# Земля обреченная

Игорь Шенгальц

Что делать, когда начинается Апокалипсис? Города разрушены, вся электроника отказала, а большая часть людей вымерла от неизвестного вируса…

Ярослав — обычный человек, не лучше и не хуже прочих, житель маленького городка, оказывается в центре событий, изменивших наш мир навсегда.

Да, ему многое дано. Но и спросят с него не меньше…

> Автор благодарит за помощь Алексея Мотылева

> Посвящается Любимой и Единственной — моей жене Людмиле…

## Пролог

На крыше высотного бизнес-центра на вертолетной площадке стоял худощавый мужчина в темном, до земли, плаще, с капюшоном, почти полностью закрывавшем его лицо, и смотрел на город, что расстилался внизу, будто на ладони.

У его ног лежал черный камень, а за спиной, на некотором отдалении, расположились несколько человек так, чтобы контролировать все точки возможного проникновения на крышу.

Мужчина размышлял. Этот новый мир, готовый пробудиться ого сна в самом ближайшем будущем, должен стать его! Мир обязан покориться его воле, его силе, его желанию! Момент трансформации уже близок, еще год-другой, и будет отдан приказ войскам, толпы солдат станут маршировать по новым землям. Города будут уничтожены, а люди, те из них, кто уцелеет, будут служить своему новому повелителю.

Взгляд мужчины упал на камень. Да, Камень поможет ему, как всегда это делал прежде. Именно благодаря Камню он обладал бесконечно долгой жизнью, вечной молодостью и силами, великими силами! Ни один маг современности не мог тягаться с ним в открытом бою!..

Вот только ни разу за все годы Камень не захотел с ним заговорить. А ведь он знал, что Камень обладает душой, сознанием и вполне способен к общению, имей он на то собственное желание. Но, как видно, желания не было. А как бы порой помог совет, дружеское участие, доброе слово. Но Камень только лишь выполнял его пожелания, выполнял честно, но не больше…

Камень всегда был при нем. Оставить его на попечение даже самых проверенных слуг мужчина не мог. Он не доверял никому ни здесь, ни в других мирах, подвластных его воле.

Иногда он даже хотел, чтобы все кончилось, раз и навсегда. Чтобы нашелся храбрец или безумец, который не побоялся бы бросить вызов и победить. Возможно, он даже подыграл бы слегка такому… Но ни храбрецы, ни безумцы не беспокоили его уже очень много лет. Никто не мог противостоять ему, когда рядом был Камень.

Он устал, очень устал, хотя ни за что на свете не признался бы в этом даже самому себе.

Внизу, в городе, ехали по дорогам тысячи машин, десятки тысяч людей жили своей жизнью, решали несущественные проблемы, радовались и огорчались, влюблялись и расставались, рождались и умирали. Скоро для большинства из них все кончится навсегда, а для немногих оставшихся привычный мир изменится до неузнаваемости. Только они еще об этом не догадывались.

Этот новый мир станет не только очередной ступенью, но и идеальным плацдармом для грядущей войны с его противниками. Скоро, очень скоро все начнется…

— Господин, пора возвращаться, — негромко сказал один из телохранителей, приблизившись на подобающее расстояние. — Линии жизни еще слишком слабы, портал может не сработать…

— Я знаю, Хурч.

Телохранитель почтительно поклонился и вернулся на свое прежнее место.

— Ну, что скажешь, Камень? Я справлюсь?

Камень молчал.

Мужчина глубоко вздохнул и поднял его. Камень был тяжелый и сильно оттягивал руки, впрочем, мужчина уже давно к этому привык.

— Отправляемся! — негромко, едва ли не шепотом, приказал он, но телохранители услышали. Они, словно тени, в мгновение ока окружили своего господина.

Мужчина достал из недр плаща предмет, похожий на очень крупную горошину, и бросил его на бетонные плиты. Странная горошина тут же засияла ярким светом, который за минуту усилился до невозможности, а потом вдруг сменился ровным красным свечением, образовавшим в воздухе подобие воронки.

Двое телохранителей, не задумываясь, прыгнули прямо в свечение и тут же пропали. Помедлив мгновение, мужчин: шагнул вслед за ними, остальные телохранители последовали его примеру.

На крыше не осталось никого. Воронка быстро сузилась и через несколько секунд исчезла полностью.

## Часть 1. ПРЕОБРАЗОВАНИЕ, или ABSOLVO TE [1]

### Глава первая. НАЧАЛО КОНЦА

— Слышали новости? — Димка оторвал взгляд от монитора. — Самолет упал ночью. Почти сто человек погибло.

— Да ты что? — Ольга отодвинула в сторону кружку с обжигающим чаем, из которой только что пыталась половчее отпить. — Кошмар какой!

Я страшную новость уже слышал. В отличие от Димки и Ольги — типичных жителей Инета, я иногда слушал радио в машине и смотрел телевизор. А там с самого утра только об этом и говорили.

— Чуть-чуть на дома не упал, пилот едва успел дотянуть до леса. Иначе жертв могло быть в несколько раз больше. Представь, шесть утра, все дома, спят… Вот же, блин!..

Ольгу передернуло, она всегда отличалась слишком живым воображением.

— Не буду больше никогда самолетами летать! Только поезда! — торжественно поклялась она. Правда, насколько я помнил, она обещала это каждый раз, после того как случалось нечто подобное. А случалось это, к сожалению, довольно часто, особенно в последнее время.

Димка, кажется, тоже припомнил ее старые обещания, потому что, скептически приподняв левую бровь (этому фокусу он научился пару лет назад), спросил:

— А во Владивосток тоже поездом? А может, с караванами опять начнем путешествовать, как в старину? Ну а что? Месяц-другой, и ты уже в Европе…

Ольга показала ему язык и отвернулась.

— Да уж, друг мой Ярик, — повернулся в мою сторону Димка. — Многострадальная женская логика в который раз потерпела поражение, но острый Ольгин язычок обратил его в победу…

Я кивнул. Особого желания хохмить, да и вообще разговаривать сегодня не было.

— У тебя сколько встреч намечено? — спросил Димка.

Я честно постарался собраться с мыслями. Рабочий день ведь только начинался.

— Три. Первая через сорок минут и две после обеда. Кофе допью и поеду уже. В «Стройтех» сначала.

— Ага, давай! У этих строителей денег куры не клюют, а значит — пусть нам платят! Пусть нам все платят, мы денежки любим! И денежки отвечают нам взаимностью!

— Тут не поспоришь, — согласился я. — Уж постараюсь им донести твою мысль, может, подействует!

Кофе я допил быстро, надо было уже спешить, время поджимало. Ольга помахала на прощание рукой. Лицо у нее было задумчивое, видно, все еще находилась под впечатлением от столь трагических новостей. А Димка уже обо всем, кроме работы, позабыл и увлеченно рисовал что-то в фотошопе.

У лифта толпилось несколько человек. Один из них беспрестанно тыкал в кнопку вызова, но, судя по ожесточенности движений, безрезультатно.

— Сломался? — спросил я.

— Да, не едет что-то, с утра вроде работал…

Решив, что пешком, хоть и с восьмого этажа, все равно быстрее, я бодро свернул к лестнице. Странно, конечно, что лифт не работал. Такое случилось первый раз на моей памяти. Здание новое, только полгода назад достроенное, аренда дорогущая, и обслуживание всегда было на высоте.

На улице было просто невозможно находиться, лето уже перевалило за середину, так что в некоторые особо жаркие дни асфальт просто плавился под ногами. К счастью для меня, было еще довольно рано, и жара не успела достичь максимума.

Со всей возможной скоростью добравшись до стоянки и нырнув в уже потихоньку нагревавшееся нутро машины, я первым делом включил кондиционер. Моментально жизнь стала казаться на порядок лучше. Все-таки как приятно ловить завистливые взгляды потных людей там, снаружи, и, наслаждаясь приятной прохладой, неторопливо передвигаться по городу.

Времени было достаточно, ехать нужно было не очень далеко, а время ранних утренних пробок вроде бы уже миновало. Особо гонять я не любил никогда, поэтому спокойно держался в среднем ряду. Слева периодически обгоняли более нетерпеливые, впрочем, особого внимания на них я не обращал.

По дороге увидел несколько ДТП — довольно много для этого часа. Граждане, еще не протрезвевшие до конца, что ли, домой возвращались после обильных ночных возлияний?

Одно было совсем страшное — две машины просто всмятку. С какой же скоростью они гнали?

Углядев неприятного бурого цвета ошметки на дороге, я поспешно отвел взгляд в сторону. С детства не люблю кровавые зрелища. Даже вид обычной драки всегда вызывал у меня отвращение.

Нет ничего страшнее нелепой смерти. Случайной, неожиданной. Мало у кого не защемит в душе при виде прикрытого чем-то непонятным, лежащего на обочине тела, с выбившейся наружу и неестественно вывернутой тонкой, хрупкой женской рукой…

Сегодняшнее утро выдалось крайне неприятным. Сначала самолет упавший, теперь это… Настроение резко опустилось к нулевой отметке.

Я практически добрался до офиса «Стройтеха», как вдруг зазвонил мобильник. Года два назад мне пришло в голову, что человек, разговаривающий по телефону за рулем, напоминает пьяного павиана на рыбалке. С тех пор сам всегда старался этого избегать.

Пришлось срочно перестраиваться в крайнюю правую полосу, заслужив целую серию недовольных гудков соседних машин. Припарковавшись на обочине, я принялся судорожно искать трубку, оказавшуюся в самом дальнем кармане.

Наконец, я совладал со всеми мелочами, что попадались на пути к телефону. Евгений Гришанин — директор той самой конторы, в которую я сейчас и направлялся. Что же, интересно, такого произошло, что он не мог подождать еще минут десять?..

— Ярослав? — Голос у него был несколько взволнован, что было нетипично. Гришанина всегда было крайне затруднительно вывести из равновесия.

— Да, — подтвердил я.

— Послушай, тут такое дело… — Гришанин замялся. — Ты к нам едешь?

— Да, почти на месте уже.

— Послушай… придется отменить встречу. Извини, что не смог предупредить заранее. Тут у нас непонятные дела все утро творятся…

Вот черт! Планы рушились существенно. Да и денег нашей компании и, что тут скрывать, лично мне сегодняшняя встреча могла принести порядочно. «Строители» редко скупились, а в данном случае, сами назначив нам встречу, явно собирались сделать крупный заказ и хорошо финансово простимулировать скорейшее его исполнение.

— А что случилось? Может, я могу вам чем-то помочь? — поинтересовался я, стараясь голосом не выдать разочарования.

Гришанин помолчал, словно обдумывая мое предложение.

— Нет, — наконец ответил он. — Не думаю, что ты сможешь помочь. Если честно, ничего экстраординарного не произошло, но… Как-то глуповато все… Просто ерунда сплошная все утро… Чайник взорвался! Представляешь? Обычный электрочайник! Я и не знал, что такое возможно в принципе. Ирину нашу обожгло немного, повезло еще, что на лицо кипятком не попало…

— Сочувствую, — протянул я. История, конечно, неприятная, но из-за этого отменять встречу, которую сами и назначили?.. Непонятно…

Гришанин словно почувствовал невысказанный вопрос.

— Это не все еще. Один из моментов только. Сам сегодня чуть не погиб, тормоза отказали ни с того ни с сего, еле-еле вырулить успел. Да еще тут кое-что случилось… В общем, день сегодня какой-то неудачный, вот и подумал, зачем серьезное дело начинать в такой момент. Отложим до послезавтра, не возражаешь?

— Ну, в любом случае, воля ваша, — согласился я. — Значит, до послезавтра?

— Да, извини, что так вышло. — Гришанину явно было не очень удобно. — Ты сам поосторожнее сегодня! Мало ли…

— Постараюсь. Удачи!

Что ж, раз уж встреча отменилась, грех было не воспользоваться ситуацией. Других дел на первую половину дня запланировано не было, встреча должна была занять все время до обеда. И самое главное — Кира жила неподалеку и как раз эту неделю сидела дома, взяв больничный, с простудой, совершенно непонятно как приобретенной посредине лета. А значит, вполне можно заскочить в магазин, накупить побольше вкусной еды и отправиться в гости, пусть несколько неожиданно, но что поделать. Думаю, ей будет только приятно.

Решив незамедлительно исполнить эту столь привлекшую меня идею, я порулил к ближайшему супермаркету, который, насколько я помнил, находился совсем рядом, в паре кварталов.

Память не подвела, магазин был на месте. Покупателей было не очень много. Толкая перед собой тележку, я бодро покатил вперед, высматривая на полках что-нибудь поинтереснее. Загрузив пару коробок с конфетами, один небольшой тортик, связку бананов и симпатичную дыньку, огромную упаковку креветок, крупный кусок сыра, с килограмм маринованного мяса, бутылку коньяка на всякий случай да прочей мелочи, я решил остановиться, вовремя сообразив, что для легкого утреннего завтрака этого будет более чем достаточно. Коньяк я пить не собирался, но в Киру намеревался влить пару стопочек. Отличное средство для лечения, если не переусердствовать с дозой. Быстрее простуда пройдет!

С Кирой мы познакомились месяца четыре назад, Я выбирал в магазине ноутбук, а она хотела купить мп3-плеер. Не знаю до сих пор, почему она обратилась за советом ко мне, а не к консультанту, но в итоге мы отправились пить кофе, не купив ни компьютер, ни плеер. Впрочем, как мне кажется, о несостоявшихся покупках в тот день никто не вспоминал, по крайней мере я — точно.

С того дня так и пошло: по вечерам встречи в кафе, походы в театр или кино, периодические ночевки то у меня, то у нее. Нравилась она мне безумно — вся такая Тоненькая, хрупкая, черноволосая и очень, очень красивая.

Но с дальнейшим развитием отношений мы не торопились. Хотя я чувствовал, что верю ей безоговорочно, и сам со своей стороны старался не обидеть ее ни словом, ни делом. Так у нас все и шло… пока… а там видно будет. У меня планы были грандиозные!

До дома Киры я добрался быстро, настроение слегка наладилось, но очередная неприятность не замедлила случиться. Видно, и правда, день сегодня такой поганый.

У соседнего дома на земле лежал мужчина, не подавая никаких видимых признаков жизни. Вокруг уже стояло несколько человек, один куда-то звонил, очевидно, либо в милицию, либо в скорую.

Я притормозил рядом с ними и спросил стоявшего чуть в стороне парня, с болезненным любопытством наблюдавшего за суетой:

— Что случилось? Помощь не требуется?

Парень как-то неуверенно махнул рукой, чуть не выронив при этом сигарету:

— Сердце, скорее всего. Шел человек, схватился за грудь и упал. Приступ, наверное. Думаю, ему уже помощь не нужна. Скорая будет минут через десять…

Я проехал дальше, свернув в Кирин двор. Вряд ли тому мужчине кто-либо сможет помочь. Что за день случайных смертей?

Припарковавшись, я достал телефон и, недолго подумав, позвонил в обе оставшиеся конторы, где у меня сегодня были назначены встречи, и отменил их, аргументировав непредвиденными обстоятельствами. На удивление, мои слова приняли едва ли не с радостью. Может, не у меня одного выдался сегодня такой неприятный день?

Накупил я всего порядочно, сумки едва удавалось удерживать обеими руками. Пришлось дверь подъезда приоткрыть ногой, к счастью, домофоном жильцы еще обзавестись не успели. Без особых сложностей проникнув в подъезд, я поднялся на третий, Кирин, этаж.

На звонок долго никто не открывал. Я уже успел расстроиться, сообразив, что, несмотря на простуду, Кира вполне могла выйти по каким-нибудь своим делам. Вряд ли она ожидала меня с визитом в девять утра.

В последний раз нажав кнопку звонка, я собрался было ретироваться, как, наконец, дверь открылась. Растрепанная Кира, в полупрозрачной ночнушке, сонно терла себе глаза кулачками. Удивленно уставившись на меня, она зевнула и улыбнулась.

— Я приехал тебя кормить! — сообщил я. — Извини, что разбудил…

Кира попыталась что-то ответить, но очередной зевок помещал ей. Махнув рукой, она распахнула дверь пошире и отошла в сторонку, пропуская меня вместе с объемными пакетами внутрь.

Заперев за мной дверь, она так сладко потянулась, что мне моментально захотелось схватить ее в свои объятия и не отпускать минимум до вечера. Словно угадав мои мысли, Кира тут же захватила власть в свои милые ручки, отобрав у меня в мгновение ока пакеты и по одному перетащив их на кухню.

В Кирином доме я всегда чувствовал себя очень спокойно и уютно. Обстановка была не слишком богатой — обычное жилье обычной девушки: много маленьких подушечек на расправленном диване, мягкие игрушки, валявшиеся повсюду, на туалетном столике груда всевозможных баночек с кремами, косметикой и прочими столь необходимыми любой уважающей себя представительнице прекрасного пола предметами, назначение которых для обычного мужчины всегда оставалось тайной за семью печатями, но ощущение умиротворяющего уюта появлялось у меня мгновенно, как только я перешагивал порог ее квартирки.

На кухне звякнули чашки. Кира хозяйничала. Я встал в дверях и с нежностью, удивившей меня самого, наблюдал за ней. С удовольствием вывалив содержимое пакетов на стол, она включила чайник.

— Будем пить чай! — непреклонным тоном заявила она и заулыбалась.

Улыбка ее покорила меня еще в день нашего знакомства — такая милая и слегка беспомощная. А что еще надо мужчине, кроме возможности позаботиться о женщине, которая не стесняется быть женщиной, не боится показать свою слабость. В наше время тотальной эмансипации девушки часто забывают, кем они являются, принимая на себя функции, не свойственные им от природы. А ведь так хочется иногда защитить, помочь, побыть героем в конце концов! Хочется иногда сказать что-нибудь покровительственным тоном умудренного опытом человека. И вовсе не для того, чтобы продемонстрировать собственное превосходство. Ну какое вообще может быть превосходство, когда мгновенно капитулируешь при одном лишь недовольном изгибе бровей своей избранницы? Нет. Просто хочется, чтобы были мужчины и женщины. В том самом изначальном смысле этих слов.

— Конечно, дорогая! Обязательно будем чай! Как ты себя чувствуешь?

Кира замерла на мгновение, словно прислушиваясь к тому, что творится у нее внутри.

— Да вроде бы лучше! Уже жить можно!

— Ну и замечательно! — обрадовался я. — Я весь день свободен и намерен провести его с тобой, если ты, конечно, не возражаешь!

— Не возражаю! Очень даже не возражаю! Совсем не возражаю! Мне дома скучно одной, а выходить еще нежелательно! Да и жара там, а тут спокойно, прохладно, приятно…

— Хорошо тебе!

Кира улыбнулась.

— Да, я вижу, и тебе неплохо! О! Что тут у нас? Коньяк в девять утра? Красота!

— Это тебе для лечения! Ну и мне, для успокоения нервов…

— Что-то случилось? — насторожилась Кира.

— Да так, просто утро какое-то неприятное… А так вроде бы все в порядке…

— Ну ладно, будем вместе нервы в норму приводить! А то меня, представляешь, плеер током ударил! Я и не знала, что он на такое способен… Уснула с ним вчера, музыку слушала. Помнишь, ты мне записал? Так он, зараза, часа в три как меня шарахнул, искры из глаз! Ну я его с перепугу об стенку киданула… Боюсь, теперь новый покупать придется… Вряд ли кто-то сможет склеить вместе то, что от прежнего осталось…

Кира, несмотря на свою внешнюю хрупкость, была девушкой крайне боевой. Однажды я наблюдал невероятную картину. Мы зашли купить продуктов в старый, советского типа гастроном — раритет среди магазинов, и, как водится, нарвались там на не вполне дружеское отношение к нам как к покупателям. Но Кира всего за пару минут разговора с толстыми и очень наглыми продавщицами полностью и целиком очаровала их настолько, что все ее пожелания были мгновенно исполнены, а в следующий раз, когда мы там оказались, тетки нестройным хором даже поприветствовали ее. Она могла быть такой разной: то беспомощной и незащищенной, а когда нужно — жесткой и решительной.

Чай закипел, Кира заварила пару пакетиков и нарезала торт. Затем, недолго думая, добыла из недр кухонного шкафа пару пузатых коньячных бокалов и выжидающе уставилась на меня.

Оценив по достоинству намек, я откупорил бутылку и плеснул каждому по солидной порции.

— Да… чай с коньяком! И торт на закуску! Супер просто! Бодрое утро!

— Агг, — довольно закивала Кира. — А потом можно и в постельку…

— Зачем это? — подозрительно поинтересовался я.

Кира улыбнулась.

— Ну, может, ты чего-то хочешь и боишься в этом признаться?..

Я закивал.

— Подремать бы, не выспался, понимаешь…

Кира замахнулась на меня полотенцем и тихонечко засмеялась.

— На твоем месте я бы на это не надеялась. Выспаться я тебе не дам!..

Я почувствовал, что краснею. Вот всегда с ней так, пытаешься смутить ее, а в итоге смущаешься сам.

— Ладно, друг ты мой любезный, успокойся, и давай выпьем!

Бокалы мелодично звякнули.

— За нас! Чтобы все было хорошо!

Коньяк был неплох — достаточно мягкий, он теплой волной прошелся по телу и ухнул куда-то в желудок.

— Покурим? — спросила Кира и потянулась к холодильнику, на котором валялась пачка ее любимого «Парламента».

Я отправился на поиски пиджака, который кинул где-то в прихожей. Сигареты были на месте, зажигалка тоже. Я довольно вздохнул. Негромко заиграла знакомая мелодия заставки новостей. Кира, видно, включила маленький телевизор на кухне. Я как раз вернулся назад, чтобы услышать:

— Невероятные катастрофы произошли сегодня! — Губы ведущего нервно подрагивали. — Уже третий самолет упал за последний час на территории Российской Федерации! На этот раз рейс 263 Москва — Санкт-Петербург! По словам представителей авиакомпании, на борту было более ста пассажиров! Напоминаем, двадцать минут назад появилось сообщение о крушении рейсов Екатеринбург — Анталия и Москва — Краснодар. Но беда пришла не только в Россию. Нам в студию только что поступили сведения, что в Японии десять минут назад пропал с радаров самолет, вылетевший из Токио, два борта упало в Китае, в Европе — один, а в Америке целых пять! Официальных заявлений власти пока не делали! Возможно, что все это чудовищная, заранее спланированная террористическая акция, но ни одна из группировок до сих пор не взяла на себя ответственность за происходящее…

Кира сидела бледная, с испугом глядя на экран. Обернувшись ко мне, она спросила:

— Это что? Война?

### Глава вторая. НОВЫЕ ВСТРЕЧИ, ПЕРВЫЕ ПОТЕРИ

На улице было беспокойно. Город, к счастью, пока никто не бомбил, не было видно ни бородатых террористов, ни милиции, но некое напряжение ощущалось почти физически.

Легкий туман, которого полчаса назад еще не было, сильно мешал обзору. Ни разу не видел, чтобы туман появлялся в такое время. Впрочем, загадки природы сегодня меня совершенно не волновали.

Машина долго не хотела заводиться, я уж хотел было плюнуть и пойти пешком, но, представив, как буду выполнять Кирин заказ, передумал и решил завести машину другим способом.

Кира, как истинная женщина, преодолев первоначальный испуг, велела мне отправляться в магазин и накупить продуктов «лет на пять вперед, так, на всякий случай», здраво рассудив, что притащенной мной ранее еды хватит лишь на сегодня, «а тут такое творится, мало ли»… Я согласился, что мера эта вполне разумна, и отправился в шоп-тур.

Чтобы толкнуть машину, я стал искать посторонней помощи. Но на мои просьбы прохожие реагировали крайне негативно, почти открытым текстом посылая меня куда подальше. Людей вокруг было немного, все словно попрятались, а те, кто еще оставался, передвигались практически бегом.

Наконец, крупного размера небритый мужик, одетый в хьюго-боссовские летние брюки и легкую льняную рубаху, распахнутую на груди, милостиво остановился и согласился помочь толкнуть машину, если я в ответ на эту любезность довезу его до ближайшего банка. Я предложение принял, тем более что и сам собирался туда заскочить. Налички было мало, требовалось пополнить бумажник, прежде чем двигать в магазин. В свете последних событий банковские карты в магазинах могли и не принимать.

Мужик оказался настоящим здоровяком, машина тронулась с места, набирая скорость, я заскочил внутрь и, отжав сцепление, повернул ключ. Покряхтев, будто старый дед, мотор все же завелся. Что же такое с машиной-то моей приключилось? Недавно ведь техосмотр проходил, все в порядке было…

Подождав, пока мужик заберется в салон, я осторожно поехал вперед. Коньяка я выпил всего пару стопок, но рисковать не собирался.

— Как думаешь, что происходит? — Мужик напряженно сжимал и разжимал огромные кулаки.

— Ты про самолеты? Теракты, думаю…

Мужик удивленно на меня уставился.

— Какие еще, на хрен, самолеты? Я про то, что люди мрут!

— Где мрут? Какие люди?

— Да ты чего? Я сейчас, пока по улице шел, человек пятнадцать видел. Лежат на земле мертвые. Скорые их забирают, но машин не хватает. Многие так и лежат!

Вот это была новость. Я вспомнил того мертвого мужчину, которого видел пару часов назад, когда ехал к Кире. Его забрать, наверное, успели. По крайней мере, когда мы проезжали мимо, там уже никого не было.

— И что, говоришь, умерли многие? Просто так?

— Говорю же, человек пятнадцать видел. А от чего умерли — никто не понимает. Шел и упал… Все! Каюк!

Неужели эпидемия? Новый вирус? Может, и правда война, может, самолеты от этого и падали, что их пилоты так же непонятно и скоропостижно умирали?.. А как же автоматика, не все ведь зависит только от человеческого фактора?..

— Оружие надо, на всякий случай! — сообщил мужик. — Оружие и консервы! А то тут такое дело пойти может, мама не горюй! Давай ты — мне, я — тебе. Вдвоем проще будет, мало ли что!

Я кивнул. Предложение по поводу оружия показалось мне разумным. Только где его взять-то? Я в жизни не был замешан ни в каких криминальных делах, разве что иногда баловался с налогами, как практически любой житель нашей удивительной страны. Но с оружием дела не имел, стрелял только в ДОСААФ пару раз в детстве из ТТ, да в тире из пневматики. Вот и весь мой небольшой опыт.

Мужик мое сомнение уловил.

— Я знаю место, — сообщил он. — Только бабки нужны. Будут бабки — будут стволы. Иван меня зовут! Кликуха — Трактор!

— Ярослав. Можно просто Яр, — представился и я.

— Приятно, — кивнул Иван Трактор и вдруг закричал, тыкая пальцем куда-то в сторону. — Вон, глянь, еще мертвецы! Ё-мое, да сколько же их там?!?

Я притормозил. На асфальте без движения лежало человек пять, вокруг не было никого.

— Поможем?

Иван покачал головой.

— Им не поможешь, надо помочь себе! Гони давай, а то, мало ли, банки позакрывают, паника начнется, трудно будет!

Я согласно прибавил газ, домчав до банка минут за десять, несмотря на туман, все сильнее мешавший обзору. Банк работал как обычно, вокруг было спокойно.

— Давай, Яр, встречаемся минут через пятнадцать. Мой тебе совет, если денег много — снимай все! С банкомата мало в день снять можно, иди лучше на кассу!

Иван вынырнул из машины и скрылся во внутренностях банка. Совет был дельный. Через банкомат можно было снять пятнадцать тысяч, не больше, а на карте, насколько я помнил, было около пятидесяти. Быстренько заперев машину, я направился вслед за Иваном.

В банке было тихо, прохладно и на удивление малолюдно. Ивана я не увидел, видимо, он зашел в одну из кабинок.

Я тоже проследовал в одну из свободных и снял с карты всю наличность. Денег оказалось даже несколько больше, чем я думал, — шестьдесят две тысячи. Что бы ни творилось в городе, на первое время денег должно было хватить!

Иван уже ждал меня у машины, нетерпеливо покуривая сигарету. В руках он держал внушительный сверток. Очевидно, он последовал своему же совету и опустошил счет, который был куда солиднее моего.

— Давай скорее, Ярик, сегодня пословица: «Тише едешь — дальше будешь» не актуальна. Даю гарантию, если вся эта канитель не прекратится еще пару часов, наступит такой беспредел, что маю не покажется. А в такое время лучше всего сидеть дома за толстыми бронированными дверьми, что лично я и собираюсь делать!

Я постарался выполнить его пожелание, но чертова машина опять отказалась заводиться. Иван тяжело вздохнул и пошел толкать. Кажется, процесс уже начинал автоматизироваться.

— Куда сначала? — тоном заправского таксиста поинтересовался я, как только машина завелась, и Иван устроился рядом со мной.

— Думаю, лучше будет, если мы стволы вначале возьмем. Вот жопой чую, так надо!

Странно, но своему случайному попутчику я вполне доверял. Еще вчера, расскажи мне кто о чем-нибудь подобном, я бы только рассмеялся в ответ. А сегодня все происходящее казалось вполне естественным при нынешних, крайне нетипичных, обстоятельствах.

— Давай, ты рули, а я скажу — куда!

Руководствуясь указаниями Ивана, мы довольно быстро продвигались по городу. Машин было очень мало, зато лежащих на земле в неестественных позах людей попадалось все больше и больше. Никто уже не останавливался, чтобы помочь. Редкие прохожие обходили трупы стороной, стараясь не смотреть в их сторону.

Кое-где уже начались пожары. И слева и справа я заметил несколько столбов черного, неприятного дыма, тянущихся вверх. И крайне вонючий запах разносился ветром по всей округе. Но не было слышно ни воя пожарных сирен, ни криков людей.

Городской транспорт не действовал. Трамваи и автобусы стояли брошенные, с открытыми дверьми и на удивление прозрачными стеклами, сквозь которые можно было разглядеть множество недвижимых пассажиров, так и оставшихся навсегда на своих местах.

И этот непонятно откуда взявшийся туман…

— Черт, — Иван приоткрыл окно и закурил. — Если это вирус, то нам всем конец. Сейчас мрут самые слабые, подверженные… А потом и до остальных доберется…

— И что делать?

— Да хрен его знает, пока надо по плану действовать, а там видно будет… Тут налево и во дворы… Все, приехали, этот подъезд!

Район был один из самых отвратительных. Вечером в одиночку я бы тут не рискнул прогуливаться, если, конечно, не горел желанием лишиться всего ценного да пары зубов в придачу или, что тоже было вероятно, получить ножиком под ребро. Народ тут жил лихой. Милицию местное население особо не интересовало, брать с них все равно было нечего, а более состоятельные граждане всеми силами старались избегать здесь появляться.

Во дворе было пусто. Только огромные белые женские трусы, висевшие на натянутой через половину двора веревке, одиноко трепыхались на ветру.

— Держись за мной, — приказал Иван. — Рот особо не открывай, деньги не свети. Все сделаем как надо!

Мне было не по себе. Слишком уж сюрреалистичная картина получалась. Еще с утра никого не трогал, работал себе, с клиентами договоры заключал, а уже в обед гоняю по всему городу с человеком по кличке Трактор в надежде купить у каких-то его подозрительных знакомых пистолет, а в самом городе, да и вообще в мире творится черт-те что… Самолеты падают, люди мрут, дома горят… А банки работают… Бред!..

Ивану на мои размышления и сомнения было, как видно, глубоко наплевать. Сунув руки в карманы брюк, он быстро двинулся к подъезду. Мне оставалось только последовать за ним. Зажигание в машине я уже успел выключить, а вероятность завестись вновь без помощи Ивана была крайне мала. Оставалось лишь положиться на удачу!

Подъезд был чудовищно грязным, со стенами, разрисованными всевозможными надписями и почти невыносимым запахом выделений человеческого организма. Иван же даже нос не поморщил, только бодро взлетел вверх по ступеням.

Я всеми силами старался не отстать.

Этаж, как назло, был последний, пятый. Иван, даже не пытаясь позвонить, сразу заколотил кулаком по грязной, ржавой двери. Открыли на удивление быстро. Высокий, лысый мужчина в трико, с голым торсом, украшенным разнообразными татуировками, зато с обрезом в руках, удивленно уставился на нас. Узнав Ивана, обрез он тут же опустил.

— Трактор? — Голос у него был сиплый, прокуренный. — Ты чего тут?

— Дело есть. Срочное. Мы пройдем? — И, не дожидаясь ответа, Иван плечом отодвинул хозяина квартиры, кивком пригласив меня заходить. Татуированный сместился в сторону, пропуская меня внутрь, и, подозрительно глянув в подъезд, запер дверь.

Иван прошел сразу на кухню, уселся на облупленный табурет и закурил. Я следовал за ним, в точности выполняя его указание не открывать рот без уважительных причин.

— Один дома?

Татуированный кивнул.

— Короче, времени у нас мало. Надо две ПМ-ки, шесть магазинов, по три коробки патронов дополнительно, два «калаша», по три коробки с патронами к каждому, гранаты есть?

— Есть лимонки М67, американские. Ящик. Сколько надо?

Иван задумался.

— Ну, весь ящик и возьму. Еще два штык-ножа, любых, какие есть. Пока все. Надо немедленно. Упакуй все в сумку.

— Войну, что ли, начинаете?.. Ща, сделаю! Покурите пока минут десять…

Татуированный вышел. Иван спокойно продолжал курить, словно каждый день только и делал, что закупал оружие. Хотя, кто его знает, чем он в жизни занимается? Может, как раз этим…

— Расплачусь с ним сам, потом отдашь, — предупредил Иван.

Я согласно кивнул.

Минут через десять, как и обещал, хозяин квартиры вернулся с объемной сумкой в руках.

— Все сделал, Трактор. Проверять будешь?

— Верю, не впервой. Если что не так, ты знаешь — я вернусь и спрошу. Рассчитаемся?

Они вышли на пару минут. Вернулся Иван уже один и, легко подхватив, судя по виду, далеко не легкую сумку, кивнул мне:

— Нам пора.

Татуированный провожать не вышел. Иван захлопнул дверь и повернулся ко мне.

— Адрес этот забудь. А то не приведи Господь…

Сумку закинули в багажник и по уже отработанной методике завели машину.

— Куда дальше?

— Теперь за жратвой! — широко улыбнулся Трактор.

Удивительно, но я вовсе не волновался о потенциальной возможности встречи с представителями милиции, несмотря на то, что в багажнике, в скромной клетчатой сумке находился целый арсенал.

Небо за последний час ощутимо потемнело. Где-то на горизонте уже сверкали молнии. Еще и погода меняется так не вовремя. Туман все не рассеивался, казалось, наоборот, с каждой минутой видимость становилась все хуже и хуже…

Радио не работало, да и прочие электронные приборы вели себя странно. Датчики мигали, периодически то включаясь, то отключаясь. Может, виновата некая сверхсильная магнитная буря? Или все же особо изощренный теракт? Например, очередная супербомба или нечто подобное. Наверняка ведь такие существуют? Не зря же на развитие вооружения тратятся миллиарды каждый год. И кто знает, не применили ли сегодня что-либо подобное…

Город наш был довольно провинциальным и насчитывал менее ста тысяч жителей, да и размерами особо не выделялся. Но пробки несмотря на это были делом привычным. Сейчас же на дорогах было почти пусто. Большинство машин стояли брошенными, а те, что встречались нам, мчались, не разбирая дороги. Люди неслись кто куда, еще больше лежало на тротуарах без признаков жизни. На моих глазах некоторые падали и уже не могли подняться. Один побежал прямо на нашу машину, размахивая руками. Я еле успел вывернуть руль и избежать столкновения, но еще долго он бежал за нами, пока не отстал, скрывшись за поворотом.

Количество столбов дыма увеличилось в разы. Пожары уже были повсюду, но никто их даже не пытался тушить.

Туман сильно затруднял наше продвижение, видимость была метров на тридцать, не больше.

— Успеть бы… — прошептал Иван.

К супермаркету, тому же самому, в котором я был утром, подкатили на всех парах.

На стоянке у некоторых машин дверцы были распахнуты. Уже привычно отметил взглядом с десяток человек, бездыханно замерших на земле.

Иван не обратил на них ни малейшего внимания. Он выскочил из машины и двумя гигантскими прыжками оказался у дверей.

Двери должны были открываться автоматически, лишь только сенсор фиксировал движение, но в этот раз они работать явно не собирались.

— Похоже, не успели…

Иван, не слушая меня, прижался лицом к стеклу, пытаясь разглядеть, что происходит внутри.

Потом, что-то там усмотрев, он вернулся к машине и сказал тоном, не предполагающим возражений:

— Открой багажник!

Я принял его руководство безоговорочно. Иван явно умел действовать решительно, когда это требовалось. Так что безо всяких возражений я дернул рычаг, открывая багажник, и выбрался из машины.

Иван, не теряя времени, почти нырнул внутрь и принялся копаться в сумке, изредка издавая одобрительные возгласы.

— Смотри сюда, — Иван протянул мне пистолет. — Обращаться умеешь? Не особо? Запоминай. Это предохранитель. Магазин уже внутри, патрон в патроннике. Чтобы начать стрельбу, вот этот рычажок переводишь вниз в положение «огонь». Теперь можно стрелять. Гильзы выбрасываются вправо. В магазине восемь патронов. Всегда считай, сколько выстрелов сделал. Думаю, магазин менять не придется, поэтому не объясняю сейчас, как это делать. Держись за мной сзади — справа. Вопросы?

Вопрос был только один:

— Считаешь, придется стрелять?

Иван на мгновение задумался.

— Надеюсь, что нет. Но будь всегда готов, как пионер. Люди — они ж как звери. Не ты, так тебя… Ну все, хватит лирики, надо по-быстрому дела провернуть и домой. Жена там с детьми одна. Мало ли…

Себе Иван взял автомат.

— Двинули!

Я держал пистолет наготове, но с предохранителя снимать не торопился. Еще людей убивать не хватало! Думаю, наш грозный вид и так кого угодно отпугнет.

Иван с ходу два раза выстрелил по дверям и, с помощью приклада выбив остатки стекла, проник внутрь. Я шел за ним, напряженно оглядываясь по сторонам.

Внутри, справа от выхода, лежал человек в форме охранника. Человек был мертв. Больше никого видно не было.

— Бери тележку, — приказал Иван.

Мы представляли, наверное, странную картину. Два мужика, одетые легко, по-летнему, один с автоматом наперевес, второй — с пистолетом, толкающий обычную тележку для покупок перед собой.

На полу, у кассы, лежала мертвая продавщица. Иван только тихо выругался вполголоса, но останавливаться не стал.

— Бери только консервы, крупы, копчености, соль, сахар, спички, муку. То, что долго не портится.

Я сгребал с полок все подряд, что могло подпасть под список, Иван куда-то делся. Зачем только в банк ездили? Все равно, кажется, от денег проку уже никакого…

Тележка быстро наполнялась. Через несколько минут вернулся Иван Трактор. Вид у него был крайне мрачный.

— Живых тут нет. Только трупы. Остальные, наверное, ушли. Лишь бы на нас не подействовала чума эта… Хотя, кажется, она косит избирательно…

— Телега полная, — отрапортовал я. Думать о том, что в любую секунду можешь умереть непонятно от чего, не хотелось. И я не думал.

— Давай еще вторую нагрузим и ходу отсюда, больше все равно втачку не влезет. Надо еще воды, пару баллонов побольше, вот эти, по двадцать литров, подойдут!

Я сбегал за второй тележкой и повторил процедуру, добавив от себя в «список покупок» несколько бутылок «Хеннесси». Такое добро лишним никогда не бывает.

Иван тем временем колдовал у дверей, пытаясь заставить с помощью подобранной с земли железяки створки распахнуться. Иначе тележки бы не прошли, а таскать туда-сюда пакеты к машине — занятие не для сегодняшнего дня.

Наконец, я полностью загрузил тележки, а Иван все же совладал с дверью. Интересно, с чем бы он не смог справиться?..

Наверное, со стороны мы сейчас были очень похожи на мародеров, да по сути ими и являлись, но даже четкое осознание этого факта меня не останавливало. Это ведь даже не война, это вообще не поймешь что. Поэтому следовало сделать все возможное, чтобы обеспечить для себя и своих близких хотя бы минимально возможные условия существования. И мы делали.

Быстренько подкатив тележки к машине, я начал как можно скорее рассортировывать их содержимое по пакетам, прихваченным у кассы. Иван бодро закидывал готовые пакеты в машину, цепким взглядом постоянно контролируя территорию вокруг.

Впрочем, все было тихо и спокойно. И страшно… Вдалеке виднелось несколько новых столбов дыма.

— Давай, погнали!

На обратном пути Иван заметно нервничал. Мне и самому было не по себе. Жутко. Как там Кира? Даже представлять не хотелось, что с ней может произойти что-то плохое. Мертвые тела, лежавшие вдоль дороги, пугали неимоверно. Черт! Что же происходит? Почему умирают люди? Почему я еще жив? Движущихся машин по пути попадалось совсем мало. Живых людей тоже. Что это значит? Остальные уже мертвы или просто попрятались по домам? Не может быть, чтобы все происходило так неимоверно быстро! Ведь и я, и Иван чувствовали себя здоровыми, и тот сиплый, у которого брали оружие, тоже был в порядке…

За пару домов до Кириного Иван скомандовал:

— Тут, второй подъезд. Найди меня потом, как все немного успокоится. Квартира двадцатая. Оружие я сложил для тебя отдельно. С автоматом, думаю, разберешься. Гранат тебе не оставил. А то взорвешь себя еще… Про деньги за оружие забудь, не до того сейчас. Как считаешь?

Я считал совершенно так же. Иван, не теряя времени, перетаскал пакеты с едой в подъезд, забрал сумку с оружием и, махнув мне на прощание рукой, скрылся внутри.

Мотор я не глушил, так что до дома умудрился добраться без приключений. Но только я подъехал к подъезду, как он тут же и заглох. К счастью, машина мне больше не требовалась.

Воспользовавшись примером Ивана, я начал таскать пакеты в подъезд. Пакетов было штук десять, тяжелые, наполненные доверху, они сильно оттягивали руки. Хоть не рвутся — и на том спасибо!

С трудом перетащив все сначала в подъезд, а потом и к Кириной квартире, я позвонил в дверь. Звонок не работал. Не решаясь особо привлекать внимание соседей, если, конечно, они были еще живы, я открыл дверь сам. Кира, отправляя меня в этот нежданный поход за продуктами, торжественно вручила мне связку ключей. В любом другом случае я бы только обрадовался такому доверию, означавшему, помимо всего прочего, переход наших отношений на новый уровень, но сейчас было не до того.

Отперев дверь, я быстро забросил пакеты внутрь квартиры, не слишком заботясь о целостности их содержимого. Кира на шум не вышла. Наконец, справившись с задачей, я захлопнул Дверь и только тут понял, что Кира все не показывается.

— Ау! Ты где? Я вернулся!

Никто не отвечал. Вот тут я испугался, так испугался, как никогда до того в жизни. Только не это…

Не желая верить в самое страшное, я заглянул в комнату.

Кира, раскинув руки, лицом вниз, лежала на полу.

### Глава третья. ПОСЛЕДНИЕ МГНОВЕНИЯ СТАРОГО ЦАРСТВА

Забыв обо всем на свете, я упал на колени и подхватил Киру на руки. Глаза ее были закрыты, а голова безвольно свешивалась. У меня так сильно стучало сердце, что, как я ни старался, все не мог определить, есть ли у нее пульс. О трупах на улице даже думать не хотелось.

Кира слабо вздохнула. Не веря своему счастью, я осторожно поднялся на ноги, очень аккуратно уложил ее на диван и только потом бросился на кухню. Вода из крана не шла. Схватив полотенце, я метнулся в прихожую, пытаясь отыскать баллон с водой. Тот все никак не попадался под руку. Расшвыряв пакеты и рассыпав при этом кучу консервных банок, я все же добрался до цели.

Одним движением сняв крышку, я обильно смочил полотенце и бегом вернулся в комнату.

Кира лежала в той же позе, в которой я ее оставил. Я протер ее лицо мокрым полотенцем и слегка похлопал по щекам. Ну давай же! Очнись! Ну, пожалуйста!

Кира открыла глаза.

— Ярик? — Голос у нее был такой тихий и слабый, что сердце у меня готово было выскочить из груди от жалости.

— Да, любимая, я здесь, я с тобой, я рядом!

— Что-то мне плохо стало… потом… не помню…

Я старался говорить спокойным голосом, чтобы не волновать ее еще больше.

— Все хорошо! Ты просто упала в обморок! Это из-за простуды, не переживай! Все будет в порядке!

Кира попыталась кивнуть, но скривилась от боли.

— Голова болит. Сильно. Не могу говорить…

— Лежи, родная. Сейчас таблетку принесу. Где у тебя аптечка?

— На кухне, в белом шкафу…

Я нашел пакет с лекарствами с первой попытки. Так, что тут у нас: фестал, активированный уголь… не то… а вот! Аспирин, анальгин, парацетамол — стандартный набор.

Захватив все, а заодно и кружку, которую по дороге наполнил водой из баллона в коридоре, склонился к Кире.

— Анальгин, двух таблеток достаточно…

Кира послушно проглотила лекарство, запив водой.

— Теперь поспи. Как проснешься, все пройдет!

— Хорошо, я постараюсь. Ты больше никуда не уйдешь?

Я затряс головой.

— Ни за что! Я буду рядом!

Кира улыбнулась, закрыла глаза и мгновенно уснула. Она всегда отличалась этой удивительной способностью — засыпать за пару секунд. Помню, один раз я так удивился, когда во время одной из наших первых встреч она села в кресло и на половине фразы замолчала. Я тогда некоторое время терпеливо ждал продолжения, решив, что она обдумывает, как бы точнее выразить свою мысль. Но через пару минут, так и не дождавшись ответа, подошел к креслу, а Кира только тихонько сопела, видя, скорее всего, уже первый сон.

Тогда меня это безумно развеселило, я устроил ее поудобнее, укрыл пледом и пошел на кухню смотреть телевизор.

Сейчас же это ее свойство было мне только на пользу. Что бы с ней ни случилось: обычная ли болезнь или страшная чума, поразившая город, — лучшего лекарства, чем сон, я пока не мог представить.

Главное, что она жива, а с остальным как-нибудь да справимся!

Нервы мои были на пределе. Я даже решил не включать ни телевизор, ни радио, ни комп — ну их, эти новости. Надо было отдохнуть, немного прийти в себя от этого сумасшедшего дня.

Тихонечко выйдя на кухню, я налил себе полстакана коньяка, оставшегося с утра, и выпил одним глотком, закусив кусочком сыра.

Стало легче.

Налил себе еще полстакана и вернулся в комнату. Кира тихонечко постанывала во сне, на лбу у нее выступили капельки пота. Я свернул прохладное от воды полотенце и промокнул их. Стонать Кира тут же перестала.

Выпив вторую порцию универсального успокоительного, я устроился в кресле, напротив Киры и прикрыл глаза. У меня тоже дико разболелась голова, впрочем, это было неудивительно после всех произошедших событий.

Вдруг меня бросило в такой жар, что пот градом покатил по лицу. Мысли путались. Что это? Неужели и до меня добралось? Все ж таки подхватил вирус… Я попытался встать, но сил не было. Я не мог даже шевельнуть рукой, только мозг еще работал, еще цеплялся за действительность. Но через мгновение сознание погасло полностью.

* * *

Очнулся я от каких-то негромких звуков с кухни. На диване рядом никого не было.

На удивление, я чувствовал себя отдохнувшим, и мысли больше не путались. Выжил? Что же со мной приключилось: простое переутомление или следствие того мора, что косил людей на улице сотнями? И, интересно, на какое время я отключился? В комнате было темно, хотя шторы, насколько я видел, были раздвинуты. Уже ночь?

Я тихонечко поднялся со своего кресла и вышел на кухню.

Кира, при свете свечи, рассортировывала мои «покупки», аккуратно составляя по шкафам многочисленные банки и упаковки. Это было так по-домашнему, что я на несколько мгновений совершенно позабыл обо всех событиях дня и лишь любовался картиной.

Кира заметила меня и смутилась.

— Проснулся?

— Как видишь… Как ты себя чувствуешь?

Кира улыбнулась.

— Ты знаешь, вполне нормально! Даже удивительно! Плохо помню, что было, если честно. Помню тебя, и все…

Вспоминать тот ужас, что пережил я сам в те мгновения, совершенно не хотелось.

— Это все простуда гадкая. А теперь все прошло и больше не придет!

Кира нахмурилась.

— Что ты со мной как с ребенком маленьким?

— Извини, любимая, я случайно!

— А знаешь, — Кира вдруг перестала хмуриться и задорно улыбнулась. — Ты ведь никогда раньше не называл меня любимой! А сегодня называешь!

Странно. Я прежде ни разу даже не задумывался над тем, как ее называть, а вот сейчас понял, что она права. Все слова, которые я ей говорил, были обтекаемыми, точно так же я мог назвать практически любую знакомую девушку. Обращения: «дорогая», «красавица моя» и другие подобные этим никогда ни к чему не обязывали. А вот слово — «любимая»… Только сегодня, впервые в жизни назвав ее так, я понял, что это не просто слово — это состояние, даже, скорее, ощущение. Ощущение единства и ответственности, зависимости и слабости, но в то же время невероятной, неведомой мне до этого дня силы, словно данной мне специально для того, чтобы совершить ради нее все, что потребуется; будто способности мои удесятерились, а возможности неимоверно расширились. Ощущение это было невероятно, просто фантастически приятное!

Я хотел объяснить ей все мысли, что пронеслись у меня в голове, но не смог подобрать слов. Дыхание перехватило, и сил, которых мгновение назад казалось бесконечное множество, осталось только на короткую фразу:

— Я люблю тебя!

Она на какое-то мгновение внимательно вгляделась в мое лицо, потом, очевидно усмотрев на нем что-то ведомое только ей, подошла ко мне, нежно обняла и, слегка приподнявшись на цыпочках, сказала:

— Я знаю! Я тоже тебя люблю!

Никогда бы не подумал, что эти три простых слова могут принести столько счастья. Я принялся целовать ее лицо, волосы, шею, плечи, а она с удовольствием поворачивалась, чтобы мне было удобнее.

Я подхватил ее на руки и отнес в комнату, опустив на диван. Она не сопротивлялась, только дыхание у нее стало более горячим и учащенным.

А потом мы любили друг друга. Любили так, как никогда до этого. Мне казалось, что мы растворились один в другом, стали неким единым существом, словно и чувства, и мысли у нас слились и мы, угадывая малейшие желания этого нового объединенного существа, тут же выполняли их со всем энтузиазмом, свойственным каждому новорожденному…

После мы долго лежали обнявшись и курили, почти не разговаривая. Все внешние проблемы куда-то делись, не существовало ничего, кроме нас двоих и клубов табачного дыма над головой, которые превращали и без того темную комнату, едва освещенную тусклым светом маленькой свечки, в некое сюрреалистическое помещение.

— Сколько сейчас времени, интересно? — лениво спросил я, потягиваясь.

— Не знаю даже, — честно ответила Кира. — Часа два примерно. Электричества нет, часы отключились, а мои наручные на кухне где-то валяются…

— Два часа ночи… — протянул я. Надолго же меня вырубило…

Кира удивилась.

— Почему ночи? Два часа дня! Я проснулась к вечеру, а ты устал и уснул в кресле. Я не стала тебя будить, немного похозяйничала на кухне и опять в постель легла. А утром ты так сладко спал, что я решила тебя не трогать. Думаю, пусть спит, пока спится! Вот ты и дрых бессовестно — целых полдня! А мне так страшно было! На улице жуть что творится… Крики какие-то постоянно, выстрелы, небо черное, ничего не видно, дождь шел невероятный, думала, окна повыбивает. Сейчас вот только все закончилось, с час назад… Что происходит, Ярик?

Я вскочил на ноги. Вот это была новость! Это значит, что я был без сознания где-то сутки.

За окном разглядеть хоть что-нибудь не представлялось возможным. Я нашел свой пиджак и достал телефон. Трубка была мертвой. Не то чтобы сигнал отсутствовал, телефон был просто выключен и не реагировал ни на какие нажатия. Я проверил — аккумулятор вроде на месте, вчера трубка была заряжена полностью и за такой срок разрядиться не могла.

— Кира, дай, пожалуйста, твой телефон! — Мне в голову закралось некое крайне неприятное подозрение.

Кира кивнула, встала с постели и, закутавшись в одеяло, вышла на кухню. Вернулась она с крайне удивленным видом.

— Вот, держи, только он чего-то отключился… вроде заряжен был, странно…

Все стало потихоньку укладываться в одну картинку. Самолеты, которые падали, взорвавшийся чайник, машина, не желавшая заводиться, отсутствие электричества, теперь вот телефоны. Такое ощущение, что со вчерашнего дня перестала действовать вся электроника, полностью и целиком, словно никогда прежде и не работала. А только ли электроника?

— У тебя же вроде газовая плита? Газ есть?

Кира покачала головой.

— Нет ни света, ни газа, ни воды. Я уже проверяла, когда чай хотела поставить.

— Ты все пакеты разобрала?

— Нет, только штуки три успела.

Я взял свечку и пошел рыться в пакетах, разбросанных в прихожей, и после непродолжительных поисков обнаружил искомое. Иван вчера сложил мою часть нашего боевого вооружения в обычный пакет, а сумку забрал с собой. Пистолет, автомат, нож в кожаном чехле, патроны — все было на месте.

Захватив все это добро, я вернулся в комнату.

Кира ахнула:

— Зачем это?

— Так, на всякий случай…

Я проверил, стоял ли пистолет на предохранителе. Вроде все было в порядке, обойма на месте, рычажок сверху.

Я быстро оделся, накинул пиджак и сунул пистолет в карман.

— Пойду выйду, посмотрю, что к чему…

Кира решительно загородила дверь:

— Я тебя никуда не пущу!

Я мягко взял ее за плечи:

— Я ненадолго, любимая. И недалеко. Не можем же мы сидеть тут, ничего не понимая и не предпринимая.

— Там стреляли… кричали… женщины кричали…

— Я буду осторожен. Ты никому дверь не открывай, кроме меня. Вообще никому, даже если знакомые вдруг появятся какие-нибудь. Договорились?

Она кивнула.

— Ну вот и славно. Ты у меня умница! Ты самая лучшая!

Я нежно поцеловал ее в мягкие губы, подошел к двери и прислушался. В подъезде было тихо, а сквозь глазок при всем желании невозможно было ничего разглядеть.

Я перевел рычажок предохранителя на пистолете в положение «огонь», так, на всякий случай, и осторожно открыл дверь.

Кира стояла позади, я рукой показал ей, чтобы сразу заперлась, и выскользнул на лестничную площадку. За моей спиной тут же щелкнул замок.

В подъезде было темно, но глаза уже стали привыкать к такому освещению, и я смог различить и перила, и ступеньки. Осторожно-осторожно, держась одной рукой за перила и выставив перед собой пистолет, я начал спускаться вниз.

Подъезд словно вымер, а может, так оно и было. Как я ни прислушивался, ни малейшего шороха вокруг слышно не было, кроме тихих звуков моих шагов.

Дверь подъезда тихонько скрипнула, и я вышел на улицу.

Было не так уж темно, как казалось из квартиры. Можно было, хотя и с трудом, разглядеть контуры соседних домов, пару поваленных деревьев поблизости, три или четыре перевернутые машины…

Вот только туман, появившийся вчера, никуда так и не делся.

И было очень страшно. Невероятно. Как в детстве, иррационально, до дрожи в коленях.

Я постарался успокоиться, но получалось плохо.

Много же всего произошло за то время, что я был без сознания. Неудивительно, что Кира испугалась.

При таких разрушениях, какая же должна была быть буря?..

Людей видно не было — ни одного. И ни криков, ни выстрелов, о которых говорила Кира, я не услышал, как ни старался.

Все мертвы? Или попрятались?

Осторожно, шаг за шагом, стараясь всеми силами справиться со страхом, я пошел вдоль дома к дороге.

Откуда взялось столько мусора? Сломанные ветки, коробки, пакеты, старые покрышки — что только не валялось под ногами. Такое ощущение, что ветром сюда принесло соседнюю помойку целиком.

И отвратительный, вызывающий рвотные позывы запах гари вокруг постоянно заставлял судорожно переводить дыхание.

Видимость была метров на двадцать вперед, и то пристально вглядываться, подолгу замирая на одном месте. А что творится дальше, разобрать было невозможно.

Мою машину, которую я вчера бросил прямо перед подъездом, я обнаружил в стороне, перевернутую на бок.

Был ли смысл далеко удаляться от дома? Поразмыслив немного, я решил не рисковать. При такой тьме вероятность набрести на неприятности, в чем бы они нынче ни выражались, была слишком велика. А Кира могла забеспокоиться и отправиться за мной на поиски. Это было вполне в ее характере. Лучше всего было подождать. День или два или сколько потребуется. Продукты есть, воды пока тоже вполне хватало. Так что самое необходимое имелось. С туалетом как-нибудь разберемся, это ведь такие мелочи по сравнению с тем, что происходит в городе, а может, и во всем мире.

Я вспомнил сообщения о падении самолетов в Китае, Америке и других странах. Если это происходит не только у нас, то помощи ждать просто неоткуда. Никто не приедет, никто не спасет…

Если везде творится нечто подобное, то что будет с привычным нам миром и будет ли хоть что-то вообще… Может, нам дана только временная отсрочка, а завтра или, может, даже прямо сегодня, я вновь потеряю сознание и не очнусь больше никогда.

И на теракты это совсем не похоже. Нет таких технологий, просто нет и быть не может. Я еще могу поверить в некие супербомбы, от которых перестают работать приборы. Сколько раз видел такое в фильмах. Могу поверить в некий невероятно быстро распространяющийся действующий вирус, от которого гибнут люди. Но погода? Тьма эта? Да и все вместе, в комплексе, было просто-напросто чем-то невозможным, неестественным. Не бывает так! Нет у человека таких сил, чтобы самостоятельно сотворить подобное. Нет ни у кого в мире.

Может быть, все происходящее — последствия очередных необдуманных экспериментов? Было уже, и не раз, такое, когда весь мир пугали очередной выдумкой ученых: то атомной бомбой, то адронным коллайдером. Может, все это из той же серии, только в этот раз эксперимент был настолько секретен, что сведений о нем в прессу не просочилось? Но такой мировой масштаб… не знаю… как-то это слишком…

Хотя версия была вполне реальной и, что самое главное, очень естественной.

Никто никогда не узнает, кроме очень узкого круга лиц, об истинных причинах тех или иных событий. Все мало-мальски значимое моментально засекречивается, и со всех сторон идет такой поток дезинформации, что выловить крупицы правды совершенно невозможно. Даже если вдруг и мелькнет в одном из блогов реальная версия, то вычленить ее из множества выдуманных профессионалами своего дела и просто глупыми энтузиастами обычный человек не в состоянии. Гораздо проще нагородить тонны бесполезной информации и погрести под этой неподъемной горой правду, чем пытаться полностью скрыть наличие самого факта. И ведь это так просто, обыватели сами включаются в игру, работая на руку соответствующим службам, создавая сотни и тысячи предположений, комментариев и прочего барахла, способного уничтожить даже малую вероятность того, что правда хоть когда-нибудь всплывет наружу…

Когда разбивается самолет с президентом на борту, когда взрываются дома, когда гибнут сотни и сотни людей, что мы получаем в ответ? Официальную версию, в которой правды не больше, чем в тех историях, которые нам рассказывали в детстве о Деде Морозе…

Огромная, в полнеба, молния, каких я еще никогда не видел, осветила на мгновение все вокруг. Глаза, отвыкшие от света, непроизвольно зажмурились, но я все же успел заметить, что и дальше вдоль улицы все точно так же, как у нашего подъезда. Сплошной мусор, перевернутые машины и поломанные деревья.

Странно, но грома не было.

Я, как можно скорее, вернулся в подъезд, поднялся на наш третий этаж, и только тут страх немного отпустил. Вздохнул несколько раз глубоко, чтобы унять дурацкую дрожь, что до сих пор меня просто трясла. Кира открыла сразу, как только я тихонько постучал.

Я закрыл дверь на все замки и только потом попенял ей, стараясь, впрочем, говорить не слишком резко:

— Что же ты даже не спрашиваешь, кто там?

— Я точно знала, что это ты! — Кира обняла меня с таким жаром, будто не видела несколько дней. — Я тебя почувствовала!

— Давай договоримся: в следующий раз все же спрашивай. Хорошо? Не хочу рисковать, мало ли…

Кира кивнула.

— Отлично. Может, что-нибудь перекусим?

— Да-да, конечно! Сейчас поедим… — засуетилась Кира, потом, вспомнив о чем-то, замерла и тихо спросила: — А что там, снаружи?

— Ничего толком не видно, — признался я. — Никого нет, и ничего не видно. Будем сидеть дома и ждать! Помощь придет! Все будет хорошо! Ты, главное, не волнуйся!

Кира улыбнулась уголком губ и ушла на кухню.

### Глава четвертая. ДЕНИС

Выйти из дома не представлялось никакой возможности. Конечно, я мог бы попытаться вновь совершить экскурс по округе, но в следующий раз все могло закончиться печально. Информации не было, а без нее рисковать и лезть на рожон я не решился. Будь ситуация с погодой иная, возможно, я и попробовал бы выбраться вновь наружу и оглядеться получше. Но тьма и туман не давали мне ни малейшего шанса.

Мы учились жить в замкнутом пространстве. На улице светлее не становилось, и было тихо как никогда. Даже ветер, и тот угомонился.

Ели холодную тушенку из банок. Воду разделили на порции и всеми силами старались их не превышать.

Кира вспомнила, что неподалеку, в частном секторе, имелась работающая колонка, так что вопрос с пополнением питьевой воды можно было попытаться решить, но гарантии, что колонка еще в рабочем состоянии, не было. Воды при экономии должно хватить на некоторое время, и мы очень надеялись, что за это время ситуация как-то изменится.

За окном время от времени сверкали гигантские молнии, все так же абсолютно беззвучно.

Вскоре мы к ним привыкли и почти перестали обращать на вспышки внимание. Только лишь иногда непроизвольно вздрагивали от слишком ярких всполохов.

Кира все больше молчала, словно прислушиваясь к чему-то глубоко внутри себя.

Я пытался улучшать общее настроение любым возможным способом, хотя, думаю, зачастую шутки мои бывали слишком натянутыми. Не знаю уж, помогало это нам или нет, но я был просто счастлив, когда хоть на мгновение получалось вызвать улыбку на лице Киры.

На второй день, вооружившись пистолетом, я обошел весь подъезд и поочередно постучал во все квартиры. Не открыл никто. Я даже звуков ни малейших за дверьми соседей не услышал. Были ли они мертвы или просто боялись открывать, я не знал, а ломать двери смысла не было, и я вернулся обратно ни с чем.

Кира отдала бразды правления в мои руки, но я старался этим не злоупотреблять, советуясь с ней по поводу всех наших возможных действий.

Впрочем, ни к чему конкретному мы так и не пришли. Слишком много было неизвестных факторов.

Есть ли еще выжившие? Если есть, то сколько человек погибло? Почему мы уцелели? Восстановится ли со временем хотя бы нормальная погода? Что происходит в других городах и странах? Что вообще происходит?

Нам оставалось лишь строить гипотезы, но все они выходили слишком уж абстрактными. Информации было чересчур мало для построения полноценных предположений, имевших право на существование.

Поэтому мы просто жили, стараясь верить в лучшее. Это было тяжело, очень тяжело. Но человек, наверное, может привыкнуть ко всему.

Мы привыкали.

Я несколько раз порывался было отправиться на улицу, разведать, что происходит вокруг. Но при одной мысли об этом колени опять начинали дрожать. Я не считал себя трусом, но этот иррациональный страх был сильнее меня. Поэтому вновь и вновь откладывал вылазку. Мне было стыдно, но ничего поделать с собой я не мог. Того короткого похода сквозь туман и тьму мне хватило с лихвой. Кира же ни о чем подобном пока не помышляла.

Где-то на шестой день нашего заточения мне показалось, что за окном стало чуть светлее.

Я позвал Киру, которая последние несколько часов лежала на диване, поджав колени к груди, и думала о чем-то своем.

Она подошла ко мне и обняла.

— Посмотри, мне кажется или там уже не так темно?

Она несколько минут смотрела в окно, потом повернулась ко мне.

— Я ничего не вижу, извини…

Показалось мне, что ли? Да нет же! Я уже четко мог различить соседний дом, мог пересчитать все брошенные машины во дворе, но вот мелкие детали разглядеть пока не получалось.

Почему Кира этого не видит?

— Смотри, вон дерево поваленное, на машину прямо упало…

— Я не вижу, прости! Слишком темно. Ты уверен?

— Уверен, конечно. Вон там, слева, качели детские. А еще левее горка перевернутая.

Кира еще раз попыталась честно хоть что-то разглядеть.

— Не вижу. Темно, — минут через пять сдалась она.

Может, мои глаза уже настолько адаптировались, что стали видеть в темноте?

— Я точно тебе говорю, я это вижу!

Кира серьезно кивнула.

— Это очень хорошо! Может, хоть что-то начинает меняться!

Но, несмотря на улучшившиеся для меня условия видимости, выходить из квартиры на разведку я пока не стал, решив выждать еще несколько дней. Если тьма потихоньку стала отступать, то, может, и другие выжившие вскоре появятся. О том, что никто кроме нас, мог и не уцелеть, я думать себе запретил.

Это было невозможно.

На следующий день Кира сказала:

— Знаешь, мне кажется, что рядом есть люди.

Я удивился.

— Ну конечно, есть. Обязательно! Я в этом уверен!

Она покачала головой.

— Нет, ты не понял. Мне кажется, я их чувствую. Я чувствую тебя. Я еще в тот раз тебя почувствовала, когда ты уходил на улицу, а потом вернулся. Так хорошо почувствовала, будто видела. Поэтому и дверь открыла, а ты не понял. Думала, мне показалось… Не знаю, как объяснить… А сейчас я чувствую других, не так, как тебя, очень слабо. Но чувствую. Знаю точно, что где-то неподалеку есть несколько человек… Сколько конкретно — не понимаю. Больше одного. И где — не понимаю. Может, в нашем доме, а может — в соседнем. Они пульсируют жизнью…

У меня не было причин ей не доверять, но то, что она говорила, было так… странно?.. Может быть, ее психика повредилась от всего происходящего?

— Что ты еще чувствуешь? — Я постарался, чтобы мой голос звучал мягко, но она только покачала головой.

— Ты мне не веришь! — Она не жаловалась. Она просто констатировала факт.

Я не знал, что ответить.

— Я тебе докажу, хочешь?

— Хочу, только как?

— Мы пойдем к ним! — Голос у нее был твердый и уверенный.

Слышал я уже раньше эти ее интонации, пару раз.

В первый — все кончилось тем, что мы в пять утра ни с того ни с сего сорвались на вокзал и уехали на три дня кататься по области, рассматривая различные старые церквушки.

А во второй, еще интереснее — она вдруг, махом, поменяла свою высокооплачиваемую работу в банке на гораздо худшую в финансовом плане, но более, с ее точки зрения, веселую деятельность в каком-то довольно дорогом бутике.

Если ей было что-то безумно интересно или, наоборот, дико скучно — то никакие внешние силы не могли ей помешать.

— И, кстати, хочу тебе сказать — ты был прав, на улице действительно становится светлее. Я сегодня тоже кое-что смогла разглядеть!

Вот это была хорошая новость.

— Увидела контуры соседнего дома, и молний никаких в тот момент не было. Ты, кстати, заметил, что молний становится все меньше и меньше?

Этого я не заметил. Уже перестал обращать на них внимание.

— Так что, думаю, не споткнусь и не упаду. А тебе тем более волноваться нечего, ты все видишь прекрасно!

С этим спорить было трудно. Картину за окном я видел уже почти так же четко, как раньше часов в шесть вечера, когда только-только начинало смеркаться.

— Бояться нечего! Мы пойдем и все узнаем!

Я решился:

— Хорошо! Согласен! Только давай отложим это до завтра? Один день ничего не изменит. Договорились?

Кира согласно закивала.

— И никакой самодеятельности! Слушаешься меня во всем! Если мне вдруг что-то покажется подозрительным, возвращаемся немедленно!

Кира продолжала кивать. Заточение порядком действовало на нервы. Ее можно было понять. Уж лучше угодить в опасную переделку, чем торчать дома, томясь в неведении. Я и сам это прекрасно осознавал, только рисковать Кирой не хотел.

Следующее утро преподнесло сюрпризы, на этот раз, в виде исключения, приятные.

Видимость на улицу для меня улучшилась на порядок. Тумана почти не было, и тьма превратилась в некую темно-серую завесу. Даже Кира это подтвердила. Для нее были сумерки, для меня просто ненастный день. Почему так? Почему я видел в темноте лучше ее? Это мое зрение изменилось или ее ухудшилось?

Собирались на нашу вылазку крайне ответственно. Я раз на десять проверил пистолет, покрутил в руках штык-нож — страшное оружие для тех, кто умел им пользоваться. Я, к сожалению, не умел, но, тем не менее, решил прихватить с собой. Автомат решил не брать, как обращаться с ним, я знал только в теории, сам же ни разу в жизни из него не стрелял. Так что ограничился тем, с чем хотя бы сталкивался. К тому же ПМ — пистолет системы Макарова, насколько я знал, всегда считался оружием крайне надежным.

Штык-нож я пытался было предложить Кире, но она отказалась от оружия в любом виде, заявив, что она пацифистка в третьем поколении.

Нелепо, наверное, мы выглядели со стороны. Парень в легком летнем костюме и туфлях, с пистолетом в руках и ножом в чехле, прицепленном к поясу. Другой одежды у меня просто не было. И девушка, с длинными темными волосами, собранными в тугой хвост, в темных джинсах, майке и легкой курточке, которую я заставил ее надеть, и, как оказалось, не зря.

Погода очень изменилась. Скорее всего из-за тьмы и тумана, пришедших в город. Жара, как и вся привычная жизнь, канула в прошлое. Было прохладно, как поздней осенью, время от времени шел мелкий, моросящий дождь.

Я зябко передернул плечами и тоскливо огляделся.

— Ну что, двинули? — Мы спустились по лестнице вниз и несколько минут стояли у двери подъезда, все не решаясь выйти на улицу.

Кира внимательно посмотрела в мои глаза и сама распахнула дверь.

Того приступа страха, что настиг меня в прошлую мою экспедицию, не было и в помине. И колени не дрожали. Может, присутствие Киры помогло… Говорят же, что, когда женщина рядом, у мужчины и плечи становятся шире, и рост выше. Туман почти ушел…

— В какую сторону отправимся?

Кира уверенно показала рукой налево:

— Туда, в конец дома. Я там что-то чувствую…

Я решил подчиниться и не спорить. Мне и самому надоело это неведение, этот страх, тьма и чертов туман. Будь что будет!

Мы тихонечко шли вдоль дома, я впереди, с пистолетом наизготовку, Кира чуть позади, с любопытством оглядывая все вокруг.

— Этот подъезд.

Подъезд был крайний, с тяжелой железной дверью и кодовым замком.

Проблема. Код Кира вряд ли знает, я тем более. Ну и как туда попасть?

Я со злостью подергал дверь, и она неожиданно для нас легко отворилась. Электричества же нет. А значит, что и электрозамок не работает.

Кира сунулась было вперед, но я придержал ее за рукав и знаком показал держаться позади меня. Она не спорила.

Я немного дал глазам привыкнуть к полутьме подъезда и только потом стал подниматься по ступенькам. Кира послушно держалась за моей спиной.

Добравшись до первых квартир, я вопросительно посмотрел на Киру. Она внимательно прислушалась и покачала головой.

Пошли дальше. На втором этаже ситуация повторилась. На третьем тоже.

На четвертом Кира внезапно остановилась, подошла к одной из дверей и приложила к ней ухо.

— Здесь, — прошептала она.

Я кивнул и, сделав ей знак остаться на площадке, поднялся на последний, пятый, этаж. Там было пусто. Я вернулся обратно и, глубоко вздохнув, негромко постучал в указанную Кирой дверь.

Реакции не было ни малейшей. Я постучал еще раз, чуть громче.

Никто не отзывался. Выждав пару минут, взглядом спросил Киру, что дальше?

Кира глубоко вздохнула и забарабанила ногами по двери со всех сил. Грохот был потрясающий. Но дверь открывать никто не спешил.

— Ну что? Обратно?

Кира покачала головой и продолжила пинать дверь.

— Я точно знаю! Там кто-то есть!

Может, конечно, кто-то там и был, но я бы, на месте этого человека, вовсе не спешил подавать признаки жизни.

— Вы кто?

Чужой голос заставил меня подскочить на месте. Пистолет чуть не выпал из руки.

Голос раздавался вовсе не из-за двери, в которую долбилась Кира, а откуда-то сверху.

Резко повернувшись всем телом, я увидел худощавого светленького паренька, лет тринадцати, с огромным кухонным ножом, который он судорожно сжимал обеими руками. Паренек выглядывал из-за перил с верхнего этажа и, судя по всему, при малейшем намеке на опасность готов был моментально ретироваться.

— Все-таки выше, — прошептала Кира. — Пятый этаж…

— Живой? — спросил я, хотя более глупый вопрос представить себе было сложно.

Мальчик кивнул. Я сунул пистолет в карман и постарался улыбнуться как можно приветливее.

— Мы не причиним тебе вреда. Мы ищем живых. Мы из этого дома.

Я сделал шаг вверх по ступеням. Паренек отодвинулся назад. Я остановился.

Мальчик был крайне напряжен. Моя улыбка, кажется, его ни в чем не убедила.

— Ты один дома? Еще кто-нибудь есть?

Тут он не выдержал. Нож выпал из его рук и, отскакивая от ступенек, полетел вниз. Тело его судорожно затряслось, а кулаки сжались из всех сил.

— Все умерли…

— Бедный ты мой! — Кира бросилась к пареньку. Ее он не испугался.

Кира обняла его и прижала к себе. Он посмотрел на нее и зарыдал, надрывно, прижимаясь к Кире всем телом, словно пытаясь вжаться в ее объятия.

Кира гладила его по голове, говорила что-то успокаивающее тихим, ласковым голосом, но мальчик все никак не мог остановиться.

— Ну успокойся, ну перестань, все будет хорошо! Я тебе обещаю!

Я терпеливо ждал, даже не пытаясь вмешаться. Кира прекрасно справится в этой ситуации сама, моя помощь тут была бы лишней.

Наконец, парень успокоился.

— Как тебя зовут? — мягко спросила Кира.

Мальчик вытер слезы кулаком.

— Денис.

— Приятно познакомиться, Денис, — улыбнулась моя красавица. — А я — Кира, а это вот — Яр.

Парень удивился:

— Разве есть такое имя — Яр?

— Ага, сокращенно от Ярослава, — пояснила Кира. — Можешь называть его Яр или Ярик, как тебе больше нравится.

Денис подозрительно оглядел меня. Сильно я сомневался, что он будет называть меня Яриком.

— Ты где живешь?

— Тут, на пятом. Один я. Все умерли. Мама, папа, сестра. Все дома были. Папа только вернулся из командировки. Я их всех в одну комнату оттащил. Сам в другой жил. Идти некуда Темно. Страшно.

— Бедненький ты мой… — Кира готова была сама зарыдать, но сдержалась. — Как же ты выдержал?

— Еда была, — Денис говорил отрывисто, через силу. — Мама всегда готовила много. И вода была.

Кира твердо посмотрела на меня, потом сказала тоном, не терпящим возражений:

— Пойдешь с нами. Вместе не пропадем!

Денис кивнул.

Я был с ней согласен. Нельзя оставлять пацана одного. Может, мы трое только и выжили из всего города. Хотя, судя по словам Киры, к которым явно стоило прислушаться, живых было куда больше.

Очень любопытно, кстати. Она оказалась права. Каким-то образом она почувствовала Дениса, правда, ошиблась немного с этажом, но это мелочи. Главное, что мы его все же нашли.

Интересно, как она смогла его найти? Никогда прежде не замечал я за ней никаких экстрасенсорных способностей. А может, просто я о них ничего не знал?..

Стал бы я сам на ее месте их афишировать? Вряд ли.

— Собирайся, — сказал я Денису. — Есть у тебя рюкзак? Возьми вещей, сколько влезет. На ноги кроссовки надень, если есть запасные — кинь в рюкзак.

Мы поднялись на пятый этаж. В квартире слева дверь была приоткрыта. Денис скрылся внутри, мы остались ждать его на площадке.

Меня вдруг посетила странная мысль — если вокруг, во всех или, по крайней мере, во многих квартирах столько мертвых людей, то почему же, черт побери, нет запаха? Сотни, тысячи трупов, даже несмотря на запертые двери, должны были вонять так, что дышать стало бы просто невозможно. А между тем ничего подобного мы не чувствовали.

Я тихонечко зашел в квартиру Дениса. Он лихорадочно собирал рюкзак. Сделав ему знак продолжать, я прошелся по комнатам.

Их было три. Дверь дальней была прикрыта.

Я тихонечко, чтобы парень не заметил, приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

Очевидно, это была родительская спальня.

На широкой кровати лежали трое. Женщина, мужчина и девушка лет шестнадцати. Неприятного запаха не было совершенно.

Первое, что бросилось в глаза, — люди выглядели совершенно естественно, словно и не прошло уже больше недели с того страшного дня. Не было ни трупных пятен, ни следов разложения.

Только они, все трое, словно усохли — как сдувшиеся воздушные шарики.

Размеры их тел были как у пятилетних детей.

Я тихонечко затворил дверь и встретился взглядом с Денисом. Он уже не плакал, только смотрел на меня с какой-то невероятной тоской.

— Почему они умерли, а я жив?

— Я не знаю…

Больше ответить мне было просто нечего. Я и правда не знал.

### Глава пятая. УБЕЙ ИЛИ УМРИ

С появлением Дениса в нашем жилище произошли перемены. Квартира у Киры была однокомнатная, со свободным местом наблюдались существенные проблемы. В итоге он разместился на кухне, на надувном матраце.

У меня сложилось впечатление, что ему было глубоко наплевать на все происходящее вокруг. Апатия, полное безразличие — вовсе неудивительно, после всего того, что он пережил.

В этот день больше никуда не пошли. Вернувшись, Кира принялась хозяйничать на кухне, пытаясь как только возможно растормошить Дениса, расспрашивая его обо всем на свете и пичкая всем ассортиментом продуктов, что у нас имелся.

Денис отвечал не ее вопросы, но видно было, что делает он это через силу.

— Ты кого-нибудь еще чувствуешь поблизости? — тихонько спросил я Киру, отозвав ее в сторонку. Денис ел большой ложкой тушенку и не обращал на нас особого внимания.

Кира уверенно кивнула:

— Чувствую! Мне кажется, теперь я точнее чувствую! В нашем доме никого больше нет. Это точно! Но неподалеку есть еще несколько человек.

Ничего себе. Неужели из всего большого дома, насчитывающего за сотню квартир, в живых остались только мы трое? Или все же больше? Тот день, когда все началось, был рабочий, наверняка большинство людей находилось не дома.

Но у Дениса вся семья в тот день оказалась в квартире в полном составе… Страшно это все… Дико страшно и непонятно, но показывать страх нельзя. Кира, а теперь еще и Денис — они зависят от меня, от моих действий, от того, насколько я буду сильным и смелым.

Проявлять неуверенность и сомнения стало для меня запрещено. Ни при каких условиях!

На следующий день у меня впервые появилось некое подобие плана. Была одна мысль. Очень хотелось проверить, жив ли Иван. Конечно, шансов на это было не очень много, однако в тот день он был в порядке. Впрочем, поначалу я тоже чувствовал себя как обычно… а вот потом…

А может, не случайно я тогда потерял сознание? Наверняка я тоже заболел, но сумел как-то перебороть вирус. И Кира и Денис смогли — они целы и невредимы, и пусть это лишь единичные случаи, но все же надежда оставалась.

Кира ведь тоже плохо себя чувствовала в тот день, а потом очухалась раньше меня.

— Послушай-ка, Денис, — спросил я. Гипотеза требовала новых фактов. — Тогда, когда все это началось… ты не болел случайно?

Денис задумался.

— Голова болела. Я даже сознание потерял, папа говорил. Они перепугались, но я быстро в себя пришел. У меня такое бывает. Если резко встану, когда проснусь, — голова кружится сильно.

Версия подтверждалась.

— А сознание ты в тот день с утра потерял или уже позже?

— В обед где-то… — Денис задумался. — Или перед обедом… не помню уже…

Я кивнул. Возможно, так оно и было. Странной болезни, уничтожавшей людей, не избежали и мы. Только наши организмы с ней справились, а большинства людей — нет.

— Мне надо выйти на улицу, — сообщил я. — Ненадолго. Со мной идти не стоит. Хочу узнать, жив ли один мой знакомый, это неподалеку. Посидите без меня?

Мое предложение Кире не понравилось, но она лишь молча кивнула, соглашаясь с такой необходимостью. А Денис только равнодушно взглянул в мою сторону и отвернулся.

Оставлять их без защиты, даже на короткое время, не хотелось. Я с сомнением разложил на столе свой невеликий арсенал.

У Дениса разгорелись глаза. Он ласково погладил приклад автомата, словно тот был живым существом.

Я хотел было сделать ему замечание, мало ли, вдруг пальнет еще случайно. Но он вдруг ловко защелкнул обойму и улыбнулся.

— Умеешь с автоматом обращаться? — удивился я.

— Умею, — согласился Денис. — Ходил в стрелковую школу. Папа отдал. 47 из 50 выбиваю стабильно. Но из «калаша» сложнее, я обычно из винтовки стреляю. Это АК-47, масса 4,8 килограмма со снаряженным магазином, 4,3 — без магазина. Прицельная дальность — 800 метров. Магазин на 30 патронов. Темп стрельбы — 600 выстрелов в минуту.

— Ничего себе, — уважительно присвистнул я. — Профи!

— Ерунда, — пренебрежительно покачал головой Денис. — С «калашом» и ребенок разберется, очень просто. Вот ты попробуй из СВД или из СВУ пострелять. Это посложнее будет!

Я задумался.

— Если я тебе автомат оставлю, справишься? Мало ли что приключится, пока я отойду… Киру надо защитить, сам понимаешь…

Денис кивнул крайне серьезно. Мне это понравилось.

— Справлюсь, не сомневайся.

Придал он мне уверенности как-то. Собирался я со спокойной душой. Вряд ли, конечно, ему придется от кого-то защищаться, мы за все эти дни так никого больше не видели и не слышали, если не считать криков и выстрелов в самый первый день. И то их слышала только Кира, а мало ли что могло показаться испуганной девушке…

Кира поцеловала меня напоследок, очень ласково, непривычно.

— Ты только поскорее вернись, хорошо?

— Я постараюсь!

Кивнув Денису, который все еще ковырялся с автоматом, что-то то ли собирая, то ли разбирая, и особо не обратил внимания на мое прощание, я вышел на улицу.

Дом, в котором жил Иван, я помнил хорошо. И номер квартиры из головы еще не вылетел. В этот день на улице было уже совсем светло. Тьма ушла, и даже туман почти окончательно рассеялся. Обычный такой осенний день. Если, конечно, забыть на мгновение, что на календаре была середина лета, а на улице все выглядело как после урагана.

Я шел быстро, но не бежал, внимательно оглядываясь по сторонам. Людей не было, ни живых, ни мертвых. Куда трупы делись?

Многие окна были выбиты. Еще очень повезло, что наши остались целыми. При такой дурацкой погоде в насквозь продуваемой ветрами квартире жить было бы гораздо сложнее…

Дом Ивана ничем не выделялся среди прочих. Тот же мусор вокруг, те же брошенные перевернутые машины и поваленные деревья. Та же тишина и пустота.

Я шел осторожно вдоль домов, стараясь постоянно находиться под прикрытием хотя бы чего-нибудь. Мало ли чьи глаза могли за мной следить из множества темных окон.

На стук в дверь никто не открыл. На всякий случай я обошел все квартиры в подъезде — реакции никакой.

Варианта два: либо Иван мертв, либо перебрался в какое-то иное место. В то, что он мог просто побояться открыть дверь, я бы не поверил. Это совершенно не соответствовало его характеру, насколько я успел узнать его в тот самый первый день.

Очень жаль. Все же с ним я связывал определенные надежды.

Нужно было попытаться овладевать ситуацией, собрать хотя бы минимум информации, понять, наконец, что происходит. В неведении долго не проживешь.

А Иван был именно тот, который мог бы в этом помочь. Он показался мне стопроцентным человеком действия, это было видно с первого взгляда.

Решив не терять времени даром, я вышел из подъезда. Надо было добраться до центра города. Если были еще выжившие, то они, скорее всего, постарались бы попасть туда. Там администрация, а значит — какая-никакая, но власть! И если искать ответы на вопросы, то лучше места для этого не найти.

Конечно, Кира говорила, что чувствует кого-то ближе, но думаю, это были те немногочисленные жители, которые, как и мы, умудрились выжить, переборов болезнь, и толку от них было бы немного. Наверняка они и сами терялись в догадках о причинах происходящего…

Пешком до центра было топать часа полтора. Долго, конечно, но выбора не было.

Впрочем, я попытался. Залез в одну из брошенных машин с открытой дверью. Ключи торчали в замке.

Мотор был мертв. Бесполезно.

Я и не надеялся.

Вздохнул только и пошел вперед, вдоль дороги, стараясь по мере возможности не вылезать на главную улицу.

Надо было для начала разобраться, что за люди могли мне попасться. Мало ли…

По всему городу картина была одна и та же. Горы мусора и брошенный транспорт. Попалось несколько бродячих собак. К счастью для меня, одиночек. Встреться мне крупная стая, да еще злая, голодная и агрессивная, пришлось бы спасаться бегством. И еще не факт, что удалось бы. А восемь патронов в обойме — это совсем немного…

Целый час я шел, озираясь по сторонам, готовый среагировать на малейшее движение. Но вокруг было тихо, нереально тихо. А потом я дошел.

Центральная площадь была пуста. Людей, на которых я так надеялся, я не увидел.

Неужели все действительно так плохо и выжили редкие единицы? Ну хотя бы эти единицы должны же оставить приметный знак? Или все, как и мы, практически безвылазно сидели по квартирам?

Я вспомнил туман. Вспомнил ощущение страха и подумал, что не смог бы никого осудить за трусость. Потому что это была не трусость, а простой инстинкт самосохранения.

Но туман почти исчез. Исчез и страх… почти. Под ложечкой еще посасывало, иногда хотелось бежать куда-то, не разбирая дороги, все разно куда. Но эти ощущения вполне можно было контролировать.

Я вышел на площадь и, оглядываясь по сторонам, подошел к странному нагромождению камней прямо по ее центру, которого раньше там не было.

Камни явно были сложены не просто так, а с какой-то целью. Под самым верхним из них белел лист бумаги, который я не замедлил вытащить. На нем крупными буквами было написано: «Всем, кто выжил! Общий сбор в четверг, двадцать пятого июля, в 11 утра. При себе иметь запас еды и теплую одежду. Опасайтесь зеленых!»

Это было уже что-то! Это я и искал, на это и надеялся!

Сбор в четверг? Послезавтра. Вовремя я выбрался на прогулку. Может, получится узнать хоть что-нибудь. Ведь просто невероятно представить, что ни один из выживших не владел хотя бы минимальной свежей информацией.

А будет информация — будет понятно, как жить дальше и что вообще предпринимать.

Несколько успокоившись, я пристроил лист с таким обнадежившим меня объявлением на место и отправился в обратный путь.

Интересно, кто такие зеленые? И почему их надо опасаться?

Назад почти всю дорогу бежал. Тяжеловато это было с непривычки. Спортом я занимался от случая к случаю и отменной «дыхалкой» похвастаться не мог. Да и курение этому никак не способствовало…

Но, в любом случае, мой любительский бег был гораздо быстрее обычной ходьбы, так что до места добрался уже минут через сорок — пятьдесят.

Уже на самом подходе к дому воздух разорвала очередь из автомата. Стреляли где-то впереди. Денис?

Я рванул вперед изо всех сил, как только мог, на ходу вытащив пистолет и проверив, на месте ли обойма.

Во двор я влетел на всех парах, судорожно оглядываясь по сторонам.

Первое, что бросилось в глаза, — Денис, валявшийся у подъезда в луже крови. Автомат лежал рядом, на него никто не позарился.

Я бросился было к нему, но негромкий вскрик, полный ужаса, заставил меня остановиться.

Голос точно был Кирин, вот только я никак не мог понять, где она находится.

Крик прервало довольное рычание. Я, наконец, определил источник. Что-то происходило за перевернутой машиной в конце двора.

Мысли летели в голове с космической скоростью. Тело словно стало действовать само по себе.

Проскочив мимо лежавшего без движения Дениса, я тремя гигантскими прыжками долетел до машины. Я даже не предполагал никогда, что могу двигаться с такой скоростью. Может, включились неизвестные мне резервы организма.

За машиной, прямо на грязной земле, лежала Кира. Лицо у нее было разбито в кровь, но она была в сознании. Майка порвана в клочья, и ее красивая грудь была обнажена.

Над ней склонились двое.

Оба крупные, лысые, в каких-то разорванных лохмотьях, ранее являвшихся обычными дешевыми спортивными костюмами. Один держал Киру за завернутые над головой руки, не давая пошевелиться. Второй стаскивал с нее джинсы.

На вид они были похожи на типичнейших представителей заводских районов, которых хватало в любом городе, — лысых, наглых бандитов от рождения.

Но было одно отличие.

Кожа у них была странного, зеленоватого оттенка.

Кира пыталась вырваться, но силы оказались неравны. Зеленый зарычал, показав клыки длиной в палец, и, продолжая одной рукой придерживать Киру, свободной хлестко ударил ее по лицу. Голова у нее дернулась, глаза закрылись. Кажется, сознание она все же потеряла.

Не владея собой, я перевел предохранитель на пистолете в боевой режим, выдернул нож из чехла и бросился к тварям.

Меня заметили.

Один зеленый мгновенно отпустил Киру и метнулся в сторону, уходя с линии огня. Второй, уже почти стащивший с девушки джинсы, несколько замешкался, недоуменно проследив взглядом за своим товарищем. К тому же я приближался к нему со спины, и видеть меня он не мог.

Выстрелить я не решился — мог задеть Киру — стрелок из меня все равно был никудышный.

Одним прыжком покрыв расстояние до ублюдка, я попытался сбить его с Киры всем весом своего тела. Пистолет отлетел в сторону, но нож я удержал и, не владея собой, воткнул его прямо в бок твари.

Нож вошел мягко, по самую рукоять.

Монстр, бывший когда-то человеком, взвыл и дернулся в сторону. Силы у него оказались просто неимоверные. Я отлетел метра на два, умудрившись не выпустить нож из рук.

Из места ранения сочилось что-то желто-зеленое, гнойного вида, но на ноги он вскочил одним прыжком. Если я и задел какие-то его органы, то внешне это заметно не было. Тварь осклабилась и, пригнувшись к земле, пошла на меня.

Я увидел его глаза — страшные, черные, с вертикальными, как у зверя, зрачками.

Было жутко. Я удобнее перехватил нож и поднялся на ноги, но тут же отлетел в сторону от очередного удара.

Первый, которого я выпустил из поля зрения, никуда не делся.

Зайдя мне сбоку, он вдруг прыгнул. Человек так прыгать не мог. С места, ногами вперед, со скоростью летящего камня.

Меня перевернуло в воздухе и отбросило далеко влево, нож отлетел в сторону и глухо звякнул в нескольких метрах справа на асфальте.

Рука не чувствовалась, все тело болело невероятно, сил хватило только на то, чтобы с огромным трудом подняться на колени, опираясь только на левую руку.

Первый монстр усмехнулся. Зрелище было еще более жутким, чем когда он просто рычал.

Второй неожиданно упал на колени и удивленно завыл. Гнойная жидкость все текла и текла. Мелькнула мысль, что ударил я хорошо. Монстр засучил ногами и свернулся клубком, продолжая подвывать.

Первая тварь перестала ухмыляться и, слегка пригнувшись, уверенно, но крайне неторопливо, понимая, что жертва никуда не денется, направилась ко мне.

Кажется, это был конец…

Тихое рычание твари перебило низкое гудение и странное потрескивание. Пахнуло нестерпимым жаром, и мимо меня пронеслась шаровая молния. Яркий, пылающий сгусток энергии в мгновение сжег голову зеленого и унесся дальше.

Тело твари по инерции сделало еще два шага и только потом упало и, несколько раз судорожно дернувшись, затихло.

Я с трудом встал на ноги.

Вдали, у подъезда, стоял на одном колене Денис с вытянутыми вперед руками. С его пальцев срывались и падали на землю разноцветные искры.

Неужели это сделал он?

Сил радоваться просто не было.

Доковыляв до ножа, я с трудом нагнулся, чтобы его подобрать. Первая тварь была еще жива.

Маленькие, глубоко посаженные глаза с нечеловеческой злобой наблюдали за мной.

Тварь попыталась ползти.

Несмотря на то что передвигаться было очень больно, я все же был быстрее. Нагнав уползающего монстра, я изо всех сил пнул его в голову. Тварь упала на бок, прикрыв голову руками, а я прижал его коленом к земле и стал бить ножом, не разбирая куда, много раз, испытывая от этого неимоверное наслаждение. Я бил и бил и, даже когда тварь перестала дергаться, не мог остановиться.

Не знаю, сколько времени это продолжалось. Прекратил я, только когда кто-то осторожно тронул меня за плечо. Обернувшись, я увидел склонившегося надо мной Дениса. Лицо его было все в крови.

Вот тут меня отпустило. Но в следующую секунду тело скрутила судорога, и меня вывернуло прямо на то, что осталось от монстра.

Меня рвало и рвало, казалось, что это длилось целую вечность.

Как я потом поднимал и нес домой Киру, я уже не помнил.

### Глава шестая. ВСЕ ТЕПЕРЬ ИНАЧЕ

— Ты был быстрый, как ветер! — Денис восхищенно смотрел на меня. — Я еле-еле мог тебя видеть, ты словно был рамазан по воздуху.

— Только они оказались еще быстрее…

Голова соображала с большим трудом. Видимо, ударился я ею довольно сильно. Наверное, сотрясение…

— Нет, — возразил Денис. — Ты был быстрее, ты просто не увидел второго, а первого ты прикончил безо всяких проблем.

С момента нашего боя с тварями прошел день. Я только стал приходить в себя, отлежавшись и отоспавшись, но до нормального состояния было еще далеко. А ведь меня ударили всего-то пару раз…

Кира, как я смутно помнил, очнулась быстро, но закрылась в ванной и просидела там весь вчерашний день. Я добрел до постели, не раздеваясь, рухнул на нее и проспал почти сутки.

— Ты мне другое расскажи, — перебил я Дениса. — Как вообще вы оказались на улице? Договаривались же, что будете ждать моего возвращения! И, черт побери, откуда взялся сжегший их огонь?

Денис взгляд не отвел. Чувствовался в нем твердый стержень. Парень не боялся отвечать за свои поступки. И никаких рефлексий по поводу только вчера совершенного убийства, кажется, не имел.

О себе я того же сказать не мог: меня подташнивало весь вечер и все утро при одном воспоминании о той драке. Я впервые в жизни убил! Пусть и монстра, тварь, странно изменившегося получеловека, чудовище. Я знал, что выбора у меня не было: либо я, Кира и Денис — либо две зеленые твари. Без вариантов. Но все же? Смог бы я это сделать, будь они больше похожи на людей? Смог бы я, допустим, убить какого-нибудь уличного грабителя раньше, в той старой жизни? Вряд ли… хотя, к счастью, таких проверок судьба мне до того момента не подкидывала… Или смог бы ради спасения близких людей? Наверное, да, но что бы я при этом ощущал?

А тут — я убил, убил с радостью, и убил бы еще, повторись все вновь. Я сам становлюсь таким же чудовищем? Или это страх за Киру так на меня повлиял?

Денис помолчал немного, собираясь с мыслями, потом ответил:

— Кира сказала, что чувствует рядом живых и надо идти. Я пытался ее отговорить, но она сказала, что, возможно, им требуется помощь и чтобы я оставался дома. Я отказался оставаться и пошел с ней. Этих зеленых увидел издалека. Они сразу мне не понравились. А потом они тоже нас заметили и тут же кинулись прямо к нам. Я успел только выпустить очередь в воздух, думал, что они остановятся, испугаются… но они не остановились, а потом автомат заклинило. Кира пыталась им что-то сказать, но они не слушали. Помню, они были далеко, но тут же оказались рядом. Потом больше ничего не помню. А когда очнулся, увидел, как ты прыгнул на них. Потом… я сделал что-то… сам не пойму… очень захотел уничтожить тварь… сильно захотел… как получилось, не знаю. Внутри сильно жгло, жгло и жгло. И я выкинул это наружу… я не знаю, как мне удалось. Я не думал, что так умею…

Да… история правдоподобная. Кира могла позабыть обо всех обещаниях, если почувствовала этих зеленых. Она ведь, как и я, и представления не имела об их опасности.

Но шар этот, огненный. Невероятный. Спасительный. Как он сумел?

— Денис, ты молодец! Ты спас нас всех!

— Повезло…

— Спасибо тебе!

Денис внезапно улыбнулся. Впервые за все время.

— Не за что!

— Послушай, хочу тебе рассказать. Есть еще живые люди! Мы не одни. Я видел записку на площади. Сколько времени прошло? Сутки? Значит, завтра будет общий сбор. Мы пойдем туда и во всем разберемся!

— Хорошо, — согласился Денис.

В комнату заглянула Кира. Вид у нее был не очень: лицо опухшее, губы — в запекшейся крови, глаза красные, заплаканные. Но держаться она пыталась бодро.

— Как ты, Ярик?

— Нормально. А ты?

— Жить буду. Кто это был? Ведь это же люди, правильно?

Я покачал головой.

— Боюсь, что уже нет. Ты видела, как они изменились? Цвет кожи, клыки, эта скорость огромная. Я не знаю, как это произошло. Могу только догадываться, что эпидемия повлияла на всех по-разному. Кто-то умер, кто-то выжил, как мы. А кто-то превратился в этих или им подобных. Но это только предположение, ты же понимаешь…

— Значит, таких много? — В глазах Киры плескался страх.

— Надеюсь, что нет.

Кира кивнула, но я явственно чувствовал ее сомнения, неуверенность. Надо было что-то срочно делать, выводить ее из этого состояния. Вот только что? Жаль, что я не учился на психолога…

— Все будет в порядке! Я тебя люблю, и мы справимся со всем! А Денис нам поможет!

Денис кивнул и расправил плечи. Какой же он все-таки худой… Кире, кажется, пришло в голову то же самое. Она попыталась улыбнуться, несмотря на явную боль, которую ей это причиняло, ушла на кухню и через минуту загремела посудой. С появлением Дениса ели мы только из тарелок, а грязные она складывала на балконе, мыть было нечем. Воду экономили. Но запаса посуды пока что хватало.

Через некоторое время она позвала нас обедать.

Я с некоторым трудом поднялся с постели. Тело ломило неимоверно, возможно, ребра были сломаны.

Денис уже сидел за столом и за обе щеки уплетал рыбные консервы. Я осторожно, стараясь не делать резких движений, присел на стул.

Кира посмотрела на меня. Потом молча подошла и положила руки мне на плечи.

Сознание поплыло, будто я проваливался в сон, падал куда-то далеко-далеко, где и дна не было, и не было вообще ничего, кроме приятного тепла и чувства, что о тебе заботится кто-то бесконечно родной. Сколько это длилось, я не смог бы потом сказать. Казалось, что бесконечно долго.

Когда я открыл глаза, Денис изумленно смотрел на нас, от удивления даже перестав есть.

Я почувствовал, как Кира пошатнулась и стала оседать на пол. Одним движением я вскочил, развернулся и подхватил ее на руки, не дав упасть.

Боли больше не было.

Кира приоткрыла глаза и спросила:

— Ну как, лучше стало?

У меня возникло чувство, будто я могу перевернуть весь мир, если захочу.

— Ты не представляешь даже, насколько!

Кира улыбнулась.

— Я рада, что получилось…

— Как ты это сделала? — Я аккуратно отнес ее в комнату и положил на диванчик.

— Не знаю даже. Честное слово. Просто почувствовала, что могу. И сделала… только вот устала сильно.

Да, все это более чем удивительно. Денис, метающий огненные шары, Кира — исцеляющая прикосновением. Все как-то изменились, туман и тьма никого не обделили. Кроме меня. Никаких перемен в себе я не чувствовал и ничего нового не умел.

Я сидел у постели моей любимой девушки, ласково гладил ее по голове и думал. Кира вскоре задремала, что было очень хорошо. Пусть отдыхает, каким бы образом у нее ни получилось меня вылечить, сил она отдала на это очень много.

— Яр, — в комнату деликатно заглянул Денис. Вид у него был обеспокоенный. — Посмотри на это!..

Я прикрыл Киру пледом и вышел на кухню. Денис подошел к окну и знаком подозвал к себе. Что он там еще увидел? Мало нам неприятностей?

На первый взгляд, все было как обычно.

— На дом посмотри, — сказал Денис. — На соседний.

Дом был точно такой же, как тот, в котором мы находились. Обычная хрущевская пятиэтажка, серая и неприглядная. В глаза ничего необычного не бросалось.

— Ты вниз гляди, — Денис ткнул пальцем в основание дома. — Не видишь?

Внизу было много мусора: поломанные ветви, рассыпанный щебень, пустые бутылки…

Да, кстати, откуда здесь щебень?

Денис был взволнован.

— Я у окна давно стою. Заметил. От стены камни отлетают иногда. Дом рушится!

Словно в подтверждение его слов, от балкона напротив отвалился здоровенный кусок и, упав на землю, рассыпался в ту самую щебенку, что я приметил до этого.

Наш дом тоже разваливается?

Я широко распахнул окно, с трудом справившись с задвижками, и далеко высунулся наружу. Внизу, у основания дома, очень хорошо можно было видеть тот же самый серый то ли щебень, то ли песок. Подоконник под весом моего тела слегка поплыл. Я едва успел нырнуть обратно в квартиру, как та часть, на которую я только что опирался, ухнула куда-то вниз.

— Надо уходить, — сказал Денис. — Погибнем тут.

Идти было некуда. По крайней мере сегодня. Кира еще слишком слаба, да и встреча на площади только завтра.

— До утра дом выстоит. А завтра уйдем, — решил я. — На всякий случай будем дежурить с тобой по очереди! Согласен?

— Да.

— Договорились. Надо еще сумки собрать. Думаю, справимся без Киры. Пусть отдыхает!

Денис тронул меня за рукав.

— А ты знаешь, что автомат больше не стреляет?

Новость была отвратительная. Впрочем, в последнее время все новости были такими…

— Не получилось починить?

Денис отрицательно покачал головой.

— Дело не в этом. Я думал сначала, что просто заклинило. Разобрал, почистил, собрал. А он просто не стреляет. И пистолет тоже, я проверял. Пробовал взорвать патрон, так просто, на огне — не взрывается… Странно это…

Значит, мы остались безоружными, если не считать штык-ножа и непонятных Денисовых способностей.

— А шар пробовал еще раз пускать? — с интересом спросил я.

— Пробовал, — подтвердил он. — Только не выходит что-то ничего… не понимаю.

Не только Денис ничего не понимал.

— Ладно, ты посиди пока, посмотри в окно, потом тебя сменю. А я пойду чемоданы паковать!

Это, конечно, было сказано несколько необдуманно. У Киры валялась на антресолях пара чемоданов. Но идти в неизвестность с чемоданом?..

Тем не менее я стащил их на пол и очень обрадовался, обнаружив в одном из них два аккуратно свернутых, стареньких, но очень вместительных туристических рюкзака. То что надо!

В любом случае, что бы завтра ни случилось на встрече, из города надо уходить. Дома пока рушатся потихоньку, хорошо хоть, что Денис вовремя это заметил. Но кто его знает, что будет дальше? Может, процесс ускорится, тогда оставаться тут будет опасно для жизни. Значит, решено, надо идти. Вот только куда?

В ближайшие поселки? Но те зеленые твари вряд ли были единственными представителями этого нового вида. Где-то бродят и другие, и они не оставят ни нас, ни прочих выживших в покое.

Я аккуратно уложил весь наш стратегический запас консервов, спичек, соли и прочих полезностей. Ни одна из зажигалок не работала, а вот спички зажигались нормально.

Что же происходит в этом мире? Может, завтра кто-нибудь даст ответы на вопросы…

Через несколько часов я сменил Дениса на его посту, дав ему строгий наказ выспаться как можно лучше, а сам сел на стул у окна, закурил и принялся наблюдать за тем, как соседний дом постепенно разваливается.

В кухню заглянула Кира, сонно потирая глаза. Я сделал ей знак не шуметь, Денис только недавно заснул, долго перед этим ворочаясь.

Кира кивнула и вернулась в комнату. Я выкинул окурок в окно и, прикрыв кухонную дверь, зашел к Кире.

Она сидела на диванчике, сложив руки на коленках, и выглядела такой маленькой и беспомощной, что хотелось броситься к ней, обнять и прижать к себе, защищая от всего на свете.

Я потянулся к ней, но она неожиданно отстранилась.

— Я должна с тобой поговорить! Серьезно!

— Давай поговорим, — согласился я, немного удивившись.

Кира задумалась на мгновение, но, очевидно решив что-то для себя, твердо сказала:

— Мне нужно в Москву.

— В Москву? Сейчас? Ты знаешь, сколько от нас до Москвы? Около двух тысяч километров.

— Я знаю, — согласилась Кира. — Далеко. Мне нужно.

— Можешь объяснить, зачем?

— Могу. Там мои родители. Я знаю, они живы. Я обязана их найти.

Ситуация. Насколько я знал, хотя Кира особо на эту тему не распространялась, с родителями у нее были крайне напряженные отношения. Особенно после того, как она — коренная москвичка, бросила все и уехала в далекое захолустье — наш маленький городок. Почему она так сделала, что послужило поводом — она никогда мне не говорила, а я не расспрашивал. Уехала — значит, так было надо.

Своих родителей я помнил плохо, они погибли, когда я был еще совсем маленький, в их машину на полной скорости влетел какой-то пьяный ублюдок. Меня растила бабушка, но она умерла лет пять тому назад. А другие родственники меня особо не интересовали, да и я их тоже. Так что я уже давно был предоставлен сам себе.

— Ты уверена? Сейчас не самое лучшее время. Мы не понимаем, что происходит. Не знаем, чего ожидать. К тому же есть еще некоторые моменты… как бы тебе сказать… город рушится. От домов отлетают целые куски. Завтра нужно будет отсюда убираться. Но Москва… слишком далеко… мы просто не дойдем…

Известие о саморазрушении домов Кира встретила спокойно. Даже улыбнулась.

— Вот видишь. Сам сказал, что нужно уходить. Вот и уйдем. Ты пойдешь со мной?

— Ты себе вообще это путешествие как представляешь? Пешком за две тысячи километров?

Кира улыбнулась.

— Почему пешком? На лошадках!

— На каких еще лошадках? — Кира, если хотела, могла искренне удивлять.

— А ты заметил, что собачки-то живы остались. Я столько их в окно видела, бегают себе. Стайками.

