# Негатор

Алексей Переяславцев

Герой этой книги — неправильный попаданец. Он оказывается в мире магии, не имея навыков бойца спецназа, без оружия, а равно без знаний местных реалий и языка. Магических способностей нет абсолютно. Есть кошелек, ключи, часы, а также голова, руки и опыт инженера. Надо выживать, используя только это. Повествование построено на строгой логике. По этой причине в нем имеются элементы детектива. А еще автор старался внести в книгу толику юмора и приличную дозу самоиронии. Герой выживает в чужом мире благодаря уму. Но без драк повествование не обойдется. Эльфов, орков, гномов и драконов в этом мире нет. Зато есть много работы головой и руками. Темного Властелина тоже не имеется. Его заменяют человеческая жадность, зависть, злоба и спесь.

## ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

В книгах про попаданцев в магические миры главный герой, как правило, в них встраивается, используя магию в своих целях. Но что, если он абсолютно, органически не способен к магии?

Мне такая мысль показалась интересной.

По зрелом размышлении я решился на такую вводную: не способный к магии герой попадает в магический мир, не имея ничего, кроме того, что носит серенький обыватель в кармане — и в мозгах.

Я постарался сделать повествование максимально логичным. Если логика не заметна сразу — а ради таинственности я старался маскировать и прятать, то это не значит, что ее нет вовсе. Получилось чуть-чуть детективно. По этой причине я не раскрываю детали сюжета — не всем нравится читать детектив, заранее зная, кто убийца. А еще я старался внести в книгу толику юмора. Иногда это у меня получалось.

Если кто-то из читателей найдет в себе сходство с персонажем, прошу прощения, это вышло ненамеренно.

А что получилось в сумме — о том судить Вам, Читатель.


Считаю приятным долгом искренне поблагодарить моих читателей на Самиздате и вне его за теплые слова одобрения и за полезные советы и указания на дырки в стиле и логике. Не имею возможность упомянуть всех, но особо желаю выделить Лилию Бажан, Woron'а, Стима, Евгения, Телепня, Mihail'а и Grumbler'а. Моя особая благодарность Анатолию Спесивцеву и Владимиру Мясоедову за внимание к моей работе, поддержку и полезные советы в отношении издания книги.

## ПРОЛОГ

Я неправильный попаданец. У меня — не как у других.

Другие попадают в иные миры в ходе катастрофы — машиной там переехало или в пропасть свалился. А я просто перешел границу.

Порядочные попаданцы испытывают крайне нехорошие ощущения — их хорошо, если бьют по голове, а то могут просто избить всего целиком, к тому же больно. А не ровен час, и вовсе убьют. Я же испытал, пожалуй что… нет, не наслаждение, но уж верно довольство.

Классический попаданец, влетев в недоразвитый мир, просто обязан иметь при себе «калаш», цинк патронов, камуфляж по сезону, обувь соответствующую, аптечку, зажигалку и небольшой запасец продуктов — ровно настолько, чтоб добраться или до местной (съедобной, конечно) фауны, или до аборигенов, которых достаточно несложно уговорить поделиться жратвой. На уговоры — две трехпатронные очереди, больше не надо. А вот у меня не было огнестрельного оружия, и вообще ничего из вышеперечисленного не было — если не считать оружием и продуктами бумажник и ключи. Одет и обут я был, правда, по сезону, но никак не по ландшафту.

Уважающий себя попаданец просто обязан не иметь никаких проблем с языком. Или он им владеет с самого начала (возможна и даже желательна некоторая настороженность туземцев, впервые услышавших слова «сисадмин» и «терабайт»); допускается также волшебник или магический свиток, единым духом обучающий чужому языку. Трудностей с иными языками не возникает — или знание их предоставляется сразу же, или таковых языков вовсе не существует, а есть некий всеобщий. Региональные диалекты трудностей опять же не вызывают, поскольку их не просто нет, а быть не может никогда. Владение письменной речью хотя и желательно, но не обязательно, потому что вышеназванный попаданец, прекрасно и без акцента говорящий на чужом языке, уж как-нибудь освоит и письменность.

Личные бонусы, само собою, тоже прилагаются к истинному попаданцу. Он, скажем, великий боец, который в открытом бою может положить отделение солдат голыми руками, ногами и головой. Если автор позволит ему использовать в качестве оружия спичечный коробок и зубочистку, то этого хватит на взвод врагов. А уж если к вооружению добавить алюминиевую вилку, то и роту на эту вилку намотать можно. Ежели попаданец не воин, то он эрудит и знаток, которому ничего не стоит сварить высококачественную сталь из болотной руды. На крайняк годится также специалист-управленец, которому достаточно поковырять в носу, чтобы окружающая публика с радостным визгом кинулась варить эту самую высококачественную.

Впрочем, нет. Были у меня бонусы, только я сам не знал, что они у меня имеются — до времени.

## ГЛАВА 1

Так вот: и еще кое-чего не было. Не было знамений, признаков, угрожающих дорожных ситуаций, хмурой астрономии и угнетенного состояния души. Никто не озаботился предупреждением моей особы о предстоящем. Ладно, будем снисходительны: никто не озаботился ясным предупреждением. А если и были тонкие признаки, то я их пропустил мимо всех пяти чувств.

В тот момент на мне были полуботинки класса «мокроступы» (прогноз обещал дождь во второй половине дня), синие джинсы, синяя же рубашка и темно-синяя ветровка. Часы. Очки. Бумажник.

То место, по которому я шел, можно было бы назвать рощицей или перелеском — но никак не дремучей чащей. Будь оно чащей — повырубили бы и понастроили домов, но слишком мал был этот участочек, чтоб на нем построить очень многоквартирный дом, а особняк, который мог уместиться, окружали бы в этом случае более чем ординарные, порядочно старые девятиэтажки. Фауна этого островка дикой природы исчерпывалась комарами и осами, а флора большей частью состояла из осин, берез и кривых елок — потому что прямые елки тоже давно исчезли.

Тропинок было довольно много: через лесок ходили, чтобы спрямить дорогу (но только в хорошую погоду), да еще там выгуливались собаки и маленькие дети из близлежащих домов.

Я как раз и спрямлял дорогу. Зонтик я сдуру оставил на работе, но на небе ничего дождевого пока что не просматривалось. Идти-то до дому было уже всего ничего — никак не более семи минут, когда ЭТО и случилось.

Уже много после, анализируя в сравнительно спокойной обстановке происшедшее, я так и не смог подобрать аналог своим ощущениям. Вероятнее всего, его и нет в человеческих языках. Поскольку к зрению, обонянию, слуху, вкусу и осязанию ЭТО решительно не имело отношения.

Я тогда просто остановился и на кратчайшее мгновение — нет, не увидел, но почувствовал над собою окруживший меня купол, который (я сразу это понял) увидеть было нельзя, и этот купол надвинулся на меня — и лопнул. И я точно запомнил, что в тот момент так и не мог понять — на пользу мне такой ход судьбы или во вред. И тут по зрению ударила страшная мешанина.

Когда же я проморгался, то весьма удивился. Во-первых, мир вокруг меня явно изменился. Во-вторых, я сам изменился.

Растения были чужими. Очень похожими, но не такими. Таких я никогда не видел, а вроде бы во многих краях был. И местность была чужая. Лес был без малейших признаков «культуры» (пластиковых бутылок, пачек от сигарет, презервативов и стекла всякого рода). И домов родных тоже не было — собственно, не было видно ничего, что могло бы показаться человеческим жилищем.

«Так. Перенос, ясно дело», — подумал я. Явление распривычное, в теории, для тех, кто читает соответствующую литературу. Неприятные эмоции, появившиеся на практике, я многословно выразил ненормативной лексикой русского языка.

Додумать мысль о переносе я не успел, на смену ей пришла другая: а я — это я или не я? Быстрый самоанализ показал, что посторонних личностей во мне не наблюдается. Значит, полный перенос сознания. Это плохо: прощайте, надежды на знание языка, реалий, а также иной информации сугубо местного значения. Теперь надо посмотреть, перенесся ли я сам. В теории — да, перенесся, поскольку на мне моя одежда и мои часы; да, и бумажник тоже мой. А в нем мой пропуск, в конце концов, с моей же мордой для контроля фейса. Однако то в теории…

Зеркала с собою нет, и в кустах не наблюдается. А и было бы — что-то неладное с глазами. Очки! Да нет, я их не ронял, они на мне, и стекла целы. А если их снять? Вот это уже сюрприз. Вижу так, как если бы нацепил мои парадные очки — а на мне-то были непарадные, которые для чтения и монитора. Проверим — да, это они. Или мне при переносе исправили зрение, или это все же не я… Ладно, пусть не мое тело, зато душу удалось унести. Впрочем, проверим еще. Посмотрим на руки для начала: так, явно мои, расположение родинок я помню… Э нет. Вот между большим и указательным пальцем был шрамик, с отверткой неудачно поработал лет двадцать тому назад, а теперь его нет. Попробуем другую примету: у меня большие пальцы на левой и правой руке разной длины, это я в двенадцать лет ухитрился налететь большим пальцем левой руки на дерево. Ноготь сошел и снова вырос, а вот разница в длине — миллиметров пять — так и осталась. Да, она и осталась. Хорошо, проверим ноги. На левом колене шрам — след красивого падения с велосипеда, попавшего во флаттер, — нету его, исчез.

И еще что-то не так.


Как только я задумался над этим, то понял. «Нас греет холодная ясность…», как поется в песне Альфреда Солянова; вот, лучше и не скажешь. Полная ясность сознания; нет, это слабо сказано, абсолютная ясность сознания, вот как. Еще что? Улучшенная способность к анализу? Нет, этого нет, но есть другое: повышенная скорость анализа. Теперь буду куда сильнее в блице. Если только здесь шахматы имеются, а к ним и шахматные часы. Но есть что-то еще…


Ощутил я это сразу, а вот разобраться в собственных ощущениях — на то потребовалось время. Память — вот что улучшилось. Всплыл термин: эйдетическая память, то есть запоминается все. По слухам, у Гитлера была такая. И у Сталина не намного хуже. Порыскав в закромах собственной памяти, я понял: все учебники, читанные в студенческие годы, помню наизусть. Понимаю, правда, не все. Вот как не было у меня тогда глубинного понимания квантовой механики (хотя задачки из нее решал вполне недурно), так и теперь нет. А вот понадобится ли она мне здесь — вопрос пребольшой.

А что я достоверно НЕ помню? Увы, ответ простой. Не помню и не могу помнить, как делать оружие. Холодное и огнестрельное, ну если только исключить технологию получения булата. Да и то в этом польза невелика. Мало кто знает, что клинок из хромистой стали превосходит булатный по всем показателям, в том числе и по дешевизне. Не быть мне в здешних краях изобретателем автоматов и пистолетов. Ну разве что револьвер смастрячу, да и то наверняка скажутся провалы в знаниях материалов. И еще много чего не помню, но тут уж по мере поступления.

Еще один вопросец: как вернуться? Ответ печальный — никак. Не ушел я за грань — меня ушли туда. Моя новая память услужливо подсказала: в тот момент, когда я накрылся куполом, скорость моя была равна нулю. Как, собственно, и сейчас. Значит, если меня перенес некто разумный, он может и вернуть — скажем, за выполнение некоего задания. Которого мне никто не выдавал. А вот если это явление природное — тогда кирдык. Для возвращения надо будет придумать теорию такового, да еще воплотить теорию в железе… Думать, однако, надо. А вот думать и не хочется…

Особенно же не хочется думать о том, как там мои. Жену больше всех жаль. С ней-то мы прожили… Эх, много прожили. Не сможет она снова выйти замуж. Слишком ко мне привыкла. Девчаток тоже жаль, особенно старшую. Младшая — «кирпичик квадратненький», а вот старшая — с натурой чувствительной, она меня долго и с печалью помнить будет. Простите меня, милые мои женщины, что ушел, не попрощавшись и не устроив вашу жизнь без меня как можно лучше. Простите, что вообще ушел. Не обещаю, что вернусь. Ненавижу давать обещания, которые не могу выполнить. Обещаю лишь все время следить за возможностью возвращения. И не упустить.

Ну, пора анализировать. Все мои новые физические возможности — это что? Магия?

Рассказывала моя бывшая сослуживица Аня о почти мгновенном излечении близорукости экстрасенсом. Всего-то изменяется усилие на цилиарной мышце (надо же, и это помню!). Аня, правда, добавила, что близорукость через несколько часов вернулась, но ведь в принципе самоизлечение возможно. Примем, что это не обязательно магия.

Рассасывание шрамов под гипнозом — тоже вещь известная.

Сверхпамять — так известны опыты по задействованию ее через гипноз. Тоже не магия.

Скорость анализа? Уж это точно не магия, такое тренируется. У шахматистов, например: не рассматривать уже рассмотренный вариант. Еще пример: скорочтение. В сущности, скорость анализа изображения, не более того.

Проверим реакцию и координацию. Как проверить — да запросто. Сломаем вот эту ветку. От нее отломаем с пяток кусочков. А теперь подбросим вверх, невысоко.

Хорошая получилась проверка. Все пять я словил одной рукой — правша, поэтому ловил правой. И полное ощущение внутри, что это не предел. А ведь тоже известная вещь, слышал такое от дяди, что воевал. Ускорение организма, причем даже произвольное. Откат есть, о нем тоже слышал. Но терпеть можно, так и проверка была хиленькой.

Ясно, что меня модернизировали не магией, лишь добавили те возможности, которые и так у меня внутри. Знать бы, что еще добавили, а то ведь и сам без понятия. Ладно, это пока оставим.

Теперь к вопросу о планете. Местность холмистая, но не горная. Погода… скажем так, теплая, в моей ветровке может быть и жарко. Солнца не видно, сплошная облачность. Насекомые точно есть, я бы даже сказал: полные аналоги земных муравьев. И что-то такое летает в воздухе. Растительность не земная, хотя весьма похожа. Да вот пример: сосна. Таких в средней полосе точно нет, похожа скорее на крымскую. А точнее не скажу, не читал я описания. Вот это смахивает на дуб, только листья не вполне такие. Одно ясно: судя по всему, царство покрытосеменных растений. У голосеменных жилки не так расположены, это видел. Значит, человеки могут присутствовать. А вдруг эльфы-гномы-орки и прочие порождения фантазии? Или не порождения? Ясно, что не очень-то ясно. Следы разумной деятельности — вот что надо искать. Так… мусора нет. Следы лесозаготовок? Вокруг не видно. Тогда… тогда надо запомнить это место. Ну теперь-то мне не трудно. И — вперед. Но куда? А что, если попробовать прислушаться? Журчание воды где-то слышится? He-а. Тогда какие варианты? Первый — идти вверх по склону (если таковой есть): с высоты лучше видно. Ну а если здесь гор нет? Тогда так и так ничего не увижу. Второй вариант — идти вниз по склону. Приведет к ручью — можно напиться хотя бы. О еде подумаем позже. А ручей приведет к речке, речка — к жилью. А там будет видно.

Конечно, оружие бы не повредило. Автомата нет, патронов к нему — тем более. Даже ножа нет. А что может быть? Посох. Желательно из твердой и прочной древесины. Да, но резать чем? Нечем. Ладно, дойдем до ручья — там могут быть камни. А где камни — там их острые края. Но идти — не торопясь, переломы-вывихи в мои планы не вписываются. Кстати, в ручейке и еда может найтись. Моллюски, к примеру. А то и мелкую рыбку удастся поймать. Конечно, без огня грустновато. Но это уж можно как-то организовать. Да ведь видел по телику, как дикие ребята из диких племен в дикой местности добывают огонь из двух диких деревяшек. Надо бы воспроизвести. Но это потом, ручей вообще и вода в частности — важнее.

Рассуждения не подвели. Не прошло и получаса, как послышалось недвусмысленное журчание, а вскоре и сам ручей обнаружился. Даже небольшая речка. Для начала понюхаем воду. Пахнет именно водой. То есть никак. Это уже хорошо, а то в технологическом мире ручейковую воду пить без размышлений не стоит. Рискнем попить, но очень немного. Мало ли какая в ней микрофлора… Стоп. Справа родник. В нем микрогадости наверняка меньше. А увеличивать риск в моем положении не расчет.

Так, а вот и разумная жизнь, точнее ее следы. Поглядим… Обувь непонятная, без каблука. Похоже на поршни, что носили мои предки лет этак много тому назад. Вся технология: нога заворачивается в кусок кожи, а вокруг голени или щиколотки обувка прихватывается ремешком. Отсюда вывод: гор вблизи нет. Поршни в горах изотрутся в два счета, да и ноги намнешь. Второй вывод: у аборигенов, вероятнее всего, есть в достаче домашний скот. Или же оставивший этот след — человек зажиточный. По-любому, здесь не палеолит. Обувь на пару размеров меньше моей, но это ничего не доказывает.

Насколько свеж этот след? По счастью, можно ответить, пусть и приблизительно. След в глине, глина сырая, кромки даже не начали подсыхать. Может, недавно был дождь? Не похоже, трава была бы мокрой, да и листья на кустах тоже. Значит, не более нескольких часов, если только влажность воздуха не близка к ста процентам. Но этого по ощущениям нет.

Так, подумаем, что делать дальше. Один вариант очевиден: идти вдоль берега, рано или поздно дойду до жилья. Второй вариант может сработать быстрее: идти по следу неизвестного. Вопрос: смогу ли отслеживать этот след? Пожалуй, да: трава высокая, мне чуть ли не по колено, след должен быть заметен. Кстати, трава очень похожа на нашу, из семейства злаковых. Хорошо бы еще отследить то место, ОТКУДА шел этот незнакомец, да выяснить, что он там делал, но терять на это время… Нет, не стоит.

## ГЛАВА 2

Я был прав: след отчетливо выделялся на траве. Разумеется, я шел не прямо по нему, а держась в стороне — мало ли что, а затаптывать след не стоило.

След пересек поляну (и немаленькую, метров двести) посередине. Вот занятно: посередине. Значит, человек не боялся воздушного наблюдателя. Или просто знал, что таковых не существует. Или не ожидал, что его особа привлечет хоть какое внимание. Вопросов куда больше, чем ответов… Впрочем, это, вероятнее всего, хороший признак. Существование воздушной разведки может навеять нехорошие мысли.

Интересно еще кое-что: никаких следов крупных хищников. Ну хорошо, эти находятся на верхушке пищевой пирамиды, следовательно, встречаются в наименьшем количестве. Но что-то не видать следов пребывания копытных. Ни покусанных веток, ни отпечатков копыт, ни… гм… признаков того, что они тут неподалеку кушали. Возможно, лес слишком мал. Или их попросту истребили. Вот птицы — те вопят от души. Интересно, что знакомых звуков также не распознаю, но это ничего не значит. Ладно, не будем строить гипотезы, не имея достаточного количества фактов.

Вот еще занятный фактик в копилку: человек целеустремленно шел по лесу, нигде не останавливаясь. Что это может значить? Не курьер, ясное дело, те по дорогам ходят. Допустим, что тайный курьер; тогда может он сторониться дорог? Маловероятно. Какой бы ни был он тайный, но шел бы по дороге, в крайнем случае — вдоль нее. Дороги прокладываются так, чтобы быть кратчайшими путями сообщения. А незнакомец шел даже не по тропинке. Но если не гонец, то кто? Тот, кто уже сделал свое дело в лесу и теперь возвращается. Набрал полное лукошко ягод, с ним можно и до дому. А ягод-то и не видно. Вот грибы есть, но уж их я пробовать ни в коем разе не стану. Кто знает, как выглядит местная бледная поганка. К тому же не видно ни одного сорванного грибка или даже сбитого. Почему? Либо все они несъедобны, либо кузовок уже наполнен, либо человек пошел в лес не за грибами, а чем-то более ценным. Чем? Одни вопросы.

Похоже, опушка недалеко. Вот пень, явно дерево срубили топором, хотя и очень давно. Интересно, почему не спилили? А вот у этого упавшего ствола отрубили сучья. Самое вероятное — на топливо. Далеко такие вещи таскать не станут — значит, жилье было недалеко. Пожалуй, стоит идти поосторожнее.

Впереди просвет. Тут все понятно: опушка недалеко. Ага, вот и деревенские строения видны. Даже тропинка появилась, ведет прямо к этой деревне. И вот что непонятно: мой ведущий вдруг свернул вдоль опушки направо. Натурально, при этом сошел с тропинки. Значит, он в этой деревне не живет. Зачем сворачивать? По тропинке идти всяко легче. На это, конечно, может быть куча причин. Возможно, местные деревенские охотно бьют лицо любому незнакомцу. Или здесь живет некий ревнивый муж, встреча с которым не входит в планы. А то, может быть, настойчивый кредитор.

Ладно, гадать не будем, а вот подобраться поближе и разглядеть местных жителей определенно не повредит. По виду и по одежде узнать можно многое. Для начала: человекообразные аборигены тут аль нет? А что, если деревенька оркская или там гномская? А вот как раз полоска кустиков, под их прикрытием можно вполне подойти поближе.

Так и подойдем поближе. Ох не нравится мне этот населенный пункт. Дома вроде как добротные, но… печные трубы есть, а дыма ни из одной не идет. Да и жителей не видать. Мало того: вообще никакой живности не видать.

Подумав это, я сразу же вынужден был остановиться. Передо мной была мертвая земля.

Вот идут зеленые кустики, а вот — как границу провели — они уже абсолютно мертвые, вон листья как обвисли. Вот вблизи небольшой муравейник, уж точно рядом должны суетиться его обитатели. Но нет, не суетятся, поскольку дохлые. Вот рядом с ближайшим домом — дерево. Возможно, оно было фруктовым, но сейчас оно мертвее полена. Нормальный хозяин не потерпел бы такого рядом с домом. Это же готовые дрова, даже если древесина не годится на какие-нибудь поделки. И трава за контуром смерти сухая совершенно. И даже птицы сзади меня свистят себе в свои свиристелки, а впереди — нет. Что же такое тут было?

Химическое оружие? Не бывает химического оружия с такой четкой границей применения, была бы переходная зона с полудохлой травой. Радиационное поражение отпадает по той же причине.

Биологическое оружие? Не смешите. Нет такого биологического оружия, что истребляет всю органику без разбора. Да и четкую границу тоже никак не объяснишь.

Что еще? Лучевое оружие? Гигантский рентгеновский или гамма-лазер — а иначе столь четкой границы не получить — вот он может прихлопнуть всю органику. Поток нейтронов не годится, у него рассеяние будет порядочное. Хорошо, пусть лазер, причем стреляли явно сверху. Я, положим, не видывал лазеров с диаметром луча порядка нескольких сотен метров, но это я такой лопух, а здешние доктора наук могли подобное придумать. Или не здешние? Нападение из космоса? Огромная «Звезда смерти» гуляет себе по орбите и истребляет разумную жизнь точечными ударами лазера. И размерчик у нее подходящий. Тогда где имперские ситхи, которые должны осваивать уже необитаемую планету? Или я попал в тот самый момент, когда зачистка уже началась, но не закончилась? Нет, извините, в такие совпадения не верю. Следовательно, Дарта Вейдера — побоку.

И еще вариант: магия. Это хуже всего, хотя бы уж потому, что сам про нее не знаю ничегошеньки.

Так, не в том направлении думаю. Опасно ли сейчас это для меня — вот тема для анализа. Закончило ли это оружие, каким бы оно ни было, свое действие? Потому что эту деревеньку неплохо бы обшарить на предмет ценностей и полезностей.

Что ж, проверим.

Вот подходящая зеленая веточка. Сунем ее в зону. Никакого эффекта. Два шага назад — и вот небольшая гусеница поймана и вброшена в зону. Жива-здорова насекомая тварь, даже больше того — ползет в самую глубь зоны, как будто так и надо.

Вывод: что бы здесь такое ни произошло, оно, похоже, выдохлось. Скажем так, с большой вероятностью. Как бы еще проверить?

Да попытаться разглядеть еще чего. Так, переместимся влево на полсотни шагов. К тому же тут взгорок. Что получаем?

Когда-то это было домашним животным. Смахивает на некрупную собаку. Вон клыки в раскрытой пасти виднеются. Или сторож, или помощник охотнику. Не просто комнатная шавочка; крестьяне из любого мира народ практичный, животину лишь для эстетики держать бы не стали. Вывод: жители никуда убежать не успели. Не оставили бы они существо — тем более, оно и само бежать вместе с хозяевами могло на своих четырех. А если бы хозяева боялись, что собака их выдаст голосом, так привязали бы. Но нет.

А вот и местные жители. Точнее, то, что от них осталось. Посередине двора корыто. Рядом… непонятно кто, но, похоже, взрослый. А поодаль двое мелких. Вот это уже явное доказательство того, что удар был мгновенным. Человек занимался домашними делами, рядом крутились дети. Никто и не пытался убежать. Даже доползти до дома не смогли. И это же доказательство того, что сейчас в зоне безопасно. Есть ли смысл оставлять средство поражения действующим, если цель уже достигнута? А какой, собственно, могла быть цель? Просто убить — что-то не верится. Очистить жизненное пространство — вот это уже вполне, аналоги помним. Или… оставить тутошнюю власть без налогоплательщиков? Тоже возможно. Или тут шел бой, а мирные жители попали под раздачу? Не катит. Во время боевых действий они бы попрятались. Наказание за недоимки? Так покойники все равно налоги не заплатят. Разве что в назидание другим? Где эти другие? Впрочем, разве что в той соседней деревне, куда и шел ведущий. Куча гипотез…

Пока что можно констатировать, что те, кто это сотворил, мне не нравятся. Со мной они поступят точно так же без размышлений. Что ж, постараюсь не подставиться.

Пока вывод: по всем признакам зона безопасна. Сколько я тут нахожусь — нигде ни единого движения. Засада, конечно, тоже не предусматривает движения. Но она должна быть правдоподобной. Что подумает двуногая дичь, увидя полную неподвижность и не услышав ни звука из деревни? Да то и подумает: засада. Или, самое меньшее, что это место надо обойти стороной по причине крайней его подозрительности. Именно это мой ведущий и сделал. Но мог это сделать и потому, что знает такие места и опасается неведомого мне оружия.

Ладно, последняя проверка. Возвращаюсь с пригорка на прежнее место. Где она, моя гусеница? Да вон же ползет, дура, в то место, где еды для нее точно нет. Жива, тварюшка.

Шаг в зону. Никаких изменений в самочувствии. Не доказательство, разумеется, но пока что видимых ухудшений во мне нет, исключая ухудшение настроения.

Подхожу к трупам. Сколько же они тут лежат? На этот вопрос ответа у меня нет. Не изучал судмедэкспертизу. Но запашок есть. Вот еще соображение: микроорганизмы, весьма возможно, тоже попали под удар. В их отсутствии разложение идет медленнее и, вероятно, по-другому. А как? Никак, вопрос не изучал.

Нет, трупы обыскивать не буду. Да и перчаток у меня нет, а заражение трупным ядом в мои планы не входит. Но вот пошарить в домах можно.

Первое, что бросается в глаза: никто до меня тут не побывал — после удара, понятно дело. Вывод: в глазах местных риск от такого предприятия намного превышает возможные прибытки.

Окошки маленькие, в них слюда. Видимость не из важных, но сойдет.

Что ж, начинаем мародерить. Первое, что нужно — емкость для вещей, торба, сума, котомка. Лучше, конечно, рюкзак, но нутром чувствую, что этот мир для такового еще не дорос. А вот искомое, сделанное из кожи грубоватой выделки, зато с ремнем такой длины, что можно носить через плечо. Берем.

Продолжим. Вот на лавке стоит подобие тыквы-калебаса. Точно, в ней хранили воду, даже пробка есть. Берем. Пока все находки буду ставить на стол, а там наверняка придется что-то отсеять — не за ненадобностью, а потому, что много не утащу.

Рядом с другой лавкой лежит, вероятно, владелец дома. Одежда добротная, похоже, что не домотканая. На поясе нож, вот он мне и нужен. Ножны не возьму, от них, поди, разит. Посмотрим, что за нож.

Клинок, похоже, не для колбасы — на нем канавка. Боевой нож или, по крайней мере, охотничий. Оплетка рукояти — кожаная. Драгоценных камней в рукояти, к сожалению, нет; впрочем, это и ожидалось. А вот качество ковки на тройку с минусом, да и заточка не лучше. Металл… ну, на глаз видно, что в нем много серы. Уж больно характерные пятнышки питтинга (точечной коррозии) идут, да цепочкой. Похоже, делался нож из болотной руды, в ней как раз серы много. Сталь не высокоуглеродистая, это точно. Видны зазубрины с задирами. Думаю, что если попытаться этот нож согнуть, он и согнется, а не сломается. Мэйд ин деревенская кузница, короче. Общий уровень этой технологии я бы охарактеризовал как средневековый.

На полу стоит шкафчик. Что там внутри: посуда, ясно дело. Тарелки глиняные, но с глазурью. Куплено у специалиста по гончарному делу. То же относится и к кувшинам, их целых три, если считать небольшой кувшинчик. А что в них? Два пустых, а вот кувшинчик — с чем-то. Масло, вот что в нем; судя по запаху — пищевое. Деревянная коробочка — для соли? Точно, для нее, и притом соли едва ли на четверть объема. Тоже понятно: соль и в моем мире была когда-то очень дорога, и здесь, похоже, то же самое. Интересно, что соль не каменная, та с розоватым оттенком, а выварная, серая, к тому же с примесями чего-то черного. Попробовать? Нет, лучше пока не буду, а опробую эту соль на кушанье. Хотя вряд ли микроорганизмы выживают в соли.

Никаких пряностей нет. Стало быть, колониальные товары деревенскому люду не по карману. Хотя, конечно, это не значит, что торговли с местной Индией нет вообще.

В отдельной открытой коробочке — кремень, кресало и трут. Вот это ценность, без вопросов. Обязательно приберу. Пусть даже я не умею с этим обращаться, но терпение и научный подход должны помочь в разжигании пламени из искры.

Свечка. Только одна, да и та короткая. Попробуем ногтем: восковая. Ну да, это ценность. Сохранить обязательно. И керамический подсвечник. Наверное, его лучше не брать: уж больно тяжел. А это что за конструкция? Это светец, в него вставляли лучинку и получали осветительный прибор — недолговечный, конечно. Нужный предмет, на стол его. Клубок ниток, явно тутошнего производства. На стол, хотя в данный момент нитки не нужны. А вот иголки я не нашел.

Ложки — деревянные, понятно. Вилок, конечно, нет. Еще ножичек лежит отдельно на столе, этот явно для поделок: лезвие длиной едва ли с десяток сантиметров, клинок тонкий, заточка… посредственная, но точно лучше, чем у первого ножа.

Кожаный кошелек. Вот это интересно. С полтора десятка медных денежек и одна серебряная. Чеканка очень грубая, но так и должно быть. Общая сумма не впечатляет, но поскольку я не имею понятия об уровне местных цен — отложим все оценки на будущее.

Что еще? Печка, она же плита. Вот это занятно. Такого в русском традиционном быте не было. Внутри топки — колосник. Этим не удивишь, это не требует высоких технологий. А вот почти классическая плита — это технический скачок. Ну-ка, посмотрим… Литье — вот что это такое, серый чугун. Значит, куплено. Держать вагранку или хотя бы ее мелкое подобие в хозяйстве — недопустимая роскошь. Отсюда следует: торговые связи не просто имеются, но и весьма налаженные, иначе промышленные изделия из металла были бы недоступно дороги. Или же здешние крестьяне сами ездили на рынок в город, где это и покупали. Тоже возможно, но лишь при условии, что на дорогах не шалят. Еще вывод: дрова недешевы, этот тип плиты сравнительно экономичен, не сравнить с русской печью. Значит, леса охраняют. Иначе деревенские их бы мигом свели.

Теперь посмотрим, что там у ребят в сундуках. Эти закрома привлекательны на вид — сделаны из строганой доски и покрыты чем-то вроде воска.

Что-то завернутое в холстину… ба, да это лук. Если здесь средневековье, то продвинутое. Лук не простой — составной; вот они, роговые вставки между слоями дерева. Берег его хозяин, и правильно делал. И небольшой, и форма хороша. Судя по ней, лук либо для леса, либо для конного боя. Надо бы найти тетивы (ну не может владелец такого лука иметь лишь одну), да стрелы разыскать неплохо. А вот в этих мешочках, должно быть, запасные тетивы — точно. Приберем. В немаленьком свертке, похоже, колчан. Вот его содержимое уже говорит о многом.

Во-первых, рукавица на левую руку из толстой кожи. Но эта кожа явно побитая. Понятное дело: тетивой посекло.

Во-вторых, сами стрелы дают информацию. Ни одного бронебойного наконечника. Одни срезни, да еще листовидных с полдесятка. Последние — для тренировок, что ли? Или на птицу? Конечно, срезень очень хорош на всякую дичь, двуногую в том числе, — но не на тех, на ком броня. Хотя бы кольчуга. Вот разве что лишить всадника лошади. Да, это можно, если здесь лошади не бронированные, а ведь было и такое там, за чертой.

Напрашивается вывод: здесь, похоже, не воюют. Ой ли? Ну нет, такой вывод отвергну сразу же. Хотя бы потому, что вся деревня в покойниках. Не воюют луками — вот это ближе к истине. А чем? Надо бы посмотреть, есть ли оружие ближнего боя.

Вот топор, на вид не особо боевой: больно уж напоминает топор канадских лесорубов. Впрочем, в хороших руках всякий топор — оружие. Ко мне, понятно, не относится: фехтование на топорах не изучали-с. Серп на длинной рукояти, даже древке — сельхозинвентарь, конечно, но в умелых руках… смотри выше. А вот предмет откровенно интересный: пастушеский посох. Он уж точно двойного назначения, что и понятно: каковы бы ни были местные аналоги волков, пастух обязан иметь что-то, чтобы от них отбиться. Даже если здесь нет злостных нарушителей шестой и восьмой заповедей.

Все, похоже, более ничего боевого не найду.

Посмотрим второй сундук.

Так, тут одежда. Что-то вроде кафтана явно не повседневного назначения. Даже пуговицы роговые. Судя по размеру, это принадлежало хозяину дома. Штаны из непонятной материи. Было бы время — выдернуть ниточку да подпалить, так сразу по запаху можно отличить растительное волокно от шерсти. Штаны на вид не длинные, но тут можно ошибиться. Шапки, целых четыре. Две даже с вышивкой. Нет, эти мне не подойдут — явно малы, да и вышивка ни к чему, узнаваемая вещь. «Нам не нужны особые приметы» — как говорил Великий комбинатор. Третья и того меньше — явно детская. Четвертая вроде побольше и попроще, ее и оприходуем. Шерстяные чулки; значит, и стригут здесь кого-то, коз, скажем, или овец.

Еще несколько вещей, эти явно детские, их в сторону.

А вот рубашка, почему-то заметно грязная. Странно. Вроде неряшливости за хозяйкой дома не замечено. Рубашка не из дорогих. Ткань грубоватая. Почему она засунута в сундук, да еще на самое дно? Поглядеть на эту вещицу… Да у нее внутри что-то есть! Теперь бережно развернем.

Камни. Вот что надо рассортировать. Спасибо дяде-геологу, его коллекцию я в детстве перебирал часами. Это — кристалл аметиста. Ювелирная ценность аметиста и без того невелика, а у этого кристалла и вовсе близка к нулю: мутный, с трещинками, да еще неравномерность цвета. Зачем такой нужен? И еще странность: аметист обычно встречается друзами — зачем брать один кристалл? Это — пириты, все три — не больше ногтя на большом пальце. Ювелирной ценности не имеют вообще. Хотя пирит красивый. Приняли за золото? Впрочем, с точки зрения кристаллографии тоже есть дефект — один кристалл с двойником (дефект кристаллического строения, обычно выглядит как два кристалла, сросшиеся друг с другом), два других — явно отломаны от массива, очень уж одна грань неровная. Очень небольшой, прозрачный, желтый, шестигранный — цитрин, он же желтый кварц. Или гелиодор — желтая разновидность берилла? Наверное, он: цитрин лимонного оттенка, а гелиодор — золотистый. А вот проверим: у бериллов твердость выше, чем у кварца. Так и есть, этот желтый царапает аметист. Но тоже трещиноватый, к тому же с темными включениями. Впрочем, если только пустить эти камни на очень дешевые украшения… Не прокатит: полируют камни нынче вручную, это дорого, затраты лягут на стоимость всего украшения. Дымчатый кварц, это не редкость. Грани кристалла выглядят неплохо, а вот есть ли дефекты внутри — тут остается только гадать. И еще россыпь кусочков прозрачного кварца, эти даже кристаллическую огранку почти не сохранили. Ценность очень небольшая, поскольку они сами маленькие.

Краткий вывод по всем камням: в коллекцию годятся, к ювелиру — нет. Но с трудом представляю себе крестьянина, собирающего коллекцию камней. К тому же их довольно хорошо спрятали. Следовательно, владельцы полагали, что они имеют некую ценность. Тогда весьма интересно: кто такие камни покупает и с какой целью?

Проверим, какая у местных обувь. Вся она в прихожей. Хозяин как был, так и лежит в небольших сапожках, но снимать с него не буду. Хозяйка в чем-то смахивающем на сабо — подошва деревянная, верх кожаный. Дети умерли босыми. А что в прихожей? От поршни, это от хозяина. Вот нечто весьма смахивающее на туфли, судя по размеру — хозяйкины. Вот две пары маленьких сабо — ясно, детские. А больше и нет. Поршни, конечно, можно и надеть, но непривычные они, на себя их напяливать пока не буду, но припасу. Мои ботиночки, увы, не вечны.

Теперь посмотрим еду. Климат явно не холодный, так что погреб должен быть. Он и есть, вот люк. А вот как с освещением? Выключателя почему-то найти не могу. Ладно, нащепаем лучинок. Свеча — ценность, тратить ее не хочу. Впрочем, чего тут трудиться, лучины и так заготовлены.

Я, оказывается, выдающийся огнедел. И кто бы мог подумать: разжег лучинку, затратив всего лишь пять попыток! Ладно, пусть я не гений, но уж точно талантище. А теперь быстрехонько в погреб.

На полу лежит на боку что-то грызуновое — аналог крысы. Хоть я и читал Джерома, но ирландское рагу готовить не умею, так что к еде это не причислим.

Висят окорока. И что-то еще очень мясное или сальное. На копчености я согласен. Забрать все и поднести к лестнице, там хоть что-то видно. Один окорок порядочно почат, от него осталось не более двух третей. Все равно заберем. Бочка — ну, ее вскрывать некогда. Очень большой кувшин, судя по весу и по плеску — почти полный. Пиво, наверное. Ладно, к лестнице его тоже. Голова сыру. Когда-то я встречал это выражение в «Острове сокровищ». Теперь-то сыр такой формы уже не делают. А вот этот — именно голова. Обязательно беру. И еще кусок сыра — остаток от прежней головы. Двести грамм, не больше, но пренебрегать нельзя. Беру. Фрукты и овощи могли уцелеть разве что в консервированном виде. Сушеная зелень? Но это в погребе не хранят.

Лучинка уже догорает, ну да ничего, я потушу огарок и перетаскаю все, что отложил, наверх.

Перетаскал. Вот вопрос: аналог хлеба тут пекли? Я бы его хранил в закрытой емкости, чтобы меньше черствел. Посмотрим здесь… ничего, а тут… ну, это не совсем хлеб, скорее лепешки. По твердости приближаются к железобетону. Впрочем, если слегка размочить в воде… Вроде в войну так с сухарями поступали. А вот где они хранили воду? И можно ли ее пить? На второй вопрос ответ есть, пожалуй. Если вода пережила такой удар, то микроорганизмы, если они и были в ней, убиты. Хорошо, хоть на один вопрос есть ответ. А все же — где хранили воду?

Я сам бы ее держал вблизи того места, где готовят. Готовила хозяйка на печи с плитой. Точно, вода есть в деревянных ведрах. А рядом две медных миски — одна с золой (для стирки, должно быть), вторая с чем-то растительным, совершенно сухим и очень мелко нарезанным — сырье непонятного назначения. Еще один вопрос без ответа.

А не перекусить ли?

То, что получилось в результате, напоминает поглощение сухпая в компании с холодной водой. Бывало и хуже. А по вкусности, может, и получше армейского. От горячего бы не отказался, да не хочется время терять на растопку печи да на подогрев; а на варку уйдет и того больше. Нет, пока обойдусь.

Так и не смог найти следов письменности. Ни книг, ни тетрадей, ни даже следов письменных принадлежностей. Точно так же нет ни икон, ни изображений вообще чего бы то ни было. Ну ладно, здешние крестьяне читать и писать не умеют — готов в это поверить, но ведь в России, помнится, в доме держали лубки. А тут ничего. Запрет на изображения людей?

Ах да, при доме был сарай. Проверим и его. Как и ожидалось, инструменты: еще топор, лопата (деревянная, но окована железом), что-то вроде мотыги, тяпка, грабли. Вилы есть. А вот косы нет. Нехватка железа? Веревки разной толщины, два мотка. Это может понадобиться, в припасы их. Сеновал в придачу. И мешки с чем-то зерновым. Ячмень? Овес? Наверняка что-то лошадиное.

Обойдя двор, обнаружил узкую и сравнительно глубокую яму, из которой явно тянуло застарелым дымом. Коптильня, вот что это такое. Теперь понятно происхождение копченостей.

Двуколка в хорошем состоянии. Грузопассажирский вариант: сиденье вместительное, хватит места для двоих и увесистого чемодана. Колеса, понятно, деревянные, но с железными ободами. Вывод: владелец ездил туда, где мощеные дороги.

Что-то еще зацепило взгляд в тех камнях — ну да, почему-то среди них не было ни яшмы, ни бирюзы, ни мрамора. Очередная неясность.

Список вопросов быстро пополняется в отличие от списка ответов. Что ж, попробуем поискать ответы в соседних домах.

В основном находки в других домах были того же класса, что и в первом. Все я сложил на соответствующих столах. Мое богатство стало приближаться к уровню олигарха: сорок три медных монетки, четыре серебрушки, горсть кристаллов, среди которых я опознал один классический темно-красный гранат (правда, крошечный), и еще два я так и не смог узнать. Нечто темно-серое, игольчатой формы и непрозрачное. Да сверх того копченая колбаса (три кольца), четыре приличных окорока, два пласта сала целых и еще один, на три четверти употребленный, да круг сыра. Было еще несколько кувшинов молока, но его пить побоялся — процесс разложения может начаться и без микробов. И еще нашелся горшочек с медом — маловато даже для Винни-Пуха, но все же интересно. Ничего похожего на ульи или даже колоды для пчел не было. Куплен или отнят у лесных пчел?

Вот только в последнем доме было чуть не так. Меня насторожило местоположение увесистой бочки в подвале. Бочка была у стены, а прямо над ней нависала полка. На полке была куча всяких ящичков и ларцов. Но открывать бочку (если такая идея появится у хозяина) было бы крайне неудобно. Для этого ее надо выволочь почти на середину подвала. Или бочка что-то скрывает?

А как можно вытащить ее? На пробу бочка оказалась страшно тяжелой, мне не справиться, да и двое дюжих мужчин спасовали бы. А что, если с другой стороны?

Снять все содержимое с полки. Сделано. Разжечь еще лучинку, эта почти догорела. Вставить в светец. Так, полка закреплена на деревянных стойках, но сидит на них лишь под действием собственной тяжести. Значит, ее можно снять.

Теперь сдвинем бочку методом Хейердала: небольшой наклон, поворот вокруг точки опоры, далее точка опоры меняется, и поворот совершается вокруг нее… Получилось. Под бочкой, натурально, земляной пол. А если его потыкать ножом? Да там дерево на глубине не более пяти сантиметров. Тайник, вот что это. И наверняка стоит усилий по раскапыванию. Усилий много и не понадобилось — не более десяти минут аккуратной работы лопатой.

Нет, это не просто доски. Это доски с какой-то пропиткой. Ага, знакомый запах… креозот, он же каменноугольный деготь. Очень хорошая пропитка против гниения. Хотя и вредная, спору нет. Вывод — каменный уголь здесь известен. Даже известна его сухая перегонка. А значит, известен и кокс. Отсюда следует подтверждение, что лес тут берегут. Известно, что древесный уголь в черной металлургии прекрасно может заменить кокс, причем металл выходит даже лучшего качества, но лишь при условии дешевизны древесины. И металлургия, похоже, не столь уж примитивна.

Затратив еще с пяток минут и пару лучинок, я получил возможность оглядеть найденное. Маленький арбалет, запасные тетивы и запас болтов к нему — вот что было в тайнике. Упругий элемент — из высокоуглеродистой стали. Никакая другая для этой цели не годится. Да еще эти рожки требуют толковой термообработки. Взведение осуществляется воротом. Приклад и ложа клееные. Короче, продукт высоких для этого времени технологий. Откуда и для чего?

На первый вопрос ответа и близко нет. На второй… Маленький — значит, легко спрятать. Можно перевозить в разобранном виде. Взводится воротом, что медленнее по сравнению с рычагом. Зато усилие, вероятно, меньше. И взводить можно лежа. Если у него и «дульная энергия» подходящая — это оружие снайпера. Или засадника. Болты все как один с бронебойным наконечником. Это еще одно подтверждение, что передо мной — боевое оружие. А вот почему его спрятали?

От кого вообще прячут оружие? От шаловливых ручонок детей. От воров. От противника — это если ведутся боевые действия. А в их отсутствие могут спрятать от властей, если им такое оружие не по вкусу. Кому, например? Да хоть и здешнему барону или там графу. Заимеет зуб крестьянин на своего доброго господина, да и шмальнет из арбалета, улучив момент. И ведь не спасет броня. А еще, помнится, в моем старом мире церковь одно время анафематствовала арбалеты как богопротивное оружие.

Вряд ли это было спрятано только от воров. Было бы достаточно положить в сундук, и все тут. В доме постоянно кто-то есть, так что от воров этого достаточно. От детей… Дети — такой народец, что достанут запретное откуда хочешь, прячь не прячь. Ну разве что сделать это физически для них недоступным. Так что возможно, что и от детей. Но все же версия с припрятанным от властей оружием кажется более чем вероятной. Так все-таки что же с этим арбалетиком делать? Куда бы я ни шел, брать его с собой не след, кроме как если иду на дело. Иначе засветиться перед властями с таким предметом — плевое дело. А оно мне не надо. Решено — не беру, а прячу обратно, да еще бочку поставлю обратно, да еще затру следы моих раскопок. Полку на место, само собой, и все предметы, что с нее снял — обратно. Хорошая маскировка стоит усилий.

А вот еще непонятка. Двуколка есть, а лошади нет. Пришлось обойти пятно по периметру. Лошадь и прочий скот не нашлись, но нашлись следы. Несколько голов скота — крупнее козы, мельче коровы — направлялись за пределы пятна. А эти следы перекрывались следами конских копыт. Пастух, надо полагать. Повезло ему, похоже, не попал под удар. А вернуться было страшно. Так и ушел со стадом. Но за ним идти точно не буду, некогда.

Теперь пора идти на встречу с аборигенами. Переодеваться или нет? Пожалуй, не стоит: моя чуждость так и прет, привычная одежда ее не спрячет. Легендой можно не заморачиваться, все равно ее никто не поймет, языка-то не знаю. Оружие? Нож у пояса не повредит по-любому, здесь, вероятно, и за оружие не считается. Посох? Нет, это явно знакомый предмет. К тому же местные наверняка к нему привычнее, чем я.

Но для начала — разведка. Погляжу на них издали, а там и выйду.

Поскольку понятие торговли им знакомо (а иначе откуда гончарные изделия и кожа пристойной выделки?), то стоит посмотреть, как они среагируют на деньги. На всякий случай медную денежку сунем в отдельный карман, а кристалл не из важных (насколько я сумел понять) — в другой. Хотя нет, пусть будет три денежки, но не серебро. Часы не светить. Кошелек и ключи — тоже.

Вперед, за информацией!

## ГЛАВА 3

К моему некоторому удивлению, подобраться незамеченным удалось без особых усилий. Я удобно устроился в кустах, от которых до ближайшего дома было не более 50 метров. И вообще с точки зрения обороны деревня являла собой пример того, как не надо укреплять населенный пункт. Нападающие могли бы без труда организовать штурм с двух направлений одновременно, причем ни одно из них не предоставляло никакой возможности для защиты. Нет сплошной изгороди (о частоколе молчу). Ворот не было как таковых. Беспечность? Нет, думаю, что им просто некого бояться. Следовательно, здесь не водится стайных хищников, которые могли бы осмелиться в суровую зиму (еще вопрос, бывают ли здесь такие) на нападение. Видимо, и разбойничков местные власти извели.

Что ж, начнем систематизировать.

Всего в этой деревне домов тридцать, не меньше. Все расположены вдоль дороги, причем укатанной и даже с заметными следами колеи. Интересно, деревня стоит на тракте или в тупике? Первое для меня лучше, тогда в деревне должен быть трактир, да и сама такая деревня богаче, чем та, что расположена в тупике. А чем богаче аборигены, тем меньше у них соблазна вызовут мои медные денежки. Вон справа, судя по ровности рельефа и зелени — поля. А что на них? Узнать местную географию и ботанику, безусловно, стоит, но времени на это нет. Чем дольше я буду это делать, тем больше риск, что меня за этим поймают. Не имея в запасе ни единого слова на местном языке, отмазываться от обвинений буду не очень долго, но безуспешно.

Местные жители ничем не отличаются от людей по внешности. Этнический тип смахивает на казанских татар, хотя есть и совсем уж жгучие брюнеты и темно-русые. Ни тебе эльфов, ни орков, ни гномов. Кстати, это и хорошо: в межрасовые разборки влезать совсем не с руки. Одеты чисто и отнюдь не в лохмотья. А вот и еще признак зажиточности: обувь. На половине мужчин короткие сапоги, еще видел поршни, а на женщинах — сабо. Только дети босые. Рост, похоже, меньше, чем у нас. Там свой рост я полагал не намного выше среднего. А тут я покажусь сильно высоким.

На таком расстоянии речь уже слышна, но язык явно незнакомый. Что и ожидалось. Впрочем, интонации узнаваемые. А вот самое ценное наблюдение: женщина подзывает девчонку, что-то ей говорит, та кивает, а потом спешит в дом. Поручение? Точно, девица приносит корзинку. Значит, как и у большинства народов моего мира, кивок — знак утверждения. Это просто замечательно, не придется переучиваться.

Ну, попробуем тогда поторговать. За купца, конечно, не сойду, но ведь торгуют не только купцы. Не вижу, почему бы благородному дону не купить здесь, скажем, пива? Или даже вина, если таковое есть. Для начала обойдемся мирными средствами, а не выйдет — так сбегу в проклятый (наверняка) круг. Туда они лезть побоятся.

Мое появление на тропинке, ведущей к домам, произвело несколько странное впечатление. Наиболее ожидаемо для меня среагировал пацаненок трех-четырех лет. Он засунул палец в рот и с любопытством уставился на меня. Трое детей постарше карьером рванули по домам. Еще трое взрослых поспешили поклониться и остались на месте. И еще двое подростков помчались к дальним домам с не вполне понятной целью: то ли известить обо мне здешнего начальника, то ли предупредить соседей о зашедшем на огонек людоеде.

Объяснить такое поведение просто появлением чужака я никак не мог. Единственный вывод, который пришел на ум, был: меня явно приняли за кого-то другого, причем этот кто-то очень опасен даже без оружия. Подтверждением служила короткая искорка ненависти, блеснувшая во взгляде оглянувшейся на бегу некрасивой девчонки. Поскольку лично я ей ничего плохого не сделал, то вывод: я напоминаю или конкретного скверного человека (маловероятно) или похож по одежде на выходца из скверного сословия. Знать бы, какого именно.

Молчание несколько затянулось. Придется его прерывать.

Я достал медную монетку и показал селянам. Потом показал жестом, что хотел бы выпить. Уточнить с помощью знаков, вино какой страны я предпочитаю в это время дня, мне не удалось.

Старший по возрасту мужчина сказал несколько слов (а я ухитрился их запомнить), стоявшая с краю молодая женщина порскнула в дом и тут же появилась с кувшином. Я взял в руки кувшин и осторожно понюхал. Несомненно, в напитке содержался спирт, пусть и в небольшом количестве. Запах был фруктовый, хотя и незнакомый. Я знаками показал, что кувшина мне много и с помощью рук попросил налить кружку. К моему удивлению, меня поняли, и та же молодка поспешила за кружкой. Налив ее до краев, я предложил отпить старшему мужчине, на что тот охотно согласился. Местное плодово-ягодное было явно сброжено не полностью: остаточный сахар чувствовался, а крепость была вряд ли больше семи градусов.

Почему-то местные все время переглядывались. Больше всего это напоминало ситуацию, когда люди просто не знают, что ждать: вроде как и человек, да на двух ногах и без рогов с хвостом, а ведёт себя совершенно не по канону. Пока я проводил анализ фактов в поисках правильной линии поведения, на сцене появился еще один гость.

Собственно, неторопливый стук копыт я услышал с пару минут тому назад, но оглядываться не хотелось вообще, а в частности, не хотелось показать местным, что я его слышу. Пока я прикидывал, в какой момент повернуться будет уместным, местные дружно вылупились на конного у меня за спиной. При такой реакции я тоже посмотрел.

