажей! Настоящий дворец. Красиво… Мысль о красоте мелькнула и пропала где-то в глубинах сознания, спрятавшись за гораздо более сильным ощущением. Тревога. Где-то в этом городе его брат. Пусть леди Дорна утверждает, что Фарри жив, что он нужен Рафоксам. Но Слов не мог оставаться спокойным, пока родной человек находится в руках тех, кто пытался убить его самого.

Слов полной грудью вдохнул бодрящий воздух и покосился на стоящую рядом Зивери. Девушка не отрываясь смотрела на проплывающий мимо город. Слов хотел было заметить, что еще довольно холодно и ей не мешало бы набросить что-нибудь на плечи, чтобы уберечься от ветра, но он вовремя прикусил язык. Сегодня Зивери была почему-то не в духе. Может, ее рана виновата? Взгляд Слова скользнул на плечо. Белоснежная повязка резала глаз, выглядывая из-под светло-зеленой, свободной, по моде Розбира, блузы. Юноша поспешил отвести глаза. Почему-то чем большую заботу он проявлял – а он практически не отходил от Зивери, – тем больше девушка злилась. Можно подумать, есть что-то плохое в том, что он заботится о ней!

Леди Дорна, также стоящая у борта рядом со своими, как она считала, подопечными, легонько улыбнулась, заметив, как Слов смотрит на Зивери. Она ничем не выдала, что слышала тот разговор, произошедший три дня назад, когда девушка очнулась. Слов, сутки просидевший у постели Зивери, увидев, что она открыла глаза, в порыве облегчения выложил все свои страхи за жизнь девушки, все свои чувства к ней, даже те, о которых до того момента не догадывался. Леди Дорна жалела, что она не видела лицо Зивери в тот момент – судя по всему, было на что посмотреть! – а голос девушки был еще слишком слаб, чтобы ее слова проникли сквозь закрытую дверь.

Мягко покачнувшись, корабль ударился о причал, притянутый к нему брошенными с палубы канатами. Сходни одним концом уперлись в доски причала.

– Вот мы и прибыли. – Леди Дорна сделала знак одному из охранников и вмиг вместе со своими подопечными, к которым конечно же относила и Зивери, оказалась окружена живым кольцом. – Мы остановимся во дворце лорда Вулхова…

– Фарри. – Слов даже не заметил укоризненного взгляда, брошенного на него женщиной, которую он так бестактно перебил. – Мы должны спасти Фарри. Он должен быть там же, где Рафоксы…

– Не будь дураком! – осадила его Зивери. – Или ты думаешь, что мы можем просто так заявиться во дворец благородной леди?

– Девушка права, милорд. – Леди Дорна быстро справилась с возмущением и говорила терпеливо, разъясняя элементарные вещи. – Во-первых, никто не может просто так быть допущен во дворец благородного лорда или леди. Даже в мой дворец – а я стою намного ниже леди Рафокс – никто не войдет без приглашения. Во-вторых, если леди Рафокс пыталась вас убить, то, явившись в ее дворец, вы сами отдаете себя в ее руки. Вы просто никогда не выйдете из него.

Слов в сердцах хлопнул себя по бедру. Так близко… Юноша полагал, что все закончится в тот же день, когда он прибудет в Тройной город. Он собирался броситься к брату, лишь только его нога коснется земли.

– …И в-третьих, – закончила леди Дорна, – мы только предполагаем, где находится Фарри. Думаю, самым разумным сейчас будет отправиться во дворец лорда Вулхова. Вы, молодые люди, отдохнете с дороги, а я поговорю с лордом Цангом, который представляет в Совете интересы лорда Вулхова. Думаю, он многое сможет прояснить. А уж потом мы с вами решим, что делать дальше.

Слов вынужден был признать ее правоту. Хотя внутри все кипело, он спокойно, вслед за дамами, спустился по сходням и занял свое место в уже поджидавшем портшезе, который был настолько велик, что там поместилась и Зивери и осталось место для еще одного человека. Весь путь до дворца Вулхова они проделали молча. Слов полностью погрузился в свои мысли – страх за жизнь Фарри почему-то с новой силой разгорелся, едва Тройной город показался на горизонте, и угрожал оставить от юноши лишь кучку пепла. Зивери тоже была не расположена к беседе – почему-то хмурилась все утро. И хотя Слов несколько раз попытался выяснить причины такого ее настроения, пары шпилек оказалось достаточно для того, чтобы он оставил эти попытки, списав все на рану. Леди Дорна же не относилась к тем женщинам, которые склонны болтать без причины.

Роскошные дома, которые можно было сравнить с дворцами, еще более роскошные и величественные дворцы, огромные площади, украшенные фонтанами и статуями… Виды Тройного города совсем не тронули Слова. Он лишь отмечал, что вон там, дальше по улице, виднеются торговые палатки небольшого базара, на этом перекрестке, собрав вокруг себя небольшую толпу, выступают акробаты. Отмечал сухо, как простой факт, абсолютно не восхищаясь красотой движений тех же акробатов. Очнулся он, только когда портшез остановился.

– Леди Дорна! – Сквозь кольцо охраны проскользнул человек. Небольшого роста, с внушительным животом, на котором еле сходилась короткая куртка, украшенная красной вышивкой. Широкие шаровары делали его и вовсе похожим на мяч из бычьего пузыря, каким, набив его тряпками, играли мальчишки в лесной деревушке. Вдобавок ко всему пышные усы толстячка так топорщились в стороны, что казалось, если порыв ветра сейчас покатит его по земле, то эти усищи предназначены как раз для того, чтобы остановить своего обладателя. – Какая радость! Для меня честь встречать вас!

– Ваша радость взаимна, лорд Цанг. – Кивнув, леди Дорна приняла его руку и покинула портшез. – Позвольте представить вам милорда Слова, о котором вы уже, я уверена, наслышаны, и Зивери.

– Милорд, конечно же я слышал о вас! Очень рад, что смог наконец-то с вами познакомиться! – Слов едва поклонился, а лорд Цанг тем временем бросил неуверенный взгляд на Зивери. Леди Дорна не упомянула титул девушки, и это могло означать только то, что та не принадлежит к благородному сословию. Что в таком случае эта особа делает в обществе благородных господ и дам? Несмотря на сомнения, которые ясно отпечатались на лице лорда Цанга, он соизволил поклониться и ей. – И с вами… Зивери.

– Милорд, я полагаю, что молодым людям стоит отдохнуть с дороги. Не распорядитесь ли выделить им комнаты?

– О, конечно, леди Дорна! Все уже готово. Мы ждали вас еще вчера. Но как же вы? Разве вы, миледи, не желаете отдохнуть?

– Пусть молодежь отдыхает – ведь у них впереди еще столько времени! – рассмеялась леди Дорна. – А мы с вами побеседуем. Мне не терпится узнать последние новости Тройного города!

Слов поморщился. Ему показалось, что, даже если он заявит, что не прочь принять участие в беседе, леди Дорна все равно найдет сотню благовидных причин, по которым ему следует отправиться отдыхать. Поэтому юноше не оставалось ничего иного, как промолчать. Все равно он узнает, о чем был разговор. А если не узнает… Не это главное, когда Фарри в опасности! И он не позволит тянуть время. Ни себе, ни даже леди Дорне. Вновь поклонившись, Слов последовал за слугой, который предложил «благородным господам» идти за ним. И лицо юноши было таким же мрачным, как и идущей следом девушки.

Дворец благородного лорда Вулхова в Тройном городе был не настолько внушительным по размеру, как его собрат в Вуллире, но поражал великолепием. Широкая лестница привела Слова и Зивери к высокой белоснежной колоннаде, за которой их взору предстала большая двустворчатая дверь, обшитая надраенной до блеска изящной бронзовой чеканкой. Двое ливрейных слуг в цветах Дома Вуллир с поклоном отворили перед гостями сразу обе створки, пропустив Слова и Зивери. Они ступили в большой зал, залитый ярким утренним светом сквозь прозрачнейшее тонкое стекло окон. Даже мрачные мысли Слова отступили перед удивлением от увиденного – посреди зала, у еще одной широкой лестницы, ведущей на второй этаж, бил небольшой, украшенный статуями и лепниной фонтан. Фонтан в доме! Пусть – во дворце, но все же это показалось Слову явным излишеством.

Слуга, беззвучно шагая по толстому ковру, провел их к одной из дверей в левой стене зала. Коридор, открывшийся за ней, тянулся на добрую сотню шагов. Стены здесь были обшиты деревянными панелями, что весьма недешево, если учесть, что дерево в Чаше поставлялось только Домом Вудакс, а висевшие на них через каждые пять шагов массивные бронзовые светильники заливали коридор ярким светом. Вдоль рядов закрытых дверей они прошли в самый конец коридора, закончившегося лестницей, поднялись на второй этаж. Новый коридор, еще роскошнее, чем тот, который Слов и Зивери только что прошли. Слов, даже сквозь обуревавшие его мысли, не мог не поразиться великолепию и изяществу статуй, ваз и множества других безделушек, стоявших в стенных нишах. Светильники здесь были гораздо меньше размером, чем на первом этаже, но сделаны, похоже, из золота, а не из бронзы.

Слуга подвел их к одной из дверей.

– Комнаты миледи. – Открыв дверь, он застыл в поклоне.

Слов остановился, ожидая, когда слуга пойдет дальше. Остановилась и Зивери. Слуга же не двигался, чего-то ожидая. Девушка сообразила первой:

– Скажи, как Слову найти свои комнаты, и можешь идти. – Тон ее был настолько похож на тот, каким давала указания слугам леди Дорна, что Слов удивился. Казалось бы, простая девушка, выросшая на городском дне, а ведет себя как благородная от рождения леди!

– В комнаты милорда ведет следующая дверь. Больше ничего не желаете?

– Вина, – коротко сказала Зивери, проходя мимо слуги. При этом она сделала Слову знак следовать за собой.

– Вино уже подано, миледи. Вы найдете его в приемном покое.

Ворча себе под нос, Зивери скрылась за дверью. Слову оставалось только последовать за ней. Юноша прикрыл за собой дверь и остановился, глядя, как Зивери наливает в кубок вино.

– Что с тобой? – помня о ране девушки и поэтому стараясь говорить как можно мягче, спросил он. – Ты сама не своя последние дни. Зивери, скоро все закончится! Мы в Тройном городе, в безопасности. Скоро я встречусь с братом и…

– Ты действительно ничего не понимаешь? – Ее голос вдруг стал абсолютно спокоен, хотя глаза еще несколько минут назад метали молнии, и это только убедило Слова в том, что к словам Зивери стоит прислушаться. Девушка уселась в кресло и тщательно разгладила юбки. – Я не очень хорошо разбираюсь в том, что творится у благородных. Все эти интриги, заговоры… – Она чуть помолчала, наблюдая, как Слов присаживается в соседнее кресло. – Но я голову даю на отсечение, что, если твои враги приложили столько усилий, чтобы ты не попал в Тройной город, то сейчас, когда ты уже здесь, они утроят эти усилия. Или ты думаешь, что я не права?

– Права. – Слов даже не раздумывал. О чем думать, если Зивери говорит очевидные вещи?

– И, зная это, ты все равно лезешь на рожон? Рвешься искать брата…

– Я не могу по-другому, – спокойно ответил Слов, глядя прямо в глаза девушке. – Он – мой брат. И он в опасности.

Зивери чуть помолчала, открыто встречая взгляд юноши. Вздохнув, она снова поднялась. Полилось вино в кубки. Раненая рука не позволяла ей действовать так же ловко, как раньше. Слов дернулся было, чтобы помочь, но небрежный жест Зивери остановил его. Девушка протянула один из кубков Слову и снова вернулась на свое место.

– Ты не поможешь ему, если сам погибнешь. – Она произнесла эти слова тихо-тихо. – И если мы все погибнем.

– Зивери… – Снова перед взглядом Слова появилась картина – реальная, будто наяву! – как девушка лежит на столе, а капли крови срываются с ее безвольно свесившейся руки. Он захлебнулся, не в силах продолжать.

– Да, твои враги теперь приложат все усилия, чтобы нас погубить. А сил у Великого Дома Рафокс много. – Теперь Зивери говорила твердо. – Но если погибнешь ты, то погибну и я, и твой брат, и, быть может, леди Дорна.

– И что ты предлагаешь? – тихо спросил Слов.

– Быть осторожнее, – быстро ответила Зивери. – Не должен лезть на рожон. Ты должен смотреть себе под ноги, обдумывая каждый шаг, как будто крадешься по скрипучему полу в чужом доме. Ты должен слушать леди Дорну…

– …И тебя, конечно, – усмехнулся Слов, рассматривая кубок, из которого так и не отпил ни глотка.

Взгляд Зивери на миг вспыхнул. Но она быстро обуздала свой гнев.

– Если ты считаешь, что я…

– Зивери, я полностью тебе доверяю! – Слов, исправляя оплошность, поднял руки, не обратив внимания, что вино перелилось через край кубка на руку. – Я… Ты полностью заслужила свою награду…

– Награду? – Новая вспышка в глазах девушки полыхнула гораздо сильнее. Слов явно говорил что-то не то. Но вот что именно?

– Ты мой друг, Зивери! – зачастил он, стараясь по реакции девушки определить верное направление. – Я… я благодарен тебе…

Неизвестно до чего договорился бы Слов – девушка, похоже, злилась все сильнее и сильнее. Ему показалось, что Зивери вот-вот запустит в него кубком, который ее рука сжимала так, что костяшки пальцев побелели. Спасение явилось в виде леди Дорны. Женщина, тихо открыв дверь, спокойно вплыла в комнату. Чуть приостановилась, почувствовав царящее здесь напряжение, и, усмехнувшись, присоединилась к молодым людям.

– Думаю, милорд, вы встретитесь со своим братом завтра, – произнесла она, благодарно кивнув, когда Слов уступил ей кресло. К сожалению, третьего кресла в приемной не оказалось.

Слов задохнулся от радости, но Зивери хмуро глянула – на этот раз на леди Дорну.

– Вы считаете, что это безопасно? – спросила она.

– Милочка, я понимаю, что вас недавно ранили. – Леди Дорна вернула девушке взгляд. Не хмурый, но обеспокоенный. – Но раньше вы не были такой трусихой. Может быть, вам стоит несколько дней провести в покое, немного прийти в себя?

– Я… – вспыхнула Зивери, оторопев от того, что ее так прямо назвали трусихой.

– Мы с Зивери как раз говорили о том, что надо быть осторожнее, – поспешил разрядить обстановку Слов, опасаясь вспышки женского гнева. – Зивери говорит, что Рафоксы теперь еще сильнее будут стараться убить меня.

– Весьма разумно, – кивнула леди Дорна, делая вид, что не замечает ярости девушки. – Зивери, несомненно, права!

– Но тогда… – Девушка, казалось, окончательно растерялась. – Вы же…

– Конечно, мы будем осторожны, – кивнула ей леди Дорна. – Я понимаю, что вы беспокоитесь за этого юношу. Но поверьте, все силы Великого Дома Вулхов в этом городе будут брошены на то, чтобы защитить его. Так приказал сам лорд Вулхов.

– И все силы Великого Дома Рафокс будут брошены на то, чтобы убить Слова, – пробормотала Зивери.

– И снова вы правы, – согласилась леди Дорна. Она совсем не смотрела на Слова, будто его здесь и не было, а говорила так, словно они с Зивери в этой комнате вдвоем. Сам же Слов, после сказанного, почувствовал себя стоящим между двух скал, готовых сомкнуться и размозжить надоедливую букашку, от которой столько беспокойства.

– Что с Фарри? – Слов постарался выкинуть из головы все неприятные ощущения и перевел разговор на тему, интересующую его больше всего.

– О, с вашим братом, милорд, все в порядке. Он гостит во дворце леди Рафокс. Лорд Цанг утверждает, что там же сейчас и сам лорд Рафокс, а ваш брат, милорд, пользуется его расположением. – Леди Дорна замолчала, но, едва Слов раскрыл рот, чтобы задать вопрос, как она продолжала: – Леди Лисси Рафокс устраивает множество приемов, на которых Фарри представляется лордом Дормайлом. Кроме того, ходят слухи, что… Милочка, налейте вина. – Дождавшись, пока Зивери подаст кубок, леди Дорна отпила глоток. – Ходят слухи, что готовится свадьба вашего брата, милорд, и благородной леди Лисси Рафокс.

Зивери присвистнула, а Слов, широко распахнув глаза, уставился на леди Дорну, будто у той вдруг выросли рога. Фарри? Женится на леди Рафокс?!

– Да-да, – кивнула леди Дорна. – И лорд Цанг уверен, что это не пустые слухи.

– В таком случае, – задумчиво произнесла Зивери, – за жизнь брата Слова мы пока можем не беспокоиться.

– Верно, милочка, – вновь кивнула леди Дорна.

– Но ведь это прекрасно! – не удержался Слов. – Если Фарри в безопасности…

– Но ты – нет! – припечатала Зивери. – Для тебя опасность только выросла. Так что не рвись спасать того, кому ничего пока не грозит. – Она вновь перевела взгляд на леди Дорну, а Слов принялся беспокойно расхаживать по комнате. – Леди Дорна, но зачем благородной леди выходить замуж за брата нашего Слова?

– О! Это очень интересный вопрос! – Леди Дорна оживилась. Она разгладила юбки и устроилась удобнее, явно готовясь к долгому рассказу и размышляя, как лучше его начать. – Я не стану утверждать, что все именно так, как я скажу. Я могу лишь догадываться о планах леди Рафокс, но на то, что, скорее всего, все так и есть, я бы поставила… – Вновь отпив вина, леди Дорна протянула Слову опустевший кубок и дождалась, пока тот его наполнит. – Леди Лисси Рафокс известна как умная и амбициозная особа. Она всегда хотела большего, даже находясь почти на самой вершине. Но… Девушке не повезло. Не повезло родиться девушкой. Вы ведь понимаете, что занять место главы Дома может только мужчина? – Зивери и Слов кивнули, отвечая на взгляд леди Дорны. – А леди Лисси не удовлетворится меньшим. Вдобавок у нее есть брат, который со временем займет место отца. Уверена, что если бы леди Лисси была мужчиной, то с лордом Парисом, ее братом, уже давно случился бы несчастный случай или ему подали бы несвежую еду… Не поручилась бы я и за жизнь самого благородного лорда Рафокса. В общем, я не сомневаюсь, что при малейшей возможности леди Лисси претендовала бы на титул главы Великого Дома либо уже была бы им. Но поскольку этот титул не может получить женщина, – леди Дорна вздохнула, словно и сама сожалела об этом, – ее ждет лишь будущее жены какого-нибудь лорда – если повезет, то даже благородного, – за которого лорд Рафокс сочтет выгодным для своего Дома ее выдать. Например, леди Лисси вполне могла стать разменной монетой в переговорах с Великим Домом Гирайя, чтобы уговорить их помочь потеснить Великий Дом Добфин…

– Но при чем здесь Фарри? – не выдержал Слов. – Он ведь еще даже не лорд!

– Не торопитесь, милорд! – Леди Дорна укоризненно глянула на юношу, но на вопрос ответила: – Вы с братом оказались сущим подарком судьбы для благородной леди Рафокс. Два молодых человека, наивных настолько, насколько только могут быть люди, всю жизнь проведшие в лесу и не знающие паутины интриг, растянутой между всеми Домами Чаши. И один из этих молодых людей, как оказалось, займет место лорда Дормайла. Но самое главное – едва нынешний благородный лорд Бовкрос испустит дух – а это произойдет, думаю, совсем скоро, – он станет и главой Великого Дома!

Зивери понимающе кивнула, но Слов никак не мог взять в толк то, о чем говорила леди Дорна.

– Но ведь она все равно не стала бы главой Великого Дома! – Юноша осекся, заметив, как Зивери смотрит на него. С удивлением и даже… жалостью? Будто поражена, как можно не понимать очевидные вещи.

– Слов, она бы вертела им как хотела, – пояснила Зивери, а леди Дорна согласно кивнула:

– Да, милочка. Леди Лисси Рафокс из тех женщин, которым не составит труда управлять мужчиной. Особенно если этот мужчина не ожидает подобного подвоха. В крайнем случае, – она пожала плечами, словно говорила о чем-то само собой разумеющемся, – она может родить вашему брату, милорд, сына, и тогда леди Лисси вообще перестанет нуждаться в Фарри. Яд, несчастный случай, нападение убийц… Право на титул благородного лорда перейдет к наследнику вашего брата, а безутешная вдова поставит другую марионетку на место регента при младенце. Править же будет она сама, дергая за ниточки. А порукой ее безопасности и спокойствия, чтобы регенту не вздумалось избавиться от матери наследника, станет сила Великого Дома Рафокс.

Примерно минуту леди Дорна и Зивери молча наблюдали, как Слов ходит по комнате, точно запертый в клетку зверь, как он наливает себе вина, забыв даже предложить его дамам, и залпом осушает кубок.

– Итак, на чем я остановилась? – Леди Дорна неодобрительно посмотрела на Слова, сбившего ее с мысли. – В руки леди Рафокс попали двое наивных юношей, один из которых оказался весьма перспективным претендентом на ее руку. Для нее это стало подарком – шансом избавиться от опеки отца и самой устроить свое будущее! Будущее, которое обещало гораздо больше того, что мог приготовить для нее благородный лорд Рафокс. Было лишь одно препятствие – вас, милорд, с братом было двое. И не было известно, кто именно нужен леди Лисси.

– И она очень просто решила эту проблему, – пробормотала Зивери. – После того как Слов, с кинжалом в спине, отправился в реку, остался только его брат.

– Верно. Доказательства того, что Фарри – сын лорда Дормайла, насколько я поняла из вашего рассказа, у вас были, а после исчезновения одного из сыновей стало совсем не важно, кто из вас старше. Вам не повезло, милорд. Я не знаю, чем руководствовалась леди Рафокс, но ее выбор пал на Фарри.

– Рапор, – пробормотал Слов. Он поднял голову от пустого кубка и взглядом, в котором светилось понимание, посмотрел на собеседниц. – Я настаивал на том, чтобы нас высадили в Рапоре. Я хотел последовать совету Горела Сама – отправится искать вас. А Фарри настаивал, что помощь, которую обещала леди Лисси Рафокс, для нас будет важнее.

– Все становится на свои места, – кивнула леди Дорна. – Поэтому они попытались убить именно вас. И если бы не та ошибка Грея Слима, благодаря которой вы выжили, то никаких препятствий для осуществления плана леди Рафокс не осталось бы.

– Мы должны рассказать обо всем этом Фарри, – твердо сказал Слов.

– Конечно, должны! – согласилась леди Дорна. – Но я сомневаюсь, что он поверит вам. – Увидев, как возмущенно расширились глаза Слова – как она могла подумать, что родной брат не поверит ему?!! – Женщина поспешила добавить: – Молодые люди имеют досадную привычку, когда в деле замешаны представители противоположного пола, принимать решения сердцем, а не головой…

– Или чем-то другим! – фыркнула Зивери, но осеклась, уловив неодобрительный взгляд леди Дорны.

– …А леди Рафокс, уж поверьте моему опыту, из тех девушек, которые могут заставить запылать сердце практически любого мужчины. Так что если вы просто изложите брату все наши умозаключения, то лишь ухудшите положение – он просто вам не поверит.

– И что нам тогда делать? – У Слова кружилась голова. Не от вина. Радость оттого, что он скоро увидит Фарри, улетучилась, не оставив даже следа, и вновь вернулись страх и тревога. Хоть брат теперь находится гораздо ближе, Слов чувствовал, что спасти его будет нелегко. Зивери так же вопросительно уставилась на леди Дорну. А та сидела молча, глядя на носок туфельки, выглядывающий из-под широких юбок, и о чем-то напряженно думая.

– У нас есть два пути, – наконец произнесла леди Дорна. – Или мы как-то заставим Рафоксов самих раскрыться перед Фарри, или нам следует подделать нужные доказательства. Первое осуществить намного сложнее и опаснее, но в случае удачи у Фарри не останется никаких сомнений. Второе сделать легче, но обман могут раскрыть, и тогда мы утратим доверие вашего брата, милорд.

И все-таки Слов сомневался в том, что Фарри не поверит ему. Они ведь братья! В голову настойчиво рвалась мысль о том, что следует все же встретиться с Фарри и честно выложить ему все. Все эти виляния… Изворачивания… Ложь! Сплошная ложь кругом! А всякая ложь порождает еще большую ложь, пока вокруг не образуется целое болото лжи, затягивающее, засасывающее… Он посмотрел на леди Дорну – та сидела, все так же думая о чем-то. Зивери смотрела на него, и во взгляде ее так же была видна напряженная работа мысли да тлел огонек беспокойства. Похоже, девушка полностью согласна с леди Дорной. Но чего она опасается? Уж не того ли, о чем как раз размышлял сам Слов, – пойти и прямо выложить все брату?

– Так вернемся к тому, о чем я говорила в самом начале, – прервала размышления юноши леди Дорна. – С милордом Фарри мы встретимся завтра. В какой-нибудь таверне поприличнее, в центре города.

– Правильно, – кивнула Зивери. Говорила она очень тихо, будто про себя. – Не лезть же нам в гнездо Рафоксов. А сами Рафоксы парнишку к нам не отпустят…

– Только я прошу вас, милорд, будьте сдержанны. Помните, о чем мы говорили, и не выложите все раньше времени. Умоляю, милорд, послушайтесь! Одно неверное слово может разрушить все!

Две пары глаз – темные глаза Зивери и светлые, словно выцветшие, леди Дорны – неотрывно смотрели на Слова. Обе они беспокоились, какое же решение примет юноша. Сам Слов колебался. С одной стороны, то, что советовала леди Дорна, претило его натуре, так же как претила та ложь с убийцей в Рапоре. Но ведь он тогда согласился… Согласился потому, что леди Дорна была несравненно более опытна в таких вещах. Потому что – юноша знал – она была на его стороне и не вела какую-то свою игру… По крайней мере, он на это надеялся. Полностью уверен Слов был лишь в Зивери. Он посмотрел на девушку – ее перебинтованное плечо… Вздохнув, Слов решил, что, возможно, стоит сделать все так, как просит леди Дорна. В конце концов, ее действия и советы всегда были на пользу Слову.

– Хорошо, леди Дорна, – кивнул Слов. Однако юноша так и не смог сдержать тяжелый вздох, вырвавшийся из его груди.

День никак не хотел заканчиваться. Так же как следующий день – наступать. Для Слова время застыло на месте, никак не желая продвинуться вперед хотя бы на секунду. И каждая такая секунда была переполнена горькими мыслями и страхами за день грядущий, наступления которого он так жаждал. Как выйти из сложившейся ситуации? Как спасти Фарри? Какое-то время Слов посидел в компании леди Дорны и Зивери, механически улыбался и кивал, делая вид, что слушает лорда Цанга… Затем, устав от всего этого, юноша отправился в свою комнату и, съев поданный ужин, при этом совсем не ощущая вкуса еды, попытался заснуть. Но мысли спать не давали… Поэтому рассвет Слов встретил с огромным облегчением. Сегодня он наконец-то увидит брата! Страх вспыхнул с новой силой.

– Это что такое? – К опасениям присоединилась злость, когда Слов, проследовав за слугой, вышел из дворца и увидел, что небольшая площадка перед дверьми, на которой останавливались портшезы, забита охранниками. Их было не меньше тридцати. Здесь и уже знакомые по недавнему путешествию охранники леди Дорны, и другие – носившие табарды Дома Вуллир.

– Ваша охрана, милорд. – Слуга, намеревавшийся исчезнуть, замер на полушаге, услышав вопрос Слова, и поклонился. – По распоряжению леди Дорны и лорда Цанга…

Не дослушав, Слов кивнул и быстро зашагал по лестнице. Среди охраны, рядом с уже подготовленным портшезом, он заметил леди Дорну.

– Доброе утро, милорд, – приветствовала она его легким кивком. – Надеюсь, вам хорошо спалось?

– Просто отлично, – соврал Слов. – Леди Дорна, зачем вы собрали здесь столько народу?

– Чтобы уберечь твою шкуру от очередного кинжала, стрелы или еще чего-нибудь подобного. – Зивери вышла из-за портшеза и остановилась напротив Слова. – Или ты забыл, о чем мы вчера говорили?

– И тебе доброго утра. – Слов лишь мельком глянул на девушку. Решения здесь принимала явно не она. – Леди Дорна, неужели вы думаете, что я отправлюсь на встречу с родным братом с целой армией? Их же здесь столько, что можно штурмом взять сам дворец Рафоксов! Что Фарри подумает?..

– А что твой Фарри подумает, если на встречу принесут твой труп? – Зивери совсем не понравилось, что юноша проигнорировал ее слова.