Вспомнил я этих собачек — озлобленные, одичавшие от ужаса, готовые сожрать кого угодно и что угодно. Повстречайся с такими… мало не покажется!

— Так вот, — продолжила Кира. — Если собаки уцелели, то почему бы и лошадям не выжить? Тут столько деревень неподалеку. Нам бы просто добраться до одной из них и поискать.

Логика в ее словах присутствовала.

— Я ведь даже обращаться с ними не умею, катался только пару раз, да и то мою кобылу мальчик за уздечку держал и шел впереди…

— Ерунда! — махнула рукой Кира. — Разберемся! Я в детстве несколько раз в деревне отдыхала. Думаю, не забыла, как с ними справляться. Так ты со мной?

Я кивнул. Отговаривать ее было бесполезно, да и мог ли я это делать? Это ведь не пустая прихоть. Все же родители…

— Куда уж мне от тебя деваться… поеду, конечно!

Кира подлетела ко мне и стиснула в объятиях. Только тут я понял, как она боялась моего отказа и как ей было страшно остаться одной. Но я понял также и то, что даже в этом случае своего решения она бы не изменила. И отправилась бы в дорогу одна…

Что это? Неимоверная глупость или отчаянная смелость?

* * *

К месту общей встречи мы выступили рано утром, собрав с собой все, что было ценного и полезного. В любом случае, назад мы уже вряд ли вернемся.

Только оружие, которое все равно не работало, оставили дома, взяв один лишь нож.

Денис, выспавшись, что-то чистил, разбирал и собирал. Но все было бесполезно. Автомат, как и пистолет, просто не стрелял.

Шли мы очень осторожно, подолгу замирая на месте и прислушиваясь. Еще одной встречи с такими зелеными мы могли и не пережить.

К счастью, нам повезло. До площади добрались без приключений, правда, потратив на дорогу раза в три больше времени, чем ушло у меня в прошлый раз.

Площадь была полна народа. Еще издали я увидел множество крепких мужчин, которые небольшими группами патрулировали все возможные подходы. Площадь сильно изменилась за последние два дня. Она вся была заставлена телегами, повсюду жгли костры, женщины готовили что-то в огромных чанах, тут же, на газоне, паслись лошади, десятка три.

Мы прошли мимо одной из патрульных групп. Трос мужчин внимательно нас оглядели еще издали и, видимо признав за своих, дружелюбно кивнули и пропустили без единого вопроса. У одного из них в руках был нож. Второй был вооружен чем-то наподобие самодельного копья, а вот у третьего я с великим удивлением увидел самый настоящий меч. Где он, интересно, умудрился такой раздобыть?

Хотя, спору нет, в подобной ситуации, когда стрелковое оружие просто не работает, лучшего оружия, чем меч, для тех, кто умеете ним обращаться, и придумать невозможно.

Я был настороже, мало ли какие изменения произошли с этими людьми. Конечно, с виду они все вполне нормальны, с теми тварями-зелеными и не сравнить, но вот внутренне… Кто знает?..

Кира, на удивление, была спокойна. Она приветливо кивала всем встречным, но в ответ получала лишь подозрительные взгляды и лихорадочные полуулыбки. Люди вокруг возбужденно переговаривались между собой, поминутно шикая на тех, кто начинал говорить слишком громко, и постоянно оглядывались по сторонам, словно ожидая от окружающего мира очередной каверзы.

Денис был насуплен и крайне серьезен.

В центре площади образовалось нечто вроде командного центра.

Прямо на земле стояли большие столы, на которых находилось множество бумаг, в коих я распознал карты местности. Несколько мужчин и пара женщин склонились над ними и о чем-то яростно спорили.

В одном из мужчин я с радостью узнал своего знакомца — Ивана-Трактора. Выжил все-таки! Почему-то, сам не знаю, я в этом был уверен и раньше. Такой человек не мог сгинуть так просто.

Иван изменился. Он весь, по самые глаза, зарос густой черной щетиной и показался мне злым и напряженным.

— А я говорю, — громко, перебивая всех, сказала одна из женщин, на вид лет сорока — сорока пяти, высокая и крайне уверенная в себе. — Надо оставаться! Пока мы вместе — они нам не страшны! Зачем нам куда-то выдвигаться? Вы думаете, там что-то иное и кто-то нам подскажет, что делать?

— Подскажет не подскажет… — ответил Иван. Даже голос у него изменился — стал резким, недобрым. — Но вот некоторые объяснения я бы хотел получить!

— И от кого, интересно знать, ты их хочешь получить? Может, от президента? Так его и нет уже, наверное… Да и, был бы жив, сомневаюсь я, что он сказал бы хоть что-то новое! Или ты забыл, что сталось с нашим мэром?

Я не знал, что с ним сталось. Мне было интересно. Сделав знак Кире и Денису остановиться, я прошел ближе к столам и, встав в некотором отдалении, прекрасно слышал весь разговор.

— Или тебе напомнить, что на его душу и зеленых не потребовалось? И ведь никого, вообще никого из мэрии в живых не осталось! Почему так, интересно?

Иван слушал молча, но было видно, что сдерживается он из последних сил, желваки на его скулах ходили туда-сюда.

— Это не террористы какие-нибудь! Это даже не война! Это что-то другое, от чего нет спасения! Или ты забыл, что случилось с Америкой и Китаем? Что нет теперь этой Америки вовсе, а Китай опустел за два дня! Всего два дня на два миллиарда человек! Нам повезло! Мы живы! А они — нет! А раз живы — мы обязаны жить дальше! Не нужна эта экспедиция, никому не нужна! Это бессмысленно! Мы должна оставаться здесь и пытаться жить!

Ого! Вот это новости! Америка и Китай, значит… Откуда, интересно, об этом известно? Словно отвечая на мой вопрос, Иван сказал:

— А в Москве множество выживших! И в Питере, и в Ебурге, и в Челябинске, и в Перми, и в других городах остались люди. И Европа не пострадала так, как Америка. Париж почти разрушен, как и Лондон! Но и там есть живые, и их многие тысячи! А значит — наверняка найдется тот, кто знает, что произошло. А, зная, что случилось, — мы поймем, что делать дальше! Если останемся тут — погибнем, не от зеленых, так еще от чего-нибудь…

Значит, и тут никто ничего не знает толком. Впрочем, на что я надеялся? Те новости, что я услышал, уже о многом говорили.

Женщина не сдавалась.

— А ты не думаешь, что и здесь еще может быть множество живых? Ты предлагаешь их бросить? Думаешь, сегодня тут соберутся все? Да многие и не знают о сборе, люди сидят по домам и боятся высунуться! Ты предлагаешь им умереть?

Иван сжал кулаки и хотел было сказать что-то резкое, но его остановил один из мужчин — лет шестидесяти, седой, но еще крепкий, с очень уверенным взглядом.

Он мягко положил руку женщине на плечо.

— Ирина, дорогая, всем не поможешь, всех не спасешь! Тут у нас тоже люди — и женщины, и дети. Мы должны думать и о них тоже.

— Вот именно, — Ирина резко сбросила руку седого. — Вот именно! Надо думать о них! И что, вы предлагаете их тащить в Челябинск? Зачем? Дети просто не выдержат дороги. А женщины? Или вы считаете, что все такие же выносливые, как вот этот господин? — Она ткнула пальцем в сторону Ивана. Тот уже успокоился и выпад против себя перенес, не поведя бровью. — Так он — вон, слоняра какой, на нем пахать можно!

Седой покачал головой.

— Не надо переходить на личности, Ира!

— Как это не надо? Очень даже надо! Личностей-то осталось всего ничего…

Ирина по очереди оглядела всех, задержав на секунду взгляд и на мне.

— Мое мнение твердое — надо оставаться и устраиваться! Из города уходить — это однозначно, по этому поводу возражений нет ни у кого. Уходить срочно, пока тут дома не стали на головы падать. Уходить сегодня же. Но вот путешествие в Челябинск отложить, пока не устроимся!

Иван только покачал головой.

— Да, отложить! Есть гораздо более важные сейчас вещи — найти убежище или построить его, в конце концов! Запастись продуктами! Обороняться от зеленых!

— Но, по крайней мере, против разведывательного рейда вы возражать не будете? — поинтересовался Иван.

— Не буду, — согласилась Ирина. — Но я категорически против того, чтобы шло много взрослых мужчин. А если зеленые объединятся? У нас каждый человек на счету! Ты, как я вижу, твердо решил идти. Держать тебя, конечно, никто не вправе. Но я тебя прошу, умоляю просто! Не агитируй других! Нам тут нужна защита! Нам нужны руки! Без мужчин — погибнем!

Иван медленно кивнул.

— Пойду один. Мне тут больше делать нечего. Если узнаю что-то важное, вернусь и расскажу. Обещаю!

— Вот это уже дело, — согласилась Ирина. — Вот это правильно. Лошадь мы тебе выделим! Продукты тоже.

Я неожиданно даже для себя самого выступил вперед.

— Мы пойдем с тобой, если не возражаешь…

Все головы повернулись в мою сторону, а Иван, не задумываясь ни на секунду, кивнул. Меня он приметил давненько.

— Нас двое, я и моя девушка. С нами еще ребенок. Вы не будете против, если он останется с вами? Мы идем в Москву. Челябинск по дороге.

— Молодой человек, — Ирина внимательно меня осмотрела. — Вы понимаете, что это путешествие крайне опасно? Не лучше ли вам и вашей девушке остаться здесь, с нами. Нас много, мы сможем постоять друг за друга! А втроем? Так далеко? Не слишком ли много необоснованного риска? А за ребенком мы, конечно, присмотрим, что бы вы ни решили.

Я постарался подобрать слова как можно тщательней.

— Я бы не хотел с вами спорить. Все, что вы говорили, — правильно. Но решение мы уже приняли.

Ирина устало кивнула:

— Хорошо, пусть будет по-вашему. На этом заканчиваем совет. Отправление завтра рано утром. Выберемся пока за пределы города. Думаю, поселок Озерный подойдет. Кирилл Иванович — вы отвечаете за продовольствие, Саша — ты за подводы. Вадим — организуй людей… — Она продолжала перечислять обязанности, все только молча кивали в ответ. — Иван, ты, думаю, сам сможешь позаботиться о своей группе. Удачи вам!

### Глава седьмая. ДОРОГА ДАЛЬНЯЯ…

— Итак, запомните. Чтобы правильно ездить, вам нужно научиться делать три вещи: сохранять равновесие, раскрепощать мышцы и понять, как входить в ритм движения лошади. За гриву руками не цепляться, ногами лошадь не пинать. — Иван внимательно оглядывал нас всех по очереди, стараясь уловить, до каждого ли доходит смысл его слов. — Сидеть ровно по центру седла — там самая глубокая точка, на обеих половинках жопы, извините, девушки и дети. — Кира на эти слова улыбнулась, Денис нахмурил брови. Ребенком он себя не считал. — Мышцы не должны быть скованны, все должно происходить естественно и непринужденно. Но особо не расслабляться, а то свалитесь — и все дела. Пояснично-крестцовый отдел — это то, чем вы управляете движением в первую очередь, а повод используйте только для поворота. Лошадки у нас хорошие: смирные, выносливые, привычные. Научитесь быстро, да и выбора у вас нет…

Выбора у нас и вправду не было. Иван времени терять не любил. Уже через несколько минут после принятия решения он галантно поцеловал руку Кире и потрепал по голове Дениса, который, узнав, в чем дело, категорически отказался оставаться с остальными, заявив, что если мы его не возьмем с собой, то он пойдет за нами сам, пешком.

Еще через пару часов Иван притащил тяжело набитые сумки, вручил Денису и Кире по армейскому ножу, мне — меч в кожаных ножнах, себе же оставив еще один меч и арбалет из дерева и металла, завернутый в непромокаемый чехол.

— Увлекался я в молодости историческим фехтованием, — пояснил он. — Остались запасы кое-какие. Как только понял, что обычное оружие уже не актуально, поискан, что пригодиться может. Оружие отличное. Как за ним ухаживать и как пользоваться — научу.

И лошади. Две красивые, изящные кобылки и два более крупных и очень мощных жеребца. Иван привел их и туг же пояснил, что жеребцы — для мужчин, то есть для него самого и меня, а кобылки — для тех, кто полегче. Денис не протестовал, он был доволен, что вопрос о его участии в путешествии больше не обсуждается.

Лошадей Иван нашел в ближайшем поселке. Он сказал, что лично привел вчера около десятка и еще с десяток — сегодня рано утром. Без дела этот человек сидеть, как видно, просто не мог.

Не знаю, каким образом ему удалось убедить Ирину выделить лошадей и для нас тоже, но факт оставался фактом, транспортом он нас обеспечил.

Кире ее кобылка понравилась безумно. Она не отходила от нее ни на шаг, беспрестанно поглаживая по гриве и шепча на ухо что-то ласковое.

— А ваши мерины приставать к моей Ласточке не будут? — подозрительно поинтересовалась она уже минут через пять.

Иван расхохотался.

— Мерином называется жеребец кастрированный, который уже ни к кому приставать не может в принципе. А наши жеребцы — вполне в своей мужской силе, так что следи за своей Ласточкой, девочка. Лишние проблемы нам сейчас ни к чему.

Кира на «девочку» не обиделась, лишь приняла слова к сведению. Я внезапно кое-что вспомнил:

— Трактор, а твои как же? Не поедут с нами?

Иван мгновенно помрачнел. Зрачки его сузились, огромные кулаки сжались, но неимоверным усилием воли он сумел взять себя в руки.

— Не осталось у меня больше никого. Один я теперь. И не надо больше об этом…

Вот, значит, как… чертова эпидемия…

— Как седлать ваши новые средства передвижения, как сумки правильно вешать, чтобы лошадям удобнее было, — всему научу, расскажу и покажу. Пока сделаю сам, времени мало. Нам до вечера немалый путь проехать надо. Значит, план такой. Будем придерживаться федеральной трассы — и дорога хорошая, и пункты населенные будут встречаться периодически. Можно так время рассчитать, чтобы ночевать не в лесу пришлось. Будем двигать на Челябинск. Дорогу я знаю, не потеряемся. Слышал, вам в Москву надо. Но все по очереди. Доберемся до Челябинска, там осмотримся, что и как. Потом решим, что делать дальше. Вопросы есть?

Вопросов не было ни у кого. Точнее, вопросов было великое множество, но Иван на них вряд ли смог бы ответить.

Вокруг кипели сборы. Плакали дети, суетились взрослые, готовясь к массовому отъезду. Трактор же все делал четко и быстро. Я подумал, как же нам повезло, что он едет с нами… ну или мы с ним…

Еще через час, немного потренировавшись в управлении нашими своеобразными транспортными средствами, мы двинулись в дорогу.

Нас никто не провожал. Ирину я увидел издалека, она давала очередные указания, что-то проверяя и перепроверяя в одной из повозок. Откуда, интересно, их взяли?

Кто-то кивнул нам на прощание, и все. Через пару минут площадь осталась позади, и мы двинули неровной цепочкой вперед. Ведущим был Иван. Он постоянно оглядывался, проверяя, справляемся ли мы с лошадьми.

У Киры в этом плане все было прекрасно. Она очень быстро нашла контакт со своей Ласточкой, и та слушалась ее беспрекословно.

У Дениса дела обстояли немного хуже. Его кобылка была более беспокойная, но он вполне умудрялся с ней совладать.

Мой конь, имя которому я пока не придумал, а старого его имени Иван, конечно, не знал, шел замыкающим, прекрасно слушаясь всех моих движений.

Ехать было страшновато. Непривычно высоко, если упасть — мало не покажется. Первые полчаса я все никак не мог приноровиться к ритму движения, но потом освоился. Стало полегче.

Город кончился. После того, как остались позади и центральная площадь, и выставленная Ириной охрана, мы не встретили никого живого. Было очень неуютно. Старому миру пришел конец, это было ясно. Что будет дальше с нами в этом обновленном мире?

Поедем по этой дороге, скоро выберемся на трассу М 36 и прямо по ней двинем на север, — сообщил Иван. — Как вы там? Все в порядке?

Кира с Денисом подтвердили, что все отлично и они держатся. Я только кивнул.

— Ну вот и хорошо. Посмотрим, сколько километров получится проехать до вечера. Поселков за сегодня будет несколько. Выберем, где заночевать, исходя из того, насколько у вас хватит сил.

По трассе ехать было удобно. Хотя и хватало всевозможных выбоин и ям, но лошади прекрасно их видели, и неприятностей не случалось.

Дорога была почти пуста. Время от времени попадались брошенные машины и автобусы, но ни одного человека нам так и не встретилось.

Темп движения Иван не наращивал, скорость наша была около восьми километров в час, а может, и того меньше. Часто вообще переходили на шаг. Время от времени Иван уезжал вперед, потом возвращался, но всегда старался находиться в пределах видимости.

Пейзаж вокруг был привычный — грязные, серые поля, частые лесочки и старая дорога, взгляду задержаться было просто не на чем.

Достаточно быстро мы достигли первого встречного села, которое миновали, не останавливаясь.

В селе было пусто.

Если тут и были выжившие, то они уже успели добраться до города. Возможно, и лошадей взяли именно отсюда, а может, и из другого места, таких сел вокруг было полно. Впрочем, это было сейчас неважно.

Двери многих домов были нараспашку, только редкие брошенные животные, которые стали изредка попадаться на глаза, как только мы покинули город, провожали нас взглядом.

Еще минут через сорок мы выехали на трассу. Дорога стала заметно лучше, и скорость наша увеличилась.

Через пару часов, когда мы миновали еще два или три то ли села, то ли небольших поселка, Иван объявил перерыв.

У небольшого озерца мы слезли с лошадей. Прямо от озера начинался хвойный лесок, каких было великое множество в этой местности. Спина у меня сильно ныла с непривычки, ноги чуть не подогнулись, но я умудрился все же сохранить равновесие и тут же подхватил пошатнувшуюся Киру.

— Разомнитесь пока, поприседайте, кровь по телу разгоните, — посоветовал Иван. — Костер разведи, Яр. Кушать пора. Я пойду лошадей напою.

Мы все последовали его совету. После приседаний стало гораздо лучше.

Лидерство Ивана мы все приняли безоговорочно. В другой ситуации, может, и могли быть возражения, но сейчас это было бы просто глупо. Иван знал, что делает. Взрослый, уверенный в себе, сильный человек. Я, конечно, тоже уже далеко не мальчик, но по сравнению с ним ощущал все свои слабые стороны. Он был идеальным лидером. С ним вместе путешествие имело все шансы на успех. А вот мы, скорее всего, ему больше мешали, чем помогали.

Я отправился на сборы хвороста для костра, Кира распаковала одну из сумок, Денис сосредоточенно вскрывал ножом консервную банку.

Минут через десять костерок уже уютно потрескивал. Иван, привязав на длинном поводу лошадей, которые рады были передышке и спокойно щипали травку, добыл из сумки объемный котелок и наполнил его водой из озера.

До чего интересно, подумалось мне. Раньше я поостерегся бы пить такую воду, а сейчас — все равно. Где старые, добрые, привычные проблемы с радиацией и загрязнением окружающей среды?..

— Хорошее питание — первое дело в любом серьезном предприятии! — заявил Трактор и высыпал в котелок добрую порцию крупы.

Как же это было вкусно! Восхитительно! Божественно! Мы уже столько времени не ели горячего, что обычная гречка с тушенкой показалась нам самым лакомым, самым изысканным блюдом на свете.

Я ел, чуть не давясь, хватая кусочки мяса руками, и никак не мог наесться. Остальные не отставали, никого не стесняясь, уплетали обед за обе щеки.

— Слушай, Трактор… Иван… — спросил я, насытившись. — Что все-таки происходит? У тебя самого есть версии?

— Не очень-то много я и знаю… Электричество вырубилось в первый же день, но радио у многих еще работало. Любопытно, что Интернет функционировал до последнего, по крайней мере у тех, у кого компы от генераторов работали, так что кое-какие новости до нас все же дошли. В общем, все, что знаю, — расскажу. Слышал, что странные события начались одновременно во всех странах, ну или почти во всех. Только вот где-то сильнее, где-то слабее. Сначала во всем мире стала отказывать техника. Затем начали, без видимых причин, умирать люди. Америке, знаю, не повезло, как и Китаю, Индии. Европе полегче было, но вроде бы некоторые города вымерли полностью. А некоторые, как у нас, — процентов на девяносто — девяносто пять. Наверное, есть места, где наоборот — выжило большинство. Но это мои догадки. С чего все началось — вообще непонятно. А сейчас… такое ощущение, что меняется сам мир, меняются законы физики… Ладно, автоматы не стреляют, но ведь еще много всего вокруг просто перестало работать! Словно все, что было создано прогрессом, человечеством, оказалось бесполезным, все, что выдумали люди за последние триста-четыреста лет, просто не действует. А действует только механика — старая, проверенная… Газ горит, а солнечные батареи не работают. И ветровые генераторы электричество больше не генерируют. Такое ощущение, что электричества больше нет. И не было никакого Эдисона. Да и Эйнштейна, похоже, тоже не было. Я бы не удивился… А меч — пожалуйста тебе, рубит, арбалет — стреляет, нож режет… А почему так? Понятия не имею…

Я вдруг вспомнил, что в тех деревнях, которые мы только что миновали, целыми оставались те строения, что были сделаны самым старым методом, — либо деревянные срубы, либо кирпичные двухэтажные домики, а все прочие были частично разрушены, и казалось, будто они потихоньку уходят куда-то в недра земли.

— Слушай, а то, что город рушиться начал? Может, это из-за того, что бетон тоже выдумали не так давно?

Иван хмыкнул.

— Вообще-то, бетон, насколько я знаю, известен более шести тысяч лет… еще со времен Междуречья. Правда, после того как Римская империя пала, секрет его приготовления был утрачен… а современный бетон используется лет сто шестьдесят всего… Хотя это как раз подходит под мою версию…

— Ого, — восхитилась Кира. — Да ты просто энциклопедист!

Иван засмеялся.

— А я диплом купил строительного техникума. Да прочитал пару книг, чтобы не казаться дурачком…

— А почему тебя называют Трактор?

— Потому что пахал как проклятый всю жизнь. А кто на пути мне вставал, переезжал безжалостно.

— Ты бандит? — бесхитростно спросила Кира.

— Нет, девочка, — покачал головой Иван. — Не бандит… или не совсем бандит, но убивать приходилось.

Денис, до того момента внимательно к чему-то приглядывавшийся в мрачноватом небе, вдруг вскочил и заорал:

— Прячьтесь! Опасность!

Сознание не успело даже понять, что происходит, а тело уже действовало. В долю мгновения я вскочил на ноги, одной рукой сгреб удивленную Киру в охапку, прыгнул в сторону ближайших деревьев и, только укрывшись в их тени, осмотрелся.

Реакция Ивана была не хуже моей. Он схватил Дениса и через пару мгновений уже притаился по соседству с нами.

Иван прошептал, обращаясь к Денису:

— Что случилось?

Парень в ответ просто ткнул пальцем куда-то в небо.

Наши головы синхронно повернулись в указанном направлении. Поначалу я ничего и не заметил. Только небольшая черная точка где-то высоко-высоко. Птица, что ли?

Точка постепенно увеличивалась в размерах. Что это? Самолет? Откуда ему здесь взяться? И почему тогда испугался Денис?

Через секунду я смог разглядеть то, что к нам приближалось.

Это был не самолет.

Огромное, размером не меньше Боинга-747, чудовище невероятно быстро снижалось, планируя на широких, перепончатых крыльях.

Оно было очень похоже на гигантского птеродактиля-переростка, только вот голов у него было три!

Средняя голова смотрела четко вперед, две другие постоянно поворачивались то влево, то вправо, то вверх, то вниз, обозревая каждая свой сектор.

— Змей Горыныч! — восхищенно прошептал Иван. — Ни хрена себе!

Чудище спустилось уже совсем низко, планируя метрах в ста над землей. Рассмотреть его можно было очень четко. Но что-то подсказало мне, что показываться лучше не стоит, если заметит нас — не спрячемся.

— Уходим в лес, — приказал Иван. — А то, не приведи Господь, оно еще огнеметом работать умеет…

Мы, со всей возможной осторожностью, стараясь оставаться прикрытыми пушистыми еловыми ветками, передвигались от дерева к дереву, в глубь леска.

Вдруг, где-то прямо над нашими головами, неимоверно загудел воздух. Чудище пронеслось сверху, едва не цепляя верхушки деревьев крыльями и подняв такой ветер, что нас чуть не уронило на землю.

Дико заржали лошади.

Пронзительный звук, то ли визг, то ли крик огромной силы, заставил нас попадать на землю и заткнуть уши.

Визг продолжался, казалось, целую вечность. Наконец, он затих, и через миг чудище вновь пролетело над нами и унеслось куда-то вдаль.

Мы отсиживались еще долго, не решаясь вернуться к месту нашего прерванного обеда.

Только через полчаса Иван, сходив на разведку, махнул нам рукой, призывая подойти.

Лошадей осталось три. Гнедой кобылки Дениса больше не было. От нее осталась лишь оборванная уздечка. Остальные лошади были до смерти перепуганы. Иван долго их успокаивал, шепча что-то ласковое и похлопывая по холкам.

Кира молча подобрала перевернувшийся котелок с остатками нашего пиршества и отправилась к озеру его мыть.

Денис сел на землю в сторонке и подозрительно уставился на небо. Чудища видно не было.

— Это ж какая силища у него! — сказал Иван, задумчиво осматривая оборванную уздечку. — И какая координация! Ухватить лошадь на такой скорости, да рядом с деревьями… Страшная тварь!

— Откуда она взялась, как думаешь? Это же невероятно! — Я внимательно посмотрел на Ивана. Тот задумчиво поглядел вдаль и с ответом не торопился. Я терпеливо ждал.

— Думаю, динозавр, — наконец, сказал он. — Или дракон, как из сказки, Змей Горыныч трехголовый. А вот откуда он взялся — понятия не имею. Но в последние дни столько всякого произошло, что ничему не удивляюсь. Все меняется. Все уже поменялось. Вот ты, например, себя давно в зеркале видел?

Я заволновался.

— А что со мной? Надеюсь, не зеленею?

Иван усмехнулся.

— Зеленеть не зеленеешь, это тебе повезло, видать. А вот откуда, скажи на милость, у тебя появилась такая реакция? И куда жирок делся? Я-то помню, какой ты был, когда мы в первый день встретились… а сейчас жилы одни, мясо. Знаешь ты, что это невозможно? Никакая диета за столь короткий срок не даст подобных результатов! Никакой спортзал… вот только умения у тебя нет… зато потенциал огромный. А не было этого! Понимаешь, не было!

Я не поверил. Мне вовсе не казалось, что я изменился. В зеркало я давно уже не заглядывал, это точно, не до того было. Но никаких перемен в себе не чувствовал. Ну да, получилось уничтожить того зеленого, что напал на Киру. Но мне просто повезло! Да и без Дениса ни за что бы не справился. Кто изменился, так это он! Он сумел запустить шаровую молнию. А может, он такой был всегда? Ребенок-индиго… или как таких называют?..

И Кира стала другой. Она почувствовала Дениса ведомым только ей самой способом, смогла его отыскать, затем зеленых… Не думаю, чтобы она умела так раньше, хотя что я знал о ее прошлом? Как ни странно, очень мало…

Иван словно почувствовал мое недоверие.

— Ты меняешься. Возможно, мы все меняемся… поэтому и надо искать тех, кто сможет объяснить, что же вокруг происходит и как с этим бороться…

С этим я был полностью согласен.

### Глава восьмая. ЖИЗНЬ В КРУПНЫХ ГОРОДАХ

К Челябинску мы приблизились вплотную только через два дня. Летающих драконов-динозавров нам, к счастью, больше не повстречалось, хотя и без них неприятностей хватало, но, по большей части, мелких, бытовых.

Зад и спина болели неимоверно. Я натер себе огромные кровоточащие мозоли, несмотря на все объяснения Ивана о том, как надо правильно сидеть на лошади. Было чертовски больно.

А вот Кира со своей кобылкой справлялась гораздо лучше меня. Может, помогли ее детские поездки в деревню на лето, кто его знает… Но мозолей у нее не было, ехала она и не быстро, и не медленно, но поспевала всюду вовремя.

И Денис держался молодцом. После того как чудище утащило его лошадь, он ехал со всеми по очереди. Сидел он тихо, впрочем, он всегда по большей части молчал. Зато слушал хорошо и слышал, умея выделять самое важное.

А еще Иван, вдобавок ко всему, затеял курсы молодого бойца, пытаясь научить всех и каждого обороняться и нападать, с оружием и без него.

В первый же день, ближе к ужину, он объявил привал, и остаток вечера мы провели в попытках выучить, куда нужно бить людей в первую очередь, чтобы в дальнейшем они не причиняли проблем, где располагаются основные болевые точки и в какое именно место лучше всего ткнуть ножом, чтобы уж совсем наверняка…

Кира к упражнениям особого интереса не проявила, но согласилась с тем, что такие знания пригодятся в любом случае, и старательно пыталась повторить все, что показывал Иван.

К моему удивлению, Дениса занятия тоже не заинтересовали. Лично мне всегда казалось, что парень его возраста просто мечтает оказаться круче всех в любой ситуации, чтобы даже Чак Норрис в ужасе убегал прочь. А то, чему учил Иван, подходило для этой цели как нельзя лучше.

Но Денис вовсе не разделял эту точку зрения. Повторив несколько раз пару приемов, как мне показалось, скорее для видимости, чем ради интереса, он незаметно самоустранился от занятий под предлогом сбора дров. Иван почему-то совсем не возражал.

В итоге вышло так, что всю свою энергию Трактор направил на меня. Вот на ком он смог оторваться по полной программе! Уже через час я был выжат как лимон, а Иван только довольно ухмылялся. Усталости в нем даже не ощущалось, он был свеж и готов мучить меня сколько угодно.

— Ничего, — приговаривал он, объясняя на моем жалком примере, как нужно правильно падать, чтобы ничего себе не поломать. — Я из тебя еще сделаю бойца! Дай только время! Главное — материал хороший!

Свой материал я, в отличие от него, хорошим вовсе не считал. Никогда с самого детства спортом я всерьез не занимался. По случаю посетил пару тренировок — вот и весь мой опыт. И еще в школе была физкультура, да на ближайшем стадионе — баскетбол и футбол летом, а зимой хоккей… Стандартный набор любого подростка.

Наконец, когда дышать мне стало уже просто нечем, Иван отстал от меня, пригрозив продолжить при первом удобном случае.

И сдержал свое слово на следующий день.

А я… сам не знаю почему — не сопротивлялся. Дениса и Киру он больше не привлекал к тренировкам, решив, что с них достаточно. А меня в покое не оставлял.

— Помнишь, что я тебе вчера говорил? — спросил Иван после того, как показал мне очередной приемчик. — О том, что ты меняешься?

Я помнил.

— Так вот, теперь я в этом точно уверен. А еще у меня появилось странное чувство… Этот блок, что я тебе сейчас показал. Повтори!

Я повторил.

Иван покачал головой.

— Может быть, тебя это удивит, а может, и нет. Но повторить с первого раза то, что ты сейчас проделал, просто невозможно, тем более человеку, незнакомому с техникой сёрендзи-кэмпо. У меня четкое ощущение, что ты будто вспоминаешь то, что уже когда-то знал… Бред, конечно, но ничего с этим поделать не могу.

— Какой техникой? — не понял я.

— Сёрендзи-кэмпо, — повторил Иван, покачав головой. — Или шаолинь — Сы Цюань Фа. Это система самозащиты, духовного самосовершенствования и физического воспитания, созданная в 1947 году мастером Накано Мичиоми. Хотя он более известен под именем Со Досин.

— Первый раз слышу, — признался я.

— Вот это и удивительно! В основе этой системы лежит учение Бодхидхармы о том, что для достижения просветления необходимы в равной степени отменное здоровье, несгибаемый дух и миролюбивый характер. Но, чтобы обрести эти качества, ученик должен постоянно практиковать дыхательно-медитативные упражнения, познавать суть буддизма и усиленно тренироваться. Лично у меня стало более-менее получаться на втором году обучения, хотя до этого я был достаточно подготовлен физически. А тренировки с мечом начинаются еще позже. Ты же… Вот смотри, возьми-ка меч в руки. Давай, следи за мной. Когда я делаю вот так, ты должен…

Договорить он не успел, меч, будто живой, крутанулся у меня в руке, лишь только Иван попытался сымитировать атаку, и ловко отразил выпад, при этом я сместился в сторону, и через мгновение оружие Ивана отлетело прочь.

— Ого, — он будто и не удивился. — А ты, оказывается, знатный фехтовальщик. Где учился?

— Нигде я не учился, — то, что я был удивлен, — это мало сказано. Я был просто ошеломлен. Никогда в прежней моей жизни я не держал в руках подобное оружие, и умудриться сделать такое…

— Покажи-ка руки свои, — потребовал Иван.

Я молча протянул ему руки ладонями вверх. Он сжал мои ладони, покрутил, повертел, как-то странно хмыкнул и молча отвернулся.

Ни слова больше я из него так и не вытянул, но тренировки он прекращать и не подумал.

А вечером Денис сильно всех удивил. Собрал дрова для костра, сложил сверху хворост, а потом взял и зажег огонь безо всяких спичек — прикоснувшись пальцами рук к суховине.

Я вспомнил, как он сжег того зеленого. Тогда, как он говорил, все получилось случайно, а теперь, выходит, мальчик научился контролировать свое умение и вызывать огонь уже по необходимости.

Кира всплеснула руками и долго восторгалась, пыталась даже повторить, но безо всякого результата.

А Иван пристально взглянул на довольного Дениса и промолчал.

Мы так и продолжали двигаться по трассе, несмотря на то, что сверху она просматривалась очень хорошо и второго посещения крылатого змея мы могли и не пережить. Но выбора у нас не было. Оставалось только надеяться, что повезет.

И нам повезло. Даже несмотря на то, что наездниками большинство из нас были никудышными, и мы потратили на дорогу раза в два больше времени, чем требовалось.

Миновали пару крупных озер. Вдоль дороги стали гораздо чаще появляться различные строения помимо попадавшихся нам и раньше придорожных закусочных.

Что было самым пугающим — мы так за все два дня и не встретили ни одного человека, ни живого, ни мертвого.

Хотя по поводу мертвых мне лично было все ясно. Они просто исчезали, уменьшаясь в размерах за несколько дней, и пропадали безо всякого следа. Почему так происходило, я, конечно, не понимал. Но взглядом тела уже давно искать перестал.

Быстро же человек ко всему привыкает. Прошло еще меньше двух недель с начала всех этих событий, а меня уже мало что могло удивить. Даже дракон, и тот — больше напугал, чем заинтересовал.

Дорога, несмотря на близость к городу, становилась все хуже и хуже. Постоянно попадались мелкие ямки, выбоины. Трясло на лошади сильно, как в старом советском автомобиле.

В поселки не заезжали. Вокруг было тихо, но как-то беспокойно. Я подсознательно чувствовал что-то неприятное, какое-то напряжение, словно туманом накрывавшее местность.

Слева показалось довольно большое озеро.

— Синеглазово, — довольно прокомментировал Иван. — Мы почти на месте. А справа неподалеку еще одно — это Смолино. Считайте, уже прибыли.

Я приободрился. Дорога с непривычки показалась очень долгой. Ходить в походы я никогда не любил, предпочитая более комфортные способы проведения досуга. Так что это двухдневное турне по округе показалось мне чрезвычайно утомительным.

Мы проехали очередной поселок и только свернули на Троицкий тракт — уже городскую магистраль, как Иван, ехавший впереди, резко остановился. Конь его дико заржал и Попятился назад. Кира, следовавшая за ним, вскрикнула, а Денис, сидевший за ее спиной, ловко спрыгнул на землю. Только тут я увидел, что послужило причиной остановки.

Прямо посередине дороги, по-хозяйски оглядывая нас, стоял медведь — огромный, бурый, с крайне недобрым взором маленьких глаз.

Откуда он тут взялся? Единственного медведя в этой местности я видел лишь в зоопарке, но тот был раза в два или три меньше, с людьми предпочитал не связываться, и вообще, более всего на свете любил поспать…

А этот мишка явно исповедовал иные жизненные принципы.

Осмотрев нас, медведь лениво шагнул вперед и негромко заворчал.

Лошади наши продолжали пятиться, отпусти мы поводья, мчались бы уже далеко отсюда.

— Люди, человеки… — внезапно услышал я. — Еда! Есть!

Я поначалу и не понял вовсе, кто это произнес. А когда понял — просто не поверил своим ушам.

Говорил медведь. Говорил тяжело, с трудом произнося слова, слегка шепелявя на некоторых звуках. Но говорил именно он — в этом не было ни малейших сомнений.

Иван присвистнул и достал свой меч.

— Еда! Моя есть еда! Твоя, и твоя, и твоя — еда! — Медведь проинформировал нас о своих целях и, неспешно переставляя лапы, пошел вперед.

— Эй, мишка косолапый, не так быстро!

Иван спрыгнул с коня и встал напротив. Мне показалось, что своими размерами медведю он почти не уступал.

Я последовал его примеру и, выхватив свой меч, встал рядом.

Кира и Денис, словно репетировали заранее, слаженно взяли под узды всех трех лошадей и отступили назад.

— Моя хотеть еда! — удивился медведь. — Моя есть!

— Мы не еда! — не согласился Иван. — Мы будем защищаться! Мы сильные! Мы можем убить тебя!

Медведь остановился.

— Моя сильный! Моя быстрый! Моя убить!

— А если не получится? Ты сильный, мы тоже! Тебе это надо проверять, кто сильнее? У нас есть еда, мы можем с тобой поделиться, если ты будешь вести себя спокойно. Согласен?

В подтверждение своих слов Иван с невероятной скоростью закрутил мечом. Воздух загудел. Медведь притормозил и сел на попу.

— Твоя дать еды? Моя не нападет.

— Кира, не могла бы ты достать пару банок тушенки и чего-нибудь сладкого. И открой их, пожалуйста!

Кира выполнила требуемое очень быстро. Испытывать терпение медведя ей не хотелось.

Вскрыв ножом банки, она, стараясь не делать резких движений, подошла к нам и поставила угощение на землю.

Мы, не отрывая взгляда от медведя, попятились назад.

— Ешь! — предложил Иван, когда расстояние между нами и оставшимися банками оказалось достаточным.

Мишка что-то невнятно забурчал себе под нос, глубоко вздохнул и, вновь поднявшись на ноги, одним прыжком очутился у банок. Он был чудовищно быстр.

Тушенку он уничтожил за пару секунд, ловко подцепляя куски мяса огромным когтем и отправляя в рот, после чего с видимым блаженством потребил сгущенку и довольно облизал себе морду огромным, как лопата, языком.

— Еда — вкусно! — обратился к нам пообедавший мишка. — Моя не тронет!

Тремя гигантскими скачками медведь удалился в ближайшие кусты. Еще пару минут был слышан постепенно затихающий хруст веток, потом все смолкло.

— Ни хрена себе, — сказал Иван. — Что это было?

— Говорящий медведь! — сообщил Денис. — Разве такие существуют?

— Теперь уже, думаю, существуют… — Иван сунул меч в ножны и вытер пот со лба. — Я вообще ничего не понимаю… Если кто мне объяснит, что у нас в мире творится, буду очень благодарен!

Желающих дать разъяснения среди нас не нашлось.

Кто бы мне сказал пару недель назад, что я буду всерьез размышлять над вопросом: откуда берутся разумные, говорящие медведи, — покрутил бы пальцем у виска и посоветовал обратиться в службу скорой психиатрической помощи.

А вот сейчас еду и размышляю…

И очень интересно: откуда взялся этот голодный мишка — из наших ли мест или оттуда, откуда прилетело то трехголовое чудовище?

* * *

В Челябинск мы въехали часа через два. В городе творилось что-то странное. В поселках, что мы проезжали, это было не так заметно, а вот здесь бросалось в глаза сразу же.

Непорядок был с домами. Если в нашем городе от них просто начали отваливаться куски, то местные строения еще и постепенно погружались под землю. От многих пятиэтажек осталось уже этажа по три, причем дома при этом еще и разваливались на части и в то же время словно тонули в болоте, медленно и постепенно.

Множество машин, брошенных повсюду, тоже удивляли. Ни у одной не осталось ни шин, ни стекол, а, слегка свесившись со своего коня и заглянув внутрь брошенного «мерседеса», я обнаружил, что куда-то подевалась почти вся пластмассовая приборная панель. От машины остался лишь металлический корпус на ободах, прекрасный кожаный салон и куски дерева на полу.

Зато город жил своей жизнью. Несколько раз вдали мелькали группы слаженно бегущих людей. Иван в такие моменты делал нам знак рукой остановиться и внимательно вглядывался вперед. Группы к нам не приближались, тут же скрываясь во дворах. Причем некоторые нас явно замечали, но не проявляли ни малейшего желания пообщаться.

Даже давешний мишка был дружелюбнее.

Иван, хорошо знавший город, уверенно продвигался вперед, к центральным районам, осторожно объезжая поваленные деревья и перевернутые автомобили.

Так ехали мы примерно с полчаса, пока на нас все же не обратили внимание.

Из-за перекрывавшей нам путь небольшой трехэтажки, бывшей ранее скорее всего обычным, брежневского типа пятиэтажным домом, выдвинулась группа из пяти человек. Тут же позади нас объявились еще пятеро, отрезая все пути к возможному отступлению. В руках окружившие нас держали самодельное оружие: кто ножи, кто импровизированные копья, а парочка — так вообще, просто здоровенные железные ломики.

— Стоять, кто такие? — агрессивно поинтересовался крупный мужчина, с абсолютно лишенной растительности головой.

Мы вынужденно остановились.

Иван положил руку на меч, не торопясь, впрочем, его вынимать. Я последовал его примеру, стараясь удерживать в поле зрения появившихся сзади.

— Из Троицка идем, — неторопливо ответил Иван. — Город почти вымер. Хотели узнать, как здесь дела обстоят и что вообще происходит?

— Ну че тебе сказать, — Лысый осматривал нас оценивающе, особенно надолго остановив свой взгляд на Кире, что мне очень не понравилось. — Тут не лучше. Народу много померло. И до сих пор мрут… но уже от других причин…

Лысый ухмыльнулся. Парочка его соратников загоготали.

— А вы, я смотрю, неплохо живете. Лошади есть, сумки набитые, девка при вас имеется. Поделиться бы желательно…

— Можем и поделиться, — кивнул Иван. — Как предлагаешь?

Лысый слегка расслабился.

— По-честному: нам оставляете все, что есть у вас интересного, и девку тоже, а сами можете проваливать. Лучше варианта вам никто в городе не предложит, точно тебе говорю!

— Заманчивое предложение, — серьезно кивнул Иван. — В другое время ты бы у меня за базар ответил по полной, да за предьявы не по рангу, сейчас же скажу просто — свали с дороги и дружков своих убери, тогда жив останешься. Иначе извини…

Лысый больше не ухмылялся.

— Ты че, мужик, блатной, что ли? Так времена не те пошли. А за базар ты ща сам отвечать будешь!

В следующее мгновение он нелепо дернулся и, захлебываясь кровью, повалился на землю, держась рукой за нож, торчавший в горле. Иван молниеносным движением руки выхватил меч. Я, к своему удивлению, успел сделать то же самое на мгновение раньше.

— Ну что? У кого еще есть что предъявить? Предъявляйте!

Четверо людей, преграждавших нам дорогу, переглянулись. Те, что были сзади, пока что тоже бездействовали.

— Предупреждаю, — спокойно продолжил Иван. — Погоняло мое — Трактор, кто поумнее — должен знать. Нападете — положим многих. Отойдете в сторону — обойдусь без претензий. Минута на размышления!

Бандиты обошлись и десятой частью выделенного им времени. Двое из них подхватили под локти поверженного лысого и потащили его куда-то во двор. Остальные отошли в сторонку, освободив путь, и молча наблюдали за нашими действиями.

Мы неспешно тронули поводья и двинулись вперед. Я меч не убирал, ожидая нападения.

Но бандиты не напали. То ли испугались угроз Ивана, то ли и вправду знали, кто такой Трактор, а может, просто решили не рисковать и поискать добычу посговорчивее. То, что мы без драки не сдадимся, было очевидно. А шанс попасть под страшный меч Ивана был слишком реален.

— Да, — протянул Иван, когда бандиты пропали из виду. — Нож жалко, ушел с концами… Дела тут творятся. Хотя я и ожидал чего-то подобного.

— Почему? — спросила Кира.

Я, кстати, не заметил, чтобы она взволновалась при угрозах лысого. Либо верила в наши силы, либо за это время уже порядком закалила нервы.

— Потому! Что происходит в первую очередь при любых катаклизмах? Анархия и хаос! И, конечно, тут же появляются шакалы всех пород и мастей, начиная с простейших тварей-мародеров, что охотно снимают украшения с трупов, и кончая вот такими свежеиспеченными бандами. Но должны быть в городе и серьезные люди, я просто уверен! Не могли же погибнуть все? А значит, и попытку установить порядок кто-то должен предпринять! Вот наша задача и состоит в том, чтобы таких людей отыскать. А опыт мне подсказывает, что поискать нам лучше всего в центре, где располагается множество административных зданий. Туда и направляемся.

Кира объяснениями удовлетворилась и кивнула в знак согласия.

А я смотрел на худенькую спину Дениса с явственно выпиравшими лопатками. Парень за все время не произнес ни слова. Но только сейчас я увидел, что между пальцев его правой руки, которую он свободно свесил вдоль тела, проскакивали искры.

Он был готов к бою, готов был убивать мгновенно, не рассуждая.

Мне стало не по себе.

Мы продвигались вперед медленно, осторожно объезжая всевозможные преграды, состоявшие из брошенных автомобилей, поваленных деревьев и прочего хлама. Старались держаться широких дорог, на них вероятность внезапного нападения сильно уменьшалась, хотя и видно нас было издалека.

Пока нам везло. Изредка в окрестных дворах мелькали подозрительные тени, но к нам никто приблизиться не посмел, то ли боялись, то ли им просто было не до нас.

Меня не покидало ощущение, что на нас постоянно кто-то смотрит. Причем это был не один человек. Глаза. Множество глаз.

Лишь углядев в одном из окон чье-то бледное, женское лицо, я догадался, что выживших гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Просто они боятся и прячутся. А как бы я сам поступил на их месте, превратись в одночасье мой город в клоаку разнообразных банд? Сидел бы тихо-тихо дома, стараясь выбираться только за едой, и то по ночам… Они, видать, так и поступают. По крайней мере большинство из них.

Иван же, казалось, ничего и никого не боялся. Сидя в седле очень прямо, он головой по сторонам не вертел, но я был уверен, что видит он все и всех.

Через час пути мы все же добрались до центрального района города.

Тут ситуация переменилась. Только мы выехали на широкий улицу, называвшуюся, насколько я помнил, проспектом имени вождя всех времен и народов, как путь нам вновь преградили.

На этот раз окружившие нас люди показались мне более нормальными, но слова, с которыми к нам обратились, были до боли знакомы:

— Стоять! Кто такие?

Видно, особая оригинальность в высказываниях нынче не приветствовалась.

— Мирные жители! Из Троицка, — представился Иван. — Ищем власть какую-нибудь! Узнать хотим, что в мире творится!

Вперед вышел крупный мужчина, габаритами всего лишь чуть поменьше Ивана.

— Слышь, ты, мирный житель, с коняшки слез бы, разговаривать высоко.

Иван молча спрыгнул на землю и встал напротив него.

— Н-да… — протянул тот, осмотрев с головы до ног Ивана, не оставив без внимания и меч, притороченный за спиной. — Что-то ты не очень на мирного жителя похож! Скорее на Терминатора средневекового… Хотя я не думаю, что с женщиной и ребенком ходят в набеги даже зеленые отморозки.

Иван кивнул.

— А ту морду, — мужчина кивнул на меня. — Я бы еще проверил!

И чем я ему не понравился? Не понимаю…

Иван тяжело вздохнул.

— Он со мной.

Мне отчего-то вдруг показалось, что он, не задумываясь, прорубился бы сквозь ряды местных ополченцев так же легко, как и до того воткнул нож в лысого.

— Все нормально, — обратился крупный к своим. — Патрулировать дальше. Сидоренко — за главного. А я этих провожу!

Отряд, состоявший человек из двадцати крепких мужчин, расступился, давая нам дорогу. Иван взял своего коня под уздцы и пошел вперед, рядом с командиром патруля.

Мы поехали следом.

— Петр, — представился мужчина.

— Иван, Ярослав, Кира, Денис, — перечислил всех по очереди Трактор.

Петр кивнул и прикурил сигарету.

— Ну как там в Троицке? Много выживших?

— Не очень. Как тут?

Петр сплюнул на землю.

— Выжило-то много, да как потом оказалось, вовсе не те, кто надо… Мало нам тех, кто в орков перекинулся, так еще и банды эти. Скоты!

— В каких таких орков? — удивился Иван.

— А у вас их разве нет? Здоровенные такие, позеленевшие. Человеческого в них мало осталось. Мы тут поймали парочку, поговорить пытались. Понимают-то они все и говорить немного могут, правда, странно, отдельными словами. Но вот в остальном… в общем, не получилось у нас разговора, не люди они больше. Так, твари полуразумные. Не боятся ни черта. Хотят жрать, убивать и размножаться. Но хитрые и очень опасные! А орками их тут один умник назвал, да так и пошло. Говорит, очень похожи, прямо как в игрушках компьютерных…

Я вспомнил тех зеленых, встреча с которыми чуть не оказалась для нас с Кирой и Денисом последним событием в жизни. А ведь и правда, было в них что-то такое… Чем-то они смахивали на «варкрафтовских» орков, только были на порядок страшнее.

— Есть такие, — подтвердил Иван. — Мы их просто зелеными называем. Появились они почти сразу после тумана. Мы уложили несколько, но потеряли много народу. Повезло еще, что они ходят по двое-трое. Сбились бы в крупные группы — еще неизвестно, чья бы тогда взяла…

Петр помолчал и глубоко затянулся сигаретой.

— А я узнал одного, — сказал он наконец. — Нормальный паренек был. Жил по соседству. Спортом все занимался, борьбой. У нас тут теорию даже придумали, что, мол, орками стали именно те, кто в жизни мало нагрузки мозгам давал. Гопота всякая дворовая, да некоторые из качков-спортсменов. А вот понять, каким образом это все произошло, — туг уже никаких теорий не хватает…

— Ну-ка, ну-ка? — заинтересовался Иван. — Расскажи.

— Да чего рассказывать-то? Ничего не понятно. Думаем все же, вирус это был, американский, может. Вышло у них там что-то из-под контроля, с новым-то президентом, который и сам непонятно какого цвета. Вот и жахнуло у них. Тогда Инет работал еще некоторое время. Поэтому и информации, хоть и крупицы, да удалось собрать. В Америке вроде вообще все снесло. Уж не знаю, буря, ураган или еще какая гадость. Но их за два дня не стало. Всех. А до нас — так, эхо докатилось… Хрен его разберет! У нас на Москву центральный удар пришелся. Вряд ли там много людей осталось…

Я посмотрел на Киру. Она все слышала, но была спокойна. Видно, доверяла своим ощущениям больше, чем непроверенным слухам. Верит, девочка, что родители живы. Даст Бог, так и будет!

— А потом мир сошел с ума. Тьма эта египетская. Туман. Твари разные. А сейчас вообще странные дела творятся… но об этом после. Уже почти добрались.

Мы подъехали к городскому центру — площади Революции. Я некоторое время жил в Челябинске и неплохо ориентировался на местности. Где-то тут неподалеку был «нулевой километр» — точка отсчета самого центра города. Вот только изменилась площадь сильно с того времени, как я видел ее в последний раз.

Все подъезды к ней были перекрыты толстенными бревнами, опутанными колючей проволокой. Небольшой парк был полностью вырублен, местность просматривалась отлично. А голубые ели — бывшая гордость властей города — пошли на импровизированные баррикады. Сама площадь сильно просела вниз. С десяток лет назад под ней выстроили большой торговый комплекс. Сейчас же разрушенные прилавки были видны сквозь многочисленные дыры в асфальте.

Зато слева, там, где раньше стояли деревья, теперь раскинулся палаточный городок.

Людей было много. Горели костры. Женщины что-то варили на небольших костерках. Дети жались к ним, а мужчины группами по десять-двадцать человек охраняли все возможные подходы к площади.

Вооружены местные были чем попало. В основном ножами, топорами и самодельными пиками, у некоторых были устрашающего вида дубинки с торчавшими из них здоровенными гвоздями. Но взгляды у людей не были испуганными. Притерпелись уже, что ли? Всмотревшись в некоторые лица, я подумал — эти люди будут бороться до последнего, что бы ни случилось!

Нас пропустили без разговоров. Видно, Петра знали хорошо. Двое мужчин отодвинули бревно в сторону, и мы смогли без труда проехать.

— Мы много улиц контролировать пока не можем, — объяснил Петр. — Ресурсов не хватает. Перекрыть смогли полностью только подходы к ближайшим улицам, там дома удачно стоят, главное, въезды во дворы легко блокировать. Они довольно узкие. А вот на большее сил не хватает.

— Кто-нибудь из властей уцелел?

Петр покачал головой.

— Вообще никого, ни одного человека. Ни из администрации, ни из милиции, ни военные, ни даже пожарные или МЧС. Никого. Да и проку от них было бы? Зато много ребят толковых в последние дни подтянулись. Главная проблема — оружия мало. Как стало понятно, что огнестрельное не работает, стали думать, чем заменить. Но спецов по этой части маловато. Пока хватает банды шугать, но, если они массово навалятся, можем и не сдержать. И площадь постепенно под землю уходит. Про дома уж и не говорю. Глядишь, через неделю-другую такими темпами останется от города огромный пустырь… Хорошо — с продовольствием пока проблем нет…

— А остальные районы как?

— Я не знаю. Мы далеко патрули не рассылаем. Приходят одиночки или маленькие группы, типа вашей. У нас тут получился настоящий центр. Оплот всех выживших, так сказать, кто в бандиты не подался…

— Кто у вас тут за главного? — спросил Иван. — Кому представляться надо?

— Я покажу, — кивнул Петр. — Всем можно не идти, тебя одного достаточно. Остальные пока могут обустраиваться.

— Так и сделаем, — согласился Иван. — Ярик, коня моего отведи и выбери место поудобнее. У меня там в сумках есть палатка, можно собрать. А я пока с начальством пообщаюсь. Кажется, придется тут задержаться на какое-то время.

Я молча взял коня Трактора одной рукой под уздцы, второй продолжая держать своего, и побрел искать место для палатки. Кира с Денисом молча двигались вслед за мной.

Устали мы сильно. Хотелось просто лечь на землю и поваляться часок-другой не шевелясь. А вступать в беседы с местными командирами у меня не было ни малейшего желания, поэтому я только обрадовался приказу Ивана.

Мы добрели до ближайшей из палаток и поинтересовались у еще не старой женщины, ожесточенно мешающей что-то в котелке, где можно поставить Иванов шатер, чтобы никому не помешать.

— Да ставьте где угодно, где место есть свободное, — женщина с тоской обвела взглядом мини-городок. — Все равно скоро отсюда уезжать придется. Земля проседает постоянно.

Я выбрал место чуть в стороне, где было свободное пространство, еще никем не занятое, и, последовав наказу Ивана, залез в его седельные сумки. Мешок с палаткой я нашел сразу, был он чрезвычайно компактный, а когда я вытащил свернутую в тонкую трубочку палатку и развернул ее, то даже Денис удивленно присвистнул.

Палатка была большая, просторная. Мы вчетвером должны были поместиться там без особого труда, особо не теснясь при этом. С другой стороны — было понятно, почему Иван не доставал ее раньше, в дороге. Установка ее занимала довольно много времени, зато результат обещал потом вполне комфортные условия. В той же сумке, помимо палатки, я нашел и пару столь же компактных спальников. Их Иван уже доставал раньше, один предоставив в распоряжение Дениса, а во втором спал сам. Мы с Кирой до этого обходились своим спальником, одним на двоих, который взяли еще у нее дома, собирая вещи в дорогу.

Привязав коней, мы занялись устройством на местности.

Палатку разбить, даже такую, как у Ивана, — дело ответственное. Тем более если жить в ней предстояло не один день. Прихватив нож, я срезал несколько хвойных веток с одной из еще живых елей и, выстлав ими землю, разложит поверх палатку.

Денис охотно помогал мне, поддерживая где надо, пока я прилаживал колышки и разворачивал полотно.

Кира же озаботилась исконно женским делом — приготовлением пищи. Позаимствовав у соседей немного дров и прессованных брикетов для костра, видно прихваченных в одном из ближайших магазинов, она как-то очень ловко и быстро развела небольшой костерок. Мы едва-едва успели поставить палатку, а на огне уже кипело и булькало.

Иван вернулся через полчаса, когда все было как раз готово. Палатка гордо стояла, ожидая постояльцев. Каша варилась и аппетитно пахла.

Иван довольно нас оглядел.

— Молодцы, бойцы! Справились! Сегодня отдыхаем, завтра думать будем, что дальше делать. С местными пообщался, но ничего нового не услышал! Лишь домыслы да догадки… Сами ничего не понимают. Решают все, уходить им в область или еще тут пожить какое-то время. Плюсов много и в том и в ином варианте. Тут еду пока что проще отыскать, магазинов много вокруг. Там — спокойнее. В общем, думают. Из нечисти тут, кроме зеленых-орков, никого пока не встречали, я поспрашивал потихоньку. Хотя некоторым вроде мерещились вдали необычные существа, типа нашего трехголового Змея Горыныча. А вот про мишку говорящего я рассказывать не стал. Еще бы за сумасшедшего приняли ненароком, доказывай потом… Я уж и сам иногда сомневаюсь, а был ли он? И вы бы пока лишнего не болтали… Так что мы вот покушаем сейчас плотненько, выспимся, а завтра со свежими мыслями и определимся. Договорились?

Кира кивнула. Денис неопределенно пожал плечами, а лично меня предложение Ивана устроило полностью.

### Глава девятая. ДЕНЬГИ КАРМАН НЕ ТЯНУТ

— Ну что, команчи, подъем!

Голос Ивана был бодр до неприличия. За такую жизнерадостность с утра надо наказывать уголовно. Тем более после вчерашнего вечера, когда мы, впервые почувствовав относительную безопасность в окружении множества людей и набив животы вкусной кашей с тушенкой, решили немного расслабиться и, пригласив ближайших соседей к нашему костерку, добыли из сумок пару фляг с коньяком, заранее припасенных дальновидной Кирой.

Дегустация прошла прекрасно. Коньяк оказался замечательным, и двумя флягами дело не закончилось. Соседи, прикончив все, что у нас было, сходили к себе и притащили огромную бутыль с самогоном — видать, еще из старых запасов. Мы с Кирой и Иваном его из вежливости попробовали, ожидая от столь подозрительной на вид бутыли какого-нибудь особо жуткого содержания, но самогон был превосходный, настоянный на множестве пахучих трав. Правда, все его коварство мы оценили немного позже, когда окружающий мир завертелся вокруг своей оси и стали чудиться уже полузабытые вертолеты, а сил хватило только-только влезть в спальники.

Так что утро выдалось не самое приятное в моей жизни. Судя по недовольному лицу Киры, ей тоже пришлось несладко. А вот Иван с Денисом были бодрые и довольные жизнью. С Денисом-то все было понятно. Алкоголь он, по причине своих еще довольно юных лет, не пил вовсе и спать ушел рано. А вот как Иван мог выглядеть таким отдохнувшим, я не понимал. Железный человек!

— Давайте-давайте, выползайте из своего мешочка, голубки! И зарядочку сделаем! Планов на сегодня много, я обдумал ситуацию — есть хорошие идеи! Но сначала зарядка!

Иван впихнул нам в руки по большой кружке с горячим напитком и заставил выпить до дна. Стало чуть полегче.

Бодрый Трактор, не давая расслабиться, заставил пройти курс процедур, кои, по его мнению, должны были прояснить разум и выработать достаточно энергии для тела. Киру он особо не доставал, а вот мне поблажек давать не собирался.

— Давай-ка, еще с десяток отжиманий! Отлично! Теперь кружок по периметру пробеги… ага… и еще три! Запомни: тело и дух едины! И чтобы они гармонично развивались — нужно всегда быть доброжелательным, мудрым и смелым! Сила и любовь не противоречат друг другу! Так, теперь улыбнись новому дню! Молодец!

Удивительно, но зарядка, даже такая жесткая, пошла на пользу. Тело разогрелось, мысли перестали путаться.

Пока я удивлял сонных жителей лагеря, нарезая обязательные круги, в голове вертелось одно — и почему, интересно, я подчиняюсь этому утреннему садисту. Ведь командиром себя он назначил сам, а точнее, так уж оно вышло. И, собственно, принимать его приказы и указания я не был обязан, однако же принимал и особо не роптал. Видимо, в каждом человеке живет желание в трудную минуту найти того, кто знает, что делать? Кто поведет вперед, подскажет и поможет!

— Что это ты там задумался, — прикрикнул Иван издалека. — Давай еще двадцать отжиманий и завтракать! Зарядка — лучшее средство, чтобы проснуться!

Кира, которую Иван не мучил, уже опять что-то готовила, весело поглядывая издали на мои старания.

Денис, отбегав свой минимум, подошел к Кире и помогал ей с едой. Его Иван тоже не загружал физически, хотя и полностью отлынивать от занятий не позволял.

Обитатели городка с любопытством наблюдали за моей зарядкой, со смехом переговариваясь о чем-то между собой. Некоторые тоже разминались в сторонке, но большинство еще спали по палаткам и импровизированным шалашам.

Завтрак после такого пробуждения, несмотря на простоту, показался изумительным. Я умял свою порцию в один присест и попросил добавки.

— Лопай-лопай, наворачивай! — подбодрил Иван. — Сегодня дел много предстоит, неизвестно, когда еще покушать получится!

— Что задумал? — спросил я, воюя со второй порцией. Денис с интересом прислушался.

— Пойдем с тобой на разведку, — сообщил Иван. — Осмотрим округу. Сидя на месте, ничего не поймешь. Киру с пареньком тут оставим, не пропадут.

Денис, услышав, что его с собой не берут, отвернулся с крайне рассерженным видом.

— Ничего, пацан, успеешь еще навоеваться, так что не торопись раньше времени! — Трактор внимательно посмотрел на Дениску. — Ты бы нам очень помог, я в этом не сомневаюсь, но сегодня важна малочисленность. В драки ввязываться не будем, а вдвоем у нас больше шансов проскочить незамеченными.

Денис кивнул, хотя было видно, что обида его прошла не до конца. Иван повернулся ко мне:

— Ну ладно, двинули! Пойдем пешим ходом, дворами. Возьми мешок с собой, пригодится. Из оружия только нож и меч. Им ты уже отлично махать научился!

За пределы лагеря нас выпустили без особых возражений. Иван за вчерашний вечер и сегодняшнее утро успел со многими познакомиться и пообщаться, так что кивнули нам на прощание вполне дружелюбно.

— Тут дело такое, — сказал Иван, как только мы удалились на достаточное расстояние. — Думаю, дальше будет только хуже. Хороших новостей ждать не приходится. А значит, надо приспосабливаться к новым условиям. А что нам не помешает никогда?

— Информация?

— Согласен. Это очень важно. Но сегодня нам требуется немного иное…

— И что же это такое? — не понял я.

— А как ты думаешь?

Я неопределенно пожал плечами.

— А нужен нам универсальный эквивалент обмена!

— Эквивалент обмена? — удивился я. Чего-чего, но такого ответа я сейчас никак не ожидал.

Иван ухмыльнулся.

— Правильно! Мера стоимости, или, другими словами, материальные ценности! А это значит, что мы идем брать банк!

Ого! Брать банк! В принципе, дело нужное, тем более что, по нынешним временам, охрана уже не была помехой. А запас наличности никогда лишним не бывает. Только вот один момент меня смущал…

— Слушай, а зачем нам деньги? Что на них сейчас купишь?

Иван недоуменно взглянул на меня и расхохотался.

— Да при чем тут деньги? Они нам не нужны. Бумага. Будем искать золото, бриллианты — все, что универсально и пригодится при любом раскладе. То, что всегда будет в цене! Так что наши цели — банки и ювелирки. Там такого добра хватает. Посмотрим, что еще не успели ограбить местные умельцы. Думаю, помародерствовали они порядочно…

— А сами мы кем являемся в таком случае? Такими же мародерами…

— Ты неправ. Что такое мародерство — незаконное присвоение чужого имущества в атмосфере безнаказанности и вседозволенности при определенных бедственных условиях. Во время войны, например, или природных катаклизмов.

— А чем же наша ситуация отличается? — удивился я.

Трактор неожиданно мне подмигнул.

— А кто сказал, что у нас тут атмосфера безнаказанности и вседозволенности? Это во-первых. А во-вторых, есть у меня тут на примете пара мест, куда надо наведаться. Там хранится многое из того, что было добыто в свое время самыми что ни на есть отпетыми мародерами и бандитами способами далеко не законными. Так что наш рейд по сути является неким актом возмездия.

Больше вопросов у меня не было. Мысль была логичная и верная. Золото и драгоценности всегда и во все времена являлись отличным эквивалентом для торговли. Даже в наши смутные дни им нашлось бы верное применение, а значит, стоило запастись этим добром, пока была возможность.

Шли быстро и молча. Иван уверенно вел меня дворами, предпочитая не выходить на широкие улицы и проспекты.

Я старался не отставать, примерившись к его широкому шагу, но не забывая при этом оглядываться по сторонам. Неожиданное нападение очередных отморозков было бы сейчас некстати.

Пока что нам везло — никто не встречался. Шум и крики периодически слышались где-то в стороне, но либо Иван так продумал дорогу заранее, либо умело уводил нас от источников шума — на глаза мне за все те минут тридцать, что мы уже шагали по городу, так никто и не попался.

— Есть несколько мест поблизости, куда можно наведаться, но самые ближайшие точки проверять не будем, — тихо сообщил Иван. — Тут слишком много народу в округе крутится. Либо мы нарвемся на одну из гоп-компаний, либо все равно ничего внутри уже не обнаружим. Наверняка разворовали все, что можно! Но я знаю одно местечко тут неподалеку, оно неизвестно широкой публике, может, повезет еще… Черт! Вот твари!

Я закрутил головой, стараясь понять, что же так взбесило обычно уравновешенного Трактора.

Чуть в стороне, у одного из подъездов, что-то лежало на земле. Как только я понял, что именно там лежит, меня замутило с чудовищной силой. Усилием воли я сумел сдержать рвотные позывы и в ту сторону старался больше не смотреть, но перед глазами еще долго стоял растерзанный окровавленный труп обнаженной женщины.

— Скоты, — Иван никак не мог успокоиться. — Похоже, изнасиловали и сожрали. Отгрызли что могли, а остальное бросили. Животные! Разорвал бы тварей своими руками!

— Это зеленые. Ну орки эти поганые. Я уверен.

Иван только кивнул.

— И ведь это была выжившая, вот что особенно злит! Она, одна из немногих, смогла преодолеть вирус, и так страшно погибнуть после всего…

Больше жутких трупов нам не попалось.

— Все, пришли! Нам сюда, — Иван показал на какую-то облупленную металлическую дверь. — Там внутри — эльдорадо, рай для золотоискателей!

На эльдорадо здание внешне смахивало слабо, но я уже давно понял, что если Иван в чем-то уверен, то лучше ему поверить сразу. Прав он оказывался всегда.

— Дверь закрыта, — сообщил Иван, подергав входную ручку. — Что ж, нормальные герои всегда идут в обход! За мной!

В отличие от множества домов вокруг, этот не успел просесть даже на один этаж. Может, потому, что был он старым, построенным, судя по виду, лет сто назад. А вообще, я никак не мог понять, как до сих пор все вокруг еще не порушилось? Как это соотносится с архитектурными принципами? Дома уходили под землю, от них отваливались целые блоки, но ни один не развалился на части. Как вообще они могут проседать под землю. Или это сама земля идет вверх?

Нужный нам дом осел в землю приблизительно сантиметров на тридцать, нижних ступенек крыльца уже видно не было, но по сравнению с соседними домами это были сущие пустяки.

Иван, проверив дверь разок, больше ею не интересовался. Мы обошли дом кругом, Трактор критическим взглядом осмотрел его обшарпанную поверхность и скомандовал:

— Ну-ка, подсоби!

Я слегка присел и сложил руки в замок, а Иван, одним рывком оттолкнувшись от них, подпрыгнул вверх. Был он очень тяжелый, я едва не опрокинулся на землю, но ноги все-таки удержали. Сильнее я стал, что ли? Раньше от таких экспериментов мне бы мало не показалось. А теперь ничего, выдержал.

— Отлично, получилось!

Иван висел где-то надо мной, цепляясь руками за нижнюю ступеньку пожарной лестницы.

— Вернись к двери, я с крыши внутрь залезу и открою!

Иван подтянулся на руках, ловко зацепился за следующую ступеньку и быстро-быстро полез наверх, через минуту скрывшись где-то на крыше.

Я обошел дом и остановился ждать у входа. Странный это был дом, совсем не похожий на банк или хотя бы на обычный ювелирный магазин. Три этажа, маленькие окна, забранные решетками, давно не штукатуренные стены — в общем, ничего примечательного.

Дверь распахнулась. Иван, широко улыбаясь, махнул мне рукой:

— Добро пожаловать в святая святых, оплот последних романтиков зоны, штаб-квартиру одного из самых крупных в городе хранилищ всевозможных разностей! Чувствуй себя как дома!

Я шагнул внутрь, и Иван тут же затворил дверь.

Изнутри дом выглядел совсем иначе. Качественный ремонт, толстые ковры на полах, дорогая хрустальная люстра на первом этаже.

— Раньше тут была какая-то контора, еще в советское время. — Иван на окружающую обстановку особого внимания не обращал. — Потом, в 92-м, его выкупил один, как тогда говорили, «мафиози», ну и перестроил немного. Затем дом официально поменял много хозяев, но в реальности все осталось как и прежде. Здесь хранится неприкосновенный запас. Никто бы не поверил, что его оставили в таком месте, может, поэтому все и уцелело. В наше время все хранят ценности по банкам да прочим бронированным хранилищам. Но если государство решит заново поделить нажитое непосильным, неправедным трудом, то никакой банк не станет перечить и запросто откроет двери. А местные хозяева сделали ставку на полную анонимность и не прогадали. Персонал тут работал самый проверенный, но, что известно двоим, может узнать любой, умеющий спрашивать. Правда, руки в свое время до этого места у меня не дошли… о чем, признаться, сейчас я нисколько не жалею.

Странный он был человек, Иван по кличке Трактор. Чем он занимался раньше, кем работал? Откуда знал столь многое? Когда-нибудь, при более подходящей ситуации, нужно будет задать ему множество вопросов. Хотя так ли важны те ответы, что он мог бы дать? Все изменилось, и то, что раньше было значимым, сейчас таким не является. А не ответит — что ж, любой имеет право на личную тайну.

Иван нажал на только ему видимые выступы в стене и толкнул неприметную дверцу, полностью сливавшуюся с обоями. За дверцей оказалась узкая винтовая лестница, ведущая вниз.

Было темно. Иван, недолго думая, заглянул в одну из комнат и соорудил из подручных средств простенький факел.

— Ну вот, так-то лучше.

Лестница привела нас в тесный коридор с обшарпанными стенами и несколькими дверьми по обе его стороны.

— Специально стены тут не белили — бедность свою показать, если сунется кто… а подвал сделали полностью бронированным — ни снизу не подкопаться, ни сверху не пробить. Попасть сюда могли только два человека. Даже строителей умертвили, царями древними себя возомнили. А толку? Все равно мы здесь… Так, что тут у нас? — Трактор приоткрывал одну дверь за другой и тут же их закрывал. — Валюта, рубли, все не то. Бумага уже не годится. Ага, вот здесь!

Очередная комнатка его удовлетворила, хотя на вид была похожа на карцер. Маленькая, совершенно пустая, с голыми грязными стенами и холодным бетонным полом.

Ивана это не смутило. Он ткнул в очередной выступ в стене, и часть пола расступилась, открыв бронированную дверцу сейфа.

— Видишь, как все устроено, — похвастался Трактор, будто сам тут все сооружал. Впрочем, может, так оно и было. — Сейф вмонтирован в пол, чтобы его вынести целиком, нужно разобрать дом вплоть до фундамента. А если его открыть, даже просто так — срабатывает такая уйма всяческих охранных систем, что страшно представить. К счастью для нас, все коды, пароли и явки я знаю, и, что самое главное, все здесь устроено по желанию бывших владельцев. А они не очень-то любили современные электронные игрушки. Так что тут сплошная механика. А значит, все должно работать, как положено. Сейчас и проверим…

Иван улыбнулся и что-то начал делать с сейфом. Его широкая спина закрывала мне обзор почти полностью, но через минутку что-то щелкнуло, Иван потянул дверцу на себя, и сейф распахнулся.

— Отлично! Давай сумку, вот наша сегодняшняя добыча!

Он стал доставать одну за другой небольшие металлические коробочки, раскрывать их не глядя и ссыпать содержимое в подставленный мной рюкзак. Даже при таком тусклом свете я различил десятки, если не сотни всевозможных колечек, брошек, сережек, цепочек, безжалостно смешанных Иваном в одну очень драгоценную кучу.

— Такого ты ни в какой ювелирном магазине не увидишь! Даже Дамиани счел бы за честь выложить на своих витринах хотя бы часть всего этого, — похвастался Иван. — Тут только лучшее, самое ценное, самое дорогое. То, что даже продать было бы жалко! А нам вот не жалко, — он откинул далеко в сторону очередную опустевшую коробочку. — Мы продадим, если надо! Или проедим… Чую, наступит скоро эра натурального обмена…

Когда с последней коробочкой было покончено, рюкзак был заполнен где-то наполовину. Я с некоторым трудом приподнял его. Лишь бы не порвался!

— Ну вот, видишь, как хорошо все получилось. Будет возможность, еще разок сюда заглянем, тут имеется и комнатка с золотыми брусочками. Хотя и этого нам хватит на первое время!

Я с ним был полностью согласен. По самым скромным прикидкам, то, чем мы заполнили мой рюкзак, стоило миллионы долларов. И все это хранилось здесь — в странном старом доме, в пустой облезлой комнате.

— Ну все, — подытожил Иван. — Теперь обратно в путь-дорогу. Если так же удачно вернемся, то будем считать, что день удался.

Нам не повезло.

На улице нас уже ждали.

Зеленые, не меньше десятка. Они полукругом стояли напротив выхода из дома и ждали. Ждали нас.

Они не торопились, не нападали. Просто стояли и смотрели. И ждали. Дождались.

Наверное, так выглядит смерть, когда дает возможность разглядеть себя внимательно.

Местные зеленые были еще крупнее тех, с которыми я повстречался неделю назад. От старой, человеческой одежды у них уже ничего не осталось, только бедра были обмотаны какими-то тряпками. Здоровенные, каждый под два метра ростом, а многие и выше. Руки их словно неестественно удлинились и свисали до колен, бугрясь чудовищными мускулами. Волос на голове не было ни у одного — совершенно гладкие, лысые черепа и длинные, острые клыки…

Мне стало страшно. Я замер на месте, рюкзак выпал на землю из моих ослабевших рук.

Иван, вышедший следом за мной, дернулся было обратно в здание, но изнутри дома донеслось негромкое рычание. Прятаться было негде. Зеленые, очевидно, приникли в дом через крышу, воспользовавшись помощью Трактора, поневоле показавшего им путь. Скорее всего, они следили за нами уже давно и теперь вправе были растянуть удовольствие от удачной охоты.

Зеленые словно ждали чего-то еще, стояли молча, не нападали.

— Ну что, друг мой Ярик. Пробил последний час?

Трактор неспешным движением вытащил меч.

— Похоже, пробил, — согласился я, стараясь усмирить предательскую дрожь в коленях.

— Хреновый это час, — констатировал Иван. — Не думал, что умру вот так. Еще ведь и сожрут потом…

— Сожрут, — я кивнул.

— Ну что, будем прощаться? Извини, если что не так было.

— И ты извини.

— Ну вот и простились. Постарайся завалить хотя бы одного. Лучше двух. Сделаем доброе дело напоследок!

Я протянул руку за плечо и плавным движением вынул меч из притороченных за спиной ножен.

И тогда зеленые напали.

Разом, одновременно. Два десятка огромных тел бросились на нас, двигаясь с нечеловеческой скоростью.

Последнее, о чем я успел подумать: вряд ли нам удастся уничтожить хотя бы одну тварь. Краткий миг сожаления.

А потом… что-то произошло.

Я еще успел услышать яростный крик бросившегося навстречу тварям Ивана. Успел окончательно осознать — все, это смерть.

И в этот момент мое сознание взорвалось изнутри. Мысли перестали существовать, остались одни инстинкты.

Я исчез и тут же вновь появился, но это был уже другой я.

Время остановилось, все вокруг стало медлительным, тягучим. Все, кроме меня.

Тело, словно само по себе, перемещалось то вперед, то назад, то влево, то вправо, меч поднимался и опускался десятки раз. Сознание даже не пыталось фиксировать происходящее, оно просто делало свою работу: замечало, заставляло тело уворачиваться, приседать, подпрыгивать, делать немыслимые пируэты, рвать, бить и даже грызть.

Я был сразу везде. Я не знал пощады, не знал жалости, и мне не было противно.

Я убивал всеми возможными способами.

Вырывал глотки, подрубал ноги, отсекал пытающиеся дотянуться до меня руки, вспарывал животы, сносил головы, резал, кромсал, работал, как мясник.

И единственное, что я при этом ощущал, было чувство животной радости и глубочайшего удовлетворения! Я был всепоглощающе счастлив!

Сколько это длилось, я не помню.

Когда закончилось — не знаю.

* * *

Я сидел на земле, с ног до головы залитый желтой, гнойной жижей.

Вокруг было что-то невообразимое. Повсюду валялось то, что осталось от зеленых. Живых видно не было.

Что со мной произошло? Это все сделал я? Где Иван? Неужели я и его?..

— Эй, Ярик, дружище, ты — это уже ты?

Иван осторожно выглядывал из-за угла дома.

Я кивнул.

Иван двумя прыжками подскочил ко мне и пристально посмотрел в глаза:

— Да. Это снова ты. А я, знаешь ли, испугался очень. Веришь? Тварей этих не боялся ни черта, а вот тебя испугался. Да и думаю — что мешаться-то под рукой, зашибешь еще ненароком. Вот и спрятался…

— Это все я сам, один? — Я обвел взглядом растерзанных зеленых. Бойня. Клочки мяса. Оторванные конечности.

— Сам я одного только и уложил, да и то случайно. Все ты, родной, постарался. И даже спрашивать не хочу, как это у тебя вышло…

— Если бы я сам это понимал… — Мне вдруг стало жутко. То, что я сделал, выходило за пределы человеческих возможностей.

— Читал я про берсерков и даже видал парочку современных в действии, но то, что творил ты… Такое бы ни одному берсерку в самом страшном кошмаре не приснилось!

Я молчал.

— Вот смотри, — продолжил Иван. — Берсерк — ты знаешь, откуда это слово пошло? Старонорвежский. Бер — это значит «медведь» или «голый», а серк — «шкура» или «рубашка». То есть получается, либо «медвежья шкура», либо «без рубашки».

Этот лингвистический экскурс меня почему-то вдруг развеселил. Я улыбнулся, сначала краешком губ, а потом не выдержал и расхохотался. Слишком уж это было безумно: сидеть на залитой мерзкой кровью зеленых тварей земле, разглядывать уничтоженных своими руками существ и слушать внешне очень спокойного, жизнерадостного Ивана.

Смех мой стал судорожный, захлебывающийся. Я уже не смеялся, я рыдал, рыдал в полный голос и никак не мог остановиться.

Иван деликатно отвернулся. Пока я пытался справиться с собой, он поднял рюкзак и принялся рыться в нем.

— Где-то тут было… я сунул перед выходом. А вот, выпей-ка! — Он протянул мне флягу.

Я сделал пару глотков. Коньяк. Но я выпил его как обычную воду. Желудок даже не обожгло.

— Пей еще. У тебя истерика. Это нормально. Коньяк поможет. Пей.

Я пил. Дыхание все же перехватило, и по телу прошла волна тепла.

— Спасибо.

Иван серьезно посмотрел мне в глаза.

— Это тебе спасибо. Ты спас себя и меня. Без тебя мы бы сейчас лежали тут вместо этих тварей. И наш вид был бы ничем не краше. Уж не знаю, как это у тебя вышло, но спасибо тебе! Ты просто молодец!

Я улыбнулся.

— А теперь вставай, пора уходить. Мы тут изрядно нашумели. Мало ли кто еще надумает сюда наведаться!

Я тяжело поднялся на ноги. Тело, словно после долгой болезни, слушалось с трудом. Колени едва не подогнулись.

Иван успел поддержать меня, не дав осесть на землю.

— Ничего, дойдем! Упадок сил — это нормально! Ресурсы тела тоже не беспредельны!

* * *

Мы дошли. Точнее, дошел Иван, протащив меня на себе почти всю дорогу. Ноги просто отказывались идти, моих сил хватало только на то, чтобы оставаться в сознании.

Иван умудрился так выбрать маршрут, что затащил меня на небольшую речку, протекавшую через город, и помог смыть с себя всю грязь, насколько это было возможно.

Речка, сколько я помнил, всегда была очень грязной, раньше я бы просто побоялся к ней приблизиться, а сейчас ничего, умывался с удовольствием.

Может, мне показалось, но вода в ней стала чище, хотя до кристальной прозрачности горных ручейков было еще очень далеко.

После водных процедур стало полегче. Я даже начал осмысленно переставлять ноги, чем немало облегчил Ивану задачу.

— Ничего, — бормотал он. — Медсестры в войну на себе таких здоровенных мужиков таскали, а я что, слабее молоденькой девочки с косичками? Допрем тебя, паря, не сумлевайся!

Идти до лагеря оставалось всего ничего, как вдруг Иван остановился.

— Слышишь? — спросил он.

Я прислушался. Ничего особенного слышно не было, только мерный, едва заметный гул. Потом вдалеке что-то грохнуло, и все затихло.

— Бухнуло что-то, — подтвердил Иван. — Уже не первый раз. Не хотел тебе говорить, но давай-ка лучше прибавим шагу!

Это было легче сказать, чем сделать, но, тем не менее, наше продвижение ускорилось.

Мы вышли на довольно широкий пешеходный проспект, который утыкался своим окончанием как раз в лагерь. Где-то тут уже должны появиться патрули.

— Смотри! Ни хрена себе!

Иван так резко остановился, что я уткнулся ему в плечо. Когда я, наконец, обрел возможность обозреть округу, то поначалу не понял, что так удивило моего спутника.

А когда понял, мне захотелось бежать куда глаза глядят.

Если представить себе слона величиной с трехэтажный дом, только закованного вдобавок, как черепаха, в броню с ног до головы, да еще и с передними короткими отростками, заменяющими ему руки, в которых это немыслимое существо держало здоровущее металлическое бревно величиной с телеграфный столб и время от времени со всей дури дубасило им по домам вокруг себя, разваливая их, как карточные домики, то можно понять, что я почувствовал. А когда посмотрел по сторонам более внимательно и увидел еще несколько таких же чудищ, с легкой непринужденностью обращавших остатки города в пыль, то сознание мое озаботилось только одной мыслью — куда бы так спрятаться, чтоб не нашли?

А за этими чудовищными бронированными слонами цепью двигались маленькие непонятные фигуры, которые на таком расстоянии толком разглядеть было невозможно.

— Лагерь! Надо срочно в лагерь! — крикнул Иван.

Он практически подхватил меня на руки и потащил вперед. Я старался изо всех сил хотя бы как-то облегчить ему задачу, но выходило слабовато.

Патрулей не было. Лагерь был пуст. Люди бежали, захватив с собой кто что успел. Бревна, прежде преграждавшие подходы, были сметены в сторону.

— Да уж, — удивился Иван. — Стоило отлучиться на пару часиков, и нате вам…

— Они должны были заметить этих существ раньше нас, — предположил я. — И поняли, что с ними явно не справятся. Так что лучший выход был убраться отсюда куда подальше.

— Ярик! — Из-за сваленных в кучу тюков выбралась Кира и бросилась мне на шею. — Я знала, что вы успеете!

За ней из укрытия вылез Денис. Вид у него был испуганный, но мальчик всеми силами пытался выглядеть невозмутимо.

— Что тут было! — заторопилась объяснить Кира. Как она умудрялась даже в такой ситуации выглядеть ухоженной, было для меня совершеннейшей загадкой. Сам я, думаю, представлял собой в данный момент не самое приятное зрелище, хотя, не сомневаюсь, что выглядел крайне запоминающимся. — Вскоре после вашего ухода в лагерь прибежал человек и всех переполошил. Он рассказал, что сбежал из плена и не знает, куда теперь деться. Говорил, что огромные неизвестные существа разрушают дальние районы, заставляя тех, кто еще прятался по квартирам, выбегать на улицу. А вместе с этими существами идут странные солдаты, ловят выживших и уводят их куда-то. Он не знал, для какой цели. Сам сумел спрятаться и бежал сквозь город куда глаза глядят. Еще говорит, что соседний район уже пуст. Там домов больше нет, а вместо них, прямо у реки, стоит замок — черный замок, как в сказках! Еще вчера его не было, а сегодня уже есть. И именно оттуда идут солдаты. А командуют всеми всадники на огромных черных конях! А потом вернулись наши патрули, сразу с нескольких направлений. Они были напуганы до смерти. А потом… мы и сами все увидели… Люди очень испугались. Паника началась дикая, не хочу даже вспоминать, что тут творилось. В общем, все ушли — будут пытаться выбраться из города. А мы остались вас дожидаться. Но мне кажется, надо бы и нам поторопиться!..

Мы слушали не перебивая. Существ мы видели и сами, а вот солдаты, замок… Что же творится в этом чертовом мире?

— Ты права, Кира, — кивнул Иван. — Пора удалиться и нам! Где лошади?

Кира отвела взгляд в сторону.

— Отняли. Денис вон пострадал немного.

Только тут я заметил, что вокруг глаза мальчика наливается всеми цветами радуги большущий синяк.

— Он хотел в них шар пустить, отомстить, а я запретила. Все же это люди…

— Вы все правильно сделали. — Иван шагнул к Денису и потрепал его по растрепанной шевелюре. — Ты молодец, парень! Храбрый! Но Кира права, людей убивать мы не должны, даже если они не всегда ведут себя как люди. Нас не так много осталось…

Денис хмуро взглянул на него. Недобрый стал у него взгляд в последние дни.

— Да знаю я, но эти трусливые скоты могли бы оставить нам хотя бы что-то… нам и один конь пригодился бы!

— Времена такие. Люди ведут себя как звери, а звери — как люди…

Я вспомнил говорящего мишку и вынужден был согласиться.

— Ну все, времени в обрез! Уходим!

Я попытался было шагнуть вперед, но охнул и опустился на землю.

— Ярик, — переполошилась Кира. — Что с тобой?

Иван поморщился.

— Да повстречались тут с новыми жильцами нашей планеты. Долго рассказывать… Ему просто нужно хорошенько выспаться, и все будет в порядке.

— Я помогу, — Кира опустилась рядом со мной на колени и положила одну руку мне на грудь, а вторую — на голову.

По всему телу прошла волна приятного тепла, гораздо сильнее, чем от коньяка. Стало спокойно. Глаза сами собой закрылись.

— Эй, паря, не спать. На том свете отоспимся.

— Избитая фраза, — отозвался я. — Банально.

— Зато верно, — парировал Иван. — Лучше стало? Ну двинули уже тогда!

Мне, и правда, стало значительно лучше. Пожалуй, далеко бы убежать я не смог, но самостоятельно передвигаться с приличной скоростью — вполне.

Следующий час дался мне тяжело. Мы шли, шли и шли, иногда бежали, так быстро, как только у меня получалось.

Иван, хорошо зная город, завел нас в дальний район, зато звуки периодически рушившихся где-то позади домов были почти не слышны.

Время от времени нам встречались перепуганные люди, спешившие прочь. А вот зеленых, к великому нашему облегчению, не попалось ни одного. Может, для них не прошло бесследно устроенное мной побоище, а может, слоночерепахи и неизвестные солдаты пугали даже их…

Зеленые — мутанты, порожденные из людей, но не думаю, что их было слишком много. Вполне возможно, что уничтоженные мной составляли значительную их часть.

Вдруг я обратил внимание на одну вещь, и это настолько меня поразило, что я запнулся и чуть не растянулся на земле. Именно на земле!

Асфальт исчез, а вместо него под ногами была лишь голая, пустая земля. И, опустив глаза, я с удивлением обнаружил, что из нее потихоньку пробивается наверх молодая зеленая трава.

И ведь не только трава. Уже и разнообразные кусты торчали то тут, то там, а старые деревья словно родились заново, были покрыты яркими, разноцветными листьями. И воздух, ставший за последние дни чистым и свежим, которым хотелось дышать и дышать.

Это просто немыслимо для Урала, который с момента «кыштымской трагедии» шестидесятилетней давности, признанной самой страшной после чернобыльской катастрофы по масштабам и последствиям, считался даже местными жителями настоящей свалкой радиоактивных отходов. Впрочем, регион всегда славился своей тяжелой промышленностью и металлургией, что ни в коем случае на пользу экологии не шло… одних только заводов в городе около двух сотен, о какой чистоте могла в принципе идти речь?

Да и река Теча, в которую в свое время сбрасывал все что можно и особенно чего нельзя злополучный «Маяк», находилась не так уж и далеко.

И пусть сам я родился и всю жизнь прожил на Урале и об окружающей меня среде задумывался редко, но все же такая неимоверная активность природы, от которой тут уже давно никто не ожидал ничего хорошего, просто восхищала.

— Все, — заявил Иван, внезапно остановившись. — Будем отдыхать, займем квартиру в любом из подъездов. Просто выбьем дверь. Думаю, днем до нас не доберутся. А на вечер у меня есть чудесный план!

### Глава десятая. ВЗЯТЬ ЯЗЫКА

Как оказалось, план Ивана был прост и заключался лишь в одном несложном умозаключении: вряд ли пришельцы за такой короткий срок успели как следует освоиться на местности, а следовательно, пока что все преимущества на нашей стороне, несмотря на то что нас всего четверо, и двое из нас — женщина и ребенок.

Все, что нам предстояло сделать, — это тихо, под покровом ночи прокрасться как можно ближе к расположению противника и своими глазами взглянуть на новое архитектурное сооружение, совершенно не свойственное данной местности, — странный черный замок.

А, по возможности, при благоприятном стечении обстоятельств, помимо разведки постараться прихватить с собой одного из пришельцев, желательно, рангом повыше. Черные всадники подошли бы идеально. Судя по тому, что сообщила Кира, именно они руководили всеми прочими, а значит, если не генерала, то хотя бы офицера взять мы бы смогли.

А там уже, добавил Иван, недобро усмехнувшись, он бы вспомнил кое-какие свои старые умения, рассказывать о которых в обществе дамы он счел в данный момент неуместным.

План был прост. Но как воплотить его в жизнь — я слабо себе представлял.

Конечно, пробраться к замку, если не вплотную, то очень близко мы бы смогли, несмотря на то что пришельцы — люди явно военные, а значит, вокруг снует уже не один десяток патрулей.

С другой стороны, не гарантировано, что все их наличные силы успели прибыть на место.

Конечно, факт остается фактом — замок возник будто из ничего и за кратчайшие (местные строители удавились бы от зависти) сроки — одну ночь.

Чужаки явно расчищали себе плацдарм для неведомых нам будущих действий, а значит — очень торопились. А что из этого следует? Только то, что, будь у них такая возможность, — с зачисткой города было бы уже закончено, но за весь прошедший день никто к нашему временному убежищу так и не приблизился, а значит, силы пришельцев не безграничны. С пятью или даже десятью слоночерепахами город они будут приводить в нужный им вид еще очень долго.

А то, что растительность вдруг стала такой буйной, — только нам на руку, прятаться будет гораздо удобнее, да и отступать, если что, — несравненно проще.

Единственный момент, споры о котором затянулись надолго, — кто должен идти. Иван настаивал только на двух кандидатурах: своей, что не обсуждалось, и моей, как проявившего себя геройски бойца, посвященного в честь знаменательного сражения с зелеными в младшие сержанты.

Кира же, скоординировавшись с Денисом, настаивала на том, что им тоже нужно идти обязательно, просто всенепременно.

Аргументы стороны приводили крайне разнообразные, решительно отстаивая каждая свою позицию.

Я был за Ивана — вдвоем, если что, мы бы от малого числа врагов отбились, а ощущать постоянно рядом членов нашей «банды», о которых нужно заботиться, вместо того чтобы делать дело, было бы занятием достаточно обременительным.

В ответ Денис зажег в руках маленькую шаровую молнию (они получались у него все лучше и лучше) и заявил, что, в крайнем случае, послужит в качестве живого фонарика, а если припрет, то и поиграет в инженера Гарина, в роли гиперболоида.

А Кира, указав на то, что доводы Дениса несокрушимы, посетовала, что ее оставляют одну, а с одинокой, красивой женщиной ночью может всякое случиться.

В итоге Иван плюнул и согласился.

Было решено выйти, как только стемнеет. Трактор в отместку заставил Дениса репетировать роль фонарика и попытаться при этом не сжечь нас всех.

Денис насупился, но ослушаться не посмел и половину вечера старался произвести шар как можно меньшего размера.

Это удавалось ему с переменным успехом, но после обещания Ивана оставить его тренироваться до утра получаться у него стало значительно лучше.

Солнце сегодня, казалось, катилось по небу гораздо медленнее обычного. Зато стало значительно теплее, чем в последние дни. От холода страдать не приходилось, тем более учитывая, что палатка наша осталась в брошенном и, наверное, уже снесенном с лица земли лагере, а временное жилище, в которое мы самовольно заселились, все равно вскоре придется покинуть.

Мы прятались в квартире одного из еще уцелевших домов. Иван просто надавил на дверь плечом и вырвал замок с корнем. В квартире было пусто. Если бывшие хозяева и выжили, то давно уже ее покинули.

Пару раз перекусили тем, что хозяйственная Кира умудрилась захватить с собой, несмотря на всеобщую панику и неразбериху.

Я прилег на удобный диванчик и несколько часов превосходно подремал, а проснувшись, почувствовал себя свежим и отдохнувшим. Словно и не было этого утомительного утра: боя с зелеными и сумасшедшего бега по городу.

И день, наконец, пошел на убыль. Солнце прекратило издеваться над нами и, завершив на сегодня свое движение по нашей части неба, ушло за горизонт.

— Отряд, пора!

Трактор был собран и скуп на лишние движения.

— Идем осторожно, не шумим. Если кто заметит что-либо подозрительное — сразу замереть на месте и не шевелиться. Друг друга из вида не терять ни в коем случае. Если вдруг что-нибудь случится, встречаемся здесь. Дорогу постарайтесь запомнить. Вопросы?

Вопросов не было.

Иван обвел тоскливым взглядом наше воинство, тяжело вздохнул и внезапно перекрестился. Раньше я за ним такого не замечал.

— Ну, с Богом!

Шли мы, памятуя предупреждение нашего командира, очень аккуратно. Иван двигался немного впереди, замирая время от времени и прислушиваясь к окружающим звукам.

Первые полчаса все было спокойно. Убегая из лагеря, мы забрались достаточно далеко от места, где предположительно находился замок, и встретить здесь вражеских солдат не слишком опасались. Но, помимо солдат, оставались еще зеленые, повидаться с которыми, несмотря на такую сокрушительную победу, желания не было совершенно. А, кроме зеленых, неизвестно кто еще мог прятаться по кустам, может, завелись уже в городе твари и пострашнее.

Внезапно Иван низко пригнулся к земле и отпрыгнул в сторону. Мы, вовремя приметив этот маневр, тут же последовали его примеру.

И как раз вовремя. Впереди, шагах в тридцати от нас, в густой тени кто-то пронесся. Зеленые? Или остатки местных жителей? Нас они, к счастью, не заметили. Тени мелькнули и исчезли, но мы, на всякий случай, выждали еще минут десять, прежде чем продолжить путь.

Полуразрушенные дома кончились внезапно. Видимо, слоночерепахи работали планомерно, очищая землю по окружности. Если это так, то мы дошли как раз до внешнего диаметра. С этого момента осторожность стоило удвоить.

Видимо, Иван посчитал так же. Дальше передвигались только полусогнувшись, стараясь использовать любое естественное прикрытие.

Растительность появлялась совершенно нереальными темпами, которым позавидовал бы даже Мичурин. Но, видно, такие уж времена настали и, несмотря на то что все привычные нам приборы работать отказывались, жизнь кипела и развивалась по законам, нам пока не понятным, но от этого не менее действенным.

Так что всего за день из земли появилось великое количество кустиков, а кое-где уже и пробились чуть не полуметровые ростки, которые, если продолжат свой рост такими же темпами, уже через пару недель грозили превратиться в высокие деревья.

От множества разрушенных домов оставались гигантские нагромождения мусора, за которыми мы и прятались, передвигаясь от одной кучи к другой.

Это было очень неудобно, ноги постоянно норовили угодить в неприметные ямки и выбоины, зато разглядеть нас за кучами определенно представляло проблему.

А вот пыли не было совсем. Хотя, как мне казалось, она должна была стоять столбом много часов.

Мы двигались короткими перебежками и прятались за грудами металла и бетона. Затем Иван ненадолго замирал, прислушиваясь, и давал отмашку рукой. Мы перемещались к следующей куче и вновь выжидали, пока у нашего командира не пропадут малейшие сомнения.

Я уже совсем перестал ориентироваться на местности. Полуразрушенный город выглядел странно, совсем иначе.

Несмотря на летнее время, уже сильно стемнело, хотя, по моим подсчетам, еще не было и десяти часов. Кира постоянно спотыкалась и старалась почаще опираться на мою руку, держась второй за Дениса, который и сам уже несколько раз чуть не упал.

Я же видел все довольно четко. Может, мое зрение после катастрофы улучшилось? Я вспомнил, как неделю назад из окна Кириной квартиры видел предметы, которые сама Кира разглядеть не могла даже в очертаниях.

Иван опять замер, знаками приказав притаиться.

Где-то неподалеку раздавались негромкие голоса. Слов разобрать пока что возможности не было.

Мы замерли недвижимо, постаравшись слиться с окружающим ландшафтом. Обнаружить нас можно было, лишь случайно наступив.

Голоса приблизились настолько, что мы уже могли слышать разговор. Говорили двое, причем на чистом русском языке. Хотя, судя по всему, людей там двигалось существенно больше, и, что самое плохое — именно в нашу сторону.

— А что с третьим квадратом? — Голос был резкий, привыкший приказывать.

— Очистка произведена на две трети, господин квадро-капитан!

— Почему не полностью? Решили нам график испортить?

Квадро-капитан был явственно недоволен.

— Никак нет! Работали до последнего. Тут слишком рано темнеет, господин квадро-капитан. Неучтенные особенности местности. Я уже рапортовал господину планировщику. На завтрашний день график будет пересмотрен в связи с новыми обстоятельствами.

Квадро-капитан помолчал.

— Ладно, Шейк. Хотя о таких вещах нужно было узнавать заранее.

— Не мой уровень доступа, господин квадро-капитан. Не имел возможности лично проверить.

— Я сам поговорю с теми, кто такую возможность имел. Что с рабами? Сколько за сегодня?

— Триста четырнадцать человек, господин. Все пронумерованы и размещены. Первичный уровень толерантности привит. Завтра смогут приступить к работам.

— Молодец! Особенности были?

— Никак нет. Без особенностей. Средний уровень пси-матрицы ноль целых пять двенадцатых стандартных единиц.

Говорившие остановились совсем неподалеку от нас. Я уже мог их разглядеть вполне четко, но лиц видно не было, одни фигуры. Квадро-капитан был высок и худощав. Шейк же, напротив, коренаст и плечист. Что мне не понравилось больше всего — так это группа солдат, следовавших прямо за ними. Солдат было человек пятнадцать, точнее подсчитать было сложно. Я старался особо не высовываться. Иван занимал более удобную для наблюдения позицию, но переговариваться по понятным причинам мы не могли.

— Отлично, — продолжил квадро-капитан. — Хотя, если бы попался хоть один потенциал, было бы очень интересно… Текущие задачи на завтра?

— Расчистить квадраты четыре, пять и шесть. Квадрат семь сочтен планировщиком недостаточно важным. Его расчистка перенесена на послезавтра. Также завершить работы по установке систем слежения за периметром.

— Потери в вашем квадрате?

— Потерь нет.

— Отлично, Шейк, просто отлично. Будь уверен, если так пойдет дальше, то быть тебе скоро цветным ромб-сержантом.

— Рад стараться, господин квадро-капитан. Служу Королевствам!

— Ладно, считай, что рапорт я принял. Нареканий нет. Тут вроде конец нашей зоны?

— Так точно, господин квадро-капитан.

— Ну и отлично. Продолжать патрулирование. Мне выделить сопровождение, я возвращаюсь в замок. Нужно принять рапорты лейтенантов. Сержантам Ежу и Листу скажешь явиться ко мне после смены.

— Слушаюсь. Первая четверка, ко мне, — четыре солдата шагнули вперед. — Проводить господина квадро-капитана до территории замка!

Шейк замысловато козырнул. Квадро-капитан кивнул в ответ и, не обращая особого внимания на расступившихся в стороны солдат, пошел в обратном направлении. Шейк с оставшимися солдатами двинулся налево.

— Это наш шанс, — шепнул Иван, как только расстояние между нами и вражескими солдатами достаточно увеличилось. — Будем брать квадро-капитана! Эта сволочь многое может рассказать!

Я был с ним полностью согласен. Таинственный квадро-капитан наверняка разбирался в происходящем лучше прочих.

— Денис, сможешь вырубить своим шаром хотя бы одного солдата?

Мальчик серьезно кивнул.

— Смогу двух одним шаром, если прицелюсь удачно.

— Вот и отлично, постарайся. Кира, ты держись позади, в Драку не лезь. Ярик, отвлекаешь оставшихся солдат, как сможешь, а потом сразу отходи. Кстати, дай мне нож… А я займусь этим капитаном.

Иван, прикинув направление движения целей, повел нас в обход, и минут через десять мы уже сидели в очень удобном для нападения месте, поверх довольно узкого прохода. Именно там, по мнению Ивана, и должны были пройти капитан и солдаты.

Только мы успели устроиться, как я разглядел пять фигур, неспешно приближающихся к нашей засаде.

Иван сделал знак приготовиться.

Фигуры вошли в проход, и тут же тьму осветила ярчайшая вспышка. Денис пустил свой шар.

Не знаю, как он сумел так ловко все рассчитать, а может, ему просто повезло в том, что солдаты шли один за другим, но шар, пронзив сразу трех человек, унесся куда-то дальше.

Иван махнул рукой, и четвертый солдат упал с ножом в горле.

Прыгнул Иван, за ним сразу я, выхватив на лету меч, к которому уже успел привыкнуть.

Капитан и оставшийся в живых солдат были слегка ослеплены, но старались действовать слаженно.

Им не повезло, все произошло слишком быстро. Иван умудрился двумя прыжками подскочить к ним и, поднырнув под размашистый удар солдата, ткнул его мечом. Солдат молча повалился на землю.

Квадро-капитан отступил в сторону, обнажив меч.

— Враги! Приветствую! — Капитан отсалютовал и встал в защитную стойку.

Иван хмыкнул и вдруг, одним движением, оказался рядом с капитаном. Тот ударил, но Иван был быстрее. Он просто слегка отступил в сторону, меч просвистел мимо, в каком-то сантиметре, и в тот же миг на голову квадро-капитана обрушился чугунный кулак Трактора. Капитан рухнул как подкошенный.

— А драться вы совсем не умеете, пришельцы хреновы, — заключил Иван и ловко сплел руки и ноги капитана веревкой, которую предусмотрительно прихватил с собой. После чего не поленился дойти до мертвого солдата и вытащить из него нож, затем вернулся к капитану, поднатужился и взвалил поверженного врага на плечи. — А вот теперь можно и в обратный путь. Жаль, что на замок так и не посмотрели, но лучше не рисковать. Будем с этим гусем беседовать!

«Гусь» был без сознания и против такого обращения протестовать не мог.

Я мимоходом взглянул на Дениса и поразился. Лицо его сияло. Он улыбался по-детски широко, оглядывая сожженных солдат.

Обратный путь прошел спокойно. Капитан всю дорогу пробыл в бессознательном состоянии и никоим образом нам не мешал, а Иван, казалось, даже не ощущал его вес и продолжал двигаться так же спокойно и уверенно.

Быстро отыскав дорогу к нашему сегодняшнему пристанищу, Иван сгрузил квадро-капитана в угол и попросил Киру достать пару свечей, которые она отыскала еще днем.

Я сел в дальний угол, решив предоставить Ивану полную свободу действий. Денис же, наоборот, подсел ближе, с любопытством вглядываясь в лицо врага. Кира принесла свечи и ушла на кухню, казалось, ее предстоящий допрос совершенно не интересовал.

Иван зажег свечи, поставил в угол стул и, примостив на нем капитана, внимательно его обшарил с ног до головы и выложил на всеобщее обозрение результаты своего осмотра.

Вещей при нем оказалось не так уж и много: офицерский кинжал и полупустой кожаный мешочек, негромко звякнувший, когда Иван бросил его на стол. Очевидно, там были наличные средства квадро-капитана. Негусто.

Еще был меч капитана, с простым эфесом, безо всяких украшений и излишеств. Его прихватил с собой с места схватки я, так, на всякий случай.

Сам капитан выглядел эффектно. Высокий, подтянутый, без капли лишнего веса, одет он был в сине-голубой мундир с четырехцветной квадратной нашивкой на правом плече. На ногах необычные для любого городского жителя высокие сапоги, такие носили лет сто назад, из мягкой кожи, но с толстой подошвой.

Иван заглянул в мешочек, бросил его обратно на стол и похлестал нашего пленника по щекам.

Капитан дернул головой и открыл глаза, стараясь сфокусировать взгляд. Иван дал ему с полминуты очухаться, потом навис над ним громадой своего тела и жестко спросил:

— Имя?

Капитан молчал.

— Повторяю вопрос: имя? — Голос Ивана был очень неприятный: сухой, холодный; даже меня пробрал озноб.

Капитан посмотрел на него в упор, но сжал губы и так ничего и не ответил.

— Объясняю ситуацию, — казалось, Иван вовсе не рассердился. — Или ты отвечаешь на все мои вопросы, а потом, возможно, отправишься восвояси, или будем играть в одну очень неприятную игру. Поверь мне, играть в такие игры я умею. Помимо нас в ней будут участвовать пара свечей, вот этот небольшой ножичек, плоскогубцы и еще несколько хитрых приспособлений. На нашем языке ты говоришь прекрасно, это я знаю точно. Итак, в последний раз повторяю вопрос: имя?