Всадник. Под седлом верховое животное, напоминающее лошадь Пржевальского. Во всяком случае, существо коренастое, сильное, ширококопытное, только гнедой масти. Всаднику, будь он из моего мира, я бы дал возраст от восемнадцати до двадцати. Одежда — синий плащ, сапоги черные вроде ботфортов, шляпа с полями (скажем, поменьше, чем у мушкетеров в известном фильме), оружия или нет вообще, или оно скрыто под плащом. Шпагу я бы заметил, а вот палаш — пожалуй, нет.

Темный шатен, волосы не до плеч, но порядочно длинные. Коротко стриженная бородка. Взгляд удручающе надменный. Похоже, на то имеет основание: кланяются ему весьма низехонько. Кто же это мог быть?

Местный князь (сеньор, лорд) — не похоже, тот был бы со свитой. Сын такового: возможно, но он был бы в компании сверстников — таким совершенно необходимо окружение, среди которого он был бы первым. Управляющий — по возрасту не подходит. Ближе всего — чрезвычайный и полномочный посол от власти, причем обязан произвести надлежащее впечатление одним своим присутствием. Без причины такой не заедет. Что бы ему могло такое понадобиться?

Приезжий гавкнул фразу явно приказным тоном. Причем не обратился к кому-то конкретно — велел позвать старосту, что ли? Точно: вот бежит явный председатель местного колхоза. Кланяется ничуть не хуже односельчан. Уважением тут не пахнет — скорее подобострастие.

Тут приезжий сделал вид, что заметил мою очень незаметную особу. Вопрос к старосте. Непонятно, но поскольку всадник сделал легкое движение подбородком в мой сторону, угадать перевод не так и трудно: «Кто это такой?» Староста пустился в длинное объяснение, тоже непонятное, но я бы на его месте старательно перевел стрелки на меня — пришел, мой, такой из лесу, по-человечески не говорит, но денежку за вино предложил, каковое вино в настоящий момент и потребляет.

«Синий плащ» перевел взгляд на меня. Выражение на лице: «Мне скучно и недосуг с тобой возиться, но берегись, если мне придется это делать». Последовал короткий вопрос, схожий с тем, который задали старосте, наиболее вероятный перевод: «Кто таков?» Я ответил наивежливейшей улыбкой и фразой, смысл которой был примерно таким: простите, мол, я ни хренышка не понял из вашего учтивого обращения, но дайте мне время, и я изучу ваш благородный язык.

Всадник довольно умело спрыгнул с коня, кинул не глядя поводья — явно в предположении, что их поймают (и ведь был прав), затем коротко-лающе произнес еще три вопроса. Они, по всей видимости, были риторическими — судя по тому, насколько мало давалось времени на ответы. За вопросами последовала короткая и гневная фраза — и тут все стало на свои места. В интонации нельзя было ошибиться: «И вообще встать, когда с тобой разговаривает подпоручик!»

«А ведь ты прав, парень, — подумал я с какой-то ледяной отстраненностью. — Ты и в самом деле младший лейтенант, огромный и страшный начальник. Конечно, пока рядом не нарисуется старлей, не говоря уж о капитане. Вот только почему ты так уверен в своем превосходстве? Или за тобой стоит серьезная сила, или, что хуже, ты и сам чего-то стоишь».

Я убавил тепла в улыбке и довел до сведения синего, что его вопросов и претензий не понимаю. В то же время мой мозг (почему-то совсем без моего участия) напряженно анализировал: чем бы он мог быть вооружен.

Все, что длиной со шпагу и больше, — отпадает, я бы заметил. Метательное оружие тоже маловероятно, плащ не особо просторный, лук бы выявился, не говоря уж об арбалете. Метательные ножи — возможно, но не очень офицерское оружие, в моем мире оно принято не было. Короткий клинок — очень возможно. Что еще? Нунчаки, кистень — вполне. Шестопер или булава — пожалуй, тоже, но лишь с короткой рукоятью. А больше ничего придумать не могу, кроме пистолета, но при таких арбалетах — маловероятно. От любого оружия ближнего боя я смогу убежать — просто потому, что вряд ли ВАЖНОЕ лицо станет меня преследовать. Напустить отделение солдат — вот это возможно, но к тому времени я буду уже далеко. Или попробую пустить в ход мою хорошую реакцию. Остается еще неясность: почему он держит руки пустыми?

Похоже, гросс-начальник дал ответ на этот вопрос. Он сделал еле заметный жест пальцами (даже не кистью), причем вообще без явной направленности в мою сторону. Ничего не произошло, то есть это я не почувствовал ничего, а вот на лице моего оппонента с совершенной отчетливостью последовательно пробежала стайка эмоций. Недоумение. Понимание. Еще большее недоумение. Страх. Да, господин младший офицер, тебе еще долго учиться играть в покер. У тебя что-то не сработало, ты не понял, почему такое случилось, потом у тебя мелькнула догадка, потом и она не подтвердилась, и вот тогда ты испугался.

А вот крестьяне мгновенно кинулись кто куда. Они явно знали, чем такое столкновение может кончиться. И это было не похоже на то, как отворачиваются, не желая быть свидетелями. Скорее это походило на уверенность, что у нас обоих есть за пазухой гранаты. И никто не желал словить осколок.

Но поединок на этом не закончился. Его правая рука нырнула за ворот плаща. Она еще двигалась, когда я сделал шаг влево — в неудобную сторону для прицеливания. Одновременно его лицо отразило уже не страх — ужас. Я понял: он успел пустить свое оружие в ход, и оно его подвело. И все-таки он его выхватил. Это была серебряная подвеска с бледно-розовым камушком посередине. Последовал вопль с его стороны, судя по всему: «Руки вверх или я стреляю!»

Ага, сей же момент. Ситуация: на вас навели пистолет, боек щелкнул вхолостую, после чего следует команда бросить оружие под угрозой расстрела на месте с конфискацией и строгим выговором. Вы бы поверили? Вот я тоже не поверил. Просто шагнул вперед и выхватил подвеску из его лапки. Цепочка лопнула, а офицерик чуть замертво не свалился от потрясения.

Теперь проблема — а что делать с этим пленным? «Язык» был бы ценным — кабы у меня самого было знание языка. Задача: кого бы выбрать в качестве учителя? Этот — человек явно образованный, он научил бы большему, чем любой из здешних крестьян, но… придется потратить немалые усилия на предотвращение его побега. Разве что напугать его так, чтобы о побеге и не думал. Как? Блефом? Подсунуть якобы магическую железку и сказать, что рванет? Если он маг — а на то похоже, — может и раскусить.

Однако почему же ни он сам, ни его магическая приспособа не сработали? Или это я таким дурным образом действую на здешнюю магию? На людей и на вещи. А что, на это похоже. Проверим.

Подзываю бывшего супротивника жестом поближе. У него в глазах читается полный разлад и жестокое поражение вкупе с внутренней контрреволюцией и пожаром на чердаке. Знаком показываю: выверни карманы. Понимает мгновенно. Это хорошо.

Каковая у меня добыча? Довольно увесистый кошелек с деньгами — до сотни серебряных и примерно тридцать медных монет. Это мне пока не нужно. Никакого оружия — ни холодного, ни «горячего». Значит, он целиком полагался на магию? Возможно. Непонятные побрякушки, числом шесть. Амулеты? Возможно. Все до единого снабжены кристаллами. Вот это уже дает некоторое объяснение. Интересно, что кристаллы не обработаны. А ведь делать кабошоны в Европе научились давно — с античных времен. Что за камни? Так, один розовый кварц, почти прозрачный, один с аметистом посередине и с черными кубическими кристалликами по краям — галенит, что ли? Странно: он не особо твердый, да и видом неказистый. Это — вроде турмалин, но очень небольшой. Еще прозрачный кварц, тоже некрупный. А этот совсем крошечный, но по цвету похож на рубин. Сплошь в трещинках, как бы не рассыпался. Даже не хочется проверять твердость, хотя стоило бы. Еще аметист, но довольно темный, почти непрозрачный и тоже некрупный. Видывали и побольше. Все заключены в серебро. Некоторые в виде подвесок, некоторые — просто блямбы. Все с узорами: магические руны, что ли?

Еды никакой — это и понятно, в деревне он ее бы получил. Небольшая фляга, не более литра, сделанная из тыквы. На звук — не пустая. Понюхать, что внутри? Нет, это терпит.

А вот интересно: как бывший владелец реагирует на то, что я перебираю его сокровища? С полным унынием и депрессией: по пятидесяти процентов каждого ингредиента, спиртом не разбавлять. Похоже, он сожалеет не столько о том, что предметики поменяли хозяина, сколько о том, что все они безнадежно испорчены. Но тут полной уверенности, разумеется, нет.

Но все же язык — первое. Что для изучения нужно? Предметы, названия которых будет произносить мой учитель. Действия придется изображать мне. Наречия — тоже мне. Прилагательные — показывать на примерах. И для всего этого — помещение и время. Второе, полагаю, у меня имеется. Первое… с этим сложнее. Нет в данной деревне свободных домов — скажем так, обычно их не бывает. Но вдруг есть?

А вот попробуем.

Подзываю старосту к себе. Тычу пальцем в его дом, потом в него самого. Потом приглашаю подойти к следующему дому. Проверяю, есть ли кто из владельцев. Идем дальше. Так проверяем все дома.

А пустой дом все же нашелся. Или, скажем так, незанятый. Уехали обитатели. Староста дважды показывает семь пальцев. То ли две недели, то ли семь недель. В любом случае мне хватит.

Веду молодого человека в дом. Он переставляет ноги в полной прострации. Из него можно черпать отчаяние ведрами. Ну это мне по барабану — лишь бы учить начал.

И дело закрутилось.

## ГЛАВА 4

Обучение оказалось сложнее, чем я мог представить — даже с учетом моей превосходной памяти. Для начала я представился. Давать мое настоящее имя почему-то не хотелось, и я назвался школьной кличкой Профессор. В ответ выяснил, что моего пленника зовут Сарат-ир. Как позже выяснилось, первое имя соответствовало имени в русском понимании, второе было родовым именем. В отличие от русского, обращение по имени допускалось лишь в отношении близкого знакомого, родственника или равного по рангу. В первый вечер я выучил все бытовые понятия, многие из цветов (пришлось задействовать букетик, который собрала одна из деревенских девочек), повседневные действия, а также названия единиц времени. По крайней мере, из дней собиралась здешняя неделя, из нее — месяц, а их них — год. К моему удивлению, сдвинулась с нуля грамматика. Правда, практика тут же показала, что использование глаголов в неопределенной форме снижает недопонимание до минимума, и я решил именно так разговаривать вплоть до полного овладения здешней грамматикой. После некоторых усилий я вдолбил в учителя мысль о том, что любой мой жест надо не просто стараться понять, но тут же пытаться переводить. Надо отдать справедливость моему наставнику: он не только подбирал простые слова, но и пытался говорить медленно и с четкой дикцией. Впрочем, с абстрактными понятиями обстояло куда сложнее, как и с произношением.

Тактика удержания моего пленника была простой, как табуретка. В первый же вечер я его утомил до такой степени, что парень заснул, сидя на лавке. Потом я его разбудил, довел до лежанки, укрыл тем, чем местные пользовались вместо одеяла, и оставил в покое. Разумеется, раздеванием-разуванием я не озаботился. Меры предотвращения побега состояли в чурбачке с крайне неровным торцом, который я прислонил к двери. Любая попытка приоткрыть дверь привела бы к падению чурбачка — остальное ясно. Еще один шумосигнализатор (серая нитка, совершенно незаметная во тьме и предназначенная для опрокидывания палочки, опирающейся на стенку) я устроил непосредственно у лежанки, где мирно дрых мой уважаемый учитель. Третья мера была основана на мне самом — я приказал себе отслеживать во сне любые подозрительные звуки. Уверенности не было, но подумалось, что в свете новых возможностей организма это может сработать.

Проснулся я первым. Минут двадцать потратил на то, чтобы составить план. В этот план входило обзаведение книгой — хорошо бы букварем, но ожидать такого было чересчур оптимистично. Кроме того, мне очень хотелось узнать подробнее о вооружении здешних обитателей, в частности, о магии — если таковая в этом мире действует. С этой целью я планировал до тонкостей разобраться — что же такое те безделушки, что я нашел у пленника? На это я отвел никак не меньше двух дней, что было абсолютно точным прогнозом. Действительно, освоение соответствующих понятий заняло ничуть не меньше двух дней. Много больше, если быть точным.

В число первоочередных задач я поставил также уяснение социальной структуры здешнего общества.

К моему приятному удивлению, оказалось, что местные знакомы с понятием «туалет типа скворечник». Мало того: это сооружение находилось на расстоянии более пятидесяти метров от колодца. Кто же это внушил местным такое тонкое понимание правил санитарии?

После завтрака я затратил не более пяти минут на разъяснение старосте моего желания заполучить книгу. Тот, правда, понял, что мне нужно, но, в свою очередь, дал ясно и недвусмысленно понять, что грамотных в деревне нет. Он с таким жаром и столько раз это повторял, что у меня зародилось сильнейшее подозрение: в деревне всеобязательно имеются грамотные, но власти этого очень не одобряют. С трудом мне удалось объяснить старосте, что книга мне все равно нужна; он в ответ дал понять, что книгу можно приобрести на рынке, да и многое другое, если надо. А вот термин «писчая бумага» я перевести на местный не мог, как ни старался. Возможно, само слово «писать» было абстракцией для местных. Или это занятие также не пользовалось любовью властей.

Я счел, что потратить час-другой на изучение имен числительных и математики вообще — дело нужное. К счастью, местные использовали десятеричную систему счисления. Система записи чисел сильно смахивала на римскую. Поэтому я произвел сильнейшее впечатление на моего визави, когда продемонстрировал навыки не только сложения и вычитания, но и умножения двузначных чисел — все в уме. Было видно, что ему страшно хочется тут же попросить меня учить этому дивному искусству, но боязно. Я сделал вид, что ничего не заметил.

А вот дальше начались уроки по этикету. Как к кому обращаться. К крестьянину, понятно «эй, ты там!» или «послушай». К купцу или ремесленнику — «уважаемый», но при этом наставник ухитрялся голосом сдабривать формально-вежливое обращение хорошей дозой иронии, а то и высокомерия. К военному (но не магу) — «сударь». В знак особой вежливости к этому добавлялось воинское звание. При этом наставник не преминул заметить, что словосочетание «сударь солдат» малоупотребительно. К магу обращение оказалось самым сложным: «почтенный» (это для мага самого низшего уровня), далее в порядке возрастания шли «достопочтенный», «весьма почтенный», «особо почтенный», «высокопочтенный» и «почтеннейший».

Я, разумеется, поинтересовался, как отличить магические чины. Отличие оказалось в цвете плаща. Причем сам плащ мог быть и серым, и черным, но вот лента на нем должна была соответствовать рангу. А уж если средства позволяют — то и цвет всего плаща. Цвета же, в порядке возрастания, были такими: синий, зеленый, желтый, оранжевый, красный, пурпурный. Ну что ж, если есть мир с цветовой дифференциацией штанов, то же самое в отношении плащей имеет право на существование. Само собою, никто иной, кроме магов, носить соответствующие плащи не мог. Самозванство считалось тяжким преступлением и каралось соответственно.

Синий цвет носили бакалавры. Это были выпускники четырехлетнего курса обучения в магическом университете. Права на самостоятельную постоянную практику у них не было, но было разрешено брать разовые заказы.

Следующие два года обучения со сдачей соответствующих экзаменов давали степень лиценциата. Этот чин мог не только пришить зеленую ленту на плащ, но и получал право на постоянную практику: лиценциат мог снять контору, повесить вывеску о себе, многознающем, и «стричь» заказчиков на постоянной основе.

Еще три года обучения с защитой диссертации давали магистерскую степень. То же, что и лиценциат, с довеском в виде права иметь учеников, но не более двух одновременно. Еще одна диссертация приносила докторскую степень. Доктор магических наук имел право преподавать в университете и иметь до десятка личных учеников (студенты — не в счет). Дальнейшее повышение ученого статуса было возможно лишь путем написания ученого труда на уровне книги, успешной заявкой на новое заклинание или новый магический прибор. Для получения следующего звания (кандидата в академики) это считалось необходимым, но не достаточным условием — требовалось также утверждение Магической академией. Для получения звания академика требовалось как обязательное условие открытие мирового значения и опять же голосование. Всего академиков было десять. Все это было настолько знакомо, что возникали нехорошие мысли о плагиате. Из академиков состоял Верховный совет магов — правителей страны, как я понял.

Несколько раз собеседник пытался свернуть разговор на мою особу, но все нежелательные повороты были мною вежливо, но твердо пресечены. Единственная информация, которую я о себе дал, — это то, что там, откуда я прибыл, магия тоже есть, но она полностью или (в лучшем случае) частично несовместима со здешней.

Дальнейший разговор привел к мысли, что мне придется срочно закончить курс теоретической магии (а практическая, по всей видимости, для меня прочно закрыта). Для начала я спросил, что такое те бижутерюшки, что я изъял. Ответ был длинным и до крайности туманным. Я понял, что большую часть терминов не понял. Что ж, это не та тема, где стоит проявлять нетерпение. Диалог был примерно следующим.

— Что это? — указываю на кристаллы.

— Это кристаллы.

— Что они делать?

— Эти запасают силу. Эти увеличивают силу.

(На самом деле получение этого ответа заняло полчаса.)

— Все маги увеличить силу?

— Нет. Один маг увеличивает силу много-много, другой маг увеличивает много, третий маг совсем немного, четвертый никак.

Тычу пальцем в выбранный наугад кристалл.

— Твоя сила увеличить?

— Да.

— Много-много увеличить?

— Да.

Но утвердительный ответ пришел с явным колебанием. Кажется, я понял его причину: кристаллик был совсем мал.

— Другой маг увеличить сила?

— Да, если я дам… — Непонятное слово.

После совсем недолгих уточнений я понял: для пользования кристаллом нужен магический ключ.

— Ключ делать ты?

— Да.

— Этот кристалл запереть ты. Другой маг делать ключ сам?

— Нет, — после некоторого раздумья. — Почти нет, много работы, очень трудно.

Понятное дело, подделка ключей — работа нелегкая и не всегда успешная.

— Другой маг иметь ключ, этот кристалл увеличить сила много-много?

Потребовалось еще не меньше двадцати минут, прежде чем я понял: даже наличие ключа не гарантирует увеличения силы — требуется соответствие типов магии в кристалле и в маге. Как же, читывали: разные школы магии используют разные типы магии. Попробуем опять наугад.

— Магия огонь увеличить? — Указываю на рубин.

— Да, но не только огонь.

— Какая магия увеличить?

— Магию воды — сильно, магию… — непонятное слово, — почти сильно, магию… — последовало опять непонятное слово, но тут мой собеседник на секунду задумался, потом догадался: надул щеки и дунул. — Немного, магию жизни, — еще два непонятных слова, — почти никак, магию смерти — никак.

После этого я полчаса бился, стараясь определить, что это были за непонятные слова, но в результате получал раз за разом беспомощные жесты, сопровождаемые криками: «Трам! Трам-тарарарарам!!». Ладно, потерпим.

Потом пришлось затратить еще минут десять на понятия «больной» и «здоровый», после чего допрос продолжился.

— Магия жизни больной человек делать здоровый?

— Да.

— Магия жизни больной корова, — (то, что я именовал этим словом, было скорее антилопой, но функции несла те же), — делать здоровый?

— Да.

— Магия жизни делать старый человек молодой?

— Да, но это дорого.

— Магия жизни зерно, — (то, что я видел, было похоже на пшеницу), — расти много-много?

— Да.

Ага, кажется, я нащупал секрет высокой производительности здешнего сельского хозяйства. И тут мне припомнилась оборотная сторона жизни.

— Магия жизни здоровый человек убить?

— Да, но нет.

На уточнение этой тонкой мысли пошло вроде бы и немного времени, но почему-то додумался я не сразу. Заодно появился термин «запрет» и глагол «запрещать». Аналог клятвы Гиппократа тут существовал, но с существенной поправкой: клятва была магической, и нарушивший ее рисковал как минимум серьезным повреждением здоровья, не поддающимся магическому лечению. Или даже жизнью.

Ладно, пока отставим непонятные типы магии. Посмотрим, как обстоят дела с накопителями.

— Ты дать силу кристалл запасать?

— Да.

Спрашивать, сколько силы запасено, зряшный труд. Не знаю я местных единиц измерения магической силы. Попробуем через другие единицы.

— Ты этот кристалл запасать силу работать много? День?

— Нет, четверть дня.

— Какой кристалл запасать силу много-много?

Сарат-ир показал на турмалин.

— Ты этот кристалл запасать силу день?

— Нет, четверть дня и половина четверти.

Это я прошляпил — не изучил достаточно дроби, остановился на четвертях. А он думает, что восьмушек я не знаю.

— Другой маг иметь ключ, взять силу эти кристаллы?

Та же проблема. Сила заметно специализирована.

Мой специалист решил проявить добрую волю.

— Кристалл, заряженный один раз, запасает силу много-много, десять раз — много, двадцать раз — немного, пятьдесят раз — никак. — Потом еще подумал и добавил: — Кристалл должен заряжать умелый маг. Если неумелый — силы много-много-много, но только один раз, потом никак.

Опа, а здешние магические аккумуляторы не терпят перезаряда и к тому же имеют скромное количество циклов «заряд-разряд». А если починить? С некоторым трудом мне удалось задать этот вопрос.

— Нельзя чинить. В кристалле много трещин, может… — явный пробел в словаре.

Попробуем угадать. Если много трещин — может рассыпаться под действием внутренних напряжений.

— Кристалл быть как песок?

— Нет, — жест, показывающий, что это мельче песка.

Все ясно, рассыпается в пыль. Вот интересная задача: а восстановить кристалл можно? В теории высокотемпературный нагрев может уменьшить количество дефектов в кристаллической структуре. Только как греть? Температура плавления кварца примерно тысяча семьсот двадцать градусов, это значит, что восстановительная термообработка должна вестись примерно при тысяче двухстах градусах. Нет, такие температуры здешним умельцам точно не под силу. А если восстанавливать корунд, так тут греть нужно до двух тысяч градусов, а то и выше. Отпадает. Впрочем… когда наберу должный запас слов, надо будет спросить, насколько зависит допустимое количество циклов «заряд — разряд» от того, до какой степени разряжается аккумулятор.

— Кристалл делать силу мага много — силу хранить много?

И опять ушло немало времени, прежде чем я понял: любой кристалл, запасающий силу, ту же силу и увеличивает — но ради оптимального использования одни кристаллы используют только как накопители, другие — только как усилители. Зато я усвоил эти два слова.

— Кристалл-накопитель хороший и кристалл-усилитель хороший — так бывает?

Пошел процесс размышления. Хотя нет, это он просто пытается вспомнить.

— Я сам не видел. Но в теории такие должны существовать.

И так оно шло до позднего вечера. Снова пришлось доводить собеседника до состояния, когда беднягу можно было в узлы вязать.

Но хотя бы один ответ я получил. Понятно, почему не в ходу яшма, бирюза и прочие полудрагоценные: все они поликристаллы, размер единичного кристалла в них — хорошо если сотня микрон, а то и меньше.


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Доброго вам дня, особо почтенный Шхарат-ан.

Ответный чуть заметный кивок.

— Разрешите доложить новости.

Еще кивок, но амплитуда чуть побольше.

— Появился в нашей деревне незнакомец. Одет во все синее, только одежда странная, никогда такой не видел. И не говорит.

— Немой, что ли?

— Нет, он просто на нашем языке не говорит. Но сказал две фразы на совершенно мне не известном языке. И еще один появился. Этот в синем плаще. Полагаю, они раньше не виделись.

— Почему?

— Первый второго явно не понимал.

— Что они делали?

— Первый начал с того, что купил вина. Потом приехал второй, задал три вопроса, понятного ответа не получил. Далее началась ссора.

— Бакалавр применил магию?

— Мне показалось, он не успел. Первый протянул руку и вырвал амулет. При этом я не почувствовал магии.

— Странно, что бакалавр не успел.

— Этого я объяснить не могу.

Почти незаметное выражение недовольства на лице.

— Кристаллы пытались купить?

— Нет.

— Чем же они занимались?

— Первый подобрал пустующий дом и вместе со вторым там остановились. Магия не чувствовалась.

Пауза.

— Слишком много непонятного. Набирай факты. Только слежка, никаких действий. Если появится что-то новое или если они попытаются купить кристаллы — доложишь.

## ГЛАВА 5

Вот уже второй раз я проснулся очень рано. Странно, вроде раньше за мной не было замечено такой жаворонковости. Поразмыслив, понял: ведь существовали вполне реальные люди с малой потребностью во сне. Наполеон, например, спал по четыре часа в сутки. Еще бонус? Я на такой согласен.

Как бы употребить лишние три часа — а раньше мой наставник не проснется; уж больно он умотался вчера. Хорошо бы пробежаться в убитую деревню. И взять не только деньги — кристаллы тоже не повредят. Похоже, что они имеют значимую ценность. Еще имеет смысл взять еду, а то моих средств не хватит. Да, и часы. Другое дело, что светить их без особой надобности не стоит. А если кто посторонний в деревню приедет? Что я нездешний — так сразу по акценту услышит. Замаскировать иномирность? Чем? Одежда и обувь. Скажем так: я из дальних гор. Дикарь как есть, о магии — без понятия. Оружие? Нет, если найдут, то огребу по самые уши.

Так и было сделано. Эх, хорошо, когда планы выполняются! Но так будет не всегда. Злоупотреблять подобными выходками на авось впредь не буду. Мог мой спутник и проснуться — а тогда его реакция становилась непредсказуемой. Но не проснулся, к счастью. Тогда будем составлять план на сегодня.

Если будет время, то есть ничто не отвлечет, расспросить Сарат-ира о социальной структуре. Эти сведения и так раздобывать надо, причем хорошо бы не из одного источника. На это не меньше дня, но задача все же первоочередная. Конечно, прекрасно было бы прослушать полный курс теормага, включая сюда теорию кристаллических накопителей и усилителей, но данные по социальной обстановке, нутром чую, важнее. А вообще-то все сведения надо собирать. География как бы не в первую очередь. Из географических данных при вдумчивом подходе ой как много извлечь можно. Но книги по географии, возможно, доступны в городе. Тогда обойдусь и без учителя. Впрочем, нет. Нужна экономическая география. А вот книг по теории магии не ожидаю. Магический универ у них, вероятно, есть? Значит, есть учебники, но ведь их наверняка секретят.

Так, меня заносит вбок. Книги, писчая бумага, писчие принадлежности — все это доступно только в городе, если вообще доступно. Значит, надо перебираться в город? Нет, не пройдет. Город для начала — дорогая жизнь. Жратва точно дороже, жилье опять же. Откуда деньги? Мои запасы — вряд их надолго хватит и уж точно не на годы. Нужен заработок, причем постоянный. Чем я могу раздобывать хлеб насущный? Головой, понятно. Металлургия в первую очередь. Обработка металлов. Производство стекла — состав помню. Пожалуй, все. Что для этого нужно? Начальный капитал — это ясно. Гильдии тут есть? Весьма возможно; а войти в них не просто: они очень жестко следят за стандартами. Если мои мечи будут рубить мечи гильдейской работы — никто меня в гильдию не пустит. Нет, в город надо, но точно рано.

Что тогда? По поводу металлургии — свести знакомство со здешним кузнецом. В деревне таковой обязан быть. Погляжу на их уровень, накоплю информацию. Попробую через него внедрить кое-что из моих закромов знаний. Изделия продавать, прибыль делить. Через кого продавать? Да через тех же заезжих купцов. Зыбок этот план, что и говорить. А что можно придумать лучшего? Если эти кристаллы и в самом деле ценность — попробовать что-то изобрести в этой области. Что? Выращивание искусственных кристаллов? Тут нужны высокие температуры, это не для здешнего уровня технологий. Хотя вообще-то водородно-кислородная горелка — не такая уж сложная вещь. Но и водород, и кислород придется раздобывать самому, и влетит это в хорошую денежку, да и хранить нелегко. Впрочем, довольно просто, хотя и медленно, можно вырастить кристаллы медного купороса или там квасцов — проделывал я это забавы ради. Но еще вопрос: имеют ли они хоть какую ценность? Улучшенные методы поиска кристаллов? Может прокатить, но под большим вопросом, я сам практического опыта не имею, лишь читал что-то. Нет, гадать больше не буду — нужны факты.

А вот еще вопрос: что делать с моим наставником, когда выкачаю из него всю инфу? Похоже, магической силы у него не осталось вовсе. А еще для чего он может понадобиться? Посредник в контактах с местными, уж у него язык на высоте. Консультант — наверняка возникнут проблемы и вопросы, о которых я и не подумал спросить заранее. А вот выйдет ли из него верный человек? Сомнительно. Карьеру я ему поломал, это точно. Хуже того: лишил профессии. Чем могу я это компенсировать? Пока ничем. Вот разве что разбогатеть… И еще неизвестно, является ли тут богатство синонимом жизненного успеха. А если нет — тогда что?

До чего же скверно, когда мало информации! Хуже этого только одно: когда ее ОЧЕНЬ мало.

Думать еще, пока этот тип не проснулся. А вот какова у него возможность карьеры? Лиценциат — это ясно, зависит от экзамена. Тупые отсеиваются. А велик ли процент отсева? Магистр — явно сложнее. Экзамен можно зазубрить, диссертацию надо делать… или заставить кого-то еще делать. А все ступени, что выше, уже настолько сильно отдают политикой, что тут без связей, родственников или громадных денег даже думать не стоит. Да и природные способности не помешают.

О, вот он и зашевелился. Полчаса на личные дела — и за работу!

Работа быстро не пошла, хотя никаких препятствий на горизонте не было (не знаю даже, к счастью или наоборот).

— Сколько магов с тобой учиться, один класс, один наставник?

Не сразу, но удалось выяснить — на курсе было восемнадцать человек.

— Сколько стать лиценциат?

— Один.

Отсев очень большой, но какова его причина? Это я и спросил.

— Экзамен трудный, сдавали пятеро, сдал один. А еще курс лиценциата дорогой, надо накопить денег.

— Экзамен сдавать много раз можно?

— Да. Плати деньги и сдавай до трех раз.

— Если три раза сдавать, не сдать?

— Тогда плати деньги, проходи курс лиценциата еще раз.

— А из вашего лиценциата магистр потом?

Уход в себя с понижением настроения.

— Нет.

— Почему?

Отвечать ему очень не хочется, но придется.

— Он и на лиценциата сдал с трудом. И потом, магистерский курс обучения стоит дороже, чем лиценциатский.

Ситуация знакомей некуда. Рабочей скотинке низших рангов искусственно создают трудности для подъема статуса. Но спрашивать о тонкостях делания карьеры на более высоких ступенях, похоже, бесполезно: вряд ли зеленый (точнее, синий) маг в курсе таких вещей. Ладно, перейдем к следующей группе вопросов.

Структуру местной власти удалось выявить довольно быстро — над деревней — староста, над старостой — управляющий (отвечает за несколько деревень), над ним — владелец. Этот — маг. Но куда ведет следующая подчиненность, с ходу выявить не удалось. Единственное, что я уяснил твердо, — подчиненность нескольким инстанциям, но каковы полномочия каждой? На этом мы застряли.

По истечении полноценного восьмичасового рабочего дня устал не только он, но и я. Переключение темы показалось мне достойным отвлечением.

— Почему кристалл не делать круглый?

— Зачем?

— Круглый кристалл увеличить силу мага?

— Нет, уменьшает. То есть нет, увеличивает, но меньше.

— Увеличить запас силы?

— Нет, способность запасать силу уменьшится.

Следовательно, наличие граней существенно. А если улучшить огранку? Несколько секунд я пытался мысленно перевести слова «полировать» и «гранить», но полностью адекватного термина не нашел.

— А если грани сделать ровными-ровными?

Взгляд собеседника исполнился самыми лучшими чувствами: глубоким сожалением и искренним сочувствием. Именно так обычно смотрят на безобидных, но совершенно безнадежных дураков.

— Это нельзя.

— Почему?

Судя по выражению лица наставника, я не просто дурак, а дурак, не читающий газет и не смотрящий телевизор. Ниже меня в табели о рангах лишь табуретка из неоструганного материала.

— Потому что так никто не делает.

Почему так никто не делать?

— Потому, что все знают, что это невозможно.

Приехали. Ладно, попробуем боковые заходы.

— Никто так не делать раньше?

— Да.

— Когда-то делать, не получать хороший кристалл? Записать так?

Кажется, бывший младший лейтенант понял. На лице появилось выражение — точь-в точь монитор, когда стек уже переполнен, но синий экран еще не появился. Через две минуты я подумал, что нажимать Ctrl-Alt-Del уже поздно. Тут облик его перещелкнулся — вместо тупого поиска по базе данных появилось нечто вроде «А что, собственно, нужно искать?» Еще через две минуты Сарат-ир ответил, очень медленно и самым тщательным образом подбирая слова:

— Я никогда и нигде не видел таких записей. Я никогда о таких опытах, — на это слово ушло никак не меньше сорока минут, — не слышал. Я никогда не видел на высших магах кристаллов, у которых грани были бы ровные-ровные.

— Ты нашел кристалл, грани ровные-ровные-ровные. Он дороже кристалл такой же, грани ровные?

Все то же сочувствие во взгляде Сарата.

— Кристалл с очень ровными гранями найти нельзя. Таких не бывает.

А как построить условное наклонение в здешнем языке? Вот этого и не знаю. Ладно, пробовать все равно надо.

— Я найти кристалл с ровными-ровными-ровными гранями. Он лучше?

— Где он?!!!

— Далеко. Он лучше? Похож на этот? — показываю на один из аметистов.

— Он такой же? — показывает пальцем величину.

— Да.

— А цвет?

— Такой же.

Процессор заработал. Судя по тому, как Сарат-ир переводит взгляд с меня на кристалл, потом снова на меня, потом снова и пристально — на кристалл — идет подгрузка данных с внешнего носителя.

— Тогда… если этот — восемь (несколько непонятных слов)… ну не больше десяти (те же непонятные слова), то с ровными гранями… если очень ровными… сорок (те же непонятные слова)… нет, пожалуй, все восемьдесят (переключается на самый жалостливый тон)… а посмотреть можно?

Вот это по-настоящему интересная информация. Потенциально, увы. Если действительно полировка граней дает некий положительный эффект, с численным (лучше денежным) эквивалентом, то это может предоставить мне шанс. Уж чего-чего, а полировать я умею. Для любого металловеда это дело распривычное. Внедрение, конечно, тормознется абразивами (их отсутствием, если быть точным), но это решаемо. Но все сказанное лишь при условии, что положительный эффект есть. Как проверить? Да проще некуда: изготовить такой кристалл и попытаться его продать. Продать — а цены я знаю? А кому продавать? Полцарства за подробную инфу!!!

— Кристалл цена?

— Зависит от кристалла.

— Вот такой. Цена? — тычу пальцем на бледно-розовый кристалл, бывшую собственность Сарат-ира.

— Сам кристалл — двенадцать сребреников. И еще добавка за оправу.

— Оправа увеличить силу?

— Без кристалла не работает.

— Оправа запасать силу?

— Без кристалла не работает.

— Тогда зачем оправа?

— Удобнее, — легкое колебание, — работать.

Показываю часть кристаллов из моих запасов:

— Какие дорогие, какие нет?

Мой без малого напарник (эх, если бы удалась задумка с полировкой — он и в самом деле стал напарником!) без колебаний указывает на красный гранат как самый дорогой («Этот — не меньше двадцати пяти сребреников»), отставляет в сторону непрозрачные кристаллы, которые я так и не мог распознать («Эти по два сребреника, и то грабеж»). Слово «грабеж» мне представилось тогда адекватным переводом, хотя более точно смысл передавало нечто вроде «действие, недостойное добродетельного человека». Я успел еще подумать, что наставник явно неплохо разбирается в кристаллах, как тот испортил все впечатление.

— Это, — задумчиво вертит в руках кристалл пирита, — даже и не знаю, я о таких лишь слыхал. Сам больше трех сребреников не дал бы, но знатоки, возможно, оценят выше.

— Это, — в руке горстка осколков прозрачного кварца, а на лице явно читается презрение к косорукости добытчика, — испорчено безнадежно. За все вместе наивысшая цена — один сребреник и шесть медяков. Очень трудно сделать что-то хорошее из таких кристаллов. — Речь была куда эмоциональнее, но тогда я этого перевести не смог.

— Этот, — тычет в зеленый гранат, — можно хорошо продать лишь магу жизни. Другие не купят. Цену не скажу, сам не знаю.

— Где продавать? Где покупать?

— До рынка в… — непонятное слово, — ехать меньше полудня. В… — непонятное слово — просто понятие «город» или имя собственное? Последнее более вероятно, но возможны варианты, — дадут больше, но туда надо ехать два дня. В магической, — (гильдии?), — дадут самую лучшую цену, но… — заминка, — они, возможно, долго-долго будут спрашивать, где взял кристалл.

Ну, интерес властей (а это самое магическое — будь то школа, академия или гильдия — точно власть) к источнику кристаллов теперь понимаю, но удовлетворять это любопытство мы повременим. Вот как прольется дождичек после четверга, так все им сразу поведаю. Только, похоже, рассказ моего учителя жизни малость неполный. Во-первых, явно упущена возможность продать кристаллы заезжему купцу или просто стать на рынке и торговать ими. Во-вторых, Сарат-ир, будучи магом, и сам бы купил по сходной цене… Так, похоже, за этим-то он и ехал в эту очень отдаленную деревеньку. Купить кристаллы по дешевке. Стоп. Что маги покупают кристаллы — понятно, они им нужны. А купец имеет законное право на это? А может быть, и акцизы на них имеются? Или это запрещенный товар? Да сколько же еще дырок в моих логических построениях?.. Нет, надо добавить проверку.

— Ты сюда ехать купить кристаллы?

— Да.

— Если ты купить и потом продать, то платить Магической академии?

На всякий случай я сослался на наивысшую известную мне власть.

— Нет, конечно.

— Кому платить?

— Да никому.

— Если купец купить кристаллы, потом продать тебе, купец платить кому?

— Это называется налог. Да, купец платит городской налог.

— Купец платить налог всегда, маг не платить налог никогда?

— Маг платит налог, когда, — заминка, — он выполняет магический заказ.

— Как велик налог?

— На мага — десять процентов, на прочих, кроме крестьян, — пятнадцать.

— Сколько крестьянин платить налог?

— Сколько захочет маг-землевладелец.

Так, теперь проясняется ненависть, которую я углядел в глазах некрасивой девицы. Она меня приняла за мага по причине синего цвета моей одежды, а у крестьян явно есть веские причины не любить магов вообще.

Вопрос с налогами в сторону, поскольку продавать буду не я, а полноценный маг; теперь — технические проблемы.

Видны, по крайней мере, два этапа, без которых не обойдусь. Первый — раздобыть абразивы. Второй — заказать устройство для полировки. Делать вручную можно, но медленно. Для этого нужна солидная подставка под круг (лучше каменная), сам круг, войлок (ну, с этим проблем быть не должно), еще нужна держалка для кристалла. Последнее — обязательно, иначе не получить плоской грани. И нечто, вращающее круг. Электродвигатель пока отставим.

Как сортируют абразив по зернистости? Лектор говорил, что на ситах, это я помню. Изготовить такие сита — задачка непростая, уж это точно. Волокно должно быть… Шелк? Паутина? Толщина волокна шелка примерно 15 микрон, паутины — разная, зависит от вида паука, но меньше 20 микрон нет. Из такого волокна можно изготовить сито диаметром ячейки, скажем, на порядок меньше — 2 микрона. Достаточно для полировки? Вообще-то да. Если не считать оптического стекла.

Да, алмазная пыль — вот что бы не помешало. Или корундовая. Ею и сам корунд можно отполировать. Пыль… Да ведь говорил же мой маг, что кристаллы-накопители рассыпаются в пыль. Это мне и надо. Если только пыль состоит из частиц одинакового размера. А отчего вообще зависит размер? Возможно, от количества магической энергии, закачиваемой в кристалл. Как проверить? Никак. Сам я не могу, да и Сарат-ир не сможет. Нужен маг. Нанять его на закачку кристалла до верхнего «некуда», а потом — перегнать энергию куда-нибудь еще. Кристалл рассыплется, останется лишь собрать пыль. А кто нанимать будет? Я не могу. Если мои предположения верны, то одно мое присутствие напрочь испортит всю магию вокруг. Стороннее лицо? Кто? Купец-посредник? Ну нет, этот меня продаст, даже если дадут не слишком высокую цену. Сам мой пленник? Значит, я его должен заинтересовать, да так, чтобы он был ко мне привязан накрепко… Но для этого нужен план.

— Ты знать маг такой же, как ты, бакалавр?

— Да, таких несколько.

— Ты пить пиво с ними?

Искреннее удивление во взгляде.

— Много раз. И вино тоже.

— Один раз в год? Один раз в месяц? Один раз в неделя?

— Правильно вопрос звучит так: «Как часто?» Пожалуй, раз в неделю или два раза в неделю.

Это уже хорошо. Если добрые собутыльники, то, по крайней мере, не открытые враги. А еще лучше то, что он начал меня учить активно, без моих подсказок.

— Ты с ними торговать?

— Я иногда продаю им кристаллы, иногда покупаю. Не чаще чем в раз в месяц.

А как проверить честность торгового партнера?

— Магическая клятва торговля честная есть?

Этот вопрос был понят далеко не сразу.

— Есть магическая торговая клятва. Но между друзьями она ни к чему.

Эх, наивный ты парень. И еще как к чему!

— Магическая торговая клятва — два мага торговать. Если один маг, другой не маг?

— Если не маг — пользуйся амулетом.

Выходит, я полный лопух. Или дуб. Или еще какое растение весьма недалекого ума. Чурбан, к примеру, или пенек. Как я мог не учесть амулеты? Придется сначала узнать о их свойствах.

— Амулет для всех?

— Да, но магам может и не понадобиться. Хотя… вот если сил мало или истрачены были до этого, тогда маг обязательно воспользуется амулетом.

— Амулет — это как маг?

— Конечно нет! — В голосе явное возмущение. — Амулет выполняет одно заклинание… редко — два, ну от силы четыре. Даже бакалавр знает больше двухсот!

— Но амулет делать заклинание так же?

— Да.

— А можно отличить, кто делать заклинание: маг или амулет?

Снова зависание. Сейчас мой визави неспособен даже на простейшую фразу типа: «Не уезжай далеко, моя крыша!»

— Я не пробовал. Нам не рассказывали. Но если… — Ручеек непонятных слов. — Наверное, можно. Хотя… точно, тут нужен высокий уровень магии. Возможно, больше магистра.

— А маг может дать магическую клятву не магу? — От волнения я даже забыл, что говорить надо с самой наипростейшей грамматикой.

— Если тот с амулетом — может.

— А если амулета нет?

— Можно, — с кислым лицом. — Но это не принято.

— Почему?

— Маг связывает себя клятвой. А не маг — нет. Это… — непонятное слово.

Вот ведь интересно. Значит, стоит запастись достаточным количеством амулетов — и сойдешь за мага, хотя бы на первый взгляд. Для меня бесполезно; я, похоже, одним взглядом могу испортить все амулеты. Хорошая идея для местного министра обороны: сбрасывать таких, как я, на неприятельские базы. На страх агрессору. В чистом итоге: мне появляться там, где бывают маги, нельзя. Спалюсь в момент. А вот мое доверенное лицо — может. Кажется, план начинает вырисовываться. Впрочем, детальную проработку оставлю до момента, когда мой пока еще пленник свалится с ног. Да, а ведь этому можно помочь. Купить на пару медяков кувшин вина — он с устатку в два счета окажется под столом. Ладно, это подождет. Еще на сон грядущий надо бы выяснить структуры верхних эшелонов власти.

Поскольку районами (если их можно так назвать) правили маги, то города имели некоторое подобие самоуправления. В городские советы входили главы крупных гильдий, в том числе наиболее влиятельной из них — гильдии магов. Бургомистром мог быть кто угодно, но почему-то он чаще всего оказывался магом. Если город был университетским, то ректор обязательно входил в совет. Однако существовал также Верховный совет магов, куда их входило десять, не больше и не меньше, и вот он имел право вмешиваться в городские дела, но только по серьезному поводу. Таковыми считались, например, уличные беспорядки, крупные разногласия в городском совете, когда единого мнения достичь не удавалось за три дня прений, а также случаи, когда Верховный совет усматривал ситуацию в городе как «угрожающую общественному спокойствию и процветанию». По получении этой информации (на что потребовалось очень даже немало времени) я понял, что настало время для кувшина. В результате я в очередной раз промахнулся с оценкой. На полное отключение моему собутыльнику хватило четверти кувшина.

## ГЛАВА 6

Утром я опять проснулся первым. И, не отрываясь от дел насущных, стал обдумывать план.

Первое — это деньги. Часть, несомненно, можно заработать продажей тех кристаллов, что я уже намародерил. Сколько даст — неизвестно, привлечь моего бывшего мага. Хватит ли? Вопросец, однако.

Второе — заказать станок для полировки. В идеале он должен иметь универсальное крепление для кристаллов любой формы и любого размера, вращающийся полировочный круг, вращающийся отрезной круг — хотя нет, для резки годится и другой станок, совмещать не след — и обойдется это неизвестно во сколько. И денег, и времени.

Третье — заказ абразива. Алмазный недоступен, тут алмазами не бросаются. А вот тот дурной рубин, что мне удалось раздобыть, пущу на абразив. Сарат-ир проведет переговоры — собственно, услуга не так уж и велика. Сговорится с кем-нибудь накачать кристалл энергией выше крыши, так потом та же энергия к исполнителю и вернется. За вычетом потерь, а вот насколько они могут быть велики — тут я пока что полный невежда. Вряд ли больше десятка серебрушек, уж больно рубинчик неказист. Ладно, поглядим. Но если деньги останутся (в чем искренне сомневаюсь), то на рынке можно будет купить еще корунды, да выбрать самые плохие. Не забыть попробовать: можно ли магически регулировать величину зерна той пыли, в которую они рассыплются. Грубозернистый абразив тоже отчаянно нужен — хотя бы для отрезного круга.

Четвертое — правильно выбрать тот кристалл, чьи грани буду доводить. Конечно, топаз был бы лучше всего — он по твердости выше кварца, но ниже корунда — но тут я таких и не видел. А вот аметисты есть, они вполне подойдут. Причем крайне желательны без трещин, а то в процессе полировки кристалл может в куски рассыпаться. Берилл тоже был бы неплох, и он у меня есть, но в этом кристалле включений много, да и трещин немало. Нет, аметисты — единственный реальный вариант. Кстати, вот еще ход: доводить на первые разы лишь тот кристалл, в котором грани уже почти готовы.

Так, а теперь включаем критическое мышление. Вообще-то на это в командах мозгового штурма есть специальный человек, но уж придется поработать одному за всех.

Какие кристаллы необходимы для переработки полированием? Только кварц и его аналоги, они есть. Один кристалл аметиста особенно хорош: 12 граней почти готовых, тринадцатую придется пилить и потом полировать. Ожидаемая цена готового изделия — примерно 120 серебряков, то есть вдесятеро против обычного кристалла — если я правильно понял, что полировка во столько же раз повышает полезные свойства. Сколько уйдет на предварительные затраты, без которых никак? Десять — нет, возьмем по-максимуму — пятнадцать монет за абразив. За станок с ходу не скажу, но никак не меньше полусотни. Примем максимум — сотню. Непредвиденные расходы — еще с десяток. Транспортные затраты, например. Еда есть, она не в счет. Итого: затраты будут почти покрыты, если… Если мои расчеты по повышению магических качеств верны.

Допустим, денежный вопрос решаем. А как насчет кадров, которые, как известно, решают все? Я верным делом смогу провести переговоры с умельцем, что соорудит станок. А вот с магом договариваться может лишь мой бакалавр, сам я и близко к нему не подойду. Станет ли Сарат-ир меня продавать? Что это даст ему лично? Могут пообещать восстановление магических способностей. Это много. Могут прозрачно намекнуть на продвижение по карьерной лестнице. Хотя без лиценциатской степени карьера особо не светит. А это два года отдай не греши, причем с восстановленными способностями. Далековато морковка висит. Нет, восстановление магических способностей — единственное, на что он может клюнуть. А возможно ли такое вообще? То, что он про такое не слыхивал — ничего не доказывает, зеленый он еще. Допустим, есть способы. А что он теряет в результате предательства? Приличные деньги для начала, поскольку я выгреб всю его казну, да еще изъял все его магические «бранзулетки». Плюс еще более приличные деньги — те, на которые я рассчитываю, продав в будущем полированные кристаллы. И еще теряет перспективу — если он как следует осознал то, что я ему сказал насчет его карьеры. Его и прочих бакалавров. Допустим, не осознал. Что он может сделать? В худшем для меня случае — отделение солдат приведет. Подумаем, как противодействовать такому варианту. Вообще-то разведка — первейшее средство. Сделать так, чтобы он не нашел меня — и посмотреть на реакцию. А если парочка боевых магов? Возможно, что для меня это и лучший расклад, но придется подобраться к ним поближе на предмет гашения их способностей, а там можно и арбалет пустить в ход, если не сбегут сразу. Но на магов закладываться не стоит, они могут попросту побояться лично связываться со мной.

Стоп. Не об этом думаю. Сколько потребуется времени на организацию вооруженного столкновения с моей особой? Нужно добраться до человека, способного и полномочного принимать такие решения. Нужно его убедить в моей опасности или, скажем, в интересности. За один день такое бакалавр не сделает, если у него нет весьма влиятельных друзей. А их, вероятно, нет. Иначе он бы уже терпеливо просиживал штаны на лекциях, готовясь к экзамену на лиценциата. Между прочим, человек вот уже больше двух лет не учится. Он записной разгильдяй? Но если так — зачем он ездит по деревням и старается вести коммерцию? Нет, похоже, у парня хроническая болезнь святого Франциска, она же карманная чахотка.

Значит, если оговорить возвращение Сарата в тот же день, он явно не успеет организовать пакость по-крупному. Проболтаться по дурости — это запросто, но тут можно провести накачку.

Чего еще я не учел? Того, чего предусмотреть никак нельзя: несчастного случая, который сведет на нет все мои точнейшие планы. А еще чего? Реакции крестьян, вот чего. Что, если какой из них вздумает разыграть Павлика Морозова и наябедничает землевладельцу? О чем он может рассказать? Пока что мы ничего этакого, выходящего за рамки, не сделали — ну, купил я у местных винца, на такое реакции никакой не будет, если не считать простого любопытства, желания разузнать: какие такие гости в синем плаще и в синей одежде пожаловали? А что бы я сделал? Да приказал этому самому чрезмерно разговорчивому понаблюдать да поразнюхать. И лишь по получении чего-то определенного появляться самому. Ну, если сам припожалует — это еще не крах, хотя трудности большие. А вот если наблюдать да нюхать… Пока что нечего наблюдать, нечего нюхать. Сидят два дурака в доме и беседуют часами. Все. Но то, что такой резидент разведки в деревне имеется — подозреваю сильно. Хотя бы за односельчанами следить — а не зажал ли кто из них «наше царское добро — жароптицево перо», как в сказке Петра Ершова? Уж не говорю о возможности приезда внештатного купца — а конкуренты в торговом деле магу-землевладельцу вовсе ни к чему. Печальный вывод: инфа о нас, вероятнее всего, уже ушла. Тогда придется перенести сюда арбалет. И лук заодно. Стрелок из меня аховый, но на блеф взять можно. А что еще можно сделать? Нырнуть в мертвую зону. Ее все боятся — мне того и надо. А маги боятся? Что ж, проверим. Но для начала объявлю старосте, что мы, мол, уезжаем сегодня же. И не скажу, куда именно. Да, это будет хорошим решением. Пусть ловят конский топот. Впрочем, нет, я-то ездить верхом не умею. Ну и что — в мертвой деревне я видел двуколку, и упряжь там точно найдется. Значит, в дорогу, как только мой бакалавр проснется и позавтракает.

Все прошло относительно гладко. По моей просьбе старосте о нашем отъезде дал знать Сарат-ир. Разумеется, староста (при его-то опыте!) не задал вопрос «куда?». И опять действительность ткнула меня носом в э… неточность моих рассуждений. Не сдохла мертвая зона, если судить по тому действию, которое она оказала на Сарата. Бедняга завопил «Стой!!!», когда я еще и на десять метров к ней не приблизился, и еще добавил порядочную дозу слов, в которой не было ни единого знакомого, кроме «умрешь сразу». Пришлось разыграть театрализованное представление. Я подпустил небольшую дозу высокомерия в выражение лица, небрежно скомандовал:

— Пока не входить! — но сам вошел, встал на мертвой земле, окинул орлиным взором окрестности, выдержал паузу (как же без нее) и скомандовал: — Вот теперь можно. Ехать за мной, но быть близко.

Впечатление — это сила. Чтобы его подкрепить, мы с Саратом проехались практически по всему мертвому кругу, потом я привел его в тот дом, где у меня были складированы все запасы, пояснил, что здесь и будем жить. Для закрепления выводов и рефлексов я отрезал порядочный ломоть сыру и схомячил его, явно пренебрегая последствиями.

Пришлось все же потратить усилия на приведение дома в жилой вид. Всех покойников мы вынесли за пределы участка и закопали. Гробов, понятно, не было, как и саванов. На это ушло верных три часа — я уже отвык от работы лопатой, а Сарат-ир еще не привык.

