# Враг стабильности

Алексей Переяславцев

Герой этой книги очутился в магическом мире. У него нет навыков бойца спецназа, нет оружия, нет способностей к магии. Ему удалось выжить и даже вжиться в новый мир. У него появилась команда из друзей и единомышленников, деньги, любовь, семья. И враги тоже. Сначала ими двигала простая зависть, и от таких удалось отбиться. Но потом в ход пошли могущественные силы, направляемые истинными владыками этого мира, радеющими о его стабильности, то есть об основах своей власти. Герою требуется мощное оружие, знание тонких извивов местной политики, искусство расставлять ловушки недругам, умение сделать обстоятельства выгодными для себя и рискованными для врагов. В этом мире получить клеймо «враг стабильности общества» очень опасно. Значит, требуется избежать этого или преодолеть угрозу, работая в основном головой.

> Приношу самую сердечную благодарность:

> Лилии Аркадьевне Бажан – за неизменно теплую и дружескую поддержку, а также за выловленные грамматические и смысловые ошибки;

> Александру Великовичу – за бескорыстную проверку моих идей в части теоретической магии; а также читателям Самиздата под никами:

> Пасценди Доминик Григорьевич – за цепкость в части технологии, физики и логики;

> aussy – за отменные фанфики (один использован) и благотворное влияние на логику повествования, особенно в части, связанной со спецслужбами;

> Алмаз Альбертов – за хорошие советы и поправки в самых различных областях;

> Дмитрий Иванович – за ценные советы в химии и металлургии;

> Крытик – за доброжелательную критику;

> а также многим иным, перечислить которых не в силах за нехваткой места.

> Автор

## Пролог

Я – враг стабильности в том мире, куда я попал.

Стабильность здесь очень высоко ценится – настолько, что ее врагам завидовать не стоит. И все же я стал таковым, сам того не желая.

Я враг стабильности, поскольку этот мир наполнен магией, а я не только не являюсь магом – это еще могли бы простить – но гашу собой любую магию, где бы таковую ни встретил, хоть в вещах, хоть в людях. Мой ведущий аналитик назвала меня по этой причине негатором, но это слово я и моя команда стараемся не употреблять.

Я враг стабильности, ибо мне удалось открыть способ усиливать здешнюю магию путем специальной обработки кристаллов – если, конечно, держать эти кристаллы подальше от меня. Эта обработка (в сущности, не что иное, как полировка граней) дает настолько большие преимущества обладателю подобных кристаллов, что нарушает стабильность общества.

Я враг стабильности, поскольку создал команду, где есть и маги, и не-маги. У меня в ней доктор магии жизни, два лиценциата (один универсал, второй телемаг), один магистр магии телепортации, да еще туда входят мастер по гранению кристаллов, мастер-оружейник (это благодаря ему у нас есть магические винтовки, пистолеты и аналог артиллерии) и небольшие вооруженные силы во главе с бывшим лейтенантом армейской разведки. Это бы еще ничего, но маги высшего ранга в ней подчиняются магам низшего ранга (иногда), а то и не-магу. Это нарушение установленного порядка, то есть направлено против стабильности.

Я враг стабильности, потому что у меня в команде делают карьеру люди, которых не должно подпускать к таковой. Маг-универсал здесь считается обреченным навсегда на ранг бакалавра и не более, а я своего довел до лиценциата. Другой из моих лиценциатов должен был остаться на уровне бакалавра ввиду своей не слишком востребованной специальности. Двое подмастерьев, правда, не стали мастерами номинально, но их уровень стал вполне мастерским.

Я враг стабильности, поскольку изобретаю в области техномагии. Мою гражданскую продукцию (например, судовые двигатели, стеклянные вазы и стаканчики) терпят, но среди моих изделий числятся винтовки на основе магии. Они по боевым качествам лучше здешних арбалетов, которые запрещены властями (Академией магов). А уж магические гранатометы (на самом деле это скорее артиллерия) и вовсе имеют запредельную мощь, которая далеко превышает возможности здешних боевых магов.

Вероятно, есть еще причина, по которой я числюсь врагом стабильности, потому что на мою особу выдан заказ Гильдии наемных убийц. Кто заказчик – не знаю. Пока что я жив. И придется приложить большие усилия для сохранения такого положения дел.

Я враг стабильности здешнего мира. Термодинамика гласит, что если система нестабильна, то она стремится перейти в такое состояние, чтобы снова стать стабильной. Но эта наука не оперирует со временем как с переменной и потому ничего не сообщает о том, как долго совершается указанный переход.

## Глава 1

– Моана, прошу вас, объясните в подробностях вашу идею.

Именно этими словами я попытался извлечь из провалившегося мозгового штурма хоть что-то полезное. Госпожа доктор магии жизни начала излагать:

– Видите ли, я не думаю, что Гильдия наемных убийц насчитывает очень большое количество человек. Иначе ее бы раскрыли. Насколько мне известно, у нее много врагов…

Я счел необходимым перебить:

– Простите, вы можете подтвердить фактами, что у нее много врагов? Мне представляется, все ее враги уже мертвы.

– Вы не правы. И вот вам пример: смерть академика Дирам-она. Дело давнее, тому прошло… э-э-э… много лет, но я все еще хорошо его помню. Заказчиков так и не нашли – и знаете почему? Все, кому убийство было выгодно, имели безупречное (непонятное слово)…

После короткого объяснения в моем словаре появился перевод слова «алиби».

– …у них в этот момент было заседание… так вот, все цепочки, ведущие к гильдии, были оборваны. Я хочу сказать, появились еще четыре свежих покойника, допрос которых ничего не дал…

«Допрос покойника» – никак не могу привыкнуть к этому словосочетанию.

– …между тем лиц, заинтересованных в раскрытии, было немало: все связанные с академиком маги, человек примерно двадцать, в том числе два кандидата в академики. И ничего в результате. Подобных случаев накопилось порядочно. Делаю вывод: гильдия малочисленна. Раз так, они должны высоко ценить своих… э-э-э… работников. Тогда наша задача – всеми силами создать у гильдии… э-э-э… дефицит подготовленных кадров.

Изящно сказано. А как этого добиться? В голове ни единой умной мысли.

– Вот что, ребята, давайте сделаем перерыв. Подумаем еще раз как следует, а наутро соберемся еще раз.

Сказанное, разумеется, я отнес и к себе тоже. Как следует проанализировав создавшееся положение, я пришел к выводу: ДУМАТЬ ВРЕДНО!

А полезно, оказывается, думать хорошенько. Этим я и занялся.

Тот выход, что надумала Ирочка, – не выход. Она предложила мне скрыться от гильдии наемных убийц где подальше. К сожалению, моя милая руководствовалась врачебным принципом «Не навреди!» Ей простительно, она целительница, а мне надо прикидывать варианты всякого рода, в том числе перспективные. Вывод: издалека я не смогу эффективно руководить своими, это может привести к нехорошим последствиям. К тому же целиком защитная тактика хороша, если у противника ограниченные возможности и ресурсы. А о таковых мне совсем ничего не известно.

Если же я останусь в поместье, придется применить подход, предложенный Моаной: потихоньку избавляться от чужих наблюдателей. И делать это до тех пор, пока гильдия не сочтет, что заказ становится невыгодным. Замечательный подход, прямо чудодейственный, неясно лишь, как его осуществить. На сегодняшний день гильдия уже доказала, что мы не в состоянии обнаружить их людей стандартными средствами. Значит, надо делать нечто нестандартное… А что?


Сцена, которую я видеть никак не мог

– Милая, у меня появилась идея. Совершенно безумная, и командир ее наверняка не одобрит, но сработать может.

– Выкладывай.

– Мне Шахур для этого нужен.

– Я за ним схожу.

– Сиди смирно, тебе много ходить вредно. Я сам его позову.

– У тебя определенно пробелы в практической магии жизни. Хотя нет, это к магии не относится, скорее к целительству. К твоему сведению, умеренная ходьба полезна беременным. Не веришь – спроси у Иры.

– Ладно, верю. Пойдем вдвоем.

Через пять минут в комнате Моаны уже было трое магов.

– Шахур, у меня появилась идея, как выловить наблюдателя… я хочу сказать, как его обнаружить, но для этого понадобишься ты.

– Валяй.

– Идея вот в чем: обнаружить магические переговоры и взять пеленг… это морское выражение, оно означает «засечь направление». Если мы с тобой вдвоем с разных точек отметим направление… ну, как линию на карте… то пересечение этих линий и будет то место, где сидит наблюдатель.

– И выходит, нам сидеть в этих местах и ждать, пока соглядатай заговорит?

– Нет. Вынудить его заговорить. Есть способ.

Эффектная пауза.

– А способ вот какой: представь себе, как командир с группой охраны выезжает из поместья. Наблюдатель должен передать весть о его выезде следующему по цепочке. Вот тебе и одно сообщение. А если вдруг не удастся с первого раза засечь, то через пяток минут нашу группу догонит… да кто угодно, хотя бы еще один солдат, и передаст командиру записку. Тот прочитает и отдаст команду ехать обратно. Тогда должно пойти еще одно сообщение, и уж его-то наверняка мы используем для пеленгации. Ну, что скажете?

– Допустим, мы найдем место, где этот тип прячется. А что с того толку?

– Вышлем пару стрелков. И они его прихлопнут. Может быть, даже удастся допросить.

– Можно мне сказать? Не возлагайте больших надежд на допрос. На месте гильдейских я бы предприняла все меры, чтобы труп ничего не рассказал. Уж не говорю о том, что ты, дорогой, в некромантии не особо силен, да и я тоже. Вот разве Тугур… хотя не уверена, что его стоит привлекать. Ну ладно, это решит Профес. Но есть еще соображение. Сколько вам времени нужно, чтобы настроиться на чужой кристалл – имею в виду, чтобы услышать чужое сообщение?

Лиценциаты переглянулись. Потом слово взял Шахур – все же это была его специальность.

– В той диссертации не было сказано, но, полагаю, минута, не меньше… или две… Но тут есть вот что. Чем ближе переговаривающиеся кристаллы по свойствам, размеру и форме – тем легче идет настройка.

– Короче, вы не пробовали, а знать заранее, какие кристаллы использует противник, никак нельзя. Тогда вопрос: а что, если время настройки будет больше, чем длительность сообщения?

Молчание. Потом Сарат робко проблеял:

– Можно попытаться сделать самопоиск… чтоб сам кристалл искал… точнее, два кристалла… нет, что я говорю – три кристалла…

Шахур сильно приободрился:

– О! Вот именно, что три кристалла. Главный по магсвязи – рутил, у нас он точно есть. Управление… да хотя бы аметистом, их много, задействовать через галенит.

Но особо почтенная упорно продолжала наводить критику:

– Допустим, вы сделаете… нечто этакое. А как быстро ОНО будет действовать?

Тут уже Шахур был в своей стихии:

– А проверить экспериментально! Кто-то из наших… безразлично, кто… выходит с невинным магическим сообщением, скажем, таким: «Раз, два, три, четыре, пять, вышла норка погулять, вдруг мышонок выбегает, норку ловит и съедает…»[1] Засекаем время с начала сообщения, потом момент, когда сигнал ловится. Ну, что скажете?

Госпожа доктор магии утратила кротость, каковая вообще-то никогда не была ей присуща:

– Скажу, что ничего глупее придумать нельзя. Твое счастье, что ты не у меня на экзамене… Ну-ка, поставь себя на место того, кто подслушает ТЕБЯ: что он подумает?

– …

Сарат перехватил нить беседы:

– А ведь верно: я, например, подумал бы, что это некий шифр.

– Именно. А нужна фраза, которая…

Тут Моана на секунду замялась, пытаясь сформулировать требования. Но Шахур уже нашелся:

– Вот! Сколько угодно! Совершенно нейтральные фразы: «Первый, проверка связи. Первый, я тебя не слышу. Первый, повторите. Первый, проверка связи…» Все в таком духе. Как вам?

– «Похвально», если уж речь идет об оценках. Не хватает завершающей фразы после, скажем, первой минуты.

– Пожалуйста! «Да провались все к Темному, ничего не слыхать!» И связь выключается.

На этот раз все засмеялись, а Сарат подвел итог:

– «Весьма похвально», даже по меркам Хорька. И все же остался вопрос: а что потом? Мне кажется, вопрос о ловле всяких посторонних – это в ведении Тарека.

– Мог бы его назвать «особо почтенный Руфан-ом», а не Хорек, – чуть обиженным тоном возразила Моана.

– Я его буду звать именно так… с того момента, когда он поставит студенту «превосходно».

Шахур попытался сделать вид, что откашливается. Он уже хотел переменить тему, когда это сделала Моана:

– Тут у меня вышел разговор с командиром. Он задал вопрос… сначала я сочла его идиотским, но потом вспомнила… короче, вот какая возможность существует…

Последовал рассказ о переделке человеческого организма с целью обострения органов чувств.

Лиценциаты выслушали внимательно. Шахур хмыкнул. Сарат почесал в затылке.

– Насколько я помню твои же лекции, серьезное улучшение возможностей достигается лишь переделкой этих самых органов чувств. Да и то… в учебнике написано, кстати, что орлы – при том, что видят вдаль превосходно, – не различают цвета. Одно за счет другого. Переделка… хм… Положим, зрение в этом не нуждается, если есть бинокль. А вот обоняние… да и слух тоже… То есть бинокль отпадает… Отсюда кое-что следует. Когда наш наблюдатель увидит ихнего, пусть обратит внимание на какие-то необычные черты… крупные глаза, например, или там длинный нос.

– Хорошо бы доставить этого человека вам, Моана, на вскрытие. Уж вы-то не пропустите анатомические особенности.

Моана до этого никогда не слышала комплиментов от молодого лиценциата. Потрясение было настолько велико, что доктор магии чуть ли не автоматически ответила благодарственным поклоном-реверансом, хотя таковой (при обращении к к магу низшего ранга) считался явным нарушением этикета.

– Вот еще вопрос, милая. Если бы ТЕБЕ поставили задачу: как сделать, чтобы человек сохранял молчание после смерти – как бы ты за такое взялась?

– А это зависит от того, кто пытается разговорить труп. Если бы я рассчитывала на твои усилия, то тут просто: устанавливается постоянный конструкт, который по остановке сердца стирает узловые точки магических потоков. Маломощный и недорогой. Мне на тридцать минут работы, да чего там: даже ты справился бы… часа за три. А вот если противодействие на уровне доктора магии разума… тут как раз доктор и нужен. Тоже конструкт, после смерти быстро разрушает структуру тканей головного мозга. К тому же неустойчивый, его регулярно подновлять надо. Мало того, эти два конструкта могут мешать друг другу. Очень дорогостоящая работа сама по себе, а самое скверное: подновление конструкта, если его делает не тот, кто установил, требует примерно таких же усилий, как его создание. Говорю, сложная вещь. Одна такая вот задачка – это стабильный доход для доктора магии жизни на весь срок жизни пациента. Можно позволить себе ничем другим вообще не заниматься…

На этом моменте рассуждений взгляд Моаны вдруг утратил осмысленность. Вместо точных и логически безупречных пассажей умная и проницательная женщина понесла полную околесицу:

– Так вот почему он умер… выходит, сменил практику… теперь понимаю… значит, каждые две недели… и с тех пор не было… ну почему я тогда не догадалась… выходит, многие знали, только я не знала…

Оба лиценциата не на шутку испугались. К счастью, особо почтенная быстро пришла в себя. На взволнованные вопросы последовали четкие и ясные (как обычно) ответы:

– Не переживай так, милый, я в полном порядке. Было совершено преступление. Я его только что раскрыла, но обнародование смысла не имеет. Дело очень давнее; и жертва, и преступник мертвы. По сути дела могу добавить вот что: последние… я хотела сказать, в последнее время никто, повторяю, НИКТО из магов жизни не практикует подобные вещи. На этот счет есть неопровержимые данные. Но могу сообщить еще кое-что. Ты знать этого не можешь: уровень магистра. Ткани головного мозга после смерти распадаются сами по себе, а это и есть защита. Если, сверх того, магические узлы разрушены тем конструктом, о котором я говорила, то через сутки – самое большее, даже я не смогу ничего прочитать. А вообще-то для распада хватает и нескольких часов.

Сарат всеми силами старался вести разговор в деловом ключе:

– Ну а если я буду рядом и поддержу сердце? И одновременно наложу «Частичный паралич»?

– Но конструкт, уничтожающий узлы, все же останется.

– Наш командир мог бы затереть конструкт.

– Да, но для этого ему надо подойти близко и быстро.

– Нереально…

– С вашего разрешения, господа, подведем итоги. Получить какую-либо информацию от наблюдателя мы сможем только при огромном везении. Рассчитывать на это нечего. А вот доставить его ко мне – разрешимая задача. Вскрытие – ну, это наше девичье дело…

Шахур не удержался от смешка.

– …а на вас две системы поиска. Тарека привлечь немедленно, у него мозги работают, он может еще что-то предложить. Вопросы? Дополнения?

– Есть дополнение: часы понадобятся. Начать передачу в точно отмеренное время, а также оценить длительность поиска.

– А вот на это я могу ответить. Часы есть, три штуки, только позавчера доставили. Полная регулировка по всем правилам, я проверил. Так что, пригласим лейтенанта на обсуждение?

Оказалось, что бывший разведчик тоже думал над заданием. Но только делал он это со своих позиций.

– Понимаете, ребята, я стал прикидывать вот что: а как наилучшим образом расположить наблюдателя? Вводная: никак не ближе полумили, иначе есть риск, что засекут; обязателен хороший обзор, причем так, чтоб был виден вход в дом и въездные ворота.

На столе появился план поместья с окрестностями.

– В плане наблюдения идеальное место – вот этот холм. Все видно. Но я бы не стал располагать там своего человека.

– ?

– Очень открытая позиция. Если понадобится срочно отступать, это не сделать незаметно.

– Я уже говорила: такие… специалисты по наблюдению очень дороги. Следовательно, их берегут. Я бы приказала такому ни в коем случае не рисковать. Отсюда следует…

– …что вот тот холм предпочтителен, пусть даже он дает худшие возможности для наблюдения.

– Выходит, стоит понаблюдать за этим холмом в бинокль?

– Вряд ли. Если тот хорошо замаскировался, ничего мы не увидим.


Все это было доведено до моего сведения. В целом результаты команды меня обрадовали, что я и выразил вслух. Куда менее успешны были мои собственные усилия. Пока мои товарищи плодотворно трудились, я тщетно пытался вычислить, какой организации я столь сильно стал поперек дороги.

Напрягшись, я попытался включиться в мозговой штурм:

– Ребята, а зачем, собственно, следить за въездом в поместье?

Тарек, судя по лицу, сообразил, а остальные не поняли.

– Противнику важнее знать, куда я направляюсь. Отсюда попытаться представить расположение наблюдателей. Какие варианты?

– Поставить наблюдателя у перекрестка. Если оттуда ты на север – это в город, если на запад – в порт Хатегат, на восток – в Субарак. Отдельные наблюдатели – по пути. А если людей не хватает – на въезде в каждый населенный пункт.

Возражений не было.

– Где бы ты расположил наблюдателя у перекрестка?

– К востоку слишком ровная местность, да и весна к тому же, трава не подросла. С запада – местами кусты, но опять же листва весенняя. Хотя можно. К северу полно крупных камней, а между ними прошлогодняя трава. По мне так наилучшее место. Но только не слишком близко к дороге, а то отступать неудобно. Пятьсот ярдов от дороги – вот подходящая дистанция. Даже если наблюдателя увидят, он в два счета скроется среди камней, и мы его не догоним. На коне там лишь шагом проехать.

– Но я бы проверил и тот холм, о котором ты раньше говорил. На всякий случай. Послать того же Вахана с мощным биноклем на чердак.

– Почему на чердак?

– Там темно. Не видно перемещений человека. Опять же не надо бояться, что стекло блеснет на солнце. Лучше пусть смотрит из того окна, что ближе всего к северной стороне.

– Причины?

– Дальше всего от входа.

– Ладно, сейчас распоряжусь.

## Глава 2

Сцена, которую я видеть никак не мог

Сударь комендор взялся за поручение со всей ответственностью. Пошарив взглядом по холму в течение получаса, он не нашел никого. Но потом мой снайпер решил творчески переработать приказ и стал прикидывать: а где бы он сам устроил лежку для стрелка? Вахан обследовал холм биноклем медленно и последовательно, то есть именно так, как его учили более опытные разведчики. И первым делом он подумал: а что надо сделать для полной незаметности прихода и ухода?

Выбор был не особенно богат: две цепочки не особенно густых кустов по обе стороны холма, а то, что было между ними, не очень-то подходило: трава только-только пустилась в рост, в ней спрятаться трудно, а перемещаться незаметным образом вообще невозможно.

Снайпер оценил правую цепь кустов. Проползти, маскируясь за ними… пожалуй, можно. Позицию выбрать за передним кустом. Листва не особо плотная, но все же маскирует.

Мысленно прикинув, как должен перемещаться наблюдатель, снайпер мысленно же отверг эту позицию. Да, со стороны дома засечь движение невозможно. Зато со стороны дороги – запросто.

После этого анализу подверглась левая группа кустов. Укрытие она предоставит примерно такое же, но со стороны дороги наблюдателя закроет возвышение холма. Пожалуй, левая полоса кустов подойдет лучше.

Через час кропотливой и нудной работы Вахан сдался. Но как любой старательный военнослужащий, он пошел докладываться непосредственному начальнику.

Лейтенант Тарек знал, что умение метко стрелять и навыки вести разведку (в частности, умение замечать то, что от тебя стараются скрыть) – совсем не одно и то же. Вот почему с его стороны последовало предложение еще раз поглядеть на тот холм, но уже вдвоем.

Очутившись на чердаке, бывший командир взвода разведки первым делом потребовал от подчиненного подробного рассказа о том, как он действовал и что при этом думал.

Потом взял тяжеленный бинокль и стал рассматривать холм. Через четверть часа лейтенант обернулся к подчиненному:

– Наблюдателя я не вижу. А смотрели мы хорошо. Возможно, что его и вправду нет.

Последовало задумчивое:

– Наблюдателя нет…. Теперь что же, докладывать командиру?

– Именно.


Получив доклад, я отпустил ребят на время, а сам сильно задумался.

Допустим, наблюдателя и в самом деле нет. Что это может означать?

Первое, что пришло в голову, – заказ на мою особу вообще отменен. Мысль приятная, что и говорить, но подтверждающих фактов у меня нет. Отставим.

Со всей очевидностью покушавшиеся думали, что я слаб в магии смерти. Два заклинания этого вида магии подряд – вполне себе основание для такого вывода. Откуда они такое взяли? Не так это и важно; допустим, это значится в моем досье. Гильдия убийц взяла его, скажем, от заказчика, это дешевле всего. А на поверку выяснилось, что не такой уж я слабак. Любой нормальный предприниматель выскажет «фе» – что ж вы, ребята, даете неточную информацию? Начнется бодание, это время. А дальше? Дальше я бы потребовал за такое дополнительную плату: гильдия понесла расходы. В идеальном для меня случае заказ отменят. В неидеальном… последует что-то вроде: «Ах, извините, накладочка вышла, вот вам еще мильёнчик, только вы уж постарайтесь». Это значит: через какой-то промежуток времени слежка возобновится.

Что делать? Для начала убедиться, что слежки на данный момент нет. Как? Пока вижу только один способ: пытаться перехватить сообщения в магоэфире. Если активность есть – ну, тогда строить планы по наблюдателям. Если нет – отслеживать эфир ежедневно. А можно ли это сделать автоматически? Вопрос к Шахуру.


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Сарат был встречен механиком со всеми почестями, а именно: уверениями в совершеннейшем уважении, пожеланиями здоровья, а также стаканчиком (стеклянным!) водки. К вышеперечисленному был приложен увесистый мешочек – доля с продаж. Но к делу перешли довольно быстро.

Передача магических двигателей вкупе с оправами управления и инструкциями по применению таковых заняла, как ни странно, час. После этого завязался боковой разговор.

– Видите ли, достопочтенный…

– Дорогой Фарад, я слишком уважаю ваше мастерство, чтобы позволить вам именовать себя столь официально…

Поклон.

– …поэтому называйте меня просто по имени.

– Да будет так. В прошлую нашу встречу высокочтимый Профес-ор высказал… заинтересованность в найме искусных металлистов, причем не обязательно мастеров.

Многозначительная пауза.

– Передайте ему, что я нашел таковых.

– Уважаемый Фарад, я с радостью сообщу эту, несомненно, хорошую новость. Но ведь он спросит о том, кто такие предложенные вами… умельцы?

Не было сказано: «Почему выбор пал на них?» Но Сарат рассчитывал, что его поймут – и не ошибся.

– Первый из них по уровню – мастер Валад-им, известен под прозвищем Хромой Валад. Он и вправду хромает, но у него никогда не бывает достаточно денег на услуги мага жизни…

Сарат сделал мысленную отметку в памяти.

– …этот мастер весьма знающ и в прокатке металлов, и в штамповке, равно искусен в литье и ковке. Но…

Совсем короткая пауза. Но тоже весьма значительная.

– …в гильдии он числится возмутителем спокойствия. Постоянно придумывает новые варианты обработки металлов. Это не очень-то одобряется. Методы, позволяющие получать изделия быстрее, например; или, скажем, ситуация, когда за ту же стоимость технология позволяет получить изделие лучшего качества… Короче, такие нововведения подрывают стабильность в пределах гильдии.

Слово было сказано, пусть и с оговоркой.

– И это не все. У мастера есть также личные неприятные черты…

Это было произнесено с абсолютным бесстрастием. Пожалуй, даже чрезмерно нейтрально.

– …а именно: он неизменно вежлив в обращении с подмастерьями и даже с учениками (хотя ошибки замечает и отмечает), но не проявляет должного уважения к мастерам. Я имею в виду, к некоторым мастерам.

Лиценциат, в свою очередь, сделал невозмутимое лицо, хотя намек был прозрачен:

– Понимаю. У вас в списке только один мастер?

– Да. Остальные – подмастерья. Вот, извольте ознакомиться…

На столе появился список имен и адресов.

– Что же движет ими?

Фарад явно был готов к этому вопросу.

– У этого налицо стремление перейти к другому мастеру, поскольку он считает, что, работая на своего нынешнего мастера, лишен возможности расти. Не подумайте дурного, никаких личных конфликтов, всего лишь недостаточность (по мнению подмастерья, конечно) знаний мастера. Но переход к другому в рамках гильдии – практически невозможная вещь. Требуется согласие Совета гильдии…

Понимающая улыбка. Такая ситуация была вполне знакомой.

– Вот этот подмастерье, как я о нем слышал, трудяга. Работает за троих. И его мастер совершенно не заинтересован в потере такого работника путем продвижения его до уровня мастера. Да и платит – по мнению подмастерья, понятно – недостаточно.

Сарат кивнул. Подобные истории он слышал много раз, только в применении к бакалаврам.

– А вот этот – особенный. Я немного знаком с его наставником; так вот, он горько сожалеет о том, что в свое время сделал молодого человека подмастерьем, а не оставил в учениках. Похоже, Пресветлые возложили знак на голову этого парня…

Сарат от души удивился, хотя виду, ясное дело, не подал.

– …в результате знания огромные, а умения… с тем же успехом он мог бы работать ногами. Но мастеру не нужны ученые, он и сам достаточно сведущ в своем деле. Ему нужны хорошие руки в первую очередь. А работник из этого подмастерья… сами понимаете. Это тот редкий случай, когда Совет гильдии согласился бы на переход. Да вот беда: никто такого брать не захочет.

Сарат очень сомневался, что и командир согласится на этакого, но отказываться заранее не стал.

– Что ж, дорогой Фарад, спасибо вам за сделку. Надеюсь, она была небезвыгодна для вас. Также благодарю за список, но тут, как вы понимаете, решаю не я один.

Последовал поклон, который Сарат посчитал учтивым. Посторонний человек так бы не подумал: очень уж телодвижение противоречило выражению физиономии мастера, но молодой маг уже хорошо знал механика. Однако разговор со стороны лиценциата еще не был закончен:

– Разрешите еще кое-что добавить.

– Сундук моего внимания готов принять золото ваших мыслей.

– Профес-ор полагает, что те мастера, которые купили наши двигатели…

По мнению Сарата, такая лесть была отнюдь не вредной.

– …через примерно полгода выразят желание усовершенствовать механизмы – точнее, увеличить их мощность. Мы всегда готовы пойти навстречу таким покупателям…

На лице механика также отразилась полная готовность пойти навстречу – за приличные деньги, понятное дело.

– …и, разумеется, мы были бы весьма рады, если список, что вы мне дали, пополнится. Профес-ор полагает, что может предложить этим людям… некоторые новые возможности.

Конечно же последовали обещания сделать все в соответствии с пожеланиями высокочтимого.


Мы проверили возможности наших кристаллов практически. Отладка нужной структуры заклинаний заняла целый день. Я не удивился, поскольку понимал всю новизну подхода. На следующее утро мои бойцы-антисвязисты тихонько выскользнули через окно (то, которое оставалось невидимым для потенциального противника) и незаметно отошли на расстояние полукилометра от здания. Получив сигнал об их готовности (знак белыми платками) я выехал в сопровождении двоих солдат, а через пять минут за мной галопом помчался солдат с «запиской». Он, конечно, нас догнал, я «прочитал» и дал отмашку на возвращение.

Вопреки ожиданиям, мой главный связист отнюдь не торопился с докладом. Но когда он появился, то имел несколько пасмурное выражение лица.

– Значит, так, командир. Совершенно ничего… то есть хочу сказать, что в пределах возможностей нашего прибора…

Я удивился столь нетривиальному сообщению. Лишь через несколько секунд до меня дошло, что пеленгация и даже перехват – дело все же не мгновенное.

– … то есть если бы было сообщение длительностью более семи секунд…

Я тут же пересчитал на земное время – вышло три секунды.

– …мы бы его засекли. Но никаких следов.

– Все равно хорошая работа. Вызывай Тарека, будем прикидывать, как запеленговать второго, если он, конечно, есть.

Пеленгация вместе с подготовкой заняла меньше времени, поскольку нужная структура заклинаний уже была создана. Но результат был тем же.

Пришлось снова работать головами.

Предложения устроить секреты вблизи предполагаемых позиций наблюдателей отверг Тарек. Он опасался возможности раскрытия своих людей, если враги и вправду имеют повышенные возможности в части слуха, нюха и зрения.

Сарат предложил установить сигнализаторы с ретрансляторами. Немедленно разгорелся спор. Особенно горячился Шахур:

– Как определить точно позицию наблюдателя? Твой… ну ладно, наш… амулет даст сигнал, что в радиусе пятидесяти ярдов кто-то есть. И все! А если этот тип выйдет из его радиуса действия?

На этом месте у меня прорезалась некая мысль.

– Стоп, ребята. Вопрос ко всем сразу: возможно ли сделать так, чтобы сигнал от чужака различался в зависимости от сигнализатора?

– Конечно, можно.

– Точно, можно.

– Тогда пусть, скажем, дается световой сигнал от каждого амулета по отдельности. А кристаллы-излучатели сделаем маленькими – нам ведь мощный свет не нужен – и поместим прямо на карте. Наблюдатель будет идти по местности, а мы по загорающимся сигналам – следить за его перемещениями. Что на это скажете?

Шахур состроил скептическую мину.

– Да, с десяток подобных сигналок задействовать можно. Даже два десятка, но…

– Но?

– А что, если у противника есть амулеты против отслеживания?

Я сел в лужу. Она была мокрая и неуютная.

– Ребята, разъясните мне принцип действия таких устройств.

Сарат принялся блистать эрудицией:

– Принцип вот какой: каждый человек излучает магические потоки, которые, собственно, и ловятся сигнальным амулетом. Погасить эти потоки нельзя. Но можно установить излучатель-компенсатор этих потоков… короче, он сводит их почти до нуля. В результате сигнальный амулет все же чувствует присутствие чужака, но лишь на расстоянии, скажем, ярда два-три. А то и меньше, если гаситель хороший. Правда, для наших кристаллов можно задействовать повышенную чувствительность. Им нипочем, у них энергии надолго хватит.

Попробую-ка роль адвоката дьявола:

– А как защищаться от ложных срабатываний? Если, скажем, корова пройдет или олень? А то и дикая норка.

Поначалу я задумывал использовать сигнализатор на инфракрасное излучение, поскольку вторжение наблюдателя предполагалось утром, в прохладную погоду. Но как раз боязнь ложных срабатываний меня и остановила.

– Так ведь структура магических потоков у человека совсем другая. Настроить на нее – и вся недолга; задача для студента третьего курса.

– Тогда резонный вопрос: а как зависит эффективность сигналки от величины кристалла?

Но и на этот вопрос нашелся ответ, причем вспомнили его почти одновременно оба моих лиценциата:

– Было такое в курсе практической магии…

– Точно. Пропорционально квадратному корню из линейного размера при прочих равных…

– Ну приблизительно будет… если кристалл бесцветного кварца…

– …а еще лучше желтого…

– Нет, цитринов у нас мало. Семидюймовый бесцветный спокойно будет ловить… э-э-э…

– …в радиусе двадцати ярдов – точно.

– Стоп, я все понял. Сколько у нас таких кристаллов?

– …

– Не к нам вопрос, к Сафару. Он знает наверняка. Да, кстати: розовый тоже годится.

– Как насчет аметистов?

– Не пойдут. Насколько помню, у нас просто нет таких крупных. И потом, он сам по себе немного хуже бесцветного: резонанс потоков для аметиста – на уровне…

– Хорош! Все понятно. Ты позови Сафара, а ты сходи за Тареком.

Мастер по огранке не подвел: количество материала он знал наизусть. В результате выявились девять кристаллов, которые Сарат охарактеризовал как «то, что надо, без сомнений», и еще восемь, обозванных «так себе, разве что дыры затыкать».

Способ расстановки вызвал самые горячие споры. У нас явно не хватало кристаллов для размещения сигналок на обоих местах (у перекрестка и вблизи входа в поместье) с полной гарантией перекрытия всех направлений вторжения. В конце концов согласились на том, что позицию у перекрестка перекроем наглухо, а позицию у дома – по возможности. Весь остаток дня у нас заняла проработка плана завтрашнего закидывания сети на потенциального злодея.

Мы все спланировали верно. Мы аккуратно расписали местоположение сигналок и порядок их установки. Мы предусмотрели все действия противника. Но погоды мы не предвидели. Дождь начался еще до рассвета и лил равномерно весь день. По этой причине план рухнул.

## Глава 3

Дождь был не из тех, что наводят депрессию – нудных, мелких и противных. Нет, это был вполне себе полноценный осадок, и я уже подумал, что речка класса «переплюйка», что к западу от дома, может стать ревущим потоком. Идти куда-либо по такой погоде – занятие для мазохистов. Вот почему, поглядев на пузыри, лопающиеся на поверхности луж, я стал прикидывать: а что можно сделать сегодня в доме?

Позаниматься с Ирой химией – очевидно. Поговорить с Натой по-русски – вне сомнений. Дать задание Сафару сделать полноценную огранку одному циркону – тоже нужно. Ведь уже давно было намечено. Должен получиться мощный магический усилитель. Схему я ему уже выдал.

Химия заняла не так много времени: очень не хотелось переутомлять Ирочку. Ната вдохновенно пересказала мне (по-русски, ясное дело), как люди готовят еду и как обедают, за что получила очередную сказку – на этот раз я рассказал ей про умную и находчивую норку в сапожках. А потом я попросил Моану зайти ко мне в комнату, особо подчеркнув, что разговор совсем не срочный.

Когда та появилась на пороге, я подумал, что все же хорошо быть магом жизни. Беременность особо почтенной можно было бы угадать только по форме животика (впрочем, для этого надо было как следует приглядеться), зато на лице у нее светился нежный румянец, глаза блестели, выражение лица наводило на несвоевременные мысли, а уж токсикоз там и близко не проходил.

После взаимных приветствий я приступил:

– Моана, я давно хотел попросить рассказать мне о том, кто такие Пресветлые, Темный и какова их роль в жизни Маэры?

Выражение игривости мгновенно исчезло с лица госпожи доктора.

– Я, в свою очередь, уже давно удивляюсь, почему вы этого раньше не спросили. Но ответить быстро я не сумею. Кроме того, не уверена, что мой ответ будет точен, а уж о полноте и не заикаюсь.

– И тем не менее…

– Ну хорошо. Это верование очень древнее, самые старые сведения о нем суть лишь пересказ… того, что не сохранилось.

Тут голос Моаны странным образом изменился. В нем появились незнакомое мне звучание.

– Изначально их было трое, и сотворили они наш мир из частицы Света Истинного, отблеск которого носили в себе. И силой воли своей установили Со-Творители законы, по которым этот мир развивался, но сами в развитие не вмешивались, пока в соответствии с этими законами не появился в мире другой разум, разум человека, которому по замыслу творения предстояло расти до величайших высот. Но столь невелик и слаб этот разум был вначале, что не мог удержать в себе не только отблеск Света Истинного, но даже отблеск от Пресветлых. Вот почему в глубочайшей древности люди не владели магией. Но проходили тысячелетия, и тогда захотели двое Со-Творителей наложить отблеск свой на человечество. Третий же из них, которого позднее прозвали Темным, стал оспаривать это решение, указав, что все еще слабы разум и дух человеческий и неспособны люди достойно распорядиться столь великим Даром. И приводил Темный к тому многочисленные доводы, но даже его искусство в хитросплетении мыслей не помогло убедить двоих Со-Творителей, которых позднее стали именовать Пресветлыми. И тогда Темный, гордыня которого была столь же велика, как и его искусство творения, изрек: нельзя допустить, чтобы слабое духом и нестойкое к искушениям человечество обрело отблеск Со-Творителей. И вмешался Темный в законы мира, ибо был он Со-Творителем, и лишил людей возможности обрести этот отблеск. И прогневались оставшиеся двое Со-Творителей, и изменили они, в свою очередь, законы мира, однако невозможно было преодолеть силу воли Темного полностью, но лишь частично. С тех пор не все люди могут владеть магией. И тогда Темный, искусный в хитросплетениях мыслей, изрек: согласен он поклясться Светом Истинным, что не станет более вмешиваться в законы мира, если двое других Со-Творителей поклянутся в том же. И вот поклялись все трое, и не меняли они с тех пор законы этого мира. Но Темный, искусный в хитросплетениях мыслей, не давал клятвы в том, что не будет вмешиваться в дела мира, и с тех пор изменял он волею своею события в мире, не изменяя законов такового, и двое других Со-Творителей, видя это, делали то же самое…

Голос собеседницы снова изменился: стал прежним.

– Вот, Профес, это наиболее древнее известное мне сказание о Пресветлых. Очень краткое изложение, повторяю. Но с тех пор понимание сущности Пресветлых… несколько изменилось.

Да уж, не так все просто обстоит с религией. Впрочем, какая там религия – это политика. Тут очень есть над чем подумать.

– Скажите, а есть ли доказанные случаи вмешательства… вышних сил в дела людей?

Невеселая усмешка.

– И да, и нет. Вы, должно быть, заметили, что люди дают клятвы и не нарушают их? Было давнее исследование, что нарушители клятв… это, правда, происходит далеко не всегда… короче, с ними чаще обычного случается нечто неприятное, хотя полностью соответствующее законам природы. Ничего сверхъестественного: падение ветки дерева на голову, внезапный обвал на горной дороге, серьезная болезнь… в общем, тут к клятвам относятся серьезно, хотя никому еще не удалось предсказать точно, каким образом отзовется на клятвопреступнике его деяние. С научной точки зрения работа была сделана весьма аккуратно, хотя из нее так и не удалось сотворить магистерскую диссертацию. Магии она не касалась, сами понимаете. С тех пор подобные исследования не велись.

Очень даже понимаю ситуацию.

– Какова роль служителей и храмов Пресветлых?

– Ритуальная, конечно, – праздники там, творение просьб, обряды – а еще борьба с (непонятное слово).

Понадобилось всего пять минут для того, чтобы понять: имелись в виду ереси. Это заинтересовало, и я попросил объяснений.

– Самой известной является ересь Хириса. Она вообще отрицает существование Пресветлых и Темного. Вместо этого предполагается, что, творя просьбы Пресветлым или, скажем, клятвы, люди (даже не будучи магами) вносят возмущения в магическое поле мира. О магах и говорить нечего. Ну, дальнейшее понятно. Впрочем, есть ереси, с которыми не борются, но стараются не упоминать. Вот, к примеру, ересь Морана, согласно которой ни подтвердить, ни опровергнуть существование Пресветлых и Темного рациональными рассуждениями невозможно. Между тем официальная позиция, как вы понимаете, состоит в том, что существование и Пресветлых, и Темного не подлежит ни малейшему сомнению…

Почему борются – понятно; я бы удивился отсутствию борьбы. А вот пассивность в отношении ереси Морана не вполне объяснима. Впрочем, наклевываются кое-какие мысли…

– А в чем заключается борьба?

– Очень просто: в храмах объявляют, что такие-то воззрения суть ересь. И этого достаточно, чтобы главные еретики лишились практически всех последователей. Но через какой-то срок ересь снова обзаводится поклонниками. Дальнейшие действия понятны?

Вполне понятны. Вот еще доказательство, что здешняя религия являет собой силу.

– Служители, надо думать, не маги?

– В древние эпохи они ими были. В настоящее время – нет. По крайней мере, сами служители постоянно утверждают, что не имеют магических способностей. И живут они скромно…

Будь они магами – не пошли бы в служители. Экономика правит миром, не мной первым замечено, но эту мысль я не выпустил изо рта.

– …и все же лично у меня впечатление, что некоторой долей способностей они обладают. Как бы получше объяснить… вот, например, Ирина: магического дарования нет и не было, но влиять на потоки внутри тела все же может.

Вывод очевиден: мне, как я и предполагал, надлежит сторониться храмов Пресветлых и их служителей. Во избежание. И не придется нам с Иришкой венчаться в храме…

Пока я думал над следующим вопросом, Моана, как обычно, проявила свои аналитические умения:

– Прикидываете, какова роль Пресветлых в том, что вы оказались в этом мире? Уверяю, я сама размышляла на эту тему. И знаете, каков был вывод?

Вопрос был риторическим, но я не поленился на него ответить:

– Знаю. Вам не удалось доказать ничего.

– Верно. Есть доводы в пользу как Пресветлых, так и Темного. Скажем так: Пресветлым вы нужны, поскольку под вашим влиянием у магического общества появляется возможность выйти из застоя, куда оно само себя загнало, а Темному предпочтительно развитие немагических технологий – опять же вашими усилиями. Заметьте, при этом остаются в стороне другие сущности, о которых вовсе ничего не известно.

Подобный ответ я предвидел, но был от него не в восторге, поскольку не оставалось никаких видимых путей, ведущих к возвращению в мой мир. Но вопросы все еще были. Понимая, что нельзя объять необъятное, я спросил:

– Что вы знаете о знаках Пресветлых, которые возлагаются на голову?

Собеседница фыркнула.

– Новейшее поверье, ему нет и пяти тысяч лет. По иронии судьбы, оно появилось как результат научной работы: проверялась возможность искусственного взращивания таланта в людях. Доказать удалось лишь то, что появление подобных свойств не поддается ни управлению, ни прогнозу. Даже не скажу, кто первый пустил мысль насчет Знака, но точно после этого исследования. Связь Знака и магических способностей декларировали и того позже. И очень скоро в храмах объявили, что так дело и обстоит.

– А Темный что – не может возложить Знак?

Ядовитая ухмылка.

– Вот ЭТО считается ересью. Каноническое толкование: Темный может отметить человека, лишь плюнув на него. Разумеется, такая отметка не идет на пользу оплеванному.

Похоже, у моей собеседницы натянутые отношения с официальной религией. Хотя в само существование Со-Творителей она, видимо, верит.


Сцена, которую я видеть никак не мог

– Я собрал вас, господа, с тем, чтобы сообщить пренеприятное известие. Наши контрагенты обвинили нас в предоставлении им неверной информации, по причине чего наш заказ не был выполнен; точнее сказать, они приостановили его выполнение.

Пауза.

– Первый, мне кажется, вам следует довести до нас подробности.

– Извольте. Исполнители ориентировались на сведения, согласно которым объект не владеет магией смерти. Однако в ходе акции выяснилось, что объект имеет в распоряжении высокоэффективные щиты, позволившие отразить «Серое копье», а также контрзаклинания, уничтожившие сначала «Серого всадника», а потом и «капитана».

Сидевшие за столом обменялись взглядами, после чего один из них выразил общее мнение:

– Поясните, как именно объект справился с этой задачей.

– Он сжег все вышеперечисленное.

Небольшая пауза.

– Насколько мне известно, ничего из упомянутого вами сжечь вообще нельзя.

– Подтверждаю. Моя вторая специальность – магия огня. Со всей ответственностью могу заявить: она практически не взаимодействует с магией смерти. Ну разве что при чудовищной плотности потоков…

– Это не имеет значения, коль скоро объект в самом деле применил нечто действенное.

– Вы сомневаетесь в этом?

– Отнюдь. Но у меня появился резонный вопрос: какие потери понесли исполнители?

– Никаких.

– Тогда откуда претензии?

– Потеря времени ценных специалистов.

– В таком случае ознакомьте нас с расценками.

– Благоволите взглянуть.

Шуршание бумаги. Хмыканье.

– Это почти на уровне доктора магии жизни. Я начинаю сомневаться, стоит ли ожидаемый результат подобных расходов.

– С вашего позволения, это не все новости. У меня была беседа с Высоким.

Многозначительная пауза.

– Он весьма настойчиво рекомендовал нам продолжить выполнение прежнего плана. По его уверениям, именно сейчас политическая ситуация этого требует. Прошу высказываться. Второй, кажется, у вас были мысли на этот счет?

– Да, Первый. Моя позиция вам уже известна: я по-прежнему считаю, что с объектом можно и нужно договориться. Однако если будет принято решение… о следовании принятому ранее плану, то вношу некоторое уточнение: у меня впечатление, что Высокий в этом крайне заинтересован. Поэтому будет лишь справедливо, если он возьмет на себя часть расходов. Скажем, одну шестую.

– Ваша мысль понятна. Третий, каково ваше мнение?

– Сначала вопрос, если позволите. Скажите, Высокий дал вам более подробное обоснование своего мнения?

– Я его спросил об этом. Ответ был: это внутреннее дело гильдии магов.

– В таком случае поддерживаю позицию Второго, но с поправкой: мне кажется, шестая доля слишком мала. Четверть – вот более реальная цифра. Кстати, Высокий может это себе позволить.

– Принято во внимание. Четвертый, вам слово.

– Из сказанного ранее я делаю свой вывод: объект еще более опасен и непредсказуем, чем мы полагали. Именно поэтому я остаюсь на прежней точке зрения: он должен быть уничтожен. Безусловно, денежная поддержка Высокого не повредит, но даже в ее отсутствие настаиваю на выполнении нашего плана.

– С вашей позицией ясно. Пятый, что вы думаете?

– Полностью согласен с Четвертым. Напоминаю, что известно несколько случаев – лично я знаю четыре, – когда подобные акции были успешно проведены применительно к сильным магам. Наши исполнители – профессионалы, у них обширный опыт. А редкие умения должны оплачиваться… достойно. Но при всем этом нам следовало бы разузнать, какие именно факты лежат в основе позиции Высокого.

– Большое спасибо. Что до меня, я также полагаю, что денежная поддержка от Высокого была бы справедливым вкладом в решение нашей общей проблемы. По его же словам, в настоящее время именно он является наиболее заинтересованной стороной. В отсутствие упомянутого вклада у нас возникают серьезные сомнения в целесообразности проведения акции. Эта позиция будет доведена до Высокого, позвольте вас уверить. Само собой, переговоры я беру на себя. Я сам также займусь выяснением причин столь твердой позиции Высокого относительно объекта. Но и вы, господа, постарайтесь задействовать свои каналы получения информации. Кто-то еще желает высказаться? Нет? В таком случае, всего вам Пресветлого.


Я посчитал, что наблюдатели в такую погоду не вздумают занять позиции, и, следовательно, есть полный резон установить наши сигналки. Но тут меня ждал облом. Оказалось, что амулеты не готовы. Я сам не знал, а мои маги не предполагали, что программирование парных амулетов – то есть зарядка такими заклинаниями, чтобы реагировал лишь один индикатор на карте, – займет столько времени. Предполагалось, что на создание пары «сигналка-индикатор» уйдет час работы. Разумеется, прогноз оказался до неприличия оптимистическим. В результате на полный набор амулетов ушло целых два дня. Лишь в самом конце работы я додумался, что надо делать как можно более близкие по размеру и по форме кристаллы для пары, и это сильно облегчило труд. А мои орлы не догадались до такого лишь потому, что были твердо убеждены: одинаковых кристаллов в природе не существует.

Дождь упорно продолжал лить. И тут Тарек предложил воспользоваться тем, что и на третий день небо явно предвещало такую же погоду. Он прикинул, что следы просто смоет. Я, в свою очередь, подумал, что тем, кто будет устанавливать сигналки, придется налить, и не стаканчик, а полноценный стакан. И не какого-нибудь простого напитка, а лечебного.

Моана пренебрегла погодой и довела до моего сведения, что намерена быть на собрании гильдии магов. Дорога до города была в неплохом состоянии. Лишь в самый последний момент я проглотил предупреждение о возможной простуде, которое по глупости чуть не выдал вслух. Но, конечно, она выехала при полном наборе кристаллов и установленных щитах.


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

То, что академик Тофар-ун хочет переговорить, Моану не удивило. Но ей стоило большого труда сохранить невозмутимость, когда она услышала:

– Дорогая Моана, у меня к вам будет необычная просьба.

– Со всем вниманием слушаю.

Последовал рассказ о том, что Первый академик намерен представить кандидатуру с Юга на вакантное место, образовавшееся в результате гибели академика Рухим-ага. Глава аналитической службы не поленился в подробностях передать решительно всю информацию, какую только удалось накопать на высокопочтенного Хассан-орта.

Закончил же почтеннейший следующим пассажем:

– Принужден сознаться, дорогая Моана, что не только мои сотрудники, но и я сам оказался в полном тупике. Мы не можем понять причины выбора этого человека. И рассчитываю я лишь на вашу изумляющую всех проницательность.

Лесть не сработала в той мере, на которую рассчитывал академик. Больше того, ее действие было скорее обратным ожидаемому. Ответ был произнесен нарочито сухим тоном:

– Вы, Тофар, являетесь крайне заинтересованным лицом, в этом не сомневаюсь. Ваша группа вкупе с вами оказалась в тупике – и такое могу представить. Но вот что находится за пределами моего понимания: с какой стати мне влезать, пусть и в минимальной степени, во внутриакадемические свары? Вы с вашим аналитическим опытом легко поймете, что мне это ни в какой мере не нужно. Если же я не права, то объясните, сделайте милость, в чем именно.

– Ваше возражение я предвидел…

Эти слова были лишь наполовину враньем. Тофар-ун был неплохим аналитиком (хотя и не столь блестящим, каким себя воображал). Он и в самом деле подумал, что Моана согласится не сразу, а вот мотивировку не угадал.

– …и могу на это сказать вот что. Я предлагаю вам оказать мне услугу, и эта услуга потребует от вас высоких умений и даже таланта. Я же, со своей стороны, берусь хорошо оплатить подобную работу. Если вы подумали, что я предложу вам место в своей команде, то ошиблись. Мне совершенно ясно, что в качестве, скажем так, внештатного сотрудника ваша ценность много выше.

Почтеннейший замолчал, явно ожидая ответной реплики.

– Сейчас я не отвечу ни да, ни нет. Но для размышлений мне понадобится знать ваши условия.

– Будь то год тому назад, я бы предложил вам превосходный кристалл: зеленый корунд, очень редкий. Вот он.

Про себя госпожа доктор магии жизни решила, что корунд и вправду хорош: без явных внутренних дефектов, прозрачный, длиной почти два дюйма. Пожалуй, двадцать семь, а то и тридцать золотых, если покупать у Морад-ара. И тут же Моана сочла, что наступил подходящий момент для мимолетного подсовывания изящной дезинформации.

– Вы правы, кристалл редкий. Насколько мне известно, у командира всего лишь один подобный; правда, тот меньшего размера. Корунды он покупает через посредника. Видите ли, у командира нет в распоряжении месторождений кристаллов корунда: только кварц и гранаты. Но вы, говоря о вознаграждении, имели в виду нечто иное – не так ли?

– Совершенно верно. Сейчас сложилась чрезвычайно выгодная ситуация: в связи с выбором академика освободится место кандидата в академики. И оно может стать вашим.

Моана чуть задумалась.

– Какие у вас основания полагать, что мою кандидатуру поддержат?

– Причина простая: группа магов жизни продемонстрировала силу своего влияния до и во время поединка вашего мужа с Рухим-агом. Ну и моя поддержка, сами понимаете. Сколько времени вам нужно на раздумья?

Моанино лицо изобразило напряженную работу мысли.

– Скажем, неделя. Сделка?

– Сделка.

## Глава 4

К моему удивлению, создание «ловчей сети» (это название предложил Шахур) из сигнальных амулетов пошло без заметных происшествий. Тот же Шахур даже внес рационализаторское предложение: для привлечения внимания при любом срабатывании амулета звучал магический «звонок». Обошлось это нам в дополнительный кристалл галенита и аметист. И Тарек тоже оказался прав: дождь упорно лил. Это во всех смыслах шло на пользу: уничтожались следы установки амулетов, а у меня появились возможности поразмышлять о том, что способны предпринять враги в качестве ответного действия. Разумеется, наши занятия с Ирой и с малышкой Натой никто не отменял.

Контингент слушателей занятий тоже изменился. Ирочка появилась в компании с Хаорой, и та, явно тушуясь перед авторитетом начальницы, все же попросила моего разрешения присутствовать на занятиях по химии. Разумеется, я ничего не имел против. На первом же занятии оказалось, что новая студентка ведет конспект. Вот это было ценным. Привыкнув, что Ира все запоминает, я как-то не подумал, что подобные записи могут оказаться полезными сами по себе. Ведь Хаора, как я тут же убедился, делала записи самым простым языком, а в будущем такое могут оценить многие.

Когда же с занятиями было покончено, я снова стал анализировать наиболее вероятные действия противника. И вновь возникло неожиданное препятствие.

На этот раз порядок нарушил Сафар. Он нарисовался на пороге комнаты и самым будничным голосом сказал:

– Вот.

На ладони у него был уже не кристалл – драгоценный камень. Именно так я подумал. До того драгоценный, что мне нестерпимо захотелось вымыть руки, прежде чем взять его.

Циркон не был чистой воды: зеленоватый оттенок существовал. Но огранка! Ею нельзя было налюбоваться. Огрехи если и были, то невидимые. Впрочем, их отсутствие, полагаю, объяснялось лишь моим невежеством. И я попросил вызвать пару моих главных знатоков.

Вопрос был поставлен с дубовой целеустремленностью:

– Что скажете об этом?

В течение трех минут в комнате не прозвучало ни слова. Потом заговорил Сарат. Голос у него был сугубо деловитым:

– С ходу сказать ничего нельзя. Мне понадобится не меньше шести часов для всесторонней оценки кристалла.

– Мне меньше: часа два. Но…

Заминка. Я успел подумать, что сейчас Моана начнет рассуждать о соответствии кристалла каким-то школам магии – и не угадал.

– …признаюсь, мне бы не хотелось использовать этот циркон для усиления собственной магической силы, или как амулет, или… короче, больше всего я бы желала использовать его как украшение. Например, вставить в браслет.

Я глянул на Сарата и понял, что тот не отслеживает выражения своего лица. Подозреваю, что он подумал то же самое обо мне. Конечно же указанные выводы не остались тайной для нашего лучшего аналитика.

– Мальчики…

Вот это слово я от нее слышал в первый раз. Но удивиться мне не дали.

– …ход ваших мыслей мне очевиден. Вы оба не правы. ХОЧУ что-то сделать вовсе не означает, что я это СДЕЛАЮ. Надеюсь, понятно?

Мне не было понятно. Но следовало дождаться объяснений.

– Так что при всей красоте камня использоваться он будет лишь как магический артефакт. И он, и его аналоги. Но…

Многозначительная пауза.

– …лишь под хорошим ключом. И еще защита: замыкание на владельца. Емкости хватит с избытком.

Всем было понятно, кроме меня и Сафара. Даже Сарат осознал это и пустился в объяснения:

– Ключ – это… в общем, тайное слово, без знания которого не распознать структуру заклинаний в амулете…

Пароль, короче. Дело насквозь знакомое. Хотя и немного странно: я-то думал, что пароли применимы лишь к цифровым системам записи.

– …а замыкание на владельца – связь кристалла с магополем владельца, исключающая возможность использования кристалла посторонним. Например, если кристалл украдут, то вор все равно не сможет его использовать. И это в лучшем случае, а в худшем хозяин может предусмотреть что-то такое… очень неприятное для вора. Но применимо лишь к высокоценным… я хочу сказать высокоемким кристаллам, поскольку защита сама по себе требует известной магоемкости кристалла. И добавь еще затраты энергии на создание такой структуры.

Надо было переводить в разговор в деловую плоскость, и я это сделал:

– Как понимаю, владельцем этого кристалла станете вы, Моана…

– …а тебе достанется тот, что голубоватый, – подхватила та, обращаясь к мужу, – и еще понадобятся для младших магов. Но прежде…

Женщина подошла к Сафару, чмокнула его в щеку, а потом проделала то же самое со мной. Растерявшись от столь неожиданной выходки, я лепетнул нечто вроде: «Я тут ни при чем, это Сафар делал», – в ответ на что мне указали на предложенную мной термообработку.

Подумалось, что придется прослушать еще лекцию из курса практической магии, но эту мысль пришлось отложить на потом, ибо парочка удалилась, шепотом переговариваясь относительно каких-то магических тонкостей.

– Ладно. Сафар, ты слышал: тебе предстоит еще сделать нечто подобное из голубоватого циркона.

Глядя на реакцию гранильщика, я живо представил себе морду лошади, по ошибке съевшей лимон.

– Тяжелый материал для работы, командир…

– Стоп. Тащи его сюда, посмотрим вместе.

Сафар вернулся через три минуты.

– А теперь выкладывай свои соображения.

– Смотри, вроде бы как и чистый кристалл…

Имелся в виду, конечно, «прозрачный».

– …но здесь вот… то ли трещина, то ли включение какое…

Парень прав, и даже хуже того: я сам не в состоянии определить, что это за штуковина. Неметаллический кристалл, а нас все же ориентировали на металлы.

– …вот почему я из осторожности разрезал бы вот по этой плоскости. Ну и пусть получатся два кристалла, зато без дефектов. Впрочем, можно отдать его на анализ к Сарату. Уж он точно может определить, как магия себя ведет.

– Будь по-твоему. Но ведь у тебя еще были цирконы.

– Да, почти такого же размера, и качество вроде хорошее, но розоватые.

– Тогда задание вот какое: возьмешь розовый побольше и этот голубой тоже, отнесешь на оценку Сарату. Пусть он решит, что ему больше подходит. В конце концов, для него и делаем.

Так, и с этим покончено. Что еще? А то, что я так и не разрешил главную задачу: что именно могут предпринять неведомый мне заказчик и чуть более ве́домые исполнители. Но мне так и не удалось переключить мозги на эту тему. Дверь раскрылась, и снова появилась Моана. Мне показалось, что вид у нее смущенный.

– Вы нужны как аналитик, Профес…

Разумеется, к подобному заявлению я отнесся с осторожностью, чтобы не сказать больше.

– …вот какой разговор у меня был с академиком Тофар-уном…

Последовал почти дословный пересказ беседы, благо память моей собеседницы действовала отменно.

– Дайте подумать…

В поставленной задаче скрываются две. Первая понятна: определить причины выбора этого южанина в качестве основного претендента на академический пост. Вторая менее очевидна: почему Моана меня подключает к решению первой?

В умении анализировать она меня опережает, без вопросов. По части узелков здешней академической политики ее знания тоже много больше моих. И все же она просит о помощи. Значит, имеется некая область, где я понимаю лучше; какая-то тонкость… А в чем я сильнее? В математике, физике, химии, науке о кристаллах, геологии… Ни о чем этаком речь не шла. Впрочем… источник состояния этого Хассана – рудники полиметаллов и плавильное производство. Теперь, по крайней мере, понятно, зачем привлекли меня. Рудники… эти руды встречаются в магматических породах. И что мне это дает? В таких же породах можно найти также хорошие кристаллы. Гранаты, скажем, или корунды. Стоп. Тут есть разница. Производство меди, свинца или цинка – такое не спрячешь. Попробуй-ка скрыть горы отвалов или дымящие печи! Да и сам продукт: для его вывоза целую транспортную систему налаживать надо. А вот кристаллы… их в одном вьюке увезти можно. Тайная добыча кристаллов? Смысл? Подкуп Первого академика? Не такая уж глупая идея, если камушки и вправду хороши. Особенно с учетом общего дефицита кристаллов, который, по словам Моаны, проявляется все сильнее. И который открывает широкие возможности для распорядителя этим дефицитом; уж это я знаю. Идея хороша, а вот с фактами плохо. Ну и что? Для Тофар-уна важны не факты, а понимание – чай, не для прокурора матерьяльчик подбирается. И тут я появляюсь на рынке со своими гранатами… Ведь прямая конкуренция – если и вправду речь идет о гранатах. А если там добывают корунды? Тогда… неизвестно. Нужно сравнивать корунды с родной поверхностью и гранаты с моей огранкой – или с нашей – по магическим характеристикам. И по цене. А я ни в том, ни в другом толком не разбираюсь. Вот здесь нужны мои маги.

Осознав последнюю мысль, я с удивлением обнаружил, что шагаю по комнате взад-вперед, бормоча про себя, а Моана смирненько сидит себе на стуле и терпеливо ожидает, пока я закончу бредить наяву. Да и поза у нее: руки на коленях, глаза устремлены на мою особу – ну точно примерная школьница.

Все аналитические выкладки я изложил ей, закончив так:

– Я прекрасно понимаю, что фактов у меня мало. И все же эта гипотеза имеет право на существование. Просто я уже видел, как легко те, кто имеет доступ к ценностям, находят общий язык с теми, у кого власть. И еще соображение. Я долго искал и никак не мог найти ту группу, которой я стал поперек дороги, сам того не осознавая. И как раз сейчас подумал: что, если это производители высокоценных кристаллов? Но тогда нужно сравнивать магические свойства и цену наших и, так сказать, природных кристаллов. Но это уже за пределами моих знаний.

Ответ последовал очень быстро:

– Что касается цен – могу предоставить данные. А вот соотношение магических свойств… муж сделает такую оценку лучше и быстрее. Сейчас я его позову.

Сарат не подвел; он даже сделал больше, чем от него ожидалось:

– Сравнивать можно лишь рубин и красные гранаты. Если сапфир и танзанит – да, по специализации близки, но ведь танзаниты мы не продаем, верно? Так что… допустим, что рубин прозрачный и без дефектов… дюймовый обойдется от пятнадцати до семнадцати золотых. Если сравнить гранат в натуральной форме… ну, вы ее знаете… но с нашей полировкой, то это… скажем, восемь десятых дюйма в поперечнике… я бы такой продал Морад-ару за девять золотых и пятьдесят сребреников, а вот если у него же купить, то никак не меньше двенадцати выйдет. Да еще придется поторговаться.

Супруга скептически помахала челкой:

– Насчет граната соглашусь, а вот рубин, если без внутренних трещин и включений, то не меньше восемнадцати. Впрочем, от формы зависит… ну хорошо, от шестнадцати до двадцати. Теперь, если сравнить общую стойкость…

Муженек блистал и распускал перья:

– Гранат нашей работы еще можно оценить по долговечности, а вот рубин – нетушки, от состояния граней очень сильно зависит. Для очень хорошей поверхности – один раз я видел такой кристалл – может быть даже чуть более долговечным, чем наше изделие… круглым счетом, процентов на двадцать. А вот для более дешевых могу смело положить меньшую долговечность на те же самые двадцать процентов.

Моана демонстрировала такую кротость и покладистость, что мне стало страшновато:

– Конечно, ты прав, дорогой. Природные рубины с хорошей поверхностью – большая редкость, хотя такие я тоже видала… несколько раз…

С этого момента ее голос стал очень деловым.

– …так что, с вашего позволения, я сделаю выводы. В принципе шахты высокопочтенного Хассан-орта МОГУТ быть источником кристаллов первого класса. И в этом случае наша команда – его прямой конкурент даже с учетом того, что мы подобными кристаллами не торгуем…

Моя паранойя радостно прыгала на одной ножке и визжала: «Вот он! Вот мотив! Вот кому ты испортил обедню!» – и прочее в том же духе. Но мне куда важнее было мнение нашего все еще лучшего аналитика.

– …так что, возможно, мы ответили на вопрос почтеннейшего Тофар-уна. Еще добавлю, что Первый академик вполне может быть… не скажу «куплен», но уж точно заинтересован в этом владельце рудников. Напоминаю, за решение этой проблемы мне обещано вознаграждение: очень хороший кристалл или ранг кандидата в академики. Но возникает вопрос: а что нужнее команде?

– Можно слово? Мне кажется, что уж чем-чем, а кристаллами мы тебя и сами можем обеспечить. Еще неизвестно, чьи лучше будут. А вот кандидат в академики – это… это…

Сарат явно не мог подобрать нужное слово, но все же вывернулся:

– …одним словом, это нужнее.

Тут мне пришла в голову дополнительная мысль, которую и высказал:

– Напоминаю вам, Моана: ранг кандидата останется с вами, даже когда меня не будет. И еще есть соображение: вы без проблем сможете создать свою группу. Разведка и анализ, понимаете? И полностью независимую от нашей.

Сказано было несколько сумбурно, но умная Моана поняла намного больше, чем прозвучало. Она с очевидностью собралась что-то высказать на эту тему, но тут монотонно, с каким-то идиотическим безразличием прозвучало:

– Есть идея. Безумная, но надо бы проверить. Что, если Хассан – вовсе не Хассан, а… команда?

Паранойя не помешала мне отреагировать быстро и без проблеска ума:

– Нам-то что с этого?

– Отслеживание связей и контактов.

Тут рассуждения мужа были прерваны женой:

– В команде может найтись слабое звено. А нам это и нужно.

– Пусть Тофар проверит деловые связи Хассана. Отсюда много чего узнать можно… если есть чего узнавать.

А ведь идея стоящая. Не все нам одним пахать.

– Так, ребята, умных мыслей вы накидали полный сундук. Из них я делаю следующие выводы. При следующей встрече с Тофаром вы, Моана, изложите наше заключение по южанину. От кристалла, мне кажется, следует отказаться, от кандидатства – нет. В дополнение предложите Тофару выявить связи и контакты. И вот еще что: вы правильно сказали, что в команде может найтись слабое звено. И в нашей тоже. Подумайте над этим.

И сам я тоже должен подумать. Есть ли смысл для противников уничтожать моих людей, тратя при этом ресурсы? МОЖЕТ быть, вот правильный ответ. Значит, надо думать о защите для всех, кто ездит. Стоп. И для тех, кто в поместье, тоже. Сигналки вокруг дома? Собаки? Подумать, что еще можно сделать… Научить женщин обращаться с пистолетом. Нет, не так. Для начала создать пистолеты под женскую руку. А для кого? Моане не надо, у нее и так хватит способностей отбиться. Иришке – точно, еще Арзане. Хаора тоже иногда ездит. И все, остальные не покидают поместье. Пусть даже это будет пистолетик с небольшой дульной энергией, что-то вроде коровинского. Не забыть устроить тренировки.

И я вызвал Хорота.


Сцена, которую я видеть никак не мог

– Доброго вам дня.

– И вам.

– Я попросил вас о встрече по причине вопроса, на который, видимо, можете ответить только вы… или скорее проблемы.

– Я вас слушаю.

– Речь пойдет об операции по устранению нашего конкурента, на которой совсем недавно настояли вы. Она прошла неудачно, как вам уже известно. Исполнители требуют повышенной платы, в противном случае они откажутся от заказа. Мы полагаем вас весьма заинтересованной стороной. Соответственно, часть расходов должна лечь на вас.

– А если я откажусь платить?

– Тогда мы отменим заказ и попытаемся договориться с объектом.

– Договориться о чем?

– О разделе рынка.

– Цены на продукцию упадут. Это вызовет денежные потери.

– Предполагаем, что они будут меньше, чем возможные потери от бесплодных операций по устранению этого человека.

– Иначе говоря, вы хотите уменьшить ваш риск за мои деньги.

– По нашему общему мнению, рисковать должны все участники, а не только мы.

– Допустим, я соглашусь. О какой сумме идет речь?

– Я не желаю быть голословным. Вот счет, что нам выставили исполнители. Мы полагаем, что треть будет вполне справедливым взносом.

Пауза.

– Вы с ума сошли. Это гигантская сумма. Напоминаю, моя доля доходов много ниже. Не вижу причин, почему моя доля накладных расходов должна быть такой высокой. Одна десятая – вот это будет справедливо.

– Есть кое-какая поправка. По вашим же словам, в данный момент сложилась… известная вам политическая ситуация. Как понимаю, вы совершенно не расположены упускать подобную возможность. Ценность товара в этом случае возрастает. Четверть.

– Вижу, вы не полностью в курсе положения дел. На сегодняшний день у… того, с кем я договариваюсь, всего один вариант действий. Не предвижу появления иных в ближайшее время. Другими словами, вы преувеличили необходимость этой акции. Одна восьмая.

– Вы очень точно обрисовали картину. Вы и вправду не предвидите… других возможностей у этого лица. Но вы не можете уверенно знать, имеет ли он таковые в настоящее время, а главное: как скоро он получит их. Надеюсь, вы не отрицаете возможность возникновения целой ветви вариантов? Одна шестая.

– Хорошо, на эту долю я согласен. Но ставлю дополнительное условие: отсрочку решения. Скажем, дней на десять.

– Возможно, я на это соглашусь, если вы объясните, зачем она нужна. Или это секрет?

– Секрета нет. Я хочу проконсультироваться с весьма опытным и знающим человеком. Так что если он отсоветует мне принимать ваши условия – я откажусь.

– Я полагал, что решаете вы.

– Так оно и есть. Но это лицо может привести некие доводы, ранее мне не известные или не принимавшиеся во внимание. Следовательно, увижу вас через десять дней.

– Всего вам пресветлого.

## Глава 5

Дождь кончился. Сигналов от наших амулетов не было. И я принялся за текущие дела.

Шахур махнул рукой (с моего разрешения, конечно) на измерение длины радиоволн и состряпал два приемника-передатчика. Изменение длины волны было предусмотрено конструкцией оправы, а шкала была поставлена условная. Дуплексную связь я и не пытался разработать, но и то, что продемонстрировано, было достижением: устойчивая связь морзянкой на расстоянии десять миль. К сожалению, недостатки наметились сразу. Первый я предвидел, но устранить не мог. Практическая проверка дальности устойчивой связи оказалась пока что невозможной – для этого понадобилось бы везти один комплект куда-то далеко, а это означало отдельную экспедицию. Десять миль – это была предельная дистанция не для связи, а для наших радистов, потому что забираться на большее расстояние им было запрещено. Второй недостаток, который мне не пришел в голову, заключался в том, что радио потребовало кристаллов весьма высокого качества. Пробный комплект аппаратуры включал в себя двухсантиметровые голубые аквамарины. Третья проблема состояла в антеннах: я попросту не знал, как их рассчитывать. Штыревая антенна с очевидностью была бесполезной, поскольку сигнал не преобразовывался в электрическую форму, а на параболическую замахиваться я побоялся. Сошлись на том, что при первой же поездке в город попробуем связь, а потом и в других городах сделаем то же самое.

Вторым важным делом было связаться с Белыми Столбами и согласовать с ними список персоналий в очередной партии переселенцев и потребные товары. На это дело отрядили старшину Хагара (под охраной, конечно). Он потихоньку становился моим замом по торгово-экономическим вопросам. Подумав, я решил, что и рейс на Новую Землю ребята смогут провести без моей помощи. Заодно можно будет опробовать дальнюю связь.

Пробный экземпляр дамского пистолета наш лохматый оружейник представил уже через день. При этом Хорот самоуверенно заявил, что и за один бы день сделал, кабы мог быстро достать латунные трубки для ствола нужного диаметра. Ради уменьшения отдачи я решил пожертвовать удобством единого калибра и останавливающим действием.

Тарек лично пристрелял первый образец. Дульную энергию мы, как обычно, проверили на сосновых досках. Трехсантиметровую, как оказалось, с пяти шагов пробивало. Лейтенанту очень хотелось попытаться пробить кольчугу, но портить имеющиеся было жалко, а запасные не нашлись. После долгих споров сошлись на том, что даже если кольчуга удержит пулю, то заброневое действие будет достаточным для остановки нападающего.

Очень скоро выяснилось, что «сарафанное радио» в этом мире действует ничуть не хуже, чем в моем старом. Существенная разница состояла в том, что женщины с куда большим почтением отнеслись к боевому оружию, чем это было бы на Земле. Я про себя сделал соответствующий вывод о другом менталитете. На стрельбище заявился весь наличный слабый пол, включая Моану и Илору. Каждая желала опробовать «эту штуку» первой. В результате чуть не разгорелась ссора, но умный Тарек немедленно предложил тянуть жребий. Правда, я еще раньше указал Моане, что с ее-то квалификацией пистолет будет излишним, и она нехотя согласилась. Но все равно вытребовала право проверить новинку.

Далее был мастер-класс в исполнении опытного инструктора. А уж потом все испытали оружие и себя. Первой по точности оказалась Арзана. Я не поверил в случайность. Тщательный опрос показал, что хитрая ученица Моаны блокировала себе лучезапястный и локтевой суставы – слабые места любого пистолетчика. Даже для пистолета с уменьшенной отдачей это повысило результат. То же самое проделала над собой и ее наставница, в результате чего отстала совсем ненамного. Бронзовым призером стала Илора. Химички очутились в хвосте.

Тут же выявилась потребность в кобурах. Этим я озадачил Тарека. Разумеется, последующие тренировки были предусмотрены.

Прошло три дня. И ничего не случилось.

Старшина (с охраной и при всех самых лучших амулетах) отправился в порт Субарак закупать необходимые вещи и везти их в поселение на Новой Земле.

Я решился рискнуть и отправить одного радиста с группой. Инструкции пришлось заготовить в письменном виде, они были очень уж непросты. Связь предполагалось проверять каждый час в течение десяти минут. Заранее оговорили «длины волн» – разумеется, те были лишь условными отметками на шкалах. В течение одного сеанса связи предписывалось пробовать слышимость в пяти диапазонах. Особо я указал, что по возможности надо использовать самые возвышенные места. И, само собой, проверять связь вплоть до прибытия на Новую Землю.

Конечно, это была авантюра. Я не знал ни длины волн, ни состояния ионосферы, ни мощности передатчика, ни чувствительности приемника. Мало того, я прекрасно понимал, что отсутствие связи не будет доказательством того, что ее вообще нельзя использовать. Но зато при удаче мы получали то, чего в этом мире ни у кого больше нет. Понятно, оно бы нуждалось в совершенствовании. Но как раз это не пугало.

Однако был еще элемент неопределенности. Я не знал, появятся ли наблюдатели. Но они так и не отметились.

К сожалению, никак нельзя было стоять у радиоприемника и ловить морзянку. Только и оставалось, что сидеть в своей комнате и ждать доклада со скрежетом зубовным.


Сцена, которую я видеть никак не мог

– Доброго вам дня, почтеннейший.

– И вам, особо почтенная. Белый зал занят, как насчет Золотого?

– Полагаюсь на ваш выбор.

Через три минуты:

– Мне кажется, Моана, у вас есть новости.

– Вы не ошиблись Тофар.

Учтивейшая улыбка.

– Я преисполнен внимания.

– Спешу сразу сказать: кристалл я от вас не возьму.

– Должен ли я вас понять, что вы согласны на… альтернативу?

– Да, но при некотором условии…

Пауза была настолько мала, что ее не всякий бы заметил. Но глава аналитической службы Академии не относился ко «всяким».

– …вы сами поймете его важность, когда я озвучу наши выводы. Во избежание лишних вопросов: идея принадлежит не мне…

Тофар мельком подумал, что поставил бы сундук золотых против медяка, что личность автора идеи ему известна.

– …а суть ее вот в чем. Известный вам Хассан-орт является владельцем рудников, где добываются свинец, цинк и серебро.

Кивок согласия.

– Так вот, в тех горных толщах…

Я объяснил Моане, что такое «магматические горные породы», но применять этот термин она сочла нецелесообразным.

– …где встречаются эти руды, могут найтись и кристаллы первого класса.

– А именно?

– Корунды.

Тофар-ун чуть заметно прищурился.

– Развивайте вашу мысль, прошу.

– Если месторождение корундов действительно богатое – я имею в виду не по количеству, а по качеству кристаллов, – то у владельца появляется возможность сильно влиять на рынок.

Не нужно быть гениальным аналитиком, чтобы представить логическую связку: кристаллы первого класса – воздействие на рынок – подкидывание таковых Первому по весьма сходной цене. Вот почему академик думал недолго.

– Каково же условие, о котором вы говорили?

– Мы хотели бы получить данные о связях Хассан-орта. В частности, мы не знаем, является ли он единственным владельцем этих предприятий. Уверена, что и для вас эта информация, скажем так, не будет лишней. Думаю, вашим людям хватит трех недель?

Академик мысленно прикинул затраты времени на путешествие в два конца и на сбор информации – и высказал согласие:

– Я тоже так полагаю. Но, сами знаете, случаются неожиданные препятствия…

– Знаю.

– Я сообщу немедленно по получении нужных сведений. Всего вам пресветлого.

– И вам.

Почтеннейший не был гениальным аналитиком – всего лишь хорошим. Но иногда огромный опыт может компенсировать нехватку способностей. Именно это и произошло.

Академик Тофар-ун жестко заставил себя заняться текущими гильдейскими делами и не анализировать содержание этой беседы вплоть до окончания собрания. Более того: даже по дороге домой он над этим не думал. И лишь очутившись в рабочем кабинете, он стал размышлять и прикидывать.

С самого начала ясно, что условие, выставленное будущей высокопочтенной (а в том, что собеседница таковой будет, сомнений не было), более чем полезно для самого Тофар-уна. Неясным осталось другое: явная заинтересованность Моаны (а значит, и Профес-ора) в этих сведениях. Почему так?

Первое, что пришло в голову: если Хассан и вправду владеет источником кристаллов первого класса, то Профес такового не имеет. Не может быть тут некоего интереса? Вряд ли, если качество этих корундов (а еще не факт, что они вправду существуют) обычное. По характеристикам гранаты и кварцы, поставляемые «горцем», немногим хуже, а скорее даже лучше.

Второе, о чем подумалось: подоплека сбора этих данных лежит в желании точно представить себе возможности Хассана как кандидата в академики (возможно, академика в будущем). Очень нужная информация… для кого? Для самого Тофар-уна, понятно, а еще для Моаны. А вот для Профес-ора вроде как ни к чему, с его-то нарочитым стремлением дистанцироваться от магической иерархии. Выходит, Моана ведет свою игру? В это аналитик не поверил. То, что особо почтенная может это делать, сомнений не было. Но потенциальные потери тут много больше возможного выигрыша, и уж такое она должна была просчитать. Отпадает.

Тупик… Академик почесал пером в затылке. В чем же может состоять интерес высокочтимого Профес-ора? Из предшествующего анализа выходило, что как раз это не до конца известно. Если конечная цель – попасть на земли за Великим океаном, то Хассан и его команда тут вовсе ни при чем. Тогда здесь имеется промежуточная цель. Какая?

Если бы речь шла о купле-продаже некоей продукции рудников Хассана, то нет никакой нужды в уточнении связей владельца этих рудников. А что может быть иное? Покупка самих рудников или плавильных предприятий? Тогда связи желательно выявлять хотя бы для получения лучших условий сделки. Но это не укладывается в картину. Выходит, не усматривается никакой связи с выборами в Академию.

Какая-то коммерческая деятельность помимо торговли металлами? Тот же вопрос. При чем тут выборы?

Какие-то уникальные кристаллы? Особо крупные корунды, превосходящие по свойствам кварцы и гранаты Професа? Или узкоспециализированные кристаллы? Вот это как раз может иметь отношение к выборам…

К сожалению, налицо нехватка фактов при избытке подозрений. Тут Моана права – собирать сведения необходимо, причем срочно.

Подумав немного, академик вызвал двух своих помощников. Они получили инструкции и приказ отбыть завтра.


Прошло еще пять дней, и вернулся из поездки Хагар. Он по своей купеческой натуре не поленился привезти еще инструменты, отдав за них пятьдесят пять сребреников, а также ларец танзанитов и три бочонка селедки (платой послужили четыре бутылки водки). Но куда интереснее были новости.

Оказалось, в составе переселенцев нашлись кузнец и подмастерья. Там, где в Старой Империи было металлургическое производство, отыскались остатки готовой продукции, а именно: стальные бруски и чугунные чушки. Кузнец предложил перековать бруски в сельскохозяйственную утварь. С чугуном было хуже: для литья потребовалась печь-вагранка, а ее делать предстояло почти с нуля. Почти – потому что сколько-то огнеупорных кирпичей сохранилось.

Также казаки озаботились оборонительными сооружениями (окопы полного профиля с ходами сообщения и позициями для гранатометов) по тем указаниям, что я дал в свое время. А вот оценить достоинства этих укреплений старшина был не в состоянии: образование не позволило. И еще меня порадовало то, что луговина «естественного» происхождения была уже освоена: на ней начался выпас коней. Туда же предполагалась доставка коровушек.

После старшины на прием попросился Шахур, но не с докладом, а с просьбой. Он выцыганил три дня на подготовку доклада по результатам проверки радиосвязи.

Вроде бы все шло путем. Меня настораживало лишь полное отсутствие сведений о вражеских наблюдателях. Они так и не появились.

На следующий день у меня в комнате появился Сарат и осторожно начал выведывать возможность моей встречи с металлургами и металлистами (мастером и подмастерьями). Разумеется, я дал согласие. Уговорились, что я их приму после обеда. Само собой, до этого предстояло собеседование с магами. И конечно, мне доложили о результатах собеседования, так что я вступил в разговор с металлистами, зная прикуп.

Мастер и подмастерья оказались именно такими, какими и должны были быть: крепкого сложения, на руках следы старых ожогов. Даже лица были чуть похожими. Одежда, понятное дело, отличалась: мастер все же имел денежные возможности по сравнению с подмастерьями.

– Доброго вам дня, уважаемый мастер Валад-им. Доброго вам дня, уважаемые.

Это был небольшой щелчок по носу мастера. Хотя вроде бы я с ним поздоровался отдельно, как и полагалось по этикету, но все же использование подобного титулования в отношении подмастерьев выглядело… скажем так, не вполне корректно.

– И вам.

– Насколько мне известно, вы все неженатые, кроме мастера Валад-има, верно?

Двое кивнули уверенно. Один подмастерье слегка запнулся. У него кто-то есть, это ясно. Надо уточнить.

– Напоминаю: всем вам предстоит переезд в дальние края. Если у вас есть кто-то, кого вы хотели бы захватить с собой, скажите это сразу.

Ответил Харис-ан – тот самый, которого мне охарактеризовали как трудягу.

– У меня есть девушка, высокочтимый. Я хотел бы, с вашего позволения, взять ее тоже.

– Что она умеет?

– Всю домашнюю работу может делать, а еще она шьет всякую красивую одежду. И еще рисует людей.

– Для кого шьет?

– Для себя, само собой; еще для подруг – из их материала, как понимаете. Немного уходит на продажу.

«Из их материала» – это очень понятно, ткани тут недешевы.

– Как с грамотой и счетом?

Ответ последовал не сразу.

– Буквы она знает, но читает очень медленно. Зато быстро считает.

– Как зовут?

– Карида-уга.

– Вы сказали, она рисует людей. А чем?

В глазах у парня появилось подозрение, что его будущий работодатель скорбен умом.

– Карандашом. На бумаге.

Ну да, я и не подумал, что краски тут дороги.

– С ней еще переговорят. По результатам будет принято решение. Пусть приходит вместе с вами и принесет свои рисунки.

А теперь самое время толкнуть пламенную речь:

– Вам уже сказали, что предстоит переезд в другие земли. Это достаточно далеко, и это на первых порах будет тяжело. Оборудование вы можете взять с собой, но часть придется делать на месте. Печи, например, я перевезти не смогу. Платить поначалу буду так: подмастерьям по два сребреника в день, вам, мастер, – восемь сребреников, но до тех пор, пока ваши изделия не найдут сбыт, а это обязательно произойдет. После, сами понимаете, заработаете сколько сможете. Но заработок – не самое главное.

Я сделал паузу. Это всегда помогает усилить внимание.

– Там, где вы будете работать, с вами наравне будут работать маги. В моей команде им не дается предпочтения. Даже косые взгляды не допускаются. То же относится и ко всем остальным.

Слушатели постарались сделать вид, что такое условие им не в новинку, но не преуспели.

– Далее: все идеи, дающие улучшение качества изделий, а равно увеличение их количества, будут тщательно рассмотрены мной. Довожу до вашего сведения: я кое-что понимаю в металлургии и обработке металлов. Иначе говоря, над вами не будет гильдии. Если сумеете предложить что-то дельное – честь вам и хвала, ну и денежный прибыток тоже.

Эти фразы вызвали оживленный обмен взглядами. Я снова сделал паузу, на этот раз не для усиления внимания (оно и так было достигнуто), а для того, чтобы дать время для короткого размышления.

– У вас будет время подумать: две недели. И еще неделя на сборы. Все свободны, уважаемые. А вас, мастер, я попрошу задержаться.

Этому повороту никто не удивился.

– Уважаемый Валад, я не сомневаюсь, что вы имеете у себя превосходный набор инструментов. Даже не буду напоминать, чтобы вы захватили все с собой – это и так понятно…

– Высокочтимый, я еще не дал согласия.

– Совершенно верно, уважаемый мастер. Вы еще его дадите.

– Вы так в этом уверены?

Пожалуй, мне охарактеризовали его правильно. По местным понятиям, такие выражения вкупе с интонацией граничили с дерзостью.

– Да, уверен. Но не в этом дело. Если вы вдруг обнаружите, что некий инструмент… или материал будет необходим, но отсутствует в настоящее время – дайте знать, я его куплю для вас.

Это был претолстый намек на то, что надо озаботиться тем, что в здешних краях достается, вообще говоря, нелегально. Равным образом это давало понять, что у меня есть некоторые возможности в этой области. Мастер понятливо ухмыльнулся. Впрочем, он не преминул еще раз выказать строптивость:

– Разумеется, я дам вам знать, высокочтимый… если соглашусь на ваше предложение.

Тут я не удержался от откровенной улыбки.

– Ну разумеется, уважаемый мастер, если вы согласитесь. Кстати: у вас, если не ошибаюсь, двое сыновей, одному восемь лет, другому четыре?

– Вы хорошо осведомлены.

Мастер с очевидностью полагал, что у меня слишком подробные сведения. Надо бы успокоить человека.

– Ошибаетесь, недостаточно хорошо. Например, я не знаю, кто из вашей семьи (не считая вас) умеет читать, писать и считать.

– Жена может читать без труда, но пишет… словом, у нее неважный почерк. Считать умеет вполне прилично…

Интересно бы знать, какой уровень мастер полагает «приличным».

– …а старший сын, хотя и знает буквы, но читает медленно, писать почти не умеет, считает до ста.

– Младшего вы не считаете, верно? Ну что ж, совсем не плохо. До встречи, я полагаю?

– Всего вам пресветлого.

Спец по металлу ушел. А наблюдатели от гильдии убийц так и не нарисовались.


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

– Доброго вам дня.

– И вам.

– Я попросил вас прийти, поскольку принял решение.

– Каково же оно?

– Я принимаю ваше предложение об одной шестой доле в расходах. Но есть дополнительное условие. Заранее скажу: если наши контрагенты потребуют дополнительную плату, я согласен возместить эту часть расходов полностью.

– Назовите ваше условие.

– Оно очень простое…

## Глава 6

Прошло еще три дня. И снова никаких следов активности противника. У меня появилось время заслушать доклад Шахура. Разумеется, Сарат присутствовал.

С некоторым трепетом я вчитывался в таблицы, из которых сразу стало понятно: радио добивает на большие расстояния, чем простой магофон. На расстоянии до пятидесяти здешних миль передача в любую сторону ловилась без труда. На ста милях (то есть в Субараке) на «коротких» волнах связи практически не было. На ста пятидесяти милях только «длинные» волны давали некоторое подобие связи, да и то с перебоями. Правда, расстояние было измерено приблизительно. А вот на Новой Земле из одиннадцати сеансов успешными были семь, что я счел удачей. Но только на «коротких» волнах. Видимо, ионосфера в этом мире не очень стабильна. Однако стоит отметить, что передатчик, он же приемник, был установлен почти на верхушке горы. На самую верхушку я запретил залезать из соображений секретности. Очень уж не хотелось, чтобы радиста заметили с моря.

А еще я отметил, что УКВ-диапазон, похоже, не был задействован.

Как водится, после доклада посыпались вопросы:

– Как насчет долговечности кристаллов?

Сарат молодец, а мне этот вопрос в голову не пришел.

– Проверял. Тот, что остался на Новой Земле, не в счет, а тот, что вернулся… его хватит… э-э-э… на сто восемьдесят сеансов связи такой же длительности, это самая пессимистическая оценка. В лучшем случае – на триста. Это для кристаллов-излучателей, а для кварца… ну, который для звука… тут я даже оценку не делал. И так ясно, что далеко за тысячу сеансов.

– Как обеспечивали ориентацию?

Шахур, казалось, был удивлен вопросом.

– Как обычно: кристалл на стойку, повороты в любом направлении, фиксируется максимальная мощность сигнала…

Наступила моя очередь поджаривать докладчика.

– Шахур, чем диктовался выбор вида кристалла? Я хочу сказать, почему именно берилл, а не что-то иное?

– Берилл и топаз практически эквивалентны по возможностям… то есть, если оба голубые… а вот голубых кварцев – я хочу сказать, таких, чтобы и по магическим свойствам были хороши – вовсе не существует; что до бесцветных, то они хуже как по плотности потока, так и по стойкости. Гранаты я даже не считаю. Танзаниты брать не хотелось, у них плотность высокая, конечно, но по долговечности они так себе, да и размеры тоже… Вот голубой корунд – это было бы прекрасно, так ведь у нас их нет.

Расклад понятен. Тут я вспомнил, что на Новой Земле был оставлен радист, и поинтересовался:

– Время предстоящих сеансов связи обусловили?

Докладчик слегка надулся:

– Обижаешь, командир. Я знал заранее, что связь будет, ну и продумал часы.

Я точно помнил, что никакой теории радиосвязи я ребятам не читал. Само понятие радиоволн возникло совсем недавно, а уж об их свойствах моим магам просто никак нельзя было догадаться. Мой интерес прямо взвился соколом:

– ОТКУДА ты знал, что связь будет?

Чуть снисходительная улыбка победителя – примерно так выглядит шахматист, соперник которого зевнул мат в два хода.

– Ну как же…

Артистическая пауза.

– …ты сам дал задание проверить связь на Новой Земле. Я не поверил, что сказано просто так.

Вот ведь гаденыш! Нечего сказать – умен и проницателен. А пенять мне приходится только на себя.

Тут мне снова пришла в голову мысль о параболической антенне.

– Вот что, ребята, есть одна идея, как улучшить радиосвязь…

Тут же появились эскизы антенны.

– Вам придется решать геометрическую задачу нахождения фокуса. Это вот что…

К счастью, геометрия была в ходу среди магов, иначе расчеты конфигурации магических полей были бы затруднительны, если вообще возможны. После не такого уж длинного обсуждения дружно сошлись на том, что эта конструкция возможна. Тут же пришлось внести уточнения:

– Примите во внимание вот что: антенна не должна бросаться в глаза. Имею в виду ту, что на доме. А еще она должна быть не столь велика, чтобы мешать на палубе корабля. Наконец, ее не должно быть видно с моря – это применительно к той, что на Новой Земле.

Радостные физиономии магов несколько потускнели. Сарат представил себе все трудности изготовления таких антенн. А Шахур мысленно прикинул, сколько ему предстоит расчетов.

Лично я тоже чувствовал дискомфорт. Предчувствие вопило, что я что-то упустил в проблеме радиосвязи. Но оно молчало о том, что именно упущено.

Тем временем от оружейника пришли пистолеты. Прекрасная половина нашей команды получила возможность тренироваться.

А пока я готовил свой собственный визит на Новую Землю. Ушло письмо капитану Дофету. Пришел от него ответ, в котором содержалась просьба о переговорах «по вопросу о сообщении между Хатегатом и Субараком, а также и по иным», из чего я сделал вывод: дела по транспортной части идут даже лучше, чем предполагалось.

И все еще отсутствовали сигналы от посторонних наблюдателей.

Моана принесла сведения. С этого момента на горизонте появились первые тучки.


Сцена, которую я видеть никак не мог

– Доброго вам вечера, Моана.

Та удивилась столь явному нарушению этикета, но виду не подала.

– И вам, Тофар.

– У меня есть кое-какие новости для вас.

– А вот у меня их почти что нет. Кстати, Профес-ор собирается уехать… ненадолго. Думаю, не более недели.

Обаятельная улыбка.

– Я буду ждать его приезда…

Фраза прозвучала даже чуть более многозначительно, чем того хотелось бы академику.

– …а вот какая новость у меня. Помните тот самый гигантский кристалл, что нашли в пещере близ села Суритад?

Другим разом ответ мог бы быть чем-то вроде: «Докторов магии жизни с плохой памятью не существует», но в данный момент Моана ограничилась вполне вежливой формой:

– Ну разумеется, помню.

– Его уже почти вынули. Доказано, что кальцит, сомнений нет. А через… примерно месяц доставят сюда.

Тон ответной реплики был совершенно невозмутимым:

– Понятно, но, осмелюсь предположить, это не все новости.

– Вы правы, как всегда. Как раз через месяц состоятся выборы нового академика.

В совпадения госпожа доктор магии не верила вообще и не поверила в данном случае.

– Видимо, у Первого академика есть некие планы относительно данного кристалла.

Ответ был осторожным:

– Возможно, так и есть…

Пауза.

– …но будь я на месте Первого, то отложил бы эти планы еще ненамного.

Разумеется, для Моаны все было ясно, но она сочла, что небольшая порция лести вреда не принесет:

– Поясните вашу мысль.

– Для создания детального плана, по моему мнению, нужно совершенно точно представлять все возможности этого кристалла. И сделать подобную оценку может лишь… весьма компетентный маг.

– О, не сомневаюсь, что это будет сделано со всей возможной тщательностью.

Глаза особо почтенной чуть-чуть сузились. Присутствуй Сарат при данном разговоре, он бы это заметил – не в силу исключительной наблюдательности, а по причине семейного положения. Бывают и такие мужья.

– Вот, кстати: почему вы так уверены, что выборы вообще состоятся?

Удивление почтеннейшего было на грани возмущения и выглядело искренним:

– Помилуйте, Моана, да как же их можно отменить? Уже прошло объявление – вы сами его слышали. Нет, это решительно невозможно. Выборы академика должны пройти. В конце концов, устав Академии этого требует.

– Приношу извинения за неточность выражения. Я имела в виду другие выборы – кандидата в академики. Представьте себе: высокопочтенного Хассан-орта забаллотируют…

Ответ последовал без малейшей задержки:

– Представить могу. А вот поверить в такое – ни за что. Если у Первого – допустим на минуту – вдруг появится сомнение в результате выборов, он их просто перенесет, это разрешено. Но пустить дело на самотек… простите на неучтивом слове, но я лучше вас знаю Первого.

– В ваших знаниях я не сомневалась и не сомневаюсь. Но что, если сыграет… некая случайность, которую абсолютно невозможно предвидеть?

Академик в очередной раз подумал, что собеседница знает много больше, чем говорит. Но с ответом он не замедлился:

– Будь по-вашему. Согласен, что такая… такое событие может произойти. Но вы-то ничего при этом не теряете. ДОПУСТИМ, Хассан-орта провалят на выборах – и что? Назначат еще одни выборы, ибо вакантное место в Академии не может существовать долго. Устав говорит об этом недвусмысленно. Выберут кого-то другого, а после настанет черед кандидата. И вот тут…

– Хорошо, вы меня убедили.