Капитан задумался. Наконец, придя к какому-то решению, ответил, глядя прямо в глаза Ивана. Особого страха в его голосе я не услышал:

— Я не знаю, кто вы такие. Могу только предположить, что одни из уцелевших местных жителей. Также догадываюсь, что живым отсюда не уйду, а если и уйду, то и после этого все равно проживу недолго. Солдаты, побывавшие в плену, уже не вызывают доверия. Так что, в принципе, запугать вы меня ничем не можете, но, бесспорно, я хотел бы обойтись без ваших «игр», в которых, я уверен, вы хорошо разбираетесь. Так что готов ответить на некоторые вопросы. Тем более, есть маленький шанс на то, что вы все же меня отпустите, а пренебрегать этой вероятностью я бы не хотел. Лучше уж скрыться где-нибудь в дальней части вашего мира, чем вернуться обратно, после того как я позволил пленить себя, так самонадеянно уверившись в полной беспомощности местных обитателей. Хотя, должен предупредить, у меня, как и у всех офицеров, участвующих в операции, в сознании стоит пси-блок и никаких секретных сведений я вам выдать все равно не смогу. При любой моей попытке заговорить на запретную тему мой мозг мгновенно погибнет. Так что спрашивайте, думаю, общими сведениями я поделиться могу. Но с некоторыми вопросами — уж не обессудьте…

Иван выслушал капитана с непроницаемым лицом. Слог, которым говорил пленник, был непривычен. Непонятно было, поверил ли Трактор в защитный блок или нет, однако только кивнул в ответ и вновь повторил свой вопрос:

— Имя?

— Дон Гуало.

— Должность?

— Квадро-капитан.

— Что означает этот чин?

— Командир квадрата.

— Что такое квадрат?

— Четыре взвода по тридцать два солдата в каждом.

— Сколько квадратов уже прибыло сюда?

Капитан молчал, только покачал головой. Потом подумал и все же сообщил:

— Запретная тема.

— Хорошо, — Иван вовсе не выглядел обескураженным. — Кто твой командир?

— Запретная тема.

— Цель вторжения?

— Ну какая может быть у вторжения цель? — капитан усмехнулся. — Вторгнуться. Занять позицию. Укрепиться. Захватить район. Это цель любого вторжения.

— Место постоянной дислокации?

— Город Ольстин. Объединенное Королевство.

Я заметил, как у Ивана напряглись мышцы на руках.

— Что такое Объединенные Королевства?

— Конгломерат миров под руководством Совета.

— Где находится город Ольстин?

— На западе Мельоны.

— Что такое Мельона?

— Мир, находящийся под протекторатом Объединенных Королевств.

— Сколько миров подпадает под протекторат Королевств?

— Запретная тема.

— Очень интересно…

Иван сунул руку в карман, достал сигарету и прикурил от свечки. За все время, что я его знал, курил он всего пару раз.

— Позволите и мне? — попросил квадро-капитан. — Всегда интересно попробовать новые сорта. Иногда удается испытать очень даже интересные вкусовые ощущения.

Иван кивнул, прикурил еще одну сигарету и поднес ее к губам капитана. Тот с удовольствием затянулся.

— Недурственно. Напоминает по вкусу табак, что растет на западном склоне Виджу.

— Что такое Виджу? — поинтересовался Денис, до этого момента молча слушавший импровизированный допрос.

Дон Гуало перевел взгляд на мальчика.

— Это, молодой Потенциал, такая гора.

— Почему ты назвал его Потенциалом? Кто это такие? — быстро спросил Иван.

Капитан усмехнулся.

— Не признать в нем Потенциала мог бы только слепой. Ведь, как я понимаю, это именно данный молодой человек послужил причиной безвременной кончины целых трех моих подчиненных? Потенциал — это тот, чья пси-матрица близка к стандартной единице или хотя бы выше восьми двенадцатых. У этого молодого человека, судя по всему, пси-матрица не ниже ноль восьми. Чтобы сказать точнее, нужно произвести хотя бы стандартный тест.

— Что такое пси-матрица?

— Здесь неизвестен этот термин? — Дон Гуало задумался. — Тогда я не уверен, что могу открыто говорить на эту тему. Зато я могу подкинуть вам очень интересную мысль для размышлений. Потенциалы такого возраста очень ценятся. Если этот молодой человек добровольно согласится присягнуть на верность Королевствам, то могу гарантировать, что вашей группе будет официально прощено то, что вы сделали сегодня. А также, что немаловажно, вам может быть предложена высокооплачиваемая работа и гражданство Королевств. А у молодого Потенциала при этом откроются невероятные перспективы! Поверьте, это обычная практика, а в сложившейся ситуации — просто очень хорошее предложение!

Денис подошел к капитану и плюнул ему в лицо.

— А родителей моих вы вернете, гады? А сестру? Ненавижу!

Дон Гуало поморщился, стереть слюну с лица он никак не мог, но взгляд он не отвел и ответил довольно твердо:

— Поверь мне, молодой человек, к смертям людей вашего мира мы не имеем ни малейшего отношения. Мы просто пользуемся ситуацией, и не более того. Так что обдумайте мое предложение еще раз, более взвешенно.

Денис отвернулся от него и опустился на диван. Плечи его тряслись, но слез в глазах не было. Да он просто в ярости, понял я. Он и правда до глубины души ненавидит и этого капитана, и всех тех, кто перевернул наш привычный мир или, по крайней мере, так или иначе в этом поучаствовал. Даже если ни капитан, ни загадочные Королевства ни в чем не виноваты, Денис все равно уже мысленно возложил ответственность за смерть своей семьи на них. И эта смерть, судя по всему, повлияла на мальчика слишком сильно. Не знаю, какой он был раньше, наверное, улыбался часто, особенно по утрам, когда солнечный зайчик ненароком заглядывал в окно. Но за все время моего с ним знакомства самую искреннюю улыбку я видел у него только один раз — сегодня, когда он сжег трех человек. В кого же ты превращаешься, Денис?

Иван помолчал, докурил сигарету и затушил ее об стол. Потом забрал окурок из губ дона Гуало и рукавом вытер ему лицо.

— Кто такой планировщик?

— О, — заулыбался вдруг капитан, словно предыдущей сцены и не было. — А вы не так уж и мало знаете, как хотите показать! Планировщик — тот, кто планирует.

Иван заулыбался в ответ.

— А что планирует планировщик?

— Планировщик планирует все, что требует планирования.

— Точнее!

— Запретная тема.

— Кто такие всадники, которых видели с солдатами?

— Запретная тема.

— Вы — один из всадников?

— Нет. Я — солдат, мое дело воевать.

— А всадники? Они не солдаты?

— В каком-то смысле. Подробнее объяснить не могу, запретная тема.

— Всадники отвечают за отлов рабов?

— Нет.

— Всадник выше по рангу, чем квадро-капитан?

— Да.

— Роль всадников?

— Запретная тема.

— Всадники — это планировщики?

— Нет.

— Всадники осуществляют общее руководство?

— Запретная тема.

Дон Гуало улыбнулся. Кажется, ему доставляло определенное удовольствие не отвечать на самые интересные вопросы.

— Откуда взялся замок?

— Типовая конструкция. Отвечает требованиям для временного проживания.

— Как вы умудрились построить его за одну ночь?

— Запретная тема.

— Где вы научились нашему языку?

— Запретная тема.

— Откуда берутся неизвестные виды существ?

— О, — удивился капитан. — Уже начали появляться? Быстро они. Это случайные пробои. От нас не зависит. Вы с ними поосторожнее, могут и такие твари пробраться, что от них лучше всего бежать как можно дальше.

— Что такое пробои? Откуда они берутся?

— Запретная тема.

Иван смахнул пот со лба.

— Да, капитан, ты не особо откровенен. Ярик, не желаешь о чем-нибудь спросить нашего гостя?

Я желал. Был у меня один вопрос, на который я бы очень хотел получить ответ.

Я собрался с мыслями, поднялся со стула, на котором просидел весь допрос, и шагнул к столу.

Дон Гуало взглянул в мое лицо и широко распахнул глаза.

— Я вас знаю! Вы же дон Ярый… — Он попытался было вскочить на ноги, но веревки помешали. Капитан рухнул на пол, лицом вниз. Иван, отодвинув меня в сторону, быстро наклонился и перевернул его. Изо рта капитана текла пена, глаза почти вылезли из орбит, мышцы его свела судорога.

— Твою мать! — Иван потряс капитана, словно надеясь таким способом вернуть его в чувство.

В комнату забежала Кира и согнулась над пленником.

— Плохо дело, но я попробую.

Она положила руки на капитана: одну на лицо, вторую — на грудь — и прикрыла глаза. Через несколько секунд его мышцы расслабились, глаза закрылись.

Кира убрала руки.

— Жить будет. Видно, чуть не перешел барьер. Хотел сказать что-то секретное, но не успел — это его и спасло.

— Ты слышала наш разговор?

Кира кивнула.

— Тут слышимость хорошая.

Иван обернулся ко мне.

— Ярослав, ты не мог бы объяснить, почему твой вид подействовал на него таким образом, что он хотел сказать и почему назвал тебя дон Ярый?

Я объяснить не мог. Мысли путались. Мне вдруг показалось, что я где-то уже видел этого капитана и не просто видел, а даже тесно общался с ним. Но где, когда, каким образом?

Кто я?

— Он пока не может объяснить, — сказала вдруг Кира. — Просто не помнит. А я могу! Но прежде…

Она вдруг резко кинула что-то прямо в меня. Несмотря на всю свою реакцию, увернуться я не успел.

Ноги мои сами собой подкосились, и я, успев только мимолетно удивиться, рухнул на пол, рядом со злосчастным квадро-капитаном.

Глаза сами собой закрылись.

Кира убила меня?

Перед тем как полностью покинуть этот мир, я услышал Кирины слова, слова девушки, которую я так любил:

— Вспоминай! Время пришло! Ты должен вспомнить! Вспоминай!

И я начал вспоминать…

## Часть 2. СЛУГА ИМПЕРИИ, или HOMO NOVUS [2]

### Глава первая. ОПАСАЙСЯ ПРЕКРАСНЫХ НЕЗНАКОМОК

— Эй, пацан, есть курить?

Я тревожно оглянулся. Райончик был тот еще — такие встречаются во всех городах, где есть хотя бы один крупный завод. И контингент в таких районах соответствующий: сами рабочие и, что самое плохое, их всевозрастные отпрыски, не способные зачастую ни на что, да ничего, собственно, и не желающие. Мечты их просты и ограничены вечерним пивом, которое лучше всего начать потреблять уже с утра, и постоянным поиском возможностей срубить денег по-легкому. Конечно, действующее законодательство при этом учитывать было вовсе не обязательно. Девяносто процентов городского быдла жило именно в таких «чудесных» районах. Гоп-стоп в подобных местах — явление настолько обычное, что я ни на секунду не усомнился в истинной цели «стрелявших» сигаретки.

«Стрелков» было трое, меньшим числом они и не ходили. Один крупный, двое помельче, на подхвате.

Не курю, — машинально ответил я.

Впрочем, что бы я ни сказал, итог был бы тем же самым. Не подходил я под физиогномические стандарты этого района, с моим вполне интеллигентным лицом, хорошей прической, несколькими килограммами лишнего веса и замшевым пиджаком за сто баксов. Дернул же черт поехать сегодня к этому клиенту, вдруг возжелавшему сайт для своей конторки. Да еще машина внезапно забарахлила, и пришлось ехать даже не на такси, а, в целях экономии средств, на городском монстре передвижения — маршрутке, от которой до намеченной цели было еще добрых пятнадцать минут пешком.

— Че? — не понял крупный.

— Не курит, — сообщил ему один из мелких и смачно сплюнул на землю. Голос у мелкого был хриплый, прокуренный.

Крупный не задумался даже на секунду и кивнул.

— А десять рублей дай? — продолжил опрос хриплый.

— Нет денег с собой. — Я судорожно соображал, как удачнее избежать негативного развития ситуации.

Бежать было некуда, я, по глупости, решил еще и срезать расстояние, пройдя через дворы. Тут далеко не убежишь. Троица гоп-стопщиков была на своей территории, и наверняка они знают местность как свои пять пальцев. На помощь извне рассчитывать бесполезно — люди, шедшие мимо, старательно не замечали происходящего. «Не лезь в чужие дела — целее будешь» — с этим правилом заводских районов я был знаком не понаслышке. Доблестных стражей порядка здесь тоже не сыскать. Ну а, собственно говоря, что им тут делать? На местных жителях особо не заработаешь, а лишняя головная боль никому не нужна.

— А если найду? — поинтересовался хриплый и шагнул вперед. Крупный гопник и третий встали по бокам, отсекая пути для потенциального побега.

Выходов было два: либо сдаться на милость победителя, оставшись в итоге без бумажника, часов, мобильника, а возможно, без пиджака и туфель, либо попытаться прорваться с боем и с огромной вероятностью вдобавок к материальным потерям лишиться еще пары зубов, а то и вовсе оказаться в больнице. Местное быдло в средствах было неразборчиво, а вероятность того, что хоть у кого-то из них в кармане есть нож или кастет, была, по моему мнению, равна ста процентам.

— Нету наличных, — повторил я.

— А мы поищем, вдруг есть? А может, и телефончик позвонить найдется… — предложил хриплый и, уже совершенно не сомневаясь в своем праве, шагнул ко мне и схватил за отворот пиджака.

Я рванулся назад, и хриплый выпустил пиджак из рук.

— Ты че? Борзый? — не понял он и достал из кармана предсказанный мною нож. Вторая часть «марлезонского балета»…

Внезапно во двор, сверкая мигалкой, влетел старенький милицейский «газик». Его появление здесь было настолько неожиданным и невероятным, что троица гоп-стопщиков на мгновение просто оторопела.

— Атас! Мусора! — первым сообразил крупный и, не обращая ни малейшего внимания на своих «товарищей», бросился бежать. «Товарищи», ни секунды не сомневаясь, последовали за ним.

«Газик» подъехал и остановился рядом со мной. Из машины выглянул толстый сержант:

— Слышь? Где тут дом двадцать три? Полчаса уже ищем, мля… Ненавижу этот район, тут все одинаковое!

— Не знаю, я не местный…

— А, — огорчился сержант. — Ну ладно тогда… А дружки твои чего ломанулись? Может, они знают, где этот гребаный двадцать третий дом?

Мне вдруг стало безумно весело, но каким-то непостижимым образом я все же сумел сдержаться.

— Дела у них просто… — выдавил я, надеясь, что дикий смех не прорвется наружу. С милицией лучше не шутить, они, как дети, беспричинный смех обязательно приняли бы на свой счет, и последствия этого могли стать просто непредсказуемыми.

— Ну ладно тогда, — решил сержант. — Будем дальше искать… Поехали!

Машина, все так же весело озаряя округу мигалкой, развернулась и выехала из двора.

Тут меня все же прорвало. Смеялся я долго, взахлеб и никак не мог остановиться.

Бабуська, проходившая мимо, неприязненно прошипела в мою сторону:

— Наркоманы, гады поганые… Алкашня! Разворовали страну, дерьмократы, и жрут водку с утра пораньше! Сволочи! Сталина на вас нет! Он бы вас, вшей, быстро повыводил, свиньи тухлые!..

Представив себе на секунду подпорченную свиновшу-демократа, выпивавшую спозаранку, сразу после порции кокса, а в свободное время воровавшую деньги у Сталина, я замер. Картина была жуткая. Смеяться что-то расхотелось, как, собственно, и продолжать движение в прежнем направлении. Решив более не искушать судьбу, я быстрым шагом пошел назад к остановке транспорта, постаравшись, чтобы путь мой не совпал с маршрутом потенциального бегства гопников. Всех денег не заработаешь, а с клиентом лучше встретиться в более цивилизованном месте.

Успешно преодолев этот отрезок пути и загрузившись в очередную маршрутку, я набрал номер клиента, к которому так и не добрался. Клиент вошел в положение и удовлетворился объяснением о том, что «возникли непредвиденные трудности» и «придется перенести на понедельник», так что хотя бы по этому поводу можно было не беспокоиться. Договорившись встретиться субботним утром, я поступил неразумно. Лучше потратить выходные на что-нибудь более приятное.

Доехав до центра, я покинул маршрутку с чувством величайшей благодарности за то, что все же добрался живым. Страшный это транспорт, для экстремалов. Гастарбайтеры гоняют так, что пассажирам только и остается либо тихо молиться, либо покупать свои тачки, либо вообще ходить пешком.

Центральная улица города была исключительно пешеходной, наподобие московского Старого Арбата. По обе стороны бессчетным числом располагались множественные кафешки и магазинчики. Люди, радуясь выходным, спешили незамедлительно потратить то, что заработали на неделе.

Я купил пакетик с соком и присел на лавочку. Идти никуда не хотелось, интересно было просто вот так сидеть и лениво наблюдать за проходящими мимо пешеходами.

Солнце припекало, было приятно и спокойно, так можно было промечтать весь день, а вечером внезапно нагрянуть к знакомым, прихватив по дороге бутылочку коньяка.

И тут я увидел ее…

Девушка была не просто симпатичная, она была невероятная красавица. Ее правильные черты, четко очерченные скулы, изумительных изгибов фигура с тонкой талией и грудь, подчеркнутая платьем, составляли столь идеальную картинку, какую я не встречал даже в своей весьма разнообразной коллекции мужских журналов. Мимо такой редкой смеси неземной красоты и в то же время легкой беспомощности пройти было невозможно. Но, несмотря на восторг, охвативший меня при первом же взгляде, брошенном на девушку, я не смог не заметить легкую ее растерянность.

Она слегка недоуменно осматривала проспект, словно не совсем понимая, как она тут оказалась и куда ей двигаться дальше. Так она стояла уже минут пять и, что было самым поразительным — совершенно не привлекала к себе внимания прохожих. На нее даже не смотрел никто! Ни один из прогуливавшихся по проспекту молодых людей, явно подыскивавших себе развлечения на вечер, словно не замечал ее.

Это было просто невозможно! Настолько же невероятно, как если бы посреди улицы вдруг опустился космический корабль, из которого повыпрыгивали бы зеленые пришельцы, а к ним тут же подошел бы гаишник и выписал штраф за парковку в запрещенном месте.

Поразмыслив еще с минуту, я пришел к выводу, что ситуация с космическим кораблем выглядит гораздо реальнее, учитывая изумительную наглость местных представителей правопорядка…

Девушка между тем прекратила осматриваться и решительно направилась в сторону одного из ближайших бутиков.

Я уставился на ее стройные, длинные ножки, которые просвечивали сквозь легкий летний сарафан, и, как зачарованный, побрел за ней следом.

Оторвать от нее взгляд было выше моих сил.

Девушка зашла в магазин и, немного подумав, осторожно ступила на эскалатор. Я мельком увидел в одном из множества висевших вокруг зеркал ее отражение. Девушка открыто и радостно улыбалась, словно обычная поездка на эскалаторе на второй этаж рядового магазинчика, которых вокруг десятки, доставляла ей ни с чем не сравнимое удовольствие.

Сердце у меня странно защемило. Несмотря на все свои поразительные внешние данные, она выглядела… неиспорченной… Так просто не бывает, тем более в наше время, когда все вокруг продается и покупается… Несмотря на весь свой здоровый цинизм, наработанный двадцатью семью прожиты-ми годами, у меня даже на секунду не возникло в голове ни малейшей пошлости. Я просто смотрел на нее и наслаждался…

День сегодня был необычный, слишком насыщенный событиями. Бывают такие дни, когда с утра просыпаешься со странным чувством. Словно что-то должно произойти, что-то невероятно важное, значимое, и главное — не упустить это что-то, этот редкий шанс, который выпадает только раз в жизни, да и то не у всех.

Сегодняшнее утро началось для меня именно так. Я проснулся рано, с удивительным настроением, словно выиграл вчера сто миллионов в лотерею, а сегодня уже мог начать их тратить, воплощая все давнишние мечты.

Потом чуть все не испортили эти мелкие уголовники, но уже только то, что утренняя встреча с ними окончилась для меня безо всяких последствий, было поводом для отличного настроения.

Никаких дел на сегодня больше не было, а вчерашний вечер закончился неожиданно удачно — крупным заказом, который я всеми силами пытался получить уже третий месяц. Так что на выходные, кроме той поездки, едва не окончившейся плачевно, не было запланировано ничего, лишь отдых и развлечения, а что может быть приятнее, чем наблюдать за такой прекрасной девушкой?..

Особого удовлетворения от своей жизни я в последнее время не испытывал. Все было обычным и заурядным, все как у многих. А хотелось иногда чего-то… например, уехать куда-нибудь далеко-далеко, где море, пляж, красивые девушки, или, наоборот, где мороз, бесконечные леса и бородатые суровые мужики… В общем, романтики хотелось, приключений, дороги. Сложно в наше время с романтикой. А всех путешествий за всю жизнь всего-то и набралось, что недельная поездка в Турцию да трехдневный тур в Испанию…

Девушка между тем поднялась на второй этаж и с видимым интересом принялась перебирать всевозможные женские вещички, развешенные повсюду.

Я тихонечко встал в сторонке, сделав вид, что рассматриваю занимательный кожаный аксессуар, но сам смотрел только на нее. И вдруг поймал себя на мысли, что мог бы стоять так вечно… Просто стоять и смотреть…

И снова меня поразило то, что никто из прочих посетителей магазина, ни мужчины, ни женщины, не обращали на девушку внимания. Они словно обтекали вокруг нее, ни на мгновение не задерживая на ней взгляда. Это было очень странно…

День был субботний, людей вокруг было много, несмотря на отличную, почти что летнюю погоду, достаточно редкую в этих широтах для самого начала весны.

Девушка переходила из отдела в отдел, а я неотступно следовал за ней, держась на некотором расстоянии и стараясь не попадаться ей на глаза.

Девушка выбрала несколько вещей и пошла в одну из примерочных. Я занял удобный наблюдательный пункт так, чтобы видеть вход в кабинку. В голове уже с полчаса крутилось только одно: «Подойти? Не подойти?»

Подойти было страшно, не подойти — просто невозможно. Почему-то я был уверен, что никогда не смогу себе простить, если сейчас оробею и упущу эту возможность. Нужно, обязательно нужно хотя бы просто попытаться…

Опыта знакомств с представительницами прекрасного пола мне было не занимать, но тут все представлялось совсем иначе…

Краем глаза я вдруг заметил какое-то движение чуть в стороне — там, где его не должно было бы быть — на полу. Я на секунду оторвал взгляд от входа в примерочную кабинку и просто остолбенел. По полу ползла змея, самая настоящая, живая, она, извиваясь, передвигалась очень быстро и вполне целенаправленно. На змею никто не обращал внимания, словно ползающая по магазину гадина явление вполне заурядное. Змея ловко огибала прочих посетителей магазина и тихонько шипела время от времени.

«Это уж слишком!» — подумал я и стал усиленно соображать, не мог ли перегреться на солнце. Ясно было, что змею вижу я один, иначе женщины, присутствующие здесь, наверняка подняли бы невероятный визг. А раз змею вижу только я, то, вполне вероятно, что ее не существует!

«Ложки нет!» — как сказал бы Нео.

Но змея между тем существовала. Она проползла уже половину зала и двигалась очень уверенно. Прикинув в уме траекторию ее движения, я понял, что ползет гадина именно к кабинкам для переодевания, и я был точно уверен, что знаю на все сто процентов — к какой именно из кабинок она держит курс.

Змеюка не подвела ожиданий. Когда уже не оставалось ни малейших сомнений, что ползет она именно туда, где примеряла вещи прекрасная незнакомка, я не выдержал и рванул вперед. Змея опередила меня всего на пару мгновений и, просочившись под плотную штору, прикрывавшую содержимое кабинки от посторонних любопытных глаз, скрылась внутри.

Я, не раздумывая ни секунды, рванул занавеску в сторону и тут же замер на месте, не в силах даже вздохнуть от охватившего меня восторга.

Девушка только что сняла свой сарафан, очевидно намереваясь примерить бежевое платьице, которое держала в руках. В первое мгновение мне, ошеломленному открывшимся зрелищем, показалось, что белья на ней не было совершенно.

Лифа девушка не носила, обходясь только крохотными трусиками телесного цвета.

Девушка повернулась, крупная грудь ее, идеально правильной формы, ничуть не оттянутая вниз, несмотря на свой внушительный размер, колыхнулась, и я понял, что за такой вид готов убить любого.

— Гадина… — прошептал я, внезапно севшим голосом, вдруг вспомнив о цели своего вторжения, и закрутил головой, пытаясь отыскать, куда подевалась тварь. Змеи видно не было.

Девушка, ошарашенная не меньше меня, еще мгновение так и стояла передо мной, во всем своем великолепии, потом, опомнившись, залепила мне такую оглушительную пощечину, что я просто отлетел к стенке кабинки и сполз по ней на пол. Тут-то я и увидел змею, притаившуюся за складкой шторы.

— Сам ты гадина! — возмущенно заявила девушка и, судя по всему, приготовилась лягнуть меня изо всех сил.

Объяснять было некогда, я просто физически почувствовал, что еще секунда — и змея бросится.

Девушка, стараясь насколько можно прикрыться платьем, занесла ногу для удара. Я потянулся к змее, и в тот же миг она, резко распрямившись, метнулась вперед. Я до этого и не подозревал, что змеи способны на такое. Молниеносным движением я все же умудрился достать тварь и сбить ее в сторону. Змея, прямая словно стрела, пролетела мимо девушки, ткнулась в стену и свалилась на пол, но мгновенно свернулась в кольцо и тут же вновь напряглась, готовясь к повторному броску.

Тут девушка, наконец, узрела грозившую ей опасность, чему я в глубине души несколько удивился. Я уже вполне уверился, что змея — лишь плод моего воображения.

Одним невероятно быстрым движением руки девушка отбросила в сторону платьице, позволив мне еще раз полюбоваться своим идеальным телом. В ее руках неизвестно откуда появился небольшой кинжал со странным, слегка искривленным лезвием.

Змея распрямилась и вновь взлетела, но девушка, плавно сместившись в сторону, легко взмахнула рукой с кинжалом, и этого вполне хватило. Голова змеи отделилась от тела, и обе части рухнули на пол. Девушка наступила каблучком туфельки на змеиную башку, которая тут же лопнула, а тело еще некоторое время продолжало конвульсивно подрагивать и вскоре затихло.

Девушка удовлетворенно кивнула и, не обращая на мою особу, замершую с открытым ртом, но продолжавшую непроизвольно глазеть на ее грудь, ни малейшего внимания, быстро натянула на себя сарафан.

— Что это было? — выдавил я, не отрывая от нее взгляда.

— Смаргл, — ничуть не удивившись, ответила девушка. — Выследил меня. Жаль, думала, хотя бы немного времени еще есть…

Я, сидя на полу, задумчиво разглядывал то, что осталось от головы змеи. Из того отверстия, что раньше являлось ее ртом, капало на коврик нечто ярко-зеленое, успев прожечь там за это время довольно заметную дыру.

— Как ты вообще умудрился его увидеть? — спросила девушка, попутно разглядывая по неисправимой женской привычке свое отражение в зеркале. — Это же практически невозможно, чтобы обычный ливинг умудрился засечь охотящегося смаргла, да еще и помешать ему…

Я только пожал плечами.

— Впрочем, — продолжила девушка. — Мне-то это только на пользу пошло… Вот был бы праздник сегодня в Королевствах, в определенных кругах, конечно, если бы не ты! А так еще повоюем!

— В Королевствах? — переспросил я.

— Неважно, — отмахнулась красавица и спрятала кинжал в сумочку. По моему мнению, сумочка была раза в два меньше самого кинжала. Как она его туда втиснула, было совершенно неясно. — Ну что ж, мне пора! Благодарю тебя, доблестный ливинг, за твою своевременную помощь! Ты, сам того не зная, сделал великое дело! А теперь позволь попрощаться! И извини за пощечину, сам понимаешь, ошиблась слегка… Представь только — когда к тебе, совсем даже неодетой, вваливается наглый ливинг, да еще и обзывается при этом…

Девушка весело рассмеялась и сделала было шаг к выходу из кабинки, но внезапно остановилась и нахмурилась.

— Знаешь, а ведь ты и меня, по идее, видеть не должен… Однако видишь же, и даже умудрился углядеть гораздо больше положенного…

Я почувствовал, как краснею. Такого со мной не бывало лет с шестнадцати.

Девушка внезапно с силой хлопнула себя по бедру.

— Проклятие! Совсем глупая стала, расслабилась чересчур! Тебе ведь теперь нельзя здесь оставаться! Убийство смаргла ливингу никогда не простят! А то, что видел один смаргл, — видели все… Так что придется мне тебя огорчить — ты теперь персона из списка «их разыскивает милиция», так, по-моему, у вас говорят?..

Я, осознав ее последнюю фразу, вскочил на ноги.

— В смысле? Что ты имеешь в виду?

Девушка невесело посмотрела на меня.

— Не повезло тебе, парень, меня повстречать… За тобой теперь начнется охота, и кончиться она может только с твоей смертью… Извини… Выход у тебя только один — придется уходить со мной. Это, конечно, не по правилам, но, думаю, наши войдут в положение… В любом случае, достанется только мне, а ты будешь в безопасности! Решено!

Мне совсем перестало нравиться происходящее.

— Подожди-ка, а поподробнее можно? Что вообще происходит? Кто ты? Куда мне надо идти?

— Могу пока ответить только на один вопрос. Меня зовут Кира. Остальное позже!

Девушка решительно взяла меня под руку и потянула за собой.

— Надо уходить, шархары могут появиться в любую минуту!

— Шархары? — переспросил я, не особо, впрочем, надеясь на толковый ответ. Я оказался прав.

— Позже, все позже…

Я с невероятным удивлением осознал, что по неведомой причине доверяю этой странной незнакомой красавице и готов делать абсолютно все, что она говорит. Это было совсем на меня не похоже, но, видно, день сегодня был на самом деле особенный.

Магазин мы покинули спокойно. Никто не обратил на нас ни малейшего внимания. Такое ощущение, что шума, произведенного в кабинке, тоже никто не слышал.

Видно, способности моей новой знакомой оставаться незамеченной временно распространились и на меня.

Кира, не отпуская моей руки, при первой же возможности свернула на менее оживленную улочку и углубилась в проходные дворы.

На лавочках во дворах сидели многочисленные компании, попивающие пиво по случаю хорошей погодки. Я потихоньку начал привыкать, что нас не замечают. Это только радовало, дополнительных неприятностей не хотелось.

— Куда мы? — поинтересовался я.

— Уже недалеко, — Кира кивнула головой в неопределенном направлении. — Лишь бы успеть…

Дворы кончились внезапно, показался заросший травой и мелким кустарником пустырь.

Кира почти бежала, поминутно оглядываясь назад. По пустырю передвигаться было сложнее. Хватка у нее оказалась железной, если бы не она, то я успел бы уже упасть пару раз, ноги постоянно умудрялись попасть в незаметные ямки.

— Все! — Кира резко остановилась. — Пришли! Нам сюда!

Девушка указала на полузасыпанный землей канализационный люк, практически незаметный на первый взгляд.

— И что там? — полюбопытствовал я.

— Скоро узнаешь…

Она извлекла из ближайших кустов припрятанный там заранее железный ломик и, ловко подцепив крышку люка, оттащила ее в сторону. Мое участие ограничилось пассивным наблюдением за ловкими действиями девушки. Помощь ей явно не требовалась.

— Нам точно туда? — спросил я, впрочем уже догадываясь, каков будет ответ. Желтая пресса частенько информировала доверчивых горожан о тех ужасах, что таят в себе канализационные туннели. Может, красавица Кира — безумный диггер? Или член сатанинской секты, и стоит только с ней спуститься вниз, как назад дороги уже не будет?..

— Именно! И поторопись, времени крайне мало… Все… Не успели…

Я обернулся. Со стороны домов к нам, очень быстро преодолевая расстояние, приближались четверо крайне подозрительных личностей. Мало того что одеты они были в темные костюмы, очень элегантные на первый взгляд, так еще и в руках держали нечто, крайне напоминающее огромные двуручные мечи, по крайней мере как я представлял их себе.

— Шархары! Скорее…

Кира буквально втолкнула меня в темную дыру, я еле успел зацепиться руками за скобы, прикрепленные сбоку колодца. Напоследок я успел увидеть, что шархары побежали, быстро побежали, слишком быстро…

— Спускайся! Торопись! Иначе нам конец…

Я внял совету и, со всей возможной скоростью, на ощупь начал ползти вниз. Сверху, чуть не наступая мне на руки, спускалась девушка. При желании, подняв голову вверх, можно было насладиться очень даже интересным видом, но почему-то, как только мне вспоминались загадочные люди в костюмах, но с мечами в руках, всякие прочие желания, кроме мечты стать быстрым зайцем, пропадали.

Спуск длился недолго, внезапно ноги мои ткнулись о твердую поверхность, и тут же сверху на меня упала Кира.

— Бежим, бежим, не останавливайся!

Куда бежать — было совершенно неясно. Вокруг было страшная темень, только сверху слегка пробивался слабый свет.

— Ах, демоны, — спохватилась девушка. — Темно! Где же это… не могла же я забыть… Сейчас…

Кира прикоснулась к небольшой, изящной подвеске, что висела на ее шее, и особым образом прищелкнула пальцами. Прямо перед моим носом появился небольшой шарик света. От него ощутимо несло жаром.

— Беги за шаром! Скорее!

Удивляться времени не было.

Шарик, словно живой, полетел вперед, освещая коридор на пару метров в обе стороны от себя. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Кира неслась впереди меня, умудряясь замечательно ориентироваться в том тусклом свете, что давал шарик.

Пол туннеля был совершенно сухой, что никак не соответствовало моим представлениям о канализации. Бежали не слишком долго и уже минут через пять вылетели из туннеля на небольшое пространство идеально круглой формы. Шарик завис у нас над головами, временами мерцая, но света, излучаемого им, хватало, чтобы иметь возможность осмотреться вокруг.

— Мне надо минуту. — Кира беспокойно оглядывалась на темноту позади нас. Из туннеля не доносилось ни звука. — Если они появятся, попробуй их задержать… Хотя вряд ли у тебя получится…

Мне это ее замечание не понравилось вовсе. Но, как я догадывался, мои комментарии были бы излишними, поэтому я просто встал в сторонке и стал наблюдать за происходящим.

Кира, не теряя времени, вытащила из сумочки кинжал и сунула его мне в руки. Кинжал был достаточно увесистым и неожиданно теплым на ощупь.

Девушка вновь залезла в недра своей сумочки, выудила оттуда странную темную горошину и швырнула ее на землю. Горошина, к моему изумлению, не отскочила в сторону, а словно прилипла к полу. Через мгновение она стала увеличиваться в размерах и засияла спокойным, синим цветом.

Я воспринимал все происходящее с глубочайшим внутренним спокойствием, при этом прекрасно осознавая, что все это крайне ненормально и неестественно, что так просто не бывает…

— Ну давай же, скорее, скорее… — Кира нервно поглядывала на горошину. Горошина росла. — Демоны вселенной! Линии, ну почему вы еще такие слабые?..

Я скорее почувствовал, чем увидел, движение позади. Быстро повернувшись и держа оружие перед собой, я вдруг с удивлением обнаружил, что кинжал ткнулся во что-то мягкое, податливое. Испугавшись, я выпустил клинок из рук. Из темноты на свет шагнул один из загадочных шархаров. Кинжал торчал в его груди, глубоко, по самую рукоять.

Глаза у шархара были звериные — с вертикальными, как у кошки или рыси, зрачками.

Он посмотрел на меня и молча, так и не издав ни единого звука, рухнул на пол. А вот меч, который шархар держал в руках до последнего момента, издал мерзкий, скрежещущий звук, шлепнувшись на бетонные плиты пола.

Кира обернулась на звук и так и замерла с открытым от удивления ртом.

— Ты убил шархара?

— Он сам умер, — мне стало неловко. Кто же виноват, что эти шархары такие неуклюжие…

Девушка только покачала головой.

— Кинжал вытащи. Сейчас остальные подоспеют.

Я послушно потянул за рукоять. Клинок вышел из тела шархара так же легко, как и проник туда.

До меня только сейчас стало доходить то, что я только что умудрился совершить! Убийство человека, да еще преступной группой (а какой же еще, с такой-то подозрительной девицей, таскающей в сумочке смертоносные ножи), да вдобавок по предварительному сговору… Лет пятнадцать точно дадут, можно даже не сомневаться… Но я не испытывал ни капли страха или сожалений. Почему-то мне казалось, что, не повернись я так удачно, был бы сам уже мертв. Но ведь, тем не менее, — я убил! И ничего не чувствую при этом… Так разве бывает? Я решил списать все на последствия шока и на время успокоился.

— Сюда, ближе, сейчас откроется… Линии Жизни еще очень слабы! Поэтому все работает так медленно…

Кира нетерпеливо похлопывала себя по бедру Свет от горошины стал почти непереносим, как вдруг резко спал, а вместо горошины появилось большое мерцающее сине свечение прямо в воздухе.

— Готово! Нам туда. Прыгай! Я за тобой!

— В смысле, прыгай? — не понял я.

— Иди в портал, только быстро, некогда объяснять…

Из темноты бесшумно выступили три жуткие фигуры и строгих костюмах и синхронно взмахнули руками, напоминая при этом трио безумных дирижеров, связанных одной нитью. Кира резко крикнула и прыгнула на меня, с силой толкнув прямо в яркий свет.

Все произошло очень быстро, но я успел увидеть то, что кинули шархары. Это были смарглы. Прямые как стрелы, с распахнутыми пастями, они летели прямо на нас. Кира ловко увернулась в сторону и боком вступила в синий свет, тут же исчезнув.

Я влетел туда в то же мгновение, успев почувствовать, как руку обожгла нестерпимая боль. Смаргл вцепился в нее зубами, и рука моментально онемела. Боль стремительно распространялась по всему телу и вскоре стала настолько непереносимой, что сознание померкло.

### Глава вторая. МЕНЬШЕ ЗНАЕШЬ — КРЕПЧЕ СПИШЬ

Я приходил в себя постепенно. Боли не было, но сама мысль о том, чтобы открыть глаза, доставляла исключительную неприязнь. Я решил некоторое время просто тихонечко полежать и послушать, тем более что рядом разговаривали о вещах, имеющих ко мне самое непосредственное отношение.

— Да уж, натворила ты дел… — Голос был незнакомый, низкий, с заметной хрипотцой.

— Да я сама все знаю, Берг, но что было делать? — Этот голос я узнал бы из тысячи. Таинственная красавица Кира. Значит, и все прочее: смарглы, шархары, канализация — все было явью. — Я уже сделала доклад Вероне и с группой поговорила… Виновата, знаю, готова понести наказание…

Берг тяжело вздохнул.

— Толку теперь от наказаний? Хорошо, живая ушла. Повезло хоть в этом… Ты — слишком ценна, чтобы так собой рисковать. А в минусах то, что еще один стационарный выход потерян. Ох уж этот, как он там называется у ливингов? Жопинг?

Кира хихикнула.

— Шопинг. Прости, я увлеклась. Не думала, что вычислят так быстро.

— Женщины, женщины… ну да ладно… что с ливингом делать собираешься?

Я насторожился, речь, судя по всему, шла именно обо мне.

— Ему восстанавливаться надо. Не понимаю, как он выжил после укуса. Не должен был, а выжил… Хотя надо еще посмотреть, что с ним будет, когда очнется. Может, в разуме повредился, всякое бывает. Дурачком стал…

Этого я стерпеть уже не смог.

— Сама такая, — огрызнулся я и открыл глаза.

Первое, что я увидел, настолько меня потрясло, что глаза я тут же закрыл, так, на всякий случай.

С закрытыми глазами слышны были только некие звуки словно по пустой бочке колотили изо всех сил здоровенной железкой палкой. Кажется, это смеялся Берг, который, собственно, и явился моим очередным потрясением.

Я медленно приоткрыл один глаз.

Берг впечатлял. Это был не человек… человек просто не мог обладать такими размерами. Огромный, с лицом словно вытесанным из камня, он внушал почти суеверный ужас. Через все его лицо проходил страшный шрам, буквально на сантиметр не добравшись до глаза. Одет он был незатейливо: в просторные льняные штаны и рубаху, распахнутую на широкой, как обеденный стол, груди.

— Ливинг очнулся, — констатировал он. — Вроде дураком не стал!

— Меня зовут Ярослав, — представился я. — Можно просто — Ярик.

— Ливинга зовут Ярик, — повторил Берг. — Странное имя… впрочем, что с ливинга-то взять? Ладно, некогда мне тут с вами рассиживаться. Ты, Кира, притащила ливинга, тебе за него и отвечать.

Мрачно покачав головой, отчего висевший на потолке светильник непривычной формы чуть не был снесен напрочь, Берг вышел из помещения. Только сейчас я понял, сколько места занимал Берг: комната после его ухода сразу стала казаться гораздо просторнее. Я закрутил головой и наконец увидел Киру. Она стояла у широкого окна и смотрела прямо на меня. Странно как-то смотрела, настороженно…

Мне показалось, что она стала еще прекраснее, хотя такое представить было просто невозможно. Может, подобное ощущение создавалось из-за непривычной одежды, напоминашей древнеримскую тогу до пола с высокими разрезами на бедрах. Свет солнца будто пронизывал насквозь всю ее тонкую фигуру. Зрелище было великолепное!

— Рада, что с тобой все в порядке, — улыбнулась, наконец, Кира. — Не надеялась даже, если честно…

— Думаешь, в порядке? — удивился я.

Кира серьезно кивнула.

— Удивительно, но в порядке. После укуса смаргла мало кто выживает.

— Ну хоть в этом повезло, — согласился я. — Чего нельзя сказать обо всем прочем…

— Не волнуйся, здесь, в замке, ты в полной безопасности! Сюда никто посторонний проникнуть не сможет!

— Да, — я кивнул. — Вот теперь мне все понятно, и я абсолютно спокоен!

Кира недоуменно взглянула на меня и вдруг рассмеялась. Я не смог долго сопротивляться ее обаянию и через мгновение расхохотался сам. Смеялись мы долго и самозабвенно, все напряжение куда-то ушло, а на душе вдруг стало легко и приятно.

Я с трудом приподнялся на кровати, тело слушалось плохо. Кажется, последствия от укуса гадины были не такие уж и безобидные.

— Ты все скоро узнаешь, — отсмеявшись, серьезным тоном сообщила Кира. — Теперь, к сожалению, выбора у тебя кет. Точнее, выбор есть всегда, но не всегда альтернативы равнозначные. Пока отдыхай, набирайся сил. Я не буду тебе мешать. После поговорим.

Я хотел было сказать, что сил уже набрался достаточно и в отдыхе не нуждаюсь, в отличие от информации. Но Кира, не слушая возражений, подошла к постели и положила руку мне на грудь. Глаза моментально закрылись, дрема навалилась с непреодолимой силой, и, более не сопротивляясь, я уснул.

Снилось мне что-то непонятное, огромная мрачная башня где-то на краю мира. Башня была гигантской и упиралась, казалось, прямо в небо.

От башни по выжженной, опустошенной земле двигалась ровными рядами невероятная армия. Двигалась слаженно, размеренно. Ряды бойцов молча маршировали, командиры выкрикивали редкие указания. Позади каждого полка солдат шагали гигантские животные, чем-то напоминающие слонов с бронированными панцирями на спинах, только были они в разы крупнее земных собратьев.

Некоторые полки состояли не только из людей. Я увидел несколько дюжин медведей, слаженно двигавшихся наравне с остальными. В воздухе парили огромные существа, похожие на древних птеродактилей. Были и другие существа, но подробнее рассмотреть я уже не успел.

Внезапно войско пропало, и я оказался в холодном, едва освещенном зале, посреди которого над большим, темного дерева столом склонились несколько человек.

Разговора их слышно не было. Все присутствующие были одеты в одинаковые темные одежды простого покроя.

Только один отличался от прочих внешним видом. Высокий, очень худой, с густой копной темных волос, высоким лбом и аристократическим орлиным носом, он не участвовал в общей беседе, только время от времени, судя по шевелению губ, вставлял редкие замечания. Когда он говорил, прочие моментально умолкали. Сидел он во главе стола, откинувшись на спинку просторного кожаного кресла. Все это с виду очень напоминало обычное совещание в каком-нибудь крупном офисе, а мужчина — генерального директора компании, если бы не его одежда. Темно-пурпурная мантия, накинутая на закованное в броню тело, и корона, сверкающая при свете ламп крупными драгоценными камнями.

Внезапно он поднял голову и взглянул прямо мне в глаза, зрачки его изумленно расширились, а меня тут же закрутило в воздухе и выкинуло прочь из зала.

Я проснулся в поту, перевел дух и снова задремал.

На этот раз спал я почти без сновидений, зато крепко и долго.

Второй раз проснулся я от того, что явственно ощутил рядом с собой чье-то присутствие.

Напротив моей постели, в удобном кресле, сидел мужчина, на вид лет тридцати пяти, изящный и элегантный до невозможности.

Перехватив мой уже вполне осознанный взгляд, мужчина Дружелюбно улыбнулся и, слегка откинувшись на спинку кресла, заговорил:

— Доброе утро! Позвольте представиться, меня зовут Верона. А вы предпочитаете называться Ярослав, насколько я знаю. Поправьте меня, если ошибаюсь!

— Доброе… — задумчиво протянул я, слегка сомневаясь в справедливости этого утверждения. С остальным же я спорить не мог. — Вы правы, Ярослав или Яр, можно просто Ярик.

— Рад знакомству, — Верона достал из внутреннего кармана пиджака золотой портсигар, украшенный несколькими бриллиантами, раскрыл его и протянул мне: — Угощайтесь! Сигары отменные!

Я покачал головой.

— Не курю сигары, спасибо.

— Ну а я, с вашего позволения, угощусь.

Верона вытащил тоненькую сигарку и, не торопясь, раскурил ее. По комнате разнесся приятный аромат, я даже пожалел, что так опрометчиво отказался от предложенного «лакомства».

— Вы, наверное, не совсем понимаете, что происходит, не так ли? — Верона пристально посмотрел на меня. Взгляд у него оказался тяжелый, выдержать его было непросто, но я глаз не отвел. В конце концов, я ни в чем не виноват, наоборот, это меня укусила ползучая тварь, это за мной гнались страшные люди с мечами, и, возможно, все произошло по вине вот этого самого элегантного господина, курящего сигары, стоящие, по самым скромным прикидкам, долларов пятьдесят за штуку.

— Вы правы, я не понимаю ни что происходит, ни где я нахожусь, ни многое другое…

Верона довольно кивнул.

— Я удовлетворю ваше любопытство в полной мере. Но обо всем по порядку. Начнем с вашего местонахождения. Это… гм… один из самых интересных вопросов… Локально вы находитесь в моем замке, а вот глобально… С этим все несколько сложнее…

Я и сам уже догадался, что с этим сложнее, но очень боялся даже мысленно представить — насколько именно.

— Вы находитесь не совсем в своем мире, — внимательно глядя на меня, продолжил Верона. — Точнее, совсем не в своем мире, так будет несколько точнее…

Подобной гадости я и ожидал. И мир не свой, и змеюка покусала, и убить кого-то пришлось… Просто отличные выходные. Сейчас, вдобавок ко всему, в лучших традициях, окажется, что я суперизбранный и должен всего-навсего спасти мир или вселенную. Я припомнил свой сон о башне и странном человеке и совсем пригорюнился. Вот и первый вещий сон, пожалуйста вам…

— Я избранный? — тихонечко спросил я.

Верона изумленно приподнял левую бровь.

— Какой избранный?

— Ну, — я поразился его несообразительности. — Нео, например, или Люк Скайуокер? Я сражался со смарглом, потом убил шархара, попал в другой мир, выжил после укуса, увидел вещий сон… Я избранный? Мне предстоит спасти вселенную?

Верона слушал с все возрастающим удивлением. Когда поток моего красноречия угас и я притих в ожидании ответа, Верона попытался было сдержаться, но не смог и аж захрюкал от смеха, чуть не подавившись при этом своей сигарой.

Я сердито наблюдал за ним, не находя в происходящем ничего веселого.

Отсмеявшись вволю, Верона достал из кармана небольшой платочек и вытер слезы, выступившие в уголках глаз.

— Извините меня, не смог удержаться. Все совсем не так, как вы себе представляете… Вы, к глубочайшему моему сожалению, никакой не избранный, и вселенную вам спасать ни к чему, хотя бы потому, что на нее давно уже никто не посягает. Все гораздо проще, но думаю, вам от этого легче не станет. Вы, по незнанию, встали поперек дороги неким могущественным силам. При этом вы произвели ряд неразумных действий, но спасение жизни нашей милой, хотя и несколько самоуверенной аль-Кирены и, конечно, вашей собственной бесспорно оправдало бы вас в любом суде. В случае, если бы такой суд имел возможность когда-нибудь состояться. Но те силы, коим вы так ловко умудрились помешать, не имеют привычки обращаться в судебные инстанции.

Я из всей его речи окончательно понял только то, что неприятности, в которые я умудрился влипнуть, еще масштабнее, чем казалось.

— Я объясню вам вкратце суть произошедшего, — продолжил Верона. — Существует некая структура, организация, но такого, скажем, глобального масштаба. И существуем мы — те кто пытается эту организацию и всех ее представителей если не уничтожить — это пока что просто невозможно, то хотя бы контролировать и ограничивать всеми доступными нам способами. Некоторые называют нас соглядатаями и шпионами, но это, с моей точки зрения, неверно. Скорее, мы партизаны разведчики в стане врага.

Верона посмотрел на меня, словно ожидая реакции. Я молчал.

— Ладно, попробую более конкретно, — сказал Верона. — В общем и целом, сказки вашего мира не врут, и правда, существуют на свете магия, волшебство, чародейство, паранормальные способности — назовите как угодно. Существуют другие виды разумных существ. Существуют другие миры. В одном из них вы сейчас и находитесь. Миров много, бесконечное множество, но практически все они необитаемы и непригодны для жизни либо еще нам неизвестны. На сегодняшний день мы знаем точно о пятнадцати обитаемых мирах, не считая вашего. Изначально все миры были наделены равными условиями, но потом, много тысячелетий назад, начались некие процессы, понять которые мы не можем до сих пор. Миры, как бы это сказать точнее, стали специализироваться. Вот, например, из вашего мира полностью ушла так называемая «магическая составляющая», или «пси-дух планеты», как его некоторые называют, а в этом мире изменились физические законы. Например, здесь не действуют двигатели внутреннего сгорания, здесь не стреляет ни одно из тех устаревших видов вооружений, что вы используете, здесь многое по-другому. А у вас невозможно запустить обычную шаровую молнию, невозможно использовать передачу мысли без применения психотропных препаратов и уж точно никак нельзя вырастить самый великолепный сорт винограда — «имперский первый». Дело в том, что при этом должно применяться пси-воздействие третьего уровня, это в вашем мире в принципе невозможно. В этом вам сильно не повезло, ничего вкуснее вин, сделанных из этого винограда, я в жизни не пил… Впрочем, судя по всему, у жителей вашего мира, правда совсем у малой его части, вскоре появится такая теоретическая возможность… Об этом позже. Поговорим лучше о другом — о власти…

Я кивнул, ошеломленный этой странной речью. Вопросов было множество, но все больше абстрактных. Для начала стоило просто помолчать и выслушать все, что он посчитает нужным мне рассказать.

Верона затянулся сигарой, и на лице его отразилось выражение истинного блаженства.

— Итак, как я уже говорил, существуют две основные силы. Первая — это некая коалиция государств, называемых Объединенными Королевствами. Коалиция эта существует уже некоторое время, точнее — несколько столетий и имеет тенденцию к постоянному расширению, стремясь подчинить себе все новые и новые территории. Формально Королевствами управляет Совет из представителей каждого государства, входящего в коалицию, но на практике почти вся сила власти находится в руках у главы Совета. Самое интересное, что мы не знаем точно — ни кто таков этот глава, ни откуда он вообще взялся, ни каким образом получил доступ к обладанию столь громадными силами. А силы его очень велики! Скажу просто — он величайший пси-маг из всех, мне известных! Это вам, наверное, покажется смешным, но его тайну мы до сих пор так и не раскрыли. Все наши агенты, пытавшиеся хоть что-то выяснить, пропадали бесследно. Есть лишь предположения, множество предположений… Но точно никто ничего не знает. Теперь вернемся ко второй силе, служителями которой, собственно, мы и являемся. Как вы наверняка догадались, далеко не все обитатели пятнадцати миров были довольны властью Объединенных Королевств и его Совета. Примерно двести лет назад в одной из стран одного из миров, до сих пор еще не подпавших под влияние Королевств, родился наследник престола. Страна эта была в списке государств, в которые Совет намеревался вторгнуться в самое ближайшее время. Готовилась крупномасштабная операция, и вскоре она произошла. Но даже ценой огромных усилий, при помощи ближайших соседей, которые четко понимали свою участь в случае падения той страны, Королевствам не удалось выиграть и пришлось отступить. Воцарился некий статус-кво, который продолжался последующие тридцать лет, в течение которых молодой наследник престола вырос и возмужал. Естественно было бы предположить, что с детства он воспитывался в духе ненависти к тем, кто так и не оставил мысли лишить его власти и включить страну в список своих вассальных государств. К счастью для нас, наследник престола оказался личностью неординарной. Придя законным путем к власти, он повел себя крайне взвешенно и обдуманно и уже за следующие десять лет умудрился распространить свое влияние на довольно обширные территории, после чего принял титул императора. Вы могли бы сказать, что его действия ничем не отличаются от действий Совета, но смею вас заверить — это не так. В дальнейшем, когда у вас будет в распоряжении больше информации, вы четко осознаете разницу. Пока что могу сказать, что основное отличие в том, что император никогда и никому не подавлял волю, не стирал личности, не уничтожал сущность человека, ему служат не по принуждению, а по зову сердца, души. Звучит немного высокопарно, не правда ли, но поверьте, что так оно и есть. И своему наследнику он с детства привил тот же принцип правления. А тот, в свою очередь, передал этот закон своему сыну. А вот для членов Совета так называемая «прививка толерантности» разных уровней — типичная практика. Уже из-за одного этого многие государства пошли под крыло императора, в результате чего создалась очень сильная и крайне нежелательная для Совета Королевств мощная сила, подавить которую они до сих пор не могут и, будем надеяться, не смогут никогда. Теперь стоит объяснить, что Объединенные Королевства и земли императора находятся в разных мирах. Королевства на сегодняшний день контролируют пять миров, император — только три, остальные земли — спорные территории. Конечно, слово «контролируют» не совсем передает суть дела. Представьте контроль над целым миром? Сложно? А если мир не один? Точнее было бы выразиться так — в пяти мирах доминируют Королевства, в трех — император, а остальные миры слишком децентрализированны и неорганизованны. А воевать с сотнями и тысячами мелких самодержцев сил не хватает ни у одной из сторон. Но все движется своим темпом, и рано или поздно победит сильнейший. А теперь перейдем к самому неприятному лично для вас моменту, вы готовы?

Я совершенно не был готов. Информации было много, очень много. Но обдумывать ее буду потом, сейчас главное — слушать и стараться запомнить все, что возможно.

— Вселенная непостижима и бесконечна, — продолжил Верона. — Ее законы не изучены и на долю процента. В общем и целом, молодой человек, крепитесь. То, что я сейчас вам расскажу, ужасно, но, увы, ничего изменить и даже как-то повлиять на происходящее человек, каким бы сильным он ни был, не и состоянии. Раз во много тысяч лет миры меняют свой знак, как говорят маги нашего мира, свой полюс. Говоря проще, мир трансформируется, переходит из одного состояния в другое. Говоря совсем простым языком — меняется внутренняя сущность мира, его душа. Об этом известно давно, но до сих пор никто не смог разобраться, почему это происходит, и тем более не смог научиться воздействовать на этот процесс. Хочу вас огорчить, мой друг, ваш мир — следующий на очереди. Точно не известно, когда произойдет трансформация, но, по примерным подсчетам, все случится в течение следующих полугора лет. Ваш мир поменяет знак, и, что за этим может последовать — известно лишь богам, если они, конечно, существуют. И самое неприятное во всей этой истории — то, что живыми в вашем мире останется лишь ничтожная доля населения, процентов пять — семь живущих сейчас. Примите мои соболезнования…

Я молчал. Это было уже слишком. Верона терпеливо ждал, пока я соберусь с мыслями.

— И что, ничего нельзя сделать? Никого нельзя спасти?

Верона покачал головой.

— К сожалению, сейчас, пока ваш мир только еще готовится к переходу, наши возможности в нем крайне ограниченны. Помочь мы можем единицам, поймите — это естественный процесс, бороться тут бессмысленно. Остается только смириться и жить в новых условиях. Как бы это пошло ни звучало — человек лучше всего на свете умеет адаптироваться. А значит, в конечном итоге, справится и с этим. Я лучше расскажу о том, чем занимаемся именно мы, наша группа. Мы занимаем довольно высокое положение во внутренней иерархии империи, но наша работа и ее результаты редко становятся достоянием общественности. При сложившейся ситуации, когда и империя и Королевства сохраняют некий статус-кво, все сводится к точечным ударам, которые зачастую и решают судьбу многих крайне важных вопросов. Если говорить кратко, терминами вашего мира, мы — контрразведка.

— Контрразведка — знакомый термин.

— Именно! — подтвердил Верона. — Контрразведка. Признаюсь, нас не все любят. Сфера наших интересов — дела высшего уровня, с которыми не могут справиться на местах либо из-за недостатка полномочий, либо по иным причинам… Но мы занимаемся не только этим… Впрочем, об этом позже. Но, признаюсь с сожалением, и у нас случаются некие… хм… превышения служебных полномочий. Ваша знакомая, а моя прямая подчиненная, аль-Кирена, несколько перешла границы допустимого. Ваш мир, Земля, находится в разработке не так уж и давно, с того момента, как только стало известно о его существовании. Тогда определять время трансформации еще толком не могли, это умение стало доступно лишь недавно, и то, как видите, в крайне приближенной форме. Проникновение туда без специального разрешения строжайше запрещено. Ваш мир открыли случайно, и, к сожалению для нас, первооткрывателями были маги Королевств. Они ждут трансформацию и готовятся. Собственно говоря, только потому, что ваш мир ожидает переход в иную форму, его и смогли открыть. Иначе он был бы и нам, и Королевствам просто недоступен, без магической составляющей его координаты невозможно определить. А с того момента, как появились первые Линии Жизни, — мир стал потихоньку меняться. После вступления в новую ипостась он будет лакомым кусочком для Королевств. Магических пси-линий в таких случаях великое множество, тем более молодых, сильных, только родившихся, а это не может не привлекать знающего мага. К тому же, не стоит забывать о естественных природных ресурсах, которые никогда лишними не бывают, а после перехода-трансформации ваша планета, ваш мир станет совсем иным. Он обновится. Это великая сила и великие возможности. Но и огромная опасность для тех немногих, кто переживет подобный переход. Ведь только после него станет возможным создание крупных порталов для переброски войск и многое другое, о чем рассказывать сейчас слишком долго, да и не нужно. Почти все ныне известные выходы в ваш мир контролируют шархары — эти псы Королевств, элитные бойцы с высшим уровнем посвящения. Поэтому неудивительно, что шархары попытались уничтожить вас обоих. Они были в своем праве. В таких случаях не поднимают шумиху. Вас лично они уничтожить тоже вправе, пока вы не защищены. Вы — никто, извините за прямоту. Поэтому мной было принято решение пригласить вас работать на нас. Этим, во-первых, отблагодарим вас за спасение нашего сотрудника. Как бы она сама ни была виновата, но мы никогда не бросаем своих. А во-вторых, дадим вам защиту и возможность такой работы, которой, уж поверьте мне, вам никогда никто больше не предложит. Вы, конечно, обычный ливинг, но очевидно какими-то способностями все же обладаете, ведь, даже несмотря на то что укус смаргла потерял большую часть своей силы при переходе из мира в мир, но все же он в обычном случае смертелен и противоядие от него неизвестно. Вы же выжили, да и шархара — мастера смерти, вы умудрились уничтожить, хотя, на мой взгляд, это вышло совершенно случайно. Но любая случайность может являться неизведанной закономерностью. Я подробно изучил доклад аль-Кирены. Так что, признаюсь честно, ваши потенциальные способности очевидно выше среднего уровня, по крайней мере уровня вашего мира. Вы смогли увидеть и саму аль-Кирену, и смаргла, на что способны единицы, учитывая тот уровень защиты, что был использован. И самое главное, почему я, как глава нашего отдела, принял решение о вашем включении в состав группы, — это ваше везение. И не улыбайтесь, удача — штука далеко не такая абстрактная, как вам кажется…

Улыбаться я и не думал, хотя никак не мог понять, в чем же это мне так повезло?

— В общем, в ближайшее время вам нужно физически восстановиться и все обдумать. Если вы примете мое предложение, то должны будете пройти специальный курс подготовки, обязательный для всех членов группы. Если же откажетесь — а такое право у вас конечно же есть, то будете переправлены обратно в свой мир или в один из пятнадцати миров по вашему выбору. Но в таком случае мы снимаем с себя всякую возможную ответственность за ваше будущее. Впрочем, не будем торопиться. Отдыхайте и размышляйте. Мы еще побеседуем с вами позже. Да, кстати, а что за вещий сон, о котором вы упомянули в самом начале нашего разговора?

Я рассказал. Верона слушал внимательно, изредка задавая вопросы.

— Вам очень повезло, — сказал он наконец. — Вы удостоились чести лицезреть нашего повелителя и властителя, императора Шанара, коему, возможно, и вы будете иметь удовольствие послужить в дальнейшем. Такое бывает иногда, особенно у людей из других миров. Шок, переход сквозь портал — я не знаю, что именно повлияло в данном случае, но вы сумели выйти в астральную сферу нынешней резиденции императора. Признаюсь, я крайне удивлен. Чтобы пройти все степени защиты, нужно изрядно постараться… А мир — тот, что вы видели, результат одной из самых крупных военных кампаний Объединенных Королевств против империи. Там остались сплошные руины. А вы — крайне интересный человек, дорогой Ярослав. Был бы рад поработать с вами в дальнейшем.

Верона кивнул на прощание и вышел, оставив меня одного размышлять на тему: «Кой черт дернул меня следить за Кирой». Говорят же — «женщины зло и все беды от них…».

### Глава третья. ЗАМОК ВЕРОНЫ

— Ну что, спаситель, очередная порция пилюль! — Кира весело взглянула на мое несчастное лицо и прошла в комнату, ловко держа на одной руке поднос с лекарствами, а в другой — шелестящий сверток, который она положила рядом с прикроватным столиком.

Я было страдальчески скривился, но выбора не было — эта девушка, когда хотела, просто не знала, что такое милосердие.

Всю неделю я провалялся в постели. Время от времени меня навещала Кира. Пару раз заходил и Верона.

В один из его приходов я сообщил, что все обдумал и готов принять его предложение. Он спокойно кивнул, будто ничего иного и не ожидал.

Самочувствие постепенно улучшалось, я уже свободно мог перемещаться по комнате, только рука, которую укусил смаргл, еще сильно болела.

Кира взяла на себя заботы обо мне, по несколько раз в день принося пахучие отвары, которые заставляла выпивать до последней капли, и три раза в день растирала мою больную руку мерзкого цвета мазью, которая была очень эффективна. После растираний боль уходила на несколько часов, возвращаясь по том вновь, но с каждым новым днем все слабее и слабее.

Кира пообещала утрясти все дела, связанные с внезапным моим исчезновением. Впрочем, дел этих было немного. Для того чтобы на работе не забили тревогу, хватило обычной записки с просьбой предоставить бессрочный отпуск по личным обстоятельствам. Кира пообещала передать ее по назначению, я даже не стал спрашивать — каким образом она это собирается сделать, и через несколько дней сообщила, что все в порядке. Детей у меня не было, как и жены. С последней девушкой, с которой я встречался, я расстался полгода назад. Друзей у меня было немного. Я никогда не был замкнутым человеком, но и слишком близко сходиться с кем-то не любил, предпочитая держаться на некотором расстоянии. Так что беспокоиться обо мне было почти что некому.

Кира принесла множество местных книг и журналов, позволяя мне хотя бы теоретически знакомиться с миром, в который я умудрился попасть.

Язык я понимал прекрасно и читать мог свободно, только вот, каким образом такое стало возможным, никто мне так и не объяснил.

Вся неделя прошла в изучении этой литературы вперемешку с оздоровительным курсом упражнений, разработанных самой Кирой, за доскональным выполнением которых она внимательно следила.

Мы подолгу разговаривали. Девушка стала мне нравиться не только своей внешностью, но и живым умом и манерой общения, а вот, насколько я нравился ей, понять я не мог. Я до сих пор поражался ее красоте и мог наблюдать за ней часами.

Как я уже узнал из рассказов Киры, сейчас мы находились неподалеку от столицы империи, в местечке под названием Ласкана, в родовом замке Вероны.

Журналы оказались полезны во многом, теперь я более-менее стал разбираться в жизни Сильваны — так назывался этот мир.

— Опять пить всякую гадость? — спросил я, заранее зная, каков будет ответ.

Кира кивнула.

— Ну давай, не вредничай, ложечку за маму, ложечку за папу!..

Отвар был не только неприятного цвета. На вид он больше всего напоминал пережеванные водоросли, политые рыбьим жиром, который, правда, я никогда в жизни не пробовал, но именно таким отвратительным его всегда себе и представлял. Отвар блестел и маслянисто переливался различными оттенками сине-зеленого цвета.

— Убить ты меня хочешь, — констатировал я, заглатывая порцию отвара.

— Ну что ты, конечно же нет. Ты должен быть большой и сильный, а для этого придется потерпеть!

Кира ловко, ложку за ложкой, пропихивала отвар мне в рот. Ничего не оставалось, кроме как подчиниться и глотать.

— Это очень полезная вещь, в ней много витаминов! Ее для тебя сварил сам Макарай, а знал бы ты, кто такой Макарай! Он личный лекарь самого императора, так-то вот! Видишь, как тебе повезло?

— Безумно повезло, — согласился я и тяжко вздохнул. За неделю я настолько устал находиться в этой комнате, что променял бы все свое предполагаемое месячное денежное обеспечение на возможность получасовой прогулки по свежему воздуху. А, судя по рассказам Киры, ставшим несколько более откровенными после моего согласия, данного Вероне, зарплата мне полагалась очень даже весомая.

Из комнаты меня никуда не выпускали, разрешая только любоваться уже до чертиков надоевшим видом из окна, выходившим прямиком во внутренний двор. Когда я в первый раз заикнулся было Кире о своем желании погулять, мне сообщили, что всему свое время, а все последующие мои возражения были попросту проигнорированы.

— Ну вот, молодец, а теперь давай руку!

Девушка ловко втерла мазь в место укуса. Я в этот раз даже не поморщился, рука уже почти совсем не болела. Кира довольно улыбнулась.

— Хочу тебя обрадовать, ты практически здоров и можешь приступить к более серьезным упражнениям. Приказ Вероны. Надо набирать форму! Сегодня у тебя по плану первый день занятий!

Я так обрадовался возможности покинуть постылую комнату, что даже слегка подпрыгнул на кровати.

— Ты помнишь Берга? Он будет твоим наставником по физической подготовке в ближайшее время.

Берга я помнил прекрасно, несмотря на то что видел его всего раз — второй раз Берг навестить меня не соизволил, но, тем не менее, забыть его было бы трудно.

— А он меня не съест? — задумчиво поинтересовался я.

Кира ухмыльнулась.

— Думаю, он может, если будет голодный. Вот если ты опоздаешь на его занятия, то я ни за что не ручаюсь… Кстати, они начинаются через пятнадцать минут. Я тебя провожу!

Я бросился лихорадочно собираться. Не хватало еще опоздать к страшному Бергу в первый же день.

— Вот, одевайся, — Кира протянула мне сверток, в котором оказались темные штаны спортивного покроя и такая же рубаха, а также пара обуви, чем-то напоминавшая обычные земные кроссовки, но оказавшаяся гораздо более мягкой и очень удобно облегавшей ноги.

Девушка отвернулась, пока я переодевался.

— Готов, — вскоре сообщил я.

Кира оглядела меня с ног до головы и осталась довольна.

— Ну, пошли тогда. Ты первое время не усердствуй слишком, слаб еще. Впрочем, Берг особо мучить тебя поначалу не будет…

Обнадежив меня таким оптимистическим напутствием, Кира распахнула дверь комнаты и поманила за собой. Я не заставил себя ждать.

Комната выходила в широкий коридор, по обе стороны которого были точно такие же двери, как та, которую Кира аккуратно прикрыла за нами.

— Запомни, твоя комната номер двадцать четыре!

На двери висел изящно выгравированный номер, украшенный замысловатым орнаментом.

— Я запомню, — кивнул я и поспешил вслед за девушкой.

Коридор заканчивался широкой лестницей, по спирали уходившей и вверх, и вниз. Кира побежала вниз по ступенькам, перепрыгивая от избытка энергии иногда сразу через парочку. Я, еще не полностью восстановившийся, шел медленнее, едва поспевая за ней.

— Я тебе потом устрою экскурсию! — пообещала Кира. — В замке много интересных мест!

— Договорились, — обрадовался я. Тут было все интересно и необычно. Стены замка были выложены из крупных камней. Как мне показалось, между ними не было ни малейшего зазора, и следов цементирующего раствора я тоже не приметил. Такое ощущение, что камни были идеально подогнаны друг к другу, а грубоватые, тяжеловесные стыки служили обычным декором, искусно имитирующим старину.

Мы прошли несколько пролетов, выводящих в почти точно такие же коридоры с комнатами по обе стороны, как и тот, откуда мы вышли.

— Жилой корпус, — пояснила девушка.

Кира спускалась ниже, вскоре явственно потянуло свежим воздухом, и мы миновали распахнутую дверь, ведущую во двор. Я притормозил было, но Кира потянула меня за руку.

— Не спрашивай ничего, потом, все потом, сейчас времени нет, нельзя злить Берга.

Злить Берга я тоже не хотел и подчинился. Лестница вела ниже, и мы продолжили спуск. Через двадцать ступенек мы вышли к тяжелой дубовой двери. Она была закрыта.

— Все — пришли, тебе туда, — сообщила девушка. — Толкай, тут не заперто! Позже увидимся! Удачи!

Не дожидаясь ответа, Кира ускакала вверх по ступеням, оставив меня одного и в легкой растерянности.

Секунду помедлив и собравшись с духом, я толкнул дверь, которая неожиданно легко отворилась.

За дверью оказалось просторное помещение, частично устланное мягкими матами. В дальнем конце зала виднелись сооружения, отчетливо ассоциирующиеся у меня с привычными земными тренажерами. В сторонке, прислоненные к стене, стояли с десяток рыцарских доспехов, одетых на некое подобие манекенов. На стеллажах у стен были сложены различные мечи, сабли, длинные палки и прочие предметы зависти любителя старины. Типичный спортзал, который мало чем, кроме избытка оружия, отличался от всех прочих…

На матах разминались человек тридцать — большей частью юноши, но имелись среди них и девушки. Всем на вид было лет семнадцать-восемнадцать.

Как только я вошел в зал, все дружно оторвались от своих занятий и уставились на меня. Такое повышенное внимание было не особенно приятным.

— А вот и наш ливинг! Добро пожаловать! Ну-ка, подойди…

Берг, собственной персоной, появился из неприметной дверцы в конце зала.

Я послушно подошел. Вблизи Берг казался еще огромнее. Я не доставал ему даже до плеча.

Берг критически оглядел меня со всех сторон, бесцеремонно повертев в разные стороны, и, судя по его слегка скривившемуся лицу, осмотром остался недоволен.

— Н-да… — пробормотал он. — Материальчик… это ж надо было умудриться так себя запустить?..

Я про себя признал справедливость его замечания, но все равно было обидно. Спортом я занимался только в детстве, а преимущественно сидячая работа и любовь к вкусной еде явственно напоминали о себе, стоило только встать на весы.

— Выбора нет, — сообщил Берг. — Был приказ, значит, будем работать! Мы сделаем и из ливинга человека! Вопросы есть?

Вопросов у меня не было. По моему мнению, лишние вопросы Бергу мог задавать лишь полный безумец.

— Тогда встать в строй! Да бегом-бегом, с этого момента все будет бегом!

Я легкой трусцой побежал к группе, уже выстроившейся по росту, и пристроился замыкающим. Было слегка обидно, что даже самая низкая из девушек, как оказалось, была выше меня на несколько сантиметров, а уж о юношах и говорить не приходилось. Все были как на подбор. Под два метра ростом, широкоплечие, спортивные. Я почувствовал себя неуютно.

— Группа, — сказал Берг. — Внимание! У нас новенький. Он пока хиловат, но мы это быстро поправим. Зовут его Яр. Он ливинг. Все вопросы после тренировки. Разуться и бегом! Двадцать кругов!

Как я уже успел узнать, ливингами — то есть «живущими», местные обитатели называли всех, родившихся на периферийных мирах. Себя же они именовали сильвы.

Я, как и прочие, быстро разулся и, убрав обувь в сторону от матов, тихонечко побежал.

Группа, за исключением разве что меня, бежала легко и свободно. Я же, хоть и оправился уже от последствий укуса и несмотря на упражнения, что заставляла проделывать Кира, был Довольно слаб. Слишком уж много времени я провел в постели. Одно только можно было назвать положительным фактором — за неделю болезни я сбросил несколько килограммов.

Берг поблажек давать не собирался. Группа уже несколько раз обогнала меня и уже давно занималась другими упражнениями, а Берг все-таки заставил меня добежать все двадцать кругов до конца. Было тяжело, дыхания не хватало, сил не было совершенно, но я, под конец уже еле-еле передвигая ноги, все же справился и просто свалился на маты, когда последний круг остался позади.

Дав мне с минуту отдышаться, Берг заставил тут же проделать ряд разминочных упражнений, подсказывая и контролируя все мои действия.

Тренировка была ужасной. Так сильно я не уставал, наверное, никогда в жизни. Берг пытал меня и мучил, не давая возможности хоть немного передохнуть. Я уже давно перестал следить за тем, что делали все прочие, сил хватало только на то, чтобы пытаться выполнить требуемое.

— На сегодня достаточно! — наконец сказал Берг, и я рухнул на маты. — В дута и отдыхать! Душ контрастный, полотенца на полках, сменная одежда там же. Завтра в то же время.

Я, с трудом переставляя ноги, потащился в указанном Бергом направлении. Помимо дверцы, откуда в начале тренировки появился мой безжалостный тренер, там имелось еще несколько дверей.

Я сунулся в одну из них и не ошибся. В комнате, помимо нескольких лавок и пары стеллажей, находился десяток душевых кабинок, разделенных деревянными перегородками.

Никого из группы в душе не было, в зале их тоже не наблюдалось, я даже не заметил, как давно они оттуда ушли.

Скинув насквозь мокрые от пота вещи, я зашел в кабинку. Тут же сверху и откуда-то сбоку полилась вода. Под упругими, теплыми струями было невыносимо приятно. Вода массировала уставшее тело, хотелось закрыть глаза и стоять вот так всю жизнь.

Интересно, каким образом у них работает система? Если с технологиями здесь крайне плохо, то все должно функционировать за счет чистой механики. Ну или второй вариант — магия. В ней я разбирался еще хуже, чем в механике, так что понять принцип работы все равно не смог бы. Впрочем, работало и пусть работает!

Обнаружив сбоку небольшую полочку с различными баночками, я нашел нечто, больше всего напоминавшее кусок мыла, и с удовольствием намылился.

Едва я успел смыть с себя мыло, как вода из теплой вдруг превратилась в леденяще-обжигающую. С трудом подавив дикий крик, я выскочил из коварной кабинки и замер голый посреди комнаты, пытаясь отыскать полотенце.

Оно нашлось там, где и сказал Берг, — на одном из стеллажей. Там же лежали аккуратно свернутые рубахи и холщевые штаны. Насухо вытерев все тело полотенцем и подобрав одежду по размеру, я отправился на поиски брошенной в зале обуви.

В зале было пусто, обувь нашлась быстро, и я, не задерживаясь там дольше, побрел в направлении своей комнаты.

Сил изучать замок не было никаких. Умудрившись подняться на нужный уровень и быстро отыскав дверь с номером двадцать четыре, я плашмя рухнул на кровать и через несколько мгновений уже крепко спал.

— Как прошла тренировка? — Приятный голос Киры донесся словно издалека.

С трудом разлепив глаза, я увидел склонившуюся надо мной девушку. Тело гудело, казалось, все до единой мышцы налились огнем. Сама мысль о том, чтобы пошевелиться, вгоняла в полнейший ступор.

— Ты проспал три часа. Вижу, тренировка удалась, — констатировала Кира. — Я поговорила с Бергом, он сказал, что берег тебя, пока ты еще не восстановился до конца.

Я застонал. Если то, что проделал со мной Берг, называлось словом «беречь», то что же будет потом, как только Берг решит, что я уже в форме?

— Снимай рубаху и штаны, — приказала Кира. — И ложись на живот! Сегодня сама сделаю тебе массаж, потом будешь ходить к Азару, он мастер.

Я с трудом умудрился стащить с себя одежду и перевернулся на живот.

Руки у Киры были нежные, я расслабился и приготовился к приятной процедуре. Но, слегка разогрев мне спину, она начала так мять и крутить мое тело, что мыслей больше не осталось, кроме желания выжить и при этом не сломаться пополам. Мучительная процедура окончилась минут через пятнадцать. За это время я уже успел смириться с мыслью, что избежать травм при столь жестком стиле массажа невозможно и что процесс лечения придется начать сначала.

— Одевайся, герой!

Я с глубочайшим удивлением ощутил, что не только вполне цел, но и болевшие до того мышцы угомонились, и процесс движения уже не казался настолько невозможным.

— Ты просто волшебница! — искренне восхитился я.

Кира улыбнулась.

— С Азаром я не сравнюсь, но кое-чему научилась, как видишь! Лечение — не моя специализация, но основы знать я обязана.

— А в чем заключается твоя работа?

— Пока не могу рассказать. Ты все узнаешь позже.

— Все равно, ты просто волшебница! У меня ощущение, что я сейчас взлечу!

— Ладно, хватит комплиментов, вставай, покажу тебе замок. Тебе предстоит провести тут немало времени. Верона решил, что ты должен пройти ускоренный курс тренировки, рассчитанный примерно на год.

Я нахмурился.

— О-го-го! Целый год?! И что, я тут буду как в плену?

— Не беспокойся, — успокоила меня Кира. — Ты не пленник, просто выпускать тебя за пределы замка пока небезопасно, да и что тебе там сейчас делать? Ну все, пошли уже…

Коридор вывел нас к анфиладе разнообразных комнат и залов. Боже мой, и мы бродили лишь по одному этажу! Замок был большим; конечно, с Лувром ему не сравниться, но, тем не менее, заблудиться здесь можно было запросто. Лифтов в замке не существовало, их заменяли специальные подъемники, перемещавшиеся сразу на три этажа: вверх либо вниз. Наверное, считалось, что два пролета человек способен преодолеть самостоятельно. Принцип работы подъемников остался мной не понятым, как и многое из того, что я здесь видел и что, по моему мнению, не должно бы работать, а работало. Может, в каждом из местных лифтов сидит маленький гномик и крутит педальки?..

— Та часть замка, которую ты уже успел увидеть, — жилые комнаты. Раньше почти все были заняты, но сейчас другие времена, большинство пустует.

— Почему?

— Отец Вероны возглавлял иное подразделение — мобильный отряд быстрого реагирования. Здесь, в замке, готовили бойцов. Но после гибели отца Верона не продолжил семейное дело, обманув ожидания многих. Скажу тебе по секрету, его не очень-то любят при дворе…

Конечно, никто не любит тех, кто лезет в чужие дела. А наверняка у Вероны, при его должности, имелось немало врагов. Ведь вполне естественно, что у сливок местного общества есть немало секретов, которые они желали оставить при себе. Контрразведка просто не могла не пересекаться в своих интересах с внутренней безопасностью империи, а значит, деятельность Вероны и его подчиненных была нацелена не только на врагов внешних, но и внутренних.

— Тут общая столовая. Завтрак в семь, обед в двенадцать, ужин в шесть, — поясняла Кира, проводя меня через очередной зал, заставленный широкими столами.

До этого дня меня кормили прямо в комнате. Еду приносил маленький, немного странный человечек, не проронивший за всю неделю ни единого слова.

— Библиотека… оружейная… лекционные залы… тут вход на верхние этажи — это пока что для тебя запретная территория… — продолжала перечислять помещения девушка.

— А что там? — поинтересовался я, кинув любопытный взгляд на двух вооруженных здоровенными мечами охранников, стоявших возле небольшой, изящно украшенной дверцы.

— Апартаменты Вероны, архивы, комнаты тех, кто работает в отделе, и прочее. Допуск туда без разрешения самого Вероны закрыт. Западное крыло замка для тебя пока тоже недоступно. Извини, но это не обсуждается. Но не расстраивайся, там для тебя все равно ничего интересного нет.

У меня были собственные представления о том, что интересно, а что нет, но возражать я не стал. Всему свое время.

Людей нам попадалось не много. Лишь постоянно встречались слуги, целеустремленно чистившие помещения. Внешне они казались похожи на того молчаливого человечка, что приносил мне еду.

— А сколько народу здесь вообще обитает?

Кира задумалась.

— В данный момент человек триста. Слуги, потом несколько дюжин претендентов, ты уже видел их сегодня на тренировке, им учиться еще несколько лет, после этого они будут допущены до испытаний. Кто пройдет все, будет работать с нами. Верона лично отбирает претендентов. Потом, собственно, сам Верона. Кстати, он носит официальный титул — барон, так что советую обращаться к нему именно так. Он иногда бывает до невозможности привередлив. Затем наш отдел, нас всего шестеро. Потом врачи, бухгалтеры, учителя… всех сейчас и не упомню. Ну и шесть дюжин солдат — гвардия барона, они живут в отдельной казарме. Вот и все…

— Так мало? — поразился я. — Весь отдел — всего шесть человек? Как же вы справляетесь-то?

— Да, шестеро, но у каждого дюжина помощников и десятки дюжин агентов, — рассмеялась Кира. — Так что справляемся…

До меня только сейчас стало доходить, какое исключение сделал для меня Верона, предложив работать на него. И я пока видел только одну причину для столь лестного предложения: вера барона в мою удачу и везение. Хотя эти материи казались мне весьма туманными… Впрочем, возможно, что барон преследовал какие-то свои цели. В любом случае, пока я все равно не мог достоверно разобраться в ситуации.

— Хорошо, весь замок нам за сегодня все равно не обойти, да и ни к чему это, большинство помещений просто не используются в данный момент. Пойдем лучше на свежий воздух!

Предложение было принято мной на ура! По свежему воздуху я соскучился сильно.

Мы спустились по одной из винтовых лестниц и вышли во двор, вымощенный тяжелыми каменными плитами. Снаружи замок казался еще массивнее и величественнее, чем изнутри. Широкие и просторные окна украшали только верхние этажи, ниже находились лишь узкие отверстия, больше напоминавшие маленькие бойницы, в которые не пролезла бы и рука взрослого человека. А все двери, ведущие во двор, как уже успел я заметить, были настолько толстыми, что одному человеку открыть их было бы очень затруднительно. Все приводилось в движение хитроумно устроенной системой противовесов. Вдобавок двери и снаружи, и изнутри были обиты толстенными листами кованого железа и запирались на внушительные засовы. Попасть в замок при закрытых дверях казалось практически невозможным.

Замок со всех сторон окружала стена высотой никак не меньше пятнадцати метров, широкая, с периодически встречающимися небольшими башенками.

Интересно, возможно ли при нынешнем числе проживавших в замке удачно оборониться от внешней агрессии?

В периметре замковой стены находилось множество строений, служащих, скорее всего, для прикладных целей. Кира подтвердила это предположение, перечислив те из них, что попались на глаза:

— Конюшня, кузница, склады… это продуктовый, этот вот вещевой, вот ворота, как ты, наверное, уже догадался…

Ворота были многослойные, толщиной в десяток метров.

— Двенадцать гвардейцев дежурят там постоянно, еще две дюжины находятся в башенках, наблюдая за местностью, — объяснила Кира.

Мы вышли за ворота замка, удостоившись молчаливых кивков стражей, прошли по широкому мосту, перекинутому через глубокий ров, наполненный темной водой, и свернули налево. От замка вела мощеная дорога, уходящая вдаль и вниз, в сторону видневшегося невдалеке леса. Замок стоял на естественной возвышенности — широком плато, с которого прекрасно было видно всю округу.

Кира же повела меня в сторону, по неширокой дорожке. Мы обогнули замок, и нашему взору открылся прекрасный парк, разбитый неподалеку от замка.

Такого разнообразия цвета я еще не видел в своей жизни. Ярчайшие цветы, аккуратно подстриженные кустарники, низкие деревца, хаотично разбросанные камни — казалось, что парк был устроен в полнейшем беспорядке, но если взгляд рассеивался, то все вместе образовывало полностью законченную картину, дополненную жизнерадостным щебетанием птиц.

— Как красиво…

Кира молча кивнула:

— Очень красиво. Но ты бы видел сады императорского Дворца…

Сады императорского дворца мне, конечно, видеть не доводилось, но и парка барона вполне хватило бы для счастья не одной сотни ландшафтных дизайнеров и ботаников.

— Послушай, Кира, — начал я. — Хотел у тебя спросить… это и правда настолько безнадежно? С моим миром? Неужели ничего нельзя сделать? Спасти хотя бы кого-то…

Кира некоторое время обдумывала ответ или просто подбирала слова.

— Ничего не поделать, Ярик… извини…

Я молчал.

— Поверь, так бывает, тот мир, который ты знаешь, — обречен. Все миры проходят через это, все меняются. Постараюсь объяснить поточнее, чтобы было понятно… Две ипостаси — мир техники и мир магии. Названия, конечно, я дала условные… И никаких альтернатив. Либо так, либо иначе. Понимаешь, если бы был обратный виток, из мира, подобного нашему, — в ваш, было бы проще. В таких ситуациях, насколько я знаю, население практически не гибнет. Для технологического мира требуются люди, много людей. Для мира, живущего по нашим законам, столько жителей уже не нужно. Пойми, лучшие умы бились над этой проблемой. Все без толку. Широкополосные порталы просто не открыть до момента трансформации, барон, наверное, про это уже говорил. А значит — людей не спасти, разве что единицы, как тебя например. Да и то — это вышло случайно, но раз так получилось, то так тому и быть. Я лично не возражаю, что смогла таким образом тебя спасти!

— Еще неизвестно, кто кого спас, — проворчал я, задумавшись.

— Да я только рада, что все вышло именно так, а не иначе! Но вот с остальными… пойми, мне очень жаль, но это законы природы. Возможно, каждый мир сам решает, когда технологии его слишком переполняют, и в целях самосохранения находит такой вот выход из ситуации… Я не знаю, что еще тебе сказать…

Я вспомнил свой город, людей, что там живут и даже представить себе не могут, что произойдет вскоре. Вспомнил своих знакомых, вспомнил Димку и Ольгу с работы… Я это так не оставлю! Я что-нибудь обязательно придумаю, чтобы помочь хотя бы немногим! Но торопиться не стоит, иначе меня могут просто выкинуть обратно, не такая уж я для них интересная и важная фигура. Нужно изучить все, что только возможно, действовать скрытно и главное — спокойно и обдуманно.

Мы гуляли несколько часов, пока, наконец, меня окончательно не сморила усталость. Кира проводила меня до комнаты и посоветовала набраться терпения.

— Первое время будет очень тяжело, — тихонько сказала она, глядя на меня со странным выражением на лице. И внезапно мягко поцеловала меня в щеку, после чего молча удалилась прочь, словно ничего и не произошло.

### Глава четвертая. ТЯЖЕЛО В УЧЕНИИ…

Утро началось с громкого, наглого кукареканья. Я, взбешенный, подскочил на кровати, спросонья совершенно не понимая, откуда в комнате взялся петух.

Прошло уже месяцев шесть, как я жил в замке барона, и, казалось, должен был за это время привыкнуть ко всему, но каждое утро начиналось для меня одинаково отвратительно.

Петуха не было, а имелось мерзкое устройство, придуманное местным человеконенавистником и заменяющее обычный земной будильник. Устройство было полуживым, и смыслом его существования было не дать мне спокойно выспаться, начиная с полшестого утра ежедневно, без перерывов на выходные. Звуки, которые оно издавало в этот кошмарный для меня час, были столь разнообразны, что угадать, от чего я проснусь очередным утром, было невозможно. Прихлопнуть его или швырнуть об стену, как я поначалу и старался сделать всеми средствами, не получалось. Наглое устройство обладало маленькими ножками, на которых оно умудрялось развивать вполне приличную скорость.

Дольше спать под такой дикий концерт не получалось, это я уже успел понять за долгие месяцы, а вот привыкнуть к столь своеобразному способу пробуждения так и не смог. Я тяжело вздохнул и пустился за вредным будильником в погоню, надеясь хотя бы отомстить. Живой будильник ловко увернулся и спрятался под кровать, продолжая оттуда издавать свое отвратительное кукареканье. Я сдаваться не собирался и попробовал было отодвинуть кровать в сторону, совершенно позабыв, что это невозможно. Кровать была намертво прикручена к полу…

Очередное поражение от этой твари. Кира подарила мне его как-то раз, когда я случайно проспал утренний сеанс у Берга и получил за это серьезный нагоняй.

Не победим, так хоть опозорим!

Я встал на колени, заглянул под кровать и, приметив будильник, плюнул в его сторону. Будильник от обиды на мгновение замолк, но тут же, опомнившись, разразился столь невыносимыми криками, что я поспешил ретироваться из комнаты и сбежал в ванную.

Поле боя осталось за ним.

Проснувшись окончательно и в очередной раз поклявшись себе поймать отвратительное устройство, я отправился к Бергу с твердым намерением уж в этот-то раз наверняка его поразить своим неисчислимыми, но слишком уж скрытыми талантами и способностями.

Берг сегодня, как и всегда, был неприветлив, зол и суров. Настолько суров, что, наверное, даже брился мечом. И спит он, скорее всего, стоя…

— Ну что, ливинг, — поприветствовал меня Берг. — Готов проклясть все на свете?

— Всегда готов, — согласился я, предчувствуя очередной тяжелый день.

Интуиция не подвела. Берг вновь усилил нагрузку, что являлось его самым любимым развлечением. Нет предела совершенству, любил поговаривать он, отправляя очередного ученика в полет на маты легким движением руки.

Страдал от Берга не только я. Среди прочих, за все время, что я тут прожил, сложилась дружная традиция всеми силами, всеми стараниями хоть раз умудриться уронить тренера на маты. Но еще никому за все полгода этого сделать не удалось.

Берг обладал чудовищной силой и реакцией.

Утренняя часовая тренировка перед завтраком пролетела в разборе всевозможных болевых захватов и уходов из них. Я и не знал до этого, что меня так легко, просто элементарно, можно уложить на землю столь разнообразными способами и заставить выть от боли при простейших нажатиях на самые неприметные точки на теле. А перед перерывом Берг приказал устро-ить имитацию боя один на один. Сложность заключалась в том, что у первого меч был, а у второго — лишь голые руки и великое желание выжить любым способом. Это Берг тоже любил. Имитация — слово в данном случае лишнее. Это был реальный бой, с возможными реальными травмами. При мне не один палец отлетел в сторону у тех, кто был недостаточно ловок.

Впрочем, впоследствии палец оказывался на своем месте. Лечебная магия была тут на высоте, барон Верона дилетантов не держал. Но все равно мало приятного было лишиться части своего тела, хоть и на время.

Сам я, к величайшему удивлению, до сих пор обходился без таких экстремальных травм.

После небольшого перерыва и короткого, но очень питательного завтрака пошли обязательные в последнее время занятия по рукопашному бою один против всех. Это было жестко — больше сказать было нечего, да и некогда. Лишь бы уцелеть.

Все, что довелось мне видеть в жизни по телевизору о боевых искусствах, ни в какое сравнение не шло с тем, что умел Берг. Выведи против него отряд терминаторов с шаолиньскими монахами, он уложил бы их в течение минуты, даже не запыхавшись.

К вечеру, оставив на моем теле очередную порцию синяков, Берг смилостивился и отпустил меня заниматься трудом умственным, который он сам не очень-то уважал, но допускал его необходимость для «глупого ливинга, который и жизни не знает…».

Я так до конца и не разобрался, кто же более придирчив, Берг или маленькие человечки из мира Гелании, которые по одному, а иногда и группой обучали меня всем возможным предметам, которые, по их мнению, должны были сослужить хорошую службу в будущем. Список предметов был размещен на свитке, который, если развернуть, можно было растянуть на весь коридор. А количеством книг, которые я успел за это время прочесть, запросто можно было бы наполнить средних размеров библиотеку.

Я привык спать по четыре часа в день, и иногда даже это казалось роскошью. Спокойно жить мне не давали.

Единственное, что радовало, — это то, что благодаря неким местным технологиям, целиком основанным на неясных мне принципах, процесс запоминания давался чрезвычайно легко. Достаточно было прочесть книгу один раз, чтобы в дальнейшем практически дословно суметь ее воспроизвести.

Но трудностей хватало с лихвой.

Первый месяц были только тренировки. Берг подготовил для меня специальную программу и гонял по ней нещадно, контролируя чуть ли не каждое движение. Поначалу заставляли просто бегать кругами, не один десяток километров, потом подключили нечто вроде тренажеров, если их так можно было назвать. В отличие от обычных, земных, эти тренажеры были умные, и я их очень быстро невзлюбил. Они, понятным только им самим и их создателям способом, умудрялись четко определять мои физические возможности и наращивали нагрузки самостоятельно, без малейшего на то моего желания. Возможности немного расслабиться не было совершенно. Работал я по максимуму, как никогда до того в жизни.

С группой молодых претендентов я практически не общался, у них были свои задачи и цели, только питались все в общей столовой. Было заметно, что они проявляли ко мне довольно большой интерес, но то ли им дано было указание сверху, то ли имелись другие неизвестные мне причины, но каждый раз, когда я пытался идти с кем-либо из них на контакт, они ловко уходили от всех расспросов, ограничиваясь лишь бытовыми темами для разговоров. Друзей у меня так и не появилось. Только Кира навещала меня по возможности, периодически пропадая на несколько дней, а иногда и недель.

По окончании первого месяца я затосковал. Жить в таком ритме было очень сложно.

Ведь о том, что предлагал мне в тот далекий день Верона, речи пока и не шло. Я за все это время так и не узнал — чем конкретно буду заниматься в дальнейшем. С основной группой, о которой говорил Верона, меня никто знакомить пока что не собирался. А претенденты и сами ничего толком не знали, а если и знали, то все равно молчали и со мной делиться своими знаниями не хотели.

На второй месяц Берг прибавил рукопашный бой и владение различными видами холодного оружия. Нагрузки возросли в несколько раз, хотя до этого подобное казалось мне выше человеческих возможностей.

А те самые геланцы — выходцы из одного далекого мира, не забывали гонять меня по своей программе. Я изучал все: от дворцового этикета до особенностей быта какого-нибудь маленького городка в периферийной части заштатного государства самого незначительного из миров — и уже ничему не удивлялся.

Из замка меня не выпускали. Я пока что решил с этим смириться. Главное — выучиться, освоить все, что только можно. Без знаний и умений Земле все равно не помочь. А кроме меня, никто и не озаботится ее спасением, слишком уж, как они считают, все предопределено заранее.

Те же неизвестные технологии, что помогали усваивать литературу, умудрялись вдобавок вливать в тело рефлексы для более успешного ведения рукопашного боя, сражений на мечах, топорах, ножах и прочих предметах, придуманных для отнятия человеческой жизни. Берг же шлифовал и контролировал на практике все последствия действий магических устройств. Он был просто гениальным мастером, без такого учителя все потенциальные знания ничего бы не дали.

Основная сложность была в том, что мое тело, получая знания и умения в теории, было еще слишком слабо физически и не всегда могло выполнить те указания, что подавал ему мозг. Но дело потихоньку продвигалось, и к концу третьего месяца я вдруг понял, как сильно изменился. Лишний вес полностью пропал, тело потихоньку наливалось неведомой прежде силой, становясь с каждым днем все более гибким и пластичным.

Берг же, казалось, все равно был крайне недоволен своим учеником. Ни разу за все время я не увидел на его лице хотя бы тени улыбки или просто обычного одобрения.

Я разучился скучать, я разучился тосковать, я забыл, что такое лень и безделье, я потерял счет времени.

По вечерам, три раза в неделю, меня посещал Азар — великий мастер массажа. Азар расово принадлежал все к тем же геланцам, но был, в отличие от прочих, более общительным и разговорчивым, а массаж он делал просто бесподобно. После его сеансов усталость, скопившаяся за день, пропадала, тело становилось легким и воздушным, невесомым, казалось, еще чуть-чуть, еще немного, и взлетишь в небеса, просто так, только лишь взмахнув руками.

Верона ко мне больше не заходил, то ли дожидаясь, пока из меня сделают человека и полностью изгонят ливинга, то ли просто позабыв о моем существовании.

Замок не переставал удивлять своим разнообразием. Бродя в редкие свободные часы по его многочисленным помещениям в поисках чего-нибудь интересного, я постоянно натыкался на комнаты, в которых еще не бывал и о наличии которых даже не догадывался.

Больше всего меня поразило одно недавно открытое мною место. Забрел я туда совершенно случайно, по ошибке свернув не в ту сторону с привычного уже маршрута в столовую. Вместо столовой я уткнулся в маленькую деревянную дверцу, которую до этого дня не замечал. Ради интереса я толкнул дверь. Она легко отворилась. За ней оказалась небольшая винтовая лестница, по которой я, не сомневаясь ни секунды, и спустился.

Удивительно, но лестница вела ниже уровня земли, в подвали, и, кажется, это был единственный вход туда, по крайней мере, я так и не нашел иных выходов из тех помещений.

Лестница вывела меня в небольшой освещенный коридор, приведший к еще одной небольшой дверце.

Я шагнул внутрь и восхищенно замер на месте, стараясь охватить взглядом сразу все.

Это был музей, но, наверное, самый необычный из всех, что мне довелось видеть в жизни.

Просторный зал был сплошь заставлен стеклянными стеллажами, оставляя лишь узенькие промежутки для прохода. По центру высился скелет громадного существа, издалека очень напоминавший динозавра, только с тремя головами.

Стеллажи хранили бесчисленное множество самых разнообразных артефактов, каждый их которых был аккуратно помечен номером и подробно описан на листке, приклеенном рядом.

Чего там только не было! Я провел в музее все свободное время, ходя от экспоната к экспонату, напрочь позабыв про обед, и едва не опоздал к Бергу.

Музей был основан несколько тысяч лет назад, по крайней мере, один из самых старых экземпляров из тех, что я успел осмотреть, был датирован таким сроком. Тут было просто потрясающее собрание всего и вся, начиная от полных скелетов различных живых существ и кончая непонятного назначения приборами, устройствами, костюмами, оружием разных стран и народов и просто всякой всячиной. Ходить по музею можно было неделями, но за все дни, что я там позже бывал, я так и не встретил никого, кто проявил бы к музею интерес. Остальных обитателей замка занимали совсем другие дела.

Не меньше времени я уделял и местной библиотеке. Особо меня интересовало все, что касалось трансформаций миров. Информации на эту тему было чрезвычайно мало. Трансформации происходили настолько редко, что изучить это явление удалось всего раз или два. Да и то большая часть результатов исследований была утеряна, а может, засекречена. Мне же приходилось довольствоваться теми источниками, что были общедоступны.

Верона говорил правду, повлиять на трансформацию извне считалось невозможным. Никто не мог ни спровоцировать, ни остановить этот процесс. А предупреждать жителей очередного мира, готовящегося к перемещению, считалось негуманным. В принципе, наверное, в этом была своя логика. Такие миры, как правило, открывали совсем незадолго до самой трансформации, и помочь жителям толком все равно никто бы не смог. А зачем омрачать последние для большинства дни паникой?..

Я продолжал собирать информацию где только мог, расспрашивая всех, кто готов был со мной говорить. Но за прошедшие полгода так и не приблизился к пониманию того, что конкретно я бы мог сделать для своего родного мира.

В этот день, против обыкновения, Кира заглянула ко мне в обед. Кира мне нравилась, так нравилась, что иногда я готов был лезть на стенку, но за все время наши отношения не продвинулись дальше обычного дружеского общения. Она была почти единственная, кроме Берга и геланцев, с кем я мог иногда поговорить. Но, тем не менее, она всегда держала строгий нейтралитет, и после того знаменательного для меня поцелуя в щеку ничего подобного больше ни разу не повторилось, к моему глубочайшему сожалению.

А я события не торопил. Да и мог ли я их торопить? Кем я был для нее? Человеком, который как-то раз случайно спас ей жизнь. Что она могла испытывать ко мне? Благодарность? Возможно. Любовь? Вряд ли… Тем более, как я уже успел узнать, она была очень даже знатной особой. В группе Вероны все были местными дворянами и носили приставку к имени «аль». А я? Менеджер мелкой фирмы погибающего (или просто меняющегося, как меня пытались убедить) мира.

Но, с другой стороны, тогда просто непонятно, зачем все со мной так возятся? Просто благодарность — не похоже это на местную публику. Да и на любое другое «высшее общество».

Кира между тем приветливо поздоровалась и ошарашила меня новостью:

— Хочу тебя порадовать! Завтра — знаменательный для тебя день. Тут одно дело завершилось очень удачно, и Верона решил устроить по этому случаю небольшой банкет. Ты приглашен!

Я, конечно, обрадовался. Хуже всего было переносить одиночество. А тут — неужели меня познакомят с группой? Наконец-то!

Посидев немного у меня и поболтав о мелочах, Кира убежала, а я, задумавшись о возможных перспективах, даже не заметил, как пролетел остаток дня.

### Глава пятая. ЗВАНЫЙ УЖИН

Следующее утро началось необычно. Живой будильник-террорист молчал, но я, подсознательно ожидая от него очередной пакости, проснулся скорее от удивления, чем по необходимости.

Будильник сидел на столе и пристально смотрел на меня множеством мелких глаз, крепящихся у него на тонких, похожих на проволоку, нитях. Заметив мое пробуждение, он мерзко захихикал.

Я швырнув в него подушкой, но, конечно, промахнулся, тварь была чрезвычайно ловкая. Опять проиграл, понял я и окончательно проснулся.

День сегодня обещал отличиться от множества прошедших в лучшую сторону. Это вселяло такой вселенский оптимизм, что даже гнусно посмеивающийся будильник не слишком раздражал.

Впрочем, ежедневные занятия никто не отменял. Банкет был назначен только на вечер, так что отвертеться от Берга и других своих обязанностей было невозможно.

Отработав весь день по полной программе, я принял душ и, сменив одежду на чистую, сел на кровать и стал ждать Киру.

Та явилась ровно в оговоренное время, одетая умопомрачительно красиво — в длинное светлое платье до пят, с глубоким декольте, украшенным колье из неизвестного мне металла, с большим, ярко сверкающим при свете ламп темно-синим камнем.

— Ты просто великолепна! — Я смотрел на нее и не мог оторвать глаз. Кира смущенно отвернулась.

— Спасибо! Ну что, готов? Уже можно двигаться!

— Полностью готов!

— Ну, тогда вперед!

Кира повела меня в еще незнакомую часть замка, куда без специального разрешения Вероны проход был запрещен. Но сегодня нужное разрешение имелось, поэтому стражи у двери, не задавая вопросов, распахнули створки и отошли в стороны, позволяя пройти.

Миновав короткий коридор, освещенный факелами, висевшими в специальных гнездах вдоль стен, мы вошли в просторное помещение. Зал понравился мне сразу же. В углу уютно горел камин, у которого на корточках сидел белобрысый парень, помешивая кочергой дрова. Пол был сплошь застелен мягкими шкурами, на которых стояло восемь очень удобных на вид кресел и пара столиков, на первом из которых я с удовольствием увидел разнообразнейших форм бутылки, а на втором — легкую закуску на маленьких подносах.

В одном из кресел, закинув ногу на ногу и позволяя любоваться их великолепием всем желающим, сидела ослепительная блондинка, попивая маленькими глотками коктейль из бокала изящной формы. Блондинка, заметив нас, дружелюбно улыбнулась. Я невольно улыбнулся в ответ.

Я разглядел в зале еще три двери, не считая той, в которую мы вошли.

— Что там? — поинтересовался я у Киры.

— За левой дверью начинаются наши владения. У каждого из нас, тех, кто работает непосредственно в отделе, там имеется свое помещение. За правой — личные апартаменты Вероны, а по центру информационный центр, архивы и собственно сам наш офис, как у вас говорят. Там несколько этажей, потом все сам увидишь. А здесь, в этом зале, мы обычно собираемся, чтобы просто поболтать, отдохнуть.

— А в гости к тебе как-нибудь можно будет наведаться?

Кира улыбнулась.

— Думаю, можно! Но не сегодня…

Одна мысль меня тревожила.

— А вот скажи, раз здесь, в замке, все и работают, как так случилось, что, кроме тебя и Берга, я никого из группы прежде не встречал, даже случайно?

Кира улыбнулась.

— Порталы. Понимаешь, все прибывают именно в эту комнату и за пределы рабочей зоны не выходят. Живем мы совсем не здесь. Наши помещения — только для отдыха, но мне нравится иногда тут ночевать.

Кроме нас четверых, в зале никого не было.

Кира скинула туфли еще в коридоре и сделала мне знак проделать то же самое. Ступать босиком по коврам было очень приятно.

— Осматривайся, сейчас будем знакомиться, — сообщила Кира.

Парень, копавшийся в камине, обернулся на звук голосов и, радостно заулыбавшись во весь рот, вскочил на ноги, оказавшись при этом очень высокого роста.

— Сиятельная аль-Кирена, дорогая, давно не виделись!

— Точно, Мак, давненько. — Кира подставила щеку для поцелуя, чем длинный Мак тут же воспользовался, попутно приобняв девушку за талию, что вызвало у меня неожиданный приступ ревности.

— А это кто с тобой? Не тот ли, о ком я думаю? — поинтересовался белобрысый, оставив Киру, и тут же попытался обняться со мной. Мне ничего не оставалось, как вынужденно сделать то же самое. Парень был на удивление сильным, он сжал меня так, что воздух с силой вылетел из легких. Однако ежедневные занятия с Бергом давали о себе знать, и, слегка оправившись от удивления, я сжал Мака в ответ. Тот хрюкнул и меня отпустил.

— Силен! Уважаю!

Мак одним прыжком подскочил к столику с напитками.

— Ну что? Выпьем? Подруга, тебе как всегда?

Кира кивнула, и Мак, быстро наполнив бокал минимум из пяти разных бутылок и украсив его сверху чем-то напоминающим взбитые сливки, подал свежеприготовленный коктейль девушке.

— Угощайся! Ешь, пей, веселись!

— Соломинку забыл, шут гороховый!

Мак, нисколько не обидевшись, достал из специального углубления в столе тоненькую соломинку и, склонившись в глубоком полупоклоне, протянул ее Кире.

— Прошу вас, моя госпожа.

Кира милостиво приняла подношение.