Потом мы перекусили — пришлось затратить энное время на то, чтобы убедить Сарата в совершенной безвредности продуктов для него лично. А вот потом я подумал, что, может быть, стоит ответить на некоторые вопросы молодого напарника. К слову сказать, он начал задавать их сам, без моих намеков. На всякий случай я решил говорить ему правду, но не всю.

— Откуда ты пришел?

— Очень далеко, нет слов сказать, как далеко. Там, в моей стране есть, — показываю руками нечто очень высокое. — Камни. Большие-большие-большие.

В моей стране и вправду есть горы.

— Какая у вас магия?

Хорош вопросик. Попробуем ответить, добавляя впечатления.

— Наша магия не как ваша быть. Мы лечить людей, но вы лучше. Мы растить зерно много-много-много, наверное, не хуже, чем вы. Наши летать небо.

Еще не нокаут, но хороший нокдаун. На счете «семь» мой маг выдавливает:

— Ваши маги могут летать?

— Да, но не все. Если один экзамен сдать, летать недалеко и небыстро. Если сдать много экзаменов, летать далеко, быстро и возить груз и других людей. Есть такие, которым летать нельзя. Даже экзамен сдавать нельзя.

Эта фраза встречается с пониманием. Ясно, что без природных способностей в магии высшего класса делать нечего.

— Какие у вас кристаллы?

— Другие. Но здесь таких нет. И не все пользоваться кристаллами.

Ну да, процессоров здесь не будет еще долго.

— Ты хочешь сказать, ваши маги могут летать без кристаллов?

— Да, но это опасно. Недалеко лететь без кристалла можно. Далеко и с другими людьми — нельзя. Не позволить.

— Кто может запретить магу летать?!

— Старший.

— А старшему кто запретит?

— Он и сам не летать без кристалла. Старший знать, что это опасно. Очень хорошо знать.

— А я могу освоить вашу магию?

— Не знаю.

Ведь и в самом деле не знаю. В теории парень может усвоить и физику, и химию, и математику. Так то — в теории. И сколько на это времени уйдет, хотел бы я знать. Нет, надо менять тему.

— Сарат-ир, слушать хорошо. Ты сейчас не маг. Я не знать, ты маг стать потом или никогда. Но если меня слушать и делать, как я говорить, — ты стать богатым много-много. Мы завтра с утра ехать город. Ты это, — указываю на двуколку, — можешь делать ехать?

— Конечно. А ты нет?

— Нет. Конь у нас редко есть, очень дорого.

Кажется, у собеседника появилась идея: пригнать в наши края табун коней и озолотиться. Но эти мечты придется пока отложить.

— Мы ехать завтра в город. Я на рынок, где торговать всякое железо, медь и вещи из них. Ты встречаешь знакомый маг. Говорить с ним вот как…

Инструкции мною были проработаны весьма тщательно. На одно только их перечисление ушло все время до обеда, да еще часа четыре после обеда. Пришлось не только подробно объяснять, но и ответить на массу вопросов. Самым строжайшим образом я наказал Сарату не лгать собеседнику — просто говорить не всю правду. Уступая паранойе, велел прикинуть дорогу так, чтобы нас не могли заметить из деревни. Завтрашний день мог дать серьезную зацепку для выживания в этом мире — или похоронить все мои надежды.

## ГЛАВА 7

Сцена, которую я видеть никак не мог


— Доброго вам дня, особо почтенный Шхарат-ан.

— Как я понимаю, есть новости.

— Разумеется, вы правы, как всегда. Те двое не купили ни одного кристалла, только еду и вино. Сидели все время в доме. Магия совершенно не чувствовалась.

С чуть наигранной угрозой:

— Тогда зачем ты отнимаешь мое время?

С чуть наигранным страхом:

— Отнюдь, особо почтенный. Новость есть. Они уехали. Не сказали куда. И еще деталь: первый был одет по-местному. Впрочем, все равно его никто за местного не принял бы.

— Почему?

— Не знаю, особо почтенный. В нем чувствуется чуждость.

С интонацией учителя, слегка раздраженного тупостью ученика:

— Смотри, не вздумай такое ляпнуть на приемном экзамене. «Он чувствовал!» Надо ЗНАТЬ.

— Благодарю вас, особо почтенный, я запомню это и не скажу на экзамене. Но по моему скромному мнению, я обязан донести до вас всю информацию, какая есть.

Интонация брезгливого удовлетворения учителя, получившего наконец ответ на троечку:

— Допустим. Есть соображения, куда они могли двинуться?

— Только одно. Думаю, если первый приехал по торговым делам, то он лишь посредник. Напоминаю, он явно не маг. Тогда они могли поехать на встречу с покупателем из дальних краев. Или с заказчиком, если речь идет об услуге.

— Тогда иди. Ты знаешь, что делать.

После ухода:

— Непосредственной угрозы нет… Но фактов мало… Что ж, будем наблюдать.


Мы затратили на дорогу к рынку два часа. Сарат поставил наш экипаж с лошадкой на платную стоянку — медяк в день, вполне скромно. Разделившись, мы еще раз повторили условие: встречаться у входа на рынок, причем до того момента, когда желудок запросит ужин. Часов у Сарат-ира, конечно, не было.

К моему некоторому удивлению, поиски умельца по металлу были не такими уж быстрыми. Мешали диалоги:

— Где здесь кузнецы?

— Зачем вам кузнецы?! Посмотрите лучше, какая тонкая ткань! Ни один кузнец вам такую не скует.

— Мне нужен кузнец.

— А я предлагаю вам купить вот этот рулон всего за десяток серебром. И еще добавлю вон той ткани бесплатно, чтобы вы поняли, что мой товар самый лучший. Но не только товар! У меня и цены самые лучшие!!! Да куда же вы?..

Помогли неутраченные навыки слаломиста. Резкими движениями бросая корпус из стороны в сторону, я быстро лавировал среди посетителей и продавцов. Возможно, благодаря этой извилистой траектории мне удалось сохранить кошелек. Попробуйте-ка сами залезть к слаломисту в карман, когда он идет по трассе!

Наконец я нашел специалиста. Мне он сразу понравился. Морда — если не наглая, то совершенно точно хамская. Глаза наполнены жадностью и желанием объегорить. Вот только руки выбивались из образа. Здоровенные. Иссечены шрамами. Покрыты до конца не отмытым слоем металлических опилок и масла. Такие видывал у опытных автослесарей.

Когда я к нему подошел, он даже не спросил, чего мне нужно. Он просто стоял, смотрел и мастерски держал паузу. Да, с ним будет нелегко, это точно.

— Доброго дня, уважаемый.

— И вам.

— Я заказать механизм.

Молчание.

— Если у вас бумага, я нарисовать.

Движение головой приказчику. Тот испаряется, потом конденсируется с листом.

— Это — крепежный механизм…

Очень долго я объяснял, что мне нужно. Слов отчаянно не хватало. Кажется, его зацепило. В выражении лица появился некий азарт — надеюсь, это не было связано с азартом подцепить самого денежного дурака на рынке.

Прошло не меньше полутора часов.

— … а вот здесь это, — рисую пружину, — прижимать захват к кругу. На этом все.

Уважаемый несколько секунд смотрел сначала на меня, потом на чертежи, — одним листом бумаги не обошлись, — потом опять на меня, потом в бесконечность.

— Я могу это сделать. Но кое-что придется изменить. Эти винты я сделаю из латуни, — термин я к тому времени знал.

— Согласен.

Мне не нужна сверхпрочная конструкция, а латунь обрабатывается куда легче стали.

— Вместо, — непонятное слово, но тычет в рисунок пружины, — я поставил бы, — опять непонятное слово.

Теперь я знаю, как звучит на местном «пружина».

— Вы сделать пружину нельзя?

Какое-то странное у него выражение лица.

— Могу. Нельзя найти материал.

Ага, понимает, что на пружину нужна пружинная сталь, высокоуглеродистая. Опытный, как я и предполагал. А вот что он имел в виду под «нельзя найти материал»? Сам материал он явно знает. Откуда, если его нельзя найти?

— Что такое… — то самое непонятное слово.

Приказчик снова телепортируется туда-обратно. В руках у него… да это больше всего смахивает на резину. Протягиваю руку, щупаю. Если не резина, то каучук, что хуже, конечно. Резина куда более термостойка, да и упругие свойства у нее лучше. Но мне и не нужен мощный упругий элемент — он должен всего лишь прижимать кристалл к кругу.

— Для начала хорошо.

Азарту в глазах прибавилось. Но все же остается некоторое беспокойство — ну понятно, он никак не может угадать, для чего этот агрегат. Но не спрашивает — опытный.

— Это круг будет вращаться, так?

— Да.

— Могу поставить магический… — непонятное слово. — Будет двигать в течение трех месяцев, потом смените.

Теперь я знаю слово «двигатель».

— Вы, уважаемый, можете магия делать, когда изготавливать механизм. Потом в этом механизме не должно быть ничего магического.

— Как вы предполагаете вращать круг?

Хороший вопрос. Вроде впрямую о назначении не спросил, но по усилию, которое требуется для вращения, можно о многом догадаться. Ладно, пусть догадывается.

— Рукой или ногой. Для вращения ногой такой механизм…

Рисую ему почти что копию ножного привода швейной машинки. Мастер не задает ни одного вопроса — значит, суть схватил сразу. А вот выражение глаз меняется, теперь в них появляется некоторое уважение.

— Сколько времени на создание этого механизма?

Пауза. Лицо мастера настолько бесстрастно, что сразу понятно: идет яростная схватка между желанием ухватить сразу и побольше со стремлением выждать и получить еще больший куш.

— Неделя.

— Цена?

— Сто сорок.

Голову даю на отсечение, он сначала хотел запросить двести.

— Если сделать механизм за пятьдесят, через месяц я быть здесь снова и заказать улучшение этого механизма, платить еще пятьдесят, хотя работа много меньше. Еще через месяц приходить сюда за другим улучшением. За ту же цену. И так приходить не меньше пяти раз.

С таким подходом мастер еще не сталкивался. Некоторое время он без наигрыша переваривал свои мысли на сей счет.

— Почему не сделать все сразу?

— Пробовать работа. Так всегда. Сначала работать немного хорошо, потом улучшить механизм, работать лучше, потом еще лучше.

Уважения сильно прибавилось. Он меня явно принял за инженера-механика из дальних краев.

— Согласен. Но если улучшения будут более дорогими, то и спрошу дороже.

Да, «уважаемый» заслуживает уважения. Ни единого вопроса не по делу.

— Согласен. За хорошую работу платить хорошо. И еще возможен заказ такого же механизма, но это не точно.

— Сделка?

— Сделка.

Это я узнал заранее от Сарата — при совершении сделки пожимают друг другу локти.

— Меня зовут Фарад-ир.

Вот он, знак признания.

— Меня зовут Профессор.

Так, теперь надо идти, купить писчую бумагу, чернила, перья, а также воск для полировальной пасты. По правилам положены жирные кислоты (из хозяйственного мыла), да где ж их взять.


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Привет, старый бакалавр!

— О, привет. Что-то тебя видно не было.

— А ведь я тебя и ищу. Есть дело.

— Тогда надо идти к толстяку Фарагу.

— А я и предполагал, что у Фарага тебя застану.

В трактире у толстяка Фарага было много посетителей, но не было шумно. Этому никто не удивлялся: здесь собирались на деловые переговоры маги. А заклинание, предотвращающее подслушивание, учили еще на втором курсе.

— Так что за дело?

— Я тут встретил одного человека. Явно из дальних краев. Полагаю, он горец. По-нашему говорит очень плохо, хотя в последнее время речь улучшилась. В нашем понимании — не маг. Не знает ни единого заклинания, — имею в виду из тех, что мы с тобой учили, — но подозреваю, что знает что-то другое. И вот он хочет купить товар, который здесь ничего не стоит, за приличную цену.

— Что за товар?

— Ты не поверишь. Он хочет купить ту пыль, что образуется при взрыве кристалла от перегрузки.

— Зачем ему?

— Он утверждает, что с помощью этой пыли можно сделать полноценный кристалл.

— И он прав. Можно. Только энергии он при этом затратит больше, чем получит. Законы магических потоков еще никто не отменял. Между прочим, я сдал теормаг на «похвально».

— Между прочим, я его сдал на «весьма похвально». И поначалу подумал точно то же, что и ты. Но потом мне стали приходить в голову варианты. Первый и самый простой — тут для нас вообще никакого риска. Допустим, что мы оба с тобой были правы и из этой затеи ничего не выйдет. Берем кристалл, который этот горец мне сам и дал — кстати, он настаивает, чтобы пыль была из рубинов и сапфиров…

— А кристалл при последнем издыхании, вот-вот взорвется.

— Такой как раз и нужен. Ты заполняешь его энергией и сбрасываешь… ну куда хочешь. Что сбросишь — все твое. Пыль продаем. Горец убеждается, что из его затеи ничего не выходит. Нам каждому по пять серебряков.

— Действительно, риска никакого, а работа пустяковая. Что же второй вариант?

— Я допускаю, что чего-то не знаю. Например, пыль — не единственная составляющая, нужно что-то еще. Или я не знаю в полной мере законы магии, которые знает горец. Короче, я допускаю, что из этого дела может выйти что-то путное. И тогда у нас есть возможность войти в долю. Но тут придется рискнуть.

— Что-то не возьму в толк — в чем наш риск?

— В том, что у горца рубин этот только один и был. А он хочет получить три порции пыли, да не просто так, а чтоб количество закачанной энергии было каждый раз другим.

— Зачем такое?

— Горец считает, что при этом получится пыль с различными свойствами, а ему это и нужно.

— Так в чем риск?

— В том, что купить рубины или там сапфиры придется за свои. И работа по закачке — тоже за наш счет.

— Ну, этот риск не такой уж большой. Два кристалла в таком состоянии, что чихнешь — взорвутся, это обойдется в восемь серебряков, а то и меньше. Работу сделаю в кредит, так и быть. Тут другое непонятно: а я зачем тебе нужен?

— Затем, что ты был на курсе вторым по магической силе.

— А ты всегда был хиляком-теоретиком. Я еще тогда удивился, почему тебе Хорек не поставил «превосходно». Думал, что уж если кто на курсе заслужил, так это ты.

— Так ты что, не знал?

— Чего?

— Я думал, все знают. Хорек никогда и никому не поставил выше чем «весьма похвально». Это его принцип… Значит, так. Можем на рынок за кристаллами пойти вдвоем, только быстро. Коробочки для пыли у меня уже есть. Ну что, рискуешь?

— Знаешь, в чем ты был точно первым на курсе? В любопытстве — в хорошем смысле. Рискую. Пошли.

## ГЛАВА 8

К моему удивлению, обошлось без накладок. Мы встретились с Саратом точно в назначенное время и точно в назначенном месте. Парень сиял.

— Три! Три порции пыли, с разной энергий закачки…

— Ты не кричать, слышать весь город. Не надо много ушей.

— А все равно никто не поймет.

— Это плохо. Не поймет — станет думать, чего не понимать. И будет много слушать еще — а нам не надо.

— А чего слушать, если не понятно?

Вот же дуралей упертый. Попробуем образный пример.

— Ты прятать вещь, другой искать — найдет. Ты хорошо прятать вещь, другой искать — трудно найдет. Другой не знать, что надо искать — никогда не найдет.

Кажется, дошло.

Двуколка не особо быстро катила, управляемая Сарат-иром, а я размышлял и строил планы.

Первое и вполне очевидное: сварить аналог пасты ГОИ. Не так это и просто, уйдет не меньше полудня, в самом лучшем случае. В идеале должно получиться три порции с абразивом разной величины. Хорошо бы промаркировать, но нечем: краски-то нет. Придется присандалить бумажки с номерами.

Второе и тоже очевидное: научиться читать и писать. Книги покупать не стал: они должны быть порядочно дороги, а у нас на счету каждая серебрушка. Но научиться писать можно, имея лишь простую бумагу, как и читать. Привлеку опять же Сарата, уж он не может быть неграмотным. Заодно узнаю, как обстоит дело с книгами разных жанров. Самое забавное: конечно, история и география нужны, но также нужен букварь (если есть) и учебники по самым разным дисциплинам (хорошо бы по магии!), и даже от дамских романов не отказался бы — хоть что-то, дабы поднять уровень лексики и грамматики.

В списке приоритетов также: попробовать пойти по следам того самого пришельца, но в обратную сторону. Если он шел с добытыми кристаллами — то надо бы поглядеть на то место, где он их добыл. Авось добуду еще чего ценного. Все деньги, а если удастся должным образом огранить — то и большие деньги.

Помимо сказанного: надо срочно понять уровень знаний по теормагу вообще и о себе, симпатичном, в частности. Верно ли, что я лишаю магов магической силы? Если да — каков радиус поражения? Полностью или частично я лишаю магии? Зависит ли это от уровня лишенца? Что у меня во взаимоотношениях с амулетами? Куча опытов, причем кролики обойдутся дороговато. А если маги обнаружат, от кого волна идет? Вот уж тогда ответная волна поднимется: цунами отдыхает. Нет, так делать, похоже, нельзя. Во всяком случае, в мирное время. А организация войнушки — нет, на это не подписываюсь. Не нужно это мне.

Еще: попытаться узнать подробности о землевладельце. Но никоим образом с ним не встречаться. Лишние конфликты никаким случаем не нужны. У кого узнавать? Сарат-ир может знать, но также крестьяне.

Далее: оружие. Пристрелять арбалет, это обязаловка. Хорошо бы взять уроки стрельбы из лука, но тут нужен наставник. Таковой может найтись в деревне, но если нет — на это пока что не стоит тратить время. В перспективе — уроки владения холодным оружием. Это точно не в деревне. Пока терпит.

Сверх того: если есть каучук — можно сделать резину. Местные алхимики должны знать о сере. Если есть резина — можно сделать отрезной круг с абразивным заполнением. Такие вполне работали и в мое время. Но это отдельная конструкция. Или дополнение? Ладно, есть тема для обсуждения с механиком.

В довесок: проблемы со сталью. Почему же нельзя найти высокоуглеродистую сталь? Между прочим, это не только пружины, но и часть клинков — точнее, такая сталь входит в состав булата. Опять же из нее сделаны части арбалета. Завозной материал? Проблемы с импортом? Торговое эмбарго? Нет, гадать можно хоть до морковкина заговенья. Нужны факты. Значит, надо попробовать разговорить механика.

Потом: местная алхимия. Какие реактивы им известны? Есть ли учебники? Впрочем, вряд ли. Если бы удалось найти соляную кислоту (хотя бы) — тут можно уже наворотить порядочно. С азотной кислотой можно получить взрывчатку. Черный порох — вообще проблемка из малых, но для его грамотного использования нужны стволы — ружей ли, пистолетов, а о пушках вообще молчу. Да к тому же: есть ли в арсенале местных магов возможность дистанционного взрывания? А то как грохнут с пяти километров все мои крюйт-камеры и пороховые погреба. Или пороховой завод поднимут на воздуся — а оно мне надо? Нет, это решение хотя и очевидное, но вот его правильность вызывает сомнения.

И на десерт, хотя и не сразу: нужна команда. Вот это как бы не самое сложное. Допустим, кадры решают все — а что тогда решает начальник отдела кадров? Значит, моя работа еще более ответственная, чем я думал; а что мне известно о подборе кадров? Мало что известно, будем откровенны. Читал когда-то популярные книжки про психологию. А толку?

Да что я за фигню несу? Какие там кадры? Нет, сначала надо добиться финансового микроуспеха. Вот сниму заботу о хлебе насущном — тогда можно будет поговорить. Значит: прикинуть финансовые резервы. Начать работу я смогу в лучшем случае через неделю. Первый кристалл будет готов хорошо если в три дня. То есть десять дней (а из них три я буду плотно занят тем, что никому другому не поручить) до момента, когда вообще выяснится — есть ли смысл в моей главной задумке.

Так, значит, приоритеты: сделать пасту ГОИ, научиться читать и писать (хотя бы в первом приближении), попробовать поискать месторождения кристаллов.

Первый пункт великого плана был осуществлен примерно за полдня. Пришлось рассказать Сарату о важности несмешивания абразивов и маркировки. Отдать должное подпоручику от магии: хорошо сработала в его пользу студенческая привычка слушать чрезвычайно внимательно и запоминать как следует. Готовую пасту мы разлили в деревянные коробочки, на которых местными чернилами надписали на двух языках «грубая», «средняя» и «мелкая».

После этого решил не идти на разведку, а начать обучение письму и чтению. Вот тут проявилось чистое везение: здешние писали слева направо (к древнееврейскому и арабскому письму я не привык), к тому же буквами, каждая из которых обозначала звук (с иероглифами у меня тоже напряг). Алфавит я запомнил сразу, тут проблем не было. Зато, как и в английском языке, местные запросто могли написать «собака», а прочитать «кошка». С писанием тоже были трудности. Все приличные люди писали тут магическими перьями. Суть их была в деревянистой трубке, внутри которой помещалось нечто пористое, пропитанное чернилами. Магия предотвращала засыхание чернил. Такой «авторучки» хватало дней на пять непрерывной писанины. Увы, при попадании в мои злодейские руки сие устройство необратимо портилось. Для очень бедных продавались обычнейшие гусиные перья, их надо было только очинить. Мне удалось с грехом пополам сделать это, подточив маленький ножик.

Потратив весь вечер на обучение, я отчетливо понял: пишу и буду писать абсолютно безграмотно («Превед, кросафчег»), пока не получу в распоряжение книги. Из них я смогу усвоить и запомнить образцы правильного написания и использования слов и грамматики. Еще одной, хотя и меньшей проблемой, был почерк. Пока что мой собственный явно свидетельствовал о крайне низком уровне моей образованности. А вот почерк образованного человека, украшенный завитушками с финтифлюшками, был настолько изящен, что даже мне вчуже было приятно смотреть. Рассудив здраво, я решил, что почерк еще буду отрабатывать, но у этой задачи точно не высший приоритет.

Ладно, завтра — на геологоразведку. Если, конечно, дождя не будет.

Дождь, как я понял, ожидался или к вечеру, или вовсе ночью. Однако стоило озаботиться геологическими молотками (нашлись, хотя и не очень-то геологические), еще я взял небольшую закусь, тыковку воды и сменил обувь. Если работать среди каменных россыпей — поршни абсолютно неподходящая обувь. Пришлось подыскать сапоги. Они были чуть великоваты, но эту проблему решили портянки.

Я даже не трудился идти по довольно давнему следу: просто помнил пейзаж. Без приключений мы дошли до того самого ручья (или речки) с родником, где я пил. Мы отхлебнули (тыкву я решил поберечь), после чего я попытался понять — куда шел тот якобы прохожий. Ага, вниз по течению, поскольку метрах в пятнадцати красовался еще след.

Ходьбы было не так уж и много — не более часа. Мы нашли, где местные добывали кристаллы из ледниковой морены — каменных отложений, оставшихся после стаявшего ледника. В будущем надо бы постараться выяснить, какая именно это морена — боковая, донная или конечная, но сейчас на это точно нет времени. Помимо всего прочего, мне крайне не хотелось быть пойманным среди россыпи.

Технологию добычи местные использовали простецкую: разбивали все валуны, которые вообще можно было разбить. Следы этой деятельности простирались на площади в несколько гектаров. Так, что там дядя Гриша мне говаривал…

Выбрав не такой уж и большой желвак — килограмм двадцать — с трещинками, я от души жахнул тяжелым молотком. Сарат вообще ничего не делал, только глядел распахнутыми до отказа глазами. Желвак оказался не из прочных — одна из трещинок стала трещиной. После нескольких добавок желвак раскололся на почти равные половины.

Агат — вот что это было. В хороших руках да с хорошей полировкой — может стать красивой вещью. Только сам поликристаллический агат был вне наших стремлений. Меня куда больше заинтересовала его центральная часть. А в ней была пустота, а на внутренней ее поверхности щеточка некрупных кристаллов. Кварц, понятное дело. Розовый.

— Кристаллы!!! — Вопль Сарата мог донестись и до деревни. — На сотню серебряков самое меньшее!

— Их надо добыть, — охладил я восторги будущего купца, — трудно добыть и не разбить.

Мой авторитет тем не менее стал стремительно набирать высоту.

— Ты смотреть, как я делать, делать так же.

Мы раскололи желвак (точнее то, что от него осталось) на крупные куски, килограмма два каждый. Все это было аккуратно уложено в котомку. По уму надо было избавиться от балласта (агатовой оболочки), но паранойя НАСТОЯТЕЛЬНО просила не задерживаться в этом месте.

Тащить котомку с добычей пришлось по очереди, поскольку шли практически по бездорожью.

Весь остаток дня мы потратили на то, чтобы аккуратно вынуть кристаллы. Каждый раз, когда очередной кристалл рассыпался или раскалывался жертвой неудачного удара, Сарат мученически возводил глаза к небу и вздыхал так, что от осознания собственной вины тянуло побиться головой об стенку. По окончании работы он по моей просьбе аккуратно отсортировал добычу и просчитал ее стоимость на рынке. Вышло совсем не так уж и мало: сто тридцать шесть сребреников; вроде и большая сумма, но выкидывать в продажу такую большую партию мне отчаянно не хотелось. Про падение цен под давлением избытка товара я знал твердо. А еще ввиду большого спроса на кристаллы напрягало отсутствие какой-либо охраны у месторождения. А почему, собственно, должна быть охрана из человеков? Поставить охранный амулет, к примеру. Или хотя бы сигнальный. А такие есть?

— Сарат, амулеты, которые дают извещение — незнакомец идти! — можно сделать?

— Конечно, только у них ограниченный… — поиск слова… — они могут послать… — незнакомое слово, — извещение на пятьдесят… ну сто или двести твоих шагов, не больше.

Это слово я мысленно перевел как «сигнал».

— А если нужно больше?

— Тогда к нему дополнительный амулет связи, — ретранслятор, мысленно перевел я, — этот даст извещение на… десять или пятнадцать тысяч твоих шагов. Но они дороже.

Ясно, что дурак мною свалян в очередной раз. Меры длины, объема, площади я и не потрудился разузнать. Для инженера — несмываемый позор.

Перед сном я тщательно изучил эти меры. Оказалось, что они основаны на степенях десяти. Весьма рационально, легко пересчитывать. Интересно, это маги постарались?

Основой был ярд (здесь и далее перевод осуществляется английскими словами). Кстати, он был, по моим прикидкам, немного меньше нашего метра. Миля составляла тысячу ярдов. Дюйм был равен одной сотой ярда. Меньших единиц длины просто не существовало, но уже использовались десятые и сотые доли дюйма. Полуофициальной единицей был фут (одна десятая ярда), но его употребляли мало («Его только портные используют» — пояснил Сарат). Меры площади и объема, хотя и имели собственные имена, но также были производными длины и степеней десяти. Бочонок, к примеру, составлял сто кубических футов, а бочка — тысячу, то есть один кубический ярд.

Но упускать дополнительную возможность изучить магические и антимагические действия я не собирался.

— Если маг владеет землей, где есть много кристаллов, — он ставить амулет сигнал?

— Правильно говорить «сигнальный амулет». Иногда ставят, иногда нет. Если много чужих вокруг — ставят.

Иначе говоря, в нашем случае ВОЗМОЖНО наличие тревожной сигнализации. Не факт, что она пережила мое мерзопакостное воздействие на всю магическую машинерию — но вполне могла пережить. Например, если сигнализатор установлен в стороне — метров за сотню — от тропы, вот дело и сделано. Или нет? Опять ситуация: требуется установить радиус моего воздействия. Срочно? Скажем так: желательно сделать это не позже того, как я заполучу полировочный станок. Будем на рынке — купить троечку амулетов из самых дешевых и проверить. Заодно продадим пару-тройку розовых кристаллов на предмет тактического запаса денег. Единственное, что без Сарата не обойтись. Он должен покупать амулеты, и никто другой. Причем проверять их придется — нет, не в черте города, подальше отойти. Сарат подъезжает, и в момент, когда амулет перестает действовать, сообщает. Тогда и одного хватит. Хватит ли? Элементарная научная добросовестность требует, чтоб проверяли амулеты разного назначения, разной емкости или силы. Нет, так всех наших денег не хватит. Для начала самую скромненькую проверку.

Стоп, а зачем ждать станка? На рынок можно съездить и так, только что не тратить слишком уж много. А что, собственно, нужно? Продать энное количество кристаллов ради денег. На них купить еду, амулеты, книги — в порядке приоритетов. И силовым способом ограничить объем закупок. Скажем, не больше, чем на тридцатку. Дело даже не в удушье жабного происхождения: очень не хочется засвечиваться крупными объемами как кристаллов, так и денег. А впрочем:

— Сарат, сколько обычно кристаллов продавать?

— Обычно — от двух до пяти. Но это дешевых кристаллов. Редкие продают по одному.

Выходит, я почти угадал. Считая три кристалла по двенадцати сребреников — скажем, тридцать три, с оптовой скидкой. Все, решено: не больше трех. Когда ехать? Да завтра с утра.

Стоп, тут я недодумал. Сарат будет продавать камушки, а я что? Впрочем, потолкаться среди немагических рядов, порыскать в поисках алхимических лавок… Нет, рискованно, вдруг алхимики тоже пользуются магией? Мое там появление — такая антиреклама будет! Даже просто за порчу магических реактивов будут бить долго и убедительно. А ведь в таких лавках могут быть и магические химприборы. Тогда будут бить вдвое красноречивее. Информацию и немедля!

— Сарат, — тут пришлось пускаться в долгие объяснения, что есть химия и алхимия)… короче, у вас при этом магию делать?

Еще сколько-то разъяснений. Вроде бы понял.

— Превращения веществ с помощью магии возможны. Но это, — заминка, — надо тратить много магической энергии. Даже если получать золото, и тогда дороже золота.

Ну примерно как у нас получение золота из морской воды: можно, но золота потратишь больше, чем получишь. Ладно, вот те главный вопрос:

— В химических лавках магические предметы могут быть?

На лице самодовольство первого ученика, отвечающего на вопрос с полной уверенностью:

— Могут. Например, магический подогрев для ускорения реакций, — удар!.. — магический двигатель для перемешивания, — еще удар!.. — непосредственное ускорение реакций с помощью магических потоков — правда, это обойдется недешево. — И не совестно бить лежачего?!

Мечта медленно обрушивается…

А куда еще податься, если не в химическую лавку? О, вот идея:

— Сарат, а кто торговать магическими изделиями?

— Маги, конечно. Не ниже лиценциата, если своя лавка. На рынке — купил место на день и торгуй, даже если бакалавр.

— А если не маг, то нельзя?

— Запрещено. Ну разве что… — заминка.

— Понимаю. В наших краях называть «черный рынок». Как отличить лавка, где нет магических предметов?

— Никак нельзя. Даже если хозяин не маг, ему не запрещено носить амулеты. И еще: в лавке могут быть магические предметы не на продажу.

— А есть амулеты, которые видеть другие амулеты или магические предметы?

— Есть. Если только владелец амулета специально не сделает его скрытым. Но это дорого.

Вот это дилеммочка: с одной стороны, мне надо выявить такие лавки, с другой — это сделать может только Сарат-ир с помощью, например, специально для этого купленного амулета. Он снова ощутит себя магом — и кто поручится за последствия?

Обойдусь пока что без лавок.

## ГЛАВА 9

Сцена, которую я видеть никак не мог


— Доброго вам дня, особо почтенный Шхарат-ан.

— Догадываюсь, что новости неприятные.

— Увы, вы правы. Крестьянин из вашей деревни принес два кристалла на продажу, — нетерпеливый жест.

— Что именно из этой новости ты считаешь неприятным?

— То, что амулет-ретранслятор об этом промолчал. На допросе крестьянин уверял, что добыл кристаллы в обычном месте. Проверка показала, что он не лжет. Следовательно, амулет или амулеты были заглушены.

В голосе появляется железо.

— Немедленно отправляйся на место. Проверь состояние амулетов. Потом сразу же ко мне.

Через три часа.

— Осмелюсь доложить, амулеты — оба! — приведены в полную негодность магическим способом. Оба целы, но вся структура стерта.

— Соображения?

— Никаких, только ощущение, что эти двое, о которых я вам докладывал, связаны с этим прискорбным событием.

Железо в голосе превращается в сталь.

— Факты?

— …

Сталь в голосе приобретает закалку.

— Тогда я сам тебе назову факты. Амулеты были расположены почти что рядом. Уничтожить амулет-ретранслятор можно одним ударом молотка. И стереть его структуру можно. Мы бы не заметили. А вот сигнальный амулет перед своим уничтожением должен подать сигнал «чужой». Сигнала не было. Уничтожить амулет на таком расстоянии, чтобы он не почувствовал чужого, — задача даже не для магистра. Это уровень доктора. По твоим же собственным словам, первый из чужаков совершенно не маг, второй — бакалавр. Выводы сам сделаешь?

— Осмелюсь напомнить, я не говорил, что эти двое испортили амулеты. Возможно, они лишь посредники, а действовал третий.

— Тогда действия третьего странны, если не сказать большего. Доктор магии отключает чужие амулеты — и оставляет их на месте?

— Со всем моим почтением делаю вывод: то, что было в результате добыто, стоит много больше, чем оба этих амулета. Еще почтительнейше добавляю, что амулеты были стерты, что снижает их стоимость как минимум вдвое.

В голосе прорезаются интонации научного руководителя, вслух обсуждающего проблему с аспирантом.

— Все равно странно. Если тот, кто стирал амулеты, столь силен, почему он просто не заглушил сигналы? Ведь тогда он мог спокойно взять почти полностью заряженные амулеты.

В голосе заметно убавляется почтительности.

— Глушить сигналы не обязательно. Достаточно исказить их так, чтобы приемный амулет не обратил на них внимания.

— Да, это проще. И все равно требует очень приличного уровня. И тем более остается вопрос: почему они их не взяли?

— Если их вправду не взяли потому лишь, что нашли нечто гораздо более ценное, то похитителей мы больше не увидим.

— Почему?

— Потому что я знаю эту россыпь. Допускаю, что там может оказаться высокоценный кристалл. Но не сундуки же! Они забрали то, что им нужно, — и ушли. Или же…

— Или же?

— Я представляю еще такую возможность. Они договорились с этим самым доктором. Тот стирает для них амулеты. Если после этого они находят что-то особо ценное — доктор его забирает себе. Если нет — доктор все равно в выигрыше, потому что на его долю остаются два амулета.

— А они не остались. Следовательно, доля добычи и тех двух, если это были они, и доктора — уж он-то наверняка существует, настолько велика, что грабители могли себе позволить пренебречь амулетами. И все же остается вопрос: почему тот самый доктор не заглушил и не исказил сигнал?

— Для ответа на этот вопрос надо узнать: КТО их не взял? Возможно, мы этого так и не узнаем. Но на всякий случай я бы расставил ловушку.

— Как ты ее представляешь?

— Надо оставить точно такую же пару амулетов. Но вот приемник должен получать два сорта сигналов. Один стандартный, типа «чужой». Второй должен подаваться через регулярные промежутки времени и означать «амулет цел». Его отсутствие и есть сигнал тревоги. Скажем, каждые десять минут. Или пять.

— Легко сказать, — ворчливо. — А ты представляешь, какой емкости должен быть амулет, чтобы передавать сигнал… ну, скажем, в течение месяца?

В голосе явно проявляется студенческий энтузиазм.

— Так это легко подсчитать…

— Не надо, — с чуть меньшей дозой ворчливости. — До тебя, думаешь, такие задачи не решали? «Я первый додумался!» — ага, уж восемьсот лет как другие эту задачку раскололи до самого донышка. Ладно, можешь не ломать голову — я, так и быть, пошевелю двумя пальцами. Сделаем так, как ты сказал. Все же у тебя бывают проблески. И не вздумай зазнаваться — редко они бывают, куда реже, чем заслуживают мои усилия. Иди и действуй.


Следующие два дня шел дождь, поэтому их я посвятил письму, чтению, устной речи, а также иным наукам. Под вечер второго дня я решил: хватит. Отныне буду говорить только с правильной грамматикой. Уж коль скоро я занимаюсь самообразованием, то об этом и поговорим.

— Сарат, а где учат детей?

Собеседник морщится.

— Дома. Найми учителя и учи.

Ага, выходит, общеобразовательных школ нет.

— Вот допустим: ребенок выучился грамоте, письму, счету. А если родители хотят его и дальше учить? Где это можно сделать?

Сарат откровенно кривит лицо. Да что же за дичь я несу?

— Можно отдать в магический университет, если есть способности. И вступительный экзамен надо сдать.

— Я хотел сказать: а если магических способностей нет, но учиться хочется?

Собеседник откровенно отворачивается. В самом лучше случае я выгляжу бесчувственным болваном.

— Нет университетов вне магии.

Интересненько. Выходит, маги тормозят развитие светских наук (назовем их так)? Как бы мне изъясниться, не задевая чувств партнера?

— Сарат-ир, я не хотел тебя обидеть…

И тут бакалавра прорывает. Он падает на пол и начинает хохотать. Но как! Ну почему я не комический актер? Какую карьеру мог бы сделать! Мой собеседник уже не смеется. Он рыдает. Он дрыгает ногами. Он катается по полу (не первой чистоты, даже не второй). Хотел бы я знать, что же такого смешного в моих словах. Бедняга не может остановиться. Ну как я мог предугадать, чем мое слово отзовется?

Наконец закончились ики, рыдания, всхлипы и возгласы «Как это!.. Ой, не могу…» и прочее в том же роде. Я заставил себя быть вежливым, как кролик перед удавом:

— Сарат-ир, пожалуйста, очень прошу, объясни, что в моих словах было смешного.

— Эк… ик… в твоих словах не было ничего смешного. Но КАК ты их произносил!

— А как?

Безуспешно подавляемое хрюканье.

— Это не объяснишь. Плюнь на кристаллы. Стань (непонятное слово) — и с одного (непонятное слово) можешь скупить все кристаллы в городе.

Ему смешно. А вот мне не очень. Как прикажете вести переговоры, если деловой партнер будет валяться по полу, держась за живот? Именно об этом я осведомился.

— Привыкнут.

Это так, но… репутация создастся с первого моего слова. А может, оно и к лучшему? Если буду вести переговоры с враждебными личностями — пускай меня сначала примут за клоуна.

После недолгих пояснений стало понятно: руководители страны намеренно тормозят образование большинства населения. Опасаются? Наверняка, но вот чего именно?

— А как становятся магом?

У Сарата в голосе появляется гильдейское (по меньшей мере) достоинство.

— Для начала у тебя должны быть способности. Их выявляют еще в детстве, но специализация тогда еще не ясна. Далее нужно начальное образование…

— Что туда входит?

— Чтение, письмо, счет. Знание основ законов природы и общества.

— Кто может обеспечить такое образование?

— Родители, понятно, ну и помощь родственников.

Придется пойти на грубость.

— А если нет денег?

— Значит, не будет мага.

— Самому изучить магию можно?

— Нельзя, конечно. Да это и запрещено.

Ага, если запрещено, значит, технически возможно.

— Почему запрещено?

— Опасно. Маг-самоучка убьет скорее всего сам себя, но может убить и других.

— А если изучать по книгам?

— Их нет.

— ???

— Книги по магии можно получить лишь в библиотеках Магического университета и Магической академии. Ну, еще они есть в личных библиотеках магов.

— Книги можно украсть.

— ЭТИ книги не украдешь. На каждой магические (непонятное слово)… такие маленькие магические приборы. Один отключается библиотекарем. Если не отключить, то книга при попытке вынести ее из библиотеки будет уничтожена — по слухам, вместе с вором. Еще один (то же непонятное слово, мысленно перевожу его как «метка») дает знать, где именно находится книга. Еще один не дает возможность копировать книгу, но как он это делает — не знаю. Возможно, есть еще — но я не знаю, сколько и для чего.

Защита продуманная, слов нет. Держу пари на автомат Калашникова: появилась она не на пустом месте. Были попытки украсть магические книги, и, вероятнее всего, успешные. Выходит, есть подпольные маги? Не столь уж старое правило, но верное: если есть защита, значит, есть кому ее хакнуть. Впрочем, его можно обобщить: если есть замки, значит, есть и те, кто их вскрывает. Первым кандидатом на такое действо был бы я сам, но точно не единственным. Зарубочку на память.

Из дальнейших расспросов я узнал, что и женщины могут быть магами (никакой дискриминации), и даже академики есть женского пола (одна штука). Считается, что женщинам лучше всего дается магия жизни, но та самая академичка хакнуть она как раз маг (опять непонятное слово).

Ладно, отвлечемся от магии. Попробуем географию. Уж она-то точно не содержит ничего запретного.

— Сарат, а как называется то место (понятие «страна» я еще не усвоил), где мы находимся — имею в виду место, которым управляет Магическая академия?

— У нее несколько имен, но можно не особо задумываясь, называть, — непонятное слово.

— А соседние, — употребляю то же самое слово; похоже, это переводится как «страна»?

— Нет соседних стран. Есть граница.

— Ну хорошо, а за границей кто живет?

— Нет никого за границей. Ее нельзя перейти человеку. Только в нашей стране люди могут жить.

Вот так дела. Выходит, маги устроили экологическую катастрофу? Или просто перебили все живое, как в той зоне, где мы живем? Надо выяснять.

— Это получилось случайно или нарочно?

— …

Ну надо же, и география содержит запрещенные сведения.

— Почему там нельзя жить?

— Почти не бывает дождей. Ничего не растет. Просто нечего есть.

Кажется, начинаю соображать. Дальнейший опрос (или допрос) показал, что лишь в пределах страны климат благодатен для сельского хозяйства. Ее окружает пустыня. Интересная получилась конструкция. Замкнутый мир, обитаемый остров, доведенный до логического конца. Но Сарат явно не знал даже приблизительно, как такое вообще можно сделать.

На следующий день дождь кончился. Нам нужны были свежие продукты (окорока несколько приелись). Но паранойя страстным шепотом сообщала, что в деревне так и живет вражий резидент, каковой не дремлет. Поразмыслив, я решил слегка ввести его в заблуждение: заезжать в деревню со стороны города, оставляя тем самым неизвестным истинное расположение нашего жилища.

## ГЛАВА 10

Перед поездкой за полировочным станком я еще раз разложил по полочкам все ключевые моменты.

Для начала — деньги. Всю нашу наличность (а не только отложенные заранее пятьдесят серебрушек) я счел нужным захватить с собой. На всякий случай. А еще на тот же самый случай — кристаллов примерно на сотню. Еще я отыскал порядочный кусок материи — закрывать от любопытных глаз наши покупки. Сумку, конечно. Еще кусок материи, этот для покупок поменьше — книг, например.

Маскировка, само собой. Сарату я велел временно снять плащ. План на сегодня не предусматривал никаких контактов с магами, для которых синий плащ был бы опознавательным знаком, а больше никому этот знак и не нужен.

Себе, сколько ни старался, так и не смог придумать хорошей маскировки. Синий плащ, конечно, неплохо бы работал в окружении простых граждан — но что, если бы повстречался маг? Тут эта маскировка обернулась бы ярчайшим прожектором. Нанесение на себя грима (а его еще изобрести надо!) ничего не давало, поскольку меня в лицо и так знает считаное количество человек, а шпион из деревни, увидев незнакомца в компании с Саратом, да на тележке, запряженной знакомой лошадью, тут же поглядит повнимательнее и распознает меня под новой личиной.

Долго думал, брать ли с собой арбалет, но, рассудив, что держать его во взведенном состоянии — значит ослаблять упругие свойства арбалетных плеч, а взводить — дело небыстрое, оставил эту мысль.

Дорога способствует диалогам и мыслительному процессу.

— Сарат, ты говорил, что маг может вернуть молодость?

— Да, может.

— А потом человек снова начнет стариться?

— Ну конечно. Но он может опять омолодиться.

— И сколько раз так можно?

В голосе зазвучала плохо скрытая снисходительность знатока:

— Столько, насколько у тебя хватит денег.

— А маг сам себя может омолодить?

— Хороший маг — может.

— А бакалавр?

Камешек попал точненько в огород. Снисходительность увяла.

— Нет. И лиценциат не может. Вот магистр… да и то ему понадобится амулетов на сто золотых.

Блин, я же не озаботился узнать сравнительную стоимость золотого.

— Сарат, а стоимость монет и их вид — они всюду одинаковы?

— Разумеется: один сребреник — десять медяков, один золотой — сотня сребреников.

Значит маги, начиная с уровня доктора, могу жить, регулярно омолаживаясь, — пока не убьют, понятно. Кажется, начинает вырисовываться картинка. Однако уточним еще кое-что.

— А способности к магии передаются по наследству?

— Этого никто не знает.

Нет, без уточняющего вопроса я тебя не отпущу.

— У мага может родиться ребенок с магическими способностями?

— Наверное, может.

Кажется, об этом не стоит распространяться, такое положение считается неприличным, что ли. Но информация более чем ценная. Выходит, семейные кланы у магов возникнуть не могут. И не нужны, если старшие маги практически бессмертны. Тогда они должны клыками и когтями цепляться за власть.

— Сарат, а на сто человек сколько рождается магов?

Хороший вопрос — и получай за экзамен баллом меньше.

Ответ явно не зазубривался.

— Нам такие данные не давали… Даже приблизительно не скажу. Ну разве что… примерно один маг на пятьдесят или сто человек.

М-да, точность оценки не из важных. Ясно одно: маги — это тонкая прослойка, а высшие маги — еще более тонкая. И кланы просто не из кого делать. И не особо нужно.

А отсюда следует важный для меня вывод. Среди магов вряд ли найдется тот, кто вздумает меня поддержать. Да какое там поддержать: оставлять меня в живых — и то сочтут чрезмерно рискованным. При таком положении правящей группы — может ли вообще существовать оппозиция? А без оппозиции мне не на кого опереться. Немаги, разумеется, не в счет.

Раскачиваясь и ныряя в ухабы вместе с двуколкой, я напряженно перебирал варианты — в точности гроссмейстер, отложивший партию в безнадежном положении. Этот вариант — мат в три хода… Мат в пять ходов… Мат в десять ходов… Немедленного мата нет, но эндшпиль без ладьи и двух пешек… Ничья, но только если противник польстится на жертву фигуры; а если не польстится?.. Так до самых ворот рынка я ничего и не придумал.

На рынке мы разделились. Сарат-ир был мною отправлен на покупку трех амулетов — самых дешевых — и еще разных мелочей. Встречу мы назначили примерно за километр от ворот рынка. Я отправился на встречу с механиком.

— Доброго вам дня, уважаемый Фарад-ир.

— И вам, Профес-ор.

Вот и появилось у меня местное имечко.

— Как насчет моего заказа?

— Готов, можете взглянуть.

Взглянуть было на что. Или Фарад был гениальным механиком, или он попросту догадался, для чего нужен агрегат. Второе для меня было похуже. Ведь и другие могут в этом случае догадаться. Ну да ладно, укроем машинку полотном.

— Я …, — непонятное слово, — изготовил трех разных размеров. Это на случай, если вам потребуется разное усилие.

Ага, мне предъявляются аккуратные пластины из каучука. Тогда непонятное слово я перевожу как «упругие элементы». Каучук без сажевого наполнителя, поэтому он желтоватый, почти прозрачный. Конечно, упругие свойства куда похуже, чем у классической резины, но вулканизацию здесь еще явно не знают.

— Получите ваши деньги, уважаемый Фарад-ир. Кстати, не хотите ли заработать еще?

На лице механика отражаются одновременно жадность, любопытство и некоторая доля опасения. Странно, вроде бы я ничем злодейским себя не проявил.

— Бумагу бы мне…

Уже привычный приказчик снова возникает из ничего с листом.

— Мне нужен вот такой диск… вот здесь углубление… вот тут я покажу размеры… можно из латуни… И еще стержень с резьбой… вот такой… и четыре гайки к нему. Да, и… — тут я запинаюсь — не удосужился разузнать, как по-местному «гаечный ключ», — инструмент для затягивания этих гаек, но не один, а два. Сколько времени это займет?

Странно, но опасение на хозяйской морде исчезает. Он что, подозревал меня в попытке изготовить оружие?

— И то, и это могу изготовить за четыре часа. Десять серебряков.

Цена вздута вдвое самое меньшее, но прикидываюсь, что мне невдомек.

— Хорошо, уважаемый. И это только начало.

— Разумеется.

Вот как? Похоже, меня приняли в стадо на должность коровы дойной. Ладно, позже оспорим делами.

— Да, и еще одно. Вы не могли бы порекомендовать купца, который торгует кристаллами высшего класса?

Похоже, мастер не удивился.

— Да, есть такой. Зовут его Морад-ар, скажите, что я вас рекомендовал, найти же его дом просто: от меня свернете налево…

Два часа есть — можно походить по рядам. В лавки — ни-ни, посетителя лавки можно и запомнить, а вот человека, рассеянным взором глядящего на прилавок… тоже можно запомнить, но труднее.

В результате прогулки я стал богаче на маленький кусочек хозяйственного мыла и три деревянных блюда, полюбовался на оружие (только холодное, но в богатом ассортименте), а также выяснил, где лавка медника и лудильщика (пригодится). У последнего я хотел заказать луженый змеевик для самогонного аппарата. Спирт мне был нужен большей частью для производственных, а не гастрономических целей. Без шуток, на прежней работе мы расходовали спирт литрами на промывку полированного металла. Но пока что отложим идейку, это задел на будущее. В последний момент купил колесную мазь в маленьком кувшинчике. Подумалось, что смазка всех вращающихся деталей в подшипниках (если их так можно назвать) лишней не будет.

Взяв нашу повозку с парковки (ай да я, научился ведь чему-то!), я аккуратно доехал на ней до механика, ухитрившись не попасть в аварию (а ведь молодец я, чес-слово!). Мне помогли погрузить агрегат (в полностью закрытом состоянии) в наше транспортное средство, а диск я просто завязал с тряпицу и сунул за пазуху. Засим мы втроем (я, лошадь и двуколка) медленно покатили к месту встречи.

Сарат-ир узнал нас чуть не за полкилометра. Тремя взмахами обеих рук над головой (условный знак) он дал мне знать об этом. Лошадка шла неспешным шагом. Оставалось меньше тридцати метров, когда Сарат вскинул правую руку вверх. Это был условный знак, что амулеты разрядились. Потом он показал три пальца (сдохли все три). Я тут же бросил на дорогу клочок бумаги. Потом доехал до моего бакалавра, передал ему вожжи и тут же пошел к брошенной бумажке. Примерный расчет расстояния дал около двадцати пяти метров. Выходит, именно на это расстояние воздействуют мои вредоносные эманации (или флогистонции?).

Расспрос показал, что амулеты сдохли одновременно. Выходит, подтвердилось, что я отрицательный тип в смысле воздействия на здешнюю магию. Это хорошо и плохо. Хорошо — потому что на меня трудно воздействовать злобной магией. Плохо — потому что и хорошая магия не подействует. А еще плохо то, что самим своим существованием я настроил против своей скромной особы весьма могущественную и влиятельную группу местных граждан. Еще хуже, что эти граждане не стеснены в средствах, и рамки закона тоже не для них нарисованы.

Но пока что придется отставить черные мысли, не пользуясь при этом ни бутылкой шампанского, ни «Женитьбой Фигаро». Правильная полировка кристалла — вот что должно волновать.

Первое, чем я озаботился по прибытии — подбором наилучшего первого блина, то есть кристалла. Мой придирчивый глаз остановился на розовом кварце почти правильной формы. Шестигранная призма с почти плоским основанием, переходящая в шестигранную пирамиду, — то есть всего надо будет полировать тринадцать граней. Или четырнадцать — если эту пирамиду я сочту нужным увенчать маленькой плоской гранью. Предварительно я выяснил, что в состоянии «как есть» это кристалл потянет на десять серебрушек.

И началось. Почти час я бился над тем, чтобы (всего-то!) закрепить кристалл должным образом. Для первой полировки я выбрал самую ровную из всех граней — специально чтобы задействовать самый тонкий абразив. Поливать водой приходилось просто из кувшинчика — к счастью, носик позволял поливать тонкой струйкой. Вода стекала в деревянное блюдо, на котором ножиком я вырезал «№ 3». По заполнении блюда воду надо было переливать обратно в кувшинчик, который, понятное дело, тоже был с маркировкой (нацарапал кристаллом рубина). Работу, которую в моем мире я сделал бы за полчаса, заняла у меня полные три.

Сарат смотрел во все глаза, но, похоже, был разочарован. Прекрасно его понимаю: поверхность сразу после полировки отнюдь не выглядит образцом красоты. Какой там блеск — а черную грязищу не хотите? Черную — потому что мелкие частицы загрязняют полировальную пасту, а грязищу — потому что ее потом обязательно надо будет смыть. Хорошо бы чистым спиртом, но такового пока не имеем. Но уж горячей водой с мылом — это обязательно. И полотенцем (то есть куском чистой материи) вытереть (и никоим образом не перепутать полотенца «не от той пасты»!).

Хуже всего было то, что требовалась жесткая экономия всего — начиная с пасты и кончая мылом. Не было самого распривычного: прекратить полировку и посмотреть опытным взглядом, готова ли поверхность. Хотя бы уж потому, что для такой проверки требовалась полная очистка поверхности — а если проверять много, то никакого мыла не хватит.

Больше того: положившись на чутье, я не стал вообще проверять первую грань, а сразу взялся за вторую. С ней дело пошло веселей: сказался опыт. Жалких два с половиной часа — и грань была готова. Пришлось, правда, снизойти к страданиям Сарата и рассказать, что грани будут выглядеть значительно лучше по завершении работы, то есть после их промывки.