Тон этой реплики не очень-то согласовывался с ее содержанием.

Все это было доведено до меня. Мгновенно возникли вопросы:

– Скажите, Моана, а зачем вам понадобилось пугать Тофара?

– Да пребудут с вами Пресветлые – какое там «пугать»? Я лишь чуть-чуть намекнула, что с этим Хассаном не все чисто, по нашему мнению. Если ничего не выявится, так этот намек в сундук не положишь. А вот если наши подозрения оправдаются и высокопочтенный впрямь замешан в афере с кристаллами – тогда наша позиция будет: «Мы же вас предупреждали». И никакого риска.

Я про себя решил, что этот намек можно посчитать предупреждающим лишь при разнузданном воображении, но противоречить не стал.

– Теперь по поводу этого кристалла. Есть по нему данные, которые Тофар не упомянул?

Почти не ощутимая заминка.

– Мой дополнительный источник не вполне надежен.

– И все же?

– Это вам навряд ли известно: в учебниках ни слова, а наши младшие маги… слишком младшие для такого. Предварительную оценку свойств этого кристалла, конечно, уже сделали. Достоверно установлено: кальцит, но для этого и студента-второкурсника хватило бы. А вот по энергоемкости… для особо крупных кристаллов необходимо, чтобы исследование проводил сильный маг. Доктор магии, причем опытный, и это самое меньшее. Еще счастье, что кристалл бесцветный: будь он хотя бы отчасти специализированным, то и специализация мага должна соответствовать. А в этой пещере никого выше магистра не было. Мало того что исследователь мог добросовестно ошибиться: он мог и сознательно допустить ошибку. По политическим соображениям.

– ???

В эту секунду Моана чуть запнулась. Она выглядела точь-в-точь как лектор, которому студент задал вопрос и который, хорошо зная ответ, подыскивает самый подходящий пример.

– Вот проверяет потоки этого кристалла, скажем, лиценциат, который не сам по себе, а имеет наставника. А тот, в свою очередь, креатура кого-то из Высших магов. По неким соображениям, не имеющим ничего общего с чистой магией, этот Высший желает, чтобы возможности исследуемого кристалла были преувеличены. Он высказывает такое пожелание (в завуалированной форме, конечно) наставнику, а тот – лиценциату. Результат: при оценке младший маг станет особо обращать внимание на некоторые достоинства кристалла, преуменьшая недостатки, или наоборот. А если спросят, почему он так сделал, то ответит, что этому учили в университете – и не соврет. Неверная оценка, причем без малейшей за то ответственности – представляете, какое пространство для… маневров?

Я представил.

– Мой источник (со всеми оговорками!) описал возможности этого кристалла так: хватит для практически полного уничтожения любого острова Повелителей на выбор, но только одного. Подобный магический удар станет последним.

– Взорвется?

– Именно.

– Практически полного – что вы имеете в виду?

– Это значит: включая ущелья, низины и аналогичные особенности рельефа. Также попадут под удар все корабли на расстоянии от одной мили до пяти. Пещеры не в счет, их ничем не взять.

– Спасибо, я понял. Не сочтите за праздное любопытство: а вы сами могли бы выполнить такое исследование?

В голосе особо почтенной явственно прозвучали неуверенные нотки:

– Пожалуй, да. Силы у меня хватило бы. Но вы сами знаете, Темный таится в деталях…


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Хаоре понадобилось ехать в город за сырьем для производства алкоголя. Дело обычное и привычное, но по моему распоряжению даже на такие поездки выделялась охрана. Тарек посчитал, что одного солдата будет достаточно, и выделил рядового Гюрина. Поскольку ехали на новенькой и удобной бричке, то Гюрин был при винтовке. Сама же девушка имела при себе пистолет. Буквально накануне сударь лейтенант похвалил ее на тренировке, и это было очень лестно. Перед самым отъездом он же напомнил задействовать все щиты, что, возможно, было лишним, ибо молодые люди уже это сделали.

Пара лошадок рысила по дороге, погода была теплой, а не жаркой (солнце как раз скрылось за облачками). Гюрина смущали лишь два обстоятельства. Первое было необходимостью помогать в погрузке (приказ лейтенанта). Солдат опасался, что грязные мешки могут испачкать новенький кафтан. Вторым было почти полное отсутствие ответа на его авансы в отношении девушки. Гюрин полагал самого себя видным малым и уж точно куда более привлекательным, чем Сафар. Правда, он ничего не знал о заработках гранильщика, а вот Хаора, наоборот, имела на сей счет полные сведения.

Они уже въехали в город и направлялись к поставщику, когда некая неправильность резанула взгляд бывшему рядовому разведвзвода. Неправильность состояла в прохожем, который был одет в темный просторный плащ, то есть совершенно не по погоде. Еще более неправильным было поведение незнакомца: сначала он сидел на большом валуне возле стены склада, но при приближении брички вдруг встал и шагнул наперерез. Гюрин привычным движением взялся за шейку приклада винтовки. Позже он утверждал, что рука сама это сделала.

До неправильного человека оставалось шагов тридцать, он находился не прямо на пути у брички, а немного правее. Вдруг плащ распахнулся, и из-под него как будто сам по себе выскочил арбалет. Гюрин успел подумать, что оружие тоже неправильное.

Стрела попала солдату в грудь. Щит выдержал, но, как лейтенант и предупреждал, удар был тяжел. Гюрина откинуло назад, но он все же удержался на сиденье брички. Одновременно ему в голову ударил адреналин. Правая рука вырвала винтовку из крепления, левая обхватила цевье, а правая передернула затвор. Только в этот момент до рядового дошло, что именно было неправильно в арбалете: четыре рога, две тетивы, возможность стрелять двумя стрелами подряд. Двойной арбалет, так его называл старшина. Солдат не видел такие своими глазами, но описание помнил.

Хаора только-только расширила глаза, когда арбалетчик перенес прицел на нее. Девушка даже не успела удивиться тому, что стрелок и не подумал перезарядить оружие. Ей некогда было удивляться. Стрела вышибла легковесную девицу из брички, хотя и ее щит сработал штатно.

Гюрин числился неплохим стрелком, не более того. Но внимание к деталям в него было вбито на уровне костного мозга. Невнимательные разведчики долго не живут. По этой причине он отвлекся от стрелка, решив, что на перезарядку двойного арбалета уйдет не меньше минуты, и перенес взгляд на окрестности.

Была еще одна неправильность. Она состояла в дополнительном зрителе, одетом как небогатый горожанин, и в шапке, закрывающей уши. Он без малейшего удивления, даже с удовлетворением рассматривал сцену с расстояния ярдов сорок. Солдат вспомнил недавние события и подумал: «Наблюдатель!» Мысль повлекла за собой действия: мушка уставилась в грудь этого заинтересованного господина, а приклад взлетел к плечу.

Похоже, тот, в кого прицелился Гюрин, был человеком весьма нервным и пугливым. В частности, вид дула винтовки совершенно вывел из душевного равновесия этого параноика. Одним прыжком тот метнулся в проулок между складами. Рядовой, уже понимая, что не успевает, все же послал пулю в ускользающую фигуру и, по всей видимости, промазал. Мелькнула мысль, что бежать вслед за ним в этот проход нельзя: лейтенант назвал бы это «неправильным тактическим решением». И тут прозвучали один за одним четыре характерных металлических щелчка.

Арбалетчик имел некоторые шансы спастись. Для этого ему надо было бросить арбалет и плащ, а главное, не пытаться рассмотреть результаты стрельбы. Но он пренебрег этими соображениями.

Хаора лишь слегка ушиблась при падении. Вот почему она пришла в себя очень быстро. Выразилось это в том, что она вскочила на ноги, одновременно выхватив пистолет из кобуры. Теперь повозка уже не стояла на линии огня.

К этому моменту неизвестный стрелок осознал, что атака успеха не принесла. Он даже успел развернуться и сделать пару шагов.

После второй пули арбалетчик споткнулся и распластался на земле. Еще две пули ушли в никуда; точнее, они были направлены в то место, где только что была спина убегающего.

Гюрин бросил взгляд на неподвижного противника, смертельно бледное лицо Хаоры, ее прыгающие губы и понял, что ему придется командовать.

– Пистолет не бросать!

Сказано было вовремя: отважная снайперша была близка к тому, чтобы именно это и сделать. Голос у девушки был такой, как будто выстрелили в нее:

– Он живой?

– Вполне себе живой. Он и нужен живым.

Бывший разведчик подумал, что «язык» очень пригодится, но как довезти раненого, чтобы он не окочурился по дороге? Конечно, Моана и мертвого разговорит, если надо, но живой предпочтителен. Придется его осмотреть. Так… первая пуля пробила лопатку и застряла в легком, вторая, похоже, попала в позвоночник. Вот, кстати, работа для напарницы.

– Хаора, перевязать его раны!

– Нечем…

– Оторви полосу от нижней юбки.

С полминуты работы ножом и руками – и самодельный бинт пошел в ход.

– Грузим!

Гюрин приказал следить, чтобы раненый чего не натворил, но тот не приходил в себя. Впрочем, солдат заботливо подложил соломы под стрелка – не из гуманистических побуждений, а чтобы не растрясти и дотянуть до поместья.

Они уже выехали из города, когда девушка спросила дрожащим голосом:

– Он умрет?

– Моана вытащит. Она и не с такими справлялась.

Хотя сам рядовой ни разу не был свидетелем работы госпожи доктора, говорил он с полной уверенностью в голосе, которую отнюдь не ощущал. Но девчонку надо было хоть как-то успокоить. В порыве душевной щедрости Гюрин даже предложил ей отхлебнуть из фляги.

– Только пару глотков, не больше. А ну, рыжие, рысью, рысью! Резвее, милые!

И кони наддали.

## Глава 7

– Командира сюда, немедленно!!!

Это крик Моаны я услышал даже прежде, чем ее посланница (Илора) добежала до моей комнаты. Воображение с подобострастием представило мне целый фильм ужасов. Но когда я уже выбегал из дверей по направлению к парадному входу, то увидел лишь нашу бричку, ту самую, на которой Хаора с охранником должна была поехать в город за припасами для своей работы. В экипаже лицом вниз лежал незнакомец с ранением на спине (похоже, пулевым), а от меня разбегались в разные стороны все, кроме самой доктора магии.

– Сними с него все лишнее.

Я чуть возгордился собой. Этот приказ был понят совершенно правильно: Моане потребовалось избавить пленного от лишних магических добавок. На расспросы времени не было. Я приблизился на десяток метров и тут же рванул обратно, предполагая, что результаты последующей работы мне доложат. По всей видимости, на Хаору и ее охрану напали, но не было ни единой умной мысли о возможных мотивах. Только и оставалось, что ждать.

В полном расстройстве я отыскал Кири, взял ее на руки и пустился излагать (по-русски, конечно) свои идеи, касающиеся этого нападения. Расчет был на снисходительность нашей зверушки, и он оказался точен: норка не только воздержалась от ругани, но даже ни разу не возразила, хотя все мои логические построения были бредовыми.

В тот самый момент, когда я уже решил, что Кири за свое долготерпение заслужила кусочек сыра, в комнате появилась Моана. Вид у нее был усталый и нерадостный. Серая норочка поняла, что разговор намечается конфиденциальный, и, притворившись, будто вспомнила об очень важном деле, ускользнула из помещения.

– Для начала я изложу факты. Дело происходило так…

Я выслушал со всем вниманием. Но доклад осветил далеко не все оттенки и нюансы. Отсюда появились вопросы:

– Я не сомневаюсь, что вы установили совершенно достоверно: стрелок является пустышкой, то есть просто мелким уголовником, и его нанял наблюдатель, причем накануне. Иначе говоря, арбалетчик не является членом гильдии убийц. Но меня очень интересует: откуда наблюдатель мог знать, что Хаора поедет именно сегодня? Почему именно она выбрана целью? Стрелок ждал там, где бричка и должна была появиться. Откуда сведения о маршруте в городе? Ну и еще тысяча вопросов.

– В таком случае надо по вашему обычаю устраивать общее совещание. Ну, не самое общее – скажем, Тарека нужно пригласить, Хагара, Гюрина, Хаору, Ирину, также наших младших магов. Что скажете?

– Вы правы.

– К вашему сведению: у меня все же есть чуть более, чем ничего. Из мозгов стрелка я извлекла описание наблюдателя и смогу его узнать.

– Хорошо, но мало. Впрочем…

Я вспомнил приключенческий роман, где (вкратце) описывалась идентификация по Бертильону.

– Так, по этому типу: лицо было круглое? Ромбовидное? Овальное?

Еще с полчаса ушло на составление словесного портрета. К сожалению, ни формы ушей, ни особенностей волос стрелок не знал (все это было под шапкой). Особых примет тоже не было. На это, впрочем, рассчитывать не приходилось.

На сбор участников понадобилось не более четверти часа. Вопреки моим ожиданиям, Моана не стала делать общий доклад – видимо, сочла, что все и так достаточно знают.

– Вот что, команда, сейчас вы будете задавать вслух вопросы, на которые вы не имеете ответов. Все остальные попробуют разъяснить, или ответить, или еще что-то.

Сарат вскинул руку:

– Стрелок поставил целью убить. Но он попал в грудь и тебе, и тебе. С тридцати шагов – задача не из трудных. Но почему он не целился в голову? Уж тогда бы он точно мог рассчитывать на успех.

На это ответил Гюрин:

– Всему виной тамошняя мостовая. На ней… там такие ухабы, бричку качало. В голову он мог и не попасть.

Хаора кивнула, а потом вдруг встрепенулась:

– Почему я? Почему он стрелял в меня?

Я почувствовал себя крайне неуютно. Но слово взяла Ира:

– Я думаю, что целью была не ты. Ею была наша команда.

Последовал интенсивный обмен взглядами, но вслух высказался Моанин твердый голос:

– Ира права. В беседах с Тофаром я неоднократно подчеркивала, насколько важна роль команды. От него эта информация могла уйти кому угодно.

Снова напряженное переглядывание.

Ну да, целью была команда, это так. А я-то куда глядел? Нет, теперь мне наизнанку вывернуться, но примерно наказать заказчиков. А заодно продумать способ, чтобы эта информация разошлась пошире. Авось какой другой недоброжелатель лишний раз подумает, стоит ли связываться с этими прибабахнутыми, то есть с нами.

Пока я думал, спрашивать принялся Шахур:

– Как могло случиться, что наши сигналки не сработали на наблюдателя?

Вопрос явно был продиктован ревностью. Именно Шахур расставил следящие амулеты для тех наблюдателей, что могли появиться у перекрестка, – с нулевым результатом. Ответ, как я и думал, пришел от Тарека:

– А там никого и не было. Наблюдатель вполне мог быть вблизи городских ворот – Хаора, ведь ты каждый раз въезжаешь через одни и те же ворота, верно? – вот он вас срисовал и дал знак. Тут другое интересно: они явно хорошо знали, кто есть кто в поместье. И еще: у них были точные сведения, куда направляется бричка. Откуда информация?

Это был полновесный кирпич в огород Моаны. Тарек намекал, что в поместье мог быть информатор, обезвреживание каковых было частью ее работы как мага разума. Но тут вступился уже я сам:

– Видимо, они начали наблюдать за поместьем еще до того, как наша система слежения была расставлена. И к этому моменту уже имели сведения о том, кто какие задачи выполняет. Помнится, последний раз Хаора ездила за товаром неделю тому назад. Могли проследить.

Воцарилось тягостное молчание. У всех вертелся на языке вопрос: «А что нам теперь делать?» – и никто не решался задать его вслух. Я оглядел соратников и отметил, что взгляд нашего лучшего аналитика устремился в глубины Галактики. Это было добрым знаком.

– Есть некая идея…

Это было высказано медленно и даже нерешительно.

– …а именно: думать надо не о том, что НАМ делать, а о том, что ОНИ могут сделать.

Заявление прозвучало несколько абстрактно, но плоды принесло. Саратова рука снова поднялась:

– Вот что бы я подумал, увидев, что арбалетные болты лишь сбивают с ног, но не в силах убить? Я бы подумал, что надо вообще отказаться от стрельбы и попробовать что-то другое… давайте прикинем, что именно. Яд, скажем? Или что-то из магии земли? Или воды?

– Насчет яда сразу отвечу: лишено смысла. Имея столь полную информацию, они должны знать, что в поместье имеется доктор магии жизни. Даже ты, милый, или Арзана справились бы с отравлением, обо мне и речи нет. Ну, я бы побыстрее сработала, конечно. А яд, между прочим, денег стоит.

Тут вмешался Тарек:

– Вот есть вариант…

Но его изложение было прервано самым неожиданным образом. В дверь постучали и после возгласа «Войдите!» на пороге комнаты возник сержант Малах, который (я это знал точно) был на дежурстве возле магофона. Поскольку вся комната была полна начальства, сержант решил строго следовать уставу:

– Сударь лейтенант, дозволено ли будет доложить командиру?

– Докладывай, сержант.

– Только что перехвачены сообщения по магофону. Первое: «Цветы персика не распустились». И второе: «Любуйтесь красками рассвета».

– Хорошо сделано, сержант.

– Служу верно!

– Продолжай слушать.

Как только за Малахом закрылась дверь, Ира пискнула, явно радуясь собственной догадливости:

– Первое – это они, должно быть, сообщают своим, что дело сорвалось.

– Молодец. Я то же самое подумала.

От комплимента Моаны Ира слегка покраснела, но с гордостью оглядела собрание. Все дружно выразили улыбками похвалу.

– А второе… я тут так полагаю… это они хотят знать, как тут у нас… я хочу сказать, как мы отреагировали.

Опять выражение гордости, на сей раз по причине правильного использования трудного и высокоученого слова. И снова всеобщее одобрение.

– Потом… может быть, еще они хотели узнать, какая защита у членов команды?

Дружный обмен взглядами. Моя умница, похоже, попала в точку.

– Добро, примем во внимание. Тарек, ты говорил, что у тебя есть вариант? Изложи.

– Чем бы потом ни стреляли, льдом ли, водой ли, оно требует меткости. Значит, подобрать соответствующее место. Например, там, где цель спешивается или вылезает из экипажа. Или, еще лучше, на подъеме сразу за каменным мостом. Там дорога ровная. Опять же кони рысью никак не потянут.

На этот раз переглянулись мы с Моаной. Именно в этом месте на нее уже устраивали засаду. И тут же она подняла руку.

– По поводу магии земли: маловероятно. Они должны знать через Тофара, что командир силен в магии земли, – значит, мог дать подчиненным соответствующие щиты отличного качества.

– Это предположение, а не факт.

– Почти факт. Добавьте еще: магия земли – медленная. Не очень подходит для стремительного нападения.

– Ну и что? Ее щиты тоже медленные… в курсе теормага так говорится.

Моана решительно положила ладонь на стол.

– Давайте пока что отставим в сторону магию земли. А что, если «Ледяная плеть»?

Все собрание погрузилось в задумчивость, кроме Шахура. Тот спешно черкал что-то на листе бумаги. Через минуту он поднял глаза:

– В теории наш стандартный щит выдержит. Но человека с ног собьет, это точно, и обширный синяк в придачу. Это скорее всего. Переломы ребер маловероятны, поскольку площадь взаимодействия с телепотоком на три порядка больше, чем для арбалетного болта. А вот с энергией плоховато… вот тут я прикинул… в наихудшем варианте щит выдержит пять «плетей» докторского уровня. Или с десяток – магистерского. Для наиболее вероятной стойкости умножьте на полтора.

– То есть это выходит семь? Хотел бы я посмотреть на доктора водяной магии, который может выдать семь «Ледяных плетей» кряду. Вот разве что их двое будет…

– А я хотела бы посмотреть на засаду, в которой участвуют сразу два доктора водяной магии.

– Хорош спорить, ребята. Ясно, что атака «Ледяной плетью» применительно к нашим не смертельна…

Я мысленно добавил: «Для всех, кроме меня самого» – но усилием воли поддерживал бодрость тона.

– …то же относится и к «Водяной стреле», надо полагать. Как насчет «Ледяного клинка»?

– Разовая вещь…

– Точно. Лишь раз применить в битве. Энергозатратно, да и воды много требует.

– А больше раза и не нужно, если оно подействует. Шахур?

– Считаю…

На этот раз наш главный телемаг не поднимал головы больше трех минут.

– Значит, так: два удара, не больше. И сверх того… тут вам, Моана, виднее, конечно… думаю, что контузия гарантирована.

– Посмотреть можно? Ну, это приблизительно… а откуда значение площади?.. нет, слишком много, уменьшить в пять раз… здесь правильно… в целом согласна: контузия. И весьма вероятна кратковременная потеря сознания. Но это в расчете на одного человека, а вот если удар придется даже на двоих, то последствия будут куда менее тяжелыми.

– Тарек, а где, по-твоему, можно устроить засады?

– Если б то был арбалет, то только одна позиция и есть: там, где я говорил. А если «Ледяная плеть», то тут можно у деревянного моста, еще в том леске… ну ты знаешь, командир.

– А нельзя ли в подозрительных местах сигналки расставить?

– Можно, но нужны кристаллы, а у нас кварцев не хватит.

– Топазы есть, и довольно много. Правда, не граненые…

– Спятил? На ЭТО тратить топазы?

– Ты прикинь: на сами сигналки – топазы, а на ретрансляцию… да хоть и мелкий танзанит, у нас много. И потом, сигналка лишь на один раз, а вероятно, и вовсе работать не будет. И никакого расхода.

– Ага, как же. Танзаниты у нас есть – граненые, я хотел сказать, – а топазы вроде бы даже не гранили.

– Так пусть Сафар сделает.

– Даже если за день сделает три штуки – и того мало.

– Даже если мы завтра к вечеру получим три штуки – все больше, чем ничего.

Тут мне в голову пришла умная мысль, которую я немедленно облек в словесную форму:

– Обычный арбалетный болт наш щит не пробивает. А что, если взять особо мощный арбалет?

Старшина с лейтенантом обменялись взглядами. Этого я ожидал: из всех присутствующих только они имели представление о таком оружии.

Хагар прочистил горло:

– Кхм… крепостной арбалет… его достать можно, но на такое клади неделю, самое меньшее… ну, его болт, значит, весит, считай, раз этак в десять больше обычного. Дальность поболее, это верно…

На этом месте Шахур принялся лихорадочно считать.

– …но тут, стал-быть, есть такая закавыка: тяжелый больно этот крепостной арбалет, его двоим и то в тягость нести, а если в горах, так надо разбирать и втроем тащить. Опять же большой он… не то что под плащом спрятать, его на землю класть надо, маскировать непременно. А если целиться в движущуюся мишень, так станок обязательно, чтоб ворочать, а он тяжелый тож. Тут уж клади четверых на засаду. Вот те слово перед Пресветлыми – не взялся бы я за такое.

Тарек не поленился добавить кое-что от себя:

– И еще некоторые тактические соображения: перезарядка этого оружия занимает полторы минуты, никак не меньше. Это означает, что у засадников лишь один выстрел. На одиночку пойдет, но если в группе не один человек, то у арбалетчиков очень мало шансов спастись. Вот если стрелять с двухсот ярдов… да и то: звук выстрела резкий, слышно его далеко. А это значит, что можно успеть уклониться, да и точность на таком расстоянии… так себе.

– То есть вы оба отвергаете возможность использования этого оружия?

– Сомнительно.

– Не верю в такое, вот что.

Шахур отложил бумагу в сторону. На этот раз победные фанфары в его голосе не звучали:

– Расчет приблизительный, но… наш стандартный щит может выдержать. Правда, если придется в грудь, то почти наверное ребра переломает, а если в живот… ну, тут госпожа Моана знает лучше.

В голосе у доктора магии жизни прозвучали стальные интонации хирурга:

– Перитонит, в лучшем случае…

Я мельком подумал, что если это она считает лучшим вариантом, то что тогда худший? На этот мысленный вопрос тут же прозвучал ответ:

– …возможен также разрыв крупных кровеносных сосудов или внутренних органов. В любом случае пострадавшего немедленно направлять ко мне. Иначе я ни за что не ручаюсь.

– Ладно, ребята, будем надеяться, что в тактике наши противники разбираются и не станут использовать крепостной арбалет. Магический удар возможен. Это, некоторым образом, лучше: если этого мага взять живым, он почти наверное будет из гильдии убийц, то есть с ценными сведениями в голове. Выводы: немедленно готовить сигналки под возможные места засады. Это раз. Два: ездить по трое. Чем больше будет засадников, тем легче их обнаружить. Сафару работа, это ясно. И еще: кварцы, похоже, нужны. Тарек, если выйдем с заднего двора, нас с того холма не увидят, верно? Тогда завтра с утра вчетвером и пойдем. И последнее: у нас есть словесное описание наблюдателя. Моана его раздаст. Работаем!


Сцена, которую я видеть никак не мог

– Мы слушаем.

– Согласно пожеланию заказчика и в соответствии с нашими собственными соображениями акция была проведена не в отношении первичного объекта, а применительно к его подчиненным. Однако…

Докладчика не прерывали ни единым словом. Впрочем, доклад длился не более получаса.

– Вопросы?

– Есть вопрос. Обладают ли магическими способностями объекты последней акции?

– Ни в какой степени. Проверено.

– На нашего наемника устанавливались какие-либо конструкты?

– Метку не ставили. Только небольшой конструкт с целью избежать посмертного допроса.

– Я бы не стал возлагать большие надежды на молчаливость покойника. Его тела так и не нашли. А в команду входит доктор магии разума. Если она вскроет защиту, то получит образ наблюдателя.

– Не думаю, чтобы это дало много. Полагаю, что у особо почтенной почти нет шансов столкнуться лицом к лицу с наблюдателем, даже если она получит образ.

– Арбалет нашли?

– Нет.

– Не забудьте поставить в счет.

– Уже сделано.

– Требуется еще одно уточнение. По утверждению нашего наблюдателя, солдат пытался использовать против него некий магический артефакт. Сообщите подробности.

– Их нет. Ни вид магии, ни характеристики артефакта установить не удалось. Наблюдатель посчитал, что этот артефакт может быть опасен, и поспешил в укрытие. Единственное, что известно достоверно: не используется магия электричества. Не было соответствующего запаха.

– У меня вопрос. Я слышал, что магических щитов, удерживающих арбалетный болт, не существует. Тогда чем вы можете объяснить такую низкую результативность стрельбы?

– Ваше утверждение не соответствует истине. Такие щиты создать можно. Но они требуют применения особо энергоемких кристаллов первого класса, к тому же расход энергии настолько велик, что даже эти кристаллы простоят весьма недолго. Например, бесцветный корунд отменного качества пяти дюймов в поперечнике – это на щит, который выдержит удар двух-четырех болтов. Прикиньте затраты.

– Я понял, что у вас уже есть гипотеза на сей счет, не так ли?

– Совершенно верно. Из имеющихся данных по объекту следует, что у него нет в распоряжении месторождений кристаллов первого класса: только кварц и гранаты. Я предположил, что снабжение абсолютно всех членов команды подобными щитами находится за пределами экономических возможностей объекта. И даже больше того: если считать, что требуют защиты восемнадцать человек (а столько и есть в команде), то соответствующего количества высококачественных кристаллов просто нет на рынке, даже у Морад-ара. Но есть некоторые другие возможности. Источники утверждают, что объект обладает глубокими познаниями не только в кристаллах, но и в механике, производстве стекла, а также в алхимии. Если предположить, что этот человек равно силен в металлургии, то можно сделать вывод, что он в состоянии создать панцирь или кольчугу, которая может противостоять арбалетному болту. Напоминаю: есть письменные свидетельства, что Древние обладали подобными знаниями, которые ныне утрачены. Однако у них воины носили тяжелые металлические шлемы, полностью закрывающие лицо. У наших объектов таких нет.

– Допустим. Насколько я понимаю, вы не исключаете успешность применения арбалетов. Сколько вам нужно времени подготовить следующую акцию?

– Не меньше двух дней, а скорее все три, не считая времени ожидания. Основные затраты – на выбор места.

– Из ваших слов я делаю вывод, что вы получили ценную информацию о защите членов команды объекта. Это похвально. Как вы собираетесь ее использовать?

– Против членов команды, а не первичного объекта. Я все еще не исключаю, что он может иметь дополнительную защиту от метательного оружия в виде первоклассного амулета.

– Возражаю. Первичный объект будет предупрежден. Предлагаю использовать четверых или даже пятерых арбалетчиков. Это возможно?

– Да, но место для засады должно удовлетворять известным условиям. Вы их знаете.

– Вы тоже. Действуйте.


Вскоре после совещания ко мне вдруг заявились мои высшие военные чины.

– Командир, у Хагара возникла боковая, но полезная идея.

– Излагай, старшина.

– Это, значит, чтоб наблюдателя взять. В свое время охотничать мне довелось, на зверя то есть. Вот я и думаю: для нашего дела охотницкие приемы очень даже пользительны.

– Давай все подробности.

## Глава 8

Мой мысленный прогноз оказался неверным. С утра никаких сигналов от наших амулетов не поступало.

Поэтому я отдал приказ разведать наиболее удобные места для засады на нас. Это было делом Тарека и его людей, а мы с Шахуром, старшиной и комендором Ваханом отправились на поиски кварца. Сначала я хотел взять с собой Сафара, но потом решил, что пусть он лучше огранит имеющиеся кристаллы, не теряя времени. А Вахана взяли, потому что лейтенант не включил его в свой отряд. Тареку были нужны полноценные разведчики, а в этом смысле наш снайпер оставлял желать лучшего.

Урожай кварцев был средненьким. Один расколотый желвак содержал цитрины, причем самый большой был длиной пять здешних дюймов, а всего там было десятка два. Из второй глыбы извлекли аметисты примерно такого же размера. Интересно, что их цвет опять варьировал: восемь кристаллов были практически бесцветными, еще столько же – фиолетовыми, а остальные десять оказались бесцветными у основания и бледно-сиреневыми на концах. Я не удержался и отколол кусок сланца килограммов на восемьдесят. Но улов оказался не из жирных: четыре кроваво-красных граната размером до полутора сантиметров и два восьмимиллиметровых альмандина пурпурного цвета. Хотя нас было четверо, на откалывание кристаллов ушло почти два часа. Домой же мы вернулись, когда обеденное время уже прошло.


Сцена, которую я видеть никак не мог

Везение группы Тарека было половинчатым.

Они представления не имели о том, что навстречу им едет некто. Безусловно, в этом сказалось невезение.

Ветер дул с севера, то есть на разведгруппу. И это было удачей.

Все остальные обстоятельства нельзя было приписать благоприятной случайности. Они сложились как результат знаний и умений бывшего командира разведвзвода.

Передовой дозор в составе двух человек шел, спешившись, а их коней вели на чембурах. Но только благоприятный ветер позволил разведчикам обнаружить чужого всадника загодя и не встревожить его.

Услышав неторопливый перестук копыт, дозорный немедленно дал знак. Двое (и командир в том числе) спрыгнули на землю и поспешили занять позицию за валунами подальше от дороги. Коноводы увели лошадей еще дальше.

Тарек подумал, что до каменного моста его группа не доехала, а то место, где разведчики заняли позицию, не очень подходит для засады: укрытие для стрелков ближе, чем за двести ярдов от дороги, найти решительно невозможно. А вот для наблюдения условия были вполне неплохими, особенно с учетом того, что командир разведгруппы был при бинокле.

Неизвестный отличался совершенно заурядным конем, полностью обыкновенной одеждой и абсолютно не запоминающимся лицом. Единственное, что можно было бы отметить в качестве необычного, заключалось в образе действий. Шаг лошадки был до крайности нетороплив. Любые похороны в сравнении с подобной ездой показались бы игрой в «волка-и-зайцев». На такой аллюр у всадника были веские причины: он на ходу очень цепко и пристально вглядывался в окружающий пейзаж.

Разведчики ничем не выдали своего присутствия, имея на то недвусмысленный приказ. Даже когда подозрительный тип скрылся за переломом дороги, все оставались на своих местах. Ожидание оказалось долгим. Лишь через часа полтора тот же всадник объявился снова и проехал в обратном направлении, но уже рысью.

Командир группы подал сигнал к выдвижению лишь через четверть часа после того, как стих звук копыт. Передовой дозор со всей осторожностью дошел до каменного моста.

Тарек совершенно не командным шепотом приказал тщательно осмотреть местность. Через три четверти часа он получил доклады подчиненных. Они содержали именно то, что предполагалось.

Следов было более чем достаточно. Некто с большой методичностью шарился вокруг. Особое внимание этот так и оставшийся неизвестным господин уделил кустам поодаль от дороги. О причинах такого отношения догадались даже рядовые, не говоря уж о сержантах. Но у последних наметились некие дополнительные соображения, которые опытный Малах облек в словесную форму:

– Я бы на месте наблюдателя выбрал вон тот холм.

Сержант уже давно и хорошо знал своего начальника. Сударь лейтенант никогда не оставлял без внимания советы подчиненных (другое дело, что не всегда им следовал). Вот почему ответ был:

– Изложи причины.

– Обзор хорош в обе стороны дороги – это раз. Есть куда отступать, если чего, – это два. Имею в виду тот перелесок, что к востоку. Три – со стороны дороги на коне туда не подъехать, да и пешему непросто по этим осыпям пройти. Так что погони он не должен опасаться. Есть где коней с коноводом оставить – с дальней стороны холма, и с дороги их слышно не будет. Это четыре.

– А теперь о недостатках позиции.

– Я вижу только один. Не близко, до моста почти с полмили будет.

– Не близко, говоришь? Это достоинство.

– Почему так?

– Потому что они уже знают о возможностях винтовок, пусть и не полностью. А если знают, то опасаются. Какие видишь варианты по расположению наблюдательного пункта?

– Хороших просто нет. Холм к юго-западу лысый, там и укрыться негде, а копать без толку, земля тут вот таким слоем…

Малах показал пальцами слой в шесть дюймов.

– …а дальше сплошь камень. А тот, что к северо-востоку, – там обзор неважный, далеко, да и ближний склон частично загораживает.

Сколько командир группы ни пытался найти слабое звено в рассуждениях подчиненного, таковое не отыскалось.

На всем маршруте из поместья в город разведчики посчитали удобным для засады только это место. С тем они и вернулись.


Планы на завтра у нас были. Вероятно, у противника они тоже имелись. Но случилось обстоятельство, которое никак и никому нельзя было предвидеть.

С самого раннего утра в поместье нарисовалось новое лицо. Оно было изловлено на входе конюхом, допрошено (слегка) и отправлено по инстанциям. Конечной инстанцией оказался я, но между делом вклинился Сарат.

Пред нашими взорами предстала личность мужского пола, лет девяти, деревенского происхождения, при пустой корзине и с хитростью во взгляде.

Допрос начал Сарат. Про себя я отметил полное отсутствие высокомерия или снисходительности в голосе моего лиценциата и мимоходом порадовался этому.

– Откуда ты?

– Из деревни.

– Как тебя зовут?

– Пирак.

– Ну, рассказывай, Пирак.

– Чужого мы там заметили, а он незаметно крадется…

– Стоп, не так быстро, а то нам не понять. Давай с начала: кто такие «мы», как вы там оказались и где заметили чужого.

Очень быстро выяснилось, что компания из трех человек (рассказчик, его двоюродный брат и двоюродная же сестра) отправилась в известное им тайное место…

Тут допрос зашел в тупик. Мне было полностью непонятно, что именно они искали в «тайном» месте и почему оно (место) такое тайное. Сарат явно знал, а в моем словаре выявился очередной пробел. Минут через двадцать и пару рисунков оказалось, что искали нечто весьма похожее на земные сморчки, а тайна имела под собой то основание, что грибы эти высоко ценились. Соответственно, конкуренция среди грибников была суровой.

– А что вы с ними делаете?

Видимо, мелкого предупредили о моем невежестве, поскольку он не выказал удивления:

– Сушим, толчем в порошок и продаем.

Тут Сарат внес пояснения:

– Эти грибы используют как приправу к мясным кушаньям, хороши также к тушеным овощам. Но только в богатых домах или в дорогих трактирах. Крохотный горшочек с таким порошком на рынке можно продать перекупщику за пяток серебряков, а то и больше. А тот с покупателя возьмет десяток сребреников.

– Так кого же вы видели?

Пацан преисполнился важности:

– Я его первый увидел! Там долина есть…

Последовал неопределенный жест в неопределенном направлении.

– …а в ней перелески, там сморчки бывают. Наше тайное место. Только мы не дошли, я издалека увидел, как этот в зеленом плаще перебегает, пригнувшись, ну и сказал Мику и Руте. А еще я сказал, что этот в плаще не нравится мне, и не с добром он пришел, а то бы шел по дороге, а еще велел Мику с Рутой быстро бежать в деревню через речку и сам туда же… ну, там у нас свой мост… им посидеть пока что дома, а я тоже побежал, только в другую сторону, сюда, значит. Он…

Тут рассказчик слегка замялся.

– …мне показалось… ну, он в нашу сторону посмотрел.

Тут мне подумалось, что детей незнакомец, может быть, и не разглядел, но вот догадаться об их присутствии вполне мог. А еще мог увидеть, что один из них бежит по направлению к поместью. Эту мысль я не успел додумать.

В дверь постучали, и на пороге возник Тарек. Он молча кивнул всем и принялся слушать.

– Ты говорил, что там мост через речку. Что за мост?

Курносый нос пошел на вертикаль.

– Мы его сделали. Он только для нас! О нем никто не знает.

За последнее утверждение я бы и медяка не дал. Наверняка местная пацанва в курсе. Но эта мысль осталась при мне.

– А почему только для вас?

– Да мост гнется даже подо мной, ветки там тонкие, Мик пройдет без труда, Рута… ну, она как я, а вот Гигар точно провалится, ему уже скоро шестнадцать.

Тут неожиданно вклинился лейтенант:

– А что на дне речки?

– Известно что: каменюги.

– Берега в этом месте крутые?

– Пожалуй… выше вас ростом.

То есть даже если этот тип пустился в погоню, у мелких были все шансы оторваться.

– Что ж, Пирак, ты правильно сделал, что нам сообщил. Вот тебе за труды.

В крепкую ладошку перекочевал сребреник.

– До дому сам дорогу найдешь?

Ответный взгляд был наполнен чистым презрением:

– Уж найду, с помощью Пресветлых.

Дверь за юным другом пограничников закрылась. Тарек начал доклад:

– Есть независимое подтверждение. Мои люди засекли наблюдателя, он держал путь сначала к поместью, а потом от него. Выходит, наш остроглазый помощник его спугнул. Скорее всего, наблюдатель понял, куда тот направился.

– А чем именно засекли?

– Сигнальные амулеты сработали. Две штуки.

– Следовательно, сегодня стрелки́ не подвалят…

– Вероятно. Вот еще кое-что. Мы нашли только одно место по дороге из поместья в город, где можно устроить полноценную засаду. Сверх того, обнаружен…

Последовал рассказ о рекогносцировке противником дороги. Вот и хорошо, у нас есть возможность установить сигналки в месте предполагаемой засады.

– Шахура сюда, поставим ему задачу.

Задача, собственно, была простой. Как и предполагалось, у нас было лишь три ограненных кристалла кварца для сигнальных амулетов. Пришлось взять природные.

Группа из четырех человек помчалась к каменному мосту, а мы с Тареком стали прикидывать, как взять наблюдателя живым. Нет, желательно двух наблюдателей, потому что один предположительно будет вблизи поместья и подаст сигнал, второй же проследит за работой арбалетчиков.


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Академик Тофар-ун приказал секретарю вызвать посланцев на Юг немедленно по их возвращении. К счастью, появились они в середине дня.

У всех опытных подчиненных почтеннейшего (а сейчас в кабинет вошел именно опытный) в процессе работы вырабатывалось некое чутье, позволяющее угадывать настроение шефа и корректировать собственное поведение. Происхождение этого шестого чувства не было магическим, ибо им могли похвастаться равно маги и простые смертные. В данном случае чутье однозначно говорило, что начальник встревожен, хотя старается этого не показать. Соответственно, вызванный сотрудник выказал почтение чуть выше уровнем, чем обычно.

После надлежащих приветствий вошедший начал доклад:

– Собранные факты, почтеннейший, однозначно доказывают, что проверяемый высокопочтенный Хассан-орт практически не является владельцем указанных вами предприятий по добыче и обработке свинцовых, цинковых и серебряных руд. Его доля, согласно оценкам, составляет не более трех процентов. Указанные данные получены от налогового инспектора гильдии…

Академик подумал, что эти данные следует признать надежными. Вся гильдия магов знала, что налоговые служащие не смеют мухлевать: слишком тщательно они проверялись, в том числе магами разума.

– …и подтверждены данными от банка, куда поступают платежи от продажи производимых товаров.

А вот эта информация полагалась надежной постольку, поскольку поддавалась проверке из независимых источников. В данном случае придраться было не к чему.

– Фактическими владельцами указанных предприятий является группа из пяти компаньонов. Все они маги в ранге от бакалавра до магистра…

Вот такое было по-настоящему странно. Обычно подобным предприятием владел доктор, редко – он же в компании с низшими магами. А уж бакалавр в доле и без Высшего – это наводит на мысли.

– …имеется список имен владельцев с указанием доли каждого. Кстати, их доли близки и колеблются от шестнадцати до двадцати двух процентов. Однако…

Глава аналитической службы с удовлетворением подумал, что этого «однако» он ждал.

– …по некоторым признакам, все означенные маги, в первую очередь сам Хассан-орт, имеют реальные доходы, превышающие уровень от соответствующей доли дохода по всем предприятиям.

Слово прозвучало. Почтеннейший проявил несдержанность (разумеется, в самой небольшой степени):

– Какие у вас есть факты?

Докладчик был бесстрастен, как глыба мрамора.

– Высокопочтенный Хассан-орт имеет некоторую слабость к изысканным и дорогим кушаньям. Стоимость лишь трех его трапез в трактире «Розовая ящерица» превышает его месячный доход. Между тем он столуется там, самое меньшее, шесть раз в месяц. Его образ жизни полностью соответствует южным понятиям о том, как должен жить высокообеспеченный человек, а именно: очень большой дом, три экипажа, десять коней, превосходный сад. Его коллекция роз известна всему Югу – девяносто четыре сорта, почтеннейший. Да, и одиннадцать человек прислуги.

Последовала пауза – не для того, чтобы привлечь внимание Высшего, а чтобы дать ему время осмыслить информацию. Думать было о чем.

На основании одних лишь перечисленных фактов привлечь Хассан-орта к ответственности – да что там, даже привлечь внимание к его персоне – было решительно невозможно. Вся Академия смотрела сквозь пальцы на побочные источники доходов, и это относилось не только к академикам, но и к кандидатам. Впрочем, были и ограничения. Кое-какие деяния в финансовой части могли повлечь самые суровые санкции вплоть до понижения в ранге. Но Тофар-ун был не из тех, кто начинает думать о выводах, не собрав все данные. Вот почему его реакция была самой простой и предсказуемой:

– Продолжайте, пожалуйста.

– Что касается бакалавра Рашшид-арла, то, имея доход примерно в десять раз больше, чем высокопочтенный, он тратит примерно столько же. Его дом, правда, меньше, штат прислуги – также, но у него есть своя слабость: любовь к музыке. Почтенный приглашает к себе музыкантов и певцов чуть ли не каждые три дня. Иногда он слушает эти концерты сам, иногда в узком кругу приглашенных, но платит всегда из своего кармана, это проверено. И платит щедро даже по тамошним понятиям – вы же знаете, почтеннейший, южане понимают толк в музыке. Если учесть, что мы были не в состоянии проследить все расходы почтенного, то можно с уверенностью сказать, что его траты также превышают доходы, хотя, возможно, незначительно.

Пауза на этот раз была совсем короткой. Аналитик подумал, что при малой разнице в доходах и расходах будет совсем не просто начать расследование, но решил отложить решение вопроса.

– Теперь лиценциат Муррат-игд…

Этот коллекционировал коней. Ни по каким меркам это хобби не было дешевым. Однако для достопочтенного существовал еще источник дохода: призы со скачек и бегов, ибо его лошади регулярно выставлялись на таковые. Докладчик был вынужден признать, что реальные размеры этого дохода не поддавались точной оценке.

Еще один лиценциат питал любовь к искусству танца. Достопочтенный не только приглашал на дом танцевальные труппы, он еще тратил изрядные суммы на балетную школу. Большая часть этих денег уходила на наем высококлассных преподавателей; в результате эта школа гремела на весь Юг. Для него образ жизни не по средствам можно было считать доказанным.

Следующий подозреваемый (магистр) вообще не имел каких-то особых увлечений. Тем не менее он вполне мог попасть под расследование. Даже за то ограниченное время, что было в распоряжении посланцев Тофар-уна, им удалось выяснить, что расходы высокопочтенного, вероятно, превышают его доходы, ибо тот всегда приобретал лишь самое лучшее и самое дорогое, будь то еда, одежда или услуги.

Наконец последний из попавших в поле зрения (тоже магистр) отличался очень недешевым (по мнению аналитиков) увлечением, а именно: он собирал кристаллы. Само по себе не особо удивительно: любой вменяемый маг ценит хорошие кристаллы. Но весьма почтенный имел их в таком количестве, что суммарные расходы на пополнение этой коллекции (если ее можно так назвать) были далеко за пределами дохода этого магистра. Кристаллы только первого класса, ни единого кварца, граната или турмалина. В абсолютном большинстве – корунды.

Главный аналитик Академии отпустил докладчика, оставив письменный отчет себе, и стал прикидывать расклады.

Прямой удар по Первому, разумеется, исключался. А вот косвенный… Если удастся отсечь южанина от академического ранга, это будет весьма неприятный пинок. Возможно ли? Да, возможно. Но только если на руках будут неопровержимые доказательства того, что цены на кристаллы первого класса вздуты искусственно. Потому что само по себе уклонение от уплаты налогов может быть недостаточным для атаки на кандидата в академики. Чем можно доказать воздействие на цены? Результатом кропотливой работы по сбору сведений, касающихся продаж кристаллов, сопоставлением добычи из этого источника и с других месторождений. Хорошо бы еще обревизовать склады этих компаньонов. Если там найдутся большие запасы кристаллов – это будет куда как весомо. Провернуть все это вполне реально, но потребует недопустимо долгого времени. Как еще? Попробовать прижать младших магов? Если бы речь шла только об уклонении от налогов – вполне возможно. Использование их показаний против Хассана? Маловато будет. Впрочем…

Академик снова и снова перечитывал доклад, делал выписки, обдумывал, подходил к книжным шкафам, выбирал кое-что из их содержимого, пробегал взглядом, ставил книги на место, снова обдумывал…

Совпадений накопилось много. И все же, возможно, недостаточно – если использовать в своих целях. А вот для Моаны вполне хватит.

Секретарь получил задание сделать магическую копию отчета. Из него Тофар-ун изъял страницу со сведениями, полученными из банка. Только этот источник нельзя было считать открытым. К тому же эти данные использовались лишь как подтверждение других.

## Глава 9

Все утро мы с Тареком и Хагаром готовились. Высчитывались маршруты, прикидывалось время прохождения, отмечались точки на карте. Одновременно готовилось особенное снаряжение для особенных целей. В частности, Сафар получил задание гранить все рутилы, что остались. Нам предстояло за отсутствием голосовой радиоаппаратуры наладить магическую связь, но с сохранением секретности. С этой целью я лично составил таблицу стандартных сообщений, в которых использовались в качестве сигнала комбинации щелчков по оправе кристалла связи.

Пока шла подготовка, прибывали сообщения. Амулеты выдали сигналы на явного наблюдателя вблизи входа в поместье. Двое военнослужащих немедленно получили приказ обосноваться на чердаке и попытаться обнаружить вражину визуально. В помощь они получили бинокль, но только один, поскольку как раз в этих изделиях у нас наблюдался дефицит. Отдать ребятам должное: им понадобилось менее получаса на то, чтобы срисовать чужака.

Еще одно сообщение пришло от тех, кто наблюдал за сигналами от амулетов, припрятанных вблизи каменного моста. Тарек настоял на том, чтобы посмотреть на картину самому. Он, наверное, битый час стоял и смотрел, как сигнальные маголампочки загораются и гаснут по мере прохождения диверсионной группы противника. Сам я даже не входил в помещение, опасаясь затереть кристаллы-сигнализаторы.

По моему распоряжению комната, где располагались эти лампочки на карте, называлась станцией слежения, а те, кто следил за ними, получили должности операторов станции слежения. По лицу Субар-ена (именно он был назначен старшим оператором) было совершенно ясно, что парень уже созрел для выводов, но опасается вылезать со своим мнением. Даже мне было видно, что картина перестала меняться, откуда я заключил, что противник расположился на позициях. Тарек прекрасно все понял и официальным тоном приказал:

– Рядовой Субар-ен, доложите командиру вашу оценку ситуации.

Сударь старший оператор всеми силами старался быть в той же степени официальным, хотя это давалось не без труда:

– Судя по сигналам от амулетов, сейчас в наличии на этом участке пять человек. Поскольку новых сигналов не поступает, можно сделать вывод, что эти люди сохраняют неподвижность. Таким образом, получаем возможность оценить их местоположение. Вот это каменный мост, здесь наиболее стесненное положение дороги, поскольку тут имеется откос, а по другую сторону – каменная осыпь. Здесь тянется линия кустов, в которой стрелки могут укрыться, причем заметить их с дороги невозможно. А к западу… на карте этого нет… есть лощина, по которой можно отступить, и она достаточно глубока, чтобы человек мог идти по ней во весь рост и при этом оставаться незамеченным. Однако если расположить заслон к северу от места засады, то сама лощина будет просматриваться хорошо…

Тут солдат не удержался и прихвастнул:

– …это я сам проверил, все точно. А вот количество лошадей установить невозможно: Шахур сказал, что наши кристаллы не могут давать сигнал и на человека, и на коня… то есть могут, но нельзя будет отличить человеческий сигнал, а он важнее. Так что точное расположение коней пока неизвестно, но я бы спрятал их или вот в этой роще, или в этой. Примерно равноценные места.

На лице у лейтенанта промелькнуло и тут же исчезло выражение учительской гордости. Свое мнение он сообщил вполне нейтральным голосом:

– Следует кое-что добавить. Засада расположена весьма грамотно. Я сам бы устроил ее точно так же. Отмечаю также, что путь отступления засадной группы зависит от того, где они оставят коней. Или вот по этому распадку, или между осыпями здесь, здесь и здесь. По первому пути можно ехать лишь шагом, местность весьма неровная. А вот между осыпями конь пройдет даже рысью, но эта дорога выйдет длиннее… минут на десять. Существенно еще и то, что перекрыть оба этих пути можно из одной точки: с верхушки этого холма. Однако для этого понадобятся два стрелка. МОНки тоже годились бы, но мы не успеем их установить.

На лице у Субара появилось обиженное выражение: точь-в-точь как у ребенка, который уверенно знал, сколько будет два плюс два, но нехорошие взрослые не спросили об этом. Вслух свои чувства он, правда, не высказал. Я только собрался откомментировать, как очередной доклад прервал совещание:

– Одиночка идет к позиции номер два!

Это было то место, которое мы сочли подходящим для наблюдателя. Субар с Тареком переглянулись и дружно рванули к карте с сигналами лампочек. На сей раз предположения не оправдались: чужак устроился на позиции, которую Тарек считал не самой лучшей.

Анализ карты и обмен мнениями выявили нашу ошибку: не самое большое удобство для наблюдения компенсировалось прекрасными возможностями, которые эта позиция предоставляла для ее спешного покидания. Всего и дела, что пройти, согнувшись, по дефиле длиной не более двадцати ярдов, потом нырнуть в кустарник, где проследить за беглецом практически невозможно, вскочить на коня (а его спрятать в том же кустарнике труда не составит), потом галопом по лугу, который к тому же является некрутым склоном, а еще на этом лугу там и сям растут отдельные деревья и кусты, затрудняющие прицеливание. Нет, наблюдающий куда умнее, чем я сначала подумал.

– Так как же его перехватить?

Этот вопрос я, забывшись, выдал полным голосом. Тарек, похоже, хорошо подумал на ту же тему, поскольку ответил без задержки:

– Можно сделать вот что…

С этого момента наши планы стали вполне конкретными. Мы с Тареком вызвали сержантов. Командный состав еще раз прошелся по планам, а особенно по последним стадиям. Серьезное критическое замечание вывалил Шахур:

– Командир, а ведь они могут услышать наши щелчки, используя свои кристаллы магосвязи.

– Услышат, но ничего не поймут.

– Они поймут самое главное: кто-то обменивается сигналами по магосвязи. То есть против них предпринимают действия. Потому что больше тут никого нет, кроме них и нас. Будь ты командиром этой группы – что бы в таком случае делал?

Тарек, к которому адресовался этот вопрос, ответил со всей обстоятельностью:

– Первое, что приходит в голову: прервать выполнение задания и спешно отступить. Конечно, командир армейской разведгруппы так бы не поступил, но эти – не армия. Второй вариант: тщательно оглядеться в поисках противника вокруг себя. Наблюдатель умеет и может это делать, иначе ему бы не поставили такую задачу. А уж по результатам наблюдения он примет решение. Наша задача: сделать так, чтобы любое принятое им решение оказалось бы запоздалым.

– То есть никаких сигналов вплоть до выхода на позицию…

– Совершенно верно.

Сарат поднял руку:

– Можно кое-что улучшить. Главный сигнал то есть: «Я вышел на позицию, готов действовать» – должен кодироваться одним щелчком. Вот это можно принять за случайность. Мало ли… кто-то из своих задел оправой амулета о твердый предмет, к примеру.

– А кто мешает наблюдателю опросить своих по магофону? Задать вопрос типа: «Эй, четвертый, это не ты меня вызывал?»

– Так в том и есть наша цель: даже если такой опрос вообще будет и в результате наблюдатель получит ото всех одинаковый ответ: «Я тут ни при чем», – любая догадка должна опоздать.

– Вот еще вариант: пошуршать одеждой – лучше шерстяной – по оправе. Слышно будет хорошо, но почти наверняка подозрений не вызовет.

– А сам факт, что шуршали? Впрочем… возможно.

– Еще она вещь, про которую забыли. Участие магов жизни. Нам ведь «язык» нужен, предпочтительно живой.

– Значит, нужно поставить задачи Моане, Арзане, ну и мне.

– А мне?

– Дружище, как маг жизни ты… кхм… не силен. На связи – тут другое дело. Нет, что я говорю, есть и более неотложная задача: проверить кристаллы в винтовках. Вот это уж точно для тебя.

– Добро. Вызываем магов жизни. Что еще?

– Ты сам, командир. Без тебя не обойдемся.

Последняя фраза была весьма лестной, но я постарался сделать покерное лицо.

– Обоснуй.

– Только ты можешь почистить пленных от… ну, ты знаешь.

– А заодно и от ваших конструктов.

– Ну и пускай валятся к Темному в бездну! Еще раз поставим. Кстати, чтоб ты знал: второй раз тот же конструкт легче устанавливать. Это тебе любой магистр жизни скажет.

– Ты, между прочим, не магистр.

– А где записано, что лиценциат обязан быть тупым?

Возражений я не нашел.

– Ладно, ребята. Давайте все же дождемся магов жизни и прогоним еще раз порядок действий.

– Сейчас будут. Прогоним, а после этого мне надо будет выходить.

Последняя фраза принадлежала лейтенанту.


Сцена, которую я видеть никак не мог

Эту задачу командир разведчиков взял на себя. Он вполне доверял своим людям. Он знал все их сильные стороны. Но также он знал пределы их возможностей.

Тюк вроде и не был увесистым (примерно фунтов двадцать пять), но еще надо было нести винтовку, бинокль, пистолет и боеприпасы. В самом тюке были провизия и все, что нужно для холодной ночевки, причем, вполне вероятно, не в лесу.

Первой и самой очевидной трудностью был сам уход из поместья. Надлежало не просто выйти незамеченным из дома – описав большой полукруг, обойти наблюдателя и выйти на северное направление. Потом пройти еще с десяток миль. Это по прямой, конечно, а на самом деле, считай, все двадцать. До наступления темноты осталось не более двух часов, то есть большую часть пути идти почти в темноте. Фонарь имелся, но как раз им пользоваться было запрещено. Слишком уж далеко он виден. Еще предстояло форсировать речку. Тоже дело не быстрое и мокрое. О существовании брода знали уже давно, но он был глубиной почти по колено. А значит, в темноте сапоги верным делом хлебнут водицу. Разумеется, сухие портянки и сухие штаны на смену имелись в тюке.

Потом предстояло идти вверх по склону мили полторы, и чем выше, тем осторожнее. Осыпей не было, но нашуметь всегда можно. Именно это было главной опасностью. Дойти до места, обустроить позицию. Собственно, обустраивать почти нечего: «стрелковая ячейка», как ее называет командир, почти готова. Почти – потому что она даже слишком глубока, стоит подсыпать на ее дно слой местной каменистой почвы: полфута, не более.

Тарек добрался до позиции без приключений (мокрые ноги не в счет). Мимоходом он подумал, что непредвиденные отклонения от плана еще не начались, но будут обязательно. Теперь обустройство.

Подготовить подстилку под себя. Переодеться в сухое. Одеяло на себя. Как следует перекусить. Запить тем, что Ира назвала бодрящим чаем – а ведь и в самом деле сон прогоняет. Что-то такое она туда добавила, ясно дело. В травах девчонка толк знает…

Лейтенант Тарек никак не мог заставить себя относиться к Ирине как к взрослой женщине, к тому же беременной, да еще замужем за командиром. И что он в ней нашел? Умна, этого не отнимешь; знает много в травах и в лечении, даже Моана – и та уважает. А вот солидности, каковая есть обязательное свойство для любой замужней женщины, ни на полмедяка нет. Фигура опять же…

Мысли ушли в сторону своей собственной семьи. Вот на Илору лишь раз глянуть: сразу ясно, хозяйка в доме. И Ната-хохотушка… Интересно, зачем бы командир стал говорить с ней на своем языке? Девчушка теперь сама говорит на нем. А еще командир вроде как сказки ей рассказывает…

Чем больше Тарек над этим думал, тем меньше ему нравились собственные мысли. Наконец он решительно приказал сам себе целиком сосредоточиться на задании. Тем более, было уже далеко за полночь, до рассвета осталось не более трех часов.

Разведчик взялся за винтовку, еще раз проверил, заполнен ли магазин, плавно передернул затвор. Подумав, он перевел то, что командир называл «прицельной рамкой», на самую большую дальность стрельбы. Когда наблюдатель попытается сбежать, со всей очевидностью открывать огонь нужно как можно раньше, то есть с самой дальней дистанции.

Вот интересно: откуда командир взял словосочетания «открыть огонь», «плотность огня», «перекрестный огонь»? Что за огонь использовался в его мире, если он так легко оперирует этими понятиями? Магия огня – первое, что приходит в голову, но бывший инструктор по стрелковой подготовке в эту версию не верил. Тот мир очень сильно отличается от Маэры. Не может быть, чтобы там использовалась столь простая магия. Наверняка что-то более сложное…

Небо чуть-чуть посветлело. Тарек завернулся поплотнее в одеяло, достал бинокль и припасенной заранее чистой тряпочкой тщательно протер стекла. Потом достал амулет связи, включил его и потер оправу краем шерстяной материи.

В полностью затемненном доме рядовой Гюрин, сидевший у амулета связи, повернул голову к напарнику и прошептал: «Есть! Лейтенант на позиции!» – и кивнул. Второй связист, всеми силами стараясь не шуметь, пошел докладывать.


Пока мои люди готовились к завтрашним событиям, мне пришлось пережить семейную сцену. Ира, знавшая заранее, что мне в эту ночь, видимо, не придется спать, вознамерилась бодрствовать вместе со мной. Пришлось пустить в ход самые изощренные ходы дипломатии и невероятную изворотливость, чтобы уговорить мою милую вздремнуть хоть ненадолго. Окончательным аргументом был вред будущему ребенку, который может причинить бессонная ночь. Закрепляя успех, я заставил Иришку выпить ее же настойку, которая оказывала скорее успокаивающее, чем снотворное действие.

Уложив в кровать будущую маму, я уселся и принялся обдумывать перспективы. Предполагалось, что завтра все решится. Гильдия убийц должна получить недвусмысленное послание о коммерческой невыгодности заказа на мою скромную особу. Хорошо было бы одновременно узнать имена заказчиков (или заказчика), но чем больше я обдумывал такую возможность, тем менее вероятной она выглядела.


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Бывший рядовой, а ныне комендор Вахан-аб в полной темноте медленно пробирался на чердак. Полученный накануне приказ однозначно запрещал шум и свет. А тут еще объемистый тюк за плечами и винтовка в левой руке. Другой рукой стрелок нашаривал препятствия перед собой. Действовать предстояло в одиночку, и понятно почему: народу на все задачи хватало впритык.

Чердачное окно тускло светилось, давая крайне скромную видимость. Впрочем, на чердаке разглядывать было нечего: все ненужные предметы были убраны.

Из заплечного тюка на пол вывалилось одеяние. На Земле это назвали бы очень теплым пальто, но с этим словом Вахан не был знаком. Из тюка же были взяты толстые шерстяные перчатки и меховая шапка. Все это немедленно использовалось по назначению.

Наш снайпер очень неторопливо и очень осторожно поднял оконную раму. Стекол в ней не было, их заменяли куски слюды. На чердак ворвался холодный ночной воздух.

Вахан мысленно поблагодарил лейтенанта: именно тот настоял на теплой одежде. Небо только-только начало светлеть. На западе даже звезды были видны. Ни облачка, как и ожидалось. Ждать предстояло долго, но этому умению солдата учили.

Стрелок еще раз проверил, все ли готово. Так… амулет связи, вшитый в шапку с внутренней стороны, включен. Еще раз проверить, полон ли магазин. Полон, разумеется. Без малейшей спешки дослать пулю в ствол. Конечно, Вахан не знал, что лейтенант, сидя в засаде среди холмов, делает точно то же самое. Мягчайший щелчок затвора на чердаке смогла бы услышать разве что Кири с ее чуткими ушками, однако даже если норка и уловила незнакомый звук, то никому об этом не сказала.

Теперь аккуратно установить тот стул, на который будет опираться ствол винтовки. Есть. Чуть поправить стул, на котором придется сидеть. И это сделано. И вот главная задача – нет, почти главная – оглядеть еще раз тот путь, по которому должен пройти наблюдатель. В темноте (а сейчас и есть почти полная темнота) он вряд ли пойдет на позицию. Там скверный спуск, ногу подвернуть запросто. Но на всякий случай бинокль достать все же следует. Тем более с каждой минутой видимость становится все лучше.

Вахан, разумеется, не знал, что качество изображения могло быть много выше. Оптика бинокля не была просветленной; я просто не знал, как такую сделать. Комендор лишь отметил, что в бинокль почти ничего не видно, но, подчиняясь приказу, стал методично оглядывать тропу.

Лучший стрелок в нашей команде и не увидел наблюдателя, успев засечь лишь движение. В этот момент тот, за кем следили, уходил в глубокую тень. Вахан подумал, что это может быть дикий зверь (о такой возможности его предупреждали), но перевел поле зрения бинокля на обширный скальный выступ белого цвета чуть пониже и левее. И дождался: секунды три на фоне этой скалы отчетливо был заметен черный силуэт. Ошибиться было нельзя. Вахан с уверенностью знал, что зверей, ходящих на двух ногах, не бывает, поскольку не подозревал о существовании кенгуру и тираннозавров.

Теперь предстояло отследить перемещение ночного гостя на его позицию (предполагаемую, конечно). Дело было медленным, поскольку незнакомец двигался очень осторожно. Когда он подходил к группе кустов, что явно и были его целью, небо стало совсем светлым, хотя солнце еще не вышло из-за восточного холма. Но разглядеть фигуру наблюдателя в кустах было совершенно невозможно. Ну и не надо. Вахан прекрасно знал, что в момент, когда командир с двумя солдатами выедет из ворот, будет достаточно светло, чтобы разглядеть затаившегося наблюдателя, как это вчера и было. Но даже после того, как позиция противника будет установлена, стрелять разрешено лишь по сигналу магофона.

Следовательно, необходимо ждать. А по готовности, то есть в момент, когда станет виден наблюдатель, слегка щелкнуть по оправе магофона. Название странное, так ведь командир любит давать всякие необычные имена необычным вещам. К этому комендор Вахан уже привык.

## Глава 10

Я не глядел на часы – их там не было. Но за окнами было темно, когда ко мне тихо приблизился дежурный по связи и шепнул:

– Сударь лейтенант на позиции и готов действовать.

Это был один из ключевых элементов плана. Мы с самого начала постановили, что хотя бы один из наблюдателей должен быть взят живым; если второй попадет в наши руки мертвым, это не так уж плохо. Мы с Моаной сумеем его разговорить. Тут же пришлось самого себя осадить: «мы с Моаной» – как же! Нет, конечно, мне придется кое-что сделать: снять все магические навески и блоки. Кстати, меня попросили размагичивать лишь по сигналу: доктор магии разума очень хотела лично покопаться в хитросплетениях. Я был уверен, что ей втайне желалось утереть мне нос и самой вскрыть магическую защиту, но подозревал, что быстро это сделать не удастся.

А вот боевиков (наверняка это окажутся арбалетчики) мы дружно решили брать живыми только по возможности. Поэтому мои стрелки получили строжайший приказ без надобности не рисковать и при малейшей опасности для себя открывать огонь на поражение.

Пока я раздумывал над этим, повар лично принес мне и моим людям завтрак. К моменту, когда содержимое тарелок оказалось умятым, выглянуло солнце. День обещал быть точно теплым.

И снова появился дежурный с тихой фразой: «Вахан готов работать». Вот теперь наступило мое время.

Никуда не прячась, я прошествовал к выходу. Там переступали с ноги на ногу трое оседланных коней, а на двоих уже сидели мои солдаты. У одного в шапке был магофон. Завидев меня, они шагом двинулись к воротам. Я присоединился к группе (на достаточном расстоянии от нее), и мы очень неторопливо потиптопали по дороге.

Проехали едва ли с полкилометра, когда рядовой Гюрин вскинул руку.

– Сигнал от Вахана, у него порядок!

Полученный сигнал говорил, что нашу группу заметили и послали сообщение засадникам. Дежурный по связи должен был перехватить это сообщение наблюдателя и дать знать Вахану, что, в свою очередь, развязывало ему руки в части стрельбы. Слово «порядок» трактовалось однозначно: наш снайпер попал куда надо. Мы развернулись и погнали коней к холму, где залег наблюдатель. Как только наша группа миновала поворот дороги, все могли очень хорошо разглядеть этот холм. Вверх по склону к предполагаемой позиции противника мчался на своих двоих человек. Лицо разглядеть, конечно, было нельзя, но по плану это был Сарат.

Вся группа также бежала к тому же месту. Оттуда нам уже подавали знаки.

– Командир, не подходи, я его удержу! Моана хотела прокачать потоки!

Пришлось остановиться и отойти в сторону. Солдаты подхватили раненого и почти бегом принялись спускаться. Сбоку семенил мой временно исполняющий обязанности мага жизни. На лице у него застыло сосредоточенное выражение шахматиста, проводящего многоходовую и не вполне очевидную атаку.

Наблюдателя занесли в комнату. Мне надлежало оставаться снаружи в полной готовности. Ждать пришлось вряд ли больше семи минут. Потом из комнаты звонко выкрикнули (это был голос Моаны):

– Командир, сюда! Чисти его!

Я без особой спешки вошел, давая возможность магам отбежать, и тут же поспешно выскочил обратно. Теперь от меня уже ничего не зависело. Мимолетно я отметил, что Моанин животик стал вполне кругленьким, если на него глядеть в профиль.

Стекла в окнах были не из важных. Свет они, конечно, пропускали, но все подробности внешнего мира безжалостно стирали. Но даже при таком скверном качестве удалось разглядеть, что солдаты и Сарат спешно выводят коней, садятся и отчаливают. А вот мне с ними было никак нельзя…


Сцена, которую я видеть никак не мог

Мы учли и предусмотрели очень многое. Почти все.

Мы предусмотрели возможность того, что наблюдатель окажется обладателем острейшего зрения и тончайшего слуха. Вот почему позиция Тарека была отодвинута от места предполагаемого боестолкновения, а также от позиции самого наблюдателя. Мы подумали о том, что и обоняние у него может превосходить таковое у обычного человека, вот почему лейтенант натер свое снаряжение хвоей пихты, а его еда была совершенно без пряностей. Мы предвидели, что и сообразительность у противника на высоте, по причине чего лейтенант сидел в засаде с ночи.

Но было все же обстоятельство, не принятое в расчет многоопытным лейтенантом, а именно: очень хороший конь, на котором удирал наблюдатель.

Тарек, увидев всадника издалека, по аллюру понял, что это, вероятно, породистый южный скакун. По скорости те намного превосходили тяжеловесных северян, хотя в упряжке последние, конечно, были лучше. Но лейтенант не сделал правильного вывода из увиденного.

Беглец с хорошей скоростью мчался точно на замаскированного стрелка. Тарек рассчитывал, что перед небольшой промоиной всаднику придется тормознуть (хотя у лошадей тормозов нет), но тот, наоборот, дал шенкеля, и конь взметнулся вверх, чтобы перепрыгнуть препятствие – через долю секунды после того, как снайпер нажал на спуск. Будь все в соответствии с расчетом, наблюдатель получил бы пулю в грудь. А так она попала коню под нижнюю челюсть и пробила мозжечок. В результате скорость оказалась недостаточной для перелета через препятствие.

Всадник продемонстрировал завидную реакцию: еще в полете он ухитрился вырвать ноги из стремян и почти соскочил с седла. Почти – потому что летел он головой вперед, хотя и в группировке. Но на дне промоины таились большие и острые камни. Они были покрыты тонким слоем мха, а утренняя роса сделала это покрытие необыкновенно скользким.

Тарек, уже не скрываясь, выскочил из своей ячейки и помчался со всех ног к противнику. Собственно, торопиться было уже некуда. Много повидавший лейтенант даже в отсутствие мага жизни без труда поставил диагноз: перелом шейных позвонков и основания черепа. Будь рядом доктор этой самой магии – у пострадавшего были бы неплохие шансы на спасение. А Моана уж наверняка вытащила бы невезунчика с того света. Но в данной ситуации только и оставалось, что выдать нужную комбинацию щелчков по оправе магофона.


Дежурный по связи прошипел сквозь зубы несколько слов, содержавших сомнение в правильности действий Темного и краткое описание его (Темного) сексуальной ориентации. Вслух было сказано:

– Сообщение от сударя лейтенанта. Наблюдатель смертельно ранен.

Гюрин доложил мне это шепотом, хотя надобность в тишине уже отпала. Делать нечего, такой исход мы полагали возможным. Основным отрядом командовал старшина, поэтому ответ был:

– Сообщение для Хагара. Сначала разобраться с засадниками, потом отрядить четверых в помощь лейтенанту. Наблюдателя доставить в поместье как можно скорее.

На оживление пострадавшего надеяться не стоило. Если уж Тарек сказал, что тот безнадежен, то, значит, так оно и есть. Однако в глубине души я полагал, что Моана (с ее-то знаниями) сумеет вырвать хоть какую-то информацию у покойника.

Ждать известий пришлось довольно долго (по ощущениям).


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Пятеро моих, включая старшину Хагара и мага поддержки в лице Сарата, ехали без малейшей спешки. Двум стрелкам, что должны перекрыть дорогу беглецам, нужно было время, чтобы устроиться на отсечной позиции. Субар оптимистично полагал, что помощь тех двоих и не понадобится. Но старшина, имея соответствующий опыт, был совершенно уверен, что кому-то удастся уйти.

Все знали совершенно точно, где именно сидят засадники. К тому же среди моих ребят четверо имели опыт армейской разведки.

Прозвучал сигнал в магофоне, означавший, что огонь с тыла обеспечен. Связист подал условный знак своим, а именно: поковырял в носу. До места оставалось не более семи минут езды. Все, исключая Сарата (хотя у него был при себе пистолет), плавно передернули затворы. А молодой лиценциат настроился на выдачу серии «Воздушных кулаков». Этот тактический прием был им украден у жены без нареканий с ее стороны.

Окидывая скучающим взором местность, Субар между делом углядел двоих недостаточно хорошо замаскировавшихся и с гордостью подумал, что против выучеников самого лейтенанта Тарека «эти» не потянут. Его самоуверенность, возможно, приувяла бы, знай рядовой, что старшина за то же время засек местоположение четверых. А наставник, проведав о подобных мыслях, обязательно бы дал понять способному, но нахальному сверх всякой меры ученику, что ему до приличного уровня еще семь миль против течения в грозу. Весьма вероятно, что старшина поддержал бы эту точку зрения. Но в данный момент командир отряда хранил полное молчание. Говорить было не о чем: все действия уже были вызубрены наизусть.

Группа всадников приблизилась к месту ярдов на пятьдесят. И арбалетчики побоялись стрелять. Они прекрасно поняли всю невыгодность положения: стрельба могла с большой вероятностью оказаться неэффективной, да и не ставилась задача прикончить целый отряд. Их целью был вполне определенный человек, и как раз его там не было. Но и оставаться на месте не следовало: их явно заметили. А путь для отступления был хорошо подготовлен.

Но прежде произошло то, что старшина и предполагал, исходя из охотничьего опыта: действия наблюдателя. Стрелки еще не сдвинулись с места, а тот уже понял, что засада раскрыта. И принял все меры к спасению себя, драгоценного, которые, впрочем, мы предвидели. Однако мои ребята не отвлеклись на чуть заметную фигуру, рванувшую в сторону спасительной лощины. У них были другие задачи.

Сарат первым начал действовать. Объяснялось это тем, что он увидел лишь одну цель. Не надо было тратить времени на расстановку приоритетов. И он выдал серию из четырех «кулаков», рассчитывая оглушить противника и захватить его живым. Как всегда, план покорежило при столкновении с реальностью. Третий «кулак» и в самом деле отправил в нокдаун противника, который даже не успел встать, а вот четвертый грохнул рядом со вскочившим другим арбалетчиком, которого Сарат и не заметил сначала. Взрывная волна шмякнула беглеца о землю, обеспечив контузию. Следующие двое попались на прицелы двух других винтовок. Им не повезло: мои стрелки были хороши.

Возможно, наиболее грамотное тактическое решение принял пятый засадник. Он не стал экономить на огневой мощи и прицельно выстрелил по Хагару. Не будь щита, стрела пробила бы грудину. Но свое дело она все же сделала: за ту секунду, в течение которой старшина приходил в себя от удара, арбалетчик успел нырнуть в укрытие-низину и припустить во все лопатки. Хагар и не подумал начать преследование: он надеялся на тех, кто засел подальше специально для перехвата уцелевших. Сейчас же надлежало разобраться с контуженными, то есть с теми, кто попал под «кулаки». Тут проблемы и начались.

Из двух потенциальных «языков» один не пожелал стать таковым. По всей видимости, его оглушило лишь слегка. Совершенно неожиданно он вскинул арбалет. Болт направлялся отнюдь не наобум, а точно в голову сержанту Малаху как стоящему ближе всех. Правда, и тот продемонстрировал отработанные рефлексы: нырком попытался уйти с линии прицела. Видимо, щит все же зацепило, потому что сержант чуть дернул головой, как от пришедшегося вскользь удара. Но это было последним успехом арбалетчика: сразу три винтовки открыли по нему огонь. В соответствии с приказом их обладатели уже не старались взять противника живым.

Второму контуженному (тому, которого «Воздушный кулак» сбил с ног) так и не удалось прийти в себя. Подоспевший Сарат наложил на него «Частичный паралич». Это было ошибкой. Давать наркоз контуженному весьма не рекомендуется.

Солдаты только-только успели присесть на близлежащие камни и стволы деревьев да отхлебнуть по паре глоточков из фляг (Сарат не поддержал, имея на то причины), когда один за другим пришли два сообщения по магофону. Первое довело до сведения старшины Хагара, что наблюдатель хотя и перехвачен, но смертельно ранен, а лейтенант просит помощи в переноске. Второе сообщение пошло уже открытым текстом, и в нем докладывали, что тот арбалетчик, который ухитрился сбежать с поля боя, убит. Старшина не удивился: он знал примерную дистанцию стрельбы для своих людей и понимал, что живым этого резвого стрелка можно было взять лишь при необычайном везении.

Оценить первоочередность задач было нетрудно: конечно же доставка наблюдателя, хотя бы и в мертвом виде, в поместье имела наивысший приоритет. Хагар знал, что оттуда уже выслана телега. Так что оставалось лишь отрядить тройку солдат в помощь лейтенанту. На всякий случай маг пошел с ними. И этот случай (случайно, конечно) как раз и случился.

Разумеется, Тарек правильно поставил диагноз. Разумеется, пациент был мертв. И все же кое-что сделать было можно: усилить сердечную деятельность (она еще не прекратилась) и восстановить дыхание. Конечно, умерший головной мозг это оживить не могло. Зато вредоносное действие магического конструкта можно было предотвратить. При этом Моана получила бы возможность считать информацию.

Сарат первым делом остановил кровотечение, потом проделал наложение необходимых конструктов. К его большому удивлению, дело оказалось не таким уж сложным. В тот момент лиценциат-универсал приписал это собственной крутости. На самом деле магическая сила (и вправду немалая) основывалась на вставленном в оправу голубоватом цирконе, о котором молодой маг в тот момент позабыл. Наконец Сарат выпрямился, смазал пот со лба и возгласил:

– Порядок, можно нести.

Разумеется, собранные с наблюдателя амулеты и свалившуюся с него шапку маг забрал.

Переноска заняла почти целый час. К этому времени телега прибыла, и в ней разместили остальных пятерых. Их вещи (в первую очередь арбалеты) конечно же тоже забрали.


Мы получили все сообщения. Оставалось лишь дождаться. Маги жизни заранее собрались в подвале. Иришкина корзинка (вместе с хозяйкой) была в полной боевой готовности.

На входе появились телега и едущие следом солдаты. Вот с этого и начались необычности и неправильности.

Для начала меня удивил Сарат. Он телекинезом поднял сразу двоих покойников и без особых усилий пошел с ними в подвал. В голове у меня тут же появилась абсолютно посторонняя мысль, которую я, запомнив, с успехом затолкал в дальние уголки памяти. Сказать по-компьютерному, я ее записал на переносной диск, каковой тут же отсоединил и сунул в карман.

Единственными, кто бездельничал, были мы с Ирой, и то лишь потому, что боялись действовать без приказа. Но наша расслабуха длилась недолго. В дверном проеме появилась Хаора (ее назначили на роль связной) и пропищала:

– Ира, госпожа Моана тебя просит вниз.

Так, похоже, что все при деле, кроме меня и солдат – но те честно заслужили отдых. Вон и Тарек дал им отмашку на прием пищи. А я что же? Нет, мне уходить никак нельзя. Того и гляди, мои способности понадобятся. Я только-только успел подумать это, как голосок Хаоры снял меня с места:

– Командир, госпожа Моана просит прийти.

В подвале меня ждала Ира, а не маги (те отошли в соседние помещения). Она же и приказала:

– Моана велела снять конструкты с этих четверых и вот с этого, а потом сразу же идти наверх.

Судя по всему, упомянутые четверо были стрелками. Очень уж характерные мозоли были у них на ладонях. А вот пятый…

Он был без шапки. Когда я увидел его ухо, то не удержался и вскрикнул:

– Эльф!

Додумывать эту мысль было некогда. Я опрометью помчался вверх по лестнице, слыша, как за спиной дробно стучат каблуки магов, вбегающих в комнату.

Очутившись во дворе, я в ожидании других вызовов стал хорошенько анализировать увиденное.

Анатомия – наука точная. Если у этого типа такие уши, то они не просто так, а для того, чтобы лучше слышать. Наверняка и зрение у него отменное. Хотя очки в этом мире не известны, я пребывал в твердой уверенности, что наблюдатель в них и не нуждается.

Допустим, он эльф. А что я вообще знаю об эльфах? Только то, что содержится в легендах. Это лишь некоторые думают, что профессор Толкин своих эльфов выдумал из головы. На самом деле он очень многое заимствовал из староанглийского эпоса, да и германские источники внесли немалый вклад. И если допустить, что легенды основывались на чем-то вещественном… учитывая, что этот мир – магический…

Мысли на эту тему я поворачивал так и этак, и уже успел подумать, что без помощи Моаны тут никак не обойтись, когда она сама снова меня вызвала. На этот раз обработке подлежали те противники, что остались. Только и удалось заметить, что на вид они были или под наркозом, или в бессознательном состоянии. Уже на лестнице мелькнула мысль, что магический наркоз я развеял, но тут же пришла на память корзинка. А медикаментозный сон моему влиянию не поддается.

Сразу вслед за мной во дворе появилась Хаора:

– Госпожа Моана просила передать, что раньше чем через три часа не освободится, и велела идти обедать и отдыхать.

«Идти обедать и отдыхать» – это, несомненно, с подачи Ирочки. Но в данном случае я не был расположен спорить.

С обедом получилось, как задумано, с отдыхом – нет. Для начала я сам же себе его испортил напряженным анализом сложившейся ситуации, но и это не успел довести до конца. Госпожа доктор лично явилась ко мне.

– Вы были правы: стрелок ничего полезного не знал. Кстати, зря Сарат давал ему «Частичный паралич»… Могла спасти, но не стала, были более неотложные задачи. Вот что мне удалось вызнать из голов наблюдателей…

Информация была весьма интересной. Настолько, что мне захотелось лично переговорить с пленным. Но имелись опасения, которые я и высказал:

– Моана, вы понимаете, что, как только я начну допрос… нет, как только я войду в помещение с пленным, все ваши конструкты… э-э-э… придется накладывать потом заново. Хотя ваш муж уверил меня, что это проходит легче, чем в первый раз.

– Так оно и есть. Но по состоянию здоровья пленного я бы предпочла допрос отложить или…

– …или вы сами его проведете.

– Последний вариант предпочтительнее. Мне кажется, вы торопитесь.

– Еще как. Причина простая: этот человек должен срочно доставить кое-что своему начальству. А именно: предложение отменить заказ на мою особу и на мою команду с ОЧЕНЬ вескими обоснованиями.

– Хорошо. У меня есть к вам дополнительные вопросы, но они не столь неотложные. Изложите ваши аргументы.

Подозреваю, что собеседница и сама догадалась о них, с ее-то аналитическими умениями. Но на всякий случай перечислим.

– Вот что я предлагаю…


И еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

– Доброго вам дня.

Молчание.

– Я вижу, вы очнулись. Между прочим, я доктор магии жизни; вторая специальность – магия разума. Меня зовут Моана-ра. Я буду звать вас по прозвищу, которое мне известно: Волна. Не возражаете?

Ни слова в ответ.

– Вы ошибаетесь, Волна, полагая, что мне нужна от вас информация. Я ее уже получила… и от вашего товарища тоже. Требуется совсем другое.

Все то же молчание.

– Мне… точнее, нам… нужно, чтобы вы довели до сведения вашего руководства некоторые факты. Их достаточно легко проверить. А ваши вышестоящие могут сделать свои выводы.

Снова молчание, но со слегка заинтересованным оттенком.

– Факты таковы. Некоторое время тому назад люди академика Рухим-ага попытались меня захватить. Среди них было двое арбалетчиков, один наблюдатель и трое боевых магов. Я, к вашему сведению, НЕ боевой маг; у меня, повторяю, другая специализация. Все шестеро противников погибли. За пределами гильдии магов это событие малоизвестно, но если у вас есть там контакты – можете проверить мою информацию. Вот еще один факт. Мой муж очень ревниво отнесся к этому происшествию и вызвал академика Рухим-ага на поединок до смерти. Он лиценциат магии и также не является боевым магом. В ходе поединка академик был убит, и это наделало шуму на всю гильдию. Само собой разумеется, эти сведения вы также можете проверить. Следующий факт для вашего руководства новым не является, но я о нем напомню. Ваши люди напали на моего командира, используя магию смерти. В тот раз им повезло: они ушли живыми. Наконец, в последний раз нападение было произведено на Хаору и ее охранника, и это вам также должно быть известно – как и результат нападения. А теперь я хочу сказать нечто, что вашим вышестоящим, видимо, не известно.

Моана сделала паузу, но никакой ответной реплики не последовало. Впрочем, таковая и не ожидалась.

– То активное сопротивление, которое оказали я и мой муж попыткам нас захватить и убить, есть результат знаний и умений, а также заработков и надлежащих кристаллов, что мы получили от нашего командира. Ваши люди сами могли убедиться, что умения командира в части противодействия магии смерти… намного больше, чем предполагалось. Уверяю, что его способности этим не исчерпываются. Вот этот факт я вам бы проверять не советовала. Многие убедились в моей правоте на собственном горьком опыте. Есть еще кое-что вам не известное. Упомянутая мной Хаора – один из самых малозначительных членов нашей команды. Ее охранник, помогавший отразить нападение, – славный парень, но в части воинских умений отнюдь не лучший. И тем не менее вы получили более чем убедительный отпор.

Очередная пауза. Пленный все еще молчал, но слушал со всем вниманием.

– Таким образом, руководству вашей гильдии есть над чем подумать. Сверх того, у нас есть к вам предложение, Волна. По завершении нашей беседы можете идти, куда вам вздумается. Мы вас отпустим… но не просто так. Условия будут следующими. Во-первых, вы доведете сказанное мною до сведения вышестоящих. Во-вторых, мы настоятельно порекомендуем отказаться от этого заказа.

Пленник сделал скептическую мину. Госпожа доктор магии поняла все правильно:

– Верно, это зависит не от вас, а от начальства. Третье условие: в случае, если наше предложение будет принято, нас должны известить об этом, например, через гильдию гонцов. Даем вам на это неделю. Если же по истечении этого срока мы не получим положительного ответа, то мой командир введет вашу гильдию в ОЧЕНЬ большие расходы. Не сомневаюсь, что ваши руководители суть деловые люди и заправляют они деловым предприятием. Так вот, убытки станут неприемлемыми. Примерно то же самое случится, если вы попробуете нас обмануть. Примерно – потому, что тогда потери, возможно, будут еще больше. Но и это не все.

Лицо пленного было настолько бесстрастно, насколько это вообще возможно. Но наблюдателю противостояла опытнейший маг разума, а защитные конструкты уже не существовали.

– Если вы отмените выполнение заказа – на деле, а не на словах! – то мы посчитаем, что счета погашены, и не будем иметь к вашей гильдии никаких претензий. Разумеется, это не относится к заказчикам. Кстати, их мы уже вычислили.

Эмоции раненого представляли собой густую смесь из страха, надежды, неуверенности и еще десятка компонентов. Но, по мнению Моаны, в этот супчик стоило добавить пряностей.

– И последнее, что касается уже лично вас. Я наложила свои конструкты, поскольку вы были ранены…

Моана, разумеется, не сказала, что без этих конструктов пленный, возможно, не смог бы выжить. А по причине смерти он бы утратил значительную долю своей ценности.

– …и как маг жизни рекомендую вам подновлять эти конструкты у квалифицированного специалиста. Также учтите, что сообщенная мною информация, вероятно, сделает вас опасным в глазах вашего руководства. Это может оказаться вредным для здоровья. Рекомендую принять надлежащие меры. Сами догадаетесь какие?

Кивок.

– Я так и думала, что подсказывать вам не нужно. Приятно иметь дело с умным человеком. Разумеется, нет нужды сообщать, что все ваши товарищи погибли, а ценности, что при них и при вас были, – наши военные трофеи, не подлежащие возврату… Охрана!

Сержант Малах вошел почти строевым шагом.

– Проводите этого человека до границ поместья.

Бывший пленный обернулся, отвесил изысканный поклон и вышел.

## Глава 11

Моана не преминула зайти ко мне в комнату, прихватив Иру. Она добросовестно пересказала всю беседу (если ее можно так назвать) с наблюдателем.

В дверь постучали – это был Малах. Женщины повернулись так, что я увидел одновременно Иру и Моану в профиль. Животики у них были абсолютно одинаковой формы. Это было так смешно, что я не удержался и заржал совершенно неприличным образом. Сквозь смех я попытался объяснить, насколько это забавно. Получилось не очень внятно. Малах хотел доложить, но мне было не до этого. Пока я дрыгал ногами и рыдал, Иришка тихо выскользнула в свою комнату, принесла бутылку, налила стаканчик и разъяснила:

– Я сама не буду, мне нельзя, Моане тоже не советую, пусть она и маг жизни. Но у нас все же победа, хотя бы ты должен за нее выпить.

Принять внутрь получилось, но не без усилий.

Только падая на кровать, я догадался, что моя умница намешала в водку чего-то этакого. Или в бутылке с самого начала был настой аптекарского назначения. Как бы то ни было, мне не удалось дослушать ни объяснений, ни доклада.

Проснулся я много позже завтракательного часа. Голова была изумительно ясной, если не считать стыда за вчерашний срыв. Соратники, узрев меня в столовой, поспешили встать в очередь на доклады и вопросы. Первой была Моана.

– Профес, вчера Ирина услышала, что вы назвали наблюдателя каким-то странным именем «эльф». Она рассказала об этом мне. Что имелось в виду?

Хорош вопросик. Если я начну пересказывать все, что люди навыдумывали об эльфах, то умру от старости много раньше завершения рассказа. А как быть? Пересказать первые главы «Сильмариллиона»? Или «Хоббита»?

– Ответ быстрым быть не может. Предлагаю отложить его на вечер. Причем…

Пусть это будет небольшим развлечением для ребят.

– …хочу рассказать об этом в присутствии Иры, и Сарата, и Шахура. Вашем, конечно, тоже. Но вы в вашем вчерашнем докладе не упомянули, что этот господин – явно магически переделанный. Осмелюсь предположить, ему улучшили слух, зрение и обоняние?

– Не только. Еще порядочно подправлена скорость реакции, но это за счет выносливости. Между прочим, я сделала небольшую пакость гильдии убийц: поставила небольшие конструкты. Нашему пленному чистая польза: его организм через короткое время станет ближе к норме и, соответственно, получит шанс прожить заметно дольше. Я говорила вам: все эти переделки в сумме дурно влияют на физиологию человека в целом. Ну а если гильдия вздумает снова улучшать – пусть себе тратит деньги.

Просто удивительно, как моя соратница умудряется использовать свои вполне мирные умения в немирных целях.

– Это не все. Мне надо переговорить с Тофаром. Уверена, что он уже раздобыл данные об окружении высокопочтенного Хассана. Правда, у нас уже есть имя одного заказчика: Рашшид-арл. Типичное южное имя, между прочим, и довольно распространенное. Услышано случайно. Кто такой – неизвестно. Но именно он вел переговоры с представителем гильдии.

– Учтите, Моана: академику знать о всех наших… э-э-э… приключениях совсем не обязательно.

Моана при ее небольшом росте ухитрилась посмотреть на меня сверху вниз. Тон был соответствующим:

– Обязательно последую вашему совету. Завтра поеду на собрание гильдии магов, вот и поговорю.

Я был раздавлен, расплющен и раскатан в фольгу. Иришка старалась подавить хихик, но с задачей не справлялась. Пришлось увильнуть от темы.

– Ладно, с этим покончено. Позовите сержанта Малаха, будьте добры.

Тот появился через считаные минуты. Вопреки уставу я заговорил первым:

– Ты хотел что-то доложить? Докладывай.

– Проводил я того типа из поместья, вот что. Ни словечка он не молвил, только зыркнул, как будто запомнить хотел.

– Будь уверен, запомнил. Но, надеюсь, без последствий. Что-то еще?

– Есть такое, командир. Я хотел те деньги, что за кристалл, в дело твое вложить.

Интересный ход. Не иначе, старшина Хагар повлиял.

– Какое дело?

– Ребята говорили, у тебя планы построить еще речное судно.

А ведь сержант не дурак. Или это старшина не дурак?

– Я не возражаю, но тут еще предстоят переговоры с капитаном Дофетом. Он заинтересованная сторона, сам понимаешь. Между прочим, скоро к нему поедем.

– Вся ясно, командир, я так и думал.

– Добро. Иди и позови Шахура и Сарата.

Эти двое явились с задранными носами. В педагогических целях стоило бы малость понизить градус гордости, но, похоже, я плохой наставник.

– Вот что, ребята, есть вопрос по телемагии…

На лицах прочитался интерес. Ребята явно ожидали научных откровений.

– Вот ты, Сарат, когда нес груз над землей, создавал опору на нее же, верно?

При всей неряшливости вопроса меня поняли.

– Почти так, командир. Обычная практика в таких случаях: создание усилия телемагии, направленное снизу вверх, опора на землю. Иногда дополнительное усилие в горизонтальном направлении, но большей частью (если груз не слишком велик) просто толкают его или тянут. Работа для студента-третьекурсника.

Кивок Шахура.

– А скажите-ка мне: не пробовал ли кто сделать тележку на основе телемагии? Чтоб по воздуху плыла?

Обмен взглядами. Улыбки. Потом:

– Диссертация Ломера…

– Точно. Я расскажу?

– Давай лучше я. Итак, командир. История скандальная, потому что связана с докторской диссертацией, которую защитить удалось, но после защиты выявилась полная несостоятельность. Кстати, студенты – народ такой, они всегда рады, когда доктор садится в лужу, вот почему любой, кто посетил трактир толстяка Фарага хотя бы раз пять, этот рассказ наверняка слышал, пусть и не во всех деталях. Суть вот в чем. Магистр телемагии Ломер-ип обосновал теоретически возможность подобной конструкции и даже сделал такую. Мало того: он толково применил оценку горизонтальной устойчивости по Ророну… ладно, это частность. Факт тот, что он продемонстрировал, что тележка способна перемещаться… насколько помню, с милю. Защита диссертации не без помех, но прошла, а вот когда он, будучи уже доктором, попытался продать это изделие, выявились недостатки, устранить которые не смог. Продольная устойчивость – вот ключевое слово. При малейшем боковом уклоне дороги тележку сносило. Да чего там уклон – даже боковой ветер сбивал ее с курса. Доктор Ломер истратил лет пятнадцать в попытках довести эту штуку до работоспособного состояния – и бросил.

Напрасно я не приобрел губозакатывательную машинку. И ведь не подумал о продольной устойчивости. Хорошо, что сообразил вовремя пошарить в литературных данных, хотя бы чужими руками. А вот экипаж, опирающийся на колеса, эту самую устойчивость имеет по определению. М-да-а-а… Ладно, надо продолжать.

– Ну хорошо, а как насчет колесного экипажа, приводимого в движение не лошадями, а кристаллами?

У Сарата явно не было на сей счет данных, а его коллега не сплоховал:

– Было такое, и довольно давно. Вполне себе работоспособное получилось изделие, но…

Кажется, я знаю, что за «но».

– …экономически это себя не оправдывало. Лошади обходились дешевле кристаллов или услуг мага, если кратко. А скорость отличалась мало.

И это тоже понимаю. Хорошая скорость без хорошей подвески достижима разве что на здешних староимперских дорогах, да и то под вопросом.

– Ладно, над этим я еще подумаю…

Ого, как ребята начали перестреливаться взглядами! Не иначе, решили, что я уже додумался до чего-то очень революционного. Их бы мысли – да в реальность. Кстати, о реализации голубо-розовых мечтаний…

– Вызовите мне Сафара. И сами оставайтесь, вас тоже будет касаться.

Похоже, оба догадались, о чем пойдет речь. А я не против.

– Сафар, дружище, обрисуй, как оно там у нас с кристаллами.

Память не подвела нашего мастера.

– Значит, так: цирконов хорошего качества есть три штуки. Я не работал над теми, которые мутные, этих еще осталось четырнадцать. Гранаты разные – их с полтора десятка, кварц розовый – пять штук… правда, огранка у него простая… к цитринам и аметистам еще не приступал. Танзаниты приличного цвета – этих пять. Я бы и больше сделал, но у остальных, как мне кажется, цвет… э-э-э… не очень. Один желтый берилл, один розовый, один зеленый, а прочие я пока не трогал. Топазов я лишь два сделал – один тот разноцветный и один, который ты велел, – и с хорошей огранкой. Пириты разных размеров – ну, таких много, тридцать примерно, из них восемь штук трехдюймовых, пять четырехдюймовых и три пятидюймовых. И сверх того осталось… правда, их еще резать надо… скажем, на шестьдесят кристаллов разного размера. Галениты – этих поменьше, двадцать пять готовых, да осталось негранеными примерно пятьдесят.