– Спокойно, милочка. – Леди Дорна успокаивающе дотронулась до ее плеча, не отводя, однако, взгляда от Слова. – Я прекрасно понимаю вас, милорд. Действительно, явиться на встречу с братом в окружении столь многочисленной охраны – не самое лучшее… решение. – Было видно, что она тщательно подбирает слова, стараясь убедить своего протеже в необходимости поступить именно так, как она считает нужным. И то, что Слов это понимал, еще больше разжигало в нем упрямство. – Однако и девушка тоже права. Слишком много было за последнее время покушений на вашу, милорд, жизнь. И мы ожидаем, что ваши враги теперь, когда вы прибыли в Тройной город, удвоят усилия.

– Леди Дорна, я благодарю вас за заботу, но… – Слов вздохнул. Он вдруг подумал, насколько изменился за последнее время. Ведь юноша, в отличие от своего брата, всегда отличался рассудительностью и способностью руководствоваться голосом разума, а не эмоциями. А сейчас, несмотря на то что и Зивери, и леди Дорна правы, он готов спорить с ними лишь потому, что беспокоится о скорой встрече с Фарри. Слов постарался взять себя в руки. – Я действительно не думаю, что стоит брать с собой стольких людей. Что подумает Фарри, если я приду к нему на встречу вот так? – Он указал рукой на толпящихся вокруг охранников. – Я бы на его месте оскорбился.

– Слов… – Зивери упрямо сложила руки на груди.

– Спокойнее, милочка! – И снова леди Дорна прикоснулась к ее плечу, словно успокаивая норовистую лошадь. – Юноша в чем-то прав. – На миг она задумалась. – Мы ведь не хотим настроить милорда Фарри против себя? Если он сам не оскорбится, то уж Рафоксы ему многое наговорят после встречи.

– Вот-вот! – оживился Слов, радуясь неожиданной поддержке. – Тем более мы же встретимся с ним в городе – значит, опасного нападения ожидать не стоит.

– Стрела с крыши не менее опасна, чем сотня бойцов, – пробормотала себе под нос Зивери.

– Но и сотня бойцов не защитит от стрелы, – возразила леди Дорна. Она задумчиво посмотрела на портшез и приняла решение: – Что ж, думаю, нам вполне хватит и десятерых.

– Десятерых? – Это, конечно, лучше, чем тридцать, но… Слову и это показалось много.

– Кто-то ведь должен расчищать дорогу, – пояснила леди Дорна. – Лорды и леди соответствующего положения в этом городе считают зазорным появляться на улицах с меньшей охраной. А если вам будет от того легче, считайте, что эти люди будут охранять нас с Зивери. Вы ведь не против, чтобы две слабые женщины позаботились о своей, – она особо выделила это слово, – безопасности?

У Слова было свое мнение по поводу «слабых женщин», но он, поняв, что спорить бесполезно, просто кивнул. Зивери же выглядела расстроенной. Судя по взглядам, которые она бросала то на Слова, то на охранников, девушка предпочла бы взять с собой целую сотню.

Совсем скоро Слов убедился в правоте леди Дорны. Дворец лорда Вулхова находился в самом центре Тройного города, и, едва выехав за ограду, портшез оказался в плотном людском потоке. Даже десять охранников, которых взяла с собой леди Дорна, еле справлялись со своей задачей – расчистить дорогу так, чтобы тяжелый портшез, влекомый двенадцатью носильщиками, мог передвигаться в этой толчее. Вначале впереди шли всего трое, освобождая дорогу мощными плечами, кулаками, а изредка – и дубинками. Затем, когда за несколько минут не удалось миновать и квартала, к ним присоединились еще двое из тех четверых, которые охраняли портшез по бокам. Движение чуть ускорилось, но ненамного.

– Так мы до таверны нескоро доберемся. – Во время очередной остановки леди Дорна чуть отодвинула шторку и посмотрела вперед. Насколько разобрал Слов, на ближайшем перекрестке возницы двух повозок – одной груженной бочками и другой, груз которой скрывал тент, – никак не могли выяснить, кто же должен уступить дорогу. Вдобавок собравшаяся, явно в ожидании развлечения, толпа зевак окончательно перегородила улицу.

– Кстати, вы так и не сказали, где именно мы встретимся с Фарри, – заметил Слов, глядя на леди Дорну. Ему пришло в голову, что эта женщина ничего не делает просто так. Вдруг она неспроста умолчала об этом?

– В таверне «Три стрелы». – Леди Дорна лишь пожала плечами, будто говорила о столь незначительном факте, о котором не стоило и упоминать. – Через три квартала по этой улице.

– Так, может, пройдемся пешком? – Слов снова оценил шансы на то, что портшез в ближайшее время сдвинется с места, и увиденное его явно не обрадовало. – Мы здесь до вечера простоять можем.

– Нет, – тут же вскинулась Зивери. – В такой толпе опасно…

– Однако юноша прав, – возразила ей леди Дорна. – Можно, конечно, послать кого-то назад да привести еще десяток-другой людей… Тогда наша охрана могла бы довольно быстро расчистить дорогу.

– Нет! – теперь уже вскинулся Слов. – Мне не нужна такая охрана, чтобы встретиться с братом!

– Что ж, – вздохнула леди Дорна, – тогда прогуляемся пешком.

Охрана по первому знаку расчистила небольшой пятачок возле портшеза. Десятку здоровенных мужиков это не составило труда. Даже самые невезучие прохожие, поплатившиеся кто разбитым носом, кто вывихнутой рукой, когда охранники делали свою работу, не рисковали бросить в сторону портшеза больше одного недовольного взгляда. Впрочем, Слова это, к удивлению, не побеспокоило. Вряд ли он вообще заметил хоть что-то. Юноша смотрел вперед, будто пытаясь за спинами прохожих разглядеть ту самую таверну «Три стрелы», в которой он скоро наконец-то снова увидит брата.

Так они и продолжили путь по запруженным улицам Тройного города. Плотное кольцо охранников, разбивающих толпу и сохранявших свободным небольшой пятачок. Леди Дорна величаво, будто никуда не торопясь, шествовала по улице, не обращая никакого внимания на окружающее. Создавалось впечатление, что даме просто захотелось прогуляться в это чудесное солнечное утро. В отличие от нее, Зивери внимательно изучала окрестности, словно стараясь смотреть одновременно во все стороны. Выражение лица у девушки было настолько решительным, что перед ней, вполне возможно, толпа расступалась бы сама собой – без помощи охранников. Несмотря на раненое плечо, которое время от времени дергало болью, Зивери была серьезно настроена при необходимости защитить Слова. Время от времени она бросала на юношу обеспокоенные взгляды. Сам же Слов смотрел только вперед, не обращая внимания ни на что вокруг. Смотрел туда, где, вполне возможно, идет ему навстречу Фарри.

Слов заметил вывеску, когда они миновали журчащий фонтан посреди площади, – на ветру чуть покачивалась широкая, потемневшая от времени доска, на которой были вырезаны три стрелы. Таверна не зря носила такое название. В площадь, на которой она стояла, вливались три широкие улицы, которые, казалось, были специально направлены на двери таверны.

Людей здесь было намного меньше, чем на окружающих улицах. Или так казалось, благодаря размеру площади. Охранникам даже не приходилось пускать в ход кулаки, чтобы расчищать дорогу. Да и пятачок, ограниченный их кольцом, заметно расширился. Теперь можно было идти более свободно, не ощущая себя зажатым, как в тисках, посреди людского моря.

Когда они вышли на площадь, Слов еще усерднее принялся выглядывать впереди Фарри. Он долго всматривался в приближающуюся дверь таверны, ожидая, что вот-вот из нее выйдет брат, заметивший его приближение, но вскоре понял, что если бы Фарри уже был в таверне, то у дверей стояла бы охрана. Сомнительно, что Рафоксы отпустят его просто так, в одиночку. Тогда Слов стал оглядывать улицы, выходящие на площадь. Толпа… Ничего, кроме сплошной толпы, не видно. А если всмотреться чуть дальше, то вообще кажется, что люди стоят сплошной стеной. На ту улицу, из которой они сами только что вышли, Слов не смотрел. Сомнительно, что Фарри прибудет оттуда. Другая улица… Над головами прохожих висели многочисленные вывески лавок, откуда-то слышался смех и звуки флейты – наверное, там дают представление уличные музыканты. Третья улица… Ее пока скрывает фонтан. Они прошли еще немного – вот уже «Три стрелы» в десятке шагов. Что же на той улице? Слов беспокойно, не обращая внимания на взволнованный взгляд Зивери, чуть отодвинул одного из охранников, мешавшего обзору. Толпа… Точно такая же стена людей, как и на остальных улицах. То же неспешное движение… Стоп! Ритм движения толпы чуть изменился. Слов застыл на месте, нетерпеливо всматриваясь в нее. Вот какой-то человек отлетел в сторону, будто кто-то отшвырнул его с дороги. Покачнулся, но устоял на ногах другой. В многоцветье одежд прохожих замелькали рыжие пятна, перемежаясь блеском металла. Рыжие? Цвет Дома Рафокс! Если это не Фарри, Слов готов был… Он готов был все поставить на то, что видит, как приближается брат.

– Ты куда? – прошипела Зивери, хватая юношу за рукав.

Слов заметил, что уже сделал несколько шагов в направлении людей в рыжих табардах. Он уже оказался практически на границе круга охраны.

– Фарри, – улыбнувшись, только и сказал юноша, будто это все объясняло. Это действительно все объясняло. Брат!

Несколько шагов, и вот уже охранники, леди Дорна и Зивери позади. Стражники Дома Рафокс вышли на площадь. Толпа обтекала их, как вода камень. Зивери догнала Слова, не успел тот сделать и пять шагов.

– Слов…

Она что-то говорила юноше, но тот не слышал ее. Вот стражники замерли, так и не дойдя до таверны. Сквозь их строй кто-то протиснулся – парень, одетый в фиолетовый, украшенный густой красной вышивкой камзол, светлые чулки и мягкие, годные лишь для недалеких прогулок по ровной дороге туфли. Однако на поясе франта висел меч, совсем не выглядевший игрушечным и совсем не подходивший к этому наряду. Точно такой же меч, как и тот, что висел на боку самого Слова. Лишь ножны, заказанные в Этвуде, чуточку отличались… Фарри!!!

Слов сорвался с места, но замер, не пробежав и двух шагов. Вслед за Фарри из-за спин стражников появился еще один человек. Черная шерстяная куртка небрежно распахнута, на широкой перевязи висят длинный узкий меч и кинжал, рукоять еще одного кинжала виднеется из-за отворота высокого ботфорта. Губы над короткой рыжеватой бородкой изогнулись в улыбке, а темные глаза сверкнули из-под чуть обвисших полей шляпы. Грей Слим весело подмигнул Слову из-за спины Фарри.


Едва открыв глаза этим утром, Фарри почувствовал себя абсолютно счастливым. Он посмотрел на Лисси, чуть слышно посапывающую рядом, – его невеста вернулась вчера вечером после долгого – несколько дней! – отсутствия и этой ночью полностью вознаградила юношу за ожидание. Но главное – сегодня Фарри встретится с братом! Да, сегодняшний день должен быть просто превосходным. Может быть – одним из счастливейших дней в его жизни!

В подобном настроении пролетели завтрак и сборы. Фарри казалось, что все вокруг улыбаются ему, разделяя его хорошее настроение. Собираясь на встречу с братом, он расстарался. Лучший камзол, цвета Дома Бовкрос, шелковые чулки и мягкие, невесомые туфли. Меч, конечно, не совсем подходил к такому наряду, но Фарри решил, что меч – одно из немногого, что осталось у них со Словом от прежней жизни, – будет неким символом их с братом родства и благополучного воссоединения. Единственное, что чуть портило общую картину, – то, что они встретятся с братом в какой-то таверне, а не во дворце Лисси. А ведь как он мечтал, что Слов прибудет прямо сюда, где его примут со всем почтением, что они выпьют прекрасного вина на любимой террасе Фарри, наслаждаясь погожим деньком и обществом Лисси, Грея Слима и лорда Париса… Однако это было лишь мелкой тучкой на чистом небосводе настроения Фарри. Он предпочитал не задумываться над этим.

От портшеза Фарри наотрез отказался. Достаточно было одного взгляда на улицы Тройного города, чтобы понять, что неповоротливая конструкция будет лишь замедлять движение. Замедлять – значит, Фарри пусть ненамного, но позже увидит брата! То, что встреча назначена на определенное время, Фарри в расчет не брал, полагая, что Слов так же будет спешить на встречу, как и он сам.

Все же даже без портшеза скорость, с которой они продвигались по улице к искомой таверне, абсолютно не устраивала Фарри. Стражники Дома Рафокс, расчищавшие дорогу, старались вовсю, но юноше казалось, что они двигаются просто ужасающе медленно. Ну почему в такой день, когда все, казалось, должно только радовать, мелкие неурядицы, будто специально, стараются испортить настроение? Какой-то мужчина, судя по потрепанной одежде – мелкий ремесленник, дела которого оставляют желать лучшего, всхлипнул, когда кулак одного из стражников врезался ему под ребра, и отлетел в сторону. Фарри только проводил беднягу недовольным взглядом – нечего стоять у него на пути в такой день! Сзади громко выругалась какая-то женщина… Нет, он не будет обращать внимания на такие мелочи! Не сегодня! Рядом о чем-то весело рассказывал Грей Слим, но Фарри не слышал и этого. Слышал, но только сам голос – веселые нотки, совсем не обращая внимания на смысл.

Вот впереди – наконец-то! – показался просвет.

– Мы уже почти пришли. – Эти слова Фарри прекрасно осознал.

Он благодарно взглянул на Грея Слима и вытянул шею, стараясь поверх голов стражников рассмотреть творящееся впереди. Откуда же здесь такая толпа?! Пусть на этой улице чуть посвободнее по сравнению с тем, что творилось у дворца Лисси, но Фарри хотелось припустить бегом, а приходилось передвигаться шагом, который вполне можно назвать «степенным». Вот и разошлись в стороны стены домов. Фарри будто вышел из какого-то ущелья. Небольшой просвет в толпе… Что-то мелькнуло впереди. Фарри постарался еще больше вытянуться – да, там, чуть дальше, через толпу явно прорывается еще какая-то группа. Похоже, те люди тоже расчищают дорогу для кого-то. Для Слова?

Едва подумав об этом, Фарри увидел, как из кольца крепких парней, орудовавших локтями, кулаками и дубинками не хуже его собственных охранников, выскочил Слов. Брат быстро шел – почти бежал! – к нему. Оттолкнув в сторону одного из стражников, Фарри рванул навстречу Слову.

Радостная улыбка светилась на лице брата. Но Фарри не мог не отметить, что Слов выглядит каким-то взволнованным. Даже нервным. Его взгляд бегает между Фарри и стражниками в рыжих табардах, на лице сквозь радость явственно проступает озабоченность. Фарри внимательнее присмотрелся к брату – одет вроде неплохо, но гораздо проще, чем он сам. Обычные куртка и потертые штаны. Впору какому-нибудь торговцу, а не сыну благородного Дома. От обычных горожан Слова отличал лишь длинный меч, висящий на боку. Нет, это все ерунда! Фарри встряхнулся, выбрасывая из мыслей все лишнее. Перед ним все-таки родной брат, воскресший из мертвых! Фарри почувствовал, что на его лице расплывается широкая радостная улыбка.

Внезапно Слов замер на полушаге. Настолько неожиданно, что и сам Фарри замедлил шаг. Слов, будто через силу, вновь двинулся вперед. Взгляд его стал еще более напряженным.

– Слов! – Радостный крик Фарри прорезал уличный гомон, эхом зазвенев в ушах самого кричавшего.

Брат неуверенно улыбнулся.

– Фарри… – Голос Слова прозвучал намного тише, чем приветственный клич брата.

– Смерть ему! – Чей-то хриплый призыв оборвал Слова, будто отрубил топором.

– Смерть! – раздалось в ответ и, будто подхваченное эхом, пронеслось по площади. – Смерть! Смерть!

Какой-то малый рванулся из толпы к Фарри. Лицо красное, рот разинут в крике. Сверкнула сталь – изогнутый клинок взметнулся над его головой. Что-то сильно рвануло Фарри за плечо. Падая на землю, он заметил, как вперед выпрыгнул Грей Слим.

– Уводите милорда! – выкрикнул он, отбивая выпад краснолицего. Зазвенела сталь, и, словно по этому сигналу, весь воздух вокруг огласился звоном.

Со всех сторон к Фарри бежали вооруженные люди. Юноша быстро вскочил на ноги. Меч покинул ножны. Вокруг стражники Рафокса сражались с неизвестными, посмевшими напасть среди бела дня посреди города на хорошо охраняемый кортеж. Вот высокий, тощий как жердь парень крутанул глефу, похожую на ту, что они с братом видели в Этвуде, отбивая в сторону меч одного из стражников. Тот закричал, хватаясь за перебитую руку. Меч зазвенел на булыжниках мостовой. Крик прервался всхлипом – острие глефы, без труда пробив кольчугу, вошло в живот стражника. Грей Слим прочертил клинком снизу вверх кровавую полосу на груди врага и, едва тот запнулся, раскроил ему голову.

– Уведите же милорда, собаки! – вновь прокричал он.

Площадь стремительно пустела. Люди разбегались кто куда, стараясь убраться подальше от внезапно вспыхнувшей схватки. Истошно кричала какая-то женщина, призывая стражу. Фарри еле успел отпрыгнуть, когда один из нападавших – юркий малый, и движениями, и лицом напоминавший ласку, – вонзил длинный кинжал под ребра одному из стражников и, отшвырнув тело в сторону, бросился на него. Юноша взмахнул мечом, стараясь держать нападавшего на расстоянии. Тот резко изменил направление движения. Кинжал змеей метнулся в живот Фарри. Снова пришлось отскочить. Сразу двое стражников, словно из-под земли, выросли между Фарри и бандитом. Один из них тут же вскрикнул – длинный порез заалел на руке, не защищенной кольчугой. Но спустя миг второй сумел поразить противника.

– Милорд, вам надо уходить. – Пятная камзол Фарри кровью из порезанной руки, стражник ухватил юношу за плечо.

Слов! – внезапно Фарри будто обожгло. Как там брат? Самого Фарри спас, отшвырнув назад, Грей Слим, а ведь к Слову помощь могла и не подоспеть. Дернувшись, он вырвался из хватки стражника, тащившего его назад. Слов… Фарри замер, пораженный увиденным.

Брат ожесточенно отбивался сразу от трех воинов в рыжих табардах. Это же… Почему Слов сражается со стражниками Рафокса? Звон оружия вторил гулу крови, бешено бившейся в висках Фарри.

– Милорд… – Снова кто-то ухватил его за руку. – Надо уходить, милорд.

– Головой отвечаешь за его жизнь! – прокричал стражнику, пытавшемуся увести Фарри, на миг вырвавшийся из схватки Грей Слим. – Головой!

– Слов!!! – Фарри взвыл, вырываясь.

Слова практически не было видно за спинами троих наседавших на него. Они же убьют его! Но и к брату поспешила подмога. Пусть охранники, сопровождавшие его, были вооружены всего лишь дубинками, а не мечами, но орудовали они ими мастерски. От сильного удара, с треском раскроившего голову, один из стражников Рафокса отлетел на несколько шагов и замер, уставившись в небо остекленевшими глазами. Второй отвлекся и поплатился за это – молнией мелькнула сталь, протянув за собой красный шлейф из распоротого горла.

Кто-то ухватил Фарри за другую руку. Юноша ожесточенно вырывался, но его потащили прочь.

– Слов! – вновь закричал Фарри. Он попытался достать мечом одного из стражников, чтобы освободиться, но их хватка была крепкой. – Слов!

Теперь Фарри окружали пятеро. Сильный удар по руке выбил меч, и тот, зазвенев, подскочил на булыжной мостовой.

– Назад, во дворец! – прокричал кто-то.

Словно псы, стражники настороженно шарили взглядами вокруг, выискивая хоть тень опасности. Все, кроме двоих, тащивших самого Фарри. Они были слишком заняты, не давая юноше вырваться. Юноша дергался и извивался, пытаясь избавиться от цепких рук и броситься на помощь брату. Он лягался, изворачивался змеей. Бесполезно. Шум схватки все отдалялся.

Впереди эхом затопали тяжелые сапоги. Из-за угла появился большой отряд городской стражи. Бегущий впереди офицер, голубой табард которого был украшен тремя золотыми полосами под белым Водоворотом Дома Роводо, увидев стражников Рафокса, резко остановился и поднял руку. Стражники Дома Рафокс тут же, оставив Фарри на попечение лишь одного из них, выстроились поперек улицы, защищая своего подопечного. Два десятка копий опустились одновременно, нацелив на них острия длинных наконечников. Стражники Рафокса подняли мечи, приготовившись защищаться.

– Именем Великого Дома Рафокс! – Неизвестно откуда взявшийся Грей Слим, меч которого все еще был обнажен, встал между своими людьми и городской стражей. – На нас подло напали люди Дома Вулхов. – Он говорил спокойно, словно и не дрался только что в смертельной схватке, но каждое его слово тяжело падало в наступившей тишине. – Я, капитан личной стражи благородной леди Лисси Рафокс, требую предоставить эскорт милорду Дормайлу, будущему мужу мужу моей госпожи, до дворца Рафоксов.

Офицер заколебался. Несмотря на то что его отряд был гораздо больше, чем потрепанная группа стражников перед ним, а копья городской стражи даже не дрогнули, он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Однако еще более поразили слова Грея Слима Фарри.

– Что вы говорите? – медленно произнес он мгновенно осипшим голосом. Прокашлявшись, Фарри сорвался на крик: – Этого не может быть!

– После поговорим, милорд. – Грей Слим даже не соизволил обернуться. Он продолжал твердо смотреть прямо в глаза офицера. – Вы предоставите нам эскорт, лейтенант, или сам благородный лорд Рафокс позаботится о будущем всего вашего отряда. Вам все понятно?

Поколебавшись лишь миг, офицер обернулся к своим людям.

– Копья на плечо! – рявкнул он. – В кольцо вокруг людей господина капитана!

– Что вы несете, Грей Слим? – Голос Фарри звучал все так же хрипло. Он затравленно смотрел на двойное кольцо стражников, выросшее вокруг. – Вы же не думаете, что Слов…

– Я вижу то, что я вижу, – все тем же спокойным тоном перебил его капитан. – Среди напавших на нас несколько человек были вооружены глефами – излюбленным оружием Дома Вулхов. Кроме того, вы должны были заметить, милорд, что те, кто напал на нас, даже не смотрели в сторону вашего брата и его охраны. Зато люди, сопровождавшие вашего брата, пришли на помощь нападавшим и сражались с моими людьми.

– Но… – Фарри точно молнией поразило. Юноша открывал и закрывал рот, стараясь выдавить из себя хоть слово. И не мог произнести ни звука.

– Думаю, нам лучше обсудить все это, когда мы вернемся во дворец.

Неужели это правда? Фарри почувствовал, как что-то обрывается внутри. Не мог же Слов и в самом деле подстроить это нападение! Как ни крутил Фарри в голове слова Грея Слима, он не мог найти в их логике ни единой трещинки. Фарри припомнил магазин на рынке Этвуда, где они с братом заказали ножны для своих мечей – тогда их заинтересовала глефа, и оружейник что-то говорил о Доме Вулхов. Действительно, когда на них напали, убийцы стремились добраться до него, Фарри. Но, может быть, он в неразберихе просто не заметил, что они напали и на Слова? Может быть, нападавшие хотели убить и его тоже? Но ведь Фарри сам видел, как Слов сражался со стражниками Рафокса! И он не мог припомнить, чтобы видел, как брат дрался с кем-то из тех убийц… Фарри чувствовал себя все хуже и хуже. Голова начала болеть от дурных мыслей, роем жужжавших внутри черепа. Почему брат так нервничал, когда увидел его? Да, он бросился навстречу Фарри. Но Слов был каким-то не таким, как раньше. Не таким, каким помнил его Фарри. Раньше глаза Слова никогда не бегали так обеспокоенно. Чем дольше Фарри размышлял об этом, чем дальше вспоминал подробности их встречи, которую только этим утром предвкушал с такой радостью, тем больше его разум затягивало мрачной паутиной. Слов выбежал к нему навстречу. Как-то неуверенно он шел… Вот брат вдруг замер, беспричинно занервничав. Куда он смотрел? Тогда, ослепленный радостью, Фарри почти не обратил внимания на все эти странности, и лишь теперь, в воспоминаниях, они обретали четкость.

Леди Лисси бросилась к Фарри, едва он, все еще погруженный в раздумья, подошел к ступеням дворца.

– Что произошло, Грей Слим? – Девушка остановилась, рассматривая измятый и запыленный камзол, которым Фарри так хотел похвастаться перед братом. – Фарри, что случилось?

– Предательство, моя госпожа. – Грей Слим поклонился. – На нас напали…

– Расскажешь позже. – Лисси взяла Фарри за руку. – Вы не ранены, милорд? Прошу вас, пройдемте во дворец… – Она повлекла юношу за собой, нежно поддерживая, словно опасаясь, что Фарри упадет на ровном месте. – Капитан, удвойте охрану! Фарри, бедный мой…

Фарри шел за ней, как в тумане. Прихожая зала, коридор, лестница… Он уделял окружающему лишь столько внимания, сколько требовалось, чтобы не запутаться в собственных ногах и не грохнуться на пол. Слов… Он не мог… Леди Лисси привела его в свои покои.

– Я думал, вы вернетесь позже. – Лорд Рафокс удивленно посмотрел на юношу поверх кубка.

Вино! Фарри, несколько грубовато, вырвался из рук леди Лисси. Подойдя к столу, он, расплескивая вино, наполнил до краев кубок и залпом осушил его. Снова наполнил. В голове начало шуметь – не сильно, но достаточно, чтобы заглушить черные мысли.

– Может, объяснитесь? – Лорд Рафокс даже не пошевелился. Лишь проводил юношу удивленным взглядом. – Лисси?

– Отец, Грей Слим сказал, что на них напали…

Девушка вздрогнула, когда кубок ее отца с громким звоном врезался в стену. Кроваво-красное пятно расплылось на гобелене, изображающем пасторальный пейзаж.

– Кто? – Лорд Рафокс произнес единственное слово, но в голосе его гремели такие эмоции, что хватило бы на целую вдохновенную речь. И эти эмоции не предвещали ничего хорошего тем, против кого был направлен гнев благородного лорда. В этот момент лорд Рафокс, вскочивший на ноги, был совсем не похож на того простоватого парня, с которым приятно побеседовать за кувшинчиком вина. Теперь Фарри увидел перед собой настоящего благородного лорда – главу Великого Дома, внушающего страх и уважение.

– Я подозреваю, что нападение организовано Домом Вулхов. – Грей Слим остановился в дверях, низко поклонившись отцу своей госпожи.

– Продолжай. – Лорд Рафокс махнул рукой, приглашая капитана войти в комнату.

– Я не верю… – неуверенно начал Фарри, но замолчал, когда ладонь Лисси легла на его руку.

Лорд Рафокс не обратил внимания на слова Фарри. Он внимательно смотрел на Грея Слима.

– О месте встречи с братом милорда Дормайла, как и о том, что сама встреча должна произойти, знали только сам милорд Дормайл, его брат, кое-кто из моих людей и, возможно, кто-то из сопровождавших милорда Слова. Конечно, знали еще вы, благородный лорд, и моя госпожа.

– Но мог же предать и кто-то из тех, кто знали! – вскричал Фарри. – Или кто-то с нашей стороны, или кто-то из спутников Слова!

– Такое возможно, милорд. – Уловив недовольство лорда Рафокса, Грей Слим поспешил продолжить: – Мы попали в хорошо организованную засаду. Бандиты ожидали нас на площади у таверны «Три стрелы», растворившись в толпе. Мы появились на площади почти одновременно с братом милорда Дормайла. Они напали на нас со всех сторон. Напали только на нас, благородный лорд. Я не заметил, чтобы хоть один из бандитов угрожал брату милорда Фарри или кому-то из его сопровождавших. Более того, я не видел, чтобы хоть кто-то из охраны милорда Слова вступил в схватку с бандитами. – Он сделал короткую паузу, собираясь с мыслями. – Более того, люди, сопровождавшие брата милорда Дормайла, напали на моих людей, едва начался бой.

– Почему ты думаешь, что нападавшие – люди Вулхова? – В голосе лорда Рафокса звенел металл. Но было видно, что он очень старается держать себя в руках. Изо всех сил старается.