Хуже всего дело пошло с основанием шестигранной призмы. Оно было куда менее ровным, чем мне казалось. Начать полировку пришлось самой грубозернистой пастой, потом тщательнейшим образом отмывать ее и сразу еще раз отмывать (для гарантии), после чего смотреть, затем полировать более тонкой пастой (тут дело пошло веселее), следующая промывка (и еще одна) и, наконец, тонкая паста (эта полировка пошла куда хуже, поскольку оказалось, что, похоже, нужен еще один, промежуточный размер абразива)…

Короче, лишь вечером третьего дня работы я аккуратно протер кристалл еще одним полотенцем (условно чистым) и стал рассматривать. Почти неплохо. Если бы речь шла о металле — даже на четыре балла. Мелкие риски — то ли от грубого абразива, то ли существовавшие с самого начала — так и не удалось свести, но неопытный глаз их бы не заметил. Только вот смотреть будут не глазом. Если я правильно понял самые-самые основы теормага — магические потоки будут на них реагировать. Расщепляться, рассеиваться и вязаться в узелки.

Слегка утешала реакция экс-бакалавра.

Первое, что сделал он, узрев полностью отмытый кристалл, — это ничего не сделал. Он просто сел и стал на него смотреть. Время было позднее, никаких дел не планировалось (да и сил не было), поэтому я стал наблюдать за его реакцией, как в театре. Лицезрение кристалла завершилось фразой из совершенно незнакомых слов, перемежаемых чем-то вроде «Я знал!», «Значит, это возможно!», но знакомые слова шли в крайне малой концентрации. Потом он явно захотел дотронуться до этого рукотворного чуда, но пересилил себя.

— Я даже не могу назвать цену этого кристалла, — сказал он наконец с долей грусти.

— Ты не можешь представить всех его возможностей? — решил я проявить проницательность.

— Ну да. Нужен умелый маг. Но, похоже… из этого кристалла можно сделать настоящий усилитель силы. — Так я мысленно перевел, хотя за правильность не ручаюсь.

— Что это?

В ответ была прочитана лекция. Вероятно, я не понял бы всего, даже если ее прочли по-русски. Магическая сила, вопреки тому, что я думал, это способность совершать магические действия, и чем ее больше, тем более изощренно можно магичить. А если ее нуль, то человек просто не маг. А магическая энергия — насколько хватает возможностей совершать магические действия.

Обычный усилитель силы действует как маг-помощник. Его силу можно заимствовать, но она сравнительно быстро истощается. Само собой разумеется, ее можно пополнить. То, что я раньше считал накопителем силы, на самом деле есть накопитель энергии.

Настоящий усилитель действует по другому принципу — это единственное, что я понял. Он просто усиливает магическую силу носящего, но сохраняет действие очень долго («Магические потоки там тоже рассеиваются, но медленно. Они не на действие расходуются, понятно?») — месяцы, а не дни.

— А самое главное, — сверкал глазами бывший маг, — такие усилители действуют практически с нуля…

Теперь кусочек встал на свое место. Бедняга Сарат-ир, он рассчитывал с таким усилителем снова стать магом. Допускаю, что это возможно, но не в моем присутствии. Мои антимагические способности любой усилитель превратят в булыжник.

— Что ж, тогда один из будущих наших кристаллов будет твоим. Потом обговорим который. Пока — спать.

Возражений не последовало. Но даже сама атмосфера в доме изменилась. Человек получил надежду. И этой надеждой я его привязал к себе получше любого каната.


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Доброго вам дня, особо почтенный Шхарат-ан.

— Что там у тебя? — Кивок.

— Для начала экономические новости…

После доклада об экономических новостях:

— И еще хотел бы обратить ваше внимание. Я видел на рынке тех самых двух, о которых я почтительно докладывал раньше.

— Один не маг, другой — бакалавр.

— Да, но с поправкой. Бакалавр на этот раз снял свой синий плащ. — В глазах появляется цепкость снайпера. Что они покупали?

— Узнать не удалось. Покупка была прикрыта полотном. Думаю, некий агрегат механического свойства. Покупатель вышел из дома механика Фарад-ира.

— Почему агрегат?

— Не ящик. Его можно было бы узнать даже под полотном — по форме.

— Назначение агрегата установить не удалось, конечно?

— Нет. И еще кое-что по мелочи куплено: воск, мыло, войлок, сера.

— Алхимия?

— Еще одна странность, с вашего милостивого соизволения. Для алхимических работ нужно помещение. Значит, оно у них есть. Где? В деревне они появились лишь для закупки продовольствия. А других вблизи попросту нет.

— Тогда доложи свои соображения.

— Все их странности по отдельности можно объяснить естественными причинами. А вот их накопление уже выглядит подозрительным. В такие совпадения я не верю. Предлагаю установить слежку.

— Слежку, говоришь? Какими средствами?

— Использовать подслушиватели…

— И наш бакалавр обнаружит их немедленно.

— Тогда личная слежка…

— Вот поэтому я — доктор магии, а ты — даже не бакалавр. Мы с тобой не Служба поддержания порядка и спокойствия. У нас нет людей на организацию слежки. И тебя отрядить не могу, другие дела найдутся. Пока что мы вынуждены только ждать. Все. Иди.

## ГЛАВА 11

С утра мы выехали на рынок.

На рынке предстояло много чего сделать. Главное, конечно, продать кристалл, предпочтительно с выгодой, но также нужны расходные материалы. В частности, для отрезного круга; его сделать просто необходимо, это сильнейшим образом увеличит производительность. Еще абразив понадобится: того, что есть, хватит в обрез — если хватит. Значит, придется еще рубинчиков прикупить. Нет, сапфиров, те дешевле. У нас, по крайней мере, были дешевле, значит, и тут тоже. А еще корунды бывают желтые, зеленые, фиолетовые… Ну не болван ли я? Купить темный непрозрачный корунд, стоит он верным делом пустяки, а для моих целей годится не хуже прозрачных.

Что еще? Ну накачку Сарату сделать можно и перед самым рынком, а вот продумать ее — прямо сейчас. Что нужно? Нужен хороший канал сбыта. Маг? Нет. С ними может быть конфликт интересов — очень уж эти господа заинтересованы в том, чтобы остаться магами.

Значит, все-таки нужен купец. Специалист именно в этой области — торговле кристаллами. Со связями, что самое главное. Заинтересовать его смогу наверняка. А вот как насчет привязать насмерть? Пока что никак — думать, стало быть, надо. Одна кандидатура уже есть. Но в этот раз вряд ли стоит к нему идти. Кристалл уже обещан. Показать купцу прямо сейчас, а потом продать кому другому — ну, нет, пойдут слухи о необыкновенных камнях раньше, чем надо. Значит, после этого захода подготовить порцию… Порцию? Нет, продавать поодиночке. Один кристаллодень на покупательское рыло.

Как сейчас продавать? Если у покупателя хватит денег — хорошо; если не хватит — можно в кредит, но наличных обязательно должно хватить на оборотные фонды… А здесь вообще безналичный расчет есть? Сколько же всяких вопросов и «если»!

И еще соображение. Мы скоро примелькаемся на рынке. Не верю, что здешних купцов-новичков (а мы в глазах рынка такие и есть) не пробуют на зубок. А раз так: проблема собственной безопасности уже не просто встает — стоит во весь рост. Придется взять с собой арбалет и малый запасец болтов. Что еще? Хорошо бы оружие ближнего боя, нож не в счет. Шпага? Так я в этом ни уха ни рыла. Алебарда? То же самое. К тому же я вообще тут ни разу не видел человека с холодным оружием. Посох? Возможно, он повредит моему образу купчика из мелких, но у него есть преимущество: видывал я разок приемы орудования коротким посохом. А посох в доме есть. Ладно, его и возьму. И еще хорошо бы нанять тренера по фехтованию и по стрельбе. Если удастся. И если деньги позволят.

Стоп, опять я несу ерунду. На рынке мне оружие и не понадобится, там за порядком следит стража — видел. А где стража не следит? В трактире, например. И некоторый отъем денег можно списать на пьяную драку. А еще? На дороге? Дело известное. А вот если подумать: что может быть целью грабежа? Деньги, это первым делом. Еще что? Кристаллы, свеженькие. А вот амулеты — вряд ли. Может найтись тот, кто накладывал на них заклинание. Магический почерк. Да нет, что я опять чушью маюсь: нельзя немагам продавать магические предметы. Амулеты, вероятно, к таковым и относятся. Значит, кристаллы и деньги. Ну и лицо побитое в придачу. Убивать — вряд ли, есть здесь есть некроманты, то их можно привлечь экспертами по делу. Вызовут, значит, моего духа, тот поведает следствию без утайки — как его убивали, зачем, из какого оружия и кто. И мой дух запросто спалит убивцев.

А поскольку отдавать нажитое непосильным трудом ужас как неохота, то придется принять меры. Вертеть глазами, прислушиваться ушами, думать мозгами, реагировать без промедления. Пора начинать лекцию для напарника.

— Сарат, план такой. С рынка ты — никуда, встречаться будем…


Сцена, которую я видеть никак не мог


— О, дружище, тебя-то я и ищу.

— Привет, давно тебя не было видно.

— Как насчет пивка у старины Фарага?

— Он как раз распродает свежую бочку темного. Так что вполне согласен.

Через двадцать минут.

— Есть новости.

— Я так и подумал. Что-то от твоего горца?

— Положим, он такой же мой, как и твой. Но ты прав, есть.

— Не тяни быка за… хвост, выкладывай.

— Будь по-твоему. Представь себе кристалл, хотя бы розовый кварц, но с идеально ровными гранями…

— Ерунду говоришь. Таких не бывает. Если бы были, уж наверно, о них стало известно. А никто о таких даже не слыхал.

— Вот и я так думал. А горец — нет.

— Ты хочешь сказать, он нашел такой кристалл???

— Он ПРОДАЕТ такой кристалл.

— У тебя с собой?

— В том и дело. И вот тебе моя просьба: оценить.

Звук открываемой деревянной коробочки.

— …

— Я не слышу цены.

— …

— Я ВСЕ ЕЩЕ не слышу цены.

— Э-э-э…

— А нельзя ли то же самое, но в цифрах?

— Дай его хотя бы потрогать…

— Да пожалуйста.

— …но как??!

— Э нет, сначала назови цену.

— Ну хорошо. Если бы покупал его для себя — отдал бы двести пятьдесят сребреников без раздумий. А вот если продать в… ну, ты знаешь… так вот, они и все четыреста могут дать. Но только живым ты оттуда не уйдешь: вопросами замучают.

— Гы-гы. Так что, покупаешь за двести пятьдесят? Я тебя за язык не дергал.

— Я бы и купил. Но сейчас у меня таких денег нет.

— А сколько готов дать?

— Двести — с ходу. И пятьдесят… скажем, через две недели.

— Горец предвидел похожий вариант. И просил сделать встречное предложение. Ты платишь сразу двести. И делаешь еще кое-какую работу.

— Какую же? Если пыли добыть — так я с радостью.

— И это тоже. Но ему нужно не три сорта, а больше. Он говорит, это помогает. И еще он требует помалкивать об источнике кристалла.

— Это как раз самое легкое. Я и сам о нем ничего не знаю — а ты? Не мог же ты совсем ничему не научиться от этого горца?

— Легко сказать. Он точно знает много о свойствах кристалла и о поиске, причем куда больше, чем мы с тобой оба. Да вот пример — я сам видел это. Мы с ним пришли на россыпь, он только глянул, выбрал камень, ударил раза три молотком — и пожалуйста, кристаллов на сто тридцать сребреников. Но он понимает дело не только в поиске. Трудность в том, что он не всегда может это объяснить по-нашему. Однажды ему случилось проговориться: в нашем языке и понятий таких нет.

— Ну хорошо, а просто воспроизвести его действия можешь?

— Почему нет, могу, конечно. Только вот за конечный результат и медяком не поручусь.

— Ладно, а что же ты все-таки узнал?

— Первое. Горец не может раздобыть подобные кристаллы большого размера. Вот такой, — показывает половину полировального круга, — это предел. Второе — слишком маленькие тоже добыть нельзя.

— Но почему?

— Вот этого я так и не понял. По словам горца, бывает, что маленькие могут быть гораздо более ценными, чем большие, но вот почему — он объяснить не мог. А для маленьких у него чего-то там не хватает — но это можно раздобыть. И еще, главное: быстро раздобывать такие кристаллы даже у горца не получается — один кристалл в три дня, а то и пять. А если это особо ценный кристалл, то может понадобиться и неделя, и месяц. Пыль очень важна, это так, причем чем больше сортов, тем лучше, но не только пыль. Горец купил при мне серы и кусок каучука, даже попытался объяснить мне, для чего это, но не смог. Да, кстати о пыли. Горец сказал, рубины и сапфиры не обязательны. Можно брать другие кристаллы, дешевле.

— Это какие?

— Темные корунды. Непрозрачные. Горец говорит, для его целей вполне годятся. Но лучше крупные, причем, повторяю, все с разной закачкой. Причем смешивать пыль от разных кристаллов нельзя.

— Темные корунды — почти бросовый материал. Здесь проблем не вижу. Но очень хотелось бы знать, почему нельзя смешивать пыль.

— Говорю тебе, сам до конца не понимаю. Горец сказал, что это испортит кристалл. Ну, он будет как обычный кристалл.

— И это он называет «испортить»? Что же тогда «улучшить»?

— Видимо, такая возможность есть. Горец, когда взял в руки вот этот кристалл, как-то странно на него посмотрел и проворчал что-то по-своему, а потом для меня перевел, что, дескать, мог бы быть и получше.

— Еще улучшить, значит? Чего же ему не хватает?

— Каких-то алхимических ингредиентов. Он их знает, но перевести мне не может.

— Если так — я ему могу помочь. Я знаю одного человека, он не маг, просто купец. У него лавка с алхимическими препаратами. Магических среди них нет, он закон уважает, а вот разные редкие вещества — могут попасться. Он ничего не производит, просто перекупает, но у него ТАКОЕ чутье! Цены у него — сам понимаешь, но если горец раздобудет еще с пяток таких кристаллов, какой ты мне продал, — купите всю его лавку и еще на бочонок вина останется. Официант! Пол-листа бумаги и перо!

— Извольте получить, почтенный.

— Вот… — пишет, — как его найти.

— Отлично. Ну что ж, теперь к вопросу о кристаллах, что для пыли…


Следует признать: улов оказался даже больше, чем я рассчитывал. Конечно, тут же часть денег ушла на расходные материалы. Я даже купил целых две книги. Пришлось купить объемистую корзину — в нашу кожаную сумку все не вошло бы. Но главное: я сделал заказ механику на отрезной станок. Конечно, с ножным приводом, но рассчитанный на резиновый отрезной круг. Сказал, что он должен резать металл: чистая правда, но не вся. Кажется, механик мне не поверил, но это уж его дело. В следующий раз, когда придем с кристаллом на продажу, станок будет готов.

Во всей этой суете как-то забылось, что и поесть иным разом следует, так что мы с Саратом нырнули в ближайший трактир. Я рассчитывал, что за час, самое большее, мы управимся.

Запахи были вкусными, надо отдать должное. Что мне не понравилось, это выражение лица трактирщика. Оно было оценивающим — причем явно оценивал не содержимое наших кошельков. Его взгляд шарил по шее (амулеты!), рукам и поясу. Паранойя пискнула об осторожности. Но уходить до крайности не хотелось. Хотя… Я шепнул Сарату, чтобы заказывал он.

Бакалавр не подвел. Еда и вправду была вкусная и недорогая. Взглядом я предупредил спутника о необходимости молчать. Мы трудолюбиво работали ложками, и жаркое из мяса (даже не знаю его происхождения) уже подошло к концу, когда в трактире появилась компания.

Вот тут моя паранойя звонким голосом просигнализировала обострение обстановки. Пятеро. Первый явно постарше других — это вожак. Третий небольшой, но жилистый — вот этот опасен. Второй и четвертый особых ТТХ не имеют. У первых четырех физические кондиции несколько повыше средних, пятый здоровила на полголовы меня выше, а толщиной превосходит вдвое. У всех по нескольку цепочек на шее, чем оканчиваются — не знаю. Оружия на виду нет, но это ничего не значит. Ножи могут быть под полами здешних кафтанов. Главное — лица. Трое первых и великан нарочито глядят в другую сторону и обсуждают необходимость и возможность получения услуг от противоположного пола. А вот четвертый не выдержал. Он лишь на мгновение глянул. Этот взгляд я помнил с детства. Эйфория безнаказанности — название я придумал много позже, разумеется. Это для тех, давних, которые развлекались тем, что втроем на одного ловили в подворотнях, и было главным: возможность делать ВСЕ — и за это ничего не будет.

Позицию я выбрал не из самых плохих. Левый фланг нам прикрывала трактирная стойка. Сзади был очаг с решеткой. Справа прикрытие было в виде пустого, но тяжелого стола, причем проход между этим столом и нашим столом был достаточно узок. Не ахти какое препятствие, но все лучше, чем ничего.

Я подал знак трактирщику, что хочу рассчитаться. Но трактирщик вдруг занялся наведением блеска на большое глиняное блюдо. Вместо него к нам подошел тот, которого я посчитал наименее опасным, поскольку он хуже прочих умел держать себя в руках — четвертый.

— Ну что, хорошо поторговали?

Я кивнул.

— Поди, не в убыток?

Еще кивок.

— Ну раз хорошо поторговали, надо заплатить налог в гильдию. По десятке с хвоста и идите. Это на первый раз. А потом будете платить по пятнадцать.

Я повернул голову и показал глазами на нечто слева и сзади. Он купился. В тот момент, когда он повернул голову, в моей правой руке оказалась хорошо обгрызенная трубчатая, кость с острым концом. Время замедлилось. Я понял, что нахожусь в боевом трансе. Кость ткнулась четвертому точно под ухо. Он только начал падать, а я уже был на ногах.

Кто самый опасный из оставшихся? Уж верно не здоровила. Этот только думает, что он козырной туз, на самом деле на валета тянет, самое большее. Нет, первый и есть первый кандидат. Он не самый опасный, он быстрее всех соображает, иначе не был бы вожаком. И его-то выпускать ни в коем случае нельзя.

Два шага влево, там стойка, за ней трактирщик, на его лице явный испуг — а ведь быстро соображает, не впал в ступор — а над трактирщиком целый кладезь: сковородки, блюда, ухваты. Да тут взвод вооружить можно! А еще рядом с трактирщиком тяжелый секач — это будет мой стратегический резерв, да еще кочерга возле очага — понятно, тактический резерв. В руках превосходная боевая сковородка. Живем!

Как там оппоненты? Первый тянет руку к левой поле кафтана — там нож, ясное дело. Второй нагибается к лавке, хочет драться мебелем. Да флаг тебе в руки. Третий уже ухватился за рукоять ножа, хорошая реакция; я так и думал, что ты опаснее других. Но мне нужен в данный момент первый. Проскакиваю вперед, одновременно замахиваясь сковородкой, и бью по горлу, а не по голове, к тому же ребром сковородки, а не плашмя, как в Голливуде. Впрочем, результат голливудский. Успеваю заметить, как у вожака подгибаются колени, и разворачиваюсь к третьему. Очень вовремя, его нож уже движется в направлении назначенной цели. Сковородка тяжелая, ею воспользоваться уже не успеваю — и не надо. Он явный правша, нож держит в правой, а сзади у меня — четвертый. Это и нужно. Резким движением ухожу вправо, он проваливается, к движению третьего я добавляю в плечо, а сзади-то четвертый… Нож втыкается в четвертого — неглубоко, тот отделается разрезанными грудными мышцами, а вот третьего я приголубливаю от души ударом чуть ниже затылка. Мышцы не напряжены, так что оглушение гарантировано. Четвертый закатывает глаза и падает, убежденный, что получил смертельное ранение. Разубеждать не буду. К этому моменту второй уже начал отрывать скамью от пола. Он еще не понял, что это не обычная трактирная драка — пусть и пребывает в этом заблуждении. А вот пятый догадался, видимо, что самый опасный из нас двоих — я. Даже не оборачиваясь на Сарата (а тот застыл, как аристократ на соответствующей картине Федотова), пятый разворачивается ко мне. Скамья пошла в грозный поворот на уровне моей головы, что уж совсем не укладывается в рамки приличий. Я жду, пока она подойдет совсем близко, нырком пропускаю ее и быстро ухожу в противоположном направлении, будучи уверенным, что под этот широкий замах попадет пятый. Так и есть, попал. У него короткий нокдаун, на секунду, самое большее, но мне нужно значительно меньше. Каратист такого бы никогда не сделал, это просто не предусмотрено каноном: опираться не на воздух, а на стол при высоком ударе ногой. Но результат тот же: каблук впечатывается в ухо второму, тот тихо оседает, а я успеваю перекатиться по столу, поближе к камину. Пятый, придя в себя и рыча что-то совершенно мне неизвестное, но явно не рекомендуемое к употреблению в высшем обществе, делает два шага по направлению ко мне. Тут мне надо бы выполнить бросок через голову в падении, но, поскольку сроду не занимался ни дзюдо, ни самбо, не уверен, что получится. Что ж, будем делать, что умеем. Он близко — шаг в сторону, резкий разворот, и я у него за спиной, а вот теперь — заплести ему ноги. У нас во дворе это умение не было в фаворе, когда играли в футбол, но почему-то им активно пользовались во внеигровых ситуациях. Пятый пытается удержаться за решетку очага, но на тяжесть этой туши она не рассчитана. Чудом пятый ухитряется не вмазаться лицом в угли, но уж руками он их загребает изрядно. После этого у него появляется неотложное занятие, тесно связанное с ведром воды, стоящим у стойки.

А вот теперь очень важное дело. Взять сковородку в руку, подойти по очереди к каждому из супротивников и выключить их. После чего аккуратнейшим образом избавить их от амулетов и кошельков. Подойти к стойке с трактирщиком.

Тот очень напуган. Понимаю, но ни капельки не сочувствую. Что же с ним делать? Почти наверное он в сговоре с этой славной пятеркой, но… не будем делать далеко идущих выводов. Проверяю, есть ли у него амулеты, — а их нет — потом достаю кошельки и высыпаю содержимое на стойку. Этого через голову хватит на оплату счета, возмещение материального ущерба и моральных издержек.

Застоявшаяся лошадка идет довольно резво. Сарат молчит. Похоже, он не решается начать разговор. Я тоже молчу, но уже по другой причине: боюсь, как бы меня не подвел голос. Меня трясет, а я этого изо всех сил не хочу показывать. И почему-то хочется пить, но боюсь взять тыкву с водой — Сарат может увидеть, как у меня дрожат руки.

Минут через двадцать он все же решается:

— Почему амулеты взял, а деньги — нет?

— Это были не амулеты. Уже не амулеты. Нам не нужно, чтобы пошла… (хотел сказать «слава», но этого слова у меня в словаре пока что не было) — пошли слухи, что амулеты сами собой приходят в негодность.

Сарат понимающе кивает.

— Ну а деньги?

— Пусть разыскивают бескорыстных купцов. Долго искать будут.

Сарат тихо хрюкает. Лошадь довольно звучно фыркает. От такого сочетания я давлюсь смехом. Но вскоре не выдерживаю, и мы вдвоем ржем абсолютно по-дурацки. Лошадь тоже смеялась, но не вслух, поскольку не ржала.

## ГЛАВА 12

Как следует посмеяться — это дело, конечно, но разбор полетов нужен не только в авиации.

Конечно, нас здорово недооценили. Конечно, мне помогло глушение вражеских амулетов — какие бы они ни были. Но и я лопух, без вопросов. Первое — не озаботился взять с собой в трактир посох, между тем как именно там я ожидал его применение. Не захотел тащиться к нашей повозке. Ладно, это первый урок. Еще урок: не продумал взаимодействие с напарником. Даже просто не принял его во внимание, а зря. Может, он и мог бы чем помочь. Но уж точно мог бы и помешать. Добро, это надо будет обговорить… нет, что это я — даже потренировать. И тренер должен быть помимо меня самого — и профессионал. Из-за спешки я не стал раздобывать такого. Лишнее доказательство моей дурости, каковая, похоже, вовсе не нуждается в доказательствах. Что еще? Плохо следил за трактирщиком, а ведь он мог открыто встать на сторону «великолепной пятерки». Прикинул, что он этого делать не станет — вышло правильно, а ведь мог и просчитаться. Наука мне на будущее: побольше вертеть головой. И не полагаться на шустрость всецело. Еще одно, весьма важное: срочно нужен тренер мне самому. Сэнсэй, так сказать, если таковые здесь есть. Желательно универсал, опять же если таковые есть. Хорошо бы с опытом командования хотя бы отделением, лучше взводом — стало быть, уровня не менее сержанта. Будем искать. Что еще? А, да, моя способность гасить амулеты. А можно их как-то защитить? Мы опробовали амулеты хотя и разной направленности, но одинаково дрянные. А как отреагируют хорошие? А если поставить экран? Опыты нужны, причем денежные. А что, интересно, на сей счет говорит теория?

— Сарат, можно спрятаться от амулета или спрятать амулет от поиска? Или защититься от заклинания — стеной, например?

Лучшего перевода слова «экранировать» я не нашел. Но мой теоретик ухитрился понять.

— Заклинание, — непонятное слово, — может пробить стенку, если она не очень толстая, и убить того, кто прячется за ней. Заклинание, — опять непонятное!.. — ничего не сделает против стальной брони, если тот, кто в броне, не стоит на дереве…

Так, похоже, речь идет о рукотворной молнии.

— …для хорошего воздействия лечебными заклинаниями надо снять одежду, это все знают…

Да уж, можно догадаться.

— …заклинание телекинеза сквозь стенку не действует…

Тоже понятно, тогда маг пытается сдвинуть телекинезом эту самую стенку.

— …заклинание поиска действует сквозь все известные мне преграды — если только не противодействовать его структуре напрямую. Но это очень трудная задача, нужен высокий уровень. Впрочем… уйти от заклинания поиска нельзя, направление оно укажет, но наличие преград может исказить оценку расстояния до цели. Вот, например: цель спряталась в горной пещере. Направление даже я могу указать, если пещера недалеко, а вот расстояние покажется огромным. Короче, тут нужен опыт. Опять же заклинание ретрансляции — в амулете, понятно — оно пробивает любые преграды, но если их много, то будет действовать не на десять тысяч ярдов, а на восемь или даже еще меньше.

Тоже понятно, полный аналог с радиоволнами. Ну-ка попробуем еще аналогию:

— А заклинание ретрансляции пробивает горную толщу?

Пауза.

— Н-н-не знаю… Нам на лекциях такого не говорили, — более бодрым тоном. — Но уверен, что это пробовали. Просто надо найти в книгах.

— Ну а если разыскиваемый человек на острове, а ты — здесь, тогда поиск работает?

— А смысл?

Все ясно… Но нет таких крепостей, в которые нельзя было бы постучать лбом.

— Вот представь: ты ищешь человека, а он от тебя взял и сбежал на остров.

— Как это «сбежал»? По воде?

— На корабле приплыл на остров.

— Во-первых, на островах никто не живет. Во-вторых, туда корабли именно по этой причине не плавают.

Чем дальше в лес, тем больше подзалетов. Но сдаваться я не собираюсь.

— Почему там никто не живет?

— Там нечего есть.

— Ну а если остров большой — можно на нем сеять пшеницу. И рыбу ловить тоже можно.

— Больших островов не существует. А на одной рыбе долго не протянешь. И растительности на них почти что нет, дома строить не из чего.

Крайне интересная информация. И ведь парень искренне в нее верит.

— Откуда известно, что больших островов не существует?

— Пробовали искать. Никто не вернулся.

Вот это надо будет очень долго и очень тщательно проверять. Нутром чую: тут не собака — целый бегемот зарыт. Зарубку на память!

— Ты хочешь сказать, что заклинания поиска не проверяли для островов?

— Ну конечно нет.

Нет, объять необъятное не смогу, это точно. Придется есть слона по кусочкам. Кстати о «поесть». Продукты надо будет закупить — то есть ехать в нашу деревню.

Покупка прошла при полном непротивлении сторон. Большую часть провизии притащила та самая некрасивая девчонка. Кажется, она это сделала лишь из желания поглядеть на нас. Ее, по всей видимости, потрясло изменение наших нарядов — ни единого следа синего. Девица изо всех сил старалась на нас не глядеть, но получалось плохо. Чую, изменение нашей одежды будет предметом для пересудов у деревенских.

Уступая паранойе, я выбрал маршрут сугубо непрямой. Похоже, это сработало. Во всяком случае, слежки я не заметил.

С утра я попытался представить себе фронт работ. Для начала — сварить резиновый отрезной круг. Температура вулканизации — от 130 до 200 градусов, это я помнил; а вот как ее измерить? И нужно ли? Можно ведь греть на водяной бане — получится температура около 100 градусов, только процесс пойдет медленнее. Ну и пусть себе; только с количеством серы не переборщить — не более полутора процентов по весу. И, натурально, абразива в каучук, да и сажи надо бы. Но уж этот ингредиент добуду из местных печек.

Следующее по неотложности дело: сделать еще кристалл. Но сбывать его через того самого купца. Купец лучше знает все ходы-выходы. На эти деньги купить отрезной станок. И обязательно нанять тренера. Да, и книги надо бы прочитать.

Ладно, чего там думать — прыгать надо. И мы начали действо.

Отрезной круг получился не слишком ровным и с явно неравномерным распределением в каучуке всего: и абразива, и сажи. Нужна была крышка, а ее-то я и не подумал заказать. И это изделие все равно потребовало почти полный день работы.

Зато новый кристалл вышел явно получше предшественника. Во-первых, мы потратили на него два дня с небольшим. Во-вторых, качество полировки стало лучше. В третьих, Сарат стал принимать активное участие в полировке. Так что я подумал и решил сделать еще один кристалл — кутить так кутить! Только огранку я ему придумал другую: не стандартную шестигранную призму с шестигранной же пирамидой, а сточил еще шесть треугольных граней на нижнем основании призмы и еще одну шестиугольную грань сделал сверху — чтобы получилась усеченная пирамида. Я не знаю, зачем я это сделал, но мне такая огранка показалась более красивой. Не алмаз «Орлов», но все же. Вот как только получу настоящий отрезной круг, буду делать изящную огранку. Интересно, как это отзовется на цене кристаллов?


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Тебя долго не было.

— Мы не могли быть. Нас… (заминка) побили.

— Побили? Кто же? — Легкое удивление на лице.

— Не знаем. Мы-то думали — заезжие купцы из мелких.

— А на самом деле?

— Один из них — наемный убийца, точняк, и не из последних. Второй… ну не знаю, подмастерье, должно быть.

— Чем вооружены?

— Первый вооружился сковородкой. Дело в трактире было, хозяин у нас прикормлен… ну, вы знаете.

— Знаю. Сильно побили?

— Я дешево отделался — голова по сей день болит, а вот Дуб — он еще с неделю ложку взять не сможет, ладони сожжены почти до кости. И отобрали деньги, и амулеты взяли тоже. Только деньги себе не взяли.

— ?

— Точно говорю, сам видел, хотя голова и кружилась. Они из наших кошельков все высыпали на стойку хозяину. А вот амулеты забрали.

— Что они делали на рынке?

— Второй — тот пошел с каким-то магом к толстяку Фарагу. Подслушать у Фарага — ну, вы в курсе… Может быть, второй заключил выгодную сделку. Это я потому, что больно уж довольный вышел из трактира. А первый — тот покупал всякие мелочи: воск там, кусок полотна, кусок войлока, пару книг.

С плохо скрытой заинтересованностью:

— Что за книги?

— Первый их сразу же положил в сумку. Я так быстро читать не умею.

— Опиши этих двух.

— Значица, так. Первый — высокий, выше меня на полголовы, волосы темные, примерно как у меня, стрижен коротко. Цвет глаз различить не успел, уж больно быстро он двигался. А вот глаза — круглые. Когда улыбался, видно: все зубы целы. Второй — тот ростом самую малость повыше меня, волосы вот по сих пор, чуть светлее, чем у первого, глаза коричневые, бородка почти черная. С виду вроде маг, но без ленты. Да, и еще есть особая примета у первого. У него глаза наемного убийцы.

Презрительный хмык.

— Да чтоб мне вовек сребреника не потрогать! Как есть убийца по заказу — глаза вроде как равнодушные, а на самом деле все-все видят. Опять же сковородка эта — нам еще с ней повезло. Да захоти он настоящее оружие в дело пустить, нас бы из трактира веником выметали и в ведре хоронили. И потом — за все время он не сказал ни единого слова.

— Ладно. На дежурстве мы посмотрим на этих купцов с дурными наклонностями. Мне почему-то кажется, что они все же купцы. Вот только деньги эти почему не взяли, непонятно… Через четыре дня жду вас — как обычно.


Мне предстояло продумать как следует поездку на рынок с целью продажи кристаллов. Для начала нужно попасть к мастеру Фараду — он обещал отрезной станок. У него же заказать крепеж для полировки малых кристаллов. Еще нужно много ткани — уходит, злодейка, «стремительным домкратом», надо бы стирать, а все руки не доходят. И еще краски нужны — с маркировкой полный швах. А маркировать надо все — поддоны, куски ткани, плошки с пастой ГОИ — все, короче. И расходные материалы. Еду, пожалуй, стоит покупать в деревне — дешевле выходит. И разыскать тренера. И договориться с ним, причем неясно, о чем договориться. То ли надо переселяться в город — а это невозможно (спалюсь немедленно на испорченных амулетах соседей), то ли тренера переселять сюда — а на это уже он может не согласиться. А после этого к купцу — и сразу после переговоров сваливать, иначе неизбежно пристальное внимание окружающих. Купец из значимых, следовательно, с пустяками к нему не пойдут, отсюда вывод — я и сам лицо значительное, с которым надо бы подробно побеседовать. Вот к этому я не расположен. Кажется, все? Нет, не все. Оружие. Паранойя молчит, поскольку я и сам понимаю, что это тот самый случай, когда брать надо. Прикрыть, само собой, полотном, но не прятать слишком глубоко.

Теперь распределение задач. Абразивы — на Сарате, на нем же прочие расходные материалы. Это уже ему можно доверить. Ему предстоит никуда не отлучаться от людных мест. На мне — тренер, механик и купец. Нет, не так: механик, тренер и купец. Ах да, еще тот перекупщик, который торгует реактивами. Вот у него в лавке почти наверное амулетов нет.

Наша двуколка катила по привычной уже дороге, от нас шарахались трясогузки, а я задавал вопросы. Очень уж много недосказанностей было связано с морем.

— Сарат, а ты знаешь кого-нибудь из купцов, который вел бы морскую торговлю?

— Нет, конечно. Ее, считай, что и нет, морской торговли. Почти все товары доставляются сушей.

А ведь можно было это предвидеть. Поленился думать как следует. Государственных границ здесь, похоже, нет, да и границ феодов нет — значит, нет пошлин. А если дороги хорошие (думаю, что так и есть) — сухопутная торговля может конкурировать с морской. Помнится, сходная ситуация была в Риме — имперские дороги были на загляденье. Это я у Рабле читал: Порций Катон, писатель и государственный деятель эпохи республиканского Рима, как-то сказал, что только о трех деяниях он мог бы пожалеть, и третьим было: если бы он поехал по морю туда, куда можно было бы добраться сухим путем.

— Ну а рыбу ловят?

— Ловят. Но это делают рыбаки, а не купцы.

Предусмотрительный парень: а вдруг я не знаю тонкой разницы между купцом и рыбаком?

— А вот если, скажем, надо перебраться с одного берега узкого залива на другой — ведь по морю это может выйти быстрее?

— Это так, но не всегда. И потом, на перегрузку товара время тоже уходит.

— А вот представь себе: сделать большой корабль, оборудовать его должным образом, запасов взять побольше и поплыть в дальние моря открывать другие земли…

— А ты представляешь — сколько магов надо для такого корабля? И сколько для них понадобится кристаллов? И в какую сумму это влетит?

— При чем тут маги?

Кажется, Сарат с трудом подавил восклицание вроде «Ну и дурак!» или «Бывают же такие в голову ударенные!»

— А как ты будешь двигать корабль?

На этот раз я подавил высказывание аналогичного рода. И тут же вспомнил, что не знаю перевода слову «парус».

— Такими большими кусками полотна, они крепятся на мачте, и ветер толкает корабль без всякого мага.

— А-а-а (непонятное слово — теперь я знаю, как переводить «парус»). Такие корабли делают мальчишки и пускают в прудах. Но на большом корабле это крайне непрактично. Во-первых, если ветер задует сильно, парус просто сорвет — и тебе еще повезет, если мачту не сломает. А то ведь и опрокинуть корабль может. Во-вторых, парус не может двигать корабль против ветра, а маг может. В-третьих, маг движет корабль быстрее любого паруса. В-четвертых, управление парусом требует большого количества парусников. Это накладно. Да еще сам парус стоит денег, а еще к нему нужны веревки.

Я не с ходу догадался, что под «парусниками» имеются в виду матросы. Некоторый резон в его словах был. Но все же я решил побрыкаться.

— Так ведь услуги мага и кристаллы тоже не бесплатные.

— Так купцы же не дураки (Сарат явно подразумевал «в отличие от некоторых»). Они, вероятно, все просчитали.

— А ты представь, какая громадная может быть прибыль, если ты откроешь на корабле дальние неведомые земли. И начнешь торговлю с ней или даже просто станешь добывать из нее кристаллы. И все это можно найти, если поставить паруса на корабль и пригласить на него мага в качестве двигателя — просто на всякий случай.

— Нет, на таком корабле ни один маг не решится поплыть — уж я точно не стал бы. Да и тебе бы не посоветовал. Ведь это действительно очень опасно.

Приехали. Замкнутый круг. А ведь за морем действительно могут продавать телушку за полушку. Нет, надо это дело как следует обдумать. Не верится мне что-то в такую моребоязнь у всех магов до единого.

## ГЛАВА 13

Из соображений подлой трусости я поставил наш экипаж на другую стоянку, подальше от первой. На первой мы уж очень примелькались. Конечно, по правилам шпионских романов мы должны были менять экипажи, но в шпионских романах за шпионами стоят богатенькие спецслужбы, а вот за нами… маловато чего за нами.

Начать я решил с обыденных товаров типа воска, ткани, мыла и расходных материалов. Надо отдать должное Сарату — абразивов его трудами накоплено столько, что хватит еще на пару огранок. Но если он вдруг найдет сколько-то корундов, пригодных для перевода в абразив, — вреда не будет. Я тем временем пойду искать инструктора.

Первые две кандидатуры отверг я сам. Оба они были на службе, подрабатывать могли лишь в свободное время, то есть для каждого занятия нам нужно было приезжать (два часа в один конец!) в город. Третий вариант нигде не был занят, жил на сбережения, но, по словам приказчика слегка прохиндеистого вида, «дело-то он свое знает на сто фунтов, а вот воображает на пятьсот». Тем не менее я решил все же познакомиться с этим господином.

Отставной сержант явно не пренебрегал строевой подготовкой: спина идеально прямая, плечи развернуты, живот втянут, стрижка настолько короткая, что ее можно признать несуществующей. Но вот лицо явно не работало на образ: умное, худое, с подвижным и вместе с тем цепким взглядом. Может, этот тип и вышел в отставку сержантом, только, похоже, до этого он был в чине офицера, откуда его поперли. Усы — я уже знал, что они в моде среди военных. И еще одно бросилось в глаза: человек сидел, вытянув перед собой одну ногу. Так бывает, когда беспокоит старая рана.

— Доброго вам дня, сударь.

— И вам, уважаемый.

— Я бы хотел нанять вас на работу.

Ни проблеска радости. Сплошной нейтралитет.

— Какого рода работа?

— Инструктор по обращению с оружием и по верховой езде. Если вы хорошо себя покажете, то станете инструктором по тактике, в дальнейшем возможно повышение до командира воинского подразделения.

— Вам известно, уважаемый, что я вышел в отставку сержантом?

Эк он осторожно строит фразу. Нет, явно человек имел чин повыше сержанта. Ладно, закинем удочку с аппетитным червячком. На случай, если он не против червячков. А то и на хлеб можно попробовать половить.

— Известно. Какими подразделениями вы командовали до этого? На каких должностях пребывали?

— Отделением панцирной пехоты. Командир.

— А ДО этого?

Пауза. Служивый явно прикидывает, а стоит ли мне вообще об этом говорить.

— До этого — взводом панцирной пехоты. Командир.

— А еще до этого?

— Взводом армейской разведки. Командир. А до этого — инструктор по стрелковой и рукопашной подготовке.

Все ясно, бывал он в чине не меньше лейтенанта. А то и старшего лейтенанта, если таковой здесь имеется.

— Я был осведомлен о том, что ваш уровень может превышать сержантский. Ваши умения и знания мне подходят.

В глазах нечто этакое мелькнуло. Клюнул, похоже.

— Как вы себе представляете обучение?

— Вам, сударь, придется переехать в другую местность. По роду деятельности я не могу часто приезжать в этот город на уроки.

— Отпадает. Я, в свою очередь, не могу надолго покидать город.

Плохо. Но попробуем поискать обходные пути.

— Если не секрет, что вас держит здесь?

— Моя нога. В Фандассийской битве по нам ударили «Красной сетью». Специально в меня не целились, задело краем, но и того хватило. С тех пор я раз в три дня покупаю у местной знахарки настойку. Без этой настойки я никуда не гожусь, а долго она не хранится.

— Остаточные следы магии, полагаю?

Выстрел был наугад, но попал.

— Да. Вы маг?

Сказано было с абсолютно нейтральным лицом, но вот эта бесстрастность и выдала бывшего сержанта. Против магов он явно имел зуб.

— Нет, я не маг. Почему бы вам не обратиться к магу жизни?

— Вы, уважаемый, видимо, не представляете, во сколько обходятся услуги хорошего мага жизни.

— Вы правы, не представляю, и больше того: хотел бы и впредь оставаться в том же неведении. Могу я осмотреть вашу ногу? Я понимаю кое-что в лечении.

В глазах у битого-перебитого жизнью солдата появилось нечто, напоминающее робкую надежду. Нога выглядела именно так, как и должна была выглядеть нога здорового человека лет сорока. Ни малейшего следа злобной магии в ней не было и быть не могло. Для пущего эффекта я без единого слова провел над ней рукой.

— Что вы теперь чувствуете?

— Ничего. Ну да, я СОВСЕМ НИЧЕГО не чувствую! — деловым тоном. — Сколько я вам должен, уважаемый?

В слово «уважаемый» сержант ухитрился вложить порядочное количество иронии. Ясно, он теперь полагает меня за мага инкогнито. Пусть пока так и думает.

— Здесь я вижу два варианта. Или вы поступаете ко мне на службу — в этом случае вы ничего не должны, ваше излечение будет авансом за работу. Или же мы не можем с вами договориться относительно работы — в этом случае вы обязуетесь молчать о том, как, кто и при каких обстоятельствах вылечил вашу ногу. Сверх того, один сребреник. Это и будет вашей платой.

Такие очень скромные (по меркам здешних магов) деньги я добавил для того, чтобы отставной сержант чувствовал себя обязанным — даже если он откажется на меня работать, такое знакомство пригодится.

— Работа на вас — вот мое решение. Моя оплата: восемь медяков в день, в боевых условиях — вдвое. Харчи и жилье ваши. Стандартные условия для сержанта.

— Это мне подходит. Должен ли понимать ваш ответ, что и я вам подхожу?

— Именно так.

Интересно, за кого же он все-таки меня принимает?

— Предупреждаю вас, сударь, ученики вам достанутся нелегкие.

— Вы думаете, я не имел дело с тупыми солдатами?

— Ваши ученики будут хуже тупых солдат. Они будут изначально думать, что кое-что понимают. И еще. Они не смогут вкладывать все время в обучение. Есть и другие дела.

— Это понятно. Но обучение может из-за этого задержаться.

— Здесь изменить что-либо трудно, если вообще возможно. Сделка?

— Сделка.

Пожатие локтей.

— Сколько времени вам нужно на улаживание всех своих дел?

Тень уважения в глазах.

— Мне потребуется не меньше пяти дней, чтобы продать дом. Можно и быстрее, но тогда цена будет ниже.

Очень тонкий намек на деньги. Но я его не пойму.

— Продавайте в пять дней. И еще. Нужна правдоподобная история (слово «легенда» я тогда не знал) о том, почему вы переезжаете и куда именно.

— Это просто. Мне один маг уже предложил должность командира взвода охраны. Мало того, он заявил, что может и ногу вылечить.

— Почему вы отказались?

— Я бы уплатил за лечение все сбережения и в результате оказался привязанным к работодателю на всю жизнь. Меня это не устраивает.

Вот оно что. Похоже, был уже работодатель, с которым он расплевался. И почему-то кажется, что не из-за денег. Впрочем, пока рассматривать варианты не буду, да и расспрашивать тоже. Сам расскажет со временем.

— Расскажите про это предложение… скажем, в трактире или в любом другом месте на ваше усмотрение, но так, чтобы два человека ее слышали и могли подтвердить, что вы это говорили.

Во взгляде уже отчетливо читается уважение.

— Будет сделано.

— Кстати, меня зовут Профессор, но это не обязательно знать другим. Через пять дней за вами заедут.

Кивок.

— Меня зовут Тарек-ит.

Что ж, дело сделано, теперь надо к Фараду.

Механик не только честно отработал свои деньги, он еще не поленился содрать с меня лишнее. Трудяга, что и говорить. Но теперь отрезной станок у меня был, мне бы отрезной круг к нему. Но это уж потом. Попутно я заказал зажимы к малым кристаллам. Мой поставщик ничуть не удивился заказу. Интересно, он догадывается о назначении станков?

Теперь о переговорах с купцом. Идти к нему прямо или сперва пустить Сарата? Если сначала пойдет Сарат, то мы сэкономим время. Я смогу пока что вести переговоры с другими. А если я появлюсь первым, то купец не успеет ничего подготовить. Ему придется импровизировать. Это плюс. Кажется, придется потратить лишнее время, но ничего тут не поделать. Ладно, идем разыскивать купца.

Дорогу преградил приказчик.

— Что вам угодно?

— Я хотел бы переговорить с уважаемым Морад-аром по рекомендации уважаемого Фарад-ира.

— Как прикажете доложить о вас и о вашем деле уважаемому Морад-ару?

— Скажите: речь идет о продаже весьма редкого кристалла, которого уважаемый ранее не видел. Я и есть владелец кристалла, но хотел бы остаться инкогнито.

Через минуту.

— Уважаемый Морад-ар вас примет.

Купец оказался, в отличие от других, откровенно монголоидного типа и весьма смахивал лицом на немолодого Мифунэ (японский киноактер).

— Доброго вам дня, уважаемый Морад-ар.

— И вам. О каком кристалле идет речь?

— Вот.

Долгая пауза.

— Вы правы. Действительно, весьма редкий кристалл. Что вы за него хотите?

Купец точно из крепких. Ни единого лишнего слова. Да что там слова — взгляда.

— Я хочу, чтобы вы, уважаемый Морад-ар, внимательно рассмотрели кристалл, и прикинули, кому и за сколько его можно продать. Первое — целиком на ваше усмотрение.

— Продажа будет не такой простой. Покупатель наверняка захочет узнать происхождение кристалла.

Толстенький такой намек. Хотите, мол, сохранить инкогнито — сбрасывайте цену. Но на этот ход у нас есть нестандартный ответ.

— Я приму ваши слова во внимание. Но взамен попрошу вас еще раз ОЧЕНЬ хорошо подумать и поглядеть на кристалл возможно более пристально.

Купец сделал лицо еще более бесстрастным. А я-то думал, что такое невозможно. Но, кажется, я все же достучался до его — нет, не разума, но хотя бы осторожности. Он уже понял, что я клиент не из обычных. Азарта в нем, разумеется, и на медяк нет. Судя по лицу, купец являет собой килограммов девяносто холодного расчета.

Как только он принял решение — это можно засечь по мелким движениям мышц, просто раньше я не успевал это делать, — я вскинул руку ладонью вверх.

— Уважаемый Морад-ар, я прошу вас не называть цену, но всего лишь ее запомнить. Предлагаю сделку. Вы продаете кристалл кому вам угодно за ту цену, которую вам удастся получить. Со сделки я получаю восемьдесят процентов, вы — остальное. Само собой разумеется, эта сделка не последняя. Я вам нужен вместе с кристаллами подобного сорта, а у меня есть возможность достать не один. Вы нужны мне.

Пауза. Купец взвешивает сказанное.

Наконец его голос отмеряет:

— Допустим, что вы нужны мне. Зачем я вам?

— Мне нужны ваше умение торговать и ваши связи среди покупателей.

Дальний родственник улыбки, появившийся на лице собеседника, показывает: купец твердо уверен, что на него-то лесть не действует. Он ошибается: лесть действует на всех, только по-разному. И на меня она тоже действует.

— Двадцать процентов меня устроят, но с условием, что в течение двух месяцев я получу на продажу еще пять подобных кристаллов. С этими кристаллами мне нужна репутация.

Учтивое приглашение проглотить крючок. Отдам должное купцу: крючок отлично замаскирован червяком превосходного качества. Сделаем вид, что червяк представляется жирным и аппетитным.

— Я согласен на это условие, но выдвигаю свои. Первое — если покупатель вдруг узнает мое имя, наша сделка недействительна. Второе — если я узнаю, что вы получили процент больше, чем это прозвучало только что, наша сделка также недействительна. Третье — получение этих кристаллов совсем не такое простое дело, как вы думаете. Более того, оно может быть опасным. Если у меня случится задержка — я вам сообщу. Конечно, если выживу, — вежливо улыбнулся я.

— Я не смогу назвать ваше имя, даже если бы захотел, — ответная улыбка. — Ведь я его не знаю.

— Верно, — еще более широкая улыбка. — Но вы можете попробовать его узнать. Не советую. И еще: нам надо договориться о связи. Если придет человек и покажет вам вот эти руны, — я предъявил листик с рунами Е = mс 2, — то это от меня. Руны несложные, вы их запомнили, я полагаю?

Пусть думает, что я сильный маг. Мне только на руку.

— Запомнил. Сделка?

— Сделка.

Пожатие локтей.

Так, теперь пора и домой. Напарник, вероятно, уже купил все необходимое… Стоп! Эту физиомордию я уже видел. Где? В трактире. Да, это четвертый из той пятерки. Узнал меня, это точно: вон даже и не глядит в мою сторону. Ну прямо изо всех сил не глядит. Даже развернулся спиной и идет в противоположном направлении, причем быстрым шагом. Что-то важное вспомнил. Я даже знаю, что именно: он вспомнил, что еще не доложился обо мне своему начальству. Сматываться надо из города, да побыстрее.

Сарат был там, где и условились: у нашей верной двуколки. Лошадка мирно похрустывала чем-то зерновым.

— Сарат, быстро уходим… уезжаем, я хотел сказать.

— ?

— Меня видел и узнал один из трактирной пятерки. Сейчас он бежит к своему начальнику. Выезжаем, но не по направлению к деревне, а на север.

Вожжи слегка тронули лошадиную спину. Наш мотор намек понял и порысил по направлению к выезду из города.

Пока было время, я под полотном торопливо вращал рукоять, ставя арбалет на боевой взвод. Щелкнул упор, ставший в паз. Тем временем мы выбрались из города. Есть ли тут аналог плану «Перехват»? Очень даже может быть, но отдавать такой приказ полномочен лишь начальник на уровне города. А начальник ли он тем пяти лихим молодцам? Вряд ли, фигура много выше чином, чем по чину им. Тьфу ты, адреналин заливает голову. Скоро стихами заговорю.

Так, вероятнее всего, их непосредственное начальство, понимая нехватку времени, начнет действовать имеющимися силами. Какими? Неизвестно, но вряд ли большими. Что они могут сделать? А что бы сделал я? Попытался бы отрезать наиболее вероятное направление моего бегства. Какое? А где они меня раньше видели? В трактире, а оттуда выезд из города совсем рядом. Значит, этот выезд и перекроют. Но мы-то выезжаем с другого направления. Что я бы сделал, когда окажется, что желанный вражина бессовестно опаздывает? Отдал бы приказ проверить все стоянки транспортных средств? Отпадает, пока что эта пятерка не знает приметы нашего драндулета. Послал бы верховых по дороге вдогонку? По какой дороге? В идеале — по всем дорогам, но по одному пускать погоню — глупо. По двое, самое меньшее. А есть ли у начальника такие силы? Если в его распоряжении просто шпана — отпадает: пеших много, всадников мало.

Нет, слишком много неизвестных. Только и остается, что резво катить вперед и вертеть головой.

После получаса рыси при полном отсутствии погони я решил пустить лошадку шагом и начать возвращение на нашу дорогу, пусть даже кружным путем.

Нам повезло. Погоня, даже если и была, потеряла наш след. Но в голове у меня зайчиком скакала одна и та же мысль: везти будет не всегда.

## ГЛАВА 14

Сцена, которую я видеть никак не мог


— Чем вы меня порадуете, уважаемый Морад-ар?

— Есть один редкий экземпляр, высокопочтенный. Вот он.

Долгое молчание.

— Если ЭТО вы называете редким экземпляром, то меня вы будете называть студентом-первокурсником?

Вежливый смех — именно так должно смеяться на шутку большого начальства.

— Что ж, попробую проверить…

Еще более долгое молчание.

— Я покупаю кристалл за шестьсот пятьдесят сребреников, но ставлю три условия.