Галенит и пирит – расходные материалы с низкой (сравнительно) долговечностью, но их у нас много. Кварца и граната в достаче. Кристаллы первого класса… ну, эти я продавать пока что не буду. Цирконы – их термообработку и Сарат сумеет провернуть, невелика мудрость. Танзаниты… вот с ними проблемы. Ультрафиолетом их облучать, что ли? А ведь это мысль, у меня источники могут быть. Кварц не годится, но можно попробовать… что? Циркон – боязно, он не любит ионизирующего облучения. Топаз? Я слышал, что радиоактивная обработка делает его цвет более насыщенным. Правда, фотоны ультрафиолетового диапазона имеют энергию поменьше, чем гамма-фотоны. По идее тот бакалавр из команды Сарата должен был уже опробовать аквамарин. Что ж, попытаемся… хотя нет, для начала надо решить важный вопрос:

– Спасибо, друг. Никаких особых заданий тебе не будет, работай как работал. Ну-ка, ребята, расколем политическую задачу. Мне понадобятся специалист по электричеству, а также источники ультрафиолетового излучения…

Сарат, по всему видать, понял сразу все, а Шахур – нет. Ничего, сейчас поймет.

– …для чего понадобятся люди здесь, в поместье… сами понимаете, с какими последствиями. Вопрос: не будет ли риск неприемлемо высоким? Речь идет о тех троих бакалаврах. Шахур, твое мнение?

Вопреки обыкновению, тот ответил отнюдь не с ходу:

– Я бы сказал: не будет. Но при условии, что им обрисуют очень яркие и при том достижимые перспективы. Лиценциатский ранг – самое меньшее. Проверка через Моану, это само собой.

Другой младший маг был куда увереннее в себе:

– Думаю, риск минимален, и вот почему. Эти ребята подались в изготовление магических предметов. Дело не особо прибыльное. Знаешь, почему они его выбрали? Да потому, что ничего лучшего найти не могли, вот как. Для начала карьеры нужно иметь покровителя… ну или научного руководителя… из весомых. Они такого не нашли. Специализация, конечно, тоже роль сыграла, она не из выигрышных. Если они решат нас продать, сиюминутный выигрыш будет, возможно, изрядный, да только перспективы сомнительные. Покупатели их в два счета оттеснят, и они это должны понимать. Ну и я добавлю… понимания. Проверка через Моану – это очевидно. Но и еще кое-что понадобится. Нечто вещественное, чтоб руками потрогать… да вот пример. Ультрафиолетовый излучатель (допустим, что он работает) улучшает танзанит. Мы продадим, скажем, кристалла два-три. Они должны получить с того некую долю. Наглядную. Теперь понятно? Вот только тот теоретик… Хорошо бы его проверить.

– Каким образом?

– Да поговорить. Прикинуть уровень знаний в теории. Я все же универсал.

– Ладно, раз ты их руководитель, тебе и…

Чуть было не сказал «карты в руки». Нет здесь игральных карт в нашем понимании. А ввести их в здешнюю действительность – нет, что-то не хочется.

– …принимать решения. За завтрашний день подготовишь кристаллы для ультрафиолетового излучателя – берилл, я так думаю – и один танзанит возьмешь. На пробу. А послезавтра поедешь к ним. Шахур, как у нас по части заряда в винтовках?

Имелся в виду, конечно, магический заряд в кристаллах.

– Ни в одной нет заряда меньше половины. Правда, проверил не все.

– Тогда… нам нужен индикатор заряда. Продумай вот что: для начала гранат, очень маленький – скажем, две десятых дюйма, – который должен светиться красным при достижении известной доли заряда… например, меньше одной десятой. И это будет сигнал для стрелка: заменить пирит. Между прочим, избавит тебя от работ по проверке кристаллов.

– Легко сказать… Для начала – это удорожание: потребуется галенит для передачи магополя, еще серебро и, возможно, небольшое изменение конструкции затвора винтовки. Вот на двигателях – там другое дело, но все равно галенит нужен, а серебра даже больше. А еще считать надо…

– Тогда переговори с Хоротом, уж он-то в оружии понимает. Но расчеты на тебе.

Ребята ушли. Теперь надо нарезать задачи себе самому. А что у меня со временем? Так себе. Гильдия убийц вряд ли меня побеспокоит быстро: им надо думать, что ответить на мое послание. Но через неделю, самое большее, я должен быть тут. Завтра придут металлисты: мастер, подмастерья и девица – поговорить с ними. А еще обязательно свидеться с Дофетом. Что-то такое у него наметилось.

А что дальше? Обещал рассказать об эльфах, вот что. Добро, после ужина будет вам пересказ легенд из древних времен. Устрою «Вечера на хуторе близ…», нет, не Диканьки, конечно, так ведь и я не Гоголь.

По некотором размышлении я начал с пересказа «Хоббита». Стихи пришлось переводить самому: вышло шероховато. Но слушали очень внимательно. Меня беспокоило лишь странноватое выражение лица Моаны. Все время казалось, что она на ходу анализирует и сопоставляет с чем-то ей уже известным.

Разумеется, много пришлось на ходу переделывать. Например, табак здесь был полностью неизвестен, пришлось на ходу заменить его ароматической смесью, дым которой можно вдыхать. На этом месте у Иришки глаза прямо загорелись азартом. И про пони тоже надо было разъяснять, тут аналогов не было.

Некоторые пояснения по поводу эльфов также пришлось вставлять в текст. Они пришлись ко двору.

Часа через два стало ясно, что история затянулась и заканчивать ее придется поздно ночью, поэтому я предложил отложить окончание рассказа на завтра.


Сцена, которую я видеть никак не мог

Сидевший за большим письменным столом был одет все в тот же вроде как скромный черный кафтан с золотыми пуговицами. Чуть поодаль от стола сидел в кресле человек в темно-коричневом кафтане с серебряным шитьем. Само собой разумеется, вошедший не знал этих двух по именам.

– Доброго вам вечера, Первый мастер, и вам, мастер.

Голос сидящего за столом был спокоен, даже мягок.

– И вам. Ваша акция кончилась неудачей, насколько мне известно. Почему не доложились вашему непосредственному начальнику?

– Я не уверен, что его стоит допускать к той информации, которую я сейчас со всем почтением изложу.

Форма ответа была безукоризненной, однако его содержание являло собой вопиющее нарушение субординации, а то и нечто похуже. Но человек в черном кафтане не разгневался, имея на то две причины. Первая заключалась в том, что он хорошо знал более чем достойный послужной список вошедшего. В частности, там неоднократно отмечались ум и хладнокровие. Следовательно, у наблюдателя (а это был именно он) имелись веские причины так поступить. Сверх того, вот уже много лет тому назад тот, кого назвали Первым мастером, запретил самому себе поддаваться гневу, ибо решения, принятые в подобном состоянии, очень редко бывают правильными. И это было второй причиной для сохранения спокойствия.

– Постарайтесь сделать ваш доклад кратким.

Вошедший изложил события, уложившись в пятнадцать минут. Доклад закончился так:

– Доктор Моана-ра посоветовала мне принять надлежащие меры, ибо то, что я вам только что доложил, может быть сочтено слишком секретным для меня тоже. Я их принял.

«Черный кафтан» благожелательно покивал.

– Не сделай вы этого, мне пришлось бы глубоко в вас разочароваться…

В этом наблюдатель ни чуточки не сомневался.

– …но сейчас меня интересует ваше впечатление о том, на кого сделали заказ. Уже очевидно, что наши оценки по меньшей мере неточны, вот почему я спрашиваю.

– Я, напоминаю, видел его лишь один раз, да и то в полутьме.

– Имелась в виду не внешность, понятно. Что вы можете сказать о его мышлении и поведении?

– В сумме: он ощущается как чужак. Наиболее заметная черта: нестандартность. Его действия нельзя предвидеть. Хуже того: и возможности объекта непредсказуемы. Если также учесть акцент…

Тут вмешался «темно-коричневый кафтан»:

– По вашим же словам, вы не говорили с объектом.

– Верно, но этот акцент был в списке примет. Предположительно горский, но я в этом не уверен.

– Если он не горец, то кто тогда?

Пожатие плечами.

– Вполне возможно, родом не из Маэры и, следовательно, не горец. Кто бы он ни был, им создана весьма эффективная команда. Противодействие ей уже стоило слишком дорого, а обойдется еще дороже. Сверх того: я сделал вывод, что объект умеет бить в слабые места, которые, видимо, хорошо знает. Сложилось впечатление, что он когда-то работал на нас.

Первый мастер начал в довольно жестком тоне:

– Денежные вопросы и персоналии гильдии находятся вне вашей компетенции.

А вот последующая речь снова зазвучала мягко:

– Это еще предстоит обсудить. Пока что могу вас заверить: ваша работа как наблюдателя закончена по вполне понятным причинам. Но это не значит, что вы потеряете работу вообще. Предлагаю вам место преподавателя. Разумеется, после того, как вы будете обследованы магами. Думаю, это тоже понятно. Есть вопросы? Нет? В таком случае можете быть свободны. Вас вызовут.

После ухода наблюдателя «черный кафтан» заговорил с теми же благодушными интонациями:

– А вот у меня есть вопрос. Почему об этих событиях в гильдии магов я должен узнавать из доклада наблюдателя, а не от тех, кому это положено знать по долгу службы?

Ответа не было.

– Еще вопрос. Почему наблюдатель отметил, что объект, возможно, в прошлом работал на нас, а никто другой об этом не подумал?

Молчание.

– Надеюсь, я скоро получу ответы. Пока что отмените выполнение заказа и не забудьте известить объект об этом. С меня вполне достаточно тех убытков, которые мы уже понесли. Я их примерно представляю.

Интонации голоса в очередной раз изменились. Теперь даже посторонний человек (присутствуй он в этом кабинете) не усомнился бы в том, что говорит именно Первый мастер.

– И вот мой третий вопрос: почему подробный список денежных потерь до сих пор не лежит у меня на столе? Очень хотелось бы также знать: кто должен возместить эти потери?


Делегация от металлистов (включая присоединившуюся девушку), видимо, выехала затемно, поскольку у нас они оказались почти сразу после завтрака. Разумеется, я тут же их принял. Девушка стояла чуть в стороне и явно смущалась. Мысленно я ее назвал «хорошенькой татаркой» по причине соответствующей внешности.

– Доброго вам утра, уважаемые.

От такого обращения подмастерья приосанились. Девица смутилась еще больше.

– И вам.

– Для начала я хотел бы кое о чем спросить вас, Карида. Я попросил принести ваши рисунки.

– Вот…

При взгляде на них у меня сразу возникло подозрение, которое тут же было озвучено:

– Вы у кого-то учились?

– Наш сосед показывал мне… он трезвый, когда работает… вот я и научилась.

Похоже, сосед – сложившийся художник.

– У вас все это люди. А животных вы рисовать пробовали?

– Животных? Каких?

– Ну, к примеру, норку.

– У нас ее нет. А если бы и была – норку вообще нельзя нарисовать.

– Это почему?

В голосе девушки мне послышались снисходительные нотки.

– Норки непоседы, они не сидят на месте. Не могут позировать, я хочу сказать. Да и не заработать на их портретах.

– Насчет заработать – вон висит картина, за которую я отдал пятьдесят сребреников…

Я указал на картину с резвящимся жеребенком, что висела на стене. Мне подумалось, что эту картину художница уже видела. Очень уж мимолетным был взгляд.

– …а что до непосед – тут вы правы, надо мысленно ухватить изображение и рисовать потом по памяти.

Тут в коридоре послышалось цоканье коготков.

– Кири!

Гроза мышей проскочила в комнату и встала столбиком, явно ожидая материального поощрения. Художница тоже встала столбиком.

– Вот и попробуйте ее нарисовать. Может пригодиться, уверяю.

Кири получила свой кусочек сыра, приласкалась к моей руке и удалилась по своим норочьим делам. Девушка сосредоточенно начала делать набросок на обратной стороне чьего-то портрета.

– Теперь займемся железными вопросами. Напоминаю: вы, мастер Валад, будете главным над всеми металлистами. На вас же будут вопросы оборудования. Если что – обращайтесь ко мне. Первичный список оборудования представьте как можно скорее. Имейте в виду: все двигатели будут магические, так как тамошняя река не очень приспособлена для того, чтобы делать запруду с колесом, да и фактор времени тоже… Сбыт ваших изделий также на мне. А главное: если у вас или уважаемого Санут-ора (так звали подмастерья-теоретика) возникнут мысли по поводу улучшения технологии, обязательно обращайтесь ко мне. Обсудим и непременно что-нибудь придумаем.

На лице у подмастерья отобразилась смесь гордости и довольства. Кажется, чуть ли не впервые в жизни его пообещали выслушать.

– Далее, уважаемые…

Я широкими мазками описывал перспективы. Толсто льстил. Доверительно понижал голос. Пафосно ставил обширные задачи. Уверенно обещал персонал в подчинение. Тонко улыбаясь, приоткрывал денежные перспективы.

И все это подействовало. Теперь у меня была группа по металлу.

## Глава 12

От текущих дел меня никто не избавлял. По этой причине я внес в свое расписание продолжение работ по химии (с Иришкой и Хаорой), а также занятия по русскому языку с малышкой Натой. Но были и другие дела.

Главным из них, как мне представлялось, была поездка в порт Субарак на встречу с капитаном Дофетом. Мне до крайности не хотелось в очередной раз сцепиться с гильдией убийц. А уж если столкновения не удастся избежать, то нужно иметь достаточный перевес в силах, чтобы остаться при своих и чтобы нападающие понесли серьезные потери. И еще намечалась поездка в Новую Землю, для чего предстояло запастись соответствующим грузом и людьми. Но это потом.


Сцена, которую я видеть никак не мог

Бакалавр попросил академика принять его по важному делу. Легко понять, какой могла быть реакция Высшего мага на подобную просьбу, но академиком был не кто-нибудь, а Тофар-ун. Да и бакалавр был не с порога университета, а тот самый, кого означенный академик сам и направил на Юг собирать сведения о кандидате в академики Хассан-орте.

Поскольку в отчете все основные факты были изложены, то глава аналитической группы рассудил: имеется некая боковая информация, показавшаяся командированному бакалавру важной. Вот почему разговор состоялся.

– Доброго вам утра, почтеннейший.

– И вам. У вас, надо полагать, есть нечто интересное для меня?

Тофар-ун этими словам дал понять, что с пустяками соваться к более чем занятому магу не стоит. Намек был понят.

– Совершенно верно, почтеннейший. Вот.

На ладони у бакалавра лежал небольшой камешек несколько необычного вида: светло-коричневая пластина в виде неровного треугольника. Явный обломок. Верхняя и нижняя грани были очень ровными и строго параллельными. Ровные грани? Уже интересно.

– Вы позволите?

Оценка материала не потребовала много времени. Несомненно, кварц… очень мелкозернистый, поэтому магическую ценность можно смело приравнять к нулю… но вот эти параллельные грани… определенно, стоит потраченного времени.

Академик добавил благожелательности в интонациях и жестах:

– Я прошу вас, начните историю с самого начала.

– Этот камень я купил на Юге. Местные уверяли, что существует лишь одно его месторождение. Хотя подобного камня не так уж мало, но большие трудности представляет добыча его пластинами – такими, как эта. Обычно они ломаются, в результате чего ценность их резко снижается. Но даже небольшие образцы стоят немалых денег. Вот этот обошелся в восемьдесят пять сребреников…

Цена была абсолютно несуразная, но опытный аналитик ни на секунду не поверил, что она обусловлена лишь редкостью камня. Наверняка у него есть какие-то утилитарные свойства.

– …а кусок длиной в полторы ладони, то есть двадцать пять дюймов, будет стоить десять золотых, самое меньшее. Применяется этот камень для полировки и заточки клинков. Мне показали образцы оружия из очень твердого железа – качество полировки превосходное. Но я подумал, что точно так же этот камень можно применить для полировки граней кристаллов.

Хотя на губах у почтеннейшего красовалась все та же приветливая улыбка, но в мозгу стали стремительно прокручиваться логические цепочки с вариантами.

Кварц может царапать (а значит, и полировать) только нечто менее твердое – например, полевой шпат, или рутил, или этот… официального названия не имелось, а Профес-ор называл его «танзанит». Может – но почему южане не делают полировку? Или они все дураки? Это предположение было отвергнуто мгновенно. Значит, есть некое препятствие, о котором пока ничего не известно. Но это можно выяснить.

– Такая наблюдательность делает вам честь, дорогой Малир-аж. Ваша мысль очень интересна. Но, согласитесь, она нуждается в проверке. Вы это и сделаете.

Тембр голоса академика изменился – в нем появились командные обертоны.

– У вас нет знаний и умений, необходимых для полировки кристалла. Значит, вам надлежит отправиться на Юг, отыскать нужного мастера и заказать полировку какого-нибудь не слишком большого образца. Даже не обязательно все грани: достаточно одной. Вид кристалла – на ваше усмотрение, но с условием, что его вообще можно отполировать. Твердость должна быть ниже, чем у кварца, – надеюсь, это очевидно?

Понимающий кивок.

– Разумеется, это потребует расходов. Вы получите кредит. Но не особо увлекайтесь…

Последняя фраза сопровождалась прямо-таки лучезарной улыбкой, но прозвучала так, что любой понял бы: академик Тофар-ун даже в мыслях не предполагает, что кто-либо из его подчиненных вздумает пуститься на неоправданные расходы.

– Срок я дам с запасом: четыре недели. Ваш текущий обзор я перепоручу другим, о нем не беспокойтесь. Уверен в вашем успехе. Всего вам пресветлого.

– И вам, почтеннейший.


Весь следующий день ушел на мелкие текущие дела. Под конец дня та же группа собралась снова, чтобы прослушать истории, связанные с эльфами. Но нас прервали: появился гонец. Послание было адресовано мне. Я вскрыл аккуратно сложенный и запечатанный лист и прочитал вслух:

«Уважаемый Профес-ор, прошу принять извинения за бракованную партию деликатесов, отправленную вам. По нашим сведениям, некачественным продуктом отравились двое ваших людей. Работники, допустившие такое, наказаны. Контракт с поставщиками аннулирован. Однако мы не исключаем возможности сотрудничества при инициативе с вашей стороны. Всего вам пресветлого».

Подпись была неразборчивой.

Я постарался не запрыгать от радости. Мне это удалось, но с большими усилиями.

Первой среагировала Моана:

– Письмо надо обсудить, но не сейчас. Завтра у меня беседа с Тофаром. Вы помните, по какому поводу. Будет дополнительная информация.

По размышлении я не стал возражать и предложил закончить рассказ о хоббитах и эльфах.

Слушатели дружно выразили одобрение художественным достоинствам моего пересказа, хотя мне показалось, что недостатков в нем было много больше. А после окончания посиделок я попросил Моану и Сарата задержаться. Очень уж многозначительно они переглядывались.

– Ребята, вы что-то об этом знаете.

Еще один обмен взглядами, что и предполагалось. Я ткнул пальцем в Сарата.

– Был факультативный курс истории. Короткий, правда, но из него ясно, что ближе всего к твоим эльфам подходят по описанию Древние. Все они были могучими магами, все умели продлять себе жизнь. Правда, не упоминалось, что они превосходные стрелки. Насчет формы ушей и глаз тоже ничего не говорилось. А вот насчет переделки живой природы нам точно сообщали. Жилища в живых деревьях… правда, те деревья давным-давно сгнили…

Моана вскинула руку. Я кивнул.

– Когда я училась, у нас этого курса не было. То есть был, но для магов других специальностей. Но я успела между делом наслушаться разных… не скажу «сплетен», а историй… Короче, упадок Древних – а это событие исторически достоверное – явно связан с Первой войной магов. Вернее, с одним из обстоятельств этой войны. Иначе говоря, это было задолго до образования Старой Империи.

– Какие же средства применили воюющие?

– Не то, что вы подумали. Никаких землетрясений и вулканов. Эта магия переделывала человека. Потомки становились неспособными к магии. Хочу сказать, что вероятность рождения магов резко снизилась, а те, что рождались, имели магическую силу много ниже средней – по тогдашним меркам, понятно. Поскольку действие заклинаний этого сорта было не абсолютно выверенным для конкретного человека, а массовым, то зачастую их применение влекло за собой смерть. Детали заклинания, разумеется, не сохранились. Сейчас эти последствия приписывают козням Темного… не уверена в этом.

Интересная точка зрения. От биологов я слышал, что, если скрещивание дает жизнеспособное потомство, способное к размножению, – значит, это один вид. Эльфы и люди как раз под этот случай и подпадают, если верить профессору Толкину. Орки тоже. Гномы… тут не уверен.

– А про здешние аналоги орков, они же гоблины, вы слышали?

– Ничего.

– А вот у меня есть идея. Правда, этого доказать нельзя. Думаю, что Древним – тем самым, истинным – последующие поколения людей казались уродливыми и, конечно, умственно отсталыми. Ну и легко понять ответные чувства. Взаимная ненависть – это вполне понимаю.

Вот это неожиданный поворот. И ведь все логично. Ай да Моана!

– А как насчет гномов?

– Я ни о ком в этом роде не слышал.

– И я тоже. Да, кстати. Сейчас можно точно сказать: Древние не выжили. Хочу сказать, что те высочайшие способности к магии, которые делали кристаллы ненужными, более не проявлялись. Я бы знала. Прошу прощения, Профес, я не хотела вас оскорбить.

Что же там такое случилось? Будь то внедрение какого-то доминантного гена, рано или поздно рецессивный бы вылез, не мог не вылезти. А тут – ничего. Возможно, кто-то из Древних пустил в ход мощный вирус. Или генетическое воздействие не на уровне мутаций, а на более серьезном. Мне это на руку: хорош бы я был со своими кристаллами в мире, где они никому не нужны.

– Уверяю вас, что совершенно не в обиде. А как насчет драконов?

Во время рассказа мне показалось, что и эти зверюги известны.

– Их уже давно нет. Сведения, правда, обрывочны. Древние их создали искусственно. Планировалось получение живого оружия, наделенного способностями к магии. Собственно, без магии они не смогли бы ни летать (уж больно тяжелы), ни метать огонь и молнии. Разумеется, в них заложили способность размножаться. Первые опыты сочли неудачными: звери оказались слишком тупыми и применяли магию без разбора. Потери среди своих оказались сравнимыми с чужими. Это поколение драконов уничтожили и вывели новое: у тех был разум. Получилось еще хуже: «изделия» вышли из подчинения. Оказались достаточно умны, чтобы воевать не за людей, а за себя. Пришлось перебить всех, и это была задача не из легких, потому что изначально в них заложили некоторую устойчивость к магии. Направление было признано тупиковым.

Выходит, и тут Толкин был прав: драконы – искусственные создания с разумом… Впрочем, то, что их постарались извести, не удивляет.

– Спасибо. Завтра вы, ребята, едете по своим делам, а я – в Субарак на свидание с капитаном Дофетом.

И к этой поездке мне придется как следует подготовиться. А ведь хотел же выспаться…


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

– Господа, я собрал вас, ибо получил письмо от нашего контрагента. Нам сообщают, что исполнение нашего заказа аннулировано.

Движение среди слушателей.

– Да, господа, они отказались его исполнять. Аванс нам, разумеется, не вернут, а равно и иные выплаты, которые уже прошли.

Долгое молчание.

– Чем они объяснили свой отказ?

– Большими финансовыми потерями, которые уже случились, и опасением понести еще большие убытки. Я понял это так: их очередная попытка провалилась.

Еще одна длительная пауза.

– Что по этому поводу думает Высокий?

– Сообщение уже послано, но ответа пока нет.

Последовал обмен взглядами.

– Кто желает высказаться? Второй?

– Не вижу в том необходимости. Моя позиция известна, и только что она получила подтверждение.

– Третий?

– Согласен со Вторым.

– Четвертый?

– Я против переговоров. Если наш объект знает о том, что заказ аннулирован, он воспримет их как признак слабости. Предлагаю выжидание. Пусть объект даст знать о своих намерениях.

– Пятый?

– Мне кажется, принятие каких-либо решений преждевременно. Для начала мы должны знать позицию Высокого.

– Иначе говоря, двое за переговоры, двое за выжидание. Мне тоже представляется необходимым получить мнение Высокого. Вряд ли это потребует более двух дней. Тогда наше обсуждение будет более предметным. Еще вопросы есть? Нет? Всего вам пресветлого, господа.

– И вам.


Хотя съездить в порт Субарак и обратно не выглядело такой уж опасной или трудной задачей, но все же я решил подготовиться как следует. Со мной были Тарек и еще трое разведчиков. Вахана я решил не брать, поскольку наблюдательность и умение быстро принимать решения были нужнее, чем сверхметкая стрельба. Разумеется, оружие и боеприпасы были взяты в должном количестве и даже с запасом. Для поездки приспособили крытый фургон. Я ехал верхом.

Нам встретилась по дороге пара купеческих обозов, но каждый раз я прикидывался, что разыскиваю кустики, и удалялся с их пути.

Субарак встретил мелким противным дождичком. Ожидание я перенес в припортовый трактир. В фургоне расположилась моя охрана.

«Ласточка» пришвартовалась через пару часов. Разумеется, я послал человека известить капитана о месте встречи.

Дофет-ал пришел в трактир уже переодетым в сухое. На его лице отчетливо проглядывала озабоченность. После всех необходимых вежливых фраз он заявил без всяких околичностей:

– Уважаемый Профес, нам надо бы обсудить некоторые моменты, связанные с нашими кораблями. Кстати, вот ваша доля от доходов, а также часть долга.

Два довольно тяжелых кошелька были с благодарностью приняты.

– Пожалуйста, расскажите все в подробностях.

– Пока что наши корабли совершают регулярные рейсы между Хатегатом и Субараком, и дело, как вы заметили, доходное. Между прочим, я не далее как через месяц рассчитываю выплатить свой долг за «Стрижа» полностью. Но, если я правильно понял, «Ласточка» скоро будет занята… в других местах, а тогда есть резон заложить третий корабль, что займет ее место. И для него понадобится экипаж. С этим, как ни странно, дело обстоит неплохо. Есть кандидатуры на место капитана и боцмана. Штурман для речного судна вообще не нужен. Но…

– …потребуются деньги, не так ли?

– Вот именно, а я еще тот долг отдал не полностью.

– Как раз с этим я и приехал. Один человек из моей команды хочет вложиться в это судно. У него есть свободный капитал в пятнадцать золотых. И не забывайте о моем существовании. Этот от него, этот от меня.

Столешница украсилась еще двумя кошельками. На лице моряка показался призрак улыбки.

– План у меня вот какой: «Ласточке» предстоит рейс на Новую Землю. Перед этим забрать из Субарака грузы, а из Хатегата – людей. Но так, чтобы это видело как можно меньше чужих глаз. «Стриж» при этом будет выполнять обычные рейсы. Одновременно заложим следующий корабль. Речной, конечно.

– Тут все ясно, но есть еще обстоятельство.

По всему видать, оно главное.

– Я не пропускаю ни единого вашего слова.

– К «Ласточке» присматриваются непонятные… я бы даже сказал, подозрительные личности. Все без лент, но один похож на мага. Глаза у него… как будто заклинание в уме составлял.

Отсутствие лент само по себе ничего не доказывает, это и я знаю. А наблюдательность капитана сомнений не вызывает.

– Где вы заметили слежку?

– В Хатегате.

– Только к «Ласточке» присматривались?

– Именно. Это и вызывает подозрения.

У меня тоже. «Ласточка» должна представлять больший интерес. «Стриж» – кораблик речной, на нем и парусной оснастки нет. К тому же это почти пассажирское судно; доля грузовых трюмов мала. А вот его предшественница может ходить по морю и изначально рассчитывалась на перевозку грузов. Все, кому надо, это знают. Хотя, если поставить целью не просто захват корабля, а получение технологии движителя… На гильдию магов не похоже, не их методы. Уши, по всей вероятности, торчат из-за пределов Маэры. Кто?

Я подошел к двери и дал условный знак. Меньше чем через минуту из фургона выпрыгнул Тарек и направился ко входу в трактир. К столу мы подошли уже вместе.

Я вкратце пересказал услышанное, закончив так:

– …вот почему к тебе вопрос: как бы ты поступил, получив задание захватить «Ласточку»?

В чем в чем, а в тактике бывший командир взвода разведки (он же бывший командир взвода панцирной пехоты) разбирался.

– Первое, что бы я отбросил, – возможность абордажа по образцу Повелителей моря. Наверняка все подробности неудачных попыток давным-давно известны.

Пришлось возразить.

– На море – да, «Ласточка» к себе не подпустит. А если на реке? И как насчет захвата «Стрижа»?

– На реке… ну разве только если поставить целью захват лишь судна без экипажа, то можно ударить «Черным пятном». Впрочем, Тугур почти наверное уцелел бы, у него-то щиты быть должны. Сейчас на «Ласточке» его нет. Правда, на втором корабле он присутствует. И узнать это нетрудно, достаточно лишь приглядеться к экипажу в порту. Но применение магии смерти в пределах Маэры? Нет, дело очень рискованное. Можно нарваться на конфликт с гильдией магов. А вот в открытом море… если учесть, что экипаж им не нужен…

Так, есть над чем подумать.

– Друг Дофет, какие у тебя мысли относительно абордажа?

– У нас скорость очень велика. Перехватить крайне трудно. Разве что выскочить из-за… какого-то непросматриваемого места. Но река до Субарака достаточно широка. Вот выше – там другое дело, но туда мы пока что не заходим.

– Ладно, абордаж исключен. Что еще?

– Захват в порту – возможен, но сомнителен. Если поднимется тревога, дадут знать на сторожевые башни, а там и гильдия магов будет в курсе. Предсказать последствия не берусь, не мой уровень, да и фактов мало. Но тревога весьма вероятна, потому что часть людей будет на берегу.

Если захват в пользу гильдии, то она, понятно, будет помалкивать. Или даже способствовать. Но это маловероятно. А вот если это идет от Повелителей… тогда Тарек прав: последствия предвидеть трудно.

– Захват в ходе рейса по реке считаю возможным. Достаточно доставить на борт группу боевиков и магов под видом пассажиров…

Дофет прервал:

– …но только при условии, что других пассажиров на борту не будет.

– Это почему?

Мне хотелось, чтобы причины озвучил именно капитан, вот почему я не встрял со своим мнением.

– Потому что если среди них будет хотя и не маг, но кто-то влиятельный, то его родственники могут поднять шум в гильдии магов. Одно дело, когда нападение совершается в Пограничье. А в пределах Маэры – тут другое. Помнится, в Хатегате было похожее нападение Повелителей… Ну, это дело прошлое. Учтите: если среди пассажиров случится маг, то он может оказать сопротивление. Потери – это для группы захвата неприемлемо, как понимаю.

– Иначе говоря, нападение в ходе рейса ВОЗМОЖНО. А теперь: как противодействовать?

Тарек ухмыльнулся.

– Щиты и пистолет для многоуважаемого капитана…

Поклон. Ответный поклон.

– …и для второго капитана.

А вот мне кажется, что маловато будет.

– То и другое будет выдано. Запасные у нас есть. Тарек, за тобой обучение. Но в качестве дополнительной защиты понадобится рубка.

Я не знал этого слова, поскольку ни разу не видел такого на здешних кораблях. Пришлось употребить русский термин. Разумеется, меня не поняли:

– Это что?

Пришлось нарисовать и объяснить. Дофет поморщился:

– Это долгая работа, предстоит переделка палубы. Да и стекло дорого обойдется.

– Ничего, берусь добавить из денег моей команды. И стекло не так дорого, как ты думаешь. Зато рубка защитит от дождя. И не настолько долгая работа, есть материал…

Как и ожидалось, про фанеру моряк не знал. Но когда узнал, то согласился, что конструкция получится легкая и пригодная для речного корабля, хотя океанский шторм такую рубку, конечно, снесет в два счета.

Мы обговорили конструкцию; я даже предусмотрел аналог бронеспинки для защиты задней полусферы от стрел. Расписали порядок действий. И тут Тарек выдал предложение, от которого поначалу стало не по себе:

– А знаешь, командир, имеет смысл вот какой вариант…

## Глава 13

По приезде домой меня все дружно хотели засыпать новостями. Но первым пришлось принять Сарата: уж больно мрачно он выглядел. С таким выражением лица не на всякие похороны пустят.

– Большая неудача, командир.

Да что же он ухитрился натворить?!

– Подробности!

– Двое согласились приехать сюда ради… ну, ты знаешь. Третий испугался. Моя вина, командир. Не сумел уговорить.

А я сумел бы? Не факт. Вздох облегчения подавить удалось, но с изрядным усилием.

– Кто да кто?

Никак не могу отвыкнуть от совершенно дурацкой манеры задавать вопросы. Но мои подчиненные ее понимают. Это как же мне с ними повезло!

– Согласились Харир и Морош. Первый – спец по магии огня и связи, хороший теоретик; второй – магия электричества и вода.

– Ладно. Будет у нас производственник в том поместье; вреда, надеюсь, не причинит. Пусть себе делает фонари… Кстати, есть идея.

– Какая?

– Продать ему для фонарей кристаллы с частичной огранкой.

– Кажется, понимаю. Меньшая долговечность…

– …но дешевле нам обойдутся. И меньшее количество вопросов. Да, и еще. Купи у него фонарь, который излучает ультрафиолетовый свет. Я дам на это небольшой голубой топаз – на случай, если тот голубой берилл не подошел.

Это для облучения танзанитов… Минуточку. Маг-электрик. Я вспомнил, что именно крутилось в голове.

– Когда эти двое будут?

Траурное выражение испарилось.

– Будут, по моим прикидкам, завтра. А что, новая идея?

– Угу.

Как ни хотелось Сарату узнать подробности, он себя пересилил:

– Жена хотела с тобой переговорить, у нее есть информация от Тофара.

– В таком случае пригласи ее и сам приходи.

Сведения, принесенные Моаной, состояли в списке из пяти человек и в данных насчет их доходов и расходов. К этому она добавила, что академик отказался назвать точную дату выборов, ссылаясь на отсутствие сведений от Первого.

Мы выслушали внимательно, хотя, возможно, Сарат уже был в курсе. Я решил подбить итоги:

– Из сказаного, по моему мнению, следует однозначно: именно эти ребята и сделали заказ в гильдии убийц. Причина: мы им конкуренты. Так вот, глубокочтимые, сейчас ставится вопрос: что делать? Стоп! Вношу поправку: если кто из вас полагает, что для обсуждения здесь нужен кто-то еще, так и скажите. Сарат?

К моему некоторому удивлению, парень не стал немедленно предлагать кандидатуру своих друзей: Шахура и Тарека. Вместо того он задумался. Ответ был выдан отнюдь не сразу:

– Сейчас мы решаем политический вопрос. Вот когда дойдет дело до того, что именно надо делать, – ребята будут нужны. Может, даже все.

Я повернулся к Моане.

– А вы что скажете?

Та глянула на мужа.

– Ты высказал в свое время умную мысль, дорогой: что Хассан вовсе не Хассан, а команда – и даже не представляешь себе, насколько был прав. У меня крепкое подозрение, что Хассан ни в какой степени не является владельцем приисков кристаллов – он лишь… э-э-э… прикрытие для младших по рангу магов…

Если говорить на языке моего мира – «крыша».

– …а если есть команда, то ее единство можно нарушить. И для начала разорвать связь этих пяти с Хассаном…

Мы не слушали Моану – мы вслушивались с трепетом.

– …потому что если Хассан – не владелец месторождения, то можно, например, уговорить истинных владельцев просто не продавать ему кристаллы.

Ну да, убедить. Сделать им предложение, от которого они не смогут отказаться. Как же, знаем.

Стоп. А почему, собственно, я так уперся в кристаллы? Не может ли быть какой-то другой причины для продвижения Хассана? Экономический рычаг с Юга?

– Скажите, ребята, а Юг самодостаточен? Если, скажем, он по какой-то причине отделится от Севера – он сможет существовать?

Мои маги задумались очень надолго. Почему-то первым заговорил Сарат:

– Знаешь, командир, я даже не отвечу. Хотя Тофар и его люди могли сделать такую оценку. Или уже сделали. Впрочем, разве что с точки зрения местного жителя… Понимаешь, я не знаю, что именно везут на Юг отсюда. А вот оттуда привозят: фрукты, понятно, а еще ткани, кожаные изделия, ковры, оружие. Все ручной работы и дорогое. На рынке видел много раз.

Тут достопочтенный взялся за свою бородку и погрузился в умные мысли.

Моана вышла из состояния самоуглубленности:

– У меня появилась мысль, что, возможно, продвижение Хассана затеяно с целью противостоять центробежным устремлениям Юга. Но доказать это не могу. Не мой уровень.

– Извините, Моана, но если такие тенденции существуют, то аналитическая группа Академии должна знать о них. А тогда знали бы вы.

– У Первого академика есть дополнительные каналы для добывания информации. Это раз. И потом: Тофар мог промолчать… кое о чем.

Так, ясно, что ничего не ясно. Запланируем прояснение всех этих неясностей.

– Вернемся к кристаллам, Моана. Вы полагаете, что это мы должны первыми связаться с владельцами рудников?

– Выжидание не в наших интересах. Выборы нового академика не за Великим океаном…

В этот момент я поглядел на нашего лиценциата. Тот в очередной раз постиг безначальное Дао, судя по остановившемуся взгляду. Любящая супруга это тоже заметила и замолчала. Пока мы с ней перебрасывались понимающими улыбками, просветленный очнулся, посмотрел на нас просветленным взором и выдал просветленную мысль:

– Есть идея. Дать информацию Тофару. Дескать, по неподтвержденным данным, ожидается вброс большого количества корундов на рынок. А Тофар не дурак, выводы делать умеет. И доложит… кому надо, потому что это в его интересах. Это удар по производителям корундов и выигрыш времени для нас.

– А почему бы не произвести переговоры с представителем группы владельцев рудников? Не с Хассаном, конечно.

– Поддерживаю. В таком случае необходимо написать пригласительное письмо…

– Нет, письма. Всем пяти. Я сама хочу это сделать. Простите, Профес, но у вас почерк… э-э-э… не вполне соответствует.

– Помилуйте, Моана, я не претендую на соперничество с вами. Но только прошу, дайте мне на них посмотреть.

На самом деле почерк был наименее важным фактором. Куда более интересным представлялось содержание.

– И мне.

– А как вы свяжетесь с Тофаром? Дело срочное, как понимаю; может, ему тоже послать письмо?

– Нет, с ним я хотела бы увидеться лично. Но сначала эти пять.

Пока Моана занималась работой писца, у меня было время подумать.

Интригу с владельцами рудников проведут и без меня. А вот на Новой Земле без моей особы не обойдутся. А до этого мне обязательно в деревню Белые Столбы и к Диким магам, не говоря уж о закупках всякого нужного. Впрочем, купят тоже без моего участия, а грузы пойдут через Субарак. И дать указание Валад-иму и его микрокоманде – чтобы ехали туда же. И еще дельце в Хатегате. И неплохо бы переговорить с микрокомандой Сарата. Сверх того, особое задание Сафару. Вот с него и начнем.

– Вызывал, командир?

– Есть дело. Помнится, был у нас хороший красно-коричневый гранат.

Это не вопрос – утверждение.

– Имелся такой, точно. Сейчас принесу.

Камень был доставлен оперативно. Он и вправду был отменного качества. Сафар этого не знал, но данный тип кристалла – для магии смерти. И у меня нашлись причины его подготовить.

– Потребуется его огранить. Предвижу, что через пару дней может понадобиться.

– Сделаем, командир, камень не из трудных. Работы на день… нет, на полдня. А начать надо с того…

План по огранке нареканий не вызвал. Впрочем, кристалл и вправду был не из сложных.

– И еще нужен желто-коричневый топаз…

– Как же, есть такой. Ну, тот посложнее, но все равно справлюсь за полтора дня.

– Вот как? Ну-ка, неси и его сюда, посмотрим, как ты спланируешь резку и огранку, да не просто, а по всем правилам искусства. По-мастерски, короче.

От таких слов молодой человек налился гордостью, отчего его лицо приобрело благородные черты арабского скакуна или даже орловского рысака, и помчался бегом (насколько позволяли ноги).

Через пять минут:

– Так, здесь и здесь просто режем перпендикулярно главной оси, толщина среза маленькая… вот тут грани, четыре штуки… то, что останется, можно в дело пустить… а с этой стороны что-то такое внутри – впрочем, не важно, уйдет с разрезом. Углы, конечно, уберу… эти обрезки будут в три десятых дюйма… честно скажу – не представляю, зачем такие могут понадобиться, но Сарату виднее.

– А если это включение идет глубже?

– Тогда и срез глубже.

– Несимметрично будет.

– Тогда… тогда… сначала углы срезать, потом только грани. И не торопясь. Пусть даже не получим полезных остатков, зато главный кристалл будет хорош.

– Вот это другое дело! Ну а что с этой трещинкой?

– Которой? Этой? Уйдет со срезом.

– Может и не уйти. У топаза есть одна дурная особенность: в этом направлении трещины бывают прямые, а вот в этих могут быть изогнутые…

О раковистом изломе Сафар не знает: не имел он дела со стеклом. Это будет легкий щелбан – чтоб не слишком зазнавался.

– …в результате след может остаться вот тут – вроде как пятнышко на грани, – а чтобы от него избавиться, срезать надо будет поглубже.

Я постарался показать пальцами, как идет трещина.

– А ведь я видел уже такие. Только то было на голубом топазе.

Выходит, мой гранильщик не такой невежда, как я думал. И вполне заслужил похвалу.

Как раз в момент, когда все было уже обговорено, в дверях нарисовалась Илора и объявила:

– К вам уважаемый Валад-им.

Мастер явился в полной боевой готовности. Вооружение состояло в длиннейшем списке. Даже беглый взгляд на перечень оборудования и материалов вводил в тоску, отягченную комплексом неполноценности. Пришлось резать со всей беспощадностью. Взамен Валад получил обещание поставок оборудования с новыми кристаллическими движителями, которых он, дескать, еще не видывал. Мы обговорили также срок, когда ему с подмастерьями надлежит явиться в Субарак. Про себя я подумал, что, возможно, заводы полного цикла (то есть начиная с добычи руды и кончая выпуском готовых изделий) и не нужны. Может быть, стоит покупать чугун в чушках и варить сталь… Ладно, посмотрим.

А вот и Моана. Письма, похоже, готовы. Ну-ка, проглядеть… Удержаться от хмыканья мне не удалось.

– Сарат прочитал?

– Ага. Мне кажется, править не надо.

– И я так думаю. Отправляйте через гильдию гонцов.

Этим утром Сарат был весьма занят: он принимал двоих членов своей команды. Им надлежало дать полные указания по способам общения с командиром, выдать надлежащие кристаллы и ответить на вопросы. Все прошло хорошо, но вот мои вопросы к ним он предвидеть никак не мог.

После всех представлений я начал реализовывать ту мысль, что уже была обдумана:

– Вы, Морош, если не ошибаюсь, специализируетесь на магии электричества?

Утвердительный наклон головы.

– Напомните мне, что обычно делают для получения электрического тока с помощью кристалла. Поскольку не обязательно пользователь будет магом, то исключите добавление собственной силы.

Бакалавр солидно откашлялся.

– Как известно, все кристаллы не проводят электричество…

Вот и неправда. Есть электропроводящие кристаллы, но в природе таковые встречаются редко (исключение – графит). Да и кристаллы металлов еще как проводят ток. Но маги их не используют. Впрочем, эти мысли до языка допущены не были.

– …поэтому кристалл должен наводить таковое на тело, которое в состоянии проводить ток, например, воду…

Ну да, есть боевое заклинание «Электрический скат» (эту рыбу здесь знают) с очень узким применением: атака противника, форсирующего водяное препятствие.

– …причем эффективность наведения тока сильно зависит от расстояния до проводника.

Я вскинул руку.

– В учебнике этого не было, но представляю, что также наведение электрического тока возможно на металл, верно?

– Разумеется. Это нам читали в спецкурсе. Вот например: можно навести ток на медный пруток, свернутый кольцом. Медь при этом нагревается, но гораздо эффективнее использовать кристаллы прямого нагрева. Сам же по себе ток применения не имеет… ну, если не считать… э-э-э… одним словом, было изготовлено такое оружие ближнего действия: медный проводник вот такой формы…

Очень похоже на латинскую «U».

– …причем концы заострены…

А я-то думал изобрести электрошокер! Опередили, гады!

– …но у него оказался крайне малый запас по энергии. Менять кристаллы часто – сами понимаете, дорого. Короче, даже не припомню, чтобы его продавали. А других применений для тока в металле нет.

Через полчаса расспросов выяснилось, что правильная конфигурация магических потоков в кристалле позволяет получить переменный ток. Еще столько же понадобилось, чтобы выяснить: физический смысл напряжения и силы тока здесь знают.

– Пробовал ли кто-нибудь измерять параметры тока?

– Принципы известны, но это никому не нужно.

– А теперь представьте себе такую конструкцию: кристалл… скажем, голубой топаз вот как этот, удлиненный. На него наматывается медная проволока, а оканчивается она длинным стержнем. Такое устройство представляет собой более эффективное средство получения тока в этой проволоке, чем то, о чем вы мне рассказали. По вашим словам, можно получить колеблющийся ток. При определенной частоте колебаний возникает тот самый невидимый свет – точнее, невидимое излучение, – о котором вы уже имеете понятие…

Далее пошел рассказ о возможной связи электрического тока и радиоволн и практическом ее использовании. Отдать должное обоим бакалаврам: слушали они внимательно, а Морош еще и записывал.

– Теперь вы, Харир. Как я понимаю, есть способы сварки металла с использованием кристаллов. Для начала: какие больше всего для этого подходят?

Бакалавр не раздумывал и доли секунды:

– Рубин, конечно. Лучше ничего не найти. Красная шпинель также хороша: у нее стойкость, правда, ниже, но вот магоемкость даже чуть выше, чем у рубина. Красный гранат…

Имелся в виду, понятно, пироп.

– …тот похуже. На лекциях нам не говорили, но от одного лиценциата слышал, что и оранжевые гранаты подходят.

– Хорошо. А что для этого вам нужно делать?

– Самая главная и трудная задача – правильно ориентировать потоки. Хочу сказать: так, чтобы и действие шло в нужном направлении и чтобы рассеяние минимизировать – иначе надолго кристалла не хватит.

– А какая форма кристалла предпочтительна?

– Годится любая. Но мне… вообще-то любому магу огня… легче работать с вытянутыми кристаллами.

– Ну, рубин и шпинель не обещаю. А вот красные и оранжевые гранаты могут найтись. Так что без работы не останетесь. Второй вопрос: как понимаю, этому кристаллу все равно, что нагревать?

– Нет, дело обстоит не так…

Еще полчаса мне рассказывали, как легко работать с чистым железом, насколько капризны золото и серебро и какие трудности могут встретиться при нагреве жидкости.

– Я вас понял. А теперь представьте, что вам нужно нагреть кончик железного прутка, но сам пруток покрыт слоем… скажем, в четверть дюйма… соли или флюорита.

– Без проблем, уверяю вас. Но зачем, если не секрет?

– Для улучшения качества сварного шва.

Вдаваться в детали я не стал. Так, теперь Шахур.

– К тебе вопрос по кристаллам-движителям на кораблях. Они все с самоликвидатором, верно?

– Ну конечно.

– А можно сделать так, чтобы при попытке достать любой из них взрывались все?

Небольшое зависание: не более здешней минуты. Потом парень догадался:

– Кажется, понимаю. Если при попытке вынуть один кристалл тот взорвется, то следующий будут вынимать с большей осторожностью. И, возможно, догадаются, как это сделать… Идея ясна. Сделаем, только понадобится полоска серебра той же длины, как и ряд движителей. Кажется, у нас такие есть.


Сцена, которую я видеть никак не мог

На совещании присутствовало три человека. В центре сидел явный моряк лет сорока пяти, светловолосый, сероглазый, с мощным плечевым поясом и намозоленными ладонями. Находившийся справа от него на вид был того же возраста и мог бы показаться хиляком; на самом деле он был всего лишь небольшого роста и не столь могучего телосложения. С его темными редеющими волосами и карими глазами он не очень-то походил на этнический тип соседа. Слева был явный маг, хотя и без ленты. Его выдавали узкие кисти рук без малейших следов мозолей и с тонкими пальцами. Разумеется, истинный возраст мага узнать по внешности было никак нельзя. Угадать происхождение тоже было непросто: темные волнистые волосы соседствовали с очень светлыми, прямо белесыми глазами.

Это были Тхонг, вождь острова Нурхат, начальник его разведслужбы и главный маг.

Первым заговорил вождь Тхонг:

– Я вызвал вас вот по какой причине. Напоминаю: сейчас между портами Хатегат и Субарак крейсируют два особо быстроходных корабля: «Ласточка» и «Стриж». Наши источники сообщили, что в порту Субарак закладывается корабль, полностью аналогичный «Стрижу». Иначе говоря, он предназначен для транспортировок исключительно по реке. По этой причине нас эти два корабля интересуют меньше, чем «Ласточка». В настоящее время проводится подготовка к захвату в порту Хатегат именно «Ласточки». Однако стало известно, что оба действующих корабля планируется поставить на ремонт длительностью около недели. Также получена косвенная информация, что после ремонта «Ласточка» будет снова использоваться в морских перевозках. Вопрос: можно ли организовать захват в течение двух суток?

Некоторое время ответы тщательно обдумывались. Затем главный разведчик острова заговорил медленно, как будто подбирал доводы экспромтом. Разумеется, это было не так.

– Порт Субарак отпадает полностью. Нам не перебросить туда незаметно нужное количество человек. В Хатегате у нас хватит боевиков, но впритык. Это значит, что если на «Ласточке» окажутся хотя бы четверо пассажиров с боевыми навыками, то шансы на успех становятся сомнительными. Кроме того, полагаю количество тренировок недостаточным. Вывод: риск неприемлемо большой.

Вождь коротко взглянул на мага.

– Нужно перебросить в Хатегат двух магов: воды и разума. Первый – это я, потому что больше некому. Моей задачей будет довести захваченный корабль до Нурхата. Впрочем, при благоприятном ветре мои услуги как мага воды могут и не понадобиться, однако участие в бою более чем вероятно. Второй у нас тоже есть, и его обязанность – взять живым вражеского мага, предварительно его обезвредив. Но если среди пассажиров отыщется маг, даже бакалавр, то провал практически неизбежен. Сверх того, посылка двух магов значит, что на время всего дела с «Ласточкой» остров останется вообще без магической защиты, потому что все остальные сейчас заняты… в других местах. Я сам попробовал бы захватить «Ласточку» в море – мы это уже обсуждали – но, повторяю, нужного мага у нас сейчас нет. Решать тебе, мой вождь.

Тхонг, как всегда, думал и анализировал быстро.

– Риск можно уменьшить. Командир группы должен принять решение, основываясь на том, кто именно будет в пассажирах. Разумеется, у него будет право отменить захват. Что касается действий в море, то не уверен, что в них появится необходимость. Поэтому такой вариант пока что откладываю.

– Полагаю, мне надлежит командовать операцией.

– Запрещаю.

– Моя внешность не вызовет подозрений в Хатегате.

– Да, у стражи. Но в порту есть люди Тхрара, он деятельно воссоздает свою разведсеть. Среди них может найтись тот, кто знает тебя в лицо. Есть шанс, что капитана могут предупредить.

– Я могу изменить внешность. И на мой взгляд, шанс, что операция с пассажирами станет известна капитану, меньше шанса на недостаточно продуманное командование захватом, что равносильно его провалу.

– Хорошо. Начинайте непосредственную подготовку. Да пребудет с вами милость Морских Отцов.

## Глава 14

Мы ехали в порт Хатегат.

Дорога уже была слегка пыльной. Оно и понятно: лето началось. Подбалтываясь в седле – именно так, глагол «покачиваться» тут неуместен, – я еще раз прогонял действия, что уже были сделаны и что только предстояло делать.

Амулет с гранатом, тщательно заряженный щитом от «Черного пятна», покоился в кармашке у сержанта Малаха. Относительно мощности щита Тугур хвастливо заявил: «Удар на уровне кандидата в академики – и то выдержит». Правда, после подробного допроса маг смерти признал: «Но только один».

Пистолет с запасным магазином и надлежащие амулеты с щитами переданы капитану Дофету. По идее он должен был уже слегка потренироваться в стрельбе. У меня самого на бедре покоился «пневматический ужас», по каковой причине присутствовало то самое чувство дурной категории, которое упоминал классик: пистолеты моих стрелков много удобнее, да и по боевым качествам лучше, что уж там говорить. Точно такое же оружие у Тарека, вот почему мы ехали бок о бок. В деревню Белые Столбы послали гонца с просьбой к старшему Дикому магу Харафу о встрече. Староста уверил, что через два дня самое большее я могу приезжать. Паранойя нашептывала о моих будущих промахах. Словом, все, что и положено.

Отклонения начались у знакомого дуба, рядом с которым знакомо красовались знакомые егеря со знакомыми собаками.

Тарек, не дожидаясь знака, подъехал к ним и обменялся тройкой фраз. Мы дождались его возвращения, махнули погранцам на прощание и двинулись дальше. Солдаты, повинуясь жесту лейтенанта, по очереди подъехали к фургону и забрали оттуда винтовки. Перед въездом в Хатегат эти стволы надо будет спрятать, приказ уже отдан.

– Похоже, на дороге снова шалят, командир. Пропали двое купцов с сопровождением. Почти наверное Повелители, потому что ушли в Черные земли по коридору.

– Деревни?

– Я тоже про это подумал. Нет, там не появлялись.

Кто?

Здесь зона острова Стархат, но как раз у них сил маловато. Нашими трудами, между прочим. А кто еще? Нурхат? Это плохой вариант: означает, что сосед понемногу прибирает к рукам собственность ослабевшего вождя Тхрара. Правда, фактов нет. Хотя кое-что есть. Деревни не тронули: это значит, что наш урок пошел впрок. Или мало людей в отряде? И потом: то, что деревни под нашей защитой, Тхрар знает точно. А вождь Тхонг? Тоже может знать. Опять неясность. Нет, с выводами погодим…

Перед Хатегатом из нашей группы выделился «купец» – его роль, конечно, играл старшина – при двух «охранниках». Из осторожности мы поселились на разных постоялых дворах. Но это не предотвратило неожиданностей.

Мы с Тареком угощались скромным рыбным ужином (морепродукты тут были прилично дешевле, чем в глубине континента), когда в дверях появился мальчишка. Лет тринадцати на вид, но мелковат ростом, да и телосложение подкачало. На вид – типичный рассыльный из тех, что работают за медяк в день и пару подзатыльников в придачу.

А ведь я эту личность определенно где-то видел. Что-то в нем есть узнаваемое… пластика движений – вот что. А лицо – нет, его-то я видел лишь в полутьме. Барышня, что пробралась ко мне в комнату на постоялом дворе, вот это кто. А ведь я ее предупреждал.

Тарек, похоже, догадался кое о чем. Его рука скользнула к бедру, где в кобуре находился пневматик. Короткое шипение и щелчок затвора были настолько тихими, что в гаме трактира услыхать их было решительно невозможно. Я сам уловил эти звуки лишь потому, что ждал их. Через полсекунды мое оружие тоже встало на боевой взвод.

Быстрый взгляд вокруг – никого подозрительного. Все заняты своим делом. Выходит, она к нам побеседовать или передать сообщение? Хорошая у нее маскировка: будь девица одета в соответствии со своим полом, ее поведение точно вызвало бы подозрение. Не бывает девушек-рассыльных. А одежда дамы легкого поведения привлекла бы лишнее внимание. Или у нее умный начальник, или сама не дура. Но последнее я и так знал.

Не доходя до нашего стола, ряженая отвесила поклон – в меру неуклюжий, но вполне себе почтительный. Заговорила она первой:

– Доброго вам дня, уважаемый. И вам тоже.

Так, нам дают понять, что наши роли известны. Поддержим маскировку:

– И тебе.

– Уважаемый мастер велел кланяться и передать послание.

Интересно, почему же не через гонца? Видимо, что-то срочное.

Что там в письме? Мастер сообщает, что за мой заказ он не берется, ибо таковой слишком сложен. Мастер также уверен, что его конкурент, который очень хочет перехватить этот заказ, сделает вам соответствующее деловое предложение не далее как завтра. Однако отправитель убежден, что этот недобросовестный человек, которого я знаю, выполнить заказ также не сможет, ибо работники, которых нанимают среди праздношатающихся по дорогам, а также собираются нанять по деревням, сделать столь тонкую работу не в состоянии. Равно мастер сообщает, что главный подмастерье конкурента сейчас остановился в «Белом окуне», его зовут Паруш-эв.

Я в темпе анализировал. Выходит, разведка Стархата уже в курсе приготовлений вождя Тхонга и даже любезно о них предупреждает. Впрочем, какое там «любезно»: эти ребята отъявленные прагматики и полагают (не без резона), что военную силу Нурхата мы вполне можем пощипать. Сверх того, нам дают понять, что те устраивают охоты на дороге в Хатегат и собираются учинить налет на деревни. Что до «главного подмастерья» – это, вероятнее всего, командир диверсионного отряда Нурхата. Или даже резидент их разведки. Есть что обсудить. Но для начала сплавить этого «рассыльного».

– Вот тебе за труды.

Два медяка опустились в ладонь разведчицы. Низкий ответный поклон: это более чем щедрые чаевые для мальчишки на такой работе. Отдать должное противнице: играет она безупречно. И насчет собственной безопасности рассчитала правильно: мне невыгодно устраивать ей какую-либо бяку.

Уже в номере я пересказал ситуацию (как сам ее понял) напарнику.

– Командир, ты хочешь взять этого человека с Нурхата? Дело очень рискованное. Нашуметь можно запросто.

– Нет, зачем же? Мы просто отошлем ему письмо. Сегодня же и отправим через хозяина трактира. Уж кто-то на побегушках здесь найдется. Кстати, пиши лучше ты, а то у меня почерк… того… не самый красивый. Написать нужно вот что…


Сцена, которую я видеть никак не мог

Начальник разведки острова Нурхат сидел в обеденном зале трактира «Белый окунь», когда вошел незнакомый мальчишка с письмом в руке, негромко задал вопрос у стойки и прямиком направился к адресату.

– Велено передать вам, уважаемый Паруш-эв.

Медяк сменил хозяина. Пока посланец, довольный судьбой и собой, удалялся, сидевший за столом внимательно прочитал письмо. Его содержание заставило поменять планы.

Накануне пришло сообщение, что на «Ласточке» вообще нет мага. Это, разумеется, радовало. Но другой наблюдатель доложил, что некий купец заказал пассажирские места – для себя и двух охранников. Мало того, в докладе содержалось предположение, что этот «купец» и сам, похоже, не промах в умении постоять за себя. Это делало захват сомнительным. Письмо же окончательно проясняло ситуацию.

В нем доводилось до сведения получателя, что вождь острова Нурхат уже получил предупреждение в ходе предшествующей попытки захватить «Ласточку». Поэтому при дальнейших враждебных действиях нападающие будут уничтожены. Таковыми действиями считаются не только любые, относящиеся к «Ласточке», но также нападение на деревни близ реки Каменная Змея, ибо означенные деревни находятся под защитой автора этого послания. Подпись отсутствовала.

Глава разведслужбы, разумеется, думать умел. Собственно, тут не над чем было особо задумываться. Его личность раскрыли, скорее всего, люди со Стархата и передали информацию этому Профес-ору. Впрочем, как именно информация попала к противнику – это вопрос второстепенный; куда важнее то, что планы придется перекроить. Захват на реке отменить, без сомнений. Убраться самому и отвести своих людей из Хатегата. Дать знать на Нурхат. Теперь единственным вариантом остался захват в открытом море. Но это работа для магов, не для воинов.


По правде, в самом Хатегате моей группе было делать уже нечего. Контракты на поставку мы заключили, старшина с охраной отбыли в Субарак, нам же предстояло добраться до Белых Столбов.

Доехали мы без приключений. Хараф уже ждал.

Я объяснил план моих действий в части освоения Новой Земли. Дикий маг задумался.

– Как понимаю, расчистка Черных земель не окончена, следовательно, услуги магов по выращиванию растений все еще востребованы. Но вы просите также предоставить магов жизни – как понимаю, для лечения. Объясните подробнее, почему они нужны при (пока что) столь малом населении.

– Причина состоит в том, что, во-первых, нам предстоит выплавка металла, а это неизбежно связано с травмами. Возможна также добыча руды – то есть следует озаботиться поддержанием здоровья горняков. А главное: нам понадобится ускоренный прирост населения для максимальной степени освоения земель.

О том, что это делается с дальним прицелом, сказано не было.

– Я могу выделить одного мага жизни, он же маг разума уровня… по-вашему сказать, хорошего магистра. И еще двух бакалавров. Но с условием…

Так я и думал.

– …что со временем, когда младшие маги подрастут в умениях, их наставник вернется сюда.

Ну, это еще когда будет… Хотя условие вполне разумное. Я кивнул.

– Но это не все. Я дам также пару младших магов с не слишком востребованными специальностями: магия связи, электричества, телемагия и трансформация. Они понадобятся как наставники. Даже авторитеты.

Бакалавр-авторитет? Сочетание не из очевидных. Но Хараф продолжал гнуть линию:

– Переселенцы – они, знаете ли, народ непростой. С дисциплиной у них… не очень-то. Их надо будет держать на привязи. Вот эти маги и будут той цепью, что придержит самовольство. Сверх того, они будут наставниками. Как понимаю, вы хотите дать вашим людям образование?

– Верно. Хотя бы на уровне грамотности, счета и основных понятий об окружающем мире. Впрочем, со счетом будет относительно просто.

Дикий маг откровенно удивился:

– Не согласен; арифметика – самая трудная наука.

Как раз на такую реакцию я и рассчитывал.

– Вовсе нет.

Собседник прищурился.

– У вас какая-то особенная система счета? Более легкая?

– Именно.

– Тогда я попрошу вас принять еще одного человека. О нем я уже рассказывал. Помните: один из тех двух, которые интересуются общими проблемами чисел и вычислений?

– Не возражаю. Но ему придется преподавать.

– Уверен, что он на это согласится. В обмен на ваши знания, повторяю.

– Добро. Но и это не все. Мне понадобятся хорошие дороги, то есть маг земли. Берусь предоставить хороший кристалл.

Дороги – вещь обязательная. У меня будет металлургическое производство, а значит, большое количество груза к транспортировке.

– Будет такой маг. Уровень бакалавра.

– Теперь насчет людей и вещей к перевозке. Вот примерный список.

– Думаю, что уважаемый староста должен участвовать в обсуждении…


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Лиценциат Муррат-игд получил письмо. Содержание его наводило на весьма неприятные мысли.

В преамбуле говорилось, что гильдия убийц отказалась от выполнения заказа. Это новостью не было.

Адресата также извещали, что гильдейские попытались напасть на членов команды объекта и потерпели позорное поражение: шестеро убитых, один взят в плен. Это давало еще одну причину для отмены заказа. Но много худшая новость заключалась в том, что имена решительно всех конфидентов стали известны объекту заказа. Мало того, сообщалось, что имя того, кто вел переговоры с гильдией, также известно: Рашшид.

Первое, что пришло в голову лиценциату: гильдия их сдала с потрохами; видимо, объект ее крепко прижал. Но по размышлении этот вывод был сочтен лишь «возможным»: отправитель письма ясно и четко расписал экономические причины выдачи заказа. Эту информацию контрагенту не сообщали. Выходит, кто-то из своих? Тоже возможно.

Сверх того, письмо указывало, что, по имеющимся данным, достопочтенный Муррат-игд – человек благоразумный. Стало быть, отправитель знал, что он (Муррат) все время стоял за переговоры. Еще один довод в пользу предположения о двурушничестве кого-то из Пятерки. Но этот же пассаж и обнадеживает…

Ну да, так и есть: предлагаются сепаратные переговоры без извещения партнеров о таковых. Солидное предложение. А как организовать?

Муррат-игд не замедлил прикинуть план. Ясно, что действовать надо на опережение всех остальных. Следовательно, как можно быстрее попасть в Хорум. А для очень быстрой езды гильдия гонцов требует очень крупные суммы. По счастью, таковые имелись.

И благоразумный лиценциат помчался почти что бегом собирать необходимые вещи в дорогу.


Мы с Тареком принуждены были задержаться в Хатегате: «Ласточка» ушла к Субараку. По всем признакам, командир группы из Нурхата отказался от идеи захвата на реке, чего мы, собственно, и добивались. Значит, у этих ребят есть только один вариант: захват в море.

А пока наш кораблик не прибыл, у меня было время хорошенько обдумать все ближайшие планы и даже кое-что перспективное.

«Ласточка» вернулась в Хатегат в полном соответствии с назначенным сроком, доставив и моих металлистов, и всякие нужности для Новой Земли. Никаких происшествий.

«Стриж» встал на ремонт, ему делали рубку. Работы там было на два дня.

Договоренность о строительстве второго речного корабля достигнута, к тихой радости кораблестроителей Субарака.

«Все хорошо, прекрасная маркиза…»

И лишь мне предстоит ломать голову, решая аналог известной задачи про волка, козу и капусту.

В реку Каменная Змея надо зайти и попасть к деревне Ржавая Горка. Там загрузятся переселенцы, и жены их, и коровы их, и всякий скот их. О том, что они заодно везут кучу всяких нужных (по их мнению) вещей, даже не говорю. И притом зайти туда необходимо так, чтобы разведка Повелителей нас не засекла. Ибо если это произойдет, то бой, возможно, состоится при невыгодной для нас диспозиции: в стесненных условиях, то есть как раз там, где наш кораблик не в состоянии проявить лучшие скоростные качества. И вообще наши контакты с Пограничьем должны быть известны как можно меньшему количеству людей.

Оттуда идем к реке Селинна. Вот там соглядатаи нужны нам еще меньше. Потому что бой в устье Каменной Змеи мы можем принять и победить с неплохими шансами. А вот если нас заметят близ Новой Земли – это катастрофа. Наша тайна будет раскрыта и в два счета уйдет к верхушке магов. О последствиях даже думать не хочется.

Вывод: нам нужно заметить противника раньше, чем он – нас. А как? Если они на веслах, наш магический акустик (думаю, сокращение «макустик» скоро войдет в обиход) может поймать сигнал за сорок миль. Это при хороших условиях, но уж за тридцать-то можно поручиться. А если «змей» ляжет в дрейф? В штиль водяная магия ничего не засечет. При этом от нас хоть и слабый сигнал, но идет. Плохо. А если волнение? Вот это лучше: раз волны, значит, есть ветер; раз есть ветер, то дрейфовать не рекомендуется ввиду сноса, а коль скоро вражеский корабль даст ход с целью сохранения позиции, тут мы его и услышим. Хотя нет, даже еще лучше: волнение дает сигналы от ударов волн по корпусу. «Ласточку», конечно, тоже можно засечь, но наша-то аппаратура получше. Мы установим их присутствие раньше. А теперь – к Дофету.

Капитан выслушал мои теоретические построения со всем вниманием. Далее последовала улыбка (с чуть заметным ехидством) и вопрос:

– Друг Профес, давай поставим вопрос иначе: а что бы я сделал с целью дать бой «Ласточке»?

– С радостью выслушаю твои доводы.

– Первым делом я получаю сигнал с берега, что «Ласточка» вышла из порта, так? А дальше все зависит от ветра.

– ?

– Смотри…

На стол легла карта.

– При северном или южном ветре я бы располагал «змея», соответственно, здесь или здесь. «Ласточке» идти в галфвинд, а вот ему – в фордевинд. С их типом паруса – прямая выгода. Можешь сам просчитать расстояние, но я и так вижу, что они нас перехватывают. Западный ветер – самый плохой для нас и самый благоприятный для них. Даже если «змей» будет вот на этой линии – и тогда у него все шансы нас изловить. А вот при восточном – все наоборот, мы в выгодном положении. Слишком близко к Гранитным Воротам им подходить нельзя: могут угостить залпом с башен. А если станут подальше – уйдем без особых усилий хоть на юго-восток, хоть на северо-восток. Гнаться за нами вряд ли будут. Думаю, Повелители уже хорошо представляют скоростные возможности «Ласточки». А как оторвемся – можем спокойно свернуть, куда нам заблагорассудится.

– Иначе говоря, ты предлагаешь уходить лишь при благоприятном ветре? Ладно. А как насчет того, чтобы поймать нас в устье Каменной Змеи?

– Для начала им надо знать, что мы туда пошли.

– Допустим худшее: они это как-то узнали.

– Да знак Пресветлых им на голову! Для начала: если капитан не дурак, то вслед за нами не пойдет. Очень уж легко устроить засаду с твоими громыхалками. Их действие они знают прекрасно. К тому же легко попасться на глаза магам у Гранитных Ворот. А если ждать восточнее устья – это мы уже обсудили.

– Будь по-твоему. Предположим, мы оторвались, но ты все равно хочешь изловить «Ласточку». Что в этом случае предлагаешь?

– Первое, что приходит в голову, – это…

## Глава 15

Не только мне – всему начальствующему составу моей команды стало ясно: дела идут настолько гладко, что это выглядит подозрительно. Мы прошли вверх по реке аж до Белых Столбов: капитан решил, что уровень воды достаточен, и оказался прав. Впрочем, я тут оказался полезен, сам того не ожидая: видел мели и перекаты не хуже, а то и лучше хорошего впередсмотрящего. Байдарочный опыт сослужил хорошую службу.

Мы взяли на борт всё и всех, кого запланировали. Дофет, как мне показалось, похудел на пару килограммов, потому что все время нахождения в реке он лично стоял на вахте.

Из осторожности я настоял, чтобы «Ласточка» сначала пошла вверх по течению в сторону Субарака, причем мы подгадали так, чтобы идти в предрассветной мгле. И лишь с восходом солнца мы чин-чином двинулись в сторону открытого океана. Ветер – как по заказу, восточнее и быть не могло. Волнение балла на три, поскольку «барашков» мало. И все же каждые пятнадцать минут, как было заранее договорено, движки глушились, а макустик напрягался в попытках уловить чужой сигнал. И каждый раз ничего. Мои слухачи прослушивали магический эфир. Полное молчание.

Только у самого устья Селинны доклад чуть изменился:

– Кажется, есть сигнал, очень слабый, весла… миль тридцать пять верных.

Этот вариант тоже был предусмотрен, но я счел возможным напомнить в переговорную трубку:

– Скажи капитану, что выходить из Селинны обратно будем лишь после тщательной разведки.

– Скажу.


Сцена, которую я видеть никак не мог

– Доброго вам дня, особо почтенная.

– И вам, достопочтенный Муррат-игд. Командир вас принять не может, он в отъезде. Разрешите представиться: доктор магии жизни Моана-ра, его заместитель по разным вопросам. Я вас внимательно слушаю.

До этого посетитель не только не знал Моану – он даже не слыхал о ней. Это было не столь и удивительно, если учесть, что на Юге были свои маги жизни, притом высочайшей квалификации.

– Особо почтенная, мой приезд сюда не был согласован с моими компаньонами. Осмелюсь предположить, они о нем даже не знают. Главная же причина моего появления здесь вами угадана верно: на всех совещаниях нашей… э-э-э… группы я всегда настаивал на переговорах с вашим командиром. Даже сейчас я уверен, что мы могли бы решить наши… э-э-э… разногласия.

– Я такой вариант также не исключаю. Позвольте мне изложить ситуацию так, как ее поняли мы.

– Ваша проницательность да отложится мудростью в сундуках моего внимания.

– Так вот, вы и ваши компаньоны суть владельцы процветающего дела: это добыча руды различных металлов и переработка ее в полуфабрикаты (слитки, надо полагать). Это всем известно, и с этого вы платите налог. Сверх того…

Лиценциат сохранял спокойное лицо. Пресветлые силы, это стоило недешево! Временами ему хотелось зажмуриться, только бы не видеть симпатичное лицо, столь контрастирующее со смыслом произносимых фраз. Госпожа доктор магии знала просто ВСЕ: расклады по кристаллам, связь с Академией, даже увлечения каждого из Пятерки. И это при том, что никакого официального поста в Академии она не занимала, иначе это тут же стало бы известно через Хассана.

– …вот, если вкратце, видение ситуации с нашей стороны. Если же я допустила ошибки, вы меня обяжете, указав на них.

Что ж, надо двигаться в направлении, уже намеченном два дня тому назад.

– Особо почтенная, ваши сведения о положении дел безупречны. Однако вы совершенно не коснулись вариантов развития существующего положения. Между тем причину, вызвавшую к жизни существующую прискорбную ситуацию, можно устранить. Осмелюсь предложить вам следующие возможности…

Моана слушала внимательно и даже порою кивала с благосклонным выражением лица. Это неудивительно: достопочтенный предлагал именно то, чего от него и хотели: единовременную продажу большого количества кристаллов первого класса. Разумеется, это не могло не вызвать падения цен. Кстати, эти кристаллы у него с собой были.

После такого компаньоны должны запаниковать и тоже срочно избавиться от своих запасов. А это тяжелый удар по позиции Хассана.

– Ваши предложения, достопочтенный Муррат-игд, вполне разумны. Окончательное решение за командиром, разумеется, но в таких случаях он прислушивается к моему скромному мнению. Сразу скажу: нашей команде никоим образом не выгоден полный обвал цен на кристаллы высокого качества…

Муррат про себя отметил, что не было сказано «кристаллы первого класса».

– …по каковой причине мы, со своей стороны, не собираемся выбрасывать на рынок большое количество таких кристаллов. Так что цены в самом ближайшем будущем стабилизируются. Однако я осмелюсь предложить вам совет…

– …который будет выслушан с таким же вниманием, как и все ваши предшествующие речи. Воистину только глупец проходит с пустым ведром на плечах мимо колодца с мудростью.

– Благодарю. Предполагаю, вам известно имя: Морад-ар?

– Я не знаю его лично, но знаком с представителем его торгового дома у нас на Юге. Так вы думаете, что они в состоянии…

– Вы совершенно правы. Этот вопрос я полагаю закрытым. И еще: ваше решение, сколь бы оно ни было обоснованным и взвешенным, может вызвать острое недовольство компаньонов… имею в виду, некоторых ваших компаньонов. Так что рекомендую принять адекватные меры.

Моана рассудила, что для умного сказано достаточно. А дураком этот Муррат не был.


На Новой Земле мне очень-очень хотелось покататься на лошадке – с целью расширения владений, – но были намного более срочные дела. Я взял с собой Валада и мы поехали верхом к металлургическому «центру».

Отдать должное мастеру: он долго рассматривал древнее железо, пробовал его зубилом, царапал кремнем, прошелся точильным бруском и, наконец, выдал:

– Уважаемый, а железо-то не простое…

Кое-какие подозрения у меня уже были, поэтому последовало короткое:

– А точнее?

– Это не вполне железо… то есть в этом железе есть примеси…

Металлургическая продукция БЕЗ примесей – хотел бы я посмотреть на такую! Но, кажется, понимаю, что имелось в виду: природнолегированная руда, из которой выходит, понятно, природнолегированная сталь. А химлаборатории у меня под рукой нет… Нет, что я говорю, это под рукой нет, а в поместье есть учебник химии. А в нем описание всех основных легирующих и реактивов на них. И эти реактивы, наверное, можно купить в местных лавках. Правда, никель определить не удастся – диметилглиоксима здесь почти наверное не имеется, и добыть его не из чего. А другого реактива на никель я не знаю. Только химической посуды, печи и весов не достает, ну да это, полагаю, вопрос решаемый. А что нужно для анализа? В идеале грамм сто опилок; это нереально, конечно, а вот примерно столько же мелких кусочков этой стали нарубить можно. Осталось только объяснить все это мастеру:

– Видите ли, мастер, количество посторонних металлов в этом материале определить можно. Для этого нужно…

Далее последовали подробные объяснения. Мне показалось, что мастер слушает не в оба уха. Так и оказалось:

– Уважаемый, определить примеси в железе я могу и другими, более быстрыми способами.

– Попробую угадать. Проба на стекло?

Кивок. Ну да, цвет стекла меняется в зависимости от содержания в железе разных элементов. Но это достаточно неточный, сугубо качественный, а не количественный метод.

– Не только. По цвету искр…

И это я знаю. Древний метод; по виду и цвету искр при заточке на электроточиле можно определить кое-какие элементы. Тоже качественный метод.

– Вы правы, мастер. Но если я сумею определить точный состав стали моим методом, то смогу без проб найти для нее режим термообработки…

Еще бы. Первый том монографии «Специальные стали». Толстенный и тяжеленный, таким лошадь убить можно с одного удара. А я его наизусть помню.

Хромой Валад явно хочет о чем-то спросить. Случай, когда надо играть на опережение.

– Дорогой Валад, я также изложу теорию термической обработки стали…

Опа! Мастера того и гляди кондрашка хватит. Только через секунду до меня дошло: само словосочетание «теория термической обработки» звучит сейчас, скажем так, чрезмерно продвинуто.

– …и даже более того. Но сейчас есть более насущные задачи. Если не ошибаюсь, вы хотели для начала собрать печь для плавки чугуна?

– Ну да.

– Это почти правильное решение…

Еще бы не одобрить: производство полного цикла мне тут и не нужно. Еще долго будем обходиться имеющимся чугуном. Больше того: пока не переработаем наличный запас стали, нам и сталеплавильные печи без надобности.

– …я лишь предлагаю чуть сместить приоритеты. Мастер, что вы предлагаете в качестве машин для обработки металла?

– У нас пока что нет печи для должного нагрева металла. Но как раз ее сделать можно сравнительно быстро: огнеупорного кирпича у нас хватит. Могу собрать прокатный стан, все детали для него привезены…

Крепко сказано, благородные доны: «прокатный стан». Крохотный прокатненький станчик – вот как его надо назвать. Длина валков – меньше полуярда. Впрочем, с имеющимся материалом пойдет и как заготовительный, и как листопрокатный.

– …а со следующим рейсом можно будет привезти стан побольше и делать…

А вот с переводом этих терминов я незнаком. Похоже, он перечисляет виды фасонного проката.

– …а также проволоку, ибо волочильный стан я тоже могу собрать.

Проволока – это пружины. При наличии пружинной стали, конечно. А если тянуть ее из низкоуглеродистой стали, то это гвозди, винты и прочая мелочовка, которая как раз и не мелочовка по цене.

– Хорошо, мастер. Кристаллы, напоминаю, у нас есть, прокатный и волочильный стан, считайте, имеют двигатели. Но на сегодняшний день срочная работа состоит в определении химического… я хотел сказать, состава нашего материала. На это понадобятся все наличные силы, поскольку нам надлежит уходить как можно скорее. Также составьте список того, что, по вашему мнению, может понадобиться в дальнейшем. Этот список должен быть разделен на категории: «совершенно необходимо», «очень нужно», «просто нужно». Ну, вы понимаете…

Мастер понимал. Пока он трудился над списком, одновременно раздавая указания по разгрузке и размещению привезенного, подмастерья рубили металл (с большим трудом) на мелкие кусочки молотками и зубилами, а мне выделили лошадь, с помощью которой я чуть прибавил очищенных земель: совсем немного, гектар двадцать. Женщины тем временем с удовольствием вели крупных и рогатых в уже построенный хлев. На коров приходилось покрикивать: они не так легко перенесли дорогу. А чуть в стороне той дороги (уже дороги!), что вела от причала к домам, сидела норка совершенно необычного для меня темно-рыжего цвета и, урча, лакомилась свежепойманной рыбкой. Эта животина здесь не особо нужна: мышей-то нет. Но вот в плане создания уюта… Нет, жизнь определенно налаживалась.

Еще я успел перехватить мага земли, выдать кристалл и поручить строительство дорог. Мне в ответ прочли лекцию, из которой я узнал, что дело это не быстрое (можно подумать, велика новость!), что за один день выйдет хорошо если пятьдесят ярдов улучшенной грунтовки или двадцать пять очень улучшенной грунтовки. Подумалось, что это и ничего, за три недели дорога дотянется от порта до металлургического производства. Хотя нет, лучше сразу делать самую лучшую дорогу. Тогда это шесть недель.

Поскольку было уже поздно, то мы и переночевали на Новой Земле. Перед выходом я послал Сарата (с магоакустическим прибором) и Тарека (с биноклем) на пешую разведку. Результат был нулевым; правда, Сарат осторожно заметил, что «это все же река, а не море», и потому ограничил уверенное обнаружение двадцатью милями.

Мы вышли из устья Селинны. Повернули на восток и даже прошли мили три, когда после очередного торможения и прослушивания трубка-амбушюр выдала:

– Есть контакт. Идет на веслах, пеленг восемьдесят.

С перерасчетом на местные градусы – северо-восток. А мы как раз вышли из-за мыса, так что, возможно, и он нас заметил. О, вот оно:

– Контакт нас заметил, идет на сближение.

И через десяток секунд:

– Малах докладывает: перехвачено сообщение по магосвязи. Но расшифровать он не смог.

Перевести он не смог, вот что. Но пенять мне следует на собственную особу. Я-то сносно говорю на языке Повелителей моря, а больше из моих людей – никто. Ну, если не считать матроса, что пробыл рабом на острове около года, но этот моряк – под командованием Дофета, а не моим. Однако сам факт передачи – доказательство, что неподалеку еще один «змей». И, похоже, что именно второй и есть охотник, а первый – лишь разведчик. Впрочем, такой вариант мы предвидели.

– Есть второй контакт, но необычный…

Голос из трубки, даже искаженный ею, звучит неуверенно.

– …шум от ударов волн по корпусу звучит, как для «змея», а вот шум от весел заметно слабее. Возможно, маг ведет тоже.

Последнее как раз понятно. Маг прилагает дополнительные усилия, чтобы нас перехватить. Хотя… нет, не так. Перед боем надо беречь силу. Тогда это странно.

Через час противников можно было разглядеть в бинокль. С севера шел «змей»; цвет полосок различить было невозможно, но никто из наших не сомневался, что те не зеленые. Второй корабль был необычным. Узкий, он казался длинным, хотя на самом деле был короче классического «змея», и количество гребцов было явно меньшим. На носу какая-то непонятная фигура: не змей, не дракон, а какая-то птица, судя по клюву. Наши сомнения разрешил тот самый опытный матрос. Его мнение я услышал в переговорную трубку голосом Сарата:

– Он говорит, это «водорез» – быстроходный корабль. Предназначен для разведки, не для абордажа.

Вот теперь уже точно ясно: по нашу душу. Идет наперерез, но абордаж исключен – значит, будет бить чем-то смертельным. Для захвата «Ласточки» в целости ничего лучше «Черного пятна» нет. Значит, мы рассчитали правильно… вроде бы.


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Это собрание не отнес бы к деловым даже самый снисходительный комментатор (присутствуй он в том зале). Вопросы, ответы, реплики и выступления звучали весьма резко.

– Я не вижу Муррата. Где он?

– Разыскать не удалось. Дома нет. На конюшнях нет. На ипподроме тоже нет.

– Вы недоумок. Неужели трудно было догадаться вызвать его по магосвязи?

– А вы полный дурак, Рашшид, если думаете, что я этого не сделал.

Молчание. Каждый из присутствующих получил письмо крайне неприятного содержания. Каждый подозревал, что и все другие получили нечто в этом роде. И ни один не поделился подозрениями. Зато все дружно предположили, что лиценциат Муррат-игд предпринял действия, вытекающие из пришедшего к нему письма.

– Я вызвал вас, господа, ибо имею информацию, что объект знает точно, кто именно выдал заказ гильдии.

Будь то сказано на неделю раньше, подобное заявление непременно вызвало бы переглядывание, а то и перешептывание. Сейчас же никто не желал показать другому, что имеет некоторые сведения на сей счет. На лицах сидящих за столом тот самый комментатор мог бы прочитать лишь некоторую взвинченность.

– Сверх того, Высокий сообщил мне, что хочет действовать против нашего объекта, используя свои каналы.

– Доверять недомолвкам Высокого – непозволительная роскошь в сегодняшней ситуации. Что конкретно он хочет предпринять?

– Он предполагает изложить положение дел Первому академику и потребовать от того силовой поддержки.

– Я и не знал, что Высокий уже избран академиком. Ах, еще не избран? В таком случае слово «потребовать» еще менее применимо, если такое вообще возможно. Не верю, что Высокому удастся подвигнуть Первого академика на действия. Я неоднократно излагал свою точку зрения, могу ее повторить: с этим Профес-ором можно и нужно договориться. Да, будут денежные потери. Но это лучше, чем потеря всего положения в сообществе магов и, возможно, жизни.

– В данном случае вы кое в чем правы. Не понимаю только, как вам удалось выдать умную мысль. Именно положение в сообществе магов мы и утратим, если уступим давлению со стороны объекта, поскольку любой мыслящий человек сразу поймет: такое падение цен на кристаллы первого класса возможно лишь в случае, если перед тем они были вздуты искусственно.

– Если цены на наши кристаллы упадут – знаете, какова будет реакция гильдии магов? Они в пляс пустятся от радости, вот какая. Купцы-посредники, вроде того же Морад-ара, – те могут понести некоторые убытки. Но они легко компенсируют потери количеством проданного товара. По-моему, дальнейшее обсуждение лишено всякого смысла.

– Так выходит, вы предлагаете выбросить на рынок наши запасы корундов?

– Для начала я намерен договориться с объектом. Кроме того, независимо от появления в продаже НАШИХ кристаллов там обязательно будут МОИ.

Следующая фраза прозвучала очень медленно и веско:

– Вы осознаете, что сказали? Точнее – вы осознаете все последствия такого шага?

– Еще как! Высокий подставил нас всех под удар, но сам-то он при этом не рисковал, в худшем случае оставаясь при своих. Для нас же наилучшим результатом этого приключения будут значительные денежные потери. Так пусть же он разделит с нами эти тяготы! Да, чуть не забыл: я УЖЕ принял надлежащие меры предосторожности. Всего вам пресветлого.

Звонкий хлопок двери. Молчание. Потом:

– Его надо остановить.

– Поздно. У него есть время выполнить задуманное, не говоря уже… о прочих обстоятельствах.

Молчание нарушил Первый.

– И все же кое-какая возможность выплыть у нас есть. Надо довести до Высокого следующую мысль…


В легкомыслие, неопытность и разгильдяйство противника я не верил. Вот почему поведение вражеского мага способствовало активному развитию паранойи. Не мог он до такой степени небрежно тратить силы перед нанесением удара, который явно потребует громадных затрат энергии. На что он рассчитывает? Или их там двое? Возможно. Один выполняет работу движка, второй – боевик.

– Сарат!

– Слушаю.

– «Черное пятно» не может быть меньше нашего корабля, скорее даже больше. Сколько таких можно выдать за раз?

– Вспомни Шхарат-ана. В бою у него получилось одно, диаметром двадцать ярдов.

– Все так, но после этого он пустил в ход «Серого капитана».

– Тогда… тот же Шхарат создал «Черное пятно» примерно в двести ярдов и накрыл им деревню. Но он считался очень сильным магом, сколько помню. Жена говорила, по уровню вполне сравнился бы с кандидатом в академики.

– А если рядовой доктор?

– На лекциях Тугур говорил: одно пятно диаметром в пятьдесят ярдов – это и есть уровень доктора, даже с приличными кристаллами. Ну разве что какие-то сверхкристаллы в деле.

Сверхкристаллы… Танзаниты? Чушь собачья, они узкоспециализированные, вода и электричество, а больше никаких особенных кристаллов на островах Повелителей не добывают. Мы бы знали… Идиот! Алмазы! Их нет на островах, но доступ к ним имеется. Кретин! Ведь мог же предусмотреть… А теперь надо анализировать ситуацию в темпе блица.

Так. Паруса? Уже убраны, что и понятно: в такой крутой бейдевинд идти под парусами можно, но скорость будет улиточной. И волна, как нарочно, разгулялась: балла четыре, судя по количеству «барашков». При такой качке даже Вахан потратит часть зарядов попусту.

Как же я не хочу этого! Но придется быть негодяем:

– Сарат! Живо щит от «пятна» на себя, самый мощный, какой можешь. Это в дополнение к тому, что уже есть. Капитана, стрелков и всех матросов, кроме рулевого, – к моей выгородке. Винтовки и кристаллы оставить. Стой рядом с рулевым. Гранатомет подтащи к себе. Вахан пусть к нему станет и подносчик снарядов. Больше никого. Подключи все кристаллы, какие есть, не экономь. Истощение нам не нужно.

До «водореза» осталось не более километра. Уже простым глазом видно было, что идет он не на веслах.

## Глава 16

Сцена, которую я видеть никак не мог

У мага воды на «водорезе» оказалось очень мало времени на размышления.

Еще в Хатегате он, узнав, что на борту «Ласточки» нет мага смерти, подумал о возможности вообще обойтись без мага разума. Но потом разведка доложила, что какой-то лиценциат все же будет. Конечно, существовал риск, что этот кораблик, как уже бывало, даст сильный отпор. При точном выполнении плана захвата добыча могла быть ослепительной, однако в случае неудачи остров Нурхат мог лишиться не одного мага, а двух. Главный маг острова решил пойти на этот риск.

Поначалу казалось, что план соблюдается. «Водорез» неуклонно сближался с целью, ибо запас энергии позволял поддерживать скорость магией. «Змей», который в данном случае служил разведчиком, отстал мили на полторы. Впрочем, он и не был нужен. Но вот когда до цели осталось чуть более мили, родились сомнения.

Предусматривалось, что удар «Черным пятном» должен наноситься с дистанции восемьсот ярдов. Диаметр поражения составил бы восемьдесят ярдов – вдвое больше длины вражеского корабля и более чем достаточно, чтобы уничтожить на борту все живое даже в случае небольшого отклонения «пятна» от цели. При этом оставшейся энергии хватило бы на то, чтобы на магической тяге дойти до своего порта. Неизвестным фактором оставались те непонятные амулеты «Ласточки». Никто пока что не измерял и не знал пределы их возможностей; достоверно было известно, что они поражают цель с шестисот ярдов. Если же задействовать заклинание немедленно и с диаметром поражения в сто ярдов, это даст куда большую уверенность, что ответного удара не будет, но и расход энергии куда больше. Один из двух алмазов опустеет полностью.

По размышлении опытный маг воды решил, что в данном случае лучше перестраховаться. Слишком часто эту «Ласточку» недооценивали.


Разумеется, никто на борту нашего кораблика не мог знать мыслей вражеского мага. Но очень уж неприятными были визг паранойи и курс «водореза».

– Сарат! Скажи Вахану: огонь открывать немедленно! Попадет, не попадет – лишь бы не дать ему прицелиться.

Уже потом я сообразил, что обе стороны начали атаки одновременно. Но в тот момент удар «Черным пятном» я попросту проглядел, не в силах оторваться от вида водяных столбов, встающих вокруг «водореза», и грохота разрывов. Мысленно я отметил, что качка идущей полным ходом «Ласточки» отнюдь не способствует точности попаданий. Во всяком случае, результатов я не заметил.

Гранатомет смолк – лоток был пуст. Я услышал вопль Вахана: «Снаряды подавай, быстрее!» – и только тогда сообразил оглянуться на своих.

Кто-то из моих стрелков (со спины нельзя было догадаться, кто именно) торопливо укладывал тускло-серые снаряды в лоток. Покойников заметно не было – выходит, Сарат удержал щит. Я быстро глянул на молодого мага: тот стоял, вцепившись мертвой хваткой в леер, и не отрывал взгляда от вражеского корабля. Так, пока он держится. А что делает противник?

«Водорез» начал поворот в сторону от нас. «Боезапас» кончился? Удирают? А что же «змей»? Я глянул в его сторону. От увиденного моя челюсть поехала в сторону палубного настила, хотя это зрелище вполне можно было предвидеть.

За кормой виднелся гигантский – примерно в сотню метров диаметром – круг, цвет которого отличался от цвета окружающей воды: он был более светлым. Лишь приглядевшись, я догадался о его происхождении. «Черное пятно» подействовало сквозь воду (пусть и на малую глубину), и мелкая рыбешка в зоне его действия всплыла кверху брюхом. Я знал, что на воде заклинание очень скоро утратит силу, но «змей» все же явно намеревался обогнуть потенциально опасное место.

Пока я предавался созерцанию, «водорез» показал нам корму.

– Сарат, скажи капитану, чтобы начал преследование! Мы точно вышли из «пятна»?

В ответ трубка прохрипела:

– Скажу… Пройдусь по палубе… Очищу…

Да как же я не подумал! Палуба попала под удар. Но ведь есть брезентовый шланг помпы, рассчитанный на тушение пожара.

– Стой! Не надо ходить по палубе! Сначала вода! Смывай «пятно» забортной водой!

Мой маг обменялся несколькими короткими фразами с рулевым, потом, жестикулируя на ходу, побежал к свернутому шлангу. Это он очищал себе дорогу, надо полагать. На палубе появился водный поток – и тут же уходил в шпигаты. Сколько нужно, чтобы смыть «пятно»? Или не смыть, но хотя бы ослабить?

За временем я не следил, да и не было часов в моей выгородке. Стрелка лага прочно прилипла к сорока – просто прекрасная скорость для такого волнения. Кажется, мы догоняем.

Еще взгляд на корму. Сарат усиленно подавал знаки: он очистил палубу. Хотел бы я знать, сколько своей энергии он затратил. Вот он снова подбежал к амбушюру:

– Очистил… можно… на корму…

Я махнул рукой моим солдатам – те сразу же побежали на позиции.

Стоп. Неучтенный фактор. «Водорез» уходит, оставляя между нами «змея». Капитан «змея» наверняка знает наши возможности, но все же идет наперерез – храбрец, вопроса нет. Прикрывает отход товарища. А что делать нам? Если пойдем прямиком за первым, то второй выйдет на дистанцию уверенного поражения всякими водяными заклинаниями, а это мне не по вкусу. Придется сначала разобраться с прикрытием.

– Вахану передать: огонь по «змею» с шестисот ярдов, не давать приблизиться! Если даже не до конца разобьется – пусть себе катится к Темному под хвост, нам важнее первый.

Сарат не ответил. Бросив взгляд на корму, я увидел, как комендор разворачивает ствол. Гранатомет уже был готов к стрельбе, но Вахан почему-то медлил. Стоявший рядом Тарек сделал непонятный мне знак своим стрелкам, а сам вскинул винтовку.

Очередь! Видимо, в условиях сильной качки наш главный артиллерист не был так уверен в себе, поэтому снова выпустил полный лоток.

Звук разрывов слышался громче, чем раньше. Один из снарядов наверняка накрыл цель. Это было отчетливо видно: вражеский корабль резко качнулся, тут же выпрямился. Еще с десяток секунд я вглядывался, но ошибка исключалась: скорость противника явно упала. К тому же одна (а то и не одна) из пуль лейтенанта попала куда надо: «змей» пошел на циркуляцию. Все, он нам уже не противник, однако свою задачу выполнил: «водорез» лег на нужный курс и теперь набирал скорость. Надо напомнить ребятам задачу:

– Не добивать! Скажи капитану – идем в погоню!

Голос Сарата снова стал неразборчивым:

– …на курсе… нет возможности… так не достанем…

Тут до меня дошло, наконец: мы следуем точно в кильватере противника, в этих условиях гранатомет просто нельзя толком навести: свои же надстройки мешают. Придется потерять еще сколько-то времени…

– Сарат, скажи Дофету: пусть ложится на паралельный курс.

Сквозь вой ветра послышалось: «Лево руля, четыре градуса!» – а через полминуты: «Право руля, четыре градуса, так держать!» Капитан одновременно со мной дошел до той же мысли. Вот теперь позиция для стрельбы была хороша, но мы сильно отстали.

Приглядевшись, я заметил блестящую недлинную полосу перед носом «водореза». Это понятно: вражеский маг пустил в ход «Гладкую воду» и ускорил тем самым ход. А вот нас потряхивало крепко. Почти наверное Сарат уже не сможет последовать этому примеру. Впрочем…

– Сарат, как себя чувствуешь?

Амбушюр в ответ каркнул:

– Держусь. Если на нас пустят «Бегущую волну» – отобьемся.