– Некоторые из нападавших были вооружены глефами, милорд. Кроме того, сопоставив все факты… – Грей Слим вздохнул. Фарри он вдруг показался смертельно уставшим. – Мы знаем, что лорд Вулхов намерен предоставить Совету некие доказательства того, что права на титул лорда Дормайла принадлежат брату милорда Фарри, находящемуся под его опекой. На жизнь самого милорда Фарри уже было несколько покушений. – Каждое слово камнем падало на сердце Фарри. – Нападение организовано в месте, о котором знал ограниченный нашими Домами круг людей. Целью убийц был милорд Фарри, а сами убийцы – некоторые из них – были вооружены оружием, наиболее распространенным в Доме Вулхов. Какой еще вывод можно сделать исходя из всего этого?

– Слов не мог этого сделать! – вновь выкрикнул Фарри. Юноша подступил вплотную к Грею Слиму, глядя капитану прямо в глаза. – Не мог!

– Может быть, ваш брат не знал о готовящемся предательстве? – Леди Лисси взяла Фарри под руку и нежно, как ребенка, подвела к креслу. – Лорд Вулхов мог действовать без его ведома…

– Простите, моя госпожа, – Грей Слим с сожалением покачал головой, – но брат милорда Фарри дрался с моими людьми. Он сам убил двоих из них! А те, кто его сопровождал, присоединились в нападении к убийцам. Из всего этого я могу сделать только один вывод… – Пусть сам вывод и не прозвучал, но последующее молчание капитана было столь многозначительным, что говорило лучше любых слов.

– Слов не мог… – Фарри упал в кресло и, не понимая ничего, автоматически взял кубок, протянутый самим лордом Рафоксом. – Он же мой брат…

Даже не чувствуя вкуса, Фарри влил в себя вино. Кубок, выпущенный из руки, покатился по полу. Юноша обхватил руками голову и замер. Он чувствовал, как по щекам текут слезы. Когда он плакал в последний раз? Фарри не помнил – это было очень-очень давно. Дядя всегда учил их с братом, что не пристало мужчине показывать эмоции – тем более слезы! – на людях. С братом… Не мог Слов желать ему смерти! Он просто не мог совершить такое… такую подлость! Не мог!!!

– Такое бывает, милорд. – Теперь голос лорда Рафокса звучал мягко. Он присел на корточки у кресла, в котором сидел юноша, но, видимо увидев что-то – слезы? – тут же поднялся вновь. – И к сожалению, весьма часто. Мой собственный брат – младший брат – пытался убить меня еще до того, как я стал главой Дома Рафокс. Титул, дающий власть, очень часто перевешивает даже самые крепкие родственные узы…

Нет! Слов не мог желать его смерти! Фарри замотал головой. Брат не знал! Он не мог участвовать в этом! Это проклятый Вулхов все организовал… Не мог Слов!.. Фарри, как молитву, повторял про себя эти слова – не мог!

– Иногда даже родные дети, устав ждать, убивают собственных отцов, чтобы занять их место. Таковы правила игры в Чаше, Фарри. Тем, что брат поднял руку на брата, никого не удивишь…

– Я не верю! – Фарри говорил, не отнимая рук от лица, и слова его звучали глухо. То ли из-за рук, то ли из-за слез. – Слов не знал, что Вулхов хочет убить меня!

– Сожалею, милорд, – грустно ответил лорд Рафокс, – но капитан говорит, что ваш брат со своими людьми сражался вместе с убийцами. Ваш брат лично убил двоих из тех, кто вас охранял. Не это ли весомое доказательство его вины?

– Ты давно не видел его, Фарри. – Леди Лисси присоединилась к отцу. Девушка встала по другую сторону кресла, на котором сидел Фарри, и погладила юношу по плечу. – Кто знает, как он мог измениться за это время?

Не так уж и давно! Сколько прошло времени с тех пор, как Слов исчез с яхты Лисси? Месяц? Больше? Фарри все еще не верил, что Слов мог настолько измениться. Ведь не было для него человека ближе, чем родной брат! Всю жизнь они были рядом. Вместе выросли. Вместе играли детьми. Вместе покинули родные места… Сколько они пережили! И после всего… Нервно бегающие глаза брата… Слов, сражающийся сразу с тремя стражниками Дома Рафокс… Падающее тело в рыжем табарде – из рассеченного горла хлещет кровь… Люди, сопровождавшие брата, орудуют дубинками, сражаясь не с напавшими на него, Фарри, убийцами, а с теми, кто его защищает… Не мог брат поступить так!

– Это жестокий мир, милорд. А жизнь в высших слоях нашего общества более жестока, чем где бы то ни было. Смиритесь, Фарри. Ради моей дочери, которая, похоже, влюбилась в вас, – смиритесь!

– Факты, Фарри. Ты должен смотреть в глаза жизни. Мне жаль, что твой брат оказался таким…

– Сожалею, милорд, но благородный лорд прав. Власть и богатство могут затмить любой разум…

Фарри отнял руки от лица и выпрямился. В глазах его не было ни слезинки – лишь неуемная боль. Голос, уверяющий, что Слов не мог опуститься до такой низости, что он не мог убить – попытаться убить! – родного брата, звучал в его разуме все тише и тише. Надо собраться и все обдумать… А что обдумывать? На одной чаше весов – вся его прошлая жизнь, в которой Слов значил весьма много. На другой чаше – настоящее и будущее, сейчас кажущееся мрачным от произошедшего сегодня. Факты? Фарри посмотрел на Лисси и отвернулся, разглядев в ее глазах сочувствие. Факты действительно подтверждают то, о чем сказал Грей Слим.

– Я должен поговорить со Словом, – ровным голосом, в котором не слышалось никаких эмоций, сказал Фарри.

– Я считаю, что вам, милорд, нельзя покидать дворец до заседания Совета, – быстро произнес Грей Слим. – Это слишком опасно.

– Фарри, я не переживу, если с тобой что-то случится! – Лисси обняла его, прижав лицо юноши к груди, и погладила по голове. – Пообещай, что ты не наделаешь глупостей!

– Я должен поговорить со Словом, – повторил Фарри, освобождаясь от объятий. Он чуть помедлил. Если Слов действительно вознамерился убить его… Фарри усмехнулся – если брат предал его, то он не получит такого подарка. Грей Слим и Лисси правы. Он будет осторожен. – Когда соберется Совет?

– Через два дня, – ответил лорд Рафокс, возвращаясь к своему креслу. – Полагаю, дворец Совета – это прекрасное место для того, чтобы вы с братом выяснили там отношения.

– Да, – согласился Фарри. – Я встречусь с… – он запнулся, – с братом во дворце Совета.


Меч Слова покинул ножны, как только началась заваруха. Он был готов ко всему, отправляясь на встречу с братом. Ведь юноша понимал, что Рафоксы вряд ли так просто выпустят Фарри из своей хватки. А при виде Грея Слима настороженность Слова только возросла – ему не надо было напоминать, что этот человек не так давно нанес подлый удар в спину. Поэтому юноша выхватил меч, едва на площади блеснуло оружие в руках неизвестных. К чему Слов не был готов, так это к тому, что устремятся убийцы не к нему самому, а к Фарри. На какое-то мгновение он замер в растерянности, когда мимо, не обратив ни малейшего внимания на юношу, пробежал пожилой тип, в мощных кулаках которого два длинных кинжала казались детскими игрушками. Что происходит? Слов с удивлением уставился на Грея Слима, прыгнувшего между Фарри и тощим парнем с глефой. Но долго удивляться ему не позволили.

Сразу три стражника в цветах Дома Рафокс бросились на юношу, поднимая длинные узкие мечи. Если бы Слов помедлил хоть мгновение… Он инстинктивно вскинул меч, отбивая нацеленный прямо в сердце удар. Отбил – отбил – отбил… Еще мгновение понадобилось на то, чтобы прийти в себя. Вокруг царил сущий хаос, и даже пытаться разобраться в нем не было времени. Слов сквозь звон стали слышал, как кричит Грей Слим, требуя защитить Фарри. Неужели это не его рук дело? Быстрый взгляд, за который юноша чуть не поплатился головой, показал, что капитан стражи леди Лисси Рафокс ожесточенно сражается с двумя противниками.

Острие меча пропороло воздух в волоске от груди Слова – он успел вовремя отшатнуться. Это напомнило юноше, что сейчас следует позаботиться о том, чтобы уцелеть. Все размышления – после! Его меч отбил новый удар, прочертил широкую дугу, заставив противников чуть отступить, уменьшив напор. К счастью, напав втроем, стражники мешали друг другу. Действуй они чуть слаженнее, Слов не выстоял бы против троих и десяти секунд. Юноша отскочил в сторону, став так, чтобы один из противников загородил его собой от остальных. Выпад! Стражник легко отбил удар, занес меч для контратаки…

С начала боя прошли считаные мгновения. Слишком долгие мгновения… Однако вышколенные охранники леди Дорны быстро опомнились. Слов чувствовал, что не успевает отбить удар, который, скорее всего, окажется для него последним. И он не успел бы, если бы не один из охранников. Его дубинка размозжила череп одного из насевших на Слова стражников Дома Рафокс. Не того, который занес меч над юношей, но смерть товарища, упавшего в шаге от него, заставила стражника промедлить. Какой-то миг. Но и этого оказалось достаточно, чтобы Слов, махнув мечом чуть ли не наугад, достал противника самым кончиком острия. Кровь струей забила из рассеченного горла. Меч выпал из ослабевшей руки стражника, и он, упав на колени, схватился руками за горло, словно пытаясь так перекрыть путь вытекающей сквозь рану жизни. Справиться с оставшимся в живых противником не составило труда – тот, бешено закричав, прыгнул на Слова, но пришедший на помощь охранник утихомирил и его.

Еще несколько стражников в рыжих табардах бросились к юноше, но между ними и их целью уже выросли другие охранники леди Дорны. Со всех сторон раздавался лязг оружия, ругань, бессвязные крики, вопли о помощи… Казалось, что все сражались со всеми. Слов отступил, обшаривая взглядом царящий вокруг хаос в поисках брата. Юноше казалось, что он сквозь шум услышал, как Фарри зовет его. Еде же он? Стражники Дома Рафокс сражаются с неизвестными, напавшими среди бела дня из толпы, с охранниками леди Дорны… Слов отметил, что воинов в рыжем гораздо больше, чем было до того, как все началось. Вроде бы, когда он увидел брата, вокруг Фарри было не больше полутора десятков стражников. Сейчас же – Слов не пересчитывал, но, по грубым прикидкам, на площади их было не менее полусотни. Грея Слима тоже нигде не видно. Последний раз, когда капитан попал в поле зрения Слова, он как раз проткнул мечом какого-то малого.

– Слов, немедленно убираемся отсюда! – Юноша с удивлением понял, что Зивери держит его за руку. Девушка была напряжена, как сжатая пружина, однако старалась не подать виду, что что-то нарушает ее спокойствие. В правой руке – раненой руке! – она сжимала короткий кинжал.

– Я должен найти Фарри! – Слов попытался перекричать царящий вокруг шум. Но говорил он не совсем уверенно – к опасениям за жизнь Фарри добавились опасения за жизнь девушки, которой здесь, даже не будь она ранена, совсем не место.

– Какой в Водоворот Фарри! – Зивери настойчиво тянула Слова прочь от схватки. – Посмотри, что творится вокруг!

Один из стражников Дома Рафокс сумел прорваться сквозь строй охранников леди Дорны. Если бы не бандиты, атаковавшие их со всех сторон, они давно бы разделались с тонкой линией, отделявшей Слова, Зивери и леди Дорну от той части площади, где царила смерть. К счастью, неизвестные бандиты уравняли шансы. Слов оттолкнул Зивери, поморщившись, когда услышал ее вскрик – рана девушки требовала более нежного отношения, – и вновь поднял меч, изготовившись защищать ее. Он парировал первый удар, второй… Шаг в сторону – клинок стражника бесполезно рассек воздух в том месте, где только что стоял юноша. Лезвие его меча заскрежетало по кольчужным кольцам – удар оказался недостаточно сильным, чтобы разрубить железное сплетение колец, но достаточным, чтобы противник пошатнулся и скривился от боли. Еще один удар оставил глубокую вмятину на шлеме стражника. Противник медленно осел на землю – мертв или без сознания? Не важно! Слов развернулся, выискивая новую угрозу.

– Леди Дорна, – услышал он сзади крик Зивери, – скажите же ему!

Юноша дернулся, когда кто-то дотронулся до него сзади, но, развернувшись, опустил меч. Это оказался один из охранников.

– Нам следует уходить, милорд, – с поклоном произнес тот. – Вот-вот появится городская стража, и…

– Я должен найти брата! – прорычал Слов.

– Какого брата? – Зивери вновь ухватилась за его руку. – Его здесь уже давно нет!

– Девушка права, милорд. – Леди Дорна словно плыла по площади. Спокойная и невозмутимая, несмотря на все творящееся вокруг. Тело у ног Слова удостоилось лишь мимолетного недовольного взгляда, да еще женщина чуть подобрала юбки, чтобы не выпачкаться в крови. – Вашего брата уже увели отсюда, видимо опасаясь за его жизнь. Нам здесь больше нечего делать.

– Слов, скоро здесь будет не протолкнуться от стражников! – Получив поддержку леди Дорны, Зивери удвоила усилия.

– О, насчет этого можете не беспокоиться, милочка. – Леди Дорна покровительственно улыбнулась. – Стражники не захотят ссориться с лордом Вулховом, под покровительством которого мы находимся. Меня больше беспокоит то, что людей Рафоксов, похоже, становится все больше. Мои люди не смогут сдерживать их долго.

Действительно, несмотря на то что на мостовой уже лежало довольно много тел в рыжих табардах, число стражников Дома Рафокс, похоже, не уменьшалось. Слов увидел, как еще с десяток их спешит на выручку своим товарищам по одной из улиц и вот-вот вбежит на площадь. А ряды охранников леди Дорны хоть и держатся стойко, но стремительно редеют. Бандиты же, атаковавшие стражников Рафоксов и, вольно или невольно, позволившие им продержаться, практически все уничтожены или разбежались.

В последний раз окинув площадь взглядом в поисках Фарри, Слов с силой вогнал меч в ножны, забыв даже вытереть клинок от крови. Зивери даже удивилась, что юноша так быстро сдался. Она уже приготовилась продолжать ожесточенный спор, а если потребуется – силой увести Слова отсюда.

– Скорее, Слов! – Она чуть не потащила юношу за собой. – Леди Дорна, скорее!

Не оглядываясь, они направились прочь от схватки, захлестнувшей площадь. Толпа зевак, запрудившая все подходы, неохотно расступилась, пропуская Слова, Зивери и леди Дорну. Продираться сквозь толпу оказалось нелегко. Если бы не трое охранников, ни на шаг не отходивших от своей госпожи, это было бы и вовсе невозможно. Однако один вид здоровенных мужиков, дубинки которых были забрызганы свежей кровью, сдерживал пыл тех, кому случайно наступили на ногу или неосторожно толкнули. Толпа, теснясь, расступалась перед ними, провожая Слова, Зивери и леди Дорну лишь редкими язвительными репликами и недовольным молчанием.

Несмотря на все опасения, во дворец лорда Вулхова они вернулись без приключений. Слов даже не увидел городской стражи, которой так опасалась Зивери, – видимо, они разминулись. Никаких покушений на их жизни, чего Слов, а уж тем паче – Зивери, опасался, не было. Но Слов все равно вздохнул с облегчением, когда его нога ступила за порог мощных дверей входа во дворец. А вместе с облегчением нахлынули и беспокойные мысли.

Что произошло? Кто те люди, напавшие среди бела дня, посреди оживленной площади на Фарри? Почему именно Фарри – а судя по раздававшимся выкрикам, это так – был их целью? Почему они рискнули напасть, несмотря на внушительную охрану и покровительство Великого Дома? Кто? Почему? Как? Зачем?.. Вопросы роились в голове, создавая жуткий хаос и не давая мыслить ясно. Но самым главным среди них был единственный вопрос: что теперь делать? Сегодня Слов должен был вернуть брата. Вырвать его из лап Рафоксов! Он должен был рассказать Фарри всю правду о том, как Грей Слим пытался убить его, Слова, предательски ударив в спину. Он должен был сообщить Фарри радостное известие – именно Фарри унаследует титул отца и станет лордом Дормайлом. А теперь… Внезапно Слову пришла в голову страшная мысль – что, если Рафоксы представят Фарри сегодняшнее нападение как подлость, задуманную его братом? Что, если они обвинят во всем самого Слова? Да и то, что стражники Рафоксов, охранявшие Фарри, набросились на охранников леди Дорны и на него самого, подтверждало эту мысль. Неужели, пытаясь убить Фарри, неизвестные бандиты сыграли на руку планам Рафоксов, какими бы те планы ни были? А может быть, это нападение подстроено самими Рафоксами? Но ведь не могли же они просто так обречь на смерть столько своих людей! Сколько стражников лорда Рафокса погибло сегодня? Слов лихорадочно крутил в голове все произошедшее. Чем больше он размышлял, тем больше запутывался.

– …я не думаю, что это дело рук лорда Вулхова. – Долетевший до слуха обрывок разговора заставил Слова прийти в себя. Леди Дорна и Зивери, идущие позади юноши, негромко обсуждали случившееся. – Он, конечно, часто ведет себя слишком прямолинейно, но такую глупость, милочка, никогда бы не совершил.

– А кто еще? – Зивери настаивала на своем и говорила с такой горячностью, что становилось ясно – девушка полностью уверена в своей правоте. – Вы видели их оружие? Глефы? Шанс, что кто-то еще, кроме людей Вулхова, будет использовать глефы…

– Именно! – перебила леди Дорна. – Вот поэтому я и не верю в то, что лорд Вулхов организовал все это. Он ведь совсем не дурак! Очевидно, что кто-то пытается выставить дело так, чтобы обвинили Дом Вулхов.

– Может быть. – В голосе Зивери зазвучала неуверенность. – Но мы не можем быть уверены и в том, что это не Вулхов. Даже если подумают на него – плевать хотел Великий лорд на…

– Какая сейчас разница, кто подстроил то нападение! – Слов резко остановился и обернулся к женщинам. – Я должен встретиться с Фарри – вот что самое главное!

Леди Дорна и Зивери замерли. Они уставились на Слова с абсолютно одинаковым выражением лица. Переглянулись – тоже будто сговорившись. Если бы не последние события, Слова даже позабавило бы то, как в этот момент молодая девушка, выросшая в местах, которые сложно назвать благополучными, похожа на пожилую благородную даму.

– Я думаю, что в ближайшее время вы вряд ли сможете с ним встретиться. – Леди Дорна говорила медленно и осторожно.

– Ты с ума сошел! – одновременно с ней воскликнула Зивери.

Они снова посмотрели друг на друга. Леди Дорна кивнула девушке.

– Ты представляешь, что сейчас творится у Рафоксов после этого нападения? – продолжила Зивери. – К твоему Фарри они никого не пустят! Даже родного брата.

– Тем более Рафоксы вполне могут предположить, что нападение организовал лорд Вулхов, – поддержала ее леди Дорна, озвучив самые сильные опасения Слова. – Или… что это вы пытались убить брата. Я не думаю, что они позволят вам встретиться с Фарри до заседания Совета.

– Я не могу ждать еще два дня, – отрезал Слов. – За это время…

– И что ты предлагаешь? – перебила Зивери. – Может, ты просто так постучишься в ворота дворца Рафоксов и попросишь позвать Фарри?

– Может быть. – Слов разозлился. Как эти женщины не понимают, что он должен встретиться с братом? Неужели они думают, что он, Слов, будет сидеть сложа руки и ждать? – Я обязательно что-то придумаю. Но два дня я ждать не намерен!

Развернувшись, юноша быстро пошел прочь от так и оставшихся стоять на месте женщин. Зивери что-то пробурчала ему вслед, но Слов даже не расслышал – и не хотел слышать! – что именно. Он встретится с Фарри, помогут они ему или нет. Даже если придется силой вломиться в тот дворец, где Рафоксы держат брата!

Слов захлопнул за собой дверь своей комнаты и принялся расхаживать взад-вперед. Да, с Фарри необходимо встретиться. И чем скорее – тем лучше. Кто бы ни напал на Фарри – леди Дорна права – Рафоксы могут обвинить во всем его, Слова. Для них это нападение, если захотят настроить Фарри против брата, просто подарок. Поэтому медлить нельзя. Время играет против него.

Но как это сделать? Зивери и леди Дорна правы. Скорее всего, Рафоксы не пропустят его к Фарри. Слов подумал, что они даже не соизволят сказать брату о том, что он приходил. Да и вряд ли удастся выбраться оттуда живым – Грей Слим вполне может захотеть закончить то, что не доделал тогда, на борту яхты. Так что мысль о том, чтобы просто прийти и, как выразилась Зивери, постучать в ворота, следует оставить. Прорваться силой? Слов даже не улыбнулся этой мысли – он знал, что не пройдет через ворота и в таком случае. А кроме того, зачем давать Рафоксам такой прекрасный повод убить его и оправдание этого, явившись к ним в дом с оружием?

– Какую глупость ты задумал?

Слов вздрогнул. Погруженный в свои мысли, он даже не заметил, как в комнату вошла Зивери. Впрочем, девушка вошла так тихо, что Слов засомневался, что заметил бы, даже если бы в его голове и не царил сумбур.

– А где леди Дорна? – спросил он.

– Пошла к лорду Цангу. Она хочет убедиться, что лорд Вулхов точно непричастен к тому, что произошло сегодня утром. И не увиливай от ответа!

Слов вздохнул. Девушка настроена весьма решительно. Блеск в ее глазах, поджатые губы, упертые в бока руки – все это показывает, что Зивери так просто от него не отстанет.

– Я не могу ждать до заседания Совета. Понимаешь, Зивери, – не могу!

– Ты ждал столько времени – можешь подождать и еще пару дней. Никто ведь не собирается убивать твоего брата! Почему ты вбил себе в голову, что надо немедленно мчаться и спасать его?

– Не понимаешь… – Слов разочарованно покачал головой. – Я не знаю, что задумали Рафоксы. И ты не знаешь. Фарри ничего не грозит до заседания Совета. А потом? Мы можем потерять время, Зивери. Успеем ли мы спасти его, если протянем два дня? Ведь ясно, что Рафоксы не желают Фарри добра.

– Все может быть. – Зивери пожала плечами и подошла к Слову вплотную. – Но ты не сможешь переубедить брата, если тебя убьют. Если останешься жив – то останется и надежда. Так что выброси из головы глупые мысли, Слов, и жди.

– Я не буду ждать. Если не хочешь помочь мне… Хотя бы не мешай! Если хочешь, я попрошу леди Дорну одолжить мне денег и выплачу твою награду, как договаривались. Можешь забыть обо всей этой истории и делать что хочешь! – Под конец Слов чуть не сорвался на крик.

В глазах девушки мелькнуло такое выражение… Боль, обида… Слову показалось, что Зивери сейчас ударит его. Он крепко сжал руки за спиной, чтобы не отстраниться. Возможно, действительно будет лучше, если она уйдет. По крайней мере, Зивери тогда не будет подвергаться такой опасности, какой подвергается, находясь рядом с ним. Так будет лучше для нее самой. А помощь… Зивери, похоже, всерьез намерена помешать ему встретиться с братом. Конечно, это из лучших побуждений, но сути дела не меняет. Леди Дорна тоже вряд ли поможет. Она, похоже, считает, что ему следует ждать до заседания Совета. Нет, придется действовать одному.

Зивери быстро взяла себя в руки. Она отступила на шаг. Кулаки девушки были сжаты так, что побелели костяшки пальцев, но голос ее звучал на удивление спокойно.

– Мы потом с тобой поговорим о награде. – По ее глазам Слов понял, что тот будущий разговор окажется весьма неприятным. – Как ты думаешь встретиться с братом?

Вот так просто! Только что она отговаривала его, чуть ли не угрожая, а сейчас спокойно спрашивает, как Слов намерен совершить то, от чего девушка его только что горячо отговаривала!

– Не знаю. Я обязательно что-то придумаю…

– Хочешь засунуть руку в змеиное гнездо и даже не знаешь, как это сделать. – Она покачала головой. – Ты все-таки дурак, Слов. Даже не знаю, почему ты мне нравишься… – Увидев, как юноша вскинулся при этих словах, Зивери тут же отрезала. – Об этом мы тоже поговорим позже. Давай подумаем, как я смогу тебе помочь.

– Помочь мне? – От удивления Слов чуть язык не проглотил. – Ты же меня отговаривала от…

– Я вижу, что ты уже все решил. Единственное, что мне остается, раз уж я не дала тебе подохнуть там, на реке, – помочь не подохнуть и сейчас.

– Интересно, как ты мне поможешь, – пробурчал Слов. – С раненой рукой.

– Зато у меня голова работает, – пожала плечами девушка. – А у тебя, судя по всему, там полная каша. Так что давай-ка вместе подумаем.

Зивери уселась в кресло и долго молчала, разглаживая юбки. Молчал и Слов. Что ж, если она хочет помочь – почему бы и нет. Всяко две головы лучше одной. Может, она действительно сможет что-то придумать. Однако прочь из головы все лишнее! Сейчас надо думать о том, как вытащить брата.

– Фарри держат во дворце Рафоксов… – начал Слов.

– Держат! – Зивери фыркнула. – Судя по виду твоего братца, хотела бы я, чтобы меня так… держали! Поверь мне, он там как сыр в масле катается. И если его и «держат», как ты говоришь, то сам он того не замечает.

– Ты мне помогать будешь или к словам придираться? – пробурчал в ответ на реплику Зивери Слов. – Он – во дворце Рафоксов. Так подходит?

– Я не придираюсь. Я хочу, чтобы ты четко представлял себе всю картину. Твой брат – не пленник. Он не сидит в сырой камере, а спит на шелковых простынях. Причем не один, а рядом с благородной леди Лисси Рафокс. И вряд ли он поймет тебя, когда ты примчишься его выручать.

– Я говорю просто о том, что Фарри находится во дворце Рафоксов! – Слов снова начал злиться. Она помогает ему или издевается? Но не время сейчас для новой ссоры. Надо освободить голову от всего лишнего и сосредоточиться. Слов попытался успокоиться. – Он во дворце…

– И после сегодняшнего он, скорее всего, носа не высунет оттуда. – Увидев, что Слов, после того как его снова перебили, еле сдерживается, Зивери поспешила добавить: – Из этого мы и должны исходить. Если ты хочешь встретиться с братом, то сможешь сделать это, только пробравшись во дворец.

Слов кивнул. Нет, она не издевается. Просто пытается помочь ему, как может. А ехидные замечания – Зивери ведь не нравится эта затея. Но девушка старается! И она права. По правде говоря, все размышления Слова о том, как встретиться с братом, сводились к тому, чтобы подождать, когда тот покинет дворец. Так же как они с Зивери поджидали леди Дорну. Прорваться как-то через охрану – не убьют же они просто так его на глазах у Фарри – и поговорить с братом. Он должен будет выслушать! Но что делать, если Фарри не выйдет из дворца? Не прорубаться же, в самом деле, через охрану!

– Только вот ты туда не проберешься. – Одной фразой Зивери разрушила вспыхнувшую было надежду Слова. – Ты себе хоть представляешь, как прятаться от охраны – а ее там предостаточно, – как открывать замки без ключа, как вообще хотя бы найти Фарри в незнакомом доме?

– Ну, охрана… Я вообще-то вырос в лесу и умею ходить тихо.

Зивери фыркнула и закатила глаза.

– В лесу! – воскликнула она. – Нет, помогать тебе – это дурацкая затея.

В голове у Слова внезапно возникла идея. Потянув за ниточку, он принялся развивать ее, вырисовывая что-то, как ему показалось, более-менее стоящее.

– Послушай, Зивери, ты же говорила, что была воровкой! Значит, ты должна знать, как обойти охрану, вскрыть замки и… остальное. Верно ведь?

– И не думай! Я – воровка совсем другого уровня. Есть несколько человек, промышляющих в домах благородных, но это – мастера высшего класса. Я же только таскала тряпки и всякие безделушки в обычных домах, где ни стражи, ни толп слуг не было.

– Зивери, ну пожалуйста! – взмолился Слов. – Ты же понимаешь, что Фарри – мой брат! Что он в опасности! Ты знаешь, сколько зависит от этого!

– Ты понимаешь, что просишь меня сунуть голову в петлю? – спокойно спросила девушка.

А ведь она права, подумал Слов. О чем он вообще думал, уговаривая девушку так рисковать собой? Перед глазами Слова снова предстала Зивери, истекающая кровью. Снова сердце сжало болью, как тогда, когда она находилась на грани жизни и смерти. Нет, он не имеет права так поступать! Только не с ней!

– Я пойду один, – спокойно произнес Слов.

– Никуда ты один не пойдешь! – Зивери увидела решимость в глазах юноши. Похоже, для себя он уже все решил, и отговаривать этого остолопа бесполезно. Слов просто смотрел ей в глаза. Абсолютно спокойно. Что ж… – Я пойду с тобой.