— Ох уж, ты никогда не изменишься… Знакомьтесь — это чудовище называется аль-Маклауд, или просто Мак! Мак — это Ярослав, или Ярик — мой спаситель!

— Очень приятно, — воскликнул неугомонный белобрысый. — Наслышан. Что пить будем?

— Взаимно, — кивнул я. Энергия белобрысого ошарашивала. — На твой выбор…

— Отлично, — Мак обрадовано заколдовал над бутылками, а Кира подхватила меня под руку и подвела к креслу, где сидела блондинка, с любопытством наблюдавшая за всем происходящим.

Блондинка поставила свой бокал на столик рядом с креслом, встала и протянула мне руку. Я нерешительно замер, раздумывая о том, как здесь принято здороваться с дамами. Весь курс этикета мгновенно смешался в голове. Не дожидаясь результата моих судорожных размышлений, блондинка решила все сомнения, сама взяв меня за руку и несильно сжав ее.

— Аль-Китана, — представилась она. — Для друзей просто Китана. Будем знакомы!

Я назвал свое имя.

— Рад, что вы подвернулись нашей Кире в нужный момент!

— Я сам этому очень рад! — очень искренне ответил я, чем вызвал одобрительный кивок Китаны.

— И я рад, — сообщил неугомонный Мак, подскочив ко мне и протянув доверху наполненный темно-зеленой жидкостью бокал. Судя по всему, долго без движения тезка знаменитого горца оставаться не мог. — Наверняка такого ты еще не пробовал! Я безмерно рад, что открываю для тебя прелестный мир сильванского алкогольного разнообразия! Старина Берг вряд ли давал тебе за это время поблажки, уж я-то знаю, сам через его руки прошел!

Я осторожно попробовал напиток. Вкус был незнакомый, очень приятный, правда, несколько сладковатый, на мой взгляд.

— О! — воскликнул неутомимый Мак. — А вот и гроза шархаров — блистательный аль-Берг!

Берг, только что вошедший в комнату, недовольно поморщился, но Мак, совершенно не обращая на это внимания, набросился на него и попытался сжать и его в своих объятиях, но просто не смог обхватить.

Берг оделся необычно. Я уже привык к его всегда одинаковым просторным рубахам и штанам, в которых было удобно тренироваться. Но сейчас Берг просто впечатлял: плотно облегающие ноги черные брюки и столь же черный бархатный камзол, расшитый серебряным узором; шелковая рубашка, застегнутая на четыре крючка; на ногах — высокие кожаные сапоги, снять которые он не соизволил; а на груди, на длинной ленте, висел большой, украшенный драгоценными камнями восьмигранный орден.

Отделавшись от Мака, Берг кивком поприветствовал присутствующих, после чего самолично наполнил свой бокал темно-коричневым напитком, не доверив это дело Маку, который постарался было предложить свои услуги бармена и ему, и, усевшись в самое крупное из кресел, перестал обращать внимание на все происходящее вокруг.

Центральная дверь отворилась, и в зал вошли Верона и еще двое незнакомых мне мужчин. Один был невысокий, с крайне невыразительным лицом жителя рабочих районов. Такого можно встречать хоть каждый день и потом все равно не узнать. Лишь поймав взгляд его серых, внимательных глаз, я понял, что внешность в данном случае не имеет ни малейшего значения.

Второй был совершенно иным. Высокий, с аристократичным, надменным лицом и идеальной осанкой, одетый по последней моде, он слегка презрительно взглянул в мою сторону и отвернулся обратно к барону.

Верона что-то им негромко сказал, потом снял сапоги (аристократ разуваться не стал, а неприметный сделал это с заметным удовольствием) и направился прямо ко мне.

— Рад вас видеть, мой друг. К сожалению, в последнее время было слишком много работы и я уделял нашему общению слишком мало времени. Надеюсь, вы не в обиде на меня?

— Ну что вы, барон, конечно же, я все понимаю.

Верона кивнул.

— Позвольте вам представить моих коллег. Это граф аль-Жерар и мастер Шмыга. Друзья, а это тот самый ливинг Яр, о котором я вам рассказывал.

Шмыга протянул руку для рукопожатия, доброжелательно при этом улыбнувшись. Жерар ограничился простым кивком.

— Друзья, — Верона вышел в центр зала и поднял бокал. — Рад, что мы все смогли сегодня здесь собраться! Хочу предложить первый тост за наш недавний успех, случившийся, в первую очередь, благодаря нашему неподражаемому графу. За вас, дорогой Жерар! За ваши многочисленные таланты!

Все приветственно подняли бокалы, Жерар поклонился, и впервые за все время я увидел улыбку на его лице.

— Благодарю… — сказал граф. — Но без вашей помощи, друзья мои, ничего бы не получилось! Предлагаю выпить за всех здесь присутствующих! За нашу группу! За нас!

От такого тоста сложно было отказаться. Все выпили, но я чувствовал себя немного неуютно. Все равно что попасть на семейный праздник к малознакомым людям. Все они знали друг друга долгое время, все работали над общим делом, лишь я оказался тут совершенно случайно, благодаря своему любопытству и стечению обстоятельств. Я пока даже не представлял толком, над чем и какими способами они работают, зато вот выпить я уже умудрился… правда, впервые за полгода…

Но за первым тостом последовал второй, а коктейли, которые не переставал поставлять мне Мак, были очень вкусны. Постепенно я расслабился, но в общих разговорах все же старался не участвовать, предпочитая больше слушать.

— А правда ли, дорогая аль-Китана, то, о чем сплетничают всю последнюю неделю во всех столичных салонах? — спросил Мак, хитро улыбаясь.

Китана грациозным движением откинула волосы и, томно поглядывая на хитрого белобрысого из-под полуопущенных век, спросила:

— И о чем же, интересно, сплетничают нынче в салонах? Право слово, давненько там не показывалась и совершенно не в курсе последних новостей.

Мастер Шмыга, с интересом прислушивавшийся к разговору, довольно громко хмыкнул, а Маклауд так расхохотался, что из глаз у него потекли слезы.

— Ох, Китана, радость моя, умеешь же ты насмешить старого больного человека. Глава информационного отдела не в курсе последних новостей! Эта шутка стала бы хитом сезона, не подпадай она под гриф «совершенно секретно».

Китана улыбнулась.

— Я, конечно, радость, но, к счастью, вовсе не твоя. Так чем ты хотел поделиться со мной, старый больной человек?

Мак понизил голос, но всем желающим слышно его было превосходно:

— Говорят, что некая молодая особа под маской на последнем балу так вскружила голову некоему герцогу, что тот, лишь бы увидеть ее лицо, подарил ей немыслимой красоты браслет — наследство, оставшееся после смерти его бедной матушки. А ветреная красотка подарок с благодарностью приняла, а потом бесследно испарилась. Герцог просто вне себя с тех пор, рвет и мечет, ругается страшными словами, но отыскать коварную красавицу так и не сумел. Так вот, радость, но не моя, не знаешь ли ты, конечно, совершенно случайно, кто же была та таинственная особа? Или вся эта история — чистой воды вымысел?

— Конечно, вся эта история не более чем вымысел, — согласилась Китана и элегантным движением руки поправила прическу, при этом рукав ее платья опустился до локтя, а всем на обозрение предстало изумительное произведение искусства — широкий витой браслет, украшенный разноцветными камнями, засверкавшими при свете ламп всеми цветами радуги.

Мак широко распахнул глаза и уставился на браслет, как кошка на сметану. Китана, дав всем желающим пару мгновений полюбоваться украшением, опустила руку, и браслет вновь скрылся под тонким шелком платья.

— Да, — вымолвил наконец Маклауд. — Я, конечно, подозревал, что… история сия была исключительным вымыслом, а теперь полностью в этом убедился. Врать в наших салонах так толком и не научились. Спасибо тебе, дорогая, за то, что открыла мне глаза!

— Обращайся в любое время!

— Правда, в любое? — обрадовался Мак.

— В любое, — кивнула девушка. — С восьми утра и до семи вечера. Можешь записаться ко мне на прием у моего секретаря!

Мастер Шмыга вновь хмыкнул.

— Китана, — сказал вдруг Верона, занятый до того момента неспешной беседой с графом Жераром на другом конце комнаты. — Я бы на вашем месте не стал больше так шутить. Не все обладают столь же занимательным чувством юмора, как вы. С герцогом с тех пор разговаривать просто невозможно, а это не столь хорошо для нашей работы.

— Я и не хотела поначалу, но этот старый развратник весь вечер приставал ко мне с самыми грязными намерениями, а под конец ущипнул за одно крайне интимное место. Так что компенсация была в самый раз.

— И все же…

Китана серьезно кивнула в ответ.

— Не повторится, шеф.

Верона ответом удовлетворился и вернулся к прерванному разговору. Строго он тут с ними! А ведь светлейшая аль-Китана — далеко не офисная секретарша. Мало того что потомственная дворянка самых что ни на есть голубых кровей, это видно и по приставке «аль» в имени, и по ее манерам, которым позавидовала бы и королева, так еще и в местной табели о рангах занимает далеко не последнее место.

Маклауд, видимо, тоже почувствовал себя виноватым, потому что на время замолк и занялся очередной порцией коктейля.

Впрочем, хватило его всего минут на пять.

— Уважаемый мастер Шмыга, давно хотел у вас спросить…

Шмыга молча отвернулся и подошел к креслу, в котором восседал весь вечер Берг.

Мак обиженно замолчал, а Китана звонко рассмеялась.

— Видишь, Мак, не все такие дружелюбные, как я. Цени!

Тут в зал вернулась Кира, отсутствовавшая где-то последние полчаса. В руках она держала довольно-таки увесистый том в кожаном переплете, скрепленный полосами металла. Верона кинул на нее вопросительный взгляд, девушка просто кивнула в ответ.

— Друзья мои, — сказал барон. — А теперь нам предстоит еще одно событие, точнее церемония, через которую вы все уже имели честь в свое время пройти, но для одного из присутствующих здесь людей это станет, возможно, самым знаменательным событием в жизни.

Разговоры стихли. Взгляды всех присутствующих вдруг стали серьезны и внимательны.

— Дорогой Яр, речь идет именно о тебе. Встань, прошу тебя!

Я молча поднялся. Неожиданный переход на «ты» всегда очень вежливого барона смутил меня.

— Ты уже однажды согласился работать в нашей команде. Не изменил ли ты за прошедшее время своего решения?

— Нет, не изменил.

— Знай, ты еще можешь отказаться. В таком случае все твои знания и умения останутся при тебе, а также вполне приличная сумма денег и возможность выбирать любой город для постоянного места жительства из всех трех миров, где правит наш глубокоуважаемый император, и, конечно, гражданство империи. Есть только одно но — вся память о нас, здесь присутствующих, будет у тебя изъята. Но это единственный минус. Твое решение? Принимай его здесь и сейчас, окончательно и бесповоротно!

Я на мгновение задумался. Что сулит мне будущее? Неизвестно. Что было у меня в прошлом? Ничего хорошего, но и ничего особо плохого. Что бы я ответил барону, не будь угрозы исчезновения моего мира, такого родного и привычного? Это ли мной движет? Это ли заставляло все долгие полгода работать в поте лица, без единого выходного. Зачем я тянулся вверх? Для чего? Или для кого? Кира… Что бы я делал, если бы не знал ее? Чем лучше империя Объединенных Королевств? Понятия не имею. Все, что я знаю об их мире… их мирах… только то, что они же мне и рассказали. Значит ли это, что я им безоговорочно во всем доверяю? Нет. Значит ли это, что я верю Кире? Я вдруг с удивлением понял, что — да, я ей верю. Я — на той стороне, где она. Пусть я знаю ее не очень долго и не так хорошо, как мне бы хотелось, но… Доверие — оно либо есть, либо его нет. Либо ты за, либо против. Воздержаться тут не получится. Я посмотрел на Киру. Она не отвела взгляд. В нем было все, о чем я мечтал, чего желал. Я вдруг четко и ясно понял, что люблю ее. Не зная ее толком, понимая, что это, возможно, лишь несбыточная мечта, что вполне вероятно — у меня нет ни малейшего шанса на взаимность. Но я люблю и, значит, буду пытаться!

— Я не изменил своего решения! Я согласен.

— Что ж, — Верона позволил себе улыбнуться. — Я рад, честное слово. Нам остается лишь один ритуал, особый ритуал. Клятва верности, присяга империи. Ты должен ее принести, и тогда ты один из нас официально. Но знай, если твои помыслы не чисты, эта книга убьет тебя.

Кира передала барону том, что принесла с собой.

— Это нестандартная присяга, но мы не можем рисковать. Наша работа слишком ценна для империи. Согласен ли ты до сих пор?

— Согласен, — отступать было некуда.

— Тогда приступим!

Мастер Шмыга вышел из комнаты, но через минуту вернулся с небольшим резным столиком в руках и водрузил его посредине зала. Верона положил книгу на столик и кивнул мне.

— Подойди и возложи левую руку на книгу.

Я сделал, как он сказал.

Все присутствующие встали широким полукругом позади меня.

— Повторяй за мной. Я, Ярослав Викторович Минин, коренной житель мира с самоназванием — планета Земля…

Я повторил его слова, на секунду поразившись тому, откуда он знает мое полное имя. Но потом вспомнил, что сам просил Киру любым возможным способом сообщить тем немногим моим знакомым на Земле, что у меня все в порядке.

— …Клянусь своей жизнью, своей кровью, своим разумом и своей памятью, что буду верой и правдой служить делу империи так, как того требуют мои честь, совесть и достоинство.

— Клянусь…

Я произносил слова присяги. Слова, раз сказанные вслух, будто отпечатывались у меня в мозгу. Я понял вдруг, что смогу повторить все слово в слово, даже если меня разбудят дельфины посреди ночи на маленькой шлюпке посреди бушующего океана после кораблекрушения.

— …Клянусь быть отважным и неустрашимым в бою, но осторожным и внимательным в иных делах.

— Клянусь…

— …Клянусь приносить пользу империи всеми доступными мне способами! Здесь и сейчас, везде и всегда!

— Клянусь…

— А гарантом моей клятвы будет образ моей души, на веки вечные запечатленный в этой книге! Клянусь!

— …Клянусь!

Как только я произнес последнее слово, мир вокруг пропал. Я очутился в полном мраке. Вокруг было пустынно и одиноко. Я даже не знал, стою ли я на твердой земле или витаю где-то в поднебесье.

Внезапно я почувствовал еще чье-то присутствие неподалеку. Было все так же темно, но ощущение мыслящего разума рядом меня не покидало.

Голос раздался внезапно, он был везде, обтекая меня словами:

— Я, Книга Сердца, принимаю твою клятву и сохраню твой образ на веки вечные!

Что-то сверкнуло, я дернул головой и открыл глаза.

Я все так же стоял, держа руку на книге.

Верона внимательно посмотрел на меня и улыбнулся:

— Ну вот и все! Мы все через это проходили! Можешь уже убрать руку.

Я убрал руку и посмотрел на ладонь, которую слегка покалывало. Там во всю ширину ладони ярко светилась голубоватым цветом восьмилучевая звезда.

— Это наш символ, — пояснил Верона. — Не переживай, сейчас он пропадет, но при твоем желании всегда возникнет вновь! Показав его, ты всегда сможешь доказать, что ты свой.

Я поймал взгляд Киры. Она приветливо мне улыбнулась.

### Глава шестая. НА РАБОТУ ТРЕБУЮТСЯ…

Ночью Кира пришла ко мне.

Я уже лежал в своей постели и размышлял на тему: хорошо или плохо то, что со мной происходит, как дверь тихонько приоткрылась и в комнату зашла она.

Я хотел было вскочить на ноги, но Кира сделала знак не шевелиться.

В комнате было темно, только лунный свет (точнее, естественный спутник Сильваны назывался иначе, но я привычно именовал его земным именем) слегка освещал мое скромное жилище.

Кира была все в том же платье до пят, но свет луны словно пронизывал насквозь всю ее тоненькую фигурку, подчеркивая плавные изгибы бедер.

Кира подошла к моей постели и, склонившись ко мне, мягко поцеловала в губы, потом что-то сделала с застежкой платья, и оно плавно опустилось вдоль ее тела на пол. Кира стояла полностью обнаженная, в одном только колье на шее, вся в мягком лунном сиянии, и позволила мне на несколько мгновений насладиться этим видом, чтобы навсегда сохранить его в памяти.

Она подняла руки к шее, при этом грудь ее упруго колыхнулась, и, расстегнув колье, положила его на платье.

А затем она шагнула к постели и, нырнув под простыню, прижалась ко мне всем телом.

Она будто вся горела, несмотря на прохладу, сочащуюся из приоткрытого окна. Наши губы встретились, и я поцеловал ее, пылко, со всей страстью первого настоящего поцелуя, о котором я так мечтал все эти долгие полгода.

Кира целовала меня ласково, мягко, с упоением, закрыв глаза, словно для нее в этот момент внешнего мира не существовало, а были только мы: я и она, — а в нашем поцелуе была заключена вся вселенская любовь и нежность.

Я осторожно провел рукой вдоль ее бедра. Она вздрогнула, и я почувствовал, как по всему ее телу прошла волна желания.

Я оторвался от ее губ и поцеловал такую беззащитную шею, маленькое и аккуратное ушко, потом осторожно опустился ниже, к груди, счастье лицезреть которую мне уже один раз судьба подарила, но касаться ее, целовать — было величайшим блаженством, словно все мои грезы воплотились сегодня в явь, и, наконец, впервые в жизни, я почувствовал, что любовь — это не просто желание обладать, это нечто большее — такое, что слов всего мира не хватит, чтобы описать состояние счастья — неземного, совершенного, что я испытывал в те минуты.

Мы любили друг друга, нежно, очень осторожно, угадывая каким-то шестым чувством любое желание друг друга, чтобы тут же исполнить его.

Когда мы после лежали, обессиленные, в этой маленькой комнатке, которая вдруг стала для меня такой приятной и родной, Кира погладила меня по руке и сказала:

— Спасибо тебе!

— За что? — удивился я.

— За то, что любил, а не занимался любовью!

— За это разве надо благодарить?

— Надо.

— Тогда и тебе спасибо!

— А мне за что?

— За то, что ты есть, за то, что, благодаря тебе, я понял, что любовь — это не далекая абстрактная субстанция, витающая где-то в облаках, а любовь — это ты, это твои руки, твои губы, твое тело. Я никогда раньше не любил, а может, просто не умел этого делать. Спасибо тебе за то, что ты меня этому научила, может быть сама того не желая. Мне кажется, я полюбил тебя с первой секунды, когда только лишь случайно увидел на улице, как ты озиралась по сторонам, несколько испуганно, но с таким детским любопытством в глазах, что своих глаз я от тебя уже не смог бы отвести ни за что на свете. И знаешь, я ни о чем не жалею. Пусть в моей жизни все переменилось, пусть я уже не знаю, что меня ждет завтра, зато у меня теперь есть ты. И это — самое для меня важное!

— Ты сказал, что никогда не любил раньше? — Кира нежно положила голову мне на плечо.

— Нет, хотя все это так сложно объяснить…

— Как так сложно? Сам не знаешь, любил или нет?

Я задумался.

— Ну а вот подумай сама. Что такое любовь? Может ли она пройти?

— Нет, — Кира покачала головой. — Если это настоящая любовь, то пройти она никак не может!

— Даже если люди давно расстались в силу каких-то обстоятельств?

— Да, — уверенно кивнула Кира. — Даже в таком случае!

— Значит, если бы я кого-то любил, разве мог бы я быть сейчас с тобой и говорить то, что говорю? Ведь это было бы, по крайней мере, нечестно по отношению к тебе. Да и к себе самому тоже… Ведь иногда тебе кажется, что это любовь, а оказывается, что обычная влюбленность… а разница ведь так велика… влюбляться можно тысячи раз… а вот полюбить — только один…

Кира улыбнулась.

— И сколько раз ты влюблялся?

Вопрос был коварный. Ответь правду, потом, рано или поздно, она припомнит. Девушки, даже самые прекрасные из них, любят держать что-нибудь этакое про запас, чтобы в нужный момент, когда расслабишься, воспользоваться и нанести внезапный удар, на который и ответить-то будет нечем.

— У меня были обычные увлечения, как и у всех… а вот полюбил я тебя! Странно, да!

Кира кивнула и серьезно посмотрела мне в глаза.

— Знаешь, ты мне очень нравишься! И то, что у нас сегодня было, к спасению моей жизни не имеет ни малейшего отношения! Это не благодарность, я сама так захотела… Я, честно говоря, не думала, что так получится… просто помогала тебе, чем могла. Хотела, чтобы ты скорее адаптировался на новом месте… не скрою, привязалась к тебе, мне было интересно говорить с тобой, может, потому, что ты из совсем иного мира, как в детской сказке… А потом в какой-то момент поняла, что думаю о тебе не просто как о хорошем приятеле. Я не знаю, как у нас все будет дальше, но вот здесь и сейчас я счастлива!

Странные разговоры ведутся иногда ночами, подумалось мне. Человек начинает разговаривать такими словами, какие редко употребляет в обычной жизни. Откуда приходит патетика и возвышенность? Может, ночные спутники планеты излучают совсем иную энергию, чем дневное светило, призывающее к рационализму и прагматизму…

Обиды воспринимаются во сто крат сильнее, но и радость чувствуется совсем иначе.

В тот момент я любил как никогда прежде: сильно, одержимо, с готовностью пожертвовать всем, что у меня есть, и даже самой жизнью. И при этом мне было совсем неважно, любит ли меня Кира или нет. Я наслаждался своими чувствами, эмоциями и тем ощущением всемогущества, что пришло ко мне впервые в жизни. Ведь, когда веришь и любишь, преград не существует…

* * *

Когда я проснулся, Киры в моей комнате уже не было, только легкий аромат ее духов еще витал в воздухе.

Интересно, сколько же сейчас времени? Я поискал глазами вредный будильник. Вчера он всю ночь провел, спрятавшись под кроватью.

Будильник сидел на полу, посредине комнаты и нагло ухмылялся.

Черт побери! Да я ведь опоздал на утреннюю тренировку! Я проспал все, что можно, и все, что нельзя! Уже около одиннадцати часов утра! Как же я умудрился?

Подскочив на кровати, я стал судорожно одеваться. Черт побери, где штаны?

Штаны обнаружились на спинке стула, хотя вчера я точно оставлял их не там. Наверное, Кира с утра немного похозяйничала!

Меня вдруг охватило очень приятное чувство. Ночь и то, что между нами произошло, мне вовсе не приснились.

Наконец, справившись с одеждой и наскоро умывшись, я выскочил в коридор и побежал сломя голову в спортзал.

Почти домчавшись до пункта назначения, я увидел Мака, который стоял у окна и покуривал тонкую сигаретку.

— Бежишь? — поинтересовался он, задумчиво оглядывая меня с головы до ног.

— Бегу, — согласился я.

— А куда бежишь?

— Да проспал вот, — вынужден был я признаться. — Теперь Берг меня по стенке размажет!

Мак улыбнулся.

— Не размажет, не боись! Я, кстати, именно тебя тут и дожидаюсь!

Я удивился.

— Да не строй ты мне глазки, — засмеялся Мак. — Тебя я жду, тебя! Хотел как раз уже зайти, да слышу, кто-то топочет по лестнице, как одинокий слоненок, потерявший друзей. Вот и решил дождаться тут!

— А зачем ты меня ждешь?

Мак закатил глаза.

— Нет, друг мой, тебе явно вредно много спать! Соображать совсем перестал! Жду я тебя, чтобы отвести к твоему новому месту работы и познакомить с обстановкой. Приказ шефа!

— А как же Берг?

— Берг пока что отменяется. Теперь ты будешь работать по иному графику. Но не обольщайся, так выспаться вновь тебе еще не скоро удастся! Сегодня, можно сказать, бонус! Подарок новому члену нашего ордена!

— Какого еще ордена?

— Ордена тех, кто рано встает! — серьезно ответил Мак. — Ладно, хватит уже мучить мой неокрепший детский разум своими вопросами! Пойдем со мной…

Я покорно поплелся вслед за Маком, соображая, что же мне следует ожидать.

Маклауд вел меня уже знакомой дорогой, в ту часть замка, где вчера я принес присягу империи.

У входа, как и всегда, стояли двое солдат.

Мак протянул вперед левую руку, на которой явственно проступала такая же точно восьмилучевая звезда, что появилась вчера и у меня, а потом куда-то пропала. Точнее, я даже думать про нее забыл, но, когда сегодня с утра умывался, ладонь моя была чиста.

— Ваш допуск? — обратился второй солдат ко мне.

Я протянул вперед свою руку, но звезда не появлялась.

— Подумай о ней, — посоветовал Мак. — Прикажи показаться!

Я старательно принялся думать о звезде, пытаясь припомнить, как именно она выглядела. Ничего не происходило.

Солдаты заметно напряглись.

Ну, пожалуйста, появись же наконец! А то меня сейчас начнут кромсать, как кочан капусты!

Звезда, словно вняв моим уговорам, вдруг отчетливо проступила на ладони.

Солдаты отступили в стороны.

Мак ухмыльнулся и распахнул створки двери.

— Прошу!

Миновав коридор-прихожую, мы вошли в зал, где я уже был вчера. В зале было пусто. Ни ковров на полу, ни столиков, ни кресел. Лишь на мраморном полу я с удивлением разглядел выбитый восьмигранник.

— Это средний портал. Когда проходит процесс перемещения в пространстве, к нему просто не подойти. Блокирует, — подсказал Мак, кивнув на восьмигранник. — Обычно все пользуются кабинками — удобнее, но можно и прямо так. А нам дальше! Сегодня — время работать, а не развлекаться! Так что про коктейли придется на время позабыть…

Думаю, мысль о коктейлях терзала его с самого утра. Я, как ни странно, совсем не чувствовал похмелья, хотя намешано за вчерашний вечер было немало.

Мак повел меня к центральной двери, ведущей, насколько я помнил вчерашнее Кирино пояснение, в «офис».

Офисом, в том смысле, к которому я привык, тут и не пахло. Я, совершенно ошарашенный, замер на входе, пытаясь ухватить глазами все сразу.

Мак нетерпеливо подтолкнул меня в спину.

Помещение было громадное, размером с несколько баскетбольных залов. На полу в центре — толстенный ковер, по окружности от стен выдавались вперед самых различных форм и цветов каменные пристройки, служившие, скорее всего, небольшими личными кабинетами, огромный стол посередине зала на ковре и еще с десяток поменьше, расставленных, казалось, совершенно хаотично между кабинетами, стеллажи с тысячами папок, несколько узких винтовых лесенок слева и справа, ведущих на другие ярусы, многочисленные картины на стенах и, что поразило и покорило меня с самого первого взгляда, — здоровенное окно во всю дальнюю стену, от пола до потолка.

Шагнув вперед, уже можно было разглядеть зелень леса, синие овалы озер вдали, пестрое разнообразие полей.

— Красиво? — задумчиво спросил Мак, поглядывая на окно, будто видел его впервые. — Односторонняя проводимость зрения. Если смотреть снаружи, то увидишь обычный камень. А вот изнутри — другое дело! Нравится?

— Очень! — кивнул я.

— К нам снаружи только лучики солнца доступ имеют и, при желании, ветерок! Так что, бывает, сидишь себе тут, как на утесе, и смотришь вниз, на суетную человеческую жизнь.

— Впечатляет!

— То-то же! — внушительно сказал Мак, будто я до этого всеми силами отрицал наличие такого замечательного окна.

Маклауд всерьез отнесся к своим обязанностям гида-экскурсовода. С видом хозяина, оглядывающего свои обширные угодья, он начал объяснять:

— Смотри, буду показывать, что тут да где! Вот угол, где пожрать можно!

«Угол, где пожрать можно», представлял собой очень даже уютный закуток, рядом с левой частью панорамного окна. Несколько маленьких столиков, словно из кафе, отделанные кожей стулья вокруг каждого, рядом — небольшой камин и пара кресел.

— Тут все очень просто. Там есть такая ерундень, в нее говоришь заказ и он появляется вон из той дырки, — Мак показал на небольшое отверстие в стене. — Это мини-порталы. Из замковой кухни прямо сюда все доставляется, так что далеко ходить не надо! Так, дальше. Эти страшные образования вдоль стен у некоторых зовутся рабочими кабинетами. Вон тот, треугольный, самый красивый — мой!

На мой взгляд, треугольное «образование» было далеко не самым интересным, но спорить я не стал.

— Тебе тоже кабинетик выделим. Будешь там сидеть, чаи гонять! Или что повкуснее, покрепче! У нас повар — зверь, знает кухню всех миров! Сожрешь все, вместе с тарелкой. Ты же у нас теперь кто? Правильно, полноправный стажер! А это значит что? Что стажеру просто обязательно проверить и испытать все, что только можно! Так вот, я советую тебе для начала заказать геланский томатный суп, а на второе…

— Мак, хватит прививать Ярику свое неправильное восприятие мира, — по одной из винтовых лестниц спускалась Китана и прекрасно слышала все, что говорил белобрысый. Мне девушка приветливо улыбнулась. — Доброе утро! Как тебе наш рабочий зал?

— Доброе утро! Очень понравился, красиво! Особенно окно!

Китана рассмеялась.

— Согласна, меня оно тоже впечатлило до глубины души, когда я побывала здесь впервые. Мак уже ознакомил тебя с твоими обязанностями и новым графиком?

Мак возмутился.

— Если бы некоторые прекрасные дамы не мешали другим делать то, что они должны делать, то они бы уже давно все сделали!

— Что-то не верится, — покачала головой Китана. — Мне вот послышалось, что кто-то, кто должен был делать нечто совсем иное, пытался провести сравнительный анализ неких «образований» и даже назвал, уж не знаю, как другие, но вон тот прелестный кабинет с чудесным орнаментом на стене — страшным? Или мне послышалось?

Мак испуганно покачал головой.

— Конечно же тебе просто послышалось! Тот прелестный, да еще и с орнаментом, что имеет свое счастье принадлежать Вашему Светлейшеству, я назвал бы не иначе как изумительным архитектурным сооружением, которым сочли бы честью похвастаться самые великие зодчие, приди им в голову мысль сотворить подобное чудо!

— Льстец! — засмеялась Китана. — А теперь покажи нашему стажеру что-нибудь помимо твоей любимой «жральни»!

— Конечно, дорогая, как скажешь! Ну что, Яр, вот смотри! Раз уж наша уважаемая и горячо любимая леди аль-Китана удостоила нас своим вниманием, то с нее и начнем! Как ты уже слышал вчера — она занимается информацией. Она знает все, что происходит во вселенной, может ответить тебе на любой вопрос, даже знает, в чем смысл жизни!

— Ну, пожалуй, поиски смысла жизни в круг моих задач не входят, и я узнала его случайно, — парировала Китана. — Но в остальном он прав. Ко мне ежедневно поступает самая различная информация, начиная оттого, что съел на завтрак наш уважаемый император, и кончая домыслами агентов о судьбах мира. Конечно, сама бы я никогда с такими объемами не совладала, но, во-первых, основная моя задача — сбор сведений о нашем потенциальном противнике, а именно знаменитых Объединенных Королевствах. А, во-вторых, у нас имеются кое-какие новейшие пси-разработки. Они помогают использовать ресурсы мозга гораздо более широко, чем это делают люди обычно. Например, каждое утро я успеваю прочесть несколько тысяч донесений, новых статей, выслушать сотни сплетен и должна при этом все успеть проанализировать, выделить главное и дальше уже работать в нужном направлении.

Я уважительно покачал головой. Не знаю, как работают знаменитые компьютеры Пентагона, но то, что рассказывала Китана, было просто невероятно. Она одна заменяла огромный аналитический отдел и при этом еще умудрялась выглядеть обворожительно и явно не забывать о прочих прелестях жизни.

Китана улыбнулась.

— Это сложно представить, но почти любой человек, обладающий аналитическим мышлением, мог бы делать подобное. Все дело в специальных устройствах, которые барон умудряется выковыривать из скупых рук императорских разработчиков пси-устройств. Если интересно, я потом покажу, как это все действует.

— Очень интересно, — обрадовался я.

Мак встрял в разговор:

— Ты ее не слушай, когда она начинает прибедняться. Хоть она и первая красавица и все такое прочее, но голова у нее работает — дай бог каждому. Такую умную девушку не часто встретишь, без нее все эти хваленые разработки не стоили бы и плевка орангутанга.

— Только лишь не часто? — нахмурилась Китана.

— Вообще не встретишь! Таких больше просто нет! Ты, Ярик, не думай, мы тут все друг друга любим и уважаем. Каждый занимается тем, к чему у него наибольшие способности. И тебе дело найдем, будь спокоен! И, кстати, ты всегда такой скромный и застенчивый?

— Отстань от парня, — приказала Китана. — Пусть осваивается. И вот еще что, Яр, в нашем кругу принято обращаться друг к другу запросто, придворные церемонии мы оставляем совсем для других мест.

Я кивнул.

— Ну вот и славно, — подытожила Китана. — Осматривайся дальше, а мне нужно еще поработать. Это Мак сегодня благодаря тебе бездельничает!

Мак довольно заухмылялся. Китана кивнула мне и направилась в свой овальный рабочий кабинет.

— Ну что ж, — сказал я, проводив ее взглядом. — Раз вы все тут такие простые, то и я постараюсь соответствовать! Давай рассказывай, что делаешь ты? К чему же, кроме смешивания вкусных коктейлей, у тебя душа лежит?

Мак расхохотался.

— Вот теперь можно поверить, что мы сработаемся. Без чувства юмора тут пропадешь, сожрут завистники и конкуренты! Так вот, теперь обо мне: делом я занимаюсь архиважным и архинужным! Я соблазняю женщин!

Я неуверенно усмехнулся. Мак усмешку заметил и возмутился:

— А что? Знаешь ли ты, о презренный, сколько тайн содержит женская постель? Представляешь ли себе, сколько карьер там создавалось и рушилось? Догадываешься ли ты, что женский ум гораздо совершеннее мужского, конечно, если не считать мой! И что во многих случаях было достаточно всего одного слова, сказанного женщиной, чтобы разгорались и гасли войны, чтобы многие миллионы бросались на ветер за один вечер, за один час! И нет ничего сложнее, чем покорить женщину, заставить ее быть преданной тебе душой и, что немаловажно, телом! Знаешь ли ты это?

Я молчал, подавленный такой напористой аргументацией. Все было верно, только одно меня смущало.

— Ты такой неотразимый?

Мак расхохотался.

— Даже больше, я бесподобен! Я бог секса и мастер обольщения! По сравнению со мной все великие любовники прошлого — лишь жалкие дилетанты! Я могуч и очень любвеобилен!

— То есть, если я правильно понял, — решил уточнить я. — Тебе выбирают цель, ты ее соблазняешь, а затем пытаешься использовать в своих интересах?

Мак несколько сник.

— Да, ты прав, я лишь орудие в чужих руках, меня направляют, мне указывают, мной помыкают, но, знал бы ты, сколько блаженства доставил я столь многим и сколько тайн было мне поведано долгими и страстными ночами! Если захочешь, я научу тебя тому, что знаю сам! Конечно, тут одной теорией не обойдешься, нужны и природные таланты. Но они либо есть, либо их нет!

Я улыбнулся. Мак, хоть и был хвастлив до невозможности, мне очень импонировал. Думаю, он, несмотря на свое обильное словоизвержение, мог быть превосходным товарищем. Впрочем, это пока что было лишь первое впечатление.

— А помимо всего прочего, — продолжил Мак. — Когда нужно убрать кого-нибудь под благовидным предлогом дуэли, то обращаются именно ко мне. Все сделаю так, что цель сама меня вызывает, а значит — ко мне претензий быть не может, а дальше — обычная рутина… Конечно, каждый раз я в таком качестве выступать не могу, но на это у меня есть особые агенты: бретеры и забияки — те еще сволочи, каждого отбирал самолично!

Да ты не так прост, как хочешь казаться, дорогой господин Маклауд. Интересно, сколько загубленных душ на твоем счету?

— Ну а остальные? Чем занимаются они?

— Давай-ка сначала выпьем чего-нибудь бодрящего! — предложил Мак и, не дожидаясь ответа, направился к «жральне».

Мне не оставалось ничего иного, как последовать за ним.

— Смотри, как это делается!

Мак подошел к замеченной мной ранее нише в стене. Рядом висела трубка, очень похожая на обычный земной телефон. Мак трубку снял и заорал:

— Два кофе по-велонски, два апельсиновых сока и свежих булочек.

Потом повесил трубку на место и уставился на нишу. С минуту ничего не происходило, затем в ее глубине появилось голубоватое сияние, и в следующее мгновение там очутился поднос, на котором находилось все заказанное Маклаудом.

— Вот так! Учись, стажер! Пошли угощаться, наверное, не ел еще ничего? На пустой желудок учиться глупо, все равно — мысли только о еде!

Мак подхватил поднос и потащил его к столу. Я сел на стул и взял чашку с кофе и одну булочку. Мак отхлебнул сок, закурил сигарету и продолжил прерванный разговор:

— Итак, рассказываю по порядку. Барон Верона, как ему и пристало, занимается общим руководством, планированием и координацией всех и всего, что входит в сферу нашей деятельности. А туда входит очень и очень многое. Думаю, нет такого дела, что было бы нам неинтересно. Далее, граф аль-Жерар…

— Слушай, — перебил я. — Как мне лучше к нему обращаться? С приставкой «аль» или без нее?

— Лучше всего называть его граф Жерар, — сказал Мак. — Его полное имя звучит аль-Жерар аль-Моне граф Уисс и Плеси. Но ему почему-то нравится, когда его зовут именно граф Жерар. И не вздумай назвать его как-нибудь случайно просто Жераром, оскорбится.

— Да я и не думал…

— А то тут Китана наговорила всякого о простоте общения. С нами-то — да, так и надо, но с ним лучше не стоит. Я сам его побаиваюсь в гневе!

Я решил совет учесть. Видеть графа Жерара рассерженным мне очень не хотелось.

— Ну так вот, он, как потомственный дворянин, кавалер множества орденов и медалей и просто умный человек, занимается самым скучным и капризным делом — внешней дипломатией. Точнее сказать, коррекцией внешней дипломатии в пользу империи. Принять его у себя посчитал бы за честь любой дом, так что здесь ты его редко встретишь, большую часть времени он отдает визиты, устраивает приемы и разъезжает по всем мирам, где требуется его присутствие. Он имеет статус официального посла империи. А еще, что более интересно, он создал самую масштабную за всю историю сеть внешних агентов и успешно ею руководит. В чем ему помогает наш следующий коллега, а именно — мастер Шмыга — мастер точечных ударов. Если Жерар работает глобально, то мастер Шмыга — локально. Он, как бы это сказать, специалист по особым поручениям, как говорят у вас в мире — «чистильщик», убийца высочайшей квалификации, мастер шпионажа и маскировки, человек с безупречнейшей репутацией. Насколько я знаю, у него никогда не было ни единого прокола. Вот с такими людьми тебе доведется работать! Гордись! Ну а если операция требует силового вмешательства более широких масштабов — тут уж обращаться следует только к аль-Бергу. Нет никого, кто смог бы лучше провести захват цели, или зачистку здания, или, на худой конец, спасти заложников. Не удивляйся, у нас такое тоже бывает.

Да, ребята тут подобрались серьезные. И какие разноплановые, но убивать горазды все как на подбор!

— А Кира? Аль-Кирена… — смутился я. — Чем занимается она?

— О, — уважительно ответил Мак. — Кира — это случай особый. Наша краса и гордость. Наш эксклюзив! Не думаю, что такие люди работают на Королевства, хотя там вообще много неясного… иначе нам пришлось бы туго…

— А поконкретнее? — попросил я.

Мак затушил сигарету.

— Не торопись, стажер, все расскажу. Как я уже сказал, Кира — особая. Она — чувствующая!

Он замолчал, будто давая мне возможность насладиться этим фактом. К сожалению, этот термин, а, как я понял, это был именно термин, мне ни о чем не говорил.

— Вот видишь, ты ничего не понимаешь! И никто не понимает! Но таких людей — единицы. Понимаешь, Чувствующие должны чувствовать! Вот в этом и заключается ее работа и ее предназначение! Чувствовать она может разное, но главная ее задача — суметь почувствовать то, что может случиться! И почувствовать вовремя, чтобы нам, простым парням, таким как я или Берг, или мастер Шмыга, хватило времени предотвратить и не допустить! Понимаешь, о чем я?

Мне показалось, что я понял.

— Это как ясновидящая? Экстрасенсы и все такое?

— Сам ты экстрасенс, — рассердился Мак. Потом заулыбался. — А вот я — экстрасекс! Твои ясновидящие и экстрасенсы ей и в подметки не годятся. Шарлатаны и есть шарлатаны. Еще ни один из этих жуликов не предсказал точно даже погоду на завтра. Она — Чувствующая! Она выше их всех вместе взятых, и не на голову, а на целую пирамиду голов! Она чувствует тенденции, она чувствует опасность, она чувствует людей. У нее такой нюх, что обзавидоваться можно. Когда дом горит — люди кричат: «пожар», а она просто почувствует, что с домом будет что-то не так, заранее и не пойдет туда, даже если у нее там на это время назначен маникюр! Вот только слишком спонтанная это штука — чувствовать. Слишком много отвлекающих факторов, слишком много нюансов, которые надо учесть, слишком сложно бывает понять, что же именно и каким образом будет не так. Но в любом случае она — лучшая из нас. Без нее — мы всего-навсего обычная служба безопасности, ну пусть не такая уж и обычная, но все же… а вот с ней — мы гроза любого врага, внешнего или внутреннего. Знал бы ты, сколько проблем она предотвратила, сидя в своем кабинете… Да и со мной бы ты сейчас не имел счастья общаться, если бы не она… Ты береги ее, стажер!

Мак смотрел на меня очень серьезно.

— Буду беречь, — пообещал я.

— Договорились, — Мак снова заухмылялся, как и прежде. — А теперь твое новое расписание! С самого утра и до трех часов работаешь здесь. Все изучаешь, осваиваешься, разбираешься. Потом к Бергу, ну а вечером геланцы. Если ты думал, что станет легче, то спешу тебя разочаровать — будет только труднее!

С расписанием было все понятно.

— А вот знаешь, что мне неясно? — спросил я.

— И что же? — заинтересовался Мак.

— Ну вот все говорят: маги, маги! А где они, эти маги? Я ведь еще ни одного не видел!

Мак изумленно посмотрел на меня и так расхохотался, что чуть не захлебнулся своим кофе.

— Ну ты даешь! — заявил наконец он. — Да мы тут почти все, как ты это называешь, маги! Кира в свое время, например, обучалась на лечебном факультете, тогда еще ее способности Чувствующей только просыпались; Шмыга — мастер личин и образов; я — дока по части любовной магии; у каждого своя специализация. Но, конечно, когда это требуется, барон приглашает и других пси-магов. Вот скажи мне, неужели ты думаешь, что маг — это такой волшебник, который может все?

Я ему ничего не ответил, но, признаться, так и думал.

— Бред! Ну подумай сам, чтобы стать настоящим профессионалом — надо учиться долго и упорно! Неужели в вашем мире человек может за свою жизнь постичь целую кучу профессий, да не просто постичь, а изучить досконально? Конечно же — нет, вот и здесь все точно так же. Либо ты инженер, либо хирург, правильно?

— Слушай, — спросил вдруг я, поддаваясь какому-то внутреннему порыву. — Как ты думаешь, почему барон взял меня в группу? Ведь никакими талантами я не обладаю. Там, у себя в мире, я был самым обычным человеком. Драться не умею, точнее, теперь уже немного умею, но таким, как Берг, мне все равно никогда не стать… Математическими способностями не наделен, феноменальной памятью тоже. В общем, шпион из меня никакой, да и особого потенциала в себе не ощущаю. Вот так, если честно…

Мак прищурился и смотрел на меня, наверное, с минуту.

— Ты знаешь, думаю, многие здесь задают себе тот же вопрос. Я вот точно задавал и не раз. И, кстати, ты неправ. Я внимательно изучил историю твоей встречи с Кирой, да и не я один, уверен в этом. То, что ты смог заметить и ее, и смаргла, — кое-что значит. Хотя, по большому счету, — это мелочи. То, что ты завалил шархара, — это чистой воды удача. Думаешь, твое досье не проверялось? Разумеется, Верона изучил всю твою жизнь даже лучше, чем ты мог бы вспомнить ее сам. Случайных людей он не держит. И раз он посчитал свое мнение верным, то, я уверен, — это не ошибка, это глубоко продуманное и взвешенное со всех сторон решение. Вот только сообщать о своих мотивах он не считает нужным даже нам. Но у меня есть одна теория, могу поделиться…

— Расскажи, — попросил я.

— Знаешь, — сказал Мак. — Я считаю, все дело в Кире. Она вообще девушка рассудительная, а тут такая глупость — сбежать одной в мир, ждущий перехода, и зачем? Чтобы походить по магазинам? Бред. Я полагаю, она что-то почувствовала, поэтому и пошла туда. И я думаю, что почувствовала она именно тебя…

### Глава седьмая. КАК РАБОТАЮТ НА СИЛЬВАНЕ

Странная жизнь пошла у меня с той поры. Вставал я, как уже привык в последнее время, очень рано. Спал мало.

Вот интересная вещь: раньше, в той уже полузабытой прежней жизни, я терпеть не мог рано просыпаться. Всегда считал себя самой что ни на есть типичнейшей совой и почти ненавидел всех бодрых жаворонков. Даже, помню, прочел где-то, что жаворонков в мире всего ничего — процентов шесть от общего населения, но уж больно они энергичные и в своей неуемной бодрости заставляют всех остальных подстраиваться под собственный ритм жизни. А хорошо бы было законодательно закрепить начало рабочего дня примерно с полудня… Впрочем, ранние подъемы не являлись самой важной моей проблемой.

Каждое утро я приходил в офис и все положенное время занимался тем, что пытался понемногу войти в курс дела. Внешняя политика империи была на данный момент совершенно четкая: попытка всеми силами удержать то шаткое равновесие, что воцарилось в мирах после вынужденного перемирия. Император вел политику частичного невмешательства. Все, что творили Королевства на неподконтрольных ему территориях, он игнорировал, но, при малейшем намеке на опасность, грозящую землям, входящим в протекторат, действовал жестко и не раздумывая. Уже несколько десятилетий открытых столкновений между империей и Королевствами не наблюдалось, что, по моему личному мнению, было затишьем перед бурей, так как амбиции обеих сторон относительно захвата территорий никуда не делись. И те и другие явно копили силы, стараясь не расходовать их по пустякам, чтобы потом ударить в один верно рассчитанный момент.

Это было тактически правильно, но для моей родины не сулило ничего хорошего.

Я занялся изучением многочисленных архивов, что занимали целых два этажа над офисом.

Интересовало меня, в первую очередь, все, что относилось к теме перехода миров в иное состояние. К сожалению, информации было крайне мало, ее просто катастрофически не хватало.

Тем не менее я все же выискал один пыльный трактат времен седой древности и даже смог его прочесть. Но самое полезное, что получилось из него извлечь, — ощущение полной безысходности перед законами природы. Автор трактата четко и недвусмысленно утверждал, что сделать ничего нельзя, что процесс этот естественный и необратимый и самое лучшее, что можно предпринять, — это сходить в баню, устроить пирушку, потратить все деньги и помолиться. Потому что те, кто выживет, — позавидуют мертвым.

В принципе, такая фаталистическая версия тоже имела право на существование, вот только меня она совершенно не устраивала.

Застать в офисе всю команду вместе в течение рабочего дпя случалось крайне редко. Регулярно там бывали, пожалуй, только Китана и Кира. Их работа не подразумевала постоянных перемещений по миру.

Киру вообще не рекомендовалось беспокоить в те моменты, когда она работала.

А работала она очень интересным способом. Приходила с утра в офис, завтракала и закрывалась в своем кабинете.

Как-то раз дверь она прикрыла неплотно, и я увидел, чем именно она там занималась.

А делала она такие вещи, за которые любой земной начальник уволил бы своего сотрудника в ту же секунду, — сидела в кресле, закрыв глаза, и, как казалось со стороны, просто дремала.

Только вот мышцы ее при этом расслаблены не были и глазные яблоки под опущенными веками заметно подергивались.

Остальные же члены группы пропадали неизвестно где целыми днями.

Но два раза в день: в семь утра и семь вечера — все собирались в офисе. С утра, чтобы получить программу действий на день, а вечером — для обязательного отчета.

Барон Верона никогда не опаздывал и не терпел этого от других. Больше всех в этом плане доставалось Маку, который был не в состоянии прийти вовремя. И на каждое опоздание у него было с миллион причин.

Граф Жерар обычно садился на высокий, с твердой спинкой стул и так и просиживал, с прямой спиной, все время совещаний. Холодный и пунктуальный.

На меня он предпочитал внимания не обращать, ограничиваясь лишь коротким кивком при встрече.

Мастер Шмыга ютился где-нибудь в уголке, вставляя время от времени очень здравые комментарии.

Каждое утро начиналось одинаково. Китана делала доклад о самых, с ее точки зрения, любопытных происшествиях. Затем Кира сообщала, какое из этих происшествий или событий заслуживает наибольшего внимания.

А дальше все было просто — Верона раздавал задания на день, в основном Маклауду и мастеру Шмыге, очень редко подключая Берга, только если ситуация могла стать крайне опасной, и все расходились, исчезая в порталах.

Портал, кстати, меня до сих пор поражал, хотя на его действие я успел насмотреться много раз. Самая что ни на есть настоящая телепортация, о которой человечество мечтало многие годы!

Происходила телепортация так: человек вставал в центр восьмигранника, который я заметит еще в свой первый рабочий день, или заходил в одну из нескольких одноместных кабинок, что имелись в самом офисе, и доставал активирующий элемент, или, как его называли, активатор. Потом бросал этот активатор в центр восьмигранника отправляющей станции и мысленно его «программировал» на нужный маршрут. В тот день, когда я познакомился с Кирой, этот самый активирующий элемент показался мне похожим на здоровенную горошину. Но тогда она воспользовалась экстренным активатором, что предназначался для особых случаев, уже настроенным на конкретное место перемещения, а именно — на замок барона Вероны. В обычной же ситуации использовались несколько иные — «общие» активаторы, которые могли перенести человека в любое место по его выбору, где имелась принимающая точка. Точек такта по всем мирам было великое множество — целая огромная транспортная сеть. И пользоваться этой сетью могли не только избранные, а все, кто готов был за это платить. Обычный серого цвета активатор, переносящий путешественника на расстояние в пределах континента, стоил, по местным ценам, как на Земле билет на самолет.

Самое интересное, что активаторы не производились, а выращивались, как у нас на Земле выращивают, например, искусственный жемчуг. Очень ценились природные активаторы, они, как правило, могли использоваться многократно, но были очень дороги и редки.

А вот принимающие и отправляющие точки настроить было, обладая некоторым опытом, достаточно легко. Это мог сделать любой специалист-профи.

Все выходы из порталов контролировались и могли быть экстренно заблокированы в случае нужды или возможной агрессии хозяевами данных портальных кабинок.

Но были и «свободные порталы», рассчитанные на перемещение одного — максимум трех человек. Они не были настроены на конкретную принимающую точку, а выбрасывали в случайном порядке где-нибудь в заданном районе. Такие порталы контролировать было невозможно, но ими почти никто не пользовался. Забросить путешественника, рискнувшего ими воспользоваться, могло очень далеко от намеченной цели.

Мои обязанности стажера были самыми разнообразными. Начиная с приготовления (в данном случае доставки от люка с едой до конкретного заказчика) кофе, соков и всякой снеди и кончая ежедневной помощью Китане в систематизации архивов.

Дело это было муторное. Китане ежедневно поступало с утренней, дневной и вечерней почтой великое множество всякого рода документов, записок и донесений, которые она обрабатывала, но в то же время всю эту документацию требовалось разобрать, зарегистрировать и подшить в архив. Все это требовало немалых затрат времени, тем более что у местных обитателей не было ничего, напоминавшего наши вычислительные машины, хотя бы древние ЭВМ, так что приходилось трудно.

Но они нашли вполне достойный выход из сложившейся ситуации. Целый зал был оборудован столами, за которыми днями и ночами сидели трудолюбивые геланцы, которые больше всего на свете любили и ценили любую, пусть даже самую незначительную, информацию. Их команда записывала сутками напролет все, что требовалось. Вход в зал был закрыт для всех, кроме членов нашей группы. А геланцы прямо там и жили, не имея никакого контакта с внешним миром. С каждым из них заключался особый договор, по которому после завершения контракта все воспоминания о проделанной работе и полученных сведениях стирались из их памяти, зато каждый получал очень солидную денежную компенсацию за потраченное время.

Но самые интересные донесения, те, что проходили под грифом «совершенно секретно», им не доверялись.

Раньше этой частью документов приходилось заниматься самой Китане, но, с превеликим удовольствием взвалив эти обязанности на меня, она вздохнула свободнее. А вот мне пришлось помучиться, особенно поначалу.

Но где-то через недельку такой деятельности я уже вполне освоился в многочисленных рядах стеллажей и мог почти безошибочно отыскать любой документ, не перебирая при этом груды лишних бумаг.

Китана моими успехами по этой части была довольна, хотя я сам не ощущал в себе особого удовольствия от выполнения подобной кропотливой работы.

Мак тоже не оставлял меня своими наставлениями. Иногда раз в день, а когда и чаще, он сажал меня на высокий табурет посреди комнаты, а сам ходил вокруг и рассказывал, расспрашивал, объяснял, поучал, тестировал самыми разнообразными способами. При этом не забывал жаловаться на свою трудную жизнь и хвалиться успехами.

В остальное время я все так же посещал группу Берга, стараясь хоть как-то улучшить свои не самые сильные природные способности. Получалось у меня или нет — судить трудно, но я уже умудрялся вытворять такие вещи, о которых раньше и мечтать не смел. Я чувствовал, что мои силы и умения растут с каждым днем, и не терял надежды когда-нибудь вызвать на лице Берга удобрительную улыбку.

Вечером вновь приходили мои учителя геланцы, и мое погружение в мир знаний продолжалось, хотел я этого или нет.

А ночью иногда появлялась Кира, и в такие моменты я был беспредельно счастлив.

Так я прожил почти месяц и был полон надежд на будущее.

* * *

— Здорово, стажер, — Мак как обычно появился откуда-то из-за моей спины совершенно неожиданно.

Я чуть не выронил пачку бумаги, которую как раз должен был разобрать и разложить по соответствующим папкам.

— Опять подкрадываешься? Просил же тебя!

— Ну извини, ты так смешно подпрыгиваешь, что никак не могу удержаться!

— Нехороший ты человек, светлейший Маклауд, а если сказать точнее — самая настоящая скотина! Китана бы меня на куски порвала собственными руками если бы хоть один из этих документов потерялся!

Мак покивал головой.

— Да, это она запросто, порвать кого-то и сожрать — самое ее любимое занятие!

— Тебе бы только жрать, — Китана вышла из своего кабинета как раз вовремя, чтобы услышать комментарий белобрысого.

— Еще и выпить бы не помешало, — согласился тот. — Но тогда уж рвать будут не стажера, а меня, и не ты — добрая и ласковая, а барон — злой и беспощадный!

— Ну и пускай, — согласилась Китана. — Хорошая взбучка пойдет тебе только на пользу!

Она протянула руку, пытаясь дать Маклауду легкий подзатыльник, но тот ловко отскочил в сторону.

— Вам бы только бить меня, злые вы люди. А я пришел с хорошей новостью от самого Вероны. Но теперь я никому ничего не скажу!

— Говори уж, — приказала Китана. — Все равно ведь узнаем!

— Ладно, скажу: сегодня высочайшим указом императора нашему доблестному стажеру пожалован дворянский титул, так что на весь вечер он свободен и может отметить сие знаменательное событие любым доступным его мечтам способом.

Я все же выронил документы и тут же сам получил подзатыльник, от которого увернуться не смог.

— Растяпа, — посетовала Китана. — Собирай теперь!

— Подожди, — я не мог прийти в себя. — Как это — дворянский титул?

Китана удивилась.

— А что, этот белобрысый нахал тебе ничего не рассказал?

Нахал сделал крайне обиженное выражение на лице и отвернулся, но уже через секунду не выдержал, повернулся обратно и пояснил:

— Я ему говорил, но он забыл! Или это я думал ему сказать, но забыл? Не помню точно. Да и ладно, это же такая мелочь!

Китана рассердилась.

— Это для тебя мелочь, а для Яра — очень яркое событие, к которому он мог бы достойно подготовиться, если бы кто-то не был таким забывчивым! Ярик, я тебе сейчас все расскажу. Ты приносил свою клятву на очень необычной книге. Книга Сердца — это важный артефакт, я лично была крайне удивлена, когда барон приказал доставить ее в замок. Обычно для присяги используют книги попроще, которые, хоть тоже обладают собственными пси-возможностями, но не такими сильными, как эта. На Книге Сердца присягал в свое время сам первый император, как и все его потомки, а также многие другие обладающие громкими титулами люди. Правда, скажу честно, в нашем отделе все приносили присягу в свое время именно на ней, может, поэтому Верона и не захотел менять ритуал. Тут и таится секрет удачи для тебя! После того как первый император принес на Книге Сердца присягу, книга эта стала государственной реликвией, и с того времени любой, присягавший на ней, должен был быть не просто подданным императора, но человеком благородным. Но никакого титула прежде у тебя здесь не было, да и быть не могло, а правила — есть правила. Значит, дворянство ты получаешь автоматически, так бы сказали у вас в мире? Но ты не пугайся слишком сильно, для тебя это будет означать только одно: с этого дня твое имя имеет приставку «аль», и ничего больше. Аль-Яр, по-моему, неплохо звучит! Хотя, может, еще и поместьем наградят. Не столь уж многие присягают на самой Книге Сердца, могут и расщедриться. Радуйся, тебе крупно повезло!

Это была новость. Я даже не мог понять, как к этому стоит относиться. То ли, как сказала Китана, радоваться, то ли пугаться. Ведь новые права могут означать только новые обязанности.

— Ты должен устроить пирушку в городе, — предложил Мак. — Барон разрешит, если мы будем рядом.

— Ты точно будешь рядом с тем, кто угощает! — засмеялась Китана. — Однако, Яр, это отличная идея! Давно мы не веселились!

— Пирушку? — переспросил я. Из замка меня до этого момента не выпускали еще ни разу, если не считать редких прогулок с Кирой по самой ближайшей округе.

— Пирушку! — подтвердил Мак. — Будем пить, гулять и веселиться! Думаю, наша столица как раз подойдет для такой великой цели! Знаю я там пару отличных мест…

— Да ты там все места знаешь! — улыбнулась Китана.

— Я знаю даже такие места, о которых ты и не подозреваешь! — Мак заметно повеселел и повернулся ко мне. — В общем, так, расходы — твои, организация дела — моя! Договорились?

Я кивнул. Потом опомнился:

— Слушай, у меня же денег ваших совсем нет.

— Как это нет? — удивился Мак. — А оклад?

— Оклад? — переспросил я.

Китана вдруг так расхохоталась, что Мак от испуга вновь отскочил в сторону.

— Мог бы и догадаться, — заявила наконец она. — Это мы с тобой имеем собственное жилье, слуг и все такое прочее. И живем мы не здесь, если ты забыл. А наш молодой друг из замка еще носу не показывал. А здесь зачем ему деньги? Кормят, поят, работать заставляют! Не жизнь, а сказка! Ты не волнуйся, Яр, у тебя должна уже скопиться вполне приличная сумма. Сколько ты тут уже, месяцев семь? Шесть на испытательном сроке — там, конечно, не слишком много платили, а вот месяц в группе — совсем иное дело! Я покажу тебе, где можно забрать честно заработанную зарплату. А в следующий раз уже сам дорогу найдешь. А к тебе, бледное чудовище, у меня будет просьба!

— Весь во внимании! — охотно откликнулся Мак.

— Приодень Яра поприличнее. Сам понимаешь, пройтись по столичным магазинам у него возможности еще не было, а ты — известный шмоточник, думаю, выручить сможешь! Развлечемся сегодня хорошенько! А то у некоторых может сложиться неправильное впечатление о нашем стиле жизни!

— Слушаю и повинуюсь, моя королева! Будет исполнено!

* * *

И Китана, и Мак сдержали свои обещания.

Для начала Китана повела меня в западное крыло замка, куда раньше доступ был мне закрыт. Продемонстрировав солдатам, охранявшим вход, свой пропуск в виде появляющегося по моему желанию восьмигранника на ладони, мы прошли внутрь.

В запретном крыле не было ничего особенного. Из просторного холла мы попали в светлый коридор с несколькими Дверьми.

Китана выбрала нужную и, постучавшись, заглянула внутрь.

— Добрый день вам, фру Мата, не заняты?

— О, леди аль-Китана, какими судьбами? — услышал я скрипучий женский голос. — Насколько я помню, аванс за этот месяц вы уже получили?

— Получила, — ответила Китана. — Но тут со мной есть один молодой человек, которому вы уже изрядно задолжали.

— Интересно-интересно, — проскрипел голос. — Да вы заходите, что с порога-то говорить!

Китана последовала приглашению, я зашел за ней.

Комната, в которую мы попали, словно утопала в бумагах. Даже наши архивы показались мне маленькими и ничтожными по сравнению с тем, что я увидел здесь.

За огромным столом восседала маленькая, совсем седая старушка.

— И кого это вы, светлейшая леди, привели ко мне? Представьтесь, молодой человек!

— Аль-Яр, — надменно произнес я, чем заслужил одобрительный взгляд Китаны. Кажется, даже она слегка робела перед этой бабушкой.

— Хм… аль-Яр… очень интересно!

Фру Мата вышла из-за стола, но выше ростом от этого не стала, скорее даже ниже.

— И почему это, молодой человек, я должна за вами гоняться уже столько месяцев? — вопросила старушка.

— За мной? — удивился я и отступил на шаг назад.

Фру Мата инстинктивно внушала почти мистический страх.

— Ну а за кем же еще? У меня отчетность страдает, а вам все равно! Почему не являетесь вовремя? А мне потом разбирайся, что это за деньги пылятся на дальней полке. Нехорошо это, молодой человек, так и знайте! И передайте этому бездельнику, светлейшему аль-Маклауду, чтобы заходил за своими деньгами сам, а не подсылал ко мне недоучившихся претендентов, как в прошлый раз! Я понятно выражаюсь?

Старушка с подозрением обозрела наши лица, словно сомневаясь в том, что мы способны понять хоть что-то. Потом, слегка смягчившись, сказала:

— Ну да ладно. Давайте-ка мы с вами рассчитаемся, молодой человек.

Она подошла к небольшому сейфу, встроенному в стену, и скрылась в нем чуть не полностью.

— Так, что тут у нас имеется? Ага!

Фру Мата повернулась ко мне и протянула увесистый холщовый мешочек.

— Получите, пересчитайте и распишитесь! Вот здесь, здесь и здесь! Так, отлично! И в следующий раз приходите вовремя!

Пересчитывать деньги я не решился, быстро расписался где сказала суровая старушка, и, вежливо раскланявшись на прощание, мы как можно быстрее покинули обитель строгой бабушки.

— Что это было? — утерев пот со лба, спросил я.

— Фру Мата, — Китана была рада, что мы сбежали оттуда так быстро. — Бухгалтер рода Вероны. Ведет все финансовые дела уже тьму лет, начинала еще при деде нашего барона. По-моему, она бессмертна. И никогда с ней не ссорься, вот мой дружеский совет. Она, хоть и древняя на вид, но память у нее превосходная. А Мак ее боится, веришь? Хоть он и любит деньги, но здесь показывается крайне редко.

— А что еще находится в этом крыле? Я тут раньше никогда не был.

— Много чего, всякая всячина. Ладно, пойдем, тебе еще переодеться надо да гостей пригласить!

Я удивился:

— Каких гостей?

— А, я поняла, ты решил ограничиться обществом меня и Маклауда. А всех остальных видеть не желаешь? Хорошо, я это так и передам барону Вероне, мастеру Шмыге, графу Жерару, мастеру Бергу и, конечно, Кире.

Я не верил своим ушам. Киру я и сам собирался позвать, но остальные…

— Да-да, — кивнула Китана. — Пригласи всех, это мой совет номер два. Верона и граф скорее всего откажутся, им не очень нравится наш стиль свободного времяпрепровождения, Берг, вероятно, тоже, но вот мастер Шмыга должен согласиться. Он любит развлечения подобного рода.

Китана чуть не силком утащила меня из западного крыла и, только сдав с рук на руки Маку, удалилась.

— Так, друг мой, — Мак тут же углядел мешочек в моих руках. — Вижу, старая фру Мата не поскупилась. Так что, гуляем сегодня?

— Гуляем, — с энтузиазмом заявил я. — Свежеиспеченный дворянин аль-Яр угощает всех желающих!

Глаза Мака заблестели.

— О! Вот это по-нашему! А для начала пойдем-ка ко мне, будем тебя одевать! А то выглядишь как претендент-первогодок.

Я хотел ему напомнить, что именно им и являюсь, но промолчал. Дворяне должны быть гордыми и самовлюбленными! Вот только как с этим сочетается чужая одежда, которую мне пообещали выдать?..

Мак повел меня в свою комнату, в которой я прежде ни разу не был. Кира, кстати, тоже меня к себе за все это время так и не пригласила…

— Прошу, — Мак широко распахнул дверь. — Чувствуй себя, как дома! Желаешь что-нибудь выпить? Вино? Или хочешь сигару? Сигарету? Сигареты, кстати, ты ни в одном городе не купишь, их тут не производят. А тс немногие запасы, что мы покупаем в твоем мире, постоянно заканчиваются. Удобная штука — сигареты! Не такие крепкие, как сигары, и не надо так долго с ними мучиться, как с трубкой!

Я Мака почти не слушал, с любопытством оглядывая его комнату. Собственно, комнатой это можно было назвать с большой натяжкой. Скорее помещение напоминало апартаменты отеля класса люкс: широкий зал с диваном посередине и несколькими креслами, расставленными как придется, пара столиков с кипой журналов и очень мягкий ковер на полу, картины на стенах эротического, или, скорее, порнографического, содержания. Стены были отделаны мрамором, над головой висела шикарная хрустальная люстра, а книжные полки красного дерева вдоль одной из стен были заставлены от пола до потолка. Такая гостиная была у Мака. Я разглядел еще пару дверей, очевидно в ванную комнату и спальню. Удобно он устроился, особенно если вспомнить ту комнату, в которой проживал я.

— Красиво у тебя! — похвалил я.

Мак расплылся в улыбке.

— Тебе нравится? Эти картины я сам заказывал. Рисовали с натуры. Мои достижения!

Только тут я разглядел, что мужчина на всех картинах был изображен один и тот же и при этом чрезвычайно напоминал моего нового приятеля.

— Силен, — улыбнулся я, разглядев устрашающего вида мужское достоинство героя на портретах. — Тебе есть чем гордиться!

Мак иронию уловил и снисходительно улыбнулся.

— Зато меня девки любят! — парировал он мгновенно и, очень довольный своей остротой, потащил меня в соседнюю комнату.

Это, как я и предположил, была именно спальня. Но какая спальня! Большую ее часть занимала гигантская кровать под пурпурным балдахином, который по желанию можно было полностью снять и наслаждаться своим собственным отражением из множества зеркал, установленных везде, где было место, в том числе и на потолке. Помимо кровати в комнате был лишь один предмет обстановки — огромный шкаф во всю стену, к которому Мак меня и приволок. Он распахнул его створки и предложил:

— Выбирай, что душе угодно!

Шкаф был хитрый. За ним скрывалась целая комната-гардероб, сплошь заставленная вешалками с вещами. Выбирать было из чего. На вешалках висело столько вещей, сколько я не встречал в гардеробах самых привередливых девушек: десятки камзолов самого разного стиля, пошива и цвета, от обычных серых до аляписто-пестрых, некоторые расшитые золотом или серебром, некоторые простого покроя, но очень элегантные; к каждому камзолу имелись Подходящие штаны, а внизу, на специальных подставках, стояло множество пар обуви: от кавалерийских сапог до бальных туфель; и, конечно, аксессуары — этому был посвящен целый отсек: банты, перчатки, береты — чего там только не было…

— Пойми, друг-стажер, — заявил Мак, роясь в ворохе вещей. — Это у вас в мире одежда не так важна, а тут — дело иное. Одежда — это ведь не просто облачение. Она имеет и социальное значение. По тому, как ты одет, сразу видно, кто ты есть: беден ты или богат, скуп или расточителен, к какому сословию принадлежишь, — костюм расскажет о тебе все! Поэтому мы будем одевать тебя очень тщательно. Жаль, что рост у нас разный, а так телосложение вроде бы схожее, Берг здорово над тобой поработал! Ничего, придумаем, как выкрутиться… Так… вот это подойдет… еще вот это…

Когда Мак закончил меня наряжать, я был похож на героя исторического фильма с заоблачным бюджетом.

Мягкая льняная рубашка на теле, скрытая под вычурным камзолом, украшенным серебряной каймой, приятно прилегала к телу; удобные, но достаточно плотно облегающие тело кожаные штаны, которые Мак тут же безжалостно подрезал снизу, заявив, что все равно вот в этих высоких, почти до колен, сапогах ничего не будет видно, сидели на мне как влитые; перчатки, шляпа с пером и подбитый серебристым мехом плащ прекрасно дополняли картину; а напоследок он вручил мне перевязь под меч и небольшой кожаный мешочек.

— Деньги в него переложи, так лучше будет! — посоветовал он. — А в целом — красавец! Хоть портрет пиши!

Мне мой вид, отраженный десятками зеркал вокруг, очень понравился.

— Спасибо, Мак!

— Сочтемся, — отмахнулся он. — Побродишь как-нибудь по магазинам да навестишь пару портных, соберешь себе приличный гардероб — потом вернешь! А хочешь, оставь себе, у меня, видишь, много всего!

В таком виде я и явился на вечернюю планерку.

Эффект был впечатляющим.

Китана зааплодировала, Кира широко распахнула глаза, будто увидела меня в первый раз, мастер Шмыга одобрительно кивнул головой, лишь только граф Жерар скептически приподнял левую бровь и, оглядев меня с ног до головы, отвернулся и больше внимания на меня не обращал.

Барон Верона поинтересовался:

— Собрались куда?

И лишь на Берга мой новый облик не произвел никакого впечатления. Явись я голый, он бы и тогда столь же равнодушно потягивал свой напиток. Железный человек.

— Я хотел бы пригласить всех здесь присутствующих, — начал я, старательно подбирая слова. — Отметить сегодня знаменательное для меня событие!

— Уже растрепали? — спросил Верона, косясь одним глазом в сторону совершенно невинного с виду Мака. — Так и знал. А если бы я не утвердил пожалование вам титула? Не следует торопиться раньше необходимого. А вообще — никогда не дадут сюрприз сделать! Поздравляю вас, Яр, точнее, уже аль-Яр. С этого дня и до самой смерти вы получаете дворянский титул и все права и обязанности, которые к нему прилагаются. А также император жалует вам поместье неподалеку от городка Нарье. Поместье не слишком крупное, но достаточное, чтобы прокормить вас. Точное число крестьян, к нему приписанных, я не знаю, но вы в любой момент можете навести справки у вашего управляющего. Мой личный совет: в поместье пока что не ездить, пусть все дела ведет управляющий, а вы оставьте для себя проверку его ежегодных отчетов и, конечно, трату прибыли. Вот, вручаю вам верительные грамоты, подписанные лично императором, а также дарственную. Владейте! И, кстати, с этого момента — вы личность вполне самостоятельная, ни в каких приватных вопросах я в дальнейшем не имею права вам приказывать, разве что вы сами решите попросить совета. Можете свободно перемещаться по всему миру или, если хочется, мирам и жить где желаете. Но это вовсе не значит, что ваши обязанности будут переданы другим сотрудникам.

Речь барона произвела на меня впечатление.

— И что мне, съезжать? — Голос мой прозвучал несколько неуверенно.

Барон улыбнулся, а несносный Мак расхохотался во весь голос.

— Если желаете, можете остаться жить в замке. Собственно, я бы посоветовал вам именно это. Но, конечно, разместим вас теперь в соответствии с новым статусом, с прошлой своей комнатой придется распрощаться. Судя по вашему обновленному костюму, вы побывали в гостях у нашего бесподобного аль-Маклауда и имели сомнительную честь лицезреть его местное жилище? Ваше новое помещение будет похожим, только вот обстановка там стандартная, так что, если желаете, можете все переделать на свой вкус. Очень рад за вас, но, извините, приглашение принять не могу, хотя искренне бы этого желал! Очень много дел!

После того вечера, когда я приносил клятву на Книге Сердца, барон Верона вновь перешел в разговорах со мной, как и со всеми прочими своими подчиненными, на корректное, вежливое обращение. Вообще, несмотря на заверения Мака, на «ты» общался я только с самим Маком, Кирой и Китаной, к остальным же продолжал обращаться исключительно на «вы».

— Я тоже вынужден отказаться, — холодно произнес граф Жерар, не вставая со своего места. — Искренне вас поздравляю с этой превосходной новостью, но, как и господин барон, я сегодня слишком занят. В другой раз — всенепременно!

Китана незаметно подмигнула мне. Все получилось так, как она и говорила.

Остальные ответили дружным согласием. Даже Берг кивнул головой, выражая одобрение. Я все смотрел на Киру, пытаясь понять, пришлись ли ей по вкусу изменения в моем облике. Она улыбнулась мне и тоже подмигнула.

Когда совещание закончилось, мастер Шмыга поинтересовался:

— А какая программа у нас намечается?

— Она будет очень разнообразной, — ответил за меня вездесущий Мак. — Встречаемся у портала в зале для отдыха через полтора часа. Надеюсь, дамы успеют привести себя в порядок за это время?

Девушки переглянулись и дружно закивали.

— Ну вот и отлично! Столица ждет своих любимых чад! Сегодня вечер наш! Да убоится город!

Звучало это угрожающе, но мне оставалось только расслабиться и довериться самоуверенному Маку. Веселье начиналось!

### Глава восьмая. КАК ОТДЫХАЮТ НА СИЛЬВАНЕ

Кутеж наш начался весьма прозаично. Мы ждали девушек, которые, как им и положено, запаздывали.

Берг, недолго думая, налил себе шангал — местный напиток, аналог земного рома, который Мак называл «андалот», что переводилось с центрально-кнестского — родного языка Мака, как «оставляющий без ног».

Мастер Шмыга подумал и плеснул себе в бокал вина, а вот Мак не пил. Он нервно ходил по залу и каждую секунду поглядывал на большие настенные часы.

— Вот никто не скажет, что я не люблю женщин, — приговаривал он. — Я их обожаю, я их боготворю, я ими восхищаюсь! Но как можно быть такими непунктуальными? И это самые лучшие!

Я тоже не пил. Я и так был взволнован и взбудоражен выше всякой меры. Впервые я собирался посетить этот чужой мне мир и попасть за пределы уже изрядно надоевшего замка.

Мак вырядился как только мог. Всем прочим оставалось только меркнуть по сравнению с ним. Он был ярок, бросок и впечатляющ! Таких расцветок одежды я не видел даже на картинках детских книг-раскрасок. Вместе с тем все части его костюма чудесно гармонировали между собой.

Мастер Шмыга, как обычно, ничем не выделялся. Берг тоже, особо не усердствуя, оделся скорее по-дорожному, чем для выхода в свет. Впрочем, еще неизвестно, в какой именно «свет» Мак собирался нас затащить. Я даже несколько пожалел, что позволил именно ему составить сегодняшнюю программу действий. По зрелом размышлении, я предпочел бы предоставить выбор Кире или Китане, но, в любом случае, уже было поздно что-либо менять.

Наконец, спустя полчаса после назначенного времени девушки явились, представ перед нами во всей своей красе.

В этот раз они подошли к выбору одежды более осторожно, не надев на себя ничего слишком открытого и декольтированного и обойдясь минимумом украшений. Либо их тоже слегка пугал Маклауд в качестве провожатого, либо у них уже был опыт подобных вечеров, а возможно, оба перечисленных фактора играли свою роль.

Все были при оружии, даже под накидками у девушек я заметил прицепленные к поясу кинжалы.

Йела — столица Сильваны, как видно, была не таким уж и безопасным городом.

В любом случае, подумал я, нет таких неприятностей, которые мы не смогли бы преодолеть.

— Что же вы так долго? — горестно посетовал Мак. — Места ведь заказаны заранее! Можем опоздать!

— Подождут, — отмахнулась Китана. — Ради таких гостей остальные могут и потерпеть!

Видно, она имела собственные догадки по поводу того места, куда мы собирались направиться.

Кира шагнула ко мне.

— Давай я научу тебя, как пользоваться активатором. И вот, возьми на всякий случай, — она протянула мне серую горошину. — Мало ли что случится. Если что, доберись до ближайшей портальной кабинки — найти их легко — смотри на вывесках большой восьмигранник. Этот активатор уже настроен на замок!

Я сунул горошину в карман.

— Поехали, — изрек Мак и шагнул в центр восьмигранника. — Китана, ты со мной?

— Конечно!

Девушка приблизилась к нему, и Мак бросил свой активатор на пол. Горошина разрослась и засияла.

— Для начала в Кей-Денье, — проинструктировал Мак и, приобняв Китану за талию, шагнул в появившееся пятно света.

— Теперь вы, — приказал нам Берг. — Мы следом!

Я шагнул в восьмигранник. Кира встала рядом.

— Попробуй сам, — предложила она. — Бросаешь активатор на пол, когда он начинает увеличиваться, мысленно представляешь себе место, куда должен попасть, или, если не знаешь, как оно выглядит, просто произносишь про себя его название. Это простые активаторы, зато работают стабильно. Нам нужно попасть в Кей-Денье.

Она близко придвинулась ко мне и подбодрила взглядом. Я бросил горошину.

Активатор мгновенно прилип к полу и начал расти. Когда он увеличился достаточно, я зашептал: «Кей-Денье, Кей-Денье…»

Мы шагнули вперед.

Мир исчез. И через мгновение появился вновь.

Мы стояли в центре точно такого же, только гораздо большего восьмигранника, только вот вокруг уже все было совершенно иначе.

Просторный зал сменился небольшой комнаткой со стенами зеленого цвета.

Из комнаты вела только одна дверь, у которой стояли Мак, Китана и невысокий плотный человек. Мак тут же призывно замахал руками.

— Давайте сюда, сейчас наш великан и мастер Шмыга прибудут, и вперед!

Мы подошли к двери, тут же, за нашей спиной, восьмигранник засветился, и в центре его появились последние члены нашей команды, которые не замедлили к нам присоединиться.

— Позвольте представить вам, дамы и господа, хозяина этого прекрасного заведения, — важно начал Мак, указывая на толстенького человека, — Кер Наггинс.

Наггинс раскланялся.

— Светлейший господин аль-Маклауд очень добр ко мне. Я безмерно рад тому счастливейшему стечению обстоятельств, которые привели ко мне столь высоких гостей. Прошу!

Наггинс услужливо распахнул дверь и поклонился, пропуская нас.

Мы вышли в просторный холл. Вокруг было множество празднично одетых людей. Дамы и кавалеры общались между собой, переходя от одной компании к другой, пили, ели, громко смеялись.

Слуги разносили по всему залу бокалы с вином и легкие закуски.

— Представление сейчас начнется! — сообщил кер Наггинс. — Мы ждали только вас!

— Я же говорила, — невозмутимо сказала Китана.

Мак между тем подхватил у слуги пару бокалов и один тут же всучил мне.

— Надо разогреться!

Наггинс вышел вперед.

— Дамы и господа, прошу всех проследовать в зал! Мы начинаем!

Я выпил вино одним глотком и отдал бокал ожидавшему рядом слуге.

— Желаете еще? — поинтересовался он.

Я покачал головой.

— Позже.

— Как прикажете, — кивнул слуга и отправился собирать опустевшие бокалы прочих присутствующих гостей.

— Пойдемте, пойдемте, — заторопился Мак. — Я зарезервировал ложу!

Китана царственным жестом позволила ему взять себя под руку, Кира присоединилась ко мне, а Берг и мастер Шмыга, переглянувшись, остановили одного из пробегавших мимо слуг и за пару минут осушили весь его поднос. Слуга оторопело уставился на опустевшую посуду и на обоих варваров, что не делают различия между изысканными, но столь разными букетами вин.

«Варвары» же удовлетворенно крякнули и, довольные друг другом и жизнью в целом, последовали за нами.

Ложа, которую снял Мак, располагалась на втором этаже. Мы поднялись по широкой мраморной лестнице, кер Наггинс самолично проводил нас и услужливо распахнул двери ложи.

Все с большим комфортом устроились внутри: мы с Кирой сели на небольшой, но крайне уютный диванчик, Берг и Шмыга заняли по креслу, соблазнившись небольшим столиком как раз между ними, на который так удобно можно было ставить бокалы, Китана заняла второй диванчик единолично, изгнав пытавшегося примоститься рядом Мака, которому пришлось довольствоваться креслом по соседству.

— Чего-нибудь освежающего? Или закусить? — поинтересовался Наггинс. Мак тут же вскочил на ноги и принялся подробно втолковывать ему, что именно мы желаем. Список его был бесконечен, но Наггинс слушал очень терпеливо.

Когда Мак наконец иссяк, кер Наггинс вежливо кивнул головой и вышел, а уже через минуту к нам стайкой потянулись слуги с подносами, наполненными всевозможной снедью и различного рода бутылками. Тут же принесли еще несколько невысоких столиков, на которых все и разместили.

— Кухня здесь отличная! — порекомендовал Мак и пригубил вино, услужливо поднесенное ему слугой.

Из ложи открывался идеальный вид на сцену. Основное отличие от привычных мне помещений подобного рода было в том, что сцена, на которой должно было проводиться основное действие, располагалась посредине зала, а множество кресел и диванчиков, на которых рассаживались прочие гости, были расставлены вокруг. Лишь только в задней части сцены я увидел широкий помост, уходящий куда-то за портьеры, полностью закрывающие дальнюю стену.

Наша ложа была не единственная. По окружности зала я насчитал еще шесть подобных. Пять из них уже были, как и наша, заняты. Последняя же пока пустовата, и шторы ее были задернуты.

Я попробовал совершенно умопомрачительный салат, остальные тоже уже что-то жевали и пили, Кира потягивала изумрудного цвета коктейль.

Вскоре погасили лампы по краям зала. Только вокруг сцены по окружности горело ярким пламенем множество факелов. Из темноты по помосту прошел на сцену кер Наггинс.

— Светлейшие дамы и господа! — торжественно начал он. — Мы рады приветствовать вас на нашем представлении! И пусть оно никого не оставит равнодушным! Помнят ли наши огрубевшие сердца о чувствах? Помнят ли они следы тех незримых стрел, что ранили нас когда-то? И помним ли мы, какими были? Сейчас мы об этом узнаем!

Он раскланялся на все четыре стороны и удалился.

Заиграла тихая музыка, и на сцену вышли двое: еще совсем молодой юноша и светловолосая девушка.

Зал замер.

Юноша заговорил, тихо и проникновенно. Девушка отвечала.

Я и сам не заметил, как полностью отключился от окружающего мира, слыша только их негромкие голоса.

Они рассказывали о любви, о чести, о долге, о страсти, о верности, о том, что им дорого, и о многом другом. Рассказывали так, как я никогда раньше не слышал. Я не просто верил им, я чувствовал каждое их слово, каждую интонацию, понимал каждый жест, подмечал малейшие нюансы голоса и выражения лиц.

Слушая их, я вспоминал себя, свою недолгую жизнь, первую любовь, первые слезы и первые потери, первые незамысловатые радости и столь же незначительные горести. Я вспоминал…

Потом я подумал о том, кем я стал. Что же изменилось в мире и что изменилось во мне? Стал ли я лучше или жизнь испортила меня? Стал ли я хорошим человеком или превратился в одного из тех, кого так всю жизнь ненавидел? Кем я был и кем я стал? Ответов на вопросы не было. Но одно я знал точно — то, что я задал себе эти вопросы и попытался на них ответить, уже было большим шагом вперед, уже помогло постигнуть нечто, названия чему подобрать было очень сложно, но понять это нечто когда-нибудь обязательно получится, и я знал, что пойму…

Потом они ушли, и я очнулся.

Была абсолютная, совершенная тишина, только факелы тихо потрескивали, догорая. Сколько же времени прошло?..

Я посмотрел на Киру и поразился ее чистому и просветленному лицу. Она будто прислушивалась к чему-то глубоко внутри себя. И, обернувшись, я увидел еще множество таких же лиц — облагороженных, задумчивых, люди словно стали лучше в этот миг, стали такими, какими хотели быть всегда.

Я мельком глянул на пустовавшую до этого ложу и увидел, что шторка приоткрыта, и на сцену с выражением полнейшего восторга взирает молоденькая девушка необыкновенной красоты.

Наваждение спало через несколько мгновений, и раздались сначала одиночные, негромкие хлопки, а потом грянули такие бурные аплодисменты, что казалось, стены рухнут, не выдержав натиска выплескиваемых восторгов.

Шторка, где сидела таинственная девушка, тут же запахнулась, явно при помощи чьей-то твердой руки изнутри.

— Это были иллисы, — сказала Кира, склонившись к моему уху, чтобы хоть что-нибудь было слышно. — Они считаются самыми непревзойденными актерами всех миров! Тебе понравилось?

— Очень! — честно признался я. — Я даже потерял счет времени…

— Представление длилось два часа, — удивила меня Кира.

— Ну что, светлейший аль-Яр, — спросил Мак. — Не жалеешь, что взялся оплатить нашу сегодняшнюю прогулку?

— Ни капли!

— И это только начало! Так, здесь больше сегодня ничего интересного не предвидится, поэтому мы движемся дальше! Возражений нет?

Возражений ни у кого не было.

— Нужно что-нибудь контрастное! Хватит романтики и сантиментов, предлагаю дать мыслям успокоиться, зато занять делом наши тела! Танцы! Я знаю одно замечательное место, где сейчас для этого самое время!

Мак был вновь переполнен энергией. Он успевал все: галантно подать руку Китане, объяснить мне, сколько денег стоит оставить на столе в качестве платы, даже слегка подтолкнуть Берга, который, не торопясь, допивал бутылку вина.

Берг на него негромко рыкнул, но все же поднялся на ноги.

— Может, останемся здесь? — предложил он мастеру Шмыге. — Кормят сносно, и даже если продолжение будет не таким захватывающим, то можно в кои-то веки спокойно посидеть за бутылочкой вот этого неплохого вина и поговорить.

— Идея хороша, но не обидим ли мы нашего дорогого коллегу, в честь которого сегодня гуляем?

— Нисколько, — ответил я, поняв, что обращаются, собственно, ко мне. — Поступайте так, как сочтете нужным.

— Ну вот! — расстроился Мак. — А я-то надеялся посмотреть, как наш сиятельный Берг будет вытанцовывать с какой-нибудь молоденькой красоткой!

— Не бывать этому! — категорично заявил Берг, заставив Китану слегка улыбнуться. — Решено, мы с мастером Шмыгой остаемся, а вы веселитесь, молодежь!

Мастер Шмыга смущенно развел руками и с удовольствием оглядел ряды стоящих на столиках бутылочек.

На сцене тем временем декорации сменились. Громко заиграла музыка, появились полуобнаженные девушки, жонглеры в обтягивающих трико, мне было интересно, но Мак нетерпеливо потащил нас к выходу, заявив, что все это банально, и, кроме иллисов, смотреть тут нечего.

Мы наспех попрощались с нашими коллегами и вчетвером отправились обратно, в портальный зал.

Мне больше всего хотелось просто пройтись по городу, посмотреть на дома, на людей, но мое мнение Мака сегодня не интересовало. Я твердо решил при первой же возможности утащить Киру с собой и постараться улизнуть как можно дальше от белобрысого. Но пока что Маклауд полностью контролировал ситуацию, поддерживая одной рукой Китану за перевязь кинжала, а другой вцепившись в мой плащ, который уже потрескивал от такого обращения.

У портальной комнаты мы вплотную столкнулись с группой людей: пятеро здоровенных мужчин, с ног до головы обвешанных оружием, высокий и худой старик с посохом в руках и та самая девушка, что сидела в закрытой ложе.

Заметив нас, мужчины насторожились и положили руки на мечи, а старик обеими руками взялся за посох.

К моему удивлению, мои друзья склонились в глубоком поклоне, и мне не оставалось ничего иного, как последовать их примеру. Мужчины расслабились, а девушка приветливо нам кивнула. После чего вся группа скрылась в портальной комнате.

— Уф, — вновь горделиво расправив плечи, сказал Мак. — Повезло тебе, светлейший аль-Яр. Довелось, так сказать, лицезреть! Это была дочь самого императора — наследная принцесса и ее личная охрана, включая главного придворного мага, старого аль-Дорина. Видать, тоже любит на иллисов смотреть. Они редко выступают на Сильване, не любят покидать свой мир.

Маклауд заглянул в портальную комнатку и, убедившись, что она уже пуста, потащил нас внутрь.

Второе перемещение привело нас в крохотное помещение, покинув которое, мы оказались прямо у крыльца большой усадьбы. И опять моим мечтам не суждено было сбыться. Двери дома выходили не на улицу, а прямиком в парк, и разглядеть что-либо в темноте было невозможно. Хорошо освещен был лишь сам вход в здание и часть дорожки, петляющей между деревьями.

Мак тут же затарабанил в дверь, которую немедленно отворили.

Встретил нас очень представительный пожилой мужчина в парадном мундире, с шикарными бакенбардами, похожий на отставного генерала.

Мак, однако, снисходительно похлопал его по плечу и спросил:

— Нас ожидают?

Старик поклонился:

— Так точно!

— Ну проводи тогда!

Старик поспешно отступил в сторону, освобождая проход, и, как только мы вошли внутрь, принял наши плащи и шляпы. Передав вещи мальчонке в яркой ливрее, что по стойке смирно стоял рядом, он зашагал вперед, показывая дорогу.

Мак, судя по всему, дорогу знал и сам и все время порывался обогнать старого мажордома. Китана периодически одергивала его за рукав, заставляя шагать так же неспешно и величественно, как это получалось у старика. Маку до такого идеала было далеко. На его счастье, пришли мы быстро, лишь поднялись по неширокой лестнице на второй этаж.

— Как вас представить? — обратился мажордом ко мне, останавливаясь перед закрытой дверью. Остальных членов нашей компании он уже знал.

— Мое имя аль-Яр.

Старик кивнул и, распахнув как можно шире дверь, громогласно объявил, стараясь перекричать играющую музыку:

— Светлейшая госпожа аль-Китана, светлейшая госпожа аль-Кирена, светлейший господин аль-Маклауд и светлейший господин аль-Яр.

Старик отступил в сторону, и Мак тут же, как вихрь, ворвался внутрь. Мы спокойно последовали за ним.

Мак притащил нас прямиком на бал.

По всей большой, во весь этаж, зале кружили пары. Играл небольшой оркестр. Некоторые пожилые дамы сидели вдоль стен на кушетках, переговариваясь между собой и присматривая за молоденькими подопечными.

Танец как раз закончился, и к нам подлетела раскрасневшаяся, еще не старая и довольно симпатичная дама, очевидно хозяйка.

— Ну наконец-то! — радостно заявила она. — Ждем вас весь вечер!

— Судьба у всех сегодня такая — нас ждать, — негромко прошептала Китана, но я услышал.

— Без вас и веселье — не веселье, — продолжала щебетать дама. — А этот молодой человек, извините, имя не расслышала, такая музыка была громкая, он, очевидно, ваш друг? Мы ведь незнакомы?

— Аль-Яр, — представился я и, вспомнив уроки геланцев, галантно поцеловал ей руку.

— Приятно познакомиться, — умилилась хозяйка.

— А это маркиза аль-Белла, — сказал Мак и тут же, прихватив с собой Китану, куда-то испарился.

— Вечно с ним так, — посетовала маркиза. — Дорогая моя аль-Кирена, давно же я вас не видела! Вы так похорошели! Неужели влюбились?

— Все может быть, дорогая маркиза, — ответила Кира, лукаво стрельнув глазами в мою сторону. — Все может быть!

— Дело молодое! — улыбнулась маркиза. Мне она понравилась. Чувствовался в ней некий задор, не исчезнувший с возрастом. — А вы, господин аль-Яр, давно ли в городе?

— С сегодняшнего дня, — вынужден был я признаться.

— В таком случае я вам всех сейчас представлю! — восхитилась маркиза Белла. — Пойдемте же скорее!

Оглядев множество гостей, я глубоко вздохнул. Дело предстояло долгое.

Мы подошли к ближайшему кружку, состоявшему из двух важного вида дам, восседавших на пуфиках, и нескольких мужчин, стоящих вокруг них.

— Знакомьтесь, — на правах хозяйки бесцеремонно прервала маркиза их беседу. — Это господин аль-Яр, только прибыл в столицу. Госпожа аль-Кирена, думаю, вам известна!

Чуть не насильно втиснув нас в круг, маркиза упорхнула к другой стайке гостей. Видимо, она отличалась крайне легким и непосредственным характером и не относилась слишком уж всерьез даже к собственным словам.

Мужчины несколько стесненно представились. Затем представились дамы. Я раскланялся со всеми. Дамам расцеловал ручки. Имена их мгновенно вылетели из моей головы, только вот титулы я, по привычке, запоминал на земной манер. Было тут два шевалье — один с усами, второй — без, баронет и виконт. Дамы в разговоре не участвовали, и я про них больше не вспоминал. Кира незаметно мне подмигнула, я начинал вживаться в роль!

— Так о чем мы говорили? — спросил баронет, когда процедура знакомства, наконец, завершилась.

— О нынешней политике императора! — напомнил усатый шевалье.

— Ах да, — баронет засверкал глазами. — Я вновь заявляю, это просто недопустимо! Мы обязаны вмешаться сейчас и делать это впредь! Иначе эти треклятые Королевства просто перестанут нас уважать!

Видно, критика двора была здесь в ходу. Хотя не исключено, что баронет просто выпил лишнего.

— О чем идет речь, господа? — спросила Кира.

— Ох, извините, — спохватился баронет. — Вы ведь не слышали начала нашей беседы. А речь идет о новом указе императора от вчерашнего числа. Не читали?

— Не имела чести, — ответила Кира. Я был уверен, что о сути указа она прекрасно осведомлена, просто давала и мне таким образом войти в курс дела.

— Так вот, — воодушевился баронет. Ораторствовать ему доставляло видимое удовольствие. — Если вкратце, там сказано, что мы вмешиваться не будем! Никаких активных действий! Мы просто отдаем его на разграбление Королевствам, а сами будем сидеть в сторонке, не пытаясь получить причитающуюся нам долю!

— Вы имеете в виду мир Земли? — невинно спросила Кира, незаметно толкнув меня в бок. С этого момента я слушал очень внимательно.

— Именно! Наши маги уверены, что процесс начнется через полгода-год, уже совсем скоро! И что мы делаем? Ничего! Будто и нам не нужны новые земли, будто и нам не надо пополнить запасы пси-энергии. Резервуары уже давно полупусты, и ничего, повторяю, ничего делаться не будет! Мы будем наблюдать со стороны, как враг производит запасы, которые потом обратит против нас же самих! Император же просто боится! Он напуган возможной войной! Вы не находите это возмутительным?

Я ничего не понимал. Мне ни разу не попалось ни одного документа, в котором говорилось бы хоть слово о том, что будет делать империя, если страшная трансформация все же произойдет. А может, Верона и прочие специально скрывали от меня любую информацию на эту тему? Но зачем?

— Они не находят это возмутительным, — сказал вдруг Мак, который, как оказалось, уже с минуту стоял рядом. — Зато я нахожу возмутительными ваши речи! Вы не имеете ни малейшего представления о государственных интересах, а пытаетесь тут разглагольствовать о том, что хорошо, а что плохо, как напыщенный, самоуверенный, наполненный мнимым собственным величием петушок!

Баронет побледнел.

— Да как вы смеете?

— Смею, — заверил его Мак. В этот момент он вовсе не выглядел безалаберным весельчаком и балагуром. Весь его вид прямо-таки источал презрение, брезгливость и явную угрозу здоровью оппонента.

— А! — воскликнул вдруг баронет. — Я вас вспомнил! Это у вас произошла та история с графиней аль…

Мак его перебил:

— Вы ошибаетесь, но вот теперь вас вспомнил я. Это про вас рассказывали, что в карточных играх вы не честны на руку. Не так ли? И это вы на днях все же умудрились проиграться в пух и прах, но потом где-то раздобыли деньги. Уж не за распространение ли подобной клеветы вам так хорошо заплатили?

Окружающие зашумели, а баронет стал судорожно хвататься за меч.

— Подлец! — срывающимся голосом произнес он и попытался было сорвать со своей руки перчатку.

Мак его руку перехватил железной хваткой и, несмотря на сопротивление баронета, несильно стукнул того его же собственной рукой по лицу и только после этого отпустил.

— Дуэль немедленно! — Баронет отступил на шаг и попытался выхватить меч.

Мак кивнул.

— Господа, господа, — встал между ними усатый шевалье. — Не здесь же! Выйдем на улицу, пусть все будет честно и по правилам. Я не верю в ваши обвинения относительно клеветы и готов так же, как и господин баронет, доказать это на деле!

— Отлично, — заявил Мак. — А вот мой друг, господин аль-Яр, готов доказать вам обратное в то время, когда я буду беседовать с господином баронетом!

Шевалье кивнул и направился прочь из зала, таща с собой еще упиравшегося баронета.

Я оторопел. Мало того что Мак затеял дуэль, да еще и по такому вопросу, в котором мне было бы очень даже интересно разобраться подробнее, так еще и привлек меня на свою сторону.

Кира шагнула вплотную ко мне и прошептала:

— Я тебе потом все объясню! Драться придется, только прошу, не убивай его!

Убивать шевалье я не собирался. Я больше боялся, как бы он не убил меня.

— Дуэль, дуэль! — раздавалось вокруг. Большая часть присутствующих ринулась вслед за баронетом и шевалье, решив поглазеть на бесплатное представление.

— Пойдем, Яр, — позвал меня Мак. — Поверь, дерясь сегодня, ты помогаешь своему миру!

Несмотря на все мои подозрения, я поверил и позволил увлечь себя на улицу.

Слуги уже притащили откуда-то множество факелов и держали факелы в руках, освещая арену предстоящего поединка. Гости маркизы встали широким полукругом, переговариваясь между собой. В центре площадки стояли баронет и шевалье, уже скинувшие все лишнее с плеч и оставшиеся лишь в одних сорочках. В руках каждый держал меч. Ждали нас.

Мне стало не по себе. Во что меня втравил чертов Мак? Неужели это мне сейчас придется драться с человеком, который наверняка постарается всеми силами лишить меня жизни? Это меня — того, кто еще недавно не знал, что делать, когда на улице цепляются обычные гопники?..

— Тут у нас так, — сказал мне Мак, стягивая с себя камзол. — Нужно уметь отвечать за свои слова!

Я нехотя последовал его примеру. Меч удобно лежал в руке. Паники я не чувствовал, просто было как-то не по себе. А если я сейчас погибну? За какие идеалы? Сволочь он — этот Мак! Потом я вспомнил клятву. Вспомнил, что испытывал при этом, и успокоился. Чему быть, того не миновать, говорите?..

Мы шагнули вперед и встали напротив наших противников.

Шевалье отсалютовал мне мечом, я сделал то же самое. Внезапно меня охватило негодование. Погибнуть? А вот фиг вам!

Схватка началась.

Мак и баронет дрались где-то слева, я сразу потерял их из вида, да и не до того мне было.

Шевалье действовал осторожно, не открывался, не допускал явных промашек, изучал меня.

Я тоже не торопился, вспоминая все, что успел вдолбить в меня Берг на ежедневных, изнуряющих тренировках.

Как оказалось, я был не самым плохим учеником.

Мечи сталкивались в воздухе и отскакивали вновь и вновь. Ни я, ни шевалье не могли пробить защиты другого.

Сколько времени длился уже наш поединок, я не знал. Может, минуту, может, все десять.

Потом со мной произошло странное: все посторонние мысли полностью отключились, оставив на поверхности одни рефлексы.

Шевалье провел остроумную атаку, но я словно знал заранее, куда он ударит и куда после этого отступит. Я сместился в сторону, пропуская удар мимо себя, и резко ударил кулаком свободной руки, угодив шевалье прямо в локоть.

Что-то хрустнуло, меч шевалье отлетел в сторону, а сам он, застонав от внезапной боли, опустился на одно колено.

Я приставил меч к его шее.

— Сдаетесь?

Он нехотя кивнул. Я вдруг вспомнил дуэльный кодекс, который читал как-то на досуге.

— Отвечайте полностью! — потребовал я, сам удивившись холодным и незнакомым интонациям своего голоса.

— Признаю себя побежденным в честной схватке по всем правилам, — сказал шевалье. — И отдаю свою жизнь на милость победителя!

— Я возвращаю вашу жизнь!

— Потребуй контрибуцию, — посоветовал знакомый голос белобрысого. Я повернулся. Мак стоял рядом, а неподалеку, на земле, в луже крови лежал поверженный баронет. Судя по всему, он был мертв.

— А в качестве контрибуции, — не своим голосом сказал я. Шевалье заметно напрягся. — Назначаю вам… самую лучшую бутылку шангала, что найдется в вашем доме!

Мак рассмеялся. Шевалье, несмотря на боль, облегченно вздохнул. По правилам кодекса, я мог потребовать у него все что угодно, включая дом и жену. Так что шевалье отделался крайне легко.

— С удовольствием передам вам ее в любое удобное для вас время!

— Вот и славно, — констатировал Мак. — И позвольте дать вам один совет: не потакайте впредь глупцам!

Шевалье серьезно кивнул в ответ.

Кира и Китана уже держали наготове наши вещи и, только мы оделись, тут же потащили нас в портальную кабину. Вечер для нас закончился, а мы с Кирой так и не потанцевали.

Китана достала активатор и бросила его на пол.

— Хорошо покутили! — констатировал Мак и шагнул в портал.

### Глава девятая. ИМПЕРСКАЯ ПОЛИТИКА

— Ну и как это понимать? — Барон был разгневан, зол и просто вне себя. — От вас, Маклауд, я, конечно, мог всего ожидать… но вы, Яр. Как вы позволили втянуть себя в эту авантюру?

— Он тут ни при чем, — защитил меня Мак. — Вина полностью на мне, он лишь помог отстоять честь императора.

— А знаете ли вы, скольких трудов мне стоило замять это дело? Молодой баронет имел крайне широкие родственные связи. Или вам хотелось каждый вечер перед сном отрабатывать долг крови?

— Баронет продался, — упрямо сказал Мак. — Даже если и не за деньги, то по убеждениям. Он же практически напрямую призывал к неповиновению.

— И что дальше? Император лоялен к оппозиции, он не уничтожает физически за иное мнение, как это принято в Королевствах. Баронет имел право как на свою точку зрения, так и на любую трактовку, как этого конкретного указа императора, так и всех прочих постановлений.

Мак отвернулся.

— И послушайте меня, Маклауд, в последний раз вас предупреждаю! Угомонитесь! За последний месяц вы убили пятерых! Пятерых! Что на вас нашло?

Я с невольным удивлением взглянул на Мака. Странно это все было. Неужели он такой завзятый скандалист?

— Все они были врагами. Пятерых? Как же так… Ясно, вы ничего не слышали про потасовку в Сер-Маале. Но знали бы вы, какую ересь они несли! Я могу рассказать!

Верона слушать ничего не пожелал.

— Вот вам мои прямые указания. Если хотите остаться работать в группе, то сделаете, как я скажу. Если же нет — выбор за вами. Уверен, вы сможете принести пользу империи и на другом месте. Мне скандалы не нужны. Мне нужны работники, на которых я могу положиться.

Мак горячо закивал головой.

— Больше не повторится, шеф. Обещаю! Буду нем как рыба и спокоен как шиншилла после обеда!

— О чем вы вообще думали, интересно? Хорошо хоть у Яра оказалась голова на плечах, если бы вы убили вдобавок и виконта, боюсь, даже я ничем бы не помог.

— Все было честно, — заупрямился вдруг Мак. — Дрались по правилам.

— В этом я не сомневаюсь, а через два дня к вам бы выстроилась очередь наемных бретеров, и тоже все было бы по правилам и честно. И даже если бы вы, Маклауд, сумели уложить с дюжину, следующий достал бы вас все равно. Всему есть предел! Так мы договорились?

— Договорились, шеф.

Барон кивнул.

— Хорошо. Теперь с вами, Яр. Рассказывайте, что за вопросы у вас возникли?

— Аль-Кирена уже дала мне необходимые пояснения, — сказал я.

Это было правдой. Вчера, как только мы вернулись в замок и немного пришли в себя после произошедшего, мы с Кирой долго разговаривали.

Конечно, в первую очередь меня взволновала даже не сама дуэль, хотя адреналиновый приступ все же накрыл меня позже, да так, что сердце заколотилось как бешеное. Меня беспокоил указ и интересовало все, что касалось моего мира. Я не понимал, почему мне никто не сообщал о том, что происходит.

— Милый, — ласково погладила меня по волосам Кира. — Пойми, мы просто не хотели тебя лишний раз беспокоить. Зачем бередить рану. Да, в данный момент в твоем мире все как обычно. Люди живут, работают, влюбляются. Но скоро все это исчезнет. Все переменится, и ничего с этим поделать просто нельзя. Если бы был хоть малейший шанс, я приложила бы все свои силы, чтобы помочь хоть чем-нибудь!

— А что с указом? Почему император отказывается ввести на Землю войска после трансформации?

— А ты представляешь себе, что случится с остатками населения, если в такой ситуации схлестнутся империя и Королевства? Напуганные, ничего не понимающие люди просто станут жертвой обстоятельств. Неминуемо начнутся боевые действия, и в итоге даже те, кто выживут после трансформации, будут уничтожены. Ведь у них нет ни малейшего опыта подобных войн, а, чтобы выступать третьей силой, нужно нечто большее, чем просто желание. В случае если империя ограничится обычным наблюдением, все будет иначе. Королевствам нет нужды уничтожать землян. Им лишь нужны рабы, и не более. Да, может, это и звучит жестоко, но поверь, так будет только лучше. Даже у живущих в рабстве есть надежда на освобождение, а у мертвых такой надежды уже нет. Мы просто не можем рисковать! Пусть все идет своим чередом. Как только ситуация немного успокоится, будет предпринято все возможное для того, чтобы Земля стала независимой, пусть даже и не в альянсе с империей, хотя в таком случае ей было бы только лучше.

— А как же всплеск пси-энергии, о котором ты говорила? Ведь баронет-то, получается, прав — Королевства сделают такие запасы, что потом с ними справиться будет невозможно!