Все ясно, парень порядком истощен, о «Гладкой воде» можно забыть. Пока я прикидывал тактические варианты, трубка снова ожила, но на этот раз прозвучал голос капитана:

– Профес, на такой волне долго идти с нашей скоростью опасно. Могут появиться течи.

Вот чего я не предусмотрел. Между тем расстояние до «водореза» если и уменьшилось, то очень незначительно. Уйдет ведь…

Через двадцать минут стало окончательно ясно: догнать противника нам не под силу. Капитан с Саратом о чем-то переговаривались, но слов я не слышал. Через некоторое время из трубки прозвучало:

– Течь уже есть. Пока что помпа справляется, но дальше рисковать нельзя. Надо разворачиваться.


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Чем больше главный маг острова Нурхат вдумывался в ситуацию, тем меньше она ему нравилась.

Зрение у него было превосходное. На «Ласточке» явно остались живые, а значит, атака «Черным пятном» успеха не принесла. Видимо, у тех имелись огромной мощности щиты. Нанесение второго удара такой же силы невозможно. Следовательно, надо убираться как можно быстрее. Вождь должен получить сведения.

«Змей» действовал так, как предписывал долг: отвлек на себя противника и дал возможность развернуться. «Водорез» должен был уйти без труда: он на это и рассчитан. Но дело пошло не так, как ожидалось.

Грозная «Ласточка» вывела из строя (хотя и не уничтожила полностью) «змей», однако не стала его добивать. Вместо этого она пустилась в погоню.

Маг Повелителей умел анализировать быстро. Дотянуть до порта на той же скорости проблематично даже при поддержке второго мага. Но вблизи Нурхата с большой вероятностью можно встретить свои корабли. Уж прикрыть-то они смогут. И даже прибавить ходу можно «Гладкой водой», но это уж точно ненадолго. До порта не хватит однозначно.

Глянув на приближающийся вражеский корабль, маг понял: без ускорения не обойтись. Выход один: пустить в ход и собственную энергию, и танзанит; не экономить ни на чем. И, конечно, вызвать по связи подмогу.

Минуты тянулись, как будто были сделаны из тягучей смолы южного дерева ирхонг. Расстояние до «Ласточки» оставалось тем же – по крайней мере, сокращения не было заметно.

Про себя маг решил, что еще час – и придется убрать «Гладкую воду». А еще через полчаса нечем станет поддерживать ход (весла не в счет), потому что запас магоэнергии во втором алмазе тоже близок к исчерпанию. Но сдаваться уроженец острова Нурхат не собирался.

Этого не пришлось делать. На палубе раздалось дружное удовлетворенное рычание-вздох. «Ласточка» начала разворот. Невозмутимые северяне удержались от прыжков, достойных лишь земляных червей, но контролировать выражение лиц не смогли. Все понимали, что только огромное везение спасло их на этот раз.

Главный маг острова Нурхат был столь же осторожен, сколь и опытен. Вот почему он не снизил скорость, пока вражеский корабль не превратился в точку на горизонте. Только после этого он кивнул капитану, и тот отдал команду браться за весла.


У меня было время подумать, пока «Ласточка» шла средним ходом в сторону порта Хатегат.

Из доклада следовало, что течь небольшая (ура корабельному плотнику!), но все же имеется. Кораблю предстоит ремонт, это ясно, но пока что помпа откачивает воду без усилий.

Однако налицо целая куча обстоятельств, которые все еще остаются темными. Значит, нельзя устраивать поиск виноватых. Нужно собирать информацию. Для этого… для этого – опросить всех. Но кое-что уже ясно. Мы сыграли вничью: ни одна сторона не достигла своих целей. Не так и плохо. Можно извлечь не один урок.

Взгляд на корму немедленно выявил готовность солдат праздновать по случаю победы: они уже достали фляги. А вот и стеклянный стакан. Хотя нет, это они Сарату наливают. Правильно делают: во-первых, заслужил; во-вторых, у него наверняка истощение, при этом спиртное помогает, как ни странно, восстановить энергобаланс. Спирт – высококалорийная вещь. И Вахана хлопают по плечам и спине. А у того лицо не светится довольством. Понятное дело: он-то рассчитывал вышибить «водорез», ан не вышло. Обвинять его не буду: стрельба более чем трудная. Так, теперь сударю комендору предлагают. Судя по жестам Тарека, порция будет все же поменьше, чем у мага. Мысленно согласен: нечего упаивать парнишку в зюзю, я бы налил не более трех четвертей здешнего стакана, а это около ста двадцати грамм. Тарек молодец: столько и получилось. О, а вот и ко мне бегут с подобным предложением…

По прибытии в Хатегат капитан тут же убежал договариваться о ремонте «Ласточки», а нам предстояли долгие разговоры в гостинице. Я тут же отметил, что мой лиценциат выглядел не лучшим образом: казалось, он похудел килограмм на семь, а цвет лица напоминал даже не свежесорванный огурчик, а скорее сильно залежалый пожилой огурец, чуть желтоватый и совсем не аппетитный.

Для начала я тщательно расспросил всех ребят об их ощущениях и впечатлениях. Картина более-менее выяснилась. Пришлось толкать речь:

– Вот что, братцы, сейчас нам предстоит не разбор полетов…

Рядовые недоуменно переглянулись, а вот начальствующий состав постарался сдержать вздохи облегчения. Они-то знали это выражение.

– …а попытка понять, что мы сделали неправильно и что делать в дальнейшем. Мы недооценили возможную скорость противника, хуже того: мы даже не знали о существовании этого класса кораблей. По всем признакам, вражеский маг пустил в ход очень качественные кристаллы, а это тоже надо было предвидеть. Правда, возможностей у них было лишь на один удар, что и предполагалось, но атака оказалась мощнее, чем мы думали. Наконец, мы не приняли во внимание воздействие качки как на скоростные характеристики, так и на точность стрельбы. Я не спрашиваю: «Кто виноват?» Вопрос стоит так: «Что делать?» Имейте в виду, этот вопрос включает в себя также вот какой: «Что делать, чтобы в дальнейшем отбить у вождя острова Нурхат желание к подобным авантюрам?» А теперь ваши мнения…

Я ткнул пальцем в сержанта Малаха.

– Я так думаю, что прав был сударь лейтенант: нельзя стрелять при такой качке на милю из винтовок, это только пули переводить. Да и без качки тоже; ну вот если только всем наличным составом по паре обойм выпустить, тогда бы попали. Да и то сказать: даже если задели бы мы кого из гребцов, так что с того? Маг ведь вел корабль, а те – так, на палубе прохлаждались. Нужно как-то улучшить винтовки, вот что. Касаемо же вождя: ну… надо сделать так, чтобы свои же капитаны были в недовольстве. Тогда его скинут. К примеру: взять и утопить с пяток «змеев». Остальным такое не понравится, это верно, как в пресветлый праздник выпить.

Намек на выпить понятен, потому что пресветлый праздник состоится скоро. Улучшить винтовки… Легко сказать. Самая меткая винтовка – это пулемет. Его запустить в производство, да еще с трассирующими пулями – нет, наша технологическая база пока не готова на такие подвиги. А вот насчет вождя мысль интересная…

– Вахан?

Наш теленок был одновременно польщен и напуган таким вниманием к его особе.

– Кхм. Мне показалось вот что: качка очень мешает удержанию гранатомета… э-э-э… направленным на цель. У меня прямо спина взмокла от усилий. Хорошо бы его как-то устоять… то есть устойчивость ему побольше от качки…

Автомат выстрела? Гиростабилизация ствола? Первое еще куда ни шло, это всего лишь блокировка выстрела при наличии крена или дифферента; второе точно за пределами наших возможностей.

– …а еще… ну, это для гладкой воды… хорошо бы иметь измеритель расстояния, да чтоб он сам ползунок двигал. Тогда и расход снарядов меньше, и стрелять на большее расстояние тоже можно.

Оптический дальномер? Это как раз вполне возможно, линзы и призмы мы делать уже умеем. База – от метра до полутора. Вот автоматическая установка дальности стрельбы… наверное, возможно, но юстировка такого прибора – это задачка не на раз. Предвижу, что только опытным путем, со стрельбой по ящикам на воде.

– Спасибо, понятно. Сударь лейтенант?

– По мне, ничья получилась даже чуть в нашу пользу. «Водорез» ушел, так ведь и нам он ничего не смог сделать. Второго мы угостили хреном[2]…

– …а сами без потерь. Насчет меткости стрельбы – согласен. Касаемо урока вождю: можно устроить нападение на берег, то есть береговые объекты. Дома, скажем. Или даже суда, стоящие у причала. Но вести огонь мощными снарядами – у нас же есть такая возможность? Чтоб дом сносили.

Да, такая возможность есть, но потребуется сконструировать и сделать новый гранатомет под новые же снаряды – скажем, килограмма по три, тогда тротиловый эквивалент будет примерно в двадцать пять килограммов. На дом точно хватит. Но вот тут без хорошего прицеливания, наверное, не обойдемся. И еще: эту тактическую задачу не просчитать без капитана или человека, который точно знает обстановку на берегу. При обстреле надо твердо знать, где и кто находится.

Кругом прав министр обороны.

– Сарат, дружище, не надо вставать. Говори сидя.

– Что до кристаллов, то я скажу так: жадность добром не отзовется. Тот танзанит, что был у меня с собой, он хороший, но маленький, а ведь у нас есть и большой, только цвет подкачал…

Между прочим, надо бы проверить, как себя вели кристаллы, которые облучили ультрафиолетом.

– …и на цирконах тоже не надо экономить. Были же большие…

И это правда. Шахур должен был уже обработать их в печи, технологию я рассказал. А вот насчет огранки не уверен.

– …и потом: вот что хотите, а нам не хватило совсем немного, чтобы того «водореза» догнать. Стоит лишь довооружиться – и мы его сделаем.

Все так, но… пока что не хватило, а «почти» не считается. Довооружиться – с этим соглашусь. Ладно, не меньше четырех дней у нас есть, надо бы поспешить в поместье и посмотреть, что там творится. И еще следует известить вождя Тхрара, что выданный им Знак Повелителей игнорируется кораблями с острова Нурхат. Наверняка какие-то правила или законы на сей счет имеются.

Неожиданно поднял голову лейтенант.

– По мне, так следует навестить того самого рыбака. Кажется, мы не обо всем его спросили.

А ведь и здесь прав наш главный разведчик, еще как прав. Я еще не успел обдумать эту мысль, как Сарат вскинул руку.

– Есть идея, командир. Взять не один, а два танзанита, еще лучше – три…


И еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

– Да пребудет с тобой милость Морских Отцов, мой вождь.

– И с вами обоими. Капитан мне уже рассказал все, что знал сам. Но я хочу услышать рассказ из ваших уст.

В течение получаса в кабинете вождя Тхонга звучал лишь голос главного мага. Еще пятнадцать минут говорил начальник разведки. После этого вождь прикрыл глаза и в течение минуты пребывал в своих мыслях. Затем он внезапно впился взором в мага.

– Ты получил лучший Синий Кристалл и два лучших алмаза, какие я только мог предоставить…

Это было правдой. Вождь Тхонг не пожелал дать своему магу самые лучшие кристаллы, хранившиеся у него в потайном ларце. Те приберегались на крайний случай.

– …и все же их оказалось недостаточно для победы. Правильно ли я тебя понял?

– Мой вождь, я плохо выразил свои мысли. Этих кристаллов оказалось только-только достаточно, чтобы избежать поражения. Будь у нашего противника чуть лучшие кристаллы или имей он двух магов на «Ласточке» вместо одного – меня бы сейчас не было в этой комнате.

– Да будет мне позволено добавить кое-что, мой вождь?

– Говори.

– Маг, что оказался на борту «Ласточки», опознан. Это лиценциат, который ранее часто сопровождал Профес-ора в его путешествиях. Между тем маг смерти, что курсирует на борту «Стрижа», – магистр. Именно по этой причине, полагаю, не пошла в ход магия смерти. Учитывая это, а также предупреждение, посланное в том письме, о котором я рассказал, мне кажется, что нельзя отныне посылать наши «змеи» в открытое море меньше чем по четыре. В противном случае «Ласточка» начнет их уничтожать по одному.

– Я над этим подумаю.

## Глава 17

Сцена, которую я видеть никак не мог

Первый академик получил сразу два взаимосвязанных письма. Разумеется, это было совпадением, поскольку отправители были разные.

Первое было от кандидата в академики Хассан-орта и содержало просьбу принять его, ибо он (Хассан) имеет собщить нечто важное. Первый прикинул свое расписание и нашел в нем окно через три часа.

Отправителем второго был известный торговец кристаллами Морад-ар. Письмо с соблюдением всех правил этикета предлагало почтеннейшему купить кристаллы первого класса по ценам, которые могут приятно удивить адресата. В качестве приложения на отдельном листе бумаги приводился список: сапфир длиной три с половиной дюйма и полтора дюйма в поперечнике, превосходное качество граней, без внутренних дефектов – всего лишь за двенадцать золотых, примерно такой же рубин – тринадцать с половиной золотых. И прочее в том же духе.

Первый академик с неудовольствием подумал, что его собственные немалые запасы кристаллов могут заметно потерять в стоимости, если это не разовое падение цены, а тенденция. Однако само по себе наличие тенденции было гораздо хуже, чем просто денежная потеря. Это означало, что он, глава Академии, не предвидел подобного развития событий. Иначе говоря, налицо могла быть угроза стабильности. Придется поговорить с Тофаром, поскольку именно он должен давать информацию. Но это потом. Пока что часть этих кристаллов надлежит купить.

Почтеннейший уже собрался было вызвать секретаря с целью выдачи поручения о покупке, когда тот сам появился на пороге кабинета.

– Почтеннейший Тофар-ун просит принять его по неотложному делу.

Первый ни на минуту не усомнился в том, что Тофар как раз принес сведения по этим событиям – иначе главой аналитической службы был бы кто-то другой. Вот почему секретарь получил распоряжение о сдвиге расписания, а заодно и о покупке таких-то кристаллов у такого-то за такую-то цену. Засим секретарю велели позвать почтеннейшего Тофар-уна.

Для начала Первый академик положил себе держаться сугубо нейтрального тона в разговоре. После надлежащего обмена учтивыми фразами он сказал:

– Итак, почтеннейший Тофар-ун, я вас слушаю.

– На рынке кристаллов первого класса произошло вот что…

Первые несколько минут шла уже известная информация. Тофар, как и ожидалось, проследил информацию о ценах, предлагаемых Морад-аром и другими посредниками. Кроме того, докладчик сообщил, что крупнейшие поставщики указанных кристаллов (список конечно же лег на стол Первому) явно придерживали товар с целью повышения цен. Это тоже не было новостью. Но потом пошла совершенно неожиданная информация.

– Первопричиной выброса поставщиками на рынок такого большого количества кристаллов первого класса следует признать появление нового игрока – уже известного вам Профес-ора. Его продукция, если позволите мне такое выражение, прямо конкурирует с кристаллами, поставляемыми той компанией, что я указал.

Тофар не сомневался, что вопросы будут. И они последовали:

– Насколько помню, Профес-ор никогда не поставлял кристаллы первого класса. У вас появилась новая информация?

– Отнюдь, почтеннейший. Он продавал и продает лишь гранаты и кварцы. Но то дивное качество граней, о котором вы осведомлены, делает характеристики кристаллов второго класса сравнимыми с первым классом.

Первый все еще не улавливал логики событий:

– По вашему же докладу, Профес-ор поставляет кристаллы в небольших количествах. Откуда такая бурная реакция?

– Паника, почтеннейший.

Тофар увидел, что собеседник не полностью понимает ситуацию, и поспешил добавить объяснений:

– Представьте себе: вы владелец оптового запаса рубинов и сапфиров, и вдруг вам докладывают, что некто выбросил на рынок настолько большую партию кристаллов первого класса, что цены качнулись вниз. Первым вашим побуждением будет избавиться от своих кристаллов во избежание еще большего падения цен. Но этот ход как раз цену и сбросит! Глядя на вас, и другие поставщики сделают то же самое. Результат предсказуем.

– Тогда изложите ваше предсказание.

– Это несложно, почтеннейший. Во-первых, возникнет повышенный спрос на такие кристаллы именно в силу их пониженной цены. Люди начнут покупать в запас. Это само по себе способствует стабилизации цен. Во-вторых, совокупность данных свидетельствует, что источники Профес-ора ограничены, то есть он не в силах создать долговременную тенценцию. Это подтверждается также тем, что у Морад-ара на сегодня нет на продажу ни единого кристалла с гранями класса «экстра» – с вашего позволения, я ввел дополнительную категорию для этих кристаллов…

Первый одобрительно кивнул.

– …и вот мой прогноз: цены на кристаллы первого класса не поднимутся до прежнего уровня, но они скоро стабилизируются. Примерный срок: месяц; возможно, даже меньше.

Хозяину кабинета было уже все ясно, но все же он не преминул расставить небольшую ловушку:

– Дорогой Тофар…

Эти слова сопровождались самой приятной улыбкой.

– …я доволен вашим анализом. Более того: я был бы очень им доволен, не упусти вы кое-что существенное.

– О?..

– Уверяю вас. Вы ни слова не сказали о том, что искусственное вздувание цен на кристаллы свидетельствует о недостаточной законопослушности младших магов, которые являются владельцами упомянутого вами рудника. Такое нельзя оставить без внимания.

Хозяин кабинета – вероятно, по причине забывчивости – не упомянул, что одним из участников был Высший маг. Со стороны Тофара было бы крайне невежливо напомнить Первому об этом.

– С позволения почтеннейшего, моя группа занимается лишь анализом и оценкой стратегических угроз. В данном деле нет признаков таковых. И уж точно не в моих прерогативах оценивать поступки младших магов – на это есть… другие люди.

Капкан впустую лязгнул стальными челюстями. Глава аналитической группы недвусмысленно дистанцировался от этого дела. В глазах Первого академика – лишнее доказательство ума собеседника. Еще одним доказательством могло бы стать то, что Тофар просчитал судьбу Хассана. Но эту аналитическую выкладку Первому не суждено было услышать.


Мы с Тареком без труда отыскали на рынке однорукого северянина. Он опять был там с детьми, но на этот раз во всех троих отчетливо ощущалась некоторая перемена. На отце семейства красовалась явно свежекупленная куртка, дочка щеголяла серебряным ожерельем с сердоликами – эти камни магической ценности не имеют – и новенькой косынкой с вышивкой, а сын хотя и был в той же одежде, но изменил выражение лица на уверенное в себе. Я мысленно погладил по голове себя, предусмотрительного и прозорливого: при нас был товар в товарном количестве.

Разговор начался стандартно:

– Доброго вам дня.

– И вам. Есть хорошая селедка с пряными травками.

Мы с Тареком отведали. Я про себя отметил: не пряный посол моего мира, но вполне себе. Бочонок мы купили.

– Чей рецепт?

Кивок в сторону девушки.

– Ее.

Комплимент не повредит.

– Твои способности достойны высокой похвалы.

Девица приняла горделивую позу. Но разговор не был закончен:

– Синие Кристаллы есть.

Долго разглядывать нельзя, но с виду сростки приличные. Тарек аккуратно пересыпал серо-синие камни в кожаный мешок. Горсточка серебра перешла в руку рыбака.

Назначенную партию крепкой мы тоже продали. А вот потом беседа свернула вбок:

– О чем поговаривают в трактире?

Выстрел был не наугад. Никуда, кроме как в трактир, водку продавать не могли. И трактир должен быть не простым – такой дорогой напиток по карману лишь капитанам. Ну, может быть, гребцам особо удачливого «змея».

– О том, что вождь Тхонг попытается перехватить корабль, имеющий Знак Повелителей. Для этого готовят «водорез».

Я только успел подумать, что это для нас не новость, как в голову запрыгнула мысль. Реакция других вождей!

– Кто получает долю за Знак?

– Вождь, что выдал его – две доли, прочие – по одной.

Выходит, в соблюдении правил относительно Знака заинтересованы все вожди. Это хорошо. Попробуем боковой заход:

– Тхонг уже сделал эту попытку. Я сам был на том корабле со Знаком, выданным вождем Тхраром. И этот корабль пытались захватить два корабля с Нурхата. Мои маги допустили небрежность, вот почему напавшие смогли уйти с минимальными потерями. У нас ни одного пострадавшего, к слову молвить. Но в следующий раз Нурхат недосчитается кораблей и людей.

– Следующего раза может и не быть.

– Будет.

Я говорил с полнейшей уверенностью, какую только мог на себя напустить:

– Вождю Тхонгу жадность заменила ум. Но это его проблема, а не моя.

Скепсис проявился на лицах отца и сына одновременно. Что ж, толика философии может прийтись ко двору:

– Умный учится на чужих ошибках. Дурак учится на своих. Как назвать того, кто не желает усвоить уроки даже из собственных ошибок?

Внимательные взгляды от всех троих. Информация вброшена. Я конечно же не попрошу ее распространять. Но она сама расползется. Пора сменить тему:

– Ты говорил, что на экспедицию за алмазами уходит целый летний сезон. Почему так? Мой штурман…

Такого человека не существует. Всю навигаторскую работу выполняет капитан Дофет. Но распущенный хвост не повредит.

– …заверил меня, что до устья Большой Белой реки десять суток ходу. Столько же обратно. Ну, по самой Большой Белой еще четыре дня вверх и три дня вниз. Даже с задержками выходит месяц.

Данный расчет сделал даже не наш капитан, а я сам.

– Твой штурман неопытен. Да, в штиль десять дней, но обычно уходит все пятнадцать. Еще он не учел, что по Малой Белой реке идти на лодке вверх еще четырнадцать дней: течение быстрое. Добавь девять дней на сплав вниз по течению. И еще не меньше четырнадцати дней на сами поиски алмазов. Не забудь, твой маг должен очистить место поиска от «Черного пятна». В сумме уйдет все лето.

Все-таки этот рыбак кое-что понимает в морском деле. Интересно, откуда? Неужели ради рыбацкой удачи заходят так далеко? Или же… возможно, что он просто наврал относительно отсутствия руки от рождения, а потерял он ее в деле. После чего, понятное дело, из гребцов его выперли. Проверить конечно же нечем.

А вот насчет сроков подобного похода… нет, их определенно можно сократить. Но это расчет не на минуту.


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Первый академик не знал пословицы «Точность – вежливость королей», но его летописец (существуй такой в природе) непременно пришел бы к выводу, что это изречение Людовика Четырнадцатого знакомо Первому.

Именно поэтому Хассан-орт был принят в назначенное время, ни минутой раньше или позже.

Хозяин кабинета терпеливо выслушал пространные разговоры посетителя по поводу изменения цен на кристаллы первого класса и насчет угрозы стабильности общества. После чего последовал учтивый, но холодный ответ:

– Высокопочтенный Хассан-орт, вот папка, в которой собраны материалы по этому делу, сведения о Профес-оре, а также аналитические выкладки…

Папка была отнюдь не тощей: более чем в два пальца толщиной.

– …и вот к каким выводам пришли мои аналитики: падение цен вызвали вы сами. Допускаю, что это не было сделано намеренно, однако…

В голосе Первого академика появились рубленые интонации.

– …вы запаниковали. Вы поспешили. Вы не продумали порядок своих действий. Вы не учли последствий. Делаю вывод: некомпетентность.

Южанин умел держать удар, иначе он не стал бы кандидатом в академики.

– Почтеннейший, напоминаю, что не я владелец этих рудников. И не я начал паническую распродажу кристаллов первого класса…

– Фактически вы были компаньоном. Принужден добавить к сказанному ранее еще и неумение правильно руководить младшими магами. Кстати, само словосочетание «младший маг – компаньон» кажется по меньшей степени сомнительным. Надеюсь, вам все понятно?

Высокопочтенному все было понятно. И он в наиучтивейших выражениях распрощался с Первым.

По его уходе почтеннейший на короткое время задумался, а потом сделал пометку в своем дневнике. Кандидатура в академики должна быть с Юга, это понятно. На то есть совершенно очевидные политические причины. А вот личность кандидата будет другой.


Дома нас поджидали новости и события.

Первой до моей особы дорвалась Кири. Она не принесла новостей, она не участвовала в событиях. Просто подошла, позволила взять себя на руки и тихо проурчала мне приветствие.

Второй была Ирочка. Она прижалась ко мне и сообщила на ухо, что чувствует себя прекрасно («Моана свое дело знает!»), а если внутри некто пинается, брыкается и гуляет ножками – так то явление нормальное. Я в свою очередь довел до сведения, что совсем не стрелял, ни капельки не бомбил, под дождем не бывал и вообще отдыхал в сторонке. Умная Ирочка сделала вид, что верит.

Дальше, как ни странно, вступил Шахур. Вид у него был высокомерный с примесью нахальства, а вот скромности я не углядел, как ни пытался.

– Значит, так, командир. Для начала кое-что мы провернули с кристаллами…

– ?

– Подумал я, что маловато у нас гранатов будет, и решили мы с Сафаром наведаться на то месторождение… которое ты знаешь. Но не просто так.

Многозначительная пауза.

– Мы взяли с собой четырех коней и вьюки. Накололи той породы, где гранаты бывают, навьючили на лошадей и привезли домой. А уж дома в спокойной обстановке тщательно раскололи куски. Да, чтоб не забыть: и того пестрого камня тоже взяли…

Мой маг имел в виду пегматит; названия он не знал, и это было моим упущением.

– …фунтов девяносто или сто примерно. А всего набрали как бы не пятьсот. Короче, вот улов.

На свет появился кожаный мешочек приятного размера и содержания.

Посмотрим… два десятка красных и красно-фиолетовых альмандинов, из них четыре – больше сантиметра. А один и вовсе трехсантиметровый. Недурно. А еще желтые и оранжевые спессартины, этих штук двенадцать, но большей частью небольшие, примерно в полсантиметра. Впрочем, парочка трехсантиметровых имеется. И самые нужные: кроваво-красные; те, что для магии смерти. Три совсем крошечных, миллиметра четыре, один в полтора сантиметра, еще один и вовсе пятисантиметровый гигант. Гроссуляров только два, восемь и двенадцать миллиметров, но форма хороша.

– И это не все. Пришел излучатель ультрафиолета с того поместья, вот мы и попробовали…

Это были танзаниты, пять штук. Явно вырезаны из сростков, поскольку все больше пяти сантиметров. А цвет до чего хорош! Темно-синий без фиолетового оттенка.

– Но тут есть закавыка. Вот самый большой – Сафар говорит, не верю, мол, что в нем нету дефектов! Не могут они не быть в таком большом. Увидеть их глазами не получилось, а я в магии воды, сам знаешь…

– Не беда, отдадим Тугуру или Сарату. Они прогонят потоки. Это все?

– Не все, но тут уж не о кристаллах. Морош стал пробовать… э-э-э… радиоволны, которые из электричества, с помощью того голубого берилла. Вроде как получается, но тут еще опытов на месяц.

На месяц? Оптимисты… А вот с кристаллами – молодцы. Делать нечего, придется похвалить:

– Нахал ты, братец, вот кто. Но удачливый нахал. Поздравляю, дружище. Превосходный подарок к празднику всем нашим магам. Сафар, надо полагать, занят? Я так и думал. Ты уж заставь его прекратить работу – все же праздник – да поздравь от меня, а потом я и сам поздравлю. И еще: наша прибыль не в кристаллах, а в том, что ты догадался, как их собирать быстрее и дешевле. Как раз нужные виды. Почему – скажу после праздника. Ну а что проявил инициативу и делал нужные дела – за то отдельная благодарность, самая большая.

Моана уже направлялась в мою сторону, но Ната отцепилась от Тарека и мелкой пробежкой опередила госпожу доктора магии. Претензии были высказаны по-русски:

– Тебя долго не было. Хочу ска-а-а-азку…

После некоторого размышления и уже на местном:

– Праздничную.

А вот тут я виноват. Моя блондинчатая ученица не знает слова «праздник» по-русски. Придется исправлять свои промахи.

– Перед ужином, хорошо?

Серые глазешки сделались очень хитрыми:

– И после ужина тоже.

– А вот после не получится. Ужин будет праздничным, долгим, ты уже спать будешь. Ладно, скачи, вон тетя Моана заждалась, хочет тоже со мной поговорить.

Девчунька поскакала на одной ножке в направлении лейтенанта, а Моана, улыбнувшись одними глазами, начала:

– Есть новости от Академии…

Я слушал, запоминал и анализировал – все сразу. В общем, на подобную реакцию мы и рассчитывали. Но заключение было неожиданным:

– Сейчас ведется расследование в части искусственного вздувания цен на кристаллы в отношении младших магов. Хассан не подпадает: формально говоря, он не был владельцем. Хотя полагаю, что Первый имел не только формальные причины.

– Все понятно. Но давайте отвлечемся от дел. Сегодня праздник. Илора, мы привезли прекрасную закуску, такой еще здесь не пробовали. Вон тот бочонок. Готовьте стол. Зовите команду. А я пока расскажу сказку Нате: обещал.

Сказкой был «Мальчик-с-пальчик». Реакцией было: «Вот мне бы такого братика…»

Праздник лишь едой и выпивкой не ограничился. Народ веселился от всего сердца. Притащили уже мне знакомую местную гитару. Пришлось сыграть тройку вальсов, показать, как это танцуют, и даже пройтись в круге с Илорой. На это время за гитару взялся Шахур и, отдать ему должное, мелодии подхватывал на слух прекрасно. Но и после пары стаканчиков у меня хватило ума не затевать танцы с нашими беременными. Моана спела с десяток местных песенок, большей частью кокетливого содержания. Мне показалось, что они родственны чешским народным песням: аккуратные рифмы, выдержанный несложный ритм и незатейливые мелодии. При отсутствии оперного голоса у нее вышло все достаточно артистично, а остальные слушатели были настроены еще менее критически, чем я.

Когда праздник закончился, из всей нашей компании трезвыми остались лишь Ната (она мирно спала в своей кровати) и Кири (та с самого начала улизнула в мою комнату и тоже спала в кровати, но не своей). Ирина с Моаной, правда, водку и вино не употребили, но сама атмосфера праздника упоила их до состояния «на взводе, но запаха вроде нет». Обо всех остальных умолчу.

## Глава 18

Утро следующего дня я встретил чувством глубокой, неприличной зависти черного цвета. Ну, может быть, темно-серого. Завидовал я нашим магам жизни, а также их мужьям. Вплоть до окончания завтрака я этим нехорошим чувством маялся. А потом настало время действовать.

Состав стали. Дело первой очередности. И я стал копаться в местном химическом справочнике с целью найти или реактивы, подходящие для определения легирующих добавок, или то, из чего можно эти самые реактивы получить.

Никель отпал очень быстро. Хром и титан – чуть погодя. Нет реактивов и не из чего их сделать. Вот молибден определить можно, но этот элемент здесь не знают, это я помнил. На кобальт и замахиваться не стоило, он, если и присутствует, то в следовых количествах. А что же делать?

Прямо хоть к алхимику иди… А что, это идея. Ее недостаток: понятия не имею, на что способна здешняя алхимия. И мои лиценциаты не знают, в их учебных курсах об этом ничего нет. Значит, кого-то придется погнать в город на поклон к магам-алхимикам – их адреса я уже получил у торговца, продавшего мне учебники по химии. Кого послать? Сарата я хотел нагрузить работой с танзанитами. Значит, слать Шахура.

Дело оказалось много медленнее, чем я рассчитывал. Пришлось заставить парня законспектировать все инструкции.

Теперь Сарат.

– Друг, нам предстоит вот что. Я сейчас буду выдавать идеи, а ты – критиковать их. Конечно, хорошо бы Шахура привлечь, но у него тоже есть дело. Он уехал в город и до вечера не будет. Итак: в нашем бою с кораблями Повелителей Вахан стрелял часто, а попадал редко – при том, что стрелок он сам знаешь какой. Причина – сильное волнение на море, качка и, как следствие, трудности прицеливания. Помочь ты ему не мог… то есть мог выдать «Гладкую воду», но тогда сам остался бы без резерва. Все так?

– Ну, было такое.

– Имеет ли смысл это заклинание, если ты при этом стоишь на корме?

– Если ставишь целью ходкость, то лучше стоять на носу. Гладкая вода будет впереди, а тебе того только и надо…

Легко сказать. На носу я сам, со всеми отсюда вытекающими.

– А вот если вопрос о стрельбе, то с кормы и надо использовать. Чтобы вокруг корабля создавалась спокойная зона, а не только перед ним. Хотя…

В глазах у достопочтенного зажегся хитрый огонек.

– …ну-ка, попробую угадать. Мою задумку о танзанитах, заряженных водной магией, ты хочешь реализовать с оправой, то есть чтобы любой мог применить. «Гладкая вода», причем запускается ненадолго – до первого попадания – и в виде круга. Кристалл на корме. Расход энергии, ясно дело, большой. Но мы можем себе это позволить, потому что даже сравнительно низкая стойкость танзанита нас не ограничит. Вахану выпустить две обоймы – пять минут, не больше…

Сарат имел в виду пять местных минут, это составило бы три с половиной земных.

– …и этого ему хватит, чтобы разнести с дальней дистанции чужой корабль. Если только не предстоит длительная погоня.

– А если предстоит – возьмем голубой берилл. У него-то стойкость куда лучше.

Я имел в виду аквамарин, такие у нас были. Строго говоря, не вполне голубые, цвета морской волны, но для водяной магии подходили превосходно. И тут в голову пришла боковая мысль – как всегда. Просветление – оно, знаете ли, сила.

– Слушай, а насколько вообще такого кристалла хватит, если его только на «Гладкую воду» зарядить?

Ответ был вполне ожидаемым:

– Считать надо. Хотя… зависит, понятно, от высоты волн. Если, скажем, половина ярда, то это выходит…

Разумеется, я молчал столько времени, сколько нужно было теоретику, чтобы сделать прикидочный расчет.

– …ну хотя бы тот семидюймовый голубой берилл: его хватит на тридцать дней. Помнишь его? Между прочим, Сафар его уже огранил…

Просветление – вещь, несомненно, заразная, что мой помощник и продемонстрировал, подскочив на месте:

– Во! Помнишь тот самый топаз более фунта весом?

– Это я его принес, между прочим.

– Вот такого примерно на сто дней достанет. Этого хватит, чтобы переплыть Великий океан, используя «Гладкую воду». С запасом, полагаю, хотя он как раз нужен: если шторм налетит, то энергия пойдет расходоваться быстрее.

– На «Ласточке» это возможно, но рискованно. Я думал о корабле класса «дракон».

– Тогда клади расход примерно на двадцать пять процентов больше.

– Знаешь, давай подготовим все кристаллы, только заряжать не все будем, а лишь пару-тройку танзанитов и тот самый берилл. У меня ощущение, что скоро снова придется выйти в море.

На самом деле это было не вполне ощущение.


Сцена, которую я видеть никак не мог

Бакалавру Малир-ажу повезло. Начальник уже совсем было назначил ему встречу на вечер завтрашнего дня, но тут случилось непредвиденное окно. Само собой, секретарь академика рассказал это почтенному, не преминул заметить, что «это просто так удачно сложилось», и присовокупил, что на доклад и объяснения у посетителя ровно восемьдесят минут, не больше.

Впрочем, доброжелательность шефа была ничуть не ниже обычного уровня:

– Доброго вам утра, почтеннейший.

– И вам, дорогой Малир-аж. Вы сумели меня удивить. Правильно ли я понял, что поручение вы выполнили досрочно?

– И даже немного более того, почтеннейший.

– В таком случае вы меня приятно удивили. Рассказывайте же, прошу вас.

– Постараюсь быть кратким, почтеннейший. Я заказал полировку одной грани кристалла рутила…

Академик Тофар-ун не изменил своему обыкновению слушать внимательно. Бакалавр доложил результаты поездки весьма сжато и по существу. Доклад заканчивался фразой:

– …и вот что дала полировка.

Почтенный достал из кармана кристалл, завернутый в кусок материи. Это был рутил. Одна боковая грань блестела.

В этом кабинете были одни маги. Они не нуждались в визуальном контроле ровности и гладкости. Тофар подержал кристалл на расстоянии вытянутой руки и высказал мнение:

– Качество полировки очень хорошее…

Высший маг не употребил слово «превосходное» и имел к тому основания. Коэффициент рассеяния потоков на обработанной грани был все же чуть больше, чем для тех кристаллов, что шли от Профес-ора.

– …но правильно ли я вас понял, что ваш выбор грани был обусловлен в том числе ее неплохим состоянием до обработки?

– Этим тоже, почтеннейший, но также возможностью сравнить качество этой грани и тех, что остались в исходном состоянии.

В отличие от многих своих коллег Тофар-ун не упускал возможности похвалить подчиненного, если тот заслуживал слов одобрения:

– Весьма здравое решение, поздравляю. Я бы сделал на вашем месте то же самое…

Поклон.

– …объясните теперь, почему не торцовая грань?

– В сущности, та же причина, почтеннейший, с точностью до наоборот. Во-первых, как видите, исходное состояние этих граней значимо различается. Во-вторых, сама поверхность изначально много грубее, чем на боковых гранях. Результат: мастер запросил за полировку торцовой грани не полтора золотых, а четыре.

Глава аналитической службы быстро подсчитал: для четырехгранной призмы общая стоимость полировки составила бы четырнадцать золотых. Недопустимо много для кристалла такого класса. Гораздо лучшие кварцы и гранаты Профес-ор продает дешевле. В общем, картина уже была ясной, но любой аналитик знает: всегда надо проверить все варианты.

– Есть еще вопрос: не сказал ли вам мастер, чем обосновывается такая, скажем прямо, высокая цена за работу?

– Я спросил это, почтеннейший. В цену заложены три обстоятельства: процесс это весьма медленный, полировка требует очень твердой и умелой руки, иначе поверхность выйдет неровной; а еще тот камень, образец которого вы видели, стирается в ходе полировки, и цена его износа входит в стоимость работы. Камень же дорогой, как вы знаете.

Академик понимающе кивнул.

– С вашего позволения, почтеннейший, это не все.

Тофар-ун изогнул левую бровь, выказывая небольшую степень удивления.

– Тот, кто сделал работу, утверждал, что этот камень может полировать и кварц.

Вот тут шеф по-настоящему удивился, и подчиненный это заметил.

– Мастер объяснил: крупный кристалл кварца менее тверд, чем этот мелкокристаллический камень, хотя в его основе также лежит кварц. Вот почему такая полировка возможна, хотя, конечно, износ рабочего камня высок. В результате полировка такой же грани кварца потребовала бы не два дня работы, а все четыре, причем стоимость была бы пять золотых, не меньше. Заказывать ее я не стал, понятно. Когда же я показал мастеру гранат, то он его попробовал на своем полировальном камне и отказался с ним работать.

Академик настолько заинтересовался, что даже позволил себе высказать мысль вслух:

– Интересно, а существует ли аналогичный мелкокристаллический камень, но на основе корунда?

Видимо, идея плавала на поверхности, ибо бакалавр не замедлился с ответом:

– Я задал тот же вопрос. Ответ: существуй таковой камень в природе, гильдия оружейников об этом бы знала. Но, к сожалению…

– Что ж, дорогой Малир-аж, вы не только проявили похвальную инициативу, вы также прекрасно выполнили поручение и продемонстрировали хорошее аналитическое умение. Через… скажем, месяц… зайдите ко мне, мы обсудим, как пристроить вас в курс будущих лиценциатов. Да-да, такая возможность есть, не удивляйтесь. А сейчас принужден переключиться на следующую встречу. Рутил оставьте. Всего вам пресветлого.

– И вам.

Тофар-ун не солгал о предстоящей встрече. Он лишь не сообщил, что до нее осталось еще двадцать минут. Их стоило употребить с толком.

Да, эта полировка дает… скажем так, почти такой же результат в части качества граней. Но, разумеется, по цене абсолютно не конкурентоспособна. Опять же невозможность полировки даже гранатов, не говоря уже о кристаллах первого класса. И все же академик пришел к выводу, что кое-какие возможности эта обработка дает. Такая мысль стоила обдумывания.

Через пять минут академик понял, что его беспокоило. Все предшествующие беседы с Профес-ором велись через Моану. А что, если заслать человека для прямого разговора с «горцем»? Такое возможно. Но только в отсутствие особо почтенной. Она была ОЧЕНЬ сильным магом разума. Значит, надо подождать.


Почему-то Шахур долго не приезжал. Осталось сколько-то времени даже на очередные занятия с Натой и на то, чтобы задать вопрос Моане. В общем, ответ не был особенно нужен, но бывает так: заноза вроде и не болит, и не нарывает, а остается в коже и временами вызывает чуть неприятные ощущения.

– Моана, та специализация, что устанавливают у студентов, – это на всю жизнь или ее можно сменить?

Моана стрельнула острым взглядом.

– Вопрос хорош, но я вас разочарую: никаких сокровенных тайн магии. Чистая экономика.

Я постарался не подать виду, что догадываюсь, каким будет ответ.

– Наличие специальности означает: будущий маг имеет наибольшую склонность к такому-то виду магии. А из этого, в свою очередь, следует: подготовка именно в этой специальности будет самой быстрой и, соответственно, самой дешевой. Для наглядности: представьте себе бакалавра, который за четыре года усвоит всю теорию, но будет регулярно проваливать практические экзамены. Не по тупости, а лишь по причине недостатка способностей, который надлежит преодолевать долгими упражнениями. Обучение станет, конечно, не четырехлетним, а более долгим. У бакалавров, как правило, нет на это денег.

– А у докторов?

– У тех, возможно, и хватает средств, но нет стимула развивать какую-либо способность. Уж не говорю о том, что даже магистерский уровень требует долгих лет упражнений. Лет!

– Как же тогда учатся универсалы?

– Тут другое дело; обычно универсал не может подняться выше бакалавра не только потому, что ему не хватает денег на специализацию, но и по причине откровенно слабых способностей решительно во всех направлениях.

Я уже хотел задать очередной вопрос, но собеседница (в который раз!) его угадала:

– Мой муж – исключение. В результате… всех событий его способности прилично выше, чем у лучшего универсала, и во всех школах он уже достиг уровня лиценциата. Конечно, талант в теории магии тоже изрядно помог. Но уж поверьте, такое сочетание – редкость.

– Полагаю, он не один такой.

Моана стала в тупик, но лишь секунды на три, не больше:

– Вот о ком вы… Да, все так: Рухим-аг потому и был первым боевым магом, что развил в себе способности ко всей магии стихий. Впрочем, не думаю, чтобы он был универсалом: скорее это результат упорного труда. Я ведь помню его бакалавром, и тогда он специализировался на магии воды и электричества. Номинально он таким и остался, но…

– Хорошо, а маги Повелителей моря? Как понимаю, у них огромная потребность в специалистах по воде. Вы хотите сказать, что при должных затратах времени эта трудность преодолима?

– Безусловно. Ну, чуть помедленнее будет темп воспроизводства магов других специальностей – и только. И добавьте еще…

Моана явно заколебалась, но через секунду решилась:

– …у меня впечатление, что идет негласное перемещение магов из Маэры на острова Повелителей. Данных у меня нет, сами понимаете, но… вдруг маг пропадает, причем очень надолго. Сначала я думала то же, что и вы: человек погиб. Бывает. А потом через десятилетия он вдруг объявляется живым и здоровым и при этом не дает вразумительного ответа на вопросы вроде: «Где же ты пропадал?» Я знаю не один такой случай.

От этих предположений мне сделалось слегка прохладно в спине. Да, вполне возможно, что эти маги жили себе на островах Повелителей – но что, если за Великим океаном? При таком раскладе все мои стратагемы под угрозой. Фактов, правда, нет. Ладно, поглядим.

На этом мы закруглили разговор, поскольку Шахур появился, наконец. Разумеется, я дал ему время поужинать. Узнав, что будет доклад, Сарат тоже на него напросился. Это удивило, и я поинтересовался о причинах этого желания, на что получил ответ:

– Нутром чую, что будет интересно, хотя доказать не могу.

Шахур начал сообщение с того, что, не говоря ни единого слова, выложил на стол совершенно не знакомые мне камни, кучу записей, несколько бутылей и склянок.

– Значит, так. Кхм, кхм. По первому же адресу, что ты дал, обнаружилась совершенно необыкновенная личность. Для начала: он знает разницу между химией и алхимией и, по всему видать, понимает дело в том и другом. Магистр. Старикан ведет семинары и читает лекции в университете, но…

«Старикан» – слово знаковое. В отношении мага оно свидетельствует, что с деньгами туго. Запомним.

– …объем преподавательской работы у него крайне мал. Бывают семестры, когда ее и вовсе нет.

Так я и думал.

– Он заинтересовался нашей задачей, но не потому, что она для него нова, а ради денег. Мне так показалось. Но для ее решения понадобится совершенно необычное оборудование, и вот почему…

Далее последовал рассказ, что возможно магическое осаждение элемента из раствора на специальную пластинку, вес которой измеряется до и после процесса, но для этого нужно растворить образец материала «например, вот в этом».

Я осмотрел содержимое бутылки. Похоже, серная кислота.

– Ну, такое мы можем.

– Вот и я согласился. Но у этого Бирос-оба есть условия, именно: количество осаждаемого элемента – не более двух-трех тысячных фунта…

Так, это вполне выполнимо. Нужны лишь аналитические весы достаточной точности.

– …и еще раствор должен быть…

Вот тут я понял куда как не сразу. Минут пятнадцать спустя дело прояснилось: нужен нейтральный раствор. Легко сказать: ведь никаких индикаторов у меня нет. Но тут Шахур с торжеством извлек плотно закрытый кувшинчик.

– Вот! Добавляешь пару капель к раствору. Он должен стать фиолетовым. Красный не годится, синий тоже.

А что, вполне себе индикатор. Выходит, до лакмуса или его аналогов здесь додумались.

– Но это не все. Крайне желательны кристаллы.

На этот раз Сарат отреагировал быстрее меня:

– Какие?

– Узкоспециализированные…

Мне показалось, что наш великий специалист по классификации кристаллов уже готов бежать за своим драгоценным справочником.

– …аналоги я, правду сказать, и не припомню. Это кристаллы, в состав которых входит тот самый элемент, который надо выделить на пластинке.

Сарат широко раскрыл глаза, а заодно и рот. Увы, в химический состав сталей я его не посвятил. Курса алхимии в университете он не брал. Но и для меня такой поворот был ударом. Подумаем, что же можно использовать в качестве таких. Если речь идет о хроме, то кристаллы хромита. Они в природе встречаются. Как насчет никеля? Те образцы никельсодержащих минералов, что я помню по коллекции дяди Гриши, являли собой мелкокристаллические агрегаты; для магии точно не годятся. А если мысленно пройтись по другим коллекциям? В музее имени Ферсмана был… точно, аннабергит: красивые зеленые кристаллы. Вот они подошли бы. Молибден… для начала – его здесь не знают. Хотя найти молибденит, наверное, можно… впрочем, у него твердость крайне низкая; ценность такого кристалла по меньшей мере сомнительна. Титан – вот это запросто. Рутил у нас есть. Марганец? Манганит в шкафу у дяди Гриши был – его кристаллы красивы сами по себе, а еще это одна из самых распространенных марганцевых руд. Наверняка найти можно. Пора сделать выводы, но и на этот раз меня опередили. Шахур принял самый индифферентный вид. Примерно такое лицо делает хороший шахматист, жертвующий неумехе фигуру за матовую атаку.

– Я подумал, что надо бы получить некие образчики таких кристаллов. Этот я выкупил за сребреник.

Мы с Саратом уставились на обломок, в котором кристалл можно было бы угадать лишь по двум плохо сохранившимся граням. Выдержав паузу, я дал моему напарнику возможность высказаться.

– Похож на магнетит.

Я достал с полки неглазурованную фаянсовую тарелку (специально для подобных целей купил) и провел кристаллом по ней. Черта оказалась бурой.

– Верно. Похож. Но только это хромит…

Произнесено было по-русски, поскольку местное название было для меня неизвестным.

– …он содержит в себе хром – довольно часто встречающуюся примесь в железе. Гранить надо вот как…

Я указал на следы октаэдрической формы и даже выписал все углы между гранями. Шахур кивнул:

– Я так и думал, что ты это предложишь. С никелем гораздо проще. Этот кристалл я приобрел за пятнадцать сребреников.

Так, изумрудно-зеленый образец с ромбической решеткой, почти прозрачный, примерно пять сантиметров в поперечнике, качество граней на твердую «четверку». Что же это за руда? Никогда такой не видел.

– Весьма почтенный Бирос-об сам его сделал…

Вот тут нам с Саратом стало очень не по себе. Докладчик, глядя на наши зеленоватые лица, не мог сдержать мерзенькой улыбочки:

– Ну да, сам сделал этот кристалл из раствора. Выпариванием.

Негодяй, без вопросов. Но, спрашивается, кого мне надлежит винить в скудоумии?

Смягчающим обстоятельством могло бы служить лишь то, что я ранее вообще исключал магическое использование подобных кристаллов. Это, по всей видимости, никелевый купорос. Между прочим, качество граней можно было бы подправить.

– Вот этот – для марганца.

Тут ошибиться нельзя: характерная игольчатая форма, металлический оттенок. Поверхность откровенно неважная; ну да это улучшить мы можем.

– Для титана – вот.

Уж ТАКИМ кристаллом рутила нас не поразишь. Сарат, судя по гордо задранной бородке, подумал то же самое.

Физиономия Шахура снова приобрела подчеркнуто нейтральный характер. Все ясно, у него в рукаве еще тузик завалялся.

– Это не все. Бирос-об расспросил меня о том, насколько велик предполагаемый объем работ. Короче, он явно дал понять, что не прочь присоединиться к нашей команде. Я ответил, как хороший дипломат…

Скорее нахал, да не из последних – но это я и так знал.

– …отложим, дескать, этот вопрос до момента, когда вы завершите наш заказ. Стоимость он обсуждать отказался – мол, сильно зависит от трудозатрат, а те, в свою очередь, от целого ряда обстоятельств, в том числе от самой концентрации вещества.

– Что ж, работа сделана превосходно…

На этом хвалебная речь была прервана.

– Послание командиру!!!

– Давай.

Письмо было достаточно кратким.

– Так, ребята, придется срочно ехать в Хатегат.

## Глава 19

Первый вопрос был классическим: «Что делать?»

Второй отклонялся от генеральной линии: «С кем ехать?»

В Хатегат меня пригласил на переговоры вождь Тхрар. К сожалению, не было возможности узнать тему переговоров, а то, что будет «обсуждение вопросов, представляющих взаимный интерес», я и так знал.

Но для начала надо раздать задания.

С Шахуром все ясно: он получит образцы стали, растворит их в серной кислоте и отдаст на исследование. Вполне возможно, к нашему возвращению результат уже будет.

Очень хотелось бы взять Сарата, но и это не получится: на нем подготовка нужных кристаллов для будущих путешествий на «Ласточке». К тому же ему курировать изготовление оптического дальномера. Да, не забыть дать чертежи. Только дальномер как таковой: совместить его с гранатометом ребята все равно не успеют. Связь нужна всеобязательно. Причем хорошо бы наладить голосовую радиосвязь. Морзянка – это лишний человек в экипаже. А нам такое нежелательно. Голосовая связь… В этот момент меня посетила очередная идея. Настолько идиотская, что могла сработать, но преждевременная, и потому оказалась отложенной.

«Ласточка», весьма возможно, все еще в ремонте. Это не страшно, все равно пока в море нам рановато. А что еще? Паранойя скрипела не хуже тещи самого скверного свойства, что я чего-то недоглядел, недодумал, недоучел и недопонял. Пожалуй, теща даже лучше: та, по крайней мере, говорила, что именно я недо…

Наша группа приехала в порт Хатегат в настроении, далеком от беззаботного. Виноват в этом был, разумеется, ее командир: именно я всю дорогу был хмур, неразговорчив и недоверчив. И все мои попытки догадаться, что именно упущено, были, ясное дело, безуспешными.

Погода благоприятствовала дипломатии: было достаточно тепло (почти жарко), так что встречу организовали под тенистыми деревьями рядом с трактиром.

Вождь Тхрар, следует отдать ему должное, проявил уважение: заведомо зная о присутствии на переговорах человека, почти не знакомого с языком Повелителей (Тарека), он говорил исключительно на маэрском наречии. Пожалуй, его акцент был менее заметен, чем мой собственный.

Надлежащее вежливое вступление прошло очень быстро. Практичный северянин явно не намеревался терять время.

– Профес-ор, ты хотел получить от нас корабль класса «дракон». Мы не можем отдать тебе тот, что у нас сейчас имеется. Но мы можем построить тебе новый. Прямо на верфи ты сможешь переделать его так, как пожелаешь.

Выходит, вождь предвидит, что «дракон» может ему понадобиться. Зачем бы?

– Относительно переделки ты прав, вождь. Но она не столь значительна. Какую оплату ты хочешь?

– Мне нужны кристаллы.

Просьба, которую вполне можно было предвидеть.

– Какие именно и сколько?

– Ты великий знаток кристаллов и мест, где их рождает земля…

К чему бы такой комплимент?

– …поэтому думаю, что ты знаешь те кристаллы, которые у нас называют алмазами, а у вас – Неуничтожимыми…

Это что же, он хочет плату алмазами за кораблик попросить? Нет, надобно быть поосторожнее…

Вождь кивнул стоящему поодаль приближенному. Тот поднес маленький кожаный кошелек. На стол вывалились необработанные алмазы разного размера.

– …вот за шесть таких ты можешь получить «дракона». А за десять кристаллов – два.

Так, эта группка алмазиков – примерно по шесть миллиметров. Стало быть, чуть меньше карата. Желтые. На глаз дефектов нет. Запомним.

– Или четыре таких…

Этот восьмимиллиметровый; с ручательством два карата, менее желтый.

– …или один такой.

Не удивлен: этот в поперечнике десять миллиметров, а то и больше; где-то между четырьмя и пятью каратами. Голубоватый и тоже без явных дефектов.

Попробуем езду по спирали:

– Ты прав, вождь: я знаю эти кристаллы. Но у меня таких нет…

Это правда: наш алмаз у Моаны.

– …и еще я знаю, что лишь Повелители моря имеют доступ к месторождению алмазов и добывают их.

Тоже правда. Я там пока что не бывал.

– Твоя «Ласточка» может туда пройти. За половинную долю в добыче я расскажу тебе как.

Ага, то есть я для начала отдам сколько-то добычи за сведения и еще за постройку «дракона». Нет, такая сделка мне не нравится. Но слова вождя имеют и другой смысл: из них следует, что однорукий рыбак пока что не раскрыт его разведкой. Вот это мне по душе.

– Предлагаю иные условия. Из добычи я сразу выделяю сколько-то на наш заказ. Что останется – поделим. Если мы потерпим неудачу и кристаллов будет мало – это твой риск.

Похоже, вождь предвидел этот вариант, потому что он не раздумывал с ответом:

– Согласен. Тебе придется записать весь путь.

Это как раз понятно: Повелители почти не пользуются картами. Но есть и несколько темных моментов.

– Зачем тебе столько алмазов, вождь?

Вопрос не особо деликатный, чтоб не сказать больше. Но я не верил, что Тхраром двигают лишь скопидомские соображения. Наиболее вероятной причиной я посчитал намечающуюся напряженность с островом Нурхат, но недооценил проницательность собеседника.

– Ты ошибаешься, если думаешь, что я опасаюсь Тхонга. Все вожди уже знают, что он напал на корабль, имеющий Знак Повелителей. Пока что это ложится комком грязи на его репутацию. Но если подобное повторится, то Собрание вождей может потребовать смещения вождя Тхонга. Зная это, он не пойдет на прямое столкновение.

Комок грязи, говоришь? Что ж, добавим к нему еще совочек. Убираю из голоса какие бы то ни было следы эмоций:

– Люди с острова Нурхат охотились за рабами в твоей зоне.

Вождь сохранил полнейшую невозмутимость. Какое счастье, что покер здесь пока что не известен!

– Я приму это во внимание.

Придется сыграть под дурака:

– Я так и не понял, почему у тебя возникла потребность в алмазах.

– По имеющимся данным, Академия в скором времени может принять решение об уничтожении некоего государства за пределами Маэры. Им может оказаться остров Стархат. У меня нет и в ближайшее время не будет возможностей прикрыть щитом весь остров. Но, имея достаточное количество алмазов, можно постепенно очистить от «Черного пятна» территорию.

Вроде как и правдоподобно, но… Добро, поглядим. Но что уж точно: не стоит пока что говорить о цирконах. Пусть это будет нашей козырной десяткой, за неимением чего постарше.

– Прими во внимание, вождь: я не могу прямо сейчас уйти в поход за алмазами. Нужна подготовка. Да и «Ласточка» пока что в ремонте. Даже не уверен, что успею сплавать до начала осенних штормов.

Понимающий кивок, но ни малейшего следа досады на лице у собеседника. Хотя с очевидностью риск для населения острова при этом увеличивается. Да, этот северянин – настоящий вождь.

– Есть еще вопросы, мудрый Тхрар. Сколько времени потребуется на постройку корабля класса «дракон» без учета тех изменений, которые я запланировал?

Этот ход явно предвиделся.

– Если бы я направил на постройку всех, кто в этом понимает, – три месяца. Но у меня не так много свободных людей. Поэтому рассчитывай на начало весны следующего года.

Все ясно, этот сезон пролетает. Впрочем…

– Могу ли я помочь моими людьми?

Ответ был коротким и предельно жестким:

– Нет.

Прекрасно могу понять вождя. Он и без того рискует, делая корабль для кого-то на стороне. А жители материка на острове, да не в статусе рабов… само их присутствие – это как горящий бикфордов шнур.

– Хочу еще спросить: какие клятвы у вас приняты?

Кидалово ни мне, ни ему не выгодно. Я думал, что это он понимает, и не ошибся. Но Тхрар в очередной раз сумел удивить. В первый раз за все время переговоров на его лице отразилось нечто, что при буйной фантазии можно было принять за подобие улыбки.

– Мне не нужны твои клятвы. Достаточно слова. Я вождь уже двадцать четыре года и научился видеть людей.

И ведь полностью прав вождь Тхрар: я не стану его обманывать. И не только потому, что для меня это тактический проигрыш. Такой вариант еще и стратегически невыгоден. Просчитали меня по всем параметрам, слов нет. Надо что-то ответить.

– Сильный, удачливый и умный может стать хорошим вождем. Мудрый может стать великим вождем.

Снова эскиз улыбки на лице собеседника.

Я подумал было, что за удачный договор неплохо бы выпить, но тут же отказался от этой мысли. Не нужно, чтобы мое имя кто-либо из Повелителей связал с водкой. След может привести к однорукому, нам такое без надобности.

Мы договорились, что вождь продиктует подробное описание маршрута. Как я и думал, Тхрар пожелал сделать это лично (видимо, во избежание лишних ушей), и потому пришлось записывать мне. При том, что произношение у вождя было лучше моего, он недостаточно хорошо знал маэрские термины, касающиеся географии. На составление описания ушло полных два часа.

Теперь галопом в ремонтный док. Как я и ожидал, капитан был в трюме. Но при этом не руководил, а наблюдал: видимо, ремонтники уже получили надлежащие указания.

Дофет уверил меня, что может уделить для беседы аж целый час.

– Друг, «Ласточке» предстоит поход. На север вдоль берега вплоть до устья Большой Белой реки и еще дальше вверх по ней. Правда, еще не знаю, когда именно. Или это в конце сезона нынешнего года, или в начале следующего.

Капитан сощурился, но не ответил, ожидая (вполне обоснованно), что я не закончил излагать суть делового предложения.

– Для этого похода нам понадобится камбуз…

Я не знал точного перевода этого слова, потому что на нашем кораблике такового просто не было. Пришлось обойтись описательным «корабельная кухня».

– …и запас топлива; само собой, добавить кока в экипаж, плиту для камбуза. А еще придется погрузить в трюм или на палубу две лодки – одну большую, на пару тонн, и одну малую, на тонну. Теплая одежда для экипажа. Одеяла. Запас продовольствия на два… нет, три месяца. Малую плиту, чтобы готовить для тех, кто пойдет в лодках, – это пять человек. Предусмотреть парусиновые навесы на лодках…

– Кажется, понимаю. Вверх по Большой Белой на «Ласточке», а дальше…

– Вот-вот.

– Лодки еще предстоит сделать, как понимаю? Ну да. Я тебе сообщу предельные размеры лодок. Теперь груз?

– Туда везем пустые ящики, размер: пять футов в длину, столько же в ширину, два фута в высоту…

Я имел в виду местные футы, конечно.

– …обратно – те же ящики, но заполненные. Каждый будет весить примерно сто фунтов. Кирки и лопаты, чтобы их заполнять.

Я сделал паузу. Капитан, разумеется, не предположил, что речь идет о кристаллах – слишком велик объем.

– Что будет в ящиках?

– Земля, песок, мелкие камни.

– Почему не бочки?

– Тяжелые выйдут, не меньше двухсот фунтов, а еще ящики укладывать легче – и в трюме, и на лодках.

– Сколько времени ты отводишь на путь?

Я предъявил листы с записями и добавил:

– Мой маг берется обеспечить заклинание «Гладкой воды» для скорости.

Дофет хмыкнул.

– Ремонт «Ласточки» я планировал закончить через два дня. Еще день добавь на обустройство камбуза.

– Лодки будем делать в Субараке. И покупки тоже.

– Там и встретимся. Сделка?

– Сделка.

Дальше пришлось раскидать поручения. Старшину я отправил в Субарак за покупками. Он же должен был заказать скоростные лодки по чертежам, согласованным с Дофетом. Сержант Малах должен был ехать в темпе за фанерой от Фарада. Я сам поспешил заказать ящики. Уж они не должны были вызвать никаких подозрений. Кроме того, надо было мчаться в поместье за моими людьми.

Первой меня встретила Ириша. Мы помурлыкали друг другу. Но почти сразу же рентгеновский (очень-очень проницательный!) аппарат с пузиком ошарашил меня вопросом-утверждением:

– Опять уезжаешь.

– Да. На два месяца, возможно, что на три. Но не уверен, что в этом году.

– Может статься, я рожу без тебя…

Иришкины глаза на мгновение сделались хитрыми.

– …мы с Моаной уже сговорились.

Я не понял, а моя умница сразу догадалась, что ее муженек дурак:

– Мы сговорились, что я буду помогать при родах. А потом она мне.

Сказано было с задранным носиком. Я знал, что Иришка и вправду имела некоторую акушерскую практику. Возможно, ее услуги для Моаны есть средство сэкономить магическую энергию. Потом пришла мысль, что наставница решила устроить ученице обучение, используя свою особу. Вслух, разумеется, я ничего такого не говорил.

Вот еще причина взять с собой магорадио: буду получать все новости. Это, конечно, хорошо. Плохо, что я чего-то упустил. Я точно знал это, поскольку не знал, чего именно я не знаю.

Иришка улизнула, а в моей комнате появилась ее высокоученая подруга. Выражение лица госпожи доктора вызвало самые скверные предчувствия.

– Ирина ведь вам рассказала о нашем плане?

Я наклонил голову.

– Так вот, я буду рожать у себя в доме. Причина: простите, я не хочу, чтобы вы имели даже случайный контакт с моими детьми.

Я не поверил, что будущей мамой руководил простой каприз.

– Моана, изложите подробности, будьте любезны.

– На этот раз я вас не виню в невежестве: даже мой муж и Арзана этого не знают. Доктора – и те не все… Короче, есть такая доктор магии жизни – Гелена-си. У нас отношения прохладные, но, уж поверьте, мозгами она пользоваться может. Вскоре после защиты докторской… это было очень давно… она решила ниспровергнуть устои: доказать, что магические способности можно распознавать в очень раннем возрасте. Не в три года, а в два месяца от роду. И ведь доказала. С точки зрения науки – настоящее открытие, спора нет. И совершенно бесполезное: во всей стране магов жизни, способных провести подобное исследование, можно пересчитать по пальцам двух рук – и вам хватит с запасом. Сама процедура в этом возрасте требует примерно двенадцати часов непрерывного труда. Иногда выходит два раза по двенадцать – это если в первый раз вы допустили ошибку. Почем это обойдется – ну, сами догадаетесь. Самое же главное: оно до сих пор никому не было нужно…

Значит, Моана косвенно призналась, что до сих пор ни у кого из магов не было детей-магов. И думает, что сейчас у нее есть шанс. Конечно, не хочет рисковать. Это понятно.

– А раньше двух месяцев?

– Думаю, никто на такое не способен, даже я сама… с известными вам кристаллами.

– Вы хотите сказать, что магические способности могут зарождаться…

– Вот именно. По некоторым данным, касающимся активности головного мозга у новорожденных… ну, лекцию я читать не буду… формирование магических способностей может случиться примерно через месяц после рождения, но доказать это не могу. Убавить еще неделю на всякий случай. То есть уже трехнедельный ребенок…

– …не должен встречаться со мной. Понимаю. А как насчет…

Моана (опять!) просчитала меня мгновенно.

– В отношении вашего все не так: ни в одной легенде о гроках не сказано, что от них были дети-маги. Так что о нем не волнуйтесь.

На этот раз я думал довольно долго. Легко сказать: «Не волнуйтесь». Гроки ведь наверняка встречались с собственными детьми. Впрочем, варианты могут существовать.

Без Моаны будет очень скверно. Я привык считать ее нашим ресурсом; заменить ее некем. Как минимум на два месяца она выпадет из состава – вероятно, даже больше. Да и Сарат должен быть при жене. Без него тоже плохо. Да еще сама Иришка. По всем показателям, в ее животике не должно быть будущего мага, но на тот самый всякий случай… Целая серия ударов, и все в морду лица. Попробую хоть как-то противодействовать:

– У меня будет к вам просьба.

На лице молодой женщины снова проявилась самурайская маска. Учтивость в ее голосе сделала бы честь любому японцу:

– Мои слух и внимание принадлежат вам.

– Напоминаю: я, возможно, уеду далеко и надолго. Обещайте, что если со мной что-то случится, то вы не оставите мою Ирину и ее ребенка без вашего покровительства и внимания. Вашего слова достаточно.

Полная невозмутимость в ответ. Ни следа эмоций. Через тройку секунд со все той же холодноватой вежливостью:

– Покорнейше прошу вас подождать в этой комнате. Я вернусь очень скоро.

Стыдно сказать: я так и не догадался, что она задумала. Точнее, догадался, но неправильно.

В комнату вошли трое: сама Моана, Сарат с точно таким же бесстрастным лицом (когда только успел нахвататься?) и Иришка, выглядевшая взволнованной, смущенной и даже чуть напуганной.

Я попробовал угадать, кто заговорит первым, – и промахнулся в очередной раз. Это была не Моана, а ее муж. Интонации я вспомнил мгновенно:

– Я, лиценциат магии Сарат-ир, сын Харод-ира, сын Мары-на, сим клянусь перед ликом Пресветлых, что никогда не оставлю без совета и помощи присутствующую здесь целительницу Ирину-ма, дочь…

Только тут до меня полностью дошло, что они задумали. А ведь серьезное дело эта клятва.

– …равным образом сказанное относится к ребенку, коим вышеназванная Ирина-ма в настоящий момент беременна…

Пока я размышлял и прикидывал, вступила супруга. Но формулировка была иной:

– Я, Моана-ра, доктор магии, сим клянусь перед ликом Пресветлых, что никогда не оставлю без совета и помощи присутствующую здесь мою подругу, целительницу Ирину-ма, дочь…

Слово было сказано. Мы с Иришкой молчали, хотя по разным причинам. У меня наблюдался острый недостаток умных мыслей, а она была занята: ревела у подруги на плече.

Я решился спросить:

– Дружище, а почему ты упомянул своих родителей, а твоя жена – нет?

– Мои родители еще живы.

Обалдение было настолько велико, что я даже не сообразил поблагодарить. Вместо этого вылетело:

– Тогда, ребята, наверно, пора поужинать. Возражения есть?

## Глава 20

На следующее утро выяснилось, что нет никаких срочных дел, хотя не особо срочные нашлись.

Я рассудил, что первый анализ состава стали алхимик сделает и на своих собственных кристаллах, а уж мы потом доставим ему наши. Вот почему мы с Шахуром поехали в город вдвоем: он за результатами анализа, а я сам за кристаллами.

На всякий случай я захватил с собой порядочную сумму в золоте и серебре, а заодно и тройку альмандинов.

И как всегда, дорога оказала благотворное действие на направление мыслей. Тем более они уже были частично продуманы.

– Послушай, а серебряная оправа обязательно должна иметь форму кольца или полосы?

– Конечно нет. Так делают, потому что дешевле.

– А в виде пружины?

– Можно, но выйдет хуже. Серебряную пружину слишком легко деформировать…

Шахур имел в виду пластическую деформацию.

– …и тогда оправу нужно юстировать наново.

– А как насчет тонкостенной коробочки?

– Запросто.

– А какой кристалл лучше как излучатель звука?

Этот вопрос не вызвал долгих раздумий:

– Пожалуй, рутил. В сущности, мы его так и используем в магофонах. Звук с его помощью мы превращаем в магический поток и обратно. Но кварц тоже годится, розовый или бесцветный. Аметист похуже будет.

Время до приезда в город у меня было. Его я потратил на объяснение сущности амплитудной модуляции и на изложение различных вариантов голосовой радиосвязи.

По окончании лекции я запросил мнение молодого мага. Чуть ли не впервые я услышал:

– Знаешь, командир, а ведь просчитать такое я не сумею. Даже Сарат – и тот вряд ли. Придется проверять опытным путем.

Это был не тот случай, когда надо прыгать от радости. Мы оба прекрасно понимали, что такие эксперименты потребуют времени. Отсюда шел вывод: или отправляться за алмазами без голосовой радиосвязи, или отложить экспедицию.

Мы обсудили варианты, а там и городские ворота показались. Подумав, я поехал прямиком к Морад-ару.

Приказчик пообещал, что хозяин примет меня без задержек, – и не соврал, через пару минут я уже раскланивался с купцом. Тот, как обычно, был по-японски невозмутим.

– Я вас внимательно слушаю.

– У меня несколько необычное дело, уважаемый Морад-ар. Я пришел не продавать и не покупать: я намерен менять.

Собеседник вежливо наклонил голову. Это означало, что он крайне заинтригован. Я выложил альмандины на стол.

– Я хотел бы сменять вот эти гранаты на кристаллы первого класса.

– Какие именно вас интересуют?

– Сапфиры.

Разумеется, Морад-ар не повернул головы к приказчику – лишь обозначил движение. Но и этого было достаточно: тот юркнул в дверь и через минуту вернулся с небольшим ящичком.

Сапфиры были разного размера – от полусантиметра до четырех сантиметров – и вполне хорошего качества. Исключение представляли пятисантиметровый кристалл прекрасного цвета, но с трещинками, и один сросток из четырех кристаллов. Он-то меня и заинтересовал.

Начался торг. Купец упирал на то, что мой товар суть кристаллы второго класса, и предлагал за мои три два своих, притом не самых лучших. Я демонстрировал отличное качество поверхности и уверял, что по стойкости мой товар по меньшей мере равен корундам. Под конец я нашел-таки веский аргумент:

– Видите ли, уважаемый Морад-ар, достоинство моих кристаллов даже не в том, что у них очень низкое рассеяние потоков и высокая магоемкость. Главная их ценность в другом…

Небольшая пауза.

– …в легкости управления. За свои деньги покупатели (осмелюсь предположить, в ранге не менее докторского) получат удобство. А оно стоит денег. Вот почему я согласен получить за мои три граната ваши два сапфира…

Я указал на приличные трехсантиметровые кристаллы.

– …и в придачу к ним вот этот сросток.

Купец чуть заметно улыбнулся, отчего стал еще больше похож на японца.

– Вы сами себе противоречите. Сросток, что вы выбрали, крайне неудобен в работе. Это даже мне известно.

– Помилуйте, дорогой Морад-ар, разве я говорил, что предназначаю его доктору? Пользователем будет молодой и амбициозный лиценциат. Молодость, знаете ли, зачастую пренебрегает удобствами ради… э-э-э… практических эффектов. Между прочим, можете звать меня Профес-ор. Сделка?

Мое здешнее имя в совокупности с логикой добили купца.

– Сделка, уважаемый Профес-ор. Но это не все.

Настала моя очередь удивляться.

– Я готов опустошить сундук моего внимания, дабы тот принял золото ваших предложений.

– Вас могут заинтересовать кристаллы третьего класса…

Еще как! И не столько кристаллы, сколько сам факт, что мой собеседник имеет с ними дело. Что это с ним стряслось?

– …но несколько необычные.

Придется выдать любезность:

– Я не верю, что вы способны предложить нечто, заслуживающее пренебрежения. Умоляю вас, поясните вашу мысль.

Еще одно движение головы купца в сторону приказчика. На этот раз тот задерживается минуты на три. И не влетает в кабинет к хозяину – нет, входит медленно и с заметным усилием. Что немудрено: с ящиком весом килограмм тридцать (на вид) не побегаешь.

Крышка снята. Так, посмотрим… Формально содержимое и вправду третьего класса. Фактически купец лишний раз подтвердил свою репутацию поставщика самых лучших кристаллов. Величина – она тоже имеет значение.

Октаэдр пирита не менее пятнадцати сантиметров в поперечнике. Будь я коллекционером – прыгал бы от радости. Куб галенита чуть меньшего размера. Призма рутила длиной двадцать сантиметров, если не больше. Два кубических кристалла – один сантиметров восемнадцать, другой совсем маленький, и двух не будет – темно-серые, с металлическим блеском. Похожи на магнетит. Точно, магнетит, вон они как прилипают друг к другу.

Ой, что-то мне не по себе. Ведь эти кристаллы мы широко применяем (не афишируя, конечно). Откуда Морад-ар может это знать? Паранойя зарычала, как московская сторожевая.

Стоп, а это что? Такого я ни в одной коллекции не видел. Кристаллик октаэдрической формы не более чем семь миллиметров, тускло-желтый, непрозрачный. Поглядеть на него поближе… Непонятно. А если потрогать? Очень тяжелый. Золото, сомнений нет. На Земле месторождения, где золото встречается в монокристаллической форме, наперечет. Подобный кристалл я только на картинке видел. Зачем бы такой мог понадобиться?

Вот еще нечто, мною ранее не виданное. Металлический блеск. Металл, точно. Кубическая или тетрагональная сингония. Довольно тяжелый, но не золото. Самородное железо? Это бывает, только обычно это железо не чистое, а с примесями. Подношу к глазам… нет, не угадать. Но не никель, у того чуть-чуть другой оттенок. Кристалл магнитный.

А вот эти кристаллы я даже не могу определить.

Тяжелая поступь жабы уже слышна. Хочу взять все и сразу, но как это разъяснить земноводной твари? Впрочем, есть как. Все кристаллы надо брать из простого соображения: купец не должен догадаться, который из них мне нужен по-настоящему. Теперь разыграем роль валенка.

– Уважаемый Морад-ар, к сожалению, мои знания о кристаллах недостаточны. Не могу с уверенностью оценить, какие из этих кристаллов мне могут пригодиться…

Лицо сидящего через стол от меня непроницаемо, как наглухо заваренный сейф.

– …однако имеется возможность в этом разобраться. Посему я пойду на риск. С учетом этого, а также оптовой скидки предлагаю за все…

И пошла торговля. Наверняка опытный купец просчитал, что я что-то все же знаю. Очень уж он твердо держался за свою цену. Но в конце концов мы сошлись на семи золотых и семидесяти пяти сребрениках. Правда, основной составляющей этой цены была стоимость необычного самородка золота.

Приказчик умело паковал мое приобретение, когда продавец неожиданно подал голос:

– Уважаемый Профес-ор, я бы хотел попросить вас об услуге, а именно: если то лицо, которое будет использовать эти кристаллы…

Как осторожно выражается! Никого не упоминает, никого не подозревает… то есть подозревает, конечно, но эти мысли на свободу не пускает.

– …сочтет их полезными, не известите ли вы меня об этом?

Купец хочет знать, насколько серьезен этот сектор рынка. С одной стороны, подобные гиганты нужны команде. С другой, нельзя дать Морад-ару повод думать, что мы прыгаем от радости при виде таких. Что ж, проявим осторожность:

– Мне это не составит труда. Но ставлю одно условие: назначение этих кристаллов есть и будет коммерческая тайна, которую я не намерен раскрывать.

Не только я – никто не смог бы угадать по лицу Морад-ара, разочарован он этим ответом или нет. Ну и ладно. Мне пора на встречу с Шахуром. Наверняка он уже получил свой заказ.


Сцена, которую я видеть никак не мог

Хассан-орт возвращался к себе домой без всякой спешки. На то было несколько причин.

Во-первых, в его нынешнем состоянии надлежало экономить деньги: забыть о «Розовой ящерице», продать дом и купить взамен более дешевый, расстаться с частью слуг. И уж точно не заказывать в гильдии гонцов путешествие с безумной скоростью. Во-вторых, неспешная езда позволяла как следует обдумать положение дел. Точнее, предстояло ответить на сакраментальные вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?» – именно в таком порядке.

Первый академик обещал повышение ранга – и не сдержал слова. Южные понятия о чести трактовали это как оскорбление, требующее надлежащего ответа. Горячие парни с Юга не отличались склонностью к всепрощению.

Привходящим обстоятельством было существование и действия Профес-ора с его командой. Интуиция кричала, что решение Первого прямо с ними связано, хотя доказать это Хассан не мог.

Высокопочтенный отнюдь не был дураком – таковые вряд ли нашлись бы даже среди докторов магии. Многие (в том числе академик Тофар-ун) полагали его посредственностью, но и это было не так. Блистательные озарения он заменял тем, что молодые бакалавры именовали «паршивой будничной работой». Со всей очевидностью именно это и предстояло в ближайшем будущем. Еще одной сильной стороной кандидата в академики были истинно южная настойчивость и умение замечать и не повторять собственные ошибки.

Недооценка Профес-ора и его людей? Да, конечно… хотя нет. Не так. Правильнее – переоценка себя и своих людей. И причиной была явная недостаточность сведений о противнике. Раз за разом эта команда преподносила неприятные сюрпризы. Иначе говоря, выяснялось, что чего-то о ней не знают – между тем как это следовало знать.

Не подлежит сомнению, что горец (если он и вправду горец) – явная угроза стабильности общества, но убедить в этом Первого не удалось. Значит, мало данных.

Вывод? Никаких активных действий, только разведка. Терпеливо собирать любую информацию. Подыскивать союзников. И ждать.

Чего-чего, а ждать многоопытный кандидат в академики умел.


Результаты пришлось анализировать на ходу.

Шахур с торжеством предъявил листок с местными цифрами. Это был первый в этом мире протокол химического анализа стали. Что ж, поглядим…

И чего тут только нет… Для начала – нет содержания углерода. И не может быть: в этой стали углерод содержится в виде карбида железа, а он в кислотах не растворяется. Нет содержания серы и фосфора: их соединения в кислоте вполне растворяются, но отделить серу, содержавшуюся в железе, от серы из серной кислоты – не смешите меня. Фосфор как раз определить можно: фосфориты наверняка знают, это распространенный минерал. Но не подумал. Впрочем, эта примесь может быть даже полезна: улучшает коррозионную стойкость. Правда, одновременно увеличивается склонность к охрупчиванию стали при низких температурах, ну да в теплом климате это не так критично. А что есть?

Никеля не содержит, проверено. Жаль, конечно. Эта легирующая добавка могла бы быть очень полезной. А вот хром есть, примерно полтора процента. Марганец имеется, чуть менее процента. Если бы не полная неопределенность с углеродом, то это близкий родственник подшипниковой стали ШХ15ГС. Правда, определить содержание углерода можно по количеству осадка после обработки кислотой. Для этого надо… словом, можно это сделать. А тогда назначить режим термообработки… Вот именно, назначить можно. А реализовать – нет. Температуру-то мерить нечем. Нет ни термопар, ни пирометров.

В припадке слабоумия я стал вспоминать состав наиболее распространенных материалов для изготовления термопар: хромеля, алюмеля и копеля. Вывод не утешил: основой для всех является никель, а его достать будет непросто. Алюмель содержит алюминий, с ним еще хуже. Копель требует кремния: час от часу не легче. А если не на основе никеля? Платина-платинородий… так ведь и родия здесь не знают.

И тут я вспомнил историю из своих студенческих времен. Было это на пятом курсе, на преддипломной практике. Моему соседу по лаборатории (дипломнику) понадобилась термопара, которая не боялась бы кислорода даже при высокой температуре. И он, не мучаясь сомнениями, спросил у своего руководителя: нельзя ли использовать, дескать, термопару платина-золото. Вопрос был задан в моем присутствии.

Милейший Борис Самуилович печально поглядел на храбреца и ответил:

– Начнем с того, что ее у меня нет. Но даже если бы и была: Юра, представьте себе, что будет, если вы такую термопару потеряете…

Юра представил – и угас. А я все сказанное запомнил, хотя в течение диалога изо всех сил прикидывался предметом мебели.

А ведь платина здесь известна, золото также. Проволоку из них тянут, сам видел. Понадобится измерить напряжение – так можно изготовить примитивный вольтметр, а то и вовсе маговольтметр. Градуировка… вот это случай тяжелый. Проще всего градуировать по известным температурным реперам: точка кипения воды, точка плавления олова, точка плавления свинца, точка плавления меди. Их всех я помню. Правда, понадобится керамическая изоляция, но такую сделать можно… наверное. Или даже еще лучше: не керамическая, а просто железная трубочка, а внутри порошок глинозема. Железо в олове, свинце и меди не растворяется. Правда, измерять будет медленно, тепловая инерция у такой термопары велика… Короче, есть над чем работать.

Я настолько задумался, что очнулся лишь от звука копыт, неторопливо отстукивающих шаги по каменному мосту.

А ведь есть еще задачка. Проверим:

– Шахур, глянь. На что такой кристалл годится?

Я достал из ящика пирит. Вид этого гиганта способствовал интенсивному процарапыванию затылка и кряхтению.

– Знаешь, командир, так сразу и не скажу. Задача счетная, спору нет, но раскалывается очень не с ходу. Правда, краевые потери стремятся к нулю… неравномерность потока – примерно как в наших стандартных… тогда, если навскидку…

Шахур употребил местное выражение «быстрым взглядом».

– …так на корабль… скажем, такой, как «Ласточка»… это раз десять пересечь Великий океан. Примерно. Или поднять груз в сто тонн, причем даже не один раз.

Даже с учетом того, что местная тонна меньше метрической – солидно. Ладно, найдем применение.

Дома первым делом я выловил Сарата.

– Друг, вот задачка для твоего классификатора. На что годится, скажем, вот этот кристалл?

– Никогда ничего похожего не видел. Я бы сказал, что это золото, но ведь таких не бывает.

– Бывают, но ты отчасти прав, редкость огромная. А это – железо.

– Тоже не встречал. Даже не представляю, на что их можно использовать. Давай искать сразу на два этих кристалла.

Сначала мы прошарили старинный классификатор, поскольку в нем поиск был самым легким. Ничего. Потом мы принялись за все остальные, какие только удалось найти в поместье. Ни намека. Но наш главный теоретик не опустил руки; скорее он выглядел раззадоренным.

– Ах так? Ну хорошо же, буду решать задачу в лоб. Дай мне часов десять на исследования. Ну, может быть, двенадцать. Впрочем, вот другой вариант… жена как доктор имеет допуск, у меня его нет… короче, существует одна книга, я только слышал о ней. Описываются редчайшие виды магии. Большей частью они никому не нужны и никогда не применяются, но ведь я тебя знаю, ты сумеешь из мочи Темного серебро добыть.

– Ну спасибо, удружил работкой! И тебе такой же. Добро, твоя жена, наверное, скоро поедет в город, так пусть возьмет… хотя нет, таскать тяжелую книгу ей не надо, да и тратить энергию ни к чему. Скажи, чтоб взяла помощника. А еще попроси ее зайти ко мне, есть небольшая аналитическая задача.

Я почти слово в слово пересказал содержание наших переговоров с вождем острова Стархат. В заключение я как вариант предложил продать цирконы вместо алмазов. Моана, разумеется, слушала в оба уха. Против обыкновения, она не стала задавать дополнительные вопросы. Вместо этого она прикрыла глаза и минут на десять погрузилась в мысли. Потом из-под челки полыхнули две темные зарницы:

– На месте вождя я бы отказалась от цирконов. Но если он согласится – это плохой знак для нас.

– Обоснуйте.

– Извольте. В смысле безопасности для нас цирконы примерно эквивалентны алмазам: так и так, надолго сохранить в тайне наше участие в добыче вряд ли удастся…

До этого я и сам додумался.

– …в этом смысле цирконы, пожалуй, даже лучше: их-то в Академии все знают, а вот алмазы… Но подумайте о том, на что вождь хочет пустить эти кристаллы. В смысле очистки от «Глотки жабы» алмазы много пригодней. А если он возьмет цирконы, это значит, что его цель – не восстановление острова, а какая-то другая.

– Чем алмазы лучше?

– Неуничтожимые Кристаллы так назвали именно потому, что их можно – по слухам, сама не проверяла – заряжать и разряжать очень много раз. Цирконы – нет. А полная очистка острова потребует огромного объема магических работ, стойкость кристаллов к заряду-разряду существенна. И есть еще один фактор…

Нарисовалась хорошо мне знакомая улыбочка.

– …именно: страхи вождя относительно возможности удара по его острову мне кажутся преувеличенными.

– Объясните.

– Допустим, что один остров будет накрыт заклинанием. Но средств против других островов на сегодняшний момент нет. Это значит, другие вожди могут потратиться и очистить остров от «Глотки жабы». Кстати говоря, уверена, что ее-то как раз не будут применять: «Черное пятно» куда менее затратно. Тогда и чистить ничего не надо. Два месяца, самое большее, – и остров в распоряжении других вождей. Понимаете, что это значит?

– Это значит, что может быть драка за этот остров. Ослабление Повелителей в целом, но сугубо временное. Пока и поскольку Академия не отыщет такой кристалл, который позволит накрыть все острова Повелителей разом. Но и тогда целью вполне может быть не полное уничтожение населения, а лишь сильнейшее ослабление и, понятно, замедление развития.

– Полностью согласна. На месте Первого академика найденный недавно кристалл я бы использовала как средство давления на Повелителей. Если это ему нужно, конечно.

Тут моя мысль свернула чуть вбок.

– Скажите, а насколько нам самим нужны алмазы?

В ответ послышалось хихиканье, достойное бакалавра, но никак не доктора.

– Если мне лично, то не отказалась бы от парочки…

И тут же легкомыслие начисто исчезло и с лица, и из голоса.

– …если в тактическом смысле, то не так они и нужны, цирконы вполне могут их заменить. А вот в стратегическом – как запас – могут пригодиться. В точности для целей, декларированных вождем Тхраром: если на наши поселения (будущие, конечно) нападут с использованием «Черного пятна» или «Глотки жабы».

Далеко моя собеседница заглядывает. Но это ей и положено.

## Глава 21

На следующее утро я запланировал переборы вариантов голосовой радиосвязи. Сразу же наметилось отчетливое везение: во-первых, Хагар еще не вернулся из Субарака, во-вторых, Сарат прочно застрял с кристаллом золота.

После долгой ругани мы с Хариром пришли к соглашению.

Первым вариантом, подлежащим практическому опробованию, был передатчик (он же приемник) на основе голубого берилла. К таковому мы запланировали присандалить серебряную коробочку в качестве резонатора. Само собой, предполагалось проверить голосовую связь практически, то есть создать радиостанцию в двух экземплярах. Двух серебряных коробочек у нас не было. Собственно, и одной не было. Это еще предстояло заказать.

Вторым вариантом была конструкция из голубого берилла в соединении с рутилом через галенит. На ней настоял мой спец по радио. Главным аргументом были маленькие потери при передаче и превращении магического поля (по крайней мере, так было обещано). Очевидным недостатком радио этого типа был дефицит кристаллов рутила: мы уже использовали все, какие у нас имелись. Кстати, и голубые бериллы лежали в наших сундуках лишь в натуральном виде (о чем я Хариру не сообщал). Гигантский кристалл рутила, купленный накануне, я решил пока что приберечь.

Мы двинулись в город вдвоем: мне предстояло заказать резонаторы, а мой бакалавр вполне был в состоянии разыскать на базаре кристаллы рутила. Кроме того, я довел до сведения помощника, что берилл я собираюсь найти «по своим каналам». Встречу наметили на базаре.

Подвела предусмотрительность – мне ее не хватило. По магической силе Харир был не из первых. В результате его проверка кристаллов оказалась, скажем вежливо, поверхностной. Из восьми купленных рутилов лишь два прошли ОТК в моем лице; еще в четырех были внутренние включения, а два вообще оказались с трещинами. Но как раз их я в конце концов принял, поскольку рассчитывал, что в процессе огранки эти дефекты уйдут. Четверку с включениями мы отнесли обратно к продавцу, с которым пришлось еще долго и вежливо спорить. Тот взял товар обратно лишь после того, как я с интимными интонациями в голосе поинтересовался: не желает ли уважаемый, чтобы я рассказал кое-кому из гильдии магов обо всех обстоятельствах нашей с ним сделки. От этого предложения продавец отказался.

Хотя мы вернулись в поместье лишь к концу дня, но почему-то Сарат не спешил с докладом о достижениях. Лишь после ужина они с Морошем ввалились ко мне в комнату.

– Видок у вас, ребята, неважный.

Это была правда: цветом глаз славные маги заставили бы обзавидоваться кролика-альбиноса, их голоса полностью утратили оперную привлекательность (если таковая существовала), а общее похудение дополнило и без того ясную клиническую картину.

– Живо к Арзане! И не спорить!

– Но Моана…

– Моанина энергия ей самой пригодится. И вплоть до восстановления чтоб я вас не видел!

Уже в дверях кто-то из этой парочки пробурчал не вполне понятное, но явно недовольное:

– Как надо, так срочно, а когда доложить, так сразу ждать…

Впрочем, через полтора часа ребята пришли в норму. Докладывал, понятно, старший по званию.

– Значит, так. Сразу скажу: проверили не все. Кристаллы специализированные, сам понимаешь. Нигде о таком не говорилось, мы сами установили. Если кратко: оба хороши для магии электричества, но особенным образом.

Интересно, что же особенного может быть в электричестве? Это я и спросил.

– Обычные – танзанит, скажем, или сапфир – те наводят электричество на металл. Ну, ты знаешь…

Еще бы: я и предложил навивку проволоки на кристалл.

– …а эти кристаллы могут навести электричество сами на себя. Представляешь такое?

– Представил. И что?

– То, что можно получить сильный ток…

Тут вмешался Морош:

– Можно получить источник тока с этими кристаллами, причем и сила тока, и напряжение могут быть высокими, но…

– Но?

– Магоемкость у золота… кхм… паршивая. Ну, если удастся найти кристалл с ровной поверхностью, то улучшится, но не так уж сильно…

Молодец, Сарат! Сообразил, как вести разговор с младшим товарищем.

– У железа, как понимаю, выше?

– Ну да, кристалл сам больше. Но есть еще недостаток: низкая стойкость золота. Морош его прогнал три раза на заряд-разряд, и то стало заметно. Железо, правда, получше.

Накопление дефектов кристаллической решетки? Но ведь от них можно избавиться. Для золота не так уж трудно: диффузия заметна даже при температуре кипения воды. Это для чистого золота, конечно, а самородный металл обычно и есть очень чистый. Идея занятная. Но для второго кристалла такое не пройдет: будь то чистое железо, двухсот градусов хватило бы для отжига, но там наверняка порядочно примесей, для такого даже пятисот может быть мало, а при этой температуре окисление уже значимо. Жаль.

– Вот что, братцы: кристалл золота можно восстановить. Метод простой: подвешиваете его на золотую проволоку, опускаете в глиняный горшок с водой и кипятите часика с два. А потом проверите.

Многозначительный обмен взглядами. Первым спросил Морош:

– И что, любые так можно восстановить?

Сарат чуть опоздал, но поставил вопрос иначе:

– А какие можно восстанавливать?

– В теории – любые, но то в теории. Топаз, например, я бы не решился: можно испортить. Кварц и корунд – пожалуйста, только требуются очень высокие температуры. Даже не уверен, есть ли у кого такие печи. А пирит – для него нужны печи, которых точно нет.

Ну да, пирит только в печи со специальной атмосферой можно восстановить, да и то под вопросом.

– Но это потом, нам электричество пока что не так и нужно. Кристаллы эти редчайшие…

Стоп. А ведь кристалл золота можно получить выращиванием из расплава, это дело реальное. Вот с железом такое не прокатит, оно окисляться будет. Отложим пока что.

– …найти подобные будет крайне трудно. Но вот вопрос: Сарат, ты определил те, другие?

Ну вот, опять задал вопрос в дурацкой форме, но мой помощник снова проявил догадливость:

– А как же! Вот, смотри…

И тут я начал тонуть. Ни одного знакомого названия. А если мысленно перевести с маэрского на русский, так выходит еще хуже. «Камень огнистой норки» – как вам такое? Впрочем… вот этот тускло-зеленый напомнил цветом нефрит, но его образцы, попадавшиеся мне в коллекциях, были мелкокристаллическими агрегатами. Я ткнул пальцем:

– Вот этот для чего?

– Очень редкий! Представляешь, отлично поддерживает магию разума, а для магии жизни – ниже среднего, бесцветный кварц – и тот лучше.

– Ну а те два?

Великий знаток поскучнел лицом и голосом.

– Ну… Моана еще только привезет ту книгу… пока что ни для чего не подходит.

Следующие три дня мы с Хариром были заняты радио. С самого начала мы получили отчетливый голосовой сигнал, но моя радость омрачалась необходимостью проверки связи на больших расстояниях и очень заметным искажением голоса. По правде, почти всю работу делал Харир, он варьировал магическую структуру, он же слушал результат. Я только кидал идеи.

Между делом приехал старшина и привез новость: лодки, что мы хотели для экспедиции, мастера из Субарака брались сделать в четыре дня (при наличии исходных материалов), включая сюда окраску. Хагар озаботился доставкой фанеры (на этот раз использовали девятислойную), а прочие материалы заказал на месте («Мы на этом сбережем пятнадцать сребреников – во как!»). Все больше и больше экспедиция за алмазами становилась реальностью.

Подготовку к экспедиции я самым беззастенчивым образом свалил на подчиненных. Нам же с Саратом предстояла встреча с представителем вождя Тхрара, а также поездка на Новую Землю. Письмо вождю выслали через гильдию гонцов на соответствующий почтовый ящик.

К этому времени у нас кое-что было готово. В частности, Морош сделал термометр; это была термопара, сваренная из золотой и платиновой проволок, причем в качестве термоизоляции использовались керамические трубки. За их изготовление из белой глины мастер гильдии гончаров содрал аж полтора золотых, да и то пришлось поторговаться. Напряжение измерялось магическим вольтметром (оказалось, что такие существовали), но кристаллы мы туда вставили свои – это был аквамарин примерно в пять миллиметров, галенит и пирит (последний – чтобы двигать стрелку). А вот калибровку сделать не успели. На это предназначили слитки олова, свинца и меди. Инструкция по калибровке, само собой, была подготовлена.

Оптический дальномер еще был далек от завершения. Собственно, все детали существовали, только они не хотели собираться в нечто работоспособное.

Для торговли с магом Сафар огранил целых пять цирконов. По свидетельству Сарата, суммарная их магоемкость более чем в два раза превышала запросы мага острова Стархат. И еще шесть танзанитов с заготовками оправ ждали своей очереди на опробование.

Само собой, нас сопровождали охранники. На них предполагалось взвалить дополнительную задачу. Список товаров для Новой Земли покоился в сумке.

В Хатегате нас встретила широчайшая улыбка капитана Дофета. Вместо объяснений он сразу потащил всех (кроме меня) на «Ласточку». Показывать стоило: на нашем кораблике был установлен камбуз с плитой, всей утварью и запасом угля. Над палубой возвышалась настоящая рубка (мне показалось, крайне низкая). Само собой, ремонт был завершен.

После показа и рассказа наступил черед дел.

– Друг, нам предстоит рейс на Новую Землю, а после надо будет освоить новое оружие…

При этих словах глаза у Дофета загорелись. Он был не только капитаном, но и мужчиной.

– …для чего нам понадобятся мишени из пустых бочек и досок.