– Зивери, я не могу…

– Послушай-ка меня, – девушка поднялась и, подойдя к Слову, больно ткнула его пальцем в грудь, – я не для того выхаживала тебя, чтобы ты сам, по глупости, сломал свою дурную шею.

– Зивери, я иду один. – Слов попытался подняться, но девушка толкнула его в грудь, отправляя обратно в кресло.

– И как же ты помешаешь мне последовать за тобой? – осведомилась она. – Может, ты решил, что имеешь право решать за меня, куда мне идти и что делать?

– Зивери…

– Я сказала, что никуда тебя не отпущу одного! – Глаза ее блеснули. – Но ты дорого заплатишь мне за это, Слов.

Вместо ответа, юноша встал и поцеловал ее.

– Я готов заплатить любую цену, – прошептал он спустя вечность, когда, уже начав задыхаться, отстранился от губ девушки. – Моя жизнь – твоя.

Они покинули дворец лорда Вулхова, едва на город начали опускаться сумерки. Одетые так, что, не будь пояс Слова отягощен мечом, они не выделялись бы из толпы обычных горожан. Юноша надел простую коричневую куртку, по требованию Зивери полностью закрывавшую белую рубаху, удобные широкие штаны, также темных тонов, заправленные в сапоги, доходившие до колен. Девушка облачилась в темное, практически черное, платье с тесным лифом, однако оставлявшим открытыми плечи, и узкими, но не стесняющими движений юбками, из-под которых выглядывали носки мягких туфелек.

Леди Дорну о своей затее они в известность конечно же не поставили. Их покровительница не появлялась с самого возвращения во дворец. И даже не вышла к обеду. Видимо, разговор с лордом Цангом был весьма напряженным. Но это и к лучшему – Слов сильно сомневался, что леди Дорна одобрит их затею. Конечно, вряд ли она станет удерживать их силой, но и за это юноша поручиться не мог.

Дворец Рафоксов они нашли довольно быстро. Как и дворцы всех остальных Великих лордов и леди, он расположился в самом центре Тройного города. Как оказалось – неподалеку от дворца лорда Вулхова. Правда, для того чтобы добраться туда, пришлось миновать три площади, улицы между которыми, несмотря на поздний час, были все так же запружены людьми. Слов, пробираясь сквозь толпу, даже удивился, почему утром пришлось идти на встречу чуть ли не через полгорода, если можно было выбрать место поближе. Зивери же, не умолкая, наставляла Слова, перемежая наставления с сомнениями в его умственных способностях и сетованиями, что вообще ввязалась в это дело. Будто и не она сама настояла на том, что пойдет с ним! Замолчала девушка, лишь когда впереди показался сам дворец.

Высокая решетчатая ограда стала видна уже за сотню шагов. Людей на улице стало меньше, но, даже если бы здесь было не протолкнуться, острые навершия кованых прутьев можно было бы разглядеть поверх голов издалека. Они остановились на углу, скрывшись в тени.

– Стой здесь, – шепнула Зивери.

Не успел Слов ответить, как девушка уже исчезла. Будто растворилась в тенях! Пожав плечами, Слов поудобнее привалился к стене и, стараясь очистить голову от тревожных мыслей, принялся рассматривать ограду. Высота ее была не меньше двух его ростов. Толстые прутья, скрепленные вверху и внизу железными полосами, оканчивались остриями, похожими на копейные наконечники. Что находилось за ними, в стремительно опускающихся сумерках, рассмотреть было сложно – сплошная мешанина теней, разрезаемая кое-где тусклыми лучами света, падающего из окон домов противоположной стороны улицы. Единственное, что можно было рассмотреть точно, – живая изгородь высотой в половину роста юноши, протянувшаяся вдоль забора с обратной стороны, да тени, бывшие деревьями небольшого парка, за ней. А в отдалении сияет огнями их цель – дворец Рафоксов. Близкая, но пока что недостижимая.

Зивери не было так долго, что Слов начал беспокоиться. Уже совсем стемнело. Сколько прошло времени? Полчаса? Час? Или больше? Мимо, громко топая подкованными сапогами по брусчатке, прошел патруль городской стражи. Слов вжался в тень, стараясь раствориться в ней – ему совсем не хотелось объясняться со стражниками. Дважды он видел, как, освещая себе дорогу факелами, с обратной стороны ограды дворца Рафоксов прошли стражники в рыжих табардах. Где же Зивери? Юноша выглянул из-за угла, стараясь рассмотреть улицу. Но там были лишь редкие прохожие. Да еще у ворот в отдалении стояли стражники Рафоксов – не меньше десятка! Хоть они и находились слишком далеко, чтобы увидеть его, Слов быстро нырнул обратно. Нет, если Зивери не появится прямо сейчас – он с ума сойдет! Что, если ее схватили? Юноша почувствовал, что, несмотря на то что ночь выдалась довольно теплая, он дрожит.

– Слов! – Юноша вздрогнул и заозирался, услышав громкий шепот. – Слов!

Одновременно юноша почувствовал огромное облегчение – значит, с Зивери все в порядке! Только где же она? Слов снова заглянул за угол. Улица, если не считать стражников у ворот, будто вымерла – только тени играют в колеблющемся свете факелов.

– Ты где? – еле слышно прошептал он.

– Слов, я здесь!

Тут юноша заметил какое-то движение. Что-то зашуршало в живой ограде… По ту сторону ограды!

– Зивери… – неуверенно прошептал Слов.

– Я здесь! – Снова шорох.

– Как ты туда попала? – Слов еле сдержался, чтобы не закричать. – Ты что… – Оглянувшись, он перебежал улицу и приник к ограде. Девушка была там. Он еле разглядел ее среди густого переплетения ветвей кустарника. – Ты что творишь?

– Заткнись и слушай! – зло прошипела Зивери. – Нечего зря тратить время. Я и так слишком много его потеряла, пока перелезала через ограду. Если ты думаешь, что это просто, с раненой рукой… – Она осеклась и продолжила, уже более спокойно: – Иди вдоль ограды, – девушка указала влево, – до угла. Там будет большая статуя, стоящая почти у самой ограды. Спрячешься в тени и будешь ждать. Во дворец я пойду сама – и не спорь! Ты все только испортишь. Я попытаюсь привести твоего брата к той статуе. Поговорите через ограду.

– Зивери! – Слов ухватился за прутья ограды. – Не смей!

– Иди! – прошептала девушка. – Скоро пройдет патруль.

С тихим шорохом она исчезла, оставив Слова в полной растерянности. Он продолжал смотреть на чуть колышущиеся листья, за которыми только что просматривалось лицо Зивери. Она… Да она с ума сошла! Называла его безмозглым, а сама отправилась во дворец! В одиночку! Слов проклял в отчаянии все на свете. Если что-то случится с Зивери… Он посмотрел наверх, оценивая высоту ограды. Если последовать за ней, то он, возможно, еще сможет догнать девушку. Только как найдешь ее в такой темноте?! Может, ему удастся найти ее в самом дворце? Полное отчаяние охватило Слова. Он уже совсем решился было перелезть через ограду – в Водоворот эту девчонку с ее легкомыслием! В отдалении вновь загремели тяжелые шаги. Стража! Слов замер. Успеет он перелезть на ту сторону до того, как здесь пройдет патруль, или нет? Секунды утекали с бешеной скоростью. Шаги звучали все ближе… А если они заметят, как он будет перелезать? Тогда поднимется тревога и, даже если Зивери не поймают настороженные стражники, ее задача станет почти невыполнимой! Выругавшись, Слов побежал в ту сторону, куда указала девушка.


Когда Слов все-таки последовал ее указаниям и скрылся из вида, Зивери облегченно вздохнула. С него станется броситься ей на выручку и загубить тем самым все дело. Нет, парень он неплохой, но временами ведет себя как полный остолоп. Вдобавок в последнее время он стал какой-то дерганый, переменчивый… До того как они прибыли в Тройной город, Слов производил впечатление спокойного, рассудительного человека, но вдруг разом переменился. Может, виной тому то, что его брат вновь был поблизости? Зивери старалась не думать о том, что виной перемен, произошедших со Словом, стала ее рана, полученная на пристани Рапора. Если задуматься, то именно после этого Слов стал таким нервным. Но лучше не задумываться о таком. Как и о многом другом. Например, о том, что творится с ней самой.

Девушка затрепетала, когда вспомнила, как Слов поцеловал ее. Будто вновь почувствовала прикосновение его губ, его дыхание… Стоп! Зивери обозлилась на себя. Не хватало еще потерять голову от мужчины! От мальчишки! Что ни говори, а Слов был в ее представлении еще мальчишкой. Довольно симпатичным, умным, отзывчивым, но – всего лишь юнцом. Хотя и сама Зивери была не намного старше его, но чувствовала себя рядом со Словом, как если бы прожила целую жизнь. Что возьмешь с парня, прожившего всю свою жизнь в лесу и внезапно оказавшегося выброшенным, как рыба на берег, в большой мир? Сама-то Зивери чувствовала себя в этом мире как та же рыба в воде. Но все равно – что-то в нем есть такое… Стоп! Снова в голову лезут непрошеные – опасные сейчас – мысли! Девушка замотала головой, прогоняя их. «Сосредоточься, дура!» – мысленно прикрикнула она на себя. Она же пытается пробраться во дворец самой благородной леди! Одна ошибка… Именно из-за такой ошибки Зивери и оказалась здесь. Она солгала, когда говорила, что ранее промышляла лишь тряпками да безделушками из небогатых домов. Приходилось ей посещать и дома знати. Как раз из-за последнего такого «посещения» девушке и пришлось спешно отправиться в бега – кто ж знал, что эта мелкая леди находилась в сильном фаворе у самого благородного лорда Розбира и из-за той, к слову сказать – не такой уж и крупной, кражи весь город поставят на уши! Ох, она же поклялась себе, что больше никогда не будет так рисковать! Пообещала, что попытается найти себе занятие поспокойнее. И чем все закончилось? Вот она, Зивери – лезет через забор, еле сдерживая стон от боли в еще не зажившей полностью ране, прячется в кустах и собирается пробраться во дворец, кишащий стражниками и слугами. Из-за чего? Из-за смазливого мальчишки, который подарил ей сегодня свой первый поцелуй?!! Ну вот, опять! Снова мысли сворачивают совсем не туда, куда следует!

От ворот донеслись голоса. Зивери выглянула из своего укрытия – это стражники, делающие обход, остановились поболтать с теми, кто охраняет ворота. Дрожащее пламя факелов играет тенями, разливая вокруг пятно оранжевого света. Вот они снова двинулись по своему обычному маршруту – вдоль живой изгороди. Зивери постаралась втиснуться поглубже в кусты. Пока стражники не прошли мимо, девушка даже не дышала. Свет факела резанул по глазам. Зивери зажмурилась – конец ночному зрению! Теперь придется заново привыкать к темноте. Шаги становились все тише и тише. Зивери позволила себе снова выглянуть – пятно света неспешно удаляется. Девушка перевела дыхание. Что ж, можно приступать.

Дождавшись, когда даже отсветы факелов исчезнут из вида, Зивери выскользнула из кустов на парковую дорожку. Она то и дело морщилась, когда под ногами шуршала трава или предательски трещал какой-нибудь сучок. Однако пока это еще просто легкая прогулка. Темный парк, множество укрытий, ни души вокруг… Зивери замерла на полушаге – что это было? Вот – снова! Впереди явно раздавалось чье-то дыхание.

– Ну, Симми! – Тихий шепот прозвучал не громче дуновения ветерка в листве. – Ну, не сейчас!

Все ясно. Зивери ухмыльнулась. Служаночка уединилась с кем-то из слуг или стражников на какой-нибудь лавочке. Им не до нее, но все же не стоит забывать об осторожности. Девушка, стараясь идти еще тише, обошла по широкой дуге то место, откуда доносились звуки влюбленной парочки. Снова в голову полезли мысли о поцелуе Слова, и огромного труда стоило выдворить их вон. От куста к кусту, от дерева к дереву. Зивери перебегала от укрытия к укрытию. Впереди, все ближе и ближе, виднелся залитый светом дворец Рафоксов.

Куда теперь? Она вновь спряталась, укрывшись за клумбой высоких роз, и осматривала лежащий перед ней дворец. Парочка, встреченная в парке, навела Зивери на мысль. Что, если притвориться одной из служанок? Правда, слуги, скорее всего, знают друг друга в лицо. Но можно попытаться избежать встреч с ними – может быть, в столь поздний час не так уж много слуг расхаживает по коридорам. В любом случае служанка, идущая по своим делам, вызовет гораздо меньше подозрений, чем незнакомка в грязном, измятом после лазаний в кустах платье, юбку которого она, плюс ко всему, еще и разорвала до бедра, чтобы легче перелезть через ограду. Девушка окинула взглядом окна первого этажа – несмотря на теплую ночь, большинство из них было закрыто. А из тех, которые открыты, льются потоки света. Да, фасадная сторона дворца ей явно не подходит. Надо пробраться на задворки, где, если она хоть что-то понимает, должны располагаться хозяйственные пристройки, кухня, комнаты слуг и прочее, что благородные стараются убрать подальше от красивого фасада. Там же, если повезет, удастся разжиться и подходящей одеждой – должны ведь слуги стирать свои ливреи да вывешивать их сушиться!

Зивери выскочила из-за клумбы и побежала вдоль фасада, стараясь держаться подальше от света. Через десяток шагов она еле успела метнуться за широкий постамент, на котором стояла статуя, – из-за угла вышла тройка стражников. Значит, обходят не только внешнюю ограду, но еще и само здание дворца. Зивери замерла, пока стражники не прошли мимо. Она сидела, практически не шевелясь. Время тянулось, словно густой мед, а сама девушка чувствовала себя мухой, пойманной в эту липкую ловушку. Снова послышались шаги. Это те же стражники или другие? Она выглянула из-за постамента – вроде бы другие, насколько Зивери успела рассмотреть. Мучительно медленно проползли еще несколько минут – а вот это уже те стражники, от которых она спряталась здесь. Значит, обходят дворец двумя группами. По прикидкам Зивери, для того чтобы преодолеть открытое пространство между парком и дворцом, у нее есть около пяти минут. Дождавшись, пока стража не удалится достаточно, Зивери продолжила поиски.

Так и есть. Позади дворца девушка наткнулась на дворцовое хозяйство. Вот это длинное здание – скорее всего, конюшня. Еще несколько непонятных мелких пристроек, высокая поленница у небольшого домика – наверное, это кухня. Здесь гораздо меньше света, чем с фасадной стороны дворца. А главное – дверца – вход для слуг, – над которой горит всего лишь один маленький фонарь. Зивери скользнула за конюшню. Суда по донесшимся запахам, в назначении здания она не ошиблась. Живут же эти благородные! – хмыкнула про себя девушка. Она-то повидала достаточно семей, ютившихся в таких развалюхах, что эта конюшня показалась бы по сравнению с их жилищем роскошным дворцом. Тенью девушка метнулась к какому-то сарайчику и замерла. Поправляя штаны, из тени другого сарайчика вышел стражник. Этот что здесь делает? Зивери только и смогла облегченно вздохнуть, что не поспешила и не напоролась на этого стражника, отлучившегося до ветру. Вот смеху было бы! Хотя на самом деле не до смеха. Стражник прошел к задней двери, которая так манила к себе девушку, и замер перед ней. Значит, и этот вход во дворец охраняется. Хотя а чего она хотела? Но был и хороший момент – что-то белело в ночной темноте.

Зивери, удвоив осторожность, прокралась дальше. Так и есть! На веревках, растянутых между вкопанными в землю столбиками, висело белье. Чуть походив среди развешанных тряпок, многие из которых были, как заметила девушка, шелковыми, она нашла искомое – в самом дальнем ряду сохли несколько ливрей и платьев прислуги. Зивери провела рукой по одному из них, на глаз – подходящему по размеру. Влажное, но девушка понадеялась, что это не будет заметно. Переодеться не заняло много времени. Пришлось, правда, снять и выбросить бинты, перетягивавшие раненое плечо, – открытый лиф платья не смог бы их скрыть, – но девушка понадеялась, что рана, даже после лазания через ограду, не откроется. Теперь надо подумать, как все-таки попасть внутрь.

Зивери снова затаилась, осматривая ряды окон. Окна с этой стороны дворца были намного меньше, чем на фасаде здания. Но главное – большинство из них было темно. Если бы еще не тот фонарь у двери, то можно было бы подобраться поближе, не опасаясь, что кто-то заметит ее в тенях. Стражник все топтался у двери, пытаясь не заснуть. Снова прошел патруль. Зивери сидела неподвижно, выискивая хоть щелочку. Может быть, попытать счастья с другой стороны? Может, хоть где-то есть открытое окно, через которое она сможет пробраться внутрь? Кстати, а что делать, когда она попадет во дворец? Зивери задумалась – ведь она поставила себе целью на данном этапе только оказаться внутри. Еде она будет искать Фарри? Потом! Девушка сосредоточилась на первоочередной задаче. Остальное она будет решать, когда разберется с текущими проблемами. Сейчас следует придумать, как попасть во дворец.

Дверь открылась, бросив новый поток света на задний двор. Темная фигура, в руках которой горел фонарь, появилась в дверном проеме.

– Что это тебе, Зили, не спится? – Стражник еле подавил зевок.

– Милорду захотелось вина, – ответил женский голос, в котором явственно прозвучали капризные нотки. – Весь день сегодня ничего не делает, только пьет как свинья. Как утром вернулся, так и вылакал целый кувшин. А сейчас проснулся, зеленый, словно мертвец какой, да орет дурным голосом, мол – вина принеси! – Она фыркнула. – А мне вот в погреб бежать посреди ночи.

– Да, благородные – они такие, – философски заметил стражник. – Захотел чего, а нам – беги исполняй. Ну, да работа у нас такая. Слыхала небось, что сегодня утром приключилось?

– Ты это о том, что милорда убить хотели? – Женский голос хмыкнул. – Как по мне, то туда ему и дорога!

– Так его не просто убить хотели. – возразил стражник. – Говорят, родной брат его убийц наслал.

– Пусть сами разбираются! Ладно, некогда мне тут языком трепать. – Зили миновала стражника, направляясь куда-то в глубь хозяйственных пристроек. – Милорд гневаться будет, если не потороплюсь. Судя по всему, – она хихикнула, – голова-то у него здорово болит.

– Не забудь и мне стаканчик нацедить! – крикнул ей вслед стражник.

– Обойдешься, Рами! – не оборачиваясь, ответила девушка. – Тебя на той неделе за такой стаканчик чуть не выгнали. Забыл уже?

Стражник что-то пробурчал в ответ, вернувшись к двери. Зивери не верила в свою удачу. Если она хоть что-то понимает, то говорили они о Фарри! Кого еще сегодня утром мог пытаться убить брат? Нет, таких совпадений не бывает! Однако девушка заскользила в тени вслед за служанкой, освещавшей себе путь фонарем. Такую удачу не следует упускать. Ведь это, может быть, единственный шанс попасть во дворец, да еще и узнать, где искать Фарри!

Погреб оказался совсем близко. Зивери дождалась, пока служанка скроется за небольшой дверцей, и побежала следом. Ступеньки оказались настолько круты, что она чуть кубарем не покатилась вниз. Осторожнее! – одернула себя Зивери и, аккуратно ощупывая ногой каждую ступеньку, последовала за пятном света, виднеющимся впереди. Лестница привела ее в длинный коридор, вдоль которого выстроились ряды больших бочек. Зивери заглянула за угол. Зили, поставив на пол фонарь, цедила из бочки в кувшин вино. При этом девушка не уставала что-то недовольно ворчать себе под нос. Тихо прошуршал извлекаемый из ножен, спрятанных под юбкой, кинжал. Служанка не успела ничего сообразить, как в ее горло уперлась острая сталь. Лишь испуганно блеснули в свете фонаря расширившиеся глаза.

– Тихо! – прошипела Зивери. – Будешь отвечать или умрешь.

Увидев, как служанка приоткрыла рот, Зивери надавила сильнее – еще чуть-чуть, и из-под острия кинжала покажется капля крови.

– Говори шепотом.

Испуганно моргнув, девушка закрыла рот и, не шевелясь, покосилась на кинжал.

– Где Фарри?

– Кто? – прокаркала служанка.

– Милорд, которому ты несешь вино. Как его найти?

– Он на третьем этаже. – Девушка сглотнула, не отводя взгляда от поблескивающего кинжала. – Его покои рядом с покоями леди Лисси.

– Где? – повторила Зивери.

– Если подниматься по лестнице, что за дверью для слуг, то надо пройти по коридору и свернуть направо. В третью дверь. Первая дверь ведет в покои лорда Рафокса, вторая – к леди Лисси, а третья – к покоям милорда… Фарри.

– Молодец, – одобрительно улыбнулась Зивери. – Теперь подними фонарь.

Едва служанка нагнулась за фонарем, Зивери ударила ее в затылок рукоятью кинжала. Еле слышно вздохнув, девушка осела на пол у ее ног. Не мешкая, Зивери принялась нарезать ее платье на полосы. Вскоре служанка лежала, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту, между самыми дальними бочками погреба. Зивери, наполнив кувшин, выскользнула наружу.

Где искать Фарри, она узнала. Но как теперь попасть внутрь? Только сейчас Зивери сообразила, что придется как-то пройти мимо стражника. Ведь если та служанка не вернется, вскоре он почувствует неладное. Более того, судя по подслушанному разговору, он знает эту служанку в лицо! Значит, надо как-то пройти мимо него, да так, чтобы он не узнал в ней чужака, но был уверен, что это та Зили спешит принести милорду вино. Зивери прикинула – вроде бы они почти одинакового роста, цвет волос тоже очень похож… Если бы у двери была темнота, то вполне можно было бы провернуть такое. Но фонарь… Да еще один фонарь в руках самой Зивери – ведь служанка вышла из дворца с фонарем. А что, если…

Прижав к лицу тряпку, позаимствованную из того же белья, где она раздобыла платье, Зивери быстро выбежала из-под прикрытия небольшого сарайчика.

– Зили? – Охранник, обернувшись на звук, сделал шаг в ее сторону.

– Будь прокляты те ступеньки! – взвизгнула Зивери, стараясь добавить плаксивые нотки в свои слова. – Пусть эти лорды сами себе за вином ночью ходят! Чтоб я еще хоть раз ночью…

Быстро пробежав мимо остолбеневшего стражника, девушка рывком распахнула дверь.

– Ты что, навернулась там, что ли? – хохотнул стражник.

– Прыгни в Водоворот, Рами! – крикнула в ответ Зивери и с грохотом захлопнула за собой дверь.

Не теряя ни секунды, девушка промчалась к лестнице и перевела дух, только когда оказалась этажом выше. Вот она и во дворце!


Голова у Фарри раскалывалась так, словно он весь день бился ей об стену. Не столько от вина, которого, признаться, он выпил гораздо больше, чем следовало, сколько от мрачных мыслей. Слов… Как он мог поступить так? Что стало с братом – можно ли вообще называть его братом после всего, что произошло? Они всю жизнь провели вместе. Не было человека роднее для Фарри, чем Слов. И вот – брат попытался убить его. Кое-какие сомнения, конечно, у Фарри оставались, но были они столь призрачны и неубедительны… Зато доводы, которые привели Лисси, лорд Рафокс и Грей Слим, были весьма разумны. С какой стороны ни погляди – всяко выходит так, что нападение этим утром было подстроено не без участия Слова. Конечно, он мог и не знать о готовящемся покушении, но почему тогда брат, вместо того чтобы ринуться ему на помощь, напал на стражников лорда Рафокса?

Взгляд его упал на зеркало и замер, уцепившись за отражение. На какой-то миг Фарри ужаснулся – неужели он предстал сегодня в таком виде перед Лисси? Припухшее лицо зеленоватого оттенка, на котором еле видны красные глаза. Волосы всклокочены и торчат во все стороны. Рубаха, бывшая еще утром белоснежной, ныне измята и усеяна какими-то пятнами, да еще и заправлена в штаны лишь наполовину. Но эта мысль пронеслась, не оставив за собой и следа. Голова Фарри была занята совсем другим – тут уж не до внешнего вида. Вдобавок боль все усиливалась. Где же та служанка, которой он приказал принести вина?

– Фарри? – Ну наконец-то служанка изволила явиться!

– Поставь кувшин на стол. – Фарри лишь мельком глянул на девушку и вновь погрузился в свои мысли.

– Я от твоего брата. – Эти слова заставили юношу вздрогнуть. Он вскинулся, впившись взглядом в служанку. Та осторожно прикрыла дверь, но не спешила пройти в комнату. Только сейчас Фарри заметил, что это совсем не та служанка, которую он посылал за вином. Эта девушка оказалась чуть выше, да и платье на ней было измято, чего никогда не позволяли себе слуги во дворце леди Лисси.

– Кто ты? – Фарри вскочил и чуть не охнул от проскочившего в голове разряда боли. Он глянул на меч, валявшийся в углу, но служанка продолжала стоять у двери. Замер и сам Фарри, впившись в нее взглядом.

– Меня зовут Зивери. – Видно, что девушка пытается говорить спокойно, но в ее голосе звенит напряжение. – Я спасла Слова. Выловила его из реки…

– И чего хочет Слов? – грубо перебил ее Фарри. – Он докатился до того, что посылает девчонку убить меня?

– Если бы я была убийцей, – вспыхнула Зивери, – то это вино было бы отравлено. И ты выхлебал бы его, как, судя по твоему виду, уже немало вина сегодня! Или перерезала бы тебе глотку – вряд ли в таком состоянии, как сейчас, ты заметил бы что-то, пока не стало бы слишком поздно.

Наконец-то она отошла от двери и, поставив кувшин на стол, подошла к Фарри. Юноша снова посмотрел на меч, но остался на месте. В голове промелькнуло, что эта девушка права – он действительно мало на что сейчас способен. Но все же… Ведь было то нападение утром!

– И чего же хочет мой брат? – осторожно спросил Фарри.

– Поговорить с тобой. Он ждет тебя у ограды дворца.

– Слов здесь? Он… – Фарри растерялся. На миг вновь в нем вспыхнула радость, как тогда, когда он узнал, что брат жив. Как сегодняшним утром. Утром… Этим утром мир перевернулся. Фарри шел на встречу с братом, сияя от радости и чувствуя себя абсолютно счастливым. А потом, когда раздались крики, призывающие смерть на его голову… Когда зазвенела сталь и Слов, сражающийся с его охранниками… Фарри заметил, что шагнул к девушке, и вновь отступил. – Он пришел сюда после того, как люди лорда Вулхова напали на меня этим утром?

– Я не поручусь, что лорд Вулхов здесь ни при чем, – чуть промедлив с ответом, произнесла Зивери, – но могу поклясться, что Слов не имеет к этому никакого отношения.

– Я сам видел, как он дрался с моими… со стражниками лорда Рафокса! – возразил Фарри.

– Тише! – Зивери оглянулась на дверь. – Если кто-то услышит голоса и поинтересуется, кто здесь разговаривает…

– Мне нечего бояться! – Фарри специально выделил первое слово, но все же снизил тон. – Я видел то, что видел.

– Стражники Рафокса сами напали на нас. Когда завязалась драка…

– С чего бы стражникам лорда Рафокса нападать на Слова? – хмыкнул Фарри. – Они защищали меня, а не нападали на кого-то! Только защищались!

Немного поколебавшись, Зивери обнажила правое плечо. Фарри потерял дар речи от неожиданности, но девушка и не думала, как он решил, снимать платье. Глазам Фарри предстал чуть затянувшийся багровый шрам, пятнавший нежную девичью кожу.

– Это след от арбалетного болта, – тихо прошептала Зивери. – Кто-то хотел убить Слова на пристани в Рапоре, но промахнулся. Когда мы выехали из Вуллира, убийцы следовали по пятам. Да и в самом Вуллире кто-то хотел убить леди Дорну. Слов сказал, что одного из нападавших он видел на яхте леди Рафокс…

– Не может быть этого! – воскликнул Фарри. – Зачем Лисси убивать леди Дорну? Я понимаю, к чему ты ведешь, – хочешь сказать, что Лисси хотела убить Слова? Зачем ей это?

– Если не веришь мне – спроси брата. – Зивери быстро спрятала свой шрам.

– Но смогу ли я поверить и ему? – проворчал Фарри. Его взгляд снова упал на кувшин с вином. Юноша поглядел на Зивери, вздохнул и потянулся за кубком. – Лисси любит меня. Как и я ее. – Он помолчал немного, сосредоточившись на красной струе, с бульканьем исчезающей в жерле кубка. – Ей незачем желать смерти моему брату.