— С позволения высокопочтенного, я уже догадываюсь об этих трех условиях. Первое — вы хотите знать, нет ли способов достать еще таких же кристаллов. Второе — если есть, то желаете, чтобы я продавал их только вам. Третье — вы хотите знать, откуда они у меня.

— Я всегда был уверен, что вы не зря считаетесь первым торговцем кристаллами.

— Благодарю за похвалу, высокопочтенный, она мною не заслужена. Я всего лишь один из первых… Так вот, продавец твердо дал понять, что он может достать еще подобные кристаллы. Что касается продажи их вам, то это просто: как только мы заключим соответствующий контракт, это будет сделано. Что же касается личности продавца, то тут с сожалением вас разочарую: я и сам не знаю, кто он такой.

— А разузнать могли бы?

— Как только я попытаюсь это сделать, он прекратит все контакты со мной.

Пауза.

— И вы сделали вывод, что у него есть способы установить, не пытались ли вы раскрыть его инкогнито. То есть вы полагаете, что имели дело с магом?

— У меня есть веские основания считать, что имел дело с весьма сильным магом. К тому же у него, по всем признакам, хорошая память. Вот две причины, по которым я не буду его обманывать.

— Знаете что, уважаемый Морад-ар? Вы редкостный наглец. Вы осознаете, что я могу покопаться у вас в памяти? Кстати, ваш амулет не поможет. Просто взлом займет несколько больше времени.

— Знаю, разумеется. Знаю также и то, что вы этого не сделаете. Да, вы можете получить все сведения, которыми располагаю я сам. Но, во-первых, этих сведений явно недостаточно, чтобы установить происхождение кристалла. Вы это обязаны предположить, иначе вы бы не занимали… то положение, которое вы занимаете. А второе и самое главное: больше вы таких кристаллов не получите. И такое весьма вероятно. Это вы также учитываете в ваших расчетах. Мой покупатель охарактеризовал похожую ситуацию так: «Вы мне нужны точно так же, как и я нужен вам».

— Я уже говорил и повторяю: вы недаром считаетесь первым купцом… в своей области.

— С позволения высокопочтенного, умение просчитывать риск — это то, без чего хорошего купца не бывает.

Звук колокольчика. Появляется секретарь — малозаметная, неулыбчивая, остроглазая личность без магических знаков отличия.

— Принесите шесть золотых и пятьдесят сребреников.

Секретарь ухитряется удалиться вроде как неторопливым шагом, но вместе с тем настолько быстро, что купец не ждет и трех минут.

Поклон.

— Распишитесь в получении, уважаемый.

Росчерк магического пера.

— Что касается контракта… он ведь у вас с собой?

— Разумеется, высокопочтенный.

— Оставьте его мне. Я просмотрю его. Так я вскорости вас жду, уважаемый.

— Мой поставщик производит впечатление человека, умеющего держать слово, высокопочтенный. С вашего позволения, я почтительнейше удаляюсь.

— Удачи вам в делах, уважаемый.


Отрезной диск вместе со станком работали именно так, как я и предполагал: достаточно коряво. Разрез получался грубым, и зашлифовывать его приходилось достаточно долго. Утешало лишь то, что у меня был набор абразивов всех потребных степеней тонкости. Это сильно облегчало жизнь, если считать таковой верчение полировального круга.

Напрягала мысль о том, что предстоит схлестнуться с начальством той мелкой шпаны, которую я угостил горяченьким в трактире. Моя разведка не доложила мне, кто стоит за ними. Винить ее в этом не могу, поскольку ее нет. Попробуем вычислить…

Первое, что приходит в голову, — мафия. Но мафия не существует вне круга — национального, скажем, или кланового. А здесь национальностей отдельных пока что не вижу, вот семейный клан — тот может существовать. Но с магами такое «Общество чести» легко выявляется. Основная сила итальянской мафии состояла в «омерте» — законе молчания перед чужаками. А если здесь есть мозголомы, то молчунов расколют на раз. Вторая версия — что маги и есть в доле. Проще всего предположить, что это правоохранительные маги. «Крыша» прекрасная, но есть и недостаток. Конкуренции верховные маги не потерпят. Не нужна им вторая вертикаль власти. В отличие от моей родины тут верховные правители — сила сама по себе. Им силовики, возможно, и без особой надобности. Значит, эта вторая вертикаль может выжить, лишь не дотягиваясь уровнем до первой. Как? Рецепт простой и давно известен: знать надобно свой шесток. Не трогать того, кого не следует. Кого именно? Крупную рыбу. А вот мелкие купчишки — как раз тот самый пескарик, пропажи которого надзирающий сом и не заметит. Но это если правоохранительные органы в качестве «крыши». А что, если не они? Некая оппозиция внутри круга верховных магов с опорой на уголовных сявок? Что-то не катит. Чахлая выходит оппозиция. Кто еще? Маги, не входящие в круг верховных. Со способностями, но без возможностей. А зачем им мелкая уголовная деятельность? Для денег? Это вряд ли, хотя и возможно. А вот неспешное создание условий для передела власти — это да. Особенно если учесть, что живут маги долго — сильные, конечно. Или богатые. Но есть и соображение против. Чем дольше тянется такая деятельность, тем больше вероятность провала. Самые умные из оппозиции (если таковая вообще есть) должны это понимать.

Эх, ведь все это можно просчитать, имей я информацию. Сколько купцов малого калибра крутится возле рынка, какой с них можно поиметь профит, какая в итоге сумма. И сравнить с ценами, ну хотя бы на продление жизни.

Нет, что-то я увлекся умствованием. Подобьем итоги: если мне противостоит шайка уголовников, в которую маги не входят — шансы у меня хиленькие. Сколько-то я положу, конечно, но в открытом бою меня даже взвод задавит числом. Вот разве что удрать от них на нашей двуколке… Нет, на это рассчитывать нельзя — а что, если мне перекроют дорогу? Хорошая засада и расстрел противника с дальней дистанции — вот мой шанс. А если противостоять будут маги — шансы куда больше. Они-то моих возможностей не знают. Но и в этом случае великую баталию можно развязывать лишь при полной моей инициативе. То есть это я должен определять, где устраивать поле битвы. Подготовить огневую позицию, да не одну. Прикинуть дистанцию огня. А она должна быть минимальной, иначе маги сохранят свои способности, а мне этого не надо. Поставить боевую задачу напарнику, если таковой у меня будет. Обязательно взять «языка». Вывод: придется на это потратить несколько часов. Как следует оглядеть дорогу до города, потому что это первое место, где стоит устраивать засаду. Попробовать раздобыть карту. Кстати, в этом может посодействовать мой бывший сержант, который скорее даже лейтенант или старлей. Офицеру армейской разведки карты точно были нужны.

О, кстати, об этом сержанте. Ведь я еду его забирать через пять… нет, уже четыре дня. Вот когда я поеду с ним обратно из города, вполне возможно нападение. Они не могут не увидеть, что нас двое — в этом случае мой бакалавр скорее помеха, чем помощь, — значит, если не маги, то будет их с десятка полтора, не меньше. А ежели маги — двоих посчитают достаточным, нас-то за магов не держат. В любом случае главной задачей станет не победить, а не дать побежденным уйти.

Если на нас навалятся те самые пятнадцать человек — один наверняка уйдет. Не может не оказаться в таком количестве людей хотя бы одного труса. Из двоих магов есть хороший шанс не упустить обоих, но только где гарантия, что это маги? А что, если отряд будет смешанным — боевики в компании с магами: вроде как пехота при поддержке артиллерии? Впрочем, это не пройдет. Нужны транспортные средства на всех, причем примерно равноскоростные и быстрее нашего — то есть верховые лошади. Отряд из пятнадцати-двадцати верховых маловероятен. Особенно если учесть, что рядовые боевики и ездить, вероятно, не умеют. Нет, тут или одно, или другое. Но что? Информация, вот что по-настоящему нужно. Как ее добыть?

Идея! Хозяин того самого трактира, где у меня драка была. Может быть, он с ними связан. А если даже и нет — наверняка знает, на кого они работают. Уж больно густое в этом трактире (впрочем, как и во всяком другом) информационное поле. Но на всякий пожарный: какие есть тактические варианты? Если не маги — подыскать место для засады. И подготовить таковую. Если маги — наилучшим средством представляется подвижная засада. Едем себе, не шалим, никого не трогаем, починяем амулеты. Но арбалет на боевом взводе. И лук наготове. Хотя и неподвижная засада тоже не повредит.

Что ж, придется заняться копанием окопов. Дав задание Сарату (пустяк, подготовить пару граней для полировки) и захватив лопату с топором, я отправился вкушать радости солдатской жизни.

Первая из засад была примером из учебника по тактике. Дорога зажата: с одной стороны — довольно крутой откос, с другой — густой кустарник. Готовая огневая позиция: ну, если у противника нет чего-то крупнокалиберного. Но я надеялся, что до 12,7-мм пулемета Браунинга образца 1919 года дело не дойдет. Мне надо было прорубить чуть подальше дорожку для двуколки (предполагалось, что там я ее спрячу) да дорожки отхода для себя и для напарника, причем я не поленился в нескольких местах слегка подрубить стволы потолще, чтобы в нужный момент обрушить их за собой (а мало ли что?).

Потом я поразмыслил и уступил воплям паранойи, оборудовав и ложную тропу. Пообломал нижние веточки, расширяя сектора обстрела. Полюбовался на дело рук своих и с грустью решил, что коль скоро я так тщательно оборудовал засаду — мне она наверняка не понадобится. Любой пехотинец подтвердит: только-только закончишь отрывать окоп полного профиля — получи приказ на смену позиции. Остается лишь вполголоса матерно пожаловаться на судьбу, кретинов из штаба и зверя-сержанта, который совсем недавно со всей свирепостью заставил эти самые окопы рыть.

Вторая засада была оборудована вопреки всем учебникам тактики. Расположена она была на классическом танкоопасном направлении: за пригорком, вслед за которым располагался не особо длинный, но ровный спуск. Расчет был именно на магов, против конницы (о танках вообще молчу) я ни за что бы не осмелился на подобный изыск. Предполагалось, что за пригорком им будет трудно нас засечь издали, а после спуска они выйдут на дистанцию кинжального огня, что мне и надо. А вот если кто из них прокачает ситуацию и попробует удрать, то коню будет куда как трудно бежать, поднимаясь на пригорок. Отступление будет медленным, а за это время отступающего (или отступающих) можно будет накрыть огнем. Уйти с дороги на коне проблематично — по обе стороны каменная осыпь, конь может и ноги переломать.

Засада была устроена крайне примитивно: несколько камней собраны в подобие стенки, за ней была отрыта ямка, которую самый что ни на есть записной армейский врун не посмел бы назвать стрелковой ячейкой. Само собою, «огневая точка» позволяла остаться незамеченным лишь лежачему. Аналогичную позицию я оборудовал чуть в стороне, на расстоянии не более десятка метров. Я надеялся, что прикрою таким образом напарника от магических атак. Кусты неподалеку тоже были, но недостаточно густые.

В результате руки у меня покрылись такой сеткой ссадин и царапин, что я с уверенностью мог сказать: ближайшие сутки мне работа на полировке не светит. Или даже дольше, меня-то магическим образом не залечить. Делать нечего, придется ехать в деревню. Авось там найдется кто понимающий.

К моему удивлению, староста указал в качестве понимающего на ту самую некрасивую девицу. Надо отдать должное: несмотря на явный недостаток интеллекта на лице, ее действия были четкими и (с моей точки зрения) продуманными. Она в два счета промыла все мои ранки сначала чистой водой, потом какой-то настойкой, потом присыпала сверху буроватым порошком, потом подумала, убежала в дом старосты (ага, похоже, она его родственница) и притащила некое подобие бинтов — полоски материи, аккуратно свернутые в рулончики. Все это было намотано на обе руки.

— Повязки, — она ткнула пальцем в таковые, — не снимать весь сегодняшний и завтрашний день. Послезавтра можно снять. Руки потом беречь еще три дня. Кожа будет… (тут она чуть задумалась с подбором нужных слов) новая, нежная и тонкая.

Все это было сказано очень медленно и отчетливо с прямо-таки учительскими интонациями. Девица явно не доверяла моим познаниям в местном языке.

Что ж, надо будет исправить ту несправедливость, которую я допустил в ее отношении, назвав (пусть и мысленно) дурой.

— Благодарю вас, уважаемая, — девица залилась румянцем. — Вот вам за ваши труды, — я высыпал в ее ладонь с десяток медяков.

Теперь от лица целительницы можно было прикуривать. На нем читалось написанное крупными буквами желание убежать как можно быстрее, не взяв денег. Но сначала она все же согнулась в поклоне, произнесла севшим голосом:

— Благодарю, уважаемый, за вашу щедрость, — и лишь потом убежала, зажав в кулаке деньги, с такой скоростью, что чуть не опередила собственную юбку.

Вот теперь уже можно возвращаться к себе домой — ну да, я уже стал думать о мертвой деревне как о доме. Не слишком ли быстро?

Сарат с гордостью предъявил мне вполне приличную полировку двух граней. Увы, лишь на первый взгляд. Ошибка стандартная, я и сам делал поначалу точно то же самое: при недостаточной полировке грубым абразивом продолжал более тонким, да еще в том же направлении.

— Никуда не годится, придется переделывать, начиная с абразива номер 2.

— Почему??!

Вопль души. В свое время именно такой испускали я и мои сотрудники. В ответ наша старшая лаборантка, которая в полировке разбиралась на уровне хорошего кандидата наук, тыкала нас носом в некачественную работу. Стоп. А как ему показать? В микроскоп он сам бы все увидел, так микроскопа нет. Еще не факт, что он вообще сможет увидеть, нужен не только опытный, но и привычный глаз. Попробуем.

— Сарат, смотри, ты наклоняешь грань вот так, отсюда смотри — видишь мелкие царапины? Они сглажены последующей полировкой, но они есть. Так вот, их не должно быть.

Парень был в высшей степени добросовестен. Он наклонял и смотрел именно так, как я показывал. Но не видел. После нескольких попыток я сдался.

— Ладно, этому ты еще научишься. Я сам научился смотреть очень не сразу, — это была чистая правда. — Но пока что без контроля ты полировать не можешь. И потом, меняя пасту, не забывай менять и направление полировки.

Мой младший лейтенантик скис. Он, видимо, рассчитывал быстренько изучить эту технологию — возможно, даже для использования исключительно в личных целях. Не вышло. Даже не знаю, выйдет ли. Ничего, будет покрепче привязка ко мне.

Дни шли, очередной кристалл с огранкой имени меня был готов, и мы приступили ко второму, а мне пришлось снова канифолить себе мозги с очередной поездкой в город.

Первое и самое очевидное: втроем ехать нельзя, места просто не хватит. Значит, еду я один, на обратном пути захватываю моего наемного сотрудника номер один — сержанта, то есть. Сарат не мой сотрудник (пока что), ему я денег не плачу. Придется в самое ближайшее время озаботиться еще одним экипажем. Лучше — телегой, не слишком тяжелой. И лошадкой для везения таковой.

Второе: к купцу иду я. На встречу с механиком — тоже я. Значит, стоит поручить сержанту купить кое-какие расходные материалы. Это не вызовет подозрений.

Третье: к трактирщику точно надо идти вдвоем. Придется рассчитывать, что бывший командир взвода не растерял навыки, необходимые в разведке. А вот что дальше — зависит от той информации, что нам выдаст трактирщик. В том, что мы сумеем его разговорить, я ни на секунду не сомневался. Плохо то, что в присутствии трактирщика мне вообще нельзя произносить ни слова, иначе мой акцент превратится в особую примету, по которой меня и будут ловить. Да еще такую, от которой я при всем желании не избавлюсь.

Четвертое: какое оружие брать? Даже если у сержанта есть свое оружие, лишнее не помешает. Арбалет, это понятно. Лук? Сержант умеет стрелять — не верю, чтобы инструктор по стрелковой подготовке не умел этого — значит, лук нужен и даже обязателен. Стрелы свои: в крайнем случае, будет запас. Посох нужен? Наверное, да. Нож? Обязательно, но это инструмент не боя, а допроса. Значит, берем малый ножик, им тоже можно устрашить до потери тормозов. Что еще? Веревка нужна, — а вдруг будет пленный?

Пятое: еще одна лавка осталась «неокученной», это та, в которой торгуют реактивами. А что мне там нужно? Из срочного — лишь соляная кислота, она позволяет сварить куда лучшую пасту ГОИ, чем моя. Конечно, не повредили бы ингредиенты для бездымного пороха, да и гремучая ртуть была бы полезной, но… подождем.

Шестое: порядок действий. Если пустить трактирщика на первое блюдо, то сразу после разговора он может послать весточку начальству, а это лишнее. Пусть означенное начальство работает в условиях тяжелого цейтнота. Значит, трактирщик — на десерт. А кто сначала? Сержант, похоже. Тогда он сможет пойти за покупками, я — к купцу (там вроде я не успел примелькаться), оттуда к механику (вот тут меня могут засечь, но ничего не поделаешь), далее за соляной кислотой, потом на встречу с сержантом и вдвоем с ним и с задорной песней на устах — потрошить трактирщика. Что-то мысли у меня людоедские. Главная же задача — не пропустить тот момент, когда наше присутствие зафиксирует вражеский радар. С этого момента — действовать ОЧЕНЬ быстро. Что для этого нужно? Транспорт с заведенным движком. Двуколка должна ждать нас рядом. Следовательно, надо бы спросить у сержанта, нет ли стоянки рядом с трактиром — нет, не рядом, но близко. Совсем рядом нельзя — наша лошадка вкупе с тележкой вполне могли примелькаться. Вроде все. Через день — ехать. А взвинченность уже сегодня.

## ГЛАВА 15

Кажется, в этот раз по купцу Морад-ару будет нанесен решительный и прежестокий удар. Везу аж два кристалла: один аметист со стандартной огранкой и один розовый кварц с увеличенным количеством граней — их было целых двадцать. На мой взгляд, кристалл был настолько красив, что вполне мог быть вставлен в подвесочку, каковую стоило бы повесить на цепочку и поместить на нежную шейку. Увы, целью была не благосклонность барышни, а вполне себе меркантильная оценка того, насколько избыточное количество граней может повлиять на цену — и в какую именно сторону. Еще среди розовых был один интересный кристалл с двойником под углом примерно 60 градусов. У меня мелькнула было мысль отполировать его, но идея эта была затоптана сапогами в очень короткое время. По прикидкам, целых шесть граней пришлось бы полировать вручную, безо всякого круга. А это такая потеря времени, которая пока что была абсолютно непозволительной.

Еще в моем активе были две прочитанные книги. Имей я запас слов пообширнее, все чтение заняло бы от силы пару часов, но… то и дело приходилось кланяться за разъяснениями к Сарату. Но все же мой словарь был значимо пополнен.

Инструкции младшему полировальщику были оставлены не такие уж и сложные: подготовить не меньше восьми граней, а если останется время — самому выбрать кристалл для последующей работы и защитить этот выбор в споре со старшим полировальщиком.

Мое прибытие в город было ознаменовано полным отсутствием всяких событий. Ни одного знакомого лица, даже сторож на стоянке экипажей, и тот был другой. Такое могло только порадовать — вот я и радовался. Но к дому моего лучшего сотрудника (он же мой единственный) я все же подкатил на двуколке — мало ли, вдруг у него багаж тяжелый. И с соответствующим выражением на лице я постучался в дверь дома разжалованного офицера.

— Доброго вам дня, сударь.

— И вам, уважаемый. Я готов, вот мои вещи.

Да, не особо много скопил вояка. Впрочем, он мог обратить все движимое имущество в деньги. Два подобия баула, довольно объемистых. Я понизил голос:

— Оружие?

— И оружие тоже, — таким же голосом.

— Ставлю задачу…

При этих словах Тарек посмотрел на меня странным взглядом. Однако слов за взглядом не последовало.

— …сейчас вы садитесь за кучера. Мы вдвоем едем к купцу Морад-ару. Дорогу знаете?

— Его дом весь город знает. И я тоже.

— Я иду к купцу. Вы потихоньку едете куда-нибудь в сторонку и отыскиваете удобное местечко для стоянки. На ваше усмотрение, но только с условием, что вы должны быть неприметны. Через полчаса подъезжаете к дому купца. Я выйду и выдам указания по дальнейшим действиям.

— Если знать их заранее, можно было бы спланировать детальнее.

— А вот этого нельзя. События могут пойти и не по плану.

Опять странный взгляд. На этот раз я, кажется, разгадал мысль. Попробую дать опровержение.

— Я не собираюсь грабить купца. У меня с ним деловой разговор.

Похоже, он мне не поверил. Ну и не надо, все равно придется потом выдать ему часть правды.

Привратник со всей очевидностью меня узнал. Тем не менее он вполне официальным тоном осведомился:

— Как прикажете доложить уважаемому Морад-ару о вас и вашем деле?

— Передайте ему эту записку.

В руку привратника перекочевал сложенный листок с теми самыми рунами. Это подействовало.

— Уважаемый Морад-ар ждет вас.

А оттенок приглашения стал чуток другим. Расту я.

— Доброго вам дня, уважаемый Морад-ар.

— И вам, уважаемый.

— Надеюсь, дела ваши идут так, как и предполагалось вами?

— Благодарю вас, дела идут сносно. Какая же надобность привела вас ко мне?

Это что, намек на то, что я проситель? Нет, такое надо пресекать. Но вежливо, вежливо…

— Дела, уважаемый Морад-ар. ДЕЛА.

Не любит сюрпризов уважаемый. Вон как отвердело лицо. Он-то рассчитывал на дело — а тут дела.

— Во-первых, я бы хотел получить с вас деньги за ту самую покупку, — вежливая улыбка. — Сумму вы, конечно, знаете.

Ответный намек на то, что у якобы просителя есть и возможности.

— Разумеется, знаю. Она уже подготовлена. Пять золотых и двадцать сребреников. Получите.

Ого, а в этом деле купчина обходится без приказчика. Значит, понимает, что дело не любит лишних.

Я еще раз улыбаюсь — одним ртом.

— Я не буду пересчитывать.

Конечно, пересчитать пять золотых и двадцать сребреников несложно, но… позицию надо обозначить твердо.

Ответная улыбка, ничуть не более искренняя.

— А я не буду требовать расписки.

— Что ж, одно дело сделано. Но есть и второе.

Лицо купца изображает внимание — если кусок гранита вообще может это изобразить.

— Я хотел бы дать вам на продажу еще два кристалла. Вот они. Но ставлю условия. Они для вас не обременительны. Первое — я хочу знать, скольким лицам вы продали все три кристалла. Имею в виду: это один и тот же человек или их двое-трое?

На лице собеседника появляется чуть заметное пренебрежительное выражение. Вскидываю руку ладонью вперед:

— Я не требую от вас, уважаемый Морад-ар, раскрытия личности покупателей. Мне это совершенно не интересно…

Лукавлю, конечно. Напротив, это очень даже мне интересно, но ежику понятно, что покупателей Морад-ар не выдаст. Я это знаю, а купец знает, что я это знаю.

— … для меня существенно лишь знать, сколько их — один, двое или трое.

Кивок.

— Второе условие еще более простое. Я хочу знать, за какую именно сумму вы продали каждый из этих двух кристаллов.

Ход мысли купца был быстрым, но не настолько, чтобы его нельзя было просчитать. Если я интересуюсь ценами на кристаллы, отличающиеся в основном лишь формой, — значит, я могу достать кристаллы с разной формой и теперь прикидываю, какие повыгоднее. А это точно открывает перспективы для посредника.

— Это тоже возможно.

— И еще одно. У нас была договоренность на поставку пяти аналогичных кристаллов в течение двух месяцев…

Кивок.

— Три я уже вам доставил. Но я не ручаюсь за сроки поставки оставшихся двух. Возможно, это произойдет через две недели или через месяц. Это не полностью в моей власти. Возможно также, что эти кристаллы будут другими. Однако у меня есть основания надеяться, что эти два будут иметь не меньшую ценность. Возможно, что и большую.

Кажется, я малость перехватил. Скорость обработки информации купеческим мозгом заметно упала. Впрочем, я всегда знал, что хороший процессор в соединении с достаточной оперативной памятью — большая сила.

— Я учту ваши слова. Разумеется, я не возражал бы, если эта два кристалла оказались еще более ценными (улыбка).

— Таким образом, мы договорились. Сделка?

— Не совсем.

А теперь мой черед получать сюрпризы полной ложкой.

— Я весь внимание.

— После вашего прошлого посещения произошло одно несколько неприятное для меня событие.

Я не притворяюсь, что внимательно слушаю, я и в самом деле предельно внимателен.

— Оказалось, что амулет, находившийся в этой же комнате, полностью разряжен.

— Насколько я понимаю, вы не верите в совпадения, — улыбка.

— Я и не сомневался, что вы поймете правильно, — ответная улыбка.

— Осмелюсь предположить, что сегодня вы не взяли с собой амулета, — еще улыбка.

— Приятно иметь дело с умным партнером, — улыбка той же степени сердечности.

— Я никоим образом не желаю причинять вам убытки, уважаемый Морад-ар.

— В таком случае, с вас тридцать пять сребреников, уважаемый.

— Вот они. Итак, сделка?

— Сделка.

Теперь — к механику. Пришлось дать указание моему возничему. Похоже, он даже не слыхивал, что есть такой механик. Это и хорошо.

Меня приняли мгновенно. Весьма уважаемый клиент, знаете ли.

— Доброго вам дня, уважаемый Фарад-ир.

— И вам. Чем могу служить на этот раз?

Заинтересован мой механик, и притом весьма.

— Для начала я хотел бы получить прежний заказ.

Мастер делает два шага к полке и снимает готовый зажим.

Сделано аккуратно, спору нет.

— Я вам должен…

— …двадцать пять сребреников. Работа тонкая, уважаемый.

— Это я вижу. Но ее можно улучшить.

Ушки на макушке, в полной боевой готовности.

— Смотрите. Если на эти винты действует, — какое же слово подобрать вместо «вибрация»?.. — мелкая дрожь, — помогаю себе руками, — от привода, то винты будут ослабляться. Но это можно предотвратить…

Следующие полчаса я объясняю, что такое контргайка, как она действует и почему поверхности гайки и контргайки должны быть плоскими. Еще столько же уходит на разъяснение полезности унификации размеров гаек и конструкции универсального гаечного ключа.

Мой рейтинг взмывает вверх ясным соколом. Под воздействием моих нехитрых идей мастер решается на нечто уже совсем неслыханное:

— Уважаемый, за эту идею я сделаю вам набор контргаек бесплатно. Более того: первые два гаечных ключа — ваши, и за это я тоже не возьму денег.

Тут мне вспоминается с детства любимый роман «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура».

— Уважаемый Фарад-ир, а здесь принята собственность на технические идеи? — Разумеется, перевести слова «патентное ведомство» было мне не под силу.

Через пятнадцать минут объяснений механик понял.

— Нет, уважаемый, это означало бы торговлю идеями. Только маги имеют на это право.

Еще один фактик в мою копилочку, еще одно подтверждение, что тутошние маги явным образом тормозят технический прогресс. Я придаю голосу интимные, даже бархатные интонации:

— Но вы же рассчитываете получить прибыль с этих идей?

Не очень-то получается у Фарада бархатный оттенок в голосе, но то, что задумывался именно он — сомнений нет.

— Я продам изделие. Укажу на его замечательные свойства. Умный покупатель заплатит мне… соответствующую плату.

Выходит, и здесь закон что телеграфный столб: перепрыгнуть нельзя, а обойти можно. Но куда важнее другое: механик знает, что нарушает закон, — если не букву, то уж верно дух, — и он знает, что я это знаю, а еще он знает, что я не побегу с докладом куда положено. Складывается весьма полезная для меня ситуация. Этим надо будет воспользоваться позднее.

— Полагаю, что через три дня мой заказ будет готов?

Удивление на лице (хотя оно все же немножко морда).

— Я бы и через два дня сделал, но ведь праздник…

— Ох, из головы вылетело, извините. Но мне не к спеху. Я не знаю точно, когда появлюсь.

Дурак я после этого, не озаботился выучить здешний календарь с его особыми днями.

— Пусть это вас не беспокоит, уважаемый, ваш заказ будет вас ждать. Сделка?

— Сделка.

Теперь в лавку с реактивами. Понятно, сколько-то времени ушло на объяснение того, что такое кислота и чем соляная отличается от прочих. Пришлось в ход пустить обоняние. Отвергнув последовательно уксусную кислоту, потом азотную, я получил вожделенную соляную кислоту за разумную цену.

А вот теперь в трактир. Очень удобное время: обед прошел, а ужин еще и не думал начинаться. Посетителей должно быть мало.

По дороге я велел остановиться в тени здешнего подобия дуба и не пожалел времени на объяснения порядка действий бывшему разведчику, особо указав, что я не буду произносить ни слова. К этому я также добавил, что не исключена возможность боестолкновения с магами — если выяснится, что они и стоят за тем наездом. Пришлось также указать на некоторые мои отличия от местных жителей:

— Понимаешь, Тарек, я из очень дальних краев. Наша магия почти несовместима с вашей. Боевые заклинания на меня и на все, что в радиусе десяти ярдов от меня, не действуют…

Тут лицо отставного воина озарилось хищной радостью безоружного человека, убегающего от врагов и мечтающего хотя бы о пистолете Макарова, а вместо того нашедшего автомат Калашникова и шесть полных рожков в придачу.

— … но напавших на меня магов придется убить, иначе меня самого найдут и убьют. Таких, как я, они в живых не оставляют.

Надо отдать ему должное: он въехал в суть дела почти мгновенно.

Пришлось также рассказать о той подготовке к засадам, что я проделал, и об оружии, что я захватил с собой. При виде арбалета у него непроизвольно дернулась рука — потрогать (я такое желание приписал прекрасным характеристикам оружия), но это движение Тарек все же подавил. Лук он охарактеризовал как «неплохой», а на стрелы скосоротился. После чего достал свои — а вот те были с бронебойными наконечниками.

Конечно, во всем этом был риск. Но я рассчитывал на мстительные чувства сержанта — и не только за себя, но и за весь свой взвод (как я понял), погибший от магического удара.

Цели поставлены, задачи определены — вперед в трактир!

Расчет оказался верным: посетителей было двое. Один из них пил, другой подливал, и оба были столь увлечены этим, что не обратили на нас никакого внимания.

Трактирщик, в соответствии с родом занятий, проявил куда большую наблюдательность. Меня, во всяком случае, он узнал мгновенно и собрался было отступить в кладовку, когда напарник легко скользнул вперед и тихо произнес:

— Есть серьезный разговор. Веди туда, где нам не помешают.

Нужным местом оказалась довольно чистая комната — похоже, она была предназначена для важных клиентов.

— Помнишь, у тебя была драка пятерых с одним?

Если до этого трактирщик лицом напоминал свинью, то теперь — ту же свинью, которую информировали, что в доме намечается большой пир. Ужас, конечно, но ведь в хозяйстве есть и куры.

— Была.

Тарек вынул кинжал настолько быстро, что я-прежний вряд ли бы успел это заметить. Кинжал был длиной с римский меч и с тремя желобками-кровостоками, они же долы.

— Под кем ходят те пятеро?

Свинье сообщили также, что в меню пира войдут свиные отбивные. Отважный визг у трактирщика не получился. То, что все же получилось, явно нуждалось в мощном широкополосном усилителе.

— Не слышу ответа.

— Не знаю.

Вряд ли ответ был осознанный. Паника этому не способствует. Мы обменялись взглядами. Надо было еще давить, и с этой целью я улыбнулся.

— Так под КЕМ ходят те пятеро?

— Главный — лейтенант городской стражи Хамад-ан (в голосе прорезается ультразвук). Но я не знаю, кто у него подручные! Знаю, что они бакалавры.

— Он магистр?

— Да.

Выходит, здешняя полиция состоит из магов. Я этого не знал, а вот Тарек знал. И здешние полицейские к тому же крышуют откровенных вымогателей. Это насквозь знакомо.

— Сколько же у него доверенных подчиненных?

Молодец, Тарек, сообразил, что кто-то из рядовых может быть и не в курсе.

— Четверо.

Впрочем, надо еще малость надавить на трактирщика, а то ведь он и в себя прийти может. Делаю горизонтальное движение левой ладонью, потом слегка ее приподнимаю. Трактирщик ни до чего не догадывается, но на всякий случай пугается еще больше, а вот Тарек понимает — еще бы, этот знак мы обговорили заранее.

— Кто у лейтенанта начальник?

— Капитан Салах-ид, — торопливо. — Только ему жаловаться на лейтенанта бесполезно.

— Почему?

— Потому что лейтенант обеспечивает хороший порядок.

Тоже знакомо. Начальник или знает, или догадывается о нехороших делишках подчиненного, но поскольку это задевает лишь приезжих, к тому же мелких, на это смотрит сквозь пальцы. А в своем гнезде лейтенант не гадит. Пора закругляться. Делаю соответствующий жест большим пальцем правой руки. Тоже обговорено заранее.

— Мы жаловаться и не собираемся. Мы собираемся договориться с лейтенантом. В нужное время мы его навестим. Мы и тебя убивать не будем…

Тарек глядит на меня. Я делаю несколько движений пальцами, которые и сам бы не понял. Но это лишь отвлечение внимания. А вот намерение договориться трактирщик запомнит.

— …но за тех пятерых с тебя причитается.

В три руки мы рвем с трактирщика все амулеты, числом три же.

— Пока мы в расчете. Но постарайся не залезать в долг.

А вот это уже чистая отсебятина, хотя и удачная. Молодец. Но мой имидж не худо бы поддержать — и я еще раз улыбаюсь. Старательно. Еще знак — и кинжал исчезает в ножнах под кафтаном.

Тот, кто пил, мирно почивал лицом в каше — уже остывшей, как я понял. Тот, кто подливал, исчез: и думаю, он не остался без прибыли. Но нас это не касалось. Главное — не было лишних глаз и ушей. А трактирщик пусть себе рассказывает — на то и расчет.

## ГЛАВА 16

Сцена, которую я видеть никак не мог


Патар-од пришел в трактир не для того, чтобы закусить или выпить. Его задачей было поглядеть, осмыслить, вернуться и доложить. Иначе говоря — разведка.

В первые же мгновения стало ясно, что разведка не удалась. Произошло нечто из ряда вон выходящее. Во-первых, от трактирщика несло винищем на пять шагов, что для него было весьма необычно, даже в праздник. Во-вторых, он был абсолютно трезв, что вопиющим образом противоречило «во-первых». В-третьих, он заговорил первым:

— Уйди, ради пресветлого праздника. Не до тебя тут.

— А ну как меня спросят: что случилось?

— Скажи: гости у меня были, нехорошие.

— Так что за гости?

— Один — тот самый, из-за которого у Дуба по сей день руки замотаны. Другой тоже головорез не из последних.

— Денег хотели, что ль?

— Если бы денег! Второй все про твоего лейтенанта выпытывал. Как и что, да еще сказал, что, мол, они хотят с лейтенантом договориться.

— Ну так пусть себе и договариваются. Авось и нам чего перепадет.

— Нехорошо их переговоры выглядят — похоже, кинжалы у них вместо письменных приборов.

— А что первый говорил?

— То-то, что ничего. Ни единого слова, только знаки давал второму. Немой он, должно быть. И улыбался. Видел бы ты эту улыбочку! Я после этого кувшин крепкого красного выдул — а все без толку, не забирает.

— Между прочим, лейтенант — магистр.

— Между прочим, первый, по всему видать, наемный убийца. Слыхал, что есть такие — по магистрам специалисты. Ну а бакалавров — тех по пяти штук на завтрак разжевывают и костями не давятся.

— Что ж, выходит, они только поговорить с тобой хотели?

— Если не считать того, что все три амулета отобрали. А вот денег не взяли ни медяка.

— Что-то я здесь недопонимаю.

— И не надо. Передай все как слышал своему главному. И добавь от меня, что этим я поперек дороги становиться не буду — ни за какие деньги. У меня голова одна.

— Все скажу, не сомневайся, хотя и очень странно это.

— Не по твоей деревяшке загадка.

— Ну так и ты не больно разобрался.

— В том и беда. Прощай.

— Доброго дня.


Домой мы добрались без приключений. Само собой, я показал напарнику засады, что я соорудил, заслужив еще несколько странных взглядов. Рассказал ему и о принципе подвижной засады. Теперь бывший лейтенант мучительно думал, к какому роду войск я принадлежу и какой у меня опыт. Разумеется, сам я на сей счет молчал.

Увидев мертвое пятно, Тарек бросил на меня быстрый взгляд, после чего сделал каменное лицо. Ручаюсь, что мысленно у него кое-что добавилось в картинку относительно моей личности.

Первое, что я отметил в доме: сияющая физиономия Сарата.

— Профес-ор, ты посмотри, какое качество граней! — радостно возопил он и осекся, узрев постороннее лицо.

— Грани я посмотрю после. Сарат, это Тарек-ит, наш инструктор по боевой подготовке. И мне, и тебе не повредит. Тарек, это Сарат-ир. Мой помощник в части кристаллов, он же обучал меня… всякому. У нас был трудный день…

— А ужин уже готов! — горделиво сообщил Сарат. — Ну то, что я нашел из еды.

— Так что для начала подкрепимся, а потом…

Тут меня прерывал негромкий, даже деликатный стук в дверь.

Разведчик с плохой реакцией долго не живет. Тарек мангустом скользнул к двери и занял позицию, одновременно выхватив свой кинжал.

За то же время мне удалось сделать много больше.

Разумеется, я тоже выскочил из-за стола, перехватив посох и приготовив удар по вертикали. Но также я успел мысленно изругать себя четырнадцатью словами, каждое из которых нелицеприятно описывало мои умственные способности, мысленно же произвести ненормативную оценку обстановки, ненормативно же оценить перспективы ее развития, а равно придумать план, после чего сделал Сарату знак «Брысь!» (в других системах сигналов он означает «Пошел вон, тут и без сопливых скользко!») и вслух сказал:

— Входите.

Вошел староста, за которым нарисовалась моя целительница при большой корзине, укрытой полотном.

Мы с Тареком дружно переглянулись. Я глазами приказал сержанту убрать кинжал, сам опустил посох и перевел взгляд на Сарата. Тот испуганно округлил глаза и выдал почти классическую фразу:

— Я не виноват! Они сами пришли!

В другой обстановке я бы рассмеялся, но сейчас веселиться почему-то не хотелось.

Я указал на лавку, нейтрально-вежливым тоном предложил садиться и вопросительно уставился на старосту. Тот солидно откашлялся и начал речь:

— Мы… да… В общем, это моя дочка обнаружила…

Выходит, это его дочь. Можно было догадаться.

— …что вы, значит, тута живете…

А ведь правду писали в умных книгах: дети — самые лучшие контрразведчики. Только она ведь не дите — скорее подросток. Впрочем, из всех вторичных половых признаков заметна одна лишь юбка.

— …вот хочет она, стал быть, к вам на работу…

Какая, к чертовой прабабушке, работа?!

— …примерно сказать, прибрать там, потом еще сготовить, ну и ежели чего, так и подлечить — она в травах очень даже вполне понимает…

На подставу девчонка не похожа. Но вот связываться с этой недокрасоткой ох как неохота. Ведь выходит, мы все тут в опасности — и она, значит, тоже. А мне-то она ничего плохого не сделала — скорее наоборот.

— …а вы, так сказать, клятву должную дадите, как положено. Ну, о плате сговоримся. А что вы тут в доме делаете — нас то не касается.

Молчание. Мы все втроем пытаемся переварить вводную.

— А Кири ловить мышей будет, — вдруг подала голос девица.

На миг у меня перед глазами встала жутковатая картина: младшая сестричка моей целительницы бегает у нас по дому на четвереньках и ловит мышей. К счастью, Тарек меня отвлек, спросив нейтральным голосом:

— А кто это — Кири?

Вместо ответа девица откинула полотно на корзине. Оттуда выглянула симпатичная мордочка, а я в очередной раз понял, что являюсь дураком непроходимым. Но так мне и надо. Головой думать следует, вот что. Когда мне сказали: «Небольшой зверь (и показали руками нечто размером с кошку) живет в доме, ловит мышей, играет с детьми», то я мысленно и перевел это как «кошка». Но сейчас на меня смотрела блестящими круглыми глазками и смешно шевелила усиками самая натуральная норка.

А ведь точно, говорили мне друзья-биолухи, что норка была бы чудным домашним зверьком: и привязчива, и понятлива, мышей охотно ловит, одна с ней беда — запашок от нее, того-с, больно крепок. В моем старом мире этот вопрос решался хирургом, который удалял анальные железы, а здесь запаха от зверушки не чую — или запах слаб, или нос туп. Правда, эта норка не похожа на привычных мне — шубка не коричневая и не палевая, а скорее темно-серая. Впрочем, выглядит этот зам по мышам очень недурно. Против Кири я бы не возражал, но вот приложение к ней…

Тем временем зверек каплей ртути выскользнул из корзины и единым духом взобрался на руки к хозяйке. Та посмотрела на животинку таким любящим взглядом, что всем присутствующим сразу стала ясна картина их взаимоотношений.

Надо было принимать решение.

— О какой клятве идет речь? — вопрос я адресовал Сарату, поскольку именно он, похоже, был наиболее опытен в таких вопросах.

— Клятва стандартная, — отвечал тот без раздумий, — отличия бывают лишь в деталях. Обычно работодатель клянется должным образом платить без задержек, а также кормить, — если об этом договорились, — еще в клятву включается пункт о том, чтобы хозяин работника — или там работницу — не обижал действием, иногда еще насчет одежды включают положение. Работник, со своей стороны, обязуется не обижать хозяина словом и действием, не портить имущество, выполнять обязанности по перечню. Само собою, перечень обязанностей входит в клятву. Маг заверяет клятву.

Вот это попадалово. Мало того, что у нас маг не работающий, так если бы даже был работающий, на меня все равно не подействует. Сарат бросает на меня самые красноречивые взгляды.

Клятву дать мы можем, — медленно произношу я, — но сперва несколько вопросов. Как тебя зовут?

— Ирина-ма, уважаемый, — робко пискнула девица.

— Кто еще в деревне помимо тебя и отца знает, где мы живем?

— Никто, все этого места очень боятся.

— Почему же ты не испугалась?

— Я, — румянец, — видела, как вы сюда шли, — румянец прибавляется. — И потом, я заметила: маленькие ростки травы пробились на мертвой земле. И муравьи по ней ходят.

Ну да, девчонка — травница, ей положено иметь глаз-алмаз. Плохо то, что и другие могут заметить.

— Это ты сама захотела пойти ко мне на службу или отец сообразил?

Долгое молчание. Потом еле слышное:

— Это я.

— Почему?

— Вы хотя и маг, но не такой.

Может, это и хорошо, что она приняла меня за мага. Значит, и другие тоже могут так подумать.

— Чем именно я не такой?

— Вы неправильный.

Сейчас этот вопрос прояснять не следует. Ни к чему мне свидетель в виде старосты. Но потом я обязательно спрошу.

— Допустим. А он? — показываю на Сарата.

— Он только раньше был правильным, а теперь он неправильный. И потом, он служит вам.

Так, похоже, у девчонки глаз куда зорче, чем я думал. Проверим еще.

— А он? — жест в сторону сержанта.

— А он вовсе не маг. Но он работает на вас. А еще он не злой.

И этот вопрос тоже придется отложить, хотя Тарек так и подобрался. Натурально, любому взрослому мужчине не понравится, когда такая соплюшка просчитывает его на раз. Ничего, перетерпит. Тут подал голос староста — если шипение можно назвать голосом:

— Ведь говорил я тебе, дуре!..

Староста явно подавил желание высказать дочери все, что о ней думает, но тут уже стало интересно мне.

— Скажите, а почему вы считаете вашу дочь дурой? Я за ней такого не заметил.

Может, староста ничего и не сказал бы без этого замечания, но тут его прорвало:

— Да ума у нее три сундука, вся в свою мать пошла, а все равно дура! Потому что не хватает этого самого ума не показывать себя умнее парней. Вот и получаю я: дочке уже 16 лет, а женихи все стороной обходят. И нечего ей у меня на шее висеть, не амулет, поди.

При этих словах я мысленно хихикнул — староста почти дословно процитировал слова деда из повести Горького «Детство»… Паранойя все же продолжала активно пинаться и ругаться нехорошими словами. Пришлось уступить.

— Ирина-ма, хорошо подумай. Твое дело здесь, наверное, будет не таким уж трудным и, вероятно, привычным. Но видеться с родителями будешь только с моего разрешения. Никаких походов за пределы мертвой земли! Подумай хорошенько, понравится ли тебе такое.

Эти слова я произнес максимально жестко. Кажется, девчушка прониклась. И все же с секундным колебанием решительно кивнула.

— Теперь вы, уважаемый староста.

Староста ощутимо вздрогнул.

— Вы здесь больше не появитесь. Ну разве что в случае самой крайней нужды. Если кто за вами проследит и узнает эту дорогу — мы трое очень обидимся. Если же вы расскажете кому о нашем существовании — мы обидимся еще больше. Что до вашей дочери — говорите всем, кто спросит, что она нашла место прислуги в небогатом купеческом доме. И только так.

Улыбка.

Отец и дочь почти одинаково переменились в лице. Но, по всем признакам, отец испугался куда больше.

— Мы здесь не занимаемся незаконными делами. Но у нас есть конкуренты. Если у них будет хоть какая возможность нас уничтожить, — они пустят ее в ход.

Что есть чистая правда. А кто конкурирует — этого вам, ребята, знать не положено.

— Теперь клятва. Почтенный Сарат-ир, это ваше дело.

Почтенный был серьезен, как священник на похоронах. В руке у него был амулет — тот самый, с розовым кристаллом. Слова падали размеренно и даже торжественно:

— Я, бакалавр магии Сарат-ир, сын Харод-ира, сын Мары-ан, сим клянусь перед лицом пресветлых, что никогда не обижу ни делом, ни словом присутствующую здесь Ирину-ма, дочь…

Так, это понятно, полное имя здесь — это собственное имя плюс указание тех, чей сын или чья дочь. Пресветлые — местные боги, надо понимать.

Клятва дана. Теперь Тарек:

— Я, воин Тарек-ит, сын…

Теперь моя очередь, но сделаю по-другому.

— Я, инженер, получивший здесь имя Профессор, сын Владимира, сын Софии, сын инженера, внук инженера и правнук инженера, даю слово потомственных инженеров, что…

Разумеется, слово «инженер» я произносил по-русски. Впечатлились все, кроме Кири. Для начала никто не знал, что это за штука «инженер». И еще сильнейшее действие оказало слово «потомственный». Даже сильнее, чем я рассчитывал.

Моя новая работница собралась с духом и также произнесла клятву.

— Теперь о жалованье. Ирина-ма, тебе будут платить по три медяка в день за готовку на нас всех, также за приборку в доме и за иные домашние работы. За те же деньги ты будешь лечить любого из нас в меру своих умений. Если для выполнения своих обязанностей тебе понадобятся деньги — скажи, это обеспечу. Твоя еда — за наш счет. Одежда и обувь — твои. Жить будешь в любом доме в этой деревне, какой тебе понравится. Согласна?

Кто бы мог подумать, что это грубо вылепленное лицо способно ТАК улыбаться? Нет, я ее точно недооценил. Впрочем, проверим.

— Ирина-ма, ты умеешь считать?

— Умею, — усиление румянца. — И еще умею складывать и вычитать — до пятисот.

Очень неплохо.

— А читать?

— Тоже.

Нечленораздельное шипение от папочки. Надо это как-то сгладить.

— Раз так, твое жалованье будет четыре медяка в день. А писать умеешь?

— Да, — румянец приобретает багровость. — Но только медленно.

— Значит, пять медяков в день.

У папеньки тяжелый приступ каталепсии в соединении со ступором, отягощенным синдромом внезапного офигения. Дочка делает некое судорожное движение челюстью, будто проглатывает большой кусок мяса. Силы небесные, да это она давит в себе желание показать отцу язык! Имеет основание. Но поощрять дочернюю непочтительность не будем.

— Уважаемый, я более вас не задерживаю. Ваша дочь взята на работу, и у нее есть дело прямо сейчас.

Староста преодолевает все свои симптомы и синдромы и вываливается задом наперед на вольный воздух, даже не попрощавшись.

— Ирина-ма, я хочу звать тебя Ира, для краткости. Не возражаешь?

Кивок. Но в глазах такая щенячья радость, что вряд ли выражение согласия было полностью осмысленным. Мне показалось, что в этом состоянии она кивнула бы даже на предложение начертить диаграмму железо-углерод (квинтэссенция теории термообработки чугуна и стали) с комментариями и пояснениями.

— Ира, мы все тут голодные, потому что даже пообедать не удалось. Ты знаешь, что делать.

От таких слов радости в глазах девицы прибавилось еще на выводок щенков. Надо отдать ей должное: плиту растопила чуть ли не мгновенно, и ужин появился на столе через полчаса.

Когда вся мужская часть моей команды закончила скрести ложками по тарелкам, я встал и обратился к присутствующим:

— Ирина-ма знает свое дело прекрасно. Возражения?

Ни малейших признаков несогласия.

— Она достойна быть в нашей команде. Возражения?

Ни намека на возражения.

— Ира, я тебя благодарю за вкусный ужин, — поклон.

Мои, уловив тенденцию, тоже встали и поклонились. Бедная девочка, которую, кажется, сроду не благодарили, была на волосок от обморока.

— Да, и вот тебе аванс, — отсыпаю заранее подготовленные три серебрушки и пять медяков в подставленный передник. — Это за неделю.

Похоже, в эту ночь прекрасная половина моей команды спать не будет от потрясений. Нет, назвать ее прекрасной никак нельзя, скажем «лучшая». Тоже не очень-то подходит, прочие умеют и могут куда поболее. Пусть будет «младшая». Уж к этому эпитету я придраться не смогу. Девчонка прибрала деньги куда-то вглубь своей корзины и обратилась к зверюшке:

— Кири, это тебе.

Точно, хорошая хозяйка. Норка, до того лишь бросавшая умильные взгляды на стол, тут же закрутилась у хозяйкиных ног, все видом показывая, что готова следовать указаниям. Указания были просты и вещественны: мисочка с кусочками мяса, похоже, Ира оставила их из своей порции, еще одна мисочка с водой и некое подобие коврика неподалеку.

Так, что-то еще оставалось на сегодня. Ах да, нужен дом для девчонки. Надо бы подобрать. Я встал с лавки, в результате чего меня повело сначала направо, а когда я догадался об этом и попытался выпрямить положение, то налево. Да какая же хреновина с ногами-то?!

— Командир, что с тобой? — услышал я возглас Тарека, который подхватил меня под мышки. Вдвоем с Саратом они дотащили меня до кровати и уронили на нее, между тем как целительница метнулась к своей корзине и уже достала из нее пару кувшинчиков.

Только тут до меня дошло. Да я просто от усталости чуть не свалился. День-то был напряженный.

— Да ничего, ребята, просто мне бы выспаться, а завтра с утра за дела… — и на этом месте меня накрыл сон.

## ГЛАВА 17

Сцена, которую я видеть никак не мог


— Доброго вам дня, особо почтенный Шхарат-ан.

— Что, опять интересные новости?

— Осмелюсь доложить, кое-что есть.

— Та самая парочка, полагаю.

— Отнюдь, особо почтенный. Уже не парочка. Первый, видимо, нанял работника. Во всяком случае, он ехал на двуколке, а правил третий, его я не знаю, раньше не видел. И еще кое-какие факты.

— Излагай.

— Первый как минимум еще три раза заходил к механику Фарад-иру.

— И что? — с презрительным оттенком в голосе.

— То, что этот механик делает самые дорогие изделия в городе. Ничего противозаконного, впрочем. Все три раза первый выходил с покупкой. Это факт. Первый заходил в лавку купца Карах-ита — тот торгует алхимическими реактивами, тоже ни в чем таком не замечен. Ничего не производит, это известно, просто перекупщик, но из выдающихся. У него можно достать самые редкие реактивы. Цены у него весьма высокие. От него первый унес покупку. Это тоже факт. Далее, первый два раза заходил к купцу Морад-ару. Его вы знаете, полагаю. Кроме того, второй многократно покупал разные товары на рынке, причем не торгуясь. Полное впечатление, что у него сундук сребреников. Морад-ар ничем не торгует, кроме кристаллов. Если первый купил у него кристалл — откуда у него такие деньги? Если первый продал кристалл — откуда у него такой кристалл, чтобы Морад-ар заинтересовался? И резонный вопрос: не связаны ли эти двое — третий не в счет, понятно, — с нашим происшествием? Хотя нет, и третий в счет: откуда у первых двух деньги на работника?

— Что ж, попробую сделать выводы. Первые двое раздобыли на нашей россыпи нечто весьма ценное и теперь пытаются открыть дело. Это ты хотел предположить? Так вот, не пройдет: пожелай они открыть свое дело, сделали бы это в городе. Лавку там или даже какое-то производство. Можно было бы предположить, что они где-то в глуши занялись чем-то противозаконным. Незаконное магическое оружие, например. Где визиты к оружейникам? Незаконные магические предметы, не носящие боевого характера. Где канал сбыта? Они только покупали, ничего не продавая. Ах да, верно, они продавали кристаллы Морад-ару. Предположительно. Так вот: это не запрещено. И еще один факт: наш сигнальный амулет за это время дал только один сигнал — и это был крестьянин, который честно добыл кристаллы на нашей россыпи и честно их продал. Иначе говоря, мои интересы при этом вовсе не были задеты. Что на это скажешь?