Восторженный мальчишка мгновенно превратился в опытного и деловитого моряка:

– Размеры мишеней? Сколько их нужно?

– Примерно вот какие…

Я рассказал и даже нарисовал.

– Без проблем. Доски у меня найдутся, а вот лишних бочек нет. Но купить можно.

– Добро, полагаюсь на тебя. Товар для Новой Земли подвезут в Субарак, там и загрузимся. Но сначала идем в Грандир.


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

В переговорах с нашей стороны участвовал Сарат. Мне, понятно, нельзя было там появляться. Остров Стархат представляли двое: сам маг и переводчик. Будь я участником встречи, непременно отметил бы, что по внешности переводчик отнюдь не выглядит ни воином (почти полное отсутствие мозолей), ни уроженцем островов (судя по овалу лица и цвету волос). Скорее это был ветеран разведслужбы. Но мой лиценциат до этого додумался уже много позже. Что до мага, то он и по имени (Стинх), и по этническому типу был, вне сомнений, настоящим северянином.

После обмена надлежащими приветствиями временный поверенный в делах нашей команды взял быка за рога:

– Глубокочтимый Стинх, мой командир имеет обоснованные сомнения в том, что в этом году удастся получить известные вам кристаллы. Посему он предлагает вам другие, отменного качества…

Переводчик делал свое дело не хуже, чем его земные коллеги: быстро, точно и без следов эмоций на лице.

– …и он интересовался вашим мнением на этот счет.

По столу покатились ограненные цирконы. Сарат продемонстрировал лишь четыре: по его мнению, этого могло оказаться достаточным.

Глубокочтимый взял один камень и прикинул магоемкость. Броня невозмутимости мага отчетливо прогнулась:

– Очень хорошие кристаллы.

– Увы, мудрый Стинх, они не свободны от недостатка. Весьма редко встречаются, вот что плохо. Например, в том месторождении, где именно эти были добыты, таких не осталось.

– Вы уверены?

– Совершенно.

– Но нечто подобное там все же есть?

– Это так, но они большей частью непрозрачные, к тому же и гладкость граней… э-э-э… оставляет желать много лучшего. Вот почему мы подумали, что для ваших целей эти подходят гораздо больше. Суммарную магоемкость можете подсчитать сами.

– Это я уже сделал, но как насчет долговечности?

Одновременно Стинх проверил лиценциата на правдивость, тем более что щит был не из мощных. Сарат сделал вид, что не заметил проверки. Собственно, он ее ожидал.

– По нашим оценкам, она достаточна для любых практически мыслимых целей. Впрочем, и ее вы можете оценить.

Риска в таком ответе не было никакого: для появления мало-мальски заметного снижения магоемкости понадобились бы часы труда по зарядке и разряду.

Разумеется, маг попробовал прикинуть. Разумеется, он не уловил снижения магоемкости, что само по себе было прекрасным показателем. В результате последовало:

– Мы согласны на ваше предложение.

Поклон.

– Мой командир не сомневался в вашей мудрости и доброй воле.

Поклон.

Эти слова на правдивость не проверялись.


Из Субарака сержант Малах попробовал установить голосовую связь. Он клялся, что слышно вполне отчетливо, если использовать диапазон, который я назвал УКВ (условно короткие волны). Вслед за тем радио опробовал Сарат и скорчил кислую мину («Я свою жену узнал лишь по используемым ею словам»). Впрочем, ему удалось передать привет Иришке. Даже Тарек взял в руки серебряную коробочку с прикрепленными кристаллами и обменялся несколькими словами со своей Илорой. Впечатления он суммировал так: «Они с Натой здоровы, а это главное».

Уже наработанным маршрутом в наработанное время мы двинулись в сторону Новой Земли. Погода начала портиться, но «Ласточка» успела проскользнуть в устье Селинны, а там уже не так мотало. В той же закрытой бухте, где она причалила, было почти тихо.

Капитан приказал начать разгрузочные работы. Я запланировал в конце рейса зайти в Грандир – не потому, что это сулило прибыль, а для того, чтобы наш корабль там увидели. Те, кто заметил «Ласточку» проходящей мимо причалов Хатегата, могли бы задаться вопросом: а куда же она направилась? А так мы даем заранее ответ.

Я же сам с Саратом направился к главному металлургу.

– Мастер Валад, мы привезли вам нечто важное.

– А у меня, в свою очередь, изготовлено для вас нечто важное.

– Что ж, давайте меняться.

И я показал термопару, рассказал о том, что это такое, как ею измерять температуру, почему не надо замыкать проводов на землю и друг на друга, а главное – как ее откалибровать. Лекция заканчивалась описанием ситуаций, где измерение температуры настоятельно необходимо. Мастер не колебался ни секунды:

– Калибровку должен делать Санут. Его и так от всяких новинок силой не оттащить, а уж от вашей…

Санута вызвали. Это был тот самый теоретик-металлург. Я описал принцип и порядок действий при калибровке, выдал слитки олова, свинца и серебра. Не преминул также указать, что первая реперная точка есть температура кипятка. В заключение подробно расписал самые распространенные ошибки из тех, что делал я сам и мои коллеги в бытность студентами. Затем сказал слово мастер:

– Это будет твоя первая полностью самостоятельная работа. Разумеется, потом я сам проверю.

Санут краснел и бледнел. Он прекрасно понимал, что такое задание – начало карьеры. Сказанное мною записывалось очень тщательно и (на мой взгляд) очень медленно.

Мастер, увидев, что конспект готов, отослал подмастерье. Я понял это правильно:

– Уважаемый Валад, вы говорили о сюрпризе?

– Совершенно верно. Вот он. Сделан из старых запасов… того, что осталось с тех времен.

Это был полосовой металл. Полосы были одной длины – понятно, облегчается упаковка, но увязаны были отдельными стопами с различной шириной. Довольно много: по моим весьма приблизительным подсчетам – не менее тонны.

– К сожалению, мне не обойтись без ваших пояснений. Будьте так добры.

– Все очень просто: это заготовки для нужных изделий. Они будут прекрасными полуфабрикатами для инструментов, например. Состав стали позволяет закалить металл, потом отпустить…

Выходит, сталь среднеуглеродистая? Впрочем, углерод в качестве элемента здесь не известен, и это упущение надо исправить.

– …годятся, например, для лемехов плугов, а равно для кос. Для крестьян это расходный материал.

Так, теперь понимаю. Лемех из железа нужно очень часто точить – и он стачивается. А наша сталь куда более стойка. То же и к косам.

– …а вот из этих выйдут превосходные пилы. Представляете, какой ходовой товар? Ну и ножи.

Представляю. Крестьяне не пользуются пилами: если они сделаны из скверного материала, то топор получается как бы не лучшим инструментом. А если толково термообработать полотно пилы…

– А как насчет… реакции властей на такой материал?

– Да, вы правы, по закону подобный металл запрещен. Но… форма!

– ?

– Я делаю и продаю не пружины.

А, вот оно что: маги очень опасаются потенциальных упругих элементов для арбалетов. Из такой полосы проволоки не сделать, то есть товар никак не может послужить заготовкой для спиральных пружин. Правда, можно делать из них подобие наборных рессор. По мне, так для упругих элементов арбалетов полосы толстоваты. Но это навскидку, а точно не скажу. Наверное, таможня может постричь и этого барашка, но, полагаю, умеренно. Впрочем, не моя епархия. Хотя…

– Мастер, а ведь вы, наверное, могли бы поставлять и готовые изделия, не так ли?

Хромой Валад помрачнел:

– Не могу пока что. Нет нужных станков. Вручную делать – так дорого обойдется… то есть хочу сказать, что прибыль будет в размере медяков.

Под станками мастер имеет в виду прессы, конечно. А ведь это вариант на будущее.

– Копите силы и деньги: потом привезем сюда все необходимое. А кому вы советовали бы продавать?

Мастер слегка смущен.

– Проще всего продать в Хатегате. Там купят сразу…

– …но не дадут приличную цену, не так ли?

– Ваша правда. Лучше бы свезти до Хорума или Субарака. Между прочим, в Грандире тоже можно продать, хотя там прибыль будет поменьше.

Последний вариант меня категорически не устраивает. В этом порту от ушей и глаз Повелителей не скроешься, а они очень даже могут заинтересоваться происхождением этого железа. Для Грандира у меня другие товары припасены. Впрочем, в отношении соглядатаев Хатегат тоже не лучшее место.

– Кого бы вы порекомендовали в Субараке?

– Хм-м-м… Товар, знаете ли, особенный… Пожалуй, я вам дам рекомендательное письмо.

– Кстати – сколько вы хотите за это железо?

– Предлагаю сделать иначе: вы продаете полосы, а чистую прибыль делим.

– Не пойдет. У нас слишком много накладных расходов; чистой прибыли, может, и не будет… пока что. Вот вам другой вариант: вы назначаете минимальную цену, я продаю за сколько смогу; то, что получится сверх вашей цены, делим… скажем, пополам.

– Тогда оптом за сто двадцать сребреников, меньше никак. А письмо я напишу.

– Сделка. Но это не все. После того как подмастерье Санут сделает исследование, что надиктовано, я расскажу вам то, что сам знаю о термообработке…

Это огромное преувеличение. Курс «Металловедение и термообработка» занимает этак с полтораста академических часов. Но основные понятия дать можно. Попытаюсь больше десяти часов не занять.

– …и вот это будет вашим самым ценным приобретением. Да, кстати: в гильдии металлистов прессы для изготовления изделий применяют?

– Нет.

Кажется, догадываюсь о причине.

– Почему?

– Изделия ручной выделки – они выглядят получше и качество тоже…

– То есть вы прессы применять не могли?

– Я пытался получить согласие гильдии, но потерпел неудачу.

– Ничего. На сегодняшний день вы для нас и есть вся гильдия, вместе взятая. Постараемся обойти конкурентов! Но есть еще вопрос: вы изучали местные руды?

– Только те, что доступны. Но я предвидел ваши вопросы и взял образцы. Извольте взглянуть. Вот это руда железа, а это сопутствующие руды…

Магнетит? Похож. Магнитный, во всяком случае. А это? Вроде как хромит. Значит, есть возможность для производства среднелегированных хромовых сталей. Надлежащее количество хрома даст стойкость к атмосферной коррозии. Может пригодиться. Проверить бы еще на марганец. Манганита не вижу, есть лишь игольчатые включения в магнетите, похожи на ильменит. Титановая руда, вот что это такое, но производство титана пока что невозможно по чисто экономическим соображениям. Очень уж титан капризен в части обработки. Катать и ковать его – чистое наказание. А слова насчет доступности – это толстый намек, что мне придется еще порядочный кусок территории расчистить.

– Спасибо. Последняя просьба, мастер. Если вдруг вам попадутся крупные кристаллы в этих рудах – постарайтесь приберечь их. Не важно, даже если они будут плохой формы. Сростки тоже могут пойти в дело.

Валад явно не представляет, для чего такое может понадобиться, но кивает.

– А у вас просьбы есть?

Вопрос явно ожидался.

– Ну как же! Вот, взгляните.

Список, причем не на одном листе. Предварительно, что там? Так, кирпич… огнеупорный, надо полагать? Ну да, у Валада планы относительно печей. Это раздобудем без труда. Еще кокс? В запас, держу пари. Дерево? Тоже понимаю, материал для помещений. Бумага? Судя по размеру, на чертежи пойдет. Так я не против. Это список разных деталек с эскизами. Простые, не уровень Фарада, точно. Ладно, он подскажет, к кому обратиться.

Пока я изучал список и прикидывал, что с ним делать, письмо оказалось написанным.

– Всего вам пресветлого, мастер.

– И вам.

Потом был разговор с неофициальным главой поселенцев. Пришлось записать и его просьбы. Но перед этим он небрежно бросил:

– Осенью будем с хлебом. Кстати, мельница не повредит.

Самообеспечение продовольствием – что может быть лучше? Но поздравлять я поопасался: знаю, к чему приводят крики «Гоп!» без отчетливой связи с приземлением. Хотелось бы посмотреть на поле, но, к сожалению, задерживаться на Новой Земле нам нельзя. Пора в море: испытать наше новое оружие.

## Глава 22

Сцена, которую я видеть никак не мог

Вождь Тхонг был в свое время капитаном корабля. Вот почему он прекрасно знал морской обычай: в критических ситуациях полагается созывать Большое Собрание, на котором высказываются поочередно все, начиная с младшего в чине. Именно это и было организовано. Только собрали не всех: лишь самых доверенных капитанов и самых лучших магов. Старшинство в этом случае определялось по дате получения соответствующего ранга.

Вождь во всех подробностях описал все столкновения с «Ласточкой», присовокупил к этому предупреждение, полученное от ее владельца, после чего поставил вопрос: что можно придумать, чтобы избавиться от этой угрозы?

Ответы капитанов варьировались. Все младшие (по возрасту) капитаны высказались, что единственная возможность справиться с «Ласточкой» состоит в грамотном использовании магии. Предлагалось добыть или откупить дополнительные алмазы; бросить в бой не один, а все три «водореза». Нашлись горячие головы, которые предлагали устроить нападение в пределах Маэры.

Содержание предложений сильно изменилось, когда слово получили капитаны постарше. Все высказались в пользу предварительной тщательной разведки. Один из капитанов заявил, что с владельцем «Ласточки» можно и нужно сговориться. В соответствии с этикетом собраний, ни один из участников не улыбнулся, услыхав это.

И еще одно выступление вышло из ряда вон. Это было мнение капитана Стринда. У него была особенная репутация. Некоторые полагали его счастливчиком, поскольку он единственный за все время пребывания в ранге капитана не потерял ни одного человека – при том, что добыча его корабля была выше средней. Иные считали его осторожным и хитрым – по той же самой причине. Находились такие, кто уверял, будто Стринд пользуется личным расположением Морских Отцов. Но только два капитана (оба из младших) пребывали в уверенности, что на самом деле такое положение дел объясняется лишь обширными знаниями в тактике и необыкновенным умением правильно рассчитать варианты.

– Мне кажется, что мы пошли по неверному пути, пытаясь опереться на наши сильные стороны. На самом же деле больший успех может ожидать того, кто учтет слабости «Ласточки».

Маги не были столь дисциплинированны, как капитаны – вот почему среди них пробежал шепоток. Прочие же участники Собрания сохранили полнейшую невозмутимость. Вождь исполнял обязанности Руки Собрания, он имел право задавать вопросы и воспользовался таковым:

– Не приведет ли могучий капитан Стринд примеры того, что он полагает слабыми сторонами нашего противника?

– Приведу. Ни разу боевые действия (какими бы они ни были) не начинались с носа «Ласточки».

Пауза.

– При не таком уж большом волнении тот, кто задействовал амулеты, бьющие водяными столбами, не задел «водореза» с дистанции тысяча ярдов.

Еще одна пауза.

– Именно «Ласточка», а не «водорез» сбросила скорость первой. Я бы предположил недостаточный ресурс кристаллов или мага. Не исключаю появления течи. «Водорезы» лучше справляются с волной.

Пауза поменьше.

– Из этого надо исходить, а если наши высокочтимые маги заметили что-то еще, то не сомневаюсь, что они доведут это до сведения Собрания.

Вождь заметил, что капитан явно закончил речь, и спросил:

– Какие же выводы сделал многоопытный капитан Стринд?

Ответ последовал мгновенно – видимо, он был обдуман:

– Атаковать с носа, в ветреную погоду, с дистанции не менее мили. Сверх того: поскольку по скорости на коротких дистанциях этот корабль сравним с «водорезом», а то и превосходит его, нападение целесообразно лишь неподалеку от порта Хатегат или же в случае, когда пункт назначения точно известен. Только тогда возможно собрать все силы в кулак. Это не все: по твоим же словам, мой вождь, при последнем боестолкновении на «Ласточке» был лишь один маг – лиценциат. Маловероятно, чтобы он мог работать со столь сложными и мощными заклинаниями, пользуясь лишь собственной силой. Еще меньше верю, чтобы он мог дать этому кораблю такую скорость. Значит, преимущество проистекает от каких-то особых кристаллов. Возможно, соответствующий амулет имеет капитан. Отсюда следует, что и того, и другого надо захватить. Но все это при условии, что атака вообще нужна, в чем я не уверен.

Такое высказывание вождь не потерпел:

– Почему неустрашимый капитан Стринд проявляет осторожность?

– Я не знаю всех возможностей «Ласточки», и никто из присутствующих их не знает.

Про себя Тхонг отметил, что думал бы точно так же, будучи лишь капитаном. Но он был вождем.

– Что ты имеешь в виду под «всеми силами», дальновидный капитан Стринд?

– Три «водореза» и два «змея».

Один из младших капитанов поднял руку:

– Могу я спросить?

– Спрашивай.

– Почему два «змея»?

– Если хотя бы один из них уцелеет, он сможет подобрать оставшихся.

Абсолютно все присутствовавшие поняли недосказанное.

Когда настала очередь магов выдвигать предложения, снова получился разнобой во мнениях. Само собой, разведку все посчитали необходимой, но целесообразность нападения была оспорена аж пятью магами. Из них четверо сослались на незнание всех боевых качеств «Ласточки», а пятый, наоборот, заявил, что прекрасно их представляет и как раз поэтому горячо рекомендует вождю отказаться от своих планов.

В качестве вариантов для нападения предлагалась магия смерти с нанесением одновременного удара с трех сторон; использование «Бегущих волн» с нескольких направлений, на что скептики тут же отметили трудность прицеливания с далекого расстояния; «Огненная стена», в пользу которой говорила возможность не особенно заморачиваться точным прицеливанием, на что немедленно последовало замечание о крайне высокой энергоемкости этого заклинания даже в поле, тем более в окружении такой враждебной огню стихии, как вода; «Ледяной клинок» (тоже с трех сторон), также не дававший высокого шанса на поражение.

При словах «Ледяной клинок» один из магов воды рывком поднял брови, схватил бумагу и начал писать. Через минуту он вскинул руку:

– Есть один вариант. То же, что «клинок», но только вместо одного большого снаряда – множество мелких, летящих с той же скоростью. Смысл: каждый из них в состоянии пробить борт корабля. Их рассеяние позволяет компенсировать ошибку в прицеливании. Повреждение корпуса даст возможность отвлечь вражеского мага на сдерживание течи, а вот дальше можно нападать другими способами, хотя бы и «Черным пятном». Потребует практического опробования, без сомнений. Зато можно рассчитывать на поражение цели на расстоянии в тысячу ярдов, а то и больше. Щитов от ледяных заклинаний не существует. А отклонить можно один снаряд, ну два, но никоим образом не два десятка. И еще: на такой дистанции не так уж важно, имеет ли противник средства поражения на носу или нет. Все равно «водорез» в момент атаки неуязвим. Иначе говоря, атаковать можно с любого направления, но сразу же за атакой разворачиваться, потому что дальнейшее сближение станет опасным.

Никто, кроме вождя, не заметил легчайшей и мимолетнейшей улыбки скепсиса на губах капитана Стринда.

Лучшего варианта придумать не могли. Вождь закрыл Собрание, одновременно распорядившись насчет пробных стрельб.


Наш боцман показывал класс.

Он вязал узлы с такой скоростью и замысловатостью, что салаги просто любовались зрелищем, как цирковым номером, а матросы поопытнее завидовали и пытались запомнить – большей частью без успеха.

В результате целых пять мишеней, каждая длиной в треть «Ласточки», были готовы довольно быстро. Все они очутились в воде, а наш корабль отошел на расстояние примерно с километр (по моей оценке) и лег в дрейф.

Наступил черед Сарата. Он вместе с моими стрелками расположился на корме.


Сцена, которую я видел, но слышать не мог

– Ребята, вот вам амулеты. Они для запуска «Бегущей волны», нажимать нужно вот эту руну. Оправу держите, чтоб эта линия направлялась на цель, а пальцы расположить здесь. Стрелка налево – поворот налево, стрелка направо… ну, понятно. Эта руна прекращает действие заклинания. Задача: поразить крайнюю правую мишень. Давай, сержант.

Оправы я видел до этого (без кристалла, понятно). Я нарочно предложил сделать их в виде пульта управления видеоигрой.

Малах поднес амулет к глазам, потом опустил его, раза два перевел взгляд к мишени и обратно, затем нажал то, что я про себя именовал кнопкой «Пуск».

«Бегущая волна» возникла беззвучно и пошла, надо отдать должное, в нужном направлении. За ней тянулся пенный след, как за парогазовой торпедой. Сержант, разумеется, сделал типичную ошибку всех начинающих компьютерных игроков: лишние разы нажимал на стрелки. Его «волна» металась, как заяц, пытающийся ускользнуть от настигающей борзой. В конечном счете получилось так себе: водяной холм прошел сбоку от мишени на расстоянии примерно полторы длины ее корпуса.

Следующим новинку опробовал сам лейтенант. Отдать справедливость, он распорядился амулетом куда более грамотно: наводил короткими импульсами и лишь чуть-чуть поправил на самом финише. В результате мишень оказалась «условно задетой», то есть волна прошла на расстоянии меньше длины корпуса.

Выступление Вахана отличалось кардинально. Тот мгновенно усвоил нужные движения, заставлял «волну» совершать изящные повороты без всякой на то необходимости, а в конечном счете попал с примерно такой же точностью, как и Тарек.

Увидев все это, я заорал в переговорную трубку: «Сарат, ко мне! И ребят возьми», – потому что в голову пришло несколько тривиальных идей.


– Ну, братцы, какие впечатления?

Ответный галдеж содержал одну, но главную и единодушную мысль: целиться очень трудно.

– В реальном бою вы будете действовать все втроем сразу. Для чего, как вы думаете? Вахан?

– Чтоб труднее было отбиться.

– Верно, хотя немного общо. Малах, что скажешь?

– Вражеский маг может одной «волне» противодействовать, так мне говорили. А трем сразу… э-э-э… втрое труднее.

– Тарек?

– Согласен с нижними чинами. Но есть еще мысль, командир. Наводить не по прямой, а так, как Вахан делал – зигзагом. Сарат, как по-твоему, тяжелее такую «волну» взять под контроль?

– Ясное дело. Правда, и ты потратишь больше энергии амулета, а точнее сказать… вместо десятка заклинаний твоего кристалла хватит на пять-шесть. Ну, восемь.

– И еще тактический момент. Мы-то целились с дрейфующего корабля по неподвижной мишени, но вражеский корабль стоять на месте не будет. К тому же на таком расстоянии… даже Вахан промажет.

– Осмелюсь доложить, сударь лейтенант: постараюсь попасть.

– Все так, комендор, но промахнуться и ты можешь.

– Что ж, давайте проверим. Сарат, задашь капитану курс, но не прямо на мишень, а под углом. А мы проверим, что можно сделать в таких условиях.

Многоопытный лейтенант оказался прав: не попал ни один.

Еще одна попытка. На этот раз Вахан почти поразил цель (настоящий «змей» задело бы).

Бывший инструктор по стрелковой подготовке высказался вежливо, но непреклонно:

– При стрельбе с такой дистанции по кораблю, идущему под произвольным углом, да еще маневрирующему, – шансы очень малы.

Грустная правда. И для тренировок возможностей очень мало, потому что потребуется уймища кристаллов. А что можно сделать? В идеале – самонаведение; в моем мире это не ново, а тут?

Это я высказал вслух. У военнослужащих сразу глазки загорелись. Сарат посмотрел сначала на небо, потом на горизонт, после чего взялся за бородку и с ученым видом знатока изрек:

– То, что такое осуществимо, могу подтвердить, не сходя с места. Проблема вот в чем: очень разнородные потоки в одном кристалле, хотя те и те – от водяной магии. В результате пересечение приводит к ослаблению сигнала, а это значит, надо усиливать… расчетов здесь дня на три. Может, выгоднее будет использовать два танзанита в одном амулете…

– Через галенит, как понимаю?

– Да, конечно. Но ведь и галенит съедает часть потока… нет, так с ходу не подсчитать.

– А сколько тебе нужно времени, чтобы перепрограммировать… я хотел сказать, загрузить один кристалл?

– Ну… э… два-три часа. Может, меньше, но не ручаюсь.

На этом месте встрял Тарек:

– А можешь сделать так: чтоб по нажатию стрелки «волна» отклонялась, а как снимешь палец – снова наводилась?

– Это как раз просто…

Сарат чуть было не помчался к амулету, чтоб начать программистскую работу, но пришлось его остановить:

– Стоп. Вот дополнительный вопрос: а как заклинание на мишень наводится?

– На магический шум, понятно… ах ты, Темный тебя пятью копытами, ведь шума-то почти и нет… одним словом, проверять надо.

Часа три «Ласточка» дрейфовала, а Сарат колдовал. Наконец он в очередной раз утер пот со лба, отставил амулет и подошел ко мне.

– Счастье, что я не на лиценциатском экзамене. За такую работу получил бы «позорно», чем хотите клянусь. Юстировка пересечений никакая, глупейшая трата ресурсов кристалла…

– Короче, будущий академик.

Тарек притворился, что у него кашель, Вахан изобразил насморк. Малах сделал вид, что вытирает нос рукавом.

– Короче? Я загрузил лишь один амулет, как и говорилось. На одну «волну» точно хватит, на две, вероятно, тоже, третью почти наверняка не потянет. Работаем так: наводишь линию на цель, сюда жать; когда запищит – значит, цель захвачена. Дальше… ну, как раньше. Но учтите: действовать лишь на расстоянии от девятисот ярдов до тысячи.

– Это почему?

– Экономия. Я бы мог задать боевую дистанцию аж полторы мили, но тогда и одна-то «волна» была бы под вопросом. А перегружать кристалл, чтоб он потом взорвался…

– Знаю-знаю, что ты скупердяй распоследний. Ну, ребята, с нами Пресветлые силы!

И стрелковая команда побежала на корму.


Еще одна сцена, которую я видел, но слышать не мог

– Давай, Малах, расстарайся. Но смотри, стрелки лучше не трогай. Она, понимаешь, сама должна навестись…

Капитан получил распоряжение дать средний ход. Сержант вскинул амулет. Писка, разумеется, я не слышал. Но волну увидел. Трехметровая водяная тумба пошла по прямой, затем чуть довернула и разбилась о цель. Удивило, что удар пришелся не в центр, а в край. Лишь через пару секунд я догадался: самый сильный магический шумовой сигнал шел от волн, разбивающихся о подветренную сторону мишени. Бочки, похоже, уцелели, а вот крепления разнесло. То, что осталось от досок, расплылось в разные стороны. Утонуть полностью цель, конечно, не могла.

До меня донесся дружный рев, живо напомнивший мне стадион. Только в этот момент дошло: решительно все свободные от вахты члены экипажа азартно следили за испытанием. Сарат выхватил из рук сержанта оправу с кристаллом.

– Есть еще энергия! Давай следующую, Тарек! Влепи как следует!

Лейтенант, как всегда, действовал экономно и расчетливо. Сначала «Бегущая волна» шла по прямой и лишь на последней сотне метров мой «игрок» дал небольшие повороты: сначала направо, потом налево. Самонаведение не подвело: вторая мишень рассыпалась точно так же, как и первая. Болельщики приветствовали успех еще громче: все поняли цель маневров. Думаю, моряки приписали удачное попадание исключительно способностям наводчика. Еще более добавил впечатлений эффектный зигзагообразный пенный след за «волной».

Наш главный маг еще раз сосредоточился на амулете.

– Маловато! Но все же попробуем. Бери, Вахан! Капитан, курс под углом десять!

«Ласточка» чуть довернула к югу. Сударь комендор поднес амулет к глазу и нажал на «Пуск». Склонность к выпендрежу взяла верх: сделано было не менее шести поворотов. Сарат правильно предвидел результат: «волна» осела метрах в четырехстах от мишени. Реакцией было горестное «У-у-у…» – опять же как на стадионе.


Целые мишени и обломки экипаж не без труда выловил. «Ласточка» шла на Грандир средним ходом. Волнение немного усилилось, нас потряхивало и покачивало. «Гладкую воду», конечно, в ход не пускали. В процессе перехода мы с капитаном подробно обсудили, какой именно товар пойдет на продажу. Я уже начал было подробно пояснять, что именно должны рассказать матросы в кабаке, но мои планы по дезинформации были грубо разбиты. Дофет резонно высказался, что вечер уже недалеко, и потому надлежит быстренько разгрузиться, продать товар и тут же идти обратно. Опасаться, по его словам, следовало не ночного абордажа, а неопределенности в навигации. Конечно, вблизи от Гранитных Ворот был маяк, но идти нам предстояло не до Хатегата, а до Субарака.

Солнце почти коснулось краем океана, когда «Ласточка» коснулась пирса. Тем не менее местные купцы понабежали. Капитан начал переговоры, боцман руководил разгрузкой. Я сошел, как всегда, по своему личному трапу и стал разминать ноги, прохаживаясь по набережной. По прикидкам, разгрузка должна была занять не менее получаса.

Почему-то первым в глаза мне бросился бутерброд. В нем было нечто неправильное. Паранойя робко тявкнула.

Быстрый анализ показал, что как раз сам бутерброд до противного стандартен – квадратная лепешка, сложенная пополам, а посередине тонкий ломтик ветчины и сыр. Полное соответствие местным поварским канонам. А что же тут неправильного?

Через долю секунды пришло понимание: неправильным было сочетание бутерброда с человеком. По местным понятиям – конец рабочего дня. Бывает, что к этому времени честный трудящийся гражданин просто не успел перехватить кусочек? Еще как случается. Что он в таком случае делает? Правильно, идет в трактир. Народ там сидит густо, даже отсюда видно. Или домой к заботливой жене, которая уже приготовила ужин. А бутерброд – еда середины дня. И вместе с тем удобная штука для неспешного прогуливания и созерцания.

Паранойя устроила такую визгливую истерику, что любой той-терьер с позором убрался бы под диван. Воображение угодливо предложило целый набор мер противостояния, начиная с радикальных и кончая очень радикальными. Все пришлось отвергнуть. Набережная была полна потенциальными свидетелями (полная рота, я так полагаю); времени до отхода – почти что ничего. Только и осталось, что запомнить лицо этого подозрительного и мысленно скрежетать мысленными же зубами. И еще прикидывать: от кого бы мог быть этот господин с повышенным аппетитом?

По лицу – ничего общего с Повелителями, хотя известно, что даже у них наблюдается некоторое этническое разнообразие. Однако подобную смуглость я пока что не наблюдал. Скорее принял бы его за турка, армянина, болгарина… Южный колорит бросается в глаза. Усы, хотя военной выправкой и не пахнет. От Академии? Нельзя исключить. Человек с Юга? Привет от Хассана? Может быть, если у тех ребят все еще сохранились злобные намерения. У Хассана, например: по словам Моаны, на выборах в академики он в соискатели не попал. Между прочим, такое внимание можно рассматривать как любезное напоминание лично мне: должок к тамошним все еще не до конца оплачен. Сильно закрутившись с текучкой, моя команда (и в первую очередь ее командир) подзапустили это дело.

Пока я напрягал умственные способности, разгрузка подошла к концу. Кто-то из местных купцов уже распоряжался насчет погрузки товара (доски и брус) на подводы. Нас ждал порт Субарак.

## Глава 23

Старшина Хагар доложил, что закупил почти все нужное, а через день планирует завершить эту работу. Я посчитал это хорошим признаком и собрал совещание командного состава.

Для начала я рассказал о том, где именно находится месторождение алмазов (хотя большинство уже знало), а потом поставил вопрос в лоб:

– Сарат, ты говорил, что наши голубые бериллы позволят дать «Гладкую воду» на всем пути… сколько там, капитан? Две тысячи восемьсот?.. короче, на всем пути до того места, где понадобится спустить лодку, и обратно.

– Готов это подтвердить. Для корабля класса «Ласточки» и одного хватит, хотя на всякий случай я бы взял два. Но одна поправка, командир: если не случится шторма. Чем больше волна, тем больше расход энергии, сам знаешь.

– Какие еще кристаллы необходимы и для чего?

– Для «Бегущей волны»: три танзанита в дополнение к тем, что уже есть; каждый не меньше трех дюймов. Да три галенита для нее же. Небольшой запас для винтовок и пистолетов, хотя там много не понадобится. Стандартные кристаллы для движителей «Ласточки», один для гранатомета. Тоже на всякий случай. Для лодки не нужно…

Мысль понятна: там и так установят новенькие.

– …еще на всякий случай: кровавый гранат побольше размером. Он будет содержать щит от заклинаний смерти…

Все собрание, включая меня, выразило согласие.

– …сверх того, один танзанит для «Гладкой воды» – тот пойдет на лодку. Вряд ли понадобится, на реке не так часто ходит волна.

– Что у тебя в наличии? Точнее: чего тебе не хватает?

– Танзаниты нужны – шесть штук, с учетом запасных. Серебро для оправ… ну, чертежи я тебе предоставлю. В сумме полтора фунта, хватит с запасом. Галенит не нужен. Кристаллы для оружия…

Мысленно я похвалил Сарата за осторожность в выражениях: при посторонних он ни разу не упомянул слово «пирит».

– …у нас сейчас шесть штук, более чем достаточно. Стандартных для движителя – добавить десять штук, но можно заменить на нестандартные. Хорошо бы циркон, его у меня с собой нет. Кровавого граната тоже нет.

– Будут такие. Дофет, тебе известны возможности «Гладкой воды» – если ее применить, то какую скорость разовьет твой корабль, но чтоб при этом течь не появилась?

– Сорок две мили в час спокойно. То есть три дня в один конец.

Если не будет неизбежных на море случайностей, то успеем обернуться до начала штормов с хорошим запасом.

– Что у нас по экипажу?

– Дополнительные матросы мне не нужны, поскольку, как понимаю, паруса использовать не будем. Вахтенные рулевые уже есть.

– Как насчет помощников… имею в виду тех, кто замещает тебя на вахте?

– Уже сговорено. Они не члены гильдии капитанов, но могут стать ими, если пройдут должное количество рейсов. Оба с Грандира. И обоим нужны деньги.

– Зачем?

На Земле такой вопрос посчитали бы в лучшем случае праздным.

– Оба копят деньги на выкуп…

Собственно, дальше можно не продолжать. Но выслушать надо.

– …у одного в рабах брат, у другого племянник.

– Велика ли сумма?

– Восемь и шесть золотых. Но у тебя на службе есть шанс, что накопят быстрее, я им так и сказал.

– Насколько они знают дело?

– На уровне помощника – неплохо, до капитана не дотягивают.

– Добро. Не забудь объявить экипажу: поскольку поход сравнительно долгий и, возможно, опасный, по его окончании – особая денежная премия сверх обычной платы.

Возражений не было.

– Тарек, сколько твоих понадобится?

– Если только на океанский поход, то троих хватило бы. Но в Большой Белой «Ласточка» станет на якорь, как понимаю, и ей понадобится охрана. Спрятать такой корабль очень трудно, если вообще возможно. Значит: один маг для слежения за магическим шумом от весел, один гранатометчик (рекомендую Вахана) и пара стрелков. Если встретим их лодку на реке, это опасности не представит, на ней будет от силы с десяток человек. «Змей» – это другое дело, но постараемся уйти. Учитывая предложенный тобой способ передвижения – трое стрелков, считая меня. Лучше – четырех. Еще двух рулевых, чтоб была возможность вахт.

– Магический шум засекается амулетом, с ним любой справится.

– Значит, Сарата на лодку.


Сцена, которую я видеть никак не мог

Вождь острова Нурхат занимался привычным делом: анализировал. Вопрос «Кто виноват?» был решен. Но что делать?

Добыча дополнительной порции алмазов была признана делом невозможным. Экспедиция за ними не успела бы обернуться до начала осенних штормов. Вождь Франх уже выслал «змея» к Большой Белой реке, но откупить у него алмазы – маловероятно. Наличных средств не хватит на хорошие кристаллы. К тому же бывали случаи, когда подобные экспедиции возвращались вообще без добычи.

Стрельбы прошли хорошо, надо признать. Маг, который придумал это заклинание, предложил название «Ледяные брызги». Метко сказано. И результат хорош: на дистанции от восьмисот до тысячи двухсот ярдов все мишени были продырявлены. Правда, на предельной дистанции в «Ласточку» попало бы две-три «брызги», от силы четыре, но и то неплохо. А с хорошим танзанитом можно дать три полноценных залпа.

К сожалению, вражеский корабль оказался чрезвычайно трудноуловимым. Он перестал швартоваться в Хатегате. Более того: он старался проскочить Гранитные Ворота в темное время суток. А единственным местом, где «Ласточку» можно было с уверенностью застать, был порт Субарак; и как раз там агентуры Нурхата не было.

Но это еще преодолимо. В конце концов, можно за мизерное вознаграждение нанять портовую шваль в Хатегате, чтобы те дали нужный сигнал. Пусть не сразу, но проход «Ласточки» засекут.

Куда хуже было неофициальное уведомление, полученное вождем Тхонгом. Стандартные вежливые фразы сообщали, что его люди подозреваются в нападении на корабль, имеющий Знак Повелителей. Никаких доказательств, разумеется. Пока что свидетелей не было. Но рано или поздно таковые объявятся. Следовательно, нужно получить в руки «Ласточку» (или то, что от нее останется) как можно быстрее. И велеть командиру боевой группы кораблей отслеживать присутствие «змеев» от других островов. При обнаружении чужаков в пределах прямой видимости – отказаться от атаки.

Но и это не самое плохое.

Цели владельца этого корабля – вот что оставалось темным пятном. Одно время совершались регулярные рейсы по реке между Хатегатом и Субараком. Потом появилось судно чисто речного назначения. Это как раз понятно: предприниматель зарабатывает деньги. А через некоторое время «Ласточка» снова вышла в море. Зачем?

Торговля с прибрежными государствами? Раньше проводились какие-то сделки с Грандиром, но это зона Стархата. У вождя Тхонга не было там своих людей. Конечно, разузнать кое-что можно: достаточно просто зайти в порт, послать людей в местные трактиры и послушать разговоры. К сожалению, это разовое действие; для регулярного поступления информации нужна своя разведсеть, а она создается годами.

Делать нечего: придется одновременно терпеливо добывать сведения и выжидать удачного момента для перехвата проклятого двухмачтовика.


На Земле мне неоднократно приходилось организовывать дальние походы. Каждый раз я составлял списки «что взять» и «что сделать». На этот раз почему-то я решил обойтись без письменных документов. Может быть, это стало результатом нашептываний паранойи. Может быть, на меня подействовал тот поедатель бутербродов, которого мы встретили в Грандире. Как бы то ни было, мои люди покупали, доставали и грузили, имея лишь устные приказы.

Съездить домой все же пришлось. Сарат говорил правильно: у нас с собой не было достаточного запаса кристаллов для путешествия. На поверку выяснилось, что предусмотрительный Сафар сделал огранку почти всего, что нам было нужно. А еще мне очень нужно было увидеть Иришку и попрощаться.

Она стояла у окна и смотрела внутрь себя. Так только беременные умеют. Послеполуденное солнце освещало ее с затылка. И тут я понял, что прикончу на месте любого, кто посмеет назвать эту женщину некрасивой. По счастью, таковых безумцев поблизости не нашлось.

Она увидела меня, улыбнулась и заговорила первой:

– Я тебя дождусь, ты не бойся. Просто перееду в дом к Моане, помогу ей. И учиться у нее буду, и с детьми опять же…

Я не сразу нашел, что на это сказать. Потом вспомнил, что уже до меня говорилось:

– Жди меня, и я вернусь. Только очень жди.

На большее моих способностей не хватило. Мы расцеловались. Малыш не преминул слегка пнуть, ревнивец.

К Моане я подойти не решился. Она подошла сама.

– Профес, есть дело.

Об этом я и сам догадался: по степени деловитости она бы опередила председателя совета директоров любой корпорации. Это не помешало говорить обиняками: очень уж много людей сновало вокруг, а поставить противоподслушку, конечно, было нельзя.

– Вас не будет, как понимаю, недели три. За это время я хочу сделать заказ в той гильдии, которая специализируется на деликатесах…

От ее целеустремленности мне стало зеленовато на лице и холодно изнутри.

– …поскольку я чувствую себя в долгу перед теми двумя магами. Ну, вы их знаете.

Просчитать все последствия я не мог. Ладно, попробуем хотя бы несколько вариантов.

– Как отнесется к этому высокопочтенный?

– Он может подумать, что это вообще к нему не относится. Или же счесть за предупреждение.

– Почему у вас вообще возникла эта мысль?

– Я по своим каналам узнала, что именно эти двое совещаются между собой. Если бы то делалось всей пятеркой…

– Что же тогда Пятый?

– Никто не запрещает ему воспринять это как пожелание вести себя… воспитанно.

– Во сколько влетит этот заказ?

– Плачу я.

– Вы в здравом уме?

– Должна ли я принять ваши слова за оскорбление?

Ну вот, опять та же история.

– Мои слова выражают подозрение вас в забывчивости. Напомню: это дело касается всей команды.

– Можете возместить мне потом часть расходов, не возражаю.

В который раз особо почтенная просчитала меня быстрее и вернее, чем я ее. У меня не нашлось возражений. Моана надела на лицо светскую улыбку, сотворила реверанс и удалилась. Вообще-то беременной женщине трудно изобразить реверанс так, чтобы он не выглядел комично. Но именно в этот раз смеяться совершенно не хотелось.

Хорот с гордостью представил мне оптический дальномер, единственный недостаток которого заключался в невозможности измерять расстояния. Прибор не был калиброван. Не хотелось гасить энтузиазм свирепым огнетушителем или грубым брандспойтом, поэтому пришлось поработать изящным и ласковым веером. Вот почему я заверил лохматого гения, что сам прибор мне очень нравится, но калибровка есть необходимая (извините, мастер!) часть работы. Даже предложил порядок выполнения этой части. В ответ мне дали обещание выполнить, довести до ума и навести финальный блеск.

Две рации с голосовой связью были готовы. В принципе можно было бы работать и азбукой Морзе, но это я оставил на случай ухудшения состояния ионосферы. Часы связи и частоты были оговорены. Измерители частоты так и не были сделаны (а равно измерители длины волны), потому частоту подобрали по условной шкале.

Через день мы уже тряслись в седлах по дороге к Субараку. Еще через два дня мы глубокой ночью почти беззвучно скользили через Гранитные Ворота. Как только свет маяка скрылся за горизонтом, капитан велел прибавить ход.

С рассветом я увидел действие «Гладкой воды». Вокруг нашего корабля был эллипс без волн, и он двигался вместе с нами. Однако чуть ближе к дальнему краю этого эллипса было пятно с рябью: это уже действовал эффект негации. Впрочем, крупные волны внутрь этого пятна не попадали. После восхода солнца стало ясно, что «Ласточка» держит курс на запад. Замысел капитана был очевиден: обогнуть острова Повелителей по дуге с целью избежать ненужного внимания. Он почти удался.


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

То, что произошло, предвидеть было абсолютно невозможно.

Я знал лишь из книг, что это явление вероятно (хотя встречается очень редко), а собственными глазами не видел. Впрочем, меня на «змее» не было.

Маг Тренг на борту «змея» с острова Груннат был уверен, что такое осуществимо посредством могущественной магии. Наставники ему говорили, что маги подобной силы существовали лишь во времена Древних. Удивительно, но подробное описание сохранилось.

Выглядело это как гигантское изображение двухмачтовика, зависшее над океаном. Но не застывшая картина: приглядевшись, можно было различить фигуры людей, передвигающихся по палубе, и даже бурун у форштевня. Капитан Струф первым опознал незнакомца. Почти сразу же это сделали и все остальные на борту, включая Тренга, хотя тот не был моряком. «Змей» уже пытался охотиться на этот корабль.

Будь я на борту «змея», моим чувством было бы восхищение столь четким и редким миражом. Но маг сделал совершенно другой вывод. Он заметил не только изображение корабля, но и действие заклинания «Гладкой воды». Сопоставить факты было совсем не трудно: коль скоро некто в состоянии одновременно создать такую картину и запустить «Гладкую воду», то выходит, что на борту «Ласточки» находится маг чудовищной силы. Или у него имеются ценнейшие кристаллы. Цель второго заклинания совершенно ясна: всемерно ускорить ход своего корабля. Но зачем первое?

Как ни старался Тренг, на ум приходило лишь одно объяснение: это демонстрация возможностей. Или предупреждение, если угодно. Что-то вроде наглядного «Не тронь меня». Именно эти соображения маг и доложил капитану.


На шикарный круиз наш рейс не походил. Правда, качка не ощущалась, зато было кое-что другое: полная невозможность пройтись по палубе и несносная теснота в моей выгородке. Правильно сказал классик: лесть гнусна и вредна; вот почему я решительно отказался назвать это помещение каютой (даже мысленно). Наибольшие неудобства причиняла невозможность как следует вытянуть ноги во время сна. Об ароматах предпочитаю умолчать.

Развлечением послужила тревога, поднятая вечером второго дня. Сарат уловил магический сигнал: кто-то шел под веслами впереди нас. Наш капитан принял то самое решение, которое я ожидал: стал обходить неизвестного с северной стороны, стараясь держать дистанцию не меньше чем тридцать миль. Изменение курса «змея» (а никем иным этот корабль быть не мог) наш маг не уловил, и мы решили, что нас не заметили.

К устью Большой Белой мы подошли на закате третьего дня. Дофет при плохо различимых ориентирах не решился входить в реку во тьме, так что ночь мы потеряли, простояв на якоре. А наутро «Ласточка» пошла вверх по течению.

Я с некоторой радостью отмечал правильность своих умозаключений: высокий и обрывистый берег был полностью выжжен «Глоткой жабы». Чистый песок с камнями, точнее – камни со следами песка. А вот низкий берег мелькал зеленым – значит, прошли там наводнения, смыв всю черную заразу.

В середине третьего дня Дофет поставил на нос лотовых и убавил скорость. А к концу этого дня жестко заявил:

– Пора искать якорную стоянку.

Таковая нашлась довольно быстро: устье реки, что на карте значилась как Рафтана. Происхождение имени я так и не смог угадать. Мы прошли едва ли километр и стали. Первый этап похода был закончен, начинался второй.

Из трюма на талях вытащили обе лодки, пришвартовали к борту и стали грузить. Тут уж пришлось глядеть в оба – не потому, что я сомневался в способностях наших матросов, а только лишь ради уверенности в том, что ничего не забыто. Основным грузом были ящики, вторым по значимости были мешки, которые ради пущей уверенности я промаркировал надписями и цифрами вроде: «Провизия 4». Идти дальше вверх по реке предстояло мне, Сарату, Тареку, четырем стрелкам и двум матросам. Мы с Тареком должны были разместиться в малой лодке, прочие – в большой. Двигатели с самого начала были предусмотрены лишь для большой лодки, а малую предстояло буксировать.

Палатки решили не брать ради экономии веса, вместо того на лодках были предусмотрены крепления для парусиновых тентов, а на днище положены доски. Матрасами служили толстые одеяла; вариант не из лучших, но «пенку» здесь еще не изобрели. Сначала я предполагал готовить на небольшой угольной плитке, потом пришла в голову мысль, что нагревателем могут служить кристаллы (красные альмандины прекрасно для этого подходили). Но затем подумалось, что даже если на большой лодке удастся что-то приготовить, то все равно передать это что-то в малую лодку на ходу немыслимо, поскольку лодки никоим образом не должны сближаться. Поэтому решили готовить порознь: на большой лодке установили ту самую магическую плитку, а вот на малой пришлось обойтись угольной.

К сожалению, пока все готовили, стемнело настолько, что отплытие стало опасным. Фонари у нас были, но без крайней надобности их не хотелось использовать: очень уж издалека их видно.

С самым рассветом большая лодка отвалила. Мы с Тареком перебрались в нашу. Буксировочный конец натянулся. Началось!

Произошло то, что я и предполагал, основываясь на байдарочном опыте: мы с Тареком далеко не сразу приспособились и к румпелю, и к буксировке. Нашу малую, но не маленькую лодку нещадно швыряло на спутной волне. Но через какой-нибудь час мы поймали и нужную длину буксира, и точное положение лодки. Отдать должное Сарату, он же стармех большой лодки: скорость наращивалась весьма постепенно. Пожалуй, работа веслами на байдарке была более утомительна.

Берега Большой Белой не оправдывали названия: они так и оставались уныло-серыми или желтыми. Лишь отдельные пятна веселой зелени радовали глаз. Еще того более радостным было полное отсутствие подводных препятствий. Разумеется, у наших суденышек осадка была поболее байдарочной, зато имелись средства дальнего обнаружения: камни и перекаты (не говоря уж о водопадах) должны были выдать магический сигнал. Само собой, весельные суда тоже отслеживались. Пока что никого не наблюдалось, но моя паранойя в отдыхе и сне не нуждалась.

Плитку я стал раскочегаривать заранее, не будучи уверен в своем каменноугольном искусстве, хотя растопки у нас имелись. Каких-то жалких два часа трудов – и у нас появился кулеш. Правда, тушенки не имелось, ее заменяла твердокопченая антилопятина. Возможно, это была антилопина.

Лаг в лодках отсутствовал – мы могли бы его установить, но калибровать времени не было – так что оценить скорость можно было лишь визуально. Про себя я решил, что мы идем быстрее, чем на байдарке, но медленнее, чем на моторке. Видимо, скорость сказалась: через полтора дня мы подошли к устью Малой Белой. Вот с этого момента трудности и начались.

Видимо, во время оно тут проходил ледник и оставил следы в виде крупных округленных валунов. Сначала Сарат выкрикивал предупреждение, но потом перестал: рулевой и так их видел. Скорость течения прибавилась, да и берега изменили характер: теперь они возвышались над руслом, а зеленые пятна почти исчезли.

В результате всего этого ход убавили, но и сейчас мы шли резвее любой байдарки.

А еще через три дня показался главный ориентир: одинокая скала с кривой сосной (точнее – с тем, что от этой сосны осталось).

Я глядел во все глаза. И увидел: небольшая отмель, чуть выше уреза воды – множество человеческих следов. А самое главное: еще выше – желто-коричневый выход породы со следами раскопок. Без сомнения, окисленный кимберлит. В шкафу, где лежала коллекция дяди Гриши, его не было, но один раз мне показали образец: очень маленький кусочек, лежавший в ящике письменного стола. Хранение такого минерала не поощрялось. Рядом был еще один камешек: неокисленный кимберлит, серый с зеленоватыми пятнышками. Я и тогда не понял, почему его называют «голубой глиной», и потом не смог этого понять. А сейчас спросить не у кого…

Для переговоров в обеих лодках имелось по рупору, но с самого начала был приказ без серьезной необходимости ими не пользоваться. Сейчас это было нужно. И я схватился за него, тем более что Сарат достал свой:

– Ребята, не останавливаемся! Тут уже были люди, и еще могут быть. Идем дальше!

Моей целью не было найти более богатое место. Я хотел найти более безопасное. Минут через сорок стало ясно: есть такое. Никаких следов человека. Высокий скальный выход, половина которого серого цвета, а половина того же коричневатого. Рядом удобная отмель. Я завопил в рупор:

– Зде-э-эсь!!!

Ребята действовали по инструкции: отдали буксировочный конец, мы его выбрали, Тарек взялся за весла, я довернул румпель, и мы через пару минут налезли носом на отмель.

Первому выбираться на берег пришлось мне. Собственно, Тарек тоже мог это сделать: зона негации позволяла такое. Но надо было дать возможность высадки с большой лодки, вот почему я резво побежал вдоль берега. По всем правилам туристской науки мне надлежало участвовать в разгрузке и обустройстве лагеря (или хотя бы командовать), но сейчас я делал то, чего никто за меня не сделал бы: методично очищал нужную нам территорию от «Черного пятна». Приоритетом была площадка для разбивки стоянки, но до ужина удалось также забраться на откос.

За это же время Сарат ушел в сторонку и попытался наладить радиосвязь. С поместьем и с домом Моаны связаться не удалось. Зато «Ласточка» откликнулась почти сразу.

## Глава 24

Наш главный связист сообщил на «Ласточку», что мы добрались до нужного места. Дофет, разумеется, поздравил с этим. Взамен он сообщил нам новости.


Сцена, которую я хорошо видел, но плохо слышал

– Сарат, мы связались с Моаной. Поздравляю! Мальчик и девочка. Все путем, твоя жена дело знает.

– Как???

В голосе наивного мужа прозвучало такое изумление, как будто все эти девять месяцев он и не подозревал о беременности жены. В ответе капитана появился легкий оттенок яда:

– Тебе лучше знать, КАК…

Впрочем, ядовитость быстро исчезла.

– …кстати, скажи командиру, что его Ирина тоже в полном порядке, чувствует себя прекрасно, крутится вокруг детей. Но есть еще новости, не столь радостные. Мимо нас вверх по Большой Белой прошел «змей». Мы его не увидели, но сигнал от весел амулет выдал. Будьте там… того… повнимательнее.


Тотчас же по озвучиванию первой новости Сарат был изловлен соратниками и долго бит по плечам и спине. Я, правда, еще не слышал разговора, но о причине побоев догадался.

Как только парня отпустили, он побежал ко мне. Разумеется, доля поздравлений пришла и с моей стороны. Но вот вторая новость заставила задуматься.

Не подлежит сомнению: цель у того «змея» та же, что и у нас. Он прошел выше по течению: этого следовало ожидать, осадка у «змеев» поменьше, чем у «Ласточки». Хотя будь я на месте капитана, то не рискнул бы идти даже до устья Малой Белой. То есть до нашей стоянки может дойти лишь лодка. Это мы и так знали. Однако гораздо вероятнее, что они станут разрабатывать старый участок, уже очищенный от «пятна», а он ниже по течению. Принадлежность «змея», к сожалению, осталась неизвестной. Если эти люди не с Нурхата, есть возможность разойтись миром. Было бы очень желательно… Впрочем, реакцию Повелителей на нашу «флотилию» предсказать трудно.

Выводы? Поторопиться. Если Сарату удастся засечь сигнал от весел, то у нас будет возможность избежать нападения или хотя бы подготовиться к таковому. Еще лучше, если мы застанем эту группу в процессе промывки алмазов. Тогда уйдем без труда: спуск тяжелой лодки потребует времени, а по скорости на воде у нас преимущество. Что еще? Не подключать Сарата к горно-добывательской деятельности. Пусть себе торчит у амулета и ловит магический шум. Все равно меньше чем в два дня мы не справимся. По моим прикидкам, шесть человек могут заполнить кимберлитом наши сорок ящиков за один день – но то в идеальных условиях. А я твердо знал, что в любом мире любая работа всегда выполняется в реальных условиях, которые в лучшем случае далеки от идеала. А чаще – очень далеки.

Что еще? Готовить только на магической плитке. Горящий уголек может нас демаскировать в темноте. Поменьше разговоров ночью и на рассвете: звук в это время разносится далеко. Днем ситуация чуть получше, да и то: мы не можем рассчитывать на птичий гомон в качестве маскирующего фактора. В Черных Землях птиц или вовсе нет, или очень мало.

Эти мысли были доведены до Тарека. Насчет магической плитки он и сам догадался. Но я добавил информации:

– Задача наша будет вот какая. Ты ведь видел такой желтовато-коричневый камень вон там? Так вот, он мягкий, лопата его должна брать без усилий. Его насыпаем в ящики, их закрываем – и ставим рядом с лодками. Если ребятам вдруг попадется под лопату серый камень – как те на откосе – такой лучше не брать, он твердый. Откалывать кирками или клиньями – на это время нужно, а его-то и нет. Если все пойдет по расчету, за два дня управимся, на рассвете третьего – в обратный путь. Ну, конечно, всякие случайности бывают, сам знаешь.

– Задача ясна, командир. А какая ценность в том коричневом камне?

– В нем должны попадаться редкие и ценные кристаллы. Даже дюймовый высоко ценится, а на двухдюймовые и не рассчитываю. Придется промывать содержимое ящиков на лотке. Это можно и на «Ласточке» делать. При огромной удаче во всех этих ящиках найдется таких кристаллов штук двадцать, но на подобное везение не уповаю. Честно тебе скажу: даже десять – и то буду прыгать от радости. Впрочем, увидим. И еще: кристаллы с виду могут быть неказистыми, но, повторяю, огромной ценности.

Понимающая ухмылка.

– О, кажется, ужин готов. Пошли.

Пожалуй, мой оптимизм оказался чрезмерен. Сначала я участвовал в наполнении ящиков наравне с прочими, но очень скоро понял, что мне придется отвлечься на дополнительную очистку, и как раз ради скорости. Очень уж неудобно было работать, стоя на той осыпи, что я добросовестно пробежал накануне. Уже в середине дня все поняли, что за один день не управимся. К тому же груженые лодки мы не смогли бы спихнуть на воду. Пришлось складировать ящики рядом с ними.

– Глянь, командир, что я нашел!

Сержант Малах выпрямился, держа нечто непонятное в руке. Разумеется, я подбежал, а не подошел.

Кристалл. Кубическая сингония, без сомнений. Здоровенный, почти три здешних дюйма в поперечнике. Но вот темно-красный цвет…

Я твердо знал, что красные алмазы имеют огромную коллекционную ценность, поскольку встречаются они еще реже, чем камни чистой воды. Выходит, вряд ли алмаз. А что? По цвету – пироп, он вообще-то ценится дороже альмандинов. Чисто красный гранат, ювелиры его уважают. Но и нам пригодится.

– Это то, что мы ищем?

– Нет, но тоже дорогой кристалл. Сорок сребреников может стоить, а то и больше. Так что не выбрасывай, если еще найдешь.

– Уж будь уверен, командир…

Озвученная стоимость, разумеется, была меньше реальной, даже если бы гранат был продан в первозданном виде. А уж после огранки…

Моя лопата тоже приняла участие в деле заполнения ящиков, хотя большую часть времени она мирно отдыхала на земле. Положа руку на сердце должен признать, что очередная улыбка удачи пришлась не совсем по адресу: только благодаря солнечному освещению я смог заметить этот кристаллик. Но, конечно, я без раздумий его поднял. Так, октаэдр… прямо хоть в учебник помещай. Чуть желтоватый оттенок. Холодный на ощупь, что алмазам и положено, с их-то теплопроводностью. В поперечнике от силы миллиметров пять, то есть меньше карата.

– Чего еще нашел, командир?

– Ну да. Только не знаю, сколько такой может стоить…

Это было почти что правдой. Я действительно не ЗНАЛ, сколько этот алмазик мог стоить, но уж ДОГАДЫВАТЬСЯ мог: семьдесят – восемьдесят сребреников. К сожалению, мои слова услыхали, и Сарат, отставив в сторону свои кристаллы, подбежал мелкой рысцой и ловко поймал брошенный кристалл. Оценка, отдать ему должное, была проведена единым манием руки:

– Если по магоемкости, то это эквивалент кварца, скажем, на… от шестидесяти до семидесяти сребреников. Если продавать посреднику, конечно.

Надо же, угадал я. Ладно, это потом.

– Добро, ребята, похоже, с прибылью вернемся. Работаем!

В полном соответствии с планом идеальный график работ остался далеко впереди. К ужину мы заполнили примерно двадцать пять ящиков. А после ужина небо стало потихоньку заволакиваться перистыми облаками.

Первое, с чего я начал утро, были: погоняния, понукания и пощелкивания кнутом. Малах выдвинул рацпредложение: выделить двоих на таскание ящиков, которые остальные наши люди заполняли бы, не тратя времени ни на что другое. Предложение вызвало краткий всплеск ругани. Ругался лично я, направлены эти выражения были на меня же. Мог бы и сам догадаться до такой простой меры.

Перистые облака стали превращаться в слоистые. Мы торопились как могли. Обед превратили в краткий перекус. И примерно через пару часов после такового последний ящик был закрыт. Последовала очевидная команда очевидно севшим голосом:

– Грузим в лодки, парусину сверху!

Беспокоила не только (и не столько) возможность набора воды в лодку, сколько перспектива утяжеления ящиков. Но ребята работали споро: прошло меньше часа – лодки были спущены на воду, полностью загружены, а сверху них появились защитные парусиновые тенты. Дождь все еще не начался, и я решил рискнуть.

– Отчаливаем, братцы, до дождя попробуем спуститься по реке, насколько сможем.

Смогли мы пройти лишь два часа, потом дождь пошел с хорошей интенсивностью, и мы встали на стоянку. Разумеется, ужин грели на магической плитке. После ужина наш главмаг подошел ко мне тревожной походкой.

– Командир, есть не очень хорошая новость. Это касается магического шума…

Воображение немедля нарисовало злого врага, который ползет на берег, одновременно точа свой кинжал.

– …дождь, видишь ли, сам создает магический шум. Вот если такой интенсивности, как сейчас, то я весла различу… э-э-э… на море за пару миль, а на реке – ярдов за двести.

– Ты хочешь сказать, что, если будет проливнейший дождь, вода стеной, – так ты вообще ничего не услышишь?

– Точно не скажу, мне этого не читали, но ярдов за семьдесят весла уловлю. А вот если тот будет идти под магическим движком – вообще ничего не услышу.

– Все равно спасибо за предупреждение. Будем…

Я хотел вставить выражение «держать ушки на макушке», но вспомнил, что его здесь нет.

– …смотреть затылком.

Дождь наутро не стал сильнее – скорее наоборот. Но мы приближались к каменистому перекату, который фонил сам по себе. К тому же лодка Повелителей выскочила из протоки. Как бы то ни было, ее нос был направлен точно посередине между нашими двумя. До них было не более тридцати пяти метров.

Нельзя сказать, что я вообще не предвидел подобного развития событий. Мой пневматик был не просто под рукой: рабочий сосуд находился под давлением, а пуля дослана в ствол. Все дальнейшее произошло одновременно.

Вражеский маг заорал своим гребцам:

– Суши весла!!!

Редкий случай – эта команда переводилась на русский язык буквально. Течение было заметное, их лодка затормозилась очень быстро.

Я вскинул пневматик, и лишь в самый последний момент перевел мушку на весло. Оно формой напоминало байдарочное, с довольно широкой лопастью. Я нажал на спуск. От лопасти отлетела щепка. К счастью, эта глупость не имела печальных последствий.

– Не стрелять!

Вовремя. Если бы мои открыли огонь, даже на контркурсах Повелители не досчитались бы шестерых как минимум. Но как раз это в планы не входило.

– Какой остров?

– Груннат!

– Мы вам не враги!

Полное молчание в ответ. В момент окончания этого диалога моя лодка уже ушла метров на двадцать вниз по течению. Только тогда весла снова опустились в воду. Команд мага я слышать не мог, но определенно он не скомандовал поворот.

Тарек сохранял каменное выражение лица. Но у меня не хватило злобности держать товарища в полном неведении:

– Я рассчитывал не на их добросердечие, а на холодный расчет. Им невыгодно на нас нападать: столкновение по-любому с сомнительным исходом, а им надо беречь людей.

Некоторое время лейтенант молчал, потом выдал:

– Наверное, ты зря стрелял.

– Не наверное, а точно. Но все же вывернулись.


Сцена, которую я видеть никак не мог

Дисциплина вбивалась в воинов Повелителей намертво. Никто не посмел не то что оспорить приказ старшего (а это был маг) – даже задать вопрос. Никто, кроме рулевого. Но его положение было особым.

Во-первых, он по уставу был старшим помощником мага. Во-вторых, его возраст и опыт снискали уважение. В-третьих, этого рулевого от капитанского звания отделял год. Самое большее – два. Вот почему он мог спросить и вправе был ожидать ответ.

– Мы могли бы взять малую лодку на абордаж.

– Не могли. Ты видел их амулеты?

– Те, что они прижимали к плечу? С такими длинными трубками?

– Да. Я кое-что слыхал о них. Даже если бы ничего другого они не применили – и тогда в самом лучшем случае мы лишились бы с полдесятка людей. А у нас задание: дойти до места и вернуться с кристаллами. Но не это главное. Я узнал их мага-лиценциата. А во второй лодке был владелец «Ласточки». Тот самый, кто говорил с нами. Если он хотя бы вполовину так силен, как я думаю… Хотя нет, есть еще причина. Как ты полагаешь: зачем они здесь?

– За алмазами, понятное дело.

– Вот именно. И это может оказаться нам на пользу.

Рулевой на это ничего не ответил. То ли он понял все недосказанное, то ли не понял ничего.

Маг все время напряженно всматривался в берега. Рулевой ничем не выказал удивления, хотя именно это чувство он должен был испытывать. Тренг прекрасно знал все ориентиры и пропустить то месторождение, на котором бывал по меньшей мере пять раз, никак не мог.

Старую выработку маг и рулевой заметили одновременно. Второй дисциплинированно ждал команды повернуть. Таковая не последовала.

– Нам дальше по реке, ребята. Давай, налегай!

Рулевой подумал, что понял замысел старшего: использовать заведомо очищенную площадку. Он почти угадал.

Тренг, в отличие от рулевого, прекрасно знал, что владелец «Ласточки» – маг огромной силы. Аналитики просчитали, что эта сила, вероятно, проистекает от изумительных кристаллов. Раз так, то этот человек должен знать толк в месторождениях. И уж точно он должен был выбрать не самое плохое место для добычи алмазов.

Через полтора часа рулевой с магом закричали в один голос:

– Вот оно!

Ошибиться было невозможно: свежие следы разработки месторождения. Теперь осталось лишь проверить полноту очистки от «Черного пятна». Вполне возможно, что этот человек снова наложил защиту магии смерти на площадку. Но расход времени! Но расход магической силы! Нет, такое маловероятно.

Тренг не ошибся: весьма солидный участок был полностью расчищен.


Мы без приключений добрались до того места, где Малая Белая впадала в Большую. Дождь к этому времени полностью прекратился: наверное, потому, что вымочил все, до чего только мог дотянуться. Я рассчитывал, что завтра нас ждет хорошая погода, которая подсушит и волглую одежду, и нас самих.

Вечером Сарат со всей жесткостью настоял на военном совете.

– Наша проблема в том, что на стоянке я вообще не смогу выявить «змея». Ну разве что кто из гребцов вздумает искупаться…

Мы с Тареком испустили смешки. Купание в воде с температурой от силы тринадцать градусов нам представилось невдохновляющей перспективой.

– …поэтому проход предлагаю организовать так: держаться по возможности середины реки. Даже если я не засеку снятие с якоря, то уж работу весел точно замечу. По-всякому у нас будет время предпринять что-то. Вторая мера: представить, а где вообще возможна хорошая якорная стоянка для «змея».

Я подумал и выдал:

– Не обязательно якорная. Найти два бревнышка, заколотить их в берег. Два швартовных конца. Ну, сходни для удобства. Но вот что я бы порекомендовал: стоянку в бухте. И от ветра защита, и течение опять же послабее.

– Все верно, но таких бухт здесь наперечет. Если они вообще есть.

– Тогда… тогда стоянка под высоким берегом. Даже если вода вдруг поднимется, все равно чалки останутся на сухом месте. Возможность быстрого отхода.

– Командир, а нельзя разойтись миром?

– Это и есть наша главная задача.

– А ведь решаемая она. Ну-ка, друг Тарек: какие здесь могут появиться враги у «змея»?

– Да никаких. О нашем существовании они не подозревают. Хотя… разве что с конкурирующего острова.

– Вот и я думаю то же. Тогда еще вопрос: а сколько нужно магов на один корабль?

– Один. Иметь двоих – уже накладно.

– Правильно! Но этот один ушел на лодке. Значит?

– Значит, у них на стоянке вообще мага нет. Амулеты, впрочем… Понял твою мысль. Ладно, завтра прикажу ребятам иметь винтовки на боевом взводе.

«Завтра» выглядело курортом. Почти Карибы, только что в более высоких широтах. Солнце! Тепло! Хотя нет, «тепло» было бы преувеличением. Скажем так: отсутствие промозглого холода и мерзкой сырости. Приятнейшие глазу пятна зелени по берегам – признаться, пейзаж от «Черного пятна» мне надоел до последней степени.

Идиллия продолжалась и на берегу, только не нами. «Змей» не стоял на якоре – он был вытащен на берег, и матросы усердно очищали корпус от обрастаний. Один гребец вообще стоял на палубе с удочкой. Судя по его напряженной позе, клевало прекрасно.

Наше появление вызвало некоторые изменения. Рыбак выдернул удочку из воды. На конце лески была мелкая рыбешка – живец, надо полагать. Затем он спрыгнул на берег с явным намерением помочь товарищам спустить корабль на воду.

Некто возле «змея» (капитан?) выкрикнул команду – слов я не уловил, лишь интонацию. Похоже, боевые действия откладывались. Значит, надлежало действовать мне.

– Мы не враги вождю Франху!!! Мы видели вашу лодку!!! Все ваши люди живы и здоровы!!!

Надеюсь, что мои слова дошли. Во всяком случае, я вопил в рупор всей мощью голоса.

Никто нам не ответил. Нас провожали взглядами – и только. Значит, на этот раз удалось обойтись без драки.

Мы побили все рекорды по скорости. На следующий день через четыре часа после восхода солнца «Ласточка» уже резала спокойные воды Большой Белой реки, направляясь к океану.

Я же занимался тем, что и предполагал для себя. Вода в реке была холоднющей, вот почему кок притащил большой котел подогретой воды. Так, налить в лоток… теперь всыпать этого коричневого грунта, а теперь методичная промывка. Ничего ценного. Ладно, в ящике еще есть.

Все содержимое первого ящика в конечном счете ушло за борт, потому что там не нашлось ни единого стоящего кристалла. Вода остыла, руки побаливали. Ну так что же, примемся за второй ящик…

Третий ящик принес успех: один алмаз около восьми миллиметров в поперечнике, превосходного качества пиропы – целых две штуки, один чуть меньше сантиметра, другой чуть ли не полтора. И еще мелкие гранаты дурной формы, в пяток миллиметров. Тоже две штуки. Собственно, одни эти кристаллы уже оправдывали нашу экспедицию, но человек такое гнусное существо: сколько ему ни дай, он все равно кричит: «Маловато будет!»

Сгустилась тьма. Ничего, у меня еще два дня. Дюжину ящиков я промою, это наверняка.


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Лодка возвратилась с Малой Белой точно в назначенный срок. Я бы воздал должное дисциплинированности руководителя группы. Капитан Струф и не подумал это сделать: такое поведение было абсолютно естественным, за что же тут хвалить?

Капитан и маг уединились для важного разговора, меж тем как гребцы готовили «змей» к выходу.

Тренг рассказал о событиях в походе, не упустив ничего. Капитан выслушал, как обычно, очень внимательно.

– …и вот с какими результатами мы вернулись…

Маг извлек два кожаных мешочка с завязками.

– Здесь алмазы. Здесь гранаты.

Капитан всеми силами пытался сохранить невозмутимость. Получалось так себе. Девять алмазов! Такое количество, кажется, еще никто не привозил. Да и гранаты вполне хороши.

– Какие ты сделал выводы?

– Владелец «Ласточки» куда полезнее нам живым и на свободе.

Кивок согласия.

– В следующий раз, когда Тхонг попытается устроить охоту на этот корабль, я сделаю все от меня зависящее, чтобы отговорить вождя Франха от участия в этом деле.

– Это не все, мой капитан.

– ?

Следующую фразу маг произнес очень медленно и отчетливо:

– Я еще не слышал, чтобы у кого-то из земляных червей, даже из Академии, были такие кристаллы и такие заклинания. А ты?

– Я тоже. Но что ты хочешь этим сказать?

– То, что этот человек не принадлежит ни к какой группировке. Он сам по себе. Следовательно, он чужак для всех.

– С первым выводом согласен. Второй – слишком смелый.

– Не слишком. При такой гигантской магической силе он мог бы сделать блистательную карьеру среди магов. А его никто и никогда не видел при ленте. Вывод: отсутствие университетского образования. Есть еще один факт: то, что он никогда не пытался прорубить дорогу силой, не попробовав сперва договориться. Вот это абсолютно не характерно для их магов. Стиль чужака.

– Допустим. Какой вывод ты делаешь?

– Вывод ты уже сделал. Этот человек ни с кем не должен делиться. А вот торговать и сотрудничать с ним можно.

– Мы не купцы. Мы воины.

– Но вынуждены порой быть купцами, и ты знаешь причины этого.

Капитан неохотно кивнул.

– И еще. Совсем недавно «водорез» с Нурхата попытался захватить «Ласточку». В результате сам еле ушел. Вождь Тхонг сделал себя врагом этого человека.

Возразить было нечего.

## Глава 25

Я бы погрешил против фактов, сказав, что мы не ожидали нападения. Скорее даже наоборот: пока мы с Тареком вдвоем промывали кимберлит, у нас было время обсудить некоторые чисто военные вопросы.

Лейтенант держался мнения, что из чисто тактических соображений в эскадре, направленной по наши души, обязательно должны присутствовать «водорезы», ибо только они могут хоть как-то конкурировать по скорости с «Ласточкой».

– Нападение с трех сторон – вот единственный способ нас прижать как следует. Только Дофет не даст им возможности, у нас есть средства оторваться от пары «водорезов» и двинуться в сторону третьего. На дистанции мы с Малахом и Ваханом его размолотим.

– Вот именно, дружище, на дистанции. «Бегущие волны» запускать на расстоянии тысячи двухсот ярдов, а еще лучше – полутора миль.

– А как насчет ресурса амулетов?

– Спросим у Сарата.

Наш главный магоавторитет со всей уверенностью заявил, что за три «волны» на амулет он ручается, а вот четвертая под вопросом.

– Это, конечно, в расчете на полторы мили, а если их на миле использовать, то все пять выйдут. Применять данные надо с известной осторожностью, следует вам знать. Дополнительный расход энергии идет от зигзага, это добавь к расходу процентов пятнадцать – двадцать. Рассеяние на волнах – еще процентов пять…

– Ладно, друг, спасибо за консультацию. Я бы на твоем месте отдохнул, потому что через сутки мы войдем в опасную зону.

– Не-а. Прежде я свяжусь с женой, сообщу ей, что мы в порядке, и все такое. Между прочим, узнаю последние новости о твоей ненаглядной.

– И о Кири тоже. Я почему-то думаю, наша норка теперь у Моаны живет.


Сцена, которую я видеть никак не мог

На Юге традиции чинопочитания куда более развиты, чем на Севере. Нарушение формальной субординации – например, доверительная беседа между старшим дознавателем и дознавателем – помилуйте, такое почти невозможно (даже при закрытых дверях). «Почти» – поскольку Пресветлые в своей снисходительности иным разом попустительствуют Темному в его выходках.

По этой причине папка с делом о двойном убийстве попала к господину старшему дознавателю на подпись в отсутствие господина дознавателя, который это дело расследовал.

Старший дознаватель отнюдь не был дураком и потому никогда не подписывал документы, не изучив их. Перекидав многочисленные листы (большей частью это были протоколы экспертизы), он слегка задумался.

Дело, собственно, было ясней ясного. Двое младших магов вели деловые переговоры, сняв для этого отдельный кабинет в ресторане. Разумеется, окна были закрыты. Разумеется, противоподслушка была установлена. Разумеется, персонал получил указание не беспокоить клиентов (после того, как все заказанные блюда были принесены).

Тревогу поднял официант, проходивший мимо этого кабинета, когда было уже далеко за полночь. Погода стояла истинно южная, то есть жаркая. И этому официанту почудился весьма нехороший запах, идущий из кабинета. Первым побуждением официанта было: проверить качество блюд. За подобный промах виновный одним увольнением не отделался бы. Однако на кухне ничем подобным не пахло, и тогда неясное подозрение стало превращаться в мрачную уверенность. Официант поставил в известность хозяина. У того также оказалось острое обоняние. И он вызвал стражу. Старший группы только потянул носом воздух и немедленно послал подчиненного за дознавателем. К этому моменту запах стал недвусмысленным.

Все эксперты в один голос выдали вердикт: предумышленное убийство. Один из посетителей поймал «Огненный шнур», но умер не сразу. У него хватило сил выхватить из-под халата пружинный самострел и нажать на спуск. Второму магу болт попал точно между глаз. На предумышленность указывало то обстоятельство, что обе жертвы наложили на себя конструкт, не дающий возможность допросить их после смерти. Обычно это заклинание использовали лишь те, которым было что скрывать. Спешно вызванный маг разума наотрез отказался считывать остаточную память мозга, справедливо указав, что по причине жаркой погоды разложение тканей зашло слишком далеко.

На этом процесс собирания фактов можно было спокойно прекратить. Именно так дознаватель и поступил. Останься кто-то из этих двоих в живых – другое дело; его бы стали искать и нашли. Но в данном случае искать некого. Неясными остались лишь мотивы для убийства. Но они, понятно, не имели решающего значения.

У господина старшего дознавателя была еще одна причина сдать это дело в архив без выяснения подробностей. Оба убитых мага числились совладельцами ценных рудников по добыче серебра, свинца и цинка, а также соответствующих плавильных участков. Ходили слухи, что с этими рудниками что-то неладное. И старший дознаватель совершенно не жаждал ворошить осиное гнездо ради лишь удовлетворения собственного любопытства.

Вот почему он поставил свою подпись в надлежащих местах на надлежащих листах и вызвал письмоводителя на предмет скрепления дела печатью и отправки его в архив.


Нельзя сказать, чтобы я ждал боестолкновения. Скорее наоборот: очень хотелось избежать, проскользнуть, обмануть… Не получилось.

Погода только-только начала портиться. Вот почему сигнал от весел Сарат поймал на дистанции миль тридцать пять (по его словам). Трубка амбушюра отрявкала:

– Один «водорез», пеленг восемьдесят!

Моя реплика оказалась вполне предсказуемой:

– Только один?

Втайне я очень надеялся, что именно один. Тогда у нас имелся хороший шанс уйти незамеченными, приняв к юго-востоку. Но минут через семь прозвучало:

– Еще два! Тоже «водорезы»! Пеленги…

Так, где карта? Ага, все понятно. Охота точно за нами, хотя нас, вероятно, пока что не почуяли. Видимо, кто-то вычислил, где мы можем быть… нет, скорее они вычислили, где нас точно НЕ может быть, и расставили завесу в правильном месте. Сейчас уже не так важно, что именно: везение ли, точный расчет ли – но что-то на нас навело. Придется драться.

Оставшиеся до боя десять минут я провел с толком: аккуратно опустошил лоток с недопромытым кимберлитом обратно в полупустой ящик и закрыл его. Проверил давление воздуха в главном резервуаре пневматика – пока достаточно. Сунул нос на палубу. Амулеты с «волной» уже разошлись по рукам моих стрелков. «Ласточка» ощутимо замедлилась: оправданная мера. У нас будет резерв по скорости, о котором они не знают. «Гладкая вода» отключилась: тоже верно.

– Один «водорез» нас увидел!

– Почему так думаешь?

– Он курс изменил и с другими переговаривается.

– Не забудь отогнать всех не участвующих в бою ко мне на нос. Они могут снова попробовать магию смерти. Маловероятно, но… мало ли что. Могут ударить с трех сторон.

– Сделаю.

– Да, и пусть пожарный брандспойт будет у тебя в пределах досягаемости.

– Уже. Есть еще сигнал… «змей», тот подальше, но нагоняет.

Прикрытие для «водорезов», понятно; но странно, что лишь один. Пока я удивлялся, трубка снова заговорила:

– Второй «змей», этот севернее.

Ну вот, а я уж стал было сомневаться в наличии здравого смысла у того из Повелителей, кто планировал эту операцию. Зря.

Даже тот поганый бинокль, что у меня был, давал возможность разглядеть «водорезы». Сейчас они образовывали почти равносторонний треугольник, в центре которого красовались мы. Резво идут ребята, и ведь не боятся расходовать кристаллы. Пожалуй, даже очень резво… раз так, то они в себе уверены. Почему? А потому, что на руках у них два туза, самое меньшее. Об одном из них мы знаем, это «Черное пятно». О втором – ничего. Вывод?

– Сарат, вели ребятам бить с самой дальней дистанции!

– Опасаешься? Чего?

– Думаю, их самоуверенность на что-то этакое опирается!

– Чего опирается?

Все же амбушюр – это вам не айфон, слышимость похуже.

– Они очень быстро на нас идут. Наверняка имеют дальнобойное заклинание!

– Понял.

Я стал быстро прикидывать тактические варианты. Первый, он же самой простой: тупо сохранять курс, но ускориться. С тем «водорезом», что шел нам в лоб, мы должны были справиться, но… оставшиеся двое успеют подойти на те самые полторы мили. Или даже меньше, если сами ускорятся. И тогда мы будем бортом к ним, в невыгодной проекции… нет, это не годится. Второй: поворот на «южного» с ускорением. Чем хорошо? Тем, что «северный» безнадежно опоздает к схватке. «Центральный», пожалуй, успеет. Ну и пускай, к этому моменту «южный» должен уже попасть под раздачу. Чем плохо? А тем, что мы на этом курсе приближаемся к острову Груннат. По идее они должны быть нейтралами, но что если эти ребята совсем безыдейные? Третий вариант: поворот на «северного». Плюсы те же, а минус уменьшается.

Тактический анализ ситуации уже был готов, когда выяснилось, что на нашем корабле есть столь же умные. «Ласточка» начала поворот к северу, одновременно ускоряясь. Снова возник круг «Гладкой воды». Тарек отдал какой-то приказ, стрелки и Сарат синхронно кивнули. Все лишние матросы перебежали поближе к носу.

А ведь пора.

Но ответ на эту мысль был неожиданного свойства. С «водореза» сорвалась и полетела к нам огромная капля. Я подумал было о «Ледяном копье»; затратное заклинание, как мне говорили. Через секунду стало ясно: нет, это целая стая ледяных осколков мчится в нашу сторону. Решение пришло немедленно:

– «Волны» навстречу, не прошибет!

Мой вопль запоздал. Наш маг подумал то же, что и я. Сразу три «волны» ринулись навстречу этой «Ледяной картечи». Видимо, перехват удался. Во всяком случае, ни один осколок не прошел. А вот наши «Бегущие волны» победоносно бежали дальше.


Сцена, которую я хорошо видел, но плохо слышал

– Сарат, он уводит!

Для постороннего этот вопль Малаха был бы не вполне понятен, но рядом с сержантом стоял не посторонний. Одного взгляда Сарату хватило: вражеский маг своим воздействием отводил «волну». Дело было даже не в силе противника: просто он был намного ближе.

– Зигзаг, ребята!

Команда оказалась лишней. Именно это уже делалось. Причем лейтенант оказался самым хитрым: повороты его «волны» были прямо непредсказуемыми. Маг на «водорезе» попытался взять под контроль «волну» Вахана, но опоздал. Две зеленые водяные тумбы перевернули корабль Повелителей через корму. Тактика взятия «Бегущей волны» под контроль оказалась безнадежно проигрышной. Толпившиеся на носу наши матросы испустили рев восторга.

– Слева по курсу!

Крик капитана оказался как нельзя более отрезвляющим. Позиция для атаки у «центрального» оказалась очень выгодной.


Позднее мы так и не смогли прийти к единому мнению, почему картины боя с этими «водорезами» столь явно отличались друг от друга. Я приписал это различию в квалификации магов: «северный» был явно слабее. Сарат твердил, что «центральный» просто учел ошибки товарища. Тарек, в свою очередь, уверял, что в бою так быстро изменить стратегию немыслимо, но у «центрального» с очевидностью было больше боевого опыта.

Как бы то ни было, новый противник открыл огонь с совершенно запредельной дистанции: верных полторы мили. Хуже того, его залп мы не заметили сразу.

Навстречу ледяной капле рванули две «волны»: Вахана и Малаха. Почему-то Тарек промедлил. Оказалось, что не зря.

Вражеский маг совершенно неожиданным образом продемонстрировал, что и он может пускать в ход активное управление. В последний момент его снаряд вильнул в сторону, мгновенно обошел обе «волны», на глазах у всех распался на «картечь», и чуть позже на него пошла водяная глыба от Тарека. Я совершенно ясно видел, что прикрыть весь корабль она не может. Лейтенант чуть подрулил, прикрывая нос «Ласточки». Мне понадобилась целая секунда, чтобы сообразить: целью было спасение тех, на которых не было личных щитов. Это удалось.

Наверное, я провалился в боевой транс, потому что ясно услышал отдельные хлесткие звуки ударов по обшивке и даже принялся считать: один… два… три… глухой звук: не иначе, попало в шпангоут… четыре… все. А что с ребятами?

Дофет на ногах и у штурвала… кто-то лежит, но не видно, кто… все три «волны» идут на вражеский корабль, но ими явно никто не управляет… Сарат нагнулся над упавшим… да кто же это? А, теперь понятно: Тареку досталось. От души надеюсь, что ребра уцелели.

Противник времени не терял. Первая аналогия, которая пришла в голову: гигантский, но невидимый паровой молот. Именно он ударил в одну из «волн», сокрушив ее в пену. Судя по лицу Малаха, его амулет не смог противостоять этой мощи. Но противник действовал не только силой, но и быстротой. Вахан добросоветно попытался маневрировать своей «волной», но не успел.

Тарека подняли вдвоем. Он протянул руку, в нее вложили амулет. Его «волна» сильно отставала. Возможно, она была слишком далеко, чтобы ее можно было разбить. Но когда расстояние стало приемлемым для «Молота», лейтенант уже твердо стоял на ногах и с угрюмой сосредоточенностью снайпера вглядывался в цель. Я не удержался и поднес к глазам бинокль. Красные полоски – Нурхат, как и предполагалось.

«Волна» шла в направлении «водореза». Представшая передо мной картина отчетливо походила на атаку торпедным катером цели, огрызающейся как бы не главным калибром. Но Тарек уходил из вражеского прицела ничуть не хуже бывалого катерника.

Белопенный столб взметнулся на том самом месте, куда должен был влететь темно-зеленый водяной пьедестал. Мимо! Доворот налево и сразу же направо. Снова промах! И еще раз направо! Маг противника наверняка подумал, что будет поворот налево: этот курс как раз привел бы к «водорезу». Ан все наоборот. И очередной «Молот» бесполезным ударом взбивает пену. Ну что же ребята ждут, надо слать еще «волны»! И тут Вахан запустил свою.

Так; кажется, понимаю стратегию Сарата. Запас энергии у противника не бесконечен. А Вахан самым беспечным образом рвет по прямой, явно полагая, что тому магу не с руки отвлекаться на дальнего противника, когда другая вражеская «волна» совсем рядом. В очередной раз Тарек уходит направо и… сохраняет курс. На что он рассчитывает? Тут как раз Вахан начал свой первый поворот. Очень вовремя: первый «Молот» вдарил по пустому месту.

И тут «Бегущая волна» от Тарека развернулась и пошла на «водореза». Выходит, я неправильно понял тактический замысел моих орлов. Ну не дурак ли: для шахматиста тактический прием «отвлечение» должен быть известен-переизвестен. Вахан молодец: очень грамотно отвлек на себя внимание мага противника. А лейтенант дождался момента, когда его атаку сочтут невозможной, и спокойно ее продолжил. Точнее, самонаведение продолжило. Тот маг уже три «снаряда главного калибра» истратил без толку, пытаясь остановить Вахана. Даже если вторую «волну» сейчас прихлопнут, все равно будет поздно. Нет, УЖЕ поздно.

«Центральный» перевернулся менее эффектно, чем «северный». Но результат был тот же. Реакция болельщиков была еще более бурной.

Как мы и предвидели, «южный» отстал мили на три. «Ласточка» уходила полным ходом на «Гладкой воде». Но любой нормальный командир после боя обязан получить точные данные о потерях. Именно это я и запросил.

Сарат не поленился зайти ко мне лично. Это само по себе я посчитал хорошим знаком. Выходит, услуги нашего мага не были востребованы срочно.

– Значит, так, командир. Тарек в порядке – ушиб, конечно, сильный, но ребра целы, а боль я снял. Но потом ему хорошо бы показаться кому-то более знающему. Не уверен, что моя возьмется; ей, наверное, некогда. Что до корабля: одна пробоина ниже ватерлинии…

Выходит, я ошибся: тот глухой звук был не от удара по шпангоуту.

– …плотник говорит, там доски треснули. Течь есть, но помпа справляется хорошо, а он берется подлатать так, что до Субарака дойдем. Еще в трех местах выше ватерлинии обшивка насквозь, бочонок с пресной водой пробит да один ящик пострадал. Те дыры потом заделают времянками, это терпит, пока мы идем по «Гладкой воде».

– Выходит, нам неплохо бы поторопиться?

Вопрос был риторическим. Мы так и так не собирались задерживаться без веских причин, а сейчас у нас появились веские причины НЕ задерживаться.

– Пожалуй, да. Запасные кристаллы есть, но сам знаешь, как иногда случается… И потом: вот как хочешь, а у меня ощущение, что шторм надвигается, а это по «Гладкой воде» дополнительный расход.

Дофет полностью согласился с этими доводами. Вот почему через день мы уже проплывали Гранитные Ворота. К этому моменту небо полностью заволокло, а ветер приближался по силе к штормовому. Дофет честно признался, что будь ночь лунной, он без остановок довел бы «Ласточку» до Субарака, а так пришлось стать на якорь на рейде порта Хатегат в ожидании рассвета.

Ко времени нашего прибытия в порт Субарак удалось полностью обработать аж целых двадцать шесть ящиков.

Экипаж получил законную двойную плату, а премию я пообещал выплатить лишь после реализации кристаллов. Моряки приняли это как должное. Сверх того, я выставил спиртное – получилось чуть менее полбутылки (местной, земная бутылка больше) на нос. Получив полное одобрение, я высказал пожелание: выпить означенное в трактире, не преминув рассказать о том, какие же гады ползучие эти с острова Нурхат, что напали на корабль, имеющий Знак Повелителей. Матросы и командный состав уверили, что именно это они и собирались сделать.

Но никуда не делся неприятный вопрос: что делать с оставшимися шестнадцатью ящиками? Первое решение было очевидным: задержаться в порту и осуществить промывку, не сходя на берег. Оно бы и неплохо, но скрыть эту работу от зевак представлялось проблематичным по меньшей мере. Второе решение состояло в найме возчиков (двух экипажей хватило бы) для перевоза всего этого в поместье. По моим прикидкам, «все это» весило около девятисот килограмм. Тут основная трудность виделась в возможности для посторонних сунуть нос в содержимое ящиков. Тарек настаивал на втором варианте, резонно указывая, что уж чего-чего, а караульную службу его люди знают. На этом и порешили. Малах был послан на организацию перевозки.

Сарат получил строжайший приказ взять с собой лейтенанта и немедленно отбыть к месту жительства супруги, а также раздобыть сведения об Ирином состоянии и доложить обо всем по радио. За выполнение приказа новоиспеченный отец семейства принялся со всем возможным рвением и для начала связался с поместьем и сообщил, что мы все живы и здоровы. Потом прошла связь с домом Моаны. В награду наш связист получил уверения от жены, что та его ждет и что дети прекрасно себя чувствуют. Иришка тоже взяла кристалл связи и клятвенно заверила в своем прекрасном самочувствии.

Все это Сарат мне добросовестно изложил, после чего добавил чуть смущенным голосом:

– Знаешь, твоя сказала: она вместе с Кири, дескать, помогает Моане с детьми. Ира – это могу понять, а что норка делает?

Придумать ответ удалось не сразу:

– Согревает их, например. Или успокаивает. Они в этом возрасте охотнее засыпают, имея в руках что-то теплое и пушистое. Так что гони к своей, целуй ее и мелких. Ирочку тоже, да скажи ей, чтоб не вздумала ко мне ехать, потому что, дескать, Моане ее услуги очень нужны. А твоя жена сказать об этом вслух стесняется.

– Кхм.

Этим ответом Сарат засвидетельствовал свой глубочайший скепсис в отношении стеснительности супруги. После чего он прихватил Тарека и поехал.


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Академик Тофар-ун получил информацию, что особо почтенная Моана-ра переехала в свой дом в городе. Причина была достаточно ясна: она возжелала родить ребенка в своем доме. Остались сомнения в том, стоит ли из этого события делать далеко идущие выводы.

Посланник почтеннейшего, попытавшийся засвидетельствовать свое уважение лично, потерпел неудачу. Привратник в безукоризненно вежливой форме дал понять, что госпожа никого не принимает и не намеревается это делать в течение, самое меньшее, двух недель. Впрочем, академик именно такого ответа и ожидал. Тогда представитель почтеннейшего задал невинный вопрос: нельзя ли, дескать, поговорить с глубокочтимым Профес-ором? Явно удивленный привратник удалился и через минуту принес ответ: в доме этого человека, разумеется, нет, но он как раз недавно прибыл в поместье из длительного путешествия.

Тофар подумал, что лучшей возможности переговорить с самим Професом в обход Моаны и не придумать. Кого на это отрядить? Кандидатур нашлось бы с полдесятка, и каждый – неплохой маг… Стоп. Вот поэтому как раз не подойдут. Если аналитические оценки верны, то все они, вместе взятые, не смогут потягаться с этим человеком. Нет, нужен посланник без магических способностей – как демонстрация мирных намерений. Тем более никаких иных нет.

И академик принялся набрасывать на чистом листе список вопросов.

## Глава 26

Уже после отъезда моих офицеров я подумал, что провести разбор полетов совершенно необходимо. Но это лишь после их возвращения. Все время грызла мысль, что Сарат мог и ошибиться в диагностировании ранений Тарека – со всеми оргвыводами. Описание последствий недостаточной квалификации мага жизни я помнил прекрасно.

Полагая, что уж пара дней у меня есть, я всемерно ускорил промывку породы во всех оставшихся ящиках. Никого отвлекать не хотелось, так что те самые два дня и ушли.

Вечером второго дня я с чистой совестью и грязными руками выкинул последние остатки кимберлита. На столе лежала добыча.

Тринадцать алмазов от полукарата до пяти карат. Большей частью чуть желтоватые, три голубых. И еще один, который я мысленно назвал «чистой воды», этот был около трех четвертей карата, примерно шесть миллиметров в поперечнике. Возможно, не стоило его так называть, но на мой неопытный взгляд он был совершенно бесцветным. Но настоящая оценка еще только предстояла, поскольку внутренние дефекты были видны плоховато.

Пятнадцать пиропов. Цвет классический, хоть в учебник помещай. Восемь из них и форму имели классическую (ромбододекаэдр). Диаметр от пяти миллиметров до двух сантиметров. Четыре обломка, которые еще гранить и гранить. И три сростка, с которыми тоже не все ясно.

Что ж, добыча отменная, теперь надо придумать, что же с ней делать. Первое и наиболее очевидное: об алмазах не должен знать никто из Академии, в первую очередь – наш старый знакомец Тофар-ун. А вот пироп ему можно подбросить.

Второе, следующее из первого: тот же Тофар запросто может поинтересоваться – через представителя, конечно, – чем я разжился в ходе путешествия. Следовательно, именно с огранкой пиропа (для начала одного) надобно поторопиться. Впрочем, нет: лучше сбросить товар через Морад-ара, и не один, а три или четыре граната. Деньги лишними не будут.

И я вызвал Сафара.


Сцена, которую я видеть никак не мог

Все, кто присутствовал на том самом Собрании острова Нурхат, на котором было принято решение атаковать «Ласточку», отметили явно выраженный скептицизм капитана Стринда, граничащий с противодействием воле вождя. Он оказался единственным из капитанов, кто открыто усомнился в возможности захвата, причем высказал свое мнение в присутствии самых уважаемых соратников.

Видимо, Морские Отцы не лишены чувства юмора. Ничем другим нельзя объяснить то, что именно капитан Стринд ухитрился превратить разгромное поражение чуть ли не в ничью. Он (точнее, «змей» под его командой) первым подошел к месту схватки. Он поднял на свой борт обоих пострадавших магов. Он предложил попробовать снова перевернуть «водорезы» – и это удалось. Он потратил немало времени на то, чтобы уговорить пятерых магов соединить усилия и на скорую руку избавить «водорезы» от избытка соленой воды в их трюмах. Он убедил капитана другого «змея» отдать мага в качестве второго на «водорез» – и подал пример со своим магом. Безусловно, результат стоил усилий. Флотилия острова Нурхат отделалась неправдоподобно дешево: двое утонувших, пять со сломанными конечностями, трое гребцов с переломанными ребрами и тяжелейшее истощение четверых магов, ценой которого удалось дотащить корабли до гавани.

Именно об этом думал вождь Тхонг. Дело было не только и не столько в том, что распроклятый двухмачтовик снова ушел победителем. Чисто военная проблема на глазах превращалась в политическую. Свои же капитаны могли обвинить вождя в потере удачливости и устроить перевыборы. Мало того: не исключалось внешнее давление, поскольку «Ласточка» была под Знаком Повелителей.