– Ты так в этом уверен? – спросила Зивери. – Когда я выловила Слова из реки, после того, как он пришел в себя, твой брат рассказал мне, что его пытался убить некий Грей Слим…

– Ложь! – Рука Фарри дрогнула, отчего вино пролилось на полированную поверхность стола. – Грей Слим – отличный парень. Кроме того, он мой друг! По крайней мере, я считаю его своим другом. Он полностью послушен Лисси и не стал бы действовать без ее приказа. Слова пытался убить один из стражников Лисси. Когда мы попали на ее яхту, вышла небольшая драка, и тот негодяй, похоже, затаил злобу на Слова…

– В спине Слова торчал кинжал, продав который мы смогли довольно долго прожить на вырученные деньги, – перебила его Зивери. – Простому стражнику такое оружие не по карману. Тем более он не будет так разбрасываться им.

– Я не верю тебе. – Фарри отпил вина и вновь поглядел на девушку. Взгляд его был холоден, как и вино из погреба леди Лисси. – Не верю! – Юноша на миг задумался, а затем, кивнув своим мыслям, продолжил: – Возможно, ты действительно знаешь моего брата. И я в самом деле не уверен, что он участвовал в утреннем нападении на меня. Пусть разум подсказывает, что это не так, – я не могу так просто поверить, что Слов хочет меня убить. Только из-за этого, хотя ты и лжешь мне, оговаривая достойных людей, я не позову стражу.

– Фарри, послушай…

– Нет, это ты послушай! – Фарри грохнул опустошенным кубком по столу. – Сейчас ты уберешься отсюда так же незаметно, как и пробралась во дворец. Немедленно! Иначе я зову стражу, и, уж поверь, из тебя вытянут правду.

– Фарри, но Слов ждет… – Девушка совершенно растерялась. Похоже, чего бы она ни ожидала от разговора, такой поворот обескуражил ее.

– Со Словом мы поговорим во дворце Совета. – отрезал Фарри. – А теперь… Ты уходишь или мне звать стражу?

– Если Слов доживет до заседания Совета… – сделала последнюю попытку Зивери, но по глазам своего собеседника увидела, что тот непреклонен. Он не верит ей! И не поверит, что бы она ни говорила. Похоже, голову этому пареньку задурили основательно.

Фарри стоял и молча смотрел на девушку. Он не был уверен, что позовет стражу, даже если она не послушается его и продолжит говорить чепуху, наподобие той, которую он уже услышал от нее. Фарри подозревал, что стражники Дома Рафокс весьма жестко обойдутся с девушкой, проникшей тайно к ним во дворец. Даже Грей Слим, хоть он и неплохой человек, очень строго относится к своим обязанностям. Его не остановит тот факт, что перед ним девушка. Ну, и последней причиной, по которой Фарри очень не хотелось воплощать в жизнь свою угрозу, было то, что эта Зивери вполне могла говорить правду о своем знакомстве с братом. Фарри допускал даже, что Слов действительно ждет его где-то у ограды. Но… Все это слишком похоже на ловушку! Пусть она хвалится тем, что могла убить его, когда юноша ни о чем не подозревал, – Фарри не побежит неизвестно за кем по первому зову!

В конце концов, когда Фарри готов был вновь повторить свою угрозу, Зивери вздохнула.

– Дурак! – только и пробормотала она.

Спустя миг Фарри снова остался в одиночестве. Какое-то время он продолжал смотреть на закрытую дверь, но быстро встряхнулся. Юноша вновь наполнил кубок, но пить не стал. Он разглядывал вино в кубке, размышляя о произошедшем. Снова и снова прокручивая в голове разговор с Зивери, Фарри даже забыл о головной боли. Правильно ли он поступил, отказавшись пойти за этой странной девушкой? Фарри практически не сомневался, что она действительно знает его брата. Вполне возможно, что и о том, что Слов ждет его у ограды, Зивери сказала правду. Так почему же он не пошел за ней? Ведь еще утром Фарри отдал бы все – почти все! – за то, чтобы встретиться с братом! Наверное, все дело в том, что она стала говорить эти дикие бредни о том, что Лисси и Грей Слим могут быть причастны к исчезновению Слова. Что они могут желать смерти его брату. Зачем? Лисси ведь любит его, Фарри, и не может быть такого, чтобы она причинила ему какой-то вред. Что же насчет капитана ее охраны – Грей Слим полностью предан своей госпоже. Зачем ему убивать Слова, если не по ее приказу? А такого приказа ведь быть не могло. Никак не могло!

Фарри принялся расхаживать по комнате. Потирая затылок, где только что господствовала боль, а сейчас роятся мысли, он полностью погрузился в себя и лишь чудом не запинался о мебель. Да, эта девчонка, несомненно, лгала. Но зачем? Фарри замер на месте – что, если она лгала ненамеренно? Ведь можно предположить, что Слова и эту Зивери ввели в заблуждение. Что они просто сами не знают всего!.. Нет! Он покачал головой. Как Слов может ошибаться, утверждая, что Грей Слим пытался убить его? Ведь он должен был видеть, кто на него напал. А раз Грей Слим не мог напасть на Слова – значит, брат соврал! Это может означать лишь одно – лорд Рафокс, Лисси и Грей Слим были правы, утверждая, что у Слова злые намерения. Значит, брат действительно замешан в том покушении и кто знает – может, и в других. Но поверить в это… Фарри почувствовал, что запутался окончательно. Вот бы посоветоваться с кем-нибудь… Может быть, Лисси еще не спит?

Кое-как приведя себя в порядок, Фарри вышел в коридор. Мягкий свет ламп, развешанных по стенам, заливал все оранжевым, чуть мерцающим светом. Юноша быстро пробежал по мягкому ковру к соседней двери, ведущей в комнату Лисси. Спит или нет? Фарри взялся за ручку, мягко, чтобы не побеспокоить девушку, если та спит – в конце концов, рассудил он, если Лисси спит, то можно отложить разговор и до утра, хотя его самого прямо распирало от желания выяснить правду! – и потянул на себя дверь.

– …не смогу поручиться, что мальчишка будет мертв до заседания Совета. – Слова, донесшиеся через приоткрывшуюся щелочку, заставили Фарри замереть на месте.

– Меня не интересует, за что ты можешь поручиться! Мне нужен результат! Утром ты упустил шанс убить мальчишку. Как упустил уже много других шансов. – Лисси?!! Фарри окаменел. О чем это они? Неужели – об утреннем нападении? Но ведь утром хотели убить его, Фарри, а не Слова! – Ты знаешь, сколько поставлено на карту. Если мы проиграем, то потеряем гораздо больше, чем стоит твоя голова.

Фарри только сейчас заметил, что не дышит. Он наполнил напряженные легкие воздухом, испугавшись, что звук вздоха прозвучит слишком громко. Ладонь, сжимавшая дверную ручку, стала скользкой от пота.

– Госпожа, я сделаю все, что в моих силах. Охрана леди Дорны оказалась слишком хороша. Да и сам Слов скрылся быстро – мои люди просто не успели добраться до него, – ответил голос Грея Слима. Фарри не видел говоривших, но он слишком хорошо знал эти голоса. Ведь один из них принадлежит его возлюбленной, а второй – капитану, которого юноша считал своим другом. – Этой ночью я послал двадцать человек к дворцу лорда Вулхова. Каждый из них выучил описание Слова так, что тот им еще год по ночам сниться будет, будто они видели его собственными глазами. Если мальчишка высунет хоть нос наружу… Но если он останется во дворце – вы же понимаете, госпожа, что мы не можем штурмовать дворец благородного лорда!

– Грей Слим, меня не интересуют подробности! Его не должно быть на заседании Совета. Как ты это сделаешь…

Они говорят о Слове! Фарри отпрянул от двери. Юноша в третий раз за день почувствовал, что внутри его словно что-то обрывается. Значит, Слов не лгал… Грей Слим действительно пытался убить его. И самое страшное – он сделал это по приказу Лисси! Как она могла поступить с ним так? Ведь он любит ее! И она его любит… Или все это была какая-то игра? Фарри снова подступил к двери, намереваясь ворваться в комнату и показать этим двоим… Какая-то мысль заставила его вновь замереть. Что сказал Грей Слим? Его люди окружили дворец лорда Вулхова и поджидают, когда Слов выйдет наружу? Но ведь сейчас Слов не во дворце!

Приняв решение, Фарри бросился в свою комнату. Если эта девчонка, Зивери, уже выбралась из дворца, то они со Словом, скорее всего, возвращаются обратно. Прямо в ловушку! Юноша вздрогнул, когда дверь его комнаты захлопнулась за ним. Тише! Надо выбираться из этого паучьего гнезда, но покинуть дворец следует незаметно. Если Лисси оказалась такой… Что, если он, Фарри, на самом деле пленник в этом дворце, пусть и был настолько слеп, что не замечал того? У юноши возникло подозрение, что не так уж и просто будет отсюда выбраться. Особенно если кто-то заподозрит, что он хочет сбежать. Что он отправляется на помощь брату! Фарри постарался привести свои мысли в порядок. Отбросить в сторону все связанное с предательством. Все связанное с Лисси! Сейчас ему нужна холодная голова и рассудительность, которой у него, в отличие от брата, всегда недоставало. Надев перевязь с мечом, Фарри бросил последний взгляд на свою комнату. Здесь больше не осталось ничего, что принадлежит ему. Все, кроме меча – даже одежда! – было подарено Лисси или ее отцом. Торопясь, юноша покинул комнату.


Слову казалось, что он просидел под постаментом статуи всю ночь. Он то и дело поглядывал на небо, ожидая увидеть, как оно сереет перед рассветом. Странно, но луна прошла совсем небольшую часть своего пути в небесном своде. Сколько он уже ждет? Уже семь раз мимо его укрытия протопал патруль городской стражи. Стражники лорда Рафокса, освещавшие себе путь факелами, прошли по парковым дорожкам и вовсе раз пятнадцать. Единственное, что утешало юношу, – если бы Зивери обнаружили и во дворце поднялась бы какая-то суматоха, он бы точно это заметил. Значит, с Зивери все в порядке. Остается лишь ждать…

Слов заворочался, стараясь поудобнее прислониться к холодному камню. Он представил себе, как вновь увидит брата. Конечно, разговаривать с Фарри через ограду – не то, чего он желал. Слову хотелось обнять брата, хлопнуть его по плечу – почему-то ему представлялось, что если их встреча пройдет именно так, то все их злоключения разом закончатся. Ничто уже не будет разделять их. Но ведь, выслушав его, Фарри непременно перелезет через ограду! Слов был искренне уверен, что сможет убедить брата в том, что Рафоксы – враги ему. Да и стоит ли убеждать? Разве не достаточно одного слова, одного вида родного человека? Ведь нет для Слова человека ближе, чем брат. И Фарри никогда не знал никого роднее, чем он. Что бы ни наговорили ему Рафоксы – это не может рассорить их.

Какой-то новый звук насторожил Слова. Что-то зашуршало в живой изгороди, протянувшейся с обратной стороны ограды.

– Фарри! – Слов подался вперед, до рези в глазах всматриваясь в темноту.

– Это я, – тихо ответила Зивери. – Помоги!

Слов одним прыжком преодолел пространство, отделявшее его от ограды.

– Где Фарри? – Он с силой вцепился в железные прутья, все пытаясь рассмотреть, что же скрывают листья кустов.

– Подставь руки! – прошептала Зивери, показываясь из переплетения ветвей. – Вот так! – Видя, что юноша заколебался, она сцепила руки в замок и выставила их перед собой.

Слов, не размышляя, повторил ее движение. Почему она одна?

– Где Фарри? – повторил он свой вопрос.

Раздался треск разрываемой ткани. Через миг Зивери поставила ногу на сцепленные руки и подпрыгнула, ухватившись за острые прутья. Девушка зашипела – видимо, такие упражнения не особо понравились ее ране. Когда она оказалась с его стороны, Слов поддержал Зивери, помогая спуститься на землю. Юноша даже не заметил, что рука его, при этом, попав в разрез в юбке, сделанный, чтобы та не мешала перелазить через ограду, коснулась обнаженной кожи девушки пониже поясницы. Зивери лишь что-то буркнула, ощутив его прикосновение, но Слов не услышал и этого.

– Где… – снова начал он.

– Он не придет. – Ответ Зивери вогнал Слова в ступор. – Сказал, что встретится с тобой во дворце Совета.

– Как? – только и смог спросить юноша. Он почувствовал, что мир вокруг рушится. Ведь Фарри должен был прийти! – Что он сказал?

– Ты оглох? – Зивери отступила на шаг и заворчала что-то себе под нос, потирая раненое плечо. Что-то очень нелестное насчет Слова и его брата. – Твой брат, похоже, по уши влюбился в эту леди Лисси…

– Но почему он не пришел? – перебил Слов.

– Потому что, как только я упомянула о том, что Рафоксы хотят тебя убить, он тут же замкнулся, как устрица, и начал обвинять меня во лжи! Рафоксы таки убедили твоего брата, что это ты пытаешься его убить!

– Надо было пойти с тобой, – сокрушенно вздохнул Слов. – Если бы я поговорил с ним…

– Во-первых, я и без тебя еле смогла пробраться во дворец. – Зивери уперла руки в бока. – Не мели чушь! А если бы ты и смог туда попасть, то твой оболваненный братец не стал бы и тебя слушать!

– Меня бы он послушал! – упрямо сказал Слов. Он не мог себе представить, чтобы было как-то по-иному. – Фарри – мой брат!

– Да кто ж с этим спорит! Конечно, он твой брат! Даже ослиного упрямства у него столько же, сколько у тебя! Говорю тебе – он думает только о своей любимой Лисси Рафокс. Если бы ты стал ее обвинять… – Зивери махнула рукой. – С тобой говорить так же бесполезно, как с твоим братом. Давай-ка пойдем отсюда, если ты, конечно, не собираешься торчать здесь, пока Водоворот не перестанет вращаться.

Не дожидаясь ответа, девушка выскользнула из тени статуи и перебежала на другую сторону улицы. Чуть помедлив, за ней последовал и Слов. Он догнал девушку, когда та уже сворачивала за угол. Зивери быстрым шагом удалялась от дворца Рафоксов. Не бежала, но была близко к этому. Слов, стараясь не отставать от нее, настороженно озирался.

– Ты разве делаешь что-то противозаконное? – заметив беспокойство юноши, спросила Зивери. – Сейчас стражу можно не опасаться. А если они заинтересуются, что мы делаем здесь ночью, – достаточно будет сослаться на лорда Вулхова.

– Как Фарри? – Слов немного успокоился. По крайней мере – перестал озираться. Однако городская стража была в этот момент не тем, что беспокоило его больше всего.

– От твоего братца несет, как от бочки с вином, – хмыкнула Зивери. – Выглядит, будто неделю не просыхал.

Слов замолчал, не зная, как продолжить разговор. В голове крутилась сотня вопросов, но по тону Зивери ему показалось, что девушка не настроена на беседу. К его удивлению, вскоре она сама продолжила разговор:

– Не переживай за него. Если твой брат не сделает какую-то глупость, то будет в полной безопасности до заседания Совета. Рафоксы будут с него пылинки сдувать.

– Почему ты так уверена? – спросил Слов.

– Потому что он нужен им. Если леди Рафокс полна решимости выйти за твоего брата замуж, а ее отец не имеет ничего против, то Фарри нужен им живым и здоровым. По крайней мере, до свадьбы. Так что думаю, он сейчас снова накачался вином, которое я ему любезно принесла, и спокойно спит в мягкой постели, а не бродит в темноте.

Зивери не стала дожидаться дальнейших расспросов – она прекрасно понимала, что ее спутника распирает от любопытства и беспокойства за брата. Поэтому девушка принялась рассказывать все с того момента, как перелезла через ограду и оказалась в дворцовом парке. Слов слушал молча. Он поморщился, когда Зивери поведала о том, как приголубила несчастную служанку, и покачал головой, когда она рассказала о том, как обманула стражника у задней двери. Мимо прошел патруль городской стражи, но Слов, полностью сосредоточившийся на рассказе девушки, даже не заметил его, а стражники лишь проводили парочку пытливыми взглядами да проследовали дальше. Слов и Зивери свернули на перекрестке, прошли через опустевшую площадь. До дворца лорда Вулхова осталось совсем немного, отметил Слов.

– Не надо было ничего ему рассказывать. – Слов покачал головой, когда Зивери принялась подробно пересказывать разговор с его братом. – Надо было просто привести его ко мне, а уж я бы смог его убедить.

– Не смог бы. Да и не пошел бы он за мной. – Зивери замолчала и остановилась так резко, что Слов, не ожидавший того, сделал еще два шага, прежде чем тоже остановился. – Тихо! – прошептала девушка.

– Что? – Слов положил ладонь на эфес меча и подошел к своей спутнице.

– Впереди кто-то есть. Там. – Зивери кивком указала на густую тень переулка, отходившего от основной улицы.

Слов всмотрелся в темноту, но увидел не больше, чем если бы смотрел с закрытыми глазами.

– Там никого нет, – медленно произнес он. – Ничего не вижу… – Тихий свист донесся сзади, заставив юношу запнуться на полуслове.

Тень в переулке зашевелилась, превратившись в бесформенную фигуру. Что-то зашуршало – человек впереди отбросил в сторону темный плащ. Другой шелест оповестил, что где-то поблизости покинул ножны клинок. Меч Слова мгновенно оказался в его руке. Он увидел, как в лунном свете блеснул кинжал Зивери.

– Ты же ранена! – прошипел Слов, отталкивая девушку.

Между домами, возвышавшимися над ними, оказался узкий промежуток, вряд ли позволивший бы Слову пройти. Но для стройной девичьей фигурки – в самый раз. Слов толкнул пискнувшую от неожиданности Зивери в щель между домами.

– Если там можно пройти, то беги во дворец и зови подмогу. – Не обращая внимания на протесты девушки, он развернулся, загородив ее спиной. Вовремя.

– Слов Дормайл? – Человек, появившийся из переулка, был уже всего лишь в нескольких шагах, а из обоих концов улицы слышались торопливые шаги.

– Кто ты? – Слов настороженно приподнял меч.

Только благодаря тому, что он был настороже, юноша сумел отбить быстрый выпад. Враг двигался стремительно, наседая на Слова, осыпая его градом ударов. Еще один удар чуть не стоил ему жизни. За спиной что-то звякнуло – юноша еле расслышал этот звук сквозь звон мечей. Но никакого шанса обернуться, чтобы посмотреть, как там Зивери, противник ему не оставлял. Вдобавок ко всему необходимость защитить девушку сильно сковывала Слова – он не мог свободно двигаться, не рискуя открыть врагу путь к ней. Все ближе и ближе был звук шагов. Краем глаза Слов уловил движение в конце улицы. Времени оставалось совсем немного. Если он не успеет расправиться со своим противником, пока к тому не подоспела помощь… Слов резко шагнул вперед, поднимая меч. От неожиданности противник не успел остановить резкий рубящий удар снизу вверх, которым вполне мог разрубить юношу пополам. Струя крови из обрубленной руки хлестнула прямо в лицо Слова. Вой схватившегося за обрубок врага заглушил лязг меча, подпрыгнувшего на брусчатке, и тут же оборвался – клинок Слова заставил своего врага замолчать навеки.

У него была всего лишь секунда, чтобы бросить взгляд туда, где исчезла Зивери, – ничего, кроме темноты, Слов не увидел. Тут же юноша был вынужден отскочить в сторону. Размашистый удар сбоку он отбил без труда, но вторая рука нападающего, в которой зловеще поблескивал кинжал, змеей метнулась к груди Слова. И снова юноша отступил на шаг. Поднять меч, отбивая удар в голову. Тут же опустить клинок, чтобы заблокировать изготовившийся выпустить кишки кинжал. Сзади уже слышится дыхание нового противника. Слов упал на колено, подрубая ногу нападавшего. Легкий ветерок от пронесшегося со свистом над головой клинка взъерошил ему волосы. Слов лишь краем уха услышал, что приближаются новые враги. Времени на раздумья не было ни доли секунды. Юноше пришлось перекатиться, уходя от удара. Он тут же вскочил на ноги, но снова упал – противник с силой впечатал подошву сапога в грудь юноши. Судорожно силясь вдохнуть, Слов уже чувствовал, как его пронзает последний, смертельный удар. Воздух шел в легкие неохотно, с хрипом. Что-то звякнуло о мостовую рядом с ним – вновь обретя на миг померкшее зрение, юноша увидел, как оседает рядом его враг.

– Слов! – Зивери рванулась из норы между домами.

Почему она еще здесь? Собрав все силы и волю в кулак, Слов кое-как поднялся на ноги. Грудь будто стиснуло железным обручем – не сломано ли ребро?

– Ты… – прохрипел Слов.

– Берегись! – Зивери, только успевшая вытащить свой кинжал из спины мертвеца, метнула его куда-то в темноту.

Зарычав, Слов отшвырнул девушку в сторону. Тут же на него налетели сразу двое, и, судя по доносившимся до слуха юноши звукам, сзади спешил им на помощь кто-то еще. Времени на что либо, кроме защиты своей – и конечно же Зивери! – жизни, у Слова не было. Даже на то, чтобы осознавать боль в груди. Выпад – отбить – яростная контратака, выдававшая зарождающуюся в душе юноши безнадежность… Что-то закричала Зивери. Неужели до нее все же кто-то добрался? Один из противников яростно рубанул мечом, стараясь разом покончить с едва держащимся на ногах юношей. Шаг в сторону – Слов крутанулся, прочертив клинком широкую дугу. Попал! Захрипев, один из противников завалился на бок, но другой не ослабил натиск. Юноша еле успел отклониться, когда острие меча пропороло воздух совсем рядом с его боком. Он вскинул меч, защищаясь от длинного кинжала. Острая боль вспыхнула в боку Слова – все-таки он ошибся. Не фатально – это оказался всего лишь длинный порез, – но сколько он еще продержится? Покачнувшись, Слов отступил на шаг. Проклятье! Нога запнулась обо что-то мягкое. С усмешкой убийца бросился вперед. Слов инстинктивно отшатнулся и почувствовал, что вновь летит на землю. Сил подняться снова уже не оставалось. Вдобавок ко всему, падая, Слов крепко приложился затылком о брусчатку. Не настолько сильно, чтобы сбежать в благодатное беспамятство, но достаточно для того, чтобы перед глазами заплясали яркие пятна. Вот и все, подумал он, глядя на торжествующего противника. Тот, наступив на меч Слова, занес клинок над его грудью…

– Не-е-ет!!! – Истошный вопль эхом отразился от стен домов, заключавших улицу, точно ущелье.

Убийца вскрикнул и выгнулся назад, когда чей-то клинок рассек ему спину. Тень, метнувшаяся в сторону из-за его спины, исчезла из поля зрения. Вновь зазвенела сталь – кто-то ожесточенно сражался рядом. Слов закопошился, пытаясь подняться. Руки и ноги слушались очень неохотно. Болела грудь и голова. Изо рта Слова вырвался глухой стон, когда ему все же удалось встать на колени. Меч! Он должен быть где-то рядом… Слов зашарил руками по брусчатке – есть! Ладонь сомкнулась на рукояти. Опираясь на меч, Слов поднялся на ноги. Улица поплыла куда-то влево, но Слов заставил себя устоять на ногах. Сквозь пелену тумана, застившую взор, он увидел, как его спаситель ожесточенно рубится сразу с тремя противниками – в ночи все трое казались танцующими тенями, и лишь изредка их клинки вспыхивают, отражая свет горящих на небе звезд. Зивери! Слов припомнил, что вроде слышал, как девушка вскрикнула… Вот и она – жива! Зивери стоит, привалившись к стене и держась за раненое плечо, а у ее ног темной горбиком лежит чье-то тело.

Первым порывом Слова было броситься к девушке. Но разум подсказал, что если падет человек, столь неожиданно пришедший на помощь, то и ему долго не выстоять. Вдобавок в конце улицы уже замаячили новые тени – кто-то спешит к месту сражения, и было бы верхом глупости предполагать, что они спешат на помощь юноше. Слов бросил еще один взгляд на Зивери и, подняв меч, как мог быстро, заковылял к сражающимся.

– Да чтоб тебя в Водоворот затянуло! – прорычал спаситель, отчаянно отмахиваясь мечом от сыплющихся градом ударов.

Слов замер на полушаге. Он узнал этот голос.

– Фарри?!! – Откуда только силы взялись! Затолкав боль и усталость в самые глубины сознания, Слов ринулся на помощь брату.

Фарри заблокировал боковой удар и тут же отпрянул, уворачиваясь от выпада второго противника. Первый в то же время таки исхитрился ударить юношу плечом. Слов подоспел вовремя. Его меч разрубил бок одного из нападавших как раз в тот момент, когда тот изготовился рубануть пошатнувшегося Фарри, а брат вряд ли успел бы отбить этот удар. Оставшийся на ногах убийца оказался лицом к лицу с двумя противниками, пусть один из них и еле держится на ногах. Фарри быстро восстановил равновесие. Теперь они поменялись ролями. Убийца только и мог, что яростно защищаться.

– Ты как здесь оказался? – прохрипел Слов, который уже мог только осыпать врага беспорядочными ударами – ни на какие финты сил у него уже не хватало, и юноша надеялся лишь на грубую силу да на то, что эта сила у него не закончится до того, как противник будет повержен.

– Потом! – пропыхтел Фарри. Он изловчился пнуть убийцу под колено, пока тот отвлекся, отбивая очередной удар Слова. Миг, и еще одно тело замерло у их ног. – Хватай девчонку и бежим отсюда! – закричал Фарри, указывая мечом на приближающиеся тени. – Здесь их еще не меньше десятка!

Не мешкая ни секунды, Слов бросился к Зивери.

– Ты в порядке? – спросил он, склонившись над девушкой.

– Рана открылась, – процедила сквозь зубы она.

– Быстрее! – Фарри подбежал и схватил Зивери за руку. Не слишком нежно.

Зивери вскрикнула и разразилась такой бранью, какой братья еще не слыхали.

– Прости! – Несмотря ни на что, Фарри руки девушки не выпустил. Напротив, не обращая внимания на ее стоны, он потянул Зивери за собой. – В переулок!

Насколько могли быстро, они бросились бежать. Налетая на невидимые в темноте стены, когда переулок поворачивал, запинаясь и поскальзываясь о валявшийся под ногами в избытке мусор. К счастью, кроме того, первого убийцы, вышедшего отсюда, других врагов здесь не было. Они выбежали на соседнюю улицу и, не теряя ни мгновения, бросились в темноту другого переулка. Сколько они так бежали, где они вообще находятся? Слов уже совсем запутался.

– Все! – Хрипя, как загнанная лошадь, Слов привалился к ближайшей стене. У него возникло чувство, что, сделай он еще хотя бы шаг, сердце разлетится мелкими ошметками. Ноги дрожали так, что устоять юноше помогала лишь стена, о которую он опирался, а каждый вздох сопровождался вспышками резкой боли.

Фарри пробежал еще шагов пять, прежде чем даже не услышал, а почувствовал, что брат не следует за ним. Зивери, которую юноша так и продолжал тащить за руку все то время, пока они петляли переулками, резко вырвалась из его хватки. Фарри удивленно взглянул на девушку, но на ее сердитый взгляд только пожал плечами.

– Вроде оторвались, – выдохнул он, вглядевшись в конец переулка, из которого они только что прибежали.

– Как ты оказался там? – Слов нашел в себе силы оторваться от стены. Подойдя к брату, он крепко его обнял. – Хотя это не важно. Ты не представляешь, как я рад тебя видеть!

– Я тоже, – прошептал Фарри, отвечая на объятия. Он чуть ослабил хватку, когда Слов, грудь которого снова прострелила боль, охнул. – Прости, Слов. Я был таким дураком…

– Кстати, о дураках. – Зивери была так бледна, что это было заметно даже в темноте. Но девушка твердо шагнула к братьям. – Нам нужно поскорее возвращаться во дворец лорда Вулхова, пока нас не нашли убийцы или стража.

– Что-то я не заметил стражников, когда нас чуть не убили, – хмыкнул Слов. – Когда они нужны… Но ты права. – Он вновь повернулся к Фарри. – Я тебя познакомлю с леди Дорной…

Фарри отступил на шаг.

– Я не пойду во дворец Вулхова, – покачал головой он. – Так же как не вернусь к Рафоксам.

– Почему? – удивился Слов, а Зивери, нахмурившись, уставилась на юношу. – Фарри…

– Слов, когда я жил во дворце Лисси… – Фарри уселся на древний, рассохшийся бочонок, стоявший прямо посреди переулка, и горько усмехнулся. – Лисси… – Он покачал головой и продолжил: – В общем, пока я был у Рафоксов, меня не раз пытались убить…

– Это были сами Рафоксы, Фарри! – Слов снова прислонился к стене. Ноги дрожали уже гораздо меньше, но усталость все же давала себя знать.