— Наипочтительнейше осмелюсь возразить. Есть еще один вид незаконной деятельности, который вы не упомянули. Незаконное проживание на вашей земле и незаконное производство на ней же.

— Факты!

— Извольте. Два раза я заметил, что первый уезжал из города примерно за три часа до захода солнца. Ехать по здешним дорогам в темноте — это мало кому нравится. Естественно предположить, что они в пределах трехчасовой езды и живут. Следовательно, в ваших владениях.

— Или во владениях моего уважаемого соседа, доктора Дорад-ора. Как раз два часа сорок минут, если шагом.

— Если ехать строго в западном направлении. А они каждый раз сворачивали.

— И ты за ними не проследил…

— …потому что на то не было получено вашего всемилостивого распоряжения. Более того, вы запретили мне это.

«Ну да, попробовал бы я с твоей меточкой проследить. А если бы они все же скрылись — я бы и вышел кругом виноватым, что полез куда не надо вопреки твоему прямому запрету», — подумал Пател-ил, доверенный управляющий доктора магии Шхарат-ана.

— Хорошо, ты меня убедил. Попробуй осторожно проследить, где они скрываются.


Первое, о чем я подумал, проснувшись: выспаться — это прекрасно. Мысль отнюдь не новая, но оттого ничуть не менее верная. Оглядев окрестности, я обнаружил, что неподалеку на полу было расстелено то, что снисходительный наблюдатель посчитал бы «временно исполняющим обязанности матраса», а на нем, укрытая лоскутным одеялом, уютно спала целительница. Рядом с ней, задрав все четыре лапки к потолку, безмятежно почивала Кири. Кстати, тут же стало ясно, что зверушка женского пола. Все прочие также спали. Картина была до того мирной, что сразу же захотелось заорать «Рота, подъем!!!» Разумеется, это желание я подавил. Я же не какой-нибудь людоед-сержант. Впрочем, ни один сержант не станет будить солдат, не имея на то своих причин. Другое дело, что солдаты эти причины не всегда считают уважительными.

Стараясь произвести как можно меньше шума, я встал, оделся, и тут же обнаружил дохлых мышей (2 штуки), аккуратно уложенную у порога. Ай да Кири! Интересно, откуда же она их откопала? И ведь не скажет, злодеечка…

Ладно. Пока помыться бы. Вот кстати, а бани тут есть? Я не видел, но это ничего не доказывает. А если нет? Ох и буду же я тогда прогрессором! А что, собственно, я знаю о банях? Баня — это небольшое помещение, разделенное на две части. Одна — предбанник, там после бани пьют водку, а до бани там ее не пьют. Это я помнил твердо. Другая — парная. В последней должно быть нагревательное устройство. Если это часть печи, то какая-то часть кладки именуется каменкой, но какая — я не знал. Если на каменку плеснуть водой, образуется пар, это точно. Если влажность большая — это баня, если влажность существенно меньше — сауна. А как все это устроить? Вот здесь-то я и плыву, как цветок по Енисею. Если бы знал — то помнил, а я и не знал. Все, лопнуло мое прогрессорство. В нуль обратилось. Придется заняться чем-то из другой области, но помыться бы все равно не помешало.

Какие еще задачи? Позавтракать, святое дело. Потом посмотреть, что там наделал полировальный отдел без меня, больно уж он радостный был. Наверняка напортачил. Заодно проверить, как оно там с расходными материалами. По моим прикидкам, абразив должен быть уже под вопросом — подумать, как его восполнить. То есть задать работу Сарату. И очень мне хочется проверить, как работает зажим на малых кристаллах. Вот чего как раз помощнику поручать не надо, такие дела лучше самому… Обнаружилась и дыра в моих планах: зажимов у меня два, а вот полировальный станок — один. Тренировки расписать по времени придется, это абсолютно точно. Один из нас будет полировать, второй — крутить мечами. Или ушами хлопать. А вот когда пара… нет, лучше тройка кристаллов будет готова — придется ехать в город. Что еще? Ирину переселить. Нечего ей ночевать с тремя мужиками в одном доме — да какое там в доме — в одной комнате. Спросить, чего по хозяйству нужно: она ведь не признается без хорошего нажима.

Что еще? А еще не дает мне покоя неоконченное дельце с местной полицией. Сколько-то времени мы выиграли, но в конце концов им может надоесть ожидание и тогда они заявятся сами. Или группа «быков»? Нет, это вряд ли, с транспортными средствами у них едва ли хорошо. Значит, маги, в максимуме — один магистр и четверо бакалавров. А готов ли я к этому? Нет, конечно. О таком «приятном» визите должно оповещать боевое охранение, а из кого мне его делать? Поставить сигнализацию? В этом что-то есть… Понадобятся сигнальные амулеты, то есть то Самое, что я сделать своими руками никак не могу. Вот испортить — это завсегда пожалуйста. Значит, понадобится тот, кто установит. Может быть, Сарат и может это сделать. И уж точно он должен знать теорию.

Пока я предавался этим размышлениям, Кири открыла глазки и от всей зверячьей души зевнула. Потом немного поразмыслила о смысле жизни, еще потом почесала в разных местах. Засим наша домашняя животинка бодро потрусила к мискам и, естественно, не нашла там никакой еды, кроме воды. Такое спускать было нельзя. В результате хозяйка была разбужена путем щекотания ее уха усиками и вскочила как встрепанная. В конечном счете проснулись все.

Завтрак мужчины прикончили с внушающей уважение скоростью. Впрочем, сама повариха ненамного отстала. По окончании трапезы я огласил план:

— Так вот, ребята, у нас есть основания ожидать визита магов с недружественными намерениями. Когда — неизвестно. Количество — неизвестно. В максимуме — один магистр с четырьмя бакалаврами, но это вряд ли, скорее с двумя. Мы сейчас еще не готовы защитить себя. Значит, нужно готовиться. Чтобы заранее узнать о незваных гостях, нужно установить сигнализацию. Сарат, из чего лучше сделать амулеты для этой цели?

— Лучше наших кристаллов ничего нет. Я бы предпочел аметист, но розовый кварц тоже годится, — с неприкрытой гордостью.

— С какого расстояния он будет ловить появление чужака?

— За пятьдесят ярдов ручаюсь, сто… под вопросом.

— Хорошо, значит, пятьдесят. К нему нужен кристалл-ретранслятор. Обычный подойдет?

— Да, но не более пяти миль.

— Если у тебя будут готовые амулеты — ты их можешь установить и наладить?

— Установить любой может — кроме тебя, конечно. А вот наладить…

— Этот вопрос решаем, как только у нас будет три наших кристалла. Но на это мы не можем потратить более пяти дней. Далее, Ирина-ма…

Я нарочно назвал нашу младшую полным именем, впрочем, девчонка и так слушала со всем вниманием.

— …если никого из нас дома не будет, а сигнал тревоги прозвучит — бери готовые наши кристаллы, Кири и бегом в лес. Кстати о Кири… — Сарат?

— Да?

— Маги могут считать память Кири?

— Сумасшедшая работа. Нам доктор Лерат-эн говаривал так: «А вот если еще раз такое сделаете, то виновный получит от меня лабораторную работу — считать память крысы». И врагу бы не пожелал, но в принципе такое возможно.

— Тем меньше причин оставлять Кири магам. Пока что сигнализации нет, но если кто из нас будет дома и прикажет тебе бежать — исполняй немедля. Ни ты, ни кристаллы, ни Кири не должны попасть к магам.

— Если вы мне дадите нож и молоток, мы и кристаллы не попадем к магам. У меня и настойка нужная есть. Только сперва объясните, которые из кристаллов наши?

Ну да, у Иры свой счетец к магам, судя по всему — немаленький. А девчонка молодец, не размазня. Только вот подставлять ее не хочу.

— Крайние средства — лишь в крайней ситуации, запомни это. Ты нам живой нужна. Я намерен выпить доброго вина на твоей свадьбе.

Ну вот, и опять я дураком выгляжу. Вогнал бедную девку в краску, в который раз уже.

— Что до кристаллов: вы, Тарек и Ира, увидите НАШ кристалл завтра или даже сегодня. Будьте уверены, увидев его раз, вы узнаете его в любой момент. Затем: если ты, Сарат, поймешь, что приближаются маги — дай Ире уйти, потом убегай сам. Против них ты не потянешь, но постарайся увести их подальше. Здешние лесные тропы — не для лошадей, у тебя будет шанс. В отношении тебя, Тарек — то же самое. С дальней дистанции ты им стрелами ничего не сделаешь, а с близкой дистанции одного ты убьешь, но остальные прикончат тебя — а ты нам тоже нужен живым. Как уводить погоню — ну, тебя этому учить не надо.

Оба кивнули.

— А вот если я буду дома…

При этих словах у обоих моих соратников появились нехорошие улыбочки.

— …тогда у нас есть шанс. Тарек, ты хватаешь арбалет и стараешься прикончить самого дальнего. Сигнал — я снимаю шапку. А дальше — ближний бой. Но имейте в виду: оборона должна совершенствоваться постоянно! Так сказано в одной умной книге, и вот этому правилу мы и будем следовать. Но для того, чтобы совершенствоваться, нам понадобится обзавестись хорошими кристаллами. Посему: Сарат, ты поступаешь в распоряжение нашего нового инструктора по боевой подготовке. Ира, на тебе хозяйство — ну, ты знаешь. Я сам буду делать то, что умею делать.

Правда, я сначала как следует рассмотрел начатые Саратом кристаллы. Не поленился предъявить изделие Тареку и Ире, причем реакция была разной. Тарек, тщательно скрывая заинтересованность, спросил, какие же амулеты можно сделать из такого кристалла, в то время как наша простодушная девица просто всплеснула руками и взвизгнула: «Ой, как красиво!»

Эх, сразу видно, что никто из моей команды пока не разбирается в полировке. Наружный-то слой Сарат отполировал, а вот под поверхностью остался дефект. Опытный глаз, ясен перец, увидит.

— Сарат, поди сюда. Вот твоя ошибка (наклоняю кристалл так, чтобы дефект был виден). Теперь понятно?

— Но как же я сам это не разглядел??!

— Это как раз просто. Я учился работать с такого рода вещами четыре года (ну да, курс металлографии — а он включает в себя лабораторные работы с полированием — у нас начинался с третьего года обучения), да еще с пяток лет оттачивал это умение. Не расстраивайся, ты тоже сможешь видеть это, но потребуется долгая практика. А сейчас у тебя занятия другого свойства.

А вообще-то и курс кристаллографии тебе не худо бы усвоить, но с этим уж точно подождем.

Тарек увел своего нового ученика, а я для начала стал исправлять недоработку моего подмастерья. К счастью, дефект был очень близок к поверхности, так что переполировать пришлось всего одну грань. Потом я решил попробовать работу с мелкими кристаллами и немедленно обнаружил: то, что предположительно умею делать хорошо, на самом деле делаю плохо. Первое же опробование зажима для мелких кристаллов выявило мою полную несостоятельность. Урок мне, лаптю недоплетенному: думать головой надо, причем желательно до того, как начать делать. Не учел того, что для мелких кристаллов выдержать на глаз точный угол поворота — сложная задача, и чем мельче кристалл, тем сложнее. Прощайте, мои мечты делать огранки, как у алмаза «Орлов»! Впрочем… исправить это можно, но опять же потребуется обращаться к мастеру Фараду. Намертво припаять к поворотным элементам стрелки из латуни, на неподвижный элемент присандалить диски из латуни же, на дисках начертать лимб из трехсот шестидесяти градусов. Диски с центральным отверстием, понятно. При повороте стрелка будет показывать изменение угла. Технически не так и сложно, но ведь до этого надо было додуматься! А я, лапоть презренный, не додумался. Нет, не так. И для крупных кристаллов, если я хочу тонкую огранку, надо добавить то же приспособление. Тем больше дохода у механика. А до того, как получу от Фарада модернизированные механизмы, забыть о сложных огранках.

Так на что же ориентироваться? Ну, допустим, смогу я сделать сколько-то мелких кристаллов, да хоть тот же прозрачный кварц, а вот стоит ли риск, связанный с их реализацией, повышенной цены? Еще не факт, что малые кристаллы Морад-ар возьмет на реализацию. А пускать их в продажу через другого купца — это точно увеличить риск. Конечно, могу их оставить на внутреннее потребление. А что — сделать кому-то из моей команды амулеты. Пусть себе носят, только чтобы подальше от меня. И даже Сарату пойдет… Стоп, я Сарату обещал настоящий накопитель. А это большой аметист, не меньше, или розовый кварц. Ладно, сделаю. Тем более тут есть вот подходящая заготовочка… А дальше? Дальше полная неясность: возвратит ли этот настоящий накопитель ему силу, если да, то в какой степени, если нет — сколько он сам продержится. Ладно, этот вопрос отложим, а вот что же делать с мелкими? Да ничего, похоже; ждать, и только. И вообще, мелкие кристаллы, наверное, стоит делать из материала получше: граната, топаза, бериллов или корунда. И вот там выпендриваться с огранкой.

Ладно, поехали.

К концу тренировки Сарата наша группа стала обладателем вполне ничего себе розового кристалла с приличной полировкой. Огранка была не супер, но на пяток золотых тянула точно. А вот после этого за меня принялся мой сержант…

Похвалил он меня лишь за две вещи: желание учиться и быстроту движений. Заодно ткнул носом в мою серость и необразованность в части фехтования. Двигался я и вправду быстро, а толку? Мой опытный тренер даже не пытался опередить меня — он просто ЗНАЛ, что я буду делать. Погоняв меня не так уж долго, он сделал вывод, что начинать надо сначала, и я принялся заучивать стойки, переходы и связки. Моя хорошая память сослужила добрую службу: запоминал я накрепко. К концу тренировки Тарек заявил, что мастера из меня никогда не выйдет, но до уровня провинциального воина он берется меня дотянуть. Я проблеял нечто невнятное о стрельбе. Тарек слегка помрачнел и сказал, что очень трудно сделать так, чтобы человек был одновременно и хорошим стрелком, и фехтовальщиком и что для начала мне бы надо освоить основы фехтования, а там видно будет. Что до верховой езды, то за нее мне не было стыдно перед Тареком. Стыдно было перед лошадью. Он-то знал, что я ездить не умею, а она не знала.

И потянулись дни довольно-таки тяжелой работы. Мы с Саратом полировали и фехтовали. Почему-то от этого ныли ноги, а не руки. То есть руки тоже ныли, но больше в тех местах, где по ним попадало тренировочным оружием, а вот ноги протестовали вообще. А я еще и ездил.

А Ира кормила нас и попутно ухитрялась приводить в порядок наш дом. Вроде как она и не была особо занята, но почему-то все само собой делалось. Из ниоткуда появилась полочка, на которую мы складывали куски полировальной пасты, причем на полочке были отделения для каждого вида пасты. На пустом месте возник порядок в протирочном полотне — а ведь для каждого вида пасты полотно должно быть своим. Порядок основывался на том, что для каждого вида полотна вдруг организовалась своя корзинка — между тем как я прекрасно помнил, что такого количества корзин не было.

Кири добросовестно ловила мышей, хотя лишь однажды ее добыча составила четыре штуки за ночь. Демонстрировала она и птичек, но то была добыча редкая и ценная — настолько ценная, что, как я подозреваю, Кири чаще съедала их сама, не успев донести до хозяйки. Во всяком случае, пару раз во дворе я находил птичьи останки.

На третий день я обнаружил с утра норку у себя в постели. Первым побуждением было выставить нарушительницу с позором, вторая мысль состояла в том, что выставить можно и без позора, далее размышления привели меня к выводу, что для выставления, хотя бы и без позора, зверюшку придется разбудить, а я терпеть не могу будить кого бы то ни было без необходимости. Последующие долгие раздумья кончились выводом: уютно устроившаяся возле меня меховая грелка — не так уж и плохо.

Мы даже устроили помывочный день. Для этой цели пошло самое большое корыто, какое только смогли найти, и все ковши. Ира кротко заметила, что по такой теплой погоде мыться можно и в реке, но до нее было порядочно идти, а еще я опасался, что чужаков (нас то есть) могут заметить. Река может быть довольно людным местом.

Но чем ближе подходил день поездки в город, тем большее беспокойство холодным студнем заползало мне в душу.

Какие у нас будут приоритеты?

Из материальных продаж — ясно дело, два кристалла приличного размера, в сумме потянут на дюжину золотых. А вот материальных приобретений… Для начала нужно еще одно транспортное средство. К нему — лошадь. Транспортное средство на четверых в минимуме, но в грузопассажирском варианте. Это за Тареком. Быстро такое не делается, задачка чуть ли не на весь день — то есть на все время нашего пребывания в городе. Но в город можно доставить лишь двоих. Следовательно, Тарек и Ирина, как вызывающие наименьшие подозрения… О, вот и вопросик.

— Ира, ты умеешь запрягать лошадь?

Невыразительное лицо посмотрело на меня так… Я ощутил себя талантливым человеком. Только имея большой талант, можно сморозить подобную глупость.

— Умею.

Все ясно, девчонке место на радио. КАК она это сказала! Голос у нее более чем выразительный. А вот на телевидении ей делать нечего, с такой-то внешностью…

Отвлекаюсь я, надо к делу. Тарек — обеспечит второй экипаж, лошадь и упряжь. Ира — купит что попроще. Очередные куски полотна; кстати, можно покупать из остатков, это выйдет дешевле. Мыло, это точно. Хорошо бы какой-то светильник — масляный, к примеру. Свечи — не надо, дорого. Даже дело не в дороговизне — нельзя показывать большие деньги. Войлок. Сукно — это для особо тонкой полировки. Его здесь делают, это я уже знаю. Всякую утварь, какую Ирина сочтет нужной, — на ее усмотрение. А вот книги нельзя. Ни к чему девушке такого происхождения показывать грамотность. Жалованье ей выдано, пусть купит себе, что хочет. Помаду, духи, айфон… Кстати о жалованье: не забыть выдать Тареку денежки — у него ведь тоже есть потребности. А дела с кристаллами забыть, равно визиты к магу, — абразив кончается, — и механику, — улучшение зажима для малых кристаллов. Пусть сначала вернутся.

А вот после всего этого придется, похоже, ехать вчетвером. Иначе не справимся, а ночевать в городе ну очень не хочется.

## ГЛАВА 18

Сцена, которую я видеть никак не мог


— Доброго вам дня, высокопочтенный.

— И вам, уважаемый Морад-ар. Полагаю, вы меня побеспокоили не ради пустяка.

— Полагаю, то, что я принес вам на продажу, весьма интересно, хотя и недешево.

— В таком случае покажите.

Долгое молчание.

— То, что я вижу, наводит меня на ОЧЕНЬ интересные мысли.

— Должен ли я понять вас, высокопочтенный, что эти кристаллы вам не нужны?

— Вовсе нет, уважаемый. Напротив того, я предполагаю, что мы сойдемся в цене, — с оттенком торопливости.

— И я сам точно такого же мнения. Итак, мой слух преисполнен внимания. Да, забыл вам сказать…

«Так я тебе и поверил, старый хитрый ворон, что ты хоть чего-то можешь забыть! Но откуда же могут взяться такие кристаллы?»

— …я со всем почтением хотел бы, чтобы вы оценили эти кристаллы по отдельности.

— Разумеется, это не трудно. Вот этот четырнадцатигранный аметист я бы оценил в четыре золотых. А вот этот двадцатигранный розовый — в два золотых и пятьдесят сребреников.

— Я со всей возможной вежливостью напоминаю, высокопочтенный, что я эти кристаллы сам не добываю. Их мне продают. И мой поставщик берет за это весьма высокую цену. А поскольку я купец, то отнюдь не рад убыткам. Но это не все.

Если мне будет позволено, я бы хотел узнать, почему розовый вы оценили меньше, чем аметист.

«Ведь десять лет уже продаю ему товар — а он все не привыкнет к мысли, что меня обдурить не так просто. А розовый точно стоит много дороже».

— На ваш второй вопрос ответить очень просто. Эти дополнительные грани, хотя и добавляют кристаллу красоты, — этого не отрицаю — но вместе с тем могут усложнить управление магическими потоками. Согласитесь, я в этом специалист. Что же до цены — скажем, пять золотых за этот аметист, но уж цена на розовый кварц — прежняя.

— За аметист — семь золотых и пятьдесят сребреников, высокопочтенный, особенно с учетом того, что первый кристалл аналогичного вида я уже продал.

— Кому?! — неприлично быстро.

— Вы же знаете мои правила, высокопочтенный: НИКОГДА не раскрывать имен продавцов и покупателей. Только так достигается доверие… Итак?

— Хорошо-хорошо, шесть золотых и пятьдесят сребреников за аметист.

— Согласен. Дозвольте получить эту сумму.

— Вы себя обкрадываете, уважаемый Морад-ар. Я вам должен девять золотых. Еще два золотых пятьдесят сребреников за розовый кварц.

— Ах вот вы о чем… Уверяю вас, вы ошибаетесь. Я не продам розовый кварц за эту сумму. Всепокорнейше прошу вашего снисхождения — моя память опять меня подвела. Я совершенно забыл довести до сведения высокопочтенного, что мой поставщик прекрасно разбирается в кристаллах. Во ВСЕХ их свойствах. Так что этот кристалл я и за семь золотых не продам.

— Ладно, девять — и это последняя цена.

— Согласен. Позвольте получить?

— Вот деньги. Я так и думал, что мы договоримся.

— Я предполагал то же самое, высокопочтенный. Дозволено ли мне будет все же узнать, какие именно интересные мысли появились у вас при виде этих кристаллов?

— При всем моем опыте, — медленно, — я никогда не видел ничего подобного раньше. Вот я и подумал: уж не из-за Черных ли земель появились эти кристаллы? Или из-за Великого океана?

— К моему глубочайшему сожалению, — вежливая улыбка, — я и сам не знаю происхождения этих кристаллов. Более того: не исключаю возможности, что и мой поставщик этого не знает.

— Ваш поставщик был прав. Эти… многогранные кристаллы, попади они к умелому и знающему магу, могут дать много новых возможностей. Может ли он доставить еще кристаллы подобного типа?

— Этого я обещать не могу. Поставщик мне прямо сказал, что ожидает некоторый перебой в поступлениях. Однако, если желаете, я могу ему сказать, что некий покупатель заинтересован в кристаллах именно такого типа. Само собой разумеется, ваше имя ни при каких обстоятельствах названо не будет. А если мы с вами заключим договор о поставках, то именно вы и будете тем самым покупателем.

— Образец договора у вас с собой, полагаю?

— Иначе и быть не может, высокопочтенный.

— Давайте его сюда, я его изучу.

— Охотно. Тогда, с вашего соизволения, я позволю себе всепокорнейше откланяться и посетить вас еще раз… скажем, через две недели, не раньше. Сделка?

— Сделка.


Не верьте, когда вам скажут, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Вранье. Ждать гораздо хуже. Это я лично опробовал, потому что именно этим и занимался, когда уехали Ирина и Тарек. И при этом я вовсе не догонял, поэтому и говорю так уверенно.

Чтобы отвлечься от разных-всяких мыслей, я, вращая одновременно отрезной диск, пытал Сарата вопросами.

— Сарат, а то заклинание, которым сделали мертвой эту землю, — что это?

— Правильное название этого заклинания, — лекторским тоном, — «Глотка жабы», но так его только в книгах называют. Обычно же его зовут «Темное пятно». Требует огромного расхода энергии. Заклинание магии смерти. Бакалаврам его знать не положено…

— Погоди, ты-то откуда его знаешь?

— Ну… ходят разговоры среди студентов… — с некоторым смущением, — о всяком таком говорят…

— Ладно, бакалавров в сторону. А лиценциатам его дают?

— По-моему, тоже нет. Вот среди магистерских курсов этот есть, точно.

— И какого же уровня маг нанес такой удар?

— Думаю, не магистр — кто-то повыше. Говорили у нас за пивом: у хорошего магистра выйдет пятно ярда два, ну три. А тут… могу прикинуть; задача, вообще говоря, считаемая…

Через полчаса и два исчерканных листа бумаги.

— Знаешь, по расчету выходит — даже повыше доктора. Или, скажем, доктор, но с очень хорошими кристаллами.

— А последействие от такого удара остается?

— Ну разумеется! Месяц самое меньшее. Так я слышал. А вообще-то бакалаврам и это знать не положено.

Так, теперь понятно, почему люди от этого пятна шарахаются.

— Кто и с какими целями мог ударить таким пятном?

— Насчет «кто» могу ответить сразу: кто угодно, у кого сил хватит. А с какими целями — тут вопрос. Первый, на кого я бы подумал, это враг здешнего землевладельца. Уменьшить ему количество крестьян — и получать он с них будет меньше. Вторая мысль, что приходит в голову — это сам землевладелец. Чем-то насолили ему крестьяне из этой деревни — он их и прихлопнул. А еще думаю: это мог быть маг, настигнувший своих беглых, и сделал он это с согласия землевладельца.

— Первое я еще могу представить. А второе не очень-то укладывается в логику. Ну зачем землевладельцу лишать себя налогоплательщиков? Есть и другие способы устрашения. Третье тоже как-то неубедительно. Ну хорошо, засек маг своих беглых. А землевладелец — кстати, тоже маг, — может сказать: знать, мол, не знаю, кто это такие, я разрешил им поселиться на моей земле, и пускай себе живут. Еще не факт, что пришлый маг пойдет на конфликт (пришлось потратить с четверть часа на это слово — не было его у меня в словаре).

— Не так это просто. Беглых можно с легкостью распознать по метке.

— А что это такое?

— Накладывается такое, — неопределенный жест пальцами, — на человека или на животное — коней вот тоже метят — потом можно отследить. Метка — это очень надолго, она подпитывается от самого владельца. Даже после его смерти можно отследить, но уже ограниченное время — недели три-четыре. На всех своих крестьян землевладелец обычно накладывает метку, это на случай, если они захотят сбежать.

— И на каком расстоянии эту метку можно засечь?

— За десять миль и я засеку, миль двенадцать — тоже, пожалуй, а вот за пятнадцать уже не поручусь.

— Так что же, выходит, отбежал пятнадцать миль — и свободный человек?

— Нет, беглого может еще засечь стража. Землевладелец может передать им… — непонятное слово, — вроде отпечатка, для каждой метки свой. По этому отпечатку можно искать.

Вроде как индивидуальный код, стало быть. И полиция его ловит. Интересно, а заглушить сигнал от метки можно? Или затереть метку?

— А если беглый захочет стереть метку?

— Хотеть можно. Метка… имеет ключ, подобрать его трудно. Хотя возможно. Не всякий лиценциат это сделает, а я точно не смогу.

Раз есть ключи, есть и те, кто их подделывает, это абсолют. А вот кто?

— Сарат, вот представь себе, что прибыли к землевладельцу беглые крестьяне. Может он снять с них чужую метку, а потом установить свою и сказать им: живите, мол, на моей земле, платите налоги и своего прежнего хозяина не бойтесь?

— Это грубое нарушение закона.

— Вот я и спрашиваю: есть ли такие, что закон именно с этой стороны нарушают?

— Я с такими не знаком, — с отчетливой интонацией негодования.

— Я и не спрашиваю, знаком ли ты с ними. Я спрашиваю, бывают ли такие?

Пауза.

— Я слышал о таких. Но они могут плохо кончить. Рано или поздно такого поймают.

— Кто именно поймает?

— Законный владелец крестьян, само собой.

— А стража?

— Стража в такие дела старается не вмешиваться.

— Допустим. И чем же именно рискует такой нехороший нарушитель закона?

— Тем, что начнется, — непонятное слово — я его перевел как «вооруженный», — конфликт.

— И что?

— А то, что битва обязательно состоится. Иначе тот, чьих крестьян увели, начнет уничтожать хозяйство противника. Тот понесет такие убытки, что дешевле выйти на, — непонятное слово, — или на битву. Ну, или попытаться уладить дело миром. Деньгами, например, или кристаллами, или магическими предметами.

— А что это? — Непонятное слово.

— Ну это когда сражаются один на один.

Все ясно, теперь в словарь добавилось слово «поединок».

— А битва, следовательно, это когда отряд на отряд?

— Именно.

— Есть какие-то правила поединка или битвы?

— Если ты договорился с противником, то есть.

— Какие, например?

— Скажем: биться до потери магической силы, или до ранения, или до смерти. Хотя нет, есть одно правило, которое соблюдают всегда — не использовать мертвую магию. Я хотел сказать, магию смерти.

— Почему?

— Потому, что мертвую магию все ненавидят и боятся. Если узнают, что кто-то ее использовал, против такого дружно выступят все соседи, не говоря уже о высших магах. И прикончат. Кстати, нам эту школу и не преподавали.

— А откуда маги-соседи узнают, что ее применили, если побежденный умер?

— Если это была битва, ничего не стоит отрядить одного человека, чтобы он спрятался и следил. И тогда он донесет страже, а та уже высшим магам.

— А если это был поединок, а не битва?

— Тогда… я слышал, что следы остаются, и хороший дознаватель может их прочитать.

Легко сказать — хороший дознаватель. А что, если его вообще не вышлют дознавать? Или вышлют, но плохого? Поле непаханое для нарушителей закона в части здешней дохломантии. А вот как насчет прав собственности?

— А что, если на имущество убитого мага есть другие… — тут я замялся, поскольку в местных юридических терминах откровенно тонул, — есть люди, которые имеют законные права на это имущество?

— Это кто же? — с полным удивлением.

— Жена, скажем, или дети.

— Если они не маги, у них нет никаких прав. А если маги — имущество за ними, если, конечно, они сумеют его защитить.

Незатейливая тут юриспруденция. Адвокаты отдыхают. Впрочем, и прокуроры тоже.

— Профес-ор, можно задать вопрос?

Ого, какая официальность! Придется пользоваться нейтрально-официальным тоном.

— Задавай.

— Так ты считаешь, что я никогда бы не смог стать магистром?

Бэмс! Я молния, познакомьтесь — это гром. А человек-то, похоже, прокручивал в уме все наши разговоры. И думать умеет. Придется ответить с осторожностью.

— У меня сложилось впечатление, Сарат, что для получения даже лиценциатской степени желательна поддержка кого-то из старших магов. А для магистерской просто необходима. Между тем у тебя, как понимаю, такой поддержки нет, верно?

Кивок.

— Ты сам ответил на свой вопрос. А вот лиценциатская степень для тебя не закрыта. Более того: как только обстановка позволит, я снабжу тебя всеми необходимыми кристаллами и деньгами, чтобы ты учился должным образом. Способности у тебя есть. А нашей будущей команде маг нужен, будь уверен.

— Какой еще команде?

— А вот этого не скажу. He-а. И не покажу. Ты сам увидишь и поймешь.

Ошарашен и заинтригован. А мне того и надо.

А кристалл между тем получился. Вполне даже недурно получился. Единственная непонятная мне особенность: распределение цвета неравномерное. С одного конца чисто аметистовый фиолетовый цвет, с другого — бледно-лиловый. Интересно, влияет ли это на стоимость, а если да — то как. Но расспросить я не успел. Послышался скрип колес.

— Наши, — с уверенностью сказал Сарат.

— Почему ты так думаешь?

— Что я, фырк нашей лошади не отличу? — Снисходительный взгляд.

Вот это лошадино-музыкальный абсолютный слух! Такого у меня никогда не было, нет и не будет. Зависть — чувство дурной категории, потому я ее давлю со всею решимостью. Но все равно завидно.

Мы с напарником дружно кинулись встречать. К моему огромному удивлению, оказалось, что все дело прошло без заторов. Правда, за коня и телегу пришлось поторговаться, но этого я и ожидал. Все мелочи по списку Ирина добросовестно купила и тут же кинулась все раскладывать по местам. Единственное, что меня удивило: счастливое выражение лица (насколько это выражение вообще может быть применимо к ее лицу) и не особо отчетливая, но заметная улыбка. Оргазм у барышни случился, что ли? Так, между делом. Мои сомнения развеял Тарек:

— Она потратила в кондитерской лавке девять медяков, — шепотом. — Из личных денег, понятно. Сама же все немедленно съела. Я ее силой оттуда тащил.

Бедный ребенок. Она наверняка всю свою недолгую жизнь мечтала о таких лакомствах. Отлично ее понимаю.

Но к делу.

— Тарек, за вами хвоста не было?

Недоуменный взгляд.

— Имею в виду — не было соглядатая?

— А, понятно. Я тоже об этом подумал. Вроде не было.

Теперь у нас вполне недурной экипаж на четверых и еще место для багажа остается. К нему — рыжее лошадиное существо с блондинистыми гривой и хвостом — чалый то есть. Мужского рода, меньше нашей гнедой, но шире в кости. Типичный тяжеловоз, не в смысле породы, а в смысле обязанностей. Вот и ладно.

Надо расписать обязанности на завтра. Стоп. А почему, собственно, завтра? Кто мешает делать то же самое, но послезавтра. А за завтрашний день я подготовлю кристаллы. А вот продумать прямо сейчас не помешает.

Сарат: ему к магу, раздобывать абразивы. Расходные материалы купить — мыло там, сукно, войлок. Кстати, не повредит масло для смазки станка — оно почти уже все ушло. Что еще на нем? А пусть пройдет в магическую лавку и закажет себе настоящий накопитель. Посмотрим, каково будет его действие. Нет, это сначала, маг потом. А то опять сядут — хорошо, если за пиво, а то и за вино. Не забыть ему сказать, чтобы захватил синий плащ… Стоп, так не пойдет. Если он будет ехать со мной в одном экипаже — накроется этот накопитель медным тазом. Следовательно, нужно два. И ехать на расстоянии не меньше тридцати метров. И дать соответствующие инструкции.

Что за Тареком? Книги, вот что. Он-то не вызовет подозрений, если их купит. Еще чего? Охранные функции, понятное дело. Это и есть главное.

Ирина? Продукты… Нет, продукты пусть покупает в своей деревне. Это естественно, а вот Тарек будет ей помогать — вроде как кухонный мужик. Мелочи по хозяйству на ней же: здесь никто ничего плохого не заподозрит.

За мной — продажа кристаллов, получение денег, все в доме у Морада. Обязаловка: заказ переделки зажима для мелких кристаллов. Даже если работать с мелкими кристаллами кварца, дело того стоит — расширение рынка. А уж если сапфирчик попадется… Нет, он-то как раз приобретение сомнительное, полировать корунд корундовым же абразивом — дело очень медленное, алмазным лучше. А где здесь покупают алмазы, интересно? Еще не факт, что их тут знают. А вот топазы и бериллы полировать корундом очень даже можно. Гранаты красные, они же пиропы и альмандины — тоже. Дело за малым — найти их.

Почему-то слова «кухонный мужик» не хотят идти из головы — какая тут ассоциация? С кем? Ну да, с Тареком. Почему?

Недодумываю я, вот что. Не прорабатываю операции до конца. Не выйдет из меня генштабист. Ну какой из Тарека кухонный мужик? Мало того что одет неподходяще, так и лицо не кухонное и не мужицкое. Впрочем, лицо можно и спрятать под широкополой шляпой или капюшоном. А их здесь носят? Узнать.

А ведь вопрос об одежде — не такой и простой. У нас несколько ролей, значит, и костюмов должно быть несколько — под каждую роль. Купцы, к примеру, но уже не такие и бедные. Это раз. Кухонный мужик — это два. Незаметный горожанин, нет, горожане — это три. Ирина — вот это задача. Купчиху из нее не сделать, тут даже Вахтангов с Мейерхольдом спасовали бы. Крестьянское платье и так есть. А вот как одевается лекарка-целительница? Вопрос интересный, надо прояснить.

Ладно, отложим мечты, диспозиции и инструкции на завтра.

## ГЛАВА 19

Весь следующий день прошел в тренировках и полировке очередного кристалла. А когда то и другое закончилось, я по отдельности проинструктировал всех своих людей.

Сарат получил строжайший приказ в случае успеха в обретении магической силы (с помощью настоящего накопителя, разумеется) эту самую силу ни на что не расходовать, кроме как в случае нападения на кого-либо из наших. При этом он должен был ни в коем случае не сближаться со мной. Исключением была ситуация, когда накопитель оставлялся на достаточном расстоянии, чтобы уцелеть. И еще он получил вроде как жалованье: целых пятьдесят сребреников. Мало ли какие потребности возникнут.

Когда я спросил нашу домоправительницу, что она собирается делать на рынке, та довольно бойко оттарабанила свой список, и я не нашел в этом списке никаких следов не то что криминала — даже просто подозрительных предметов. Все насквозь обыденное, аж противно. Осталось лишь довести до ее сведения, где мы встречаемся и когда. Не вполне доверяя Ириной памяти, я заставил ее повторить приказания. Память у девицы оказалась совсем неплохой: она повторила без запинки.

С Тареком мы должны были купить одежду в соответствии с намеченными ролями. Со мной все было просто: штаны пошикарней, да кафтан побогаче, да шапку с наворотами. Тарек же должен был купить несколько комплектов разной одежды. Предполагалось, что это затруднений не вызовет. За ним же были книги.


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Здорово, старина, рад тебя видеть.

— И тебе.

— Да ты что такой мрачный?

— Сарат-ир, я полный дурак.

— Да ну? В таком случае, как насчет того, чтобы утопить свою глупость в вине у толстяка Фарага?

— Идет. Я плачу.

— Да ты, приятель, точно не в себе. Пошли.

Через десять минут.

— Вот мы с тобой отучились четыре курса, и, сколько помню, ни разу ты сам себя не называл дураком, к тому же полным. Следовательно, произошло нечто совсем выбивающееся из потока. Твоя горесть может быть связана с тем самым необычным кристаллом… ну, ты помнишь. Я так думаю, ты его продал, и теперь убиваешься, что взял слишком малую цену. Промахнулся ты, вероятно, этак сотни на полторы сребреников. Что скажешь?

— Все правильно… Но как ты догадался?!

— Элементарно, друг мой. Ты не мог так расстроиться от проваленного заказа: сколько помню, ты из-за проваленных лабораторных работ никогда так не горевал, даже когда попытался смешать «Огненный шнур» с «Ледяной плетью». Ты не мог совершить до такой степени неудачную покупку — у тебя просто на такое не хватило бы денег, ты их истратил не без моей помощи. А вот неудачно продать ты мог, и у тебя было что продать: тот самый кристалл. Примерную цену кристалла в твоем представлении ты мне назвал. Ну а я теперь знаю его настоящую цену. Так и быть, скажу тебе: горец раздобыл аналогичный кристалл и продал его.

— Вот и я считаю, что в теории, расчетах и логических выкладках тебе равных на курсе не было. Я продал тот кристалл за триста восемьдесят. Ладно, ведь ты с чем-то похожим пожаловал, верно?

— Точно. Есть работа. Пять темных корундов, их надо переработать в пыль — ты знаешь как. Десять сребреников — твои.

— Насчет корундов — это я хоть сейчас, если у тебя найдутся коробочки для пыли…

Через сорок минут.

— Ты знаешь, до сих пор не могу понять, зачем твой горец продает такие изумительные кристаллы?

— Он за них деньги получает. А если без шуток, то в его краях используют совсем другие кристаллы. А эти ему просто не нужны. Кстати о деньгах — вот твои десять.

— Хотел бы я подержать в руках эти другие.

— Судя по всему, ты не смог бы ими воспользоваться, как и я, впрочем. Говорю, система магии совершенно несовместима с нашей. А вот польза от нее нам с тобой — прямая. Так что если появятся интересные штуки — я с тобой свяжусь. Сделка?

— Сделка.


Мой визит к купцу почти не отличался от предыдущих.

— Доброго вам дня, уважаемый Морад-ар.

— Вам также. Вы пришли меня обрадовать?

— Это зависит от того, что именно вас радует. Для начала — удалось ли вам продать те два кристалла? — Значимая улыбка.

— Вы и сами знаете ответ.

— Если вы помните, вопрос стоит не только в деньгах. Конечно, я бы совсем не прочь их получить…

— Само собою разумеется. Вам причитается двенадцать золотых и сорок сребреников. Благоволите.

И денежки заранее подготовил. Молодец, купчина. Впрочем, в таком клиенте, как я, он кровно заинтересован.

— Если позволите, я попробую угадать. Четырнадцатигранный кристалл пошел примерно за ту же стоимость, что и предыдущий. Остальное — за двадцатигранный. Причем вы продали эти два одному и тому же покупателю.

— Приятно иметь дело со столь проницательным человеком.

Выражение лица говорило, хотя и шепотом, об обратном. Купец очень хотел бы иметь в деловом партнере полного дурака. Но на сей раз не повезло. Я, конечно, бываю дураком, но не всегда и не везде. А эта задачка была не из сложных. Первый кристалл был примерно эквивалентен по цене предыдущему. А второй кристалл покупатель мог полностью оценить, лишь сравнив с первым.

— Я позволю себе заметить, что такая оценка кристаллов вполне справедлива. Кристаллы более сложной формы обходятся мне дороже.

Чистая правда. Сложная огранка требует куда больше времени, не говоря уж об умении.

— Именно это я и подумал. В свою очередь, осмелюсь предположить, что это дело — не единственное.

— И вы окажетесь правы в этом предположении. Вот еще два кристалла. Обратите внимание на этот, неоднородного цвета. Если я возьму на себя дерзость дать вам совет…

— …который я со всем вниманием выслушаю…

— … то с продажей этого я бы не торопился. У меня сложилось мнение, что его, согласитесь, несколько необычные свойства может оценить не каждый. Просто потому, что не каждый сможет их в полной мере использовать.

— Ваш совет исполнен мудрости, которой грех было бы не воспользоваться. Поистине, в купеческом деле вы могли бы достигнуть огромных высот.

Довольно упитанный намек на то, что меня полагают магом, а не купцом. Не уверен, что это хорошо. Мага могут попытаться поклевать собратья по науке. Но разубедить купца, вероятно, не удастся. Впрочем, не будем подтверждать его версию.

— Уверяю вас, уважаемый Морад-ар, я купец в гораздо большей степени, чем вы думаете.

Понимающая улыбка собеседника. Выслушал, но не поверил.

— И еще кое-что. Ко мне поступили сведения, что следующие кристаллы будут другого вида. Вероятнее всего, более мелкие. Какие именно — извините, и сам не знаю. Сроков назвать также не могу. Но через две недели я к вам наведаюсь.

Прозрачный намек на деньги и на сроки поставок.

— Вас, уважаемый, я всегда рад видеть. Сделка?

— Сделка.

Теперь к механику, заказать улучшение зажима для мелких кристаллов. А почему, собственно, только для мелких? Такое же прекрасно будет работать и для крупных. А деньги найдутся. Решено: заказываю угломеры для двух зажимов.

— Доброго вам дня, уважаемый Фарад-ир.

— И вам доброго дня, уважаемый.

Ух ты, а ведь мой механик преобразился. Новехонький кафтан, явно из более тонкой материи, чем прежний. Сапоги тоже новенькие из разряда парадных. И выражение лица тоже новенькое: хотя и прохиндеистое, но с заметной добавкой достоинства. Неужто с доходов от моего производства?

— Еще один заказ, с вашего позволения.

— Мы всегда рады вашим заказам.

Сказано с почти что искренним энтузиазмом. Кто б сомневался!

— Нужны вот какие улучшения…

Описываю все угломерные добавки к станкам. В глазах собеседника отчетливое понимание потребностей и… некоторая тревожность.

— Разумеется, этот заказ я сделаю. Скажем, через неделю. Конечно, такая тонкая работа стоит все сорок сребреников за комплект, всего восемьдесят, но для постоянного клиента — скидка. С вас шестьдесят пять сребреников. Сделка?

— Сделка.

— Однако, уважаемый Профес-ор, есть некоторое обстоятельство…

Вот оно, так я и думал. Или мастер хочет разузнать назначение этой машинерии, или, что более вероятно, этим заинтересовались некие властные структуры.

— …требующее разъяснения. Вы заметили, разумеется, что я ни разу не спросил вас о назначении ваших заказов. Более того, я и сам не догадываюсь о нем. Однако существуют правила, накладывающие запрет на некоторые виды деятельности…

— И вы не знаете, что именно говорить тем, кто имеет право задать вопросы, верно?

— Совершенно точно.

— Ну так я вам скажу. Ваши установки позволяют навести блеск на изделие из металла. Это может быть украшение, может быть и оружие. Однако это улучшает лишь внешний вид, но никоим образом не функциональность. Оружие не становится острее или прочнее, уверяю вас; оно становится лишь красивее. Что скажете относительно такого объяснения?

— Лично меня оно полностью удовлетворяет. — Лицо механика говорит прямо противоположное. — Надеюсь, и моих будущих собеседников оно также удовлетворит, — а вот на этот раз мастер вполне чистосердечен.

Только и остается, что надеяться на техническую отсталость магов по сравнению с мастерами, не владеющими магией, — эти-то расколют мое неуклюжее лукавство на раз. Ладно, пора собираться на встречу с командой.

На удивление все пока что идет гладко. Сарат подтверждает знаком, что настоящий накопитель действует и что он находится в нашей двуколке. Там же Ирина. От нее знак — все в порядке. Тарек с нашим грузовиком в одну лошадиную силу — здесь тоже порядок. Я еду с ним. Двуколка по договоренности едет первой, дистанция — от тридцати до пятидесяти метров. Головой верчу так, что она вот-вот отвинтится. Видимо, с самого начала она была закреплена без контргаек. И ничего, пока что ни преследователей, ни слежки.

Накаркал.

Тарек обернулся ко мне, знаком попросил вина, сделал вид, что как следует глотнул, и сообщил шепотом:

— Хвост.

Надо же, усвоил мою терминологию. Действительно, за нами всадник, порядочно далеко — с полкилометра. Паранойя отзвонила колоколом громкого боя.

— Вижу. Один всадник.

— И я вижу. Хотя беспокойство птиц я увидел раньше. Если бы был маг — озаботился бы отводом глаз. Впрочем, возможно, он предполагает наличие у нас амулетов.

— С такого расстояния ленту не различаю. Но думаю, соглядатай. Если бы хотел ввязаться в драку — уже давно догнал.

Я уже деятельно взводил арбалет.

— Сейчас и проверим. Через четверть мили — поворот в нужную нам сторону. Если и он повернет — наверняка соглядатай. А что тогда делать будем, командир?

— При таком транспорте избавиться от хвоста мы не можем. Бросать наши телеги со всем добром — и того глупее. Значит, будем или валить, или брать живьем. Второе предпочтительно.

— А ведь тут недалеко то место, что ты присмотрел для засады. Вот и пригодилось.

Дождавшись моей приготовленной позиции, я подаю знак «Внимание, опасность!» тем, что впереди. Сарат увидел, тихо сказал что-то Ире, и она погнала лошадку вперед к кустам, где и планировалось спрятать транспортное средство. Места хватило бы на пять телег. Туда же направил нашу вторую телегу Тарек, а я сам, подхватив арбалет, укрылся в стрелковой ячейке. Планировалось, что Тарек с луком должен был передать телегу и бежать ко второй огневой позиции, но только если противник не будет его видеть. Кусты могли бы скрыть передвижение.

Сидеть в моем укрытии было адски неудобно. К тому же я понимал, что наиболее опасная задача не у меня, а у напарника: я-то уже в укрытии, а ему еще до него добежать. Отдать должное — он успел.

Вот он — наша цель. Нас он не видит, не видит и нашего транспорта. Это его пока что не беспокоит, перед ним спуск, и можно предположить, что на спуске мы прибавили скорости. Но на всякий случай он переходит на рысь. Его конь наклоняет голову вперед — прекрасно, мне удобнее стрелять. И я стреляю.

Разряженный арбалет — в сторону. Бегом к всаднику, уже начавшему валиться вбок. Подхватить его: он не должен разбиться при падении. Но и за руками следить.

Стрела попала не совсем туда, куда я хотел. Пробито легкое, судя по звуку. Похоже, долго он не протянет. Значит, надо допросить быстро.

— Кто вы и зачем за нами следили?

— Пател-ил. Управляющий доктора Шхарат-ана. Он владелец этих земель. Получил приказ.

Похоже, ему трудно говорить длинными фразами.

Тарек встревает в допрос — видимо, навыки бывшего разведчика берут верх над субординацией:

— На каком основании был выдан приказ?

— Я навел хозяина на мысль. Что вы незаконно живете на его земле. И что вы производите что-то.

— Почему вы пришли к такому выводу?

Молчание.

— Он долго не проживет, у него внутреннее кровотечение. Но я могу попробовать продлить его жизнь.

Ирина! Ведь у нее же был ясный приказ: ни в коем случае не подходить. Так, разбор полетов я тебе гарантирую, девонька. Но не сейчас. И все равно странно: говорить такие слова в присутствии больного — грубейшее нарушение врачебной этики. Впрочем, наша целительница, вероятно, не давала клятву Гиппократа, или какой там ее аналог здесь имеется.

Эге, а у девицы, похоже, имеется длинный зуб против этого типа. Вон какая улыбочка — ну точно людоедка, добавляющая последнюю щепотку пряностей в любимое блюдо.

По моему знаку Ирина достает из своих закромов кувшинчики и коробочки. Настойка на рану, легкое касание мазью.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы продлить твою жизнь.

Улыбка становится еще более широкой и еще менее приятной.

— Я тебя узнал. Ты племянница.

— Кое-чему научившаяся от, — непонятное слово.

Я вклиниваюсь в их диалог.

— Ирина, отставить разговоры. Вы не ответили на вопрос.

— Я вычислил вас. Вы посетили россыпь и нашли что-то ценное. Я думал, что вы не маг. Что кто-то другой погасил сигнальный амулет. А это были вы. Моя главная ошибка. И я анализировал ваши покупки в городе. Вы покупали вещи. Производственного назначения. И еще, что вы живете недалеко. И еще ваши дела с Морад-аром. Что-то очень ценное. Иначе он бы с вами не имел дела.

Будь ты неладен, он потерял сознание. И явно скоро умрет. А труп уже ничего не расскажет. Или расскажет? Но в моей команде некромантов нет… А вот у местных органов защиты правопорядка таковые, возможно, и найдутся.

— Кто знает, как можно сделать так, чтобы покойник уже ничего не рассказал?

У Тарека методы не из сложных:

— Изрубить на мелкие кусочки, всего и делов. Или, еще лучше, сжечь тело. Утопить тоже можно, но желательно поглубже.

У Ирины свой вариант:

— Есть один отвар. Вообще-то он для, — непонятное слово, — но если по принятии внутрь в течение суток больной умрет, то ни один некромант ничего сделать не сможет. Смешать его с болеутоляющим, ложки за глаза хватит. Хотя на него расходовать болеутоляющее…

Все понятно, наша славная медицинская работница с куда большей охотой напоила бы раненого болеусиливающим.

— Он не сможет выпить — без сознания же…

— У меня — выпьет.

— Подвожу итоги. Изрубить нельзя, будет слишком много крови, ее найдут. Сжечь — потребуется слишком много дров, их заготавливать нужно. Топить просто негде, река далеко. Отвар — единственный наш вариант. Ира, действуй.

Целительница оказалась права. Ложка отвара была выпита почти без трудностей. Взгляд пленного прояснился — видимо, в лекарство был добавлен стимулятор.

— Какие еще силы находятся под командованием хозяина?

— Десяток охраны. Не маги. Хорошие воины. Магов нет. Он не терпит рядом магов. Меня — и то с трудом. Защитных амулетов много. Всех не знаю.

— Вы бакалавр?

— Так и не стал. Этим он и поманил. Обещал содействие на экзамене и деньги на обучение.

Старо. Морковка перед носом ослика.

Тарек снова встревает:

— Кто еще выполнял разведывательные и контрразведывательные функции у Шхарат-ана?

Вот всем вопросам вопрос. Нет, мне еще учиться и учиться у этого ветерана.

— Никто. Я один. Такого, как я, — мимолетная злорадная усмешка, — он еще не скоро найдет. Он хороший маг, но думать не умеет. Не знает, что есть у него во владениях. И не узнает. Хорошие кристаллы. И вы не узнаете.

Последние слова пленный выплюнул вместе с кровью. Ноги слабо двинулись и застыли. А на лице застыла слегка презрительная гримаса шахматиста, увидевшего в безнадежном положении этюдный путь к ничьей.

Могилу рыть не стали — очень уж почва была каменистая. Просто оттащили тело в распадок и завалили камнями.

Разумеется, мы забрали амулеты и деньги — последних было совсем не так и много. А вот среди амулетов один привлек мое внимание. Он был с гранатом.

Похоже, на сегодня мы исчерпали запас приключений. Ничуть этому не огорчаюсь. И без того все мы устали. Все, разборы полетов, поиски, выявление и наказание отложим на завтра. Впрочем, нет. Ирине дать задание: передать Сарату, чтобы подобрал дом подальше, где он и будет хранить свой настоящий усилитель.

## ГЛАВА 20

Утро — оно всегда вечера мудренее. Вот с утра и начнем мудрый и проницательный разбор полетов.

— Так, команда. Все по лавкам, слушаем внимательно. Вчерашнее боестолкновение в целом закончено в нашу пользу. Но это не по причине наших знаний и умений. — Я хотел употребить выражение «всеогромная крутость», но не знал, как перевести. — Единственными членами нашей команды, кто достоверно не сделал ни единой ошибки, были лошади. Разберем по порядку возрастания вины. Сарат-ир!

— Слушаю, командир!

Однако, парниша кое-что усвоил из армейских порядков. Уже неплохо, но говорить об этом пока не будем.