Но даже если удалось бы сохранить пост вождя – наметилась скверная тенденция. Чего уж обманывать себя: не воинские умения могли принести победу в данном случае, но лишь умения и усилия магов. Противостояние было именно на этом поле, и как раз здесь сражения регулярно имели в лучшем случае ничейный исход.

Вождь прекрасно знал, что его магам не под силу тягаться с Академией. Но не она была противником: иначе главным магом «Ласточки» был бы кто-то посильнее лиценциата. Владелец же корабля, судя по всему, вообще не имел университетского образования. А тут…

Вождь не знал терминов, но интуитивно понимал, что не могут дилетанты противостоять профессионалам – если только у первых нет каких-то очень сильных и совершенно не известных средств, ради которых, собственно, все и затевалось. Как раз по этой причине вся история безрезультатных попыток захватить «Ласточку» ни в коем случае не должна была стать достоянием Академии. Слишком соблазнительный куш стоял на кону.

Стратегический вывод был кристально ясен: никаких более попыток захвата и вообще враждебных действий – до поры! Ни малейшего авантюризма. Медленная и терпеливая работа по созданию новых магических средств борьбы с «Ласточкой». И осторожное привлечение союзников среди других вождей.


Огранка гранатов (во всяком случае тех, у которых и без того форма была хорошей) казалась делом легким и привычным. Так думал Сафар. И я тоже – пока не повертел в руках обломок пиропа совершенно неправильной формы. При виде его я испытал прямо поэтическое вдохновение. Нет, не в смысле писания стихов. Мне пришла в голову тонкая и изящная идея в части делания пакостей не очень ближнему своему.

– Значит, так, друг, вот эти кристаллы – все четыре – ограни как есть, их форма достаточно хороша. Ну разве что найдешь внутренний дефект, тогда меня зови. А вот этот…

Я торжественно поднял зажатый в двух пальцах неправильный кристалл.

– …надо обработать так: здесь как обычно, а тут плоскость пустить в этом направлении…

К чести нашего мастера будь сказано: он ни на мгновение не допустил, что это шутка; точно так же он не помыслил, будто я сделал грубую ошибку. Вместо этого он всеми силами попытался представить, зачем бы такая странная огранка могла понадобиться. Секунд через двадцать он сдался:

– Ну, первое, что могу сказать: некрасиво будет.

Я поощряюще кивнул:

– Верно говоришь.

– Вот чем хочешь могу поклясться, что по магическим свойствам этот кристалл будет хуже… скажем, вон того, хотя по размерам они почти одинаковы.

Я напустил на себя вид «учитель слегка направляет мысли ученика в верном направлении».

– И это правильно.

– Тогда зачем?

– То есть ты не видишь смысла?

– Никакого.

– На самом деле он есть…

И я объяснил, в чем он, вызвав тем самым ядовитую ухмылку гранильщика. По готовности эти пиропы собрали в кожаный мешочек и повезли на продажу в контору Морад-ара. Я же плотно занимался с Шахуром и Хоротом. Поскольку задача была куда ближе к теормагу, чем к механике, докладывал именно Шахур.

– Мы тут как следует подумали, и я решил, что задачу можно упростить…

Я изобразил на своей физиономии благожелательное терпение в смеси с ободряющей улыбкой в отношении четыре к одному.

– …ибо, как понимаю задачу, нам вовсе не нужно измерять расстояние…

Благожелательность в моем умонастроении стала потихоньку заменяться на удивление с неприятным оттенком.

– …а конечной целью этого прибора является поражение вражеских судов, живой силы, а также береговых объектов.

– Кхм-гм.

При достаточно живом воображении это высказывание можно было принять за согласие.

– Посему установка включает в себя гранатомет и дальномер с передачей магополей через галенит. Эффективный коэффициент взаимодействия… ну, это подбирать надо, рассчитать его немыслимо… а вид снаряда надо продумать уже сейчас. Есть предложение… вот.

На стол лег листик бумаги с эскизом; изображена была палка длиной около местного ярда и толщиной три местных дюйма. Идея была ясна, но ребята должны были защищать свои проекты сами.

– Объясни.

На стол шлепнулся другой листок.

– Цель простая: если даже телепортация пройдет частично в воздух – сквозь обшивку в трюм корабля, скажем, – и тогда, по твоим же формулам, взрыва должно хватить на полное разрушение обшивки в радиусе ярда.

Оптими-и-ист. Ну-ка, прикинем… тротиловый эквивалент будет около семидесяти грамм. Что-то вроде «лимонки». Это в самом худшем случае, когда снаряд не касается воды. Но и того хватит на… примерно сказать, чтоб выломать доски в радиусе полуметра. Плюс неизбежное ослабление обшивки вблизи точки взрыва. Хорошую течь можно гарантировать. Но вот неуклюжесть снаряда создаст трудности. И ведь без ствола и досылания туда не обойдемся, иначе точность выстрела будет никакая. Зато при удаче, то есть при попадании снаряда в воду вблизи цели, рванет, как от тридцати килограмм тротила. «Змею»… да нет, чего это я – любому деревянному кораблю через голову хватит.

– Теперь ты, Хорот.

Пожалуй, прическу нашего механика можно было назвать «приглаженной», из чего я сделал вывод, что парень уверен в себе и своем изделии.

– Командир, тут основная проблема не в стволе, а в снаряде. Он должен проходить без усилий, но и без зазора. Значит, без калибровки не обойдемся…

Этого слова в местном лексиконе не было. У меня украл, не иначе. Но употребил по делу, поэтому сам факт кражи оставим без внимания.

– …и обязательно конусный конец, чтобы не застревал. Подача вручную, фиксация поворачивающимся затвором…

На глаз недостатки в конструкции не видны. Это очень плохо: невнимательно смотрю, стало быть. Надо устроить широкомасштабные испытания… Стоп.

– Хорот, сколько, по твоему мнению, может весить такой улучшенный гранатомет?

Механик, по всему видать, был готов к этому вопросу.

– Сам дальномер весит одиннадцать фунтов. Станину для него, как мне кажется, надо объединить со станиной для гранатомета. Фунтов восемнадцать…

Легкомысленно сказано. Ради жесткости ее придется утяжелить, иначе точность полетит в тартарары.

– …сам ствол с прицелом и механизмом наводки – фунтов шесть, не более. Всего примерно тридцать пять фунтов без учета боезапаса.

– Ладно, над конструкцией еще подумаем. А вот как ты ствол сверлил?

На обеих мордах одновременно появились торжествующие улыбки. Ответ был дан также в унисон:

– Мы его телепортацией делали.

А вот это ребята молодцы. Интересно, кто идею выдвинул? Наверное, даже не стоит интересоваться, а вот похвалить необходимо обоих. Что мною и было проделано самым красноречивым образом.

– Значит, работаем! Кстати, порядок испытаний я еще обдумаю.

– Я только отвлекусь на связь: хочу узнать, как там наши… и твоя Иришка тоже.

– Добро, потом зайди.

Реальность внесла коррективы.

Шахур внес в мою комнату свою сияющую физиономию.

– Командир, тебе все передают приветы: и Сарат, и Моана, и Ирина. Дети прекрасно едят, у девочек молока много…

– У кого???

Парень искренне не понял причины моего несколько возбужденного состояния.

– Ира и Моана кормят, говорю; молока у них много.

– Так что, Иришка родила???

– Нет, конечно.

Карлсон был на сто процентов прав. Спокойствие, только спокойствие…

– Арзану ко мне, срочно!

Девушка появилась и вправду быстро. Но за это время я успел немного прийти в себя.

– Арзана, Шахур говорит, что Ира не родила, но молоко у нее есть. Полагаю, ей Моана устроила. Объясните, какой смысл это делать?

Судя по выражению мордашки, достопочтенная преисполнилась гордостью: в кои-то веки ей предстояло объяснить мне что-то, чего я не понимаю.

– Сущность дела – в экономии магической энергии. У всех женщин молочные железы разные…

Вообще-то я это давно подозревал.

– …в смысле способности давать молоко. Разумеется, госпожа наставница может повысить…

На этом месте Арзана запнулась. Мелькнула мысль, что она хотела произнести слово «удойность», но в последний момент решила его заменить.

– …эту возможность кому угодно, себе самой в том числе. Но для такого надо озаботиться конструктом, на создание которого тратится порядочно энергии, и сверх того поддерживать этот конструкт довольно длительное время – примерно неделю. Потом-то он уже не нужен… Но есть другой вариант. У вашей жены, командир, природная…

Опять пропущенное словосочетание «высокая удойность».

– …способность выдавать много молока. Для активизации ее тоже нужен конструкт, но на его создание идет гораздо меньше энергии, а главное, поддержание его намного менее энергозатратно. Сама Ира, как понимаю, ничего против не имела и не имеет. Примите во внимание: детей ведь двое, еды им нужно много. Добавлю также, что у наставницы и до этого расход энергии был немаленький. Роды там, детей слегка поддержать… Я предложила свои услуги, но она сказала, что тут они нужнее.

– И была права…

Арзана округлила глаза.

– …вы просто всего не знаете. Скоро сюда прибудет Тарек, он… э-э-э… пострадал в бою. Моана, возможно, наложит на него конструкт, если уже не сделала этого. Тогда у вас очевидная задача: поддержка. Пусть в течение недолгого срока, поскольку ранение не особо серьезное, но ведь Шахур и этого не сможет сделать, верно? Или же этот конструкт наложите вы сами. А Сарат, полагаю, сколько-то времени должен побыть при жене…

Незатейливая лесть сработала. Положение носа стало более вертикальным. Девчонка почувствовала себя Высокозначимой и даже Незаменимой.

– …так что готовьтесь.

До чего же нужна рация, в которую я мог бы говорить сам! Уж не говорю о том, что Иришкин голосок просто приятно слышать – насколько оперативнее стало бы управление! Голос… так, похоже, у меня очередной приступ ослизма, отягощенного непроходимой тупостью. Лечение: гильотина. Прогноз: хуже не будет.

– Спасибо, Арзана, вы прекрасно все объяснили. Позовите, пожалуйста, Хорота.

За краткое время отсутствия механик снова взлохматился. Думает человек, ясно дело, и все мысли в прическу уходят.

– Вот какое дело; оно достаточно срочное, но легкое. Кто делал переговорную трубку для «Ласточки»?

– Ее заказали у медника, чертил я сам. Там вообще-то и проектировать нечего, работы на полчаса.

– Значит, потратите еще полчаса. Задача: голосовая связь между моей комнатой и входным кристаллом рации. Если удастся без больших усилий, то также устроить переключение из моей комнаты с приема на передачу и обратно.

Хорот задумчиво навертел прядь волос на указательный палец.

– Понятно… что до трубки, то здесь вообще задачка – два раза плюнуть да один раз высморкаться. На час работы. Только что трубку с ходу не достанем, это в город ехать надо. Переключение… кхм… тягу с пружинкой сварганить бы. Но можно, материалы у нас есть.

– Значит, к середине завтрашнего дня ожидаю. Сделка?

– Угу.

К этому моменту появился Тарек. Судя по его внешности, Моана не пускала в ход свои умения. Однако первым делом, как настоящий офицер, он решил доложиться командованию. Поскольку содержание его доклада явно не было срочным, то допрос начал я:

– Первым делом: как ты себя чувствуешь?

– Побаливает, хотя и не сильно. Моана извинилась, сказала, что сама действовать не будет, и дала полный набор инструкций… вот он… для Арзаны.

Страниц десять, не меньше. Здравому смыслу и умениям нашего доктора магии жизни я доверял полностью.

– Сразу после разговора к ней и пойдешь. Но сначала все же: как там дети и как наши женщины?

– Маленьких мне показали издали, к тому же они спали. У девочки темные волосики – это в отца. А у мальчишки из-под шапочки вообще ничего не видать. Моана очень хорошо выглядит… ну, сам понимаешь…

Еще бы не понимать. Квалификация, тут никуда не денешься.

– Ира тоже вполне себе. Ты не обижайся, командир, но мне показалось, она сейчас стала более видной, чем… э-э-э… в девушках…

– И обижаться нечего, это комплимент.

– Я с ней говорил; она все восхваляла приобретенный опыт: сколько, мол, она полезного услышала, да чему новому научилась. И детей опять же: как они прекрасно спят; их, дескать, в полночь покормить, так они лишь поздним утром просыпаются. В таком духе. Но Моана ее сюда не отпускает: говорит, уже скоро. Да, Сарат намерен приехать. У него появились идеи.

– Добро. Тогда план действий: ты на починку здоровья, завтра с Саратом устраиваем совещание. Нам бы очень не худо вынести полезные уроки из того боестолкновения. И вообще подумать о будущем. Сейчас, правда, в океан выходить уже нельзя: осенние шторма, сам знаешь.

– Это не все. Кое-что Моана просила передать на словах. Двое магов с Юга поссорились во время встречи и прикончили друг друга. Расследование закрыто по причине смерти преступников. Она сказала, ты их знаешь.

Да, я их знал.


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Вождь Франх с острова Груннат некоторым образом отставал от своих коллег.

На выборах вождя он не превосходил соперников ни в силе, ни в уме, ни в воинских умениях. Среди вождей он этим также не выделялся. Единственное, чем бывший капитан «змея» опережал своих коллег, была удачливость. Она сопутствовала Франху в бытность его капитаном. Она не покинула молодого вождя.

За что бы Франх ни брался, остров Груннат оставался в прибытке. Даже в той несчастливой охоте на «Ласточку» воины от Грунната просто не успели к схватке. Они, правда, ничего не выиграли, но и не проиграли.

И вот сейчас наступил момент, когда со всей очевидностью удача стала давать сбои. Обычно вождь взвешивал варианты, потом наступало то, что он про себя называл «озарение» – и сразу становилось ясно, что надо делать. А теперь он не знал этого.

Франх твердо был уверен, что земляные черви трусливы все поголовно. За это говорил опыт многих вождей, в том числе его самого. Но Профес-ор из Маэры вел себя неправильно. Он тщательно избегал схваток, но когда их навязывали – неизменно выигрывал. В то же время он упускал прекрасные возможности нанести удар, когда это было возможно и полностью выгодно. Он делал свои дела без малейшей оглядки на кого бы то ни было из Повелителей – правда, с такими амулетами и кристаллами это можно себе позволить. Теперь вот дело с алмазами. Прибыль вышла ошеломительной, даже неслыханной. Между тем экспедиция, отправленная вождем почти накануне осенних штормов, да еще на «змее», а не «драконе», таила в себе немалый риск. Франх не обманывал себя: именно нейтрально-благожелательная позиция владельца «Ласточки» принесла эту прибыль. Но что делать дальше?

Вождь раздраженно тряхнул головой. Решение никак не приходило. Что же делать? Что делать?

И вот тут сработало то самое «озарение». Ничего не надо делать, это и есть самая выгодная тактика. Оставить «Ласточку» в покое. Не пытаться за ней следить. И все.

Все? Нет, не все. Остров Стархат. Тхрар ведет какие-то дела с этим человеком. Это стоит обсудить. К тому же разведка у Стархата самая лучшая, как всем известно.

Франх чуть заметно улыбнулся. Удача все же не покинула его.

## Глава 27

Сцена, которую я видеть никак не мог

С первого же взгляда посетитель оставлял о себе самое благоприятное впечатление. Без ленты и без магических способностей – это Шахур проверил без труда. Широкое добродушное лицо; чуть заметная смешинка в глазах, основательность фигуры. Мечта любого начальника: добросовестный трудяга, всегда пребывающий в хорошем настроении. Шахур – а именно он выполнял роль привратника – подумал, что этот человек явно не дурак в части развлечений, а именно: выпить, закусить и свести очень близкое знакомство с особами противоположного пола.

Само собой, мой лиценциат со всей вежливостью поинтересовался, по какому делу прибыл уважаемый.

– Доброго вам вечера. Меня зовут Фироз-эг, а послал меня почтеннейший Тофар-ун. Я хотел бы встретиться и поговорить с глубокочтимым Профес-ором. Вот бумага.

Документ был оформлен по всем правилам: предъявитель сего… сотрудник аналитической группы… подпись, печать. Никаких придирок к форме документа у Шахура не было и быть не могло. Настороженность вызвал сам факт существования этой бумаги.

– Я доложу о вас.

Через несколько минут маг снова появился в помещении, которое мы между собой звали «приемной».

– Вам надлежит оставить вашу сумку здесь. Разумеется, ее никто не тронет. Также оставьте ваши амулеты, если таковые имеются. При этих условиях Профес-ор вас примет.

Никаких признаков неудовольствия. Амулеты посетитель сложил в сумку. Шахур про себя отметил, что кристаллы не из дорогих.


Посетитель только-только нарисовался на пороге, а я уже подумал, что разговор вряд ли будет легким.

– Доброго вам вечера, глубокочтимый.

– И вам. Я вас внимательно слушаю.

– Мой начальник, академик Тофар-ун, свидетельствует вам свое уважение.

Учтиво кланяюсь в ответ.

– Легко ли прошло ваше последнее путешествие?

Врать ни в коем случае нельзя, не имея на то очень веских причин. Будем пока говорить правду.

– Скорее да, чем нет.

– Вы плавали довольно долго. Две недели, если не ошибаюсь?

– Примерно так. Я старался за одно плавание справиться с неколькими делами.

И это правда.

– Ваш корабль не очень приспособлен для путешествий в открытом океане. Как же вам удалось забраться так далеко?

– Вы правы, корабль не океанского класса. Но мы рассчитали сроки плавания так, чтобы обернуться до начала осенних штормов.

– Были ли удачны ваши поиски кристаллов?

Не сомневаюсь, что Тофару это интересно. Ограничивается ли этим круг его любопытства? Порция доверительной улыбки – немножечко, с чайную ложечку:

– Я хотел бы получить добычу побогаче…

Это тоже правда.

– …впрочем, попались необычные находки, раньше у меня таких не было. Чисто-красные пиропы, весьма недурного качества. Обращаю внимание: мои люди продали партию таковых Морад-ару. Разумеется, их можно выкупить.

Я не спросил, знакомо ли это имя моему визави. Если нет – значит, сюда прислали полного лопуха, во что не верю.

– И только пиропы?

Вопросец с огромным подтекстом.

– Увы, бериллы с корундами и на этот раз не встретились. Более того: совсем недавно мне понадобились сапфиры, и я принужден был купить их у того же Морад-ара.

Искреннее сочувствие на лице собеседника.

– Будем надеяться, что когда-нибудь вы с вашими знаниями и умениями найдете месторождение корундов… замечательного качества. Но скажите: там, в конечной точке вашего путешествия… не чинило ли вам препятствия местное население?

А этот подкоп куда?

– Конечно нет. Там вообще нет населения. Во всяком случае, мы никого не встретили.

– По причине «Черного пятна»?

Вот это уже выпад. Меня подозревают в очистке территории? Что ж, надо ответить встречным ударом.

– Разумеется. Замечу, однако, что это заклинание хотя и мощное, но не всесильное. В частности, оно не покрывает некоторые… особенности рельефа местности. Хотя наличие указанных особенностей не делает эти места пригодными для обитания.

– Поясните вашу мысль.

Уверен, что он все понял, но хочет прямых сведений. Не возражаю.

– В пещерах можно существовать небольшое время. Долго в них жить нельзя. Так что нет оснований ожидать, что там кто-то обитает.

Вот теперь все акценты расставлены.

– Разумеется, вы правы, но я имел в виду нечто иное. Вам могли противодействовать корабли Повелителей моря.

Интонация утвердительная, а не вопросительная. Он явно знает о прошедшем бое. Проявим некоторую осторожность.

– Я вижу, вы не полностью осведомлены о возможностях «Ласточки». В частности, вы не видели ее обводы. На сегодняшний день не существует кораблей, которые были бы в состоянии ее догнать.

– Догнать – не в состоянии. Как насчет «навязать бой»?

Точно, знает все подробности.

– Пробовали. Как видите, на мне нет рабского ошейника.

Простоватый (на вид) гость мгновенно поменял тему разговора:

– Между прочим, мой начальник просил передать просьбу, а именно…

Я всем видом выражаю полную готовность к сотрудничеству.

– …поглядеть на этот кристалл рутила. Что вы о нем скажете?

– С вашего позволения, я бы хотел глянуть на него поближе.

Одна грань отполирована. Чем? Абразив не из важных, риски видны. Правда, для этого нужен наметанный глаз. Мой, например, или Сафара. В целом полировка на троечку с минусом. Выходит, Тофар вздумал меня прощупать на предмет возможной полировки граней? Следует признать, ход недурной.

Я встал в залитый вечерним солнцем прямоугольник. Под малым углом к свету стали видны волны на поверхности. Значит, делалось на бруске, а не на круге. Твердость рутила меньше, чем у кварца. Вероятнее всего, работали арканзасом. Академик о нем знает, без сомнений.

– Эта грань получена искусственно, для этого использовалась ручная полировка камнем… я знаю его название лишь на моем родном наречии, у нас он именуется «арканзас». По сути это мелкокристаллический кварц, который можно расколоть в виде плиток с параллельными гранями. Магическая ценность никакая, а употребляют его для полировки оружия. Камень очень редкий и очень дорогой, хотя точной цены не назову. В процессе полировки он снашивается, это одна из причин дороговизны работы. Вторая причина: нужна очень опытная и твердая рука; только настоящий мастер способен выполнить подобную обработку. Третья причина: полировка требует длительных усилий. Думаю, что не ошибусь, если скажу, что на доведение грани до ее нынешнего состояния потребовался самое меньшее день, а скорее все два. Имею в виду боковую грань, для торцовой этот срок можно смело увеличить вдвое. Если бы существовали аналогичные камни, но на основе корунда – тогда да, полировка обошлась бы дешевле. Но я не только никогда не видел таких – даже и не слыхал.

Лукавство с моей стороны: и слыхал, и в руках держал, более того, пользовался. Правда, все известные мне полировальные камни на основе корунда и алмаза имели искусственное происхождение. Но надо добавить материалу для размышлений.

– Еще отмечу, что полировке поддается лишь материал, твердость которого не превышает твердости кварца. Передайте также почтеннейшему, что коэффициент рассеяния магических потоков на этой грани несколько больше, чем на гранях тех кристаллов… которые он знает. Впрочем, полагаю, что это ему уже известно.

Собсеседник в очередной раз показал себя неглупым человеком:

– Если позволите, я сделаю выводы. Для кристаллов первого класса такая обработка полностью невозможна. И она неприемлема с экономической точки зрения для кристаллов второго класса. Я правильно изложил?

– Почти. Турмалины и гранаты также относятся ко второму классу, но их полировка с помощью арканзаса – предприятие весьма сомнительное, если вообще возможное.

На лице у посланника играла открытая и сердечная улыбка. Из нее следовало, что собеседнику не так уж важно мнение начальства об этом деле. Право же, милейший и безобиднейший человек.

Мы обменялись любезностями и расстались. Разумеется, рутил я вернул.

По уходе посланца я чуть было не вызвал к себе Тарека, но вспомнил, что на нем, вероятно, уже конструкт Арзаны, и потому вызвал ее. Она это подтвердила. Жаль; значит, придется отложить разговор на послезавтра. А в самый разгар ужина появился Сарат. Те, у кого не представилось случая бить молодого человека по плечам и по спине, воспользовались поводом. По окончании избиения, а также ужина Сарат потребовал встречи со мной.

– Ты понимаешь, Моана не могла попасть в библиотеку, но нам повезло: к ней заехала Намира – она говорила, что на детей посмотреть, но чувствую, что не только, – и я попросил ее взять в библиотеке ту самую книгу. А оказалось, у нее есть своя собственная. Я эту книгу взял на время. Такого я нигде не читал.

– Например?

– Заклинания полной или частичной трансмутации!!!

Пауза.

– Это едят, пьют или нюхают?

– Моаны на тебя нет! Впрочем, даже в ее присутствии я бы за тебя заступился. Твое невежество простительно: трансмутация изучается в факультативном курсе для магистров. Добавлю: абсолютное большинство магистров об этом направлении понятия не имеет, а о бакалаврах и лиценциатах вообще молчу.

– Так о чем все же речь?

– О кардинальной переделке человеческого организма в нечеловеческий.

– Это в какой же?

– Волка, например…

– А, волк-оборотень! Так бы сразу и сказал. Как же, знаем…

Это был не нокдаун и даже не нокаут. В таких случаях вызывают бригаду реаниматоров. Через пару минут Сарат тихим голосом закипающего чайника спросил:

– Откуда?..

Будь я законченным садистом, непременно ответил бы чем-то вроде: «Да о них каждый знает: столько разного-всякого написано…» Но пришлось включить воспитательную дипломатию:

– В моих краях о людях-волках ходит множество легенд. Я не верю, что они возникли на пустом месте… Но вернемся к нашим оборотням. Как понимаю, такой конструкт требует чудовищного объема энергии?

К этому моменту мой лиценциат несколько пришел в себя:

– Если бы только это. Добавь: совершенно необходимо отменное умение в части биоконструктов вообще, а еще дополнительная энергия ради получения хоть какой-то устойчивости…

– Все, дальше можешь не продолжать. Я сам сделаю вывод: никакие потребности (даже если бы таковые были) не оправдывают столь гигантских затрат. В результате никто этого не применяет. Что, угадал?

– Э… в общем, да.

– А частичная трансмутация, как понимаю, предлагает замену лишь части человеческого организма на нечеловеческую. Например: вместо ногтей – когти. И обходится много дешевле.

– Ага. И даже применяется на практике: помнишь того типа из гильдии?

– Еще как. И что же, есть узкоспециализированные кристаллы под такое?

– В той книге не названы, но уверен, что есть.

– Тогда тащи древний классификатор.

Затратив немало времени, мы догадались, что узкоспециализированных кристаллов под такое два. Первый был черный турмалин, почему-то помеченный как «очень редкий»; название второго я перевести на русский не смог.

Турмалины в коллекции дяди Гриши были, но пурпурные и малиновые, а черных не было. Между тем я хорошо помнил, что черные на Урале попадаются довольно часто и уж точно чаще, чем, скажем, шпинель или берилл. Странно.

– А еще какие редкие заклинания?

Заклинание наведения магнитного поля также оказалось никому не нужным, поскольку постоянные магниты из закаленной стали оказались много дешевле.

– С этим ясно, а еще?

– Заклинание превращения.

– Подробности, будь так добр.

– Превращает одно вещество в другое.

– Свинец в золото, что ли? Ты как-то говорил, что недешево то золото обходится.

– И готов повторить. День работы, а результат… примерно десятитысячная фунта.

То есть меньше десятой доли грамма. И вправду не стоит труда. Впрочем…

– Скажи, а превращать можно лишь элементы?

– ???

– Например, железо в воду? Или воду во что-нибудь этакое?

С минуту мой напарник размышлял и вспоминал, после чего признался:

– Я ничего такого в этой книге не видел; правда, читал… э-э-э…

– Знаю, страницы по диагонали смотрел. Ладно, на досуге прочитаешь еще. А пока давай проглядим классификаторы…

После получаса труда мы сдались. Возможно, в те времена подобной магии просто не знали. Или у нас мозги скисли. Тогда мы перешли на обсуждение наших жен.

– Знаешь, мне показалось, что Моана нарочно держит Иру у детей. Моя по этой части опытная, она все показывает, рассказывает – ну, всякие приемы обращения с малышами; еще они кормят попеременно. Говорю тебе, у Иры практика будет о-го-го.

– У твоих детей умная мама, но это я и раньше знал.

Комплимент был незатейлив, как лопата, но Сарат расцвел.

– Она и меня учила. К детям, правда, почти не подпускала, но на животе твоей супруги тренировала – разделять потоки матери и плода, раздельная же корректировка… Между прочим, уровень магистра.

– Она тебя и готовит на магистра. Тебе бы практику побольше да курс лекций.

– Ты только ей не проговорись: я диссертацию уже написал. О невидимом излучении.

– Поздравляю, но Моане все равно показать придется. Опыт у нее, сам знаешь. И еще совет. Отложи рукопись в сторону на недельку, а потом прочитай. Недостатки сами повылезут. Хочу сказать, ты их увидишь. Проверенный прием, и не только на мне.

Острый ответный взгляд. Будущий диссертант с огромным трудом удержал рвущийся с языка вопрос и ограничился нейтральными фразами:

– Вот даже как? Хорошо, так и сделаю.

– Ладно, спать пора. Уже поздно. Завтра хочу еще с Хоротом переговорить, и тебе надо бы участвовать. Это насчет его дальномера. Вообще-то там Шахур занят, но у тебя тоже найдутся идеи, я же знаю. А еще передай Сафару: пусть начинает работать с алмазами. Тебе понадобятся.


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Академик Тофар-ун пребывал в недовольстве.

Фироз-эг самым тщательным образом изложил содержание беседы с Профес-ором. Отсюда все пошло.

Почтеннейший не верил в совпадения: во-первых, по должности; во-вторых, он сам был хорошим аналитиком. А совпадение оказалось еще тем: помощник академика чуть ли не слово в слово повторил рассуждения бакалавра Малир-ажа и выводы самого Тофара, касающиеся недостатков полировки граней кристаллов камнем с Юга. По его словам, Профес-ор взял рутил, подошел поближе к свету, пригляделся к поверхности… и выдал вердикт.

Мало того, совпадение не было первым. Академик прекрасно помнил, что, когда Професу показали танзанит, он, не задумываясь, перечислил все характеристики этого кристалла, полученные магами из аналитической группы. Да еще кое-что от себя добавил.

Самое же скверное: помощник не видел Малир-ажа вот уже три недели и никаким образом не мог узнать о происхождении и свойствах гладкой грани на кристалле рутила. Тщательная проверка, в том числе магом разума, это доказала.

Не оставалось ничего другого, как еще раз принять версию, уже озвученную Моаной: ее командир обладает исключительными знаниями во всем, относящемся к камням вообще и кристаллам в частности. Тот вариант давления, что задумал академик, провалился: глубокочтимый Профес-ор ни капельки не испугался потенциальной конкуренции своим кристаллам и обоснованно показал, почему он придерживается такого мнения.

Хорошей новостью было появление пиропов у Морад-ара. Несомненно, они пришли в результате далекого путешествия, ибо раньше их не привозили. Разумеется, Тофар-ун немедленно отдал распоряжение Фирозу о покупке. Посылать мага академик не хотел: лишние разговоры об этих кристаллах (даже среди бакалавров) ни к чему. Заодно помощнику надлежало проверить информацию о сапфирах.

## Глава 28

С утра мы с Хоротом и Шахуром обсуждали дальномер, соединенный с гранатометом. Сошлись на том, что надо пристреливать это оружие. Как ни странно, самые ожесточенные споры разгорелись относительно того, где это делать.

Мои конструкторы полагали, что испытывать надо на суше – я еще подумал, что ими руководит желание увидеть сильные взрывы, поскольку при телепортации в гранит энергия выделялась примерно эквивалентной двадцати пяти килограммам тола. Мне же казалось, что наиболее приближенной к боевым условиям будет стрельба по мишеням на море. Менее эффектно: по моим прикидкам, при попадании в воду взрыв был бы примерно в десяток килограмм тола, а если попасть в мишень, так и вовсе килограмм.

Но потом подумалось, что более правильным будет подбить итоги и наметить пути после обсуждения того, что уже произошло. Вот почему я попросил отложить решение и дождаться Тарека.

Тарек выглядел прекрасно. Я даже не знал, чему это приписать: то ли мастерству Арзаны, то ли прекрасному замыслу Моаны, получившему должное воплощение усилиями ученицы.

– Рад, что ты в хорошей форме, друг. Нам надо бы обсудить итоги боестолкновения с эскадрой острова Нурхат.

– Сарат?

– А еще Шахур и Хорот.

– Так я их позову?

Но одновременно с ними в мою комнату зашел радист. Лист бумаги в его руке был исписан полностью.

– Радиограмма с Новой Земли.

Голосовой связи там не было. Поэтому приходилось записывать морзянку.

– Давай.


Сцена, которую я видеть никак не мог

В партии пиропов все кристаллы, кроме одного, были распроданы. И как раз оставшийся отличался неправильностью.

Все грани были идеально гладкими. В этом смысле претензий не было. Но одна шла в неправильном направлении. Помощник это заметил, и Морад-ар это заметил. Оба, не зная точно, как именно должна проходить грань, сделали один и тот же верный вывод: данный кристалл значительно менее ценен в магическом смысле, чем те, которые уже ушли.

Помощник не сомневался, что этот кристалл надлежит купить, осталось лишь сговориться о цене. Купец, разумеется, не стал даже пытаться продать этот кристалл за цену кристаллов с совершенной формой. Вот почему уплачено было всего лишь сто восемьдесят сребреников.

Уже на выходе исполнительный член команды аналитиков обменялся несколькими фразами с младшим приказчиком уважаемого торговца кристаллами.

Почтеннейший Тофар-ун немедленно принял своего посланца, выслушал, получил кристалл, похвалил помощника за сообразительность и отпустил. Уж кто-кто, а маг в ранге академика понимал толк в кристаллах. Ему даже глядеть не надо было: мимолетно сделанная оценка прохождения потоков показала, что интегральная магоемкость этого пиропа существенно меньше, чем у тех, которые обычно шли от «горца». Много важнее, по мнению академика, был сам факт существования такого уродца. Впрочем, это слово неправильно отражало сущность кристалла: долговечность при таком качестве граней та же самая, как и для кристалла с совершенной формой, однако энергоемкость была меньшей. А уж обычный пироп того же размера вряд ли мог стоить больше семидесяти сребреников. Но вот происхождение…

Тофару не давал покоя камень, который он вслед за Професом мысленно называл «арканзас». У глубокочтимого в его разговоре с Фироз-эгом промелькнула мысль: имейся аналог «арканзаса» на основе корунда, полировка граней обходилась бы дешевле. Что, если вопреки голословным утверждениям «горца» такой камень все же существует, пусть даже это величайшая редкость? На эту версию работал уже доказанный факт: ни разу Профес не продавал корунды с гранями класса «экстра». Точнее сказать, он вообще никаких корундов не продавал – наоборот, сам покупал сапфиры у Морад-ара. Еще один факт в тот же сундук: подтверждено многократно, что «горец» – искусный механик. Возможно, он придумал некое устройство, помогающее полировать?

Кстати, а зачем ему сапфиры? Хотя… ну да, он много путешествует по морю, значит, магия воды им востребована.

Но существовали и противоречащие факты. Первым (по времени) было обнаружение брошенных на полу пещеры кварцев, у которых лишь часть граней попадала в категорию «экстра». С точки зрения купца, однозначно говорит в пользу естественного происхождения. Очень уж накладно было бы полировать «арканзасом» такое количество граней, чтобы бросить их потом. Расход составил бы – академик прищурился, умножая в уме – тридцать или тридцать пять золотых. Весьма много даже по меркам доктора магии жизни.

И теперь еще этот гранат. Допустим, искусственная полировка. В этом случае денежная потеря меньше: будь у того кристалла совершенная форма, Морад-ар с чистой совестью (если она у него вообще имелась) содрал бы с покупателя полные десять золотых, самое меньшее. Скорее даже одиннадцать. Все равно: восемь или девять золотых на деревьях не растут.

Выводы? Ни одного факта, однозначно говорящего в пользу предположения об искусственном происхождении граней. Несколько фактов, свидетельствующих обратное. Академик Тофар-ун был хорошим аналитиком.

Осталось лишь решить, кому из младших магов достанется этот пироп.


Лицо у радиста было настолько бесстрастным, что я сразу заподозрил скверные новости – и был неправ. По прочтении радиограммы они оказались много хуже.

– Спасибо, свободен.

Как только радист вышел за дверь, мое душевное состояние было озвучено:

– Если вкратце: по сравнению с этим…

Я помахал листом.

– …дерьмо Темного покажется мармеладом.

Пауза.

– Пятеро поселенцев сбежали с Новой Земли. На лодке. С оружием. Ни один не маг.

Паника на лицах ребят не прочиталась. Видимо, они крепко верили в меня. И зря: ни одной умной мысли в моей голове пока что не объявилось.

Тарек первым перешел к действиям:

– Можно посмотреть?

По прочтении он передал радиограмму соседу. Лист совершил полный оборот вокруг стола.

– Требуются идеи. Хорот?

– Первое, что приходит в голову: и боезапас, и кристаллы у них рано или поздно кончатся. Из этой бумаги следует, что взяты по четыре обоймы на человека – по восемьдесят пуль то есть, да еще один подсумок на всех… ну, это примерно двести пуль. Но каков запас энергии? Пули можно как-то отлить кустарными способами, а вот кристаллы…

Неожиданно Сарат оставил в покое бородку и поднял руку.

– Нам неизвестно, сколько они тренировались со своими винтовками. А от этого зависит оценка боеспособности. Это первый из фактов, которых не хватает. Наверняка есть еще.

– Дельно. Шахур?

– Из радиограммы неясно, что за лодка. В частности: каковы ее возможности. Командир?

– И сам не знаю, ее строили без моего ведома. Ты прав, это еще один факт, который нужно выяснить. Впрочем, мы так и так без помощи «Ласточки» не обойдемся. Тарек?

– На мой взгляд, полностью неясными остаются их цели. Варианты: продать оружие гильдии магов…

Маловероятно. С гильдией у поселенцев отношения откровенно враждебные. Однако исключить полностью нельзя.

– …сколотить отряд…

Вот это очень даже возможно. Ядро уже есть. Оружие тоже есть. А дальше… несчитаемое поле вариантов. Самый худший: контакт с Повелителями моря.

– …не исключаю также, что все затеяно с целью личной мести…

Мгла с туманом пополам.

– …короче, полагаю, что нужны сведения.

Вот уж с чем согласен!

– Тогда подбиваю итоги. У нас не хватает фактов – следовательно, придется отправиться на их поиски. Понадобится маг разума…

Эх, Моана, где ты?

– …поскольку у тех магов, что на Новой Земле, – уровень бакалавра, если не ошибаюсь. А ты лиценциат. Добавлю: по твоим же словам, у нас есть узкоспециализированный кристалл на магию разума. Помнишь?

Энергичный кивок.

– Дать задание Сафару, если нужно. Это не все. Сейчас время штормов: за Гранитные Ворота выйти можно, но уже в пятнадцати милях к западу от устья Селинны даже «Ласточке» придется солоно, не говоря уж о лодке. Будем думать, что беглецы это знают. Если нет – я за их шкуры и двух медяков не дам. Для нас это наилучший вариант, именно поэтому на него не рассчитываю. Моряк из меня аховый, поэтому без консультации Дофета нам не обойтись. «Ласточка» должна была пойти в ремонт…

Тарекова рука взлетела вверх.

– Я сам слышал, командир: три дня на ремонт. Заменить четыре доски из обшивки.

– А вот я предполагаю другое: после такого долгого похода капитан захочет как следует проверить состояние корабля. Но без «Ласточки» мы не обойдемся, так что придется кому-то спешно ехать в Субарак…

– …а остальным в Хатегат. Там и назначить сбор.

Я сделал кислое лицо. Порт Хатегат кишит соглядатаями от разных нехороших дядек. Даже дураку придет в голову вопрос: а куда это намылилось каботажное суденышко в период штормов? Могут попробовать поискать ответ. Именно эти соображения и были высказаны вслух.

Ребята перебросились взглядами, но инициативу взял на себя Сарат:

– Для начала, командир, в Субарак надо ехать кому-то из команды… хочу сказать, из тех, кто в курсе дела и сможет ответить на вопросы капитана. Потом, из Хатегата можем выйти под маскировкой. Сразу после отхода даем заклинание «Гладкой воды». Ну-ка: что бы ты подумал, увидев такое?

Я добросовестно прикинул варианты.

– Я бы подумал, что владелец корабля очень торопится, коль скоро дает заклинание там, где оно не особо нужно: близ порта большой волне негде разгуляться. А еще – что с этой магией можно и по штормовому океану, если кристаллы имеются в достаче.

– Вот! Любой нормальный маг подумал бы то же самое. Мое единственное условие: запускать «Гладкую воду» на достаточном удалении от пирса, чтобы не было видно центральную зону.

– Толково. Что тебе нужно?

– Тот самый зеленый – это обязательно. Из тех, что мы привезли, – один. Вообще-то должно хватить, но ради моей трусости…

Все сидящие за столом дружно издали подходящие к случаю звуки. Даже я не смог сохранить серьезное выражение лица.

– …хотелось бы два.

– Добро, договариваться будешь сам.

Сошлись на том, что ехать в Субарак надлежит Тареку. Я настоял, чтобы не только оружие, но и щиты были полностью заряжены. На душе скреблось подозрение, что лихая пятерка может запросто напасть на одиночного всадника. Успокаивала только надежность нашего щита. Даже десяток винтовочных пуль были ему нипочем. Заодно лейтенант захватил премию для экипажа «Ласточки».

Остальным предстояло хорошо подготовиться. Я вызвал Сафара. Оказалось, что ему нужен полный день для огранки надлежащих кристаллов. Это ожидалось; я уже хотел было отпустить мастера, но тот преподнес сюрприз:

– Командир, нам нужен новый полировочный станок.

Загруженность мозга проблемой беглецов сказалась. Последовал достаточно тупой вопрос:

– Для чего?

– Наши самые большие кристаллы нельзя огранить имеющимися гладкими поверхностями. Те слишком малы, поскольку их размер ограничивается размером полировального круга… ну, ты помнишь.

Ищу дурака, поэтому срочно нужно зеркало. А ведь мог предусмотреть. Хотя… есть тут и светлое пятно: наш мастер сам может заказать станок, я Сафару для этого не нужен. Лучше пойти к Фараду, Хорот в ближайшем будущем наверняка плотно занят. Именно это я заявил, прибавив:

– Заказывай. Деньги – вот. Торговаться сам будешь. И еще…

А ведь полировку этого эталона можно облегчить. Материал нужен подходящий, вот что.

– …если нужна полированная поверхность, то не обязательно работать с кристаллом. Металл тоже годится. Толстая медная пластина, например, или бронзовая, или железная. Но не чугунная.

Все имеющиеся в нашем распоряжении металлы мягче кварца, работа пойдет легче и быстрее. Но графит, содержащийся в чугуне, легко выкрашивается при полировке, это я превосходно помнил из собственного опыта. Так что для сверхгладкой поверхности чугун не подходит.

– Кстати, и проверять качество полировки легко: глядись в поверхность, как в зеркало. Но сразу предупреждаю: быстро дело не пойдет. Хочу сказать, полировка каждым абразивом будет длиться дольше, чем если бы то был кристалл. И вот что: промывать только спиртом, про воду забудь.

– Хорошо, командир, все сделаю. Как-нибудь расскажешь мне, почему так надо полировать.

Умница Сафар: догадался, что у меня цейтнот.

С Саратом все было ясно: он заряжал свои кристаллы. Сам же я всеми силами старался выкинуть из головы предстоящее дело. Слишком много было неизвестных и слишком мало уравнений. Пробовали когда-нибудь не думать о белой обезьяне? Вот и мне сопутствовал такой же успех.

Единственное, что показалось очевидным и вошло в план: надо было предупредить егерей по дороге на Хатегат. Форму сообщения мы оговорили заранее.

Те же егеря с теми же собаками украшали тот же самый пейзаж. Поскольку Тарека не было, к ним подошел Сарат.


Сцена, которую я видел, но слышать никак не мог

– Доброго вам дня, судари.

– И вам, достопочтенный.

В ответе не наблюдалось почтительности, хотя уважение присутствовало. Егеря хорошо знали собеседника. Тунда, в свою очередь, вежливо повертела хвостом.

– Есть плохие новости.

Со стороны могло показаться, что эти жилистые краснолицые люди озабочены, самое большее, перспективой легкого дождя на следующей неделе.

– Пятеро бывших обитателей Белых Столбов убили одного человека, ранили другого, украли лодку и сбежали в неизвестном направлении. Если они вдруг обнаружатся в зоне вашей ответственности – дайте знать в наше поместье…

Листок с адресом перелетел в карман сержанта.

– …и постарайтесь сами не попасться им на глаза. Они умеют стрелять очень хорошо.

Сарат решил не утруждать себя считыванием мыслей. В нем, собственно, и не было нужды: очень уж многозначительными взглядами командир группы обменялся с подчиненными. После пары секунд колебаний пограничник решился:

– Уже видели следы. Довольно свежие, несколько часов. Чужаки это были. Но не Повелители моря: обувь не та.

Сарат припомнил уроки друга:

– Костер?

Ответные взгляды выразили нечто вроде: «А мальчишка-то не без способностей».

– В такую погоду, да еще осенью, мы бы его заметили издалека. Но не было. Похоже, те торопились.

– И шли они…

– …вон туда. Белые Столбы в том направлении, верно. Не в Хатегат, ручаюсь.

Сарат отметил, что не обязательно именно в эту деревню направлялись неизвестные. Возможно, что в Ржавую Горку. А то и в город.

Один из рядовых встрял в разговор:

– Вам эти люди очень нужны?

Вопрос лишь казался простым. Первое, что пришло Сарату в голову: винтовки нужны точно, а вот их обладатели… не особенно. Или даже очень не особенно. Но немедленно вспомнились приемы и подходы командира: причины побега необходимо выяснить (как иначе предотвратить другие попытки?), а для этого нужен «язык». Предпочтительно живой, конечно. Вот почему маг ответил честно:

– В первую очередь нам нужно их оружие и амулеты, если таковые найдутся. Но и беглецы тоже. Мы пока не знаем, что их подвигло на такое действие.

Произнося эти слова, Сарат был твердейше уверен, что сержант понял много больше того, что было сказано. И не только он. Лиценциат еще раз оживил в памяти беседы с Тареком и пришел к выводу, что дураки в егерях не заживаются.


Мысль наведаться в Белые Столбы соблазняла не хуже профессиональной красотки. Была приличная вероятность достать эту пятерку там и решить все проблемы разом. Но слишком уж много было доводов против. Самый главный: возможность попасть в засаду. Кроме того, в деревне у беглецов наверняка остались родственники, вовлекать которых в вооруженное столкновение до крайности не хотелось. Еще присутствовало желание собрать побольше фактов. А начинать сбор надлежало с Новой Земли. Вот почему командный состав нашей экспедиции (я, Сарат и старшина) единогласно постановил: без задержек ехать в Хатегат.

## Глава 29

Ветер гнусно взвизгивал и хлестал дождевыми струями по лицу. Дофет-ал не испытывал ни малейшей радости от перспективы выхода из порта в такую погоду. Со своей стороны, я сначала ухудшил его настроение тем, что сообщил причину необходимости идти на Новую Землю. Потом, впрочем, расположение духа капитана улучшилось перспективой идти все время с «Гладкой водой».

Ветер для нас был либо встречным, либо очень близким к тому. Сарат добросовестно держал заклинание (точнее, кристалл делал это), но скорость все равно была не больше пятнадцати миль в час по лагу. Радости прибавил тот факт, что все соглядатаи наверняка попрятались по домам.

Настроение поднялось по входе в Селинну. Кстати, там и волна уменьшилась. А бухта, где находился причал, и вовсе была закрыта от западных ветров скальными холмами.

Совещание было собрано в рекордно короткие сроки. Дикие в нем не участвовали. Вот что нам сообщили.

Лодку поселенцы сделали сами из той древесины, что мы доставили. Рассчитана она была на пятерых (четверо на веслах, пятый на руле), а предназначена для рыболовства. Руководство Новой Земли полагало (справедливо), что рыбная прибавка к столу будет обильной, ведь в Селинне рыбу никто, кроме них, не ловил. С момента спуска этой посудины на воду почти сразу же образовалась группа рыбаков-любителей, в которой было около десяти человек.

Винтовки были взяты под предлогом тренировок. До этого из них сделано было от тысячи до тысячи двухсот выстрелов, поскольку стрелков было чуть ли не на порядок больше, чем стволов. Это означало, что в запасе у каждой от шестисот до восьмисот выстрелов, то есть куда больше, чем запас пуль. Плохо. Все винтовки магазинные, не самозарядки. А это небольшой плюсик.

Настроение прибавилось от результатов ревизии продовольственных складов. Не пропало почти ничего. Продуктов у беглецов могло быть на два-три дня, не больше. Возможно, скудость взятого запаса была вызвана просто невозможностью взять значимое количество продовольствия незаметно. Отсюда следовало: Белые Столбы и Ржавая Горка наиболее вероятны в части следов. Именно в этих местах легче всего добыть продукты.

Это было не все. Один из магов недосчитался амулета, указывающего на наличие «Черного пятна».

Я не преминул уточнить:

– Этот амулет только указывает? Или он может делать что-то еще?

За ответом Тареку пришлось сходить к магам.

– Для беглецов – только указывает. Умения не хватит задействовать другие функции. Но кристалл очень хорош, его надолго хватит…

– На сколько именно?

– Три недели с гарантией, а то и месяц.

То есть эти ребята без труда смогут использовать те проходы, что наделали Повелители. Плохо.

– Откуда беглецы могли знать, какой именно из амулетов обладает этим свойством и как с ним работать?

– Я тоже задал эти вопросы. Могли. Маг действовал этим амулетом на глазах у многих.

Меня порадовало (незаметно) сообщение о том, что двое казаков были ранены при попытке предотвратить побег, а один из них очень скоро умер. Резоны были полностью эгоистические. Наличие пострадавших означало, что у местных появился зуб против этой пятерки. К сожалению, среди Диких магов не было квалифицированного мага жизни.

– Нам придется поговорить с вашими людьми. Сарат, ты знаешь, что делать.

Он и в самом деле знал. Все уже было обговорено, и нужные кристаллы имелись. Тарек тоже вызвался расспрашивать.

Мне предстояло ждать результатов. Ожидание я постарался заполнить беседами на боковые темы. Первым был мастер Валад. Разумеется, я извинился перед ним за то, что не привез те товары, что он заказал, сославшись на внезапность нашего отъезда. Однако деньги я доставил, за что заслужил благодарность. Заодно наш главный металлург дополнил список своих пожеланий и передал мне изделия для реализации: хороший режущий инструмент (небольшой, но увесистый ящик), а также разнообразные полуфабрикаты для изделий сельхозназначения. Я, в свою очередь, предложил выслушать лекцию об основах теории металловедения и термообработки. Отдать мастеру должное: он и не подумал приберечь эти знания лишь для себя. Наоборот, вертевшийся рядом мальчишка немедленно был послан за подмастерьями. Когда те явились, им велено было слушать и записывать тщательно.

Конечно, за одну лекцию (два академических часа с перерывом) много сообщить не удалось. Я лишь дал понятие об основных механических свойствах стали, вкратце рассказал о том, как их можно измерить, и только-только приступил к изложению видов структуры.

Самые толковые вопросы задавал Хромой Валад, и это совершенно не удивило. Его очень заинтересовали способы измерения механических свойств стали. Я, в свою очередь, понимал, что в здешних условиях сделать машину для измерения прочности на растяжение – задача почти нереальная и по-любому не стоящая усилий. А вот ударную вязкость и твердость измерить можно. Причем последнее свойство было наиболее ценным, ибо через него можно было оценить, пусть с небольшой точностью, содержание углерода в стали. Из всех измерительных устройств наиболее простым был бы твердомер. Но тут нужны усилия Торота: только он мог изготовить шарик из закаленной стали и только его трудами можно было создать примитивную лупу для измерения диаметра отпечатка шарика в металле[3].


Сцена, которую я видеть никак не мог

Господин дознаватель не желал производить какие-либо следственные действия. Причиной тому были не лень, не занятость и не мелкость дела.

Первой и основной причиной была погода; по правде говоря, совершенно обычная для этого времени года, но от стандартности она не стала лучше. Между тем предстояло выехать в окрестности порта Хатегат.

Второй причиной была изначальная непонятность следов. В квалификации егерей-пограничников сомневаться не приходилось. И если следопыты утверждали, что там не присутствовали Повелители моря, значит, их не было. И это не делало ситуацию проще.

Третья причина заключалась в магии, которую, похоже, применили подозреваемые. Это означало необходимость привлечения магов дознавательской службы, а с этим отделом отношения были прохладными. Егеря, разумеется, не были магами, и неточность описания, возможно, объяснялась нехваткой образования.

Вот почему дознаватель начал с того, что, не покидая города, постарался узнать как можно больше о потерпевших. Уж за этим не нужно было ехать далеко. А в течение дня погода могла исправиться.

Свидетельства нашлись очень быстро. Два члена гильдии купцов – а это означало достаток выше среднего – и с ними двое охранников отправились в экипаже в порт Хатегат. Еще в двух тяжелых телегах ехал груз – высококачественная древесина (брус и доски) и превосходное оливковое масло с Юга. Ничего из ряда вон выходящего, кроме попутчика: магистра магии огня Хурад-эфа. Значит, надо выяснять, какие отношения связывали весьма почтенного и этих купцов.

Известно, что хорошего дознавателя без развитого чутья не бывает. Как раз оно и подсказывало: попутчик совершенно случайный, и потому зацепку отсюда не вытянуть.

Точно так же непременным качеством хорошего дознавателя является опыт, который, в свою очередь, твердил, что подергать нужно за все ниточки, не пропуская ни единой. Нудная работа, да. Но без нее не обойтись.

По этим причинам господин дознаватель вызвал к себе всю подчиненную ему группу младших дознавателей – а было в ней два человека. Оба получили распоряжения. Их начальник отправился в гильдию магов. Разговор предстоял не особо приятный, но необходимый.


Мои опасения не подтвердились. Сарат выглядел вполне неплохо. Во всяком случае, признаков истощения углядеть не удалось. Этот эффект я приписал действию хорошо подобранных кристаллов.

Маг и начал совещание:

– Как всегда, командир, есть положительные и отрицательные моменты.

Между прочим, мое выражение. Ворюга.

– Что же тут положительного?

– Не что, а кто. Карида-уга, художница, ты помнишь. Она рисовала портреты всех, кто на глаза подвернулся. Двое из этой пятерки попали к ней на карандаш… хотя нет, на самом деле рисунок сделан пером. Вот их главарь или лидер… называй как хочешь… зовут Ригем.

Симпатичный парень, право слово. Лицо волевое, твердое. Очень умные глаза. Вот только улыбка в них… создается впечатление, что это улыбка уверенности в себе. Наверняка с харизмой. Скверно.

– А это, по свидетельству, второй в иерархии. Родом с Юга. Зовут Хаммас.

Мысленно я назвал его «смуглый красавчик». Наверняка душка для всех окрестных красавиц и казнь египетская для их мужей. Тонкие, очень правильные черты. Тоже легкая улыбка, но с оттенком пренебрежительности и даже высокомерия. На месте командира беглецов я бы такому помощнику не доверял: слишком уж он великого мнения о своей особе. А на своем месте я доверял ему еще меньше. Психотип: «Я превыше правил». Это значит, что обманет и предаст, не тратя нравственных усилий.

– На всякий случай я проверил: все опрошенные говорят, что портреты похожи.

Это Сарат правильно придумал. Надо одобрить:

– Молодец, что догадался. Кариду не забудь похвалить.

– Уже. Перехожу к плохим новостям. Разговоры о побеге велись как бы не с месяц. Интересно, что местному начальству о них ничего известно не было. Магам тоже… ну, этому не удивляюсь, все же среди них нет ни одного толкового мага разума. Мою бы жену на их головы… Мотивы к бегству: глубочайшее недоверие к магам вообще, даже Диким, и подозрение, что данное поселение в конце концов обратится в то же самое поместье с магами во главе, из которого они в свое время бежали. Это, пожалуй, даже хорошо: есть уверенность, что с гильдией магов контакта не будет.

– Как понимаю, агитацию вел Ригем?

– Да. И убеждать он умеет, это подтверждают все.

– Что же Хаммас?

– Поддакивал, конечно. Вот еще деталь: часто употреблял местоимение «мы». Мы поведем вас, мы сила, а вместе с вами сила еще большая – все в таком духе.

– Это плохо, и даже очень…

– ???

– …тем, что он автоматически ставит себя в руководство. А где двое руководителей, там интриги и измена. Опасаюсь, что в один не самый прекрасный день красавец с Юга постарается избавиться от товарищей, свяжется с гильдией и продаст винтовки за жирную цену. А заодно нашу команду и поселенцев тоже. Или в самом лучшем для нас случае он просто сбежит от товарищей с той же целью. Лучшем – это потому что вряд ли гильдейским удастся предотвратить срабатывание самоликвидатора, имея лишь одну винтовку. Но так и так угроза Новой Земле.

Сарат наморщил лоб и погрузился в раздумья. Через полминуты он пробормотал нечто вроде: «Теперь понимаю…» Я терпеливо ждал и дождался:

– Вот тебе интересный факт. При попытке задержания стреляли двое: сам Ригем и Хаммас. По свидетельству выжившего, Ригем специально целился ему в ногу. Хаммас целился в грудь и тоже попал. Тело уже похоронили, но, судя по клинической картине…

В тот момент я подумал, что термин украден у Моаны. Уже много позже оказалось, что Сарат подцепил его у Намиры.

– …пробита аорта. Думаю, что я смог бы спасти, но только если бы оказался рядом и сразу же после ранения. Минут пять, самое большее.

– Выходит, имеется лишь одно свидетельство того, что это было преднамеренное убийство?

– Ага. Вообще-то в таких случаях подключают мага разума – чтоб выяснить, значит, нарочно или случайно он целился туда.

– Понял. Маг разума у нас есть…

Я ткнул пальцем в грудь Сарата. Это был комплимент, разумеется.

– …но пока что нет мозгов, в которых надо покопаться. Если предположение подтвердится, тогда этот Хаммас сам себе отрезал все пути к примирению. Среди поселенцев – точно. И в этом случае он не будет стесняться в средствах. Есть о чем подумать…

– Сразу скажу: даже не очень хороший адвокат в два счета разрушит версию о преднамеренном убийстве. Если не подключать мага разума, понятно.

– Верю, хотя мне не известны все возможности местных адвокатов. Но до суда нужно еще дожить… Тарек, что у тебя?

– Сначала вот тебе еще информация к размышлению…

Опять воровано у меня. Впрочем, принужден сознаться как честный человек: сам украл словосочетание.

– У двоих из группы, в том числе Ригема, есть близкие родственники в Ржавой Горке. Все прочие имеют связи лишь в Белых Столбах. Кстати, убитый был из Белых Столбов, а Хаммас как раз из Ржавой Горки.

Выходит, жертва выбрана обдуманно? Следовательно, этот Хаммас дальновидный человек, даже очень.

– Что-нибудь известно об их планах?

– Смутно, поскольку они, похоже, и сами не очень-то представляют, что делать дальше. На людях Ригем толкал идеи о поселении при полной независимости от магов. А один раз развил мысль: «Пока что маги и этот Профес-ор нужны. Но потом, имея такое оружие, мы сами будем нанимать магов, и ни один из них не посмеет на нас даже косо посмотреть».

Эти слова я посчитал за предвыборное обещание и поверил им ровно настолько, насколько можно верить предвыборным обещаниям.

– Тогда задаю вопрос: что делать?

Мои сыщики задумались надолго. Тарек вскинул голову:

– Вот как я думаю: надо бы попробовать установить, где сейчас эти ребята. Варианты вижу такие: Ржавая Горка, Белые Столбы и Хатегат.

– Обоснуй.

– Пожалуйста. Первые два места: там родственники и источник продуктов. И еще: там можно набрать еще бойцов. Больше негде.

– Допускаю. Как насчета Хатегата?

– Эта дорога – потенциальный источник денег. А в порту можно легко сбыть награбленное.

– Так ты полагаешь, что других способов пополнить кошельки у них нет?

Энергичный кивок.

– Ты почти прав. Пока у них в командирах Ригем, это так. А вот Хаммас может продать винтовки и информацию магам.

– Мне кажется, у тебя предубеждение относительно этого парня.

– Был бы рад оказаться в дураках… Ладно, проехали. Имею вопрос. Куда предлагаете ехать сначала? Сарат?

– Порт Хатегат. Там легче отыскать следы. Например, опросить в трактирах…

Тарек вставил свои медяки:

– Согласен насчет приоритета. Но надо быть поосторожнее, все поселенцы – и эти тоже – знают нас в лицо. Да, еще тактическое соображение. Если они не боятся обнаружения, сухопутная дорога в Хатегат предпочтительна, в противном случае лучше плыть по реке.

Я понял мысль: если наверняка знать, что противник пойдет по реке, то там можно устроить засаду. А как это узнать? Ладно, отложим на будущее. И тут в голову пришла мысль.

– Ребята, а что если отсюда пройти на «Ласточке» вверх по Каменной Змее? Вдруг увидим лодку?

– Возражаю. Рискованно: если они нас увидят, то будут наверняка знать, что мы идем по их души. В лучшем случае спрячутся, а то и обстрелять могут. Мы-то со щитами, а вот ты – без, и моряки тоже… ну, кроме Дофета.

Аргументов против не нашлось, но в моей голове забил целый фонтан идей. Поскольку времени не было, пришлось озаботиться затычкой.

– Ладно, ребята, отчаливаем в Хатегат. А совещание продолжим по дороге.


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Колеса государственной машины проворачивались неспешно – но все же крутились.

Егеря получили приказ отыскать останки пропавших людей – и отыскали. Тела сбросили в каменный провал, и потому обнаружить их магическими средствами не могли: доктора магии среди дознавателей не числились, а тут требовался даже не докторский уровень, а нечто повыше. Но пограничники пустили в ход методы, не имеющие ничего общего с магией. Собаки обшарили окрестности, и чуткий нос Занта обнаружил искомое.

Падение с двадцатиярдовой высоты настолько изуродовало тела, что прибывший на место лейтенант сразу же определил: некромантия ничего не даст. Маг-дознаватель это подтвердил. К сожалению, он даже не мог точно определить, какая именно магия использовалась для убийства, хотя исключил «Огненный шнур», «Красную сеть» и «Серое копье». Остались одни догадки:

– Наиболее вероятны «Водяная стрела» или «Ледяная плеть». Возможна также магия земли, но доказательств нет. Не исключаю также применение магии смерти.

Вызванные родственники с уверенностью произвели опознание по одежде, обуви и особым приметам. Тела отдали на погребение.

Дознаватель со всем вниманием выслушал доклады коллег, а также лейтенанта. Анализ поступившей информации вызвал новые вопросы.

Проверка личности того самого магистра магии огня показала, что он был квалифицированным боевым магом. Почему же тогда с ним так легко справились? Умение вовремя обнаружить враждебную магическую активность и противопоставить ей контрдействия было обязательным для специалиста подобного уровня. В рассеянность и невнимательность боевых магов никто бы не поверил, а уж профессиональный следователь и подавно. Правда, для господина старшего дознавателя соображения типа «верю» или «не верю» были куда менее важны, чем факты. С последними дело обстояло не очень хорошо.

Состав преступления был банальным разбоем. Исчезли не только деньги и амулеты потерпевших, но также повозки с грузом. Следы показали, что их увели в Хатегат. Относительно возможности выследить древесину и масло дознаватель не обольщался: в Хатегате можно продать что угодно, а происхождение товара было важным лишь для определения цены. Разумеется, проверить можно, но с имеющимися средствами эта ниточка, скорее всего, ведет в никуда. Массовая же проверка потенциальных покупателей с помощью магии разума… не смешите. На это ушел бы весь годовой бюджет дознавательской службы.

Доклад от лейтенанта пограничников также не давал поводов для безудержного оптимизма. Определено точное количество людей в банде – пятеро. Доказано, что не менее одного раза они пользовались коридором в Черные земли, но тот был проделан много раньше Повелителями моря. Отсюда следовало, что в отряде имеется человек или амулет со способностью обнаружения «Черного пятна». И это оптимистический вывод, а пессимистический гласил, что среди этих людей есть маг смерти, способный как создать «Черное пятно», так и затереть таковое.

Дознаватель отметил про себя, что наличие такого мага все же крайне сомнительно. Их мало (соответствующие способности проявляются редко), и использовать подобные умения для разбоя на большой дороге – все равно что кристаллом сапфира гвозди заколачивать. К тому же сама по себе магия смерти насквозь незаконна; ее применение прибавляет рвения дознавателям и может быть причиной прямого участия гильдии магов в расследовании. И это всем известно.

А вот коридор – это зацепка, хотя и не сильная. Возможно, что им воспользуются еще раз. Значит, стоит разместить наблюдателя рядом – благо местность подходящая. Не сейчас: если разбойники уехали в Хатегат, то вернутся не ранее чем через день.


К счастью для нас, дождь кончился, и даже ветер нельзя было назвать штормовым. Вот почему совещались на носу «Ласточки». В моей выгородке было бы очень уж тесно и душно.

Мне сразу же пришла в голову идея, относящаяся к сбору информации.

– Сарат, магия жизни может тебе помочь притвориться пьяным? Ну, пошатывание и нечеткость речи ты и сам изобразить можешь, а вот как насчет запаха перегара? При расспросах в трактирах тебя никто не воспримет всерьез – а нам того и надо.

Ответ был достоин исследователя:

– Моана меня такому не учила, и в книгах не было. Вот протрезвить человека – это да, умею, сам делал. А тут… думать надо. Занятная задачка, между прочим. Если ее расширить, то и на магистерскую потянуть может. Наличие запаха без влияния на головной мозг… нет, вправду очень интересно. Придется попробовать на себе. У нас ведь есть запас?

– А… того… без эксперимента никак нельзя?

– Да ты что, командир, эта проблема не решаема чистой теорией. И потом: мне на все про все двух бутылок хватит.

Я застонал.

– Да ты и с одной-то бутылки вусмерть налакаешься!

– Я? С одной?! К твоему сведению, опытов понадобится несколько. Сначала немного попробовать, потом создать запах… можно даже с усилением… а если не выйдет с первого раза, то протрезвиться, затем коррекция конструкта и повторение опыта. И так, пока не будет достигнут результат.

– Тогда вот тебе вопрос. Как, по-твоему, может сам себя протрезвить пьяный маг? Он может забыть это сделать, или не захотеть, или, того хуже, что-то перепутать. Это я о тебе, если ты не понял.

– Во-первых, почти трезвый маг. Это я о себе, если ты не понял. Во-вторых, можно создать стандартный амулет-вытрезвитель…

Я удержался от хохота, но с трудом.

– …а им хоть кто воспользоваться может, я сам в том числе. Уж не говорю о том, что любому постороннему это под силу. Запасной кристалл найдется. Кстати, тебе, дружище Тарек, надо присутствовать при опытах.

– Я-то зачем, раз ты и сам способен справиться?

– А нюхать кто будет?

– Нюхать? Тогда под это дело закусочка нужна.

– А бутылочка под закусочку, часом, не нужна?! Вы редкостный наглец, сударь лейтенант. Обойдетесь оба без закуски – ради чистоты опытов. Тут другой вопрос: через два часа мы будем в Хатегате. Времени вам хватит?

– Н-н-наверное…

– А даже если и не хватит: потом продолжим. Может быть задел на будущее: мало ли кому понадобится.

– Вот это дельно сказано. Приступайте, ребята.

– Пошли на корму. Где там бутылки? Кстати, тебе нужно озаботиться одеждой. Твоей зеленой лентой точно светиться нельзя. И потом…

## Глава 30

Сцена, которую я видеть никак не мог

– Г-г-где они?

– Кто «они»?

– Прог-г-грали мне… три кувшина… кх-х-х-м-м… креп-п-п-кого…

От говорившего несло таким перегаром, что хозяин подумал: этот тип, похожий на весьма подгулявшего студента, уже получил свой выигрыш. И даже использовал по назначению. Две мухи, имевшие неосторожность пролетать на расстоянии менее полутора ярдов от вошедшего, свалились кверху лапками на стойку.

Посетитель продолжил, явно не дожидаясь ответа:

– Кружку к… к… рас-с-с… ного!

На стойку брякнулась серебрушка. Собственно, этого хватило бы на кувшин. Хозяин бодро подхватил денежку, ибо удобный случай грех упускать.

Следующая фраза прозвучала почти трезвым голосом, но с пьяной обидой:

– А он кувшин зажал. Ригем… звали его… ик!

Хозяин подумал, что этого клиента надо бы задержать в заведении. Сказать, что не было тут никакого Ригема, хотя… если он и вправду студент, то может проверить на правдивость. Нет, врать без особой нужды не стоит.

– Не видать тебе выигрыша. Была здесь компания, пять человек, одного точно звали Ригем, но съели они свою похлебку и уехали по юго-восточной дороге. Сказали, по делам.

На лице у посетителя отразилось нешуточное удивление и даже потрясение:

– А как же мой… к-к-кувшин???

Последовавший за этим жест, видимо, должен был отразить полное отчаяние от такой низости и скверны. Расстройство оказалось настолько глубоким, что заказанная кружка опорожнилась единым духом.

– Я их… отыскаю… найдую… догонюю…

Грозное обещание было дано не хозяину, а западной стене трактира. Во всяком случае, обладатель шикарного выигрыша обратился именно к ней. В этом же направлении он сперва направил свои шаги, но через пару секунд остановился, повел томным взором по сторонам, узрел дверь и с торжествующей улыбкой человека, принявшего правильное (хотя и сложное) решение, нетвердо, но целеустремленно вышел. Через пару минут даже те, кто обратил внимание на этого стандартного посетителя, забыли о его существовании.


Сарат появился на постоялом дворе через пару часов. Отчетливо пахнуло перегаром, хотя по внешнему виду никто из команды не усомнился в чистейшей трезвости нашего товарища. Принюхавшись как следует, я понял свою ошибку. Запашок был не изо рта, а от одежды: пропиталась насквозь.

– Значит, так: была эта компашка здесь. Сидели в «Синем окуне». Потом уехали по юго-восточной дороге, то есть по направлению к Белым Столбам. Стража подтвердила. Я был настолько пьян – аж самому противно. Вряд ли кто заподозрил неладное.

– Да уж… Потом попроси кого-нибудь проветрить одежку.

– Ты хочешь сказать?.. Ну да, малость… того… остаточные явления.

– Не беда, мы уж как-нибудь перенесем, а к жене ты сегодня не попадешь. Вопрос так стоит, ребята: ехать на ночь глядя – не расчет. Завтра с утра, стало быть. Но обсуждать будет уже некогда, потому решение примем сейчас.

Первым тактические резоны выставил Сарат. Я удивился, но вслух об этом не сказал.

– Первое слабое место у них: лодка. Я выяснял: она весит сто десять фунтов. По здешним тропам даже втроем ее тяжело нести. Следовательно, она спрятана недалеко от воды. Место мы примерно знаем, это рядом с дальним концом коридора. Вот первая позиция для засады. Вторая тоже очевидна: пересечение коридора Повелителей и дороги. Помните, там такая сосновая рощица, а вокруг кусты? Правда, туда труднее подобраться незаметно. Эти шустрые парни сами могут там устроить засаду, вот что.

– Можно принять контрмеры. Ты, командир, делаешь коридор в сторону лодки. Собственно, он уже пробит. Но те навряд ли им пользуются. Он длиннее, да и сама тропа хуже. Вот по нему можно подобраться к лодке незаметно. Что до засады у выхода в коридор… тебе точно придется сделать еще один параллельно дороге в «зеленке» там, где она граничит с «пятном». И еще секрет выставить поближе к повороту на Белые Столбы. Он вообще будет лишь наблюдать. Ввязываться в перестрелку ему никак нельзя. Амулет связи дадим, у нас есть.

Я подумал секунд пять. Нехорошая мыслишка тревожила похуже любого кариеса.

– Вот что, братцы. Вы все говорили правильно, и это надо сделать. Но! Опасаюсь, что один из этих может рвануть в город, и уж тогда его перехватывать надо любой ценой. Потому как поедет он по торговому делу, а продавать будет наши с вами головы.

– Один, говоришь?

– Ага.

– Так устроить по дороге засаду, одного стрелка хватит. Дать ему магофон. Держать связь. Только Вахана не отдам, он тут нужен.

– Поставь Малаха.

– Принято. И еще: на всякий случай едем одвуконь.

– Добро. Про щиты не забудьте.

– Ну, командир, ты уж нас совсем за дураков не держи…

План был хорош. Но утро, как всегда, оказалось мудренее вечера.

Ночью ветер разогнал тучи. В результате небо к моменту нашего отъезда было как вымытое, хотя ветер так и норовил воспрепятствовать разогреву организмов.


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Это бывало уже много раз в другом мире, наверняка случалось и в иных мирах. Сражение завязалось по причине страха одной из сторон: страха пропустить первый удар.

Егеря знали, что в этом месте пару дней назад пропала группа путников, в том числе один маг. Мало того, они примерно представляли возможности винтовок. Вот почему они были готовы к нападению и по любым меркам отделались дешево.

Залегшая в засаде пятерка ждала совсем других людей. Их целью была еще одна группа купцов. При удаче добычи (считая предыдущую) могло вполне хватить на заказ дополнительной партии винтовок. Командир малого отряда повстанцев – именно таким он себя полагал – слышал, что заклинания, заложенные в кристалл, можно скопировать. Сами кристаллы можно купить. Ригем знал, что бесцветный кварц подходит под любые заклинания. Металлические детали можно заказать у механика. А с новой партией винтовок перспективы открывались серьезные. Вот почему вожак вполне грамотно разместил тройку своих стрелков в кустах с одной стороны дороги, а сзади них и чуть повыше по склону за превосходной каменной стенкой устроился Хаммас. Отдать должное: огневая позиция у него была превосходная. Сам же Ригем выбрал себе возможность поддержать своих фланговым огнем, хотя это словосочетание было ему решительно незнакомо.

Дело испортили собаки. Ветер как раз дул в их сторону. Совершенные темно-коричневые нюхательные датчики не могли не уловить запахи посторонних. Тунда мгновенно развернулась и припустила галопом в сторону хозяина, потому что именно так ее учили действовать в подобной ситуации. Кобель был менее дисциплинированным: он сперва негромко взрычал в сторону кустов.

Позднее никто так и не смог установить, который из засадников открыл огонь. Зант погиб мгновенно: он стоял боком, и пуля пробила основание черепа. Тунда с точки зрения стрелка была менее уязвима. Это ее и спасло, поскольку выпущенная второпях пуля разнесла бедренную кость. Собака с визгом покатилась по дороге.

Плана боя ни у той, ни у другой стороны не было. Егеря в такой ситуации должны были действовать в соответствии с опытом. Их враги такового не имели. Но даже если бы планы существовали – им не суждено было сбыться. Непредвиденные события посыпались, как картошка из лопнувшего мешка.

Из-за поворота дороги выметнулся один из егерей. Огромными скачками он добежал до Тунды, ухитрился подхватить тяжеленную собаку на руки и почти добежал до спасительного поворота. На последнем шаге пуля попала в левое колено и разворотила сустав, попутно порвав все ближайшие связки. Но уже в падении эти двое ушли из прицелов.

Ригем отнюдь не был глуп. Он почти мгновенно сообразил, что этой стрельбой превратил пограничников в личных врагов. Но отступать было некуда. Единственным приемлемым выходом для беглецов с Новой Земли было полное истребление противостоящей группы. Не имея понятия о тактике, вожак все же понял, что наилучшим решением будет охват малочисленной (он знал, что противостоят им трое) группы с флангов. Осталось лишь довести это до сведения товарищей. Негромкий свист привлек их внимание, а два взмаха руки отправили крайнего правого и левого стрелков еще дальше направо и налево. Сам он направился к тому, что был севернее, рассудив, что там больше кустов, среди которых спрятаться легче, чем среди камней, а значит, там нужно побольше стволов.

И этот план был вполне хорош. Но столкновения с грубой реальностью он тоже не пережил.

Егерей учили думать и действовать быстро. И потому двое оставшихся на ногах быстренько оттащили пострадавших в придорожные кусты. Отдав шепотом приказ перевязать раненых и задействовать обезболивающий амулет пострадавшего рядового, сержант подхватил два арбалета и, пригибаясь, ринулся к выветренным скалам на северной стороне дороги. Добравшись до облюбованного места повыше, он принялся взводить оружие. Взводный лейтенант в свое время давал Гурану уроки тактики, а сержант оказался учеником из лучших.

Пограничник выбрал отменную позицию. В потрескавшихся глыбах камня образовались превосходные амбразуры. Первый болт был направлен в того, кто готовился обойти укрытие пограничников с фланга. Попадание было прекрасным, хотя расстояние составляло чуть ли не сотню ярдов: в грудь. Из перебитой подключичной артерии фонтанчиком брызнула кровь. Маг жизни, разумеется, спас бы раненого, очутись он неподалеку. Второй болт был выпущен второпях (противник засек звук арбалетного выстрела и принял должные меры), так что результат был скромнее: касательное ранение плеча. Но пострадавший немедленно попытался сам себя перевязать, скорчившись за камнем и совершенно отвлекшись от перипетий боя. Гуран планировал сменить позицию и даже начал это делать. И в это время случилось нечто, что предвидеть сержант никак не мог – при всем своем опыте.

Южанин имел свое видение ситуации и свои тактические планы. Он был уверен, что егерь двумя болтами попал дважды, и решил, что лучшей возможности может и не представиться. По этой причине он стал неторопливо отстреливать своих товарищей, тем более что находился сзади них совсем недалеко. Двое получили пули в головы. Третий, а это был Ригем, услышал визг пуль, попытался перекатиться в сторону, но не успел. С четвертым проблем не было.

Всего этого сержант не видел. Чуть ли не на четвереньках он добежал до намеченной позиции ярдах в тридцати, поспешно взвел оба арбалета, отдышался и осторожно глянул в щелочку между камнями. Зрелище стоило удивления.

В кустах торопливо пробегал некто и подхватывал у лежащих неподвижно противников оружие непонятного вида. Гуран рассудил, что попасть с такой дистанции в перемещающуюся цель проблематично. Кроме того, он знал, что «враг моего врага – мой друг», и потому просто наблюдал, хотя арбалет держал наготове.

Неизвестный собрал все оружие. Бежать с такой тяжестью он, конечно, не мог, но уходил достаточно быстрым шагом и не оглядывался. Тактический вывод был очевиден: у этого человека пока что нет враждебных намерений. Вот почему сержант достаточно тихо отошел подальше от занимаемой позиции и побежал к своим.

Все раненые уже были перевязаны. Можно было посылать рядового за помощью. Все три арбалета Гуран оставил себе.


Мы еще не доехали до коридора, когда даже я почувствовал беспокойство лошадей. Тарек дал мне знак остановиться, а сам вместе с остальными послал коней в рысь. Дувший в лицо ветер донес щелчки передергиваемых затворов. Ребята скрылись за поворотом дороги. Через считаные секунды туда поспел и я.

Все, что могло случиться плохо, тут уже случилось. На обочине лежала собака. Сарат оглянулся на меня и жестом дал понять, что сделать ничего не может. Рядом на коленях стоял рядовой из пограничников. До меня донеслось:

– Что же ты так, малыш, подставился… дурашка… я ведь тебя учил…

Мои остановились. Я выбрал место поодаль, но все было слышно. Тарек спросил по-военному четко:

– Какие потери?

Все же дисциплина у егеря была на уровне:

– Один раненый. Одна собака убита, другая ранена. Сержант увез их на заставу и приказал мне дожидаться дознавателей.

Я знаком попросил Сарата отойти. Рядовой кратко и толково доложил о боестолкновении.

На таком расстоянии егерь не мог разглядеть черты лица ушедшего. Но почему-то казалось весьма вероятным, что это был именно Хаммас. Что сейчас опаснее всего? То, что маги могут получить винтовки и их носителя… пусть это даже не Хаммас, а кто-то из поселенцев. Все равно они узнают о самом существовании Новой Земли, а уж это ни с какой стороны нам не надо.

– Тарек, живо выслать Вахана и Малаха. Они должны держать под контролем перекресток дорог в город и в Белые Столбы. Ни в коем случае никого оттуда не пропускать, сколько бы их ни было. При невозможности остановить – стрелять на поражение. Вероятно, поедут по дороге. Вряд ли кто будет срезать угол. По бездорожью, да еще с винтовками… нет, маловероятно. Хагар и ты сам – на север, перекрыть дорогу на Хатегат. Не думаю, что этот тип направится именно туда, но… ты сам знаешь. Нам с Саратом здесь быть совсем ни к чему. Мне уж точно: среди дознавателей может быть маг. И вообще: светить среди дознавателей наш интерес не стоит. Впрочем, надо бы подойти к стрелкам: вдруг кто выжил. И побыстрее. Сарат, тебе там может найтись работа. Силу зря не трать, она еще понадобится. Никакой некромантии, уж это точно. И никаких амулетов у них не бери. Нас здесь не было – ясно?

Мои стрелки помчались по назначению. Сарат побежал в направлении, где пряталась засада. Я потратил еще чуток времени на разговор:

– Имя, звание?

– Рядовой пограничной службы Шамир-им!

– Запоминайте с первого раза, рядовой. Вы нас не видели. С тем, кто ушел, мы еще… переговорим. Если у самого сержанта возникнут к нам вопросы – он знает, где нас искать. Задача ясна?

– Так точно!

– И… пес был твоим?

Совершенно неуставной медленный кивок.

– Сочувствую, Шамир. Друзей всегда терять тяжело, знаю. Пусть твой следующий напарник будет лучше и удачливее. Прощай.

Егерь явно не знал, насколько он должен следовать букве устава, поэтому еще раз кивнул, а я побежал за Саратом, стараясь все же держать дистанцию метров тридцать.

Сарат остановился, описал короткую дугу рукой, потом глянул на меня и помотал головой. Я показал большим пальцем в сторону земли. Маг понял и кивнул.

Еще одна остановка, на этот раз лиценциат только бросил короткий взгляд и тут же показал пальцем вниз.

Очередной покойник почему-то потребовал сравнительно длительной жестикуляции. Я про себя решил, что потом расспрошу подробности.

На четвертой остановке Сарат поднял палец вверх.

Живой, выходит? Надо бы допросить, а как? Если Сарат наложит свои конструкты – кажется, это он и делает, – моя особа враз их обнулит. А ведь оставлять этого человека в живых нельзя. От него дознаватели в два счета узнают… собственно, все узнают, в первую очередь о Новой Земле. Для нас скверно, для поселенцев – смертельно опасно. На такую малую территорию не пожалеют «Черного пятна». А когда узнают о нашем оружии – тут к нам и придет… тот, который констатируют, но отнюдь не лечат. Пока я пытался анализировать ситуацию, подошел Сарат (разумеется, без своих накопителей). Вид у него был насквозь деловой.

– Поставил я ему конструкт, командир. Простенький, но без него он более получаса не проживет – внутреннее кровотечение, он и так еле держится. Если по делу, так надо бы работать… ну, мне часа два, а Моане минут пятьдесят. Но я не уверен, что дело того стоит. Даже сейчас он говорит с некоторыми усилиями. Впрочем, рассказал обо всех событиях.

– Потом изложишь. Хочу с ним поговорить. Без твоего конструкта он сможет ответить на пару вопросов?

– Пожалуй. Но за дальнейшее и медяком не поручусь.

– Сейчас я к нему подойду. Где ты оставил свои кристаллы? У которого бугорка? А, понятно. Добро, иди за ними, я пока к раненому.

Почему-то меня совсем не удивило, что это оказался вожак. Он по праву занимал это место.

– Ригем, вы сами знаете, что проиграли. Думаю, вы давно это поняли. Понимаю, вы себя чувствуете все хуже и хуже. Но хотя бы один ответ я хочу получить. Зачем?

– Вы маг. Не поймете.

– Хорошо, пусть я не пойму сразу же. Но уверяю вас, запомнить сумею. Обещаю обмыслить сказанное вами и в конце концов понять.

На синюшных губах наметилась улыбка и тут же исчезла. Раненому было трудно говорить, но воля сохранилась.

– Да, проиграл. Но и вы не выиграете. Вы пытаетесь создать общество… где маги не будут кичиться… своими способностями и знаниями. Это невозможно. И чтоб при этом лишенные… магических способностей… не завидовали магам. Это тоже немыслимо. Не в силах человека изменить природу человеческую. Ваше общество погибнет. Гибель внутри него. Я всего лишь не захотел дожидаться взрыва.

– Вы неправы. Такое общество построить можно. Но на это понадобятся и огромные усилия и, главное, долгое время. Возможно, я до этого не доживу. Но по крайней мере успею оставить указания, как достичь этой цели.

Мой собеседник успел удивиться – и умер. Я так и не узнал, поверил ли он полностью в мои слова.

На душе было – поганей некуда. Незаурядный человек, умный, с лидерскими задатками, не смог вписаться в то общество, которое я начал строить. В конце концов погиб сам и еще четверых за собой потянул. Ну троих, скажем; южанин не в счет. А виноват в этом я: мог же наладить агитационную работу, но пустил почти на самотек.

Но остались другие вопросы:

– Сарат, так что он поведал?

Рассказ был краток. Подтвердилось то, что я подозревал с самого начала: Хаммас делал все, чтобы отрезать пути к отступлению. И преуспел в этом.

Тут вспомнилось срочное дело:

– Сарат, могу я предотвратить допрос мертвецов?

– Да, если пройдешь рядом. То есть выбросы магополя ты затрешь, но на структуры в головном мозгу тебе не повлиять. Впрочем, и не надо: у тех троих и мозгов-то не осталось. Вот Ригем… впрочем, по такой погоде через полчаса допрос станет невозможен. Ну и пятый.

– Тогда я пробегусь мимо них, а потом едем в сторону Вахана и Малаха. С осторожностью.

Наше благоразумное поведение оказалось запоздалым. Об этом доложил сержант Малах:

– Мы толком не успели оборудовать позицию – а со стороны Белых Столбов телега едет. Между прочим, запряженная парой. Он подъехал поближе, и я в бинокль разглядел – Хаммас, видно хорошо. Тут он остановил телегу и нырнул в те заросли. Вышел примерно через пять минут с пятью винтовками в охапке. Четыре сложил на дно телеги, одну держал под рукой. Видать, плохо мы замаскировались: он нас увидел и выстрелил, не целясь. Мимо, понятно. Ну а передернуть затвор Вахан ему не дал. Живучим оказался, порождение Темного. Мы к нему подошли, так он второй раз хотел стрельнуть, только я успел раньше.

– Хотелось бы допросить, ну да ладно. Вы молодцы, ребята, этот змееныш из всех пятерых меньше всех заслуживал жизни. Тело сбросьте… нет, лучше похороните под осыпью. Малах, свяжись по кристаллу с Хагаром, пусть они с Тареком нас догоняют. Мы едем в город.

Я глянул на небо. Вот ведь странно: с утра было ясно, а сейчас на западе уже нависали густо-серые облака.

– Поторопиться бы надо, дождь скоро начнется.

Я не угадал: дождь очень хотел пойти, но никак не мог на это решиться. Хагар и Тарек догнали наш караван раньше, чем тучи. В этот момент я вспомнил кое-что и попросил Сарата подъехать.

– А что любопытного ты заметил в одном из покойников?

– Он убит был не пулей.

– Чем же?

– Арбалетным болтом. Точнее, смертельно ранен.

– Ты думаешь, пограничник постарался?

– Уверен. И на еще одном было свежее ранение на плече, неглубокое. Стрелок пытался его перевязать, когда его прикончили из винтовки. Выходит, кто-то из егерей успешно отстреливался.

От этой информации мое мнение о здешних погранцах не изменилось. Оно и так было высоким.

Едущий впереди Малах дал условный сигнал «Спрятаться». Видимо, навстречу нам ехали дознаватели.

Мы укрылись за красивой скалой из красного диабаза. Пока дознаватели проезжали, я обратил внимание на ее необычную форму и спросил:

– Сарат, глянь: как-то странно выглядит…

– Ну да, над ней работал маг земли. Наверное, когда эту дорогу прокладывали. Впрочем, нет, изменения формы не столь уж давние – значит, при ремонте.

Я еще раз поглядел на почти изящный скальный выступ, и – как всегда, не вовремя – появилась дикая идея, не имеющая ни малейшего отношения к текущим делам. Пришлось ее на время задвинуть в дальний ящик мозга.

## Глава 31

Сцена, которую я видеть никак не мог

– Куда ты (три слова без падежей) полез?! Ты же видел, какая у них позиция!

– Видел. Но егеря своих не бросают.

– Знал же (три слова без падежей, но другие), что ты станешь следующей целью! Им в тебя прицелиться – секундное дело. Знал ведь!

– Знал. Егеря своих не бросают.

– Егеря! Среди них нет и не должно быть таких набитых дураков, как ты (добавочные пять слов без падежей). Чему я тебя учил?!

– Ты меня учил, что егеря своих не бросают.

– Вот же баран упертый! Ты хоть понимаешь, что Зеленый сделал для тебя все, что мог? Понимаешь, что (пара аналогичных слов) большего он сделать не сможет при всем хотении?

– Понимаю. Но егеря своих не бросают.

С полным отсутствием надежды в голосе:

– Я-то думал, тебя мне Пресветлые послали, за грехи мои. Сейчас у меня другое мнение… Вы оба сможете ходить, уж настолько-то Зеленый дело знает. А вот бегать… (слова без падежей, выражающие полную невозможность указанного действия). Тебя спишут вчистую. И пенсию назначат – сам знаешь какую. Это в твои куриные мозги вмещается?

– Вмещается. Но егеря своих не бросают.

– Твоей головой даже сваи забивать нельзя – они расколются…

Вздох.

– Ладно. Все равно пока что тебе лежать в лежку. Пока конструкт заменится полноценным материалом… а там кость… короче, две недели точно. Может быть, все три. После этого – обследование и официальная бумага на списание. Ну, выходное пособие, конечно. А потом… попробуйте поехать вдвоем к тому самому купцу – вот как его найти…

Шуршание бумаги.

– …и попроситься на службу. Говорят, дуракам везет. Значит, есть шанс, что купец не заметит, до какой степени ты дурак. Лиценциат… ну, помнишь его… он может вас починить. Уж точно получше, чем Зеленый. Мы скинемся, деньжат добавим – лишними не будут. Восстанавливайся пока что.

– Спасибо, Волк.

– Егеря своих не бросают, дурило.

Всю обратную дорогу до поместья я прикидывал действия и их варианты. Ощущения были, как при ферзевом эндшпиле без пешки – очень слабая уверенность в правильности расчета.

Возможно, рядового Шамира дознаватели расколют на предмет того, что он нас видел. Маги уж точно могут. Чем это плохо? К боестолкновению нас привязать невозможно, винтовок в руках у наших он не видел. Околачивались рядом – это да. Подозрительно? Вполне. Факты? А нету. Куда более информативным может быть рассказ сержанта, но только о перипетиях самого боя, а о нас, собственно, ничего не известно. Значит, пока что все это дело побоку… Нет, не так. Срочно нужно ехать на Новую Землю. Вести агитационную кампанию, исправлять вред, нанесенный Ригемом. Отсюда следует: нанимать снова Дофета с «Ласточкой». Интересно, начал ли он зимний ремонт? Еще не факт, что кораблик вообще способен плавать. Узнать, стало быть.

Что еще? Связаться по радио с Иришкой. Как она там? Это по приезде в поместье.

Еще моя дурацкая задумка, что появилась при виде диабаза, но это только при наличии свободного времени. Где оно, это свободное?


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Маг (магистр!) числился при дознавателе, а не наоборот, и оттого ощущал некоторый дискомфорт. Впрочем, это не помешало весьма почтенному подойти к делу с профессиональной тщательностью.

Не кривя душой, можно было признать, что дознаватель сделал порядочную долю работы, да что там: ВСЮ работу, за исключением той ее части, которая была под силу лишь магу. Вот почему в данный момент именно маг трудился, а дознаватель терпеливо дожидался ответа на свои вопросы.

– Сразу могу сказать, господин дознаватель: ждать посмертного считывания какой-либо информации не приходится. Все всплески аккуратно затерты, а головной мозг сохранился лишь один, да и то прошло слишком много времени.

– Следует ли отсюда, что тут действовал маг разума?

– Отнюдь нет. «Амулеты молчания», извините за профессиональный жаргон, недороги и часто используются в неблаговидных делах.

Тут маг выдал уверенную улыбку знатока.

– Обращаю внимание на нетривиальный способ убийства.

– Поясните вашу мысль.

– Извольте. То заклинание, которое здесь пустили в ход, весьма редкое. О нем я слышал от наставника, своими же глазами результат его применения вижу впервые. Имею в виду, вне университета.

Дознаватель не изменился в лице, хотя внутри него шевельнулось удовлетворение: опыт говорил, что чем более экзотические заклинания применяют, тем больше шансов выявить убийцу.

– Оно не требует большой магической силы, да и энергии потребляет немного. Уровень бакалавра, с вашего позволения. Но при этом надобно умение, которое, строго говоря, не является магическим.

Магистр сделал эффектную паузу.

– Я узнал картину с первого взгляда. Это «Ледяная игла»…

Видимо, в глазах у господина дознавателя мелькнуло непонимание, и потому маг добавил объяснений:

– …то есть маленький ледяной снаряд, вот такой…

Пальцы показали нечто размером в пулю.

– …который разгоняется до огромной скорости. Эту «иглу» создать нетрудно и придать ей скорость – тоже. Достоинство в том, что «иглу» даже заметить невозможно, не говоря уж о ее отклонении. Стандартные щиты ее не держат. Трудность заключается в том, чтобы точно направить эту штуку в цель. Вот здесь нужен зоркий глаз и природные способности. Или долгие тренировки. По этой причине заклинание нельзя использовать на большом расстоянии. Практическая дальность – десять ярдов. Правда, наставник мне говорил, что пятьсот двадцать лет тому назад видел мага, который демонстрировал «Ледяную иглу», пробивавшую четырехдюймовую доску на дистанции девяносто ярдов, но то был уникум. Кстати, лиценциат. Так вот…

Еще одна улыбка превосходства.

– …для этого заклинания наблюдается очень характерная картина повреждений черепа. Небольшое входное отверстие в затылке, а лицевой стороны вовсе нет: ее разнесло в куски.

– Итак, по вашему мнению, тот, кто перебил этих троих, – четвертый не в счет, в него попал арбалетный болт, – был магом?

Выражение лица весьма почтенного стало чуть более кислым.

– С абсолютной уверенностью этого нельзя утверждать. В принципе возможен амулет. Но имейте в виду: этот амулет тоже требует от владельца исключительно точного прицеливания. То есть нужны те же способности, что и для мага. Больше скажу: маг имеет возможность чуть подправить траекторию «иглы», а вот с амулетом это практически невозможно – слишком уж быстро она летит. Уж не говорю о том, что дешевый амулет лишь приводит «иглу» в движение, а тот, что в состоянии подправить траекторию, стоит, понятное дело, дороже.

Тут магистр сделал небольшую паузу, взвешивая мысль.

– Исходя из увиденного нами, я бы предположил вот что: убийца этих троих – именно маг. И это он сделал для своей группы четыре амулета с заклинанием «Ледяной иглы». Он же, полагаю, тренировал стрелков. Эти амулеты пошли в ход, когда были ранены егерь и его собака. Причем весьма возможно, что «иглы» большего размера, чем я показал. К сожалению, магия жизни маскирует эффекты от «иглы»… Так вот, чем больше величина снаряда, тем меньше можно сделать скорость и тем больше возможность им управлять. И эти четверо были хорошо натренированы, потому что дистанция стрельбы составляла не меньше восьмидесяти ярдов. Тот маг потом и прикончил подельников – вероятно, не захотел вражды с пограничниками – и собрал амулеты. Вряд ли те были дорогими; скорее он просто заметал следы.

В голове у господина дознавателя сложилась ясная картина преступления, и он решил подвести итог:

– Весьма почтенный, я полностью доверяю вашему опыту и знаниям, которые вы проявили…

Для этого, собственно, маг и был командирован.

– …и изложенное вами я полностью перенесу в отчет. Возможны, правда, некоторые уточнения после опроса всех свидетелей. Однако к вашему умозаключению стоит добавить, что один из преступной группы ушел живым и здоровым. На сегодняшний момент я вижу только одну возможность его выследить, и только вы сможете ее реализовать. По своим каналам, полагаю, реально узнать, который из магов за последнее время проявил те самые способности, которые вы описали.

Маг кивнул.

– Я это сделаю, как только получу соответствующее распоряжение от своего начальства.

– Запрос я обеспечу.