– Рафоксы могли убить меня в любой момент. – возразил Фарри. – Я ведь был в их полной власти. Наоборот, не знаю зачем, но они берегли меня, как…

– Значит – Грахи! – горячо перебил Слов. – Леди Дорна не могла желать тебе смерти. И лорд Вулхов…

– Слов, погоди. – Зивери вмешалась в разговор так неожиданно, что братья одновременно с удивлением повернули головы к ней. – Если Рафоксы ведут свою игру, то почему леди Дорне или лорду Вулхову не вести свою? Рафоксы защищали твоего брата так же, как люди леди Дорны и лорда Вулхова – тебя.

– Но… – Слов задумался. Юноша постарался вернуть себе ясность мысли, которая была всегда присуща ему. Что-то в словах Зивери есть. Но ведь леди Дорна действительно защищала его…

– Что произошло, что ты все-таки решился сбежать от Рафоксов? – Пока Слов пытался сообразить, как поступить, Зивери переключила свое внимание на его брата.

– Знаешь, и перед тобой я тоже должен извиниться. – Фарри виновато смотрел на девушку, потом на Слова. – Просто… Я действительно люблю… – он запнулся, – любил… Проклятье! – Тяжело вздохнув, Фарри продолжил: – Люблю Лисси. Или любил – я не знаю!

– Да, голову она тебе задурила основательно, – кивнула Зивери. – Это я успела заметить.

Фарри счел за лучшее пропустить шпильку мимо ушей.

– В общем, когда она, – он кивнул на Зивери, – ушла, я совсем запутался. И решил поговорить с Лисси…

– Ты хоть понимаешь, идиот, что мог погубить меня? – взорвалась девушка. Глядя на нее, Слов испугался, что та сейчас набросится на Фарри, и даже приготовился защищать… кого? Фарри или Зивери?

– И что? – поспешил он разрядить обстановку.

– Когда я подошел к двери ее комнаты, – Фарри опасливо глянул на Зивери, – то услышал, как Лисси с Греем Слимом разговаривают о… Они замышляли убить кого-то. Как я понял – тебя. Грей Слим сказал, что расставил людей вокруг дворца лорда Вулхова и, когда ты покажешься, они должны тебя убить. Тогда я все и понял.

– Но как ты нашел нас? – спросил Слов. Выходит, если бы Фарри не решил поведать леди Рафокс о произошедшем разговоре с Лисси, они были бы уже мертвы. И что было бы с самим Фарри – неизвестно. Судя по тому, что Зивери прекратила свои нападки на его брата, ее посетила схожая мысль.

– Выбраться из дворца Рафоксов было не так уж и сложно, – усмехнулся юноша. – Меня там все знали, и я не был пленником. По крайней мере, остановить меня никто не осмелился. Все ведь знали, что мы с Лисси должны… были… пожениться. – Вздохнув, он продолжил: – Где находится дворец лорда Вулхова, я знал. Мы ведь несколько раз гуляли с Лисси по городу, и она кое-что мне рассказала. Так вот, я со всех ног помчался туда, надеясь догнать вас. А потом услышал звуки сражения, и… Вот так и нашел тебя.

Слов благодарно сжал плечо брата. Все-таки прекрасно, что они снова вместе. Фарри рядом и, несмотря на то что он сам только что чуть не погиб, все теперь будет превосходно! Одно лишь омрачало его мысли – неужели и леди Дорна, и лорд Вулхов, подобно Рафоксам, что-то замышляют? И что тогда делать?

– Думаю, нам не стоит здесь ночевать. – Зивери словно прочитала его мысли. – Если вы не собираетесь возвращаться во дворец лорда Вулхова, то стоит поискать что-то иное.

– Может, найдем какую-нибудь гостиницу? – Фарри завозился, ощупывая карманы камзола. – Вроде бы у меня есть несколько монет.

– В таком виде? – Слов посмотрел на окровавленную ладонь, которой только что зажимал порез на ребрах, перевел взгляд на девушку, платье которой было разорвано и так же испачкано кровью. – Нас же на порог не пустят!

– В какую-нибудь приличную гостиницу – не пустят, – подумав, произнесла Зивери. – Но если найти таверну, где не задают лишних вопросов… Такие заведения должны быть в любом городе. Надо только найти район победнее да таверну пообшарпаннее.

– В любом случае, как сказала… Зивери? – Фарри посмотрел на девушку и кивнул. – Ночевать мы здесь не будем. Давайте найдем местечко получше, а там уже все обговорим. Пошли?

Они нашли искомое, когда уже начинало светать. Зивери, будто руководствуясь каким-то особым чутьем, все-таки привела Фарри и Слова в ту часть города, где дома больше походили на развалины, – ни Фарри, ни Слов даже предположить не могли, что в таком прекрасном городе, каким они успели его увидеть, могут быть такие места! – а начавшие выбираться из своих жилищ поутру люди походили скорее на бездомных животных, изголодавшихся и оборванных, чем на благопристойных горожан. Но местные жители, хоть троица и замечала на себе алчные взгляды, все же не рисковали связываться с двумя пусть и израненными, но решительно настроенными юношами, на перевязях которых висели мечи, а одежда, руки и лица – покрыты пятнами подсохшей крови.

Девушка остановилась перед зданием, лучшие времена которого, похоже, прошли задолго до рождения Фарри и Слова, а может быть – и их отца. Здесь действительно никто не задавал вопросов. Хозяин таверны, такой же ветхий, как и его заведение, гораздо больше заинтересовался брошенной на стол серебряной монетой, чем внешним видом двух юношей и девушки. Монета исчезла в мгновение ока, а ленивый кивок старика указал направление, в котором следует искать их комнату.

– Пусть принесут поесть. – Фарри бросил на стол еще пару медяков и добавил: – Без вина. И воды, чтобы умыться.

Когда они, всего лишь раз ошибившись дверью, оказались в своей комнате, Слов без сил упал на единственную имевшуюся там кровать. Рядом опустилась девушка, а Фарри достался колченогий табурет. Они сидели и молчали: кто – не в силах говорить, а кто – не зная, о чем говорить.

– Фарри… – начал Слов.

– Слов… – одновременно с братом сказал Фарри.

Братья замолчали, глядя друг на друга. Зивери ухмыльнулась.

– Какие-то вы… – сказала она. – Слов весь извелся за последние недели, а теперь сидит и не знает, что сказать, как невинная девица, к которой пристает пьяный грузчик.

И тут их прорвало. Фарри и Слов, перебивая друг друга, принялись рассказывать о том, что произошло с ними с момента расставания. Зивери лишь изредка вставляла слово-другое. Слов рассказал, как Грей Слим пытался убить его, как Зивери выловила его из реки, как выхаживала его, как они встретились с леди Дорной и направились в Тройной город… Рассказал Слов и о предположениях леди Дорны относительно планов Рафоксов. Фарри же поведал, как горевал о смерти брата, о прибытии в Тройной город и покушениях, посыпавшихся на него, будто зерно из порванного мешка, о том, как он понял, что любит леди Лисси Рафокс, и о встрече с ее отцом… При этом Зивери с удивлением отметила, что Фарри практически никак не отреагировал на признание Слова о том, что он и есть наследник лорда Дормайла, – юноша только кивнул, и разговор потек дальше. Выдохлись парни нескоро и, пока шел разговор, успели, не умолкая ни на минуту, даже умыться, перевязать раны, проглотить, не чувствуя – к счастью! – вкуса принесенного завтрака.

– Я думаю, мы правильно сделали, что не вернулись во дворец лорда Вулхова, – сказала Зивери, когда замолчали братья.

Фарри и Слов удивленно посмотрели на девушку.

– Те покушения на Фарри, – пояснила она, – выглядят так, будто их организовал кто-то, кто не уступает в силе Дому Рафокс.

– Мне кажется, что те люди, которые напали на меня вчера утром, действовали по приказу Грея Слима, – возразил Фарри. – Он говорил Лисси что-то о том, что не получилось утром…

– Может быть, – согласилась Зивери. – Рафоксы не хотели, чтобы ты встретился с братом. Заодно они попытались, под видом защиты, убить Слова. А раз это не вышло – сделали все, чтобы возложить всю вину на него и рассорить вас.

– И у них это получилось, – снова понурился Фарри. – Если бы я не подслушал тот разговор…

– Но ты его подслушал, – возразила Зивери. – Так что кончай ныть и бери мозги в руки. Давайте думать дальше. – она немного помолчала, собираясь с мыслями. – Рафоксы хотели сделать лордом Дормайлом тебя, – девушка ткнула пальцем в Фарри, – а потом выдать за тебя свою дочь. Когда ты стал бы благородным лордом Бовкросом, лорд Рафокс мог бы влиять на другой Великий Дом, кроме своего. По крайней мере, – Зивери пожала плечами, – так предполагает леди Дорна.

– Но ведь и так право на наследство принадлежит ему! – возразил Слов.

– Но Рафоксы об этом не знали. Леди Дорна говорила, что они хотели убить тебя, чтобы оставить только одного наследника. Слов, ты же слышал, как она говорила это! Или тебя сегодня ночью по голове ударили?

– И не только по голове, – пробурчал Слов.

Фарри захихикал, а через мгновение к нему присоединился и брат. Они чуть не повалились на пол, хохоча во все горло.

– Мужчины! – фыркнула глядя на них Зивери и повысила голос. – Я одна буду думать, как нам – вам! – быть дальше?

– Извини, – сквозь слезы прохрипел Слов, и Фарри эхом вторил ему.

– Так вот, у лорда Вулхова могли быть похожие планы, – продолжила Зивери, когда братья успокоились. – Только наоборот – если бы убили Фарри, то лордом Дормайлом стал бы ты, Слов.

– А ему это зачем? – удивился Слов.

– Погоди! – У Фарри загорелись глаза, как всегда, когда до него доходила суть дела. Он довольно посмотрел на брата, который обычно соображал гораздо быстрее его. – Ты был бы обязан лорду Вулхову за помощь. А мое убийство свалили бы на Рафоксов, Грахов или кого-то еще… Но лорд Вулхов смог бы влиять на тебя, пользуясь тем, что помог тебе получить титул.

– Может, он не такой и дурак, – проворчала Зивери, одобрительно глядя на Фарри. – Это я и хотела сказать.

– И кому нам теперь доверять? – спросил Слов. В глазах его не осталось и следа недавнего смеха. – Леди Дорна…

– Она полностью зависит от лорда Вулхова, – покачала головой Зивери. – Может, леди Дорна и хорошо к тебе относится, но… Если я чему-то и научилась за годы своей жизни, то тому, что доверять можно только себе самой. – Она повторила, чеканя каждое слово. – Теперь вы должны доверять лишь друг другу. – Чуть заколебавшись, девушка добавила: – И мне.

– А у тебя, случайно, нет никаких планов относительно кого-то из нас? – хмыкнул Фарри.

И снова по комнате эхом разнесся дружный хохот. Зивери только покачала головой. Похоже, Фарри снова испортил впечатление о себе, а что же касается Слова – свое мнение о нем девушка составила уже давно.

– Может быть. – прошептала она, искоса глянув на Слова, и вздохнула.


Братья никак не могли наговориться. Несмотря на усталость от событий прошлого дня и ночи, слова текли полноводной рекой с того момента, как они утром закрыли за собой дверь комнаты, и до самого вечера. Делились прошлыми переживаниями, обсуждали, как же быть дальше, вспоминали прекрасные деньки, когда они жили в лесу… Наконец даже Зивери, которая не прочь была бы вздремнуть, надоел несмолкаемый разговор. Однако Слов и Фарри пропускали мимо ушей все намеки, а также прямые высказывания, в духе «Почему бы вам не заткнуться и не поспать хотя бы пару часов!». В конце концов Зивери махнула на все рукой. Недовольно пробурчав о том, что в таком виде, в каком Слов, Фарри и она сама сейчас, их не пустят не то что во дворец Совета, но и просто опасно показываться на людях, девушка ушла, громко хлопнув дверью. Только тихий, но уверенный стук в дверь, раздавшийся спустя час после ухода Зивери, заставил Слова и Фарри замолчать.

– Зивери не стала бы стучать, – тихо, чувствуя, как вновь возвращается напряжение, произнес Слов.

– Может, это хозяин таверны? – шепотом предположил Фарри. – Или служанка?

Слов пожал плечами, но рука его легла на эфес меча. Его брат поднялся и также схватился за оружие.

– Кто там?

Вместо ответа, дверь распахнулась, и на пороге замерла темная фигура, с головы до пят укутанная в плащ. Несмотря на то что лица нежданного гостя не было видно под глубоким капюшоном, Слов почувствовал цепкий, внимательный взгляд, пристально изучающий его. Фарри, запоздало выхватывая меч, ринулся вперед. Вскочил на ноги Слов.

– Спокойно! – Резкий голос щелкнул, словно удар хлыста, заставив братьев вздрогнуть.

Капюшон упал на плечи гостя. Фарри замер на полушаге. Замер и Слов точно громом пораженный. Ему пришло в голову, что невероятнее, чем увидеть здесь этого человека, был бы только визит их покойного дяди.

– Вот так лучше, – удовлетворенно кивнул Горел Сам. Капитан городской стражи Этвуда, друг Алмостера Бровина, вырастившего племянников в лесной глуши, человек, спасший братьев, как минимум, от долгих лет работ на вырубке вечных лесов Вудакса, появившийся будто ниоткуда в комнатушке захолустной таверны одной из беднейших частей Тройного города, спокойно, не торопясь, огляделся и, откинув полы плаща, уселся на единственный табурет. – Видок у вас, ребятки, тот еще.

– А вы здесь что делаете? – настороженно осведомился Слов.

Фарри так и остался стоять у двери. Наученный горьким опытом, он хоть и вложил вновь меч в ножны, но продолжал держаться за рукоять, недоверчиво глядя на гостя.

– Пытаюсь вам помочь, – коротко ответил капитан, продолжая изучать братьев. Похоже, увиденное вполне удовлетворило Горела Сама – он одобрительно улыбнулся и пробормотал что-то, чего Слов и Фарри не расслышали.

– А с чего вы решили, что нам нужна помощь? – спросил Фарри.

Слов, собиравшийся спросить то же самое, кивнул в подтверждение вопроса брата.

– А вам не нужна помощь? – удивился Горел Сам.

– Мы… – Слов глянул на брата и вздохнул. – Вообще-то мы решили, как быть дальше… Но, – он снова глянул на Фарри. Тот еле заметно покачал головой, но Слов продолжил, – мы не отказались бы от помощи.

– Умный парень, – кивнул Горел Сам. – А где та девушка, о которой мне столько рассказывала леди Дорна?

– Зивери… – начал Слов, но Фарри тут же перебил его:

– А что еще рассказала вам эта леди Дорна?

– Достаточно, чтобы понять, в какую трясину вы попали, и чтобы предположить, где вас искать.

– Кстати, как вам удалось нас найти? – Слов только сейчас убрал руку с меча. Этот человек ведь уже помог им с братом. И говорит, что собирается помочь снова. А помощь им может понадобиться. Он махнул брату: – Фарри, я думаю, нам не следует опасаться господина капитана.

Поколебавшись, Фарри кивнул. Он присел рядом с братом, но Слов ощутил, как тот напряжен – будто сжатая пружина, готовая распрямиться в любой момент.

– Не забывайте, юноша, что я – капитан городской стражи Этвуда. И чин свой получил отнюдь не за то, что смог перепить самого лорда Вудакса. – Горел Сам вдруг усмехнулся. Заговорщицки подмигнув Слову, он добавил шепотом: – Хотя, я его и перепил. Не один раз. – Так же внезапно он вновь стал серьезен. – Я прибыл в Тройной город сегодня на рассвете. Думаю, леди Дорна говорила вам, что я обещал присутствовать на Совете, чтобы замолвить за вас, ребята, слово. По крайней мере, в своем письме леди Дорне я указал это.

– И я очень вам за это благодарен, – кивнул Слов. – Но я спрашивал вас…

– Не перебивайте, юноша! – прикрикнул капитан. Он строго глянул на Слова, затем – на Фарри, хотя тот и не раскрывал рта. Только после этого, он продолжил: – Леди Дорна места себе не находит. По пути к ней я видел следы того, что случилось этой ночью. По правде сказать, на той улице до сих пор кровь с брусчатки отмывают. Но я не об этом. Явившись во дворец Вулхова, я узнал, что ты, Слов, исчез. Вместе с некоей юной особой, у которой, как я понял со слов леди Дорны, были неприятности с законом в Тарилоне.

– Зивери была воровкой. – согласился Слов, сделав, впрочем, особое ударение на слове «была».

– Это я и имел в виду. – На этот раз Горел Сам не обратил внимания на то, что его перебили. – Леди Дорна предположила, что вы с той девушкой отправились во дворец Рафоксов… Кстати, – он посмотрел на Фарри, – как вас, молодой человек, угораздило с ними связаться? Я понимаю, что вы оказались на яхте леди Лисси Рафокс – леди Дорна мне поведала обо всем, что знала. Но как вы могли довериться лисам, рассказать им все?

– У нас не было выбора. – вступился за брата Слов.

– Когда мы врезались в яхту Лисси, – хмуро заговорил Фарри, – нас подняли на борт под прицелом арбалетов. Ваше письмо, завещание отца, записи дяди…

– Понятно, – кивнул Горел Сам. – А уж узнав, кто попал в ее очаровательные лапки, леди Лисси Рафокс просто не могла выпустить такую добычу.

– Как вы нас нашли? – вновь спросил Слов. – Вы так и не ответили.

Горел Сам вздохнул. Он посмотрел на братьев так, словно они спрашивают у него, почему небо голубое, птицы летают, а вода течет с гор, окружающих Чашу, а не наоборот.

– Вы оставили после себя столько трупов, что, не обижайся парень, – он кивнул Слову, – но я не поверил, что ты смог в одиночку убить их всех. Даже с помощью той девушки. После этого я предположил, что ты все же переговорил с братом и во время нападения вас было уже трое.

– Почти так, – подтвердил Фарри. Он не стал распространяться подробнее о том, что на самом деле спасение Слова было случайностью и он сам подоспел в последний момент. Слов также не стал вдаваться в подробности.

Капитан Горел Сам удовлетворенно кивнул:

– То, что убийцы не достигли своей цели, стало известно как раз когда я разговаривал с леди Дорной. В благородных Домах столько шпионов, что утаить что-либо практически невозможно. Вот во время нашего разговора леди Дорне и доложили, что весь Дом Рафокс, все, кто находится сейчас в Тройном городе, поставлены на уши – ищут вас. Тут уж, когда стало точно известно, что вы живы, встал на уши и Дом Вулхов. Кашу вы заварили…

– Если вы смогли найти нас, – Фарри вскочил на ноги, а следом за ним поднялся и Слов, – то и они могут! Нам надо убираться отсюда!

– Сначала мы должны дождаться Зивери, – возразил Слов.

Горел Сам с улыбкой смотрел на братьев, будто позабывших о его присутствии. Фарри, поколебавшись, кивнул, признавая, что они не могут уйти без девушки.

– Зивери пошла добыть нам какую-нибудь одежду, поприличнее этого. – Он указал на свою куртку, после ночного боя более походившую на лохмотья, и повторил слова Зивери: – В таком виде нам не попасть во дворец Совета.

– Сами вы во дворец Совета не попадете ни в каком виде. – После слов капитана в комнате повисла тишина. Горел Сам посмотрел на ошарашенные лица братьев и хмыкнул. – Нет, вы действительно собирались вот так просто явиться туда? – Он покачал головой. – Без поддержки кого-то из Великих Домов?

– Ведь нас будут ожидать на Совете. – осторожно сказал Слов.

– Даже если придется прорубиться туда! – выкрикнул Фарри одновременно со словами брата. – Мы имеем право!

Горел Сам покачал головой, глядя то на одного, то на другого. Слову послышалось, будто капитан пробормотал что-то вроде «как они еще живы…», но он не был уверен.

– Мы вас перебили, – стараясь загладить свою вину, мягко произнес Слов. – Просим прощения. Вы рассказывали, как удалось разыскать нас.

– Да, – кивнул Горел Сам, возвращаясь к действительности из глубин собственных мыслей. – Если кратко, то я предположил, что, поскольку у вашей спутницы есть некие… – он пожевал губами, подбирая нужное слово, – навыки, необходимые для того, чтобы укрыться от стражи, – а они у нее есть, иначе девушка давно висела бы на одной из площадей Тарилона! – то вы, юноши, последуете ее совету. А где можно укрыться лучше, чем в трущобах? Тем более что после того нападения убийц вы должны были выглядеть так, что ни в один порядочный дом вас не пустят. – Слов кивнул, подтверждая, что ход мыслей капитана был абсолютно верен. Кивнул и Фарри. – Дальше, чтобы вас отыскать, надо было всего лишь знать, у кого спрашивать и кому бросить монету. Вы действительно думаете, что никто не обратил внимания на двоих окровавленных мужчин и девушку, одетых в дорогие, но изодранные одежды? Чтобы вас отыскать, мне понадобилось всего три часа с небольшим.

Дверь резко распахнулась. Фарри и Слов оказались на ногах раньше, чем она успела удариться о стену. Снова блеснула сталь. Но это оказалась всего лишь Зивери.

– Надеюсь, вы уже наболтались? – проговорила девушка с порога. Тут взгляд ее упал на Горела Сама, и глаза Зивери расширились. Объемистый узел выпал из ее рук на пол, и вместо него в руках неведомо как оказался длинный кинжал.

– Это капитан Горел Сам, – представил их гостя Слов.

– Он помог нам в Этвуде, – добавил Фарри.

Кинжал исчез, но Зивери продолжала подозрительно смотреть на Горела Сама. Неодобрительного взгляда удостоились и братья. Слов подумал, что в голове у девушки совсем не лестные мысли по поводу двух олухов, которые скрываются ото всех, но в то же время принимают гостей в своем укрытии.

– Рад знакомству с вами. – Капитан, несмотря на преклонные годы, изящно поклонился. – Леди Дорна, несмотря на то что встреча с ней была короткой, успела многое о вас рассказать.

– Как вы нас нашли?

Зивери недоуменно уставилась на рассмеявшихся Слова и Фарри. Улыбнулся и Горел Сам.

– И что я такого сказала, что вы опять ржете как лошади? – недовольно спросила она.

– Вы задаете правильные вопросы, девушка. Но я как раз только закончил об этом рассказывать Фарри и Слову, – пояснил Горел Сам. – Если бы вы еще спросили, что я здесь делаю, то полностью замкнули бы круг.

– И что же вы ответили этим оболтусам? – Судя по выражению лица Зивери, она не разглядела ничего смешного.

– Что сложно не заметить троих окровавленных людей, – повторил капитан. – А правильные вопросы, подкрепленные монетой, развязывают большинство языков.

Зивери кивнула, соглашаясь со сказанным.

– Я надеялась, что нас не станут так серьезно искать, – проговорила она. Взгляд девушки упал на узел у ее ног. – Ваша одежда! – объявила она, пнув узел так, что тот проскользил по полу ближе к братьям. – Можете поблагодарить.

– Спасибо, Зивери! – хором ответили Слов и Фарри. Впрочем, ни один из них не сделал попытки подойти к узлу, оказавшемуся на середине комнаты.

– Вы сильно ошибаетесь, говоря, что вас не ищут. – Горел Сам посмотрел на табурет, затем шагнул в сторону, приглашающе указав на него рукой Зивери. Девушка и не подумала присесть. Она только закрыла дверь, но осталась стоять у нее. Это, похоже, позабавило капитана. – Насколько я знаю, сейчас все люди Грея Слима прочесывают улицы города в поисках этих ребят. К счастью, их взгляды обращены пока на более… подобающие части города. То же могу сказать и о людях лорда Вулхова. Кстати, почему вы не вернулись к леди Дорне?

– Фарри не захотел. – Слов кивнул на брата, а тот насупился.

– Так же как Рафоксы хотели убить Слова, – пояснил Фарри, – кто-то хотел убить и меня. Это либо Грахи, либо люди лорда Вулхова.

– Справедливо, – кивнул Горел Сам. – Ты правильно рассуждаешь, парень. Когда я разговаривал с леди Дорной сегодня утром, приказы отдавал лорд Цанг. Леди Дорну незаметно, но твердо отстранили от поисков. И кое-что я краем уха услышал – люди любят поболтать. Один из людей, которых лорд Цанг отправил на ваши поиски, в свете произошедших ночью событий, был крайне озабочен тем, как пройдет встреча с вами.

– О чем вы говорите? – Слов совсем запутался в хитросплетениях речи Горела Сама. Судя по выражению лица, не больше понимал и Фарри. Зивери же слушала с непроницаемым лицом, никак не выдавая свое отношение к услышанному.

– Я прошел за одной из групп, отправленных найти вас, – пояснил капитан. – И услышал, как один верзила переживал, хватит ли пяти человек, когда они найдут вас, если вы ночью положили столько народу. Мне кажется, если бы у них были благие намерения, то этот тип вряд ли беспокоился бы.

– Что-то вы слишком много слышите, – проворчала Зивери, – там услышали, там спросили…

– Так ведь должность капитана городской стражи обязывает, – пожал плечами Горел Сам. – И приучает всегда быть в курсе всего происходящего. Иначе я буду просто зря получать свое жалованье.

– Я же говорил тебе. – Фарри поглядел на брата. – Это лорд Вулхов хотел меня убить.

– Леди Дорна… – начал Слов, но капитан перебил его:

– Леди Дорна ничего не знала. Она могла догадываться, но лорд Вулхов не поставил ее в известность о своих планах. По крайней мере, мне показалось, что она искренне о вас переживает.

– И что же вы предлагаете теперь, капитан? – Фарри уселся рядом со Словом и скрестил руки на груди. – С одной стороны – Рафоксфы, с другой – Вулховы. Во дворец Совета, как вы утверждаете, нас не пустят. Что нам делать теперь?

Слов с удивлением посмотрел на брата. Вопрос, заданный им, был разумным и рассудительным. Слишком рассудительным для его горячего братца, который всегда предпочитал сначала действовать, а потом уже подумать. Неужели Фарри так изменился?

– Я предлагаю вам поддержку лорда Вудакса, – серьезно проговорил капитан Горел Сам.

– Как по мне, то не слишком хочется снова связываться с Великими Домами, – хмыкнул Слов.

– А ему-то что от нас надо? – поддержал брата Фарри. – И кого из нас хочет убить он?

Зивери лишь молча покачала головой, но по выражению ее лица было ясно, что девушка полностью согласна со словами братьев.

– Не буду утверждать, что лорд Вудакс хочет помочь вам только по доброте душевной, – кивнул Горел Сам. – Вы же понимаете, что на таком уровне никто ничего не делает просто так. Вы уже видели лорда Вулхова и лорда Рафокса. Пусть один похож на бурдюк с вином, а второй – на уличного мальчишку, но они никогда не выжили бы в паутине Домов, если бы вели себя соответственно своему внешнему виду. Впрочем, возглавляя Великие Дома, благородные лорды могут выглядеть так, как им угодно. Речь не о том. Попасть во дворец Совета вы сможете, только если вас приведет туда представитель Великого Дома. То есть – я. Когда я уезжал из Этвуда, лорд Вудакс дал мне определенные указания, и пусть я и отношусь к вам крайне благожелательно, но пойти против своего господина не могу.

– И чего же хочет лорд Вудакс? – осторожно спросил Слов, пока Фарри раздумывал, как же достойно ответить на тираду капитана.

– Дружбы, – просто ответил Горел Сам. – Посудите сами: Рафоксы и Вулхов так запутались в своих интригах, что потеряли вас. Почему бы лорду Вудаксу не сделать доброе дело, если оно принесет ему союзника, который в скором времени может возглавить еще один Великий Дом? Только это и больше ничего.

Горел Сам замолчал, ожидая ответа. Видя, что братья колеблются, он добавил:

– Кроме того, у лорда Вудакса есть еще один подарок для вас. Это будет вам сюрпризом, если согласитесь принять его помощь.

На какое-то время все замолчали. Фарри и Слов обдумывали сказанное. Мысли братьев были сходны: оба вдосталь навидались двуличия большого мира, в который они оказались брошены, будто в воду, и уже поняли простую истину – только от тебя самого зависит, выплывешь ты или нет. Доверять кому бы то ни было, кроме друг друга – да еще Зивери, которая делом доказала свою честность, – Фарри и Слов больше не были намерены. Но с другой стороны, Горел Сам вроде бы полностью раскрыл планы лорда Вудакса. Все выглядит правдоподобно и честно, но… На самом ли деле все обстоит именно так, как преподносит Горел Сам? С другой стороны, ведь капитан уже помог им. Кроме того, Слов, и Фарри чувствовали, что им еще понадобится помощь. Слов посмотрел на девушку, однако та только пожала плечами – Зивери решила, что это свой выбор братья должны сделать сами. Сам же капитан спокойно сидел, сложив руки на груди, и терпеливо ждал ответа. Братья переглянулись, и Слов кивнул.