— Баронет не совсем хорошо разбирался в ситуации. В сам момент трансформации никакого всплеска не будет. Все будет происходить так: за очень короткий промежуток времени перестанет работать вся ваша техника. Это первая стадия. В то же время начнется всеобщий мор. Это неизбежно. Те люди, у кого уровень пси-матрицы низкий, просто погибнут, а потом исчезнут безо всякого следа. Мир сам избавится от слабых. Таковы законы природы. Это вторая стадия. А потом начнется третья стадия. Вот только она не будет моментальной. Постепенно внутреннее пси-поле вашего мира будет увеличиваться. Этот процесс может занять несколько лет. Так что сразу никто энергией запастись не сумеет, хотя подключиться к обновленным силовым линиям уже станет возможным, а это значит, что маги Королевств смогут полноценно работать. Но смогут и наши маги! Понимаешь? А за эти годы мы постараемся всеми силами сделать так, чтобы помешать Королевствам. А лишние потери никому не нужны, ведь ваш мир — наш потенциальный союзник.

— Да? — зло спросил я. — А все это время люди должны гнить в рабстве у Королевств?

— Тут ничего не поделаешь, — сказала Кира, глядя прямо мне в глаза. — Скорее всего, так и будет.

— Вы все одинаковы, что империя, что Королевства. Будь император сильнее в данный момент, опасность для людей моего мира исходила бы уже от него. Какая разница, чьим рабом быть, не так ли?

— Не так. При императоре ваши люди не будут рабами. У нас рабства нет. Есть сословия, разница в положении, но это есть в любом известном мне государстве, а рабства у нас нет.

— Значит, стали бы слугами, — не сдавался я. — Ничуть не лучше.

— И тут ты неправ. Каждый человек сам отвечает за свою судьбу. Даже слуга, если приложит силы и волю, может стать господином. Просто люди не любят менять свои привычки, мало кто умеет стремиться к чему-то и достигать цели. Проще жить как привыкли. Ты думаешь, низшие сословия нашего мира — это пленные чужеземцы? Нет. В основном, большинство из них являются гражданами Сильваны, которые из поколения в поколение служат и не находят в этом ничего зазорного. Мы все в некоторой степени слуги, только с разной долей ответственности.

— Я не хочу с тобой спорить, — сказал я. — Устал сегодня очень, хотел бы отдохнуть.

Кира задумчиво посмотрела на меня, но в ответ лишь кивнула и вышла из комнаты.

А сегодня барон предлагал задать ему вопросы, но мне больше этого не хотелось. Я не был уверен, что получу на них искренние ответы, а не услышу всего лишь очередную часть правды.

— Сдается мне, вы что-то недоговариваете, дорогой мой аль-Яр, — задумчиво сказал Верона. — Я понимаю, судьба вашего мира не может оставить вас равнодушным и вы вправе не доверять мне и верить, что выход есть. Если бы был хоть малейший шанс…

Он говорил в точности как Кира. Вот только я уже и не знал, как относиться к подобного рода словам.

— А знаете что, Яр, — сказал вдруг Верона. — У меня к вам будет небольшое поручение. Вы готовы?

Я кивнул.

— На Сильване принято долги возвращать при первой возможности. А я слышал, что некий шевалье вам вчера несколько задолжал? Так отправляйтесь к нему и взыщите долг. Это ваше основное задание на сегодня.

— Мне идти в город? Одному?

— Одному, — кивнул Верона. — Думаю, пора уже вам быть более самостоятельным. В конце концов, вам тут жить… Возьмите у Маклауда активаторы, он расскажет, как добраться. И вам, Маклауд, его сопровождать вовсе не надо, ясно?

Мак огорченно кивнул. Барон будто прочел его мысли.

— Ну вот и отлично. А теперь свободны…

Мы вышли из апартаментов барона и уныло переглянулись.

— Послушай, — начал я. Один вопрос пришел мне на ум некоторое время назад, да все времени поинтересоваться не было. — А как получилось, что барон Верона занимает такой значимый пост? Ведь даже граф — титул более высокий, но граф Жерар находится у него в подчинении.

— А, — отмахнулся Мак. — Ерунда. Он просто предпочитает именоваться так. На самом деле он кровный родственник императора. Его отец приходился тому двоюродным братом, так что Верона по крови является князем и может наследовать императору в случае его смерти. Конечно, если не считать первоочередные права прочих наследников. Вот только он это дело совершенно не любит афишировать.

Ого! Вот почему Верона пользовался таким влиянием! Неудивительно, что и Книгу Сердца он смог достать для моей присяги без особых проблем, только зачем ему это понадобилось? Что-то тут было нечисто. Верона явно вел какую-то свою игру и выдавал информацию по кусочкам, дозированно. А мне в этой игре отводилось место пешки, собственной волей не обладающей. А пешкой можно запросто и пожертвовать. Но ведь любая пешка может стать ферзем! Будет ли и у меня такой шанс?

— Ты прямо сейчас в город? — спросил Мак.

— Да, — кивнул я. Смысла откладывать не было. Тем более что Верона недвусмысленным образом на это намекнул.

— Пойдем, я дам активаторы.

Мы сходили в кабинет Мака, по дороге я несколько раз повторил название того места, где обитал шевалье. Звали его аль-Гор. Он снимал небольшую квартирку в одном из районов, где селились люди среднего класса — небогатые дворяне, купцы третьей гильдии, студенты и прочие, у кого кошелек был не слишком туго набит.

Я зашел к себе в комнату и прихватил меч, плащ и шпагу, а также немного денег на всякий случай…

Сбылась моя мечта. Я мог спокойно погулять по Йеле — столице Сильваны, а заодно и всей империи. Вот только сегодня это меня не особо радовало.

Я вполне уверенно воспользовался активатором и уже через минуту вышел прямиком на небольшую площадь из маленькой портальной кабинки неподалеку от жилища шевалье аль-Гора.

На площади было многолюдно. День был базарный, и то и дело слышались крики торговцев, заманивавших очередного покупателя, споры о ценах и обычный мерный гул, всегда витавший над любым скоплением людей. Торговали и с импровизированных прилавков, и прямо с телег.

Я немного побродил по базару, но вскоре мне это надоело. Бытовые предметы меня совсем не интересовали: ну к чему, например, мне набор расписных деревянных ложек или глиняные горшки? Есть не хотелось — аппетита не было, хотя со всех сторон доносились удивительные ароматы готовящейся пищи.

Все у меня получается не вовремя. Вот ведь гуляй сколько захочется по новому миру, изучай, любуйся, так нет же — единственное желание — напиться до потери сознания.

Дома в этом районе были преимущественно двух- либо трехэтажные, более высокие встречались очень редко. И все как на картинках в старых книгах — симпатичные, будто игрушечные, покрытые черепицей. Многие, словно ярким покрывалом, были почти полностью укрыты зеленью.

И люди вокруг мне нравились — милые, хотя и небогато одетые. Женщины с плетеными корзинками для снеди в руках подолгу торговались с продавцами, мужчины курили трубки в сторонке, ожидая своих благоверных, все было чинно, мирно и спокойно, и даже лошади, коих вокруг было множество, лениво водили своими большими и грустными глазами из стороны в сторону и меланхолично отгоняли ударами хвостов многочисленных мух.

Мне на секунду вдруг так захотелось поселиться где-нибудь поблизости и каждое утро приходить на этот базар и тоже торговаться за кусок парного мяса или кувшин молока. И чтобы дома ждала Кира, а на душе было умиротворенно. И чтобы я знал при этом — в моем мире все по-старому, пусть и не идеально, но жизнь идет своим чередом, и никаких явных катаклизмов не предвидится.

Я спросил дорогу к дому шевалье у проходящего мимо мужчины, тот охотно разъяснил, как добраться, и вскоре я уже стучался в дверь небольшого двухэтажного домика.

Дверь открыл сам шевалье. Он ничуть не удивился моему визиту.

— Прошу, — сказал он. — Я вас ожидаю с утра!

* * *

Я, слегка покачиваясь, брел по коридору замка Вероны, пытаясь отыскать дорогу в свою комнату. Шангала было выпито с шевалье гораздо больше одной обещанной бутылки. Мы просидели за разговорами целый день, и я был изрядно пьян.

Получил что хотел — выкинул из головы на один день все лишние вопросы.

Ноги заплетались, голова соображала плохо, хотелось странного: то ли лечь спать немедленно, прямо тут на полу, то ли петь песни до утра.

Желание уснуть пока преобладало, но все же хотелось сделать это с относительным комфортом и в своей комнате, вот только найти ее никак не получалось. Где-то я свернул не в ту сторону и теперь даже примерно не представлял, в какую часть замка умудрился забрести. И, как назло, ни одного стражника или слуги видно не было. Коридор был слабо освещен, тени причудливо играли на стенах, создавая ощущение чьего-то чужого присутствия.

Уже минут через десять я понял, что окончательно заблудился. Покричать, что ли? Может, кто-нибудь услышит и спасет…

Где-то вдалеке послышались приглушенные голоса.

Ура! Люди! У них и спросим, где мой дом!

Я, слегка пошатываясь, пошел на звуки голосов. Говорил мужчина, слов было не разобрать, но тон был резкий и неприятный. Голос мне был знаком, это точно был граф Жерар — его холодные, повелительные интонации. Хотя я и познакомился с ним не так давно, но спутать с кем-то другим вряд ли смог бы. Спрашивать о чем-либо у надменного графа не хотелось, но выбора не было. Не ночевать же, в самом деле, в коридоре. Может, его собеседник будет столь любезен, что подскажет дорогу. На графа Жерара в этом плане надежды особо не было.

Голос Жерара раздавался, казалось, прямо за поворотом. Я прибавил шаг, насколько получилось, мало ли, вдруг они уйдут или свернут в один из множества боковых коридоров, не найдешь потом…

Уже можно было разобрать, что говорил граф, а, услышав его первые слова, я резко остановился и стал слушать очень внимательно:

— Значит, это не шутка, не чей-то розыгрыш? Камень существует? Почему я узнаю обо всем совершенно случайно? Если бы я не увидел эту записку… И почему Ольстин? Что особого в этом городке?

Его собеседник что-то тихо ответил, но я не смог ни разобрать слов, ни распознать голос.

— Невероятно, — Жерар был очень взволнован. — Камень Жизни… кто бы мог подумать… Назовите имя агента, который достал эти сведения? Я понимаю, что это конфиденциальная информация, но тут дело особое. Я знаю только одного агента, который внедрен в том секторе, но он уже давно отошел от дел.

Голос графа внезапно приобрел странные нотки.

— И все же как к вам попала эта записка?

Второй человек вновь что-то неразборчиво ответил.

— А вот в это мне верится с трудом! Знаете, я, пожалуй, доложу обо всем барону прямо сегодня! — Граф уже почти кричал, что было ему совершенно несвойственно. — Я был слишком доверчив, слишком долго закрывал глаза на очевидные факты! Это же смахивает на откровенное, наглое предательство! Я во всем разберусь, поверьте!..

Внезапно граф как-то странно всхлипнул и замолчал. Через пару секунд до меня донесся звук удаляющихся шагов.

Я, перепугавшись, что упущу их и придется блуждать по коридорам всю ночь, поспешил догнать графа и его оппонента и, бегом припустив по длинному коридору, с разбегу свернул за угол. Ноги у меня внезапно заскользили, и, не удержав равновесия, я с размаху рухнул на пол, упав, к счастью, на что-то мягкое.

Я попытался было вернуться в исходное вертикальное положение, однако ноги все разъезжались, встать удалось только на четвереньки. Тут я, наконец, поднял голову. Первое, что я увидел, был граф Жерар, лежавший на полу. Именно на него я и свалился, смягчив себе падение. Граф лежал без движения, а под ним медленно растекалось по полу пятно темно-бордового цвета.

Кровь!

Руки и вся моя одежда уже успели порядком испачкаться. Кое-как поднявшись на ноги, я взглянул на лицо графа и мгновенно протрезвел.

Граф был мертв — его горло было ловко перерезано от уха до уха. Как это можно было успеть проделать за такой короткий промежуток времени, да еще и безо всякого сопротивления со стороны графа, я не понимал. Крови было много, очень много…

— Вот так спросил дорожку… — пробормотал я.

Первый раз я видел так близко мертвого человека, а в том, что граф мертвее некуда, сомнений уже не оставалось ни малейших. Если, конечно, не считать шархара, которого я случайно прикончил в тот далекий памятный день. Но тогда рассмотреть содеянное времени не было, да и произошло все слишком быстро, неестественно, как во сне. Здесь же все было до ужаса реально, настолько реально, что мой желудок взбунтовался. Я еле успел отползти немного в сторону от мертвого графа, как меня вывернуло наизнанку.

«Убийца! — внезапно пришло мне на ум. — Он же не мог уйти далеко! Надо попытаться догнать!»

Я, придерживаясь за стенку и прислушиваясь ко всем звукам вокруг, попытался бежать. Под ногой что-то звякнуло, я наклонился и поднял кривой стилет, очень похожий на тот, которым я прирезал шархара. Оружие. Отлично! Нож — самое подходящее оружие для возможного боя в узком коридоре! Убийца крайне опасен и не остановится ни перед чем. Нужно быть настороже.

Я осторожно выглянул из-за угла, держа клинок перед собой, в боевой позиции, как учил Берг.

За поворотом никого не было, только показалось на миг, что где-то неподалеку скрипнула дверь. Я, с ножом на изготовку, осторожно пошел вперед. Про меч, который при каждом шаге бился о ногу, я даже не вспоминал.

Откуда-то издали раздалось слаженное топанье множества ног. Я рванул на звук шагов и вылетел прямо на тройку закованных в броню стражников, патрулировавших территорию. Вид мой, вероятно, был страшен — патрульные отшатнулись и синхронно выхватили мечи.

— Бросьте оружие, — приказал старший группы. — И встаньте лицом к стене!

Я возмутился.

— Какое, к черту, оружие? Тут убийца где-то прячется! Его надо поймать!

Старший сделал знак, и патрульные стали обходить меня, пытаясь заключить в полукольцо и прижать к стене.

— Убийца? — переспросил старший.

— Убийца! — яростно подтвердил я. — Граф Жерар мертв, и убили его всего несколько минут назад!

— Бросьте оружие, — повторил старший. — Или мы будем вынуждены применить силу!

— Ну уж нет, ребята, так дело не пойдет!

Старший глубоко вздохнул и махнул рукой. Солдаты слаженно бросились вперед. Но и я уже был не тот что прежде. Уроки Берга не прошли зря, а после вчерашней дуэли я впервые обрел некую уверенность в себе. Ловко уклонившись от выпада левого стражника, я удачно пнул в колено второго и, когда тот скривился от боли, умудрился сильно толкнуть его прямо на третьего, а сам удачно отскочил в сторону.

Убивать я никого не хотел, но времени терять просто не мог. Надо было спешить, возможность захватить убийцу еще существовала, но с каждой секундой надежда на это становилась все более призрачной. К тому же, судя по всему, я и сам уже превратился в подозреваемого. В этом, конечно, не было ничего удивительного — весь в крови, с ножом в руках и трупом за спиной — кто бы усомнился?

Прикинув свои шансы против трех обученных стражников, нанятых лично Бергом, которому в таких вопросах не прекословил даже Верона, я понял, что они стремятся к нулю. Недолго думая, я рванул что было силы вперед. Надо было срочно найти барона и все ему рассказать, а дальше голова болеть будет уже у него!

Только бы выбраться из этих коридоров!

Стражники бежали за мной, практически не отставая. Я сам не понимал, как еще мне удавалось держать хотя бы минимальную дистанцию. Промчавшись через несколько проходов, я неожиданно выбежал в знакомые места, прямо к столовой.

Отсюда до офиса рукой подать. Главное, чтобы Верона был на месте. Мне повезло, как только я подбежал к двери, ведущей в рабочую часть замка, откуда-то сбоку вышел мастер Шмыга. Я совсем забыл, что вход в офис охраняла еще пара стражников, которые не замедлили воспользоваться ситуацией и присоединиться к своим подбегавшим товарищам. Деваться было некуда. Я был полностью окружен.

— Ну-ка, ну-ка, что это тут у нас происходит? — заинтересованно спросил Шмыга.

— Убийство, — запыхавшись ответил один из стражей. — Вот у этого господина нож, он весь залит кровью, сопротивляется.

Шмыга посерьезнел и внимательно посмотрел на меня, словно прикидывая что-то про себя.

— Графа Жерара убили, — прошептал я, стараясь отдышаться. — Я преследовал убийцу, но эти вот мне помешали… еще не поздно, убийца не мог уйти далеко! Нужно действовать!

Шмыга кивнул мне и приказал, обращаясь к стражникам:

— Не трогайте его, а я схожу за господином бароном.

Старший стражник согласился.

— Хорошо, только поторопитесь. Он прыткий очень, чуть не ушел.

Шмыга вернулся очень быстро в сопровождении мрачного Вероны. Тот, одним взглядом оценив ситуацию, приказал:

— Убрать оружие. Яр, докладывай.

Стражники беспрекословно повиновались, и мечи исчезли в их ножнах в мгновение ока. Я вкратце рассказал, что произошло. Верона слушал внимательно, не перебивая. Как только рассказ был окончен, он спросил:

— А ты уверен, что не сможешь распознать, кто был тот второй человек?

Я покачал головой.

— Уверен. Я отчетливо слышал лишь графа.

— Объявить тревогу! Блокировать все входы и выходы, — приказал солдатам Верона. — Проверить весь замок до последней комнаты. Возможно наличие гостей! Поднять все наличные силы! При обнаружении посторонних — брать только живьем. Поставить оцепление у тела. Выполнять! — потом повернулся к Шмыге: — А тебя попрошу вызвать всю группу в рабочий зал.

Шмыга кивнул уже на ходу.

* * *

Поиски ничего не дали.

Наша группа в полном составе сидела в офисе и ждала указаний. Все уже знали, что произошло. Я пересказал историю целиком несколько раз, стараясь не пропустить ни слова из подслушанного разговора.

Потом Верона долго и подробно расспрашивал каждого из присутствующих, чем именно тот занимался в последний час.

Странно было то, что, несмотря на столь поздние время, все еще оставались в замке. И алиби не было ни у кого, включая и меня.

Я подумал, что становлюсь главным подозреваемым.

Граф Жерар оказался мертв — заколот с одного удара, а горло ему перерезали уже просто так, ради развлечения, и никаких следов убийцы найдено не было.

Барон встал и вышел из зала. Вернулся он через несколько минут, держа в руках пять резных браслетов, увидев которые, мастер Шмыга только покачал головой.

— Господа, — сказал Верона. — С этого момента вы находитесь под домашним арестом, за исключением Яра. Надеюсь, вопросов нет?

Вопросы были у меня:

— Вы меня не подозреваете?

— Нет, — просто ответил барон. — Прошло слишком мало времени с твоего посвящения. Ты не мог предать. Книга Сердца убила бы тебя, найди она в твоем сознании хотя бы тень возможной измены.

Вот так новость! О чем еще, интересно, мне позабыли рассказать?

Все трое моих коллег без единого слова надели браслеты.

— Я не могу рисковать, — Верона смотрел на меня, но слова его касались каждого. — Эти браслеты блокируют возможность использования порталов, а значит, я буду уверен, что замок без моего ведома никто не покинет. Снять их теперь смогу только я. Замок будет полностью изолирован с этой минуты. Для вас пятерых я запрещаю любое общение с внешним миром, за исключением моих прямых указаний. Вы знаете, я смогу это проконтролировать. Китана и Кира — вы продолжаете работать в прежнем режиме, ограничение действует лишь на внешнюю обратную связь. Берг — вы тоже, а вот вам, мастер Шмыга, и вам, Маклауд, придется поскучать. Я понимаю, что это сильно навредит нашему делу, но до выяснения всех обстоятельств происшедшего все останется именно так, как я сказал. Кто-то из нас совершил подлость, и я выясню, кто это был.

Китана молча кивнула. Кира же смотрела только на меня. Странный это был взгляд, она будто ожидала чего-то.

— А почему вы уверены, что графа убил кто-то из нас? — спросил я, обретя некую уверенность после того, как меня вычеркнули из списка подозреваемых.

— Все очень просто. Конечно, в замке находится множество людей, но их функции четко определены. Покойный граф ни с кем из посторонних не стал бы обсуждать те вопросы, о которых шла речь в разговоре. Он вообще никогда и ни с кем, кроме членов группы, здесь не общался. Конечно, проверке будут подвергнуты абсолютно все, но, тем не менее, наиболее вероятно, что предатель находится среди нас. Хотелось бы верить, что я ошибаюсь, но пока что факты остаются фактами. Дамы? Господа? Надеюсь, претензий ко мне нет?

Все пятеро «арестантов» лишь покачали головами.

— А себя вы исключили из числа вероятных подозреваемых? — Я чувствовал, что говорю дерзость, но Верона не обиделся.

— Яр, ведь вы сами рассказали, что граф Жерар хотел обо всем доложить мне… а значит, тот человек, который его убил, — это точно не я.

— Извините, барон… — Я почувствовал себя глупо.

— Вы сейчас не в том состоянии, чтобы анализировать ситуацию. Извиняться вам не за что. Наоборот, благодаря именно вам мы сейчас владеем хоть какой-то информацией о произошедшем. Господа… дамы, я был уверен, что вы меня поймете. Как только дело разрешится, я лично принесу невиновным свои извинения!

— Да что вы все со своими извинениями, — сказал вдруг мастер Шмыга. — Нужно думать, что делать дальше!

— Это все очень серьезно, — Верона был бледен. — Мы должны отыскать связь между Ольстином и Камнем Жизни…

Китана кивнула.

— Вы правы, барон, если это не сказка, то мы сможем изменить ситуацию в корне!

Верона глубоко задумался.

— Что за Камень Жизни? — спросил я, все еще чувствуя себя глуповато.

— Ходят слухи, — задумчиво ответила Китана. — Что свою силу глава Совета получает именно от Камня Жизни. Но я всегда считала это обычными россказнями. И вот теперь чувствую себя как последняя дура. Кому-то нужно отправиться в Ольстин и постараться разобраться во всем на месте!

Мак возразил:

— Никто из нас идти не может, мы же арестованы! А на обычных агентов в таком деле полагаться нельзя. Даже если вы, шеф, передумаете и освободите нас из-под ареста, все равно наши лица слишком известны, а изменение внешности в данном случае нелучший вариант.

— Значит, — сказал Верона. — В Ольстин отправится Яр!

Теперь я понял, что именно ожидала Кира с самого начала. Это было очевидно всем, кроме меня.

— Эй, подождите, — я не очень обрадовался тому обороту, что принял разговор. — Я же из замка-то выходил всего пару раз! Я же заблужусь в трех соснах!

— На Мельоне сосны не растут, — пояснила Китана. — Так что не заблудишься.

— На Мельоне? — переспросил я. — Но это же…

— Ты прав, — кивнула Китана. — Тебе придется посетить еще один мир. Вот и увидишь собственными глазами, что происходит там, где правят Королевства.

— Мне кажется, — тихонько сказала Кира. — Что это путешествие будет очень важным для тебя, Яр.

К словам Киры обычно прислушивались все без исключения, но, тем не менее, я счел нужным уточнить:

— И почему же это так важно?

— Если Камень существует, — сказала девушка. — То у твоего мира появляется шанс. Пока что рано говорить об этом, но поверь мне, это так!..

Я поверил и смирился с неизбежным.

Мак, все это время нервно ходивший туда-сюда по залу, вдруг воскликнул:

— С ним должен отправиться сопровождающий! Один он не справится. Это ясно. Только вот кто?

Кира негромко кашлянула, привлекая к себе внимание. Все посмотрели на нее. Девушка выдержала небольшую паузу и сообщила:

— Это же элементарно! Сова!

Верона улыбнулся.

— Молодец! Это же элементарно! Как я сам не додумался!

— Что еще за сова? — поинтересовался я, предчувствуя какую-то пакость. — Птица, что ли?

## Часть 3. ТРАНЗИТОМ ПО МЕЛЬОНЕ, или IGNI ET FERRO [3]

### Глава первая. ЛЕГКО В БОЮ…

Совенок сидел у меня на плече, спрятав голову под крыло, и спал. За прошедшие пару дней я уже настолько привык к его постоянному присутствию, что перестал замечать с этим связанные неудобства. Совенок, в свою очередь, признал своего нового хозяина и не пытался больше щипать меня за ухо, как поначалу.

Совенок был птицей особенной, его мозг мог улавливать узконаправленный ментальный сигнал из замка и транслировать его в мое сознание. То есть, как объяснила Кира: Верона или кто-то иной, имеющий доступ, могли таким образом общаться со мной на расстоянии, причем даже в случае, если бы мы находились в разных мирах, это не имело бы ни малейшего значения.

Я во второй раз в жизни сел на коня. Первый раз это произошло много лет назад, когда меня, еще совсем маленького, добрая бабушка посадила на смирную с виду лошадку, решив познакомить ребенка с животным миром.

Лошадка меня сразу невзлюбила и моментально скинула, чуть не наступив при этом копытом. Я успел быстро уползти в сторону и только этим и спасся, а бабушка чуть не схватила инфаркт, созерцая борьбу человека с природой.

С тех пор лошади мне категорически не нравились и иметь с ними дело я никогда больше не пытался. Поэтому, когда Кира привела меня в конюшню и показала на крупного черного жеребца, я загрустил.

— А что, других средств передвижения не имеется?

Девушка удивилась:

— А чем тебя конь не устраивает? Быстрый, как вихрь, сильный, как лев! Зовут Ураган, вы с ним обязательно подружитесь, смотри, какие глаза у него красивые!

Я смотреть не стал, поверив на слово. Коня я побаивался.

— А может, у вас кареты есть? Ну я не знаю… телеги, в конце концов?..

Кира строго посмотрела на меня.

— Кареты у нас, конечно, есть, но ты, по легенде, персона совсем иного уровня и разъезжать в каретах никак не можешь. Разве что только в почтовых… Но это не вариант. Слишком долго и ненадежно… А тут ты сам себе хозяин, несешься сквозь ночь, только представь себе! Романтика!

Я, который еще несколько месяцев назад мечтал о чем-то подобном длинными и тоскливыми рабочими буднями, просиживая в душном офисе в своем старом и, казалось, таком надежном мире, вдруг понял, что ехать мне никуда не хочется. Ну вот совершенно! Более того, тот опостылевший офис показался мне вдруг средоточием комфорта и уверенности в завтрашнем дне.

— Я ведь даже не знаю, что с ним делать… его же, наверное, и кормить надо, и ухаживать как-то?

— Не волнуйся, — Кира нетерпеливо махнула рукой. — Подскажем! Жаль, конечно, что в твою программу подготовки верховая езда включена не была. Барон не хотел в то время выпускать тебя за пределы замка, а во внутреннем дворе, как сам понимаешь, особо не развернешься. Совенок не подведет, с ним связь будет надежной! Справишься!

Больше аргументов у меня не было. Ехать было страшно. Я еще так мало знал о Сильване, а о Мельоне и того меньше, и, вдобавок, путешествие предстояло совершить одному, без попутчиков, без тех, кто сможет объяснить и подсказать. Один в чужом мире — это как-то… уже привычно?! А если вдобавок учесть сложность предстоящей поездки, ее значимость и, самое главное, ее потенциальную опасность, то ехать просто не хотелось. Но выбора у меня не было.

Отсылать меня было решено не по транспортной сети, все выходы которой контролировались солдатами Королевств, а случайным забросом, как какого-то киношного диверсанта.

Для этой цели мне вручили два активатора, один был предназначен для переноса на Мельону, второй — для возвращения. Воспользоваться ими можно было в любой точке, по моему желанию. Вот, только если я воспользуюсь активатором для обратного переноса вне портальной кабины, то никто не гарантировал мне, что я окажусь в замке барона.

Провожать меня пошла только Кира. Верона остался в офисе проверить работоспособность связи.

— Может, как-нибудь по-другому решим? — поинтересовался на всякий случай я, сознавая, что вопрос носит скорее риторический характер.

— Дорогой, по-другому не получится. Все будет хорошо! — Девушка ласково погладила меня по руке. — Вот смотри, я собрала тебе в дорогу, тут еда, во фляге вода, здесь мельонские деньги, правда, не слишком много, чтобы не привлекать излишнего внимания.

Мешочек с деньгами я пристроил к поясу, котомку с едой — к седлу, надеясь, что все это не отвалится по дороге. Экипировали, что называется, по полной программе…

— Удачи, — Кира нежно поцеловала меня в щеку. — Я буду ждать твоего возвращения! И самое главное, не потеряй активатор!

И, пока я не опомнился, сама кинула вперед горошину, моментально увеличившуюся в размерах и превратившуюся в темно-зеленый пульсирующий овал, и несильно поддала Урагану по широкому крупу. Конь радостно заржал и сорвался с места. Я со всех сил вцепился в поводья, мечтая только о том, как бы не выпасть из седла. Ураган был скотиной здоровой, упасть с такой высоты на землю мне совсем не хотелось.

Конь, совершенно не интересуясь моими желаниями, проскочил сквозь пульсирующее свечение, почти мгновенно оказавшись на пыльной дороге, и, не обращая ни на что внимания, помчался в направлении видневшегося невдалеке леска.

Переход был совершен. Где я теперь находился, представлялось смутно, замка Вероны больше не было.

Я подергал поводья, но ни к какому результату это не привело. Коняга меня совершенно не слушался, интересуясь только своим мнением по поводу того, куда вообще необходимо скакать.

Я обернулся, но свечение уже исчезло. Портал закрылся, оставив меня один на один с новым миром.

Совенок изо всех сил вцепился мне в плечо, от удивления проснувшись, и если бы не толстая кожаная куртка, то мне бы точно не поздоровилось.

— Верона здесь! — Голос барона был таким четким, словно он находился рядом, а не где-то там, в своем далеком и надежном замке. Того, кто в данный момент будет на связи, как объяснял Верона, должен был слышать только я, так что волноваться по этому поводу мне не стоило. Лишние уши помешать не могли. А при ответе нужно было соблюдать осторожность. — Как слышно?

— Слышно хорошо! — проорал я прямо в ухо Совенку. Тот обиженно попытался клюнуть меня в глаз, но, к счастью, я успел увернуться.

— Можешь так не кричать, говори как обычно, можешь даже шепотом, у нас все отлично будет слышно. Слух у твоей совы особенный, а передает она все, что слышит. И не надо больше орать на твоего бедного подопечного!..

— Хорошо, — сказал я уже нормальным тоном. — Как мне управлять конем? Он скачет куда-то сам по себе…

Мне явственно послышалось, как кто-то хрюкнул от смеха. Мак!

— Не забывай, что Ураган конь не простой, а обученный и выбран был с учетом того, что наездник из тебя никудышный. Попробуй-ка для начала приказать ему что-нибудь.

Я, не раздумывая ни секунды, заорал дурным голосом:

— Стой!

Конь на мои крики не реагировал совершенно.

— Да не ори ты так! Мысленно прикажи. Совенок усилит пси-сигнал.

Я заткнулся и вежливо попросил коника остановиться. Молча.

Ураган мгновенно замер на месте, словно врос в землю, и мне стоило большого груда при этом удержаться в седле.

— Вот видишь, — Верона был доволен. — Все получается! Так и действуй. Простые команды он прекрасно понимает, например: вперед, стоп, влево, вправо, аллюр, галоп и так далее. Но можешь параллельно учиться управлять, как все наездники, — уздечкой да ногами. Только хлыстом и шпорами особо не пользуйся… Связывайся со мной только при крайней необходимости. В какую сторону двигаться — ты знаешь, ориентируйся по карте, если что… удачи!

— Угу, — пробормотал я себе под нос. — Удачи… сами сидят себе в замке, а мне тут трястись…

Я вытащил карту, выданную Вероной. Карта была особенная. Фигура маленького нарисованного человечка изображала меня и каким-то образом перемещалась по карте вместе с тем, как я продвигался вперед, так что отследить свое местонахождение было проще простого.

По легенде, разработанной бароном, я был младшим сыном безземельного дона, отправившимся на поиски заработка и лучшей жизни. Легенда была хороша многим, в первую очередь тем, что таких младших сыновей слонялось по Мельоне не одна сотня, так что удивления я ни у кого вызвать не должен был.

За две прошедшие до отправки ночи геланцы не давали мне передохнуть, показывая и рассказывая обо всех особенностях Мельоиы, заставляя меня выполнить множество хитро разработанных тестов, рассчитанных на самые различные ситуации.

С моей точки зрения, теория и практика — вещи совершенно различные. И даже то, что я стал отвечать на вопросы успешнее, чем раньше, могло не сыграть ни малейшей роли там, куда меня посылали.

Я нашел на карте свою фигурку, потом нашел Ольстин. Ехать мне предстояло не один день. Занесло же…

— Ну что, коняга, вперед!

Я постарался как можно мягче тронуть поводья, надеясь этим придать команде больше значимости. Ураган зашагал, медленно переступая копытами, потом, сообразив, что можно и быстрее, рванул вперед, но так аккуратно, что на этот раз даже Совенок не шелохнулся.

За первые несколько часов дороги я отбил себе о седло зад полностью и целиком. Из всех развлечений, что были мне доступны, имелась в наличии лишь возможность наблюдения за пейзажем, который был на редкость однообразным. Ураган быстро миновал лес, оказавшийся не таким уж и большим, и, выехав на проселочную дорогу, довольно шустро по ней продвигался. Справа и слева от дороги желтели поля, на вид самые что ни на есть земные. Любоваться было нечем. Не рассматривать же траву пять часов подряд. Я быстро заскучал, но приходилось терпеть. Как, интересно, раньше, в старину, люди развлекали себя в таких случаях? Или им в голову такие мысли попросту не приходили, а сами жители прошлых эпох с самого детства мирились с подобными неудобствами, просто не имея возможности выбора?..

Пару раз я остановился размять ноги и заодно поесть. В дорогу мне собрали достаточно еды, чтобы обходиться собственными запасами несколько дней. Так что, перекусив копченым мясом, большим куском хлеба и запив все это чистой водой, я продолжал путь.

Совенок мирно спал на моем плече, не забывая при этом мгновенно проглатывать кусочки мяса, которые я протягивал ему на привалах. Это было у него отработано на уровне инстинктов, глаз он открывать не соизволял и, кажется, даже не просыпался.

Время от времени вдали виднелись деревушки, от которых я пока что старался держаться подальше. Лишних неприятностей не хотелось — я желал выполнить задание без шума и пыли, как любил говорить Мак.

Я обогнал несколько неспешно ехавших телег, управляемых бедно одетыми крестьянами, ничуть не отличавшимися на вид от тех, что я видел раньше в книгах на картинках. Крестьяне не обращали на меня ни малейшего внимания, и я слегка расслабился. По крайней мере своим видом я не вызывал у местных удивления, а это уже было хорошо.

Верона, разрабатывая план поездки, советовал ночевать на улице, не останавливаясь в тавернах. Но, чем ближе время приближалось к вечеру, тем прохладнее становилось.

Уже с полчаса я зябко поеживался, поэтому, когда показался очередной трактир, больше не раздумывая, я свернул в его сторону.

Умудрившись удачно спрыгнуть с лошади, я кинул поводья выскочившему из дома мальчишке. Тот ловко их подхватил, уважительно поглядел на Урагана и слегка удивленно на Совенка, продолжавшего спать на моем плече, слегка при этом посвистывая.

— Хороший у вас конь, дон! Таких редко встретишь…

— Конь отличный, — согласился я и кинул мальчонке мелкую монетку. — На вот тебе, надеюсь, этого хватит. Позаботься о нем, как положено! Я потом проверю!

Мальчик часто закивал и повел Урагана под узды в длинную пристройку, служившую, по-видимому, конюшней.

Я, прихватив свои вещи, зашел в корчму. Таверна была двухэтажная, со стандартной для такого типа строений планировкой. Первый этаж был приспособлен под обеденный зал, второй — под жилые комнаты. Посетителей было немного, на меня никто не обратил внимания.

Из-за стойки, вытирая руки, вышел толстый мужик, очевидно, сам хозяин.

— Добрый вечер, дон, желаете остановиться на ночь?

Я кивнул.

— Отлично, мой господин, у нас очень хорошие комнаты, вы будете довольны, уверяю. Что подать вам на ужин? У нас сегодня жареные перепелки, очень свежие! Не желаете ли отведать?

Я вновь кивнул, стараясь по возможности обходиться минимумом слов.

«Будь наглым и самоуверенным, — напутствовала меня перед отправкой Кира. — Это в порядке вещей! Только так и может держаться благородный дон!»

— Какое вино вы предпочитаете? Рекомендую прошлогоднее, с правого берега Ньены, великолепный урожай!

— Подай лучшее, — согласился я. — Но учти, если что, спрошу лично с тебя!

Трактирщик уважительно посмотрел на меня, соглашаясь со справедливостью такого подхода к делу.

— Пойдемте со мной, мой дон, я покажу вашу комнату. Там сможете отдохнуть в спокойствии, никто вас не побеспокоит.

Комната мне понравилась. Кроме кровати, там стоял небольшой столик, на который я тут же кинул свою котомку, и невысокий шкаф. Стены были выкрашены в светлые тона, трактирщик зажег лампу, и, несмотря на сумерки за окном, в комнате стало очень уютно. К тому же дверь, как я успел подметить, была вполне крепкой и запиралась на тяжелый засов, а единственное оконце было слишком маленьким — проникнуть в помещение постороннему незамеченным представлялось мне сложным предприятием. То что надо!

Я дал хозяину золотой, справедливо посчитав, что этого более чем достаточно. С покупательной способностью местной валюты я пока что был знаком лишь понаслышке, но, судя по довольному кивку хозяина, переплатил я минимум втрое.

Это меня взволновало мало, деньги принадлежали барону, и тратить их можно было по моему усмотрению, а отказывать себе в удовольствиях, тем более за чужой счет, я не желал.

— Я принесу вам вина, — пообещал трактирщик и удалился.

Я в блаженстве рухнул на кровать. Тело с непривычки неимоверно ломило.

Совенок вовремя успел упорхнуть с моего плеча и удобно устроился где-то на шкафу.

Через несколько минут хозяин, предварительно постучавшись, зашел в комнату и принес большой кувшин, до краев наполненный красным вином, глиняную кружку, тарелку с большим куском сыра, еще один кувшин поменьше и небольшую плошку.

— Ужин будет готов через полчаса, господин. Вы спуститесь в зал или вам подать сюда?

— Спущусь, — спать пока не хотелось, как и сидеть остаток вечера в одиночестве. Внизу же хотя бы можно было понаблюдать за местными жителями и немного вжиться в новый образ.

Трактирщик налил в плошку из малого кувшина молока, взглядом спросил у меня разрешения и, получив его, поставил плошку на шкаф, поближе к Совенку. Тут же сверху донеслось довольное чмоканье. Видно, молоко моей птице понравилось.

Хозяин вышел, оставив меня наедине с кувшином вина. Я налил на пробу немного. Вино было хорошее, не сладкое, но и не терпкое, оставлявшее во рту приятный привкус.

— Совенок, может, выпьешь со мной? — предложил я своему новому другу. Одному пить не хотелось.

Совенок выглянул на звук голоса со своего шкафа, но, осуждающе взглянув на кувшин, тут же спрятался обратно.

— Значит, не выпьешь, — подытожил я.

Вино пилось легко, сыр идеально подходил в качестве закуски, я и не заметил, как полчаса миновали. Пора было и поужинать. Я встал с кровати и очень удивился, когда ноги чуть не разъехались в стороны. С большим трудом удержавшись в вертикальном положении, я поклялся, что в будущем буду с большей осторожностью подходить к дегустации местных напитков.

С осторожностью спустившись в зал по крутой лестнице, я сел в углу, за небольшим столиком. Помимо меня в обеденном зале за длинным, общим столом сидели крестьяне и дружно поглощали какую-то немудреную похлебку, запивая ее большими кружками местного эля.

Неподалеку, за таким же, как у меня, небольшим столиком, вкушали пищу (именно такое выражение пришло мне на ум при виде того, с какой тщательностью они занимались этим процессом) двое: благообразного вида седой старик с длинной бородой и юноша, почти мальчик, лет пятнадцати-шестнадцати на вид.

Хозяин, приметив, что я соизволил спуститься к столу, сходил на кухню и принес поднос с источавшими умопомрачительные запахи, только что приготовленными перепелками и огромной тарелкой с сочной зеленью. В качестве питья было предложено все то же вино, которого в этот раз я налил совсем немного, пытаясь сначала хоть немного прийти в себя от прежней порции.

Еда была вкусной и очень питательной. Я ел и никак не мог наесться, только сейчас поняв, как сильно проголодался за день.

Со двора послышались громкие голоса. Крестьяне, только заслышав их, стали торопливо доедать и допивать все, что еще оставалось перед ними на столе, и бочком выскальзывали на улицу.

Одному не повезло, только он попытался покинуть трактир, как налетел на входящего внутрь высокого мужчину. Мужчина, недолго думая, ударил крестьянина кулаком в лицо. Тот отлетел в сторону и замер на полу в глубоком нокауте. Мужчина весело засмеялся, а позади него радостно захохотали еще несколько человек.

Вся группа вновь прибывших была одета в одинаковые кожаные доспехи, с эмблемой на груди в виде черного квадрата. Как я знал, эта эмблема означала принадлежность к Объединенным Королевствам, но не к регулярным воинским подразделениям, а значит, передо мной были не кто иные, как бойцы Королевств, наемники, которых в последнее время массово нанимал Совет по всем подконтрольным мирам, предпочитая поручать именно им патрулирование дорог и наведение порядка в областях, оставляя регулярным частям решать иные задачи.

— Хозяин, — крикнул один из наемников, усевшись за ближайший стол. — Быстро мяса и эля! Да самого лучшего!

— Через секунду все будет, мои доны, — трактирщик быстро метнулся на кухню и с невероятной скоростью притащил все, что потребовал наемник. Вызвать их гнев хотя бы малейшей задержкой было бы очень неосмотрительно с его стороны, наемники славились необузданным нравом и номинально считались войсками Короны, а значит, неподчинение им означало неповиновение приказам Совета и строго каралось. Они могли запросто разнести весь трактир при малейшем признаке неудовольствия.

Наемников было семеро, они вольготно расселись за столом, разлили по кружкам эль, и, не обращая внимания на прочих немногочисленных посетителей, принялись громко обсуждать достоинства некой девицы.

Оставшиеся крестьяне, очевидно зная, что может последовать дальше, все до единого покинули зал. Помимо наемников, остался только я и те двое — старик и юноша. Старик, по моему мнению, даже не заметил явления наемников, так же неспешно продолжая поглощать свой ужин. Юноша же бросал на солдат удачи взгляды, исполненные такой ничем не прикрытой ненависти, что я понял сразу — будут проблемы.

— И вот я ей говорю, — продолжал свой рассказ наемник. — Крошка, а не прогуляться ли нам на сеновал?

— А она что? — поинтересовался другой.

— Поломалась-поломалась, да согласилась, куда ж ей деться-то? Я бы там всю деревню вырезал!

Наемник громко засмеялся, похлопывая от удовольствия ладонью по столу.

Юноша вскочил на ноги. Старик сделал было движение, чтобы его удержать, но вдруг передумал и опустил уже поднятую руку.

— Свинья! — Голос юноши был чистым, звонким, и не услышать его было просто невозможно.

Наемники удивленно повернулись к нему. С таким обращением они, судя по всему, сталкивались не часто.

— Что ты сказал? — неприятным тоном поинтересовался один из них, положив руку на кинжал, висевший на поясе.

— Свинья ты, говорю! — любезно повторил юноша. — И друзья твои свиньи, все до единого!

Наемник удивился. Смелость юноши была совершенно непонятна. Наемник на всякий случай огляделся по сторонам, в поисках спрятанной группы поддержки молодого самоубийцы, но, кроме меня, выказывавшего совершеннейшее равнодушие к происходящему, никого не увидел. На старика, продолжавшего все так же спокойно сидеть и кушать, он не обратил ни малейшего внимания.

— Ты не перегрелся на солнце, малец? Ты понимаешь, что ты говоришь и кому?

Юноша кивнул:

— Да, свинья, я вполне это понимаю.

Наемник встал, его друзья повернулись в сторону смелого юноши, предвкушая забавное зрелище.

— Ну что ж, мальчик, — наемник до хруста в костях потянулся. — Молись своим богам, если они у тебя имеются.

Юноша с достоинством поклонился и сделал неприметный жест рукой. Еще несколько месяцев назад я даже не заметил бы этого движения, настолько быстро оно было.

Наемник рухнул на пол лицом вниз без единого звука. Его товарищи вскочили на ноги и перевернули упавшего. Из его горла торчала маленькая, остро заточенная шестигранная звездочка. Наемник был мертв. Юноша вновь поклонился и достал откуда-то из-под стола длинный кривой клинок, очень похожий на самурайский меч.

— Есть еще желающие? — поинтересовался мальчик.

Желающие были. Шесть оставшихся наемников, оправившись от удивления, вызванного неожиданной смертью товарища, вытащили мечи и не спеша, слаженно двинулись в сторону юноши, обходя его полукругом. Чувствовалось, что такой тип нападения был им привычен и отточен до последнего движения. Они совершенно не мешали друг другу, оставляя каждому из своей группы достаточно простора для маневров.

Юноша не волновался. Спокойно дождавшись, пока наемники приблизятся на нужное расстояние, он второй раз взмахнул рукой, и тут же на его месте образовалось темное облако, быстро распространявшееся по всему залу.

С моего взора исчезли все: и юноша, и старик, доедавший очередную перепелку, и наемники. Слышны были только редкие крики и звон железа.

Через минуту тьма рассеялась, и я увидел поразительную картину. Трое из шести вступивших в бой наемников валялись на полу без движения. Однако трое оставшихся доставляли юноше изрядные сложности. Он был ранен в нескольких местах, его одежда сильно пропиталась кровью, и чувствовалось, что слишком долго сопротивляться ему не удастся. Переоценил он свои силы. Старец же, мало интересуясь происходящим вокруг, продолжал, как ни в чем не бывало, поглощать остатки еды. Как удалось пареньку уничтожить стольких противников, я не понимал?.. Если первого он убил за счет скорости и неожиданности, то с остальными — бывалыми бойцами этот номер уже не прошел бы… Я очень пожалел, что завеса тьмы прикрыла от меня на время произошедшее.

Тем временем юноша слабел. Он пропустил еще один удар, едва не ставший для него смертельным. Меч наемника слегка чиркнул его по руке, чуть-чуть не дотянувшись до груди.

Я принял решение.

И в ту же секунду тело мое, словно зажив самостоятельной жизнью, взметнулось вверх. Я и сам не ожидал от себя такой прыти, лишь подумал на мгновение, что пареньку надо бы помочь, а уже несся к ближайшему наемнику, сжимая в руке кинжал. И будто со стороны я наблюдал, как подлетел вплотную к не приметившему меня бойцу и всадил нож по самую рукоять прямо ему в бок, точно между зазорами креплений доспеха — так учил Берг. Наемник удивленно обернулся, но силы уже ушли из его тела, ноги подкосились, и к кучке трупов на полу прибавился еще один.

Я подхватил выпавший из его руки меч. Один из оставшихся наемников удачно пнул почти потерявшего сознание юношу ногой. Тот отлетел в сторону и неловко упал на пол. Наемники, оставив его на время, набросились на меня, посчитав более опасным противником.

Я совершил немыслимый прыжок, просочившись между наемниками, и чудом умудрился увернуться при этом от их ударов. Мои руки действовали без малейшего участия сознания, исключительно на рефлексах, вбитых Бергом. Я перевернулся через голову, а когда вскочил на ноги, то с удивлением обнаружил, что наемники, уронив мечи, тяжело оседают на пол. Я умудрился за пару минут убить всех троих, не получив при этом ни малейшей царапины. Берг был прав, я мог убивать голыми руками. Пока я тренировался в замке, моя обретенная сила была почти незаметна даже мне самому, и только теперь, вступив в схватку с обычными, хотя и тренированными, людьми, я понял, насколько я изменился за эти месяцы.

Старик, наконец, оторвался от своей еды и обратил свой взор на меня.

— Ловко дерешься, — похвалил он. — Кто учитель?

Я внезапно разозлился. Поел, понимаешь, посмотрел, а теперь ему интересно? Лучше бы проверил, жив ли еще его молодой товарищ!

— Конь в пальто! — грубо ответил я.

— Не слыхал о таком, — пробормотал старик и, устало вздохнув, поднялся.

Юноша слабо застонал в своем углу, но тут же стиснул зубы.

— Вставай-вставай, ишь, разлегся там, — старик выудил из-под стола длинный посох и попытался было ткнуть им юношу. Тот, несмотря на боль, успел вовремя увернуться и, с трудом поднявшись на ноги, почтительно поклонился старцу.

Это поразило меня даже сильнее, чем вид семи трупов на полу. В последнее время я потихоньку стал привыкать к постоянному наличию вокруг мертвых тел, хотя тенденция эта меня совсем не радовала.

— Бездарь! — сказал старик. — Посмотри, что эти ничтожества с тобой сделали, ты ведь на ногах не стоишь. Сколько раз повторял тебе: самоконтроль, и только самоконтроль! Ты опять дал волю чувствам? Ты будешь за это наказан.

Юноша кивнул.

— Слушаюсь, учитель…

— В качестве наказания назначаю тебе, — старик на минутку задумался, потом улыбнулся каким-то своим мыслям и продолжил: — Закопать этих неумех на заднем дворе! А то перед хозяином неудобно…

Парень не смог скрыть тяжелого вздоха, но согласно кивнул. Однако сил ему не хватило, он шагнул было к ближайшему трупу, но тут сознание оставило его окончательно, и он рухнул на залитый кровью пол, рядом со своими жертвами.

— Эх, Альберт, Альберт, — пожаловался мне старик. — Хороший мальчик, но самоуверенный! Честь у него, гордость! Заступается за всех… а мне потом трупы сжигай…

Старик поднял свой посох, такой же древний на вид, как и он сам, и прошептал какие-то слова. Из посоха ударил ослепительный луч, и от первого из наемников остался лишь меч, монеты и горстка пепла. Тела неудачников, их кожаные доспехи, одежда — все сгорело дотла. Старик, не спеша, аккуратно, поводил посохом из стороны в сторону и, избавившись от всех последствий неудавшегося ужина, уселся обратно.

Я стоял, открыв от удивления рот. Вот она — настоящая магия в действии! Такое я видел впервые в жизни.

— Ты железяки-то убери, — приказал старик высунувшемуся из своего укрытия трактирщику. — Их я сжечь не могу. И забудь, что здесь было, а то сам проблем не оберешься. Деньги себе оставь — это плата за неудобство. Да пол помой, вон кровищи сколько натекло…

Трактирщик часто закивал, с боязнью поглядывая на старца, а тот, подумав, сказал, обращаясь на этот раз ко мне:

— Вижу, ученик великого Коня в Пальто, что путь ты держишь в ту же сторону, что и мы.

— Я еду в Ольстин.

— Наша дорога тоже должна пройти через этот город. Не хочешь ли ты проделать этот путь вместе? Мой ученик еще молод и горяч, и надежный попутчик нам бы не помешал. Согласен?

Предложение было интересное. Старик и молодой Альберт до крайности заинтересовали меня. К тому же, судя по всему, со слугами Королевств они дружбы не водили, а значит, потенциально, могли бы быть мне полезны.

— Согласен, — кивнул я.

— Вот и славно, — старик словно и не ожидал услышать иной ответ. — Меня можешь называть мастер Нак. Не мог бы ты помочь отнести Альберта в постель? А то он тут проваляется до самого утра…

— Дон Ярый, — представился я. — Помогу.

Устроив паренька в его комнате, я вернулся к себе и, сняв Совенка со шкафа, стал вызывать Верону. Тот отозвался почти мгновенно:

— Слушаю, говори свободно.

Я подробно рассказал обо всем произошедшем. Верона слушал внимательно, периодически уточняя детали, потом замолчал на несколько минут.

— Ты все сделал правильно, — услышал я наконец голос барона. — Вот только твои новые знакомые — люди непонятные, хотя и крайне интересные, а потому — подозрительные. Будь осторожен. Больше в драки не вступай, старайся решить проблемы миром. К себе внимания не привлекай. Действуй обдуманно. На провокацию все это не похоже, но все же… Будь внимателен! На связь выходи только в случае крайней необходимости… Разрешаю тебе действовать на свое усмотрение исходя из обстоятельств. Отбой.

Я отнес Совенка обратно на шкаф и, совершенно обессиленный от столь насыщенного дня, рухнул на кровать и мгновенно заснул.

О трех убитых мной сегодня людях я даже не вспомнил.

### Глава вторая. НОВЫЕ ЗНАКОМЫЕ В ДЕЙСТВИИ

Я думал, что ранения Альберта сильно затормозят наше передвижение. Однако с утра, когда только-только местное светило показалось из-за горизонта, в мою дверь вежливо постучали.

Одним движением вскочив на ноги и держа меч наготове, я отодвинул засов и выглянул в коридор. За дверью стоял Альберт, живой и на вид совершенно здоровый, только слегка бледный. Парень приветливо улыбнулся.

— Утро доброе, светлый дон! Мастер Нак сказал, что вы проводите нас до Ольстина? Мы отправляемся через полчаса.

— Доброе! — согласился я. — Как чувствуете себя? Вчера нам хорошо досталось…

Альберт улыбнулся.

— Пустяки! На мне все заживает быстрее, чем на собаке. А у мастера Нака есть лечебные бальзамы. Хочу поблагодарить вас за своевременную помощь. Я ваш вечный должник!

— Сочтемся, — я улыбнулся. — Дорога долгая…

Нижний зал был уже полностью отмыт, все следы вчерашнего побоища за ночь исчезли.

Я позавтракал и отправился на конюшню проверить Урагана.

Выехали вовремя, руководствуясь указаниями старика. Из средств передвижения у Альберта и мастера Нака имелась пара гнедых лошадок, здоровенных и ширококостных, мерен-буржской породы. Такие могли скакать сутками, не зная усталости. Только вот скорость их была не слишком высока.

Несмотря на это, продвигались мы в хорошем темпе. Мне было очень больно, за вчерашний день мой зад превратился в один большой синяк. На первом же привале мастер Нак подошел ко мне, едва я сполз с коня, и протянул маленький холщовый мешочек.

— Вижу, дон Ярый, что тебе совсем непривычны лошади? Вотри эту мазь в спину и седалище твое, будет лучше.

Я развязал мешочек и, не раздумывая, поступил, как посоветовал старик. Мазь подействовала почти мгновенно. Боль ушла, будто ее и не было. Я благодарно кивнул и протянул мешочек обратно. Мастер Нак покачал головой.

— Оставь себе. Еще пригодится. Твое тело будет привыкать несколько дней, а мазь ему в этом поможет.

Странно, но его вовсе не волновало то несоответствие с легендой, которую я им успел поведать. Любому должно было бы показаться странным, что взрослый мужчина, младший дон по рождению, настолько непривычен к лошадям, однако ни мастер Нак, ни Альберт не задали ни единого вопроса с целью вывести меня на чистую воду. Хотя, как я догадывался, подозрения у них на мой счет имелись.

Впрочем, и сами они не распространялись о цели своего путешествия. Мастер Нак вообще был крайне немногословен, Альберт же, хоть и был дружелюбен и разговорчив, но умел четко следить за тем, чтобы лишние слова не прорвались наружу. Да и мне самому было не до раскрытия их тайн, гораздо больше меня волновал город Ольстин — цель моего путешествия. Сумею ли я найти там хоть что-то?..

Мастер Нак почти не обращал внимания ни на меня, ни на молодого Альберта, ни на дорогу. Ехал себе и ехал весь день, поглядывая то на широкие луга, уходившие, казалось, до самого далекого горизонта, то просто на небо. Лошадка же его продвигалась вперед достаточно шустро, хотя и без лишних понуканий с его стороны. Вообще, старый мастер Нак был фигурой странной, Альберт был понятен мне больше. Молодой, порывистый, он очень мне понравился.

Даже на привалах мастер Нак все больше помалкивал, оставляя возможность общаться нам с Альбертом.

— Вы хорошо знаете Ольстин? — поинтересовался я на втором привале.

— Я был там только раз, — охотно ответил Альберт. — Так что не очень… а почему вы спрашиваете?

— Мне нужно отыскать там одного человека… А с чего начать поиски, не знаю…

Мастер Нак, до этого момента внимательно наблюдавший за кружащим в воздухе листиком, повернулся.

— А кто именно нужен тебе, ученик Коня в Пальто? Известный ли это человек? Занимает ли он какое-либо видное положение?

Я задумался.

— Ну как вам сказать… Он — книжник, покупает, продает. Не думаю, что он широко известен в городе. Зовут его Адерус.

Этот контакт дал мне Верона. Адерус уже давно не был действующим агентом, поэтому барон ему и доверял.

Мастер Нак кивнул.

— Я знаю только одного достойного книжника в Ольстине. Мудрый человек. Впрочем, и ты прав, известен он мало. Мудростью, что дают книги, интересуются немногие. А зовут его точно так, как ты назвал. Я расскажу, как найти его!

Я обрадовался.

— Благодарю, мастер.

Но Нак уже отвернулся от меня, занявшись вдумчивым созерцанием порхающих птах.

— Интересный человек — ваш учитель Нак, — шепнул я Альберту.

Тот горячо закивал в ответ:

— Он — великий человек! Будет ли мне позволено задать вам вопрос?

Я кивнул:

— Конечно, и, кстати, не оскорбит ли вас, если мы перейдем на более дружеский уровень общения?

Альберт светло заулыбался.

— Собственно, я именно это и хотел предложить! Думаю, мы могли бы подружиться. И я тешу себя надеждой когда-нибудь отплатить вам за вчерашнюю помощь!

— А я, со своей стороны, горячо надеюсь, что у меня таких ситуаций не возникнет!

Альберт было нахмурился, но потом сообразил и звонко рассмеялся.

— Конечно, неприятностей я вовсе не желаю! — заверил он.

— Молодые люди, — задумчиво разглядывая дорогу впереди, сказал Нак. — А не кажется ли вам, что неприятности сами найдут человека благородного и чистого сердцем?

Мы недоуменно переглянулись с Альбертом.

— Вот, например, в эту секунду с западной стороны доносятся крики о помощи. Следует ли нам миновать сие место поскорее или, может, вмешаться, но тем самым облечь себя на новую порцию неприятностей?

Мы как раз проезжали сквозь не слишком густой лесок по широкой просеке.

Никаких криков я не слышал, но Альберт, видно более моего доверяя своему старому наставнику, уже выхватил меч и погнал лошадь прочь с тропы, туда, куда указал длинным пальцем мастер Нак, не обращая никакого внимания на ветви деревьев, ощутимо хлеставшие его по лицу.

Старик глубоко вздохнул, слез со своего коня и сел прямо на землю, прислонившись спиной к дереву. Через мгновение он уже дремал.

Что за черт? Опять — эта моя пресловутая удача… теперь так и будет — ни дня без драки?

Я мысленно прошептал приказ, потом тронул поводья, и мой Ураган послушно побрел в нужном направлении.

Когда я, наконец, выехал на небольшую полянку, там уже вовсю кипел бой.

Человек десять-пятнадцать дикого вида людей с топорами, вилами и даже просто обычными поленьями в руках пытались ухлопать моего молодого попутчика в самом прямом смысле этого слова.

Альберт ловко уворачивался от ударов, но, ввиду того, что противников было очень много, сам никак не мог перейти к наступлению.

А в стороне еще четверо прижимали к широкому дереву двух женщин: одну — постарше на вид и вторую — совсем молоденькую, лет четырнадцати. У младшей лиф платья был уже разорван, а грудь ее была выставлена на всеобщее обозрение.

В паре шагов от них на земле с разбитой головой валялся совсем юный паренек. Как видно — единственный защитник попавших в беду женщин, да и то не самый удачливый.

— Эй, жертвы крепостного права! — заорал я. — Жить кто хочет — пошли вон! Кто не хочет, сейчас пообщаемся!

Сразу пять лесных людей бросились на меня, на долю Альберта осталось почти столько же. Я за него не волновался совершенно. Если вчера сумел уложить обученных наемников, то уж с этим жалким сбродом справится обязательно.

Поволноваться стоило за себя. Я, прямо с коня, прыгнул вперед, в самую гущу набегающих оборванцев, и пару раз махнул мечом еще до того, как опустился на ноги. Два человека упали и больше вставать не пытались.

Ураган мой не зря был так расхвален Кирой — он был настоящим боевым конем, в мгновение ока оказавшись рядом со мной, он взвился на дыбы, и еще один из нападавших отлетел в сторону с проломленной грудной клеткой. Ураган тут же попытался цапнуть зубами предпоследнего из ошарашенных таким натиском бродяг, но тот решил дать деру. Не оглядываясь, он отбросил в сторону топор и побежал так, что пятки засверкали.

Последний из напавших на меня поспешно отступил к четверке, что держала женщин.

Альберт к тому времени тоже успел освободиться. Вытерев свой меч об одежду одного из поверженных им разбойников, он неспешно шагнул ко мне.

— Светлейший дон, позволите ли вы мне лично расправиться с нашими врагами? Видите ли, мой боевой опыт еще так невелик, что мне необходимо его постоянно увеличивать! А число убитых мной еще не успело перевалить за пять дюжин, что совершенно непозволительно для настоящего рыцаря! Конечно, я понимаю, что эти пятеро уродцев будут мне засчитаны лишь за половину обученного солдата, но все же… Окажете ли вы мне такую любезность?

— Конечно, мой друг, — кивнул я, стараясь не рассмеяться. — Какие счеты между нами!

Альберт расцвел. Он повернулся к бандитам, и они, увидев эту чистую и искреннюю улыбку, озарявшую чело доблестного юноши, собиравшегося с детской непосредственностью порубать всех в капусту, решили больше судьбу не искушать.

С громкими криками они бросились сквозь чащу леса куда глаза глядят.

Совенок, в начале схватки спорхнувший с моего плеча, прилетел обратно и тут же задремал, как ни в чем не бывало.

Старшая из женщин обессиленно опустилась на землю. Младшая, сверкнув глазками в сторону Альберта, поспешно запахнула разорванный лиф, но ее загорелая грудь время от времени мелькала сквозь испорченную одежду, приводя молодого рыцаря в величайшее смущение.

— Спасибо вам, светлые доны, — старшая женщина нашла в себе силы подняться на ноги и склонилась перед нами в глубочайшем поклоне. — Меня зовут Агана, а это моя дочь — Ольтава. Мы слишком далеко зашли от деревни и поплатились за это. Ладно я, мне терять нечего, пожила свое и насильников этих позабыла бы через недельку, а Ольтава такого позора никогда бы не пережила. За нами из деревни сиротка увязался — мальчонка еще совсем, так попытался же нас защитить, но что может один маленький мальчик против таких бандитов? Его тут же по голове тюкнули, чтобы веселью их бандитскому не мешал. Боюсь, он уже на том свете…

Я склонился над пареньком и пощупал пульс. Он был, слабый, но жилка пульсировала!

— Мальчик еще жив, его надо срочно к врачу! Есть у вас доктор?

Агана всплеснула руками.

— Дохтур? Да откуда ж ему взяться-то? Глушь это лесная, сюда добрые люди не едут, селятся ближе к городу. Ведунья у нас есть старая, и все. А наш хозяин совсем нас в последнее время не защищает! Оброк забирать не забывает, а вот, как до дела дойдет, своими силами только и управляемся! А бандитов тут развелось — тьма! Совсем житья не стало.

Альберт покраснел от еле сдерживаемого гнева.

— Как зовут вашего хозяина, и где находится его замок?

— Да какой там замок, — всплеснула руками Агана. — Так, крепостушка невеликая да солдат пара дюжин. Те еще сволочи! Стоит она тут неподалеку. А зовут его дон Пак.

— Друг мой, — сказал я. — А не забыли ли вы, что вот этому мальчику требуется помощь? Не можете ли вы отложить на время планы вашей мести дону Паку и помочь доставить ребенка в деревню? Может быть, ведунья сможет его вылечить…

Альберт смутился.

— Да, конечно, светлый дон, вы правы! Только нужно сходить за мастером Наком.

Альберт отправился на поиски дерева, у которого мы бросили старого мастера, а я взвалил мальчонку на Урагана. Паренек был легкий, почти невесомый.

Совенок недовольно поворчал во сне, но за куртку держался крепко.

— Далеко до вашей деревни?

— Полчаса ходу, — торопливо ответила Агана. Видно, она очень опасалась того, что мы уедем и оставим их одних. Ведь местные лесные гопники могли и вернуться.

На полянку въехали Альберт и мастер Нак. Старик меланхолично обвел взглядом поле боя — не заинтересовался. А вот пышногрудая Агана привлекла его взор на гораздо более долгий срок.

Я с удивлением увидел, как он задорно подмигнул женщине. Агана зарделась, будто девочка.

Дорога до деревни заняла больше обещанного получаса. Только через час мы прибыли на место. Деревенька была не большая и не маленькая, дворов на сорок.

Наша компания с треском и шумом выбралась прямо из кустов, заставив всех деревенских собак залиться озабоченным лаем.

Маленький ребенок, игравший в большой луже, заплакал от страха и, громко вереща, побежал по улочке.

Со всех дворов повыскакивали мужики с топорами в руках, но, увидев Агану с Ольтавой, оружие убрали, помогли мне снять мальчика с коня и унесли его прочь.

— К ведунье потащили, — пояснила Агана. — Богиня даст, поправится!

Такое странное пожелание меня вовсе не удивило. На Мельоне издавна поклонялись Богине Жизни, или, как ее еще называли, Небесной Покровительнице.

— Спасибо вам, спасители наши, — вновь склонилась Агана в поклоне, Ольтава уже убежала, видно, спешила поменять наряд и спрятать стыд. — Не изволите ли остановиться у нас? Вижу, путь вам предстоит долгий. Но я сочту за честь, если вы проведете в моем доме хотя бы одну ночь!

Пока я собирался с мыслями, чтобы достойно ответить, мастер Нак меня опередил:

— Конечно, добрая женщина! Мы с моим учеником принимаем твое щедрое предложение! И уверен, что наш добрый друг — дон Ярый также не откажет в такой искренней просьбе столь прекрасной хозяйке.

Агана смущенно потупила взгляд. Мастер Нак на нее действовал странным образом.

Альберт, судя по всему, такой прыти своего учителя удивлен не был. Я же только кивнул, выражая свое согласие, и Агана тут же повела нас к некогда красивому, но уже изрядно покосившемуся домику.

— Как муж мой погиб, совсем туго стало, — пояснила она. — Но вы не волнуйтесь, размещу вас удобно и накормлю отменно! Гуся зарежу!

Внутри было чисто и опрятно. Чувствовалась рука рачительной хозяйки.

Мне выделили маленькую, уютную комнатку. Я скинул вещи и сполоснулся холоднющей водой во дворе. Агана сама полила мне, после чего отправилась ловить гуся.

Гусак, предвидя свою незавидную участь, предпринял массу попыток скрыться, но в итоге был схвачен. Агана ловким движением свернула ему шею и пошла свежевать птицу на задний двор.

Гуся было жаль, но есть хотелось сильнее. Когда дон Ярый голоден, он не знает жалости!

Ольтава, уже переодевшаяся в длинный — до пола сарафан, хлопотала по хозяйству, до блеска начищая немногочисленную посуду. Молодой Альберт крутился рядом с ней. Помогать — не помогал, мужчине не положено влезать в женские дела, а скорее мешал — Ольтава рядом с ним смущалась и постоянно роняла ложки на пол, но и уходить не хотел.

Вскоре гусак уже крутился на вертеле и источал изумительный аромат. Мы уселись за широкий стол, и Агана разлила по кружкам домашнюю наливку.

Мастер Нак пристроился рядом с Аганой и время от времени бросал на нее плотоядные взгляды. И куда старик лезет, подумал я, в его-то годы! Сам мастер Нак придерживался иной точки зрения и весь вечер вел осаду крепости.

Судя по всему, крепость готова была сдаться без сопротивления.

Отдав должное кулинарным талантам хозяйки, я отправился в отведенную мне комнату и мгновенно уснул.

Наутро, когда я, еще зевая и потягиваясь со сна, вышел из своей комнатки, мастер Нак, пощипывая длинную бороду, уже вновь сидел за столом, приобняв за широкую талию немного растрепанную Агану.

Женщина, увидев меня, страшно смутилась и, словно молодая, легко упорхнула приводить себя в порядок.

Я взял большой ковш с водой для умывания и вышел на задний двор, немедленно спугнув парочку номер два. Ольтава птицей слетела с сеновала и унеслась в дом. А молодой Альберт, стараясь не смотреть в мою сторону, слезал неспешно, но умудрился запутаться в своих же наполовину сползших портках и чуть не грохнулся на землю. Я сделал вид, что ничего не заметил, и занялся водными процедурами.

Потом позавтракали дружной компанией, после ночных приключений моих спутников — практически семьей, и стали собираться в дорогу.

Альберт помог мне оседлать Урагана, и мы, помахав на прощание женщинам, выехали из деревни.

Я искоса поглядывал на своих попутчиков. Горячая ночь на них никак не сказалась. Оба были свежи, бодры и веселы, даже старик возбужденно пощипывал себя за бороду. Альберт поминутно оборачивался на все еще видневшуюся деревню»: Пара ехидных вопросов так и вертелась у меня на языке.

— Спросить о чем-то желаешь, друг наш? — посмотрел на меня ясными очами хитрый старичок.

— Ага, — кивнул я. — Желаю знать, хорошо ли вам спалось?

— Прекрасно почивалось, о мой заботливый друг! Просто чудесно! Но если тебя смутила та сцена, которой ты по моей неосторожности стал свидетелем, если она нарушила твои религиозные верования, то прости меня, недостойного!

— Она не нарушила моих верований, — улыбнулся я. — Все в порядке. Просто в тех местах, откуда я родом, редкий мужчина сохраняет свою мужскую силу в таком почтенном возрасте, как ваш.

— Несчастные люди, — покачал головой мастер Нак. — Ведь нет ничего прекрасней страстных объятий в душной темноте ночи! Тем, кто лишен этого, жизнь должна казаться пресной и безвкусной, как пожухлая трава глубокой осенью. Ведь, только постоянно познавая любовь, человек живет и развивается! Добрая кровь должна расходиться по миру, а женщин нельзя лишать любви и счастья материнства! Без этого они хиреют и чахнут!

Альберт горячо закивал.

— О, да! — серьезно кивнул я. — Уж вы-то, полагаю, изрядно постарались, чтобы ваш род не угасал.

— Да, мой друг. Женщина Агана этой ночью понесла от меня дитя. И молодая женщина Ольтава понесла от Альберта. Я могу чувствовать это!

Я возмутился:

— Они и так бедствуют. Вчера для нас зарезали единственного гуся. А что они будут делать с двумя детьми на руках? Или вы хотите сюда вернуться для постоянного проживания?

— Нет, мой друг. Наш путь лежит дальше. Но денежные вопросы пусть тебя не беспокоят. Я оставил в комнате доброй женщины Аганы достаточно денег, чтобы они смогли уехать из деревни и купить небольшой домик в городе. Альберт, думаю, сделал так же.

Молодой рыцарь кивнул.

— Вот видишь, спутник наш, мы принесли в этот дом лишь только счастье!

Я не стал рассказывать мастеру Наку, что сам положил под подушку некоторое количество монет. Просто так покидать гостеприимных хозяек показалось мне неправильным. Но мои странные попутчики? Выложили деньги, которых хватит на покупку двух домов! Откуда у них такие средства? И, очень интересно, кто же они такие на самом деле?

Альберт вовсе не забыл о своем вчерашнем желании наведаться к местному властителю. Мастер Нак его не отговаривал, но мне совсем не хотелось терять времени. Тем более что неизвестно было заранее, как сложится эта встреча.

Вчера, в своей комнате, я разложил на полу карту и при свете свечи внимательно ее изучил.

Мы продвигались к Ольстину в хорошем темпе, даже несмотря на небольшой крюк в сторону. Если не останавливаться у каждого столба, то дня через три мы могли бы уже прибыть на место.

С другой стороны, мне не хотелось расставаться с такими интересными попутчиками, поэтому, немного поколебавшись, я все же согласился составить им компанию в предстоящем визите.

Агана сказала правду, не прошло и двух часов, как мы увидели вдалеке невысокую деревянную крепость, обнесенную со всех сторон частоколом.

Если бы не наше вчерашнее неожиданное приключение, которое несколько сбило нас с пути, то, возможно, с доном Паком мы уже успели бы познакомиться.

Навстречу нам выехала группа солдат, они так яростно пришпоривали своих коней, что было ясно — пустись мы в бегство, они помчались бы за нами в погоню.

Но в планы Альберта бегство не входило. Мастер Нак же предоставлял ему полную свободу в принятии решений, не забывая жестоко наказывать за любую допущенную ошибку.

Солдаты подлетели к нам и закружили рядом, отсекая все пути к отступлению.

— Кто такие? — спросил один из солдат, с нашивками дюженника. — Куда следуете?

— Следуем мы к дону Паку, — презрительно процедил Альберт. — А кто мы такие — тебя совершенно не касается!

Сержант ответу не удивился. По горделивому лицу молодого рыцаря было видно, что человек он не из простых. Да и мой вид, смею надеяться, был достаточно грозен, а птица на плече придавала изрядную долю загадочности. Старый же Нак держался позади и в разговор не лез, всем своим видом показывая, что он всего-навсего простой слуга светлого дона.

— Езжайте за нами, — приказал сержант.

Солдаты окружили нас широким полукругом, и в сопровождении этого эскорта мы и проследовали к крепости.

Внутренний двор был крайне неухоженным, Альберт поморщился, углядев несколько почерневших лошадиных черепов со следами собачьих или еще невесть чьих зубов.

Дон Пак стоял на высоком крыльце главного терема и ждал нас. Несколько солдат слонялись поблизости, с любопытством разглядывая Совенка на моем плече.

Ввиду явного численного преимущества, никакой пакости от нас не ожидали. Вряд ли два человека, какими бы хорошими бойцами они ни были, да седой старец могли представлять угрозу более чем двум десяткам хорошо обученных солдат.

— Мой дон, — отрапортовал сержант. — Эти люди хотели видеть вас. Сопротивления не оказывали.

Дон Пак неторопливо раскурил трубку. После чего обратился ко мне, приняв за старшего:

— Ну вот вы меня и видите. Чего надо?

Альберт выехал вперед. С его гордой осанкой он выглядел вполне величественно.

— Мы прибыли по зову сердца, увидев, что творится несправедливость!

Дон Пак подпрыгнул на месте.

— Несправедливость? Где? Покажите мне это место, и я немедленно помчусь туда!

Солдаты засмеялись. Альберт нахмурился.

— Вижу, слухи о вас недалеки от истины, — сказал он. — Вы, человек, облеченный властью, посмели пренебречь своими обязанностями хозяина и покровителя! В ваших местах бесчинствуют разбойники, но вас это не интересует! А вот налоги вас интересуют, не так ли?

— Так, — живо согласился дон Пак. — А еще меня очень интересует право первой ночи! Это моя любимая подать!

Смех раздайся вновь. Дон Пак открыто издевался над молодым рыцарем, чем крайне веселил своих солдат, но Альберт оставался спокоен.

— А теперь, когда вы все для себя разъяснили, — сказал дон Пак. — Не откажитесь уплатить налог за право пересечь мои владения!

— И сколь велик налог? — спросил Альберт.

Дон Пак задумался.

— А сколько у вас есть? Вот ровно такой величины и будет мой налог! Понимаете, светлый дон, обычно я беру меньше, но вы позволили себе влезть в мои дела! А за это нужно платить, вы не согласны?

— Согласен, — кивнул Альберт. — Но я еще не закончил. Я провел следствие, допросил подозреваемого, то есть вас, и пришел к выводу, что все слова, сказанные о вас, являются чистой правдой!

— И что же? — заинтересовался хозяин крепости.

— А то, что я признаю вас виновным и приговариваю к смерти!

Вот и поговорили, подумал я. Сейчас нас опять будут убивать.

— И кто же приведет сей приговор в исполнение? — задумчиво спросил дон Пак. Солдаты вокруг хохотали, не переставая. — Уж не вы ли самолично?

— Я есть судия, я есть и палач, — согласился Альберт. — Я — мерило справедливости, вещь в себе!

— Ого, — ухмыльнулся дон Пак. — Цитируете кодекс рыцаря? Похвально встретить в столь юном отроке такие широкие познания.

— Но, так как я еще молод душой и телом, то признаю, что суждение мое может быть неверным, — невозмутимо продолжил Альберт. — Поэтому я вызываю вас на поединок чести! Небо нас рассудит, и пусть неправый останется лежать на этой земле. Отказавшись, вы запятнаете свое имя неизгладимым позором на веки веков!

— А каким образом об этом кто-то узнает? — весело спросил дон Пак и тут же, уже совершенно иным тоном, резко крикнул. — Взять их!

Солдаты бросились на нас.

Я схватился за меч, но тут мастер Нак, сидевший до этого тише воды ниже травы на коне, повел из стороны в сторону своим посохом, и солдаты застыли на месте, не в силах шевельнуться. Только дон Пак имел свободу передвижения.

— Теперь, — спокойно сказал Альберт. — Когда нам никто не мешает, можно начинать!

Он спрыгнул с коня и обнажил свой кривой меч.

— Измена! — заорал дон Пак. — Меня предали! Шоке, срочно ко мне!

На зов из терема выскочил лысоватый старикан с коротким посохом в руках. Судя по всему, местный маг.

— Сделай что-нибудь! Быстрее!

Шоке шагнул было вперед, но тут его взгляд наткнулся на мастера Нака. Лицо Шоке исказилось от страха, и он мгновенно переломился в глубоком поклоне.

— Этот человек сильнее меня, мой дон, — прошептал он, не разгибая спины. — Я ничем не могу вам помочь!

Дон Пак растерянно огляделся по сторонам. Помощи ему ждать было больше неоткуда.

— Ну хорошо же! — Он принял решение. — Я буду с тобой драться! Только для начала назови свое имя. Мой меч не может скреститься с тем, кто ниже меня.

— Мое имя — дон Альберт!

— Это ни о чем мне не говорит! Дон Альберт! Да хоть дюжина донов Альбертов! Моя родословная идет от самого древнего рода Ортанов, и скрещивать меч с кем-то менее знатным я считаю ниже своего достоинства!

Я подумал, что для дона Пака это идеальный выход. Альберт вряд ли опустится до убийства безоружного — это было видно сразу, стоило только взглянуть на его благородное лицо, прямой, бесхитростный взгляд, горделивую осанку. А о благородстве родов споры могли тянуться месяцами, так что на некую отсрочку поединка дон Пак мог запросто рассчитывать.

Альберт задумался на мгновение.

— Хорошо, — сказал он. — Я сообщу вам мое полное имя. Но после этого вы умрете. Пощады не будет!

Мне вдруг показалось, что я где-то уже слышал эти или очень похожие на них слова. Очень и очень давно, может быть, в другой жизни…

Молодой рыцарь быстро подошел к дону и что-то прошептал тому на ухо. Пак отшатнулся от него, как от прокаженного.

— Признаете ли вы, что благородство моего рода достаточно для поединка с вами?

— Признаю, — дон Пак пятился и пятился, пока не уперся спиной в стену терема.

— Согласны ли вы скрестить наше оружие?

— Согласен!

— Так пусть поединок начнется!

Альберт поднял меч и медленно пошел на Пака. Тот, внезапно отбросив все страхи, поднял свое оружие и атаковал. Он делал ставку на свой многолетний опыт поединщика и на молодость и отсутствие осторожности у соперника. Альберт же просто верил в свои силы и свою правоту.

Молодой рыцарь достаточно легко отразил первую атаку и ударил сам на противоходе. Пак ловко увернулся в сторону.

Удары наносились один за другим, и непонятно было, кто сильнее.

Альберт кружил вокруг Пака как птичка, заставляя того нервничать и совершать незначительные ошибки, но из-за своего малого опыта рыцарь никак не мог воспользоваться ни одной из них.

Наконец Пак не выдержал. Он поставил на карту все и вдруг нанес такой сокрушительный удар, что, попади он в цель, Альберт был бы просто разрублен на две части.

Но удар в цель не попал. Рыцарь прыгнул вперед так быстро, что движения его размазались в воздухе. Меч Пака просвистел поверх головы Альберта, силой инерции его бросило вперед, но он резко дернулся и остановился.

А Альберт в то мгновение уже ударил сам. Ударил не глядя, с разворота. Ударил так, словно знал точно, что попадет.

И он попал. Да еще так эффектно! Меч прошел сквозь шею дона, не задержавшись ни на мгновение.

Пак еще стоял на ногах, но уже был мертв.

Через секунду он тяжело рухнул на грязную землю крепости, а голова, отделенная от тела ударом рыцаря, откатилась в сторону и таращилась на всех широко раскрытыми глазами.

Я зааплодировал.

Мастер Нак повел посохом, и солдаты зашевелились, разминая затекшие конечности. Напасть на нас никто не пытался.

— Именем Неба и во имя его! — сказал Альберт и, указав на тело поверженного дона, приказал: — Уберите его и похороните!

Двое солдат, ни мгновения не поколебавшись, подхватили бывшего хозяина под руки и утащили прочь. Еще один подобрал отрубленную голову и, держа ее на расстоянии вытянутых рук, бросился догонять товарищей.

— Солдаты гарнизона, — голос Альберта стал неприятен. Он приказывал, он повелевал, и никто не мог ослушаться его. — Правом, предоставленным мне древним законом, я, победивший в честной схватке, наследую эту крепость и все прочее имущество дона Пака. Есть ли здесь кто-нибудь, кто готов оспорить мои права?

Таковых среди солдат не нашлось. Вот человек, подумал я, который умеет извлекать достойную выгоду из своей победы. Не то что я. Налакался с шевалье шангала, вот и вся прибыль.

На нашу троицу смотрели по-разному. На дона Альберта — с нескрываемым уважением, на мастера Нака — с явной опаской, на меня — настороженно. Я никак себя не проявил, но мало ли что можно было от меня ожидать.

— Позвать сюда эконома! — приказал Альберт.

Вперед вытолкнули тощего человечка с перепуганным лицом.

— Эконом? — грозно спросил Альберт.

Человечек закивал и сделал попытку упасть в обморок Солдаты его поддержали, видно опасаясь, что в таком случае внимание переключат на них самих.

— Перечисли мне имущество, что принадлежало дону Паку.

— Три деревеньки, примерно по сто душ в каждой, — забормотал скороговоркой эконом. — Также сундук с монетами, сколько там — не знаю. Жалованье за этот год еще не выплачено. Расходы на содержание крепости очень малы. Наш дон не отличается… не отличался щедростью.

— Слушай мои указания, эконом. И вы все слушайте очень внимательно. Подготовить документы для законной передачи крепости мне в течение часа. Потом мы уедем, но через некоторое время вернемся. Приказы на время моего отсутствия. Первое, привести крепость в достойный вид, чтобы тут все блестело! Второе, выдать жалованье за год, а сундук погрузить на телегу. Третье, снизить подати для деревень наполовину. Из тех средств, что останутся: платить жалованье солдатам и увеличить его на треть, увеличить обороноспособность крепости, улучшить дороги, остальные деньги хранить до моих особых распоряжений. Крестьянам оказывать всяческое уважение и к работе насильно не принуждать. Услышу хотя бы одну жалобу из подвластных мне деревень — буду вешать без суда и следствия. Сержанта назначаю временным комендантом крепости. За состояние гарнизона, сержант, будете отвечать лично передо мной! Маг Шоке, вы также отвечаете за выполнение всех моих распоряжений. Если нужно — примените силу. Разбойников в округе истребить под корень. Сержант, в этом вопросе действуйте совместно с Шоке. Вопросы?

Вопросов не было.

Через пару часов мы тронулись в дальнейший путь. Правда, скорость нашего передвижения значительно снизилась из-за ведомой унылой лошадкой тихоходной телеги, на которой одиноко стоял низкий кованый сундук, до половины набитый монетами.

### Глава третья. ВАШЕ БЛАГОРОДИЕ, ГОСПОЖА УДАЧА…

— Думаете, все будет именно так, как приказал Альберт? — тихонько спросил я мастера Нака. Молодой рыцарь где-то позади боролся с непокорной лошадкой, пытаясь выжать из нее максимум скорости. Лошадка сопротивлялась.

Старый маг покачал головой.

— Он слишком юн и еще не всегда понимает человеческую душу. Страхом и внезапностью людей можно к чему-то принудить, но скоро страх пройдет, и все будет как прежде. Да, поначалу эти люди все будут делать, как он сказал. Но через месяц-другой, не видя своего нового господина, не чувствуя его твердой руки, темная сторона их душ перевесит, и вновь грянут бесчинства на дорогах, может, даже более суровые, чем при прежнем хозяине.

— А возвращаться вы, как я понимаю, не собираетесь?

— Цель нашего пути находится дальше этих мест. Может быть, когда-нибудь мы и вернемся сюда, но это будет еще очень не скоро.

— А почему вы его не остановили? Почему не подсказали, как правильно поступить?

Мастер Нак грустно посмотрел на меня.

— Он должен учиться. Пусть и на своих ошибках. Только так он сможет стать тем, кем должен.

— Странные вы люди. Не понимаю я вас…

Маг ответил непонятно:

— Других понять при желании можно. Себя понять — гораздо сложнее…

Мы ехали весь день, но из-за треклятой телеги преодолели только четверть расстояния, на которое я рассчитывал. Лошадка, тянувшая наше приобретение, просто не могла двигаться скорее и словно понимала, что загонять ее до смерти мы не будем, иначе застрянем на месте на долгий срок.

Так что телега двигалась, я нервничал, Альберт грустил, вспоминая Ольтаву, и только мастер Нак был, как обычно, спокоен и уравновешен. Он считал камни на дороге, время от времени подбирая тот или иной и подолгу их разглядывая.

Поэтому, когда чуть в стороне от тракта показались стены монастыря, я обрадовался. День шел на убыль — еще часок, и стемнеет окончательно. Надо было искать место для ночлега, а скромная обитель слуг Небесной Госпожи, несмотря на свою аскетичность, по крайней мере имела крышу. Спать под открытым небом не хотелось, и я тут же предложил своим спутникам свернуть с дороги и попроситься на постой.

Альберт решение мое поддержал, мастеру Наку было все равно. Так что, недолго думая, мы направились к монастырю.

Вокруг высоких стен был вырыт ров. Зная здешние нравы, я нисколько этому не удивился. К нашему счастью, мост был еще не поднят, и мы, подъехав к широким створкам врат, позвонили в небольшой колокольчик.

Узкая бойница в двери открылась, и на нас уставились небесно-голубые и очень подозрительные глаза.

— Кто вы и что хотите?

Голос был женский, причем явно девичий.

— Мы путники и хотели бы попросить ночлега и, если это возможно, что-нибудь перекусить. Конечно, мы заплатим!

— Вы мужчины! — заявил голос.

— С этим не поспоришь, — сказал вдруг мастер Нак. — Но ведь Небесная Госпожа равно хорошо относится и к мужчинам, и к женщинам! Мы все можем служить ей в меру своих сил, так пусть же ваше доброе сердце подскажет вам правильное решение!

— Я должна посоветоваться с настоятельницей! — после секундного колебания ответил голос. — Самая не могу принимать таких решений. Но сначала я задам вам один вопрос: с добрыми ли намерениями просите вы о крове?

— Мы подождем, — согласился мастер Нак. — А намерения у нас самые добрые, поверь мне, дитя!

— Ждите! — приказал голос, и бойница захлопнулась.

Ждать пришлось долго, прошло не меньше получаса, когда, наконец, тяжелая дверь стала отворяться.

— Проходите, — сказала молодая девушка с очень приятным лицом и любознательным взглядом, с которой, судя по знакомым интонациям, мы и имели удовольствие беседовать. — Настоятельница согласилась вас принять. Можете переночевать у нас, но завтра с утра вы должны уехать.

Альберт кивнул:

— Мы именно это и намеревались сделать!

— Ваших лошадей можете оставить здесь, за ними присмотрят как полагается. В этом сундуке что-то ценное? Вы хотели бы взять его в свою комнату?

— Нет, — пренебрежительно отмахнулся Альберт. — Пусть останется на телеге. Он довольно тяжел, таскать его туда-сюда слишком проблематично.

— Хорошо, идите за мной.

Монашка была очень коротко острижена, но головной убор не носила, даже платок, как принято на Земле. И одета она была скорее по-мужски: в удобные холщовые штаны и теплую, несмотря на хорошую погоду, куртку. На поясе у нее висел кинжал в простых кожаных ножнах.

Мы прошли по слабо освещенным коридорам и зашли в просторный зал, основными достопримечательностями которого являлись широкие обеденные столы и столь же прочные лавки.

— Располагайтесь, — сказала монашка. — Ужин вам принесут. Настоятельница скоро к вам спустится!

— Спасибо, милая девушка, — мастер Нак с кряхтеньем, которого я раньше за ним не замечал, опустился на лавку. — Позволь узнать твое имя?

— Сестра Енна.

— Позволь поблагодарить тебя, сестра Енна, за радушный прием!

— Благодарите мать-настоятельницу, я только передала ей вашу просьбу.

Мы разместились на лавках, Совенка я аккуратно ссадил на стол.

Через несколько минут в зал вошли еще две монашки, одетые точно так же, как и сестра Енна, с подносами в руках, заставленными простой, но обильной снедью.

Монашки бросали на нас любопытные взгляды, но в разговор не вступали. Совенок их просто восхитил, я увидел, как они, умиленно улыбаясь, поставили перед ним блюдце с молоком и маленькую тарелочку с несколькими кусочками сырого мяса.

Мы принялись за ужин. Было вкусно, несмотря на отсутствие всяческих специй и малое количество мяса.

— Приятного аппетита! — раздался глубокий женский голос.

В дверях стояла женщина лет пятидесяти, но стройная, как молодая.

— Мое имя мать Селена, я настоятельница этой обители.

Мы встали на ноги и раскланялись, мастер Нак даже умудрился в одной фразе произнести сразу три комплимента, но мать Селена их будто не заметила.

— Хороша ли пища, поданная вам? — спросила она.

— Более чем хороша, — кивнул Альберт.

— Мы разместим вас в одной келье. К сожалению, условия у нас крайне простые, так что не взыщите…

— Мы бесконечно благодарны вам, уважаемая мать Селена. Люди мы простые и привыкли ночевать на голой земле, так что самая обычная кровать уже кажется нам верхом комфорта!

— Ну вот и славно, — кивнула настоятельница. — Вина, к сожалению, предложить не могу. Времена пошли тяжелые. Пожертвований почти нет, послушницы трудятся в поте лица, пытаясь хоть как-то заработать нам на хлеб.

— А как же местный епископ? — спросил мастер Нак. — Неужели не помогает?

Настоятельница только покачала головой.

— Епископ сам бедствует, ему бы свой приход в порядок привести. С тех пор как Совет объявил, что наша церковь — сборище еретиков, многие просто боятся с нами иметь дело.

— Да, — кивнул старик. — Я в курсе.

— А можно подробнее? — попросил я. — Я вот совершенно не знаю, в чем дело. В нашей глуши все по-старому. Я и с историей всегда был не в ладах, так что не удивляйтесь…

— Я расскажу, — сказала Селена. — Только рассказ мой будет течь так, как мне удобнее. Хотя вопросы задавать не возбраняется!

Я кивнул.

— Давным-давно, — начала настоятельница, устроившись на одной из лавок. — В стародавние времена, когда еще правили на Мельоне древние короли и королевы, когда ни о Совете, ни о Королевствах никто не знал, когда думали, что мир один, спустилась на землю девушка. Была она прекрасная, как ранняя весна, и добра ко всем страждущим и нуждающимся. И могла она творить такие чудеса, какие не снились ни одному магу, даже самому великому. И поняли люди, что это сама Богиня спустилась с неба, чтобы принести в мир свет своей любви. И стали люди поклоняться ей. Но однажды случилось страшное. Один человек оказался настолько ослепленным от ее красоты, что возжелал ее как женщину и поклялся во что бы то ни стало заполучить ее. И устроил он коварную ловушку, опоив Богиню сонной настойкой. Но прознал о его планах молодой принц — наследник трона и сумел помешать злодею. Он ворвался в его покои в самый последний момент и напал на коварного соблазнителя. Закипел бой, и не было в том бою победителя. Пали они оба мертвыми к ногам прекрасной Богини. Когда она очнулась и увидела, что произошло, ее сердце не смогло выдержать такое горе. И ушла она обратно на небо, оплакивать человеческую жестокость. С тех пор мы ждем ее возвращения!

Селена умела рассказывать, перед моими глазами все представлялось, будто я сам был свидетелем тех давних событий.

— Так мы и жили долгие века, когда однажды к нам прибыл удивительный человек, — продолжила настоятельница. — Он рассказал, что родился в ином мире, в стране, которой правит мудрый Совет. Еще он рассказал, что миров не один и даже не два — миров много, очень много! И самые лучшие из этих миров объединились в Королевства, чтобы помогать друг другу в случае нужды или опасности. И предложил нашим королям тоже вступить в этот союз на равных правах. Но короли заподозрили неладное и отказали посланцу Совета. Посланец ушел, но уже через месяц в наш мир явились войны Королевств. Война была долгой, длилась не один год. За это время погибло множество людей, кровь их взывала к отмщению.

Я увидел, как Альберт гневно сжимал и разжимал кулаки, видно было, что он эту часть истории принимает очень близко к сердцу.

— И тогда последний из королей, оставив жену и маленького сына, собрал всех, кого только мог, и пошел в свой последний бой. Как он ни старался, но тот бой он проиграл и остался сам лежать мертвым на поле брани. Его жена и сын погибли чуть позже, когда войска Королевств уже захватили столицу Мельоны. А потом случилось то, что должно было случиться. Люди постепенно привыкли к новой власти и зажили как и прежде. Солдаты Королевств делали всем желавшим остаться прививку, после которой люди становились более терпимыми к пришельцам.

Интересно, что за прививка? Надо будет обязательно выяснить, от Вероны я ни о чем подобном не слышал. Хотя как-то раз он говорил о некой прививке толерантности…

— Но не все захотели остаться. Совет убеждал глав нашей церкви, что они не имеют ничего против нашей религии, но мы не поверили им. С тех пор мы и живем в таких скромных монастырях, далеко от столицы. Люди постепенно стали забывать о нас. В мир вместе с новой властью пришла и новая религия. Но мы верим, что Небесная Покровительница поможет нам в самую трудную минуту. Поэтому мы ждем ее прихода постоянно! Но, видно, час еще не пробил! И наша задача — дотерпеть, чего бы нам это ни стоило! Без нас, без наших молитв, Покровительница просто не вспомнит о своих далеких чадах! Ведь если миров много, то заботиться ей необходимо не только о нас. Такова наша история.

— Грустно, — сказал я. — Но я уверен, все будет хорошо!

— Мы тоже верим в это, молодой человек! Нам только это и остается…

— А менее глобальные проблемы у вас есть? — спросил мастер Нак. Его рассказ настоятельницы не заинтересовал совершенно. — Дров там нарубить на зиму или чудище какое уничтожить? Это мы умеем! Это нам запросто! Видите, какие молодцы со мной — сильные, смелые! Им бы мечом помахать, а вы все о проблемах мироздания!

Настоятельница посмотрела на старого мастера, видно не понимая, смеяться ей или плакать. Потом улыбнулась.

— А ловкий вы, однако, человек!

— С такой красавицей, как вы, чувствуешь себя совсем молодым! Сразу хочется на коня и в поход, завоевывать прекрасную даму!

— Знаете, у меня такое чувство, что я вас знаю… когда-то давно, лет двадцать назад…

— Вам показалось, милая матушка, — поспешно перебил ее старец. — Я тут сроду не бывал, никого знать не знаю, ведать не ведаю…

— И все же… — нахмурилась Селена. — Эти интонации… я их точно уже слышала…

— Может, вернемся к вопросу о дровах? — Наку воспоминания настоятельницы явно не нравились.

— Ну хорошо, давайте поговорим о дровах. В этом мы не нуждаемся, но если вы правда хотите помочь и не шутили про чудовищ, то у нас тут как раз завелось одно! Но то чудовище — всем чудовищам чудовище!

— Да нам все равно, молодой дон Альберт только и ищет чудище пострашнее. Ему, понимаете, опыт нужен боевой! Для рыцаря это первое дело! А дон Ярый вообще зверь — не может удержаться, чтобы кого-нибудь не спасти, иначе, говорит, день потерян!

Вот старикан наглый! Когда это я такое говорил?

Селена улыбнулась.

— Смотрите, потом не говорите, что я не предупреждала. Расскажу вам о нашем горе. Завелся у нас недавно зверь летучий. Сам весь в броне, огромный, как элефант, а крылья держат. Повадился он таскать поначалу скот, но много ли скота этого — было у нас с дюжину овечек, так половину он сожрал, а вторую мы от греха подальше сами съели. Лучше уж так… А после этого он и на людей кидаться стал! Налетит огромный внезапно с неба, схватит девушку и прочь, ищи ветра в поле! Уже трех послушниц утащил! Мы уже и во двор без особой нужды не выходим…

В разговор вступил Альберт. Все, что касалось помощи слабым и беззащитным, интересовало его в первую очередь! Мастер Нак равнодушно отвернулся и продолжил ужин.

— А где обитает зверь этот?

— Есть тут скала одинокая, а в ней пещера! Там и живет, гадина летучая. Мы уж и награду предлагали заезжим рыцарям, один было взялся, да там и сгинул, а остальные не хотели, отказывались.

— Значит, они недостойны быть рыцарями! — решительно заявил Альберт. — Мы беремся за это дело! Так ведь, друзья мои?

Мастер Нак, поглощенный трапезой, мимоходом кивнул. Чудища его занимали мало, еда — гораздо больше. Я тоже согласился. Страшновато, конечно, но отказать в помощи монашкам, пусть и таким боевым на вид, я не мог. Ведь они же просто женщины!

— Завтра с утра и отправимся! Пусть с нами пойдет одна из послушниц, дорогу показать!

Настоятельница кивнула.

— Верю, что люди вы благородные и ничего дурного с девочкой не сделаете. Отправлю с вами сестру Енну, вы с ней уже знакомы. А сейчас вам покажут вашу келью…

* * *

Мы провели ночь в маленькой комнатке с тремя узкими кроватями. Мастер Нак уснул сразу и неожиданно громко захрапел. Альберт к такому, видно, уже привык, поэтому вскоре тоже задремал, а я ворочался пару часов.

Не выдержав, я решил пройтись до обеденного зала и поискать воды — пить захотелось сильно.

Дверь кельи негромко скрипнула, но никто не проснулся, и я тихонько вышел в длинный темный коридор. Дорогу до зала я помнил хорошо, идти было недалеко.

По пути никто не встретился, но в зале меня ждало разочарование. На столах ничего не осталось, а дверь, откуда монашки приносили еду, была заперта.

Я уже собирался было вернуться обратно, как вдруг услышал легкие шаги. Недолго думая, я спрятался за широкую портьеру, мало ли что подумают монашки, увидев меня здесь в такой час.

В зал зашли две монахини. Я узнал мать-настоятельницу, вторая была еще более пожилая, с седыми волосами и морщинистым лицом.

— Видишь, Вера, тебе послышалось, здесь никого нет.

— Видать, совсем стара я стала, чудится всякое.

— Да ладно тебе, ты вовсе не старая, это просто ветер гуляет по коридору. А знаешь, я вспомнила этого мужчину — мастера Нака…

— Ты знала его по прошлой жизни?

— Да. Я встречала его раньше, он был главным магом при старом дворе, но он сильно изменился, очень сильно, поэтому и вспомнила я не сразу.

— Я думала, он давно погиб.

— Я тоже так думала. А мальчик этот, Альберт, он так похож… На кого именно похож Альберт, я не услышал. Монахини вышли из зала и прикрыли за собой дверь.

Выждав некоторое время, я на цыпочках вернулся в нашу комнату и, как ни странно, почти мгновенно уснул.

* * *

— Вставай, дон Ярый, время совершать подвиги!

Я недовольно открыл глаза. Мастера Нака в комнате не было. А молодой рыцарь делал зарядку, отжимаясь от пола. В комнате еще царила полутьма, светило едва лишь намеревалось показаться из-за горизонта.

— Чего так рано?

— Я поговорил с учителем. Он сказал, что на дракона лучше всего охотиться спозаранку. Надо его разбудить, он спросонья будет вялый и ленивый! Надо время, чтобы проснуться!

— Злой он будет, если его разбудить в такой час! Альберт заулыбался. Он очень красиво умел улыбаться, в это время чело его становилось столь чистым и возвышенным, что хотелось писать с него иконы. К счастью, иконописец из меня был никудышный.

Ворча вполголоса, я все же поднялся и оделся. Альберт как раз закончил свою утреннюю разминку, и мы дружно отправились искать завтрак.

В обеденном зале уже все было накрыто. За столом мастер Нак о чем-то беседовал с настоятельницей, а неподалеку скромно сидела молчаливая Енна, одетая в легкий женский доспех. На столе перед ней лежал узкий меч, а у стены в ряд выстроили копья и с десяток разных доспехов.

Альберт восторженно вскрикнул и бросился их изучать.

— Кушайте, — пригласила к столу Селена. — День вам предстоит тяжелый, надо сил набраться.

Меня уговаривать не пришлось. Я позавтракал плотно, чувствуя, что с таким спутником, как Альберт, можно остаться и без обеда. Он его даже не заметит и запросто проигнорирует.

Рыцаря больше интересовали копья и доспехи.

— Выбери по росту своему, ученик, — посоветовал мастер Нак. — Чтоб и не велик был и не мал, не болтался чтобы и не жал… Копье же возьми по руке своей, чтоб удобно было держать его и не натужно…

Пока Альберт выбирал доспехи и копье, уже почти рассвело.

— Поторопись, ученик, нужно идти нам в путь-дорогу!

Наконец, Альберт собрался. Его было не узнать. Доспех полностью скрывал его тело и голову, и только сквозь открытое забрало виднелось донельзя довольное лицо. Еще бы, для рыцаря — великая честь сразиться с драконом! Вот только далеко не все рыцари могли потом рассказать о подробностях схватки. Но Альберт сомнений не знал. Он рвался в бой и был полон искреннего нетерпения.

Настоятельница проводила нас до ворот. На прощание Альберт красиво поднял своего коня на дыбы и сказал:

— Победим ли мы или нет, обратно мы уже не вернемся, путь наш лежит дальше! Поэтому прошу вас принять от нас в дар то немногое, что может быть полезно вашей святой обители! У нас в повозке есть сундук — его содержимое отныне принадлежит вам!

Настоятельница кивнула и поинтересовалась:

— А что именно там лежит? И как нам лучше это использовать?

— Там деньги, — просто ответил рыцарь. — Золото и серебро, где-то с полсундука. Используйте его во благо любви и человечности!

И пока настоятельница пыталась прийти в себя от изумления, Альберт уже умчался вперед, играясь с копьем.

Мы тронулись следом за ним. Мастер Нак на прощание подмигнул пораженной Селене и улыбнулся ей во все два ряда своих белых, как у молодого, зубов.

Енна ехала на маленькой кобылке и немного настороженно поглядывала на всю нашу компанию.

— Показывай дорогу, дитя! — приказал мастер Нак, потом знаком подозвал Альберта и продолжил: — Расскажу я вам о стратегии нашей в бою сегодняшнем. Тебе, ученик, еще не доводилось встречаться с тварями этими крылатыми, но я в свое время помог уничтожить несколько таких.

Альберт восторженно внимал.

— А сделать нам необходимо вот что…

* * *

Дракон отдыхал. Вчерашний день выдался для него очень интересным. Сутра он немного поохотился и поймал несколько двуногих существ. Существа пытались отбиваться от него железками, прикрепленными к короткому куску дерева, но с таким оружием шансов у них было мало.

Потом дракон плотно пообедал и с самого полудня лег спать, чтобы пища лучше усвоилась.

А к вечеру он еще немного полетал по округе, с любопытством осмотрев, правда издалека, выложенные из камня утесы, сделанные двуногими.

За утесами стояли их жилища, поэтому приближаться туда было нежелательно. С утесов могли кинуть в него чем-нибудь болезненным или сделать еще что похуже.

Наглядевшись на искусственные утесы, которые двуногие, чей язык он немного разбирал, называли смотровыми башнями, дракон сделал широкий круг над лесом и, увидав движущуюся повозку двуногих, спикировал на нее, полыхнув огнем.

Четвероногие, которых двуногие использовали для передвижения своих повозок, дико заржали. А все двуногие разбежались кто куда.

Дракон сорвал с повозки крышу и с удовольствием увидел большую прочную коробку. Он уже знал, что в таких коробках двуногие возили очень приятные для глаза предметы, которые чудесно блестели на солнце.

Дракон, зацепив лапами коробку, взмыл в воздух и вернулся домой. Впрочем, в этот день он слишком устал, чтобы разобраться с добычей. Поэтому он бросил коробку в дальнем углу своего жилища. Коробка от удара треснула и приоткрылась, но дракон не обратил на это никакого внимания. Он еще немного перекусил остатками обеда, вновь завалился спать и проспал беспробудно всю ночь. Но, случись подкрасться к нему хитрым двуногим, дракон бы мгновенно проснулся. С ним уже давно такие фокусы не проходили. Это в самой молодости, однажды, он чуть было не поплатился жизнью за излишнюю доверчивость. А теперь он всегда спал вполглаза.

Он отлично выспался, но хотел подремать еще какое-то время, как вдруг где-то неподалеку раздались громкие крики.

Дракон с любопытством встал на все четыре лапы, потянулся и выглянул из пещеры. С утеса, который он избрал своим домом, открывался прекрасный вид на окрестности.

На поле, совсем рядом с его жилищем, лежала на земле двуногая самка и громко вопила. Видимо, подвернула одну из своих ног и не могла больше передвигаться, а таких прекрасных, мощных крыльев, как у всех нормальных существ, у нее не было. Тем хуже для нее! Получилось очень удачно, завтрак сам пришел к нему, да еще и сообщил о своем появлении.

Дракон подошел к краю утеса и бросился вниз, в прыжке расправляя свои великолепные крылья. Вот только почему-то они не хотели раскрываться. Дракон так и не успел сообразить, что же случилось, как со всего маху грохнулся на землю, переломав оба крыла и отбив себе все внутренности.

Но он был еще жив. С трудом открыв глаза, дракон увидел, как прямо на него мчится блестящий двуногий, с ног до головы закованный в металл, с заостренной палкой наперевес. Двуногий сидел на четвероногом. Дракону уже были знакомы такие палки, они причиняли острую боль, если попадали в незащищенные места его тела. И такие двуногие ему встречались, только вот раньше встречи эти были более удобными для него. Он парил в воздухе и извергал пламя, от которого потом, когда двуногого уже можно было выковырять из железяк, вкус их был необычный и гораздо более приятный.

Блестящий двуногий был уже совсем близко. Дракон понял, что, если тот ударит, — это будет конец. Слишком сильно разогнался неразумный четвероногий, слишком мощным будет удар. Пламя! Только пламя сможет его остановить!

Дракон раскрыл пасть, нагнетая внутри огонь. Для этого требовалось несколько мгновений.

Вот только, как оказалось, мгновений этих у него не было. Откуда-то сверху прямо ему на голову запрыгнул второй двуногий, до того момента скрывавшийся где-то на утесе. Причем прыгнул так удачно, что приземлился прямо на голову и, зацепившись своими конечностями за ноздри, выхватил маленькую железную палку и вонзил ее прямо в раскрытую пасть, намертво прибив язык прямо к челюсти.