Мы приехали в поместье насквозь мокрые и в пониженном настроении. У меня оно, впрочем, сразу улучшилось, когда вышедшая навстречу Илора направилась не к мужу, а ко мне. Тут же сложилась догадка, которая и подтвердилась:

– Поздравляю, командир! Отличный мальчишка, почти четыре фунта…

Имелись в виду местные фунты, понятно.

– …я сама съездила к Ире. Она прекрасно выглядит: Моана дело знает. Твой сын, без вопросов. Точно говорю: у него твои глазки и вообще вся верхняя половина лица. А от мамы… форма ладошек и ножек, пожалуй.

Ладно, в ближайший сеанс связи поздравлю лично. О подарке надо бы подумать. И еще об имени: чтоб приемлемо звучало и на русском.

Илора с дочкой поспешили к Тареку, связь ожидалась через сорок минут, так что можно было выслушать новости. Первым был Сафар.

– Есть хорошие новости, командир. Фарад уже доставил новый полировочный станок, а вчера они с Хоротом его собрали. Так что мне осталось лишь отыскать ту металлическую плиту, о которой ты говорил.

– А из чего хочешь ее сделать?

– Да хоть литое железо. Или поковка.

– Литой материал не советую. В нем почти наверное окажутся раковины…

Тьфу ты, вот же лезет из русского языка!

– …я хотел сказать, газовые пузыри в металле. Шлаковые шарики тоже возможны…

На самом деле вовсе не шарики, но на подробности времени решительно не было.

– …короче, поковка много лучше. Или кусок катаного толстого листа. Впрочем, разве что бронзовая отливка: у нее в поверхностном слое пузырей быть не должно.

– Ага, понял, придумаю. Да: ты так и не сказал, почему смывать лучше спиртом.

– Тут как раз просто: от воды поверхность металла может потускнеть, а от спирта – нет. А на блестящей поверхности легче заметить дефекты полировки.

– А-а-а…

Следующими излагали новости Хорот с Шахуром.

– Для начала, командир, по поводу твоей просьбы…

Механик ткнул пальцем на трубу-амбушюр, которую я сначала и не заметил.

– Все налажено, если не считать того, что голос звучит…э-э-э… не совсем чтобы…

– Это как раз ничего, если разобрать можно.

– Можно.

– Ну значит, все сделал правильно, спасибо тебе.

Ободренный Хорот продолжил уже несколько нахально:

– Я вот подумал: а ведь нам и не нужен дальномер…

– ???

– …на море. Полный его аналог можно создать на базе пеленгатора магического шума.

Я очень крепко задумался. Конечно, мой механик прав, магический пеленгатор у нас есть, но достаточна ли его точность? И насколько лучше или хуже оптический дальномер? Придется сравнивать… хотя сначала лучше будет сделать прицел по магодальномеру и провести испытания. Впрочем, этого мало. Оптический дальномер все равно может пригодиться на суше. Все это я изложил с комментариями обширными и глубокими.

– Еще кое-что имеется. Вот: гранатомет под дальномер.

Гранатомет являл собой трубу длиной с метр на станине. Вокруг казенной части имелась грубовато сваренная ствольная коробка (или ее близкий родственник), на которой я заметил заглушки.

– Вот сюда вставляются управляющие… я хотел сказать, телекристаллы. Они двигают ствол. Здесь галениты для передачи сигналов. А сюда поместим управляющую оправу. Кстати, наводить можно и вручную.

– Так, понятно. Наведение по горизонтали осуществляется дальномером. А наведение по вертикали?

– Тоже, только по горизонтали ствол останавливается, когда в обоих кристаллах сигнал от магического шума одинаковой силы…

– …а по вертикали измеряется угол между направлениями сигнала. Задумано хорошо.

Я, разумеется, смолчал, что очень сомневаюсь в практической осуществимости этого великого замысла. Пусть пробует. Кстати, все равно любое опробование откладывается до окончания сезона штормов.

Дальше принялся объяснять Шахур:

– Теоретическая часть уже готова. Я имею в виду структуру заклинаний. Не так уж сложно, вот только расчеты нудные, то бишь длительные. А на оправе предусмотрена возможность корректировки параметров…

«Калибровки», – мысленно поправил я.

– Так что можно выходить в море, командир. Ну после штормов.

На этом нас прервали. В комнату сунулся радист и доложил, что налажена связь с домом Моаны. Я тут же отослал ребят и кинулся к переговорной трубе.

Голос моей замечательной и вправду звучал искаженно, хотя узнать интонации было можно. Для начала Иришка выпытала у меня подробности наших походов, вытянула уверения, что в части здоровья все мы в порядке, включая меня, поведала о малыше и вдруг выдала нечто неожиданное:

– …а еще Моана очень просит тебя не приезжать… то есть хочу сказать, не навещать сына еще с пару месяцев.

Я почти сразу угадал подоплеку. Все ясно: в госпоже докторе магии жизни заговорила ее высокая ученость. Она хочет проверить, есть ли магические способности у нашего малыша. Ох уж эта склонность к эксперименту! Но в глубине души точился червячок мыслей, нашептывающий: на ее месте я поступил бы так же. Редчайшая возможность, что ни говори: обследовать ребенка от грока! Вот почему реакция была следующая:

– Хорошо, с нашим сыном я согласен не видеться – пока. Но уж с тобой-то можно?

К моему некоторому удивлению, в голосе Ирочки даже сквозь искажения пробились неуверенные нотки:

– Ну да, можно… если она разрешит.

– Вот и спроси. Как-нибудь организуем.


И еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Как уже говорилось, Тофар-ун не верил в совпадения. Но даже он не мог отрицать, что таковые временами случаются. Притом же именно это совпадение никоим образом не относилось к добываемой информации: оно пришлось на расписание сотрудников аналитической группы.

В любой аналитической службе сводка, попадающая на стол к начальнику, проходит фильтр, а то и не один. В эту сводку с незапамятных времен включались не только сведения, без которых шеф не мог обойтись, но и данные сомнительного свойства, о нужности которых только он и мог судить. Отбором занимался специальный человек, но время от времени академик его менял на другого, имея на то свои соображения.

И надо же случиться такому: донесения разбирал тот самый помощник, который мог уловить связь вчерашнего события с прошлогодними делами, поскольку он их помнил. И об этом он не поленился доложить начальнику:

– С вашего позволения, почтеннейший, вот необычное дело. Нападение на егерей в Пограничье. В отчете написано, что применялось заклинание – или амулет – «Ледяная игла»…

Тофар покивал. Конечно же он знал это заклинание и его особенности, и даже сам его применял (правда, очень давно).

– …но у меня возникло подозрение, что на самом деле в ход пошло нечто другое.

Почтеннейший глянул с недвусмысленно выраженным интересом. Он придерживался мнения, что время от времени надо показывать свою эмоциональную реакцию подчиненным ради улучшения морального климата. Пусть думают, что начальник радуется их успехам и горячо вникает в их дела. Разумеется, он не стал прерывать помощника, давая тому высказаться полностью – тем более что мысли могли оказаться дельными.

– Вывод о «Ледяной игле» автор отчета сделал на том основании, что повреждения организма были практически тождественными тем, что вызываются именно этим заклинанием. Вот описание…

Тофар мельком глянул в отчет. С его точки зрения, ничего нового там не было.

– Однако, по моему скромному мнению, подобный эффект может быть получен другими средствами.

Глава аналитической службы не притворялся – он и в самом деле заинтересовался делом.

– С вашего соизволения напомню, что более полугода тому назад механик Фарад изготовил для нас копию боевого амулета, сделанного для уважаемого Профес-ора. Используя телемагию, этот амулет мог метать свинцовые шарики с большой скоростью и недурной поражающей способностью. Для направления шарика в цель использовалась железная трубка. Я бы не исключил, что и в данном случае применялось нечто аналогичное. И если только вы, почтеннейший, позволите занять еще немного вашего драгоценного времени, я изложу свои соображения на этот счет.

Реакция на это предложение была положительной, что помощник и предполагал.

– Осмелюсь также напомнить, что первая конструкция указанного амулета оказалась неудачной. Это подтверждено как нашими опытами, так и показаниями механика. Но это не означает, что ее невозможно изменить к лучшему. Меры к этому видятся мне следующими…

Академик подумал, что помощник недурно подготовился к докладу, и поощрительно улыбнулся.

– …во-первых, возможно использование почти классической «Ледяной иглы» с той лишь разницей, что указанная железная трубка позволяет более тщательно прицелиться. Одно это значимо улучшает боевые качества заклинания. Между прочим, в такой амулет можно вставить два кристалла: один создает ледяной снаряд, второй приводит его в движение. При этом вплоть до исчерпания энергии в первом кристалле владелец может не заботиться о снарядах. Во-вторых, я предвижу возможность получения большего из уже имеющейся конструкции, использующей свинцовые шарики. Увеличение их скорости, например, или улучшение возможности прицеливания. Возможно, механик это уже сделал. Хотя в этом варианте требуется постоянно закладывать шарик в трубку, но повышенная пробивная способность такого снаряда может компенсировать это неудобство. Причем я бы предложил еще раз расспросить Фарада и достоверно узнать, делал ли он нечто подобное, а если и нет, то как он представляет варианты улучшения конструкции. Конечно, это всего лишь предположение, но есть основания полагать, что в ход были пущены именно такие модернизированные амулеты. Осмелюсь также добавить, что расследование преступлений – не наше дело, но само существование подобных амулетов может… вызвать интерес нашей группы.

Как докладчик и ожидал, его похвалили. Более того, шеф прозрачно намекнул на возможность повышения по службе.

Отпустив помощника, Тофар-ун взялся за материалы дела и внимательно их изучил. Затем он откинулся в кресле и уставился невидящими глазами в закрытую дверь. Тут было над чем подумать. Тем более начальник знал много больше, чем подчиненный.

Поскольку Тофар лично имел дело с «Ледяной иглой», он превосходно помнил все плюсы и минусы этого непростого заклинания. В частности, он представлял, насколько трудно попасть в цель с помощью «иглы». Из сухих данных отчета следовало: владельцы (или пользователи?) этих амулетов попадали в цель чуть ли не с восьмидесяти ярдов. Правда, на это же способен хороший лучник или арбалетчик. По скорости стрельбы этот амулет на порядок превышал арбалет и был сравним с луком. Но хороший лучник – продукт долгого обучения, это всем известно. А разбойники – где они обучались обращению с этими амулетами?

С пробивной способностью этого магического оружия тоже была неясность. Ни один из выстрелов не попал в место, закрытое кольчугой. Ладно, это еще надо выяснять.

Тофар-ун раздраженно мотнул головой (наедине с самим собой он допускал подобные эмоциональные жесты). Ему предстояло делать работу дознавателя. В частности, оставались темными мотивы нападения, потому что не могли егеря быть его целью. У них не было ничего, что представляло бы значимую ценность. Неясной была роль таинственного пятого стрелка, который, разделавшись с товарищами, пустился наутек вместе с амулетами. Его, кстати, так и не нашли.

Допустим, ждали группу купцов. Версия имеет право на жизнь, тем более что два дня тому назад подобная группа пропала. Что до егерей, то, возможно, засадники опасались обнаружения. И решили убрать потенциальных свидетелей. Глупо, конечно. Разбойники явно не представляли себе степень обученности этих вояк, на чем и погорели. Тогда действия пятого обретают смысл. Он решил не ссориться с егерями и прикончил своих. Допустим. Между прочим, из показаний сержанта следует, что эту операцию пятый проделал в считаные секунды. Судя по следам, орудовал он с очень близкого расстояния. Будь это маг, он мог вовсе обойтись своими силами, но нет: сержант утверждает, что всего собрано было пять амулетов. То есть вполне вероятно, не маг. А это значит, что кто-то должен был потратить силу на зарядку. Дикие маги? Возможно, но доказать нельзя.

Академик усилием воли заставил себя отвлечься от анализа расследования и заняться анализом наиболее важного: кто мог изготовить подобное оружие? Механик Фарад был первой кандидатурой. Это проверить нетрудно. А кто еще?

Наиболее подозрительным в этом смысле выглядит сам Профес. Фарад полагал его механиком не хуже себя самого, а то и лучше. К тому же история нападения на его корабль, где похожее оружие было с успехом задействовано… То есть для своей группы эти амулеты востребованы. А на продажу? Маловероятно. Конструкцию и заклинания в амулетах вполне возможно повторить. И тогда бы появились копии. Между прочим, законом не запрещено. Но ничего такого не было.

Тогда откуда это оружие у нападавших? Отняли? Ну нет, воины с подобным вооружением – не из тех, кто даст такое провернуть. Украли? А этот вариант вполне возможен. Видимо, оправа амулетов несложная, разбойники в ней разобрались. Зарядку могли заказать у Диких. Вот только кристаллы… Кристаллы! След найден! Ну конечно, Профес с его-то запасами мог себе позволить оборудовать ими эти амулеты – и даже сверх того. К примеру, бесцветный кварц с поверхностью класса «экстра» вполне бы подошел. Тогда понятна дальнобойность. И магоемкость огромная; вполне возможно, что амулеты вовсе не нуждались в зарядке.

Глава аналитической службы удовлетворенно ухмыльнулся. Наконец-то дело обрело приемлемую ясность. Единственным темным пятнышком оставалась невозможность (пока что) заполучить образчик этого боевого амулета. На месте «горца» академик ни за что и никому не продал бы такое. А считать Професа дураком – для этого и надо быть дураком.

## Глава 32

Старшина заверил, что изделия мастера Валада не просто куплены: расхватаны. Прибыль оказалась чуть ли не вдвое больше ожидаемой. Уже по одной этой причине ехать на Новую Землю было нужно. Второй причиной служила необходимость опробования на море нашего нового оружия. Небольшое совещание глав военно-промышленного комплекса сделало однозначный вывод: в открытом море мы могли уйти от вражеского флота. По скорости с нами сравнились бы разве что «водорезы», да и те лишь с хорошими кристаллами или сильными магами. При том, что наше вооружение неплохое, его может быть недостаточно в случае, если навалится враждебная эскадра в стесненных условиях. Опробование нового вооружения в открытом море в скверную погоду было сочтено нецелесообразным, но в эстуарии Селинны волнение было меньшим. Третьей причиной (похоже, самой веской) была необходимость провести агиткампанию среди поселенцев. Причем основной ударной силой предстояло быть не мне самому, а моим помощникам, то есть тем, кому поверили бы скорее.

Я даже всерьез думал, что, возможно, мне и не надо ехать. Были дела и здесь: повидаться с Иринкой (и не один раз), довести до ума дальномер, продумать концепцию автомобиля. А еще очень хорошо подумать о путешествии через океан, потому что весной наш «дракон» должен сойти со стапеля. Надлежало решить сверхважные вопросы. Кто должен плыть? С чем? Что там делать?

Первый вопрос сразу же оказался не столь простым. Поселенцы… а сколько? В идеале – столько и в таком составе, чтобы колония оказалась жизнеспособной. В частности, хорошо бы завербовать настоящего моряка из Повелителей. Но это практически нереальная задача: не променяют они здешнюю привольную (пусть и рискованную) жизнь на ограничения поселенца. Разве что калека, да и такого, вероятно, не найду. Воин, получивший увечье в боевых действиях, наверняка достаточно обеспечен, чтобы оплатить услуги мага жизни. А условий проживания там я не знаю. Например, понятия не имею о климате – а из этого надо исходить, запасаясь семенами, скотом, птицей и сельхозинвентарем.

Климат… а ведь это можно узнать, пусть в ограниченном масштабе. Ведь бывали же там Повелители моря, и, по слухам, не один раз. Небольшая группа (скажем, не более сотни человек) в принципе может прожить охотой. Но это на самый крайний случай. Или рыбой… О, рыбаки! Они-то и нужны. Люди второго сорта на островах, они могут согласиться на переселение. А там это будет уважаемая группа граждан. Но только маленькая. Подорвать запасы рыбы в реках, озерах и даже прибрежной полосе океана – задача плевая, в моем мире ее решили запросто. Так, есть о чем поговорить весной с одноруким рыбаком. До окончания сезона штормов он в море не выйдет, то есть в Хатегате не появится.

Теперь становится ясно: по результатам сбора информации можно планировать, что везти. То ли коровок, то ли овечек. Лошади уж точно нужны. А вот собаки – сомнительно. Одичавшие стаи этих милых зверюшек в два счета помножат на ноль часть тамошней фауны. Да и для людей могут быть опасны. Норки… тут неясность. Неизвестно, наличествуют ли их конкуренты в тамошней экологической системе. Вопросец…

Я поймал себя на том, что строю гипотезы и планы, отрываясь от фактов. Что ж, последние и начнем собирать. На листе бумаги стали появляться тексты радиограмм.

Еще и последняя точка не просохла, как в моей комнате объявились Сарат и Шахур.

– Командир, нам бы в город.

– С Моаной переговорить…

– Тебе, Сарат, с женой надо не только переговорить, это понятно. А вот у тебя – дело достаточно серьезное? Она все же мать двоих малышей, своих дел невпроворот.

– Да я ненадолго совсем, мне бы материальчик показать…

Кажется, понимаю. Шахур набросал проект диссертации и хочет предъявить наставнице. Но из суеверия не желает говорить об этом вслух. Надобно притвориться ослом. Обычно мне это удается без труда.

– Ладно, ребята, езжайте. А заодно кланяйтесь от меня Ире, да еще спросите ее вместе с Моаной насчет меня: я тоже хотел подъехать. Завтра, скажем.

– Идет.

Вот, кстати, возможность поинтересоваться насчет одной задумки.

– Сарат, ты составлял список перспективных магов для нас. Помнишь?

Ответом была снисходительная полуулыбка.

– А там были маги земли?

Превосходная память лучшего теоретика курса в очередной раз не подвела:

– И даже не один.

– Сможешь сделать выписку? Мне нужны маги земли в ранге не более магистра, понятно, и в стесненных жизненных обстоятельствах по причине невозможности защиты докторской и вообще продвижения по работе. Дураков не предлагать. Подлецов – тем более.

– Ты хочешь сказать – чтобы их моя жена проверила?

Я испустил такой тяжелый вздох – аж занавеска взволновалась.

– В идеале – да. Но… сам понимаешь, дети и все такое. У нее сейчас дел по горло. Приказать совесть не позволяет, могу лишь попросить, робко попискивая.

– Крхвмф!

Этот сложный звук издали оба лиценциата, проявив завидную синхронность. У них было богатое воображение. Они одновременно представили себе мое робкое попискивание.

Восстановив серьезное выражение лица, Сарат объявил:

– Выписку сделаю за остаток дня. Найти людей – дай пару недель. А вот насчет проверки, сам понимаешь, не от меня зависит. Но есть важный момент: на что мне уговаривать?

Я еще раз хорошенько провентилировал легкие вздохом.

– Есть одна задумка из теоретической магии. Не факт, что решаемая. Так что пока лишь консультация за хорошие деньги. А вот если этот подход окажется перспективным – работа на нас. Условия сам знаешь.

В двух парах глазах полыхнул огонь исследовательского азарта.

– Командир, я помню твое выражение: «тренироваться на норках». Вот мы и будем этими норками. Валяй, выкладывай идею.

– Мне не жалко. Но есть две оговорки. Первая: без обид, если задачка окажется вам не по зубам. Думаете, я зазря спросил о маге земли?

Головы возмущенно замотались: дескать, ничего в этом роде и в мыслях не держали.

– Вторая: даже если окажется, что подход – за пределами ваших возможностей, то полностью раскрывать его суть постороннему пока что запрещено.

Полное согласие и непротивление сторон.

– Сарат, помнишь скалу из диабаза? Ту, что под дороге к Хатегату?

– А, красная скала, ты еще спросил о ее форме… Диабаз – такой камень, надо полагать?

– Правильно. Ты ответил мне, что тут поработал маг земли.

– Ну да, очень на то похоже.

– Задаю вопрос. В учебнике я читал, да и вы мне говорили, что магополя затухают в среде, состоящей из кристаллов, причем чем мельче кристаллы, тем затухание идет быстрее. Все верно?

– Так и есть.

– Точно.

– Тогда объясните мне, как же маг земли оперирует магополями, проходящими через толстенные слои камня?

В тоне ответа Шахура так и слышалась учтивейшая, прямо аристократическая любезность:

– В учебнике теормага написано, что маг воздействует на магополя, что уже существуют в объекте. Перенаправляет, перераспределяет и так далее. И эти поля суть неотъемлемая часть объекта применительно к магии земли.

Сарат промолчал. Его и без того узкие глаза еще больше сузились. Мне показалось, что он начал понимать. Это не удивило: в магии земли он был на уровне приличного лиценциата (универсал все же), а его товарищ так и не превзошел квалификацию бакалавра.

– Тогда, ребята, еще вопросик: а что, если в объекте этих полей вовсе нет?

И снова первым ответил Шахур:

– Даже если поля в объекте затерты искусственно, все равно они самовосстанавливаются. Через некоторое время, конечно. В среднем трое суток. Это изначальное свойство магополей земли.

Я еще больше укрепился в подозрении, что Сарат почти ухватил идею. Очень уж безразличным голосом было им сказано:

– При работе с объектами магии земли надо принимать специальные меры, чтобы по окончании воздействия поля не восстановились полностью, а остались в измененном состоянии.

– Хорошо. А если маг земли попытается работать с именно таким объектом: лишенным родных полей?

Ответ Шахура был предельно честным:

– Это слишком частный вопрос. Да нет, что я говорю: такое вообще немыслимо. Ну кому и с какой целью может понадобиться затирание земных магополей? В учебнике о таком точно не говорится, да и на лекциях ничего не упоминали.

Мой универсал снова вступил в разговор. Он говорил так медленно, как будто на ходу обдумывал совершенно не относящуюся к беседе тему:

– Думаю, тут опять же рулит экономика…

Воруют у меня ребята! Ох как воруют!

– …лично я не вижу ничего невыполнимого в том, чтобы создать в объекте магополя, а потом их изменять. Но это нерационально с точки зрения траты энергии мага. Если речь идет об объектах земной магии: зачем трудиться ради уничтожения полей, если потом их приходится воссоздавать, да еще закреплять? Но если это объекты иного плана…

Вот тут Шахур тоже понял – и немедленно вмешался в разговор:

– …то можно создать поля, изменить их, скажем, с целью изменить форму…

– …например, камня.

– Хорош. То, что такой подход МОЖЕТ быть перспективным – это, надеюсь, ясно? Так что, Сарат, за тобой маг земли. А тебе, Шахур, еще мелкое заданьице: сходить к Фараду и спросить, нет ли потребности в обновлении магических двигателей.


Сцена, которую я видеть никак не мог

Первым поздравившим Моану с повышением в ранге был, как и положено, Первый академик. Он же кратко представил свежему кандидату всех членов Академии. Но потом Тофар-ун взглядом попросил высокопочтенную подойти позже, чтобы переговорить. Возможность представилась.

– Разумеется, и я вас поздравляю, дорогая Моана. А также с детьми. Поздравьте и вашего мужа. Двойня, как я слышал от Курат-аза?

Улыбка.

– Благодарю, дорогой Тофар. И слушаю вас максимально внимательно.

– Ваша проницательность все на том же высоком уровне. Я хотел сообщить вам кое-что о персоналиях…

Большая часть сведений не была новостью для Моаны, но все равно академик имел крайне прилежную слушательницу.

– …и несколько особняком стоит академик Судур-иг. Формально он считается приверженцем курса на жесткое поддержание стабильности.

Легкая пауза.

– А фактически?

– Он единственный из всех академиков и кандидатов, кто поддерживает эту линию не из меркантильных соображений.

– Прошу вас, подробнее о нем. Сдается мне, это очень важно.

– Да. Но не для вас лично, а для всей команды глубокочтимого Профес-ора. К вашему сведению, Судур-иг – самый старый в Академии. Неофициально его и зовут Старейший. Если быть точным, он старше нас с вами.

Подобное заявление могло бы посчитаться оскорбительным для любой женщины, в том числе для Моаны, не будь та магом жизни.

– Имелось в виду, что он…

– Вы почти правы. Единственное уточнение: сам он в той войне не участвовал, были тогда маги много сильнее. Но он ее хорошо запомнил и с тех пор убежден: стабильность есть единственное средство для выживания Маэры. Это не все: он же – единственный в Академии, кто не имеет никакого дохода, помимо пенсионных начислений…

Эти деньги начислялись каждому академику и кандидату за счет Академии. Моана знала, что теперь и ей положены соответствующие выплаты, хотя их размер был намного меньше доходов от магической деятельности даже доктора магии жизни.

– …но и это не все. Изначально он специализировался по магии воздуха и воды, но в этом качестве даже я его не помню. Ценой строжайшей экономии и упорнейшего труда он стал почти универсалом. Ручаюсь, что в магии разума и жизни он на уровне кандидата в академики.

Реплика Моаны, казалось, состояла сплошь изо льда:

– Он не практикует по этим специальностям.

– Или делает это, но не берет денег. Это как раз не важно. Гораздо серьезнее другое: у Старейшего необыкновенный талант продавливать те решения, которые он считает необходимыми. Он сам верит в то, что говорит и в чем убеждает, – понимаете? Еще раз повторяю: ему ничего не нужно для себя.

Академик Тофар-ун был не просто умен. Он еще прекрасно умел чувствовать ум в других. Вот почему продолжения фразы не последовало.

Моана все поняла прекрасно: тот, кого академик Судур-иг сочтет врагом стабильности, в два счета станет врагом всей Академии.


С утра распорядок рабочего дня был нарушен радиограммой. Моана вызвала меня по радио и чуть ли не в приказном тоне сообщила, что с женой свидание разрешено, но только в гостевом флигеле, откуда ни ногой, а увидеть сына мне будет позволено лишь с расстояния не менее тридцати ярдов. Поскольку погода ожидалась зимняя (по здешним меркам, конечно), то вряд ли мне суждено разглядеть подробности. Шаг вправо, шаг влево считается за побег… ну и так далее. И я поехал в город.

Иришке роды явно пошли на пользу – бывает и такое. Правда, она слегка осунулась, зато ее округлости стали заметно круглее. Ну и что, если щеки чуток усохли? Зато глаза прибавили в размере, да и улыбка ничуть не потеряла в качестве.

Гостевой флигель мы использовали в качестве дома свиданий. А потом – для разговоров. А еще потом Ира пискнула: «Мне кормить пора!» – впрыгнула в одежду и исчезла.

Подумалось, что сейчас должна подойти хозяйка дома, поэтому я тоже оделся. И точно: через пару минут именно она и нарисовалась.

Моана выглядела точно такой же, какой я ее запомнил с момента нашей предыдущей встречи. Вот только голос звучал непривычно мягко, без малейших приказных тонов:

– Есть кое-что для вас…

Короткой вспышкой в мозгу блеснуло: «Информация!» Так оно и оказалось.

– Во-первых, я теперь уже кандидат в академики…

Поздравления показались неуместными, и я их проглотил.

– …и по этому случаю Тофар-ун любезно предоставил мне дополнительную информацию по раскладам внутри Академии. Вот что он сообщил…

Я впитал информацию, но она не показалась мне срочной – во всяком случае, не требовала немедленных действий. Однако осмысления она стоила, без сомнений.

– Во-вторых: помните тот огромный кристалл из пещеры?

– Разумеется.

– По нему принято решение…

Душа помчалась со скоростью хорошего пожарного по шесту: вниз, вниз и вниз, пока не уперлась в пятку.

– …искать аналоги.

Логическую цепочку я составил быстро.

– Надо полагать, Академия рассчитывает на одновременное поражение особо крупных целей, но не торопится с этим. Скорее всего, острова Повелителей, но, возможно, и прибрежные государства. На ее месте я бы выбрал второе.

– Вот как?

Я так и не смог определить, искренним ли было удивление собеседницы. Но ответил именно то, что думал:

– Экономика Повелителей слишком сильно зависит от внешнего потока рабов. Ее подрыв через уменьшение этого потока вполне реален. Или же…

Пауза была сделана не ради ораторского эффекта, но лишь потому, что просчитывать варианты пришлось в реальном времени.

– …Академия рассчитывает, что таким образом Повелителей можно подтолкнуть к другой политике в отношении рабов. Они при этом превратятся в граждан второго сорта. С урезанными, но все же правами. Объективно к этому идет. Но почему-то мне кажется, что этот вариант маловероятен.

Неожиданно Моана проявила самокритичность:

– Интересный вариант. Мне он в голову не пришел. Я думала о другом: если острова будут практически уничтожены, то прибрежные государства станут развиваться быстрее. Но недостаточно быстро, чтобы представлять собой угрозу еще в течение долгого времени. Хватит, чтобы найти другие гигантские кристаллы. И вот тогда…

– Все понятно, можете не продолжать.

– Но сейчас меня интересуют ваши планы.

– Хм… Я должен связаться с капитаном Дофетом. Еще не факт, что его «Ласточка» вообще может выйти в плавание. Но когда сможет – идти на Новую Землю. Я упустил возможность агитировать поселенцев в пользу своих планов, но этой ошибки не повторю. Еще: в течение зимних штормов готовить экспедицию в сторону того материка. Весной большой корабль должен быть готов. Но!

Я всеми силами подчеркнул последнее слово.

– Моана, имейте в виду, что еще не было случая, когда мои планы прошли точно так, как были задуманы. Повторяю: учтите это.

– Учту. Но это не все. У вас наверняка есть соображения относительно моего мужа.

Это не было вопросом. Но ответ был готов заранее.

– Да. Он должен остаться с вами.

– Я так и думала, что вы это скажете. У меня будет просьба.

– ?

– Отложите свое решение относительно Сарата на два месяца. Как раз кончатся шторма.

Вот оно, подтверждение моей догадки.

– Так вы хотите не только ваших детей, но и…

– …именно. У меня нет ни единого факта, который мог бы свидетельствовать в ту или другую сторону. А факты нужны. Если подтвердится то, что я думаю относительно гроков, – вот это точно будет ударом по стабильности.

Понимаю. И еще как!

– Какая связь между… тем, что вы найдете, и перспективами вашего мужа?

– Связь косвенная. Думаю, может возникнуть необходимость убрать его из страны.

Намек был более чем прозрачный. Но точек над «ё» все же не хватало, и я решил их расставить:

– Вы опасаетесь, что вашей личностью могут заинтересоваться более пристально, чем это делали раньше?

Кивок.

– При этом выяснится, что вы замужем за человеком с подозрительными связями. Относительно Сарата понимаю, а как насчет вас?

Последовала грустная улыбка. Снисходительности в ней не было.

– Считается, что для магов жизни замужество есть не самая сильная связь. К тому же я повысила свой ранг, поселилась в своем городском доме – короче, отошла от дел команды. В придачу сам факт, что я маг жизни.

– Вы полагаете, все это вас защитит?

– За себя не волнуюсь. Рухим-аг попробовал сыграть со мной жестко, когда я была всего лишь доктором, – помните, чем дело кончилось? А уж с кандидатом в академики… Нет, я беспокоюсь за него.

Я мысленно скрипнул зубами. Моана в очередной раз оказалась кругом права. Но она тут же прервала ход моих мыслей:

– Кстати, как вы хотели назвать сына?

– Предложил жене на выбор: Макар, Семен, Роман, Павел. И еще несколько. Но решать будет она.

– Вот как? Обычно принято, чтобы имя давал отец, но, разумеется, это дело ваше. У нас есть еще несколько минут. Расскажите, как вы себе представляете структуру вашего поселения…

## Глава 33

Сначала я хотел приказать Сарату остаться в доме жены и заняться подсчетом магических ресурсов (кристаллов), потребных для плавания. Но он разумно ответил, что подсчитать-то можно, но если понадобится что-то корректировать, то нужно подключать Сафара. Так что условились, что по окончании всех дел в городе оба лиценциата поедут обратно в поместье. Считать ресурсы они решили вдвоем.

В Субарак я поехал не один, а в компании с Хагаром. Он должен был прикинуть список товаров, подлежащих доставке на Новую Землю, купить таковые и расплатиться с экипажем «Ласточки».

Я же сам вел долгие разговоры с капитаном. Первое, что он сообщил: корабль не сможет выйти из ремонта раньше чем через неделю. Это было принято к сведению, после чего мы стали обсуждать мои дальние планы. Тут-то им и настал крантец.

– Допустим, с первым днем весны нам передадут большой корабль. Сколько времени у тебя займет его переоборудование под твои двигатели? Установка трубопроводов, помп для откачки воды, приборов и вооружения? А еще…

Последовал термин, который я не сразу смог мысленно перевести на русский. Ближе всего было «ходовые испытания». Но на этом Дофет не остановился:

– …прибавь также время на обучение экипажа. Правда, можно устроить этому кораблю каботажное плавание. Во всяком случае, для путешествия через океан нужен сработавшийся экипаж с некоторым опытом. Ну и мелочовка…

В голосе у друга появился яд. Не так много, чтобы убить наповал, но достаточно для обретения скверного самочувствия:

– …то есть пригнать корабль на Новую Землю, предварительно загрузив его всем необходимым, потом погрузить людей с домашним скарбом. И сверх того, тебе нужно будет найти подходящее место для высадки там…

Палец ткнул в западном направлении.

– …и, вероятно, найдешь ты его не с ходу. Но, допустим, высадил. Очень хорошо бы вернуться до начала зимних штормов. Сам понимаешь почему. И знаешь, какой вывод я делаю? В этот сезон ты наверное сможешь пересечь Великий океан туда и обратно. Но лишь с разведывательными целями.

Все было верно. Но сдаваться так легко – ну нет, не дождетесь.

– Для начала давай попробуем вычесть затраты времени на то, что не является критически необходимым.

Недолгие прикидки показали: необходимо решительно все, кроме пассажиров и их имущества. М-да-а-а…

Но, между прочим, из этого возможно извлечь не только экономию времени. Можно отлично залегендировать наличие этого корабля.

– Ты говоришь, каботажное плавание? Отлично! Пусть таковым будет плавание на крайний Юг. Если что – будем заходить в тамошние реки.

– Какой в этом смысл помимо чисто учебных целей?

– Если я правильно помню карты, на Юге есть лишь три судоходные реки, каждая из которых течет в западном направлении. Так? А с южной стороны о реках вообще ничего не известно, верно?

– Сам не бывал, но карты помню. И что?

– А то, что в этих малоисследованных местах на южном побережье могут найтись острова, или бухты, или устья рек, попадавшие под наводнения…

– То есть без «Черного пятна». А там есть люди?

– Не знаю, но предпочел бы безлюдные места. Еще неизвестно, как пройдет встреча с аборигенами – если будет, конечно. Но кое-что интересное найти можно самим. Растения.

– ???

– То, что ты слышал. Например, редкие растения, поставляющие пряности. Могут быть деревья, из семян которых изготавливают напитки силы. Так вот: такие встречаются лишь в жарких и влажных краях. Похожий климат есть на крайнем Юге, если верить древним описаниям. Может быть, туда не дошло «Черное пятно», но вряд ли люди там живут. Климат дрянной, приходится много тратиться на услуги магов жизни. Нерационально. А дорога туда неблизкая. Возможно, условия на крайнем Юге подойдут для этих растений. Но на это рассчитывать нельзя.

Почти правда. Я лишь не упомянул, что эти описания относились к Земле.

– А что такое «напиток силы»?

– Напиток без всякой магии, но придает бодрости, то есть очень хорошо прогоняет сон. Есть и другой, тот дает силы… ну, выпил чашку и как будто ты отобедал.

– А ты сам пробовал?

– Своими глазами видел человека, который пробовал, и говорил с ним.

И ведь чистую правду сказал. Но я и вправду хотел бы найти кусты кофе, какао и чайные. Хотя нет, бобы какао растут на деревьях. На Земле их родина – Центральная Америка, в здешних южных землях их, наверное, нет.

Некоторое время собеседник обдумывал мои слова, после чего высказался:

– По-твоему выходит, это каботажное плавание может себя окупить?

– Если повезет. Но даже если и не привезем семян, то и тогда можем остаться с прибылью. Понятно, если найдем такие растения. И еще не забывай, что могут встретиться ценные кристаллы.

– Допустим, мы намерены осуществить такое путешествие. А сколько времени займут все остальные операции?

– Давай считать…

Самый бесшабашный оптимизм не давал оснований считать, что управимся быстрее чем за три недели. Про себя я решил, что наиболее рациональной цифрой будет полтора месяца.

Да, и еще дать знать вождю Тхрару о планах Академии и обговорить детали доделки «дракона» на его верфи. Еще один момент: если я предложу однорукому рыбаку и его семье переселение, то некому станет снабжать нас танзанитами. Значит, понадобится сделать закидон вождю острова Реддар, чтоб тот продал нам отвалы с никуда не годными (по мнению магов) камнями. Без этого источника кристаллов мы можем обойтись (есть в распоряжении россыпи с аквамаринами), но добавочные ресурсы не вредят. А выйти на вождя мы сможем лишь через посредника – того же Тхрара. Платой может быть хорошее железо (островитяне наверняка смогут оценить) или цирконы. Но это опять же лишь по окончании сезона штормов.

– Эй, друг Профес, очнись!

Ну да, задумался слишком.

– Извини. Так вот, смотри, какие переделки в «драконе» я предлагаю…

На стол легли чертежи.

– …это будут водонепроницаемые переборки. Это – трубопроводы, а тут и тут – аварийные помпы. Здесь усиление для движителей; детали для него мы изготовим заранее, с установкой за день справиться можно. Два лага, не меньше: один на носу, другой для вахтенного помощника. Здесь вполне хватит места устроить полноценную каюту для меня. Койка, стол и стул.

– Принято. Мачты, паруса?

– Мачты иметь будем, но одну грузовую и одну запасную. Реи, паруса, такелаж и все такое – тоже в трюмы. Степс для закрепления мачты в киле будет, но сама эта мачта – наш последний шанс. Если с движками что-то стрясется, то на одной мачте под парусами можно будет кое-как добраться до берега.

– Добро. Что еще?

– Каюты для пассажиров. Один трюм оборудовать под перевозку домашнего скота. Не в каботажном плавании, само собой.

– Дерьмо-о-о-о…

– Оно самое. Точнее, навоз. И в большом количестве. К сожалению, я не могу рассчитать скорость «дракона». Так что и длительность перехода через океан известна лишь приблизительно.

Я промолчал о том, что и местоположение заокеанного материка толком не известно. Но уверен, что капитан об этом тоже подумал.

Тут вспомнился еще один фактор, который я не замедлил озвучить:

– Дофет, а как будем договариваться с южанами? Я в их языке не того…

– Если с купцами, то все знают твое наречие. А вообще-то южан понять, наверное, можно, у них язык родственный, но произношение отличается сильно.

– То есть ты считаешь, практика нужна?

– Желательна.

– Учтем. Тогда дай мне три дня, и я принесу тебе подробно расписанный план. По ресурсам, людям, деньгам и прочему всему. Кроме экипажа «дракона» – тут тебе…

Я на мгновение замялся, но все же нашел эквивалент.

– …штурвал в руки. Сделка?

– Сделка.

Теперь надо было донести до Моаны наши решения. Вызвать сюда Сарата, поскольку для него появилось дополнительное задание, заодно и спросить его кое о чем. А еще воспользоваться «почтовым ящиком» и довести до Тхрара приглашение к переговорам.

Сообщение ушло через «почтовый ящик» на остров Стархат. Ответное письмо благонамеренного и законопослушного жителя порта Хатегат доводило до моего сведения, что «интересующая вас особа» прибудет через три дня и с радостью «обсудит все дела торговые, платежные и иные».

Два с половиной дня я сидел и марал бумагу, составляя списки дел, людей, денег и прочего, что надлежало провернуть, нанять, уговорить, подсчитать, купить, обменять. Еще полдня ушло на дорогу в Хатегат.

Мы встретились с вождем острова Стархат в трактире «Желтая роза». Это едальное заведение было для меня новым, что и требовалось: пусть соглядатаи не сразу нас найдут.

После протокольных приветствий я взял инициативу в свои руки:

– Вождь Тхрар, вот чертежи. На них обозначено то, что я хочу изменить в конструкции «дракона».

– Я хочу посмотреть…

После этого долгое время за столом слышалось нечто вроде:

– …небольшое увеличение длины, ширина уменьшается…

– …здесь водонепроницаемые переборки, то есть перегородки… тут законопатить и засмолить…

– …смысл понимаю, но что, если…

– …не важно, помпы обеспечат откачку, а большую пробоину маг воды может сдержать…

– …только одна мачта? Так ты считаешь…

– …и запасная мачта тоже…

– …вот это непонятно…

– …хорошо, мы можем и сами…

– …но за дополнительную работу – дополнительная плата…

– …скольким ты можешь разрешить доступ…

– Считай сам: капитан, маг, рулевой, двое палубных матросов.

– Хорошо, но не больше десяти…

– …через океан в этом сезоне не пойдем…

– …мы не ходим на Юг; твое решение, твой риск…

Покончив с деталями относительно «дракона», мы дружно вздохнули и приняли по стеклянному стакану крепкого красного.

– Есть еще одно дело, вождь. Хочу попросить тебя быть моим посредником в деле между мной и вождем острова Реддар. Мое желание: откупить у него никуда не годные кристаллы Синего Камня, а именно: те, что с плохими гранями, и сростки. Сейчас ты не можешь представить, зачем они мне, но спросишь об этом у своего мага. Он ответит, что такие кристаллы очень трудно использовать. Расчет магополей в них трудный и длительный: хорошо если неделю займет, а то и целый месяц. А без такого расчета возможно использовать магоемкость не полностью, а лишь ее малую долю. Но у меня в распоряжении есть способы выполнить эти расчеты очень быстро: день – самое большее. Правда, стойкость таких кристаллов мала. Но с этим мои маги согласны мириться. Вот почему мы готовы откупить их задешево. Плата: хорошее железо. Или вот такие кристаллы…

Я предъявил к осмотру несколько полос из легированной стали и циркон.

– …которые ты знаешь. Двести фунтов железа или пять кристаллов на выбор. Одна двадцатая доля от суммы сделки – твоя. А если сумеешь сговориться за меньшую цену – одна десятая.

Я знал, что северяне не любят торговаться и скорее просто откажутся от сделки, если цена их не устраивает. Ответ вождя был вполне ожидаем:

– Я должен обсудить это со своими магами.

– Через сколько времени мы узнаем о твоем решении?

– Дай нам неделю.

Тут я сделал паузу, подумал и все же решился:

– Мне доложили сведения, которые касаются тебя, вождь, и всего острова Стархат.

Судя по полной невозмутимости собеседника, посторонний наблюдатель мог бы счесть, что речь пойдет о землях, чрезвычайно удаленных от всех островов Повелителей моря.

– У Академии есть в распоряжении кристалл, которым можно уничтожить один остров. С ним ничего не планируют делать, пока не добудут аналогичные кристаллы. Их ищут.

Я не стал уточнять, что именно можно устроить с помощью таких кристаллов. Умному вождю достаточно.

На этом мы с Тхраром расстались. Отдать должное: он не поопасался в сезон штормов сплавать в Хатегат. Выходит, мы нужны вождю ничуть не менее, чем он нам.


Сцена, которую я видеть никак не мог

Информация, полученная Моаной, была весьма интересна для Тофара. Тем не менее госпожа кандидат в академики поделилась ею лишь на очередном собрании гильдии.

После надлежащих приветствий собеседники устроились, как обычно, в Голубом зале.

– Мне кажется, дорогая Моана, у вас есть кое-какие новости.

– Вы отчасти правы, дорогой Тофар. Новости и вправду есть, только они не «кое-какие».

– В таком случае утолите мою жажду познаний.

– Мой командир отказался (по крайней мере, на время) от своих планов пересечь Великий океан. Вместо этого он запланировал путешествие на крайний Юг морем.

Пауза.

– Осмелюсь заметить, что на Юг можно попасть и сушей. Это обошлось бы много дешевле – не надо строить корабль океанского класса.

– Вот здесь вы не правы, Тофар: для подобного путешествия (оно же пройдет чуть ли не в виду берега) вовсе не нужен большой корабль.

– Допустим, что такой поход можно проделать на «Ласточке». Но я пока не вижу в нем смысла. Вся южная оконечность материка суть Черные земли.

– Начну с того, что даже на западном побережье есть территории, уцелевшие от того самого удара… который вы помните. Да еще острова Повелителей моря. Так что и на Юге может найтись нечто аналогичное. Но не это главное. Вы не задумывались, почему мой командир регулярно добывает превосходные кварцы и гранаты, но ни разу не привозил кристаллы первого класса с аналогичной поверхностью? К вашему сведению, когда ему понадобились сапфиры, он купил их у Морад-ара.

– Это как раз понятно. Глубокочтимый Профес-ор просто не смог – пока что! – отыскать соответствующее месторождение.

Тон госпожи кандидата в академики стал прямо-таки преподавательским:

– Ответ правильный, но не полный. На самом деле командир, прекрасно зная, в каких камнях и в каких условиях зарождаются, например, корунды, не смог найти в пределах Маэры нужное сочетание условий. Он даже в очередной раз попытался мне объяснить свои умозаключения и, как и прежде, не сумел подобрать нужные термины, хотя на своем наречии он их знает. Но это не все.

Театральная пауза.

– Профес, как вы знаете, скупает старые книги и карты, не жалея денег. Ни в древние времена, ни в Старой Империи не делали «геологических карт» – это такие, где обозначены камни, из которых состоят подпочвенные слои. И все же Профес смог выявить потенциально прибыльные точки. Он их вычислил по косвенным признакам, хотя, по его же собственным словам, этим расчетам полностью доверять нельзя. Тем не менее: на картах Древних удалось найти области и острова, где есть некоторый (не такой уж малый) шанс найти кристаллы первого класса. Коль скоро речь идет о материке, большая их часть – под «Черным пятном». Эти не в счет. А вот на островах шансы много больше.

– Выходит, такие острова обозначены на картах Древних?

– Отнюдь не всегда. Но командир сумел приблизительно определить местонахождение этих островов по имеющимся заметкам о морских течениях. И все с той же оговоркой: его расчеты не могут быть идеально точными.

Вот уже несколько раз, по наблюдениям Тофара, Моана употребляла выражения типа «командир вычислил», «согласно расчетам» и подобное в том же духе. Это не случайность, конечно. Еще одно подтверждение высочайших знаний и умений этого человека в математике.

– Но кристаллы – не главное, дорогой Тофар.

Почтеннейший сумел придать лицу выражение вежливого удивления, хотя подобные слова скорее заслуживали полного изумления.

– Основной целью этого похода являются растения.

Это было последней песчинкой, проломившей дно сундука.

– Умоляю, Моана, поясните вашу мысль. Ничего подобного я и представить себе не мог.

– Эта мысль не моя, должна признать. Я и сама не сразу осознала такую возможность. Профес полагает, что на крайнем Юге (а скорее всего, на тех самых островах) могут быть редкие растения, которые нигде более не растут. Их семена, кору, цветки можно продать здесь за огромную цену: чуть ли не на вес золота.

Тофар-ун подумал о лекарствах. Одновременно на его лице появилось и тут же исчезло выражение открытого сомнения. На то были основания: как бы ни были хороши эти лекарства, по эффективности им все равно далеко до работы доктора магии жизни. Откуда же эта неслыханная цена? Но последующие слова Моаны все объяснили.

– Вы подумали о лекарствах? Я тоже. Но нет, на самом деле это пряности. Вы правы, Тофар, и я сначала не поверила. Но против меня сыграли два фактора.

– Именно?

– Фраза: «Вы их не пробовали». Это был первый фактор. А второй – не припомню ни единого коммерческого предприятия, где Профес потерпел бы неудачу.

Тофар лихорадочно пытался изобрести какую-либо третью причину для исследования этих островов (если таковые вообще существуют!) и ничего не мог измыслить.

– Командир упоминал также другие растения. Эти дадут более дешевую продукцию.

– Какую же?

– «Напитки силы», так он их назвал. Судя по описанию, которое мне дали, название совершенно неудачное, это я как маг жизни могу сказать. Напиток, придающий бодрость, действует в течение часов четырех. Начисто прогоняет сон. Второй напиток… стеклянный стакан с ним заменяет собой миску похлебки. Очень сытный. Особо замечаю: требуется всыпать ложку порошка в стакан с кипятком. Но с силой ни тот ни другой ничего общего не имеют.

– Тогда почему он их так назвал?

Моана явно испытывала затруднения с ответом.

– Ну… это лишь мое предположение… но, полагаю, здесь ситуация, сходная с наукой о камнях: Профес знает название этих напитков на родном наречии, но не может правильно перевести просто потому, что таких слов нет в нашем языке.

– Ну хорошо, дорогая Моана, допустим, что ваш командир нашел острова, а на них искомые растения. А что, если эти острова обитаемы?

– Я сама задала ему тот же вопрос.

– И?

– Он улыбнулся и ответил, что предпочитает надеяться на необитаемость этих краев. А в противном случае случае попытается договориться. Отдать должное: у него к этому большие способности.

Почтеннейший закруглил разговор с изяществом, достойным опытнейшего царедворца. Вплоть до окончания собрания и даже некоторое время после него академик на эту тему не думал. И лишь очутившись в собственном кабинете, глава аналитической службы пустился в размышления.

Путешествие на крайний Юг? Вполне возможно. Если бы только за кристаллами, тогда никаких неясностей. Но почему такой упор на растения? Откуда он вообще о них узнал? Из старых книг? Тоже возможно, но тогда об этих растениях должны также знать те, кому это положено по роду занятий: маги жизни, занимающиеся улучшением сортов растений. И не просто знать о существовании, а иметь представление о том, где такие встречаются, в чем их ценность и, разумеется, о возможности их искусственного разведения.

Академик сделал пометку в своем календаре. Он знал, кого надлежит вызвать на этот разговор.

При всем желании в импорте неких растительных продуктов нельзя усмотреть угрозу стабильности. Хорошо, допустим, чисто коммерческое предприятие. Рискованное хотя бы уж потому, что связано с морем. А какие еще риски? Чем оно хорошо и чем плохо?

Недостатки очевидны: все дело основано на допущениях. Тут академик достал по привычке лист, разделил пополам, написал заголовки и принялся записывать. Под «Недостатками (допущениями)» появилось:

1. Имеются земли, свободные от «Черного пятна».

2. Имеются нужные растения.

3. Имеются нужные кристаллы.

4. Указанные земли необитаемы.

5. Если они обитаемы, то с туземцами удастся прийти к соглашению.

6. На растительные продукты найдутся те, кто готов их купить.

Заголовок «Преимущества» украсился следующими пунктами:

1. Если удастся найти кристаллы первого класса с поверхностью «экстра», то аналогов по свойствам в Маэре нет.

2. Если удастся добыть нужные растения, то аналогов в Маэре нет и быть не может (всхожие семена не подлежат импорту).

3. Никто другой не сможет их добыть, поскольку лишь «Ласточка» в состоянии добраться до этих мест.

4. Образуется полная монополия на товары.

Написав последнюю строку, академик задумался. Пожалуй, формулировка неточна. Месторождения кристаллов с такой поверхностью, по имеющимся данным, исчерпываются довольно быстро. А вот растения – ресурс возобновляющийся. Поэтому слово «товары» оказалось вычеркнутым в пользу сочетания «растительные товары».

Тут академик чуть нагрел лист для ускоренного просыхания чернил и откинулся в кресле. Ему вспомнился давнишний разговор с той же Моаной. Тогда она проговорилась: Профес хочет пересечь Великий океан в поисках каких-то растений… Опять растения.

Как уже неоднократно говорилось, академик не верил в совпадения.

## Глава 34

Я надеялся, что нам на закупки понадобится не более трех дней. Так оно и вышло. В результате из Субарака мы вышли всего лишь через день после окончания ремонта корабля.

Мой замысел включал в себя содействие как моих магов (Сарата и Шахура), так и военнослужащих. Сам я предпочел оставаться до поры до времени в тени.

На разгрузку и распределение привезенного ушел целый день. Зато потом ребята начали действовать по плану: собирать небольшие группки, человек восемь, и вести агитацию. Везде звучали разговоры вроде:

– …и совершенно не обязательно, чтобы маг был начальником. Вот Кимира вы все знаете?

– Ясно, что знаем.

– Конечно, знаем.

– Вот про него командир как раз и сказал: Кимира, дескать, я бы с удовольствием видел старостой всего поселения…

– …так какой же начальник из того, кто читать-писать не умеет?

– Вот! Правильные слова! Поэтому как раз и предусмотрено, что читать, писать и считать будут учить всех. Детей в первую очередь.

– С магическими способностями?

– Я же сказал: всех. И взрослых тоже. И тебя.

– Меня-а-а?!

– Ты что, не слышал? Всех будут учить…

– …а кто тогда пахать будет?

– Тот, кто умеет и хочет. Но грамотность обязательна. А иначе как ты прочтешь, к примеру, руководство: как сеять, что сеять, когда сеять. Там земля неплохая, но все ж не такая, как здешняя…

– …ну а как с кристаллами?

– Если сам найдешь – продашь за ту цену, о которой сговоришься. А вообще-то это и не обязательно. Искать кристаллы будут те, кто умеет это делать.

– Я, выходит, не умею?

– По правде говоря, даже я – и то слабоват по этому делу. Вот командир – тот умеет. И ежели кто захочет, того научат. Ну, тут книги читать придется, это верно…

– …вы сами, достопочтенный, при ленте. Кто ж, выходит, начальник?

– Я точно не начальник. Даже если бы командир мне предложил, и то бы сразу отказался.

– Так сам командир такой и есть.

– Ну да, как же! Ты его хоть раз с лентой видал? А? И не увидишь. У него, если хочешь знать, вообще магического образования нет. Никакого.

– Врешь небось.

– И не вру. Мы его слушаемся не потому, что он маг или не маг. Просто он знает много того, чего мы не знаем, и умеет тоже много, а главное: он нас столько раз выручал (и не только нас), что лучшего командира даже искать не стоит. Все равно не найдем.

– Раз он не маг, то, выходит, он и лечить не может?

– Не-а. Он даже сам себя лечить не может. Его только жена и может лечить, она травница.

– А вы сами на что?

– Мне не положено, я не доктор магии жизни. Ну разве какую мелочь…

– …как же с оружием быть?

– Оружие будет для каждого. И для женщин тоже. И заметь: его тебе даже покупать не надо, дадим так. Я сам буду учить с ним обращаться. Возможно, придется отбиваться от диких зверей: командир говорит, там есть опасные. Или даже от магов. Будьте уверены: если гильдия магов узнает о вас, всенепременно попытается прибрать поселения к рукам…

Я сам хитрым образом улизнул от этих бесед на восьми лошадиных ногах: одвуконь объезжал границы, расширяя территорию Новой Земли. Пара вечеров ушла на продолжение курса лекций для мастера Валада и его подмастерьев. Конечно, для курса металловедения и термической обработки этого все еще было недостаточно, но продолжение числилось в планах. Еще я попытался получить ответы на вопросы в части культурных растений Юга, но потерпел неудачу. Обладая не такой уж плохой квалификацией, Дикие маги просто ничего не знали о флоре Юга. Видимо, сказался скудный доступ к литературе.


Сцена, которую я видеть никак не мог

Маги жизни, специализирующиеся на выведении сортов растений и пород домашнего скота, находились на особом положении в гильдии. Они редко оставались без работы, поскольку поддержание нужных видовых особенностей требовало постоянного внимания. С другой стороны, эта работа не требовала высокой квалификации, а выведение новых сортов или новых пород было не таким уж из ряда вон выходящим событием; оно приносило уважение, но отнюдь не богатство. По означенным причинам докторов магии по этой специальности на всю страну было ровно две штуки. Или две головы, если хотите. Отчасти такая ситуация зародилась через бюрократию: успешная защита докторской была возможна с условием, что исходный материал являлся принципиально новым видом. Вторым условием для защиты был коммерческий успех выведенного сорта (породы). Эти пункты устава сохранились с незапамятных времен. Тогда они появились как средство отсекания пустопорожних диссертаций и оказались более чем успешными. Возможно, даже чрезмерно эффективными.

Поэтому нет ничего удивительного, что в кабинет академика Тофар-уна попал всего лишь магистр магии жизни по этой специальности. Этот ранг, впрочем, не помешал вошедшему держаться весьма уверенно и даже независимо.

– Доброго вам дня, почтеннейший.

– И вам, весьма почтенный. Мне понадобилась ваша консультация вот по какому вопросу…

В течение четверти часа Тофар пересказал то, что сам услышал от Моаны. Однако о планах Професа не было сказано ни слова. В заключение прозвучало:

– …и вот каким будет мой вопрос: что известно о наличии таких растений?

Против ожиданий, магистр и секунды не думал над ответом:

– Почтеннейший, вы не получите никакой определенной информации на этот счет.

Ни в форме, ни в содержании фразы не чувствовалось ни малейшего пиетета.

– Вы позволите разъяснить мою точку зрения?

– Разумеется. Сделайте это, прошу вас.

– Это произошло как раз перед тем, как решением Академии были созданы Черные земли. Только окончилась война, и практически все библиотеки погибли. В частности, сгорели все книги, карты и справочники, касающиеся флоры Юга. Группа магов жизни – моих коллег – внесла предложение организовать экспедицию на Юг с целью восстановления, хотя бы частично, этих пробелов. Они получили отказ, мотивированный как недостатком средств, так и необходимостью как можно быстрее установить Черный барьер. Как легко понять, все растения на крайнем Юге были уничтожены. Соответственно, вся информация о них исчезла безвозвратно. Даже если допустить, что некий маг жизни нашел древние книги на эту тему, остальные узнали бы об этом очень быстро. Нам же ничего не известно.

Академик сочувственно покивал.

– Крайне прискорбное стечение обстоятельств. Если я правильно вас понял, опрос остальных магов жизни на эту тему бесполезен, не так ли?

– Совершенно верно, почтеннейший. Ну разве что на такую литературу мог наткнуться… скажем, собиратель раритетов, который вовсе не намерен ни продавать ее, ни использовать по назначению. Иначе говоря, полный невежда. Но с таким же успехом эта книга могла бы вовсе не существовать.

– Благодарю вас, я узнал все, что хотел. Всего вам пресветлого.

– И вам, почтеннейший.

Стратегические угрозы тут явно не просматривались. Поэтому напоминание о конфиденциальности разговора не прозвучало. Магистр удалился, а начальник аналитической службы решил все же пройтись по логическим цепочкам.

Не подлежит сомнению: Профес как раз нашел старые книги на эту тему. А поскольку это не первый случай, то возникает резонный вопрос: случайные ли это находки? Древняя уцелевшая библиотека? Раскопки в пещерах Старого Орта поставлены под строгий контроль… а достаточно ли строгий? Пожалуй, вполне адекватный, если учесть, что не только маги разума контролируют персонал, но также и маги земли проверяют ход раскопок. Нет, версию с теми пещерами можно отбросить… А другие? Ведь Профес посещал не одну и даже не три. Теоретически – да, мог он наткнуться на древнюю библиотеку в сундуке. А практически? Книги тех времен – это не студенческая тетрадь, которую можно вынести за пазухой. Вес! Объем! Этакий сундук и вдвоем-то утащить проблематично. А ведь никто не видел этого любителя древностей выходящим из пещеры с грузом… да хоть с каким-то серьезным грузом. Тогда единственным вариантом для аналитической группы остается поиск среди таких же тронутых умом поклонников древностей. Впрочем, нет, на это не удастся выбить людей и средства. Да и не нужно: пусть этот любитель растений пытается привезти нечто ценное. Во всяком случае, ни малейшей стратегической угрозы в таком деле не углядеть.

Этот вывод лишь подтвердил то, что и раньше было известно.


«Болезнь красных глаз» – вовсе не то, что под этим подразумевают китайцы, и возникает она не от зависти, но от чрезмерного усердия в работе, осложненного недостатком сна. Именно этот диагноз я поставил Сарату и Шахуру, после чего принялся за лечение. Сафар как лицо заинтересованное тоже участвовал.

– Так, силачи в магии, для начала вы доложите о том, каких кристаллов вам не хватило, причем укажете, ЗАЧЕМ они нужны. А потом отсыпаться. Шахур, тебе слово.

Наверное, опыт работы над магистерской сказался. Парень с плохо скрытой гордостью положил на стол аккуратную стопку листов, на которой аккуратным почерком в аккуратные таблицы были аккуратно сведены все данные. Но начальники большей частью народ ушлый и хитросделанный. Вот почему я со всей въедливостью стал выяснять:

– Так, по пиритам ситуация ясна. Запас по движкам… по оружию… тут даже можно уменьшить. Допустим. А с Хоротом согласовано?

– Да, и тоже с запасом.

– Где у нас кристаллы связи? Ага, вот они… А почему такие мелкие? Других нету? Ладно, подумаем на эту тему. Пока что принимается. Как насчет кристаллов телепортации?

– Я их снес на тот лист, где оружие…

– Почти правильно, но не совсем. Ведь они не только оружие.

– ?

– А как насчет срезать… ну хотя бы кусок валуна? С целью посмотреть, что там внутри. Тот самый случай, когда добавить надо. Пусть немного: пару, скажем. Запиши. Теперь ты, Сарат.

К моему удивлению, этот разгильдяй также проявил некоторую долю педантичности. Я урезал его аппетиты в части танзанитов (в планы не входило идти по штормовому морю всю дорогу до Юга), но добавил пару гроссуляров («А вдруг удастся привлечь мага жизни?»).

– И еще деталь. Не исключаю, что мы столкнемся с аборигенами. В этом случае очень небольшие кварцы с нашей огранкой (несложной) послужат прекрасным подарком. Или, того лучше, товаром на обмен. Немного: штуки четыре, не больше. А если есть готовые, так с радостью возьму; но, повторяю, – небольшие. Сафар, ты знаешь, что делать. И еще, пожалуй, кварц с приличными природными гранями: столько же.

– Сроки?

– К концу сезона зимних штормов прибавь месяц. Скажем так: отсчитай месяц с момента, когда установится хорошая теплая весенняя погода – понятно? Сарат, ты обещал подумать насчет новых магов.

– Не только подумал, но и нашел. Магистр магии земли. Диссертация на немодную тему: строительство новых дорог.

Я откровенно удивился, но тут же получил объяснения:

– Все дело в том, командир, что новые дороги, считай, вовсе не строят. Старые чинить – другое дело, тут работы в достаче. Но на этом докторскую не защитить…

Ну да, стабильное общество, не нуждающееся во вложении ресурсов в новую инфраструктуру…

– …однако имей в виду, у этой кандидатуры есть еще недостаток… э-э-э… видишь ли, он, собственно, не он, а она.

Пришлось еще раз удивиться.

– Женщина?

– Ага.

– И в сообществе магов считается, что женщины могут чего-то достичь лишь в магии жизни и разума, верно?

– Точно. Хотя вслух это не декларируется.

– И у нее нет влиятельного покровителя?

– Существуй такой, она была бы доктором.

– В таком случае это еще более подходящая для нас кандидатура, чем я думал.

На этот раз сказано было хором:

– Почему?

– К ней придирались в университете. Ее третировали, когда она была бакалавром и лиценциатом. Диссертация далась ей с большим трудом, чем обычному соискателю-мужчине. И все же она магистр. Значит, есть знания и характер. А к этому мы добавим надежду.

Маги переглянулись. Сафар многозначительно хмыкнул.

– Единственное «но» я вижу в твоей жене, друг. Сам понимаешь, собеседование с кандидатом было бы очень желательно.

– Во-первых, постараюсь ее уговорить…

Питая глубочайшие сомнения в успехе подобного предприятия, я все же умудрился не выразить это ни мимикой, ни голосом.

– …во-вторых, не кандидата, а кандидатов.

– С этого места, будь любезен, подробнее.

– Мы с женой были на собрании гильдии…


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

На этот раз все внимание досталось Моане. Новый кандидат в академики из магов жизни! Некоторые также поздравляли с рождением двоих детей, но таких было меньшинство. Продвижение по академической лестнице считалось куда более важным поводом для восторгов.

Любой из присутствующих мысленно отмечал праздничность настроения, выражавшуюся во всех деталях поведения виновницы торжества. На ней было новое платье с новыми украшениями. Она успевала перекинуться репликами со всеми, нимало не чинясь новым рангом. Она отвечала на шутки и запускала в ответ свои. Короче, она сверкала и блистала. Единственным, кто на этот счет придерживался иного мнения, был муж высокопочтенной. Он занимался тем же, чем и она: с улыбкой счастья на лице внимательно вслушивался в разговоры вокруг себя.

– …положим, наша Моана несколько нарушила традиции. Ей бы книгу написать. Как подтверждение кандидатских заслуг.

– Насколько знаю, у нее вышла одна.

– А, та, давняя? Ее не считаю. По тем временам хорошее исследование, вполне докторского уровня, но уж никак не…

– …согласитесь, что как практик Моана вполне на уровне кандидата. Да взять хотя бы ее нынешнего мужа. Она ведь поставила его на ноги – и это после «Ледяного клинка»… или «Ледяной плети», точно не помню. Во всяком случае, Намира говорила, что беднягу чуть ли не пополам разорвало.

– Так они вдвоем…

– Отнюдь. Это она целиком сама…

– …и ты знаешь, что почтеннейшего Тофар-уна заинтересовало? Те древние растения, что погибли под «Черным пятном»! Есть ли, мол, шансы, что они сохранились, а если да, то где? И нет ли их описания?

При этих словах Сарат чуть повернул голову и постарался запомнить говорящего.

– Так все знают, что нет, нет и нет.

– Это мы знаем. Но не Тофар.

– Интересно, зачем бы ему понадобилось?

– Вот и мне интересно. Но ставлю кувшин этой новомодной водки против наперстка колодезной воды: его любопытство – не праздное…

Личность наметилась. Теперь надлежало проверить, является ли она кандидатом.


– …то есть вот тебе ситуация. Синит-уш его зовут. Я потом подкатился и вызнал подробности. Он не знает о наших планах – это проверено. А они могут быть для него крайне интересными: и в части науки, и по карьере. Новый вид одомашненных растений – да это непробиваемая докторская!

Наш главный критикан Шахур перехватил инициативу:

– Это вы все о медовом печенье рассказываете. Давайте подумаем о пчелах. Ну-ка, в чем для него риск? Я перечислю. Главный риск: мы можем вообще не найти такие растения. Что скажете?

Неохотное согласие.

– Далее: не факт, что, даже если эти растения и существуют, удастся добыть нечто пользительное. Семена там, листики-корешки… Ну представьте: мы прибудем в период цветения, а о плодах в это время и речи нет. Не станем же мы торчать в тех краях лишние месяцы? Как вам такой риск?

Возражений не было.

– Еще: даже если удастся получить в наше распоряжение семена или там плоды – совершенно не очевидно, что на Маэре найдутся места, где они приживутся. Есть риск, я спрашиваю?

Ответ был очевиден.

– Наконец: он лишится магической силы. Пусть даже этот Синит в конечном счете станет более сильным магом, но зависимость от наших кристаллов никуда не денется. Еще какой риск!

Все верно, но не в моих обычаях сдаваться без боя:

– Начнем с того, что совершенно не обязательно давать этому Синиту полноправное место в команде. Он может пока что побыть в положении Тугура. И еще соображение: если в будущем сезоне нам предстоит отправиться за Великий океан, то в течение путешествия, а также на том материке без мага жизни нам не обойтись. Все те риски, что ты описал, имеются. Допустим, ты прав, Шахур: нам не удастся получить что-то путное из тех мест. Но мы можем подстраховать этого магистра: уговориться, что даже если его услуги останутся совершенно невостребованными, он получит точно такое же вознаграждение, что получал здесь за свою работу. Иначе говоря, даже при наихудшем исходе он ничего не теряет. А приобрести может очень многое.

– Ты хочешь сказать, что о путешествии за Великий океан…

– …он пока что знать не должен.

– Я его завтра же разыщу. А что по магу земли?

– Другой случай. В путешествии на Юг она вообще не нужна. Зато ее услуги… хотя нет, сделаем лучше. Обставим все как консультацию. Сафар, у нас найдется железный брус… скажем, вот такого размера?

– У старшины есть. Приготовлены в качестве платы вождю Тхрару.

– Даже если форму одного или двух испортим – беда не велика, железо никуда не уйдет. Сарат, Шахур – вам придется присутствовать, как и Тороту. Мне нельзя, сами знаете почему. Хотя очень хочется… Возьмете хороший темно-желтый спессартин, я точно знаю, что такой у нас есть. Для магии земли самое то, верно?

Полное согласие.

– Сафар, ты можешь идти, тут речь пойдет о чистой магии. Сарат, поставишь перед весьма почтенной вот какую задачу…

Через полчаса яростных споров пришли к выводу, что без Торота поставить задачу не получится. Еще через час задача приобрела четкие очертания, мы с Саратом и Шахуром охрипли, а Торот был к тому весьма близок. Еще через четверть часа условились, что завтра в середине дня в поместье устроят эту «консультацию», а ближе к вечеру Сарат поедет в город договариваться с магистром магии жизни.


И еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Глядя на весьма почтенную Хафизу-цха, Шахур и Торот испытали несколько двойственные чувства – Сарат не в счет, потому что он видел эту даму раньше. Судя по имени, она была южанкой. Внешность полностью опровергала этот вывод: госпожа магистр отличалась волосами русовато-седоватого цвета, тонкими губами, пронзительными глазками, острым носом и, похоже, столь же острым характером. На вид ей было лет пятьдесят или чуть меньше – явное свидетельство недостаточного веса кошелька.

После обмена приветствиями Сарат начал объяснять задачу:

– Весьма почтенная, мы хотим попробовать применить магию земли к вот этому бруску железа. Цель: изменить его форму. Скажем, пусть вместо бруска появится пластина. Полагаем, что наилучшим способом будет создание соответствующего поля внутри этого бруска и изменение такового… ну сами знаете как.

– Очень умная идея. Кто же ее автор?

Комплиментарность слов вопиющим образом противоречила глубоко ироничному тону сказанного.

– Не мы. Это наш командир. Он же предлагает вам использовать этот кристалл…

На стол лег темно-желтый гранат с изумительно ровными гранями.

– …который, кстати, добыл он сам…

– …с нашей помощью.

– Да, мы участвовали. Но это не так важно. Важнее другое: преобразование пойдет только от кристалла, причем до и после опыта вы должны оценить интегральную магоемкость по Ромену.

И без того маленькие глазки госпожи магистра, казалось, обратились в свежезаточенные тонкие сверла.

– Молодые люди…

Подобное обращение к магам, хотя бы и младшего ранга, считалось не очень-то вежливым, но мужчины этим пренебрегли.

– …должна предупредить, что если ваш замысел будет хоть в какой-то степени успешным, то этот опыт может стать превосходной основой для докторской диссертации. В первую очередь имею в виду вас, достопочтенный Сарат-ир: ведь вы универсал.

– Вы правы, весьма почтенная Хафиза-цха, я действительно универсал, но моя магистерская диссертация на тему… не относящуюся к магии земли, практически готова, и наметки на докторскую тоже имеются. Тем не менее мы все приветствуем вашу щепетильность в делах.

Дружный наклон голов.

– Есть еще обстоятельство, о котором вам, весьма почтенная, надлежит знать. В случае успеха, а также при наличии вашего на то желания, вы можете стать членом нашей команды. Это определяет командир, разумеется. Хочу добавить, что при положительном решении этот кристалл и другие, еще лучшие, станут вашими.

Ответом был кинжально-острый взгляд.

Опыт начался.

Через двадцать минут бесстрастный голос Сарата возгласил:

– Очень хорошо, весьма почтенная. С вашего позволения, я возьму кристалл, чтобы оценить разницу в магоемкости. Не возражаете? Шахур, измерь размеры пластины. Торот, твоя очередь. Вот брусок. Работай со своим кристаллом. Напоминаю, пластина должна получиться такой же.

Магистр магии трансформации достал черный кристалл неизвестного вида со столь же гладкими гранями (хотя и с другой формой). Такое совпадение в свойствах само по себе было веской причиной для усиленных размышлений. Но госпожа маг земли решила пристально следить за экспериментом, не отвлекаясь на анализ, который мог и подождать.

## Глава 35

– Я вас слушаю.

Ответ был дан сухим тоном не слишком умелого лектора.

– Использование магии земли в качестве преобразователя формы мелкокристаллических объектов (в нашем случае железа) возможно как в принципе, так и экономически. Однако тому есть ограничения. Во-первых, играет роль форма преобразованного объекта. По сравнению с магией трансформации магия земли дает экономию от пятидесяти до семидесяти пяти процентов по магоемкости в зависимости от степени сложности формы, но только при условии, что конечная форма является пластиной или брусом. Экономия составляет примерно двадцать пять процентов, если конечная форма является вытянутым цилиндром…

Я мысленно перевел: если магия земли дает формоизменение, аналогичное прокатке.

– …и около пятнадцати процентов для вытянутого предмета с треугольным сечением. Однако сравнительная эффективность магии земли резко падает при формировании предметов, имеющих форму тел вращения – что-то вроде кубков, или ваз, или стаканов. В этом случае магия трансформации имеет преимущество от тридцати до восьмидесяти процентов – опять же в зависимости от сложности формы. С точки зрения науки могу также добавить: эффективность магии земли (в сравнении с магией трансформации) может несколько возрасти для более объемных предметов. Согласно известной теореме Перона, с увеличением кривизны магополей земли… ну, здесь попрошу поверить мне на слово… магия земли становится более эффективной. Это расчетные данные, опытным путем не проверялись, но для толщин от трех до пяти дюймов применение магии земли может сэкономить до восьмидесяти пяти процентов. Однако отсюда не следует, что крупные предметы деформировать ЛЕГЧЕ. Напротив того, абсолютный расход энергии возрастает.

– Еще есть дело. Мой опыт говорит: деформирование металла по частям – хочу сказать, сначала до одного размера, потом до другого и так далее – может быть более эффективным. Вот почему я хотел бы заказать у этой Хафизы три амулета, а не один. С оправами, конечно, и с возможностью регулировки. Понятно?

– Да. Но… Насчет производства подобных амулетов: изделие не столь простое. Если бы речь шла только о деформировании – это задача на уровне приличного бакалавра. Но если требуется получить точный размер в сечении – как понимаю, нам это и нужно – тогда и сам амулет становится сложным, и управление таковым. Само собой, для таковых амулетов крайне желательны наши кристаллы. Еще мы спросили: насколько может быть велика экономия, если металл не холодный, а нагретый, скажем, до красного свечения. Она сказала, что вопрос достоин магистра и что ответ требует предварительных длительных расчетов. Деформирование идет легче, но и рассеяние потоков нельзя полагать нулевым… в общем, она права. Это задача трудная, но счетная. Вознаграждение ей выплатили, кристалл обратно получили…

Тут наступила пауза, в процессе которой мои лиценциаты явно испытывали смущение.

– Понимаешь ли, командир, у нее, похоже, подозрение, что ты сам с магическим образованием. Того и гляди, она проверять начнет.

– Ну и пусть себе проверяет. Следов никаких не найдет.

– Все так, но сам факт расспросов с ее стороны…

Все верно Шахур говорит, а я туплю. Но тот еще не закончил.

– Еще есть информация. Она от Хагара. Купцы с Юга хотят купить наш металл в виде…

Потребовалось с пять минут и пара рисунков, прежде чем стало понятно: рынок требует фасонного проката или на худой конец листов. Я быстро составил логическую цепочку, но появились вопросы:

– Сколько им нужно? Размеры? Для какой цели? Транспортировка на Юг – наша или их? Цена? Сроки поставки?

Шахур снова обрел необычную для него застенчивость.

– Знаешь, я на все твои вопросы не отвечу. Тебе бы лучше самому с этими купцами встретиться.

– Тогда хотя бы: почему они вышли на Хагара? Что он им пообещал?

– Это он на них вышел. А пообещал очень хорошие цены, ниже гильдейских.

Вот теперь понятно. Но если мы начнем на регулярной основе сбивать цены, то выйдем на конфликт с гильдией металлистов. А нам это надо? Есть повод поразмыслить.

– Будь по-твоему, Шахур. Я поеду на встречу с этими купцами. Организуй ее… скажем, через день.

Этот день нужен был для обсуждения сделки с Валадом. В конце концов, именно он должен был сделать товар.


Сцена, которую я видеть никак не мог

Пара посетителей, прибывшая к воротам поместья, была, на взгляд Шахура, несколько необычной. Один из них был явно военнослужащим – и не только усы это доказывали. Правда, на нем не было формы, да и оружие отсутствовало, но ведь может военнослужащий быть в увольнении. Или в отставке. Второй посетитель был еще менее тривиальным. Из повозки осторожно вылезла (не выпрыгнула) огромная собака темно-коричневой масти, с широченными лапами и подчеркнуто индифферентным видом. Шахур не знал этой породы, но слышал, что именно такие служили в неспокойных местах. В Пограничье, например. И еще бросилось в глаза, что оба ходят с некоторой осторожностью и хромотой.

– Доброго вам утра, сударь. Кто вы и с чем приехали?

– И вам, достопочтенный. Я хотел бы поговорить с вашим уважаемым начальником.

– Он в отъезде. Но если вы изложите ваше дело, то, возможно, я смогу разрешить ваши затруднения.

– Ваш адрес я получил от своего командира, а он – от вашего. Вот…

Шахуру хватило мимолетного взгляда на клочок бумаги. Написано было почерком Професа, без сомнений.

– Еще меня знает другой лиценциат из вашей команды.

Шахур понял, что это тот самый случай, когда без Сарата не обойтись.

– Его сейчас позовут.

При виде Сарата коричневая посетительница приветливо подняла хвостом легкий ветерок. Впрочем, маг и без этого узнал как свою бывшую пациентку, так и ее проводника.

– Доброго вам утра. Я вас слушаю.

– И вам. Я бывший рядовой егерей-пограничников Сугат-юр…

Рассказ солдата был недолгим. По его завершении Сарат на секунду задумался и сказал:

– Сударь, если вы согласны подождать – кстати, вас и вашу собаку накормят, – я посоветуюсь кое с кем.

Разумеется, оба дали согласие.

Сарат, не теряя времени, помчался к Арзане.

– Слушай, у нас тут ситуация…

Положение дел было обрисовано быстро.

– …беда в том, что командира вызвать нельзя, связи нет. Но мы можем сделать доброе дело и себе, и им. Нам нужна ведь практика, верно? Смотри: мы починим как следует этих двоих, а потом отправимся в город. Моя жена проверит нашу работу и исправит ошибки (если они будут). Этот Сугат ничем не рискует, а для собаки риск и того меньше. Команда же сможет приобрести готового егеря.

Видимо, девушка отличалась некой долей авантюризма, потому что глаза у нее так и разгорелись.

– Вдвоем? А как ты намерен действовать?

– Я силен в теории, это даже Моана признает. Начну с человека. Прокачаю главные потоки, поправлю их для конструкта, а ты потом пройдешься по мелким деталям… ну, добавишь, если надо. На готовые потоки навести конструкт – расход энергии невелик. С собакой, правда, сложнее, но с ней я уже работал. Проще всего ориентироваться по здоровой ноге, взять потоки за образец, это я смогу. Или так еще: идешь по существующим потокам, видишь искажения и тут же составляешь конструкт. Но это труднее. А ты сразу же за мной правишь мою работу.

– А нам не влетит от наставницы?

– Конечно. Еще как влетит, но не за результат (если сделать по уму), а за самодеятельность.

– Ты, я вижу, все предусмотрел.

– И даже больше того. Пока мы беседовали с этим парнем, я чуток просмотрел потоки. Работа бакалавра, вот что я скажу, к тому же сделана наспех. А бедной собаке что поставили – эх! Слова доброго не стоит. Командир про такое говорит: «Левой ногой сделано». Уж мы-то всяко сможем получше. Ну, что скажешь?

– Втравишь ты меня… ну да ладно, пошли.

К моменту, когда молодые маги появились в приемной, гости успели справиться со скромным обедом.

– Сударь, это лиценциат магии жизни Арзана-риа. Мы с ней посоветовались, и вот что предлагаем…

Сарат был уверен, что солдат примет предложение – и не ошибся. Арзане показалось, что пациент чуть поколебался, но обещание вылечить также лохматую напарницу стало решающим фактором.

– Вот смотри, Арзана, пуля шла отсюда, тут образовалась соединительная ткань, которая совершенно не к месту, а на эту связку при лечении вообще не посмотрели. На самом деле поток должен идти…

Лечение заняло два с половиной часа. Оба лиценциата дружно вздохнули, выпрямились, утерли пот с лиц и обменялись взглядами. У обоих была одна на двоих невысказанная мысль: Моана затратила бы на такую же работу не более двух часов, но в одиночку.

– Уф! Теперь с тобой, Тунда. Ложись на бочок. Да не верти ты хвостом! Подожди, Арзана, сейчас я ее успокою… А ну-ка, что там? С ходу могу сказать: угловое смещение кости, тут даже поток смотреть не надо. А мы сейчас повернем…

Через два часа Сарат мысленно выругал себя за легкомыслие: напарница нашла еще четыре неточности в старом конструкте, упущенные при поверхностном анализе. По этой же причине он доверил последнее слово Арзане.

– Ну вот, сударь, теперь поедем к моей наставнице. Высокопочтенная Моана-ра примет нашу работу. По пути я расскажу, какие меры предосторожности вам надлежит соблюдать. К сожалению, в течение двух недель вам придется…


Почему-то встреча с купцами, желающими приобрести металл, прошла без проблем. Я очень старался, прямо из сил выбивался, пытаясь углядеть в словах этих негоциантов двойное дно – и не нашел ничего. За исключением понятного желания получить хорошую продукцию по низким ценам. Через полчаса переговоров я понял (как мне показалось) изнанку нашего соглашения. Одним из пунктов было «наличие клейма изготовителя на изделиях». Это понятно: гарантия качества со стороны человека, состоящего в гильдии металлистов. Но это же отводит все молнии, направленные на купцов. Их нельзя будет обвинить в сбивании цен. Все претензии – к мастеру Валаду. А так как до него добраться нельзя (вряд ли кто в гильдии знает местонахождение производства), то недовольство перенесут на меня. Ну, это еще не самое плохое.

В состоянии приятной разнеженности пришлось побыть недолго. Как только я увидел подводный камень в их позиции, то чуть не подскочил в кресле.

Доставка!

Эти ребята взваливают на нас доставку – следовательно, они… похоже, существование и возможности «Ласточки» стали секретом Полишинеля. Доставка сушей значит, что почти вся прибыль уйдет в транспортные расходы. А впрочем…

И я стал мысленно перечитывать договор, мысленно же костеря себя за недостаточную предусмотрительность и мысленно находя в тексте договора дырки, которыми стоит воспользоваться.

По приезде в поместье я немедленно связался с Новой Землей. Тамошние радисты подозвали к микрофону Валада. Я обсказал, как мог, ситуацию. В части производства мастер не усмотрел никаких проблем. В части цен мастер также не углядел ничего тревожащего, но с оговоркой:

– …пока и поскольку это разовый заказ.

– Ты хочешь сказать, при регулярных поставках на это обратят внимание?

– Уверен.

С моей стороны последовало классическое:

– Что делать?

Звук в переговорной трубке при некотором усилии можно было принять за смешок.

– Нанять адвоката. Это в гильдии не очень принято; обычно в роли третейского судьи выступает Первый мастер, но как раз в данном случае он лицо заинтересованное. У него доля в портфеле заказов от южан.

Ладно, со временем так и поступим.

Я только-только успел отойти от трубки-амбушюра, как в поместье послышались новые голоса: приехали Сарат с Арзаной. И тут же передали через Илору просьбу о встрече.

– Так, достопочтенные, судя по вашим физиономиям, вы пытались провернуть некое дельце, и оно кончилось не так, как предполагалось. Подробности!

– Ну, не совсем уж плохо, командир. К нам попросился…

Последовал рассказ о том самом егере с собакой, что были ранены ренегатами из казаков. Против такого пополнения я бы не возражал, но в рассказе чувствовалась некоторая недосказанность. Бодрость в речи стала на глазах уменьшаться:

– …их лечил тамошний бакалавр, работа весьма неумелая. Вот мы с Арзаной и задумали… э-э-э… подработать, точнее, переделать… э-э-э… короче, довести до ума лечение. А потом повезли пациентов к Моане на проверку…

– Так что же сказала наставница?

На лице девушки отразились душевный дискомфорт и моральные страдания:

– Она обозвала нас невеждами, недотепами, недоумками, недоучками, неумехами, неучами…

– Знаю-знаю… А также обалдуями, оболтусами, обормотами, олухами, орясинами, ослами, остолопами, охламонами и другими, еще худшими словами[4]…

– …но меня интересует не это, а то, что было дальше.

– А дальше она сказала, что нашу работу надо править. То есть то, что мы на человека наложили. И сделала это, затратив десять минут.

– Пятнадцать, положим.

– Хорошо, пусть так. Собаку вообще не трогала, сказав, что на ней все сделано правильно, но магия жизни большей частью имеет дело все же с людьми.

– А еще добавила, что мой уровень умений в магии жизни маловат даже для универсала.

Сарат деликатно промолчал про оценку напарницы. Та, в свою очередь, проявила завидную скромность.

– Ты не сказал, что именно супруга прописала пострадавшим.

– А что? Все по правилам: конструкт должен работать две недели.

– Как насчет поддержки?

– Наставница заявила, что ей много проще тратить по пяти минут в день на поддержку, чем поручить это нам, которым… э-э-э…

– С вашего позволения, Арзана: которым на это понадобится хорошо если час, да еще с риском испортить работу.

Девица надула губы.

– И неправда! Насчет «испортить» она ничего не говорила.

– Одним словом, Сугат снял комнатешку в городе и будет ходить с Тундой на процедуры к Моане.

Из педагогических соображений я не сказал ребятам, что в конечном счете они поступили правильно, сэкономив Моане много труда.

– Есть еще дело, командир. Надо бы нам с Шахуром в город.

Ну да, Сарат не прочь свидеться с женой, а Шахуру нужно договориться насчет амулетов.

– Это вы правильно придумали. Кстати, и мне не худо бы туда же. Сарат, предупреди Моану.

Пусть даже мне не разрешат свидеться вблизи с сыном, но уж Иришку можно приласкать, а заодно и Кири. Но ехать придется под охраной.

Следующий день сначала шел строго по плану. Мы с моей милой уединились все в том же флигеле. Норка не упустила случая быть приглаженной и почесанной. Чадушко (на приличном расстоянии) охотно продемонстрировало мастерство в избивании воздуха всеми четырьмя лапками.

Между делом я поинтересовался: не конфликтовала ли Тунда с нашей норкой, когда появлялась у Моаны в доме. Но Иришка туманно объяснила, что Моана, мол, с такими ситуациями справляться умеет, из чего я сделал вывод, что в ход пошла магия разума применительно к животным. Значит, одной заботой меньше.

Заявившись во флигель, Шахур с видом одновременно гордым и скромным (смешать в пропорции десять к одному, подавать одновременно со сделанной работой) заявил:

– Есть три спессартина с нашей огранкой. Все заряжены нужными заклинаниями. А оправу я подготовлю сам.

– Как насчет подзарядки?

– Тоже могу. Правда, Хафиза сделает это быстрее.

– И обошлось все нам…

– …в сто двадцать пять сребреников. Цена справедливая, командир.

По приезде в поместье мы стали готовиться к важным делам. Первое из них заключалось в необходимости отладить наше новое оружие: самонаводящийся гранатомет. Делать это предполагалось на море. Вторым делом были переговоры с мастером Валадом относительно поставок металла. Одновременно планировалась поставка нужных амулетов.

Для поездки в Хатегат с нужными грузами пришлось нанять две подводы. Мало того что на одной из них размещалась новая модель гранатомета (каждый снаряд – полтора килограмма!), предусмотрительный Хорот взял с собой такое количество запчастей, полуфабрикатов и инструмента, что все это с трудом разместилось в двух тяжеленных ящиках.

Мы вышли на «Ласточке» в ветреную погоду, хотя дождя не было. Сарат отвечал за «Гладкую воду», я сидел в своей выгородке, а Хорот с Шахуром настраивали артиллерию.

Следующие три дня прошли в непрерывной череде испытаний. В трубке амбушюра звучало нечто вроде:

– …теперь по крайней левой мишени. Ну-ка…

– Почему так? Ведь сигнал через галенит проходит…

– Что толку? Добавь степень усиления до пятнадцати с половиной…

– …мазила, какие тут пятнадцать с половиной, убавь на четверть…

– …опять перелет…

– Командир, ты нам подсчитай оптимальный коэффициент Парена при линейной зависимости, причем…

– Дайте пять минут… ну вот, попробуйте пятнадцать и одну десятую…

– Есть! Теперь пробуем на второй слева…

– …не так быстро… сигнал от водяного шума слабый… пойман! Валяй!

– Мимо…

– Ничего-ничего, внесем поправочку на коэффициент искривления…

В первый день удалось поразить аж целых две мишени. Существенно положительным результатом явилась глушеная рыба. Хозяйственный боцман в два счета организовал засолку силами страдающей бездельем части экипажа. Рецепт предоставил лично я.

Во второй день маги авторитетно заявили, что, вопреки сведениям из учебников, поля изменяются нелинейно в зависимости от угла между трубами дальномера. В результате целый день Шахур пытался надлежащим образом изменить заклинания.

На третий день оба мага и Хорот ввалились на мою территорию на полубаке. Я думал, что испытания идут хорошо, поскольку к этому моменту удалось разбить аж целых пять мишеней – и был неправ.

– Вот какие дела, командир. На дистанции от шестисот до двух тысяч ярдов этот гранатомет работает сносно. Ну, еще кое-что подработать можно, но это уже на уровне полировки. Зато на меньших дистанциях начинает сказываться неточность оценки потоков. Но у нас появилась идея. Хорот, изложи.

– Мы думаем, что лучше всего иметь два гранатомета: один наш старый, его эффективная дальность…

И этот не стесняется в воровстве у собственного начальника.

– …скажем, до восьмисот ярдов. Второй – тот, что мы сейчас испытываем. Дай нам полтора дня – мы его отладим и пристреляем полностью.

– За полтора дня?

Хорот запустил преобразование в прическу.

– Ну, если с гарантией, то два с половиной.

– Добро. Действуйте, ребята.


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Это дежурство было стандартным и обыденным до тошноты. Иначе и быть не могло. Сезон штормов, что вы хотите? Только полностью безбашенный капитан мог бы выйти в море – или тот, у кого в распоряжении мощная магия, позволяющая утихомирить волны. Но это весьма дорого, а потому маловероятно. И еще Повелители моря могли бы нанести визит – если на секунду представить, что это им может хоть зачем-то понадобиться.

Добавьте еще то обстоятельство, что об уходе «Ласточки» известно не было: она проскочила Гранитные Ворота, по обыкновению, ночью.

Вот почему старший наряда (магистр) вообще не услышал ничего, а младший (бакалавр) хотя и услышал, но обратил внимание далеко не сразу.

– Прислушайся, вроде как за горизонтом что-то гремит?

– Да… пожалуй, ты прав. Посмотри, какие там тучи. Не иначе, гроза. Погодник ничего на эту тему не говорил?

– Не-а. Передай еще лепешку.

И обед продолжился.

На следующий день на посту у Гранитных Ворот дежурила другая пара, но поскольку погода была такой же, то и далекий гром получил точно такую же мизерную толику внимания.

На третий день погода все еще не изменилась. Дежурила третья пара; она пришла к тому же выводу.

Но на четвертый день на дежурство заступили те двое, которые первый раз услышали этот гром. На сей раз горизонт был совершенно ясен.

– А ведь опять грохочет.

– Ты прав… странно это, грозы совсем не видать.

– Повелители моря?

– Больше некому. Интересно, что это за магия.

Обоим магам, разумеется, и в голову не пришло, что тут замешан некий немагический эффект.

– На четвертом курсе преподаватель показал нам как-то серию «Воздушных кулаков» – четыре штуки. Похоже.

– Не знаю, я не воздушник. Ладно, занесем в журнал.

Это и было сделано. Больше подобных громов ни тот ни другой не слыхали.

Позднее, просматривая записи, начальник отряда (тоже магистр, но с куда большим опытом) тоже подумал на грозу. Консультация с погодником ничего не дала, поскольку тот потребовал точных координат источника грома. А выход на магов Повелителей – извините, это уровень много больше.

Вот почему след остался в документах, но не в головах.

## Глава 36

Я очень не хотел этого устраивать, но пришлось.

Совещание было расширенным: участвовали не только мои ближние маги, но также лейтенант Тарек (как представитель вооруженных сил, он же главнокомандующий), капитан Дофет (как представитель транспортной компании, он же адмирал флота), старшина Хагар (как генеральный директор торгово-промышленной корпорации, он же министр финансов), Сафар (как технический директор означенной корпорации) и Хорот (как главный оружейник). Не было лишь Иришки и Моаны. Причину их отсутствия сочли уважительной.

Для начала я представил все наши обширные планы: достройка большого корабля (включая его переоборудование под наши нужды), выход на вождя острова Реддар (впрямую или через Тхрара) с предложением откупить плохие танзаниты, подготовка партии фасонных изделий из железа для южан, подготовка непосредственно к путешествию на Юг (люди, кристаллы, продовольствие, вооружение) и само путешествие.

Исходя из дипломатического опыта, изложенного в умных книгах, мы сначала обговорили очевидные вопросы. Единогласно постановили наших молодых мам к текущим делам не привлекать. Чуть поболее споров вызвало предложение не брать Шахура в путешествие на Юг, а возложить на него подготовку и продажу кристаллов технологического назначения.

– Ты пойми, друг, скоро надо будет менять кристаллы в двигателях, что мы продали; возможны также замены в хронометрах. И это все ты. Ну и другие потребности могут выявиться. Для команды уж точно понадобятся оружейные кристаллы. Потом, кристаллы для радио. Правда, не ты будешь заряжать, но командовать точно тебе. Без твоей работы не обойдемся.

Парень энергично брыкался, но мы его убедили.

Задача Тарека была чисто военной: принятие нового рядового в его взвод. Егерю предстояло обучаться стрельбе из винтовки и перенять другой опыт разведчиков. А тем, в свою очередь, было чему поучиться у пограничника. Это возражений не вызвало.

Еще меньше разногласий выявилось при обсуждении дел Сафара. Дополнительно на него взвалили приобретение бериллов из нашего «нового» поместья. Я втайне хотел заменить танзаниты на аквамарины – магоемкость у последних была куда больше, а свойства почти те же. Почти – это потому, что танзаниты были хороши также для магии воздуха и электричества, а аквамарины очень подходили для магии жизни, но как раз для нее у нас уже был полный комплект кристаллов.

Сразу после обсуждения Сафар нарочито небрежным тоном заявил:

– Потом я к тебе зайду, командир, тут надо бы кой-чего обсудить…

Но я счел, что вряд ли разговор пойдет о плохих новостях. И отложил размышления на эту тему.

Много больше споров вызвали дела морские. Для начала Дофет заявил, что коль скоро он станет командовать «драконом», то ему понадобится кто-то на мостике «Ласточки». А так как оптимальной кандидатурой представляется капитан «Стрижа», то нам предстоят расходы.

Удивился не только я.

– Поясни.

– Ну как же, ведь он еще не член гильдии. Это значит: вступительный взнос, да еще пир для всех гильдейских, а также взнос за экзамен…

– Допустим, экзамен он сдает с первого раза. Сколько всего платить в этом случае?

Дофет чуть призадумался, потом выдал:

– Шесть золотых, круглым счетом. Но после этого будет расход по найму экипажа для «дракона».

– То есть это будет…

– …Все девять. А при худшем стечении обстоятельств – двенадцать.

– Переживем. Меня гораздо больше волнует расклад по времени.

– Вот что я предлагаю…

Полчаса споров и утрясаний – и некое подобие сетевого графика легло на бумагу.

С Хоротом разговор был недолог. Собственно, он уже почти все сделал, не хватало лишь дополнительного малокалиберного гранатомета для «дракона». Механик пообещал изготовить, отладить и пристрелять орудие в течение недели – более чем достаточно.

На старшину Хагара легли обязанности по обеспечению продовольствием, водой, тарой для грузов и «всяким таким разным», по его же выражению. Дел много, но и по времени был достаточный запас. Споры вызвала лишь номенклатура товаров. На нем же лежал заказ шлюпки для «дракона». Разумеется, с возможностью установить магический движок.

У самого меня дел тоже было немало: перепроверка раскладок по провизии (хотя вроде бы просчитано на совесть), организация встречи с вождями островов Стархат и Реддар, уроки русского для Наты, уроки арифметики для моих помощников.