– Хорошо, – медленно, по слогам, произнес Фарри. Он снова глянул на брата. – Но мы не пойдем во дворец лорда Вудакса.

И снова Слов кивнул, подтверждая сказанное.

– Думаю, мы уже вдосталь насытились гостеприимством благородных Домов, – сказал он.

Зивери фыркнула, но промолчала. По лицу девушки было видно, что она всецело одобряет подобную осторожность.

– Что ж… – Горел Сам обвел взглядом всех находящихся в комнате. – Признаться, я как раз хотел предложить вам перебраться во дворец… – Все трое одновременно покачали головами, что вызвало у капитана кривую ухмылку. – Вы мысли друг друга уже читаете? – хмыкнул он. – Фарри и Слов – еще ладно. А вы, девушка, похоже, научились уже здорово понимать этих парнишек.

– После всего, что было… – Она пожала плечами и вновь замолчала, ожидая продолжения. Молчали и братья.

– Что ж… – повторил капитан. – Во дворце, конечно, было бы безопаснее. Ведь вас разыскивают, как минимум, два Великих Дома. Охрана лорда Вудакса…

– Мы не пойдем во дворец. – Слов упрямо выпрямился. Он хотел сказать что-то еще, но капитан его опередил.

– Не пойдете – так не пойдете, – быстро сказал он. – Кто-то, конечно, счел бы такое недоверие оскорблением, но я не буду винить вас, парни. Пересидите до завтра в какой-нибудь другой таверне или гостинице. А я уж постараюсь, чтобы, даже если люди Рафокса и Вулхова вас найдут, они ничего не смогли сделать.

– Спасибо, – кивнул Фарри, но слова его были обычной вежливостью. В глазах юноши все еще горела настороженность.

– Мы действительно вам благодарны, – добавил Слов. Ему показалось, что капитан, после всего, что для них сделал, может и обидеться, почувствовав подобное недоверие. – Если бы вы не помогли нам в Этвуде, то…

– Я не мог не помочь племянникам друга. – Казалось, что Горел Сам даже удивился. – Помогу и теперь, и снова, если потребуется.

– Вы тоже можете рассчитывать на нашу помощь, – пообещал Фарри, несмотря на Слова, продолжающего оставаться настороже.

– Договорились, – кивнул Горел Сам. – А теперь быстрее собирайтесь и подыщем местечко побезопаснее.


Гостиница, в которой их поселил Горел Сам, оказалась не из лучших, хоть и приличнее, чем та, в которой они скрывались после нападения у дворца лорда Вулхова. Фарри, Слов и Зивери наотрез отказались разделяться и ночевать в разных комнатах, несмотря на косые взгляды хозяйки, невесть что подумавшей по поводу того, что девушка собирается провести ночь в одной комнате с двумя мужчинами. Так что юношам пришлось эту ночь провести на жестких матрасах, брошенных прямо на пол, – девушке уступили единственную кровать. Однако это не помешало Фарри и Слову крепко заснуть и проспать всю ночь, будто убитым, и не помогло Зивери выспаться. Девушка, казалось, прониклась всей напряженностью ситуации гораздо сильнее, чем братья. Сон пришел к ней только под утро.

– По-моему, здесь только я беспокоюсь, как бы все сегодня прошло гладко, – с трудом подавляя зевок, пробурчала Зивери. – Как вы вообще заснуть смогли?

– Это очень просто. Ложишься поудобнее, закрываешь глаза… – ухмыльнулся Фарри. Настроение у него было превосходное.

– Шутник, – буркнула Зивери. Девушка, ничуть не стесняясь того, что ее наготу прикрывала лишь тонкая ночная сорочка, отбросила в сторону одеяло.

– Он такой, – улыбнулся Слов. – Мало что может испортить ему настроение. – Чуть подумав, юноша со вздохом поправился: – Точнее, мало что могло. До последнего времени…

– Да ладно тебе! – отмахнулся Фарри, склоняясь над щербатым тазиком, стоявшим на табурете в углу. Юноша продолжал говорить, одновременно умывая лицо, отчего слова его звучали почти неразборчиво. – Мы ведь снова вместе. С чего бы у меня быть плохому настроению?

Слов только пожал плечами. В данный момент он был слишком занят, наблюдая, как Зивери надевает платье. Тонкая рубашка обтянула ее спину, а также – кое-что пониже. Он восхищался ей. В голову настойчиво лезли воспоминания о недавнем – как давно это было! – поцелуе, о теплом, упругом теле, прижимавшемся в тот момент к нему…

– Красивая, да? – Слов чуть не подпрыгнул, когда Фарри хлопнул его по спине.

– Ты… – Покраснев, он повернулся к брату.

– Куда уж мне до благородной леди Лисси Рафокс. – Зивери, ничуть не смущаясь, прямо глянула на Фарри. Но ее взгляд тут же, изрядно потеплев при этом, перенесся на Слова. – Хватит пялиться! Лучше помоги мне с пуговицами.

Слов, даже не заметив, что Фарри разом будто сник, шагнул к ней. Пальцы казались ватными, отчего мелкие пуговки на спине Зивери постоянно выскальзывали.

– Во многом Лисси далеко до тебя… – пробормотал из-за его спины Фарри. – Например, в верности.

Скрип дверных петель, которые давно уже забыли о смазке, заставил всех троих вздрогнуть. Слов заметил, как рука Зивери дернулась к кинжалу, да и сам он инстинктивно сделал шаг к мечу, стоявшему прислоненным к стене в углу.

– Вижу, вы уже проснулись. – Горел Сам застыл на пороге, осматривая комнату.

– Приличные люди стучат, прежде чем войти. – Голос Зивери был гладок, как поверхность замерзшего озера.

Горел Сам пропустил ее замечание мимо ушей. Он быстро прошел в комнату и бросил на кровать объемистый узел.

– Здесь одежда для вас, – сказал он братьям. – Вы должны появиться во дворце Совета во всем блеске, подобающем Дому Дормайл.

– А эта одежда чем плоха? – спросил Слов.

Принесенная вчера Зивери одежда, на его взгляд, была вполне нормальной. Пусть она была похуже, чем то, во что Слов одевался в последнее время, и уж не шла ни в какое сравнение с теми нарядами, в которых красовался Фарри, когда жил во дворце Рафоксов, – обычная, немного поношенная, но вполне опрятная и удобная.

– Не говори глупостей, Слов! – Зивери одобряюще посмотрела на капитана. – Сегодня вы с Фарри должны выглядеть так, чтобы никто не усомнился в том, что видит лорда. – Она чуть помолчала и добавила: – И его брата.

– Именно, – кивнул Горел Сам. – Вы переодевайтесь, а я распоряжусь насчет завтрака. Времени у нас осталось не так уж много.

Принесенная капитаном одежда также не была роскошной, однако была сшита из тонкой, дорогой ткани. Горел Сам, подбирая размеры на глаз, почти не ошибся. Пусть одежда оказалась чуточку великовата, но это совсем не бросалось в глаза. Переодевшись, Фарри и Слов стали выглядеть, как средней руки лорды либо богатые купцы, о чем не преминула им сообщить Зивери, в отместку за то, что Слов и Фарри наблюдали, как она одевалась, отказавшаяся покинуть комнату, когда переодеваться пришлось юношам. Вдобавок ко всему настроения девушки не улучшило и то, что самой-то ей пришлось остаться в том платье, которое она раздобыла вчера вечером.

Когда все трое спустились в общий зал, где их ожидал завтрак, Слов на миг замер у подножия лестницы. Добрая половина столов оказалась занята вооруженными людьми, чья внешность и одежда не оставляли сомнений в том, что родились они в лесах Вудакса. Одетые в кожаные штаны и куртки мужчины, многие из которых могли похвастаться солидными курчавыми бородами, негромко переговаривались между собой. Из угла раздался взрыв хриплого смеха – широкоплечий здоровяк, рядом с которым стоял прислоненный к лавке топор, запрокинув голову, хохотал над какой-то шуткой.

– Не многовато ли их? – прошептал Слов, озираясь вокруг.

– Горелу Саму виднее. – Зивери подтолкнула юношу вперед. – Чего встал?

После быстрого завтрака оказалось, что людей Горела Сама на улице оказалось еще больше, чем внутри. Только у дверей гостиницы столпились с десяток бородачей с топорами, а в обоих концах улицы дорогу преграждали такие же группы. Едва Фарри, Слов и Зивери переступили порог, как тут же оказались в плотном кольце, оставившем им пространство, достаточное лишь для того, чтобы свободно шагать.

– Все-таки, господин капитан, вы зря нагнали сюда столько народу, – произнес Слов, когда они двинулись в путь.

– Ты думаешь? – Горел Сам приподнял бровь. – Парень, за эти дни заварилась такая каша, что я жалею, что не взял еще сотню людей.

– Сомневаюсь, что кто-то осмелиться напасть и с такой охраной, – поддержала Слова Зивери.

Несмотря на все опасения, до дворца Совета они дошли без приключений. Гели где-то по пути их и подстерегала засада, убийцы, скорее всего, просто не осмелились напасть. Всю дорогу Горел Сам наставлял братьев в том, как следует вести себя на Совете. Фарри и Слов лишь кивали, а Зивери изредка подбадривала их, убеждая, что все закончится хорошо, хотя сама то и дело бросала на братьев – главным образом на Слова – обеспокоенные взгляды.

– Когда все закончиться, ты же не бросишь меня? – прошептал ей Слов, стараясь, чтобы сказанное не услышали идущие рядом.

– Я не забыла о том, что ты обещал мне награду, – улыбнулась в ответ Зивери. Неуверенно улыбнулась!

– Все, что смогу… – вернул ей улыбку Слов.

– Все-все? Я тебе напомню об этом. – Теперь улыбка девушки стала немного лукавой.

Когда они вышли на площадь перед дворцом Совета, Слов на миг сбился с шага. На Фарри, уже посещавшего дворец, он не произвел такого впечатления. Зивери больше беспокоилась о возможном нападении убийц – девушка удостоила величественное строение, к которому они направлялись лишь взглядом, и снова принялась глядеть по сторонам, стараясь разглядеть в щели между шагавшими рядом охранниками признаки опасности. А вот Слов впился во дворец глазами и не отводил взгляда, пока они не пересекли площадь.

Стражники, стоявшие у входа во дворец, даже не пошевелились, когда у широких ступеней остановился столь крупный отряд. Слов заметил среди колонн и рыжие, и красные табарды, хотя голубого было куда больше.

– В прошлый раз здесь были только стражники Дома Роводо, – шепнул Фарри, настороженно оглядываясь.

– Не волнуйтесь, юноша. – По знаку Горела Сама его люди расступились, давая дорогу. – Здесь они не посмеют на нас напасть.

Дальше путь продолжили четверо. Горел Сам, Фарри со Словом и следующая за юношами Зивери поднялись по ступеням. Тяжелая дверь отворилась перед ними, а стражники, стоящие по обе ее стороны, казались своей неподвижностью скорее статуями, чем живыми людьми.

Внутри царила та же суета, какую Фарри помнил по предыдущему посещению дворца Совета.

– Совсем как в магистрате Этвуда, – произнес Слов и удивился, увидев, что Фарри внезапно нахмурился. – Ты чего?

– Примерно то же сказал и я, когда пришел сюда с Лисси, – пояснил брат.

– Может, пойдем за господином капитаном? – Зивери подтолкнула Слова вперед.

Они поспешили вслед за Горелом Самом, успевшим уже отойти на несколько шагов, пока братья замешкались у входа. Путь к Залу Совета был знаком Фарри. Он смотрел только себе под ноги, о чем-то размышляя. Однако Слов и Зивери не уставали вертеть головами по сторонам, поражаясь прекрасной росписи стен, резным деревянным панелям и статуям, стоявшим в нишах. У дверей в Зал Совета Горел Сам остановился.

– Думаю, вам лучше подождать здесь, – обратился он к Зивери. – Если пройдете в ту дверь, – капитан указал в конец коридора, – то окажетесь в комнате для гостей, где найдете вино и что-нибудь перекусить.

Замявшись на миг, девушка кивнула.

– Удачи, Слов. – Она легонько прикоснулась к плечу юноши и улыбнулась. – И тебе, Фарри.

Слов смотрел, как Зивери удаляется, и вздохнул. По правде сказать, он уже настолько привык к ее обществу, что даже недолгое расставание ощущалось… болезненно. За все то время, прошедшее с их встречи, они не расставались, разве что на ночь, когда были вынуждены разойтись по своим комнатам во дворце леди Дорны или во дворце лорда Вулхова здесь, в Тройном городе.

– Все будет хорошо, парни, – ободрил их Горел Сам и открыл дверь.

Гул, царивший в зале, мгновенно смолк, когда в него ступили трое. Глаза многочисленных лордов и леди, словно по команде, впились в братьев и капитана. Большей частью – в братьев. Здесь были и леди Лисси Рафокс, стоящая у массивного кресла с рыжей обивкой, в котором, развалившись, сидел ее отец, и Грей Слим, стоявший по другую сторону кресла. Завидев братьев в сопровождении капитана городской стражи Этвуда, лорд Рафокс задумчиво посмотрел на представителя Дома Вудакс, но взгляд этот был таким быстрым, что заметивший его Фарри не был уверен, что ему не показалось. При виде Лисси Фарри запнулся, но тут же вновь выпрямился и высоко задрал подбородок, стараясь придать своему лицу холодное, равнодушное выражение. Настолько равнодушное, что всякому видевшему это лицо становилось понятно, что внутри юноши пылает жаркое пламя. Лорд Цанг, закинув ногу на ногу, сидел на стуле с высокой спинкой. Взгляд, которым он одарил братьев, был хмурым и тяжелым, хотя на его лице не читалось никаких эмоций. Рядом с ним, на стуле, не столь внушительном, но по виду не менее удобном, сидела леди Дорна. В отличие от большинства присутствующих, она одарила братьев теплой улыбкой, которая, впрочем, исчезла с ее лица столь же быстро, как и появилась. Однако эта улыбка продержалась достаточно долго, чтобы Слов ее заметил. Лица остальных присутствующих выражали в основном равнодушие, однако было и несколько любопытствующих взглядов.

– Теперь все в ваших руках, – шепнул Горел Сам. – Но помните, что лорд Вудакс обещал вам свою поддержку.

Капитан одарил Фарри и Слова еще одной ободряющей улыбкой и направился прочь. Он встал за спиной худощавого мужчины, который, даже сидя, выглядел высоким. Судя по наряду из выкрашенной в зеленый цвет кожи, курчавым волосам, выглядевшим на его голове будто войлочная шапочка, и окладистой бороде, это был представитель лорда Вудакса в Совете. Даже не глянув на братьев, капитан принялся что-то шептать богато одетой женщине, выглядевшей чуть постарше леди Дорны. Слушая, она все посматривала на Фарри и Слова, и взгляды ее были далеки от добрых.

– Лорды и леди, мы уже видели одного из молодых людей, чей вопрос мы должны рассмотреть сегодня. – Представитель Дома Вудакс поднялся со своего кресла и жестом указал братьям, что им следует встать в центре зала. – Сегодня перед вами оба сына лорда Дормайла, обстоятельства смерти которого вам известны.

Пока Фарри и Слов медленно шли к указанному месту, зал вновь наполнился шепотками. Слов почувствовал, что колени его начинают предательски подрагивать. Только усилием воли он заставил себя идти прямо. Не намного лучше чувствовал себя и Фарри. Пусть он и не в первый раз уже оказался в этом зале, но град взглядов множества лордов и леди, которыми те осыпали братьев со всех сторон, казался ему градом камней. Как Фарри, так и Слов желали лишь одного – выдержать все, что произойдет сегодня, не потеряв достоинства.

– Не слишком ли вы спешите, лорд Паркас, утверждая, что эти юноши – сыновья лорда Дормайла? – Слова, произнесенные молодым человеком, чьи одежды были белы как мел, на мгновение снова погрузили зал в тишину, а затем взорвали его гулом голосов.

– Насколько я помню, милорд Лорак, вы присутствовали здесь, когда милорд Фарри предстал перед Советом в первый раз, – спокойно ответил представитель Дома Вудакс. – Тогда Совет решил, что милорд Фарри является сыном лорда Дормайла. Почему же Дом Гирайя столь неожиданно отвергает предыдущее решение Совета?

– Потому что я не видел смысла затевать обсуждение вопроса, который априори не мог быть решен в тот день, – ответил лорд Лорак. – Ведь мы все равно не могли тогда вынести решение, пока перед нами не предстали оба юноши. Да, Фарри, – по тону представителя Дома Гирайя было понятно, что он намеренно опустил титул, – предоставил некие доказательства. Однако достаточны ли они?

– В тот раз, насколько я помню, юношу представил Совету представитель Дома Рафокс. Тогда он счел доказательства милорда, – лорд Паркас особо выделил слово «милорд», – Фарри весомыми.

Фарри посмотрел на Лисси. Девушка смотрела на него ничего не выражающим взглядом. Сердце Фарри сжалось – так далеко было это равнодушие от того огня, который, как он помнил, пылал в ее глазах столь недавно. Лишь легкое прикосновение Слова к руке брата вновь привело его в чувство.

– Да, – лениво кивнул лорд Рафокс, будто его вовсе не интересовал вопрос, обсуждающийся сейчас Советом, – у нас тогда были некие основания полагать, что этот юноша имеет право называть себя сыном лорда Дормайла.

– Я так понимаю, что сейчас у вас таких оснований нет?

Лорд Рафокс просто пожал плечами, не ответив на вопрос. Вместо него вновь подал голос лорд Лорак:

– Я полагаю, что приведенные в тот раз доказательства недостаточны для того, чтобы решить столь… деликатный вопрос. В самом деле, лорды и леди, – он поднялся и, сделав паузу, обвел взглядом зал, – некий молодой человек был представлен Совету, назвавшись сыном лорда Дормайла и претендуя тем на наследование этого титула. В доказательство он предъявил лишь завещание лорда Дормайла, в котором – заметьте! – была испорчена как раз та часть, где были имена наследников, записи, по его утверждению, принадлежавшие брату лорда Дормайла, исчезнувшему в ночь штурма замка, и еще какие-то мелочи.

– Но, по словам лорда Кронха, который представляет здесь Дом Бовкрос, юноша обладает сходством с лордом Дормайлом, которого лорд Кронх знал лично, – лорд Паркас посмотрел на старика в фиолетовых одеждах. – Не так ли, милорд?

– Да-да, – закивал седой головой лорд Кронх. – Несомненно, оба юноши в чем-то похожи…

– Однако и это нельзя признать весомым доказательством, – перебил представителя Дома Бовкрос лорд Лорак. – Тем более учитывая почтенный возраст уважаемого лорда Кронха…

– Что вы хотите сказать этим, милорд? – Внезапно, несмотря на прожитые годы и седину, голос лорда Кронха загремел, будто он отдавал приказы на поле боя, перекрикивая шум битвы. Он вскочил со своего кресла так резко, что звякнули золотые медальоны, которыми был увешан его кафтан.

– Всего лишь то, что Дом Гирайя не убедили предоставленные Совету Домов доказательства, – поклонился старику лорд Лорак.

– Милорды! – Лорд Паркас также поднялся на ноги. – Спокойнее, милорды! Лорд Кронх, я не думаю, что лорд Лорак хотел оскорбить вас!

Лорд Рафокс наблюдал за всем происходящим с легкой, едва заметной улыбкой. Фарри был уверен, что к тому, что происходит сейчас, благородный лорд не преминул приложить свою руку. С чего бы еще Совет, лишь недавно признавший его, Фарри, право, вдруг принялся отвергать собственное решение? Точнее, не весь Совет, но некоторые его члены. Остальные, за исключением представителя Дома Вудакс, да, может быть, лорда Кронха, колебались, не принимая пока участия в споре.

Слов же больше следил за лордом Цангом и леди Дорной. Представители других Домов не столько интересовали его, как Дом Вулхов, глава которого пообещал ему поддержку. Лорд Цанг хранил молчание, однако хмурое выражение не сходило с его лица. А леди Дорна выглядела неспокойно. Глаза ее постоянно перебегали с одного члена Совета на другого, останавливаясь на представителе Дома Вулхов. Поглядывала она и на Слова. Поглядывала так, словно стыдится чего-то, опасается. На местах же, занятых Домом Вудакс, царило полное спокойствие. Лишь женщина, стоявшая за спиной лорда Паркаса, нервно мяла подол платья, даже не замечая, что делают ее руки.

Лорд Кронх неохотно кивнул словам лорда Паркаса и, что-то пробурчав себе под нос, снова занял свое место.

– Это все Рафоксы подстроили, – шепнул Фарри брату.

Тот кивнул, давая понять, что согласен с ним. Кто же еще? И самое обидное, что они сейчас мало что могут сделать. Судьба юношей оказалась в руках людей, сидящих вокруг них, и не очевидно, что они примут решение в их пользу.

– Кстати, милорды, – словно только о чем-то вспомнив, произнес лорд Паркас, – насколько я помню, некие доказательства по этому делу обещал предоставить Дом Вулхов. Что вы скажете, лорд Цанг?

– Я… – Лорд Цанг закашлялся. Его пальцы теребили пуговицу красного камзола, а смотрел представитель Дома Вулхов куда-то себе под ноги. – Я не говорил о доказательствах, милорды. Я лишь просил отложить рассмотрение вопроса до тех пор, пока леди Дорна не доставит в Тройной город второго юношу… Брата Фарри…

– Возможно, леди Дорне есть что сказать Совету? – Лорд Паркас, убедившись, что ничего внятного от лорда Цанга больше не услышать, перенес свое внимание на женщину, стоящую за спиной представителя Дома Вулхов.

Леди Дорна молчала долго. Она смотрела на Слова, время от времени стреляя глазами в лорда Цанга, который не сводил с нее хмурого взгляда. Неужели она сейчас выступит против них? Слов сжал кулаки, но тут же расслабился. Он грустно взглянул на свою бывшую покровительницу. Если лорд Вулхов дал определенные указания, не может же леди Дорна, полностью зависящая от воли своего сюзерена, пойти против его воли! Чем грозит ей поддержка братьев? Слов ободряюще улыбнулся женщине и чуть заметно кивнул, давая понять, что понимает ее и не будет держать зла, как бы она ни поступила. Он порадовался, что Зивери осталась за дверями зала Совета. Ведь девушка, похоже, видела в леди Дорне пример для подражания и всячески старалась перенять от нее манеры. Однако простила бы она то, что, несомненно, сочла бы предательством?

– У лорда Сама Бровина Дормайла и Сели Грах, как известно, в один день родились двое сыновей. – Едва зазвучал голос леди Дорны, глаза лорда Цанга потрясенно расширились. Не веря своим глазам, он смотрел на шагнувшую вперед женщину. Та же говорила спокойно и уверенно, не обращая на лорда Цанга никакого внимания. – Я могу засвидетельствовать перед Советом Домов, что от Сели Грах, которая была мне подругой, знаю имена ее сыновей. Их назвали Фарри и Слов. Первым на свет появился милорд Фарри.

Едва прозвучало имя старшего сына лорда Дормайла, лорд Рафокс на мгновение утратил равнодушно-скучающий вид. Он подался вперед, а рука его так сжала подлокотник кресла, что побелели костяшки. Его дочь, стоявшая позади отца, также выглядела ошеломленной. Она смотрела на Фарри широко раскрытыми глазами, а щеки ее налились пунцовым. Что происходило в их головах? Слов предположил, что сейчас они почувствовали себя, будто пауки, запутавшиеся в собственной паутине. Правду сказать, было бы смешно, если бы братья не пережили столько! Они крепко держали в руках Фарри, размякшего от любви и покорного. Не зная, что Фарри именно тот, кто им нужен, семейство Рафокс всячески стремилось убрать со своего пути его брата, который на самом деле помехой-то им и не был! И чего они добились? Лишь того, что упустили добычу. Не сдержавшись, Слов улыбнулся уголком рта. Но при виде брата, лишь помрачневшего от реакции Рафоксов, улыбка слетела с лица Слова.

– Милорд Слов, вместе с которым мы прибыли в Тройной город, предоставил мне доказательства, показавшиеся достаточными для того, чтобы поверить им, – продолжала тем временем леди Дорна. – Кроме того, – она глянула на лорда Цанга, который от этого взгляда помрачнел еще больше, – сам лорд Вулхов также счел эти доказательства заслуживающими доверия и признал этого юношу сыном лорда Дормайла.

Лицо лорда Цанга перекосилось. Он побагровел так, что Слов испугался, что представителя лорда Вулхова в Совете сейчас хватит удар.

– Я не думаю, что вы, миледи, имеете право говорить от имени благородного лорда Вулхова! – Он вскочил с кресла и сделал шаг к женщине.

Слов сжал кулаки, приготовившись броситься на помощь даме.

Сквозь шум, поднявшийся в зале, пробился новый голос. Молодой человек, одетый в белый бархат с густой серебряной вышивкой, поднялся со своего места.

– Несомненно, милорды, доказательств в пользу этих юношей приведено много. – Шум стих до глухого гула. Кое-кто перешептывался, но большинство слушали говорящего. – Но все эти доказательства – косвенные. Есть ли хоть один человек в зале, кто может прямо подтвердить, что юноши, стоящие перед Советом, на самом деле являются теми, за кого себя выдают? И не просто подтвердить, а доказать это?

– Поддерживаю благородного лорда Добфина! – произнес лорд Лорак. – От имени Великого Дома Гирайя я заявляю, что не считаю одно лишь внешнее сходство и вещи, принадлежавшие брату лорда Дормайла, весомыми доказательствами.

– Согласен! – сказал свое слово усач, одетый в обтягивающий жилет светло-зеленого цвета и просторные шаровары. – Дом Варрайд тоже желает получить прямые доказательства!

Фарри смотрел на говорящих пламенным взором. Желваки так и играли на его лице. Что происходит? Все казалось таким простым… Юноша полагал, что они с братом придут на Совет, недавно признавший его, получат окончательное признание своего права… Почему все вдруг так резко повернулось против них? И что делать, если Совет заклеймит их лжецами? Фарри впился взглядом в лорда Рафокса. Именно он всему виной! Чем бы ни закончился Совет, Фарри не спустит этого пусть трижды благородному лорду! Рука сама потянулась к мечу. Лишь ладонь брата, успокаивающе легшая на плечо Фарри, удержала того от глупостей.

– Успокойся, – шепнул Слов.

Краем глаза он заметил, как Горел Сам наклонился к стоящей рядом женщине и что-то зашептал ей на ухо. Та сначала вздернула подбородок, сверкнув на капитана глазами, но тут же сникла. Она кивнула с каким-то обреченным видом и выступила вперед.

– Прошу тишины! – выкрикнул лорд Паркас, перекрикивая шум в зале. – Милорды, прошу выслушать леди Реану Грах, сестру леди Сели Грах, матери юных милордов, стоящих перед вами!

Все взгляды обратились на женщину, стоявшую перед лордом Паркасом. Реана Грах? Слов и Фарри также уставились на нее, не веря своим ушам. Ведь, насколько братья знали, все их злоключения произошли по вине этой женщины. Слов посмотрел на Горела Сама. В его голове зазвучали слова, сказанные капитаном, казалось, давным-давно. «Ваше появление означает, что Зелин Грах теряет право на Дом. Сомневаюсь, что ваша тетка с радостью примет племянников, которые лишат ее сына всего. Кроме того, кое-кто связанный с Грахами уже намекал этой ночью, что будет очень благодарен, если вы не выйдете из тюрьмы». Как эта женщина оказалась здесь? После того как ее сын запроторил Слова и Фарри в тюрьму, после того как Грахи пытались убить их? И вполне возможно, что кровь дяди также на ее руках! После всего этого Реана Грах будет свидетельствовать в их пользу? Слов заметил, что рука Фарри вновь потянулась к мечу. В глазах его горела такая ненависть…

– Не делай глупостей! – прошептал Слов, успокаивающе прикасаясь к плечу брата.

Тот с видимым усилием кивнул. Рука Фарри снова неподвижно повисла вдоль тела, но ненависть из его глаз никуда не исчезла.