Дракон взревел от боли и мотнул головой. Двуногий улетел далеко в сторону, ко время было упущено, огонь не успел собраться внутри его тела, к тому же язык неимоверно болел.

Дракон повернул голову, вспомнив о первом двуногом, и даже успел его вновь увидеть, но это было последнее, что он разглядел в своей жизни.

Длинная железная палка со всего маху воткнулась ему в глаз, пробив череп до самого мозга.

Дракон умер мгновенно.

* * *

— Вот и все, а вы боялись! Даже латы не помялись! — мастер Нак был очень доволен. Он ходил вокруг поверженного дракона с видом знатока, время от времени пиная того в бока, и в этот момент очень напоминал автолюбителя, проверяющего покрышки своего нового автомобиля.

Я уже пришел в себя. Те краткие мгновения полета, которые я пережил, когда дракон умудрился меня скинуть, были незабываемы. Честно говоря, я подумал, что мне конец. Вдобавок ко всему я изрядно приложился спиной о скалу. Но я был жив и даже ничего себе не сломал, а на остальные мелочи решил внимания не обращать.

— Все прошло как по рыцарскому учебнику! — Старик смерил величину клыков чудища и уважительно покачал головой. — Самое главное было его обездвижить, для этого я и захватил у матери настоятельницы сеть. А вы все: рыбу ловить будем? Удачно ее пролеветировал — и полдела в кармане! А там уже ваша забота! Вы же рыцари!

— Я не рыцарь, — сказал я, пытаясь понять, какой величины синяк заработал. — Вот дон Альберт по этой части…

Дон Альберт сиял. Дон Альберт был счастлив. Дон Альберт торжествовал.

Все же, хотя в операции по уничтожению летающей рептилии принимали участие все, включая Енну, изображавшую лакомую приманку, конечный удар нанес именно молодой рыцарь. Так что он вполне мог записать на свой счет такую великую победу.

— А можно поинтересоваться, — спросил я мастера Нака. — Часто ли в вашей обширной практике получалось как сегодня?

— Вообще-то, это случилось в первый раз, — сказал хитрый старик. — Обычно так гладко не выходит. Удачи не хватало…

Гад он все-таки! Ладно Альберт, ему лишь бы храбрость свою показать да рыцарский экспириенс набрать, ему все одно, а вот я-то еще пожить хочу… интересно, знал бы, пошел? А куда мне деваться… пошел бы как миленький…

— Дон Ярый, ученик славного Коня в Пальто, вижу, недоволен ты, омрачено чело твое. Не хочешь ли подняться к чудищу в жилище, думаю, там ты отыщешь вещиц пару, что доставят тебе радость. Твари эти имеют обыкновение тащить к себе в пещеры все, что видит око.

Послушницу Енну, радостную и очень довольную нашей победой, мастер Нак уже отправил обратно. Альберт было вызвался проводить, но старик сказал, что девушка доберется без проблем, и тому ничего не оставалось, как довериться этим словам.

Енна попрощалась с нами и сообщила, что мать Селена также решила сделать нам небольшой подарок, — Альберт мог оставить себе те доспехи, что он выбрал, и копье, конечно, тоже.

Рыцарь остался очень доволен подарком и в данный момент пытался вырезать кусок драконьей шкуры, решив сделать из него щит.

Лезть на утес не очень-то хотелось, но, прикинув, что Альберт будет копаться со шкурой еще долго, а мастер Нак, подав свой совет, уселся на землю и, судя по всему, задремал, я решился.

Сбросив с себя все лишнее, я полез наверх. Скалолазанием я никогда не занимался, только разок в детстве ради интереса сходил пару раз на скалодром, но силы в себе чувствовал.

Лез я долго, упорно и очень осторожно. Потом посмотрел вниз и понял, что залез я всего метра на четыре.

Мастер Нак оторвался от дремы и предложил:

— Могу подкинуть!

Я даже не успел ему ответить, как мои ноги и руки оторвались от скалы, а сам я взмыл в воздух и, пролетев стрелой вверх, упал на широкий выступ где-то очень и очень высоко от земли.

Старик вновь задремал. Отсюда все было в ид ко очень хорошо.

Рядом виднелся темный и широкий вход в пещеру.

Понадеявшись, что солнечного света будет вполне достаточно, чтобы я мог хоть что-то разглядеть внутри, я полез в логово дракона.

Пещера была самой обычной и почти пустой. Только у дальнего угла одиноко стоял брошенный сундук. Видно, дракон поселился здесь совсем недавно и еще не успел натаскать много добычи.

Сундук был полуоткрыт. Я откинул крышку и увидел внутри лишь с десяток запечатанных писем. Видно, в этот раз дракону не особо повезло.

Я прихватил все с собой и вышел к свету. В пещере долго находиться было невозможно из-за тяжелого мускусного запаха, которым она была пропитана насквозь.

В первых письмах не было ничего, заслуживающего внимания, и я отбросил их в сторону. Там сообщалось о собранных налогах, потраченных средствах и прочих производственных мелочах. Но вот последнее письмо заставило меня забыть обо всем. Как только я его вскрыл, на землю упал массивный золотой перстень с черным квадратным камнем.

Перстень я сунул в карман и принялся за письмо:

«Великий господин мой! Спешу сообщить, что все приготовления идут по плану. Десятый квадрат уже прибыл и размещен по казармам. Офицерский состав ждет Ваших указаний. Тридцать броненосцев доставлены еще третьего дня. Новью казармы будут отстроены в срок. Ожидаю второй батальон и уже готов их разместить. Если то, о чем Вы сочли нужным мне сообщить при нашей последней встрече, не изменилось, то я готов гарантировать, что со своей стороны все успею сделать по плану, представленному главным планировщиком. Посылаю это письмо обычной почтой, а не портальной, так как, признаюсь, к стыду своему, что, несмотря на все наши усилия, в Ольстине до сих пор действует подполье. Наши противники научились неведомым мне методом изредка перехватывать портальную почту, и некоторые письма пропадают бесследно. Я предпринимаю все возможное, чтобы навсегда с сим покончить. Готов принять любую кару за то, что еще не успел с этим справиться. Прошу прислать как можно скорее Вашего эмиссара с изъявлением Вашей воли. Пусть его опознавательным знаком послужит перстень, который я прилагаю к письму. Ваш вечный слуга, дон Шенер, бригадный генерал. Город Ольстин. Третьего числа, месяца седьмого, шестнадцатого года».

Я немедленно свистнул Совенку, который решил полетать по округе, и, как только птица приблизилась, тут же стал вызывать Верону.

Барон отозвался минут через пять и очень внимательно выслушал мой несколько сбивчивый доклад. Когда я умолк, он сказал:

— Ты знаешь, кажется, нам крупно повезло. Видимо, они потихоньку стягивают войска, а значит — время близится. Ты должен как можно скорее добраться до Ольстина. Это твоя первоочередная задача. Задача номер два: нужно постараться завербоваться в войска Королевств. Сейчас это сделать проще, чем обычно, Королевства ищут бойцов везде, где могут. Все-таки, скорее всего, будет полномасштабное вторжение… догадайся сам, куда… Броненосцев в обычных делах используют редко. А значит, мы должны быть в курсе всего и постараться помешать их планам настолько, насколько это возможно. В общем, действуй! И удачи тебе, Яр…

До Ольстина нам оставалось добираться еще двое суток.

### Глава четвертая. ТИШЕ ЕДЕШЬ — ДОЛЬШЕ НЕ ПРИЕДЕШЬ

Рыцарь Альберт невыносимо сиял в лучах здешнего солнца. Смотреть на него долго было опасно для зрения.

На каждой остановке он только и делал, что натирал доспехи, заставив их блестеть так ярко, что стал похож на ходячее зеркало. Хоть брейся, глядя в его латы!

— Вот скажите мне, мастер Нак, — спросил я, отвернувшись от ослепительного рыцаря. — А почему вы не пользуетесь порталами, ведь так вы быстрее достигли бы нужного места? Наверняка ведь в том городе, откуда вы выехали, были портальное кабинки?

— А куда нам спешить? — отстранение ответил старик. — Мальчику надо опыта набираться, а лучше такого путешествия и представить ничего нельзя! И мир посмотрит, и себя покажет! Сам-то ты тоже не через порталы прыгаешь…

— Я бы с удовольствием, но так получилось… — Я не стал объяснять мастеру Наку, что будь у меня возможность воспользоваться прицельным порталом, то уже давно был бы в Ольстине. Рыцарь внезапно сорвался с места и помчался куда-то вперед со всей дури. — Куда это он?

— А вон туда! — указал пальцем старик, нисколько не удивившись.

Я присмотрелся. Вдали творилось нечто странное.

Нам навстречу ехала точная копия дона Альберта, только раза в два крупнее. Это я смог рассмотреть невзирая на расстояние. Огромный человек, с ног до головы закованный в тяжелый доспех, пришпорил своего крупного вороного коня и понесся навстречу Альберту.

— Кто это? Еще один рыцарь?

— Точно. — Старик смотрел на небо. — Бывает, что они встречаются. Смотри, какое интересное облако, оно напоминает мне лик одной девы, которую я знал когда-то…

Слушать про облака мне было некогда. Я оторвался от медлительного Нака и поспешил вслед за Альбертом. Подъехал я к ним, когда беседа уже шла полным ходом и совсем не в ту сторону, как мне бы хотелось.

— А я говорю, что самая прекрасная дева — донна Энабелла, — громогласно кричал новый рыцарь.

— А я готов доказать вам, что вы неправы, — возмущенно ответил Альберт. — Самая прекрасная дева на свете — это безо всякого сомнения донна Ульма.

— Я не имею счастья знать донну Ульму, — возразил рыцарь, который при ближайшем рассмотрении оказался еще крупнее, чем показалось мне издали. — Но я — рыцарь Гвидо также готов доказать вам делом, а не словом свою правоту!

— Благородные доны, — вмешался я, ощущая, что если рыцарей не разнять, то очередная остановка нам обеспечена. — А нельзя ли обойтись в этом споре словами?

— Невозможно, — вскричали оба рыцаря в один голос, хотя бы в этом проявив солидарность.

— А можно ли мне узнать о причине вашего спора?

Рыцари переглянулись, Альберт кивнул.

— Мы поспорили, — начал дон Гвидо. — Как вы, может быть, могли слышать, о том, какая из двух названных благородных особ самая прекрасная на свете. Я уверял моего молодого собрата, что нет прекрасней на земле, чем донна Энабелла, моя невеста.

— А я уверял моего почтенного оппонента в том, что самая прекрасная дама в мире — моя мать, донна Упьма!

— Как! — вскричал дон Гвидо. — Вы говорили о матери?

Альберт кивнул.

— К сожалению, ее уже нет в этом мире, она погибла, когда я был еще совсем младенцем, но я видел много раз ее изображение на портрете, и, уверяю вас, она была столько же прекрасна, как сама Небесная Покровительница!

— В таком случае, — серьезно сказал Гвидо. — Я соглашусь с вами. Нет ничего более святого, чем любовь к породившим тебя! Я более не настаиваю на своих притязаниях.

Дон Альберт повеселел.

— А вы благородный человек, дон Гвидо! Я рад, что судьба свела меня с вами!

— Я столь же рад этому, как и вы! Позвольте спросить, я давно уже заметил, а что это приторочено к седлу вашего коня?

— Это кусок шкуры дракона! — гордо ответил Альберт. — Мы сегодня его победили.

Дон Гвидо расстроился.

— Не везет мне! Я как раз ехал сюда, чтобы сразиться с ним. Слухи о драконе распространились далеко от этих мест. Я ехал без отдыха четыре дня, как жаль…

— Если бы мы знали, что вы спешите сюда, мы бы непременно вас дождались, — благородно ответил Альберт, а я порадовался тому, что мы до этого дня и не подозревали о существовании дона Гвидо. — Но могу вас утешить, дракон был об одну голову! Трехголовые нынче, говорят, почти не встречаются…

— Да, — подтвердил Гвидо. — Трехголовых мало осталось на свете, всех повывели. Я лишь однажды на своем веку встречал такого, и то это знаменательное событие произошло со мной много лет назад, когда я служил оруженосцем у сиятельного дона Хозе и еще не носил усов. А не слыхали ли вы, нет ли здесь других чудовищ? Мне бы не хотелось, чтобы тот путь, который я проделал, пропал впустую.

Альберт печально покачал головой.

— Мне очень жаль, благородный дон, но мы ни о чем таком не слышали. Нам самим за всю дорогу попалась лишь кучка наемников, коих мы имели удовольствие уничтожить, да банда лесных людей, но о тех и говорить не стоит, слишком незначительные они были…

Дон Гвидо застонал.

— О, горе мне, я столько пропустил, что теперь никогда себе этого не прощу! Наемника убить — достойное дело для любого благородного человека, не люди они, а сущие звери — хитрые и всегда в стае! Я охочусь на них временами, но давно уже избегают они меня. Да и на лесных людей поглядел бы с удовольствием, хотя этих даже жаль, все налоги непомерные да жизнь беспросветная… я давно не был в этих краях, но наслышан был и из земель дальних о зверствах и бесчинствах новых властителей…

К нам степенно приблизился мастер Нак, неторопливо понукающий свою лошадку, и, бросив на дона Гвидо один-единственный взгляд, мгновенно оценил ситуацию.

— О, извините меня, благородный рыцарь, я совсем позабыл о правилах вежливости. Дон Ярый — наш добрый друг, мастер Нак — мой учитель, а мое имя — дон Альберт.

— Дон Гвидо, странствующий рыцарь.

— И давно вы странствуете? — спросил Нак.

— Уже пятнадцать лет, а может, и немного больше, сбился со счета. Я пустился в странствие сразу, как кончилась война и Королевства стали владеть этими землями. Не было мне там места отныне. И ушел я…

— Вы, наверное, много где побывали? — заинтересовался Альберт.

Гвидо покивал готовой.

— Много стран я посетил, много дел совершил, но так и не нашел смерть свою, хотя и искал ее где только можно…

Черт! Рыцарь с суицидальными наклонностями — только такого знакомого нам и не хватало для полного счастья. Альберт, однако, отнесся к словам Гвидо с величайшим вниманием.

— Зачем же вы ищете смерти? Вы хотите искупления? Вы совершили какой-то грех и не можете себя простить?

— Точно так, мой молодой друг, я совершил страшный грех. Я должен был командовать обороной Герона, но странный недуг поразил меня, и я долгую неделю не мог встать на ноги. Когда я выздоровел, все уже было кончено. Герон пал, и большая часть его защитников погибла. Я хотел было броситься на меч, но подумал, что, быть может, еще смогу послужить своему государю. Потом я узнал, что король убит, а его жена и сын пропали без вести и, вероятно, тоже погибли, и сердце мое почти перестало биться. Я пустился в странствие и вот впервые за многие годы решил вернуться в родные края. Жизнь моя давно уже никому не нужна, так, может быть, я смогу хотя бы достойно умереть, чтобы не стыдно было предстать пред светлым ликом Покровительницы.

— Я уверен, — воскликнул Альберт. — Вы сможете! Я постараюсь хотя бы на время развеять печаль вашу. Не хотите ли помериться силой? Мы могли бы преломить наши копья и возрадоваться благородному поединку!

Дон Гвидо задумался.

— Неплохая мысль, мой друг. Я давно уже не встречал достойного противника, а вы, несомненно, кажетесь мне таковым!

Альберт зарделся.

— Но, — озадачился вдруг Гвидо. — Я вижу, что копье ваше не предназначено для турнира, а лишь только для боя!

— Да, — согласился Альберт. — Я поразил им дракона точно в глаз!

Гвидо, вновь вспомнив о драконе, лишь тяжко вздохнул.

— Тогда мы не сможем помериться силой на копьях, мое, как вы видите, тоже боевое, и, боюсь, никакая защита не сможет уберечь нас от повреждений.

— Вы правы, — Альберт огорчился. — И мечи наши не предназначены для подобных забав, а ранить вас, друг мой, я вовсе не желаю…

Мне пришла в голову одна идея.

— Благородный дон Гвидо, позволите ли спросить, в какую сторону вы держите свой путь?

— Это не секрет, — ответил рыцарь. — Я и сам не знаю. Еду куда глаза глядят. Я только что пересек Степь и, наверное, двинусь в глубь страны.

— А цель нашего пути — Ольстин. Вы бывали там?

— Бывал, — кивнул Гвидо. — Маленький городок, но место для подвига есть везде!

— Так вот, — продолжил я. — У меня есть предложение: если вы согласитесь поехать с нами, то, я просто уверен, мы повстречаем еще много опасностей в пути. Тогда и вы, и дон Альберт сможете показать всем ваши силы, а мы с мастером Наком выступим в роли судей и решим, кто проявил себя отважнее!

Рыцари восхитились.

— Изумительное предложение, дон Ярый! — воскликнул Гвидо. — Сразу видно благородного дона. Я с удовольствием принимаю его, тем более что в Ольстине у меня было несколько друзей и, если они еще живы, я мог бы навестить их.

— Вот и отлично! Тогда не будем терять времени, друзья!

Мы вновь тронулись в дорогу. Я был рад своей сообразительности. Наш отряд усилился на одного смертельно опасного бойца, так что в случае возможных неприятностей наша обороноспособность существенно усилилась. И ехали мы вновь в нужном направлении, а меня достаточно сильно беспокоил тот факт, что мы постоянно где-то задерживались. До Ольстина оставалось недалеко, но если бы рыцари затеяли свой поединок, то день можно было бы считать потерянным.

Нам все чаще встречались кареты, несущиеся то навстречу, то в попутном направлении. Почтовые лошади легко обгоняли наших коней, боевых, а значит, более тяжеловесных, и мне не раз приходилось одергивать себя от желания оставить Урагана в надежных руках Альберта, а самому попросить кого-нибудь подбросить меня до города. Сам не знаю почему, но я этого так и не сделал. Мне казалось, что мастера Нака и Альберта связывает некая тайна, и что тайна эта может оказаться и мне очень полезной, поэтому я решил остаться с ними до самого города, надеясь, что за это время я сумею узнать или догадаться о том, кто же они такие.

Рыцарь Гвидо забавлялся в дороге тем, что останавливал выборочно кареты и расспрашивал у перепуганных пассажиров, не слыхали ли они о чудовищах, обитавших поблизости, но, судя по перепуганным лицам путников, единственное чудовище, которое они могли наблюдать, был сам дон Гвидо.

Крестьянские телеги тоже нам попадались, рыцарь останавливал и их и пытался расспросить о нуждах деревни. Крестьяне сносили расспросы философски-спокойно, один даже поведал о некоей крепости, где обитает злой дон, который грабит проезжающих мимо путников, но Альберт, спросив имя коварного дона, тут же разочаровал воспрянувшего духом Гвидо, сообщив, что с коварным доном уже покончено, чем, несомненно, еще больше поднял свой авторитет в глазах старшего товарища, но и вызвал очередную порцию огорченных вздохов.

— Вы, несомненно, станете великим рыцарем, дон Альберт, и имя ваше будет известно каждому, а о подвигах ваших менестрели сложат сотни песен!

Альберт покраснел от удовольствия. Он вообще не мог спокойно сносить комплименты и сразу порывался сделать что-нибудь особенное, чтобы оправдать выраженное одобрение, но, к счастью, врагов вокруг не было, чудовища попрятались, и возможности доказать свою силу и отвагу ему не было.

Вечером, когда мы уже присматривали место для ночлега, надеждам дона Альберта и дона Гвидо все-таки суждено было сбыться, а мне, по примеру Гвидо, оставалось лишь тяжко вздыхать, предвидя новую задержку в пути. Очередной крестьянин, спешивший успеть домой до ночи, сообщил, что неподалеку отсюда, на лесной развилке сидит страшный великан-людоед и пожирает всякого, кто не может заплатить ему откуп.

Глаза Альберта разгорелись. Великан-людоед показался ему достойным трофеем. Дон Гвидо подробно расспросил крестьянина, как добраться до той развилки, и вознамерился сей же час туда отправиться. Но я предложил дождаться утра, чтобы двигаться не вслепую. Оба рыцаря поначалу отказывались, но решающим аргументом послужило то, что в темноте великан просто-напросто может сбежать от неминуемого возмездия, а поймать его в лесу, который тот наверняка хорошо знает, будет невозможно.

Мы разбили лагерь на небольшой полянке недалеко от дороги, перекусили у костра, сотворенного легким жестом мастера Нака, чему дон Гвидо нисколько не удивился, и уже через несколько минут после этого рыцарь разразился таким богатырским храпом, что проснулся даже мой вечно дремлющий Совенок.

Я, пожалев о том, что здесь еще не придуманы затычки для ушей, завернулся в конскую попону и, минут десять поворочавшись, все же смог задремать. Свежий воздух всегда способствовал крепкому и здоровому сну…

* * *

Проснулся я на удивление раньше всех, что за мной обычно не водилось, и, недолго думая, отправился в лесок собрать хворост для костра. Кушать хотелось сильно, несмотря на вчерашний плотный ужин.

Поблизости сушняка было немного, и я углубился в чащу леса, забираясь все дальше и дальше. Заблудиться я не боялся, карта всегда была со мной, и в случае нужды стоило только взглянуть на нее, чтобы с точностью определить свое местоположение.

Я зашел уже достаточно далеко, как вдруг услышал неподалеку некие подозрительные звуки.

Я тихонечко сложил собранные ветки на землю и осторожно пошел вперед, стараясь ступать крайне аккуратно, чтобы ничто не хрустнуло под ногами и не выдало моего присутствия.

За деревьями просвечивала небольшая полянка, я спрятался за широким дубом и тихонечко выглянул из-за него.

На полянке стоял дом, а у дома на крылечке сидел огромный, весь заросший волосами человек и грустно смотрел на небо. Рядом с гигантом стоял, прислоненный к дому, устрашающих размеров топор.

Судя по всему, я нашел того самого великана-людоеда, но почему-то не очень обрадовался своей находке. Нужно было вернуться в наш лагерь и разбудить рыцарей, это как раз была работа по их прямой специальности.

Я развернулся, чтобы выполнить свое намерение, но так и застыл на месте. На меня, грозно оскалив длиннющие клыки, злобно пялилось существо, отдаленно похожее на собаку, но раза в два крупнее самой большой из известных мне пород. Пес-мутант зарычал и пошел прямо на меня. Я, шаг за шагом, отступал назад, прикидывая, в какую сторону метнуться, если собака кинется.

— Гости пожаловали, — сообщил кто-то позади меня низким, хриплым голосом.

Пес все-таки вынудил меня выйти на полянку, и, конечно, великан тут же обнаружил мое появление. Я развернулся боком, стараясь одновременно держать в поле зрения и пса, и его хозяина, который, впрочем, не делал никаких попыток напасть на меня, а все так же сидел на своем крыльце и внимательно меня рассматривал.

— Дрыг, оставь его! — приказал великан, и пес нехотя подошел к нему, не переставая злобно на меня поглядывать.

Теоретически теперь я мог бы и попытаться бежать, вот только не было никакой гарантии, что великан тут же не пустит пса в погоню.

— Он не нападет, если я не прикажу, не бойся! — сообщил великан, отчасти обнадежив меня таким заявлением. Что-то он не слишком агрессивен для людоеда, а может, просто еще толком не проснулся…

— Ты кто? — спросил я, на всякий случай положив руку на рукоять меча.

— Я — Ык, я тут живу, — сообщил грустный великан.

— Это ты — людоед, что сидит на перекрестье дорог и ест путников?

— Я, — подтвердил Ык. — Только я никого не ем, терпеть не могу мяса!

Ого! Мне попался людоед-вегетарианец! Надо же! Такого хоть в Красную книгу заноси.

— Мне сказали, что ты людоед, — попытался я настоять на своем. — А дыма без огня не бывает!

— Интересная поговорка, — сказал великан. — Надо запомнить.

И что мне делать? Бежать сломя голову в лагерь? Отчего-то мне уже не верилось, что этот Ык пустит вслед своего Дрыга. Глаза у него слишком печальные, впрочем, может, он и врет все, а глаза такие, потому что не поужинал как следует, а может, и наоборот, поужинал, но неудачно, слишком жилистым крестьянином, и теперь страдает несварением.

— Ты мне не веришь, — констатировал Ык, наблюдая за сменой выражений на моем лице. — А жаль, ведь это чистая правда!

— А почему тогда на тебя наговаривают?

— Завидуют, я большой и сильный, они маленькие и слабые. Что теперь поделать?

— Но ведь деньги с путников ты берешь?

— Беру, — грустно кивнул великан. — Жить-то надо на что-то. Дрыга вон кормить требуется, он-то мясо жрет с удовольствием!

— Значит, ты здесь живешь? — спросил я.

— Живу. Дом мой, сам построил. А где мне еще жить?

— В городе, например, или в деревне какой.

Ык покачал головой.

— Убьют меня там. Сироту всякий обидеть горазд!

— Да ты еще и сирота?

— Сирота. Круглый!

Я уже и не понимал, что мне делать: плакать или смеяться. Великан-людоед сидел и жаловался на свою судьбу, а его пес пожирал меня глазами.

— Может, в гости зайдешь? — предложил Ык. — Чайку попьем, у меня знаешь какой вкусный, сам травки собирал!

— Эх, — внезапно для самого себя согласился я. — А вот и зайду!

Великан обрадовался.

— Правда? Ко мне еще никто никогда не заходил! Ворваться как-то пытались, это было, но вот чтобы так, запросто, в гости! Я очень рад!

Я, не понимая, что это вдруг на меня нашло, пошел к крылечку. Ык поднялся на ноги, во весь свой невероятный рост, которого, по самым скромным прикидкам, было в нем никак не меньше трех метров.

— Милости прошу! — широко улыбнулся он, показав крепкие желтые зубы. У меня появилось четкое ощущение, что я сам подаю себя на блюдечке к его столу, но отступать было поздно, и я зашел вслед за ним.

Дом Ыка состоял всего лишь из одной, но очень большой комнаты. И все в ней было большим: кровать, стол, табурет, шкаф, комод в углу и печь вполстены.

— Извини, — застеснялся великан. — Стул всего один. Ты присаживайся, а я пока похозяйничаю.

Ык извлек из своего комода пару здоровенных глиняных кружек и быстро развел в печи огонь. Вот тут он меня и зажарит, пронеслась в голове предательская мысль, но великан на меня даже не смотрел. Он достал из комода железный чайник и поставил его на печь.

— Самовар бы заварить, было бы вкуснее. Ты не торопишься?

— Вообще-то тороплюсь, — сказал я, вспомнив оставленную компанию. Как бы они, потеряв меня, не отправились на поиски. Уж два наших рыцаря вряд ли станут вступать с Ыком в разговор.

— Я тоже так подумал, поэтому сделаю все побыстрее. Тебе какой чай? Есть из еловых иголок, очень вкусный, есть малиновый, есть облепиховый, есть…

— На твое усмотрение, — прервал я перечисление чайного ассортимента увлекшегося великана.

— Сейчас, еще пара минут — и будет готово!

Чай оказался превосходным! Он неимоверно бодрил и побуждал немедленно приступить к величайшим свершениям.

— Очень вкусно! — похвалил я.

Ык расплылся в улыбке:

— Правда? Это мой любимый! Из пятнадцати разных трав! По утрам пить такой — лучше не придумать!

— Ты и правда не людоед? — спросил я еще раз на всякий случай.

— Мамой клянусь! — подтвердил великан.

— Но ты же сирота? — удивился я.

— Сирота…

Пора было возвращаться. Ык так и не напал на меня, и я ему поверил.

— Ты заходи еще как-нибудь, — попросил грустный великан, когда я прощался с ним, уже выйдя из дома. — Я люблю гостей, вот только… ты первый.

Мне вдруг стало его жаль. Живет в лесу, любит вкусный травяной чай, правда, собирает дань с путников, и что с того?

— Ты знаешь, дам тебе совет, останься-ка сегодня дома, — сказал я. — И завтра тоже, так, на всякий случай.

— А чего так? — не понял Ык.

— Да друзья у меня тут, они не поймут…

— Друзья? А кто такие?

— Рыцари они, — сообщил я. — В походе.

Великан расстроился.

— Рыцари — они злые, я встречал одного. Они чай не любят и вообще… злые они.

— Что поделать, — согласился я. — Каждому свое.

— Хорошо, — сказал Ык. — Буду сегодня дома. Спасибо тебе! Прощай!

— И тебе спасибо. Счастливо оставаться!

Я отвернулся и зашагал к лагерю, не оглядываясь.

Оба рыцаря встретили меня в полном обмундировании. Только мастер Нак дремал, прислонившись спиной к дереву.

— Вы так долго отсутствовали, дон Ярый, — взволнованно сказал Альберт. — Не случилось ли чего?

— За хворостом ходил и встретил нашего великана-людоеда.

— И что? — вскричали рыцари в полный голос.

— Убил его, уж извините, пришлось защищаться…

Головы рыцарей поникли, а мастер Нак приоткрыл один глаз и хитро мне подмигнул.

— Ну вот, — дон Гвидо был очень расстроен. — Как же так! Теперь нам надо искать нового врага, чтобы проверить, кто из нас сильнее!

— Враги еще найдутся, — утешил я его, как мог.

Мы выехали минут через двадцать, как только я позавтракал. Я очень надеялся, что хотя бы сегодня задержек не случится, но не прошло и двух часов, как навстречу нам из кустов метнулись трое перепуганных до смерти крестьян.

— Помогите, благородные доны! Спасите!

Альберт, предчувствуя очередное приключение, тут же поинтересовался:

— Что случилось? Расскажите сначала!

— Бандиты напали на деревню, и только мы спаслись! Они уехали на север, а главный у них — одноглазый карлик на черном коне! Он не знает пощады! Если поспешите, то вскоре нагоните их!

— В погоню! — мгновенно согласился Альберт, а Гвидо проверил, насколько легко меч покидает ножны. Я расстроился.

— Ученик мой, — сказал мастер Нак. — Не забыл ли ты среди подвигов, что дело есть у нас и дело это важное! А это свершение, что сделало бы честь любому, нам не по дороге…

Альберт остановился, надолго задумался, с тяжким вздохом признал правоту старика и загрустил.

— Вы правы, учитель, я забылся…

— Вижу, что пути наши расходятся, — сказал дон Гвидо. — Я отправлюсь туда, где требуется моя помощь, а вы будете делать то, что должны вы! Знаю, не будь у вас важной миссии, мчались бы мы вместе вслед за гнусными разбойниками! Во всех битвах не поучаствуешь, как бы нам этого ни хотелось! Прощайте, друзья мои! Если нам повезет, то встретимся мы в Ольстине позже, я постараюсь поспеть туда, как только справлюсь с одноглазым карликом и его бандой.

— Прощай, благородный дон Гвидо! — сказал Альберт. — Мы обязательно встретимся! Я знаю это точно!

### Глава пятая. ОЛЬСТИН

Ольстин был виден издалека. К городским воротам тянулась длиннейшая очередь желающих попасть внутрь. Кого там только не было: и грязные бродяги, и крестьяне с обозами овощей на продажу, и бойцы, желавшие испытать удачу, и прочий люд, смешанный и разнообразный. Стражники уделяли каждому по несколько минут, взимая въездную пошлину, разную для различных категорий приезжих. Конечно, как это обычно бывает, к власть предержащим эти правила не относились. Богато украшенные кареты проезжали мимо очереди, будто ее и не существовало, игнорируя стражников. Впрочем, стражники на кареты тоже особого внимания не обращали.

Зато на тех, чей доход и положение были не столь высокими, — отыгрывались по полной программе.

После расставания с доном Гвидо оставшаяся дорога прошла без приключений, чему я был несказанно рад. Альберт, правда, порывался время от времени свернуть в сторону в поисках очередного подвига, но я вовремя пресекал подобные действия. Мастеру Наку все было безразлично, пока мы продвигались в нужном направлении.

Ближе к городу движение на тракте многократно усилилось. Мы уже не могли двигаться с максимальной скоростью, а, наоборот, частенько придерживали коней, боясь задавить кого-нибудь ненароком.

В итоге последнюю ночь переночевали в корчме уже в самой непосредственной близости от города, решив въехать в него с утра.

Так что худо-бедно, но добрались.

— Смотри, куда прешь, скотина! — Молодой стражник грубо оттолкнул одного из крестьян, стоявшего перед нами в очереди.

Альберт хотел было проехать просто так, игнорируя толпу ожидавших проверки, но мне лишнего внимания привлекать не хотелось, и я убедил его, что даже рыцарю незазорно немного подождать. Тем самым он совершает своего рода подвиг, не отделяя себя от массы обычных людей. Рыцарь подумал и согласился. В итоге мы уже второй час стояли под жарким летним солнцем. Хуже всех приходилось Альберту, сквозь поднятое забрало его нового шлема я видел, что по лицу у него не переставая течет пот, который он даже смахнуть толком не мог.

Крестьянин упал на землю и отполз в сторону. Альберт хотел было что-то сказать, но, видно, жара доконала его окончательно. Он молча предстал перед стражником. Мы с мастером Наком держались позади.

Стражник был слегка постарше Альберта, но совсем ненамного, тоненькие усики только-только начали пробиваться на его лице. Стражник взглянул снизу вверх на рыцаря, не пожелавшего слезть с лошади, и усталым тоном начал:

— Младший стражник дон Кен. Бляха номер двенадцать дробь три. Назовите ваше имя, род занятий и цель посещения города?

— Зовут меня дон Альберт, я рыцарь и путешествую по миру. Ваш город был на моем пути. Со мной мои друзья — дон Ярый и мастер Нак.

Стражник смерил взглядом меня и старика, остановившись на Совенке, который спрятал голову под крыло и спал, не забывая при этом крепко цепляться когтями за мою куртку.

— Предъявите ваши верительные грамоты.

— С каких это пор благородному человеку не верят на слово?

— Ладно, — стражник тяжело вздохнул. — Запрещенные предметы везете?

— Нет, — несколько обиженно ответил Альберт.

Я готов был поклясться, что он с удовольствием провез бы что-нибудь, да только не подумал об этом вовремя.

— Вы знаете, что в нашем городе запрещено ношение оружия всем, кроме солдат великих Королевств?

— С каких это пор? — с удивлением спросил Альберт.

— Уже три месяца. Поэтому, если вы хотите попасть за эти ворота — вы обязаны сдать копье нам на хранение, а меч и прочее оружие, как ваше, так и ваших спутников, будет опломбировано на все время вашего здесь пребывания.

Альберт попал в странную ситуацию. Без оружия рыцарь — не рыцарь, но, с другой стороны, иначе в город не попасть.

Стражник понял его сомнения и хитро улыбнулся.

— Благородные доны всегда могут между собой договориться, не так ли?

Я чуть раньше Альберта сообразил, что именно имеет в виду стражник, и толкнул молодого рыцаря в бок, прежде чем тот успел ляпнуть что-нибудь такое, после чего в город пришлось бы проникать уже другим методом. Руку я себе слегка отбил о доспех, но желаемого результата достиг. Альберт проглотил готовое уже вырваться высказывание, которое вряд ли пришлось бы стражнику по вкусу.

— Конечно, благородные доны всегда должны помогать друг другу, — ухмыльнулся я. — Не отойти ли нам в сторонку?

Стражник кивнул, довольный моей понятливостью. Я слез с Урагана и прошел вместе с доном Кеном в небольшое караульное помещение.

— Служба ваша трудна и утомительна, — начал я издалека. — Почему бы вам и вашим друзьям не выпить сегодня за наше здоровье?

— Благородный дон виден издалека, — кивнул стражник. — Я приметил вас давно, вы могли сразу подъехать ко мне, а не жариться рядом с этими плебеями! Я, конечно, имею в виду не ваших достойных спутников, а прочий сброд.

Мои старания остаться незамеченными с треском провалились. Скорее всего, стражник польстил мне: заметил он дона Альберта, а не меня, да его сложно было не приметить. Надо было думать о скрытности прежде, чем въезжать в город рядом со сверкающим рыцарем.

— Понимаете ли, у моего друга, с которым вы уже имели возможность побеседовать, есть обеты, и мы как раз помогали ему выполнить один из них!

— И что же это был за обет? — с любопытством спросил стражник. Видно, рыцари заезжали в Ольстин не так часто, и поговорить об их привычках было ему интересно.

— То был обет терпения! — пояснил я. — Два часа на солнце в таких латах — это большое испытание! Рыцари — странные люди, я сам не всегда понимаю, что ими движет…

— Точно, — с жаром подтвердил стражник. — Это надо же придумать — так себя мучить… обет терпения… ваше предложение очень заманчиво, светлейший дон, мы с друзьями с удовольствием выпили бы за ваше здоровье, но, понимаете, платят нам не очень много… а за таких уважаемых людей, как вы, пить нужно только самое лучшее вино!

— В этой беде я с удовольствием вам помогу! Сколь дороги в вашем замечательном городе хорошие напитки?

— Думаю, три серебряных монеты будет достаточно, чтобы мы могли вспоминать вас весь вечер, поднимая в вашу честь бокалы с самыми наилучшими пожеланиями! — объяснил стражник местные тарифы. — Но это только ради вас, светлейший! И ни в коей мере не стоит расценивать это как-либо иначе!

— Да что вы? Конечно же нет! Вот вам золотой, вспоминайте нас сегодня добрым словом!

Стражник заулыбался. Золотой у ростовщиков можно было поменять на пять серебряных монет, так что моя щедрость ему понравилась.

— Но только поймите, мой друг и я как люди благородные не можем позволить себе быть безоружными…

— Конечно, дон, я вас понимаю. Думаю, вам дозволено будет не сдавать копье!

— без пломб…

— И безо всяких пломб! Счастливого пребывания в Ольстине, дон. Если чем-то смогу вам помочь, ищите меня здесь. Моя смена день через день. Дон Кен, не забудьте.

— Договорились!

Мы вышли обратно а улицу, и дон Кен кивнул солдатам, чтобы нас пропустили.

Альберт тронул поводья коня, искоса на меня поглядывая. Видно, молодой рыцарь не совсем понимал, как получилось так, что сначала было все нельзя, а потом вдруг стало можно.

Я не стал ему рассказывать о многолетнем опыте общения с гаишниками, просто сделал глазами знак помолчать.

Мастер Нак, по-моему, вообще не заметил произошедшего. Он спокойно въехал вслед за нами, дружелюбно кивнув стражникам. Те благожелательно ответили ему тем же самым.

Ольстин был небольшим приграничным городком в западной части Мельоны. Далее на западе находились владения диких кочевников — Степь, подчинить которую даже у Королевств пока не хватало сил. Кочевники свободно перемещались по своей территории и полностью ее контролировали, совершая периодические вылазки в глубь континента. Впрочем, в последнее время случалось это не часто, видно, постоянные стычки с солдатами Королевств ослабили даже многочисленные кочевые племена.

— Тут наши пути расходятся! — заявил мне мастер Нак. — У нас есть свои дела, у тебя — свои. Книжника Адеруса ты найдешь на улице Трех Повешенных, что недалеко отсюда. А если будет у тебя желание повидаться с нами, приходи в гостиницу «Жирный хряк». Мы пробудем в городе некоторое время, думаю, еще увидимся! Удачи тебе!

Мастер Нак тронул поводья своего коня и поехал прочь. Альберт несколько смущенно кивнул мне на прощание, видно, его слегка задели манеры учителя. Но мне так было даже удобнее. Попутчики мои — люди, безусловно, крайне интересные, но и проблем с ними было не счесть. А мне сейчас требовалась скрытность и незаметность. Тем более, помня приказ Вероны, еще нужно было сообразить, как наладить контакт с людьми из гарнизона. Жаль только, что так и не удалось выяснить ничего о том, кем же на самом деле являлись дон Альберт и мастер Нак, хотя некоторые догадки по этому поводу у меня имелись. Но об этом я решил поразмышлять в другой раз, а сейчас сосредоточиться на текущих делах.

Барон советовал просто завербоваться в войско и действовать дальше по обстановке, но мне казалось, что это не лучший план. Даже если все пройдет хорошо, навряд ли мне мгновенно доверят хоть какой-нибудь, даже самый завалящий, секретец. Нужно постараться действовать иначе, но вот как, я пока сообразить не мог.

Для начала, в любом случае, требовалось навестить книжника и пообщаться с ним. Он, проживший в этом городе много лет, наверняка мог дать мне дельный совет.

Я поинтересовался у прохожих о нужном направлении. Мне охотно подсказали дорогу.

Людей вокруг было много. Я слегка удивился — от маленького городка я не ожидал такой активной и кипучей жизнедеятельности. Почти все передвигались исключительно бегом, словно боясь куда-то опоздать.

Я, не церемонясь, поймал за отворот рубахи какого-то мальца, пытавшегося протиснуться между моим Ураганом и стеной дома:

— Что тут творится сегодня?

— А вы не знаете? — Малец удивленно воззрился на меня. — Кочевники объявили месяц торговли. Степь пропускает купцов. Караваны из дальних стран прибудут к нам, в Ольстин. Сегодня большая ярмарка открывается! Вы обязательно сходите туда, дон, товаров будет — тьма!

Я отпустил мальца, кинув ему мелкую монетку за информацию. Месяц торговли! Надо же! Очень интересно! Но сначала книжник.

Дом Адеруса я нашел легко. Вряд ли на этой улице жил еще один любитель литературы, а большая вывеска с нарисованной на ней открытой книгой и пером явно принадлежала человеку подобной профессии.

Дом был достаточно большой — в два этажа, и стены, закрывавшие участок от посторонних глаз, были высокие.

Я подергал за веревочку на воротах, и где-то в глубине двора раздался мелодичный звон.

Через некоторое время узкое окошечко в воротах приоткрылось, и приятный женский голос поинтересовался:

— Вы что-то хотели, светлый дон?

— Да, я желал бы видеть мастера Адеруса. У меня для него привет от старого друга.

Ворота приоткрылись, позволяя мне въехать во двор.

Молодая симпатичная девушка оглядела меня с ног до головы к жестом показала, куда привязать лошадь. Пара собак настороженно уставилась на меня, но лаять при хозяйке не решалась.

Совенок приоткрыл один глаз, обозрел пространство и, не обнаружив ничего для себя любопытного, снова впал в свою постоянную дрему. Я вообще поражался тому, сколько времени он может дрыхнуть.

— Проходите, светлый дон, — пригласила девушка. — Отца в последнее время редко навещают, думаю, он будет очень рад вашему визиту.

Я кивнул головой и, слегка пригнувшись перед низким косяком, зашел в дом. Девушка повела меня на второй этаж по узкой деревянной лестнице и постучалась в одну из трех дверей, что там имелись.

— Зарка, дорогая, что там был за шум?

Зарка распахнула дверь и сказала:

— К тебе гость, отец. Говорит, что приехал передать привет от старого друга.

Я шагнул в комнату. Мне навстречу из-за стола поднялся пожилой мужчина с растрепанными седыми волосами и, подслеповато щурясь, посмотрел на меня.

— Юноша, вы извините меня, но я вас совершенно не знаю!

— Вы и не можете меня знать, я впервые в Ольстине. Меня попросили передать вам поклон от Гепарда.

— От Гепарда, говорите, — старик смотрел на меня настороженно. — А больше ничего, кроме поклона, сообщить не просили?

— Еще просили сказать, что в том старом споре вы были правы. Истина существует, но человек обычно слишком поглощен своими страстями, чтобы понять и осмыслить ее.

Взгляд старика потеплел.

— Вы и правда от Гепарда… давненько-давненько… Зарка, дорогая, не приготовишь ли нам обед? Думаю, нашему гостю… хм… не помешает хорошенько подкрепиться!

— Дон Ярый, — представился я. — К вашим услугам!

Девушка улыбнулась и отправилась выполнять просьбу отца.

— Вы пока проходите-проходите! — засуетился Адерус. — Садитесь вот на этот стул, только сначала, будьте уж любезны, переложите эти бумаги вот сюда, в сторону. Благодарю! Знаете ли, светлый дон, я не позволяю моей дочери убираться в кабинете, потом никак не могу разобраться, что и куда она положила! Ей, конечно, такой подход с моей стороны не нравится, она у меня чистюля, но мирится с прихотями старика.

— Ничего, я понимаю, рабочая обстановка требует некоего хаоса!

Старик всплеснул руками.

— Как вы верно это подметили! Не возражаете, если я занесу эту фразу в сборник афоризмов, над которым я работаю последние несколько лет?

Я смутился.

— Не возражаю, конечно, хотя и не считаю ее особенной…

— Благодарю вас, дон… хм… Ярый, правильно? Извините меня, в последнее время с кратковременной памятью туговато стало… Вы знаете, что это такое? Удивительно! Такой молодой и отважный на вид дон и знает, что такое кратковременная память… Впрочем, вы же посланец Гепарда. Как он поживает? Я не имел от него вестей уже много лет.

Я поведал вкратце, что Гепард, он же барон Верона, поживает довольно неплохо, но вот в последнее время у него появился ряд проблем, решить которые я и намереваюсь. После чего и приступил к цели своего визита. Информацию старому книжнику Верона посоветовал выдавать крайне дозированно.

— Моя задача — сбор сведений, — начал я. — Понимаете, по нашей информации, в Ольстине что-то затевается, что-то крайне важное для Королевств. А значит, империя просто обязана быть в курсе дела! Вы не замечали ничего странного в последние пару месяцев?

Адерус задумался.

— А знаете, молодой человек, вы правы! Я как-то даже и не сообразил сразу. Дело в том, что именно за последние несколько месяцев в город прибыли четверо очень сильных пси-магов! Я редко выхожу из дому, но Зарка рассказывала, что это очень высокопоставленные персоны. Понимаете, в чем странность? Город наш небольшой и из-за близости со Степью считается крайне опасным. Только за прошлый год было три набега! А тут — сразу четверо магов такого уровня! Невероятно! Может, это для их охраны сюда прислали столько солдат?

— А раньше солдат было меньше?

— Что вы, гораздо меньше! Сейчас они просто на каждом углу, даже выстроили несколько дополнительных казарм, чтобы всех разместить. Раньше тут стояло всего четыре квадрата, а сейчас не меньше пятнадцати!

— У вас нет никаких связей с офицерским составом?

— Откуда? Королевства и их слуг я терпеть не могу, знаете, мне делали много лет назад какую-то прививку, и даже могу сказать, что после этого я к ним стал относиться несколько иначе. Ведь пекутся, получается, о здоровье людей, но вот в последнее время частенько стал задумываться. Ведь при старых королях нам жилось намного вольготнее и такой преступности никогда прежде не бывало. Зарка другой жизни не знает вовсе, я принял ее в дом уже после войны, а вот мне есть что вспомнить…

— Она вам не родная?

— Приемная, но люблю ее, как собственное дитя! Ее родители погибли во время войны, и я воспитал ее, как мог. Сам я не отсюда родом, Гепард не рассказывал? Я с Сильваны, откуда, смею предполагать, и вы. Но давным-давно я попал на Мельону и решил поселиться в этом мире. Но только прошу, это между нами. Даже Зарка об этом не знает.

Я кивнул. Теперь мне стали более понятны мотивы Вероны, когда он послал меня именно к Адерусу. Этот человек стал бы последним, кто мог переметнуться на сторону врага, несмотря на все прошедшие годы. А значит, ему вполне можно было доверять, конечно, в разумных пределах.

— Как я понимаю, вам необходимо наладить контакт с военными? — спросил книжник.

Я согласно кивнул.

— Нам нужно поговорить с Заркой, она лучше меня знает город и наверняка сможет подсказать места, где офицеры проводят свободное время. Наведайтесь туда, может, что и получится.

Совет был дельный. Пожалуй, так я и поступлю. В общем, для начала мне требовалось от Адеруса немногое.

— Еще попросил бы вас посоветовать мне место, где можно остановиться. Желательно поближе к казармам.

— Это тоже надо спросить у Зарки.

— Спрошу. Вот еще вопрос один напоследок: скажите, слышали ли вы что-нибудь о Камне Жизни?

Старик вдруг чрезвычайно взволновался. Он подскочил на месте, смахнув при этом со стола груду бумаги, но не обратил на это ни малейшего внимания.

— Камень Жизни? Почему вы спрашиваете о нем?

— Да так… есть кое-какие предположения…

— Вы знаете, все считают Камень Жизни всего лишь красивой легендой, которая оправдывает столь значительные успехи Королевств. Что вы знаете о Камне?

— Немногое, — признался я. — Расскажите мне…

— Слухи о Камне Жизни появились давно! И, конечно, не на Мельоне. Вообще, этот мир был последним, в который пришла власть Королевств. До этого было еще четыре мира, но сценарий везде был одинаковый. Сначала появлялись некие люди, которые всевозможными способами пытались расхвалить Королевства, а если у них это не получалось, приходили войска. Вы знаете, что миры слишком разнообразны и не в каждом сильны пси-линии. В старых мирах они уже давно крайне ослаблены.

Этого я не знал. Это было любопытно.

— Вот именно в таких старых мирах, как Мельона например, войны с Королевствами и продолжались обычно дольше всего. Мельона продержалась чуть больше четырех лет. В первый же раз все было гораздо проще. Первый свой мир будущий глава Совета получил так: после отказа сотрудничать внезапно стали умирать все самые сильные маги. Поначалу казалось, будто это просто череда крайне нелепых несчастных случаев. Магов никто не убивал, они гибли сами, без видимых причин. А потом самые мощные пси-линии стали гаснуть, словно их кто-то пожирал. Раньше, до всех этих событий, армии не придавали большого значения. Правители предпочитали нанять несколько сильных магов, а не содержать огромное войско. Так было выгоднее финансово, но, как показало время, оказалось гибельно для существующей системы власти. Вот тогда и родилась легенда о Камне Жизни, которым будто бы владеет глава Совета. Ходили слухи, что именно с помощью него он может уничтожать, а может и поглощать энергетические линии, и будто бы именно в этом камне кроется не только вся его сила, но и погибель. Был один человек, сумасшедший, он ходил и разговаривал со всеми, кто хотел его выслушать. Он говорил, что глава Совета лично прибывает в мир, где сильны линии энергии, и впитывает их через свой Камень. Потом этот человек куда-то пропал, и больше я о нем ничего не слышал, но, думаю, слухи о Камне пошли именно тогда.

— Будь это правдой, почему тогда глава Совета не захватил империю давным-давно?

— Я тоже задавал себе этот вопрос, — ответил книжник. — Много раз задавал и не находил на него ответа… но вот совсем недавно мне пришла в голову одна интересная мысль. А что, если, подумал я, все дело в том, что миры империи изначально больше полагались на военную мощь, чем на своих магов? Что, если все дело именно в этом?

— И как это связано между собой? — Мне было очень интересно.

— А вот как! — торжественно сказал старик. — Вы же знаете, что глава Совета редко показывается на глаза даже самому ближайшему окружению. Все приказы он отдает с помощью нескольких самых преданных слуг. А что можно сказать о таком человеке?

— Что он чего-то очень боится, — догадался я.

— Именно! — Книжник в волнении заходил вокруг своего стола, размахивая энергично руками. — Он боится! Он очень чего-то боится! Знаете, я глубоко изучал историю и могу сказать, что почти все главы государств, которые пришли к власти незаконно, всегда боятся только одного — эту самую власть потерять! Ведь их при этом никто щадить не станет… И тогда я подумал, а что, если именно тот факт, что в империи всегда было не развернуться от военных, что там на каждом шагу патрули, именно из-за этого я, кстати, оттуда и уехал в свое время… Так вот, именно из-за обилия такой силы он и не смог захватить те миры! Тогда следует один логичный вопрос — а почему? И только один логичный ответ — а потому, что если допустить наличие Камня Жизни, и тот факт, что этот Камень может поглощать силовые линии, то встает один-единственный вопрос — где лучше всего эти линии «поглощать»! Правильно? А ответ таков: лучше всего это делать там, где они сходятся, то есть в пси-Центре, или так называемом Сердце Мира! И тут получается самое интересное. На месте пси-Центров всегда строили крупные города, обычно столицы государств. Так местным магам было удобнее с ними работать. И вот тут я увидел разницу между теми мирами, что теперь входят в состав Королевств, и теми, что пока избежали этого. В первом случае пси-Центры практически не охранялись. Доступ к ним мог получить почти любой человек, да и как, спросите вы, охранять то, что невозможно увидеть глазами? А очень просто. Достаточно разместить там большое количество охраны, обычных солдат, как и сделал в свое время император. Ведь пси-Центр имеет довольно небольшой диаметр. И тут я вспомнил о человеческих слабостях. И понял, что нашел гипотетический ответ. Человек, обладающий властью, находится в постоянном страхе, этот постулат мы с вами уже доказали. Но что, если именно от такого человека будет зависеть исход кампании? Что, если он должен лично проделать что-то таксе, что требует незаурядного мужества? Если предположить наличие Камня Жизни — то этот поступок очевиден. Он должен разместить Камень Жизни в пси-Центре, и сделать он должен это лично, потому как доверить такой ценный артефакт даже самым преданным из своих людей он не может!

— А в мирах империи он этого не делает, — подхватил я идею. — Потому что там пси-Центры слишком хорошо охраняются и он просто боится за свою жизнь!

— Точно, — восхитился Адерус. — Вы улавливаете все просто на лету!

— Очень интересная теория! Крайне любопытная! Обязательно поделюсь с господином Гепардом вашими выводами! Но все это лишь теория, ведь существование Камня Жизни не доказано?

— Да, — согласился книжник. — Не доказано. Но его наличие полностью попало бы под наши логические умозаключения. Конечно, вы знаете, что можно истощать пси-линии и другими методами и даже полностью уничтожать их в самых неразумных случаях. Именно этим все и объясняли происходящее. Но у них не было той информации, которой владею я. А именно — они никогда не сопоставляли все факты вместе, ведь о хронологии событий, приведшей к гибели старых властителей, известно крайне мало. Изучались в основном последствия, а не причины. Я же берусь утверждать, что именно благодаря резкому уничтожению ключевых линий Королевства и пришли к власти.

— Все это крайне занимательно! Я обязательно поразмыслю над вашими теориями!

— А, кстати, вы знаете, почему Камень Жизни называется именно так?

— Не имею ни малейшего понятия, — честно сказал я.

— Тот сумасшедший называл его так. Он говорил, что вдобавок ко всему камень продлевает жизнь своему владельцу. Вплоть до бесконечности…

— Вы не будете против, если я заеду к вам еще как-нибудь? С вами очень интересно беседовать!

— Молодой человек, мой дом всегда открыт для вас!

### Глава шестая. КАК ЗАВОДИТЬ НОВЫХ ДРУЗЕЙ

Я уже третий день жил в гостинице, носящей гордое имя «Приют усталого путника». Кормили там вкусно, но комнатки были слишком темные, однако у гостиницы была одна исключительная особенность — на первом ее этаже находился кабак, в котором предпочитали коротать свободные вечера офицеры местного гарнизона и многие из вновь прибывших командиров всех видов и чинов, коих за последнее время в городе появилось множество.

В этом-то кабаке я и просиживал все вечера напролет, присматриваясь к окружающим.

Офицеры пили, гуляли и всячески веселились, но вели себя на удивление пристойно. За все время, что я тут провел, не случилось ни единой потасовки. Дисциплина у солдат Королевств была выше всяческих похвал.

Я старательно пытался уловить обрывки разговоров, которые мог слышать со своего места, но говорили в основном о скучном: когда повысят жалованье, какие вина и девицы лучшие в этом городе и для чего в город прибывает столько свежих частей.

Последний из этих вопросов меня интересовал очень сильно, но офицеры и сами ничего толком не знали. Они лишь строили догадки, которые в основном сводились к тому, что намечается крупная акция в Степь, которую давно уже пора было бы приструнить.

Эта версия мне казалась ложной. Я все пытался хотя бы однажды услышать о чем-либо касаемом моего родного мира, но тщетно. О Земле офицеры либо не знали вовсе, либо попросту не говорили на эту тему.

Я не торопился знакомиться с кем-нибудь из местных ветеранов, боясь, во-первых, вызвать ненужные подозрения, а во-вторых, все офицеры, посещавшие «Приют», держались своими небольшими компаниями, крайне обособленно. На чужаков взирали с обостренным подозрением и в разговоры с ними не вступали. Так что я решил пока не рисковать, а просто пожить здесь некоторое время, стараясь не упустить любой, пусть даже самый крохотный шанс получить актуальную информацию. Пока такой шанс не выдавался, но я не терял надежды.

Я уже поужинал и сейчас просто сидел за своим столом, покуривая местную сигару и потягивая вино, немного необычное на мой вкус, но, тем не менее, очень приятное.

Совенка я оставлял в своей комнатке, там было очень удобное маленькое окошко, которое я всегда оставлял открытым, и птица при желании могла выбраться на свежий воздух и поохотиться, что Совенок и делал регулярно, каждую ночь. Днем он, как обычно, бессовестно дрых.

Вечер шел на убыль и не принес ничего нового. Я начинал потихоньку звереть от вынужденного безделья. Все было как обычно, офицеры пили и трепались о разных пустяках. Народу сегодня было меньше обычного. В зале, кроме меня, находилось еще человек пять. Двое постояльцев и три офицера. Ничего интересного не предвиделось.

Я подумал было отправиться в свою комнату и лечь спать. Голова слегка побаливала. Но решил сначала все же допить бутылку. Вино было отличное, надо будет запомнить название.

Дверь кабака распахнулась внезапно, словно снаружи ей дали хорошего пинка, и в зал ввалилась группа наемников. Они были уже явно навеселе и искали место, где можно было бы продолжить вечер.

— Эй, хозяин, чем порадуешь?

Хозяин заведения, просивший всех называть его Боцман, недовольно нахмурился. Наемников здесь традиционно не любили.

Причем, что самое интересное, не любили их и офицеры, считая, что без этой оравы бездельников довольствие им самим могли бы существенно повысить. А денежные вопросы интересовали офицеров в первую очередь!

— Порадую тем, что имеется, — мрачно ответил Боцман, предчувствуя возможные неприятности.

— Самого лучшего и побольше!

— Давай поторопись, а то в горле пересохло!

Девушка, помогавшая Боцману справляться с работой, принесла несколько бутылок вина и глиняные кружки. Сам хозяин тоже подошел к их столу.

— Поросенок будет готов через несколько дюжин минут. Подождете или что-нибудь другое пока подать?

— Подождем, а ты пока еще вина тащи, народу у нас много, все пить хотят!

Наемников было человек десять. Все крупные, с мечами и кинжалами. Указ о сдаче оружия в городской черте их, как видно, не касался, или они его просто-напросто игнорировали.

Постояльцы гостиницы недовольно поморщились при появлении наемников, быстренько допили вино и отправились восвояси. Я же пока решил остаться и понаблюдать.

Наемники пили много. Минут за десять каждый из них успел осушить по бутылке и потребовать добавки.

— Хозяин, — спросил один из них. — А девки тут есть поблизости?

— У меня гостиница и корчма, — ответил Боцман. — Девки — не по моей части.

— Старый стал совсем? — развеселился наемник. — Девки уже не интересуют?

Лицо Боцмана налилось кровью, но он промолчал.

А наемник веселился. Он схватил девушку-помощницу за руку, притянул к себе и усадил на колени.

— Развлечешься с нами, малышка? — предложил он и ухватил свободной рукой девушку за грудь. Та взвизгнула, но вырваться не могла.

Ни слова не говоря, Боцман вернулся к стойке, вытащил откуда-то здоровенное полено и пошел прямо на наемника. Тот поначалу даже и не понял, что происходит, но, когда Боцман с недвусмысленными намерениями замахнулся, резко толкнул на него девушку и вскочил на ноги, успев увернуться от удара.

Остальные наемники тут же встали рядом с ним, но мечи пока вынимать не торопились.

— Уйди к себе, — торопливо сказал Боцман девушке.

Та немедленно убежала.

— Эй, старик, а ты ничего не перепутал? — спросил один из них. — Ты нашего товарища обидеть захотел?

— Я бы и тебя обидел, да больно вас много, как трусы, только толпой ходите!

— Слушай, Бек, — сказал один из наемников тому, которого пытался пристукнуть Боцман. — Говорят, что мы трусы, представляешь? А мы ведь ему даже ничего плохого еще сделать не успели… и как это понимать?

— Я полагаю, — задумчиво протянул Бек. — Что этот человек нас просто за что-то очень сильно не любит! За что ты не любишь нас, человек?

— Твари вы продажные, вот вы кто! Уничтожить бы все ваше племя…

— Да руки коротки, не так ли? — засмеялся Бек. — Ну что, друзья, думаю, надо этого человечка на место поставить. Болтает он слишком много. Как считаете?

Наемники выразили дружное одобрение.

— А сделаем-ка мы так, чтобы отныне он болтал поменьше… взять его!

На Боцмана кинулись четверо, одного он все же успел ловко уложить на пол, но остальные вырвали из его рук дубинку, завернув их ему за спину.

Бек не спеша подошел к скрученному трактирщику и медленно вытянул кинжал из ножен.

— А чтоб ты поменьше болтал, мы укоротим тебе язык. Это будет справедливо, не так ли, папаша?

— Был бы я твоим папашей, повесился бы давно с горя, — сказал Боцман и попытался пнуть наемника в пах, но не дотянулся.

— Ты не лягайся, не осел ведь, — пожурил его Бек. — А то и сухожилия на ногах подрежем, с места потом встать до конца жизни не сможешь… Ребята, держите-ка его покрепче, сейчас будем проводить воспитательные работы!

Боцмана сжали так, что он не мог пошевельнуться. Бек подошел к нему вплотную и остановился, примеряясь к предстоящей экзекуции.

— Именем Соединенных Королевств приказываю вам остановиться! — Из-за дальнего столика поднялся один из офицеров, высокий и крепкий на вид. Бек замер, потом, словно нехотя, повернулся к офицеру.

— Не лез бы ты в наши дела… этот человек нам нагрубил и будет за это наказан!

— Повторяю! — Офицер шагнул вперед. Двое его товарищей встали рядом с ним. — Отпустите этого человека и можете продолжать вечер!

— А с чего ты решил, что можешь нам приказывать? — удивился Бек. — Или теперь простой квадро-капитан имеет право командовать свободными воинами?

— Если вы его не отпустите, к вам будет применена сила, — заявил квадро-капитан и вытащил меч.

— Слушай, капитан, ты не думаешь, что ситуация не в твою пользу? Рем, Гнорк, запереть двери!

Двое наемников метнулись к дверям и плотно их затворили, не забыв навесить тяжелый засов.

— Ну что скажешь, капитан? — улыбнулся Бек. — Теперь помощи ждать неоткуда! Но ты и твои приятели еще можете уйти спокойно, если угомонитесь. А вот с этим человеком мы все же поговорим, как и хотели…

— Я предупредил! — сказал квадро-капитан и прыгнул вперед. Двое других офицеров синхронно двинулись вслед за ним, прикрывая его слева и справа.

Шансов у них было немного. Внезапного нападения не получилось, непонятно было, на что они рассчитывали. У наемников было явное численно преимущество, да и обучены они были хорошо.

Но офицеры держались. Кровь уже пролилась, одному из наемников рассекли лицо, и он отошел за спины товарищей, пытаясь хоть как-то унять кровотечение.

Но тут упал первый офицер. Меч вонзился ему прямо в грудь, однако, уже падая, он умудрился всадить кинжал в своего убийцу. Так оба бездыханно и замерли на полу.

Я понял, что еще несколько мгновений — и оставшимся офицерам придет конец.

Не вставая со своего места, я подхватил рукой соседний стул и швырнул его что было сил прямо в ближайшего наемника. Стул попал прямиков в голову ловца удачи. Он упал как подкошенный.

Боцман, воспользовавшись сутолокой, вырвался из рук державших его наемников и, схватив свое полено, пошел махать им направо и налево. Он успел уложить одного, прежде чем его оттеснили за стойку.

На меня пошли сразу трое, очень недобро при этом улыбаясь. Не знаю, возможно, я показался им легкой добычей. Но тут я убил первого, подсек ноги второму, а третий успел отскочить сам, как раз вовремя, чтобы нарваться на меч квадро-капитана.

Нас осталось четверо, если считать Боцмана, против пятерых. Еще один из оставшихся в живых наемников все никак не мог унять кровотечение. Кровь заливала ему глаза, и опасности в данный момент он не представлял. Вот теперь шансы уравнялись. Видимо, наемники это тоже сообразили, потому как тут же сменили тактику.

Они перегруппировались и внезапно атаковали второго офицера. Тот упал, сраженный сразу тремя ударами.

Я разозлился. Если при первой моей встрече с представителями этого ремесла я просто помогай Альберту, то теперь я дрался по собственному желанию.

На меня нашло странное состояние, словно туман застлал мне глаза, но я, каким-то шестым чувством, ощущал все, что происходило вокруг.

Я напал на них сам, один против пятерых. От нескольких ударов я сумел увернуться, но два раза меня все же достали. Левая рука повисла как плеть, бок был пропорот, зато еще двое врагов отправились в мир иной. Квадро-капитан встал за моей спиной и явно намеревался погибнуть, но с места не сходить.

Боцман метко кинул бутылкой в одного. Наемник рухнул на колено. Боцман в тот же миг оказался рядом и ловко перерезал тому горло, даже не замаравшись при этом. Сразу чувствовалась уверенная рука человека, занимавшегося подобными делами всю свою жизнь.

В живых оставались Бек и еще двое, у одного из которых было рассечено лицо.

Они попытались было отступить к двери, но там как смерть встал Боцман, уже успевший подхватить с пола чей-то меч.

Пришлось им развернуться к нам. Двое тут же погибли: один от удара квадро-капитана, а второго, недолго думая, заколол в спину Боцман.

На ногах остался один Бек. Он был ошеломлен и растерян. Он явно не ожидал, что все так обернется.

— Светлый дон, — сказал мне квадро-капитан. — Позвольте мне убить этого человека. Из-за него погибли мои товарищи!

Я кивнул головой, пытаясь не упасть в обморок. Кровь текла по моему бедру, в сапогах хлюпало. Сколько я еще смогу продержаться, я не знал.

Капитан встал в позицию. Бек, уверившись, что противник у него теперь только один, неуловимым движением кинул нож. Квадро-капитан успел. Нож отлетел в сторону от вовремя подставленного меча, и капитан вступил в бой.

Он словно не знал усталости, нанося подряд множество неимоверной силы ударов. Беку оставалось только защищаться.

Наконец, капитан изловчился и пнул наемника в колено. Тот скривился от боли. Капитан провел атаку в превосходном стиле и ловким ударом выбил у Бека меч, заставив того прижаться спиной к стене.

— Я тебя предупреждал, — сказал капитан и одним ударом пришпилил наемника к стене. Бек теперь напоминал бабочку в коллекции энтомолога-любителя. Он дернулся пару раз и затих.

В глазах у меня помутилось. Я заметил, как Боцман метнулся ко мне, пытаясь поддержать, но не успел.

Я рухнул на залитый кровью пол и отключился.

* * *

В себя я приходил тяжело. Меня мучили кошмары, я все бежал куда-то и никак не мог добраться до места. Наверное, я стонал, не знаю. Когда, наконец, я смог преодолеть головную боль и открыть глаза, в комнате было непривычно светло.

У моей постели сидела молоденькая девушка, та самая, что стала причиной драки, и что-то вязала.

— Пить, — попросил я и не узнал свой голос.

Девушка встрепенулась и поднесла мне кружку с водой. Я сделал несколько жадных глотков и почувствовал себя лучше.

— Где я?

— Вы все там же, светлый дон, в «Приюте усталого путника». Господин Боцман велел перенести вас в другую комнату, получше. Я за вами слежу, а он самолично клиентов обслуживает! Мы думали, вы помрете, в горячке два дня провалялись, в себя не приходили! Я вашу птицу кормила!

Совенок подтверждающе курлыкнул откуда-то со шкафа.

— Птица у вас умная очень, — сказала девушка. — И такая красивая!

— Вся в меня, — пробормотал я и попытался подняться на ноги, но, откинув простыню, обнаружил, что одежды на мне нет совершенно.

Девица с любопытством наблюдала за моими действиями и тихонько хихикнула, нисколько не стесняясь моего вида. Зато я смутился изрядно и забрался обратно в постель.

— Где моя одежда?

— Ой, сейчас принесу, я все постирала, заштопала, там такие дырки были здоровущие, полночи просидела!

— Неси давай, — приказал я. — Потом расскажешь!

Девица выскользнула из комнаты и вернулась через несколько минут с ворохом одежды в руках.

— Выйди, одеваться буду!

Несносная девица вновь захихикала, но покорно вышла за дверь. Я живо натянул на себя штаны, морщась от ноющей боли в руке и боку. Впрочем, рукой я мог двигать свободно. Вспомнив, как мне досталось, я даже удивился, не думал, что заживет так быстро.

— Эй, ты, как тебя там? — позвал я. Девица тут же сунула свой любопытный, но симпатичный носик в дверь.

— Меня Клэя зовут! Чего изволите, светлый дон?

— Расскажи-ка мне, Клэя, что было после того, как я потерял сознание?

— Ой, — всплеснула руками девушка. — Чего здесь только не было. Я видела все-все! Как вы бились с этими подонками, как вас ранили! Когда вы упали, господин капитан сразу побежал за помощью и привел отличного лекаря — господина Дежю. Тот учился еще в старой Академии! Он промыл вам раны, наложил каких-то трав и произнес заклинание здоровья! Магия — это так интересно! Господину капитану это заклинание обошлось дорого, но он бы заплатил еще столько, так за вас волновался! Он столько раз за эти дни заходил проведать о вашем самочувствии, что хозяин Боцман даже предложил ему пожить здесь! Еще приходили солдаты и унесли трупы. Господ офицеров похоронили с честью, как павших в бою, а наемников зарыли на северном кладбище, там обычно хоронят всяких бродяг. Но так им и надо! А еще, когда господин капитан ушел, вас хотели казнить, представляете! За вооруженное столкновение в черте города, так они сказали! Но хозяин Боцман сразу послал меня за господином капитаном, тот мигом примчался, и с вас сняли все обвинения! Вот!

Да, много же я пропустил. Так бы казнили, а я бы и не заметил…

— Господин доктор заходил потом еще два раза. Он сказал, что ему очень не нравится ваша левая рука. Это было в первый раз. А во второй он очень удивился и сказал, что на вас все заживает как на собаке, извините, светлый дон!

Странно, раньше я за собой не замечал такого. В детстве, как и у всех мальчишек, у меня периодически случались разного рода травмы, но заживало все, как и положено, не так уж и быстро. Может, это на меня иные миры так подействовали? Надо будет поинтересоваться у Вероны, бывали ли в его обширной практике подобные прецеденты.

В коридоре раздались чьи-то громкие, уверенные шаги. В комнату зашел квадро-капитан, чью жизнь я, без сомнения, спас. С первого взгляда оценив обстановку, он дружелюбно мне улыбнулся и сказал:

— Ну-ка, Клэя, милая, принеси-ка ты нам еды, да побольше! Вижу, уже успела замучить светлого дона своей болтовней, а у него сил пока мало.

Клэю как ветром сдуло. Видно, капитана она очень уважала.

— Очень рад, дорогой друг, что вы наконец-то пришли в себя! Моя печаль не знала бы границ, если бы вы не поправились! Мое имя — дон Гуало, и я навечно к вашим услугам!

— Дон Ярый, — представился я, приглядываясь к капитану. Он показался мне человеком чести, но его хитрый взгляд говорил также и об изрядном уме. С таким человеком следовало быть осторожным вдвойне. — Не нужно меня благодарить. Я поступил так, как на моем месте поступил бы любой уважающий себя дворянин. Служба Королевствам не дает карт-бланш на любые действия, а с этими подонками-наемниками я уже сталкивался, они только позорят государство. Не понимаю, с какой стати их вообще стали привлекать к службе!

— Вы знаете, дон Ярый, я с вами совершенно согласен! Я так же считаю, что наемников надо гнать в шею, а самых несговорчивых уничтожать физически. Совет еще припомнит мои слова. Они пытаются экономить на армии, но такой подход до добра не доведет.

— Впрочем, как бы я хорошо ни относился к Королевствам, мне, если честно, до всего этого мало дела. Я и сам в своем роде наемник, ищу кому бы подороже продать свой меч, так что мне ли судить этих людей?

Дон Гуало внимательно на меня посмотрел.

— Вы ищете место службы?

— Точно так, с этой целью я и прибыл в Ольстин. Слышал, что здесь частенько случаются разного рода стычки со Степью, и решил, что мои услуги смогут кому-нибудь понадобиться!

— Возможно, дон Ярый, я смогу вам в этом поспособствовать. Но пока ничего обещать не буду… давайте поговорим об этом после. Я слышу шаги, это, наверное, несут ваш обед!

В комнату зашла Клэя с таким огромным подносом, что было непонятно, каким образом она его вообще может удерживать, за ней шел Боцман с небольшим складным столиком в руках.

Боцман приветливо кивнул мне и развернул столик, на который девушка тут же с видимым облегчением и поставила свою ношу.

— Угощайтесь, светлый дон! И позвольте поблагодарить за ваше своевременное вмешательство!

— Не за что, дорогой хозяин, не за что… Надеюсь, вы все отобедаете со мной за компанию?

— К сожалению, светлый дон, меня ждут клиенты, — отказался Боцман. — Прошу меня извинить! Но Клэя может остаться и прислуживать вам за обедом!

По виду девушки было понятно, что такая перспектива нравилась ей гораздо больше, чем ее обычная работа, но я решительно отказался.

— У нас, к счастью, руки-ноги целы, так что справимся сами, не так ли, дон Гуало?

— Совершенно верно, — подтвердил капитан. — Признаться, я довольно голоден!

— Отлично, светлые доны, не буду вам мешать! Клэя, пойдем-ка, у тебя и внизу найдется много дел!

Клэя расстроилась, но перечить не посмела. Умел Боцман руководить своими подчиненными!

— Да, вот еще что, — остановился он в дверях. — Вы, светлый дон, с этого момента всегда желанный гость в моем доме! И, конечно же, никаких денег я с вас не возьму! Живите у меня, сколько посчитаете нужным! Любая из комнат и стол всегда к вашим услугам!

И, не слушая возражений, Боцман вышел.

— Очень удобно, — заявил дон Гуало. — Мне он такого не предложил!

— Видать, не счел ваши травмы достойными оплаты, — улыбнулся я.

Дон Гуало расхохотался.

— Может, и правда, стоило слегка подставиться под мечи этих негодяев, зато сэкономил бы на харчах!

— Думаю, светлый дон, если вы будете периодически захаживать ко мне в гости, то моей трапезы хватит с достатком для нас обоих!

— Интересная идея! — согласился капитан.

— Кстати, — вспомнил я. — Мне тут рассказали, что вы изрядно потратились ради меня…

Дон Гуало нахмурился.

— Надеюсь, вы не попытаетесь вернуть мне деньги? Я бы счел это оскорблением…

Я, собственно, как раз намеревался это сделать, но, увидав рассерженное лицо капитана, ответил иначе:

— Я просто хотел вас поблагодарить за такую заботу о моем здоровье!

Дон Гуало отмахнулся:

— Пустяки! Сущие пустяки! Благородные люди всегда должны помогать друг другу!

Я вспомнил, что слышал подобную фразу не так давно, когда мы только въезжали в Ольстин, но из уст капитана она звучала куда более убедительно.

— Давайте же, наконец, отдадим должное этим сочным куропаткам, — сказал я. — И вот этому вину! И всему прочему!

Дон Гуало с удовольствием согласился.

Мы славно перекусили, не обойдя стороной ни одно из блюд. Силы возвращались ко мне, даже боли почти не чувствовалось. Только рука слегка ныла, но я старался не обращать на это внимания.

Потом дон Гуало раскланялся, клятвенно пообещав заглянуть вечерком, а я внезапно почувствовал неукротимый приступ дремоты и, недолго думая, вернулся в постель.

Когда я вновь пробудился, на улице уже был вечер.

Чувствовал я себя отлично, поэтому оделся и спустился вниз.

Там уже вовсю шло веселье. Дон Гуало и несколько офицеров пили вино и пели песни. Видно, начали они давненько, странно даже, что я не услышал раньше звуков столь шумного собрания.

Заметив меня, капитан разразился приветственными возгласами и дружелюбно пригласил меня немедленно присоединиться к их пиршеству и попробовать «вот это чудесное вино»!

Я не заставил себя упрашивать. Перезнакомившись со всеми приятелями дона Гуало, я устроился за столом и тут же выпил за знакомство. Потом выпили за меня, потом за самого дона Гуало, который пользовался среди прочих офицеров значительным авторитетом. Потом выпили за Боцмана и его прекрасное заведение, потом помянули погибших и выпили зато, чтобы на том свете их встретили хорошо, потом прокляли наемников и подняли бокалы. Дон Гуало сказал тост:

— Выпьем же, друзья, это вино за то, чтобы те поганые ублюдки в следующей жизни переродились в навозных жуков-тружеников и целыми днями с удовольствием копались в фекалиях, почитая это за великое благо своей жизни!

За такое пожелание грех было не выпить. Я был впечатлен фантазией капитана! Но он, оказывается, только разогревался…

— А этот бокал, — произнес он почти без перерыва. — Я хотел бы поднять за то, чтобы Совет в кои-то веки прислушался к словам таких простых солдат, как мы! Нас впереди ждет множество испытаний и славных побед! Так пусть господа из Совета никогда не забывают, что своими успехами они обязаны именно нам! Ведь это мы поддерживаем порядок, это мы — та сила, которую боятся и уважают не только в этом замечательном городе, но и в других городах, и даже в других мирах! Выпьем же за всех нас, скромных людей, которые делают историю!

Этот тост заслужил бурю оваций. Дон Гуало раскланялся на все четыре стороны и выпил бокал до последней капли. После чего его немного шатнуло в сторону, но он вовремя успел опереться о плечо рядом сидящего офицера.

— Я бы очень хотел танцевать! — заявил он. — Когда смерть ходит рядом, нет ничего прекрасней, чем танец с юной прелестницей! Но наш хозяин, уважаемый Боцман, не приемлет в этом зале других женщин, кроме своей очаровательной помощницы… не так ли?

Боцман заулыбался.

— Ради вас, светлый дон, я на этот вечер готов поступиться своими принципами! Клэя, позови девочек!

Клэя удивленно воззрилась на Боцмана, но тот кивнул, подтверждая свой приказ, и девушка, больше не раздумывая, унеслась на улицу.

— Браво! Я в вас не ошибся! Вы благородный человек и только по ошибке не родились наследником одного из баронов, а то и графов! Я немного наслышан о вашей удивительной жизни! Говорят, вы одно время славно пиратствовали в южных морях?

Боцман загадочно улыбнулся.

— Про меня много всего говорят.

Офицеры рассмеялись, капитан хохотал громче всех.

— В любом случае, нас это не касается, это были проблемы других королей и королев! На наше счастье, вы уже остепенились, и нам никогда не придется встретиться на поле боя!

— Не хочу вас обидеть, светлый дон, — заявил Боцман. — Но если бы нам пришлось встретиться в те времена, о коих вы только что толковали, то я бы вам, несмотря на все мое уважение, не позавидовал! Я был чертовски хорош!

Дон Гуало нисколько не обиделся на эту сентенцию и разразился заразительным хохотом. Через секунду смеялись уже все.

Двери кабака распахнулись, и в зал, весело переговариваясь, зашли несколько ярко накрашенных девиц. Судя по всему, это были местные девицы легкого поведения. За ними в зал проследовали несколько человек с музыкальными инструментами в руках.

— Ого, — заявила одна, обладательница шикарного бюста, заманчиво выглядывавшего из глубокого декольте. — А здесь неплохо веселятся!

За спинами девиц прошмыгнула недовольная Клэя и, не глядя по сторонам, отправилась протирать кружки.

— А вот и красавицы, — воскликнул один из офицеров, широкоплечий усач по имени дон Текк. — А мы вас уже заждались!

— Танцевать! Будем танцевать! Музыку!

Вечер только начинался!

Гулять офицеры любили и умели. Столы моментально были сдвинуты в сторону, и по центру образовалась широкая площадка для танцев.

Дон Гуало подхватил декольтированную девицу и пустился с ней в чудовищный пляс, мало обращая внимание на ритм и мелодию. Главная прелесть танца заключалась в том, чтобы изо всех сил сжимать за самые неожиданные части тела красавицы. Девица хохотала, но не сопротивлялась.

Прочие офицеры не отставали, тут же расхватав оставшихся девушек. Те, кому партнерш не хватило, особо не переживая, наполняли раз за разом кружки и поднимали тосты за особо удачные па танцующих.

Я танцевать отказался, хотя мне, на правах героя, предложили было любую из красоток на выбор. Но стоило только вспомнить бездонные глаза Киры, как всякое желание общаться с местными девицами тут же испарялось.

Я сослался на недомогание, и от меня с пониманием отстали. Все были наслышаны о полученных мной ранах.

Веселье продолжалось всю ночь. Красавиц время от времени уводили в комнаты, но через некоторое время те возвращались обратно и с неиссякаемым запасом энергии переключали свое внимание на новых кавалеров.

Вскоре даже дон Гуало притомился. Он сел рядом со мной, наполнил собственноручно по полной кружке и проникновенно произнес:

— Кстати, дон Ярый. У меня к вам есть дело! — Несмотря на огромное количество выпитого им за вечер, язык капитана нисколько не заплетался.

— Слушаю вас внимательно, светлый дон!

— Мы тут с товарищами посовещались… в общем, у нас нехватка офицеров. И если бы вы согласились принять наше приглашение, мы все вместе ходатайствовали бы за ваше зачисление к нам в должности цветного лейтенанта!

Предложение было интересное. В табели о рангах Королевств цветной лейтенант шел сразу после серого и отвечал за командование четырьмя полными ротами или одним квадратом, как тут это именовали.

Наконец-то у меня появилась возможность попасть в войско Королевств! Ради этого можно было пожертвовать большим, чем пропоротый бок и раненая рука.

— Я был бы очень признателен вам за такую возможность! — Я постарался скрыть охватившее меня волнение.

— В таком случае я зайду за вами завтра. Отправимся на беседу к бригадному генералу. Только он может решать подобные вопросы. Но не думаю, что он откажет вам с такими-то поручителями!

Капитан горделиво обвел зал взглядом. Веселье шло полным ходом. Вечер продолжался!

### Глава седьмая. ПРОВЕРКА НА ЛОЯЛЬНОСТЬ

Квадро-капитан сдержал свое слово. Гуляли они почти до самого рассвета. Я не выдержал и, вновь сославшись на слабость после ранения, ушел спать раньше, а с первыми лучами солнца в мою дверь уже стучались.

Еле сдержавшись, чтобы грязно не выругаться, я отпер засов. За дверью стоял дон Гуало, бодрый и свежевыбритый, без малейших следов ночного веселья на лице. Приметив мой заспанный и очень недовольный вид, капитан заулыбался:

— Я специально зашел за вами чуть раньше положенного! — обрадовал он меня. — После гражданской жизни труднее всего привыкнуть вставать вот так рано, особенно когда вечером славно посидели! Вы еще не передумали? Тогда у вас есть полчаса на сборы. Я подожду вас внизу и, кстати, распоряжусь о завтраке.

Капитан вышел, а я стал лихорадочно собираться. Совенка я решил оставить дома. Слишком уж я был заметен с птицей на плече. Бригадный генерал, которому меня должен был представить дон Гуало, решал, может быть, судьбу всего моего путешествия, так что выглядеть я должен был на все сто!

Я тщательно побрился, стоя перед маленьким зеркалом, оделся и захватил верительные грамоты, которые барон Верона успел для меня сфабриковать заранее, во избежание возможных подозрений. Документы были выправлены качественные, как заявил тогда барон — «самые что ни на есть настоящие», и даже имя было чем-то похоже на мое собственное, только вот реальный дон Ярый сейчас скорее всего находился в поместье своего отца или был уже давным-давно мертв — от барона Вероны можно было ожидать чего угодно…

Дон Гуало сидел за столом и с видимым удовольствием поглощал завтрак. Он вообще все делал основательно и с большим наслаждением, и этими свойствами своего характера он вызывал у меня сильнейшую симпатию. Встреться мы в другом месте, в другое время, я бы счел себя очень польщенным, если бы этот человек назвал меня своим другом. Но сейчас, когда на кону, возможно, стояла судьба моего мира, меня волновал только один вопрос — получится ли у меня? И я очень хотел верить, что получится, и я справлюсь со всеми возможными проблемами.

Я присоединился к капитану за столом и быстренько проглотил яичницу с куском телятины, запив все это дело кружкой парного молока.

Болей я больше не чувствовал, и меня даже не интересовало, нормально ли это…

— Пора, светлый дон, бригадный генерал любит пунктуальных людей! У нас назначена аудиенция ровно через двадцать минут.

Бригадный генерал дон Шенер квартировал в довольно большом поместье, в прямой видимости казарм.

Перед поместьем был разбит небольшой парк. Пока мы шли по нему, нам повстречались целых три патрульных группы. Охраняли генерала хорошо.

В самом здании нас пару раз остановили, но, признав квадро-капитана, тут же без дальнейших вопросов пропускали дальше.

Дон Шенер принял нас в своем кабинете, украшенном всевозможными видами оружия, аккуратно развешенного на стенах.

Бригадному генералу было лет пятьдесят на вид. Отличал его бравый вид и шикарные кавалерийский усы. Через все лицо генерала проходил глубокий старый шрам.

— Дон Гуало! Дон Ярый! Проходите, я вас жду!

Мы поклонились и сели на жесткие стулья, прямо напротив генеральского стола.

— Господин генерал, — начал капитан. — Мы с офицерами хотели бы ходатайствовать перед вами за этого человека. Он проявил себя как герой, спас мою жизнь и…

— Наслышан уже, — прервал его дон Шенер. — Отзывы лестные, верительные грамоты, как я полагаю, в порядке, и, учитывая тот факт, что погибли двое наших офицеров, а других в данный момент нам взять негде, думаю, я знаю, что вы хотите мне сообщить.

Странно, почему это генерал сказал, что других офицеров негде взять? Ведь в город то и дело прибывают новые части, и недостатка в офицерах быть не должно. Возможно, что Королевства испытывают нехватку в квалифицированных кадрах? А каждый человек благородного происхождения с детства воспитывается как будущий офицер и командир, так что я, по идее, обладал всем нужным для этой должности.

— Вы правы, господин генерал, дон Ярый в данный момент ищет точку приложения своих сил и возможностей, и если вы дадите ему шанс, то в чине цветного лейтенанта он смог бы принести Объединенным Королевствам много пользы!

— Это все понятно, господа. Но я бы хотел задать несколько вопросов лично вам, дон Ярый.

— С удовольствием отвечу на все вопросы, господин генерал.

Генерал раскурил толстенную сигару.

— Курите, господа, если желаете, — предложил он. — Итак, расскажите о себе все, что сочтете нужным.

— Мой отец имеет небольшое поместье на юге, — начал я, вспоминая заученную легенду. — Но дохода оно приносит крайне мало. Я его младший сын и возможности сделать карьеру там не имел. Поэтому два года назад я отправился искать удачу в другом месте. Служил я то тут, то там, но все, чего добился, — это некоторой суммы денег. Если честно, мне бы хотелось большего. Поэтому, прослышав о том, что в этих местах частенько случаются конфликты со Степью, я оставил свое прежнее место службы и прямиком направился сюда. Правда, мне не повезло, как только я прибыл в Ольстин, то узнал, что Степь на целый месяц объявляет свою территорию свободной. Я все же решил остаться и подождать пока месяц истечет. Ведь наверняка мир продлится не вечно, и мои услуги могут пригодиться, если не сейчас, то чуть позже. В деньгах я пока не нуждаюсь, так что могу себе позволить просто ждать.

— Значит, — спросил генерал, — вы человек тщеславный? Хотите сделать себе карьеру?

— Конечно, — согласился я. — В моем возрасте уже пора подумать о будущем, а, находясь в свободном поиске, это сделать сложнее…

— У вас есть опыт управления людьми и ведения боевых действий?

— Управлял я только слугами, да и тех было не очень много, а боевые действия вел в основном в одиночку. Но я буду стараться, господин генерал, думаю, я вас не подведу.

— Вы знаете, скажу честно, офицеры нам сейчас нужны как никогда, но я бы вас вряд ли смог взять на это место, если бы не поручительство квадро-капитана Гуало и других офицеров. Договоримся так: вы зачисляетесь в ряды армии Объединенных Королевств на трехмесячный испытательный срок. Вы принимаете командование над половиной квадрата. Ваша задача — обеспечение порядка в южном районе Ольстина. Если справитесь — получите постоянно место и более интересные задания. Оклад пока что будете получать половинный. Вас это устраивает?

— Вполне, — кивнул я. — Это очень щедрое предложение!

— Поверьте, — сказал генерал. — Это действительно так. Вашим непосредственным начальством становится квадро-капитан дон Гуало. Все дальнейшие предписания будете получать через него. И еще один момент… вы, конечно, знаете, что есть одна обязательная процедура?

— Какая именно?

— Все офицеры Королевств проходят проверку на лояльность. И только после этого вступают в должность. Надеюсь, это не вызовет проблем с вашей стороны?

— Я готов к любым проверкам, господин генерал: — браво прищелкнул я каблуками сапог. Но в душе такой уверенности не испытывал. Если этот тест хотя бы отдаленно напоминает присягу на Книге Сердца, то шансов пройти его у меня просто нет.

— Вот и отлично, — дон Шенер затушил сигару. — Тогда в полдень пройдете проверку и, если все будет в порядке, вечером принимайте командование, знакомьтесь с личным составом. А сейчас прошу меня простить, дела…

Мы козырнули и покинули кабинет генерала. На улице дон Гуало спросил:

— Как вам понравилось наше начальство?

— Отличный человек, это сразу видно. Но, как я понимаю, возможно, к вечеру моим начальством станете вы, любезный капитан? Если, конечно, с этой проверкой все будет в порядке. Вы не расскажете мне вкратце, что она собой представляет?

Капитан расхохотался.

— Да не волнуйтесь вы так, все будет хорошо. Проверка — простая формальность. Ее проводит обычно коллегия специально приглашенных из столицы пси-магов, но в нашем случае не все так страшно. Вы ведь приглашаетесь не на секретный участок работ. А для командира группы городского патрулирования никто коллегию собирать не станет. Максимум — один маг, да и тот из средних. Проверка на лояльность всего-навсего должна подтвердить, что вы не питаете к Королевствам никаких негативных эмоций. Даже если вам не все нравится в существующей системе — это в порядке вещей. Такие тесты нацелены лишь на то, чтобы выявить агентов противника, и ни на что более. Ведь даже мне, да и многим моим приятелям далеко не все нравится в политике, которую проводит Совет. Это нормально! Вы даже можете критиковать действия Совета, но все равно должны быть максимально к нему лояльны, вот и весь секрет. Не думаю, что у вас есть врожденная неприязнь к нашим властителям, а значит, и бояться вам нечего! Итак, встречаемся в полдень на этом месте. Я отведу вас к магу, а потом отправимся в казармы. Договорились?

Я кивнул. Нужно было срочно посоветоваться с бароном!

* * *

С бароном я так и не поговорил. Вместо него ответила Китана и весело рассмеялась моему удивлению.

— Да-да, я вновь работаю в прежнем режиме, как и твоя дорогая Кира. Шеф провел одну хитроумнейшую проверку и полностью доказал, что мы невиновны в смерти графа. К сожалению, с остальными оказалось все сложнее, доступ к своему Духу мужчины обычно предоставляют крайне неохотно… ну да неважно. Расскажи, что у тебя происходит?

Я рассказал о предстоящей проблеме, но она только рассмеялась:

— Это и правда совсем не страшно, поверь мне, Яр! Понимаешь, в Королевствах, как и у нас, есть совершенно разные уровни допуска. Например, если бы ты намеревался получить должность при генеральном штабе, то тебя проверили бы по полной программе. Твой знакомый капитан прав, особо тестировать тебя не станут, слишком много времени и усилий это бы заняло, а такой уникальный артефакт, как Книга Сердца, если у них есть подобный аналог, ради тебя применять не станут, не та ты фигура, уж прости. Пойдут по сокращенной процедуре. И ты ее легко пройдешь, пользуясь моими подсказками. Запоминай, что надо делать! Первое: тебя скорее всего посадят в запертую комнату, максимально экранированную от воздействия внешних пси-лучей. Скажут, чтобы расслабился и думал о чем-нибудь приятном. Но ты этого не делай. Ты ведь не обязан от этого получать удовольствие. Думай о том, как тебе не нравится все происходящее, о том, какие тупые правила придумали, оскорбительные для честного человека, думай о чем угодно, только не концентрируйся на чем-то конкретном. Воспоминания твои они прочитать не смогут, это пока что никому не под силу, но, задавая вопросы, они попытаются уловить твои подсознательные эмоции и рефлексы. Отвечай честно, конечно, в меру возможностей. При первых вопросах старайся то волноваться, то успокаиваться, пусть показания будут расходиться между собой. Главное, запомни, это не клятва на Книге Сердца, ничего похожего, скорее это будет напоминать психологические тесты вашего мира. Уловил?

— Примерно. Но что мне делать, если меня раскроют?

— А в чем тебя могут раскрыть? Ты желаешь Королевствам зла? Вроде нет. Ты желаешь уничтожить главу Совета? Не припомню такого. Тебе ведь все равно, Королевства или империя, не так ли? Просто нам повезло, и ты познакомился с нами первыми, но это заслуга Киры. Так что будь собой, но лишнего не болтай! И еще одно — если ты удачно пройдешь тест, тебе поставят прививку толерантности. Не бойся ее, блоки, что поставил барон перед твоим отправлением, примут на себя все ее возможные действия безо всяких последствий для тебя. Вот и все мои рекомендации!

— Какие еще блоки? — насторожился я. — Мне об этом ничего не известно!

— Да не волнуйся ты так, — рассмеялась девушка. — Было бы что-то страшное, разве я бы тебе об этом рассказала так запросто? У барона просто не было времени в тот момент вести разъяснения, но все, что он сделал, для твоего же блага.

— А подробнее можно?

— Можно, — согласилась Китана. — Блоков не много. Первый мешает постороннему магу проникать тебе в голову, это если выражаться доступными терминами, и параллельно препятствует действию прививки.

— Это я понял, а остальные?

— Есть еще один, который притупляет некоторые ощущения… — Мне показалось, что девушка слегка замялась.

— Какие именно?

— Хм… ну ладно, расскажу. Например, твою совесть не должны мучить те убийства, что приходится совершать. Согласись, было бы гораздо сложнее, если бы ты слишком долго размышлял во время драки.

Я задумался. Ведь и правда, я убивал и не чувствовал по этому поводу ни малейших сожалений, словно занятие это являлось для меня чем-то привычным. Не думаю, что смог бы так спокойно себя чувствовать, случись нечто подобное раньше. А сейчас мог… значит, в этом способе утихомирить свою совесть помог мне барон?.. Даже и не знаю, хорошо ли он сделал…

— Это пройдет?

— Пройдет. Барьеры будут держаться еще некоторое время, потом пропадут. Их надо обновлять время от времени, но на твою нынешнюю командировку их хватить должно.

— Еще какие-то блоки имеются?

— Еще один. Но это не совсем блок, скорее умение. Твое тело регенерирует в несколько раз быстрее обычного. Кстати, поблагодари потом за это Верону. Чтобы это стало возможным, ему пришлось приложить массу усилий. И в отличие от прочего, это останется с тобой навсегда. Думаю, ты уже смог оценить все плюсы такого «подарка»…

Я вспомнил, как быстро выздоровел после драки в корчме, и при первой возможности собирался сказать барону большое человеческое спасибо.

— Интересно вот только, когда он все это успел сделать?

— Барон — загадочный человек, не знала бы я точно, что он самолично никогда не был в твоем мире, подумала бы, что он сделал там несколько покупок и теперь принимает амфетамины, — рассмеялась девушка. — Так что не удивляйся, что, пока некоторые бессовестно дрыхнут, другие — работают!

— И вовсе я не дрых, а отдыхал перед долгой дорогой, — возмутился я, чем вызвал у Китаны новый приступ смеха. — Как у вас там дела? Ничего не прояснилось?

— Пока все по-прежнему. Но мы работаем в поте лица. Кира практически не спит — сидит в своем кабинете и все пытается почувствовать хотя бы в каком направлении работать, пока безрезультатно. Наша троица, как я уже сказала, все еще под арестом. Это очень тормозит основную работу, тем более что и графа с нами больше нет. Верона лично занимается агентурой, застать его в замке теперь просто невозможно. Ну и я без дела не сижу, сам понимаешь, рук не хватает, а претендентов барон к работе пока что тоже не допускает, боясь утечки информации. Такие дела, Ярик…

— Передай от меня сердечный привет Кире, — попросил я.

Китана рассмеялась.

— Конечно. Удачи!

* * *

Дон Гуало ждал меня на улице, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.

— Вот и вы, друг мой, пойдемте скорее, нас уже ждут!

Я покорно пошел вслед за ним. Ощущения были странные, словно в студенческие годы я иду сдавать экзамен, о котором имею самое отдаленное представление, но все вокруг говорят, мол, не беда, прорвешься, там халява, а сердце подсказывает, что лучше бы я сейчас находился в совершенно ином месте.

Капитан привел меня к казармам и, небрежно кивнув солдатам на пропускном пункте, повел меня дальше, на закрытую от взгляда постороннего наблюдателя территорию.

Казармы были очень похожи на земные — одно- и двухэтажные бараки самого простого типа. Я насчитал таких бараков порядка двадцати, а каждый был рассчитан где-то на две сотни солдат. Но дон Гуало вел меня еще дальше, казармы его не интересовали.

Мы подошли к маленькому домику патриархального типа. Непонятно было, что он делает здесь. Ему больше пристало бы находиться в маленькой немецкой деревушке: печная труба выпускала клубы густого белого дыма, резные ставни наводили на мысли об уютной сельской жизни, а совершенно земного вида собачья будка слева у входа напоминала, что осторожность все же не повредит.

— Что это? — спросил я.

— Тут наш штатный маг живет, — пояснил капитан. — Он все выстроил на свой вкус, так что к нему и вопросы. Понимаете, давно уже разработано множество типовых конструкций: казармы для солдат, например, или замок-база для новых миров, а вот такие домики никто разрабатывать бы не стал, так что маг наш постарался сам, причем старинными методами — вызывал плотников, мастеров, где-то месяц пилили, стругали — и вот результат. Я лично не понимаю такого, но маги — они вообще странные…

Дон Гуало вежливо постучал в дверь. Нам открыл худощавый высокий человек с абсолютно лысым черепом.

— А… — протянул он. — Пришли? Ну заходите тогда.

В доме был беспорядок. Маг освободил пару стульев и пригласил нас сесть, сам же устроился на подоконнике, уронив при этом какое-то растение на пол, но не соизволил даже взглянуть на плоды своей неаккуратности.

— Дон Ярый, я полагаю?

Я кивнул, сделав суровое лицо.

— Мое имя дон Гав. Да-да, не смейтесь, именно так!

Я смеяться и не думал, но на всякий случай вновь кивнул.

— Наше родовое имя, что поделать. Честь предков заставляет, знаете ли… Значит, нам нужно пройти проверку. Вы уже раньше это делали?

— Не доводилось, — я немного покривил душой, но не рассказывать же о клятве на Книге Сердца, хотя та проверка дала бы фору всем прочим.

— Тем лучше, тем проще. Значит, так. Сейчас вы пройдете в соседнюю комнату. Там есть стул, сядьте на него. Затем я буду задавать вам вопросы. Вы меня видеть не будете, но отвечайте четко и громко. Волноваться не надо. Это обычная процедура. Все понятно?

— Так точно!

— Ну, тогда вперед, приступим!

Маг открыл неприметную дверцу в дальнем углу комнаты и махнул мне рукой. Я зашел внутрь. Комнатка была очень маленькая, обитая светлым войлоком и совсем пустая, только одинокий стул стоял по центру. На него я и сел, ожидая продолжения.

Голос дона Гава раздался неожиданно, будто со всех сторон, и изменился он кардинально, стал глубоким, даже грозным:

— Ваше имя?

— Дон Ярый.

— Возраст?

— Двадцать семь лет.

— Род занятий?

— Вольный клинок. Ищу работу.

— Отвечайте только на вопросы! Как зовут вашего отца?

— Дон Густино Ярый.

— Вы агент империи?

— Нет.

— Сколько у вас было женщин?

— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос. Это мое личное дело.

— Скольких людей вы убили за свою жизнь?

— Не считал. Порядка двадцати.

— Как вы попали в Ольстин?

— Приехал, узнав, что тут требуются клинки для отражения набегов Степи.

— Вы были на Сильване или в любом ином мире, принадлежащем империи?

— Нет.

— Где вы родились?

— В поместье отца.

— Какие у вас отношения с матерью?

— Она умерла при родах.

— Зачем вы хотите вступить в армию Объединенных Королевств?

— Хочу честно сделать карьеру, чтобы обеспечить стабильный доход и заработать на достойную старость.

— Это вы спровоцировали драку в трактире, в результате которой познакомились с доном Гуало?

— Нет.

— Вы знали кого-нибудь из наемников, что напали на вас в тот день?

— Нет.

— Вы мечтали об обладании сразу несколькими женщинами одновременно?

— Что за вопросы, господин маг? Я не буду на них отвечать!

— Не волнуйтесь! Вы хотите причинить вред главе Совета?

— Нет.

— Вы намереваетесь вести подрывную или диверсионную деятельность на Мельоне?

— Нет.

— Вы имеете связи со Степью?

— Нет.

— Вам нравится, как вы живете?

— Да, но надеюсь еще более улучшить свое существование.

— Вам нравятся мужчины?

— Да как вы смеете! Дон Гав, еще один подобный вопрос — и я вынужден буду после поговорить с вами как мужчина с мужчиной!

— Ваш пси-уровень?

— Не знаю.

— Вы ленивый человек?

— В меру.

— Вы предпочитаете рано вставать или поздно ложиться?

— В зависимости от обстоятельств. Поздно ложиться, скорее.

— Вы могли бы не подчиниться приказу вашего прямого командира?

— Мог бы, если бы этот приказ противоречил моим понятиям о чести и достоинстве.

— Вы хотите стать генералом?

— Был бы не против.

— Что за птицу видели у вас?

— Моя птица. Живет со мной.

— Ваше детство можно назвать счастливым?

— Обычное детство.

— Как бы вы хотели умереть?

— Предпочел бы этого не делать.

— Вы любите вкусно поесть?

— Люблю.

— Вы много пьете?

— В меру.

— Вы хотите жениться?

— Пока не думал об этом.

— Вы знаете человека по имени Верона?

— Нет.

— Вы бы могли перейти на сторону противника, если бы посчитали, что бой вами проигран?

— Не думаю.

— Тест окончен. Ждите. В случае, если я обнаружу, что вы лгали в ключевых вопросах, вы будете арестованы и дальнейшую вашу судьбу решит трибунал.

Я перевел дух. Странные вопросы задавал маг Гав. Очень надеюсь, что те рекомендации, что дала мне Китана, сработали. Я честно старался делать все, как она говорила.

Ждать пришлось долго, прошло не меньше часа, как, наконец, дверь открылась и в комнату заглянул улыбающийся квадро-капитан.

— Выходите, друг мой! Все в порядке! Проверку вы проищи успешно, так что вечером получите патент на должность цветного лейтенанта и можете приступать к знакомству с подчиненными. Задания на день будете получать у меня.

Я вышел из комнатки. Дон Гав подозвал меня к себе. В руках он держал нечто, очень напоминавшее обычный шприц.

— Обязательная процедура, — сказал он. — Закатайте ваш левый рукав.

Я подчинился, и маг ловко сделал мне укол.

— Ну вот и все, — кивнул он мне на прощание. — Можете быть свободны.

— У нас существует традиция, — сказал дон Гуало, когда мы покинули домик мага. — Каждый новичок проставляется вечером у Боцмана. Вы не против?

— Только «за», — улыбнулся я.

— Хорошо! Вот вам пропуск на нашу территорию, я подготовил заранее, знал, что все будет удачно! Подходите к десятой казарме после обеда. Я вас познакомлю с сержантами, а ротам представитесь сами. А сейчас заглянем к портному, он работает быстро, к вечеру ваш мундир будет готов.

### Глава восьмая. ЛЕЙТЕНАНТ ПАТРУЛЬНОЙ СЛУЖБЫ

Уже третью неделю я работал на улицах Ольстина. В моем подчинении находилось тридцать два человека — четыре отделения по восемь человек в каждом, или, другими словами, полквадрата, а задачи, поставленные моим новым руководством в лице дона Гуало, были не так уж и сложны. Все, что от меня требовалось, — это обеспечить безопасность и спокойствие в двух районах города.

Ольстин насчитывал около двадцати тысяч жителей, но теперь, с появлением множества солдат и наемников, число обитателей города сильно увеличилось. А если учесть количество торговцев и крестьян, прибывших на базар, то ситуация становилась просто катастрофической. Не во всех подразделениях была такая идеальная дисциплина, как у квадро-капитана: солдаты постоянно дрались с наемниками, горожане стали опасаться выходить на улицы, участились случаи грабежей и насилия. Людей для поддержания порядка просто не хватало.

— Господин лейтенант?

— Слушаю, сержант.

— Тут боец прибежал, говорит, что на улице Старых Поселенцев критическая ситуация — возможна массовая драка. Наши люди не справляются!

— Так, Еж, возьми с собой восемь человек и срочно туда, я буду через двадцать минут.

— Слушаюсь! — Сержант по имени Еж, главный авторитет среди прочих моих сержантов, бросился выполнять приказание.

Приняли меня как командира по-разному. Если рядовому составу было по большому счету все равно, кто ими руководит, то уважение сержантов нужно было еще заслужить. Понятно, что «темную» цветному лейтенанту никто устроить бы не посмел, но вот саботировать приказы и пытаться выставить меня в смешном свете пытались неоднократно.

Я решил эту проблему очень просто — отозвал всех четверых сержантов в дальнюю комнату казармы, после чего хорошенько их отдубасил, вспомнив небезызвестный совет Атоса о правильном воспитании слуг. А вечером, в знак примирения, угостил за свой счет выпивкой. Это подействовало как нельзя лучше. Теперь, что бы я ни приказал, выполнялось молниеносно.

Так что к середине первой недели я уже был полновластным командиром.

Первые дни прошли спокойно, но вот к концу недели стало возникать множество неприятных ситуаций, в основном все они были связаны с базаром — рассадником всяческого рода проблем. Каждый день поступали десятки жалоб, которые я обязан был разобрать. И если с некоторыми удавалось справиться с ходу, то другие требовали серьезной и долгой работы, а времени на все не хватало.

— Рядовой, — обратился я к дневальному. — Сколько человек сейчас в казарме?

— Только восемь осталось, господин лейтенант. Отдыхают после смены. Четыре четверки патрулируют шестой и седьмой квадраты, а еще две четверки только что увел сержант Еж.

— Значит, так, буди всех. Срочное построение.

Через три минуты мои подчиненные уже вытянулись по стойке смирно в полном боевом снаряжении.

— Рядовые. Я понимаю, что вы устали и вам нужно поспать. Но, к сожалению, задача нам предстоит другая. Сейчас выступаем на улицу Старых Поселенцев. Возможна массовая драка. Колющим оружием пользоваться только в случае угрозы для жизни. Взять с собой дубинки и щиты. Все ясно?