— С учетом своего нового статуса мог бы поактивнее участвовать в планах. Отныне на тебе повышенная ответственность именно в магической части, поскольку из нас ты самый знающий. Однако недостаток инициативы — это то, за что можно получить лишь не более замечания. С тобой все.

Кажется, он ожидал большего разноса. Так и слышу его мысленный вздох облегчения: «Пронесло!»

— Тарек-ит!

— Слушаю, командир!

Вот этот верно знает, что есть армейская дисциплина. Хотя, судя по послужному списку, придерживается ее не всегда.

— Недостаток инициативы в планировании. Мог взять стрельбу на себя — тогда мы получили бы полноценного «языка», а не смертельно раненного. Вместе с тем благодарность за наблюдательность — заметил слежку.

Кажется, я чего-то сказал не вполне то. Упустил чего, что ли? Но исправлять сейчас не будем.

— Ирина-ма!

— Слушаю…

До полного понимания устава ей еще как через Атлантику в корыте. А есть ли здесь Атлантический океан?

— Тебе было приказано сидеть в двуколке и не вылезать оттуда?

— Я целительница. Мое место среди раненых и пострадавших.

Смотри-ка, а у девчонки свое мнение имеется! Ну, это мы пресечем.

— Ты не только и не столько целительница, — добавляю жесткости в голос. — В первую очередь ты хранительница наших секретов, которые ни в коем случае не должны попасть к противнику. Именно из этих соображений ты получила приказ. А ты ему не подчинилась.

— Я оказалась на месте и оказала вам помощь при допросе, — глаза полны слез, но все еще хорохорится. — И потом, я сначала увидела, что он смертельно ранен, а вы двое целы, и уж после побежала.

— Инициатива проявлена и оказалась к месту — это хорошо. Но это сегодня повезло, завтра может быть другое. Запомни, приказы не обсуждаются. Обсуждать можно план операции. И нужно. А приказ ВЫПОЛНЯЮТ. Ясно?

— Да…

— Это еще не все.

Девчонка старается сделаться как можно меньше ростом.

— Теперь относительно меня. Я сам виноват в том, что не раздал вначале детальные и точные указания, что каждый делает. Но еще больше я виноват в том, что не предусмотрел заранее возможности наших потенциальных противников. Что ж, буду учиться на своих ошибках. Но сейчас очень важная информация для всех вас.

Я выдержал паузу.

— Я не маг в вашем понимании и никогда не смогу стать таковым. Более того, я по природе враждебен здешней магии. В радиусе примерно десять ярдов все амулеты стираются, а заклинания теряют свою силу.

Расстояние я нарочно уменьшил — на всякий пожарный. И все равно рассказ произвел сильное впечатление на слушателей. Сарат и без того знал большую часть того, что я сказал, и то он явно испытал просветление. Тарек приобрел несколько задумчивый вид и с очевидностью стал прикидывать применение моей особы в немирных целях. А вот в глазах у Ирины наряду с порядочной долей злорадства появилась ниточка страха — интересно почему?

— По этой причине здешние маги постараются всеми силами от меня избавиться. К сожалению, и от вас также — свидетели им не нужны. Именно поэтому мы сейчас — одна команда. На стороне магов — сила. Наша стратегическая задача: выжить, и не просто, а достойно выжить. Я вижу только одно средство для достижения этой цели: найти или создать нечто, что сможет противостоять здешней машине магического государства. На нашей стороне силы нет, но есть пока что скрытность. Именно пока что: то, что скрыто, рано или поздно откроется. Но еще есть знания и умения — те, что уже при нас, и те, которые мы обретем.

Ой-ой-ой, что-то я взлетел в горние высоты, пафосные до верхней кромки. А падать с этих высот пребольно, а уж если спихнут… Буду средь дольних лоз прозябать.

— Ладно, на этом разбор полетов закончим. Но есть некие вопросы по ходу дела. Ирина, что такое… — то неизвестное мне слово, что я слышал от нее на поле боя.

— Это сестра матери.

Все ясно: тетка, значит. Интересно, что в этом языке тетка как сестра отца — другое слово, и его я знал.

— Что у тебя за счеты с управляющим?

— Тетя была травницей. Тому, что я сама знаю, — от нее научилась. И еще она понимала… человека как целое. Не болезнь, а болезнь вместе со всем человеком.

А ведь действительно, подход настоящего врача.

— И еще она умела нажать на нужное место, чтобы справиться с болезнью. Она чувствовала, куда надо нажать. Я тоже могу, но она была лучше… И она умела так улыбаться больным, что им становилось легче. А управляющий ее убил.

— Сам убил?

— Нет. Она подсказала тем из наших, которые хотели уйти, — как найти такое место, чтобы новую деревню труднее было отыскать магией. И те ушли. Землевладелец велел найти беглецов. Сам он сделать этого не смог. А управляющий догадался, где они. Не магией, он просто рассуждениями нашел.

Хорошим аналитиком был покойник, это точно. Тем хуже для хозяина, у него тяжелая потеря в кадрах.

— Тетя пошла в ту деревню — ее позвали лечить больного. Управляющий увидел и помчался к землевладельцу. А тот смел всю новую деревню одним заклинанием…

Отсюда вывод: нас этот ученый муж прикончит без колебаний. Или постарается, во всяком случае.

— Есть одно мудрое правило. Когда ситуация крайне нестандартная, назначается общее собрание. На нем высказываются все, начиная с самых младших. Последним — командир, у которого к этому моменту должен появиться какой-никакой план действий. Ирина-ма!

Девица ожидаемо раскраснелась, но сила в голосе не исчезла.

— Нам нужна земля. Своя, законная. И дом на ней. Когда ты законный землевладелец, ты можешь законно себя защищать, если кто вздумает напасть. Уж точно наш командир придумает, как это сделать…

А вот за такие слова прибью.

— … а землю и дом я не знаю, как приобрести. Может быть, купить можно…

— Твой план ясен, спасибо. Сарат-ир!

— Купить — нереально. Все значимые участки давно уже имеют законных владельцев. Переходят они из рук в руки лишь в результате… кхм… насильственных действий, находящихся тем не менее в рамках закона…

Парень явно гордился своим красноречием. Ничего, пусть говорит.

— … Но обычно при этом противники находятся примерно в одинаковой силе. Для среднего землевладельца это отряд воинов при полном наборе боевых амулетов — скажем, десяток…

Мы с Тареком переглянулись.

— … сам землевладелец — в ранге магистра, не меньше, и у него возможна магическая поддержка на уровне двух-трех бакалавров. С самим землевладельцем еще можно-было бы справиться, но его воины нас сомнут. Даже если у нас тоже будут воины — и то сомнут. Вот разве что у наших будут особо мощные амулеты… Впрочем, можно попробовать разбить противника по частям. Выбивать бакалавров, например, или поймать отряд воинов без мага. И еще такой вариант: дождаться, пока маг уедет, и напасть на его замок.

— Твоя мысль тоже ясна. Тарек-ит!

— Бить противника лучше по частям — этому нас учили на занятиях по тактике. Но в данном случае я против. Как только мы развяжем тайную войну, маг-землевладелец об этом узнает. И, естественно, начнет нас искать. И найдет рано или поздно. Инициатива будет за ним, а не за нами. Вот разве что… — мечтательное выражение лица, плохо сочетающееся с личностью говорящего, — столкнуть лбами тех типов из стражи и нашего землевладельца. По-любому мы остались бы в выигрыше. До этого — затаиться, как мыши в присутствии норки. Следящие амулеты на подходе, само собою. И еще. Ты же прекрасный механик, Профес-ор. Придумай что-нибудь механическое для наших нужд. Не знаю, что именно, но ты это можешь.

Вот это комплиментик! За кого же меня принимают? Нет, пулемета, ребята, я вам не дам. Вот это уж точно. Ну, сейчас, по крайней мере. И вообще, похоже, что в тутошнем мире развивать надо не просто технологию, а магическую технологию. Паропанк или техномагия, понимаешь ли. Двигатель внутреннего сгорания с магическим зажиганием смеси в цилиндрах… А вот идея насчет сталкивания интереса подлых полицейских с подлым же магом… Эта идея не сказать чтоб совсем уж дикая. Что-то тут есть.

— Подводим итоги. На сегодняшний день у нас нет иного варианта, кроме как крепить оборону. Тарек, на тебе будет оценка возможных путей проникновения на нашу территорию и прикидка наилучших мест для установки сигнальных амулетов вместе с ретрансляторами. Учти, что ложных срабатываний должно быть как можно меньше…

Тарек с видимым удовлетворением кивнул. Ну да, задача как раз для офицера — составить проект обороны вверенного его подразделению участка. Он-то, похоже, не сомневается, что я придумаю вундервафлю — недорогую, удобную, эффективную и с розовой ленточкой на боку для поднятия морального уровня личного состава. Мне бы его уверенность…

— …и тренировки с нами, само собой. Что касается тебя, Сарат, то для начала я буду терзать тебя вопросами относительно возможностей здешней боевой магии — как для нападения, так и для обороны…

— Но нам читали ее лишь два семестра!

Крик души. Самокритично, но не конструктивно.

— А я и не требую с тебя лабораторных занятий и практических демонстраций. Но уж теорию спрошу, будь уверен.

На лице надпись: «Настроение унылое, уже на дне», и притом крупным шрифтом. Ничего, голубочек ты мой сизокрылый, сейчас еще кой-чего подкину.

— Помимо того, еще на тебе изготовление сигналок и ретрансляторов. — Перевод был приблизительным, но смысл я сохранил. — Для этого понадобятся НАШИ кристаллы, верно?..

В глазах понимание и азарт в равных долях.

— …вот и славно. — «трам-пам-пам» я проглотил. — Значит, делать соответствующие кристаллы — это будет на нас двоих, а уж амулеты — это ты. И еще тут неподалеку есть место, где ценные кристаллы. Мы с тобой — нет, втроем — за ними сходим. Не туда, где мы были, а в другое место. Теперь ты, Ира. Нам предстоит противостоять магам. Подумай, чем ты можешь нам помочь. Вспомни тетины уроки.

Сейчас наша младшая сильно напоминает бестолкового, но старательного щенка, из тех, которые ну со всей радостью исполнили бы желание хозяина и даже начинают исполнять — только не то, что надо. Но теперь-то меня туповатым взглядом не обманешь.

— Ну, ребята, за дела.

И дела завертелись.


Сцена, которую я видеть никак не мог


Шхарат-ан пребывал в не слишком хорошем настроении. Причины на то были.

Первой причиной было исчезновение управляющего. И он исчез полностью, с концами, без следов. Метка отсутствовала, как будто ее вовсе не ставили.

Первое, о чем подумал землевладелец, — о греховности натуры человеческой. Иначе говоря, он предположил, что управляющий попросту сбежал. Это было вполне возможно. Шхарат-ан был отнюдь не выдающимся теоретиком, но и он знал, что за пятнадцать миль метку обнаружить весьма непросто. А за двадцать — почти невозможно. Однако знание людей (а вот оно у доктора магии было вполне на уровне) подсказывало, что сбегающий от работодателя навсегда уж верно захватит с собой все ценное, что только можно унести. А этого как раз Пател-ил не сделал. Короткое расследование показало, что в жилье управляющего остались довольно ценные по его меркам амулеты.

Вторая версия также была основана на склонности человечества к греху. Землевладелец предположил, что Пател-ил мог загулять в городе: пуститься в игру напропалую, увлечься дамами легкого поведения, напиться в доску, наконец. Эта версия тоже не выдержала логического анализа. Даже если исключить из рассмотрения то обстоятельство, что ни в чем подобном управляющий ранее замечен не был (все ведь когда-нибудь случается в первый раз), то никак нельзя было не принять во внимание его весьма развитую жадность, переходящую в скупость. Шхарат-ан не склонен был верить добродетелям человеческим, но уж в пороки он верил.

Третья версия, она же наиболее вероятная, никак не поддавалась опровержению. Управляющий был отправлен следить за пришельцами и, похоже, попался к ним на зуб. Шхарат-ан отдавал себе отчет, что управляющий имел весьма неплохие способности к магии, а кое в чем не уступил бы бакалавру. Но против доктора он, разумеется, не тянул, а противником, судя по всему, и был тот самый доктор, что с успехом очистил все амулеты от магических записей. Уровень, заслуживающий уважения. Если так — не вызывает удивления тот факт, что и метка была стерта.

Картина складывалась логически ясная, неясно было лишь, что с этим делать. Больше краж кристаллов с россыпи не было. Вместе с тем незнакомцы никуда не ушли. Что же их держит? Это не может быть поиск кристаллов: россыпь только одна и под контролем. Изготовление запрещенных предметов? Вполне возможно. Тогда становится понятным их стремление быть как можно более незаметными. А если школа Диких магов?

От этой мысли Шхарат-ану стало немного не по себе. Официально они все были перебиты. Но доктор магии хорошо знал, что уследить за появлением нового поколения Диких очень трудно, если вообще возможно. Да и то прежних удалось выявить и уничтожить лишь потому, что они от избытка ума вздумали помериться силой с Академией в открытом бою.

Но тут же он успокоил себя: школа? Это значит не меньше шести-восьми человек, считая преподавателей, а с обслугой — как бы не все десять. К тому же учебный процесс — его бы заметили. Попробуйте обойти вниманием с полдесятка молний, бьющих средь ясного неба в одно и то же место! Нет, это точно изготовление запрещенных предметов.

Резонный вопрос: как с ними бороться? Посылать солдат из отряда? Если там только бакалавр, с ним справятся, а если кто старше чином? Тогда не стоит и пробовать. Если там доктор магии — а на то очень похоже — отряд ему будет на один укус. Самое большее их хватит на пяток минут боя. Тогда что? Натравить на них стражу? Капитан Салах-ид спросит: «А где у вас факты, особо почтенный Шхарат-ан?» Правильно сделает, я на его месте спросил бы точно то же самое. А с фактами плохо.

Кроме двух стертых амулетов — ничего. Нужны доказательства, что они где-то в пределах моих земель. Значит, надо ставить хорошие сигнальные амулеты возле дороги у возможных поворотов. Доктор их стирать не будет, просто потому, что не будет проверять. Ну какой смысл сторожить дорогу?

Для постановки амулетов их надо иметь. Ну это я смогу сделать и сам. Даже особо дорогие кристаллы не понадобятся. И еще нужен маг-помощник, который их поставит, — не самому же мне таскаться по дорогам?

Нанять на это бакалавра? Нет, выйдет дороговато. Лучше дождаться приемных экзаменов в университет и подобрать помощника среди неудачников, как и в тот раз. Будет новый управляющий. Да, так и надо сделать.

## ГЛАВА 21

Мы все (и я не в последнюю очередь) понимали, что боестолкновение с магами рано или поздно неизбежно. Как ни жалко было времени, но решение тактических задач требовало соответствующих знаний. Поэтому наш главный маг был приглашен дать нам с Тареком лекцию по боевой магии.

Лектор волновался куда более слушателей.

— Школа, — непонятное слово, — магии предусматривает…

— Стоп! — прервал я. — Что такое… — непонятное слово?

После нескольких минут разбирательства стало ясно — магия электричества.

— Сарат, ты просто перечисли примеры, как они делаются, на какую цель ориентированы и как защититься.

Мне показалось, что лектор испытал чувство облегчения.

— Для начала — молния. Это по одиночным целям. Формируется, — непонятные слова, — потом включается, — непонятное слово, — ведущий точно к цели…

Кажется, я понял. Но для проверки вскинул руку вверх.

— Ты хочешь сказать, что формируется энергетическая основа молнии, такая же, как между облаком и землей…

— Ну да.

Теперь, похоже, я знаю словосочетание «разность потенциалов».

— А потом формируется тот канал, по которому молния идет?

— Именно. И этот канал нужно держать магической силой, пока бьет сама молния.

Во теперь точно понятно. Вблизи меня действовать не будет. На меня не навести канал. А вот по моим людям — очень даже.

— Какое максимальное расстояние до цели?

— На ста ярдах даже я смог бы, на двести — далеко не всем под силу. Основная защита — своей силой переместить канал.

Принято к сведению.

— А может быть молния в виде шара?

— Да. Но расход энергии больше и на ее создание, и на управление. Когда она, — непонятное слово, — то можно поразить сразу несколько человек.

— А без поддержки магией эта молния может существовать?

Некоторая задумчивость.

— Может. Но нам не рекомендовали. Такая молния неустойчива, она может, — непонятное слово, — преждевременно. И потом, такая молния в случае потери управления может перемещаться совершенно, — непонятное слово. — Защититься от нее можно, смещая ее полет. Но тут нужно действовать очень быстро.

По всей видимости, я усвоил слово «взорваться». Второе слово потребовало с десяток минут и означало что-то вроде «хаотически» или «случайным образом». Вот этот вид молнии может быть опасным. Даже если управление ею потеряно, она может не утратить поражающей силы. Если долетит, конечно.

— Надо учесть, что можно получить сходный результат с меньшими энергозатратами. Ну разве что имеется очень хороший амулет, ориентированный на электрическую магию… Так вот, есть заклинание магии воздуха «Кулак», собирающее воздух в… — небольшая заминка, — очень плотный шар. Его запускают в противника, это требует управления, конечно, а потом снимают сжатие. Шар взрывается.

Граната, ясное дело. Причем наступательная, без осколков.

— Может убить или оглушить несколько человек, но применяется большей частью ради нарушения магических потоков. Опытный маг, конечно, их восстановит, но даже ему на это нужно время.

— А может маг воздуха вызвать грозу или воздушный вихрь?

Пришлось показывать руками. Перевод термина «смерч» я, разумеется, не знал.

— Теоретически может, но в бою делать этого не станет. Это такой расход энергии, что в результате маг останется без всяких запасов. Нас учили, что в бою это недопустимо.

— А как быстро маг может восстановить их?

— Сутки самое меньшее, а то и двое — конечно, если нет подходящих кристаллов.

— Теперь из магии воды: «Водяная стрела». Это если берется вода, формируется из нее стрела — ну это называется стрелой, на самом деле такая фигура (показывает руками нечто, смахивающее на снаряд калибра 122 мм). Это все запускается с большой скоростью в противника. Форму стрелы, конечно, надо поддерживать, управлять тоже желательно, иначе можно промахнуться. Но бьет очень сильно. «Стрела» прекрасно поддается разгону. Защищаться трудно, просто можно не успеть отклонить.

Еще бы не сильно. Уж я-то знаю, что может сделать с человеком струя воды под давлением сто сорок атмосфер. Если попадет — хоронить нечего будет. Вот это точно опасно для моей особы. Хотя… надо бы просчитать сопротивление воздуха и насколько оно уменьшит скорость водяного снаряда. Вообще-то можно. А вот прикинуть устойчивость снаряда — тут моих знаний не хватит. В теории он должен рассыпаться на капли — так то в теории…

— Тут надо учесть: воду собрать из воздуха очень трудно. А вот если рядом источник воды, да маг на этом специализируется…

Уже лучше. Но до «хорошо» далеко.

— Есть также «Ледяная стрела», она же «Ледяная плеть». Расход энергии на нее больше, но зато она сохраняет форму в полете.

Совсем скверно. Эту штуковину кидают, и летит она себе, не рассыпаясь в воздухе. Баллистика, понятно, хуже, чем у стального снаряда или свинцовой пули — но на небольших дистанциях действовать будет не хуже.

— Защититься очень трудно. Я слышал о мастерах, которые сбивали ее «Воздушным кулаком», но сам такого не видел. Впрочем, можно попытаться перехватить управление ее полетом. Тоже очень нелегкая задача.

Еще бы. Попробуйте перехватить управление летящей пулей.

— Из магии огня — «Огненный шар». Это очень сильно нагретый воздух — сжатый, понятно. Вообще-то расход энергии большой, но если не гнаться за скоростью полета, можно использовать для того, чтобы поджечь что-то горючее. Бьет довольно далеко — двести ярдов точно или даже больше. Его разновидность «Огненный шнур», это когда формируется канал, а по нему передается тепло. Можно поджечь предмет, а можно и человека.

Этот вид, полагаю, безопасен для меня. Если скорость небольшая, полыхнет в отдалении. А как насчет того, чтобы поджечь порох в чужом патроне?

— А можно поджечь на расстоянии горючий небольшой предмет «Огненным шнуром»?

— Можно, но трудно сфокусировать канал на таком предмете. Скажем, на сорока ярдах, если предмет виден, то я бы, наверное, смог. Но это занимает время. Да и защититься не так трудно. Сбить фокусировку, например.

Стало быть, мой порох, которого не только нет, но и, возможно, не будет, в безопасности.

— Магия земли — она больше по неживому. Трещины там в стене сделать, к примеру. Чтобы защититься, достаточно на стены заранее защиту наложить, так что применяется мало.

— А если камнем в противника кинуть — это как?

— Так это магия, — непонятное слово.

Потратив совсем немного времени, я уяснил — это лучше всего перевести как «телекинез».

— Эту в бою мало используют. Камень и летит плохо, и управлять им трудно.

— А если горсть камней?

— И того хуже, управлять ими почти невозможно.

До идеи картечи этот мир еще не дошел, что хорошо.

— Теперь магия жизни…

— Постой, да ты же мне говорил, что маг жизни дает клятву не вредить.

— Маг жизни и магия жизни — это разное. Магией жизни владеют, пусть и немного, все. А маг жизни — это тот, кто владеет ею очень хорошо, да еще клятву принес. И еще вот что: мага жизни нельзя убивать.

— Кому нельзя?

— Другим магам. Каждый случай смерти мага жизни расследуется со всем тщанием. Да, сверх того: бакалавр и даже лиценциат не могут стать магом жизни. Только начиная с магистра.

Ну да, в США похожая система. На практику имеет право только доктор медицины.

— Какой же тогда смысл становиться магом жизни?

— Ты никогда не останешься без работы, вот какой. И без хорошего дохода.

— Без ОЧЕНЬ хорошего дохода, — внес поправку доселе молчавший Тарек.

— Мы отвлеклись. Так что магия жизни?

— Ну тут способов много. Большей частью это для ближнего боя — ослепить можно, например, или оглушить. Но все на расстоянии не более пяти ярдов. Кроме разве что «Невидимого огня», он же «Красная стрела». Вот это бьет на сотню ярдов.

— Что это?

Пока Сарат собирался с мыслями, ответила Ирина:

— Действует как горячка, но на всего человека. — «Общий сепсис», мысленно перевел я. — Человеку кажется, что он весь горит, сражаться в таком состоянии нельзя… да и жить тоже. Вылечить очень трудно, мелкие… — заминка, — песчинки магии остаются в теле и подпитывают горячку.

— Или ее вариант, — подхватил Сарат, — «Плащ огня», он же «Красная сеть». То же самое, но распределено в виде сетки. Частица попадает — и человек выходит из строя. У него горячка этого места, — «местное воспаление», ясное дело. — Используется для накрытия целого отряда. Но это вылечить можно, только дорого. От «Невидимого огня» защита есть: сбить прицел. А вот от «Плаща» — тут я даже не знаю.

Я знаю защиту: столпиться вокруг меня. Пока промолчим об этом.

— И еще магия смерти. Это вообще особая вещь. Маг большей частью берет энергию из самого себя или из жертвы. Кристаллы могут быть полезны, но для этого вида магии подходят достаточно редкие их виды. В боевых условиях, по слухам, применяют «Серого капитана», хотя это очень энергозатратное заклинание. Маг создает мертвого воина, который, в свою очередь, может создавать себе бойцов. А вот какого типа бойцов — достоверных сведений нет. Я слышал о серых солдатах, серых всадниках и серых гончих. Но что они такое — этого не знаю. Серый капитан питается жизненными силами окружающих, кроме его создателя. Чем больше он сожрет вокруг себя, тем больше у него энергии. Он же управляет впрямую своими бойцами. Убить серого капитана нельзя — он и так неживой. А вот разорвать на мелкие части — можно. Также серый капитан гибнет после смерти своего создателя. Точно знаю, что есть и другие виды магии смерти, но вот про них никаких подробностей не знаю. «Глотка жабы» тоже сюда относится, но это, вообще говоря, не боевое заклинание — очень уж много энергии берет. А вот от нее защиты нет — то есть мне она неизвестна. Наверняка есть еще боевые заклинания, но о них просто никаких сведений.

Значит, на меня эта самая жаба действовать не должна — уже плюсик. А та жаба, которая душит, — она к какому классу относится?

— Далее, магия разума. Самый небоевой вид. Медленная, требует близкого расстояния, а то и прямого контакта. Добыча нужной информации — вот для этого да, применяется.

Вот теперь понятно. Душащая жаба — это из магии разума.

— Ну и общие защиты, они же щиты. Общие — это так говорится, на самом деле щиты все же специализированные. Чисто пассивная защита, так нам говорили. Кстати, это вообще отдельный тип магии — магия защиты. Тут весь вопрос в магических запасах — на щит какой толщины их хватит. Теоретически можно вообще непроницаемый щит сделать — но лишь от определенного вида магии. На щиты от многих видов — никаких ресурсов не хватит. И потом: сделаешь мощный щит — так не хватит ресурсов на заклинания нападения. И вдобавок никакой щит не держится долго сам по себе: подпитка нужна. Опять же расход.

Вывод: хочешь идти на драку — запасайся энергией, то есть таскай с собой кучу кристаллов.

— Вот полезное заклинание «Телещит»…

Защита от телевизора! И он называет это «полезным»? Да на Земле это было бы самым страшным боевым заклинанием!

— …это защита от движущихся предметов. Стрелу из арбалета, вероятнее всего, не удержит…

Не удивлюсь, если арбалеты окажутся законодательно запрещенным оружием.

— …а вот удар мечом — может. Тут дело в распределении нагрузки на единицу поверхности магического потока с перерасчетом на кривизну…

— Ладно, это уже почти чистая теория. А «Водяную стрелу» удержит?

— Н-н-не знаю… Наверное, задача поддается расчету. Могу попробовать.

— Только в свободное время. Пока что это не так уж неотложно.

Тут я не лукавил.

— И еще, Сарат, с помощью магии можно бросать предметы, так?

— Можно, конечно, но, повторяю, управлять ими на лету — задача очень сложная.

Все это надо было обмыслить. К сожалению, были более неотложные задачи.

Для начала я сварил улучшенную пасту ГОИ — с обработкой мыла соляной кислотой и с добавкой воска. Получилось совсем не так уж плохо: дешевле чисто восковой и долговечнее. Если не считать запаха, конечно. Почему-то она пахла еще хуже хозяйственного мыла.

Второй неотложной задачей было получить несколько кристаллов для сигналок и ретрансляторов. Тарек определил оптимальные места для закладок, Сарат же уверил, что для этих целей розовый кварц вполне хорош — а таких кристаллов еще несколько штук оставалось.

Третьей неотложной задачей была доводка технологии полировки малых кристаллов. Очень уж капризным было устройство для установки нужных углов. Заготовки у нас уже были. Но на огранку одного кристалла прозрачного кварца с наипростейшей формой (шестигранная призма с двумя плоскими торцами) ушел почти целый день. А таких, по моему замыслу, нужно было три. Утешало лишь то, что следующие должны были пойти легче.

Я также планировал новый выход за кристаллами. Но тут вмешалось привходящее обстоятельство.

Улучив момент, когда я был занят полировкой, ко мне подкатилась наша младшая:

— Можно спросить, Профес-ор?

— Спрашивай. И в дальнейшем можешь задавать вопросы без моего позволения.

Кажется, девушка чуть возгордилась от такого доверия.

— Не собираетесь ли вы искать кристаллы?

Интересное кино. У нее повышенные аналитические способности или просто предчувствие?

— Собираемся.

— Можно, я пойду с вами?

Не знаю, как ее, а вот мои аналитические способности явно захлебываются. Не могу вычислить причину увязываться за нами.

— Зачем тебе это надо?

— В лесу есть некоторые травы… и всякое другое. Это нужно для лекарств…

Что ж, объяснение принято. Но придется переработать план выхода. Я-то планировал пойти втроем. Но если нас будет четверо, то база останется вообще без защиты от нехороших посетителей. Придется что-то придумать.

— Я не знаю сам, когда мы пойдем. Но дам тебе знать. На тебе — подготовка всех необходимых, — заминка.

Незнакомое слово.

— Что это такое?

— Ну это то, куда кладут всякие вещи, или зерно, или даже воду…

Все ясно, теперь я знаю слово «тара».

— Так вот, тара на тебе. Тут мы не помощники. И, само собою, ты даешь слово нас слушаться.

— Даю слово.

Сказано с повышенной серьезностью.

— Сделка?

— Сделка.

Мин противопехотных у меня нет. Даже противотанковых нет. Жалко, а то бы расставил в нужных местах. Так что на мне — придумать, как бы спрятать все ценное. Станок и всякая приспособа — это вообще не спрячешь, очень уж они велики. А вот деньги, готовые кристаллы, заготовки и абразивные материалы, включая тряпки, — это надо. Хотя нет, грязные тряпки вряд ли заинтересуют кого бы то ни было. Куда? Первое, что приходит в голову, — уже готовый тайник в подвале под бочкой. Тайник точно хорош, но правило одной корзины никто не отменял. В идеале — место, где искать вообще не будут. Где? Скунсов в этом мире нет, а жаль: попросил бы зверька опрыскать наш тайник. Уж тогда точно не подойдут и близко. Впрочем…

— Ира!

Девица появляется с похвальной скоростью.

— Мне нужно ведро с помоями, причем оттуда должен идти самый отвратительный запах.

Некоторое замешательство. Потом осторожное замечание:

— Такое можно раздобыть, но ведь потом его не отмоешь…

— И не надо. Выбросим ведро, купим новое. Такое ведро нам понадобится, скажем, завтра к вечеру.

— Я туда добавлю кое-чего из моих запасов — для крепости…

Не сомневаюсь, что завтра к вечеру от этого ведра даже скунс шарахнется. А нам того и надо: под этим ведром и закопаем ценности.

К великому счастью, я оказался прав: следующие кристаллы пошли куда легче. Относительно формы я не стал заморачиваться — все та же призма. Самое простое — особенно с учетом того, что эти кристаллы я изначально не предполагал на продажу.

Однако мои планы похода за кристаллами пришлось значимо скорректировать. Я вспомнил о нехватке простейшего оборудования.

— Тарек, нужен твой совет.

Тот приосанился, явно ожидая просьбы о консультации в военных вопросах. Как бы не так!

— Тарек, здесь можно достать тарелку или блюдо белого цвета?

Некоторое время бедняга боролся с искушением задать вопрос типа «А на фига?», но офицерские навыки победили.

— Опиши подробнее, какие нужны?

— Бывают тарелки из белой глины; бывают из коричневой глины, но с белой… — Слово «глазурь» в моем словаре не значилось, — вроде краски с верхней стороны; бывают также блюда из металла, но тоже с белой краской; а еще бывают блюда из дерева, но также окрашенные в белый цвет.

— Ясно. Блюда из белой глины — такие бывают, сам видел, но, полагаю, очень дорогие. Цен не знаю, у меня самого такие сроду не водились. Из коричневой глины с белой (непонятное слово) — такие только на заказ можно получить, хотя сама (непонятное слово) существует, это я видел. А вот на металле — никогда не видел. Расписные деревянные блюда — такое видывал в богатых домах. Вероятно, тоже можно получить на заказ.

Теперь я знаю перевод слова «глазурь».

— В таком случае тебе задание. Съездить на базар, купить там: пару молотков потяжелее, лучше с квадратным бойком, еще с пяток клиньев, чтоб камни раскалывать, и пару таких тарелок или блюд, — показываю руками, — но чтоб чисто-белых, без пятнышек или рисунка. Белый цвет важен только для верхней стороны, что там внизу — мне безразлично. Деревянные покупать, только если не найдешь глиняных или металлических. Можно сделать на заказ, но чтобы готово было сегодня же. Кстати, я тебе должен жалованье — вот оно, с учетом двух боевых дней. Но смотри, Тарек, не очень задерживайся. И оглядывайся почаще. К вечеру тебя ждем.

Приказ был выполнен до точки. Глубокие тарелки, почти миски, были фаянсовыми. Ирина прямо ахнула, когда услышала цену — по двадцати серебряных за штуку.

К тому времени нужные кристаллы уже были сделаны. Я предполагал, что за следующий день мы сможем их установить. «Мы» — это, конечно, сильно сказано. Мне-то подходить к сигналкам никак нельзя. Ребята установят, а я тем временем оборудую тайники.


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Доброго вам дня, высокопочтенный.

— И вам, уважаемый Морад-ар.

— Извольте посмотреть на этот вот редкий товар.

— Весьма интересный товар. Вы позволите осмотреть и опробовать этот кристалл?

— Ну разумеется, вы же должны как следует определить свойства того, что вы купите.

— Почему вы так уверены, что я его куплю?

— Потому что именно вы способны оценить этот кристалл по достоинству.

— Вы хотите сказать, что уже предлагали кому-то…

— Именно так, высокопочтенный.

— Могу я узнать, кому именно?

— Это маги очень большой силы. Их имена, увы, коммерческая тайна.

— Вы хотите сказать, что у меня меньшая магическая сила?

— Я хочу сказать, что ваша сила — в обширности ваших знаний и гибкости вашего ума. И еще я хочу сказать, что уверен в вашей способности использовать все необычные возможности, которые предоставляет этот кристалл.

— Откровенно говоря, уважаемый Морад-ар, такой переход цветов я уже видел, причем неоднократно. Но вот сочетание его с этой абсолютно необычной формой, к тому же столь совершенной… Уже за одно это я бы купил этот экземпляр. Но я вижу также, что вы были правы относительно иных, гораздо больших возможностей, которые смог бы обнаружить далеко не каждый. Между тем даже при беглом обследовании… впрочем, это вам, полагаю, не столь интересно. Даю девять золотых.

— Высокопочтенный, вы не позволите дать вам коммерческий совет?

— От вас, уважаемый, я его выслушаю с радостью.

— Тогда не торопитесь называть цену. Просто посмотрите на этот кристалл еще раз и возможно тщательнее.

Пауза.

— Знаете, уважаемый Морад-ар, я иногда думаю: какое счастье, что вы обделены магическими способностями. Иначе вы стали бы грозным конкурентом нам, магам.

— Иначе говоря, ваша цена?

— …одиннадцать золотых. Не больше.

— Согласен. Сделка?

— Сделка.

— Получите ваши деньги. Думаю, нет нужды говорить, что…

— Я никогда не забываю о таких покупателях, как вы. Позвольте откланяться.

— Всего вам светлого.

## ГЛАВА 22

Мой план похода был основан на нескольких фактах. Первым был тот гранат, который я нашел в мертвой деревне. Второй — тот гранат, что нашелся у покойного управляющего. Третий, этот самый слабый, — слова того же управляющего, что якобы есть месторождение лучших камней, чем дает известная мне россыпь. И еще я очень надеялся на ту белую тарелку, что была у нас в сумке.

Все наши ценности спрятали добросовестно. Под бочку пошли деньги. Под ведро с запахом — готовые кристаллы и заготовки. В порядке самокритики должен признать: я ошибся в прогнозе. Вряд ли от этого ведра скунс шарахнется; он еще до этого сдохнет в мучениях.

Ирина взяла корзинку поменьше — надо полагать, с запасной тарой — и еще зачем-то вырезала палку-рогульку. Это уже было не вполне понятно.

Шли так, чтобы с гарантией не задействовать вражьи сигналки — с полкилометра крюк сделали. Я жестом приказал спутникам не шуметь — мало ли что. Вдруг Ирина метнулась в сторону — ну точно кошка, углядевшая мышь. Короткий взмах палки-рогульки.

Мы подскочили ближе. В рогульке бешено извивалась натуральная змея. Судя по форме головы — сильно ядовитая. Первым моим побуждением было обезопасить всех нас от нее радикальными средствами. Это побуждение мне удалось сдержать. Меж тем Ирина ловким движением перехватила змею за шею, одной рукой достала из корзинки очередной кувшинчик, слегка щелкнула змею в нос, и когда та раскрыла пасть, быстро сунула кувшинчик под зубы.

Дойной коровы из этой змеи не вышло. То, что удалось из нее выдоить, было (на мой непросвещенный взгляд) удручающе мало. Впрочем, на человека хватило бы. Читал я, что смертельная доза яды эфы — пять миллиграмм.

— Хорошо яд в меде хранить, — пояснила она, — тогда долго не портится.

Мед с ядом — сочетание хорошее. Чтоб слаще было помирать, значит. Хотя на самом деле при приеме яда внутрь он обычно не действует, если только нет желудочного кровотечения.

Свежевыдоенная змея была отпущена и поспешила удалиться. Это меня как раз не удивило. В моих краях змеи обычно боятся людей.

Мы продолжали идти в выбранном направлении. Еще пару раз Ирина нагибалась за какой-то травкой. В результате вышли к той самой речке, что я уже видел, но выше по течению.

А вот сейчас — моя работа. Я достал тарелку, черпанул туда песка вместе с водой и стал осторожными движениями отмывать наиболее плавучие составляющие. Работа аккуратная, спешки не терпит. Глина ушла первой, за ней легкие составляющие песка. Чуть помедленнее, лапоть, чуть помедленнее…

На дне тарелки осталась крохотная щепотка черных зернышек. А теперь глянуть на них под углом. Вот оно, так я и думал. Чуть заметен красноватый оттенок. Гранат, вот что это такое. Он значительно тяжелее кварца, вот и остался. Значит, надо идти против течения.

Мы шли совсем недолго — не более сорока минут — когда берега речки стали более похожи на микроущелье. Здесь речка проложила себе путь через каменный массив. Я пригляделся. Кристаллический метаморфичный сланец. Ну да, про него дядя Гриша и рассказывал. В нем вполне могут быть альмандины — самый дешевый вид граната, цветом варьирующийся от красного до темно-фиолетового.

— А ну, ребята, помогите отколоть вот этот камешек.

Камешек оказался не из больших, никак не более пятидесяти килограммов, а выбрал я его из соображений легкости раскалывания. Уж очень сильно выветренным он выглядел.

С помощью клиньев и молотка я расколол этот камень. Вот и искомое. Кристаллик оказался не из тех, что вставляют в короны, — было в нем миллиметра три-четыре в поперечнике, да и форма не из лучших. Сарат только-только собрался испустить радостный крик, но под моим взглядом осекся до радостного же шепота:

— Командир, этот кристалл вот как есть — и то на двадцатку тянет.

Я присмотрелся. Цвет темно-красный, вполне себе классический. Выходит, это пироп — второй по дешевизне сорт граната. Поскольку встречаются альмандины такого же темно-красного цвета, отличить их с достоверностью можно лишь в лаборатории…

— Ладно, ребята, потрошите оставшееся, а я посмотрю на вот ту трещинку.

Интрузивная порода — вот что в этой трещине, а видел я такие на картинках в дядигришином учебнике. Текст по малолетству не читал, а вот картинки и подписи к ним смотрел. Через полчаса работы я отколол сравнительно небольшой кусок, килограмм десять, не больше, и стал вдумчиво его размалывать. Вот оно! Два светло-зеленых кристалла почти вывалились из породы. Гроссуляр — более редкая разновидность граната. Гранатовый браслет у Куприна, если не ошибаюсь, как раз из таких и был. Первый кристалл — прозрачный, без видимых дефектов, но невелик, примерно восемь миллиметров. Форма классическая, только что грани полирнуть — и на продажу. Второй — все двадцать миллиметров, но трещиноватый, да еще с непрозрачными включениями. Даже не знаю, удастся ли что из него сделать. Дальнейшие попытки что-либо получить ничего не дали.

— Ну, ребята, чем похвастаете?

На второй тарелке лежала добыча. Назвать ее горстью было бы непростительным преувеличением, даже слово «кучка» было бы комплиментом. Несколько штук, вот это подходяще.

Сарат всеми силами старался звучать солидно:

— Я так думаю, командир, что этот, этот и этот — можно полировать на продажу. В этом… тут надо присмотреться… вот по этому включению я бы его разрезал, а потом полировать обе части. Эти три — тоже на полировку…

Тут в голосе бакалавра прорезались озабоченные ноты:

— А вот этот я бы вообще выбросил.

Осетр в лесу сдох! Чтоб Сарат предложил выбросить кристалл, нужны более чем веские причины. Я взял сомнительное приобретение в руки — гранат, это точно, уж больно форма характерная; миллиметров пятнадцать в поперечнике; непрозрачный, но трещин не видно, красно-коричневого цвета.

— Чем он плох?

Ответ был медленным и тщательно взвешенным:

— У нас этого курса не было, но предполагаю, что этот кристалл — один из тех немногих, которые могут подойти магу смерти. Цвет засохшей крови. Настаиваю на уничтожении этого кристалла.

Молодец, младший лейтенант! Можешь отстаивать мнение перед начальством. Хвалю, но мысленно.

— Ты сам сказал, Сарат, что этот курс вам не читали. Однако в твоих словах есть резон. Мы не будем полировать этот кристалл, но со временем дождемся возможности проверить у мага, который проходил соответствующий курс. Будь уверен — не у мага смерти. И до выяснения — никому не показываем, тем более не продаем.

Суровый тон и жесткое содержание, кажется, успокоили нашего мага. Похоже, в универе ему внушили крепкое отвращение к магии смерти.

— А теперь посмотрите, что я сам нашел. Сарат, твое мнение?

Парень надулся от гордости чуть ли не вдвое.

— Этот полировать прямо как есть — и к магу жизни, тот даст самую лучшую цену. А этот… точно не скажу, но, кажется, вот по этой трещине резать надо, потом тут и тут заполировать, а там…

— Хватит. Дома обсудим. Вы, ребята, орлы, спору нет, но что-то мне неохота на этом месте задерживаться. Вот эти обломки — в воду, эти — тоже, но подальше, следы на глине не оставлять. Поехали!

Пока мы добывали полезные ископаемые, Ирина тоже не теряла времени. Больше всего было набрано из растительного царства, но также она подхватила какую-то бурую гадость из воды, долго рассматривала и в конце концов отправила в отдельный горшочек. Я не вмешивался и даже не задавал вопросы.

Видимо, наши находки стимулировали мозговую деятельность. В голове у меня стал складываться план, как устроить столкновение землевладельца и полицейских. Пока мы шли до дому, этот план приобрел пугающую детальность.

Несколько дней мы с Саратом только и делали, что полировали и занимались тренировками под надзором нашего зверя-инструктора. В том, что касалось действий коротким мечом и рукопашной, тренер был не так уж сильно разочарован: «Некоторые способности у тебя есть, как я тебе и говорил, но тебе еще с год их оттачивать». Что до стрельбы, то тут Тарек выразился с истинно сержантской дипломатичностью: «Хорошим стрелком ты никогда не станешь. Рядовым во взвод лучников — и то вряд ли возьмут. Твой предел — успешная стрельба из засады, на это и буду дрессировать».

Первый зеленый кристалл получился на славу с первого раза. «Пятнадцать золотых, самое меньшее», — авторитетно заявил Сарат. Со вторым пришлось повозиться. Вариант резки, что предложил напарник, я забраковал — не потому, что он был плох, а потому, что можно было сделать еще лучше. В результате получились из одного крупного три некрупных. Самый последний я доверил младшему полировальщику. Про себя я решил, что даже если и испортит, то потеря не слишком велика, но он справился не так уж плохо — когда у меня был такой же опыт в полировке, то из-под моих рук выходили изделия немногим лучше.

Рассудив, что после продажи этих кристаллов и получения денег мы можем перестать беспокоиться о хлебе насущном, я изложил товарищам (целительница не в счет) свой план относительно крупной подставы для полицейских. План подвергся обсуждению. В результате долгое время от него летели клочья, осколки и брызги. Меня вместе с моей задумкой били больно и по делу. Имею в виду, это меня били по делу, а план-то били по деталям.

Избиение затормозилось лишь по причине того, что надо было съездить в город для реализации зеленых гранатов.

Само собой разумеется, купец Морад-ар получил настоятельное пожелание своего торгового партнера продать гроссуляры магу жизни, «ибо это в ваших же интересах, уважаемый».


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Доброго вам дня, особо почтенная.

— И вам доброго дня, уважаемый Морад-ар. Давно вы не предлагали мне выдающихся сделок.

— Надеюсь, эта сделка не покажется вам рядовой. Посмотрите и судите сами.

Пауза.

— Вы разрешите подержать эти кристаллы в руках?

— Само собой разумеется.

Очень долгая пауза.

— Вы были отчасти правы, уважаемый Морад-ар. Сделка действительно выдающаяся, спору нет.

— Коль скоро я лишь отчасти прав, то нижайше прошу сообщить мне, недостойному, в чем я был неправ.

— Видимо, я недостаточно ясно выразилась, уважаемый, — медленно. — Эта сделка исключительная, но она меня пугает.

— Если особо почтенная изволит рассказать подробнее о своих опасениях, то, возможно, часть из них я сумею рассеять.

— Хорошо. Вы молоды, Морад-ар… по сравнению со мной. За всю свою достаточно долгую жизнь я не то что не видала — даже не слыхала ничего о подобных кристаллах. Могу вас уверить, хотя и не могу этого доказать: таких кристаллов НЕ БЫВАЕТ.

— Со всем моим почтением принужден с вами не согласиться: такие кристаллы бывают, и одно из доказательств этого вы держите в руке.

— Вот как, одно из доказательств? Вы хотите сказать, что видели до этого нечто подобное?

— Не совсем так, особо почтенная.

— Извольте объясниться, уважаемый Морад-ар!

— Некоторое время назад мне принесли на продажу кристаллы. Это были не гранаты — кристаллы совершенно другого вида. Какого — не скажу, это коммерческая тайна. Но было нечто, что роднило их с теми, что вы сейчас рассматриваете: необычная форма и изумляющая ровность граней.

Пауза.

— В таком случае, уважаемый, дело куда хуже, чем я думала. Признаюсь, сначала мне пришла в голову мысль о некоем новом месторождении гранатов, в котором эти потрясающие — видите, я с вами вполне откровенна — кристаллы были добыты.

После ваших слов у меня не осталось сомнений — эти камни сделаны. И притом человеческой рукой.

— Я всего лишь купец, особо почтенная, а не слуга пресветлых. Но даже я не исключил бы, глядя на это совершенство… кхм… их руку.

— А вот я не только маг жизни, но и женщина. И, глядя на этот и этот кристаллы (третий не в счет, у него форма почти обычная для граната), не могу отделаться от ощущения, что их создавал мужчина, причем создавал в подарок женщине.

— С моим величайшим почтением принужден напомнить, что оказались они в конце концов у меня, а не в шкатулке у красавицы.

— Я, похоже, опять неудачно выразилась. Тот, кто создал эти кристаллы, сделал это на продажу — пусть. Но создавал он их так, чтобы они понравились женщине. Порадовали ее. Понимаете? Он думал о ней — и создавал эти камни. Создавал!! — Пауза. — Как я хотела бы оказаться дурой и паникершей! Ведь если, человек может делать такие кристаллы, — это такое потрясение основ… Вы не можете помнить последнюю большую войну, Морад-ар, вас тогда и на свете не было, а вот я ее помню хорошо. Уж поверьте: если, к несчастью, я окажусь права, то та война нам покажется веселыми забавами маленьких оленят на весенней травке… Ладно, к делу. Имя продавца, вы мне, разумеется, не скажете?

— Никак не возможно. Во-первых, коммерческая тайна; во-вторых, я и сам его не знаю. Но есть еще одно обстоятельство, о котором я просто обязан вас осведомить.

— Слушаю со всем вниманием.

— Продавец — человек очень опасный. По моим наблюдениям, он весьма сильный маг, хотя ленты не носит. В магии разума точно силен. Во всяком случае, в наших переговорах он с пугающим постоянством угадывал мои аргументы. И он меня предупредил, что при любой попытке с моей стороны разузнать что-либо о его личности наша сделка недействительна. Равно она становится недействительной, если я попытаюсь его обмануть в денежных расчетах. Упущенная выгода — это бы еще ничего, но мне показалось, что он при этом обидится. А я никак не хотел бы оказаться тем, на кого обидится этот человек. Именно поэтому я торгую с ним абсолютно честно и не пытаюсь установить его личность.

— Он не может предъявить вам претензии, уважаемый Морад-ар. Имени вы мне не назвали. Внешность вы мне не описали. Способ связи с ним вы также не упомянули. Единственное, что я знаю — весьма сильный маг, возможно, в магии разума. И это все? Для поисков, согласитесь, маловато. И все же я попытаюсь… Кстати, сколько вы хотите за этот кристалл? — Указывает на кристалл гроссуляра, сохранивший природную огранку.

— Пятнадцать золотых, особо почтенная. Вы видите, я ценю ваше время.

— А я ценю ваше понимание. Я бы купила и эти два, но сейчас у меня на это просто нет денег.

— Если мы заключим соответствующий договор, эти два кристалла будут ждать вас в течение двух недель.

— У вас, надо полагать, есть этот договор? Я так и думала. Давайте его сюда, я подпишу, — скрип пера. — Всего вам светлого, уважаемый.

— И вам, особо почтенная.

## ГЛАВА 23

Мое избиение продолжилось, как только мы вернулись из города. Мой план уже не трещал — собственно, трещать было нечему. Тактический опыт в соединении с юной эрудицией не оставили мне ни единого шанса.

— Ну хорошо, ребята, признаю: мой план никуда не годится. А как насчет позитивных предложений… — забывшись, я брякнул «позитивных» по-русски, — я хотел сказать, что вы можете предложить взамен?

Предложения были. Но теперь уж была моя очередь рубить в песи и крушить в хузары. Второй и третий варианты также обрушились под тяжестью обвинений в невозможности и нереальности.

— Еще мнения?

По молчанию моих собеседников я понял, что им решительно не нравится роль мальчиков для битья.

— Мыслите вы правильно, но что-то придумать все равно надо.

План стал вырисовываться — причем так, чтобы ни один офицер штаба не возражал, лишь через день. Мы запланировали устроить ложное месторождение кристаллов вблизи дороги, навести на него стражу и одновременно дать знать землевладельцу, что на его кровной и слезами политой земле хозяйничают посторонние.

Первый пункт плана был из сравнительно легких. Достаточно было набрать хотя бы с десяток гранатов не из крупных, естественным образом расположить их на месте — и «месторождение» получало порядочную ценность. Этот способ был мною без зазрения совести украден у Марка Твена — в его романе «Налегке» именно таким способом приукрашивали состояние серебряных рудников перед их продажей. Место мы выбрали самым тщательным образом: чтоб была каменистая осыпь и чтоб дорога плохо просматривалась в обе стороны. Само собою, осыпь с дороги была видна прекрасно.

Куда труднее представлялась состыковка землевладельца и стражников. Я даже предложил для начала изучить привычки первого, каковое предложение встретило сдержанное одобрение бывшего разведчика.

Изучение большого труда не составило. По словам старосты, каждую пятницу (здесь и далее названия дней недели переведены на русский) землевладелец с помпой выезжал в город на заседание городского отделения гильдии магов. Проверка показала, что именно так дело и обстояло. Торжественность момента заключалась в том, что вся челядь, числом шесть, выстраивалась шпалерами вдоль дороги и низко кланялась. В ответ хозяин выражал свое благоволение, а именно: не примешивал злобность к высокомерному выражению лица. За это, впрочем, не ручаюсь, поскольку наблюдение издали не позволяло различить мелкие проявления злобы, если таковые были. Поездка в город длилась ровно семь часов. Само собой разумеется, что встреча обставлялась с точно такой же пышностью. По моему скромному мнению, подобный прямо-таки немецкий педантизм был нам на руку, в чем мы с Тареком дружно согласились. Вот в чем согласия не было, так это — должна ли встреча землевладельца со стражами порядка произойти при его поездке по направлению в город или в обратную сторону. Я полагал, что если землевладельца прикончат, то доблестным полицейским придется спешно мчаться в город, чтобы успеть застать капитана и изложить свою версию событий. В этом случае утренние часы были предпочтительнее. Тарек предполагал, что у землевладельца будет стратегически выгодная позиция при возвращении из города, а жертвами боя падут стражники.

— Понимаешь, им некуда будет отступать, при том же он как-никак доктор магии, а лейтенант — магистр, хотя бы и при двух бакалаврах.

Вопрос был решен обращением к третейскому судье, то есть Сарату.

— Думаю, стража победит, хотя доктор вполне может прихлопнуть бакалавров. У стражи жезлы есть.

Я не понял, почему жезлы настолько важны, хотя из прежнего опыта должен был помнить, что в них есть определенная сакральная сила.

— Они являются амулетами, и притом боевыми. С таким жезлом магистр по боевой силе становится как доктор, да и у бакалавров сила прибавляется, хотя у них жезлы много слабее.

Значит, готовимся к утренней поездке. Если доктор будет побежден — мы имеем все основания занять его замок (на самом деле скорее большой дом), поскольку Сарат — маг. И тут же начать фортификацию с целью удержания.

Куда более заковыристой задачей был аккуратный слив информации о месторождении кристаллов стражникам. Мне не хотелось делать это через трактирщика, поскольку он, вероятно, хорошо помнил всех нас. Лучше всего для этой цели подходил кто-либо из той пятерки, что получила от нас сковородкой по потребностям. Но и для этой цели ни я, ни Сарат не годились, поскольку те молодцы даже после сковородкотерапии вряд ли страдали амнезией. Оставался Тарек, но выход на шестерок лейтенанта был возможен лишь через трактирщика. Не оптимальный вариант, но лучшего мы не нашли.