Дни летели. До окончания сезона штормов оставалось все меньше и меньше. Ребята регулярно мотались в город. Планы перекраивались. Впрочем, иногда они выполнялись.

Это было время перед обедом. Я как раз шел в столовую и мазнул взглядом по входным воротам. Именно в этот момент сквозь них проходили наши старые знакомые: рядовой егерей Сугат и его неразлучная Тунда. Походка обоих не оставляла места для сомнений: или они были в полном порядке, или конструкт действовал безупречно. Судя по срокам, первое было более вероятным.

К вошедшим подошел Сарат.


Сцена, которую я видел, но слышать никак не мог

– Доброго вам дня, достопочтенный.

– И вам, сударь. Как понимаю, рана вас уже не беспокоит?

– Совершенно не беспокоит. Вашими усилиями.

– Спасибо, но вы ошибаетесь. Здесь и достопочтенная Арзана-риа потрудилась, а еще моя жена. Но перейдем к делу. Вам предстоит собеседование сначала с лейтенантом Тарек-итом, а потом с командиром. Это он и только он решает, принять ли вас в команду. Если так и будет (а я в этом почти уверен), то можете всех нас звать по имени, за исключением сержантов и сударя лейтенанта. Имейте в виду: устав вам позабыть не дадут. Условия сообщит командир. Сдайте оружие и амулеты, если есть. Вам их вернут. А если вас возьмут в команду, то оружие вам выдадут… другое.


Лейтенант появился минут через двадцать.

– Ну, что скажешь про него?

– Уровень, конечно, повыше, чем у армейского пехотного рядового. По его словам, обучение длилось полгода. Обучали стрельбе из лука и арбалета, чтению следов, умению маскироваться, умению ждать в засаде, работе с собакой. Умеет читать и писать. Тунда у него около пяти месяцев, до этого прошла обучение у специального инструктора, поэтому может идти по следу, караулить, нападать. Он очень к ней привязан; это, кстати, обычно среди проводников собак. До поступления в армию был охотником в горах…

Вот что очень ценно.

– …короче, не вижу причин ему отказывать. Мотивация у него сильная: чувство благодарности за себя и за собаку. Но придется его поучить читать карты, память тренировать, рукопашный бой, ну и еще кое-чего.

– Что ж, проси.

Впечатление было неплохим. Коренастый, широкоплечий, он походил лицом на уральца. А еще понравилось то, что собака явно слушалась беспрекословно.

Я расспросил о некоторых специфических умениях, потом задал несколько вопросов о товарищах и начальстве. Солдат был точен и краток в ответах. Условия службы ему явно понравились.

– Я понимаю, что вы согласны служить в нашей команде?

– Так точно!

– Тогда с сегодняшнего дня считайте себя на службе. А для начала – обед.

Мы вошли в столовую. С этого момента события понеслись вскачь.

Негромкую речь сидящих за столом и звяканье ложек перекрыл восторженный визг Наты:

– Какая чудная собачка!

Одним прыжком девица вылетела из-за стола и помчалась в сторону Тунды. Мы все оторопели.

У меня в голове мелькнуло, что подобная реакция совершенно не характерна для детей в ее возрасте. Обычно они опасаются собак, особенно такого размера, хотя именно к детям собаки проявляют снисходительность. Пока я удивлялся, Сарат успел среагировать:

– Осторожно, у Тунды ранена правая задняя нога.

– Бедная собачка…

Тонкие пальчики принялись бережно приглаживать густую шерсть.

– …у тебя очень ножка болит?

Если кто-то вам скажет, что у собак плохо развита мимика – ни в коем случае не верьте! Врет, мошенник! Или (в самом лучшем случае) он полный невежда в собаках, мимике, психологии и жизни вообще. В тот момент на морде у Тунды крупными буквами было написано: «Хозяин, сделай что-нибудь!!! Спаси меня от этой белобрысой нахалки!»

Никем не останавливаемая девица продолжила благотворительную работу:

– Собаченька, ты голодная? Подожди, я сейчас… – и улепетнула в сторону кухни.

Пока взрослые переглядывались, Ната успела вернуться с миской, наполненной мясными обрезками и с шикарной костью сверху. Простодушная девочка, разумеется, не обратила внимания на чуть заметный разрешительный кивок хозяина.

– Ешь, Тунда, и ничего не бойся. Я тебя не обижу…

Судя по выражению морды, псина именно этого опасалась.

– …и никто не обидит.

Ната оказалась права. Все присутствовавшие посчитали недостойным обижать несчастную беззащитную стокилограммовую собачечку.

Тут решился взять слово хозяин:

– Тунде не стоит жить в доме.

Неугомонная блондинка немедленно подхватила:

– А вы ей домик постройте во дворе. И чтоб с крышей.

Тарек поддержал идею:

– Точно. Вот Гюрин вернется – вы вдвоем с ним и займитесь. Он с топором и пилой ловко обращается.

Собака ничего не сказала, но красноречиво вздохнула. Со всей очевидностью это переводилось так: «Человеческий щенок. Глупый, как и все щенята. Придется терпеть. Но она хотя бы добрая…»

И трапеза продолжилась.


Сцена, которую я видеть никак не мог

Грунд, вождь острова Реддар, был весьма удивлен появлению вблизи порта «змея» с острова Стархат. Еще большее удивление вызвал вымпел, указывающий на то, что на борту корабля находится сам Тхрар. Разумеется, такого гостя встретили в полном соответствии с протоколом.

– Да пребудет милость Морских Отцов над тобой и твоим домом, брат-вождь.

– И тебе того же, брат-вождь.

Последовали протокольные вежливые фразы.

– Мой «змей» прибыл на твой остров по делу, которое может быть интересно и тебе, и мне.

– Мой слух готов воспринять твою мудрость, брат-вождь.

– Речь идет о никуда не годных Синих Кристаллах…

Грунд не соврал: он и вправду слушал очень внимательно.

– …иначе говоря, он предлагает хороший товар за бросовый.

– Прежде чем дать ответ, я хотел бы знать: почему он хочет терпеть убыток? Точнее – на что он рассчитывает?

Тхрар пересказал ту версию, которую получил он сам. Грунд продолжил расспросы:

– Ты видел железо?

– Да. Оно лучше нашего.

– Что за кристаллы?

– Они почти так же хороши, как алмазы. Во всяком случае, как накопители. Но мои маги не знают их названия.

Грунд задумался на минуту. Это не было игрой: вождь острова Реддар и вправду взвешивал варианты решений.

– Тогда вот каков будет мой ответ: я не верю этому объяснению. Именно потому, что оно правдоподобное. Наверняка у тех Синих Кристаллов, что он хочет купить, есть еще какое-то неведомое нам применение.

– Значит ли это, что ты отвергаешь сделку?

– Я такого не говорил. Сделка будет другой: я продам лишь половину этих камней. И прикажу своим магам подумать над тем, как их можно применить. Хорошо подумать.

Тхрар подумал, что этот вариант вполне имеет право на жизнь. А еще подумал, что с Професом надо встречаться в любом случае. Это будет прекрасной возможностью задать ему несколько вопросов.

– Да будет по слову твоему, брат-вождь.

И разговор о Синих Кристаллах закруглился.


В один из дней у ворот поместья нарисовался гонец в шапке с пером. Письмо адресовалось мне. Прочтение заставило крепко задуматься.

Итак, вождь острова Реддар хочет продать лишь половину наличного товара за половинную же плату. На здоровье. Но почему?

Первое, что пришло в голову: желание придержать товар в предвидении лучших цен. Правда, наша команда является единственным покупателем. Грунд об этом не знает. Но догадаться может. Значит, такой вариант маловероятен.

Второе объяснение: он подозревает, что мы хотим извлечь из этих кристаллов нечто неожиданное. И хочет узнать, что бы это такое могло быть. В таком случае нам бояться нечего: разведка острова не настолько сильна, чтобы проникнуть в наши технологические секреты. Даже если они действуют через гильдию магов – и тогда ничего не выцедят. То есть могут, но на это уйдет прорва времени.

Выводы? Однорукому рыбаку будет несколько рискованно пытаться раздобыть обычную порцию танзанитов. Возможно, к отвалам приставлена охрана, и уж почти наверняка на них обращено повышенное внимание. Надо предупредить нашего агента. Как? До окончания сезона штормов он в маэрских портах не появится. Плохо. Но тут сделать ничего нельзя.

А еще в письме предлагалось встретиться через два дня. Я несколько удивился спешке, но не стал возражать.

Ради конспирации мы встретились в трактире «Сосна и плющ», который до сих пор не посещали.

Начать я решил нестандартно:

– Да будет милость Морских Отцов над тобой, вождь Тхрар. Благополучен ли был твой переход?

– И над тобой тоже. Спасибо, такими штормами моих людей не испугать.

Эта форма ответа показалась мне весьма важной. В глазах вождя я стал почти что равным.

– Что же привело мудрого Тхрара в этот порт?

– Через десять дней самое большее сезон штормов кончится. Ты и твои люди сможете приплыть на Стархат, увидеть то, что мы для вас сделали, и начать переделки и исправления, если в них будет нужда.

Я наклонил голову. Вождь продолжил:

– Это корабль океанского класса. Могу я спросить, куда ты хочешь направиться?

Вот момент истины. Отвечать надо так, чтобы не выдать всех планов, но и не врать впрямую. Доверие и репутация – вещи хрупкие.

– Я хочу пересечь Великий океан и исследовать землю, что за ним…

Полное бесстрастие на лице собеседника.

– …цели же мои вот какие: там могут оказаться редчайшие растения, семена которых будут цениться на вес золота. Возможно также найти месторождения редких кристаллов. И, наконец, я хочу узнать, нельзя ли там основать поселение моих людей…

Слово было сказано.

–…но прежде того я направлюсь вокруг материка на юг. Там могут быть острова, а на них также возможно обнаружить и редкие растения, и кристаллы.

– Не хочешь ли ты основать эти поселения на тех самых островах – если они, конечно, существуют?

Ответ последовал без малейшей задержки:

– Нет.

На этот раз ни один из нас не высказал вслух того, что подумали оба: Академия будет всеми силами пытаться уничтожить новое поселение. А эти острова слишком близко расположены к ее загребущим рукам. Кроме того, я намекнул, что у вождя будет отличная отмазка: корабль строится для путешествия на юг. Именно это сообщат Тем, Кому Надо.

Вождь медленно кивнул.

– Это не все, вождь Тхрар.

В глазах у северянина мелькнула и погасла искорка удивления.

– Мне доложили, что Академия сейчас разыскивает кристалл, размеры которого позволят уничтожить все острова Повелителей моря…

Гранитная плита выразила бы больше эмоций.

– …и рано или поздно они найдут искомое. Твоему острову надлежит быть готовым.

Полная индифферентность.

– Готовым должно быть все население, а не только воины. Все. Женщины. Дети. Рабы. Особенно рабы – им надлежит быть на твоей стороне.

Тхрар сохранял настолько полное спокойствие, что я понял: эту мысль он уже обдумывал. И все равно придется развернуть пояснения.

– То, что я скажу, всего лишь совет. Решать тебе. Сейчас рабам нечего терять и не на что надеяться – разве что на выкуп, но таких абсолютное меньшинство, да и не станет никто этим заниматься во время и после войны. Это можно изменить. Очень медленно и очень осторожно – но проведи закон, по которому дети рабов получат право на поступление в вашу морскую школу. За деньги, понятно. Для этого рабы должны получать плату за свою работу. Пусть даже низкую. Почти никому не хватит средств, чтобы отправить сына обучаться. Но именно «почти». У них появится надежда.

Вождь подал голос:

– Совет капитанов не даст мне такое сделать.

– Сейчас не даст. Со временем даст. Нужен запас терпения, а оно у тебя есть. Нужны мудрость и гибкость мышления – и это имеется. И еще: тот материк, что за океаном, возможно, окажется последним прибежищем для твоего народа.

Уверен, что вождь прекрасно понял намек: если я и мои люди освоимся за океаном, то никаких набегов за рабами мы не потерпим.

– И еще одно слово, вождь. Ты смертен, как и я. Но твое дело может стать бессмертным.

Такое вежливенькое напоминание: чтобы не рассчитывал, прихлопнув меня, наложить лапу на мою команду. Или же эти слова можно рассматривать как мое одобрение далекоидущим планам вождя. Какой вариант принять – его дело.

Тхрар достал небольшой сверток.

– Твоим людям понадобятся охранные Знаки. Вот они.

На столе очутились десять жестяных табличек округлой формы с не известными мне рунами.

– Должен ли я вернуть эти знаки по окончании работ над «драконом»?

Мне все же удалось застать вождя врасплох: он задумался.

– Вернешь пять из них. Пять останутся у твоих людей на всякий случай. Но помни: Знаки действуют только на острове Стархат.

Это не вполне понятно. По идее Знаки выдаются тем купцам, которые торгуют с островами. Логичнее было бы давать пропуск на все острова сразу. Но, видимо, каждый вождь желает торговли лишь для себя.

– Благодарю тебя, вождь Тхрар. Надеюсь, мы видимся не в последний раз.

– Я уверен в этом. Да пребудет милость Морских Отцов над тобой, многознающий Профес-ор.

– И над тобой, могучий вождь Тхрар.

На этом переговоры закончились. Последние фразы ясно говорили: «Я тебе нужен, как и ты мне». При полном согласии обеих сторон.

И снова началась битва с текучкой. И снова неожиданные события ее прервали. Первым нарушителем обыденности оказался Сафар. Заявившись ко мне, он начал без предисловий:

– Я тебе говорил о деле раньше – помнишь?

Я кивнул.

– Глянь.

Из замшевого мешочка на стол покатился бриллиант. На вид – чуть более двух карат. Стараясь не выказать волнения, я взял его и подошел к свету. Похож на знаменитый алмаз «Орлов», хотя не идентичен.

Огранка производилась в точном соответствии с законами кристаллографии, уж это я мог видеть. Не уверен, что она была оптимальной (преломление света в алмазах никогда не изучал). Но игра камня виднелась настолько отчетливо, что я посчитал работу превосходной.

– Как же ты рассчитал углы наклона этих граней?

– Ты сам меня учил, что у алмаза кубическая симметрия. И показывал мне, как рассчитать углы. Я это и сделал.

Даже с современными методами расчета задача не из простых, а уж со здешней арифметикой так просто неподъемная. Правда, Сафар уже порядочно навострился в десятичной позиционной системе счисления. Все равно похвалы лишними не будут.

И в течение десяти минут, не меньше, я превозносил искусство уважаемого мастера. Закончил же я так:

– Даю тебе слово: как только обживемся в нашем поселении… там, за океаном… сделаю все, чтобы гильдия гранильщиков появилась на свет и чтобы именно ты и никто другой стал Первым мастером. Тем более что равных тебе еще долго не будет. А сейчас позови Сарата с Шахуром, магические свойства – по их части.

Видимо, Сафар нашел нужные слова, потому что на лицах этой парочки не читалось ни малейшего следа обычного разгильдяйства.

Я предъявил кристалл. К моему огромному удивлению, ребята даже не выразили восторга от камня. Скорее они подошли к нему, как к научной проблеме. Посыпались рассуждения:

– Интегральную магоемкость по Ромену даже можно не считать, и так видно, что…

– …как раз пустяки. А вот если ориентировать потоки по тем граням, то идеально подойдет к любой стихийной магии…

– Это что, вот я проверил по телекинезу…

– Ну и дурак. Такой кристалл использовать как специализированный – кем надо быть…

– …но если повернуть поток вот так…

– …не надо. Ты направь на эту грань, он сам отразится, а тебе только и останется, что…

– …Сафар молодец, как же он ухитрился так расположить…

– Так ведь чей ученик…

Слышать комплименты было приятно, но очень скоро обсуждение зашло в такие теоретические дебри, что я махнул рукой на понимание и лишь терпеливо ждал завершения дискуссии. Слово взял Сарат:

– Ты уж извини, командир, но такой кристалл… гхм… нерационально отдавать кому-либо, кроме универсала – меня то есть. Вот Шахур подтвердит. Ну разве что у тебя какие-то особые планы. Впрочем, я попрошу его хотя бы временно… скажем, на пару дней.

– Не возражаю, но сообщи жене.

И это дело ушло в дальний уголок памяти, но очень скоро вылезло неожиданным образом.

В один из вечеров я ожидал приезда Сарата с Шахуром, отпросившихся в город. Услышав из своей комнаты их голоса, я подошел к окну.

К счастью, то, на что я сел, оказалось стулом. На ребятах красовались плащи с желтыми лентами.

## Глава 37

Сцена, которую я видеть никак не мог

Тофар-ун узнал об этом последним. И пенять ему было не на кого, кроме как на самого себя.

Подчиненные получили ясный приказ: отслеживать события вокруг Профес-ора. Они это добросовестно делали. Но диссертации членов его команды суть дело частное, и к главе этой команды оно не относилось даже косвенно.

Собственно, академик и узнал-то про защиты этих диссертаций, лишь узрев Моану при муже и при его товарище, на которых были плащи с желтой лентой. Молодых людей, правда, поздравляли, но не особо усердно. Согласитесь, защита магистерской – не ах какое событие в собрании, где магов в ранге ниже докторского можно пересчитать по пальцам.

К чести главы аналитической службы будь сказано, он и не подумал срывать раздражение от собственного промаха на подчиненных. Вместо того почтеннейший поразмыслил и решил, что в данном случае младшие маги не очень-то подходят для сбора сведений в Диссертационном совете, состоящем из докторов. И принялся за дело сам.

Основным вопросом, заданным членам Совета, был: «Не заметили ли вы чего-то необычного при защите диссертаций таких-то?» Как и предполагалось, необычное было – и в диссертациях, и в защите, и в самих диссертантах.

– Вы правы, почтеннейший. Для начала я бы отметил личность диссертанта. Унивесал, напоминаю, но с недюжинной магической силой, а это большая редкость. Очень сильный теоретик, несмотря на возраст. Весьма, весьма перспективный. Напомнил мне молодого Филад-ива, знаете ли. Похожее умение видеть суть. Совершенно нестандартные подходы. Ну и еще некоторые черты от него же.

– Высокомерие и язвительность?

– Отнюдь. В этом смысле на Филада не похож. Я бы отметил другое: ярко выраженную теоретическую направленность работы. Я сам в магии излучения не силен, но уже после защиты переговорил с доктором Дорад-ором. Сильный огневик и электрик, вы же его знаете. Но даже он не смог догадаться о приложимости этих новых видов излучения…

Тофар понимающе кивнул. При защитах не возбранялось указывать на практическую направленность результатов. Но если диссертант этого не делал, то считалось крайне дурным тоном спрашивать о таковой. Этой традиции было уже несколько тысяч лет.

– …между тем я уверен, что эти излучения наверняка применимы для чего-то поболее чистой теории.

Разумеется, академик не мог спросить в лоб: «Какие у вас есть факты?» Вопрос прозвучал намного более дипломатично:

– Могу ли я узнать, на чем основана ваша уверенность?

– Почтеннейший, это не первая и даже не сотая защита, на которой я присутствую. Чутье, основанное на опыте. Уверен, что в будущем сказанное подтвердится.

Аналитик чуял то же самое, но оставил при себе замечания типа: «Чутье в сундук не положишь» – и вместо того спросил:

– А второй диссертант?

– Тоже нечто выходящее из ряда. Хочу сказать, сам подход, то есть распространение расчета двухмерного магополя на третье измерение, не нов. Это даже в курс лекций для магистров попало. Интересно другое: осуществление этого подхода, как правило, требует необыкновенно длительных и трудных расчетов. Исключения существуют, но их очень мало: только для самых простых задач. А диссертант все эти расчеты выполнил, вот что занятно. Я бы констатировал неординарные способности молодого человека в этой области…

Будь академик волком, шерсть на загривке у него встала бы дыбом. Математика! Как раз то, в чем силен «горец». Совпадение? Расскажите кому другому!

– …и опять то же самое: полная неопределенность в части применения.

Мнение Тофар-уна было прямо противоположным. Практическое использование вырисовывалось перед ним с пугающей ясностью. Телемагия в трех измерениях – это двигатели, и вот оно, объяснение скоростных качеств кораблей из флота Професа. Правда, впрямую это интересов Академии не затрагивает. Пока что горец использует данную магию лишь как средство уйти от атак Повелителей моря. Сверх того, ускорение торгового оборота за счет уменьшения затрат времени на транспортировку. И только – применительно к двигателям.

Что еще? А еще оружие (предположительно с использованием «Ледяной иглы»)… хотя нет, там проще; перемещение «иглы» внутри ствола требует, понятно, усилия лишь в одном измерении. И применяется это оружие тоже самым благоразумным образом: вне Маэры.

Это все? Нет. Телемагия, используемая Професом, зиждется на кристаллах с поверхностью класса «экстра». Ну, это не ново. Кварцы и гранаты, добываемые этой командой, достаточно хороши, чтобы часть их пустить на соответствующие амулеты.

Выводы? Сейчас угрозы от Професа и его команды нет. Они ориентированы на море. Но что будет потом? Пожалуй, следует поставить задачу аналитикам.

И опять мелкой занозой стало царапаться ощущение, что некий факт или вывод упущен.


Настало время для засылки наших людей на остров Стархат. Но прежде того было еще два дела: получение железа с Новой Земли и разговор с одноруким агентом, если таковой появится в Хатегате.

Как я ни торопился, но три дня на железо ушло. Погрузка была длительной. Попутно хватило времени очистить довесок к территории.

Маги жизни с гордостью заявили, что теперь они берутся полностью обеспечить поселенцев продуктами («С запасом!»), а еще того больше порадовал развеселый жеребеночек, скакавший неподалеку от мамочки.

Разумеется, первым делом по прибытии в порт Хатегат я назначил поиск агента. К счастью, однорукий оказался на обычном месте.

– Нет Синих Кристаллов, – приветствовал он.

– Нам сказали, с ними вот что происходит…

Я объяснил ситуацию.

– …но у нас есть товар.

На свет появилась новинка: ящик с бутылками, сделанный из фанеры. Рыбак сохранил невозмутимость, а вот сын не сдержался:

– Из чего это?

– Новый материал, называется «фанера». Делается из дерева, очень практичен.

Парень проявил эту самую практичность:

– Продай.

Я притворился дураком:

– Так бутылки и продаю вместе с ящиком.

– Имелась в виду эта твоя «фанера». Ее листами продают? Она какого размера?

Я дал объяснения, но оговорил, что это поставка будущего, потому что с собой у нас такой нет.

Мы уговорились о цене за бутылки и сельдь. Наступило время для главного.

– Есть возможность для изменения жизни к лучшему.

Отец расщедрился на вопросительный взгляд, а дочь с сыном старательно продемонстрировали полное безразличие.

– Не сей момент, но имеются кое-какие варианты. Предлагаю работу наставника…

– ?

– …в рыбацком деле. Нам понадобится рыба, но еще больше – рыбаки. Хорошие деньги. Уважение людей. А главное: такая же работа для твоего сына…

Про дочку я умолчал, так как не был уверен, что она ходит в море за рыбой.

Однорукий явно имел целый сундук вопросов, но сохранял достоинство и слушал.

– …но учти, это не сейчас – на следующий сезон.

Северянин дураком не был.

– Где?

Вопрос задан совершенно правильный, но отвечать на него нельзя.

– Не здесь.

Сказано нарочито двусмысленно. Можно понимать как «обсуждать надо не здесь», а можно и как «придется переехать». Даже если мой агент провалится, то и тогда Те, Кому Надо не получат точной информации.

По дороге на остров Стархат ребята убедили меня не включаться в переделку корабля и вообще не сходить на берег – во избежание. Мало того, дальновидный и осторожный Дофет выдвинул новый план: переделку ограничить лишь установкой мачты с надлежащим рангоутом и такелажем, доковылять до порта Хатегат, а уж там провернуть всю модернизацию. И исключить тем самым даже малейший риск.

Как я ни старался опровергнуть рассуждения нашего капитана, ничего не получалось. Личную неприкосновенность нам гарантировали, но отсутствие разведывательных действий в части технического оснащения – отнюдь нет. Вот почему на палубе постоянно маячили наши стрелки, а я куковал у своей выгородки.

О названии корабля немного поспорили; то, что оно должно быть «птичьим», возражений не вызвало, а вот родоначальная птица стала причиной споров. Первыми отпали не очень быстролетные куриные, мелких птичек отвергли по причине размера, морских сов здесь не знали (почему-то полярная сова не известна в этом мире), а сухопутными побрезговали; орлы и соколы оказались выкинутыми по той же причине. Наконец, спорящие сошлись на альбатросе: по причине дальнего радиуса действия, пристойной скорости и размера.

Дружное активное неприятие вызвало предложение разбить бутылку вина (белого, разумеется) о корпус корабля. Общее мнение выразил Тарек:

– Ты бы еще бутылку водки разбить предложил…

Пришлось объяснить выбор; заодно я описал шампанское. Это заинтересовало всех, но объяснить технологию изготовления я не смог, потому что и сам ее не знал. Пояснения закончились так:

– …вот почему белое вино ближе всего подходит к… тому, что приносит наибольшую удачу.

Против удачи никто возразить не посмел.

Но в крещении корабля участвовать мне не пришлось. Для этого понадобилось бы сойти на берег. А поверх того самого места, на котором разбилась бутылка, наши укрепили Знак Повелителей.

Опытный морской волк Дофет оказался абсолютно прав. На одной мачте наш славный корабль именно ковылял. До Гранитных Ворот мы плелись двое суток.

Разумеется, в Хатегате нам было уделено несколько повышенное внимание. Я ни секунды не сомневался, что сведения о прибытии такого большого корабля в два счета дойдут и до остальных островов, и до Академии. Поэтому первым моим распоряжением по прибытии был запуск слухов о том, что надобно сделать, какие грузы будут куда отправляться и куда потом пойдет «Альбатрос». Мы дружно решили, что наличие дополнительных версий затруднит работу нашим недругам.

Поэтому в тавернах и трактирах звучали разговоры вроде:

– Наш главный откупил «дракона» у Повелителей моря, но корабль изношен, потому и нужен ремонт.

– И все ты врешь! Не изношен, а просто штормами потрепало, сам корабль считай что новый.

– Ну так ремонтировать все равно надо…

– …сам видел, грузили деловую древесину, очень много. Куда? Не скажу точно, вроде как в Грандир.

– И не в Грандир, а совсем даже в Хуртум…

– …уж не трепал бы языком. Какая там древесина? Полосовое железо, вот что.

– Полосовое? Ну если круглые прутки – это полосы, тогда да…

– …точно знаю, на дальний Юг идем с дешевыми тканями; там они хороши, спору нет, но уж больно дороги.

– Да хватит заливать, не ткани это, а пенька; я же видел тюки! В тех-то краях конопля не растет, верно вам говорю…

На самом же деле работ было полно. Укрепление набора уже было сделано. Но команде предстояло еще установить движки, смонтировать систему водоотлива с помпами и вооружение, загрузить все потребное для действительно дальнего путешествия, сам груз (а заказ железа был объемным). А еще втайне устанавливался лаг. Предстояло проверить скорость на мерной миле; Сарат самонадеянно провозгласил, что, мол, тридцать пять миль в час корабль выдаст запросто, а по моим (весьма приблизительным) подсчетам выходило что-то около тридцати.

Тарек предложил нам с Саратом съездить проститься с женами. Разумеется, он предполагал, что и ему разрешат сделать то же самое, – и оказался прав.

Утром в день отъезда Иришка мурлыкнула и потерлась носом о мое плечо. Кири, разумеется, присоединилась, но без мурлыканья.

– Ты вернешься, я знаю.

Это было сказано очень уверенно. И тут же милая извлекла из ниоткуда небольшую корзинку.

– Здесь все, что тебе надо. И записи там же.

А ведь права она: предстоит путешествие в страну с чужим климатом, да еще в тропики. Всякое может быть. Мы позавтракали, расцеловались, я помахал рукой дитятку (сын крепко спал, поэтому жест не оценил).

– Пора! Сарат, ты попрощался?

– Да. Едем.

Уже в дороге подумалось, что если со мной что случится, то не очевидно, что я буду в состоянии сам себя вылечить. А потому я дал Сарату корзинку с заданием ознакомиться с содержимым.

Мы успели как раз к ходовым испытаниям. На поверку выяснилось, что скорость «Альбатроса» на полном ходу и на гладкой воде составляет тридцать две мили в час. Правда, вечером за стаканчиком Сарат доверительно прошептал, что: «…и тридцать пять выдаст, но это на самый крайний случай: риск для кристаллов-движителей – сам знаешь, опять же прочность корпуса…»

И вдруг оказалось, что все уже сделано. Припасы закуплены, погрузка закончена, корабль готов к плаванию, экипаж… ну, ему еще привыкать к необычной махине. Пора!


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Порт Хатегат был зоной вождя Тхрара. Но и Тхонг имел там людей. Правда, их было мало, и информация шла долго, но это было больше, чем ничего.

– Мой вождь, вот сведения, которые могут тебя заинтересовать. Тхрар продал «дракона» этому Профес-ору. Они закупают припасы для океанского плавания. Вполне вероятно, завтра с утра выйдут в море.

– Дай мне текст сообщения.

Вождь внимательно прочитал два листа бумаги и стал прикидывать варианты. Он правильно рассудил, что «дракон» вряд ли мог сравниться по скорости с «Ласточкой». Не те обводы. И тут не помогли бы даже пятеро магов. То есть возможность захвата «дракона» была значимо выше. Но вот стоило ли это делать?

Тхонг глядел на стоящего перед ним начальника разведслужбы, но видел лишь бескрайнее море и боевые корабли на сходящихся курсах. Не столь уж долгий анализ позволил сделать вывод, но умный Тхонг решил попробовать перепроверить.

– Стоит ли нам пытаться захватить этот корабль?

Если судить по скорости реакции на вопрос, то начальник разведки явно уже спрашивал себя о том же; более того, он уже нашел ответ.

– Неоднократно мы пытались сделать это с «Ласточкой». Каждый раз оказывалось, что противник предусмотрел некие магические средства, приносившие нам поражения. Но сейчас ситуация другая. Речь идет о корабле океанского класса, то есть намного более ценном. У меня нет основания считать Професа глупцом. Совершенно уверен, что его люди разработали новую защиту для этого корабля. Не сомневаюсь: весьма эффективную. Возможно, что захват удастся, но ручаюсь, что потери будут огромные.

Вождь ничем не показал, что сам пришел к тем же выводам, но, будучи вождем, пошел дальше в рассуждениях.

Дело даже не в самих потерях, хотя опытные моряки не бывают лишними. Хуже было то, что капитаны острова Нурхат уже стали вслух обмениваться мнениями об удачливости вождя. И эти оценки не были восторженными. Тхонг был почти уверен, что даже при удавшемся абордаже потерь ему не простят.

А что можно сделать?

– Зачем ему пересекать Великий океан?

Этот вопрос был задан вслух. И снова ответ последовал без промедления:

– Профес явно что-то там ищет. И знает, что именно.

Золото? Кристаллы? Что бы это ни было, для добычи нужны люди и время. Значит, с большой вероятностью на том материке будет основана колония. Может быть, временная. Вот ее можно захватить без особых потерь. Но стоит ли? Если мерить добычу простыми рабами – нет, не стоит, затраты на экспедицию не оправдаются. А вот ради информации… Но сейчас на острове Нурхат нет готового корабля, способного на пересечение океана. Можно, правда, проследить – очень приблизительно! – за направлением перехода. Да, это и надо сделать. Только разведка и ничего более.

И соответствующее распоряжение было дано.


Не кривя душой, должен признать: первые дни похода наш экипаж выглядел жалко. Нет, сам корабль смотрелся прекрасно: трехсоттонник с надстройкой и грузовой мачтой и с красивыми по тем временам обводами. Но только если не приглядываться. А опытный глаз без труда бы увидел и нетвердое держание курса (ну не привыкли рулевые!), и бестолковые действия матросов, и нервное состояние самого капитана и вахтенных помощников. Сверх того я подкинул Дофету идею относительно тренировок экипажа в части водяных и пожарных тревог. Он сразу же признал полезность таких нововведений, но решил начать их позже, когда экипаж хоть немного привыкнет к кораблю.

Плавание, в сущности, относилось к каботажным, мы не удалялись от берега более чем на шестьдесят миль. Погода баловала. Волнение было настолько мало, что Сарат даже не утрудился «Гладкой водой». Наш славный «Альбатрос» скользил, а не плыл. Невдалеке сновали белобокие дельфины. Солнце пригревало все больше. Курс был на юг.

Больше всего мы волновались относительно течей. Но вроде бы пока таковые не обнаруживались. Но на следующий день после выхода из Хатегата повод к волнению дал дежурный макустик:

– Контакт на азимуте ноль, идет на веслах!

Услышав это, Сарат лично прибежал к амулету, некоторое время вникал, потом выдал суждение:

– «Водорез»!

Вывод был очевиден: слежка. Ну не мог одиночный «водорез», с их-то опытом, напасть на «дракона». Но Дофет пошел дальше в анализе:

– Пока мы идем вблизи берега, те могут довольно точно отслеживать наш курс. Полагаю, нам того и надо: пусть себе следят. Они увидят, что мы и не думаем пересекать Великий океан.

Через четверо суток мы оказались на траверсе устья реки Ниварры. Нам предстояло подняться по ней на тридцать две мили до порта Даррака. Здесь начинался Юг.

## Глава 38

На душе было неспокойно, но дурные предчувствия не торопились стать реальностью. Мы без проблем поднялись до Даррака, где нам предстояло расстаться с половиной железа.

Даже после швартовки – а наш «Альбатрос» выглядел вполне эффектно посреди речной мелочи – проблемы так и не возникли. Старшина без особых усилий разыскал наших южных партнеров. Собственно, и искать особо не пришлось: контора находилась в самом порту.

Как выяснилось, не один я мучился ощущением чего-то предстоящего и неприятного. Тарек, как оказалось, тоже унюхал аромат бедствий. В качестве профилактики он предложил мне не сходить на берег, кроме как на пирс. А поскольку его чутью я доверял всецело, то последовал рекомендации.

Но тут же я вспомнил о нужном деле и вызвал старшину Хагара.

– Хагар, на тебе будут все переговоры с местными купцами, это понятно?

– Ну дык как же без того, все понимаем.

– Но есть еще поручение к тебе. Нужен человек, чтобы поучить меня местному наречию.

Старшина был человеком обстоятельным и не склонным к чрезмерному чинопочитанию.

– А зачем, командир? Тут купца не сыщешь, чтобы на северном не кумекал.

– Если бы только купцы, то и ладно, но может случиться, что придется кое с кем другим побеседовать. И вообще знания лишними не бывают. О, вот кстати. Не знаешь ли кого-нибудь из экипажа, чтобы в южном наречии… ну хотя бы сносно понимал?

– И думать нечего, третий помощник. У него мать из этих мест.

– Ладно, с ним я потом переговорю, а пока что запомни поручение.

Несмотря на все экстрасенсорные предупреждения, еще один полный день все было в полном порядке. Железо разгружалось, и дело обошлось даже без травм (ушибленный палец не в счет). С утра мне прислали наставника (это был племянник одного из местных купцов). И весь остаток дня я потратил на местный язык.

Дело оказалось не столь уж трудным. Южное наречие отличалось от северного примерно так же, как украинский от русского. Его изучение пошло по этой причине довольно резво: мне было достаточно лишь усвоить основные отличия местной грамматики да запомнить сугубо южную лексику. С фонетикой дело обстояло похуже. Помнится, в свое время мои украинские коллеги дружески меня предупредили: «Ты никогда не научишься правильному произношению», хотя на суржике я, как мне казалось, объяснялся сносно. К вечеру я научился вести разговор вполне на уровне, если не считать акцента, который наставник деликатно назвал «весьма заметным». Но, как оказалось, третий помощник все же говорил лучше меня в части акцента и построения фраз.

Одновременно Хагар докупил продовольствие и пресную воду, которая обошлась совсем не дешево. Во-первых, вода на Юге была сама по себе дорога, во-вторых, бочонки прошли обработку магией смерти – обычная профилактика от болезней. Я мысленно похвалил тех, кто это придумал в незапамятные времена.

Вечером этого же дня наши дела пошли вразнос. Хуже всего было то, что я этого и не заметил. А поднял тревогу капитан.

Дело поначалу казалось пустяковым. В связи с окончанием погрузки Дофет отпустил команду в портовый трактир. К ночи никто не вернулся. Это как раз не удивило. Но и утром команды на борту не было. Капитан кинулся на поиски. Расследование показало, что в трактире, где моряки оттягивались, произошла драка. Участников замели в местную тюрягу за буйство и ущерб собственности. Дело удалось замять с помощью четырех круглых золотых адвокатов.

Но неприятности на этом не кончились. Моряки оказались сильно побитыми, причем, по их словам, в этом активно участвовала стража. Пришлось звать на помощь Сарата. Тот потратил часов пять и привел всех наших в порядок. Но поскольку он сам при этом порядком вымотался, то доложил обо всем мне – ибо ему предстояло восстановление в течение всей ночи как минимум. Хуже того, некоторые травмы оказались настолько тяжелыми, что соответствующие конструкты надо было поддерживать в течение не менее пяти дней. А это работа.

Но и тогда я не сделал правильных выводов. Трактирная драка в порту – не очень-то редкое событие, скорее наоборот. То, что местные стражники приняли сторону своих, тоже предсказуемо. И размышления на тему происшествия были отставлены в сторону.

Мне не давала покоя мысль о том, что крайний Юг мог уже быть кем-то обследован. Если да, то кем? Купцы? Маловероятно, там просто не с кем торговать. По той же причине отпадают любые промышленные гильдии. Гильдия магов? Вот те очень даже могут хранить записи. Но мне туда соваться до крайности глупо, а Сарат будет занят. Впрочем, разве что Синит. Он хоть и маг жизни, но все же вхож в гильдию. Моряки? Они вполне могут иметь какие-то сведения. Значит, в следующем нашем порту – там, где мы должны продать остаток железа, – стоит наведаться именно в эту гильдию. И я стал прикидывать, как это лучше сделать.

Поскольку никаких дел более не было, то капитан предложил отдать швартовы ранним утром, что и было сделано.

Погода все еще стояла на удивление хорошей. Я откровенно наслаждался теплым морским ветром. Впервые мне случилось увидеть летучих рыб – правда, показалось, что они не столько перелетали, сколько перескакивали. На самом деле, конечно, без помощи своих плавников они бы не могли так двигаться в воздухе.

Порт Гадиор тоже стоял на реке. На этот раз капитан шел малым ходом, поскольку река была известна нехорошими мелями.

Мы причалили с самого раннего утра. Хагар тут же убежал за торговыми партнерами, Синит по поручению Сарата отправился в местное отделение гильдии магов, а мы с Тареком выяснили местонахождение гильдии мореходов и не спеша – разгрузка должна была длиться целый день – двинулись в этом направлении.

Мы прошли совсем недалеко, когда прозвучал такой «звонок», на который уже трудно было не обратить внимания.

На небольшой площади (это был почти перекресток) поперек дороги стояла группка молодых людей. И мне до крайности не понравилось выражение их лиц (высокомерие с наглостью) в соединении с очевидным богатством одежды. Не нужно быть гигантом анализа, чтобы сделать вывод: местные мажорики. Правда, на них не было лент, но и на нас тоже.

Я быстро оглянулся. Увиденное не понравилось еще больше. Сзади нас стоял небольшой отряд городской стражи. И вот тут вспомнилось вчерашнее происшествие, и все планы силового противодействия мгновенно оказались перечеркнутыми.

В таких случаях прочный захват инициативы как бы не единственный вариант, сводящий к ничьей. Я прошептал пару фраз Тареку.

Мы сблизились на десяток шагов. И тут на моей физиономии появилась широчайшая улыбка самой искренней радости.

– Рашшид, дружище, до чего же я рад тебя видеть!!

С этим криком я подскочил к тому, кого счел заводилой. До того момента, как я заключил его в объятия, он успел вякнуть:

– Я не…

Но атака шла по всем правилам оперативного искусства:

– И слушать ничего не хочу! Ты должен выпить со мной, как в те времена!

В моей выставленной назад руке тут же оказался стаканчик. Послышался звук льющейся жидкости.

– Вот! Такого ты не пробовал! Настоящая лимонная водка из Хорума!

Стаканчик оказался в руке молодого человека. Он только-только успел открыть рот для возражений, когда в моей руке очутилось то же самое.

– Да нет, это гораздо лучше того, что мы тогда пили! А ну, немедленно, как ты умеешь!

Проглотив залпом порцию примерно в сто тридцать грамм, южанин попытался выдавить из себя осмысленную фразу:

– Но…

Но атака была еще далека от завершения. Мои голосовые связки работали на полную мощность:

– Ага!!! Я же говорил: такого здесь не делают! Самая лучшая водка, даю тебе слово! Не какая-нибудь хатегатская подделка! Ну, сознайся, что такого никогда не пивал! Умоляю!!!

– А…

– Нет, нет и нет!!! Даже и не вздумай, Рашшид! Платить в трактире буду я! Это не обсуждается! Кстати, ты правильно сделал, что подстриг бороду! Так тебе идет даже лучше!

– Да я…

– Но трактир!!! Мы же собирались в трактир!!!

Я мертвой хваткой вцепился в рукав его халата и рванул на себя. Собеседник устоял на ногах, но лишь моими усилиями.

– Трактир…

Все, пора завершать атаку. Я выпустил чудом не оторвавшийся рукав и деятельно завертел головой, вглядываясь в дома, где едальных заведений отродясь не было.

– Где же трактир? Я помню, что здесь он был. Может быть, там?

Уголком глаза я глянул на стражников. Те, по всей видимости, знали моего визави по имени и откровенно наслаждались сценой.

За спиной послышались осторожные, но быстрые шаги. Удаляющиеся, как и ожидалось. Выждав, когда группа молодых людей завернула за угол (судя по звукам), я позволил себе оглянуться и очень громко удивиться:

– Куда же они делись? О, вспомнил, трактир вон на той улице! Так они, должно быть, побежали впереди нас. Рашшид всегда торопыгой был. Вперед!!!

Мы бодро зашагали по направлению к порту. Разумеется, я махнул рукой на гильдию.

Только у борта «Альбатроса» Тарек позволил себе ухмылку:

– Ну ты даешь, командир! Такому меня не учили.

– Меня тоже. Но, знаешь ли, один знаменитый стратег сказал: «Удивить – значит победить». Все, в гильдию сегодня не пойдем. Рискованно.

Хотя из этой прогулки мы вышли без потерь, но и прибыли не было никакой. Синит тоже вернулся с нулем. Ладно, делать нечего. Завтра идем на свой страх и риск на Юг.


Сцена, которую я видеть никак не мог

– Кто это был?

– Да я впервые его видел! Понятия не имею!

– Он тебя принял за другого, это ясно. А за кого?

– Говорю тебе, не знаю. К тому же он пьян.

– А я думаю, что не пьян, а… того… поврежден в уме. Ты видел его глаза?

– Точно. Опасный человек. Куда только стража смотрела?

– Положим, этот тип ничего такого не сделал.

– Неужели он тебе налил настоящей водки?

– Ручаюсь. Очень крепкая. Правду сказать, меня уже ноги нетвердо держат.

– А ты заметил, как странно он говорил?

– Так он с Севера.

– Похоже, да не совсем. У него северный акцент и вправду есть, но еще какой-то накладывается. А какой – не знаю.

– Я знаю: горский. К отцу как-то прибыл один горец, у того был похожий выговор.


Наутро наш корабль уже пенил носом волны Великого океана, держа курс на юго-запад (нам нужно было обогнуть мыс). Разгулялась зыбь, поэтому вахтенный помощник задействовал «Гладкую воду» – разумеется, через амулет.

И с утра же Сарат, явно восстановившийся, подошел ко мне с необычным выражением лица.

– Командир, есть новости.

Тут и думать не надо: наверняка он связался по радио с домом.

– Выкладывай.

– Вот.

На руке у меня оказался листик с радиограммой. Я развернул его и прочитал: «Я была права в отношении двоих. Третий нет. Моана».

Несмотря на корявость сообщения, мне все было ясно, а посторонний ничего бы не понял. Но Сарат не относился к посторонним.

– Так, дружище. Честно тебе скажу относительно тех двоих: это закономерность, да и жена тебе то же скажет. Отсюда могут быть последствия.

Ответная фраза была наполнена мрачностью:

– Мне кажется: если это не случайность, то ты – угроза стабильности.

Порыв ветра тонко взвыл в снастях. Мне подумалось, что при такой погоде наш разговор – мы разговаривали, разумеется, на баке и стояли с подветренной стороны – подслушать весьма трудно. Можно было говорить почти открыто.

– Да уж. Как понимаю, в этом возрасте прикинуть силу будущего мага невозможно?

– Я спрашивал у жены. Говорит, сейчас даже ей не под силу. Вот когда им будет, скажем, лет пять… да и то… Ну а чем позже, тем легче это сделать. Обычно к двенадцати годам уровень способностей может оценить даже бакалавр. Но я подумал: а ведь мы с Моаной не одни такие… ну, ты понимаешь. Арзана еще, Шахур…

– Думал. Уже думал. Тут, правда, есть одно обстоятельство. Я не вечен, сам знаешь. Когда меня не будет, этот источник исчезнет… я так полагаю.

В голосе Сарата появился сарказм:

– Ах, какая радость! Ты что, не понял, что сказал? У Академии есть в этом случае прямой резон сделать так, чтобы ты умер как можно быстрее.

– Значит, надо вести себя так, чтобы они об этом не узнали. Тут другое интересно: если Моана смогла обследовать моего сына, значит, или мои… свойства он вообще не унаследовал, или они проявятся потом. В это я, впрочем, не верю.

– Об этом я не подумал. Ты прав. Но, знаешь ли, оно и к лучшему. Имею в виду, что он будет обычным человеком. Безопасней для него…

Тут в голосе у весьма почтенного снова прорезались ирония и насмешка:

– …впрочем, нет. Обычным человеком ему не быть. Если ты его научишь хотя бы половине того, что знаешь сам…

– Шутки в сторону. Вернемся к детям. Ну-ка, поправь меня, если сможешь. Как представляю, распространение сведений о том, как делать детей… такого сорта, нам совершенно не нужно. Значит, эта информация станет достоянием лишь узкого круга. Ты правильно сказал: Шахур и Арзана, ну еще Торот… с кем-нибудь. На сегодняшний день все. Ну, родятся у вас, скажем, с два десятка магов. В масштабах Маэры – капля воды на дне кувшина. Заметь: еще не факт, что твои внуки унаследуют те же способности. Да нет, что я говорю: наверняка не унаследуют – то есть без моей помощи, конечно.

– Да-а-а… Совершенно уверен, что моя Моана уже проанализировала все это. О, вот еще. Я же все-таки магистр магии жизни, пусть даже не из первых. Подумалось мне: интересно, твоя кровь обладает теми же свойствами негации? Проверить бы надо.

– Честно говоря, у меня нет ни единой идеи на этот счет.

– У меня тоже. Теория тут молчит. Значит, нужен эксперимент.

В глазах у Сарата появился нехороший исследовательский блеск, который надлежало немедля погасить. Или, еще лучше, отвлечь.

– Можно проверить. Но только по возвращении. Да, вот вспомнил. Вопрос по твоей части: волны прибоя дают магический шум?

– Ясное дело, дают. Зачем тебе?

– Не мне, а всем нам. Загодя знать о том, что мы подходим к рифам или просто к берегу – это как, нужно?

– Хо-хо. Интересная задачка… но не особо сложная. Дополнительная настройка кристалла, вот что потребуется. Но с одним условием: я должен лично видеть этот самый прибой – ну, чтоб оценить близость и всякое такое. Уровень шума опять же.

– Короче, зови капитана, если он не особо занят.

Дофет как раз был занят на собственной вахте. Так что разговор мы продолжили через пару часов.

– Дофет, вот какую вещь можно осуществить с использованием наших кристаллов…

Как я и предполагал, сама идея раннего обнаружения опасности очень понравилась. Куда меньший энтузиазм вызвала необходимость подойти поближе к берегу для калибровки настроек. Но после обсуждения капитан согласился, что такие маневры можно провести, но при условиях: ясный день, отсутствие сильного ветра и под его, Дофета, личным руководством.

На следующий день мы продвинулись на юг на очень малое расстояние. Все утро «Альбатрос» медленно и с большой осторожностью подходил к берегу. На самом краю показалась некая зеленая полоска. А дальше шли угрюмые серые безжизненные пространства. Но перед береговой чертой грозно вздымались белые буруны. Сарат вдумчиво глядел на кристалл (мне не было видно, какой именно), после чего делал жесты вроде «Еще поближе!», «Хорош!», «Можно отойти подальше». Было уже совсем недалеко от обеда, когда наш маг наконец крикнул так, что я услышал без всякого амбушюра:

– Достаточно! Мне больше ничего не надо!

Вопреки ожиданиям капитана, на этом дело не кончилось. Правда, корабль мог теперь идти полным ходом, но Сарат устроился на палубе и что-то такое творил с кристаллом. Лишь к вечеру они с Дофетом явились ко мне на бак.

– Ну вот, теперь мы слышим шумы от прибоя и, главное, отличаем их от весел. Правда, есть риск спутать плеск волн о борт корабля и удары волн о скальный берег, тут еще надо бы поработать, но в общем прибор готов.

– А за сколько миль можно уловить рифы или береговую черту?

– Да примерно сказать, за сорок миль в идеальных условиях – это когда легкая зыбь – а вот если шторм, тут больше двадцати не гарантирую. В самом скверном случае – если шторм с дождем – десять миль.

– И то хорошо.

– Но сейчас надо будет идти в непосредственной близости от берега. Я имею в виду: так, чтобы землю было видно в бинокль.

– Добро, так и будем делать.


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

Эту новость Тофар-ун не предвидел, хотя и мог.

Заключалась она в том, что ушедший на дальний Юг большой корабль с с командой Професа на борту (а это было доложено двумя независимыми источниками) оказалось невозможно выследить. Точнее сказать, до известных пределов это было возможно, но сведения безнадежно опаздывали. Скорость перемещения этого «Альбатроса» оказалась много больше скорости получения сведений о нем. Главу аналитической службы извиняло лишь то, что до сих пор этой проблемы не возникало – ввиду отсутствия океанских кораблей, за которыми надо было следить.

Положительным результатом было подтверждение сведений от Моаны: сам Профес тоже отправился на крайний Юг. В двух портах его корабль видели. Мало того: он продал там товары. Дальнейшее путешествие проследить было вовсе невозможно. Даже Повелители моря не забирались так далеко.

Само собой, существовала экстренная магическая связь с Югом. Но задействована она могла быть только по личному приказу Первого академика: очень уж дорого обходилась. А удовлетворение интересов аналитической группы было все же частной задачей.

Почтеннейший подумал немного и решил, что на сегодняшний день нет никаких признаков отклонения действий Професа от того, что и было объявлено ранее. Следовательно, сейчас опасности он не представляет. Но этот вывод отнюдь не означал, что распоряжение, отданное ранее аналитической группе, отменяется.


Даже по ощущениям в области шеи сразу становилось ясно: мы на Юге. Жара была не то чтобы изнурительной, но отчетливо напоминала, что на берегу может быть много хуже. Правда, мы туда пока что не собирались.

Мы одиннадцать раз подходили к берегу. И каждый раз видели одну и ту же картину узкой полоски живой земли на берегу. Никаких признаков развитой экосистемы, понятно. В лучшем случае рядок пальм.

Единственное, что привлекло внимание: след гигантского оползня в прибрежных горах. А ведь нечто подобное было в книгах дяди Гриши. Потенциально очень ценное местечко, но… не сейчас. Некогда.

Впереди, если верить карте, была сужающаяся бухта, она же эстуарий реки. Я подумал, что при сильном и длительном южном ветре возможно наводнение по типу петербургских. До этой бухты оставалось не более суток ходу.

Мои ожидания оправдались лишь частично. Да, карта не соврала. Да, пойма была весьма широкой: не меньше двух километров. Да, по берегам реки в бинокль ясно виднелся чуть ли не тропический лес. Но уже миль за двадцать до входа в бухту Сарат, стоявший вахту за макустика, рявкнул в переговорную трубку:

– Есть один слабый контакт на веслах, дистанция тридцать, азимут четыре. И еще один под парусом, тоже слабый, дистанция двадцать пять, азимут пять.

Выходит, обитаемая территория. Плохо, но не смертельно. Будем готовиться к встрече.

Пока я над этим думал, из амбушюра добавилось:

– Похоже, контакты представляют собой небольшие суда, меньше «Ласточки», меньше «змеев». Не вполне уверен, но… что-то вроде лодки с тремя-пятью гребцами или той же лодки с одной мачтой, под парусом.

Что ж, если у туземцев и вправду нет больших кораблей, тем легче будет установить контакт, не проливая крови.

## Глава 39

То, что эта территория обитаема, нам дали понять недвусмысленно примерно через три с половиной часа неторопливого хода. К этому моменту мы уже вошли в бухту с тропической растительностью по берегам. И снова тревогу поднял Сарат:

– Множественные контакты, весельные, азимут девяносто восемь. Тип кораблей различить не могу.

Кажется, шутки кончились, даже не начавшись. Мы это поняли одновременно со всем командным составом. Последовала команда капитана:

– Боевая тревога! Ход убавить до восьми!

Еще через час лодки можно было разглядеть в бинокль. Двадцать штук, примерно десять гребцов на каждой. Тут уже мне пришлось вставить политически корректные уточнения:

– Сарат, командуй Вахану не стрелять непосредственно по лодкам. Пусть даст заградительную очередь впереди.

Уже были слышны крики с лодок. Судя по интонациям, это были не «Мир, дружба, водка!», а нечто более милитаристское, но разобрать слов я не мог.

Флотилия приближалась. Между делом капитан послал лотовых на нос, но глубины были порядочные.

Вахан был комендором. При производстве его в этот чин я отметил, что ему разрешается открывать огонь по собственному разумению, пока и поскольку это не запрещено приказом командования. Он это и сделал, в очередной раз подтвердив свои способности.

Снаряды он положил не так уж близко к лодкам – до них было около сотни метров. Три водяных столба, каждый выше нашего «Альбатроса», взлетели вверх со внушающим уважение громом. На месте командира лодочной флотилии я бы крепко задумался.

Видимо, это он и сделал. Гребцы начали табанить.

В отсутствие приказа не стрелять Вахан решил пугнуть противников еще раз, но огонь велся совершенно иначе. Одиночные выстрелы, очень хорошо нацеленные: не прямо в лодки, но весьма близко. Мне показалось, что одна из них хорошо черпанула бортом. Как бы то ни было, предупреждение возымело действие: эскадра на этот раз сделала поворот на восемь румбов к северу «все вдруг».

Исходя из действий местных, я уже составил наметки плана, но хорошо бы его обсудить.

– Сарат, спроси у капитана: можно ли здесь стать на якорь?

– Он говорит, что сам хотел это предложить.

Все ясно, Дофет тоже считает, что надо обсудить план действий.

– Тогда зови сюда капитана, Тарека, ну и сам приходи.

Спустя короткое время все собрались на баке.

– Даю вводную, ребята. Мы с нашим оружием, конечно, могли бы устроить тут…

В моем словаре отсутствовало слово «погром».

– …зрелище со взрывами, но именно этого хочу избежать. Убежден, что мы можем добиться много большего мирными методами. Остался пустяк: убедить местных, что торговля выгодней попыток отобрать все за так. Ваши мнения? Сарат?

– Для начала хорошо бы узнать, каким языком тут пользуются. Для этого нужен местный представитель, желательно с высоким интеллектом. Получить от него знания языка – задача на уровне магистра. А я все же маг разума повыше бакалавра. Полного знания мне не достичь, но на уровне, позволяющем объясниться, – вполне. А потом отпустить этого человека с посланием: мы, мол, люди мирные, взрывы устраиваем только в случае нападения, а так с нами можно меняться товарами. Но тут еще интересный факт.

Ораторская пауза – совершенно лишняя, мы и так слушаем внимательно.

– До сих пор никто не пытался использовать против нас магию. Почему?

Вопрос риторический. Никто из присутствующих ответа не имеет.

– Твое мнение понятно. Тарек?

– Я сейчас думаю как офицер. Попытка инициировать сражение явно провалилась. Мы сейчас стоим на якоре и никуда не двигаемся. Противник понял, что в светлое время суток мы без труда разнесем их лодки, но может повторить нападение ночью. Отметь, командир: луна…

Вообще-то у планеты было два спутника, но второй практически света не давал, а первый светил не хуже луны в моем прежнем мире. Тарек его и имел в виду.

– …будет нас подсвечивать. Поэтому лодки можно и проглядеть. Особенно если они зайдут не по лунной дорожке. Так что надо быть готовым. Уж макустик их не пропустит. На этот раз я бы порекомендовал стрелять – для начала – парой снарядов, но на поражение. А если они не сообразят удрать – тем хуже для них. Между прочим, это даст нам возможность взять «языка».

– Понятно. Дофет, что скажешь?

– Согласен со сказанным, но кое-что добавлю. Во-первых, даже ночью нельзя подпускать никого близко. То, что они не пустили в ход магию, еще не значит, что они ею не пользуются вообще. Стрелять с пятисот ярдов, вот что я бы рекомендовал. Во-вторых…

Капитан чуть прищурился.

– …судя по тому, что лодки шли из глубины бухты, их дома там и находятся. Возможно, стоит сняться с якоря (после рассвета, конечно) и переместиться поближе к их жилищам.

– Они воспримут это как угрозу.

– И пусть. Но тем самым мы дадим понять, что не боимся.

– Резонно. И последнее: дать отдохнуть людям прямо сейчас. Ночью, возможно, спать не придется. И есть еще кое-что: возможно, язык противника родственен южному диалекту. В случае захвата пленного пусть третий помощник присутствует на допросе. Если у нас будет переводчик, тебе меньше труда.

Сарат в задумчивости пригладил бородку.

– Пожалуй, что так.

– Другие соображения? Возражения? Нет? Тогда, ребята, отдыхайте, а с наступлением темноты чтоб были в полной боевой. А, вот дополнительное дело. Сарат, достань все фонари, что мы взяли с собой. Сразу не включать, задействуйте их лишь после очереди гранатомета. Дополнительный фактор для взятия на испуг.

Разумеется, магические шумы отслеживались непрерывно. Но ничего из ряда вон выходящего не фиксировалось (шумы от одиночной весельной лодки не в счет).

С наступлением темноты меня за малым не пробили слезы умиления. Это был тот редчайший случай, когда события развивались именно так, как мы предвидели.

– Контакт… слабый… множественный… лодки под веслами… точно сосчитать пока нельзя…

Корабль стал потихоньку набирать ход. Пока матросы очищали якорный трос и сам якорь от всякой налипшей гадости, Вахан взялся за крупнокалиберный гранатомет: тот имел самонаведение.

Несколько раз мне казалось, что я вижу чуть заметные черточки на воде, но уверенности в том не было. Лишь голос Сарата из полной темноты отсчитывал:

– Дистанция полторы мили… темп увеличился… ровно миля… восемьсот ярдов… комендор, товсь!

Команда была лишней: наша артиллерия и без того находилась в полной готовности. Но на этот раз открывать огонь без приказа капитана было запрещено.

– Огонь!

Гранатомет работал, как всегда, с легкими хлопками. Но в отдалении дважды внушительно громыхнуло. Даже на расстоянии послышались нечленораздельные крики. Из амбушюра снова послышался голос нашего главного макустика:

– Шум другой, нет равномерной гребли…

Это и понятно: в темноте гребцы спешно табанят, пытаясь развернуть лодки.

Стоп, уже не в темноте. Зажигаются наши «прожектора»: это очень мощные по здешним понятиям фонари с узким пучком. В полном соответствии с предсказанным сценарием: лодки уже развернулись, но еще не набрали скорость. Но нас они и не интересуют. Хотя нет, одна из лодок явно отстает. Пробоина? Убыль в гребцах? Если кто из них вылетел за борт, нам того и надо.

Сарат продолжал причитать:

– Сигнал от гребли, уменьшается. Лодки явно уходят. Еще сигнал, одиночный, нестандартный. Пловец, что ли? Азимут единица, дистанцию оценить не могу.

Капитан приказал дать ход в этом направлении, а все, у кого были фонари, деятельно обшаривали лучами поверхность моря. К счастью, был штиль.

– Вот он!

И вправду пловец. Поддерживает себя на поверхности чем-то деревянным – весло это, что ли? Работает лишь одной рукой.

Не прошло и десяти минут, как бывшего гребца выловили. Но подходить к пленному я не стал, доверив допрос ребятам.


Сцена, которую я мог видеть и почти не мог слышать

Через полтора часа рассвело. Я смог разглядеть Руммеро в бинокль. Показалось, что этнический тип близок к малайскому (я, правда, был знаком с таковым лишь через телевизор). Бросилась в глаза низкорослость – воин был на полголовы ниже Сарата. Заметно уставшему пленному дали возможность отдохнуть и даже предложили еду. Кусок лепешки с сыром и кружка воды были проглочены быстро и без малейших выражений благодарности. Оставив молодого человека под охраной стрелков, Сарат с Тареком явились ко мне.

Сарат в течение часа пересказывал мне результаты допроса с комментариями.

– …и вот что предлагаю: отпустить пленного с посланием к вождю. Предложение будет следующим: мы, дескать, приехали сюда меняться, а не делать подарки. Если вождь хочет получить нечто ценное, то он должен предложить нам нечто ценное. Особо подчеркнуть: то, что для нас ценное.

– Да, и еще: если их главный захочет нас посетить, мы не возражаем.

– Точно.

– Сарат, теперь к тебе вопрос: опиши нам как специалист особенности местного магического сообщества.

Наш маг кивнул с такой вальяжностью, которая приличествовала бы кандидату в академики, но никак не магистру. Увидев наши ухмылки, он, впрочем, несколько полинял.

– Главного зовут Бессмертный. По всем признакам, он сильный маг жизни. В прочих разделах магии его умения хромают. Обращаю внимание: в качестве средства наказания используется, судя по описанию, та же магия жизни. Не «Молния», не «Красная стрела». По этой же причине он обучает своих учеников только магии жизни, не обращая внимания на их природные способности…

Я одобрительно кивнул.

– …но при этом… ну, так показалось…

Сарат явно чувствовал себя некомфортно. Видимо, он догадался до того же самого, что мне так и просилось на язык.

– …Бессмертный делает все, чтобы конкуренты у него не появились.

Синхронные кивки.

– Тарек, что скажешь?

– По моему мнению, надо бы пригласить кого-то из их магов. Вряд ли они владеют боевой магией, да и уровень вызывает сомнения. В случае чего наши стрелки… того… успокоят. И потом: эти, которые на лодках, полагают, что умеют воевать – уж больно решительно они кинулись в бой. Откуда умение? Точнее: с кем они воюют?

– Значит, в пределах досягаемости их лодок живет другая большая группа людей…

– Верное соображение. Молодцы, ребята, все правильно продумали. Но есть еще кое-что, чего вы не знаете.

Тарек воспринял эти слова как начало новой вводной. У Сарата в глазах загорелось откровенное любопытство.

– Судя по всему, общество это полностью изолированное. Известна одна закономерность: члены таких обществ считают людьми только своих. Никаких моральных принципов по отношению к чужакам не существует. По этой причине эти ребята полностью недоговороспособны. Следовательно, ни единому их слову верить нельзя. Они будут лгать, даже если им это невыгодно – просто в силу неспособности точно просчитать выгоду. Учтите это. Еще момент: Сарат, этот парень полностью здоров?

– Не сказал бы. Повреждение левой руки. Разрыв вращательной манжеты плеча. Это я берусь починить в пятнадцать минут.

– Перед выходом. Но сперва составим устное послание их вождю…


Еще одна сцена, которую я видеть никак не мог

– Ты хотел мне сообщить нечто? Говори.

Вождь прекрасно знал, что Бессмертный очень не любит пространных речей, и потому его доклад был краток. Присутствуй в этом месте сторонний наблюдатель при часах, он бы оценил длительность речи вождя в полчаса.

По окончании доклада Бессмертный на пару секунд прикрыл глаза, погружаясь в размышления, после чего изрек:

– Какие основания у тебя считать, что эта большая лодка движется магией?

– Они не использовали ни парусов, ни весел, Бессмертный.

– Почему ты подумал, что на большой лодке есть много ценных вещей?

– Не может такая большая лодка быть совершенно пустой, Бессмертный.

Еще одна пауза.

– Ты действовал неправильно…

Вождь подавил страх усилием воли.

– …но я тебя не виню: ты не можешь знать всех возможностей Великой магии…

Совсем небольшая пауза: как раз на вздох облегчения.

– …посему вот мое решение: ты на лодке с двумя гребцами приблизишься к этой большой лодке. Объявишь о своих мирных намерениях и о желании менять вещи. Тебе надлежит узнать во всех подробностях, чего именно хотят пришельцы. Также скажи, что в обмен нам желательны кристаллы. Даже если вы сговоритесь об обмене, не начинай его. Сначала явись пред моим ликом и поведай всю правду о вашем разговоре.

Последние слова были лишь стандартной фигурой речи. Вождь превосходно знал, что пытаться обмануть Бессмертного – дело столь же бесполезное, сколь и опасное.


Само собой, одиночную лодку дежурный засек с большого растояния (не меньше пяти миль). Судя по двуцветной юбке, пассажир был высокопоставленным лицом. Мирные намерения важного чина (гребцы не в счет) демонстрировались путем размахивания шестом с привязанной на нем рогожкой. Впрочем, в дипломатии представитель властей явно не был силен. Это стало понятно с первой же его фразы:

– Я вождь Кумачиро и посланник самого Бессмертного! Трепещите перед могуществом его!

Сарат получил наиподробнейшие инструкции и потому в ответе не затруднился:

– Полагаю, Бессмертный поручил тебе, вождь Кумачиро, сказать нам нечто важное. Передавай его слова и не трудись прибавлять к ним свои.

Такой поворот поубавил спесь вождя – но в небольшой степени.

– Бессмертный моими устами объявляет вам, что желает менять вещи. Также он желает знать, что вы можете предложить его благосклонному вниманию. Сверх того, он желает получить кристаллы.

– У Бессмертного много желаний. Возможно, часть из них исполнится. Но сначала вы должны доказать, что имеете нечто нужное нам. Это семена, кора и цветки некоторых растений, которые, возможно, здесь произрастают. Коль скоро Бессмертный хочет узнать, что это за растения, пусть пришлет знатока. Если у вас таких нет, то мы немедленно уплываем туда, где нам удастся их найти. Мы будем ждать до вечера. Субар, Малах – проводите храброго вождя Кумачиро до трапа.

Последняя фраза была произнесена на местном языке, но сопровождалась настолько выразительными жестами, что их поняли решительно все, присутствовавшие на беседе.

Я прикинул, что дорога туда и обратно займет около двух часов, да еще час на разговор с Бессмертным и сборы представительной делегации (то есть местного мага). А еще расчет был на намек, что те же услуги мы можем попытаться получить от соседей.


Еще одна сцена, которую я мог видеть и почти не мог слышать

Видимо, Бессмертный воспринял слова Сарата близко к сердцу, поскольку ответный визит последовал именно через два часа. На этот раз в лодке был другой человек в более богатой одежде, чем даже у вождя: его юбка была окрашена в три цвета.

Довольно легко взобравшись на борт, он представился:

– Я Дженнаро, доверенный маг Бессмертного. Вы говорили, что хотите выменять части растений на разные вещи. Опишите эти растения.

Синит по жесту Сарата достал рисунки и описания, которые сделал я сам.

После уточнений и размышлений оказалось, что черный перец они знают и даже употребляют в пищу как приправу. Но тут маг жизни сделал оговорку:

– Мы можем выдать на обмен лишь черный перец. Для белого перца слишком рано.

Короткий расспрос показал: черный перец туземцы добывают из незрелых плодов. А родственный по вкусу, но более ароматный белый перец можно получить лишь из зрелых плодов, сезон созревания которых еще не настал.

С корицей трудностей тоже не возникло, хотя местные использовали высушенную кору лишь как благовоние. А вот над гвоздикой мои ребята бились чуть ли не час. Наконец, сошлись на том, что следующим рейсом маг привезет на проверку то, что подходит под описание. С мускатным орехом вышел полный облом. Похоже, там он не произрастал.

Дальше пошел уже сбор информации о нас.

– Что вы хотите менять?

Один из стрелков принес полосу железа.

Посланец проявил осторожность:

– Мне трудно оценить, насколько хорошим является ваше железо. Отдайте его мне, и я покажу ваш товар тем, кто знает.

– Нет. В следующий раз этот знаток прибудет вместе с тобой и оценит.

Против ожиданий, Дженнаро не стал протестовать.

– Есть ли у вас кристаллы?

– Вот этот мы предназначили на продажу.

По нашим понятиям, предъявленный бесцветный кварц отнюдь не являлся выдающимся. Мы нарочно подобрали образчик с неплохой формой, но не прошедший нашу огранку. Его длина составляла примерно полтора сантиметра.

Вот тут маг выдал себя непроизвольным движением руки. Сарат быстро убрал камешек в карман.

– У вас много таких кристаллов?

Мои уроки были хорошо усвоены.

– У нас их достаточно, чтобы оплатить товар, который мы пожелаем купить. Сколько у вас товара, вы знаете сами.

На этом разговор был кончен. Приближался местный душный вечер. Полное отсутствие ветра не создавало проблем кораблю, но затрудняло существование экипажу.


Я не планировал собрание командного состава, но Сарат снова подкатился на бак.

– Мне вот что показалось странным. Видел бы ты глаза этого мага, когда я предъявил совершенно рядовой кварц, красная цена которому пятнадцать сребреников. Почему у них кристаллы такая редкость? И ведь не в первый раз они нам это показывают.

– Не в первый. Я тоже обратил внимание. Делаю вывод: они не могут просто так, без больших усилий, добраться до гор, где пусть и с трудом, но можно добыть кварц, а то и кой-чего получше. Возможно, для этого им надо плыть на какой-нибудь отдаленный остров. Здешняя река – равнинного типа, камней с гор не приносит.

– Тогда почему бы им не пробить коридор в Черных землях до гор? Вон они возвышаются на горизонте. Миль пятнадцать, самое большее. Да что я говорю: меньше, ведь часть пути – чистая территория.

– Есть подозрение, но доказать не могу. Заправляет по магической части Бессмертный, это и норке понятно. Ему самому кристаллы не так уж нужны. А его подчиненным так вовсе вредны – с его точки зрения. Выводы сам делай.

– Вот и сделаю. Небольшого количества магов жизни вполне достаточно, чтобы предотвратить перенаселение. Они же придают сельскому хозяйству продуктивность. Никакой другой магии их не обучают. Бессмертный сделал все, чтобы здешнее общество было стабильным. Оно такое и есть. Но, имея кристаллы, ему легче работать.

– Добавлю: пока и поскольку не вмешиваются внешние силы.

– Вообще-то они тут имеются: те самые соседи, с которыми местные воюют.

– Полагаю, полный аналог этого общества. Не удивлюсь, если там такой же Бессмертный. Думаю, стабильность того и другого общества в интересах правителей, кто бы они ни были. Да, вот что. Спроси у Синита: может ли он сохранить ветки этих растений так, чтобы потом вырастить из них целые деревья? В подходящем климате, конечно.

## Глава 40

Целый день ушел лишь на то, чтобы подтвердить нужность именно тех пряностей, что нам принесли. Черный перец сомнений не вызвал. Корица также пахла совершенно недвусмысленно, и я уже предвкушал. С гвоздикой пришлось повозиться; я перенюхал, наверное, с дюжину не известных мне растений, прежде чем получил вожделенные зеленые «гвоздики», которые еще предстояло высушить.

А потом случилось то, что я и предвидел. Местным очень понравилось наше полосовое железо, и Сарат сторговал черный перец по мешку за полосу. На двух мешках тутошние запасы и кончились. Корицы натаскали аж пять мешков. А вот гвоздики и мешка не набралось. Правда, Дженнаро уверял, что мог организовать дополнительный сбор, но на это понадобилось бы не меньше недели, а терять время мы не хотели.

В сумме наши приобретения обошлись в пять полос железа и два кварца.

Отдельным пунктом шли саженцы. Синит клялся, что из них можно вывести окультуренные сорта, которые могут произрастать даже в открытом грунте – но лишь на небольшом участке Юга с подходящим климатом.

С рассветом «Альбатрос» пошел вниз по течению. Нам предстоял переход на юго-восток.


Сцена, которую я мог видеть и почти не мог слышать

– Слушай, тебе командир не рассказывал, что он хочет делать со всеми этими семенами, корой и прочим?

– Самую малость. Понимаешь, Синит, он сам в этом деле толк знает, но подробно мне расскажет лишь к моменту, когда все это пойдет в дело. Ну или когда времени будет вдосталь – скажем, в открытом океане.

– Тогда расскажи эту самую малость.

– Для начала: он задумывал приобрести куда больший набор растений. Нет, не так: он ХОТЕЛ этого, но знал, что здесь, на крайнем Юге, растет не все. Вот зачем ему земли за Великим океаном. Да, так о пряностях… Вот эти семена можно добавлять в суп, но немного: с пяток на горшок. Или же их можно размолоть, и этим порошком присыпать мясное. Только чуть-чуть, а то появится жгучий вкус. В это верю, я одну горошинку попробовал раскусить… Вот эти кусочки коры размалывают и с их помощью пекут что-то такое, но тут я деталей не знаю. Гвоздику (так он их называет) надо класть в мясные блюда, также в маринады. Совсем немного, на порцию для одного человека чтобы приходилось по одной штучке. А еще командир упомянул, что с гвоздикой и корицей он берется сделать зимнее вино.

– Это что?

– Наверное, вино, которое пьют зимой…

– Я-то думал, что вино можно пить в любое время года.

– Говорю тебе, не знаю; но зато точно знаю, что командир ничего и никогда не говорит просто так.

– Хотел бы я такое увидеть.

– Чудак, это не видеть, а распивать надо. Ладно, подождем до зимы.

Пауза.

– Так я правильно понял, что при готовке нужно совсем немного этих пряностей?

– Ну да. То есть в расчете на одного человека.

На этот раз молчание вышло долгим. Синит явно что-то обдумывал, а Сарат посчитал неделикатным прерывать ход чужих мыслей.


Мы примерно знали (из старых карт), где может быть следующее поселение. Это тоже было устье реки. Понадобилось шесть суток, чтобы на него выйти.

Мне показалось, что в этом месте воздух более сух. Это обрадовало: я рассчитывал, что здесь мы отыщем другие растения. Но очень скоро проявились иные отличия.

Вахтенный макустик исправно доложил об одиночной парусной лодке, приближающейся к нашему кораблю. Не прошло и получаса, как мы смогли разглядеть это суденышко в бинокль. Типичное каноэ с двойным балансиром, на борту трое. Один на руле, один управляется с парусом, еще один вроде как пассажир. Я приказал огонь не открывать, но держать на прицеле.

«Пассажир» начал подавать знаки, когда расстояние было еще около двухсот метров. При желании его жесты можно было принять за приглашение к переговорам. Желание имелось.


Сцена, которую я мог видеть и почти не мог слышать

Сарат подумал, что поднявшийся на борт «Альбатроса», судя по юбке, маг. Так оно и оказалось. И речь он начал почти как наш знакомец Дженнаро, но с некоторой разницей:

– Я Беррадоро, доверенный маг многознающего и могущественного Вечноюного. Мы получили весть о вашем прибытии и готовы менять вещи.

Сарата удивило такое начало. Он точно знал, что магическая связь между двумя поселениями вряд ли возможна: потребовались бы или сверхвысокие умения мага, или превосходные кристаллы. Существование того и другого казалось сомнительным. Но потом он подумал, что если гонец на лодке был послан Бессмертным сразу после начала переговоров, то он вполне мог успеть предупредить о нас. Второе, что удивило – это готовность начать торговлю.

Вызванный на палубу Синит выложил образцы. С этого момента дело пошло иначе.

Черный перец тут тоже был известен, как и гвоздика. Корица же вызвала лишь покачивания головой. Но Синит, получивший подробные инструкции, не сдавался. В дело пошли рисунки. Диалог был оживленным:

– Этот орех у нас растет, но он горький.

– Не важно. Если это тот самый, который имел в виду наш командир, мы его купим.

– Вот этот куст… не знаю, возможно…

– Так пусть принесут ягоды.

– Если это то, что я думаю, то сами ягоды сладкие, но зерна в них несъедобные. Мы их не разводим.

– Не имеет значения, наш командир знает, как с ними обращаться. А вот такое у вас есть?

– У нас точно нет. Но похожее я сам видел на полуострове Карреджирео.

– А там кто-то живет?

– Нет, это плохое место. Каждый раз, когда (непонятное слово)… хочу сказать, когда дует очень-очень сильный ветер и льет очень-очень сильный дождь, жилища сносит, посевы гибнут, люди и животные – тоже.

– Этот полуостров далеко отсюда?

– Могу показать на плетенке.

Сарат не понял, но решил обойти скользкий вопрос:

– Потом вели своим людям принести плетенку, а пока что могу показать нашу карту.

Против ожидания, маг разобрался с начертанием материка и островов очень быстро и даже начал критиковать:

– Вот здесь не хватает острова Новый Рог. А западная оконечность Старого Рога должна указывать не на юг, а на юго-восток… вот так.

– А вот это, как понимаю, полустров Карреджирео?

– Он самый. Если вы туда поплывете, пристать советую здесь. Бухта удобная, защищенная от всех ветров, кроме северного, а вот тут встречаются те кусты, о которых вы спросили. Так мне затребовать плетенку?

– А что такое плетенка?

– Да то же, что ваша карта, но сплетена из веток.

– Интересно бы взглянуть.

Беррадоро отдал распоряжение. «Карта» сыскалась на дне лодки. Острова обозначались кусочками перламутра, материк – темно-серой корой, а морские течения – искусно вплетенными в основную рогожную ткань ветками с красной корой. Мои люди (включая капитана) несколько минут изучали этот предмет. Потом все дружно высказались, что местная «карта» как бы не лучше той, что мы достали из запасов Старой Империи.

– Можно нам это взять? Спасибо. Но мы отвлеклись. Сколько мешков черного перца вы готовы выменять на вот такое железо…


Мне страшно не нравилась идея пробовать весь набор ягод, который приволокли на корабль местные знатоки ботаники. Магия жизни не вылечит меня не то что от отравления – от простой оскомины. Поэтому для начала я попробовал определить ягоды кофе по размеру, потом отсек ненужные по форме зернышка, после чего пришлось жевать и плеваться. К моему удивлению, нужные ягоды нашлись. Поскольку местные это растение не разводили, то нам набрали едва ли с треть мешка. Заодно я дал растению название «кофе», сославшись, как водится, на родину моих предков.

Одновременно с принятием товара Сарат как бы между прочим выспрашивал местного мага о некоторых подробностях социальной жизни общины.

Мы без приключений «собрали урожай» и отчалили в сторону полуострова Карреджирео. Как я понял, там росли чайные кусты. Предстояло меньше полусуток ходу, но это время я был намерен использовать для получения нужной информации. Первым на расспросы попал глава моей магической службы.

– Понимаешь, эти два поселения вроде как враждуют между собой, но битвы происходят по строгим правилам, до смертоубийства дело обычно не доходит. Зато украсть что-то у противников – великий подвиг. Под словом «украсть» подразумевается скорее ограбить: напасть, схватить, связать и обчистить. Именно это с нами и хотели сделать. А по праздникам запрещается воевать, в это время заключаются браки между жителями поселений. Знаешь, у меня полное впечатление, что их верховные маги делают все в интересах поддержания стабильности обществ. Правила же у них такие…

Я выслушал и сделал вывод:

– После всего, что ты тут наговорил, мне до последней степени не хочется с ними торговать. И если только Синиту удастся…

Тут я запнулся, ибо слово «интродуцировать» отсутствовало в моем словаре маэрского.

– …сделать так, чтобы эти растения можно было выращивать в каком-то уголке Маэры, то это много лучше.

– Он как раз и хотел с тобой поговорить.

А если прогнать логические цепи? Попробуем.

– Я тебе могу сказать, о чем именно…

Сарат почти незаметно ухмыльнулся.

– …во-первых, он, заведомо зная, скажем так, почти все о климатических особенностях всех уголков страны, прикинул, что эти растения где-то можно растить. Во-вторых, он расспросил тебя о том, на что могут пойти все эти семечки-листики. Узнав, что используются они в малых количествах, он прикинул, что даже небольшой по площади участок может дать жирную прибыль. В-третьих, он подумал об академической карьере. Столько совершенно новых видов потенциально культурных растений – тут пахнет уже не докторским рангом, а чем-то повыше. Хочу сказать, докторская – это самый минимум. В-четвертых, он, не будучи очень богат, хочет одолжить у тебя или у меня денег на этот участок и на сопутствующие расходы. Правильный ход. Вложения капитала он окупит полностью самое большее через тройку лет, а то и через год. В-пятых, ты наверняка ему поведал, что эти растения – не все, на что я рассчитываю, и есть земли, где можно найти другие диковины. То есть налицо превосходные перспективы. Наконец, ты рассказал, что его ждет при контакте со мной, а он, в свою очередь, имея твой пример, рассудил, что положительные стороны вхождения в нашу команду много больше риска. Ну как тебе анализ?

Собеседник выразительно прищелкнул языком.

– Почти все так, командир, кроме…

Изысканная пауза.

– …тех самых ягод и того, за чем мы сейчас шпарим по океану. Это ведь для напитков силы, верно? Ну а про них он ничего не знает, потому что я и сам ничего не знаю.

– Узнаешь со временем. Кристалл-накопитель для Синита у нас ведь есть, верно? Коль он готов, зови.

Но тот не успел. Ко мне на бак подошел сам капитан.

– Полустров уже на горизонте, друг Профес. А долго там надо задерживаться?

– Сам не представляю. Вообще-то как только мы найдем нужные растения и соберем, так можно и отчаливать. А что?

– Мне кажется, что погода начинает портиться.

– Значит, поторопимся. Сарат, пока разговор откладывается. Передай Синиту, что как только он найдет нужный куст, пусть берет ветку на саженец, и мы сразу же отходим.

Но как мы ни торопились, часа полтора прошло. К моменту, когда «Альбатрос» стал разворачиваться, ложась на обратный курс, даже до меня дошло, что погода хотя и не портится, но явно намерена это сделать.

Некоторое время царил полный штиль. Дофет велел дать тридцать миль в час. Мы уходили прямо на закатное солнце.

Уже начало темнеть, когда ветер напомнил о себе; пока что он был северо-восточным, но я вспомнил спутниковые картинки с циклонами и понял, что через некоторое время он станет северным, то есть корабль пойдет лагом к волне.

– «Гладкую воду!» Прибавить скорость!

Первая команда тут же напомнила, что как раз для нас волна не так страшна. Вопрос лишь, успеем ли мы уйти от ветра.

Всю ночь мы не снижали скорости – и все же ушли. А наутро Сарат с Синитом подошли ко мне на бак.

– Доброго вам утра, Синит.

– И вам.

– Добро пожаловать в команду.

Этот магистр мне определенно нравился. Не подхалим, а точнее – знает себе цену. Еще того лучше: не разгильдяй, судя по стопке бумаги в палец толщиной.

– Как понимаю, у вас уже есть некий план?

– Да, есть. Вот климатические карты Маэры… вот здесь отмечены зоны холода, то есть ниже замерзания, здесь тепло. А вот тут распределение осадков…

Карты предоставляют не количественные, а качественные данные, но это все же лучше, чем ничего.

– …иначе говоря, вот эти растения могут расти лишь на ограниченном участке – вот он.

– Вы неправы, кофе можно также растить здесь… это растение не так требовательно к влаге. А чай предпочитает полугорную местность, то есть, скажем, тут…

– Спасибо, это я учту.

– Что я предлагаю: купить участок с домом…

И мы углубились в тонкости бизнес-плана:

– Выходит, вам хватит года?

– Без гарантии, к сожалению, но, судя по плотности древесины этого дерева, оно растет быстро, так что…

– …об этом не беспокойтесь, я берусь предложить это дело в гильдию…

– …и вы думаете, они на это пойдут?

– Еще как. Что до черного перца, то полагаю…

– …а у вас есть рецепты этих напитков?

– Ну разумеется. Но прежде надо решить вопрос о сушке, а именно…

– …то есть выходит, что участки для выращивания кофе должны быть большими?

– Не сразу. Сначала люди должны привыкнуть. Я рассчитываю, что те, кому это будет по средствам, станут выпивать по чашке кофе ежедневно, а иные и по нескольку. Считая, что на каждую чашку уходит…

– …первый урожай перца будет на следующий год, а вот с корицей труднее…

– …тогда каковы будут первоначальные расходы?

– Они здесь расписаны, кроме как применительно к плантациям кофе и чая; тут я даже не скажу…

– Дайте посмотреть… а почему вы не предусмотрели расходы на воду?

– Нет нужды, здесь климат очень влажный…

– Сразу могу сказать: эта сумма нам по возможностям. Таким образом, я вкладываю деньги, а вы – ваши умения. Но учтите, что прибыль будет делиться так…

– …так что, выходит, я получаю свою долю независимо от результатов?

– От результатов зависит ее размер. По вашим же словам, в первый год нам предстоят сплошные расходы. А вот потом…

– …и не забудьте, что на плантации чая и кофе вам понадобятся работники.

– Это вы не знаете Юга. А я там жил. С работниками проблемы не предвижу…

– …но нам потребуется в будущем транспорт.

– Такие вопросы в компетенции капитана Дофета. Но осмелюсь предположить, что…

– …отдельным пунктом я поставил непредвиденные траты.

– Согласен. Но расходы на докторскую – за ваш счет.

Эта фраза вызвала безмолвный, но заметный всплеск энтузиазма.

– Мы вас высадим в порту Гадиор. Оттуда ближе всего к участку, который нам нужен. Вот деньги. Вам понадобится помощь?

– Пожалуй, нет. Сам справлюсь.

– И последнее. Сарат, дай нужный кристалл.


Сцена, которую я видеть никак не мог

– Дорогой Тофар, я бы хотел знать ваше мнение по одному вопросу.

– Мое внимание целиком к вашим услугам.

– Насколько мне известно, вы уже давно присматриваетесь к человеку по имени Профес-ор и его людям. Что вы думаете о степени его опасности для стабильности общества?

Академик Сугур-ид, он же Старейший, произнес слово. На такие вопросы всегда отвечают.

– Если кратко – мои аналитики считают, что в данный момент опасности нет.

– А если развернуто?

– Начнем с того, что его сила в команде, а она с некоторых пор…э-э-э… поубавилась.

– Поясните.

– Одна из ключевых личностей в ней – Моана-ра, сейчас она кандидат в академики. В данный момент одновременно занята семьей и карьерой. По всем признакам, в делах команды активно не участвует. Следующий по значимости – ее муж Сарат-ир. Все отзываются о нем как о сильном теоретике. Не очень-то подходящий элемент в команде, где требуются практические действия. Впрочем, с хорошими кристаллами он представляет собой вполне реальную силу. Недавно защитил магистерскую, то есть тоже ориентирован на карьеру. Далее: магистр Шахур-из, этот еще в университете проявил неплохую магическую силу, но в теории куда слабее своего товарища. Интересно, что совершенно не путешествует вместе со своим командиром, занят большей частью текущими делами. Многочисленные связи и авторитет в гильдиях. Также явно устремлен на академические достижения. Лиценциат Арзана-риа – ну, она не в счет, поскольку ученица Моаны. Если и оказывает услуги команде, то лишь как профессионал. Торот-эд, магистр магии трансформации. Используется в соответствии со специализацией, формует стекло. Прибыльное дело, признаю, но стабильность никоим образом не затрагивает. Механик Хорот-ин. Подмастерье, ушел от своего мастера ради заработка. Делает для Професа машины. Насколько известно, участвовал в изготовлении прибора для измерения углов между гранями кристаллов. Поскольку его командир – признанный знаток в науке о кристаллах, то это, видимо, как-то используется. Хотя представить производственную ценность такого прибора я не в силах. Возможно, участвует в изготовлении оружия. Суммируя, можно сказать, что команда уменьшилась в числе, а те, что остались, не представляют хоть какой-то угрозы для стабильности. Наконец, личная дружина, около десятка воинов, их главный – бывший армейский сержант. Этих я вовсе не считаю.

Голос Старейшего звучал как мягкое, разнеженное урчание довольной норки:

– Превосходный анализ, дорогой Тофар, но вы не упомянули еще один факт, относящийся к Професу и его команде…

Пауза.

– …его кристаллы.

– Эти кристаллы – естественного происхождения, проверялось несколько раз. Объем их добычи крайне невелик. Добавьте также, что поставляются кристаллы лишь второго класса. Когда Професу понадобились сапфиры, он вынужден был купить их у Морад-ара. Угрозы стабильности не усматриваю.

Последняя фраза была произнесена вежливо, но максимально твердо.

– На ДАННЫЙ момент я с вами согласен.

– Старейший, если вы сообщите, чего именно вы опасаетесь, то я с радостью поделюсь с вами анализом.

– С большой охотой. Начну с того, что мне не нравятся путешествия Професа. А особенно не нравится последнее. Этот человек посещает те места, где Черные земли должны были быть – но отсутствуют.

– У меня есть некоторые сведения на этот счет. Он разыскивает там некоторые редкие растения. Цели чисто коммерческие.

– Это подтверждено?

– Нет. Он еще не вернулся.

– Между тем на южной оконечности материка имеются людские поселения. Полностью стабильные общества, это проверено. Возможен контакт с последствиями, которые трудно предвидеть.

– Да, возможен и даже вероятен. Так что из этого? У Професа под рукой два мага. С ними поставить под контроль несколько тысяч человек? Несерьезно, Старейший. А вот провернуть удачную коммерческую сделку – возможно.

– Пока нет точных данных, что он там делал, действия Професа остаются под вопросом.

Шеф аналитиков начал чувствовать раздражение, но выхода ему не давал.

– Старейший, не могли бы вы более предметно изложить свои подозрения?

На обычном человеческом языке тот же вопрос прозвучал бы иначе: «Какие у вас факты?»

– Дорогой Тофар, повторяю, я полностью доверяю вашему анализу. Конечно же согласен с главным выводом: этот человек не представляет опасности… в настоящее время. Но он может стать врагом стабильности в будущем.

Ответная реплика являла собой образец хорошего тона:

– Старейший, к моему величайшему сожалению, то же можно сказать и о многих членах гильдии магов. Самый недавний тому пример: покойный академик Рухим-аг.

Продолжать не стоило. Эту историю знала вся гильдия. Но Судур и не думал сдаваться.

– С вашего позволения, есть небольшая разница. Когда Рухим вообразил, будто нашел источник изумительных кристаллов, его выходку предвидеть не мог никто…

Не было сказано, но прозвучало: «И вы тоже».

– …но в случае в Професом можно разглядеть грядущую опасность. И наша с вами обязанность – сделать это.

Терпение почтеннейшего Тофар-уна было велико, но не беспредельно.

– В таком случае давайте вместе посмотрим, какую опасность может представлять этот человек. Военную? Да ничуть. Его возможностей хватает на то, чтобы дать отпор нескольким кораблям Повелителей моря – и только. Повторяю: дать отпор. Сам он ни разу ни на кого первым не нападал, это доказано. Интересный факт, правда? Далее: экономическая опасность? Верно, он с успехом торгует. А членом каких гильдий он является? Мы проверили: никаких. Добавьте еще: объем торговли кристаллами у одного лишь Морад-ара на порядок больше. Следовательно, с этой стороны опасаться нечего. Может быть, он разрабатывает смертоносные заклинания? Нет следов на этот счет. Правда, его люди мастерски используют известные заклинания – но это уж точно не запрещено. Что еще?

Лицо Старейшего сохраняло вежливую доброжелательность.

– Есть кое-что, ускользнувшее от вашего внимания. Возьмем ту же Моану. Была доктором магии жизни. Но через короткое время после знакомства с Професом становится кандидатом в академики. Согласитесь: продвижение не из малых. Далее: Сарат-ир. Универсал. По этой причине должен оставаться бакалавром до конца своих дней. Сейчас обладатель желтой ленты. Успех? Еще какой! Шахур-из, хороший бакалавр, но с плохой специализацией. И пожалуйте, свежий магистр. Скажете, везение? А еще проверьте благосостояние магистра трансформации Торот-эда. Вам известно, сколько людей пользуется этими его стаканами? Уж не говорю об уникальных стеклянных вазах. Богатый магистр магии трансформации – диковато звучит, не правда ли? Это не все. Рекомендую при случае послать человека и посмотреть, как одевается механик Хорот-ин. Подмастерье, по вашим же словам. Ручаюсь, это будет поучительное зрелище. Теперь понимаете? Вот вам факты! Все, решительно все, кто вступил в команду этого Професа, становятся процветающими… нет, не то слово… скажем так: продвигаются в ранге, богатстве, да в чем хотите. И не пытайтесь убедить меня, что закономерности тут нет. Вот на что стоит обратить внимание!

– Человек заботится не только о своей выгоде, но и о пользе для членов команды. Из этого вы делаете вывод, что Профес может стать врагом стабильности?

– Нет. Но та польза, которую вы упомянули, весьма велика. Непомерно велика. Согласитесь, это однозначно доказывает: он человек необычный. Вот почему подозрения имеются. Пока всего лишь подозрения.

## Эпилог

Враг стабильности – так меня стали характеризовать соратники. Они имеют на то некоторые основания.

Я враг стабильности, ибо наткнулся на способ получения магически одаренных детей от магов. Раньше дети магов были лишены этого дара – отсюда невозможность образования семейных правящих кланов. Теперь это, похоже, возможно, надо лишь проверить еще парочкой опытов.

Конечно же я враг стабильности, поскольку построил корабль океанского класса. Правда, пока что он использовался в качестве каботажного – но это лишь пока. К слову, удалось дойти до дальних южных берегов и найти там пряности. Но такое средство сообщения позволяет пересечь Великий океан и достичь того материка, что за ним. Само по себе не так уж важно, но вот если удастся основать жизнеспособное поселение на том берегу – это станет существенным. И точно ударит по стабильности Маэры, которая основана на унитарности государства, превосходящего по мощи всех соседей, вместе взятых, и, главное, контролирующего все сопредельные страны. А это поселение, понятно, будет вне контроля Академии.

Определенно, я враг стабильности, так как воспользовался случаем и стал обладателем более десятка алмазов – а лишь считаные академики могут похвастать хотя бы одним подобным магическим сокровищем. К тому же у меня имеется средство их гранить, увеличивая тем самым и магоемкость, и удобство пользования. Правда, месторождение алмазов известно также Повелителям моря, но мне удалось добиться нейтралитета в отношениях с ними. Для этого пришлось пустить в ход мордобой, но дело того стоило.

Несомненно, я враг стабильности – подмастерья в моей команде уже превосходят по умениям мастеров гильдий. А многого из того, что они умеют делать, в гильдиях вообще не знают. Сверх того, они начисто отучились от почтительности.

Совершенно точно, я враг стабильности – а как иначе, если младшие маги под моим руководством обретают такие возможности, которые под силу не всякому из Высших.

Безусловно, я враг стабильности, потому как научил магов и не-магов работать в единой команде, в результате чего выходят такие магические приборы, что гильдейские маги могут позавидовать самой черной завистью – когда узнают о них.

И совершенно не извиняет тот факт, что у меня родился сын без магических способностей (поскольку от негатора). Значит, это мне задача: сделать так, чтобы он стал взрослым достойным человеком. И чтоб его мама, моя любимая Иришенька, была счастлива.

Я сам не ощущаю себя врагом стабильности – но хочу ее для близких мне людей. Ну и для себя самого. Значит, предстоит работать над этим.

# Сноски

1

Стихотворение дано в моем вольном переводе с маэрского. – Здесь и далее примеч. авт.

2

Это выражение приводится в буквальном переводе на русский. Более литературным было бы «задать перцу», но ни красный, ни черный перец в этом мире не известны.

3

Твердость по Бринелю оценивается путем вдавливания с заданным усилием шарика из закаленной стали в материал и последующего измерения диаметра полученного отпечатка.

4

Использованный Моаной список эпитетов переведен на русский в сильно смягченном и сокращенном виде.