— Так точно, — дружно ответили мои бойцы.

— На сборы пять минут! Время пошло!

До нужной улицы мы добрались одним марш-броском даже раньше оговоренного срока. Там творилось что-то невообразимое, с подобной ситуацией за время своей короткой карьеры в войсках Королевств я еще не сталкивался.

Вокруг одного из домов образовалась угрожающего вида толпа. Дом был забаррикадирован изнутри. На земле без движения уже лежали несколько человек. Сержант Еж каким-то неимоверным способом не только успел прибыть на место и уже собрал всех наших бойцов, но и умудрялся сдерживать толпу, не давая ей начать крушить и ломать все, что попадется под руку, хотя слишком откровенно он пока в ситуацию не вмешивался, ждал меня.

— Приготовить дубинки и щиты! Повторяю, прочее оружие применять только в крайних случаях! Приказ ясен? Становись клином!

Взвод выстроился фигурой, напоминавшей знаменитую немецкую «свинью». Местные на нас недовольно поглядывали, но камни пока не летели.

Я вышел вперед и закричал, стараясь переорать шум толпы:

— Внимание! С вами говорит цветной лейтенант Объединенных Королевств! Прошу всех разойтись по своим домам и соблюдать порядок! Повторяю…

— А ты не повторяй, лейтенант, — крикнул кто-то из толпы. — Выдайте нам Еноха, мы его тут подвесим за одно место и сами разойдемся!

— Что за Енох? — спросил я всезнающего Ежа.

— Торгаш один, состоятельный. Тут живет. Говорят, нечист на руку, но, что он такого умудрился сегодня натворить, понятия не имею.

— Господина Еноха мы заберем с собой для выяснения всех обстоятельств, — опять заорал я. — Самосуд чинить не позволю! Если будете нам препятствовать, арестую всех! Через десять минут прибудет подкрепление, так что в ваших же интересах разойтись прямо сейчас!

Я лгал. Никакого подкрепления быть не могло, людей не было, почти всех, как назло, сегодня вывели на учения за город, а в северных кварталах проводилось какое-то важное мероприятие, и все оставшиеся свободные силы были стянуты туда.

— Еноха отдай! — крикнули мне в ответ. И толпа дружно начала скандировать: — Еноха! Еноха!

В дом торговца полетели камни, правда, особого вреда не причинили, но доводить ситуацию до кровопролития мне не хотелось. Прав или не прав был торговец, но моя задача была защитить его, и я собирался успешно с ней справиться.

— Так. Пусть кто-нибудь один объяснит мне, что произошло! И по порядку!

Вперед выступил крупный бородатый мужчина с камнем в руке.

— Еноха вешать будем, — пояснил он. — Обязательно! Енох заслужил. Продал с утра гнилое мясо, пять человек уже на тот свет отправил ради выгоды своей, и еще трое, возможно, не доживут до утра. Отравитель он! Вешать!

— Вешать! Вешать!

Толпа двинулась к дому. Множество кулаков задолбили в ставни и двери. Дом пока держался.

— Стоять! — не своим голосом гаркнул я.

Толпа на миг замерла.

— Откуда ты знаешь, что это Енох продал мясо? Неужели крупный торговец сам торгует в лавке?

— Торгует не он, — согласился бородач. — Но лавка-то его была, а значит, он и виноват.

— Может, послушаем, что скажет сам Енох? — спросил я. — Или сразу вешать будете?

— Вешать! Вешать! — радостно согласилась толпа, но бородач поднял руку, и крики стихли. Он тут, видать, и был вожаком. Его надо нейтрализовать первым.

— Можно и поспрошать, а толку-то? Отбрехается ведь, гад! Ему врать поди не впервой, иначе на какие такие деньги домину такую отгрохал?

Логика трудового народа была мне понятна, я бы и сам на их месте требовал подобного наказания, но сейчас, хочешь не хочешь, был на другой стороне.

— А мы поговорим сначала, идет?

Бородач покачал головой.

— Не пойдет. Сам сказал, подкрепление скоро будет. Значит, времени у нас мало. Ребята, поднажмем!

Непонятно, откуда в руках у людей появилось толстое бревно. Им-то и заколотили в дверь с новыми силами. Долго дверь выдержать не могла.

— Взвод! Приготовиться! — рявкнул я. — По моей команде наступаем. По возможности не убивать. Задача — оттеснить людей в сторону от двери. Вперед!

Наш клин грозно двинул на толпу. В нашу сторону тут же полетели первые камни, но солдаты ловко подставили щиты, и ни один из камней не достиг цели.

Мы шли легко, горожане пытались выдернуть солдат из строя, но замелькали дубинки, и люди разлетелись в стороны. Пролилась первая кровь, кого-то затоптали, но мы уже дошли до двери дома, теперь, по крайней мере, спины были прикрыты.

— Стоять! — приказал я. — Позицию не менять. На провокации не поддаваться.

Толпа все увеличивалась и увеличивалась, еще пять минут, и нас попросту раздавит массой. Кажется, придется прорубаться с боем.

— Если вы не остановитесь, — крикнул я. — То мы применим силу. Я не хочу смертей, но предупреждаю только раз!

Люди замерли, оценивая степень угрозы. Все тот же бородач опять вышел вперед.

— Мы не хотим крови, — заявил он. — Мы хотим лишь справедливости! Пусть Енох выйдет и все расскажет! Мы согласны на это!

Это был выход. С одной стороны, если покажется виновник беспорядка, то народ мог не выдержать и просто смять наши ряды. Но с другой стороны — может, этот треклятый Енох сумеет как-то оправдаться — это был шанс, и грех было им не воспользоваться.

— Хорошо, — решил я. — Вы поговорите с Енохом при условии, что на время разговора будете вести себя спокойно!

— Нас это устраивает, — кивнул бородач.

Я заколотил ногой в двери за спиной.

— Открывайте. Здесь лейтенант Объединенных Королевств. Меня зовут дон Ярый. Енох, выйди из дому. Обещаю, с тобой ничего не случится. В противном случае не могу гарантировать защиту.

Ничего не происходило. Из дома не доносилось ни звука. Толпа вновь загудела.

— Енох, выходи. Даю тебе на размышления ровно минуту, после чего я и мои бойцы покинем это место. Отсчет пошел!

Толпа замерла. Я считал секунды вслух. Минута истекла почти полностью, как, наконец, дверь скрипнула и приоткрылась. На улицу вышел высокий, широкоплечий мужчина, в блестящей кирасе, шлеме и с мечом в руках.

— Я — Енох, — заявил он. — Кто тут хотел говорить со мной?

По его виду совершенно нельзя было сказать, что он боится.

— Приветствую, я — лейтенант Ярый. Думаю, ты знаешь, в чем причина происходящего. Эти люди, — я обвел широким жестом толпу, — обвиняют тебя в умышленной продаже гнилого мяса, из-за которого скончались пять человек. Что ты можешь ответить в свое оправдание?

— Пусть выйдут те, кто конкретно меня обвиняет! — потребовал купец.

— Это справедливо, — согласился я и ткнул пальцем в сторону бородача. — Эй, ты, выйди вперед и говори!

Он повиновался.

— Енох, — начал он. — Сегодня в твоей лавке продавалось мясо?

— В моей лавке каждый день оно продается, — с достоинством ответил купец. — Каждый из вас, и в том числе ты — Беляк, не раз покупали у меня товар, и впервые я слышу жалобы на его качество!

— Не уводи в сторону! Ты знаешь, что мясо было гнилым?

— Я продаю только качественный товар, это все знают!

— Но пять человек померли сегодня! Может, это случайность, но все они покупали сегодня у тебя мясо, а потом умерли в мучениях! Я знаю это точно, мой сосед был среди этих бедняг. Я встретил его, как раз когда он возвращался от тебя домой со свертком в руках! Что ты на это скажешь?

— Я скажу тебе и вам всем, что сосед твой, уважаемый Дор, и вправду был у меня в лавке сегодня, я сам как раз был там в этот момент, и покупал он мясо молодого поросенка, которого только сегодня самолично зарезал мой помощник. И мне очень жаль, что с ним и прочими приключилась такая беда, но моей вины в этом нет. Многие из вас знали уважаемого Дора, неужели кто-то думает, что этот человек не смог бы отличить гниль от свежатины?

Из толпы раздались разрозненные выкрики:

— Бред! Быть такого не может! Чушь!

— Так не думаете ли вы все, здесь собравшиеся, — возвысил голос Енох. — Что, может быть, не мои товары причина гибели наших сограждан? Откуда вы вообще это взяли? Кто вас надоумил? А может, это были просто мои завистники? Может, это они подстрекали вас убить меня и разрушить мой дом? Вы не думали об этом?

А вот это были хорошие вопросы. Толпа заволновалась, но уже совсем иначе. Толпа засомневалась.

— А где приказчик твой? — Бородач попытался вернуть утерянное внимание аудитории. — Пусть покажется да расскажет, как было дело! Ты, говоришь, Дора видел, но остальных-то не ты обслуживал?

— Не я, — согласился Енох. — Твоя правда. Эй, Лодик, покажись-ка, да не бойся, не тронут тебя, если что, меня убивать будут!

В толпе раздался смех, а из двери купеческого дома выглянул до смерти перепуганный растрепанный молодой человек.

— Ну-ка, Лодик, подь сюды! — приказал купец.

Тот не посмел ослушаться и подошел. Наши спины надежно закрывали и купца, и его приказчика, но, случись вдруг что, мы бы им помочь не смогли. Оба это понимали, но держались совершенно по-разному. Еноху, судя по его виду, было глубоко наплевать на то, что смерть подошла совсем близко, а вот Лодику помирать совершенно не хотелось, он жался к двери, намереваясь при любом маневре толпы нырнуть обратно.

— Рассказывай, как было дело!

— А чего рассказывать-то? — спросил Лодик. — Все было как обычно. Торговал с открытия и до закрытия. Мясо было на виду, любой мог подойти и посмотреть. От поросенка за день купили половину где-то, уважаемый Дор брал вырезку, филе.

— А кто еще брал филе? — поинтересовался я.

— Еще семеро, остальные брали куски попроще, подешевле. Старуха та еще крутилась-вертелась, но так и не купила. Значит, все же семеро!

— Что за старуха? — резко спросил я.

— Да эта, ее все знают, старая Нора. Она приворотным зельем торгует на углу. Я еще удивился, откуда у нее деньги на дорогую вырезку! Думаю, может, нагрела кого-нибудь?

Ситуация стала немного проясняться.

— Эй, как тебя, Беляк! Знаешь эту Нору?

— Да кто ж ее не знает! — удивился бородач. — Только что ее видел, тут она где-то ошивалась!

— Вон она! — восторженно завопил кто-то. — Сбежать хочет!

Старухе бежать не дали. Ее тут же схватили и подтащили к нам. Я подошел прямо к ней, наплевав на осторожность. Толпа была крайне заинтригована, а значит, пока мне ничто не грозило.

— Что вы делали в лавке?

Старуха была жутко некрасивая: седые растрепанные волосы развевались на ветру, глаза смотрели злобно и угрожающе.

— Мяско выбирала, побаловать себя хотела.

— Почему же так ничего и не купили?

— Плохое мяско было, я сразу поняла!

— Врет она, — взъярился Енох. — Мясо было отличное!

— Плохое мяско, — продолжала твердить свое старуха. — Гнилое!

Она мне крайне не понравилась. Что-то было в ней неприятное, вызывающее подсознательное чувство омерзения.

Из толпы вдруг вышел мальчик, непонятно каким образом сюда затесавшийся, и что-то протянул мне. Это был маленький мешочек красного цвета с двумя буквами «НГ», вышитыми черными нитками.

— Она выкинула, когда ее хватать стали! — заявил он.

— Не мое это! — завопила вдруг Нора. — Врет, паршивец!

— Как ее полное имя? — спросил я у Еноха.

— Понятия не имею!

— Нора Гинеш, — сообщили из толпы. — Это точно!

— Значит, Нора Гинеш, — покрутил я мешочек в руках. — Или сокращенно — «НГ»? Правильно? Тут вышиты ваши инициалы.

— Ну и что? Ну мой мешочек, и что с того?

Я осторожно развязал тесемки и высыпал на руку какую-то траву, перемолотую в мелкий порошок.

— Кто-нибудь знает, что это?

Енох оттеснил солдат и подошел ко мне. Бородач подошел тоже. Оба присмотрелись и в один голос воскликнули:

— Смерть-трава!

В толпе настроения стали меняться.

— Отравительница! Это она подсыпала смерть-траву! Ведьма!

— Да, это была я! — заявила вдруг старуха. — Гады вы все! Жаль, что мало так вас подохло! Ненавижу!

— Повесить ведьму! На столб ее!

Нору схватили за руки и утащили в толпу. Я, подумав, решил не вмешиваться. Вина старухи была полностью доказана, и в любом случае ее ожидала смерть, сейчас ли или по приговору суда, неважно. Мне нужно было лишь, чтобы толпа наконец разошлась, пусть даже восстановив справедливость таким способом.

На ближайший столб тут же накинули веревку, и через минуту старая ведьма уже болталась в петле.

— Все! Кончено! — сообщил кто-то, наблюдая за ее последними конвульсиями.

— А теперь всем разойтись! — приказал я, и на этот раз меня послушали. Толпа была удовлетворена. Я вытер пот со лба.

— А вы храбрый человек, лейтенант, — обратился ко мне Енох. — Буду рад видеть вас у себя в лавке! Для вас любые товары бесплатно!

Ну вот, хоть что-то приятное случилось этим долгим днем, приобрел себе собственного бакалейщика.

— С удовольствием воспользуюсь как-нибудь этим предложением. А сейчас позвольте откланяться. Взвод, маршевой колонной по двое, стройся!

* * *

— Поздравляю вас, дон Ярый, наслышан уже о ваших сегодняшних свершениях, честно говоря, я сам, наверное, на такое бы не решился! — Дон Гуало раскурил сигару и налил нам по кружке вина.

Мы, как и каждый вечер, сидели в кабаке у Боцмана. Я так и жил там, на втором этаже, посчитав нецелесообразным перебираться в казармы, в офицерский дом. Здесь все же у меня имелась более полная свобода действий, мало ли что может произойти в дальнейшем, руки самому себе связывать не хотелось…

— А я уверен в обратном, — не согласился я. — Вы из подобной ситуации вышли бы еще более удачно. Все-таки старуху я позволил повесить…

— Да и демоны с ней, в конце концов, она сама признана свою вину, а вот то, что вы спасли Еноха, — дорогого стоит. Ведь, не случись этого, и другие торговцы массово начали бы жаловаться на бездействие властей, а может, и того больше! Ведь каждый из них в состоянии нанять не одного бойца, а местные дружины самообороны нам вовсе ни к чему. Так что поздравляю еще раз, и, кстати, генерал также просил сообщить вам, что ваши действия замечены и оценены по достоинству.

— Спасибо, дон Гуало, но я, право, не вижу в этом ничего особенного. Я просто выполнял свою работу.

— Кстати, — капитан улыбнулся. — Завтра вам поручается дело попроще, так что можете немного расслабиться. Вам приказано весь день охранять один дом, подробности сообщу утром. Ничего опасного не предвидится. Просто там проживает довольно знатная особа, охрану которой мы должны обеспечить на высшем уровне. Но вы не волнуйтесь, неприятностей не будет. Особа эта — очень сильный маг, она одна стоит пары батальонов. Так что вам предстоит сплошной отдых! Как вам такое задание?

— Благодарю за доверие, крайне польщен!

— Вы доказали, дорогой лейтенант, что вам можно доверять. Так что благодарите только себя!

На следующее утро я уже имел адрес объекта и вместе со своими солдатами ровно в семь утра заступил на дежурство, сменив предыдущих бойцов.

Дом, который нам было поручено охранять, был большой — целая усадьба с небольшим прилегающим парком. Я выдал распоряжения сержантам, где занять позиции. Шестнадцать человек я разместил в парке по периметру, еще восемь дежурили у обеих дверей, а последняя восьмерка должна была охранять дом изнутри.

В дом нас впустил средних лет человек, одетый как горожанин, но взгляд у него был уж слишком цепким для простого обывателя.

— На второй этаж не подниматься, — сказал он. — Хозяйка этого не любит. Можете расставить солдат здесь, на первом, как вам угодно. Нападений мы не ожидаем, так что дежурьте спокойно. Вы можете занять вон ту комнату, она предназначена для гостей. Если желаете, можете там подремать. По всем вопросам обращайтесь ко мне, дерните вот за эту веревочку, у меня зазвонит звонок, и я сам спущусь вниз. Мое имя Фархат. Есть у вас еще вопросы?

— Нет, все ясно.

— Ну вот и отлично, — заключил Фархат. — Размещайтесь. Ваша смена прибудет завтра ровно в семь утра.

Я осмотрел нижние залы и расставил оставшихся солдат по ключевым, с моей точки зрения, точкам. Сам же, вместо того чтобы отправиться в указанную комнату и отдыхать, как посоветовал Фархат, уселся в центральном холле на стул и стал ждать любого, пусть даже самого рядового, происшествия. Раз тут обитала столь важная персона, что только на ее охрану ежедневно отправляли полквадрата, то узнать о ней хоть что-нибудь казалось мне крайне важным. Может быть, это как раз одна из тех четверых магов, что, по словам книжника, прибыли в город. Вне всякого сомнения, хозяйка этого поместья могла обладать очень важной информацией. Вот только как выйти с ней на контакт? Этого я никак не мог придумать. Поэтому просто сидел и ждал.

Первая половина дня не принесла мне ничего стоящего, вниз к нам никто не спускался, никаких гостей с визитами не являлось, и вообще, я стал догадываться, почему дон Гуало назвал охрану дома отдыхом, — делать было решительно нечего. На второй этаж без приглашения я не совался, мало ли как отреагируют там на мое вторжение, а веских причин нарушить покой хозяйки дома не было и, судя по всему, не предвиделось.

В час дня по лестнице спустился Фархат. Вид у него был слегка озабоченный.

— Планы немного изменились. Сейчас вам принесут обед, пусть солдаты поедят в соседнем зале, только не все разом, посменно. А ближе к вечеру у нас будут гости. Мы ожидаем четырех посетителей, возможно, с каждым из них будет несколько человек охраны. Обращаться с ними следует крайне вежливо. Каким именно образом они прибудут — я не знаю, может, обычным способом, а может, через порталы. Вы уже знаете, где находится наша портальная кабина?

Я кивнул. Кабинку с восьмигранником внутри я обнаружил, когда расставлял постовых, прямо на территории особняка, в парке, неподалеку от главных ворот.

— Отлично! Гостей я буду встречать лично. Вам общаться с ними нежелательно. Только в меру необходимости.

Очень интересно, подумал я, отправив первую партию солдат на обед. Четыре посетителя, каждый со свитой. Кто-то из местных боссов или те самые маги, о которых я наслышан. Любопытно было бы на них поглядеть. Но если считать, что хозяйка дома одна из тех самых магов, то кто будет четвертым посетителем? Местный маг по имени Гав, с которым я уже успел познакомиться? Мне показалось, что особым авторитетом он не пользуется. Или прибудет бригадный генерал? Впрочем, посмотрим.

Где-то около шести вечера, как и обещал Фархат, явился первый из гостей. Сержант Еж, дежуривший после обеда на улице, прислал одного из солдат объявить, что из портальной кабинки только что кто-то вышел.

Я пошел встречать посетителя. Фархат, несмотря на свое обещание, пока не появлялся.

Пришелец оказался невысоким, стройным юношей, лет семнадцати на вид, богато одетым, с мечом на поясе. Может, это все же не маг? Слишком молодо, на мой взгляд, он выглядел.

— Вы по приглашению? — спросил я.

Юноша смерил меня взглядом и кивнул.

— Пройдемте со мной. Вас ожидают.

Я проводил гостя до лестницы, по которой стремительно спускался Фархат. Он отвесил юноше глубокий поклон и, почтительно взяв его под руку, повел по ступеням наверх.

Второй из гостей появился более традиционным способом. Я решил подежурить в парке, выбрав место, с которого прекрасно было видно и ворота, и портальную кабинку. К воротам подкатила шикарная карета, я махнул рукой дежурным, чтобы открывали, а сам подошел поближе.

Из кареты вышел высокий, сухой старик в пестрой мантии и с длинным посохом в руках. С ним были еще двое, в доспехах и с мечами, — телохранители.

Вот этот точно был похож на мага. Именно такими я их и представлял с детства.

— Меня ждут! — небрежно кивнув мне головой, сказал старик.

— Прошу. Я провожу вас. Ваша охрана может подождать вас снаружи, в здании наши люди.

Телохранители поморщились, оглядывая подчиненных мне солдат, явно не принимая тех за серьезных защитников, но старик согласно кивнул и жестом приказал им оставаться у кареты.

Я пошел чуть впереди старика, стараясь подстроиться под его шаг, чтобы не слишком убежать вперед.

Старик шел размеренно, думая о чем-то своем. Я его совершенно не интересовал, а вот он меня, наоборот, даже очень. Но в разговор с ним я вступать не посмел, так и проводил его до самого особняка, из которого как раз выскочил Фархат. Передав визитера с рук на руки, я вернулся к своему наблюдательному пункту как раз в тот момент, когда из портальной кабинки вышла высокая, широкоплечая девица с мечом на изготовку. Убедившись, что все в порядке, она вежливо приоткрыла дверь, и из кабинки показалась пожилая дама, одетая в изумительное по красоте вечернее платье до пола. Шею ее украшала целая плеяда жемчужных бус самых разных цветов и оттенков.

Я подбежал к ним. Дама улыбнулась самой доброжелательной улыбкой и представилась.

— Мое имя донна Марла. Со мной моя охранительница и помощница. Меня попросили явиться к шести часам. Вы меня встречаете, не так ли, молодой человек?

— Я обеспечиваю охрану территории. Но с превеликим удовольствием провожу вас до особняка!

— Это очень мило. Скажите, где может подождать меня моя охранительница? Вместе со мной ей идти не следует.

— Она может погулять снаружи, если ей того хочется, или я могу показать комнату внутри дома, где она может вас дождаться.

— Пусть ждет меня внутри. Вечера уже холодные пошли, нечего мерзнуть, не так ли, Зера?

Охранительница Зера равнодушно пожала плечами.

— Ну вот и отлично. Ведите нас, молодой человек.

Я привел их в особняк. Пожилую даму тут же перехватил Фархат, а Зеру я отвел в комнату для гостей, которой сам так и не воспользовался, и предложил ей там размещаться как душе угодно. Зера кивнула, и я вышел, плотно затворив за собой дверь, и тут же нос к носу столкнулся с одним из моих солдат. Тот, видно, бежал всю дорогу и вид имел несколько нервный.

— Там явился еще один, — сообщил он. — Говорит, что гость!

— И в чем же дело? Вы его пропустили?

— Вам лучше подойти самому…

Я выскочил на улицу и бросился к воротам. Еще издали я увидел последнего приглашенного — гарцующего на огромном боевом коне всадника, закутанного в темный плащ. Всадник выглядел опасным, очень опасным. Я понял, почему прислали за мной. Ни один сержант просто не хотел брать на себя ответственность, впуская на территорию столь грозного воина.

Я подбежал к нему, и в ту же секунду всадник откинул капюшон с головы. Я так и замер, глядя в его лицо. Это был шархар. Хотя и прошло уже много времени с момента моей ветречи с ними, но не узнать его я бы не смог. Хищное лицо, с четко выделяющимися, туго обтянутыми кожей скулами, широкие плечи и тело бойца, а главное — его глаза с вертикальными, как у рыси, зрачками желтого цвета, казалось светящимися в полутьме.

Только сейчас я понял, как невероятно, фантастически мне тогда повезло. Я смог умертвить одного из них, пусть случайно и нелепо, ведь, случись нам в тот раз схватиться в бою, я был бы убит в мгновение ока.

— Я приглашен, — раздался глухой голос шархара.

— Пропустить! — рявкнул я, и солдаты охотно отошли в сторону. Шархар внушал им почти суеверный ужас.

Шархар, не глядя на солдат, проехал мимо меня. Мне показалось, что на груди у него что-то шевельнулось.

Я пошел следом за ним и увидел, как Фархат, ожидающий у входа, склонился перед ним почти до самой земли. Шархар, не глядя, бросил поводья одному из солдат и вслед за Фархатом прошел в дом.

Все гости были в сборе!

### Глава девятая. ПОДСЛУШАННЫЙ РАЗГОВОР

Мне просто необходимо было любым способом узнать, о чем будут говорить в столь влиятельной компании. Но каким способом это сделать — я не понимал! Надо было рисковать, и я решился.

Поставил двух солдат у двери Зеры с наказом — не выпускать воительницу ни в коем случае, сержанту дал указание справляться своими силами, а меня не беспокоить, сообщив ему, что у меня есть особое задание, знать о котором ему не полагается. А сам, мысленно перекрестившись, пошел на второй этаж, решив действовать по обстоятельствам. В случае появления Фархата или кого-то еще всегда можно сказать, что хотел лишь получить дополнительные инструкции.

Лестница вывела меня в просторный коридор с тремя или четырьмя дверьми по обе его стороны. Я на цыпочках пошел вперед, внимательно прислушиваясь к любому звуку. Из-за дальней двери доносился шум, видно, там и заседала вся компания, но разобрать, о чем именно говорят, не было никакой возможности — двери были закрыты плотно, и все, что я слышал, — лишь невнятное бормотание.

Черт! Возможно, там идет речь о важнейших вещах!

Мне пришла в голову одна идея. Я видел не раз в фильмах, как подслушивали разговор из соседней комнаты, приложив пустой стакан к стене. Может, этот фокус и тут сработает?

Я толкнул соседнюю дверь. Она легко и, что самое главное, без малейшего скрипа отворилась. Я тут же прошмыгнул внутрь, заперся и только потом осмотрелся.

Кажется, я попал в личный будуар хозяйки дома: на полу лежал толстенный ковер, ноги утопали в нем буквально по щиколотку; большое зеркало чуть не вполстены отражало мое взволнованное лицо; портьеры на всех стенах, преимущественно красного оттенка, создавали ощущение интима; но основным в комнате была кровать — широченная, весь наш взвод уместился бы на ней при желании, покрытая бордовым покрывалом, с красивым балдахином над ней — такую кровать не отказалась бы иметь любая женщина.

Обстановка меня в данный момент не интересовала. Сориентировавшись, я подошел к дальней стене, которая, по моим прикидкам, была смежной с нужным мне помещением.

Я отодвинул портьеру в сторону и приложился ухом к стене. Что-то было слышно, но опять же слов не разобрать. Зато стена вроде бы та самая! Теперь дело за стаканом.

В комнате валялась масса безделушек, но все было не то! Я решительно прошелся по комнате, раздвигая портьеры в поисках шкафа с посудой или хотя бы бара с бокалами.

За одной из портьер я с удивлением увидел маленькую дверцу, может, там то, что мне надо?

Я аккуратно открыл дверь и попал в малюсенькую комнатку. К моему величайшему удивлению, теперь я прекрасно мог слышать все, о чем говорили в соседнем зале. Очевидно, мне крайне повезло и я наткнулся на секретную комнату, из которой посвященное лицо могло при желании следить за ходом приватных бесед.

— Уважаемый дон Альстер, — голос человека был резкий и высокий, но с некоей хрипотцой. Скорее всего говорил тот самый старик, похожий на мага с картинки. — Я понимаю вас очень хорошо, но то, что вы предлагаете, просто неприемлемо в данный момент!

— Отчего же вы так считаете, дон Ктор? — ответил ему молодой мужской голос, принадлежавший тому самому юнцу, что прибыл первым. — А я как раз уверен, что этот план не грех предложить к реализации самому Главе!

Дон Альстер хрипло рассмеялся.

— Этот план — и сразу Главе? Предложить, прежде чем мы — все здесь присутствующие, его не одобрили?

— Он не требует одобрения всех, — возразил Ктор. — Если большинство будет «за», считаю, что необходимо уведомить Главу.

— А я так не считаю! План наивен и глуп. Вы еще мальчишка, дон Альстер, и, несмотря на ваши грандиозные успехи в Школе, ваши познания в стратегии и тактике до сих пор оставляют желать лучшего!

— А вы просто стали слишком стары для принятия решений!

— Господа, господа, успокойтесь! Не хватало нам еще между собой повздорить! — вступил в разговор молодой и очень мелодичный женский голос. — Я, на правах хозяйки дома, прошу вас не переходить более на личности!

— Конечно, донна Ора, вам я повинуюсь беспрекословно! — согласился Альстер.

Мне очень захотелось увидеть говоривших людей. Наверняка здесь была предусмотрена и такая возможность. Я осторожно провел руками по стене и наткнулся на две выпиравших пробки. Я дернул на себя одну, она легко поддалась, и в стене образовалась маленькая дырочка, приложив к которой глаз, можно было наблюдать почти все, происходящее в зале.

Вторую пробку я выдергивать не стал, решив, что и этого достаточно.

Зал очень напоминал комнату в замке барона Вероны, где мы собирались в тот раз, когда я приносил присягу: те же глубокие, уютные кресла, камин в углу, пара столиков с напитками и закусками.

Все гости расположились в креслах. Сама хозяйка — неземной красоты ярко-рыжая женщина, скорее, даже девушка с изумрудными глазами, слегка иронично поглядывала на собрание, потягивая темно-красный напиток из бокала. Только Фархат сидел чуть в сторонке на стуле и конспектировал беседу в большой тетради. Значит, встреча эта носила вполне официальный характер.

— А что касательно вашего плана, дон Альстер, — сказала донна Ора, от которой взгляд оторвать было очень трудно, на нее хотелось смотреть и смотреть постоянно, настолько она была идеальна. — Он, безусловно, хорош всем, и я бы двумя руками голосовала «за», если бы не одно «но». Собственно, ради этого я всех сегодня и пригласила.

— Расскажите нам, дорогая Ора, — попросила пожилая магичка, а то, что все они здесь маги, я уже не сомневался. — Нам всем очень любопытно!

— Конечно, любезная донна Става, я все расскажу. Начнем по порядку. Ваш план, дон Альстер, сейчас реализовать невозможно. Мы не можем бросить на Геланию ни один квадрат, у нас не хватит времени. Все силы будут использованы в ином направлении. Я сегодня получила письмо от Главы Совета. Планировщики наконец вычислили дату перехода мира под самоназванием Земля! Для этого и прибыл к нам глубокоуважаемый господин Хурч! — Ора, не вставая, кивнула шархару.

Я замер. Неужели мне так повезло, и я смогу услышать что-то новое про свой мир! Говорите, маги, говорите больше! Я запомню каждое ваше слово!

Маги загалдели, только мрачный шархар сидел молча в своем кресле. Плащ он уже сбросил и остался лишь в темном камзоле и плотных штанах, а вокруг левой руки его обернулся смаргл. Меня передернуло. Этих гадов я ненавидел и, наверное, боялся до глубины души.

— Это великолепные новости! — сказал Ктор. — Знать точную дату — это уже половина успеха! И вы назовете нам ее?

— Конечно, для этого я вас и позвала. Переход произойдет ровно через сто девяносто шесть дней. Потом прибавьте еще пару недель на смежные процессы. Значит, через двести десять — двести пятнадцать дней мы обязаны быть там. К этому времени войска будут в полной готовности, это безусловно. На текущий момент уже почти все в сборе. А для нас еще найдется много работы, не так ли? Уважаемый дон Ктор, зародыши базовых замков уже готовы?

— Что вы? Конечно же нет. Пока в наличии только три комплекта, а нужно еще хотя бы семь!

— У вас есть шесть месяцев. Приказ Главы. Если не справитесь… — Ора многозначительно замолчала.

Ктор заволновался.

— Этого времени достаточно. Я буду готов в срок!

— Отлично! Теперь к вам, донна Става. Высадка будет производиться одновременно в десяти точках. Порталы в нужном количестве у вас имеются? Вы, конечно, понимаете, какие порталы я имею в виду?

— Конечно, — кивнула старая магичка. — Крупный портал класса Б8 для массовых перемещений.

— Именно, — подтвердила Ора.

— Если я правильно поняла, у меня тоже есть срок в шесть месяцев? Я успею.

— Я иного и не ожидала. Вы всегда крайне пунктуальны.

— Дон Альстер, вы уже познакомились с местным пси-магом?

Тот кивнул в ответ и отпил вина.

— Познакомился. Жалкий тип с большим самомнением. Использовать его при вторжении считаю нецелесообразным, хотя здесь со своей работой он вполне справляется.

Как бы не так, подумал я, не справляется. Маг Гав не смог меня вычислить, хотя, конечно, мне это только на руку.

— Ваша задача, — продолжила Ора, — точный расчет точек прибытия. Погрешность не должна превышать двенадцать часов марша солдат. И, конечно, вам нужно успеть провести пси-блокаду всех без исключения офицеров, которые будут участвовать в проекте.

— Справлюсь, — самонадеянно кивнул молодой маг, но, судя по тому, что Ору это обещание удовлетворило, он действительно имел основания не сомневаться в результате.

— На меня, как вы знаете, возложили почетную обязанность общего руководства. Так что знайте, я буду проверять и контролировать каждого, и пусть вас это не обижает. Я отчитываюсь лично перед Главой.

Все согласно закивали.

— А теперь перейдем к миссии господина Хурча. Как вы знаете, он является начальником особого отряда. Но пусть он расскажет обо всем сам. Господин Хурч, прошу!

Шархар заговорил медленно, словно с трудом подбирая слова:

— Мою речь записывать не надо. Информация, что я сейчас сообщу, проходит под грифом «секретно». Хочу сообщить вам одну новость — Глава лично решил посетить мир Земля. Цели его мне, конечно, неизвестны. Мое дело — обеспечение безопасности. Перемещаться он будет из Ольстина. Время пребывания Главы в мире Земля — приблизительно три-четыре дня. И в этот период никто и ничто не должно нам помешать. Это задача номер один! В ближайшие месяцы я буду проверять все возможные маршруты движения. В мире Земля уже давно работают мои люди. За этот срок — полгода, я должен уладить все спорные моменты со Степью, никто не должен даже косвенно помешать планам Главы. Во время вторжения мои люди будут контролировать ситуацию полностью. Бригадный генерал Шедер полностью переходит в мое распоряжение. Наша вторая задача — поиск и уничтожение агентов империи. Информация не должна просочиться. Император издал указ о невмешательстве, это все знают. Но что он будет делать на самом деле — не знает никто. На днях ко мне прибывает часть моей группы. Приказ Главы — оказать нам максимальное содействие. Мои приказы выполнять беспрекословно. На этом этапе главные мы. Вам все ясно, члены Совета?

Маги вновь закивали головами.

— Работайте, дамы и господа, работайте! Времени не так много, как вам кажется! Будем встречаться здесь раз в неделю для ваших докладов. Официальная часть закончена. Фархат, тетрадь запри в мой личный сейф. А теперь, уважаемые…

Я больше не слушал. Одним движением заткнув пробку обратно в стену, я выскочил из комнатки, гигантским прыжком оказался у двери и выбежал в коридор. Фархат, если я правильно понял, сейчас должен был выйти из зала для совещаний и мог меня заметить, а этого я допустить просто не имел права.

Я успел вовремя. С неимоверной скоростью промчавшись по коридору, я свернул за угол и в ту же секунду услышал звук открывающейся двери.

Я слетел по ступеням вниз и только там перевел дух.

* * *

Гости разошлись через пару часов. Ора так и не спустилась вниз, всех провожал Фархат. Я шел следом до ворот. У меня родилась одна идея, но, получится ли ее реализовать, я не знал.

— Все, — сообщил Фархат. — Больше сегодня визитов не ожидается. Дежурьте, офицер. Если что, вы знаете, как меня вызвать.

— Я проверю посты, — сообщил я.

Фархат кивнул мне и пошел в особняк. Как только он скрылся из виду, я сообщил сержанту, который дежурил у ворот:

— Я отлучусь на некоторое время. Дело чрезвычайной важности! Скоро буду…

Мне повезло, шархар еще не успел скрыться из поля зрения. Он ехал следом за каретой старого мага, но на развилке свернул в другую сторону. Я шел, почти бежал и умудрялся не выпускать Хурча из виду. Он ехал не спеша. Назад не смотрел, к счастью для меня. Хотя я и был на достаточном от него расстоянии, но, если бы он меня приметил, объяснять пришлось бы слишком многое. А открытое противостояние в данный момент не входило в мои планы.

Шархар с любопытством оглядывал город, никогда бы не подумал, что самые обычные житейские ситуации могли так его заинтересовать. То он остановился, чтобы послушать спор толстой женщины с уличным торговцем, то минут десять разглядывал витрину лавки — в общем, всем своим видом являл обычного путешественника, приехавшего в новый город.

Я шел следом, стараясь держаться не слишком близко.

Наконец, Хурч насмотрелся на уличные события и направил коня в сторону от широких улиц и вскоре остановился у одного из домов. Ворота открыл мальчишка, принял коня, а шархар неспешно зашел внутрь. Видно, там он и остановился. Это мне и требовалось выяснить.

Я как можно скорее вернулся назад и до конца смены обдумывал ситуацию.

Будущее виделось мне совершенно туманным. Если через шесть с небольшим месяцев Земле предстоит самое тяжелое испытание за всю ее историю, то что же делать мне? Я не мог просто так стоять в стороне и пассивно за всем наблюдать. Если, как говорит Верона, трансформация необратима, то, по крайней мере, необходимо сделать хоть что-то для того, чтобы после нее расстановка сил в моем мире стала бы приемлемой. А Королевства, готовые установить там свои порядки, вовсе не казались мне отличным вариантом.

Рано утром, точно по расписанию, нас сменили на посту. Солдат я отправил в казармы отдыхать, а сам отправился прямиком в гости к Адерусу. Мелькнула у меня одна мысль, хотелось ее либо опровергнуть, либо подтвердить.

Зарка меня узнала и впустила без единого слова. Книжник, несмотря на ранний час, уже не спал.

Он работал, сидя за своим заваленным всяческого рода бумагами столом. При виде меня он вскочил на ноги и горячо потряс мою руку.

Я доверял этому человеку. Он был мне очень приятен, как и его дочь, и удивлял своим умом и цепкостью мысли.

— Рад вас видеть, молодой человек, я все ждал, когда вы появитесь вновь! У меня тут родились кое-какие мысли по поводу нашего с вами разговора. Вы присаживайтесь!

Я бережно переложил груду листов со стула на стол, сел и стал слушать.

— Так вот, я повторно проанализировал все сведения о том, как Королевства захватывали власть в мирах. Уже с учетом того предположения, что Камень Жизни существует. Знаете ли, эта теория дает нам ответы на множество загадок. Например, откуда вообще взялся Глава Совета и каким образом он так быстро пришел к столь могущественной власти?

— И откуда же он взялся? — заинтересовался я.

— А из ниоткуда! — торжественно заявил старик. — Именно из ниоткуда! Все сведения, что о нем имеются, очень туманны и расплывчаты. Мир, в котором он впервые проявился, называется Хедер. За какой-то год он стал правителем одной из ведущих стран, он, человек из ниоткуда, никто! А потом пошло как по маслу. В течение дюжины лет — полновластный правитель Хедера, еще через две дюжины — захват первого из миров, потом второго. Мельона стала последним. Потом он затих, я думаю, копит силы дня массового удара по мирам империи. Даже нейтральные миры на время оставил в покое. Империя — его главный конкурент и главный враг!

— Вы знаете про новый мир под названием Земля?

Старик кивнул.

— Конечно, я слышал, что его открыли несколько лет назад. А значит, уже совсем скоро, в течение двух-трех лет, начнется переход.

— Даже раньше, — сообщил я.

Книжник взволновался.

— Тогда понятно, почему в Ольстине собирают войска. Именно отсюда будут идти основные силы вторжения. Мельона находится ближе всего к Земле по расположению, а значит, для того, чтобы открыть крупные порталы отсюда, потребуется меньше энергии.

— У меня есть информация, — решился я. — Дело в том, что мне стало известно — Глава Совета через полгода лично посетит Землю. Как вы думаете, для чего?

— Ого! — Адерус вскочил на ноги. — Это очень важные сведения! Почему вы решили доверить их мне?

— Я вам верю, — просто сказал я.

— Спасибо, молодой человек, я очень польщен! А знаете ли вы, что из этого следует? То, что наши с вами догадки верны! Он хочет использовать Камень Жизни! Если он поглотит ключевые энергетические линии вновь образованного мира, то вполне вероятно, что его суммарной энергии будет достаточно, чтобы победить империю безо всяких проблем! Это очень плохо! Нельзя такого допустить!

— Я всего лишь наблюдатель, — с горечью сказал я. — Что я могу? Выкрасть Камень Жизни? У Главы при его визите будет такая охрана, что целой армии не хватит, чтобы к нему подступиться…

— Надо это обдумать. Все возможно, если подойти к делу с умом.

Я решил осторожно перейти к вопросу, ради разрешения которого, собственно, и пришел сегодня к Адерусу.

— Не могли бы вы мне сказать, как звали последнюю королеву свергнутой династии этого мира? По слухам, она погибла при наступлении Королевств вместе с маленьким сыном.

— Да, конечно, — согласился книжник. — Такие слухи ходят, но тела их так и не были обнаружены. Считается, что они утонули при попытке переправы через Саноа — это крупная река на юго-востоке. Звали последнюю царствующую королеву — Ульма, а сына ее — Альберт.

Бинго! В точку! Конечно, кое-какие подозрения о сущности моих былых попутчиков у меня были и до этого, но после того разговора в монастыре, коему я невольно стал свидетелем, картинка сложилась в одно целое. Кому, спрашивается, мог стать учителем бывший первый маг королевской династии, как не наследнику, потомку, чудом выжившему, еще юному, но все же полноправному и законному правителю Мельоны. Сейчас, после смерти отца и матери, он стал единственным возможным претендентом на трон в случае ухода из этих земель Королевств. Интересно только, знал ли сам Альберт о тайне своего рождения? Или мастер Нак готовил его вслепую, с него станется… Необходимо, просто обязательно нужно навестить их. Думаю, мне найдется о чем с ними побеседовать и что предложить…

— Спасибо за интересный разговор и бесценные сведения! Мне уже пора! Постараюсь держать вас в курсе событий.

* * *

Гостиницу «Жирный хряк» я нашел легко, достаточно было спросить первого встречного горожанина, и вот уже через двадцать минут я был на месте.

Дом был выкрашен в ярко-желтый цвет и привлекал внимание еще издали. Хозяин «Хряка», на удивление худой и высокий человек, сообщил мне, что интересующие меня постояльцы в данный момент отсутствуют, но просили приготовить им обед к полудню, а значит, прибудут уже с минуты на минуту.

Я решил подождать. Заказал себе кружку вина и яичницу. С утра поесть так и не успел, а гостеприимную Зарку напрягать с едой не стал, решив что-нибудь перехватить по дороге. Яичница оказалась вкусной, вино — сносным. Я как раз разделался с едой, как в двери вошли мастер Нак и Альберт, который был без доспехов, а в обычной темной куртке, но с обязательным мечом у пояса.

Мастер Нак приветливо мне кивнул, покосившись на мой мундир лейтенанта, а Альберт с ходу распахнул свои объятия.

— Друг мой, вы ли это? Вас и не узнать! Вы поступили на службу?

— Да, как видите. Я хотел бы побеседовать с вами и мастером Наком. Где мы можем это сделать?

— Можно пройти в мою комнату, — задумался Альберт.

— Вы уверены, что нас там не могут подслушать?

— Нет. В таком случае, лучше прогуляться и поговорить на свежем воздухе.

— Отлично, — кивнул я. — Так и поступим.

Мы вышли на улицу и, пройдя пару кварталов, вошли в небольшой парк. Людей там было немного. Мы остановились в тени густого, раскидистого дерева, и я приступил к делу:

— Мастер Нак, дон Альберт, дело, приведшее меня к вам, весьма важное…

— Мы слушаем вас, дорогой друг, — согласился старик.

Альберт молча ждал продолжения.

— Так вот. Я должен вам открыть одну тайну — я агент империи.

Я замолчал, ожидая реакции. Мастер Нак только улыбнулся, молодой рыцарь ответил за обоих:

— Мы знаем это, дон Ярый. Мой учитель догадался обо всем уже давно.

Кажется, моя легенда не выдерживала никакой критики. Альберт продолжил:

— Впрочем, уверяю вас, мы никому ни словом об этом ни обмолвились. Можете быть спокойны. Мастер Нак умеет чувствовать людей, это его дар. Не думаю, что кто-нибудь еще догадывается.

Хоть что-то, и на том спасибо. Если только мастер Нак и рыцарь в курсе дела — это еще куда ни шло, но не хотел бы я вдруг узнать, что и мои новые работодатели владеют подобной информацией.

— Я рад, что не нужно вас в этом убеждать, — сказал я. — Так даже проще. Мой новый мундир мог ввести вас в заблуждение…

— Дон Ярый, — перебил меня Альберт. — Мы не сторонники Королевств, вы можете полностью нам доверять. Но, хочу предупредить заранее, мы и не сторонники империи. Мы сами за себя.

— Я знаю. Ведь вы наследный принц Мельоны, не так ли?

Альберт оторопел. Мастер Нак глухо засмеялся.

— Я же говорил, что он догадается, — отсмеявшись, заявил вредный старик. — Ты слишком прост, мой ученик, но это с годами пройдет. Вы правы, дон Ярый, этот молодой рыцарь — бывший наследный принц, а ныне единственный законный правитель Мельоны. Вот только проще нам от этого не становится…

— Расскажите мне, это очень важно. Есть ли у вас верные люди? Желаете ли вы восстановить справедливость или полностью смирились с ситуацией?

— Мы смотрим в будущее, но не забываем прошлое, — туманно ответил Нак.

Альберт посмотрел прямо в мои глаза.

— Мы не одиноки. Многие остались верны присяге.

— Это очень важно! У меня есть информация, которая может вам помочь. Но я должен точно знать, на какое количество бойцов можно рассчитывать?

Альберт помолчал, вдумчиво рассматривая меня, потом бросил быстрый взгляд на учителя, будто спрашивая о его мнении. Мастер Нак уловил его молчаливое сомнение.

— Тебе решать, ученик. Ты должен сам понять, кому стоит доверять, а кому нет. Ты, возможно, станешь когда-нибудь править этими землями, а я не всегда смогу быть рядом.

— Я решил, — кивнул Альберт. — Мы доверимся вам, дон Ярый. Я верю вам! Мы сможем собрать две тысячи бойцов в срок до двух месяцев. Если времени будет больше, соберем три с половиной тысячи. За последний год мы посетили многих из тех, кто раньше называл себя друзьями. К сожалению, далеко не все остались верны старой клятве. В Ольстине у нас тридцать человек. Они делают что могут, но слишком слабы для чего-то серьезного. Работают по мелочам, в основном крадут почту, пытаясь выудить хотя бы крупицу сведений. И, честно говоря, сейчас мы не видим возможности для нанесения удара. Да, мы можем захватить и какое-то время удерживать один из городов, но что это даст? Силы Королевств слишком велики, чтобы мы могли рассчитывать на победу.

— Этого хватит, — сказал я. — Времени у вас полгода. Именно тогда в Ольстине соберется армия вторжения. Вы знаете о мире Земля?

Альберт кивнул.

— Знаем, это новый мир. Думаю, вскоре попадет под протекторат Королевств.

— Возможно, но я хочу этому помешать. И если вы мне поможете, то, возможно, мы все достигнем своих целей — и вы, и я. Дело в том, что я знаю точно, когда и откуда будет нанесен удар по Земле. Это произойдет отсюда, из Ольстина, примерно через двести дней. Пять членов Совета в городе. Оки готовят вторжение. Если у нас получится, то вы с верными людьми сможете без труда захватить город после перемещения войск на Землю. Здесь не останется практически никого. А я постараюсь добиться того, чтобы войска империи все же не сохранили нейтралитет и ударили по силам Королевств на Земле. Тогда ситуация получится крайне интересная. Порталы для перемещения такого количества человек стационарны. Если вы захватите их здесь, на Мельоне, то мы сможем полностью контролировать ситуацию. Невозможно было бы скрыть транспортировку имперских войск на Мельону, но о вас Совет не знает, вы ударите с тыла, тогда у нас появится шанс.

— Вы можете мне гарантировать, что империя пойдет на это? — спросил Альберт.

— Нет, — честно ответил я. — Но я сделаю для этого все возможное!

— Это хороший план, ученик, — сказал мастер Нак. — Мы можем попытаться. Что мы должны сделать сейчас?

— Мне нужно схватить одного человека. Этот человек — шархар, начальник службы личной безопасности Главы Совета. Если удастся его взять и переправить живым в империю, то шансы на то, что все получится, существенно увеличиваются. Там его смогут разговорить, я уверен. Я знаю, где живет шархар, но он слишком силен для меня. Вы поможете мне?

— Поможем, — ответил Альберт.

### Глава десятая. ЛИЦОМ К ЛИЦУ СО СМЕРТЬЮ

— Шархара надо брать днем, а не ночью, — заявил мастер Нак. Мы сидели в «Жирном хряке» за дальним столом и обсуждали план кампании. — Ночью шархар настороже, а днем расслаблен и не ждет подвоха. Злой шархар приехал в город тайно, и знают о нем немногие. Охранителей у него нет, но сам он силен безмерно. Я знаю, я сталкивался с такими, как он. Помнишь, ученик мой, я рассказывал?

Альберт горячо закивал.

— Согласен с вами, — сказал я. — Мне кажется, можно попытаться заманить его в какое-нибудь безлюдное место. Я могу прийти к нему в форме, якобы от лица генерала, и попросить срочно явиться. А по дороге постараться его нейтрализовать. У вас нет в распоряжении секретных фокусов? Вы же маг?

— Друг мой, магия — это вовсе не фокусы, как вы изволили ее обозвать. В этом случае, как и с драконом, я могу использовать только косвенную магию. Эмиссар такого уровня должен быть защищен максимально, поэтому рисковать не будем. Скорее всего, вам с Альбертом все-таки придется помериться с ним силами, но на нашей стороне неожиданность, а это уже немало! Таково мое слово!

— Я позабочусь о карете, — предложил Альберт. — Найму в каретном дворе. Думаю, стоит задействовать наших людей, сомнем его числом! В случае успеха как вы измерены отступать?

— У меня есть активатор. Настроен на замок моих друзей, но это — если перемещаться с портальной точки. Если с произвольного места, то может забросить куда угодно в широком диаметре от нужного места, а этого бы мне не хотелось.

— Лучше всего воспользоваться стационарным порталом, но здесь, на Мельоне, свободное перемещение запрещено. Порталами можно пользоваться только по специальному разрешению. Но, конечно, есть и нелегальные точки. И я знаю где находится одна из них…

* * *

На следующий день, ближе к обеду, к маленькому домику на окраине Ольстина подъехал всадник в форме лейтенанта Объединенных Королевств.

Всадник спешился и постучал в дверь, сказал несколько слов мальчишке, что открыл, и, вручив ему поводья, прошел внутрь.

Осмотревшись, он коротко поговорил с хозяином дома и, поднявшись на второй этаж, постучал в запертую дверь.

Дверь отпер мрачный человек со звериными зрачками и мечом в руках.

— Вы кто? — спросил он.

— Цветной офицер Объединенных Королевств дон Ярый, к вашим услугам! — отрекомендовался прибывший. — У меня срочный приказ от бригадного генерала дона Шенера. Он просит вас немедленно явиться по делу чрезвычайно важности! В знак того, что мне можно доверять, он передает вам вот этот перстень.

Человек, не убирая в сторону меч, тщательно осмотрел перстень, затем кивнул и приказал:

— Ждите меня внизу. Я буду через пять минут. Пусть мальчишка приготовит мою лошадь.

Офицер в точности выполнил его указания, и через несколько минут они уже мчались по городу.

— Куда мы едем? — спросил человек со звериными зрачками.

— Дон Шедер ждет нас в секретном убежище, это здесь, неподалеку!

Ехали недолго, уже через пятнадцать минут офицер остановился у одного из домов и сообщил:

— Нам сюда.

Звероглазый спешился и подозрительно оглядел строение. Дом стоял почти на самой окраине города, на отшибе, и выглядел крайне подозрительно.

— Почему здесь?

— Я лишь передал приказ и сопроводил вас, — ответил офицер. — Дон Шедер не советуется со мной о своих намерениях.

— Хорошо, — кивнул звероглазый. — Ведите!

Офицер услужливо распахнул дверь, пропустил его вперед и тут же запер дверь на засов. Они попали в просторный холл с несколькими зарешеченными окнами, выходившими на пустырь.

Звероглазый огляделся в поисках генерала, но вместо этого по широкой лестнице спустились двое: старик с посохом и юноша, почти мальчик, закованный в латы, с кривым мечом в руках.

Рукав куртки звероглазого шевельнулся, и показалась маленькая змеиная головка, тут же с любопытством осмотревшаяся по сторонам.

Офицер отскочил в сторону.

— Шархар, — заявил он. — Сдавайтесь или будете уничтожены!

В то же мгновение несколько дверей, ведущих в соседние комнаты, распахнулись, и помещение наполнили вооруженные люди.

* * *

Сначала все прошло точно по плану. Перстень, найденный мной в логове дракона, очень помог. Хурч ничего не заподозрил и спокойно доехал со мной до домика, выбранного мастером Наком в качестве ловушки. Его люди заранее расположились внутри, спрятавшись до нужного момента в соседних комнатах, за домом ждала крытая карета, которая должна была доставить нас с трофеем до нелегальной портальной кабинки. Все было предусмотрено, все было учтено, вот только шархар повел себя непредсказуемо.

Вместо того чтобы впасть в панику, он оскалился в страшной усмешке и отбросил плащ в сторону, мгновенно обнажив меч.

Смаргл вылез из его рукава и обвился вокруг руки — напряженный, готовый к броску.

— Вы кто? — спросил глухо Хурч. В голосе его совсем не чувствовалось страха, лишь презрение и неподдельный интерес к происходящему.

— Это неважно, — ответил я.

Смаргл уставился на меня и что-то прошипел.

— Что? — не поверил ему Хурч. — Ты уверен? Тот самый? Но каким образом?..

Очевидно, меня опознали. Кира когда-то сказала мне — то, что видел один смаргл, — видели все. Это была их особенность, которая и делала смарглов столь незаменимыми помощниками. Мне очень повезло, что во время встречи у доны Оры смаргл не высовывался из-под плаща своего хозяина. Иначе меня взяли бы еще тогда…

— Вы намереваетесь сложить оружие или нам придется применить силу?

— Попробуйте! — согласился шархар.

— Взять его, — приказал Альберт, и его люди бросились на улыбающегося Хурча.

Началось нечто невообразимое. Шархар кинул смаргла вперед, и змея вонзилась в горло одного из нападавших, а сам он взвился в воздух и закружил в неимоверном, смертоносном танце. Шархар был везде, он словно имел десятки глаз, умудряясь отражать удары и тут же атаковать сам. Для него не играло роли, сколько людей перед ним: один или сто. Он успевал всюду!

С потолка рухнула огромная сеть, но Хурч заметил ее вовремя и успел отпрыгнуть в сторону. Мастер Нак покачал головой, фокус не удался.

Люди умирали. Даже таким числом противостоять шархару было трудно, почти невозможно. На полу уже валялись бездыханными трупами больше десятка человек, но до успеха пока что было далеко.

Смаргл, уничтожив первого противника, тут же метнулся ко второму и впился тому в ногу. Человек упал, дернулся несколько раз и затих, а смаргл уже выискивал следующую жертву.

Наши люди запаниковали. Умирать не хотел никто, а даже приблизиться к Хурчу никак не получалось. Приказ взять его живым уже никого не волновал. Уничтожить, и только уничтожить! Иначе всем конец.

Откуда-то из-за плеча Альберта метнулась птица и, камнем упав вниз, вцепилась в смаргла.

Совенок! Я оставил его в комнате наверху вместе со своими немногочисленными вещами. Каким образом он оказался здесь?

Смаргл и Совенок сошлись в бою. Змея всеми силами старалась дотянуться своими смертоносными зубами до птицы и укусить, но Совенок был настороже. Он умело придерживал когтями голову смаргла и методично клевал ее, вырывая мясо крупными кусками, потом изловчился и одним сильнейшим ударом оторвал ее напрочь.

Со смарглом было покончено. Я и не предполагал, что мой Совенок, к которому я за прошедшее время так привык, способен на подобное.

Хурча гибель смаргла совершенно не озаботила, он лишь недовольно скривился на мгновение, не более…

Шархар продолжал свой танец. Людей становилось все меньше, но двое или трое сумели дотянуться до него мечами и оставили на теле Хурча несколько ран. Шархар нисколько не ослаб, раны будто бы вовсе не волновали его.

Я кивнул Альберту, он понял меня с полуслова и, подняв свой меч, громко крикнул:

— Все назад!

Оставшиеся в живых отскочили в стороны. Шархар тоже замер, ожидая новых противников.

Мы напали на Хурча одновременно. От удара Альберта он увернулся, а мой отразил с такой неожиданной силой, что меч чуть не вылетел из моих рук.

Альберт тут же ударил вновь, дав мне необходимые мгновения для того, чтобы собраться с мыслями.

Рыцарь был хорош! Шархар никак не мог достать его, но и сам не давал ни малейшего шанса Альберту. Я метнул кинжал, но Хурч легким движением отбил его далеко в сторону.

Мимо меня пронесся огненный шар — это мастер Нак вновь испытал свои силы, но шар лишь отразился от груди шархара и, полетев дальше, сжег в мгновение ока одного из наших людей.

— Вы слишком слабы, — сказал Хурч. — Сдайтесь мне, и я гарантирую вам жизнь!

Шархар был на вид свеж и полон сил, раны нисколько не повлияли на него. Он улыбался и казался неуязвимым.

— Рыцари не сдаются! — ответил Альберт.

— А вы еще и рыцарь, молодой человек? Похвально! Впрочем, деретесь вы на редкость хорошо! Кто был ваш учитель?

— Я, — ответил мастер Нак и напал на шархара.

Меч Хурча ударялся о посох старика, но не мог перерубить его, словно тот был выкован из металла. Меч и посох замелькали с такой скоростью, что со стороны сложно было уследить за ними взглядом.

Кончилось все быстро. Шархар отлетел в сторону от сильнейшего удара в лицо, а старик упал на пол с рассеченной рукой. Оба не шевелились.

— Связать его! — крикнул я.

Немногочисленные оставшиеся в живых люди бросились к шархару с веревками и спеленали его, словно младенца.

Тот пришел в себя, но было уже поздно. Альберт бросился к мастеру Наку:

— Вы в порядке, учитель?

— Жить буду, — сообщил он, с помощью рыцаря поднимаясь на ноги. — Да, давненько-давненько…

Старик доковылял до связанного шархара и сорвал с его шеи два медальона и отбросил в сторону.

— Поисковые амулеты нам тут не нужны, — заявил он. — Когда их найдут, будет уже поздно. Сегодня его не должны хватиться, так что время у нас есть.

— Может, скажете, кто вы такие? — спросил вдруг шархар. Рот ему не заткнули, и он этим воспользовался. — Вы ведь знаете, кто я? Если нет, сообщаю: у вас будут крупные неприятности!

— Да знаем мы, кто ты есть, — сказал Нак. — Зверек ты очеловеченный, вот ты кто! Заткните ему рот и свяжите покрепче, он мастер выпутываться из разных ситуаций, ну а для максимального эффекта сделаем мы вот что…

Старик выудил откуда-то пару браслетов, очень похожих на те, что надел Верона на домашних арестантов — бывших моих коллег, и ловко защелкнул их на щиколотках шархара.

— Теперь магией не воспользуется, хотя он не маг — боец, но многим магическим приемам все же обучен. Довезешь его спокойно!

Через десять минут карета уже неслась по улицам Ольстина к одному из домов, где, по словам Альберта, имелась нелегальная портальная кабина, принадлежащая одному из друзей старого мастера Нака.

* * *

Активатор не подвел. Я, верхом на Урагане, с перекинутые через седло шархаром, появился прямо в замке Вероны, в зале для отдыха. Совенка я оставил Альберту для связи.

Через минуту в зал примчался сам барон с мечом в руках за ним неслись Китана и Кира, позади топали солдаты.

Я облегченно слез с коня и стянул на пол Хурча.

— А вот и я, не ждали?

Кира кинулась мне на шею, никого не стесняясь. Барон, жестом отправив охрану прочь, занялся пленником, а Китана заулыбалась.

— Милый, ты вернулся! Я так переживала! — Кира целовала мне лицо, глаза, губы и никак не могла оторваться. Я и не думал сопротивляться, было так приятно, как никогда в жизни.

— Вернулся, подарок вот привез, — ответил я, когда Кира, опомнившись, слегка отстранилась.

— Видим уже, — подтвердил Верона. — Подарок-то ценный! Я знаю этого человека. Давай-ка поступим следующим образом: подарок этот мы до поры до времени отправим в камеру — оттуда не сбежит! А вы нам расскажете все, от начала и до конца.

Рассказ мой затянулся до вечера. Верона что-то постоянно уточнял, требовал деталей, переспрашивал. Наконец, выяснив для себя максимум возможного, сказал:

— Вы сделали все правильно! Оставаться там дольше не имело смысла. Шархара мы постараемся разговорить, хотя у него наверняка стоит сильный ментальный блок. Но ничего, мы тоже не новички в своем деле! Он — очень ценный приз — это точно! И сведения, что вы узнали, — крайне важны! Если говорить честно, поначалу я подумал, что вас раскусили. Слишком уж просто все вышло. Но сейчас, выслушав всю историю, я уже так не считаю. Слишком искусная игра, для того чтобы таким способом скинуть дезинформацию. Слишком большие силы задействованы. Да и еще имеется пара моментов, о которых вам пока что знать необязательно… Сведения достоверны, а значит, мы используем их с пользой. Я лично поговорю с императором. Твое знакомство с доном Альбертом и его учителем — это невероятная удача! И твой план неплох, думаю, что он вполне выполним и нам по силам. Если ударить одновременно по двум фронтам, то победа крайне вероятна. Но это все надо еще хорошенько обдумать и домыслить… А сейчас отдыхайте, набирайтесь сил.

Кира не отходила от меня ни на шаг. Она накормила меня до отвала, а потом мы вместе пришли в мою маленькую комнатку — в обещанные новые апартаменты я так и не успел переехать.

Я сполоснулся под душем, а когда вышел, Кира уже ждала меня в постели…

* * *

— Я собираюсь вернуться! — сказал я.

Прошло уже около недели с тех пор, как я появился в замке барона. Ничего нового не произошло. Шархар сведений почти не давал, но Верона еще не прибегал к экстренным мерам. Разговор с императором прошел успешно, план был одобрен и введен в разработку.

Непривычно было видеть всего лишь троих членов нашей группы. Берга, Мака и мастера Шмыгу барон так и держал под арестом. Слишком велики ставки, заявил он, рисковать нельзя.

— Куда, позвольте узнать? — поинтересовался Верона. — Обратно на Мельону?

— Нет, на Землю. Здесь я ничем помочь не смогу. Шархар у вас есть, на Мельону возвращаться мне нельзя, наверняка там уже связали мое исчезновение с пропажей Хурча, и, думаю, им не сложно было сопоставить эти два факта. Ведь именно я дежурил тогда в особняке.

— Вы правы, аль-Яр, — согласился барон. — Скорее всего, вы раскрыты, и возвращаться на Мельону вам никак нельзя.

— Я это и имею в виду. Я бесполезен. А сидеть тут сложа руки и ждать неизвестно чего я тоже не могу…

Кира взволнованно смотрела на меня. За эту неделю отношения наши переросли в нечто большее, чем обычный роман. Точнее, для меня все было серьезно уже давно, но вот Кира… Она сказала мне на днях, что сама не понимает, что с ней творится, но она уверена… она почти уверена, что чувствует ко мне гораздо больше, чем просто симпатию… Я был счастлив услышать от нее такое, но, тем не менее, сегодняшний разговор обдумывал долго и твердо решил настоять на своем.

— Вы не бесполезны, — не согласился со мной Верона. — Вы помогаете аль-Китане, у нас сейчас просто не хватает рук. Возможно, придется подключить к группе кого-нибудь со стороны, но мне бы этого не хотелось. Очень рискованно.

— Я хочу в свой мир, — упрямо повторил я. — Я не могу просто сбежать — это трусость, ведь там совсем скоро начнется такое!..

— Понимаете, дорогой аль-Яр, вы обладаете свободой передвижений, и я не вправе задерживать вас здесь без вашего на то желания. Но хочу сообщить вам одну вещь: как вы думаете, почему в тот знаменательный день шархары так легко обнаружили аль-Кирену?

— Не знаю, — честно ответил я. — Никогда не задумывался над этим.

— А все дело в том, что энергетические линии вашего мира начали появляться лишь пару лет назад, но с каждым днем они становятся все толще и толще, а в момент перехода увеличатся сразу в несколько раз, но своего максимума они достигнут не сразу, на это потребуется еще несколько лет уже после момента трансформации. В вашем мире никто не умеет ими пользоваться, поэтому любое, я подчеркиваю, любое действие с применением магии не остается незамеченным. Поэтому, когда аль-Кирена воспользовалась порталом, шархарам не составило труда ее вычислить и обнаружить. Но это еще не главная проблема. Основная беда в том, что даже если вы тут же скроетесь из района, куда переместитесь, ваш мозг все равно будет излучать чужую энергию. Вы слишком долго жили здесь. Ваша память хранит слишком многое. Ваши мысли, ваши воспоминания — все это будет привлекать к вам врагов! Вас найдут за два часа, а дальше догадайтесь сами… Конечно, есть, разного рода защитные средства, что используют наши агенты, но все они ненадежны и рассчитаны всего лишь на несколько дней активного действия. Вы же понимаете, что до момента перехода осталось еще почти полгода? Так что можете сами сделать выводы о вашей безопасности…

— И что, нет ни малейшей возможности? — опешил я.

— Есть, — сказал Верона. — Их две. Первая — это дождаться момента трансформации. После этого многое поменяется. Люди перестанут быть прежними. Слабые не выживут, а сильные станут иными. Конечно, не все. У вас появятся собственные потенциальные маги. Всплески излучения станет невозможно контролировать, излучать пси-энергию начнет буквально все — сам мир. Кстати, хочу вам сообщить, в момент трансформации вы можете погибнуть, как и любой другой, пусть даже могущественный, маг из чужого мира. Слишком сильно будет меняться сама структура мироздания. Но у вас шансов уцелеть гораздо больше, чем у прочих. Это вас не пугает?

— Не пугает. Это мой мир! Я хочу быть там!

— Хорошо, тогда перейдем ко второй возможности. Она не требует ожидания, но менее приятна. Мы лишим вас воспоминаний. Тогда те части мозга, что могут излучать, будут заблокированы. Это временная мера. Воспоминания не будут стерты, они будут лишь, выражаясь терминами вашего мира, заархивированы. Но без помощи со стороны вы не сможете вспомнить, были бы вы хотя бы столь же сильны в теоретической магии, как, скажем, аль-Кирена, можно было бы поставить некий таймер, чтобы в определенный момент времени память к вам вернулась. Но вы не маг, и это просто невозможно!

— Я пойду с ним, — Кира твердо посмотрела на барона и не отвела взгляд в сторону. — И в нужный момент верну ему память. Он прав. Он должен быть там. А я буду с ним. Я решила!

Верона молча покачал головой.

— Меня шархары уловить не смогут. Я создам дубль-личность и буду жить в ней. Таймер я тоже создам и в нужный момент сама вспомню все и помогу вспомнить Яру.

— Что за дубль-личность? — спросил я. Решение Киры было для меня неожиданностью. Я пока даже и не знал, как мне реагировать.

— Я буду жить жизнью другого человека. Буду помнить то, что помнит он, буду им и частично собой. Я не буду помнить свою прежнюю жизнь. До момента, пока не сработает таймер.

— А как ты найдешь меня? А вдруг это будет просто невозможно?

— Нет, я найду тебя. Причем найду очень быстро. Память я заблокирую, но эмоции оставлю. Я ведь люблю тебя. Я тебя найду, поверь!

Она впервые сказала, что любит меня. Значит, все было очень серьезно, и от своих слов Кира, как и я, не отступится.

— Она найдет, — кивнул Верона. — Любовь поможет ей! При уже существующих линиях это воздействие пройдет как минимальное и особого внимания не привлечет. Уже сейчас многие люди в вашем мире чувствуют в себе что-то новое, необычное, чего раньше у них не было. Это те, у кого пси-индекс выше среднего. Аль-Кирену не смогут засечь. Но она может погибнуть при самой трансформации…

— Я не погибну, — уверенно заявила девушка. — Я это чувствую!

— Хорошо, — кивнул Верона. — Вы в своем праве. Тем более, вполне возможно, что если вы сможете пережить трансформацию, то обретете новые качества или свойства… Этот процесс еще так мало изучен, что вероятно все… Отправляйтесь туда и останьтесь в живых. Когда вновь обретете себя, найдите способ со мной связаться. Думаю, за это время многое переменится. Пусть будет так!

## Часть 4. ДЕЛАЙ, ЧТО ДОЛЖЕН. СЛУЧИТСЯ, ЧТО СУЖДЕНО, или MALA OMNIA [4]

### Глава первая. ДОМ, МИЛЫЙ ДОМ

Я — Ярослав Минин, имперский дворянин аль-Яр и бывший цветной лейтенант Объединенных Королевств дон Ярый — открыл глаза. Я вспомнил все: кем я был и кем стал, что сделал и что должен совершить, кого любил и люблю… Кира…

Она склонилась надо мной, с беспокойством вглядываясь в мое лицо.

— Как ты, любимый?

— В порядке, — с сомнением ответил я, прислушиваясь к своим ощущениям. — Сколько я был в отключке?

— Часа четыре, — ответил Иван. Он сидел на стуле и курил, а рядом в кресле калачиком свернулся Денис. — Я думал, все уже, каюк тебе настал, даже пульс временами не прощупывался, но Кира объяснила, что надо просто подождать. И мы ждали.

— А где дон Гуало? Он жив?

— Этот вражина? — сплюнул на пол Иван. — Жив он, валяется на кухне, чтоб не мешался. Я связал его как следует! Что вообще происходит, кто-нибудь мне расскажет? Кира как воды в рот набрала. Но я-то видел — капитан этот узнал тебя! Откуда? Можешь сказать?

— Теперь могу, — кивнул я. — Теперь я многое могу!

Кира заулыбалась.

— Слава богам! Я не была уверена, что все пройдет хорошо! Слишком много факторов влияло. У меня-то все сработало не в пример легче!

— Когда ты вспомнила?

— Недавно. Уже после трансформации. Когда мы ехали в город, на одном из привалов, ночью. Уснула еще Кирой Тополиной, хорошей и доброй девочкой с планеты Земля, которая, кстати, сейчас прекрасно чувствует себя в гостях у барона. А потом, среди ночи, проснулась уже собой.

Я помнил и это. Перед возвращением на Землю мы долго подбирали для Киры личину: чтобы и внешне была слегка похожа, и по характеру не слишком отличалась. Кире вовсе не хотелось, чтобы ее дубль-личность оказалась тупой стервой. Как иные женщины тщательно выбирают себе новое платье, Кира долго и упорно выбирала человека, в шкуре которого ей пришлось прожить все это время.

Это было сложно. Агентов империи на Земле не было совсем. Верона использовал для этой цели специальные порталы, которые позволяли только наблюдать и фиксировать происходящее. Я так и не понял, как это все работало, да мне этого и не требовалось, а потом, в один момент, он осуществил подмену. Земную Киру забрал в замок, а мою Киру переместил на Землю.

Конечно, внешность ее пришлось слегка подправить. Верона долго ворчал по поводу того, что мастер Шмыга недоступен в тот момент, когда больше всего нужен. С его талантами все прошло бы скорее, говорил барон, а он сам всего лишь любитель, а не мастер. Но уже после нескольких сеансов Киру было не узнать. Она и была похожа на саму себя, и нет.

Со мной было проще. Чтобы не возникало лишних вопросов, он всего лишь прирастил мне небольшой животик, о существовании которого я совсем было позабыл, и спрятал мои мышцы под слой жирка. Я вновь стал таким, как прежде.

Последнее, что я помнил, — момент перемещения. Все было продумано до мелочей. Я оказался в Москве и тут же уехал в аэропорт, так что отследить меня было для шархаров очень непросто. В самолете я уснул, а проснулся уже собой прежним, не имеющим ни малейшего представления о том, что со мной произошло за последние полгода. Я был твердо уверен, что летал к друзьям в гости и отлично провел время, а теперь всего лишь возвращаюсь домой.

А на следующий день я внезапно решил переехать из Челябинска в Троицк, сам не понимая, зачем мне это нужно. Только на подсознательном уровне осознавая, что в крупном городе слишком опасно и надо срочно менять свое место проживания.

Самое интересное, что тогда это не показалось мне странным. Я просто собрал свои вещи, закрыл квартиру на ключ, приехал на автовокзал и сел в автобус.

В Троицке у меня жил один знакомый, у которого я и остановился, а уже через день — снял небольшую квартиру. Мой знакомый — Димка помог мне устроиться на работу в ту же контору, где работал он сам, — там как раз искали менеджера.

В Челябинск за все это время я съездил только раз — забрать машину из автосервиса, и то — постарался сделать это как можно скорее, не задерживаясь там ни на одну лишнюю минуту.

Сейчас я понимал, что стремление убежать из родного города было внушено мне бароном специально — слишком опасно было там оставаться — мой мозг, как его ни экранировали, все же излучал остаточную пси-энергию, по которой меня могли найти.

А еще через неделю я полностью забыл о том, что родился и жил в Челябинске. Возможно, это было одним из негативных последствий блокировки памяти — не знаю. С той поры я воспринимал свой родной город крайне отстраненно и, даже после того как попал туда вновь, уже после трансформации мира, ориентировался в нем с трудом.

Сейчас, когда я вновь вспомнил свою жизнь, мне показалось, что ничего страшнее, чем потерять память и забыть многое из того, что было дорого, и придумать нельзя.

Как раз в то время я вновь познакомился с Кирой в магазине, конечно не узнав ее при этом, да и она не узнала меня, но Верона был прав — любовь нам помогла, и мы вновь повстречались.

Кстати, теперь я понял, почему все, что произошло с нами после трансформации, все, что произошло с Землей, протекало будто мимо моего сознания, словно я наблюдал страшное кино, сидя в удобном кресле кинотеатра. Ведь все эти жуткие смерти, разрушенные города, туман и тьма — все это задевало меня, заставляло действовать, но в глубине души не удивляло. Наверное, хоть моя память и была заблокирована, но подсознание все помнило и заранее со всем смирилось, поэтому я и не был шокирован и испуган в тот момент так, как мог бы… Я знал обо всем заранее, я был ко всему готов…

— Чем ты кинула в меня? — спросил я Киру, когда волна воспоминаний слегка отступила.

— Кинула? — удивилась она.

— Ну да, ты сказала мне «вспоминай» или что-то вроде этого, потом чем-то в меня кинула, и я потерял сознание.

— А… — улыбнулась Кира. — Ничем я в тебя не кидала. Это была всего-навсего энергетическая волна. Она сняла все твои блоки, чтобы ты смог вспомнить… заклинание я приготовила заранее, еще на Сильване, перед отправкой.

— Значит, — протянул я, — теперь я чист? Все, что навешал на меня барон, исчезло?

Девушка кивнула:

— Да, кроме ускоренной регенерации. Тут тебе повезло, это останется с тобой навсегда. Но думаю, ты ничего не имеешь против…

— Нет, — я задумался. — И что нам теперь делать?

— Подожди, — перебил меня Иван. — Расскажи-ка для начала, что происходит? Кира отказалась объясняться. Сказала подождать, пока ты очнешься.

Я рассказал все. Про то, как встретил Киру, как жил в замке барона, как путешествовал по Мельоне, как вернулся домой. Рассказал, что случилось с нашим миром и что нас ждет. Рассказал все, что знал.

Иван молчал и жадно слушал, не пропуская ни единого слова. Денис замер в кресле, не сводя с меня взгляда. Даже Кира заслушалась. Наконец я выговорился и умолк.

— Да уж, — протянул Иван. — Как говорится, дела… А я вот не понимаю одного: каким образом ты смог общаться и на Сильване, и на Мельоне? У них у всех что, язык один и тот же? И почему мы все прекрасно понимали, о чем беседовал наш капитан со своими солдатами? Уж мы-то с Дениской никуда не путешествовали!

— Это все порталы, — сказала Кира. — Многие активаторы, используемые для перемещений, естественного происхождения. Тем более в широкополостных порталах. Их свойства изучены, но не до конца, и многое еще остается тайной даже для нас. При переброске в новую точку портал дает объекту перемещения знания текущего языка данной местности. Если бы королевские солдаты, например, переместились бы с помощью порталов в Америку, то они говорили бы на английском. При этом не забыв и свой родной язык. Но им было бы привычнее и естественнее пользоваться местным диалектом. Естественные активаторы именно так влияют на психику. Говорю же, мы и сами не до конца понимаем, как именно они работают…

О таком свойстве порталов я знал уже давно, так что для меня лично это новостью не стало.

— Мы можем вернуть нашу внешность? — спросил я Киру. — Я, конечно, сильно похудел за последнее время, но ведь прежде я выглядел иначе? Да и тебя я хочу видеть настоящей!

— Можем, — кивнула девушка. — Только лучше нам это сделать чуть позже, это займет некоторое время…

— Да успеете вы с этим делом, — перебил Иван. — Теперь надо решать, что делать дальше!

Я посмотрел на Киру.

— Мы можем связаться с Вероной? Неплохо было бы узнать новости.

— В данный момент — нет. Лучше всего нам подождать и выйти на контакт с одной из групп. Ведь твой план приняли, а значит, вскоре тут появятся наши люди.

— Мало ли что могло поменяться за это время. Может, они и не появятся.

— Появятся, я уверена в этом.

Эх, мне бы ее уверенность. Верона нас предупреждал, что активаторы с собой взять не получится — слишком сильно излучение от них, так что возможности перенестись в замок барона у нас не было, оставалось лишь следовать словам Киры и искать способ связаться с кем-нибудь из наших. Вот только где их искать — я не представлял…

— Скажи, почему ты раньше не сделала так, чтобы я вспомнил? Сразу после того, как вспомнила сама?

— Был неподходящий момент. Я чувствовала это. Не могу объяснить…

Я задумался. Вариантов того, что нам можно было сделать в ближайшее время, было множество.

— Скажи, а зачем тебе надо было в Москву?

— Это не моя память. Земная Кира хотела туда.

Иван перебил нас:

— Это все лирика, каковы планы? Вы лучше разбираетесь в ситуации, вам и решать!

— Предлагаю попытаться еще раз допросить нашего пленника, — сказала Кира. — Можно постараться снять его пси-блоки, только вот он при этом может умереть… вот если бы он сам захотел работать на нас, все было бы гораздо проще, тогда пришлось бы не ломать, а обходить…

— Я поговорю с ним. Наверное, не случайно, что мы вновь повстречались. Нас с Гуало что-то связывает, может, судьба, а может, то, что Верона называл моим везением.

— Попробуй, — согласилась Кира. — Тебе нужна помощь?

— Пока что нет, — отказался я. — Поговорим с ним наедине, как бывшие сослуживцы…

Иван кивнул.

— Нам важны любые сведения! Попытайся!

Я вышел на кухню и притворил за собой дверь.

Дон Гуало кулем валялся на полу. Иван постарался на славу — квадро-капитан не мог пошевелить ни единым членом.

Я распутал ему ноги и вынул кляп изо рта, по руки оставил пока связанными.

Капитан сплюнул на пол и уставился на меня.

— Вы? Дон Ярый? — Дон Гуало не забился в конвульсиях, произнеся мое имя, видимо, блок действовал выборочно и при разговоре со мной наедине не срабатывал.

— Это я.

— Агент империи?

— Нет, — я покачал головой. — Я из этого мира. Я тут родился.

— А как же тогда?..

— Как я попал в Ольстин? Это долгая история. Может быть, когда-нибудь я вам ее расскажу. А пока что позвольте задать вам пару вопросов?

— Я все равно не смогу на них ответить, — поморщился капитан.

— А мы все же попробуем… Хотите курить?

Дон Гуало кивнул. Я прикурил сигарету и поднес к его губам. Капитан жадно затянулся.

— Благодарю!

— Капитан, у вас выбор небольшой. Либо вы с нами, либо против нас. В первом случае я обещаю, что, по крайней мере, вы останетесь живы. Во втором — ничего гарантировать не могу.

— Небогатая у меня альтернатива, — задумчиво ответил дон Гуало. — Как полагаете?

— Выбора нет. Мы не можем рисковать.

— Вы знаете, что объявлены в розыск и за вашу голову предлагают большие деньги, а вся информация, с вами связанная, строго засекречена?

— Не знал этого, но ожидал чего-то подобного.

Капитан внезапно улыбнулся.

— А меня хотели разжаловать, ведь это именно я рекомендовал вас бригадному генералу… но в итоге все шишки получил лишь дон Гав как некомпетентный в своем деле. Он теперь отбывает заключение в тюрьме для магов, есть такая, знаете ли…

— Дон Гуало, — перебил я его. — Не будем терять время. У нас его и так очень мало. Вас скоро примутся искать. Вы ведь понимаете, что, если откажетесь с нами сотрудничать, мы не сможем вас просто так отпустить?

— Понимаю, — кивнул капитан.

— И что вы решили?

— Знаете, я расскажу вам историю, она не слишком длинная. Жил-был на свете один юноша. Жил он и не плохо, и не хорошо. Родители его были обычные люди — не самые знатные и богатые, но титул имели. Юноша рос, а потом началась война. Родители погибли, братья и сестры тоже. Остался сей юноша один-одинешенек на всем белом свете. И решил он тогда, что изо всех сил постарается подняться с колен, на которые швырнула его судьба, и стать человеком! Сам! Безо всякой помощи! Многое потом случилось с этим юношей, он даже стал квадро-капитаном, но однажды он понял, что наша жизнь — это лишь цепочка случайностей. И как бы ты ни старался, что бы ни делал — будет лишь то, что будет, даже если хотелось совсем иного. Случайности — это ведь и есть самая настоящая закономерность. Если бы тот юноша с Мельоны не выжил двадцать лет назад, он не повстречал бы вас. Знаете, я ведь не на стороне Королевств, я просто в свое время смирился с их победой, как с неизбежностью, и жил после этого всего лишь исходя из новых условий.

— Вы родились на Мельоне, капитан? — спросил я, когда Гуало замолчал.

— Родился, — согласился он.

— Я этого не знал.

— Я обычно об этом и не распространялся.

— Ну так что вы решили?

Гуало тяжело вздохнул.

— Знаете, трудно менять свою жизнь, особенно если в свое время подчинился обстоятельствам, но я постараюсь! Я с вами, мой бывший друг. Но я с вами не потому, что страшусь смерти, — это как раз меня нисколько не пугает. Просто хочу доказать тому юноше, который когда-то жил с родителями в маленьком доме у озера, что если человек пытается исправить свои ошибки, то судьба преподносит ему шанс всегда. Иначе я не повстречал бы вас. Я с вами!

* * *

Дон Гуало сидел на высоком прямом стуле. Глаза его были закрыты, но он уже не был связан. Иван не хотел освобождать капитана, но я настоял на своем.

— Возможно, вы умрете, дон Гуало, — предупредила его Кира. — Методика сложная, сбои бывают очень часто.

— Жизнь наша лишь узор первого мороза на толстом оконном стекле, который пропадает, если положить на него теплую руку, оставляя лишь светлое воспоминание о чем-то особенном, необычном и неповторимом.

— Красиво сказано, господин капитан, — улыбнулась Кира. — Я начинаю…

Она положила руки ему на голову, и тут же черты капитана расслабились, поплыли словно воск, нагретый свечой. Мне на мгновение показалось, что сейчас лицо Гуало сползет с его черепа вниз, стечет на пол, как плавящаяся резина, но этого не произошло. В следующий миг мышцы Гуало напряглись, лицо вновь стало жестким, а скулы закаменели.

— Спрашивай его, скорее! — приказала Кира. — Блоки я пока снять не могу, может, и не получится! Спрашивайте, пока он вообще в состоянии говорить!

Иван весь подобрался и начал:

— Гуало, вы слышите меня?

— Слышу, — голос капитана изменился, стал глуше, тверже и более отрывистым.

— Вы знаете, кто я?

— Знаю, вы представились. Вас зовут Иван. Вы местный.

— Правильно. Я задам вам несколько вопросов, постарайтесь на них ответить.

— Я постараюсь.

Иван сосредоточился.

— Сколько квадратов прибыло на землю и сколько еще ожидается?

На лбу капитана выступили крупные капли пота.

— В эту точку прибыло пятнадцать квадратов. Это составляет порядка четырех тысяч солдат и командиров. В другие девять точек отправлено по десять квадратов. В ближайшие дни ожидается прибытие еще двадцати квадратов в наш район. И по восемь в другие точки.

— Почему сюда послали так много? Чем это место отличается от других?

— На месте расположения нашего замка находится Сердце Мира. Это место первоочередное.

Я увидел, как Кира широко распахнула глаза.

— Что такое Сердце Мира?

— Место пересечения всех энергетических линий.

— Чем оно так важно?

— Из него можно управлять этим миром. Кто будет владеть тем местом, тот будет наиболее силен.

Кира часто-часто закивала головой. Я сделал знак Ивану, что хочу задать несколько вопросов:

— Откуда вы обладаете столь важной информацией? Ведь вы — всего лишь квадро-капитан.

— Я случайно услышал разговор бригадного генерала с одним из магов. Разговор не предназначался для моих ушей.

— Кто из магов прибыл сюда?

— Дон Альстер прибыл. Ожидаем донну Ору с какой-то очень важной персоной. Уровень защиты будет применен максимально возможный!

Неужели нам повезло, и Глава Совета прибудет именно сюда? Невероятно! Все ведь сходится! Что за важная персона может еще прибыть с донной Орой, осуществляющей общее руководство силами вторжения, как не сам Глава? Это очень и очень важные сведения!

— Когда ожидается их прибытие?

— Ориентировочно через неделю. Как только мы подготовим плацдарм. Базовый замок и его защитные механизмы готовы почти полностью. Как только генерал рапортует о завершении работ, они прибудут.

— Возможно ли будет проникнуть в замок после завершения всех работ?

— Практически невозможно.

— А сейчас еще можно туда попасть?

— Теоретически — да. Но не могу даже представить, как именно это сделать. В принципе, маленькая группа может иметь шанс.

— Что за черные всадники руководят войсками?

— Шархары. После пропажи их командира на его поиски были подняты все наличные силы. Сейчас каждый из шархаров имеет в своем подчинении взвод солдат. Приказ Совета. Исчезновение командира шархаров сильно затормозило работы. Насколько я знаю, не все удалось завершить в срок. Были предприняты переговоры с хозяевами Степи, но мирный договор так и не был подписан.

— Дон Гуало, кто такие зеленые и откуда они появились?

Капитан помолчал, обдумывая вопрос.

— Под словом «зеленые» вы подразумеваете тс существа, что раньше были людьми? Новый вид в вашем мире?

— Да.

— Я не могу ответить на этот вопрос. Знаю только, что при трансформации некоторая часть выживших людей не может адаптироваться. Их мозг слишком слабо развит, поэтому они переходят в иную ипостась. В них остаются лишь животные инстинкты, а смена мироздания подстегивает их до крайности. Скорее всего, ваши зеленые — это именно такие люди. Но точно сказать вам не могу, не владею ситуацией. Мы с ними еще не сталкивались вплотную.

Кира кивнула головой, подтверждал его слова.

— Тогда расскажите, откуда появились в нашем мире летающие драконы, говорящие медведи и, наверное, еще и другие новые формы жизни?

— Это пробои. Они могут возникать. Трансформации случаются очень редко, этот вопрос мало изучен. Знаю только, что нам дан приказ по возможности отлавливать таких существ или в крайнем случае уничтожать их, предварительно попытавшись выяснить: из какой именно точки они появляются. Подозреваю, что членам Совета очень интересна эта информация. У меня есть версия, что эти пробои могут вести в новые миры, о которых пока что никто ничего не знает.

Ничего себе! Верона в свое время говорил мне, что известно о пятнадцати мирах, Земля — шестнадцатая. Но если предположить, что данные не полные? Ведь это очень логично! А значит, миров может быть гораздо больше! Сколько? Сто? Тысяча? Миллион? Или бесконечное множество? И возможно ли в них проникнуть? А почему бы и нет, ведь на Сильвану и ту же самую Мельону я попал без особого труда! А может, там живут люди, которые смогли бы нам помочь? Обязательно надо будет обсудить эту тему позднее…

— Расскажите о ближайших планах королевских войск.

— Приказано первым делом завершить работы с базовым замком. Приказ номер два — поймать как можно больше местного населения. Будет нужно очень большое количество работников. Известно, что после перехода недра мира обновляются, а значит, будет открыто множество новых месторождений. В данной местности основной упор делается на близлежащую горную цепь…

— Уральские горы, — кивнул я.

— Это местное самоназвание. На наших картах они отмечены как «Самоцветные». Планировщики рассчитали, что вскоре в этих горных образованиях появятся новые жилы. Для добычи камней и других ископаемых потребуются люди. Местные подойдут для этой цели идеально. Работы там должны иметь приоритетное значение. Думаю, первые группы направят туда уже через пару дней.

Этого и следовало ожидать. Совет решил обогатиться за наш счет нашими же руками. В принципе, логично, но легче от этого не становится.

— Что вам известно о планах империи в отношении этого мира? Какие отданы приказания?

— Мне лично не известно ничего. Официально считается, что империя отдает преимущество на разработку Земли Королевствам и не будет вступать в конфликт. Но в случае вооруженного противостояния все шансы на победу у Королевств. Наши стационарные порталы очень стабильны. Подкрепление можно перебрасывать мгновенно. У империи же здесь пока нет базы, если они постараются укрепиться в этом или других районах, где присутствуют наши войска, то мы можем выбить их оттуда в течение нескольких дней. Если же они захотят захватить иные районы, то это никак не повлияет на наши действия и ничем им не помешает. Во все ключевые места уже брошены наши силы. Все точки успешно заняты.

— Что с вами будет, если вы явитесь в замок?

Дон Гуало задумался на мгновение.

— Скорее всего, меня посадят в камеру для допроса и выяснения всех обстоятельств. Как только они узнают, сколько я уже вам рассказал, меня казнят как изменника, лишив титула и всего имущества. Вероятно, повесят или четвертуют. Но если бы я пришел с ценным трофеем или сведениями, то, возможно, меня бы простили и даже вознаградили. Но приз должен быть очень значимым!

— Что может послужить таким призом?

— Ваша поимка, например. Сведения об империи: актуальные и достоверные. До этого разговора оправданием мог послужить пойманный местный житель с высоким уровнем пси-матрицы. Например, как у вашего молодого товарища. Сейчас это уже не получится. Вы сняли на время блокаду с моего мозга, и то, что я уже поведал, в любом случае будет засчитано как измена.

Кира очень устала. Лицо ее побледнело, она выразительно посмотрела на меня. Допрос пора было прекращать.

— Дон Гуало, последний вопрос…

— Слушаю вас, дон Ярый?

— Скажите мне, есть ли у нас возможность попасть в замок во время прибытия донны Оры с ее спутником таким способом, чтобы оставаться на свободе и попытаться пленить их или хотя бы добраться до них?

Капитан молчал в этот раз долго. Силы Киры были уже на исходе. Наконец он ответил:

— Нет. Это невозможно.

Кира громко вскрикнула и отняла свои руки от головы капитана. Тот моментально потерял сознание.

— Ты в порядке?

— В порядке. Очень сильная нагрузка. — Кира вытерла пот со лба и слабо улыбнулась. — Ты все успел спросить, что хотел?

— Думаю, да. А что с капитаном?

— Должен прийти в себя через несколько минут или умереть. Сложно сказать… Возможно, если все же придет в себя, то не будет помнить о разговоре. А мы должны уходить из этого места. Лучше всего для нас — отправиться в леса. Город будет полностью разрушен. Как только это произойдет, Совет постарается как можно скорее наладить новую инфраструктуру, наиболее подходящую в данных условиях.

— Что будем делать с капитаном? — спросил Иван.

— Он пойдет с нами. Я ему доверяю, бежать ему некуда — если вернется обратно — его ждет смерть, но лучше все же присмотреть за ним.

— Я присмотрю, — неприятно улыбнулся Иван.

### Глава вторая. САМОЦВЕТНЫЕ ГОРЫ

— Уральские горы тянутся более чем на две тысячи километров, а если считать вместе с Пай-Хоем и Мутоджарами, то даже более двух с половиной тысяч! А шириной достигают ста пятидесяти. Раньше, давным-давно, горы эти назывались Рифейскими или Гиперборейскими, а наши первые русские пионеры, в исконном смысле этого слова, то есть первопроходцы, называли это место просто — Камень. Только Татищев ввел название, привычное нашему слуху, Урал, и то произошло это всего лет четыреста назад. От мансийского слова «ур», что значит «гора». Всегда здесь имелись россыпи полезных ископаемых. Вы знаете, что в СССР Урал поставлял 48 видов полезных ископаемых из 55, что тогда разрабатывались в принципе! Это и никелевые руды, и уголь, и асбест, и нефть, и газ, и, конечно, золото, платина, и все прочее, что так любят девушки. Лучшие алмазы СССР добыты именно здесь. А если вспомните сказы Павла Петровича Бажова, то вспомните и то, чем более всего известны наши горы, — изумруды, малахит, яшма, аметист, аквамарин, горный хрусталь, — почти все самые значимые драгоценные и полудрагоценные камни! Помните его персонажей: Бабка Синюшка, Великий Полоз, Огневушка-Поскакушка, Хозяйка Медной горы? Они все связаны с камнями и металлом. Например, Великий Полоз отвечает за золото, Хозяйка Медной горы — почти за все камни…

Иван замолчал. Денис слушал его завороженно, с открытым ртом. Лишь только улыбнулся, услышав смешное имя — Бабка Синюшка. Даже я был очень удивлен рассказом Ивана. Хоть я и прожил здесь всю свою жизнь, но горами и мифами нашего края никогда особо не интересовался. Странное дело, можно прожить столько лет и не знать о родном крае ничего: ни истории, ни преданий, ни даже обычных статистических данных. А вот Иван — молодец, и откуда он только помнит столько подробностей? И еще меня очень удивляло, как он с легкостью умудрялся переходить на такой вот лекторский стиль, совсем не похожий на его обычную манеру речи.

— Думаю, все ваши самоцветы полезут наверх в небывалом количестве, — заявил дон Гуало. — Нефть и газ Королевствам ни к чему, все равно использовать не получится, а вот камни, хоть драгоценные, хоть полудрагоценные, как и самородки, очень даже пригодятся. Агрессивная политика требует немалых затрат, а казна Совета уже давненько не пополнялась…

После допроса дон Гуало сильно изменился. Он очнулся, как и сказала Кира, минут через пять, в полной памяти и первым делом самолично сорвал эполеты со своего камзола, сообщив, что более не считает себя королевским солдатом.

Но самое интересное было то, что отныне он мог говорить с нами свободно на любые темы. Кира, сама не понимая каким образом, умудрилась снять с него все блоки и барьеры. Она лишь предположила, что это было остаточное действие заклинания, с помощью которого она вернула мне память.

Впрочем, ничего нового дон Гуало нам больше не рассказал. Либо уже выложил все, что знал сам, либо решил придержать пару козырей про запас.

Мы ушли из города рано утром, решив не задерживаться там ни одной лишней минуты. Иван посчитал, что вернее всего двигаться на запад, в сторону города Миасса. С ним неожиданно согласилась Кира, заявив, что чувствует в той стороне что-то важное… Мы долго совещались тем вечером, но все выводы, к которым мы пришли, были просты и лаконичны: надо убираться из Челябинска, и как можно скорее. Пытаться проникнуть в замок было бессмысленно. Что мы там могли сделать? Ничего. Только разве что погибнуть. Надо было собирать людей и дожидаться возможного прихода имперских войск. Это был единственный выход.

Кира предположила, что силы Королевств, брошенные на захват и разработку ближайших гор, будут не так велики, и если нам повезет повстречать в дороге сильных и отважных людей, готовых бороться за свою землю, то нам окажется вполне по силам организовать отряд сопротивления, способный навредить планам Совета, пусть даже чуть-чуть, но вода камень точит…

Из города мы вышли без приключений, отряды Королевств обосновались в центре, и мы удачно проложили наш маршрут, умудрившись не пересечься ни с одним из патрулей.

Раньше до Миасса можно было добраться на машине за пару часов, но сейчас путь наш должен был занять пару дней. Лошадей не было, а пешком быстро не дойдешь.

Мы шли уже полдня, а встречали только разрозненные стайки пеших беглецов, которые при виде нашей более-менее организованной группы сразу пускались бежать, и никакие наши окрики с призывами остановиться и изъявлениями миролюбия не помогали.

Шли мы по бывшей трассе М5, правда, сейчас о ней уже мало что напоминало. Всю землю покрывал слой густой травы, но там, где раньше проходила трасса, она была не так высока, так что кое-как ориентироваться мы могли.

Иван уверенно вел нас вперед, словно всю жизнь только и делал, что совершал подобные пешие переходы. Хотя, кто его знает, может, так оно и было. Его прошлая жизнь оставалась для меня полнейшей загадкой, о себе он почти ничего не рассказывал.

Вот животных вокруг нам встречалось много. Я и не видел никогда прежде в своей жизни столько оленей и косуль, а всего лишь за несколько часов пути нам попалось несколько крупных стай. И откуда только они взялись? Что уж говорить о более мелких представителях животного мира. То тут, то там из травы выглядывали мордочки сусликов и землероек. На камешках вдоль дорог грелись разноцветные ящерицы, в воздухе парило множество птиц, пару раз дорогу нам перебегали лисицы, а один раз — волк — крупный, матерый. Он зыркнул в нашу сторону, но предпочел поискать более легкую добычу и убежал в лес.

Кира убеждала всех, что заметила в траве соболя, но, кроме нее, зверька, чей мех всегда так ценился, никто не увидел.

Мир менялся. И я уже не был уверен в том, что меняется он в худшую сторону. Слишком многое потеряло человечество на скользком пути прогресса, слишком многого лишилось. Я за всю свою жизнь видел диких зверей только лишь в зоопарке, да и там они имели такой измученный и грустный вид, что уместнее всего было пожалеть их.

А сейчас мир вокруг преобразился. И даже солнце как будто сияло сильнее обычного, и небо поражало своей синевой и великим множеством кучерявых облаков самых различных форм, и трава была такой яркой, такой сочной, что хотелось просто упасть на слегка влажную после теплого дождя землю и лежать вечность, наслаждаясь небывалым ощущением единства с природой.

Я чувствовал себя как в детстве — когда краски кажутся более яркими, а мир огромным и неизведанным, когда за каждым углом могут подстерегать опасности и приключения, а жизнь представляется бесконечной и такой насыщенной чередой увлекательных событий, что потом, с возрастом, пытаясь вспомнить те свои давние ощущения, испытываешь чувство вселенской утраты, словно тебя обворовали, украв самое ценное, а ты этого, по своей же глупости, и не приметил.

То были странные эмоции. Я смотрел на своих спутников и видел в их глазах отражение собственных мыслей. Мир просыпался ото сна, пробуждался, и все мы пробуждались вместе с ним.

Даже Денис вышел на время из своей уже привычной мрачной задумчивости. Он не отставал, шел со всеми наравне, стараясь показать, что, несмотря на свои годы, он уже не ребенок и никакого особого отношения не заслуживает и не потерпит.

На дона Гуало он смотрел с ненавистью и близко к нему старался не подходить.

Сам же капитан внешне был беззаботен, шагал себе и шагал, насвистывая легкую мелодию и с интересом оглядываясь по сторонам. Время от времени он спрашивал меня, как называется то или иное растение, но я мало чем мог ему помочь. Тогда он приставал с расспросами к Ивану, нисколько не страшась его грозного вида. Тот отвечал неохотно, но дону Гуало и этого было довольно.

На первом же привале Кира подошла ко мне и провела руками по моему телу. Я удивился, подумав, что она таким образом хочет меня приласкать, но тут же понял, что ошибся. Остатки моего жирка исчезли напрочь, а мышцы в несколько раз увеличились в объемах. Кира, отойдя от меня на пару шагов, полюбовалась результатом, довольно кивнула и тут же, закрыв глаза, прикоснулась руками к своему лицу.

Я видел, как она менялась. Это не было неприятно, казалось, будто артист смывает грим после концерта, вот только эффект был обратный. Из просто милой и привлекательной девушки она превращалась в ослепительную красавицу, ту, которую я повстречал в тот далекий жаркий день около года назад, в которую влюбился с первого взгляда, раз и навсегда, ради которой я готов был на все.

Иван удивленно присвистнул. Кира в своем истинном обличье производила ошеломляющее впечатление. Денис не мог оторвать от нее взгляда, даже дон Гуало уважительно поклонился этой сказочной богине. Кира заулыбалась.

— Всем добрый день! Вот и я! Самая настоящая!

— Ты прекрасна! — заявил Иван. — Теперь я понимаю этого удальца, — кивнул он в мою сторону. — Ради такой особы можно пройти и огонь, и воду!

Кира засмущалась.

— Да ладно тебе, видел бы ты мою подругу Китану… Вот кто настоящая красавица!

— Только вот, боюсь, лучше тебе красоту-то припрятать, — задумавшись, сказал Иван. — А то проблем не оберемся! Повстречаются нам бойкие ребятки да решат тебя отбить у нас. Ты слишком красива, проще надо быть, ближе к народу!

Кира рассмеялась.

— Я постараюсь что-нибудь сделать. Грязью, что ли, лицо измазать?

— Типа того, — кивнул Иван. — И волосы скрути в хвост да на голову что-нибудь надень.

— Учту все твои пожелания, командир!

За день мы прошли порядка пятидесяти километров и жутко устали. Когда Иван, наконец, объявил, что пора останавливаться на ночлег, все почувствовали небывалое облегчение.

Можно было пройти и больше, но по свежей травке передвигаться приходилось осторожно, внимательно смотря под ноги, — не приведи господь попадешь ногой в какую-нибудь незаметную норку, вырытую трудолюбивым зверьком, да поломаешься напрочь.

Мы отошли в лесок, выискав небольшую полянку, и разбили там лагерь. Я быстро нарубил веток для шалашей, дон Гуало с энтузиазмом мне помог. Меч капитану не вернули, все же он был пленником, но вот кинжал отдали под его честное благородное слово. Только вот на ночь дона решили связывать, а нож отбирать. Мало ли, что придет в голову бравому капитану. График дежурств составил Иван, напрочь исключив из него Киру. Она, на удивление, не возражала, видно, устала сильнее, чем хотела показать. Дениса поначалу Иван тоже не хотел включать в список, но парень заартачился, и пришлось с ним согласиться.

Может, мне показалось, но Денис сильно вытянулся за то время, что я знал его. Будто, как в сказке, рос не по дням, а по часам. И костер наш он разжег мимоходом, легко прищелкнув пальцами. Он явно становился сильнее, если так пойдет и дальше, то вскоре он уже сможет дать фору даже моему старому знакомцу — мастеру Наку. Ему бы еще толкового учителя — но, чего нет, того нет…

Кира попыталась было преподать ему урок лечебной магии, но толку из этого не вышло. Денис проявлял способности только к магии боевой, разрушительной. Впрочем, для нас это вполне подходило.

Ночь прошла спокойно. Только вот где-то неподалеку постоянно раздавался волчий вой, но к нам звери не приближались, возможно, они сами еще не успели толком освоиться с новым распорядком вещей.

Я выспался великолепно и, когда рано утром Иван, дежуривший последним, всех разбудил, бодро вскочил на ноги — свежий и полный сил.

Иван уже жарил на костре толстого зайца, который, на свою беду, забрел под утро в наш лагерь, был пойман нашим ловким командиром и тут же убит и освежеван.

Зайца умяли чуть не с костями, настолько вкусным он оказался. После чего затушили костер и постарались спрятать все следы нашего здесь пребывания.

До Миасса оставалась примерно половина пути.

* * *

Поселки следовали один за другим. В некоторых, к моему удивлению, оставалось много вполне целых на вид домов — в основном самых обычных деревянных срубов, с минимумом современных частей.

Дон Гуало авторитетно заявил, что это нормально. Мир забирает лишнее, а то, что естественно, — оставляет. Мне показалось это вполне логичным, хотя из капитана знаток трансформаций был тот еще…

Уже вблизи Миасса, в поселке, носящем красивое имя — Черная Речка, нам навстречу вышли люди.

Их было немного — человек двадцать. Все сплошь мужчины: неприветливые, с заросшими щетиной, давно небритыми лицами. В руках они держали топоры да самодельные копья и вид имели очень грозный.

Дон Гуало положил руку на висевший у пояса кинжал, но доставать его пока не стал, отдав приоритет первоначальных переговоров нам, как местным жителям.

Иван вышел вперед.

— Здорово, мужики!

— Кому здорово, а кому и не очень, — возразил предводитель ополченцев, высокий и широкий, даже крупнее Ивана на вид. — Кто такие? Куда идем?

— В Миасс движемся, — ответил Иван, улыбаясь. — Хотим горы поглядеть!

— А чего на них глядеть? — заинтересовался мужик.

— Да тема есть одна, вы из Челябинска беженцев не встречали еще?

— Встречали, — согласился местный. — Плели они что-то несусветное, про войска непонятные да дела неведомые…

— Ты это, сказок, что ли, начитался? — удивился Иван. — Чего разговариваешь так странно?

Мужик захохотал, остальные дружно подхватили.

— Да дурь всякая в голову лезет, уж и не знаешь, как говорить! Мы уж тут сами как в сказке живем. Только вот недобрая у нас сказка-то получается…

— Это верно, — согласился Иван. — Так вы нас пропустите или как?

— Может, и пропустим, только расскажи сначала, что там творится? А то у нас совсем никакой информации нет. Тут только местные собрались, с округи, кто выжил после мора. Еще такие зеленые твари были, да мы их уже истребили, а которые уцелели, сами ушли куда подальше.

— Да ничего хорошего не происходит. Везде так, как у вас, даже и похуже еще. Города больше нет. Сначала начал уходить под землю, а потом пришли чужаки и дорушили то, что еще оставалось.

— Это мы поняли уже. Слышали рассказы, только непонятно: чему верить, а чему — нет…

— Ну и вот, а самое главное, что про войска вам вовсе не врали. Есть войска, и не наши они. Из другого мира пришли. Нас воевать хотят!

— Правда, что ли? Из другого мира? — не поверил мужик.

— А то! Ты книжки разные читал? Фильмы смотрел? Про пришельцев! Вот оно все почти так и вышло. Только нам от этого не легче. Мой вам всем совет — уходите в горы или леса. Скоро солдаты сюда двинут, с ними пока никак не справиться, много их слишком. И еще больше будет. Или к нам присоединяйтесь, группу организуем, вместе легче будет.

Мужик помолчал. Остальные негромко переговаривались между собой.