– Я, леди Реана Грах, свидетельствую, что милорды, стоящие перед Советом, на самом деле сыновья лорда Дормайла и моей сестры, леди Сели Грах. – Она говорила монотонно, будто в трансе. Взгляд женщины, не останавливаясь, бегал по залу, но ни разу не остановился на юношах, о которых она говорила. – Я признаю законное право сыновей лорда Дормайла на титул лорда Граха. – С каждым словом Реана Грах, казалось, становилась ниже ростом, будто с этими словами из нее вылетали частички ее самой. – Перед лицом Совета Домов, от своего имени, имени своего сына, Зелина Граха, и всех его потомков я отрекаюсь от всех прав на титул лорда Граха, на земли, принадлежащие Дому Грах, и всех остальных прав и привилегий, принадлежащих мне в силу данного титула.

Тишина, повисшая в зале, казалось, звенела. Стихли не то что шепотки, но и сами лорды и леди, присутствующие здесь, будто перестали дышать. Все взгляды собрались в одной точке – на женщине, понуро стоявшей у кресла лорда Паркаса. Сама же она смотрела в пол, а плечи ее дрожали, словно леди Реана Грах… теперь – просто леди Реана, изо всех сил сдерживает рыдания.

Молчание продлилось недолго. Также быстро, как умолк гомон в зале, воздух взорвался выкриками множества голосов. Кое-кто, как лорд Рафокс, даже вскочил со своего места!

– Неслыханно! – кричал дородный представитель Дома Хора, вскидывая руки так, что широкие рукава темно-синей куртки, на которой блестели золотые звезды, вначале взмахнули крыльями чудной птицы, а потом опали, обнажив руки до самых локтей.

– Как она могла… – кричал кто-то на ухо соседу, пытаясь пересилить шум в зале.

– Сама отреклась… – вторил ему другой голос из противоположного конца зала.

– Тишина!!! – вскричал лорд Лорак. – Прошу тишины!!!

Шум ослаб далеко не сразу. Некоторым представителям Великих Домов в Совете, а также самим главам этих Домов, присутствующим здесь лично, пришлось окриками успокаивать особо увлеченные споры. Лишь те, кто принадлежал к Дому Вудакс, остались спокойными, равнодушно глядя на бывшую леди Грах.

– Очень благородный и, я бы даже сказал, драматичный жест, – медленно произнес лорд Лорак, когда шум стих до того уровня, при котором возможно стало говорить. – Но я хотел бы услышать объяснения вашей уверенности в том, что эти юноши, – Слов поразился тому, что брошенный на них с братом взгляд представителя Дома Гирайя стал настолько неуверенным. Похоже, слова леди Реаны достигли цели, заставив лорда Лорака заколебаться. Сильно заколебаться! – имеют право на титул лорда Дормайла и на ваш титул?

– Некоторые обстоятельства заставили нас провести расследование после того, как милорды Фарри и Слов покинули Этвуд. – вместо леди Реаны ответил лорд Паркас. – Мы выяснили, что леди Реана Грах, узнав, где все это время скрывались Алмостер Бровин Дормайл и молодые милорды, стоящие сейчас перед вами, приказала убить их, чтобы сохранить титул, на который милорды Фарри и Слов могли выдвинуть претензии, для себя и своего сына.

Зал взорвался. Некоторые лорды, в том числе и лорд Гирайя, повскакивали со своих мест. «Неслыханно!» – доносилось со всех сторон. «Сама призналась перед Советом…» – громко, чтобы перекричать шум, говорил одетый в розовое лорд высокой леди, также, судя по фасону одежды, принадлежавшей к Дому Розбир.

Фарри, не выдержав, таки схватился за меч и шагнул вперед. На этот раз Слов не останавливал его. Он только осознал, что и сам последовал за братом. Юноша уперся в леди Реану ненавидящим взглядом. Она! Из-за этой женщины они с Фарри пережили все злоключения! Перед глазами Слова снова возник образ умирающего дяди. Как они с братом забрасывали сырой землей его бездыханное тело…

Фарри готов был разорвать леди Реану голыми руками. Сколько он пережил, выйдя из леса в большой мир? Он посмотрел на брата, которого какое-то время считал мертвым, перевел взгляд на Лисси – женщину, так подло предавшую его любовь. Еще один шаг. Небольшой…

– Тихо, парни! – Кто-то схватил Фарри за локоть.

Он рванулся, стараясь освободиться, но хватка только усилилась, начав причинять боль. Горящий ненавистью взгляд обратился на нежданную помеху.

– Не делайте глупостей! – Горел Сам крепко держал обоих братьев. – Не хватает еще все испортить!

Чуть поколебавшись, Слов сумел взять себя в руки и кивнул. Спустя мгновение кивнул и Фарри, однако руку свою юноша вырвал из цепкой хватки капитана с горячностью, свидетельствующей о том, что он далек от спокойствия.

– Это правда? – холодно спросил Фарри. – То, что сказала она?

– Чистая правда. – Горел Сам посмотрел на братьев, словно раздумывая, не схватить ли их снова, удерживая от неразумных поступков.

– Но как вы заставили ее признаться? Перед Советом Домов! – Слов потер плечо, которое недавно сжимала рука Горела Сама. Похоже, капитан держал его так же крепко, как и Фарри.

– Лорд Вудакс, когда выяснилась правда, предоставил ей выбор. – Горел Сам пожал плечами и взглянул на женщину, продолжавшую стоять посреди зала. Посмотрел очень недружелюбно. – Или леди Реана признается во всем здесь, подтверждая вашу историю перед Великими Домами и отрекаясь от своего титула, или Дом Грах будет уничтожен, а ее голова, вместе с головами ее сына и всех домочадцев, окажется на городской стене.

– Лучше бы ее голова оказалась на стене, – буркнул Фарри, прожигая взглядом женщину. – И голова того ублюдка, по вине которого мы чуть не оказались на вырубке леса, тоже.

– Отомстить ты всегда успеешь, парень. – Вновь взяв братьев под руки, Горел Сам оттащил их на пару шагов назад. – Сейчас перед вами стоит другая задача. Леди Реана от вас никуда не денется. Лорд Вудакс пожаловал ее семье небольшое имение и содержание, достаточное для скромной жизни. Что будет с ней потом, моего господина не сильно волнует.

Интриги… Слов покачал головой. Куда они с братом ввязались? Дядя, рассказывая о мире, никогда не упоминал, что весь этот мир оплетен такой паутиной, в которой очень легко запутаться, но выбраться из которой практически невозможно. Вот эти мужчины и женщины, решающие в этом зале судьбы всего и вся, – осталось ли в них что-то человеческое? Что-то, кроме яда, хитроумных замыслов и желания взобраться повыше, даже если ступеньками в том будут служить тела других, пусть присутствующих здесь же? Он посмотрел на лорда Паркаса. Возможно, этот бородач не так давно приятельски беседовал с леди Реаной, которую только что, по приказу своего владыки, погубил. Возможно, сам благородный лорд Вудакс благосклонно относился к Реане Грах, пока не пришел к выводу, что убрать ее с пути двоих юношей послужит его выгоде… И сам же дал понять, что не будет возражать, если братья покарают ее за свои злоключения. Он с жалостью посмотрел на Фарри. К своему стыду, Слов почувствовал облегчение и радость от того, что все эти хитросплетения лжи и коварства лягут на плечи его брата, которому не посчастливилось чуть раньше появиться на свет. Который станет лордом Дормайлом и, в будущем, благородным лордом Бовкросом. Осознав, о чем он сейчас думает, юноша залился краской стыда, но в голове продолжала звучать постыдная мысль: «Хорошо, что не я стану лордом Дормайлом!»

Фарри просто кивнул словам Горела Сама. Кивнул и снова посмотрел на леди Реану. Холодно и зло. Она заплатит! – читалось в его взгляде. Заметив этот взгляд, леди Реана вздрогнула.

– Вы подтверждаете сказанное лордом Паркасом? – спросил лорд Лорак, когда шум в зале чуть поутих. Уверенности у него поубавилось. Вопрос прозвучал так, словно единственной надеждой лорда Лорака осталось то, что леди Реана сейчас обвинит лорда Паркаса во лжи.

– Да. – Леди Реана оглянулась на лорда Паркаса. Тот смотрел на нее абсолютно равнодушно. – Да…

– Что ж, вы услышали свидетельства в пользу милордов Фарри и Слова. – Лорд Паркас поднялся со своего кресла. В зале вновь стало тихо, будто и не бушевал только что здесь вихрь голосов. – Совету Домов были предоставлены завещание лорда Дормайла, записи его брата, Алмостера Бровина Дормайла, и другие, менее значительные доказательства. В пользу этих юношей, – он указал подошел к братьям и встал подле них, – я могу отнести слова лорда Кронха и леди Дорны. Дом Рафокс, под покровительством которого одно время находился милорд Фарри, также ничем не заявил о том, что у него не было оснований сомневаться в правдивости их истории…

Лорд Рафокс кивнул словам лорда Паркаса. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и спокойно смотрел на людей, стоящих перед Советом. Слишком спокойно, подумал Слов. Лицо благородного лорда было задумчивым, но юноша не видел на нем ни следа беспокойства, какому, по его мнению, полагалось обуревать человека, чьи замыслы рассыпаются в этот момент в прах. Сердце Слова защемило. У него возникло предчувствие, что планы Рафоксов не совсем разрушены. Либо этот человек умеет достойно проигрывать.

– …Также мы услышали прямое свидетельство в пользу милордов Фарри и Слова от леди Реаны Грах. – Женщина, вновь отошедшая на прежнее место, вздрогнула, когда в зале прозвучал титул, от которого она только что отреклась. – Достаточно ли всего этого для того, чтобы Совет Домов признал обратившихся к нему юношей сыновьями лорда Дормайла? Дом Вудакс поддерживает милордов Фарри и Слова!

– Дом Варрайд поддерживает милордов Фарри и Слова! – тут же вскочил усатый обладатель шароваров и, произнеся свое слово, торжествующе взглянул на лорда Цанга, вид которого свидетельствовал о крайнем недовольстве всем происходящим.

– Дом Розбир поддерживает милордов Фарри и Слова!

Один за другим поднимались лорды, представляющие интересы Великих Домов в Совете, «…поддерживает милордов Фарри и Слова!» – доносилось со всех сторон. Лорд Лорак, обозрев стоящих, взглянул на лорда Рафокса и пожал плечами. Едва заметно, но Слов, наблюдавший за главными противниками их с братом в Совете, заметил это.

– Дом Гирайя поддерживает милордов Фарри и Слова! – Слова лорда Лорака прозвучали равнодушно, будто и не он только что отвергал все доказательства, приведенные в пользу братьев.

Единогласная поддержка Великих Домов воодушевила Фарри. Его настроение резко скакнуло вверх. Неужели после всего пережитого наконец-то настал этот миг? Они победили! Несмотря ни на что! Юноша улыбнулся лорду Рафоксу – последнему, кто еще оставался сидеть, не сказав своего слова. Он смотрел ему прямо в глаза. «Что ты теперь будешь делать? – думал Фарри. – Все твои планы полетели в Водоворот!» Губы лорда Рафокса растянулись в той мальчишеской ухмылке, которую Фарри так хорошо помнил. Глаза благородного лорда весело сверкнули.

– Дом Рафокс поддерживает милордов Фарри и Слова! – Он лениво поднялся, не прекращая улыбаться. – Поздравляю, лорд Фарри Грах Дормайл.

Слов, тоже заметивший эту улыбку, мгновенно насторожился. Что-то подсказывало ему, что все так просто не закончится. А может, лорд Рафокс просто делает хорошую мину, стараясь загладить свою оплошность? Думает, что на радостях братья забудут обо всем, что довелось им пережить по его вине? Или не хочет терять лицо в присутствии множества лордов и леди?

– Поздравляю, милорд Грах Дормайл! – Лорд Паркас чуть склонил голову. – Совет Домов признал ваше право!

Отовсюду посыпались поздравления. Фарри и Слова омывали волны улыбок и приветствий, раздающихся со всех сторон. Горел Сам хлопнул братьев по плечам, присоединившись ко всеобщему поздравлению.

– Пользуясь случаем, – лорд Рафокс продолжал стоять у своего кресла, и улыбка на его лице сделалась еще шире, – хочу уведомить лордов и леди, собравшихся здесь, – шум снизился до легкого гула шепотков. Все взгляды переместились на лорда Рафокса, – что свадьба, о которой, несомненно, вы все слышали, лорда Дормайла Граха и моей дочери Лисси Рафокс, – леди Лисси плавно выступила из-за спины отца и стала подле него, – состоится через десять дней. Я прошу всех присутствующих здесь оказать честь жениху и невесте и прибыть на торжество.

Что?!! Фарри остолбенел, не веря своим ушам. Губы Лисси – такие мягкие в поцелуях, которые он никак не мог забыть, но произнесшие те жестокие слова, благодаря которым Фарри сумел спасти брата, – тронула легкая улыбка. Победная улыбка! После такого предательства… После всего, что произошло, лорд Рафокс и Лисси имеют наглость… Фарри рванулся вперед. Слов, потрясенный не менее брата, мог только хлопать глазами.

– Нет! – Горел Сам вновь схватил Фарри, оттаскивая того назад.

Пересиливая новую волну голосов, затопившую зал, лорд Паркас, схватив юношу за другое плечо, быстро зашептал ему на ухо:

– Вы не можете оскорбить отказом благородного лорда! Не сейчас! – В голосе его явственно слышалось отчаяние. – Милорд, такое оскорбление будет означать войну!

– В Водоворот войну! – зашипел Фарри, вырываясь из хватки.

– Не могут же они заставить Фарри жениться на этой… – Слов вышел из ступора и горячо зашептал: – Как же так?

К счастью, присутствующие в зале не заметили происходящего. Лорды и леди живо обсуждали новость, скрывая шумом своих голосов происходящую беседу. А для взглядов со стороны казалось, что лорд Паркас, Горел Сам и Слов просто поздравляют Фарри с победой. Причем первые двое еще и обнимают юношу за плечи. О том, что происходит на самом деле, догадывались только лорд Рафокс и леди Лисси. Они наблюдали за братьями и их покровителями с победными усмешками, явно наслаждаясь моментом. Никуда эта муха не денется из их паутины!

– Вы еще не благородный лорд Бовкрос! – горячо убеждал Фарри лорд Паркас. – Вы, мелкий лорд, окажетесь один на один со всем Великим Домом, и ваш сюзерен не поддержит вас!

– Вас просто сметут! – поддерживал его Горел Сам, хмуро посматривая на лорда Рафокса. Тот явно знал, о чем сейчас ведется разговор, и это его, похоже, изрядно веселило! – У вас нет ни армии, ни даже замка!

– А к Дому Рафокс присоединится и Дом Гирайя, который не преминет ужалить Дом Бовкрос…

– Фарри, они правы. – Слов, успевший прийти в себя, грустно посмотрел на брата. – Думаю, если бы лорд Рафокс не был так уверен в своей победе, он бы не объявил о свадьбе.

– Победе? – Фарри перестал вырываться. Он лихорадочно искал выход из ловушки, в которую попал. Лисы все рассчитали. Заполучив его в свои лапы, они пытались убрать со своего пути Слова, как преграду к титулу благородного лорда, который Фарри должен будет получить в будущем. Когда поняли, что их план провалился, Рафоксы попытались, конечно не своими руками, оспорить право Фарри на наследство. А когда не вышло и это, лорд Рафокс все же извернулся, объявив о свадьбе. Получается, несмотря ни на что, Лисси таки станет леди Грах Дормайл, а впоследствии – благородной леди Бовкрос? А что станет с ним самим, с Фарри? Яд в вине или кинжал из-за угла? Не бывать этому! – Я лучше вернусь обратно в свой лес, чем позволю…

– Боюсь, что лорду Вудаксу не понравится такой вариант, – покачал головой лорд Паркас.

– Плевать! – Но в голосе Фарри уже не слышалось такой уверенности.

– И что же ему делать? – спросил Слов.

– Боюсь, что остается пока лишь смириться. – Лорд Лорак умоляюще посмотрел в глаза Фарри. – На время. А там…

– Что? Жить в страхе, что твоя собственная жена может убить тебя в любую минуту? – Фарри снова посмотрел на Лисси. Такую красивую, притягательную… Улыбающуюся ему. Холодной, расчетливой улыбкой.

– Ты всегда можешь опередить ее, парень.

Фарри, не веря своим ушам, уставился на Горела Сама. Он предлагает ему самому убить Лисси? Раньше, чем она убьет его? Веселая семейная жизнь… Фарри горько засмеялся. Нет, это на самом деле смешно! Столько пережить, потерять дядю, чуть не потерять брата, столкнуться с изощренным предательством… И все это ради того, чтобы жениться на женщине, которая, он точно знал, захочет его убить? В это момент Фарри позавидовал леди Реане, одиноко стоявшей у пустующего кресла лорда Паркаса. Для нее все эти сети остались позади… Леди Реана…

Внезапная мысль осенила Фарри. Торжествующие улыбки лорда Рафокса и Лисси немного померкли, когда юноша ответил им своей улыбкой. Не предвещающей ничего хорошего. Так, значит, вы радуетесь своей победе? Мухе не вырваться из паутины? В глазах Фарри зажегся веселый огонек.

– Фарри… – Слов, заметивший этот огонек, знал, что ничего хорошего он не предвещает. Обычно, когда брат так ухмылялся, дело заканчивалось хорошей поркой. Причем зачастую – почти всегда! – заодно доставалось и самому Слову, которого брат втягивал в свои шалости.

– Все будет хорошо, брат! – шепнул ему Фарри, не отводя взгляда от лорда Рафокса и Лисси. – Просто замечательно, поверь!

Он шагнул вперед до того, как лорд Паркас и Горел Сам, что-то обсуждавшие шепотом, успели это заметить. Лишь на миг Фарри отвел взгляд от «пауков». Чтобы подмигнуть брату. У Слова перехватило дыхание от предчувствия. Сейчас Фарри что-то выкинет…

– Милорды! Миледи! – Голос юноши, звеневший от чувств, перекрыл гул голосов собравшихся, хоть было то и нелегко. Присутствующие постепенно умолкали, обращая свое внимание на Фарри, стоящего посреди зала. – Я благодарю вас за поддержку. За честь, которую вы оказали мне, признав мое право на наследство. – Он поклонился лордам и леди, с интересом наблюдающим за ним. – Благодарю вас, благородный лорд Рафокс, за то, что согласились выдать за меня свою прекрасную дочь! – Новый поклон, теперь предназначавшийся Лисси и ее отцу. Улыбка Фарри почти превратилась в оскал. – Но… – Юноша вздохнул, но тут же вскинул голову. Голос его зазвучал, словно торжествующая победу труба на поле боя. – Я, лорд Фарри Грах Дормайла, перед лицом Совета Домов, от своего имени и от имени всех своих потомков, отрекаюсь в пользу своего брата, Слова Дормайл, от всех прав на титул лорда Дормайла, на земли, принадлежащие Дому Дормайл, от всех остальных прав и привилегий, принадлежащих мне, в силу данного титула.

Эхо последних слов металось под куполом зала Совета Домов, звеня в полной тишине. Казалось, время остановилось. Лорды и леди уставились на стоящего перед ними юношу, будто видели перед собой некое диковинное существо. Кто-то охнул, но то был единственный звук после того, как эхо слов Фарри смолкло. Фарри, не обращая внимания на пораженные лица окружающих, злорадно улыбался, наблюдая, как стремительно бледнеет, по мере того как до нее доходил смысл прозвучавших слов, лицо Лисси. Он упивался растерянностью, сменившей торжествующую улыбку на лице лорда Рафокса.

– Фарри… – прошептал Слов откуда-то из-за его спины.

Лорд Рафокс, запрокинув голову, вдруг расхохотался.

И этот смех, будто послужив сигналом, взорвал зал криками. Никто не понял, что произошло на самом деле. Отказаться от всего? Ну… почти всего – ведь Фарри оставил за собой титул лорда Граха! Но отказаться от возможности стать благородным лордом… Из-за чего? Что на свете существует такого, что может перевесить власть, богатство, положение? Кое-кто даже счел Фарри сумасшедшим. И лишь немногие знали истинную причину, но и большинство из них не верили своим ушам. Пусть гадают! Пусть! Фарри смехом ответил на смех лорда Рафокса, когда увидел, как Лисси, в лице которой, казалось, не осталось ни кровинки, падает без чувств.


Зивери поджидала братьев у дверей зала Совета Домов. Ноги Слова все еще подкашивались – он никак не мог осознать произошедшее. Шутка, которую выкинул Фарри… Даже Слов, знавший своего брата, с детства бывшего отпетым шалопаем, был поражен. Фарри же, наоборот, ступал твердо, с гордо поднятой головой. На лице юноши, только что отказавшегося от высокого положения, сияла довольная улыбка.

– Ну как? – Девушка бросилась навстречу братьям, едва те показались на пороге. Увидев лицо Слова, она чуть поумерила шаг. В голосе ее зазвучало беспокойство. – Все хорошо?

– Все просто превосходно! – ответил Фарри и засмеялся. – Совет признал нас наследниками лорда Дормайла.

– Можно вас поздравить, лорд Дормайл? – Зивери присела перед Фарри в шутливом подобии реверанса.

– Его поздравляй. – Фарри хлопнул хлопающего глазами брата по плечу. – Он у нас – лорд Дормайл и будущий благородный лорд Бовкрос. А я всего лишь лорд Грах.

Зивери непонимающе уставилась на него. Перевела взгляд на Слова.

– Но…

– Тот финт, который выкинул Фарри перед Советом… – Горел Сам вышел из зала вслед за братьями. Подойдя к ним, он покачал головой. – Ты, парень, выдал такое, что языки чесать по всей Чаше будут еще не один год. Такого еще не было!

– Чего не было? – спросила Зивери. – Что там случилось?

– Просто Фарри взял и отказался от титула сразу, как только Совет признал его лордом Дормайлом. – Горел Сам рассмеялся. – Видела бы ты лицо Рафокса!

– Фарри, тебе не следовало… – Слов уже пришел в себя. Повернувшись к брату, он схватил того за плечи. – Ты с ума сошел!

– А что мне оставалось? – Фарри резко, но беззлобно отстранился от Слова. – Или надо было позволить Рафоксам победить? Получить все, чего они добивались?

– Чего они добивались? Объяснит мне кто-нибудь? – Зивери уперла руки в бока и переводила взгляд с одного брата на другого.

Ответил ей Горел Сам:

– Рафоксы, после всего произошедшего, пытались не допустить, чтобы Совет признал Фарри лордом Дормайлом. Конечно, ничего у них не вышло. Тогда они перешли к другому плану. Все слышали, что дочь лорда Рафокса намеревалась выйти замуж за Фарри. Отец указывал бы ей, что следует делать, а та влияла бы на Фарри. Или, что вероятнее, после того как Фарри раскусил их план, леди Лисси родила бы ему сына, а после того с парнем случился бы несчастный случай. В любом случае, после того как благородный лорд Рафокс перед всем Советом объявил о свадьбе, отвергнуть леди Лисси было бы страшным оскорблением. Это было бы самоубийство для Фарри! Но парень утер нос лисам… – Вновь рассмеявшись, Горел Сам не сразу продолжил: – Такого никто не ожидал! Фарри просто отказался от титула, передав его брату. Отказался от своего имени и от имени всех своих потомков. Теперь благородной леди Лисси суждено стать просто леди Грах, без всяких перспектив на титул благородной леди Бовкрос! И главное, сам лорд Рафокс оказался в своей же яме, которую копал для Фарри, – отказаться-то от своего слова он уже не может! – Отсмеявшись, Горел Сам как-то вмиг посерьезнел. – Однако, парень, расслабляться еще рано. До свадьбы надо еще дожить. На твоем месте я бы обзавелся охраной, да получше.

– Думаю, вы можете не переживать об этом. – Леди Дорна выскользнула из Зала Совета тихо, как тень. – Помните, капитан, что Рафокс не рискнет избавиться от Фарри. Скорее он попытается всячески загладить свою вину. Лорду Рафоксу ведь не нужен во врагах благородный лорд, правящий примыкающими к его собственным границам землями. – Она склонилась в реверансе перед Словом. – Позвольте поздравить вас.

– Я еще не благородный лорд. – Слов, и так не особо радостный, нахмурился еще сильнее. – Но что помешает лорду Рафоксу попытаться убить и Фарри, и меня?

– Поддержка Великого Дома Вудакс, – ответила леди Дорна. – Я ведь права, капитан?

– О, не сомневайтесь! – кивнул Горел Сам. – Лорду Вудаксу очень не понравится, если что-то случится с его новообретенным союзником. Настолько не понравится, что я даже не могу представить последствий.

– Значит, – Зивери подошла к Слову, – ты теперь лорд Дормайл?

– Зивери, – глаза Слова вдруг испуганно расширились от пришедшей в голову мысли, – ты ведь не бросишь меня теперь, когда все закончилось?

– Бросить тебя? – Девушка улыбнулась и игриво провела пальчиком по груди Слова. – Ты ведь все еще должен мне награду. Помнишь? Думаю, мне стоит поехать с тобой в земли Дома Дормайл, чтобы посмотреть, что попросить в награду. Я же не хочу продешевить.

– Если хочешь, – Слов запнулся, глядя прямо в глаза девушке, – я могу предложить тебе все, что у меня есть…

– Я подумаю об этом, – рассмеялась Зивери.

– А ко мне в гости не заедете? – Фарри вклинился между братом и Зивери, обняв обоих. – Я ведь тоже хочу посмотреть, что мне досталось от Грахов!

– А тебе, насколько я поняла, еще предстоит свадьба. – Зивери чуть отстранилась от Фарри, прильнув к Слову.

Фарри помрачнел, но тут же снова заулыбался.

– Надеюсь, ты подружишься с моей женой. – Он посмотрел на дверь, отделявшую их от зала Совета, где до сих пор находилась Лисси. Интересно, привели ли ее уже в чувство? Когда братья покидали зал, девушка все еще лежала в кресле отца, а вокруг нее хлопотали какие-то дамы.

Дверь распахнулась.

– Моя дочь и я недооценили вас, юноша. – Лорд Рафокс, казалось, был вовсе не опечален своим поражением. Мальчишеская ухмылка продолжала играть на его лице. – Думаю, Лисси несколько перестаралась. Запуталась в своих же интригах. – Он хмыкнул и подошел к братьям, насупившимся при виде него. – Будет ей наука. Со своей стороны, я приношу извинения за все те… неприятности, произошедшие по вине моей и моей дочери. – Заметив, что Фарри и Слов открыли рты, желая сказать в ответ что-то, скорее всего отнюдь нелицеприятное, он вскинул руку. – Нет! Не отвечайте сгоряча, милорды! Я понимаю, что эти извинения, как вы думаете, немногого стоят в сравнении со всеми теми… недоразумениями. Но, милорд Дормайл, – лорд Рафокс улыбнулся Слову, – со временем, думаю, вы все поймете.

Не дав никому раскрыть и рта, лорд Рафокс быстрой походкой удалился. Слов, Фарри и Зивери смотрели ему в след. Слов никак не мог подобрать достойный ответ – слова вроде бы и вертелись на языке, но какие из них выбрать? Фарри, с которого вмиг слетело хорошее настроение, молча прожигал взглядом удаляющуюся спину. Зивери же просто пожала плечами.

– Думаю, мне стоит наведаться в Этвуд, – донесся из-за их спин голос леди Дорны. Женщина улыбнулась Горелу Саму. – Лорд Вудакс, надеюсь, сможет приютить гостью на какое-то время? Было бы разумным какое-то время не возвращаться к лорду Вулхову.

– Даже не сомневайтесь! – поклонился ей капитан. – Я просто уверен, что лорд Вудакс будет счастлив оказать гостеприимство такой даме, как вы, миледи!

– Вы мне льстите! – Леди Дорна вернула Горелу Саму улыбку и обратила свое внимание на братьев. – Что ж, если у нас больше нет никаких дел во дворце Совета…

– Вы правы. – Горел Сам предложил леди Дорне руку. – Не откажетесь ли погостить какое-то время во дворце лорда Вудакса? Я прикажу перенести ваши вещи из дворца лорда Вулхова.

Фарри, Слов, Зивери, Горел Сам и леди Дорна пошли к выходу из дворца Совета. Все мысли Слова были заняты лишь тем, что Зивери, подобно пожилой леди, которой она, похоже, уже привыкла, сама не замечая того, подражать, взяла его под руку. Фарри все пытался гнать от себя мысли о грядущей свадьбе. Леди Дорна и Горел Сам о чем-то тихонько разговаривали.

Они вышли из дворца под яркие лучи полуденного солнца. Ступили в новую жизнь из тени множества опасностей, подстерегавших их на пути к этому шагу через порог дворца Совета. Перед каждым из пятерых неопределенно маячило будущее. Хорошее или плохое? Какое бы оно ни было, ни Фарри, ни Слов не сомневались – если они преодолели все препятствия, встававшие на их пути с того злосчастного вечера, когда был убит Алмостер Бровин, то они преодолеют и все остальное, что судьба преподнесет в дальнейшем.