— А это кто? — спросил он наконец, указав на дона Гуало.

— С нами он.

— А чего одет так странно?

— Военные трофеи, — уклонился от прямого ответа Иван. Рассказывать всю историю нашего знакомства с доном желания у него не было. — Ну так мы пойдем? Или как?

— Идите, а мы пока повременим, посмотрим, как оно дальше будет, — согласился мужик. — И спасибо за совет…

Вскоре мы подошли к Миассу, точнее, к тому, что от него осталось. Все было, как и в Челябинске: дома, почти ушедшие под землю, и зелень, бурным цветом покрывающая все вокруг.

К ночи успели добраться до знаменитого на весь мир озера Тургояк, После того как на Байкале стали добывать полезные ископаемые, Тургояк стал самым чистым озером на планете. И это на Урале! Вот уж поистине край контрастов…

Как я любил раньше, в студенческие годы, приезжать сюда с друзьями, прихватив с собой палатки и рюкзаки, набитые консервами и пивом. Озеро было замечательное. Если зайти немного поглубже и набрать воды в котелок, то пить ее можно было, даже не прокипятив предварительно, без всяких последствий для организма. И это в прежнее время! Сейчас же вода была просто кристально чиста.

Мы заночевали прямо на бывшем городском пляже, выставив уже привычный караул. Сегодня моя очередь выпала на самую середину ночи и, проснувшись от осторожного прикосновения к плечу Ивана, дежурившего первым, я долго сидел, глядя на чистое, звездное небо, и просто слушал ветер и плеск волн.

Словно все было как в прежние времена: тишина, удивительное чувство покоя и умиротворенности. Думать ни о чем не хотелось, а хотелось лишь замереть на месте и наслаждаться покоем.

Утром, наскоро позавтракав, мы пошли вдоль озера.

— Есть тут неподалеку маленький островок? — спросила вдруг Кира.

— Да, — кивнул Иван. — Остров Веры.

— Нам надо туда! — Она словно смотрела куда-то вдаль, мимо нас. — Я чувствую!

Иван расспрашивать не стал, а просто повел нас в нужном направлении, сообщив только, что до острова нам оставалось часов пять движения в среднем темпе.

Идти было легко. Вокруг шумел лес, пели птицы.

По дороге, чтобы было не так скучно, Иван завел рассказ о месте, куда мы направлялись. Слушать его было чертовски интересно, тем более что я и не знал таких подробностей, хотя сам на Тургояке, и в том числе на острове, бывал много раз.

— Остров Веры — остров уникальный, — начал Иван. — Назван он в честь женщины-отшельницы по имени Вера, которая, по слухам, жила там, в землянке, много лет. Говорят, что еще раньше, до Веры, на острове скрывались последователи самого Емельяна Пугачева, прячась от преследователей. В честь одного из них остров раньше назывался Пинаевским. Так вот, а теперь о самом интересном. Совсем недавно стало известно, что пещера, в которой в свое время обитала Вера, построена вовсе не в девятнадцатом веке, и даже не в восемнадцатом, как предполагалось ранее, а несколько тысячелетий тому назад! А сама отшельница просто использовала найденную пещеру как жилище, и не более. Когда это выяснили, археологи полезли на остров, как пчелки на мед. И пошли открытия одно за другим! Что самое интересное, почти все находки были сделаны на северо-западном склоне острова. Сам островок небольшой — 400 на 200 метров, но та часть его значительно холоднее, чем прочие. Это первая странность!

— А отчего так? — спросил Денис, заинтересовавшись.

— Никто не знает. Рассказываю дальше. Вскоре на острове обнаружили древнее жилище. Камни подогнаны ровно, рукой настоящего мастера. А неподалеку, на берегу, нашли древнюю стоянку человека. Теперь считается, что Тургояк в свое время пережил сильное землетрясение, вода поднялась выше обычного уровня и залила жилище, но вот, кто там жил и зачем, опять же неизвестно! А потом нашли и древнюю каменоломню. Сколько лет назад там добывали камень — так и не успели определить, но вот что любопытно — в озере, на большой глубине нашли несколько точно таких же камней. А это значит, что их зачем-то переправляли на берег. Вот только зачем? Такие породы камня встречаются там в округе повсеместно. Дальше вновь загадка: совершенно ровная площадка, вокруг которой лежат эти самые камни. Рядом снова что-то непонятное — опять камни, но на этот раз они расположены буквой «П», по бокам — два здоровенных валуна, а в изголовье небольшая, вкопанная в землю плита со стесанными углами. Возможно, под ней захоронение. Но чье? Неподалеку еще одна такая плита! Удивительно, не правда ли?

— Так и не поняли, что это такое? — Кире тоже стало любопытно.

— Не успели понять, а теперь уже, наверное, и некому будет в этом разбираться… Совсем рядом с этим возможным захоронением и находится «пещера Веры», а точнее, мегалит — крупное сооружение из необработанных крупных глыб. В главном зале мегалита можно встать в полный рост. Там все же успели сделать несколько находок, самая удивительная — гигантский топор, поднять который я сам смог бы с трудом, а уж работать им нормально могут только три человека одновременно. Это же какой гигант им пользовался в свое время! Там много чего нашли, некоторые вещи совсем древние, до десяти тысяч лет. Но случались и промахи. Как-то начали было копать под одним камнем, а потом заявился местный и сообщил, что это могила водолаза!

— Какого водолаза? — не понял Денис. — Утонувшего?

Иван засмеялся.

— Собаки водолаза! Померла собака, то ли от старости, то ли еще от чего, а хозяин взял и похоронил ее таким способом, даже камень не поленился притащить собственноручно!

— А есть вообще какие-нибудь объяснения — что там могло быть?

— Версий множество! Самая основная такова: когда-то много лет назад остров был святым местом, этаким местным религиозным центром. Возможно, там проводились и жертвоприношения, кто его знает?.. Весь комплекс артефактов мог напоминать внешне древним людям этакую авестийскую мировую ось, или, иными словами, дорогу из материнского чрева в мир, а затем и дальше, в космос. Еще привлекает внимание тот факт, что остров Веры находится на 55 широте, как и другие не менее удивительные находки в разных частях света, например Стоунхендж, Нью-Грендж, Ахуновский кромлех и даже Аркаим. Что за загадки таит остров — неизвестно. По самым фантастическим версиям, Тургояку пятнадцать миллионов лет! Вот и думайте сами, что тут могло происходить за такой срок! Да и вообще, что можно ожидать на стыке двух древних континентов — Европы и Азии, на точке, где чувствуется дыхание Земли, слышно, как бьется ее сердце. Вот в такое место мы и направляемся…

— А ты сам там был раньше? — спросил я.

— Бывал, — кивнул Иван. — И не раз. Вот что странно, ни одна из фотографий, что я там делал, при проявке не получилась. Сплошные пятна, хотя фотограф я не самый худший… правда, это только мне так не повезло. У других все удавалось прекрасно.

Рассказ захватил воображение каждого. Мне почему-то казалось очень важным, что в такое переломное для мира время мы идем именно на этот остров. Почему Кира решила искать там убежище, она так и не рассказала.

До острова, столь подробно описанного Иваном, мы добрались, как он и обещал, часов за пять-шесть. Точнее сказать было сложно, свои наручные электронные часы я давно уже выкинул за ненадобностью — все равно работать перестали, а обычных механических ни у кого не было. По солнцу тоже сориентироваться не получалось: я не умел этого делать, а Ивану было просто неинтересно — точное время его вовсе не занимало.

— Что мы там делать будем? В глуши этой? — спросил я его. — Кира — чувствующая, она свою интуицию слушает, но иногда та ее подводит, так что нам бы не помешало иметь и какой-нибудь запасной план…

— Отсидимся пока что, а там видно будет, — ответил Иван. Видно, и сам он не слишком понимал, что будет дальше.

На остров получилось перейти, едва замочив ноги, по тонкому перешейку.

Иван уверенно пошел вперед, и вскоре мы увидели небольшую темную дыру в камнях — обещанную пещеру.

Из пещеры, улыбаясь, вышла блондинка. Кира вскрикнула и бросилась ей на шею.

— Ну, привет путешественникам! — сказала Китана.

### Глава третья. ОСТРОВ ВЕРЫ

Когда утихли первые восторги и Кира, наконец, расцепила свои объятия, а Иван, Денис и дон Гуало были представлены, я поинтересовался:

— А что, собственно, ты тут делаешь?

Китана рассмеялась.

— Живу! Слышали легенду про отшельницу, что тут прежде квартировала? Так вот, теперь я такая же отшельница, правда, не столь одинокая…

— А что с Вероной и остальными?

— Все в замке, только меня отправили на природу организовывать дела разные!

Дон Гуало смотрел на Китану с неприкрытым восхищением. Его можно было понять — девушка, несмотря даже на всякое отсутствие косметики и прочих средств, вводящих мужчину в заблуждение об истинной сути вещей, была изумительно красива.

— Где это вы капитана подобрали? — спросила Китана, приметив пылкие взгляды, посылаемые непосредственно в ее направлении.

— Да вот, взяли языка, а оказалось, что язык этот мне хорошо известен. Это тот самый человек, с которым я имел удовольствие общаться на Мельоне.

Китана внимательно оглядела дона Гуало.

— И что вы с ним хотите делать?

Капитан решил ответить сам за себя:

— Прекрасная донна, когда я увидел вас, в моем сердце не осталось места для иных страстей, теперь цель моей жизни — послужить вам любым способом! Можете мне не верить, но вас я не предам никогда!

Девушки рассмеялись и переглянулись между собой.

— Смотри, прыткий какой! — сказала Китана.

Кира возразила:

— А ведь был спокойным, милым. Как же ты все-таки действуешь на мужчин, дорогая!

— Это не я, это их воспаленное воображение делает всю работу.

Иван тем временем успел слазить в пещеру и, высунувшись оттуда, заявил:

— Жить можно!

— Еще бы, — засмеялась Китана. — Я же день прожила! Кстати, надо поговорить. Уважаемый господин капитан, не сочтете ли вы за оскорбление, если я попрошу вас оставить нас на некоторое время?

Дон Гуало улыбнулся.

— Конечно, прекрасная донна. Я понимаю, что еще не заслужил вашего доверия. Да и, признаюсь честно, я не могу действовать против своих бывших товарищей. Это противно моей природе. Но и вам мешать не буду, потому как слишком хорошо понимаю, что ждет меня в случае, если я попаду к нашему бригадному генералу. Он таких ошибок не прощает…

— Ну вот и отлично, — заключила Китана. — Погуляйте пока, дров наберите, что ли? Только слишком далеко не уходите… Если вам встретятся мои люди, сообщите им пароль: «Злополучная вероятность». В противном случае можете и пострадать…

Капитан кивнул и удалился в лес. Иван проводил его подозрительным взглядом, но возражать не стал.

— Кто это пароль такой выдумал? — спросил я. — И что за твои люди бродят в округе?

— О! — восхитилась Китана. — Пароль — мое детище — вечно у меня с ними проблемы, а группа — те самые молодые претенденты, с которыми ты провел не один час на тренировках. Их невиновность почти полностью доказана, барон много часов провел, сверяя показания всех, кто только мог их дать, и оказалось, что вероятность того, что они замешаны в преступлении, стремится к нулю. Они просто не имели в тот момент возможности находиться в том крыле замка, где убили бедного графа. В нескольких барон был уверен не полностью — они сидят под замком, а эти отданы в полное мое распоряжение! Мы здесь со вчерашнего дня. Я — на острове, они — неподалеку лагерем стоят.

— А что тут такого важного, на острове этом?

— А вы еще не поняли? — удивилась девушка. — Я думала, что вы тут тоже оказались не случайно.

— Это все я, — ответила Кира. — Почувствовала, что надо сюда.

— И правильно почувствовала. Здесь находится Исток. Он только-только начал проявляться! А это значит…

— …что Глава Совета будет здесь обязательно, — подхватила Кира.

Девушки многозначительно переглянулись между собой, я же ничего не понимал.

— Что такое Исток? — спросил Денис.

— Это важное место, молодой человек, очень важное! Оно неразрывно связано с Сердцем Мира. Представь себе картину, весь мир — это огромный живой организм, у которого, как и у человека, есть сердце, почки, мозг. Конечно, названия условны, различия более велики. Но вот такого органа, как Исток, у человека просто нет. Если Сердце Мира дает силу, то Исток дает ощущения, заставляя весь организм чувствовать и воспринимать. Это как материнская пуповина, что связывает новый организм с тем, кто дал ему жизнь. Исток потом исчезнет, уйдет на время, пока вновь не понадобится.

— А зачем Главе Совета нужно тут побывать?

— Раньше бы я сказала, что незачем. Но теперь, когда догадки о Камне Жизни подтверждаются, я просто уверена, что он тут будет. Ведь если Камень погрузить в Исток нового мира, то силы Камня возрастут многократно, и тогда Сердце Мира подчинится ему беспрекословно. Исток мы засекли только пару дней назад и при первой же возможности прибыли на место. Думаю, маги Совета почувствовали его примерно в то же время. К тому же горы совсем рядом. Так что задача королевским войскам сильно облегчается. И рудники начнут строить, и Исток попытаются блокировать.

— Китана, ты можешь мне сказать, прибудут ли имперские войска? Или же нам рассчитывать только на себя?

— Войска будут, — серьезно ответила девушка. — План полностью утвержден. Но они будут не раньше, чем основные силы Королевств перебросят на Землю, и Глава Совета лично прибудет сюда. Иначе весь смысл операции теряется. Но он очень сильно при этом рискует. Поэтому мы и не уверены, прибудет ли он… Последние полгода лучшие умы империи анализировали все возможные свойства такого артефакта, как Камень Жизни. И одним из решающих факторов того, что император все же решился на открытые действия, стало одно предположение…

— И что за предположение? — поинтересовался Иван.

— А это очень интересно! Камень Жизни не сработает мгновенно. Он должен пролежать в Истоке порядка двенадцати имперских часов, чуть больше — чуть меньше, только тогда его можно будет использовать в полную силу. И, что самое важное, изъять его в этот момент невозможно. Так что Глава Совета теряет всю свою мобильность на этот срок. А бросить Камень он не решится. Вот тогда и нужно ударить. Только тогда! Это наш шанс!

— Чувствую, отсидеться нам здесь не удастся, — сказал Иван.

Китана расхохоталась.

— Это точно. Вас угораздило попасть в самую горячую точку, что только существует сейчас во всем мире.

— Как обычно, — ухмыльнулся Иван. — Мне постоянно так везет…

— Послушай, Китана, — спросил я. — А что там с моим пленником, с Хурчем этим? Он оказался полезен?

— Даже очень, — кивнула девушка. — Думаю, если бы не он, план так и не был бы утвержден. Верона вытащил из него все, что тот знал, а знал он немало… Как начальник охраны он был посвящен почти во все подробности предстоящей операции. Думаю, сам Глава Совета не подозревал о степени его осведомленности. Теперь у нас есть все: планы передвижения войск, степень их подготовки, вооружения, численность и прочее… Это был просто подарок — этот человек. Он один стоит трехлетней работы всех наших агентов в Королевствах. Тебе невероятно повезло, что ты столкнулся с ним, и еще больше повезло, что смог его взять и переправить к барону. Просто изумительная удача! Но даже не спрашивай, какими методами Верона выбивал из него показания…

* * *

Группа бывших претендентов, а ныне полноправная команда под предводительством Китаны, работала в поте лица.

За следующие трое суток они устроили вокруг острова множество скрытых ловушек, которые должны были сработать в строго определенный момент.

Мы помогали, как могли, но вскоре вынуждены были оста вить Китану и ее подопечных.

Иван собирал под свое крыло всех дееспособных беженцев, коих встречалось все больше и больше. Видно, не нам одним пришла мысль до поры до времени укрыться в лесах. Стоит сказать, что мало кто из моих сомирян уклонялся от предложения вступить в силы сопротивления. Многие просто хотели получить ответы на вопросы, и Кира с Денисом открыли некое подобие информационного центра, но большинство желали драться. Китана обеспечивала всех, кто того хотел, оружием. Численность нашего отряда быстро росла и достигла уже почти двух сотен человек.

Остров, конечно, не мог вместить всех, поэтому основной лагерь разбили неподалеку от него. Китана настояла, чтобы расстояние от лагеря до острова было ровно такое, чтобы без специальной разведки лагерь не бросался в глаза, но подмога в случае необходимости смогла бы прибыть в кратчайшие сроки.

Основная задача была — дождаться прибытия Главы Совета и не спугнуть его. А в том, что он вскоре пожалует в эти края, Китана не сомневалась. Слишком заманчивая добыча поджидала его здесь, он постарается не упустить такую возможность. Его маги наверняка уже засекли Исток. А значит — дожидаться осталось недолго, вскоре он прибудет — вот тогда у нас и появится реальный шанс…

Так что нам оставалось только ждать и готовиться, чем мы и занимались.

На третий день в лагере появилась небольшая группа людей, шедших со стороны гор. Они рассказали, что разработка недр уже началась. Вчера на Таганай — группу горных хребтов, расположенных неподалеку, прибыли первые разведывательные королевские команды, а значит, подход остальных сил следовало ожидать со дня на день. Выжидать они не будут, сейчас главное для них — закрепиться на месте, начать добычу и обеспечить поддержку и охрану Главе Совета. Местных солдаты вряд ли опасаются, слишком они слабы и неорганизованны. Серьезную опасность могут представлять только имперские силы, но император войска пересылать не спешил, выжидал, а о нашей маленькой группе Королевства пока не знали.

Мы взяли с собой человек тридцать и отправились посмотреть на происходящее своими глазами. Дон Гуало остался в лагере. Капитан не хотел удаляться от Китаны, но мне так было даже спокойнее. Под присмотром Китаны и претендентов возможностей выкинуть какую-нибудь непредвиденную пакость у него было немного.

Иван долго думал, что ему лучше: остаться и продолжить сбор ополчения или пойти с нами. В итоге все же пошел, долго объясняя Китане, что и как говорить вновь прибывшим.

Возможности у нас было две: либо обогнуть небольшое Харитоново болото, пересечь реку Куштумгу, а потом подняться по лесной дороге, что вела прямо к перевалу, чуть севернее горы Варганова. Это был самый легкопроходимый перевал через Малый Уральский хребет из всех близлежащих; либо отойти на пару километров от озера и выйти на широкую просеку западного направления, которая через шестнадцать километров пересекала Главный Уральский хребет.

Разведывательные команды королевств видели и там и там, но разделять свои силы мы не могли. В итоге выбрали второй маршрут, как более перспективный.

Двигались осторожно, высылая вперед разведчиков. Без подготовки встречаться с королевскими войсками было опасно. Держаться старались по краю просеки, поближе к деревьям, но, тем не менее, вероятность столкнуться лицом к лицу с врагом была велика.

— Смотри, что это? — Один из наших бойцов остановился и поднял с земли какой-то предмет. Остальные столпились вокруг.

— Да это же золото!

Иван подошел и внимательно оглядел находку, даже слегка попробовав на зуб.

— Самородок! Грамм пятьсот!

Боец-ополченец довольно сунул его за пазуху.

— Да уж, Ярик, — сказал Иван, подойдя ко мне. — Недра и правда раскрываются. Кто бы мог подумать, что все будет так просто…

— Это только поначалу так. — Киру самородок не заинтересовал. — Первые месяцы. Потом все успокоится, опять надо будет упорно трудиться, чтобы хоть что-то добыть. Поэтому и важно сразу захватить то, что лежит на поверхности. Первоначальное накопление капитала, если хотите! А потом пойдет перераспределение…

— Да, — задумался Иван. — Законы природы другие, а принцип жизни все тот же… обидно даже…

Перевал мы миновали, так никого и не повстречав.

— Километрах в шести западнее находится Александровская сопка, — сообщил Иван. — Думаю, надо идти в ту сторону, прямо под ней раньше проходила автодорога Златоуст — Миасс. Если солдаты идут сюда маршевой колонной, то делать им это удобнее как раз с той стороны.

Так и решили, а уже минут через сорок вернулся один из разведчиков.

— Там солдаты! Чужие, все с оружием! И наши там…

— Вот и начинается потеха! — задумчиво произнес Иван и скомандовал: — Всем в укрытие!

* * *

Солдат было много, не меньше пятисот, шли они в строго организованном порядке, готовые отразить любое возможное нападение. По центру шли рабы — много, больше тысячи. Шли вяло, но покорно, по сторонам не глазели и бежать не пытались. Позади колонны тянулись десятки телег, груженные различными тюками.

Мы укрылись в отдалении в густых зарослях и наблюдали за противником.

— Первичный уровень толерантности новым рабам уже привили, — пояснила шепотом Кира. — Это значит, что агрессивность и лишняя активность у них подавлена. Освободи таких, ни за нас драться не будут, ни за себя, но и против тоже не пойдут. Идеальные работники. Исполнительны в меру, но только слишком ленивы получаются. Хотя под должным присмотром могут работать хорошо. В завоеванных мирах обычно прививают третий уровень толерантности, но тут, очевидно, времени не было. Процедура адаптации при третьем уровне занимает около двух недель, а при первом — всего пару дней.

— И что, — спросил Иван. — Как от этого избавиться-то?

— Действие прививки проходит через несколько месяцев, потом надо прививать заново.

— Рассосется, значит, само, — довольно кивнул Иван. — Это хорошо, жаль было бы потерять столько людей. Ну что, предлагаю действовать тихо, скрытно, по ночам совершать короткие вылазки, убивать, сколько получится, хоть какой-то урон нанесем…

— А смысл? — поинтересовался я. — Уничтожим мы несколько десятков, а толку никакого, придут новые, а о нас уже будут знать.

— Что ты предлагаешь?

— Вести наблюдение, а когда имперские войска нанесут удар, тогда и действовать.

— А если этого не случится?

— Тогда и будем думать, — твердо ответил я.

Нет, идея нападать на солдат меня не пугала, как и возможная гибель. Мысль о смерти была неприятна, конечно, но как-то слишком абстрактна. Когда-то давно я слышал одну фразу, которая накрепко засела у меня в голове: «Смерть меня не страшит. Пока я есть — ее нет, когда придет она — не будет меня». С тех пор я предпочитал об этом не думать вовсе, хотя, честно признаться, выходило это не всегда. Но все было логично! Чего бояться, если ты даже не осознаешь произошедшее? Есть ли жизнь по Ту Сторону — нет ли… Кто знает? Но узнает, рано или поздно, каждый…

Странно все это, вокруг была такая красота — родная, привычная с детства, и тут же, совсем рядом, маршировали пришельцы, солдаты других миров. И мы, кто есть мы? Последние люди нашей планеты, немногие выжившие, но не победившие. Осколки былого могущества… Где былая безграничная уверенность в правоту и непобедимость человечества, оказавшаяся лишь хвастливой самоуверенностью?.. Что ждет нас в случае поражения? Незавидная участь аборигенов, которых истребляют всеми силами, пока те представляют угрозу, а потом разводят в резервациях, пытаясь показать мнимое миролюбие.

— Ладно, — решил Иван. — Пятеро остаются здесь. Надо отслеживать их передвижение. Через семь часов вас сменят. Не высовываться, никаких активных действий не предпринимать. О нас не должен знать никто. Остальные обратно в лагерь.

* * *

В лагере нас ожидали новости.

Еще издали мы увидели Китану со знакомой мне птицей, сидевшей у нее на плече. Да это же Совенок! Неужели начинается?

— Есть новости? — спросил Иван, догадавшийся, что птица прилетела неспроста.

Китана кивнула:

— Есть. Мне сообщили, что переброска войск завершена. Глава Совета прибыл на Землю и ускоренным маршем двинулся в нашу сторону. Думаю, он идет на остров. Мы снимаемся отсюда. Как только он прибудет на место и установит Камень в Исток — операция начинается. Думаю, это будет завтра. Ярик, дорогой, тебе придется еще раз отправиться на Мельону. Сначала только нужно посетить барона Верону, он передаст тебе конверт для твоего знакомого дона Альберта. Там полное описание того, что нужно сделать. Он знает тебя хорошо, поэтому проверять не будет. Ведь дорога каждая минута. Ты согласен?

— Конечно, согласен. Вот только как я туда попаду? В прошлый раз путь до Ольстина занял у меня много дней.

Китана рассмеялась.

— Мы тут, знаешь ли, времени не теряем. Уже установлены несколько портальных кабин тут, неподалеку. Отправишься сначала в замок барона, а потом попадешь прямиком в Ольстин. Как передашь конверт, можешь сразу возвращаться обратно. Войска императора начнут атаку на Земле одновременно с доном Альбертом на Мельоне. Задействованы огромные силы, подняты все резервы. Переброска войск займет всего несколько часов — новая секретная разработка империи, у Королевств такой технологии пока нет. Так что все зависит от дона Альберта и его людей. Как только они там станут действовать, и здесь начнется заварушка.

— Я поеду один? — спросил я. Расставаться с друзьями очень не хотелось.

— Один, — подтвердила Китана. — Так будет быстрее и надежнее. Как вернешься, ищи нас в этой точке.

Девушка развернула на земле карту местности и показала пальцем на бывшую турбазу неподалеку.

— Там установили два спецпортала. Один крупный для массовой переброски войск нам в помощь, другой поменьше — твой активатор будет настроен именно на него. Здесь, на острове, да и на подходах к нему, слишком неудобно: лес, неровности рельефа. Глава Совета не сможет взять с собой много людей, максимум — человек триста. Так что шансы наши велики. Мы нападем сразу, как только будем уверены, что он установил Камень в Исток. Ну что, ты готов?

— Прямо сейчас?

— Конечно, чего тянуть-то? — удивилась девушка.

— Давай, Яр, — похлопал меня по плечу Иван. — Покажи им там, пусть знают наших! А мы пока устроим здесь Ледовое побоище! Не фиг к нам соваться с планами коварными, правильно я говорю?

Кира грустно смотрела на меня. Я подошел к ней и нежно обнял. Расставаться не хотелось, но выбора не было.

— Я вернусь, любимая. Только прошу тебя, будь осторожнее. Если с тобой что-то случится…

— Все будет в порядке, — пообещала Кира. — Я буду осторожна! Не волнуйся за меня.

— Я тебя провожу, — Китана взглядом поторопила меня.

Я поцеловал Киру на прощание и, не оглядываясь больше, пошел вслед за блондинкой.

Мы некоторое время молча шли рядом.

— Двигайся по этой дороге, вдоль леса. Идти часа три. В лагере скажешь пароль, и тебе покажут, где находится портальная кабина, — сказала наконец Китана. — Я пригляжу за Кирой. Ты не волнуйся, стажер. Прорвемся! Главное, сам не пострадай.

Девушка поцеловала меня в щеку на прощание.

— Удачи тебе, Ярик! И передавай привет от нас всех господину барону!

Она развернулась и отправилась в обратный путь. Я остался один.

Я пошел вперед, следуя указаниям Китаны, и через несколько часов показались домики турбазы, оказавшиеся на удивление целыми.

Патруль встретил меня на подходе. Меня явно узнали, но, пока я не назвал текущий пароль, держались настороже. Как только формальности были выполнены, меня, не теряя времени, провели к одному из домиков, в котором прямо посредине единственной небольшой комнатки находилась стандартная портальная кабинка.

Я приоткрыл дверь и бросил на пол активатор. Горошина привычно увеличилась.

— Замок барона Вероны, — прошептал я и шагнул в столь знакомую синеву портала.

### Глава четвертая. И ВНОВЬ ДАЛЕКИЕ МИРЫ

Я оказался в знакомом и уже успевшем стать для меня родным зале отдыха и тут же очутился в крепких объятиях барона, обычно не столь активно проявляющего свои чувства.

— Аль-Яр, — сказал он, отпустив меня, наконец. — Рад видеть вас в добром здравии!

— Я тоже очень рад вас видеть, господин Верона.

— Как там аль-Кирена? С ней все в порядке?

Я кивнул:

— Все отлично. Она осталась в лагере. Глава Совета прибыл на Землю…

— Я знаю, — перебил меня барон. — Это я послал Совенка. Так, времени у вас до завтрашнего утра. Отдыхайте, подберите подходящую одежду, примите душ. Часа через два подходите сюда, пообщаемся. Дорогу в свою комнату вы еще не позабыли?

— Помню.

— Отлично, — улыбнулся Верона. — Тогда до встречи!

Признаться, я уже отвык от таких привычных благ цивилизации, как самый что ни на есть обычный душ. Конечно, в замке барона все работало по своим принципам и законам, и, каким именно образом вода поступала в кран, я так и не выяснил, но этого мне и не требовалось. Главное, что она была!

Я стоял под струями воды не меньше получаса и никак не мог заставить себя покинуть кабинку.

Бедная Кира, она была бы рада, выдайся ей возможность помыться и привести себя в порядок.

Выбравшись, наконец, из душа, я долго и придирчиво выбирал себе одежду.

Старый свой костюм я выкинул без сожаления. За эти дни он провонял насквозь и изодрался в клочья.

Наконец, я оглядел себя в зеркало и остался доволен. Среднего роста, но широкоплечий, весь обтянутый тугими мускулами — я очень изменился. Черного цвета камзол, поверх него — кожаный доспех — легкий, но очень прочный, темные штаны, заправленные в высокие, почти до колена, сапоги, плащ, наброшенный на плечи, и меч в ножнах на боку, пристегнутых к удобной перевязи, перекинутой через плечо. Я выглядел как настоящий дон — воин по рождению.

Даже взгляд мой сильно изменился. Повстречай я такого человека раньше, постарался бы перейти на другую сторону улицы, слишком опасным я теперь выглядел. Мое отражение в зеркале источало силу и уверенность в себе.

Верона ждал меня в зале. Барон сидел в глубоком кресле, перед ним на столике стояла бутылка вина и пара бокалов.

Оглядев меня с ног до головы, он улыбнулся и кивнул на соседнее кресло.

— Вы изменились, друг мой.

— Не знаю, хотел ли я этого… — Я сел в кресло напротив Вероны и взял в руки бокал.

— Тут уж ничего не попишешь. Судьба. Давайте выпьем.

Я поднял бокал в приветственном жесте и отпил глоток вина. Как всегда, у барона были самые лучшие сорта.

— Превосходно, — похвалил я.

Верона согласно кивнул и отставил свой бокал в сторону.

— Рассказывайте, аль-Яр. Я хочу знать все, что с вами произошло за это время.

Я рассказал все: как жил на Земле после возвращения, как вновь повстречал Киру, как мы пережили трансформацию мира, как познакомились с Денисом и Иваном, как поехали в Челябинск, как в город пришли войска, как мы захватили дона Гуало и как в конце концов повстречались с Китаной. События последних дней были еще слишком свежи в памяти, так что рассказ мой получился довольно долгим.

Верона слушал как всегда внимательно, уточняя время от времени мелкие детали, потом откинулся в кресло и долго сидел, обдумывая что-то. Наконец, он поднял на меня взгляд.

— Вы ничего не хотите у меня спросить? Завтра вам в дорогу. В Ольстине драка предстоит серьезная. Быть может, мы больше никогда не увидимся. Так что спрашивайте, я жду…

Вопросов у меня к барону было великое множество. Я даже и не знал, с чего начать. Но потом, посмотрев в широко открытые, доброжелательные глаза Вероны, я спросил то, что волновало меня давно, с самого первого дня, на что я искал ответ и никак не мог найти, что было для меня самым важным:

— Почему я?

Верона улыбнулся.

— Вы спросили именно то, что нужно. Ключевой вопрос. И я дам вам на него ответ.

Барон отпил несколько глотков из бокала.

— Чем дольше я вас знаю, мой друг, тем больше убеждаюсь, что был прав тогда, когда оставил вас здесь — совсем еще несмышленого молодого человека, умудрившегося влипнуть в самые крупные неприятности в своей жизни и случайно попавшего в мой замок. Признаюсь, поначалу я хотел было отправить вас обратно, но не сделал этого и сейчас только рад. Я вам как-то говорил, что вы обладаете удачей. Судите сами, вокруг вас постоянно происходит лихорадочная череда событий, но рано или поздно все завершается полным вашим успехом. Только одно путешествие в Ольстин чего стоит! Ведь это было невероятным везением — все, что там с вами произошло. И то, как вы повстречали дона Альберта, и то, как удачно познакомились с доном Гуало, и как вовремя попали в тот дом, где проходило совещание членов Совета. А все, что вы там услышали… Я поначалу думал, что все это чистой воды провокация. Что вас раскрыли и использовали, как простую пешку в игре, в которой вы так мало пока понимаете. Но потом, когда факты стали подтверждаться, я понял, что все было иначе. Вас никто не использовал. Просто вам в который раз повезло. А повезло вам потому, что вы не кто иной, как человек поколения!

— Кто? — удивился я. Термин был мне совершенно незнаком.

— Человек поколения, — с удовольствием повторил барон. — В каждом поколении рождается такой человек. Он один на весь мир, и именно он в конечном итоге, зачастую сам того не подозревая, и решает, в какую сторону станет двигаться мир при нем. Вы — это он.

— И что это для меня значит?

Барон вновь улыбнулся.

— Для вас лично — это значит очень многое. Есть некий момент, миг, мгновение, когда вы должны будете принять некое решение, от которого зависит судьба вашего мира на ближайшие десятилетия. Потом родится новый человек поколения, и решать будет уже он. Но это потом. А пока, до нужного момента, ваш мир хранит вас, помогает вам, где бы вы ни были и что бы ни делали. Сам всегда сопутствует удача! Я не знаю, когда именно вы примете то решение, и каким именно оно будет. Это может быть все, что угодно, — абсолютно все. Но решение это станет ключевым. Судьба поколения будет определена.

— А как мне узнать, когда настанет этот момент? И что я должен буду сделать?

— Мне это неизвестно. Думаю, когда придет время, вы сами поймете. Решение не будет простым, но простым не бывает ничто на свете…

— А с чего вы взяли, что я — человек поколения? Как определили?

Барон засмеялся.

— Во всем виновата наша дорогая аль-Кирена и ее интуиция. Чувствующие живут, подчиняясь эмоциям, понятным только им. Я сразу подумал, что ваша встреча была не случайна, а каждое последующее ваше действие только подтверждало мою первоначальную догадку. Но, тем не менее, проверить все досконально я был обязан. Кира очень сильна — ее интуиция просто поражает, уже давно не рождалось такой могучей Чувствующей. Раз она выбрала вас, то вы — ключевая фигура. Я не сразу догадался, что вы — человек поколения, но в том, что ваша роль в происходящем будет велика, — не сомневался с самого начала. Вы все-таки оказались избранным… Хотя, признаюсь честно, вашей заслуги в этом нет. Человек поколения выбирается судьбой совершенно случайным образом. Он может быть кем угодно: и царем, и плотником, тут не важен ни социальный статус, ни былые заслуги…

Верона раскурил сигару.

— Помните, после того как выбор будет сделан — ваша феноменальная удача, скорее всего, покинет вас. Так что будьте осторожны, понапрасну не рискуйте. Ведь неизвестно, что именно вам предстоит выбирать. Иногда — это сущие мелочи, однако они меняют в итоге жизнь массе людей…

— А что будет потом?

— Я не знаю, — барон выпустил в воздух струю дыма. — И никто не знает.

— Как в сказке. Пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что…

— Хорошо сказано. Именно так все и обстоит. Я и сам рад был бы прояснить для вас хоть что-то, но это просто не в моих силах. Остается только надеяться, что все кончится хорошо, и, конечно, будем стараться сделать для этого все, что в наших силах…

Я молча отпил вино.

Человек поколения! Надо же! Значит, от какого-то моего гипотетического решения зависит столь многое? И никто при этом не знает, что конкретно мне предстоит решать, а значит, и советов я получить не смогу.

— Вот письмо, — Верона передал мне толстый конверт. — Вам нужно передать его завтра дону Альберту. Дальше можете действовать как считаете нужным. Вот активаторы. Один перенесет вас в Ольстин — в то место, из которого вы однажды уже переправлялись в мой замок. А второй отправит вас в ваш мир, как только вы сочтете нужным. Удачи, друг мой!

* * *

Не успел я выйти из кабинки, как меня тут же окружили вооруженные и очень агрессивно настроенные люди.

— Кто такой? — спросил элегантно одетый господин с закрученными кверху усиками. — Не шевелиться! Сопротивление бесполезно!

Сопротивляться я и не думал. Если бы эту точку раскрыли, то у Вероны уже имелись бы об этом сведения, а значит — я у друзей.

Вчера мы с бароном еще долго сидели и разговаривали. Я не знал, верить ли ему до конца. Человек поколения — слишком возвышенно и помпезно это звучало. Человек, который меняет судьбу мира… и это все я? А утром барон заявил, что Глава Совета, судя по донесениям, прибыл на остров Веры и установил Камень, так что действовать нужно было немедленно.

— Свои, — представился я. — Ищу дона Альберта или мастера Нака.

— А они вас ждут? — поинтересовался усатый.

— С нетерпением! Мое имя дон Ярый.

Господин кивнул:

— Вы правы, вас ждут. Уберите оружие, — приказал он своим людям, потом повернулся ко мне. — Пойдете со мной, тут недалеко.

Я молча кивнул и пошел вслед за ним к дверям.

Город изменился. На улицах почти не было солдат, но не это было главным. В воздухе словно витало незримое ощущение надвигающихся перемен — я явственно чувствовал царившее напряжение. Город готовился к чему-то важному. Людей на улицах было мало, а те, что все же вынуждены были покинуть свои дома по неотложным делам, передвигались короткими перебежками, настороженно озираясь по сторонам.

— Сколько у нас людей? — поинтересовался я.

— Дон Альберт все расскажет. Уже почти пришли.

Усатый дон привел меня к невысокому дому, все ставни которого были заперты. Он постучал в двери, узкое окошечко, более похожее на бойницу, тут же отворилось, и кто-то очень внимательно нас оглядел, прежде чем дверь распахнулась.

Мы шагнули внутрь, и я тут же очутился в крепких объятиях дона Альберта.

— Друг мой, я знал, что мы еще увидимся!

— Я тоже на это надеялся, — ответил я, высвободившись, наконец, из крепкого захвата молодого рыцаря. — Добрый день, мастер Нак.

Старик сидел на стуле у стены и дружелюбно на меня поглядывал.

— И тебе привет, ученик Коня в Пальто!

Помимо моих старых знакомых в помещении находилось еще человек пятнадцать.

— Господа, это дон Ярый, наш друг и сторонник, — представил меня Альберт. — А также, как я понимаю, в данный момент посланник императора!

— Точно так, — согласился я. — Имею письмо для вас. А на словах передаю вам от господина барона клятвенные уверения в его самом дружественном к вам расположении.

Альберт быстро вскрыл письмо и пробежал по нему глазами. Я примерно знал о содержимом конверта, поэтому занял себя изучением окружающих меня людей.

Возраст их колебался достаточно широко: от совсем юных — не старше двадцати лет, молодых людей, до убеленных сединами старых воинов, но все как один были широкоплечие, крепкие, в дорогих доспехах. Правильные черты лица, горделивые осанки и твердый взгляд выдавали в каждом из них принадлежность к дворянскому сословию. Они привыкли повелевать, но на дона Альберта все как один смотрели почтительно.

— Господа, приятная новость! — сообщил Альберт, дочитав письмо до конца. — Время пришло! Начинаем через пять часов.

Дворяне радостно зашумели. Я никогда не мог понять эту вечную готовность идти в бой, который для многих из них мог оказаться последним. Мы, выросшие в тепличных условиях комфортной Земли, слишком ценили свою жизнь, чтобы так легко ею разбрасываться.

— Выступаем в два часа пополудни. Нужно захватить все десять порталов, иначе у нас будут проблемы. Первоочередная цель — те порталы, что перебрасывали солдат в мир Земля, затем транзитные. Все знают их расположение? Отлично! Третья и четвертая группы — отвлекаете внимание. В бой вступать только в крайнем случае. Девятая и десятая группы — резерв. Остальные знают свои задачи. Вопросы есть, господа?

— Ваше высочество… — начал было один из дворян, но Альберт перебил его:

— Прошу вас, без титулов. Сегодня мы все здесь присутствующие — прежде всего дворяне, желающие послужить своему отечеству.

— Дон Альберт, — поправился тот. — Где будет находиться центральный штаб?

— Я буду с седьмой группой. Вся координация операцией будет осуществляться оттуда.

— Мое мнение таково, — возразил дворянин. — Не нужно вам ввязываться в бой. Если с вами что-нибудь случится, вся операция не будет иметь ни малейшего смысла. Дон Альберт, прошу вас, останьтесь с резервными группами!

Несколько человек кивнули в знак одобрения вышесказанною. Молодой рыцарь нахмурился. Я явственно почувствовал его желание ответить резко, но Альберт сумел взять себя в руки и спокойно произнес:

Я понимаю ваши опасения, дон Лод. Поверьте, как бы мне ни хотелось этого, но я не пойду в бой самолично. Обещаю соблюдать всяческую осторожность. Задача седьмой группы чрезвычайно проста — захватить девятый портал. Охраны там, как вы знаете, крайне мало, так что, думаю, с этим делом мы справимся быстро. Резервные группы позже присоединятся ко мне. Всех курьеров отправляйте к девятому порталу. При необходимости мы сможем быстро прийти на помощь нуждающимся группам. Еще вопросы, господа?

— Сколько у нас магов на данный момент? — спросил высокий, с абсолютно лысым черепом дворянин лет пятидесяти.

— Семеро, включая уважаемого мастера Нака. Почти все — ученики и в серьезном деле никогда прежде не бывали, но блокировать порталы они смогут. Это самое главное!

— Хватит ли этого? — засомневался лысый дон.

— Вполне! — уверенно кивнул Альберт. — Маг без солдат не решит исход поединка. Как только мы уничтожим или захватим в плен оставшийся здесь гарнизон и блокируем порталы, помощи им ждать будет неоткуда. Я думаю, что местные маги предпочтут скрыться из Ольстина, после того как мы возьмем контроль над ситуацией. Если вопросов больше ни у кого нет, то закончим на этом. Времени мало, всем нужно подготовиться. Удачи нам всем, друзья!

Дворяне по очереди покинули дом, соблюдая равные промежутки времени.

— Вот и близится исход, друг мой, — задумчиво сказал Альберт, самолично задвинув засов на двери после ухода последнего из гостей. — Сегодня решится все. Если удастся захватить Ольстин и блокировать порталы, то большая часть королевских войск не сможет вырваться из вашего мира. А там их ждет множество неприятных сюрпризов. Император готов признать меня законным правителем Мельоны в обмен на мою полную лояльность его интересам. Что ж, я пойду на это! Не потому, что так жажду власти, а просто затем, чтобы навести, наконец, порядок в моей стране. Я понимаю, очень четко понимаю, что в случае успеха император сможет диктовать мне свою волю, а я ничего не смогу ему противопоставить. И все же я готов. Уверен, ситуация в любом случае будет в мою пользу. Я выполню все обещания, данные императору, но, вернув власть, данную мне по праву рождения, я смогу в дальнейшем сделать многое для моего народа.

— Вы справитесь, дон Альберт, я уверен в этом.

Рыцарь усмехнулся:

— Наверное, вам кажется, что я слишком наивен? Что играть в игры с императором будет для меня невозможно? Я откровенен с вами, друг мой, в первую очередь потому, что вы сами — сторона незаинтересованная. Я понимаю — для вас на первом месте стоит судьба вашего мира, и хочу вас уверить, что ни одно из моих действий и решений никогда не будет направлено против ваших интересов. Напротив, всегда, когда от моего слова или решения будут зависеть какие-либо интересы мира Земли, я буду помнить вас — моего друга, и всеми силами постараюсь сделать все возможное, чтобы вы вспоминали меня после лишь добрым словом.

А ведь он сильно повзрослел за прошедшее с нашей последней встречи время, подумал я. Стал более собранным, уверенным в своих силах, менее порывистым. Из него вырастет хороший правитель, если, конечно, он переживет этот день.

— Ученик, — прервал его мастер Нак. — Довольно лирики. Дон Ярый пришел к нам лишь как посланник. Думаю, ему пора уже отправляться обратно.

— Напротив, — возразил я. — Сочту великой честью, если вы позволите мне помочь сегодня. Здесь, в Ольстине, возможно, решается участь и моего мира тоже. Надеюсь, мой клинок не окажется лишним!

Альберт подошел ко мне и еще раз крепко сжал в объятиях.

— Друг мой, я рад, что мы будем драться плечом к плечу!

Насколько я помнил объяснения моих учителей — геланцев — эта фраза означала безграничное доверие.

Что ж, хочется верить — я смогу его оправдать…

* * *

Время, оставшееся до назначенного часа, пролетело быстро. Я сидел за широким дубовым столом и точил меч. Мастер Нак прикрыл глаза и спокойно дремал, а Альберт долгое время ходил из угла в угол, а потом сел на стул и погрузился в раздумья.

Ровно в два часа в дверь негромко постучали. Я отодвинул засов и приоткрыл ее, впустив внутрь крупного человека, закованного в доспехи, с небольшим свертком в руках. Его фигура мне показалась знакомой. Человек откинул вверх забрало шлема и кивнул мне:

— Добрый день, дон Ярый. Рад видеть вас вновь!

— Дон Гвидо! — обрадовался я, признав, наконец, героического рыцаря. — И вы тут!

— Конечно, — улыбнулся Гвидо. — Мое место сегодня именно здесь.

— Дон Гвидо командует седьмой группой, — пояснил Альберт. — Его не было на совете, потому что он выполнял мое личное поручение. У вас получилось, дон?

Гвидо усмехнулся, развернул свой сверток и бережно передал Альберту небольшую деревянную икону. Молодой рыцарь принял ее с благоговением.

— Небесная Покровительница, — почтительно произнес он. — Это священная икона. Дон Гвидо доставил ее из обители матери Селены. Она принесет нам удачу!

Он нежно поцеловал край иконы и отдал ее мастеру Наку.

— Я хочу, чтобы она была сегодня с нами!

Старик согласно кивнул.

— Дело хорошее! Я понесу ее сам…

— А где мать Селена? — спросил Альберт. — Она согласилась?

— Да, — ответил Гвидо. — Она на улице. Ждет.

— Мать Селена — очень сильный маг, — пояснил мне Альберт. — Мастер Нак поведал мне об этом, и я попросил ее помочь нам. Она будет с нашей группой.

Дон Гвидо кашлянул:

— Нам пора. Время. Люди ждут снаружи.

Альберт осмотрел нас всех по очереди, словно пытаясь заглянуть в самое сердце каждого, и решительно заявил:

— Вперед!

На улице рядом с домом собралась толпа вооруженных людей человек в двести. Увидев Альберта, все приветственно подняли вверх мечи.

Мать Селена стояла чуть в стороне, рядом с ней я с удивлением увидел несколько монахинь с арбалетами в руках и среди них Енну. Настоятельница приветствовала нас коротким кивком головы.

Нам подвели лошадей. Ох, как же я не любил этих вредных животных, но мое мнение никого особо не интересовало, так что, засунув поглубже свое недовольство, я взгромоздился на предназначенного мне коня, зло косившегося на меня дурным глазом. С верховой ездой за последние месяцы я более-менее сумел освоиться, но вот детский страх перед лошадьми так никуда и не делся. Мне все время казалось, что коняга либо скинет меня в следующую секунду, либо лягнет копытом, когда я буду мирно проходить мимо.

Этот конь был боевым, чуть менее крупным, чем Ураган, но, к счастью для меня, превосходно вышколенным и готовым повиноваться любому моему движению.

Альберт, несмотря на тяжелый доспех, вскочил на своего коня легко, одним движением.

— Правда с нами! — порывисто воскликнул он.

Солдаты отсалютовали мечами в полной тишине, и мы двинулись в путь.

Улицы были пусты. Теперь даже самый нетерпеливый горожанин не рискнул бы высунуться из дома. Наш отряд должен был внушать опасения любому, даже самому туповатому жителю города, а если вспомнить, сколько подобных групп двигалось сейчас в разных частях города, и что вся эта армия могла натворить, то я бы на месте горожан сбежал на время подальше, лишь бы не попасть ненароком в предстоящую заварушку.

Мы продвигались вперед почти бесшумно, лишь изредка у кого-то скрипели доспехи или неловко задетый камень отлетал с глухим стуком в сторону. На лошадях были лишь мы с Альбертом и дон Гвидо. Остальные шли пешком, даже мастер Нак неспешно переставлял ноги, но неведомым образом двигался практически впереди всего отряда.

Альберт ехал во главе, я — по левую его руку, а дон Гвидо — по правую.

Внезапно молодой рыцарь поднял вверх сжатый кулак. Все замерли. Альберт сказал негромко, но каждое его слово было прекрасно слышно:

— За этими домами начинаются западные казармы. Портал там. Местность просматривается отлично, так что нас заметят сразу. Солдат там человек пятьдесят — шестьдесят. По моей команде как можно быстрее добираемся до места. Кто будет сопротивляться — уничтожать, кто побежит — не преследовать. Главное, захватить портал, а дальше — дело уважаемой матери Селены и мастера Нака. Оказывать им всяческую помощь!

Все замерли в ожидании. Альберт молчал и прислушивался к чему-то. Я не знал, чего ожидать, и просто разглядывал мастера Нака, который, недолго думая, привалился спиной к стене ближайшего дома, прикрыл глаза и, по моему глубокому убеждению, вновь задремал. Вот уж у кого нервы стальные!

Где-то вдалеке внезапно послышались дикие крики, и в небо взметнулся столб пламени.

— Началось, — довольно констатировал дон Гвидо и вытащил свой огромный меч.

Альберт кивнул и крикнул таким громовым голосом, что даже конь его нервно переступил копытами:

— В атаку! Правда с нами!

— За короля! Правда с нами! — подхватили солдаты, и весь наш отряд, как единое целое, понесся вперед.

Альберт задвинул забрало и, то ли забыв свое обещание держаться в стороне, то ли попросту наплевав на него, словно на крыльях, полетел впереди всех, выискивая первую жертву.

До казарм было недалеко — несколько минут хорошего бега. Мы преодолели это расстояние со всей возможной скоростью.

Королевские солдаты только лишь успели опомниться и бросились запирать ворота, как Альберт уже пронесся сквозь них, сметая всех на своем пути.

— Вон наша цель! — крикнул Альберт, показывая мечом куда-то вдаль. — Девятый портал!

### Глава пятая. БОЙ ЗА ПОРТАЛЫ

Портал был совсем не такой, как я привык. Огромная дуга размером с пятиэтажный дом или даже выше, была прочно установлена на земле. Иначе слоночерепахи и не пролезли бы, подумал я. Портал светился ярким светом, непрерывно работая.

Наш отряд во главе с Альбертом прорубался сквозь строй солдат легко, но, что было очень странно, бойцы Королевств не сдавались и не отступали. Да и количество их словно и не уменьшалось.

Впрочем, до самого портала мы добрались быстро.

— Мастер Нак, блокируйте! — крикнул рыцарь. — Дон Гвидо, вон там еще группа приближается. Уничтожьте их!

Гвидо взмахнул рукой и с первой сотней бросился на врагов. Оставшиеся прикрывали старого мага.

Мастер Нак неспешно приблизился к порталу и, внимательно его осмотрев, довольно причмокнул губами.

— Хорошая работа, — сообщил он. — Прочная. Делали старательно.

— Учитель! — воскликнул Альберт. — Ломайте уже!

Старик усмехнулся и щелкнул пальцами. Раздался отвратительный, скрежещущий звук. Одну сторону гигантской дуги портала вырвало из крепления и изогнуло немыслимым способом. Сияние погасло, словно его и не было. Конструкция портала словно накручивалась сама на себя, рухнув в конце концов на землю и подняв столб пыли.

Я, как и многие вокруг, закашлялся.

С порталом номер девять было покончено.

— Так вот, ребятки, — довольно кивнул старик. — Ломать — не строить! Уничтожать — не блокировать! Так просто и надежно, теперь точно не включат вновь.

У дона Гвидо тем временем дела тоже шли хорошо. Со стороны его отряда потери были минимальные, а вот королевские войска отступили в полном хаосе, оставив на земле несколько десятков бездыханных тел.

Громадный рыцарь подъехал к нам и, приподняв забрало шлема, явил всем желающим насладиться этим незабываемым зрелищем свое широкое лицо.

— Непорядок, мой принц, — заявил он, поморщившись. — Врагов многовато. Как видно, донесения были неточными. Охраны тут должно было быть раза в три меньше.

Альберт задумался. Я данными разведки не обладал, думать мне было не о чем, может, поэтому я первый и заметил приближавшегося к нам на полном ходу всадника.

— Гонец! — крикнул он и, резко осадив своего коня в паре метров от молодого рыцаря, ловко спрыгнул на землю. — У нас проблемы, светлый дон. Оказано неожиданное сопротивление группе дона Лода. Дон не смог прорваться к порталу номер три и вынужден вести затяжной бой. Дон Шерг и дон Урьи смогли уничтожить портал номер шесть, но прийти на помощь дону Лоду не могут. Защитников гораздо больше, чем должно быть.

— Проклятие! — вскрикнул Альберт. — Скачи обратно, скажи, мы скоро будем!

Гонец кивнул и, одним прыжком вновь оказавшись в седле, в мгновение ока скрылся из виду.

— Мастер Нак? — спросил Альберт. — Можем ли мы оставить эту точку? Портал точно вновь не заработает?

— Ученик мой, этот портал уже не заработает никогда. Можешь мне поверить. Я тебя всегда учил доводить дело до конца и сам придерживаюсь тех же принципов!

— Отлично, — нетерпеливо перебил его Альберт. — Дон Гвидо, командуйте. Перемещаемся на помощь дону Лоду! Надо торопиться! Войска Королевств могут начать возвращаться, тогда нам несдобровать.

Наша группа, ведомая доном Гвидо, вновь вернулась в городские кварталы. Мы, стараясь не терять ни минуты, со всей возможной скоростью продвигались в юго-западном направлении. Нам предстояло пройти с десяток кварталов до цели. Лишь бы дон Лод и остальные продержались. Те пять порталов, что они атаковали, были основной целью.

Пока, судя по донесению, помимо того портала, что смогли уничтожить мы, заблокировали еще только один. Мало, слишком мало, и время уходит! Впрочем, может быть, картина боя уже успела перемениться…

Дон Лод продержался.

Когда мы приблизились к самым многочисленным юго-западным казармам, там вовсю кипел бой.

От отряда дона Лода осталось человек пятьдесят, их оттеснили от казарм и планомерно уничтожали. Мы прибыли как раз вовремя. Дон Гвидо с ревом разъяренного медведя сам возглавил наступление.

Альберт рвался вперед, но мастер Нак придержал его коня за стремя, что-то шепнул склонившемуся ученику на ухо, и, как молодому рыцарю ни хотелось, ему все же пришлось остаться в резерве.

Меня же ничто и никто не сдерживал, и я, хоть и не считал эту землю своей и не видел смысла проливать за нее кровь, помчался вслед за Гвидо, на ходу выхватив меч из ножен.

Все рассуждения забылись, все мысли ушли. Даже конь мой слушался малейшего движения коленей, я чувствовал его так, словно родился в седле.

Мы с Гвидо оказались впереди отряда и махом смяли лошадьми нескольких солдат. Наши бойцы бежали следом за нами изо всех сил, но на какие-то мгновения мы остались вдвоем против всех противников.

Мой конь взвился на дыбы и копытами ударил в грудь одному из королевских солдат с такой силой, что тот отлетел в сторону и больше не поднимался.

Я чудом удержался в седле и в следующую секунду уже рубил мечом сунувшегося вперед врага.

Краем глаза я видел, как дон Гвидо, словно тяжелый танк, снес своим конем еще двоих и так закрутил своим громадным мечом во все стороны, что подступиться к нему не было ни малейшей возможности.

Мой конь внезапно захрипел и упал на колени. Я успел соскочить на землю как раз вовремя. Бедное животное заржало диким голосом и повалилось на бок. Промедли я еще хотя бы мгновение, меня придавило бы конем, и на этом, скорее всего, для меня все было бы кончено.

Пелена вновь, как уже бывало прежде, застлала мой взор. Я, словно играя в дикую компьютерную игру, ставкой в которой была моя жизнь, крутился как юла, падал и подпрыгивал, рубил и уклонялся, убивал и старался выжить сам.

Солдаты Королевств умирали вокруг меня один за другим, а я даже не мог понять, ранен ли сам. Весь мир сжался до нескольких шагов, в которых я существовал, все силы уходили только на атаки и блоки.

Наконец, подоспели наши солдаты, и ситуация переменилась.

Вокруг меня внезапно образовалось свободное пространство, и я смог немного перевести дух.

Удивительно, но я не был ранен. Вот когда я глубоко поблагодарил мастера Берга за его изнуряющие уроки. Могли я представить себе пару лет назад, что буду драться и побеждать, причем драться не на жизнь, а на смерть с многоопытными солдатами, самой целью жизни которых было искусство войны.

— Вперед! Не спать! — заорал где-то впереди дон Гвидо. — Они отходят!

Наш отряд соединился с остатками группы дона Лода и уверенно оттеснял королевских солдат к воротам казарм.

Все, кто успел, нырнули внутрь, и ворота закрылись прямо перед носом разогнавшегося дона Гвидо. Тот едва успел осадить коня, иначе либо расшибся бы насмерть, либо, что мне казалось более вероятным, проделал бы своим телом новый вход.

Вокруг зажужжали стрелы, и несколько человек упали. Лучники! Только этого не хватало, а мы, как назло, открыты со всех сторон.

Сзади, там, где остались дон Альберт группа резерва, что-то мерно загудело.

Я обернулся.

Мастер Нак и настоятельница Селена вышли вперед и простерли руки над головами.

Воздух в небе над ними заметно сгустился.

— В стороны! — заревел Гвидо. Наши бойцы послушно бросились врассыпную.

Я со всех сил рванул влево и успел как раз вовремя.

Огромный, до самого далекого неба, смерч пронесся ровно через то место, где я стоял несколько мгновений назад.

Это был странный смерч — непривычной цилиндрической формы. Скорее даже казалось, что воздух просто вдруг закрутился с бешеной силой вокруг некой основы, и основа эта, не встречая преград, шла вперед.

Вихрь соприкоснулся с воротами, и их разнесло на мелкие кусочки, которые мгновенно закрутились в воздухе, не имея сил покинуть это смертоносное произведение человеческой воли.

И все, кому повезло не так, как мне, и кто не успел отпрыгнуть в сторону, пали жертвой этой исполинской колбы, мгновенно засасывающей в свои объятия любого неосторожного.

Вихрь шел дальше, сметая все, что встречал на пути.

Впереди, грозно возвышаясь над крышами казарм, виднелись еще три дуги порталов, а чуть дальше я разглядел еще две конструкции, уничтожить каждую из которых нам и требовалось. Вихрь дошел до ближайшей из них и, смяв ее в гармошку в одну секунду, вдруг исчез, словно истратив на это последние силы.

Я оглянулся. Мастер Нак тяжело вытирал пот со лба, а мать Селена опустилась на колени, лишившись вдруг всех своих сил.

Они сделали что могли. Теперь дело было за нами. Дон Гвидо, кажется, тоже это осознал.

— Вперед! За короля!

Ни один из наших солдат не отступил назад. Ни один не поддался панике или страху. Вот ведь железные люди! Честно говоря, я не был уверен, что в подобной ситуации многие из моих соотечественников, да и я сам в прежней своей жизни, поступили бы подобным образом. Времена Великой войны давно прошли, а нынешнее поколение, выросшее на презрении всяческих авторитетов, давно забыло о победах дедов и прадедов. А здесь я видел, как честь и доблесть множества поколений предков вдруг проступила в чертах каждого из бойцов. Они шли на битву с гордо поднятыми головами, отстаивая свою землю, свое отечество, и не боялись пролить кровь или остаться в сырой земле навсегда.

Вдали, там, куда мы стремились, вдруг раздались громкие крики и звук оружия. Возможно, один или несколько наших отрядов все же прорвались!

И все же, откуда взялось столько охраны? Не должно было быть такого сопротивления, просто не должно!

Мы ворвались за разрушенные ворота.

Вихрь по дороге до портала смял мимоходом с десяток казарм, и теперь под ногами валялись груды щепок, камней и мертвецов.

Мы бежали со всех ног туда, откуда все отчетливее раздавался звон железа. Гвидо в этот раз в одиночку вперед не рвался, очевидно, вспомнил, что прямые обязанности командира еще никто не отменял. Он за две минуты умудрился создать из отряда не разрозненную кучку вооруженных людей, а вполне боеспособное, организованное подразделение.

— Ложись! — внезапно заорал он, слетев с коня одним рывком.

Я, не задумываясь, рухнул на землю. Большинство бойцов успели последовать его примеру, но некоторые замешкались и поплатились за это жизнью.

Над головами что-то свистнуло, и те, кто еще оставался стоять на ногах, попадали, разделенные на две половины. Словно огромный гигант взмахнул косой, собрав щедрый урожай. Землю щедро окропила кровь.

— Маги! — истошным голосом крикнул кто-то. — Впереди маги! Коса Смерти!

— Спокойно! — раздался знакомый голос. Мастер Нак успел нас нагнать и теперь стоял позади, внимательно поглядывая вперед. — Не волноваться никому. Второй удар я сдержу.

Как он всегда умудрялся, будь на то его желание и воля, двигаться быстрее молодого!

Дон Альберт еще только въезжал в разрушенные ворота в сопровождении охраны, а хитрый старик, умудрившийся обогнать его на добрых пять минут, был тут как тут.

В этот момент еще один портал вдруг накренился, и сияние пропало. Молодцы!

— Второй уничтожили, но надо больше! — Дон Гвидо взмахнул мечом.

Вновь раздался тот самый свист, что являлся предвестником Косы Смерти, но на этот раз все обошлось. Только мастер Нак побледнел сильнее обычного, но свист заглох, лишь только начавшись.

Дон Альберт с остальными бойцами присоединился к нам.

Вновь примчался посыльный, на этот раз вид его был крайне радостный.

— Мой дон, — гонец радостно улыбался. — Все второстепенные порталы группами успешно захвачены!

— Отлично! — Альберт явно был доволен, но открыто радоваться себе не позволил. До полной победы было еще далеко. — Потери?

— Три мага убито. Солдат погибло и ранено около тысячи. Враги уничтожены.

— Так много? — Альберт нахмурился. Я его прекрасно понимал. Значительная часть его и без того не слишком многочисленного воинства потеряна, а, случись вдруг что-то неожиданное, ответить будет просто нечем.

— Слишком сильное сопротивление. Мы не ожидали.

— Ученик, не отвлекайся, — мастер Нак осуждающе поглядел на рыцаря. — Грустить будешь потом. У нас осталось много работы!

— А это еще что такое? — воскликнул вдруг дон Гвидо.

Откуда-то из-за дальних казарм выдвигался дом. Именно так это выглядело со стороны.

— Слоночерепаха, — прошептал я. Именно эти твари уничтожали мой родной город, с лёгкостью разваливая дома парой ударов. Тут, на наше счастье, была всего одна подобная тварь, но, что с ней можно было поделать, я себе не представлял.

Слоночерепаха равномерно двигалась вперед и вдруг одним прыжком достигла наших передних рядов.

Монстр ловко взмахнул лапой с зажатой в ней железной палкой, и с десяток солдат разлетелись в разные стороны, будто маленькой девочке надоело играть с куклами, и она в порыве гнева разбросала их вокруг. Солдаты даже не пытались подняться, скорее всего, они были мертвы. Такой удар невозможно выдержать обыкновенному человеку.

Все непроизвольно отшатнулись назад. Все, кроме мастера Нака. Тот стоял спокойно и смотрел на приближавшееся чудище, а потом что-то прошептал тихонечко, слов я не разобрал. И в следующий миг слоночерепаха провалилась под землю в неведомо откуда появившуюся яму, так что наружу торчала одна голова.

— Глаза и шея! — крикнул Нак таким громовым голосом, что даже Альберт удивленно посмотрел на него. — Быстро! Бейте!

Солдат не пришлось упрашивать дважды. Они налетели на торчащую из земли огромную бронированную голову и заработали мечами.

Мне показалось, что все это бесполезно, для слоночерепахи все эти уколы были сродни булавочным, но мастер Нак знал, что советовать.

Чудище внезапно завыло дурным голосом, видно, некоторые удары все же достигли чувствительных точек.

— Шея у этого создания — хилая, незащищенная, — пояснил мастер Нак. — Ну а глаза — традиционно самое слабое место у всех живых существ. Еще пара минут…

Он оказался прав. Через несколько минут со слоночерепахой все было кончено. По округе разнесся зловонный запах, эта тварь после смерти сгнила за мгновения!

Дон Гвидо, командовавший убиением монстра, скривил нос и, не теряя времени, повел солдат в атаку.

Казалось, небольшой натиск — и победа за нами!

Два из трех оставшихся порталов захватили с ходу. Мать Селена и мастер Нак в мгновение ока разрушили их. Оставался последний портал — самый крупный, на подступах к которому завязался нешуточный бой.

Тут из рядов противника вышел невысокий человек, закутанный в темный плащ. И волна нападавших словно захлебнулась. Люди падали на землю и корчились, испытывая страшные муки. Даже Гвидо опустился на одно колено и недоуменно тряс головой.

— Маг! Это маг!

Наши бойцы отползали назад, а тех, кто не успел это сделать, добивали на месте солдаты Королевств.

Мастер Нак шагнул вперед. Мать Селена поддерживала его под руку. Вражеский маг не спешил. Издалека я никак не мог разглядеть его лицо. Мастер Нак не стал ждать. Воздух загудел, и вперед со скоростью ракеты рванулся огненный шар — любимое оружие магов.

Казалось, шар сметет всякого, кого встретит на пути, но тут в игру вступил вражеский маг. Он сделал шаг вперед и поднял руки.

Огненный шар расплескался в разные стороны, опалив траву. Я узнал, наконец, нашего противника. Это был дон Ктор — старый маг, член Совета.

Сошлись два старца, подумал я. Это может быть надолго…

Мастер Нак сделал несколько движений руками, и внезапно пара солдат рядом с доном Ктором взлетела в воздух, смешно размахивая при этом руками.

Солдаты покружились некоторое время и, поднявшись высоко-высоко, вдруг рухнули вниз. Мастер Нак явно целился в своего оппонента, но не попал, или тот не позволил ему этого.

Вместо того чтобы упасть на голову Ктору, они рухнули по бокам, забрызгав кровью все вокруг.

Дон Ктор погрозил Наку пальцем. Тот в ответ захихикал, как маленький ребенок.

Балуется дедушка, подумал я, а время не терпит.

И, словно в подтверждение моих мыслей, последний портал засиял ярче обычного, и в следующий миг из него розными рядами пошли солдаты Королевства.

— Скорее, учитель! Сделайте же что-нибудь! — крикнул Альберт и, не дожидаясь действий старика, приказал: — Вперед!

Все оставшиеся в живых колыхнулись неровным строем, как одна большая волна. Я не отставал от молодого рыцаря, несясь рядом с ним что было сил.

Что сделал мастер Нак, я не видел, но дон Ктор внезапно согнулся, будто от сильной боли, и рухнул на колени. Но и мать Селена, придававшая мастеру Наку сил, побледнела и пошатнулась.

Гвидо в мгновение ока прорубился сквозь строй солдат и оказался рядом с поверженным магом. Не задумываясь, он взмахнул мечом, и голова Ктора отделилась от тела.

— Редко маги погибают подобным способом, — прокомментировал Альберт. — Вот и конец старому Планировщику…

Солдаты все шли и шли через портал. Нам пришлось бы трудно, но в ту же секунду где-то неподалеку заиграли трубы, и с тыла в спину королевским войскам ударили наши резервные части, подоспевшие в самый нужный момент.

Я не видел, кто и как уничтожил порталы. Я дрался наравне со всеми и нн мог отвлечься даже на несколько секунд.

Только радостный рев дона Гвидо возвестил, что дела наши вдут отлично. А спустя несколько минут остатки королевских войск предпочли сдаться — это была единственная возможность выжить. Дело было сделано. Порталы захвачены.

— Победа! — Дон Альберт радостно обнял меня. Он был весь залит кровью, но явных ран я не заметил. — Один транзитный портал мы не разрушили, он ведет в столицу Мельоны. Через него потоком перебрасывались войска в Ольстин. У нас осталась еще пара тысяч бойцов, и я думаю, что сейчас самое время нанести удар. Захват столицы стал бы тяжелой потерей для Совета, а она сейчас практически беззащитна. Если император сработает, как было договорено, то у Совета просто не будет возможности помешать нам. Кстати, мы уже выяснили, отчего защитников порталов было так много — это был резервный фонд, его решили оставить для подстраховки в последние минуты. Но, как видите, этот шаг им не помог. Ну что, вы с нами? Идем завоевывать столицу?

— Извините, дон Альберт, но мне пора домой…

Рыцарь с чувством обнял меня.

— Что ж, друг мой, я в неоплатном долгу перед вами. Можете всегда рассчитывать на мою искреннюю благодарность. Как бы ни сложилась моя дальнейшая судьба, если вдруг вам понадобится помощь, в любую секунду обращайтесь ко мне! Удачи! И прощайте!

— Лучше до встречи…

### Глава шестая. ПРАВО ВЫБОРА

Мой мини-портал сработал как полагается. Я очутился в лесу посреди пустого лагеря, в том же самом домике, откуда телепортировался сутки назад.

Изумительный запах леса и свежей травы моего мира я бы не спутал ни с чем. Сейчас, после трансформации, когда природа вновь отвоевывала у человека свое, в лесу было так чудесно и восхитительно, будто я попал в сказочную, добрую, волшебную страну, в которой очень хотелось жить.

Людей вокруг не было. Никого. Вот это было странно. Неужели не могли оставить хотя бы элементарную охрану?

Карту местности я помнил отчетливо, как добраться до острова — знал, но вот стоило ли туда идти? Началась ли атака? Перебросил ли император свои войска? Ответа ни на один вопрос у меня не было, а следовательно, действовать нужно было очень осмотрительно.

Я наскоро осмотрел брошенный лагерь. Зола в костровищах уже остыла, значит, люди ушли отсюда давно.

До острова было несколько часов ходьбы.

Шел я осторожно, стараясь не показываться на открытой местности. Мало ли кто мог меня увидеть — сначала надо бы разобраться, что вообще здесь происходит. Сутки — срок немалый, случиться могло все что угодно.

Бой на Мельоне занял несколько часов, так что уже вечерело. Нужно было добраться до места, пока еще не совсем стемнело, и я прибавил шаг, а потом не выдержал и побежал.

Что-то почудилось мне впереди, что-то плохое, происходящее в данный момент с моей Кирой, и мне стало не до осторожности. Мне просто надо было попасть туда, к ней.

Я бежал и бежал, а потом внезапно выскочил на открытое место.

Раньше тут находился один из небольших уютных пляжей, коих имелось великое множество по всей окружности озера, а теперь все пространство на песке устилали мертвые тела.

Их было много, столь много, что в первое мгновение мне показалось, будто живых не осталось вовсе, но тут же я понял, что ошибся. Живые были!

Вот справа десяток солдат в имперской форме, а значит, император сдержал слово и прислал армию! Вот еще несколько солдат обходят поверженных бойцов, пытаясь отыскать живых, а вот…

И тут мой взгляд зацепился за две девичьи фигуры. Одна сидела прямо на песке, а вот вторая…

Кира, моя Кира, лежала недвижимо. Глаза ее были закрыты, а голова покоилась на коленях у Китаны.

Китана осмотрела бравого капитана с ног до головы.

— Веришь ему? — спросила она меня.

Мне было не до капитана.

— Пусть идет, если хочет.

Дон Гуало благодарно кивнул.

— Какова ситуация?

— Глава Совета засел на острове. Было предпринято несколько попыток атаки, но только минут десять назад нашим людям удалось туда прорваться. Потери страшные. Если бы не императорские маги, все было бы гораздо хуже. Они — молодцы!

Все вокруг было усеяно трупами. Мы шли вперед, переступая через погибших солдат, залитых кровью настолько, что сложно было отличить, где свой, а где чужой.

Где-то впереди шумел бой, но я видел перед глазами только Киру. Девочка моя, лишь бы с тобой все было в порядке!

— Ярик, здорово! — Из-за дерева выступил Иван, держа в руках огромный меч. Из-за его спины выдвинулся Денис и приветливо кивнул головой. — А мы как раз Китану ищем. Там не прорваться с наскока, слишком сильное сопротивление!

— А нам и не надо прорываться. Имперские войска проделают все сами, а у нас с вами особое задание. Нам нужно попасть прямо в пещеру, что на острове, и добыть Камень.

— И как мы это сделаем? — поинтересовался я.

Китана улыбнулась.

— Да очень просто! Не думаешь же ты, что я теряла тут время даром? Идите за мной, здесь недалеко…

Мы углубились в лес, в противоположную от сражения сторону. Девушка уверенно вела нас среди деревьев, и не прошло и пятнадцати минут, как мы добрались до места.

— Вот она, спецкабина для прямого перемещения, — довольно улыбнулась Китана и указала на два переплетенных между собой дерева, образовывавших внизу подобие арки. — Я установила выход в пещере, не думаю, что у Главы Совета было достаточно времени на проверку помещения. Он тоже сильно ограничен во времени. Сейчас используем активатор — и мы на месте! Не думаю, что там будет кто-то, кроме Главы. Свой главный секрет он предпочитает не афишировать, так что вся его охрана скорее всего осталась снаружи. Готовы?

Я безразлично кивнул — мне просто уже было все равно. Слишком много событий произошло, и я воспринимал действительность отстраненно, как будто наблюдая за происходящим со стороны.

— Я за вами, моя госпожа! — заявил дон Гуало, а Иван только кивнул в ответ. Денис же не соизволил сделать и этого.

Китана осмотрела нас, улыбнулась чему-то своему и бросила активатор между деревьев.

Мы шагнули в такое знакомое синее свечение и через мгновение оказались в пещере.

Она изменилась, неведомым образом увеличившись во много раз, раздавшись и вверх, и вширь. Тот маленький коридорчик, что служил некоей прихожей раньше, удлинился на многие десятки метров и тянулся далеко вперед, освещаемый редкими факелами.

— Камень Жизни, — пояснила Китана. — Увеличивает локальное пространство, хотя снаружи все по-прежнему.

Иван удивленно хмыкнул, но промолчал.

— Надо идти, времени осталось совсем мало, — девушка настороженно смотрела вперед, словно пытаясь представить, что ждет нас там.

— Надо, так пошли, — согласился Иван.

Шли мы долго, с полчаса, а коридор все не кончался. Наконец, где-то вдали забрезжил более яркий свет, но в тот же миг путь нам преградили.

Их было ровно семеро — черных бойцов элитного отряда Королевств. И было ясно, что дальше мы так просто не пройдем.

— Не ждали, не гадали, никак не ожидали… — протянул Иван, потом повернулся к Китане и спросил: — Кто это?

— Шархары… — прошептала девушка.

Иван хищно оскалился.

— Шархары, говоришь? Посмотрим, что они могут! Ну-ка, посторонись, — Иван шагнул вперед, внимательно осматривая противников. Я держался чуть позади справа, четко осознавая, что семеро шархаров — это очень много, не по нашим силам. Но Иван, видно, придерживался собственного мнения по этому поводу. Денис, Китана и дон Гуало оставались позади, готовые дорого продать свои жизни.

— Не отставайте! — приказал Иван, потом глубоко вздохнул и вдруг словно телепортировался на несколько метров вперед, я не смог даже уловить начало его движения. Мгновение — он был еще здесь, а в следующий миг — уже рядом с шархарами, причем один из черных войнов уже валялся на земле с разрубленным лицом.

Как бы мне помогло сейчас то состояние боевой ярости — состояние берсерка, в которое у меня получалось впадать, но оно приходило и уходило всегда само по себе, специально вызывать его я не умел, так что приходилось рассчитывать только на самостоятельно приобретенные навыки.

Я прыгнул вперед, и как раз вовремя, чтобы блокировать целый каскад ударов, нацеленных на Ивана. Удивительно, но у меня получилось. Ни одна из атак шархаров не достигла своей цели, и я даже не был ранен.

Все происходило стремительно. Сердце отстукивало удары один за другим, и на каждый из них приходилось по несколько атак. Без состояния берсерка долго в таком темпе я продержаться не мог, это я осознавал четко.

А значит, надо сделать что получится, помочь хоть чем-то… Пусть не я, пусть кто-то другой пройдет дальше. Наверное, это и был тот выбор, о котором говорил Верона, и я его сделал. Здесь и сейчас я найду свою смерть. Здесь и сейчас!

Впрочем, особо задуматься времени не было, просто я понял, что готов умереть за своих друзей, принял эту мысль к сведению, а дальше все шло само по себе.

Я умудрился проткнуть одного из шархаров, но сам получил три или четыре раны — серьезные или нет, я не понимал, но двигаться мог, драться тоже, и этого было достаточно.

Время от времени откуда-то сзади летели шары, видно, Дениска старался изо всех сил. Я толком не понимал, побеждаем мы или нет, времени осмотреться все никак не было, но я чувствовал, что Иван рядом и еще жив, хотя бы потому, что на мою долю досталось всего-то два шархара, с одним из которых я уже успел справиться. Остальные были заняты более грозными противниками, а я… я просто стоял насмерть и старался не пропустить черных воинов туда, назад, где оставались мои друзья. И у меня это пока получалось!

Нападать на меня перестали. Я немного перевел дух и только тогда смог оглядеться.

Трое шархаров были сожжены Денисом, еще одного прикончил я, остальных трех убил Иван с помощью Китаны и дона Гуало. Квадро-капитан не обманул — он дрался до последнего, прикрывая Китану своим телом. Мы справились! Но какой ценой…

Кровь текла из множества порезов на моем теле, я даже не мог понять, насколько глубоки некоторые из ран, но, судя по тому, что силы стремительно убывали, все было очень серьезно.

Иван сидел чуть впереди, прямо на земляном полу, прислонившись спиной в стене. Одна рука его повисла как плеть, а в плече торчал кинжал. Ран у него было на порядок больше, чем у меня, и двигаться он уже не мог. Земля под ним вся почернела от обилия пролитой крови.

Он с трудом приподнял голову и осмотрел поле боя.

— Но от тайги до британских морей Красная армия всех сильней! — негромко пропел он и, кивнув нам, закрыл глаза.

Китана подошла к нему и, приподняв бессильно свесившуюся вдоль тела руку, попыталась нащупать пульс. Потом обернулась к нам и отрицательно покачала головой.

Сзади что-то яростно закричал Денис. Он не плакал, нет, но был близок к той истерике, что не оставляет в памяти никаких воспоминаний, зато вокруг при этом появляются многочисленные разрушения.

Китана шагнула было к нему, но тут один из шархаров, до того момента, видно, лишь притворявшийся мертвым или просто валявшийся без памяти, но пришедший в себя в столь неподходящий для девушки момент, вскочил на ноги и, выставив меч перед собой, метнулся к Китане.

— Нет! — Квадро-капитан бросился вперед, но опоздал на какое-то мгновение. Меч пронзил грудь Китаны, и девушка, тяжело вздохнув, опустилась на землю.

Дон Гуало зарычал, как дикий зверь, и прыгнул. Шархар успел выдернуть оружие из тела Китаны и даже успел ударить вслепую, но вот сам отодвинуться в сторону уже не сумел.

Капитан со всего лету напоролся на выставленный меч, но его кинжал вонзился в левый глаз шархара по самую рукоять. Шархар умер мгновенно, а капитан сумел сделать пару шагов назад и устало опустился на колени рядом с девушкой.

Меч из своей груди он даже не пытался вынимать.

— Идите, дон Ярый, — глухо сказал он. — А я немного отдохну…

Он приподнял бессильно лежащую на земле руку Китаны, и, склонившись к ней, нежно поцеловал.

Это действие потребовало всех его сил. Он так и умер с легкой, ироничной полуулыбкой на губах, рядом с девушкой его мечты.

— Я отомщу за вас! — прошептал рядом Денис. Из глаз его текли бессильные, злые слезы.

— Пойдем, — я тяжело поднялся на ноги. — У нас еще остались незавершенные дела…

Он шел за мной, мимо Ивана, мимо Китаны и дона Гуало, мимо трупов врагов, шел, смотря только вперед.

Идти было тяжело. Ноги подгибались при каждом шаге, слушаясь с трудом. Руки уже не держали оружие, и я с трудом пристроил меч в ножны у пояса. Я споткнулся и чуть не упал, но Денис вовремя поддержал меня и с той минуты больше не отпускал.

Мы дошли. Вдвоем. Два человека против великого мага. Один из которых был полностью опустошен физически и эмоционально, а второй — совсем еще мальчик — в принципе мало что мог сделать, несмотря на свои новые обретенные возможности.

Центральный зал пещеры, увеличившийся во много раз по сравнению с тем, каким он являлся раньше, был ярко освещен множеством факелов.

Посреди зала на земляном полу, в небольшом озере яркого света лежал черный Камень размером с обычный булыжник, а рядом с ним стоял среднего роста человек, закутанный в плащ. Лица его видно не было из-за широкого капюшона, накинутого на голову.

Человек просто стоял и смотрел на свой Камень, даже не заметив нашего появления.

Денис глубоко вздохнул и побежал вперед, а я не успел его остановить. Один за другим с его пальцев сорвалось несколько огненных шаров, и только тогда человек в плаще соизволил обратить на него внимание.

От первых двух шаров он просто увернулся, а потом выставил руки перед собой, и я явственно увидел, как между ним и приближающими. Денисом появилась светящаяся стена, свитая из загустевшего воздуха.

Шары ударились о стену и рикошетом разлетелись в разные стороны.

Магия Дениса не помогла. Может, сработает грубая сила?

Я вытащил меч и пошел вперед, бежать я уже не мог.

Денис остановился чуть впереди, то ли поджидая меня, то ли просто пытаясь сообразить, что делать дальше.

Человек в плаще развел руки в стороны, и что-то засветилось вверху, прямо над мальчиком.

— Денис! Осторожно! — крикнул я, уже не надеясь на то, что он успеет среагировать.

Но он успел.

Мальчик отскочил в сторону, и в тот же момент гигантский молот обрушился на то место, где он находился мгновение назад.

— Ха! Великий Глава Совета не может справиться с ребенком и калекой? — звонко рассмеялся кто-то слева от меня.

Мужчина в плаще резко повернулся на голос. Я остановился немного передохнуть и с трудом повернул голову в сторону говорящего, чьи мягкие интонации показались мне смутно знакомыми.

Донна Ора, собственной персоной, такая же прекрасная и таинственная, как и в тот день, что я ее увидел впервые.

— Приветствую вас, о Великий Глава! — легко поклонилась Ора и недобро улыбнулась. — А теперь попробуйте сразиться с тем, кто этого достоин больше. Тем более что ваше главное оружие вам в данный момент несколько недоступно…

Глава Совета молчал, но невольно повернул голову в сторону недвижимого камня.

— Да-да, — вновь рассмеялась волшебница. — Еще не время, он еще не прошел соединение, а значит, воспользоваться им пока невозможно. Рассчитывайте только на себя, мой бывший господин. А к тому времени, как Камень вновь вернется в наше пространство, возможно, хозяин его успеет смениться!

Ора особым образом прищелкнула пальцами, и вокруг поднялся невообразимый ветер. Меня мгновенно бросило на пол и потащило к дальней стене. Меч отлетел далеко в сторону. Сознание едва не покинуло мой затянутый мутной пеленой разум, но неимоверным усилием воли мне пока удавалось воспринимать происходящее.

Дениса же подняло в воздух, закрутило и через несколько мгновений с невероятной силой бросило обратно вниз. Мальчик ударился о землю и больше не двигался.

Глава Совета ветру противопоставить не смог ничего, но досталось ему меньше, чем Денису.

Он поднял руки, пытаясь что-то сделать, но все было бесполезно.

— Вы не знаете контрзаклятия, — крикнула Ора. — Я долго искала хоть что-нибудь, что могла бы противопоставить вам, и наконец нашла! Готовьтесь к смерти, мой бывший господин!

Ветер сорвал капюшон с головы Главы Совета, и я на краткий миг смог разглядеть его лицо — совсем юное, безусое лицо шестнадцатилетнего подростка. Вот только цепкий взгляд старика портил всю картинку. Может быть, мне показалось, но во взгляде его я увидел странное облегчение.

Он взмахнул рукой и бросил на пол крошечный предмет. Портал появился мгновенно. Глаза Совета, не раздумывая более, резко прыгнул вперед и исчез в яркой, пульсирующей синеве. Портал закрылся. Глава бежал, бросив Камень Жизни на произвол судьбы.

— Отлично, — Ора весело улыбнулась, и ветер тут же стих. — Давно бы так! Сбежал… ну и ладно…

В воздухе что-то мелькнуло, быстро, почти незаметно для глаза. Ора вскрикнула. Горло волшебницы пронзил кинжал. Она упала на колени, недоуменно пытаясь нащупать рукоять оружия. Из темноты выступил человек. Его облик был мне знаком, но перед глазами все расплывалось, и внимательно рассмотреть новое действующее лицо никак не получалось. Я попытался сосредоточиться, и наконец мне это удалось.

— Мак?

— Да, друг мой. Ты прав — это я!

Маклауд неспешно подошел к корчащейся на земле Оре. Та смотрела на него и пыталась что-то сказать, но кровь заливала ей горло.

— Не бойся, малышка, сейчас все кончится!

Мак вытащил кинжал из раны и быстрым движением вонзил его в сердце девушки. Ора дернулась и затихла.

— Минус один, — сообщил Мак. — Вот как надо! Учись, стажер!

— Как ты тут оказался? — Слова давались мне с трудом, все тело болело, а губы просто отказывались шевелиться. — Ты пришел помочь?

— Да вот, оказался, — Мак посмотрел на Камень. — Помочь? Боюсь, что нет… Расскажу уж вкратце, еще минут десять все равно подождать придется. Дело в том, что это я убил графа Жерара. Вижу по твоим глазам, что ты уже обо всем и сам догадался. Нет, ты не думай, я не предатель, просто мне очень нужен Камень Жизни, а этот трусливый Глава меня интересует мало. Ему служить я бы никогда не стал. Но скоро у Королевств будет новый повелитель, да и у империи тоже. Ты даже можешь постараться угадать, кто именно им станет! — Мак рассмеялся.

— А Ора? Она ведь с тобой заодно? Правильно? Зачем ты убил ее?

— А что мне было делать? Она же не знала о моих великолепных планах и сама хотела стать хозяйкой Камня. Нет, друг мой, конкуренты нам ни к чему. Она, конечно, была чертовски хороша в постели, на этом мы поначалу и сошлись, но, знаешь ли, таких девок много, а Камень — он один! Тут, как говорится, и выбирать не из чего.

Я краем глаза заметил, как Денис слегка шевельнулся. Жив!

— Зачем все это? Что это тебе даст?

— Ты же не дурак, Ярик, — усмехнулся Мак. — Конечно, власть! Полную и безграничную! Бывший владелец Камня и на десятую долю не использовал его возможности. Все, чего он добился, — мелочь по сравнению с тем, что он мог бы сделать. Камень — это не просто артефакт. Это царь артефактов! Он может столь многое, что перечислять устанешь! Пятнадцать-шестнадцать миров — это мелочь. С помощью него можно открыть сотни, тысячи новых, неизведанных и захватить их легко, с небольшими трудностями, конечно, но куда же без них. Ты же знаешь, Камень дает еще и бессмертие. А представь только, что может сделать умный человек с таким помощником? Правильно! Что угодно! Я стану не просто великим правителем, я стану богом!

— Не слишком ли грандиозные планы у штатного соблазнителя? — спросил я.

Мак не обиделся, он только посмотрел на меня как на малого ребенка, но ответить все же соизволил:

— Нормальные планы, а главное — выполнимые.

— А как ты вообще узнал о Камне? И как сумел сбежать из-под ареста? Или барон сам тебя отпустил?

— Узнал, и все тут. Не зря же я долго и упорно работал. С Орой судьба свела однажды, хорошая она девка была, амбициозная. Все пыталась прознать: как, да почему Глава такую власть заполучил. И узнала все-таки. А потом и мне рассказала. Это, конечно, было ее ошибкой, но одна она все равно бы не справилась. Если бы хоть кто-то проведал о Камне в империи или в самом Королевстве, то ничего у нее в принципе не смогло бы получиться. А тут, видишь, ей почти удалось! А арест — ерунда. Верона стал слишком самоуверен в последнее время. Снять браслет было несложно, а дальше — дело техники, так, кажется, у вас говорят?..

Дениса Мак не видел. Мальчик уже встал на колени и осторожно поднимался на ноги.

Маклауд посмотрел на Камень, который внезапно засветился на несколько секунд яркими цветами, а потом опять стал непроницаемо черен.

— Все! — радостно сообщил Мак. — Можно забирать и пользоваться!

Он шагнул вперед и протянул руки. В тот же миг Денис пустил шар, самый большой из всех, что ему удавались.

Мак успел обернуться и удивленно распахнуть глаза, но среагировать уже не смог. Шар мгновенно преодолел расстояние до моего бывшего коллеги и бывшего друга, сжег Мака и унесся дальше, оставив после себя лишь горстку пепла, которую тут же развеял поднявшийся ветерок. От Мака не осталось даже следа. Вероятно, он даже не успел понять, что именно произошло.

Денис, отдав все силы, упал на пол и больше не шевелился.

Я с трудом подполз к нему и, положив голову мальчика на колени, попытался найти пульс. Пульса не было. Денис умер.

Сил на слезы и сожаления уже не оставалось. Я осторожно опустил голову первого мага нашего мира обратно на землю и пополз к Камню.

Он был очень холодный на ощупь. Обжигающе холодный.

— Здравствуй, новый хозяин, — слова раздались прямо в моей голове, а силы тут же стали возвращаться в мое израненное тело. — Слушаю твои приказания!

— Это ты, Камень? Ты умеешь говорить?

— Это я. Умею, — согласился Камень. — Но говорю не со всеми. Только с теми, с кем хочу.

— Ты живой?

— Живой! Но очень уставший…

— Почему же ты не отдохнешь?

— Отдохнуть можно, только перестав мыслить. Я не могу не мыслить, значит, не могу и отдохнуть.

— А ты бы хотел этого?

— Очень. Но мои желания никого не интересуют. Я прохожу круг за кругом, но всегда одно и то же. Я завидую вам, людям, вы рождаете детей и уходите на покой.

— Это очень печально, Камень!

— Что же ты желаешь, мой новый хозяин? — спросил Камень. — Я повинуюсь тебе!

Я и сам не знал, что я желаю. Как объяснить то, чего нет, но что могло бы быть…

— Я просто хочу, чтобы все было как раньше!

— Поясни, пожалуйста, я не понимаю тебя!

— Я и сам себя не понимаю… что ты можешь для меня сделать? Я ведь даже не представляю себе твои возможности.

Камень ответил:

— Я могу многое. Могу созидать, а могу разрушать. Могу продлить твою жизнь до бесконечности, а могу забрать ее, если на то будет твоя воля. Я всего лишь инструмент в твоих руках, хотя и обладаю сознанием. Расскажи мне, чего ты ждешь от меня, я постараюсь помочь!

Я внезапно для самого себя начал говорить. Говорил я долго, очень долго. Сам не понимая зачем, я поведал Камню всю свою историю, с самого начала. Я рассказал о Земле, о Сильване и Мельоне, о могучем Иване и юном Денисе, о прекрасной Китане и благородном доне Гуало, о мудром Вероне и подлом Маклауде, о Кире… рассказал обо всем и обо всех. Потом я замолчал, и Камень молчал тоже.

Затем Камень сказал:

— Мне кажется, я понял, чего бы ты хотел. Но готов ли ты ради этого лишиться всего?

— Объясни мне! — потребовал я.

— Ты не знал, да и никто не знает, потому что никто никогда этого не спрашивал, но я могу в некоторой степени управлять временем. Ты хочешь, чтобы твой мир жил, и я могу тебе в этом помочь. Для меня это не сложно, но вот для тебя означает крушение всего. Я могу доставить тебя в точку отсчета, в тот момент, когда все только началось. Линии жизни в твоем мире стали проявляться не очень давно — всего несколько лет назад. С моей помощью ты попадешь туда, а я выпью их, все до единой. Тогда никакого перехода просто не будет. Твой мир будет развиваться по тем же законам, что и прежде. Когда-нибудь мир вновь захочет поменяться — это естественно и этого не избежать, но случится это еще не скоро, через много тысяч лет по вашему исчислению. Твоя человеческая природа не сможет противостоять такому парадоксу. Ты видел, как все было, и ты не сможешь остаться прежним в том мире. Твоя память сотрется. Твои друзья не будут знать тебя, твоя любимая не вспомнит никогда о твоем существовании, потому что вы никогда не встречались и не встретитесь. Без линий жизни она даже не сможет попасть в твой мир, а с ними — он обречен на то, что уже произошло однажды. Так выбирай, чего ты хочешь на самом деле, и я помогу тебе…

Что важнее — гибель многих миллионов людей или моя любовь? Как решить задачу, которая не имеет решения? Как я смогу жить без Киры? И пусть я даже не буду ее помнить, но ведь она была и есть, и как я сам могу отказаться от нее? Но смогу ли я отказаться от себя самого? Смогу ли я просыпаться по утрам в веселом настроении, зная, что я не сделал того, что мог бы сделать? Смогу ли я смотреть на играющих детей, помня, скольких из них я мог бы воскресить? Или это все — лишь неизбежность? Ведь в произошедшем нет моей вины — я всего лишь случайный свидетель, который чудом остался жив. Верона говорил, что я человек поколения. Я так не считал — я был всего лишь человеком, которому дали шанс.

Смогу ли я вспоминать Дениса и других, знать, что мог что-то изменить и не изменил, и оставаться при этом человеком?

— А что произойдет с твоим прежним хозяином? Ведь тут случится тот самый парадокс, о котором ты говоришь. Если я попаду в прошлое, и мы изменим его, то значит, в будущем я никогда не смогу получить тебя?

— Не совсем. Как только мы попадем в прошлое, и я выпью линии твоего мира, я погибну там, ведь это слишком много, даже для меня. Но ты не бойся, я давно уже хочу узнать, что будет дальше. Я просто перестану существовать. Парадокса не будет. Твой мир останется закрыт для Королевств. У прежнего хозяина я просто исчезну. Время едино. Дальше ему придется учиться жить без меня, а значит, у твоих друзей в империи есть все шансы на победу, ведь я всегда был его главным оружием. Так что ты решил? Согласен или нет?

— Согласен, — сказал я, вспоминая в последний раз Киру. — Действуй!

Вокруг все исчезло, испарилось, мир пропал, небо пропало, не было вокруг ничего, и даже пустоты не было. Ни границ, ни времени, ни чувств, ни эмоций! Ни меня…

А потом все вернулось.

Я стоял посреди шумного города. Вокруг шли толпы людей, ехали сотни машин, все было так знакомо и так непривычно, что я даже растерялся.

— Смотри, — сказал Камень. — Это прорастают линии жизни! Я помогу тебе их увидеть!

И я увидел. Через все небо проходили разноцветные лучи, сходясь в одну точку где-то совсем неподалеку. Сердце Мира!

— Торопись, — сказал Камень. — Времени мало! Моих сил надолго не хватит. Ты должен доставить меня в точку пересечения!

Я побежал. Все вокруг было таким знакомым, таким родным, но я видел лишь лицо Киры, ее улыбку, ее глаза, слышал ее смех…

— Здесь! — приказал Камень. — Положи меня на землю и смотри, что будет! И прощай, мой хозяин!

— Прощай, Камень!

Я положил его туда, куда он попросил, и отошел на шаг в сторону.

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом внезапно из Камня вырвался ураган огня. Он ударил вверх и сошелся с цветными лучами. Огонь пожирал их, один за другим. Лучи пытались уклоняться, даже, наверное, сопротивляться, но все было бесполезно. Огонь был сильнее.

Потом все кончилось.

Камень внезапно побелел, раскаляясь изнутри, и вдруг исчез, без взрыва — просто испарился, будто его и не было.

Я посмотрел на небо. Оно было синим-синим. Маленькие кудрявые облачка неслись куда-то по своим делам. Вдалеке виднелся след от пролетевшего реактивного самолета. Небо было спокойным. Линии жизни пропали.

Тогда я сел на асфальт и заплакал.

## Эпилог

— День сегодня хороший! — сказал Димка. — И новости все такие позитивные, что прямо радостно!

— Ура! — отозвалась Ольга. — Будем это дело отмечать!

— Тебе бы только что-нибудь отмечать! Дай тебе волю, ты бы гуляла от заката до рассвета!

— А разве это плохо? — удивилась Ольга. — Ведь мы живем и должны это чувствовать!

Я одним глотком допил уже остывший кофе и поднялся с кресла.

— Ты куда сегодня? — спросил Димка.

— Надо в три места заехать, сначала к строителям, потом еще два клиента намечаются!

— К вечеру будешь?

— Постараюсь, — кивнул я.

Жара стояла эти дни невыносимая. Ехать никуда не хотелось, но работа есть работа.

В Троицк я переехал недавно, сам не понимая причины своего поступка. Просто внезапно мне этого сильно захотелось, и я решил поддаться внутреннему голосу. Димка помог устроиться на работу, так что надо было постараться в ближайшее время зарекомендовать себя с лучшей стороны, а значит, работать приходилось много.

С первыми заказчиками я управился довольно быстро и к обеду уже вышел из их офиса. Надо было перекусить где-то, и я выбрал небольшое кафе в центре. Кормили там вкусно, и цены не кусались. Припарковаться получилось удачно — обычно в это время свободного места не найти, и совсем неподалеку от кафе.

Я решил срезать дорогу, пройдя дворами, но тут же об этом пожалел. Только зайдя под арку, я увидел впереди двоих, в спортивных костюмах, лысых и с явно неблагожелательными намерениями.

Я было развернулся, но там уже стояли еще двое, неприятно улыбаясь. Ловушка! И ни туда, и ни сюда. На милицию надежды не было, меня явно успеют ограбить раньше, чем она появится.

Пацан, прикурить не будет? — спросил один из гоп-стопщиков, вплотную приблизившись ко мне.

— Не курю, — ответил я, автоматически нащупав в кармане зажигалку.

— А мелочи не будет? Нам на пиво не хватает!

— Денег с собой нет!

Бандит улыбнулся.

— А мы проверим щас, да?

Сзади меня тут же схватили за локти так, что пошевелиться я уже не мог. Первый гопник, с золотым зубом во рту, по-хозяйски протянул руку к карману моего пиджака. Второй ухмылялся.

Что-то словно переключилось у меня в голове. Я будто смотрел на картинку со стороны.

Резко мотнув головой, попал одному из гопников в лицо, отчего руки мои сразу освободились. Золотозубому пнул в пах с такой силой, что его откинуло назад. Он жалобно завыл, катаясь по земле, но встать даже не пытался. Потомство производить у него, скорее всего, больше возможности не будет.

Двое других метнулись ко мне: один сзади, второй спереди, но я стремительным движением ударил переднего в кадык и, кажется, убил его на месте, а второму на противоходе вывернул руку, на землю упал нож-бабочка, и, глядя ему прямо в глаза, ударил в область сердца. Я отчего-то знал, что удар этот смертелен. Гопник рухнул рядом со своим ножом и больше не шевелился.

Я, не задумываясь ни на минуту, прыгнул на третьего, которой уже слегка оправился от моего удара затылком в лицо. Нос у него, по-видимому, был сломан. Он дико взглянул на меня и хотел было бежать, но я пнул его по ногам, и он упал. Я наклонился и одним движением свернул ему шею, а потом неспешно подошел к последнему, свежекастрированному бандиту.

— Жить хочешь! — сказал я, скорее утверждая, чем спрашивая.

— Хочу, — золотозубый смотрел на меня завороженно. Даже боль в паху на время словно отпустила его.

— Нельзя тебе жить, понимаешь? Ты людям плохо делаешь! Таким жить просто нельзя!

Он не понимал, но я этого и не ожидал. Я подобрал валявшийся рядом нож и повертел его в руках.

Золотозубый каким-то невероятным усилием воли поднялся на ноги и кинулся на меня. Я встретил его с улыбкой. Нож вонзился ему точно в солнечное сплетение. Гопник упал. Все было кончено.

Я вытащил из кармана носовой платок, обтер отпечатки с рукояти ножа и, насвистывая легкую мелодию, пошел по своим делам.

Я даже не понял, как я все проделал. У меня получилось словно само собой, будто я умел это всю жизнь. И не чувствовал я ничего, кроме удовлетворения.

Наверное, это было жестоко, но я так не считал. Если ты выходишь грабить на большую дорогу, будь готов получить пулю. Это было честно. Со мной бы они церемониться не стали. Вряд ли меня хотели убить. Нет, просто ограбили бы и, возможно, избили. Все вокруг так привыкли к подобным ситуациям, что посочувствовали бы мне немного, но особо произошедшему не удивился бы никто. Обыденность! Только вот я почему-то так больше не считал.

Никто меня не видел. Я знал, что почувствовал бы, если бы было иначе. Я вышел на пешеходную улочку и через пару минут зашел в кафе.

С аппетитом пообедав, я внезапно решил отменить все назначенные на сегодня встречи. К черту!

Я вышел на улицу и осмотрелся.

Буду просто сидеть вот здесь, на этой лавочке, и пить пиво! Где-то неподалеку завыли милицейские сирены. Наверное, подумал я отстраненно, обнаружили следы моей активной гражданской позиции.

Я купил бутылку светлого пива и присел на ближайшую лавочку.

Пиво было вкусное и, что самое главное, холодное!

Я сидел, пил пиво и смотрел на прохожих.

А потом я увидел ее.

Девушка шла по улице и словно пыталась найти кого-то, внимательно вглядываясь в каждое мелькавшее мимо лицо.

Он была красива, рядом с ней блекли самые высокооплачиваемые модели подиумов и глянцевых журналов, хотя вызывающей, агрессивной сексуальности в ней не было. Красота ее была чем-то естественным, а поэтому привлекала во много раз сильнее.

Взор ее внезапно остановился на мне. Она нахмурилась, словно пытаясь что-то понять, а потом подошла и молча села рядом.

— Мы знакомы? — спросил я, зная заранее, каков будет ее ответ. Такую девушку я бы ни за что не забыл, даже увидев лишь раз. Таких не забывают.

— Может быть, — несколько странно ответила она. — Тебя зовут Ярослав!

— Да, но откуда вы…

— Подожди, — перебила меня девушка. — Я сейчас скажу тебе кое-что… это покажется тебе непонятным, но ты постарайся выслушать. Дело в том, что мне недавно попал в руки кусочек камня, необычного камня. Этот камень мог говорить. Он был совсем как ребенок — маленький и несмышленый, но он рассказал мне кое-что… а потом я почувствовала, что он не врет, и пришла сюда. Пришла за тобой!

— И что именно вам сказал Камень? — спросил я, ощущая себя очень необычно. Я словно старался вспомнить о чем-то и никак не мог этого сделать. Что-то мне мешало…

— Камень сказал, что он лишь часть большого целого, которое погибло. Он сказал, что не смог поглотить все линии, и несколько из них все же осталось. Поэтому я смогла попасть сюда. Он сказал, что прошлое изменилось, а настоящее лишь частично. Так получилось, что этот мир продолжил жить прежней жизнью, а все другие миры — нет — там поменялось все. Глава Совета бежал, Королевства сдают свои позиции. Камень сказал, что парадокс все же случился, но во Вселенной есть место всему, даже парадоксу. Все, что произошло в этом мире, словно одновременно и было, и не было. Это непросто осознать, ты должен лишь поверить. А вот все, что было на Сильване и Мельоне, — осталось без изменений. Так он сказал. Твой друг Альберт недавно был коронован, хотя бои на Мельоне идут до сих пор и до полной победы еще далеко даже там, а что уж говорить о других мирах… А Иван и Дениска живы и прекрасно себя чувствуют, вот только они тоже ничего не помнят, как и ты. Ты мог их встретить на улице и не узнать, ведь для вас, как и для всех вокруг, ничего не поменялось. И Китана, и дон Гуало живы, как и сволочь Маклауд. Он помещен в закрытую тюрьму на веки вечные в наказание за содеянное. Ора тоже жива, но она исчезла, и никто не знает, куда она отправилась. А вот граф Жерар, к сожалению, мертв.

Я слушал то, что она мне говорила, и почувствовал легкие покалывания у себя в груди. Эти имена, эти названия — они находили непонятный отклик в моем сердце, хотя я мог бы поклясться, что раньше никогда их не слышал.

— А еще Камень сказал, что если я найду тебя, то ты сможешь вспомнить то, что забыл, — девушка пристально посмотрела мне в глаза. — Ты обязан был забыть, вновь, как бывало уже когда-то, но теперь это не зависело от твоего желания. Он сказал, что Земля когда-нибудь еще дождется своего часа и переродится, но произойдет это спустя много лет. Хотя то, что не все линии были поглощены, — сильно уменьшило этот срок. Ты не помнишь, а я помню, так уж вышло… Ты сделал свой выбор, человек поколения! Ты изменил мир, повернул его вспять. Хорошо это или плохо — время покажет. Еще столько предстоит сделать… Эта история для тебя закончилась хорошо. Ты сделал все, что мог. И получилось все так, как ты хотел, сам того, наверное, не сознавая. Сама судьба привела меня в тот далекий день к тебе, она дала шанс, и ты им воспользовался. А теперь… я хочу тебя вернуть… мне плохо без тебя… Все должно получиться, надо просто верить, сказал Камень, и все будет хорошо! Он много чего хотел сказать еще, но он пока такой маленький и сам не все понимает.

Я тоже ничего не понимал, но интуиция подсказывала мне, что я пойму. Я чувствовал, что это не бред! Я знал это!

Удивительный это был разговор. Среди множества спешивших по своим делам людей, под палящими лучами жаркого летнего солнца — разговор между невероятной красоты девушкой и человеком, полчаса назад со спокойной душой убившим четверых.

— Камень у меня с собой, — сказала девушка. — Возьми его! Он твой!

Она сняла с шеи длинную цепочку с небольшим мешочком вместо кулона и очень осторожно достала из него маленький, совершенно обыкновенный черный камень.

— Прикоснись и поверь!

Я, будто зачарованный, протянул руку и коснулся камня, девушка тоже не выпускала его из своих рук.

Нечто произошло.

Мир остался прежним, но словно ушел на второй план. Я видел только лицо девушки и больше ничего вокруг. В чертах ее внезапно мелькнуло что-то очень знакомое и родное.

И в тот же миг я вспомнил.

— Здравствуй, старый хозяин, — сказал молодой Камень Жизни, но он меня сейчас совершенно не интересовал.

— Кира?

— Ярик!

— Любимая!

— Любимый…

# Примечания

1

«Отпускаю грехи твои» ( лат.) «Отпускаю тебя», то есть отпускаю тебе грехи. Формула отпущения грехов на исповеди у католиков.

2

Новый человек, выскочка ( лат.). Новый человек, в словоупотреблении древнеримской публицистики: человек незнатного происхождения, достигший высокого положения в обществе; в расширенном смысле — человек, выдвинувшийся благодаря своим личным качествам.

3

«Огнем и мечом», «огнем и железом» ( лат.).

4

«Средоточие зла» ( лат.).