Предметом спора стал также способ информирования землевладельца о том, что на ЕГО земле ЕГО кристаллы подбирают какие-то посторонние дяденьки. Анонимное письмо было сочтено недостаточно достоверным (для адресата) источником. По той же причине отвергли устное сообщение от незнакомца (Сарата). И вправду, с какой стати незнакомец должен принимать близко к сердцу заботы почтенного землевладельца? Я подумал о старосте. Ему хозяин мог не поверить, но прочитать его память — мог. Значит, память старосты должна содержать картинку, в точности соответствующую донесению. Картинку…

— Сарат, а можно записать картинку на кристалл?

— Какую картинку?

С десяток минут я объяснял, что такое фотоаппарат и чем он аналогичен такому кристаллу.

— А, записанная, — незнакомое слово! — Так бы сразу и сказал.

И опять пришлось выяснять значение незнакомого слова. — Да когда же я заполню свой словарь?! — Пожалуй, ближе всего по смыслу был перевод вроде «фотоаудиовидеофайл».

— Это я сделать могу. Но качество будет не очень, нужно много магической силы.

Полезная штука — такая запись. Но тут же мысль перескочила на ее достоверность.

— Сарат, а подделать такой файл можно?

— Можно, но тут нужно иметь способности. Ну как тебе объяснить? Вот ребенок рисует на песке собаку. Догадаться, что это собака, можно. А вот художник рисует на доске ту же собаку, красками. У него получится как живая. Так и тут.

Облом-с. Жалко. Да, без старосты не обойдемся. А что, если староста не захочет с нами сотрудничать? Ему-то что от неприятностей у хозяина? Как выяснить? Тут вступает новое действующее лицо — доченька. Уж она-то должна знать о настроениях отца. Вроде как девчонка наблюдательная — назвать ее глазастой было бы незаслуженным комплиментом.

— У папы есть причины желать другого хозяина, — без колебаний заявила Ира. — Прежний староста был убит Шхарат-аном за то, что собрал мало налога, то есть мало кристаллов. Кристаллов было ровно столько, сколько следовало по договоренности, но землевладелец заявил, что этого недостаточно. А когда староста предъявил бумагу с записанным договором, землевладелец его убил. Папа скрывает, что он грамоту знает, и мне велел скрывать.

Я сделал вывод, что старосту удастся подбить на наше дело. На сей раз логика не подвела. Как только мы объяснили наши намерения и то, какими способами мы будем их осуществлять, староста, не раздумывая, заявил: «Ну, я-то пожил, а вот дочку жалко, ее рано или поздно Шхарат-ан прикончит. Дура она у меня, так и не научилась дурой прикидываться».

Первым делом мы отправились на месторождение гранатов и притащили столько больших кусков сланца, сколько удалось притащить.

Второе дело у нас было намечено на самом якобы месторождении. Конечно, полной гарантии, что в кусках сланца есть гранаты, дать не мог никто, и я в том числе. Но ради хорошего «подсаливания» (выражение я опять-таки украл у Твена) мы сунули пару значимых кристалликов граната, примерно на полсотни серебряков, под надколотые куски сланца — так, чтобы при попытке их расколоть окончательно они сразу бросились бы в глаза.

Третье дело было намечено на четверг, то есть у нас был запас в пять дней. Мне оно казалось самым опасным, хотя Тарек уверял, что лично он никакого риска не видит. В результате обошлось оно мне в почти четыре часа ожидания, да в килограмм сожженных нервных клеток. А пять дней запаса мы дружно сочли благом. По крайней мере, я за это время мог научиться сносно ездить на лошади.


Сцена, которую я видеть никак не мог, но представление получил


Посетителя трактирщик узнал мгновенно. Как ни странно, но тут же трактирщик и успокоился (почти что): во-первых, тот был один, без своего немого напарника (вот уж кого век бы не видать!), во-вторых, вид был у него сугубо деловой.

— Привет. Есть слово к лейтенанту.

— Так говори, я передам.

— Посредники не требуются. Лучше скажи, где можно найти кого из той пятерки — ты знаешь. Буду передавать через них.

— А чем докажешь, что ты не на палочки работаешь?

Жезлы стражей порядка здесь именовали палочками.

— Не хочешь говорить? Ну как знаешь, я пошел за напарником. Ему расскажешь.

Трактирщик явно не пылал желанием даже лицезреть напарника, не говоря уже о беседе.

— Редька и Хвост отираются у «Старого лесника». Дуб может быть с ними, но не ручаюсь. Про остальных не знаю.

— Хвост мне без надобности, свой есть. Передам через Редьку.

Через полчаса.

— Здоров будь, хозяин. Жаркое и кружку красного. И чтоб редька была. Люблю еду с редькой.

Через пару минут к столу бывшего разведчика подсел человек. Ничего в нем не было примечательного, кроме цепкого взгляда, в котором читалась настороженность.

— Здесь говорить можно?

— Можно. Стол ты выбрал правильно. В гаме нас не услышат.

— Есть наколка на дело для лейтенанта и его людей.

— Что за дело?

— Кристаллы. Россыпь, про которую никто не знает.

— Сам и подбирай, при чем тут лейтенант?

— При том. Шхарат-ана знаешь?

— Слыхал.

— На его земле россыпь, хотя от границы с городом недалеко. Но нам с ним мериться силой не по чину. А вот лейтенант — тот может. Треть нам.

— Треть ли, четверть ли — не тебе решать. Что еще?

— По пятницам в полдень начинается заседание гильдии. На нем Шхарат-ан будет — это точно, как выпить в пресветлый праздник. Заседание длится три часа, считая обед, — это тебе любой торговец вблизи от гильдии скажет. Вот запас по времени.

— Еще что?

— Понятливый. Есть еще кое-что.

На ладони незнакомца оказывается бурая каменная пластина.

— Там, на россыпи, есть несколько таких, только больших. Гляди.

Незнакомец с некоторым усилием ломает пластину. Она расщепляется. На разломе проблескивают красные искорки.

— Очень уж маленькие.

— И побольше есть.

В руке на мгновение оказывается красный камешек с мелкую горошину и тут же исчезает.

— Там добыли, но нам в этом месте долго задерживаться нельзя. Если что — мы против хозяина не продержимся. Еще вопросы?

— Есть. Почему к лейтенанту сам не пошел?

— Мне совсем не нужно, чтоб нас вместе видели. Еще?

— Не.

— И скажи лейтенанту — чтоб нас за чурок не держал. Есть еще наколки. Когда исполнит эту — поговорим. Треть наша, запомнил? Камни можешь взять. Покажешь лейтенанту.

Бурые обломки переходят из рук в руки.

— Бывай со здоровьем.

— И тебе не хромать.

Через сорок минут.

— …и под конец он вот эти камни дал — говорит, в таких кристаллы и есть.

— Точно, кристаллы есть. Похоже на красные гранаты, только очень маленькие.

— Ладно, иди, мы подумаем.

Через минуту.

— Что скажешь?

— Есть кое-какое подтверждение. Управляющий Шхарат-ана имеет похожие кристаллы в двух амулетах — между прочим, и один ему совсем не по жалованью. У Шхарат-ана есть россыпь, добывает кварц — это все знают. О гранатах никто не слыхал. Амулеты я увидел случайно. А вот их наличие, думаю, совсем не случайность.

— Ну а ты?

— Нехорошее ощущение у меня, вот что скажу. Воняет от этого дела.

— Факты?

— То-то, что нет фактов, а вот свербеж есть. Я бы для начала познакомился с этим самым, что наводит. И не пожалеть ресурсов — считать ему память. И уж если все там в порядке — тогда да…

— А твое мнение?

— Я так думаю, сударь лейтенант, что с практической точки зрения наш риск минимален. Мы едем на место. Это не запрещено, а что вне нашей зоны патрулирования, так капитан нас прикроет. Поковыряться совсем недолго, убедиться, что дело верное, и вернуться обратно, А вот на следующую пятницу вернуться со всем инструментом. Но прежде убедиться, что Шхарат-ан пошел на заседание.

— С последним — согласен. А задерживаться там нельзя, точно говорю.

— А ты и не задержишься. Туда впятером ехать не расчет, и троих хватит через голову. Но уж прибыток будет не твой.

— Споры заканчиваем. Делаем так: ты проследишь за Шхаратом — пошел ли он в магическую гильдию. В любом случае сообщаешь по амулету. Прямо имен не называть! Скажешь, к примеру: «Заказчик вошел в здание». Принцип понятен?

Кивок.

— А я с вами двумя — на место, и проверим там. Все ясно?

— Ага.


В четверг вечером я подумал, что за Шхаратом могут следить. Значит, могут обнаружить, что доктор магии на заседание гильдии не пошел. Пришлось чесать затылок. Тарек, однако, дал хороший совет: постараться выявить следящего и перекрыть ему поле зрения в нужный (самый последний) момент. Для этой цели Сарат должен был медленно подъехать на коне. Это же было сигналом для старосты, что надо подбегать к хозяину с дурными вестями.

В пятницу нам пришлось разыграть спектакль. Староста наблюдал нас с Саратом со спины, я добросовестно подбирал кристалл с земли и громко возглашал: «Смотри, вот хороший кристалл». Староста не мог соврать ни единым словом. Плохая режиссура могла бы стоить ему головы.

А мы с Тареком предполагались зрителями в том спектакле, что должен был произойти у каменной россыпи. Места на галерке мы обеспечили заранее. Не сомневаясь, что разборка предстоит крутая, я планировал только наблюдать, не вмешиваясь. Но Тарек настоял на арбалете и луке с боезапасом: «А что, если они двинутся в нашу сторону?» Этот аргумент крыть было нечем.

## ГЛАВА 24

Умные книги говорят: первой жертвой любого боя становится план этого самого боя. Не верьте. Мой план вошел в неуправляемый штопор еще ДО боя. И винить было некого, кроме как самого себя.

Староста уже уехал в город, когда я с ужасом обнаружил, что нам, собственно, негде спрятаться для наблюдения. Точнее, спрятаться было очень даже можно, но подъезжающие нас заметили бы: такой уж изгиб делала дорога. А если располагаться вдали, то мы увидели бы все, но лишены были возможности вмешаться. Это я и сообщил Тареку.

— А если спрятаться в том овражке? А подойти, когда те уже проедут.

— Так мы ничего не увидим, пока не дойдем до позиции.

— Плохо, конечно, но возможность вмешаться дороже.

План был не самым лучшим, но оборудовать скрытый наблюдательный пункт было некогда и, главное, нечем. Опять же моя вина — не предусмотрел лопатки и, топора.

Пока что оставалось время на то, чтобы отвести подальше и спрятать двуколку и лошадь.

Через пятнадцать минут мы были на отдаленной позиции.

Дорога просматривалась неплохо, а место предстоящего боестолкновения — так просто отлично. А дальше началось самое распривычное дело для разведчика: ждать. Для Тарека привычное, для меня — только многократно читанное в книгах.

Сидим, ждем.

— Едут.


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Вон там, похоже, то самое место.

— Так, а вот и камни, похожие на те, что нам Редька показал. Выходит, без обмана.

— А вот проверим один камешек. Да хоть этот… Лейтенант, есть гранат! Кристалл на тридцать сребреников!

— Сматываться надо, вот что. Проверили — и будет.

— Ну хотя бы расколоть этот камень. И еще кристалл есть! Двадцатка, верно говорю! Только выковырять не могу.

Страшная вещь.


Мы терпеливо сидели на месте. Нам не нужны были полицейские сами по себе, нам они были нужны как составляющая коктейля; рецепт — на одного землевладельца трое полицейских, подавать на точке кипения.

Доблестные стражи уже перевернули и раскололи один камень, испустив радостные крики, когда появилось новое действующее лицо. Мы переглянулись и нырнули в овражек.


Сцена, которую я видеть никак не мог


Азарт. Даже не важно, что есть его предмет: кристаллы, белые грибы, бешеный клев или прущая карта, важно то, что оторваться нельзя, пока не вмешаются внешние факторы.

Шхарат-ан не вполне верил старосте. Тот не лгал — это, разумеется, было проверено в первую очередь — однако вполне мог чего-то не увидеть, а чего-то и вовсе перепутать. Но картина, представшая глазам землевладельца, была красноречивой и совершенно недвусмысленной.

Негодяи, присваивающие ЕГО собственность, до того увлеклись своим разбойным делом, что подпустили карающую длань справедливости на двадцать ярдов.

— Все найденные кристаллы отдать, — приказал Шхарат-ан, соскочив с лошади и небрежным жестом отсылая ее подальше. Еще первокурсникам накрепко вбивали в головы, что в магическом поединке сидеть на лошади нельзя — она лишь помеха, не помощь. Доктор магии прекрасно видел, что на камзолах пришельцев красуются символы стражи охраны порядка, и предполагал, что демонстрация силы может понадобиться. Но закон был на его стороне, и это было известно решительно всем присутствующим.

И все же ошибку он сделал. За очень долгие годы у Шхарат-ана сложилась репутация мага, с которым лучше не связываться. В грозную славу внесли свой вклад и поединки, из которых он вышел победителем, и те поединки, из которых он просто вышел, а противника вынесли, и нехорошие слухи о магии смерти, которую особо почтенный якобы применял (никто ничего не смог доказать, но подозрения остались). Уже очень долгое время он не работал на свою репутацию — она на него работала, А привычка — большая сила.

У лейтенанта были другие мысли на сей счет. Разумеется, по долгу службы он не мог не знать о реноме Шхарат-ана. Не мог он не понимать также, что если в поединке со средним доктором магии шансы есть, но против именно этого доктора они исчезающе малы. Но он знал кое-что еще: если сведения о ворованных кристаллах просочатся, то капитан сдаст его без малейших сомнений. Конечно, такое событие будет сильным ударом по карьере капитана, но уж лучше слава раззявы, который проворонил грабителей среди своих же подчиненных, чем преднамеренное сокрытие преступления. Скрыть же факт воровства можно было лишь одним радикальным способом.

Жезл, который вскинул магистр без единого худого слова, стал для доктора магии почти полной неожиданностью. Простая «Молния», но отвести ее Шхарат-ан успел в самый последний момент. А вот бакалавры сплоховали. Они рассчитывали на бой, конечно, но предположили, что сначала будут переговоры. И оттого не полностью приготовились, и их боевые заклятия пошли в ничто. Шхарат-ан не вполне оправился от растерянности, пусть она и длилась долю секунды, и отбил «Огненный шнур» и «Воздушный кулак» установкой щитов. Это была порядочная трата энергии, но она дала время на подготовку своего удара.

На смену растерянности пришло ослепляющее бешенство. Каждый боевой маг знает, что гнев — плохой советчик, и Шхарат-ан это знал, но он знал также, что гнев придает решимость применять очень сильные средства. Любой маг поколебался бы пускать такое в ход, но доктор понимал, что в бою насмерть малейшее колебание — гибель. А этот бой был именно смертельным.

«Черное пятно» потребовалось сделать очень большим, непозволительно большим, это был громадный расход энергии, но от него защититься смог бы разве что сам Первый Академик.

Стражи порядка осели, как будто из них вынули кости. Заодно попали под раздачу все совершенно ни в чем не повинные лошади. «Черное пятно» сработало так, как и предполагалось: безукоризненно.

И только после этого Шхарат-ан стал думать. Первое, о чем надо было позаботиться — стереть все метки с трупов. Иначе их найдут — не сразу, разумеется, но найдут. И у нашедшего тут же возникнет целая куча неприятных вопросов. Но чтобы стереть метки, нужно добраться до тел, а для этого надо уничтожить полностью все черное пятно. Если даже стереть метки, но оставить следы применения магии смерти, то опять же появятся вопросы. В учебниках об этом не пишут, но уничтожение следов такой магии — дело вполне возможное, нужна лишь энергия. Вот ее-то и не хватит, тут Шхарат-ан себя не обманывал. Нужны сутки на восстановление.

Пока он думал, на сцене появилась новая фигура.


Мы пробирались по овражку как можно тише. Я все время подсознательно ждал перебранки, криков с матерными оттенками, боевых кличей, наконец, но до меня донесся лишь один голос, сказавший неразборчивую фразу — и все. Потом раздалось что-то вроде щелчка хлыста. Мы уже почти дошли до поворота овражка, за которым могли бы уже выглянуть и оценить обстановку, как тут грянуло:

— Гр-р-р-р-р-р-ах!!!

Очередь все еще звучала, а я кинулся к краю овражка, причем в голове у меня на разные голоса вопило мое внутреннее «я»:

— «Шилка»! Зенитная самоходная установка со счетверенной автоматической 23-миллиметровой пушкой!

— Идиот! Какая, к Елене Марковне, «Шилка»?! У «Шилки» скорострельность гораздо выше! Это одиночный ствол того же калибра!

— Кретин, откуда в этом мире одиночный ствол калибра 23 миллиметра?!

— Оттуда, откуда ты сам, орясина!!!

Я крайне осторожно выглянул через край. Разумеется, это была не «Шилка».

Почему-то первыми бросились в глаза тела стражей, о преступной деятельности каковых нам отныне можно было не беспокоиться.

Я перевел взгляд на высокопочтенного Шхарат-ана. По всему было видно, что он здорово измотан. Даже с расстояния примерно сорок метров было заметно, что на ногах он держится с усилием. Именно это обстоятельство успокоило меня больше всего. Кто бы ни были его противники, победа досталась ему недешево.

Метрах в десяти от него стояло… я сначала даже затруднился определить, что это, хотя фигура была определенно человеческая. Но ни один зоолог не отнес бы ЭТО к виду Homo sapiens; а равно и к любому другому виду млекопитающих. Этому мешал даже не серый цвет кожи, не полное отсутствие мимики — но моментально ощущаемая запрограммированная нацеленность на уничтожение без малейших следов какого-либо личного отношения. «Серый капитан», — подумал я. Видимо, подумал вслух, поскольку Тарек кивнул.

Рядом с капитаном бессмысленно топтались трое серых солдат, вооруженных парными мечами. Еще трое таких же целеустремленно шли вперед на противника — мага небольшого роста в плаще с оранжевой лентой и с капюшоном, почти закрывающим лицо. «Доктор магии», — успел я подумать, когда коротышка нанес удар, выглядевший, как выпад в направлении противников кистью с сомкнутыми пальцами.

— Гр-р-р-р-р-р-ах!!!

Конечно, это были не гранаты — четыре «Воздушных кулака» взорвались, как очередь из гранатомета, среди серых солдат. Действие было вполне эффектным: одного солдата разорвало почти на куски, которые тем не менее пытались ползти, а два других тупо застыли на месте, явно потеряв цель.

Серый капитан не стал восстанавливать разорванные магические связи. Он сделал сложное движение левой рукой — к роботу выражение «взмахнул рукой» совершенно неприменимо — и на поле совершенно ниоткуда появились создания, которые издали можно было бы принять за английских борзых (цвет был похож), не будь они размером с леопарда. «Похоже, серые гончие», — успел подумать я.

Противник Шхарат-ана блеснул завидной реакцией. Боевые машины (назвать их зверями я бы не решился) еще только распрямлялись, посылая себя в атаку, когда громыхнули очереди с двух рук. Первая серия взрывов пришлась впереди тварей. Наверное, низенький доктор поторопился: направь он свои гранаты чуть подальше, серую мерзость просто разорвало бы или искалечило до потери возможности быстро передвигаться, а так «Воздушные кулаки» их лишь затормозили. А вот вторая очередь, легшая дальше, попала куда надо. Управление было явно потеряно. Чудища почти осмысленно стали бросаться из стороны в сторону, пытаясь отыскать цель — и две так и не смогли ее найти. А вот третья гадина ее нашла.

Тварь застыла и довольно быстро повернула голову в нашу сторону. Ощущение было ничуть не приятней того, которое испытываешь, видя танк, поворачивающий башню в нежелательном (для тебя) направлении. Голова остановилась, нащупав цель. Задние конечности послали нечисть в первый прыжок по наши души.

Краем глаза я успел заметить, как Тарек вынул клинок. Не думаю, что у него был шанс против этого создания, но сдаваться вояка не собирался. Зрелище было почти красивым: боевая машина, идущая полным ходом. Я не анатом, но ни один невежда не посмел бы назвать то, что ходило под кожей, мускулами. Больше всего они напоминали толстые и необыкновенно прочные веревки, и уж точно не из белков они были сделаны.

Сначала мне показалось, что серая гончая, достигшая зоны моего влияния, загорелась на ходу, но через долю секунды я понял свою ошибку. То, что я поначалу принял за серое пламя, было прахом, в который обратилась ее кожа, потом серыми языками в воздух взвились мускулы-тросы; скелет еще рвался вперед, но на лету рассыпался.

Зрелище, чего скрывать, было более чем приятным, но мне было не до любований. Я напряженно прикидывал варианты, как вмешаться. С доктором Шхарат-аном было все понятно. Применение магии смерти в особо крупных размерах да убийство стражей порядка тянули сразу на несколько статей местного уголовного кодекса, и, если верить Сарату, тут пахло уже не просто решеткой. Его-то защищать мне не было ни малейшего резона, но что делать с его противником? Он мне ничего не сделал, но где гарантия доброжелательного отношения?

И тут серый капитан явно попал под программный сбой. Он определенно был настроен на продолжение боя, он ПЫТАЛСЯ продолжить бой, но все эти попытки выглядели как движения сбоящего промышленного робота (видел я такое однажды). Он делал выверенные движения руками, он пробовал менять эти движения — и ничего не выходило. Я успел подумать, что это смахивает на исчерпание магической энергии, когда Шхарат-ан снова вступил в бой.

Со стороны это смахивало на толстый серый дротик. Летело это быстро, но не настолько быстро, чтобы нельзя было заметить. Уже потом я подумал, что видел эту штуку лишь потому, что находился в боевом трансе. А вот коротышка-маг отбить ее не успел, вернее, почти успел. Дротик, нацеленный ему в живот, повернул вниз и направо, но ногу все же задел.

Парень был из крепких, это точно. Он лишь шатнулся в сторону, потом выпрямился, мотнул головой, и в воздухе появился красный шар.

— «Красная сеть», — услышал я шепот Тарека и еще успел удивиться, потому что на сеть этот предмет не походил ни в какой степени, но тут шар лопнул, живо напомнив мне праздничный салют, и рой красных точек, разворачиваясь на лету в сеть метров пяти в поперечнике, рванул к Шхарат-ану.

Наверное, у того просто были вычерпаны ресурсы. Он явно пытался как-то защититься; он, возможно, даже защитился от части точек, но не от всех. В него попало три штуки. Он упал ничком, но все еще дышал. Тут же серый капитан и все его воинство разлетелись облаками праха. Видимо, их хозяин потерял сознание, а вместе с ним и управление. Что ж, нам одной заботой меньше.

Теперь я знал, что делать. Глянув на Тарека, я понял, что он думает то же самое: Шхарат-ан не жилец.

— Сколько он протянет?

— Без помощи мага жизни или твоей — пятнадцать минут, самое большее.

Ну так я и не буду к тебе приближаться, друг любезный. У меня уже созревал план, и я побежал к лежащему на земле коротышке.

Мой план прожил никак не больше двадцати секунд. Именно столько мне понадобилось, чтоб добежать до противника Шхарат-ана и глянуть на него вблизи. На земле, кривя рот и морщась, лежала женщина.

Лет тридцати, русоволосая, с недлинной стрижкой и челкой (необычно для здешних), миловидная, но не писаная красавица (в соответствии с моими критериями, понятно). Цвет глаз… неопределенный, поскольку она их почти закрыла.

— Чем я могу помочь?

— Уже ничем. Вы ведь не маг жизни?

— Вы правы.

— Это было «Серое копье». Будь я полна энергией, тогда попыталась бы, а сейчас и пробовать бесполезно.

Во мне стала закипать ярость.

— Тарек, гони двуколку сюда! Оставь мне свой клинок. А я попытаюсь что-то сделать.

— Попытайтесь, — в голосе вежливое равнодушие. Видимо, она мысленно уже сдалась.

Оружие у Тарека всегда отменно наточено. Быстрое движение — и штанина разрезана вдоль. Так, попало в нижнюю треть бедра. Нога опухшая, красная, у места попадания — уже синяя. Сам я такую картину не видел, но читал. Где? Неважно. Важно другое — на что это похоже? На укус гадюки или гюрзы — которая, кстати, из того же семейства — вот на что. Гемолитический яд. Магический понятно, магию я уже остановил, но гемолиз даже если уже не идет, то действие оказывает. А нейролептическое действие есть? Проверим.

— Голова кружится?

— Нет.

— Видите нормально?

— Да.

Кажется, в голосе некоторый интерес.

Тут я вспомнил историю, что слышал от начальника, — про змеелова, которого укусила гюрза. Мужик спасся тем, что схватил трехлитровый полный чайник, засел в распадке у дома, выдул чайник полностью, велел жене принести еще и его тоже выкушал, а от сыворотки отказался наотрез. Мощная активизация работы почек. Надо пробовать; вряд ли у этой дамы почечная недостаточность, в ее-то возрасте. А вот и Тарек.

— Тарек, помоги ей забраться в повозку. Гони домой. Ирине скажи — пусть вскипятит травяной чай с мочегонным действием. Ты помнишь большой горшок, тот, что слева на полке? Так вот, таких надлежит выпить два. Яд будет уходить с мочой — пусть Ирина приготовит нужную посуду. Укутать в самую теплую одежду, в самые толстые одеяла — яд будет уходить и с потом тоже. Все запомнил? Гони, друг! Я приду пешком, не беспокойся.

Я знал, что он все запомнит. Разведчиков с плохой памятью не бывает.

## ГЛАВА 25

Стратегические планы устроили цепную реакцию у меня в голове. Для начала они касались этой дамы. Возвращать ей магию я пока что не собирался, а вот воспользоваться ею как легальным прикрытием — очень даже. В частности, она может стать зиц-землевладелицей. По чину ей это вполне. И для нас появится законная легализация — для меня в том числе. И появится возможность развернуть производство. Для этого магичка, разумеется, должна была выжить. На это я очень надеялся.

Более неотложной задачей было утрясание дел с местными силовыми структурами. На руках у нас трое убитых стражей порядка да в придачу доктор магии. Причем в этом деле (и во всех остальных тоже) мне светиться никак не стоило. Итак, чего нельзя делать?

Нельзя брать себе (хотя очень хочется) всякие предметы с покойных полицейских. Даже простые амулеты, не говоря уже о пресловутых жезлах. Конечно, можно вынуть кристаллы, огранить их и выдать за свои. Но это потребует времени, а когда надо ожидать прибытия следователей — неясно. Нетушки, пусть лежат, где были. Даже подходить к трупам нельзя. Обобрать злодея-доктора — тут, похоже, победительница в своем праве, хотя и это нужно проверить. А вот что точно надо сделать — заявить права на поместье покойного. Как это делается? В здешних законах я полный ослик. Или даже осел. Уж верно не адвокат.

Видимо, надо собираться домой. День и без того был тяжелый, а тут еще ушибленная магией на руках. Надеюсь, что мое средство подействовало. Ох как надеюсь…

По дороге меня догнал Сарат. Как и было с ним договорено, он потратил некоторое время, слоняясь по рынку и покупая всякую ерунду. Впрочем, нужную ерунду.

Я так устал, что не было сил радоваться, но мой товарищ (единственный из всех нас!) сделал свое дело в полном соответствии с планом. Разумеется, пока мы малой скоростью шли к дому, я рассказал ему в деталях все, что мы видели. Втайне я надеялся, что Сарат даст хоть какую дополнительную информацию.

— … И вот я отправил Тарека и эту с оранжевой лентой к нам домой. Сам же иду пешком, поскольку ни одна лошадь не досталась нам живой.

Сарат отреагировал не вполне ожидаемым образом:

— За одно только применение «Серого капитана» — молния.

Я его не понял, о чем откровенно и сказал, хотя догадывался. Догадка подтвердилась.

— Преступника сжигают молнией. Но это не все. «Серое копье» также относится к магии смерти. Далее, применение заведомо смертельных заклятий к магу жизни…

— Постой, откуда ты взял, что эта женщина — маг жизни?

— Ниоткуда. Но это вполне возможно. Это та область, где женщины, возможно, даже более способны, чем мужчины. Но и это не все. Убийство стражей порядка при исполнении ими служебных обязанностей — ну, тут дело не очевидное, если доказать, что в состоянии самообороны…

— Ну допустим. Подозреваемый мертв. Что с его имуществом?

— Это как раз просто: все переходит к победителю.

— Земля тоже?

— Земля в первую очередь.

— А личное имущество стражей?

— Тоже к победителю… постой, их победил Шхарат-ан. А его — та самая магиня жизни. Значит, к ней. Впрочем, тут суд может поднять вопросы…

— Допустим. А кто по службе должен разбираться с этим убийством и попыткой убийства?

Сарат изо всех сил делал значительное и понимающее лицо, но после минутного размышления сдался:

— Точно не скажу. Если бы просто магический поединок, то… поскольку поединок двух докторов… наверное, старший надзирающий. А что касается стражей, тут верным делом вовлекут дознавателей, но какого уровня — не знаю.

— Дознаватели — эти из службы охраны порядка, насколько понимаю. А что за старший надзирающий?

— Ну это вроде как лицо, разбирающее конфликты, но только между магами. Типа судьи. Просто надзирающий — это до магистра включительно, далее идет старший надзирающий, а потом — верховный надзирающий. Этих лишь семеро, до них доходят только самые важные случаи либо очень уж запутанные. Кстати, дознаватели — вовсе не из службы охраны порядка, они в отдельной службе.

Все ясно, верховные надзирающие — вроде Верховного суда, но для магов. С дознавателями тоже все ясно: нельзя прокуратуру отдавать в руки полиции. Видимо, у здешних властей есть соответствующий опыт. И еще: в русском языке понятия «дознание» и «следствие» различаются, в местном — нет.

— Ну а нам что в данной ситуации делать?

— Я бы подал заявление и надзирающим, и дознавателям. Она, наверное, так и сделает.

«Если останется в живых», — мысленно добавил я.

— Надеюсь, она выжила, — вдруг сменил тему Сарат.

— Я тоже на это надеюсь.

У меня были крайне меркантильные причины желать этого. Мне нужен был законный владелец земель и замка, мне нужен был консультант в делах высших магов, мне нужен был наставник для Сарата — много чего нужно было, что я рассчитывал получить (при надлежащем стечении обстоятельств) от этой дамы. Если она выживет. Если она согласится. Если она не станет моим тайным врагом. Сколько же этих «если»…

— Кстати, Сарат, а ведь ты ничего не говорил о «Сером копье».

— Это потому, что сам почти ничего не знаю. Ну, кое-какие разговоры ходили, не без этого. «Серое копье» — близкий родственник «Красной стрелы». Разница в том, что оно вызывает даже не болезнь, а постепенное омертвление. Кровь становится мертвой и разносит смерть по телу — понятно?

Еще бы непонятно. Примерно так я и думал. Интересно, только ли гемолитическое действие у этой дряни?

— Сарат, а на мозг это действует?

— Ну конечно, на все органы действует и на мозг тоже.

— Я имел в виду — напрямую.

— Это как?

— Зрение, к примеру, отказывает, слух; способность говорить пропадает, руки-ноги перестают слушаться…

— Кажется, нет. Я ничего подобного не слыхал.

Все то же: точных данных нет. Плохо без Интернета или хотя бы книг. Стоп. А ведь книги вполне могли быть в доме у побежденного нами доктора. Надо спросить.

— Сарат, а каждого мага есть личная библиотека?

Лицо собеседника окисляется.

— У каждого мага ДОЛЖНА быть личная библиотека.

— И у бакалавров?

Сейчас Сарат выглядит так, как будто ежика проглотил.

— И у бакалавров.

— А у лиценциатов библиотеки есть?

Собравшись с духом, Сарат прыгает головой вперед в омут:

— Большей частью у лиценциатов ни единой книги.

— Почему так?

— Во-первых, книги безумно дороги…

— Безумно — это сколько?

— Если удастся купить за десять золотых — это неслыханная удача, а обычная цена — все двадцать…

Судя по остановившемуся взгляду, у парня процессор не горит. Там уже нечему гореть. Похоже, придется перезагрузить с внешнего носителя:

— Если дело только в деньгах, то мы их заработаем. Но, как понимаю, есть и во-вторых.

— Во-вторых, на покупку многих книг требуется специальное разрешение, но не в этом дело…

— …а в том, что ты кое-что совсем упустил из виду.

— Ну да. Так ты уже догадался?

— Вот именно. Книги Шхарат-ана.

— Только они, уверен, под защитой. Библиотека уж точно сама по себе защищена — помещение, я имею в виду, — а еще наверняка наложена защита на книги. Но тебе-то эта защита нипочем.

Да, если только защита активная. Заряд магического тола в обложке, например. Но ведь есть и пассивные защиты. Шифрование, к примеру. А дешифровщик из меня аховый. Вот разве что шифр магический — его сотру на раз. А что еще магическое может быть такое-этакое? Я бы создал магический самораспаковывающийся архив. Запароленный, разумеется. Несанкционированный доступ? Пожалуйста, получите то, что в книге с самого начала чистые страницы. Книга, которая сама по себе амулет. А если амулет разрядится, то запись потеряна уже навсегда. Если хозяин вдруг умрет — запись никто и не получит. Для секретного архива — то, что надо. А для справочника? Не совсем. Что, если хозяин вдруг уедет в длительный вояж? Через некоторое время такой архив сам собой разрядится и даст ноль на выходе. А сколько может продержаться амулет без внешней подпитки? Этот вопрос я и задал.

— Это сильно зависит от размера кристалла. Для активного амулета — порядка месяца, если не жалко дорогого кристалла — до года. Для неактивного амулета — девять месяцев, ну год; верхний предел — десять лет. А вот для НАШЕГО кристалла, — интонация мне очень понравилась, — даже и не знаю, но уж за десять лет ручаюсь.

Следовательно, у нас в запасе год, чтобы преодолеть пассивную защиту (если таковая есть). Если повезет — и больше, но на везение можно лишь надеяться, но не рассчитывать.

Так за разговорами мы и добрались до дому.

Ирина правильно истолковала мой вопросительный взгляд.

— Она сейчас спит. Опухоль уменьшилась, но осталась. Я все сделала, как вы велели, учитель.

А это еще что за словеса?!

— Ирина, не надо меня так называть. Я кое-что знаю, но не знаю гораздо больше. И я не заслуживаю этого звания.

Стремительный обмен взглядами всех троих. Мысли читаются, как шрифт размером сорок восемь: наш учитель не только многознающ, но и скромен до чрезвычайности.

— Ложимся спать, команда, сегодня был трудный день, а завтра еще хуже.

— ???

— Переезжаем мы завтра, вот что. Дознавателей от магов мы должны встретить уже в замке. Кстати, поздравляю всех — у нас есть теперь свой замок.

Моя троица дружно радуется, хотя и тихо. Ирина — потому что ее совет получить замок в собственность так или иначе воплощен в жизнь. Тарек — потому что любой офицер радуется, видя, как задуманный план почти безупречно проходит при нулевых потерях. Сарат — потому что предвидит изменение своего статуса к более высокому.

И лишь мы с Кири не радуемся. Я почти отчетливо представляю себе гору проблем, которую мы взвалим себе на плечи, а уж на мою долю придется больше всех. А Кири — потому что сочувствует мне. Она очень понимающе проскальзывает в мою постель и уютно устраивается у меня под рукой, ухитряясь не щекотаться усиками.

— Эх, Кири, — шепчу я в меховое ушко по-русски, — ты одна меня и понимаешь… К тому же там будет меньше мышей, это почти наверное.

— Ур-р-р-р.

Наутро я проснулся от негромких женских голосов. Приоткрыв глаз и навострив уши, я понял: наша «работница чаши и змеи» вполголоса давала наставления больной, а та (мне показалось, с небольшой дозой иронии) отвечала что-то вроде: «Да, целительница», «Я так и буду делать, целительница» и «Благодарю вас, целительница».

Под этот разговор я быстренько оделся, выскользнул умыться, но на ходу мазнул взглядом по доктору магии. Та выглядела откровенно неважно: во-первых, она чувствовала себя плохо, во-вторых, она не имела возможности помочь самой себе магией (это уж моя скромная особа подействовала), в-третьих, она понимала, что все окружающие видят ее скверное состояние и, того хуже, подпорченную внешность. А что вы хотите, круги под глазами и некромантский цвет лица только некромантов и красят. Уж не говорю о погибшей прическе.

— Доброго вам утра, особо почтенная. Как ваше самочувствие?

— Благодарю, значительно лучше, чем вчера. Позвольте узнать…

— Минуточку. Сначала крайне неотложные дела. На поле битвы осталось четыре трупа. Нужно, вероятно, что-то с ними делать, а еще совершенно необходимо, как понимаю, написать соответствующие бумаги в службу охраны порядка и в магическую гильдию.

— О том лейтенанте уже знают. Он не пришел с дежурства, его метка неподвижна. Вывод почти однозначен: убит. Почти наверное служба охраны порядка уже послала людей проверить все это. Насчет же бумаг вы совершенно правы. Я их сейчас напишу, а ваш… (мне показалось, она хотела сказать «слуга», но в последний момент передумала) соратник их отвезет.

— Согласен с вами, но это не все. Нам надо немедленно переехать в замок Шхарат-ана. Если не ошибаюсь, мы тем самым заявляем права на собственность, не так ли?

— Совершенно верно.

— Вы в состоянии ехать на двуколке?

— Лучше на телеге, если таковая есть, не так тряско.

— Телега у нас найдется. Напишите эти бумаги, мы их отправим, и тут же сами в путь. Ребята, берем только самое необходимое.

Я встречаюсь с Ирой взглядом и слегка подмигиваю. Она делает чуть заметное движение ресницами. Думаю, все поняла: наши кристаллы и деньги.

— А после переезда поговорим, если вы не возражаете.

Особо почтенная не возражала. Напротив, она прямо жаждала поговорить, хотя всеми силами сдерживалась, чтобы не высказать это желание вслух.

Переезд прошел гладко. К моему некоторому удивлению, Кири без малейших возражений юркнула в хозяйкину корзину.

Появление новой владелицы (по молчаливому уговору, именно наша больная взяла на себя эту роль) не произвело абсолютно никакого впечатления на прислугу. Видимо, та была приучена прежним хозяином (или хозяевами) ничему не удивляться и уж по-любому не высказывать удивление вслух. В штат входили: повар и домоправительница (муж и жена), прачка, уборщица, кучер, он же конюх, и прислуга-за-все, он же мальчик-сбегай-за-водкой. Вот этот последний мне понравился меньше всех, а точнее — совсем не понравился. Вид и взгляд его ясно говорили: «А я что-то знаю!» или «А без меня все равно не обойдетесь!» То ли он трупы за хозяином убирал, то ли сам резал глотки, — короче, не нравился, и все тут. Но объяснения и увольнения я отложил на будущее. Исключением была дружина: я полностью с ними расплатился и выставил.

Мы только-только закончили первичное осваивание места, как пожаловали гости незваные, но предвиденные: местные следователи, целая команда из трех человек: два магистра и один лиценциат. Они были, как и все их коллеги во всех мирах, въедливы. Впрочем, они были вежливы, что встречается не во всех мирах. Я же был настолько невежлив, что, завидев этих очень-очень почтенных, предпочел улизнуть и не показываться вплоть до их отъезда.

Опросы заняли два часа с лишком. По правде говоря, больше всего вопросов досталось новой владелице замка. Прочие не считались достойными свидетелями, а Ирина вовсе ею не являлась.

Выяснив все детали (кроме тех, что им знать не полагалось), дознаватели раскланялись.


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Итак?

— Итак, дело можно закрывать. Все бумаги подшиты. Анализы сделаны. Между нами говоря, Шхарат-ан получил по заслугам. Слухи ходили, а вот фактов у нас не было. А тут материала набралось столько, что я с чистой совестью передал бы его дело в руки наказующих.

— С этим согласен, но… дай-ка мне изучить дело. И через час зайди.

Через час.

— Вот что я тебе скажу. В изложенных тобой фактах я не сомневаюсь. У меня самого ни единого факта против нет. И все же…

— Ты сомневаешься в выводах?

— То-то, что нет. Ты меня знаешь. Сколько лет я в дознавателях, а? За такое время вырабатывается некое чутье. Так вот, оно сейчас говорит, что дело не очень чистое.

— Какие у тебя соображения?

— Ну, для начала. Как она вообще могла — все же маг жизни — победить более чем опытного боевого мага? А репутацию Шхарат-ана помнишь?

— А сколько ей лет, знаешь? Больше, чем нам двоим, вместе взятым. За такую долгую жизнь могла бы чему-то научиться.

— Допустим. Но согласись, маловероятно.

— Но возможно. Что-то еще?

— То, что «Серый капитан» с ней не справился. Маловероятно?

— И опять возможно. Она рвала связи капитана с его воинами простыми «Воздушными кулаками». Весьма мудро.

— А ты прикинь, сколько энергии на это надо. Откуда у нее столько?

— Очень мощные амулеты-накопители. Это также возможно.

— Но это не все. Сколько ты знаешь выживших от «Серого копья»?

— Так с ходу не скажу… двоих точно знаю.

— И я троих, причем уверен, что наши списки пересекаются. А ей удалось спастись. Маловероятно?

— И все равно возможно. Она маг жизни. Если не лучшая, то уж верно в первую тройку входит. К тому же эта целительница…

— По твоему же отчету, в целительнице ни капли магии. Самый лучший маг сколько имеет магической энергии после битвы? А ведь «Серое копье» было в самом конце.

— Это так, но соединенными усилиями мага жизни и целительницы…

— Согласись, маловероятно.

— Но все-таки возможно.

— А не много ли накопилось маловероятного? Если бы один такой факт, а тут три.

— А объяснения у тебя есть?

— Мысли, не объяснения. Фактов ведь нет, есть сомнительные совпадения.

— Одним словом, ты полагаешь…

— …что было некое неучтенное нами лицо. Не тот бакалавр, о котором ты подумал. Кстати, я его немного знаю.

— Откуда?

— Проходил по одному делу: сомнительная магия, творимая в общественном месте в пьяном виде. Мелочь, в общем. Да и не он был зачинщиком. Но вот его характеристику от преподавателя я запомнил: очень хорошее понимание теоретических основ магии при магической силе ниже среднего уровня. Короче, даже лиценциатом ему никогда не стать. А тут, мне кажется, поработал сильный маг, который по каким-то причинам пожелал остаться неизвестным. Каким именно?

— Возможно, личным. Ее любовник, к примеру. И все равно ты не можешь отрицать, что при имеющихся фактах выводы изменять у тебя нет никаких оснований.

— Вот именно, нет. И поступлю я по закону — дело закрыто, в архив его. Но чувствую пальцами ног: мы еще услышим об этом таинственном маге. Так что помни о такой возможности.

— От тебя я никогда не слышал дурных советов. Запомню.

## ГЛАВА 26

Дознаватели уехали, а мне предстояло расхлебывать кашку, заваренную моими усилиями в том числе.

Судя по выражению лица, особо почтенная прямо-таки пылала стремлением приобщиться к этой трапезе.

Моя команда ухитрилась оказаться в одной комнате с нами, сохраняя нейтральное выражение лиц.

— Надеюсь, у вас достаточно сил, чтобы выдержать беседу?

— Ну разумеется. Для начала разрешите представиться: Моана-ра, доктор магии, специализация: магия жизни.

Вежливый человек просто обязан представиться в ответ. Но сейчас я собираюсь быть невежливым.

— К сожалению, мое имя я назвать вам пока не могу. Можете обращаться ко мне «уважаемый». Для начала опишите вашу версию событий. Меня очень интересует, куда вы ехали, почему оказались на земле покойного Шхарат-ана и каким образом ввязались в бой с ним.

Легкая улыбка.

— На все заданные вами вопросы я уже ответила команде дознавателей, причем совершенно правдиво…

Это, как понимаю, очень тонкий намек, что в своем нынешнем состоянии солгать дознавателям она не в состоянии.

— …но могу ответить и вам. Ехала я именно во владения Шхарат-ана, по профессиональным причинам. Потому и оказалась на его земле. Но оказалась в неправильное время и в неправильном месте…

Надо же, ну прямо из моего мира выражения.

— …потому и увидела, как он расправился со стражами порядка, причем применил для этого «Черное пятно», — светским тоном, на грани издевательства. — К вашему сведению, это заклинание смерти, и потому его применение запрещено, — серьезно. — И вот так я оказалась свидетелем, которого выпускать живым никак нельзя. Из желания сэкономить ваше время — с какого момента вы стали наблюдать за поединком?

— С момента, когда вы пустили в дело «Воздушные кулаки». Мои поздравления, вы их использовали весьма грамотно с тактической точки зрения.

— Благодарю. Так вот, увидев Шхарат-ана — и хорошо его зная — а также три свежих трупа, я поняла, что мне надо уехать как можно скорее. Я прикрылась основательными щитами и помчалась прочь, но Шхарат-ан направил удар на мою кобылку, а от воинства «Серого капитана» на ногах убежать нельзя. Пришлось принимать бой. Я ответила на ваши вопросы?

— В известной степени. Но будут еще.

— Я и не сомневалась. Но прежде разрешите высказать мою искреннюю благодарность вашим людям, прежде всего уважаемой целительнице…

Легкий поклон и точно такой же в ответ.

— …и вам, сударь…

Точно такой же поклон в сторону Тарека и точно такой же ответный поклон.

— …а также вам, уважаемый, — улыбка. — Ведь вы трижды спасли мне жизнь.

А вот это уже полная непонятна. Один раз — это когда я погасил «Серое копье». А остальные когда? Похоже, доктор магии начала меня переигрывать. По лицу видно: она поняла, что я не понял. Придется пока отступить.

— Не будете ли вы так любезны напомнить мне, когда именно и при каких обстоятельствах я вам спас жизнь?

— Охотно. Во-первых, вы смогли погасить магическую составляющую «Серого копья»…

Ну это я и так знал.

— …во-вторых, вы отвлекли на себя одну из серых гончих. С ней вы справились блистательно. Ваше заклинание — кстати, мне абсолютно неизвестное — это готовая магистерская диссертация…

Похоже, доктор наук старательно сластит пилюлю. А вот у Сарата, кажется, ушки встали торчком при слове «диссертация».

— …и, наконец, благодаря вам я смогла так успешно продемонстрировать серию «Воздушных кулаков», что вы похвалили. Точнее, благодаря вашему кристаллу.

Ох, насколько хорошо мне знаком этот тон! Именно такой используют в фразах типа «Мат в три хода!» Что у меня прокол — это и козе понятно, вопрос лишь в том, насколько он велик.

— Вот он.

К сожалению, кристалл до последней черточки знаком. Гроссуляр, который я сам же и полировал, только теперь он в кулоне. А сейчас очень нужно выяснить, КТО меня сдал. И я это выясню. Но моя проницательная собеседница опережает мой вопрос:

— Уверяю вас, ваши люди ни при чем. Я вычислила вас другим способом.

Похоже, партия переходит в совершенно безнадежный для меня эндшпиль. И все же побрыкаемся.

— Умоляю, просветите меня на этот счет.

— Как только я увидела этот кристалл, то поняла, какие возможности он дает опытному магу. Уверяю вас, я именно такая и есть. Но с самого начала я не поверила в естественное происхождение этого кристалла.

— Одно небольшое уточнение: вы купили его у Морад-ара?

— Да. Отдам ему должное: он не назвал вашего имени и вообще не сообщил о вас ничего, за исключением того, что вы, вероятно, сильный маг. Но вернемся к кристаллу. Я не поверила, что он естественного происхождения, потому что при всей изумительной функциональности он был слишком красив. Сначала я подумала, что он прекрасно смотрелся бы в перстне. Потом я сочла, что перстень с таким кристаллом чуть великоват для моей руки — вы видите, у меня маленькая кисть — и тогда я мысленно сделала из него кулон в золотой оправе и на золотой цепочке. И только когда мое воображение уже примерило такой кулон к одному из моих платьев, я осознала, что совершенно не думаю об этом кристалле как о магическом предмете, каковым он, собственно, и является. И вот с этой минуты я окончательно утвердилась в мысли, что этот кристалл сделан, что сделал его мужчина и что изготовитель при этом руководствовался понятиями красоты в той же степени, если не в большей, как и понятиями отражений и пересечений магических потоков.

Вот оно что. Дама твердо убеждена, что я маг непомерной крутизны, но и эстет вместе с тем. Второе — ладно, согласен, я действительно делал как покрасивше, а в первом разубеждать не буду. Послушаем, что же дальше.

— Вместе с тем я поняла, насколько опасен для магического сообщества может быть такой маг, как вы, — умеющий делать кристаллы.

— Поясните вашу мысль.

Это еще она не знает, НАСКОЛЬКО я могу быть опасен.

— Вряд ли вы способны изготавливать такие кристаллы в большом количестве, верно?

Кивок. Разумеется, прямо сейчас я не готов к производству этих кристаллов в промышленных масштабах, да и не заинтересован в этом.

— Я так и думала. Значит, неизбежна самое меньшее жестокая конкуренция за обладание такими кристаллами. Или того хуже — война. И вы являетесь наиболее ценной добычей, согласитесь.

Соглашаюсь — пока что.

— Даже если бы вы были просто посредником в торговле из Черных земель, и то вы становитесь величайшей ценностью. А уж ваши умения в части изготовления — тут и говорить нечего.

Придется при случае аккуратненько выведать, что это за края такие — Черные земли. Подозрения есть, но их следует проверить.

— Вы, Моана-ра, наговорили мне много, — хотел сказать «страшилок», но эквивалента я не знал, — страшных историй, но так и не обозначили вашу цель.

— К ней я сейчас и перехожу. Но прежде еще одно надо принять во внимание. По всем признакам, вы поселились тут недавно. Это значит, что вы, вероятно, неважно ориентируетесь в здешних реалиях и уж точно плохо — в политике. В частности, вы понятия не имеете о хитросплетениях здешних связей магов и их кланов.

— Вы правы. Я не знал даже о существовании таких кланов; более того, думал, что их образование маловероятно, если вообще возможно. Там, откуда я прибыл, кланы существуют как объединения родственников. Здесь это, по моим сведениям, практически невозможно.

— Разумеется, это так, здешние кланы не объединены родственными узами. Но существуют и другие.

— Какие?

— Узы совместных интересов. Узы клятв. Эти, правда, обходятся…

Так я и думал.

— Еще есть университетские привязанности. Вы удивитесь, но они сохраняются довольно долго. Ну и другие, перечислять вряд ли стоит.

— А вы сами? К какому клану вы принадлежите?

— Ни к какому. Это особенность моей магической специализации. Маги жизни не образуют кланов.

— Нельзя ли поподробнее?

— Охотно. Магией жизни владеет любой бакалавр — но лишь в основах. А вот для ее подробного изучения требуются природные способности, которые встречаются редко. Если они есть — маг с легкостью достигает уровня магистра. Если нет — уровень бакалавра и есть верхний возможный уровень, и никакими стараниями его не превзойти, если не сменить специализацию. А результат тот, что маги жизни — наперечет и не конкурируют между собой. Скорее даже наоборот — их не хватает. Нам незачем дружить против кого-то — я понятно говорю?

Куда как понятно. Маги жизни стоят в стороне от схваток — им нечего приобретать. Ну разве что в схватках друг с другом…

— А профессиональное соперничество в среде магов жизни возможно?

— Маловероятно. Нас настолько мало, что мы все друг друга знаем. И знаем, в частности, кто чего стоит. Личная приязнь или неприязнь — это бывает. Но в профессиональные проблемы это не переходит… Как бы вам лучше описать? Ну вот пример: если маг жизни, который лично мне неприятен, попросит меня о профессиональной услуге, — я сделаю все, что он просит, но не более того. А вот если мой личный друг попросит — в двойной узел завяжусь, но сделаю и то, о чем просят, и сверх того.

— Кажется, я понял, к чему вы меня подталкиваете. Вы хотите, чтобы я не примкнул ни к какому клану или иному объединению магов, а стал в стороне — как маги жизни.

— Вот именно. И сверх того, в этом случае я обещаю оказывать вам всю помощь, что будет в моих силах.

— Как вы себе это представляете?

— Я думаю, что через пару дней восстановлю магическую силу. Тогда я смогу оказывать и вам, и членам вашей команды — да-да, не удивляйтесь, я уже слышала, как вы их называете, — свои услуги как маг жизни. Но не это главное. Купить услуги мага жизни вы и так можете — осмелюсь предположить, на это денег вам хватит. Но я могу предложить информацию. Иногда это дороже денег.

Моя собеседница даже не подозревает, что ее магическую силу так просто не восстановить. И что никогда она не сможет оказать мне услуги в части восстановления здоровья — ну разве что душевного. Но ее позиция должна быть ясна до конца.

— Что же вы рассчитываете получить взамен?

— Возможность жить здесь. Честно признаюсь: хотя у меня и есть дом в городе, но этот мне нравится куда больше. Для жилья, я имею в виду для профессиональной деятельности мой городской дом подходит много лучше. Доходы с поместья мне не нужны, я и сама могу заработать на шляпку и сапожки. А вот от возможности приобрести кристаллы — за полную стоимость, заметьте! — не откажусь. Разумеется, без посредничества Морад-ара. Но есть еще одна причина вступить в вашу команду. Вы — сила сами по себе. Ваши люди вам верны. Ваша команда будет расти и еще усиливаться. Возможно, часть вашей силы перепадет мне. И еще заметьте: я не претендую на ваш способ изготовления кристаллов. Более того, могу дать клятву не пытаться проникнуть в этот секрет.

Скорее мне нужна клятва верности, но примем во внимание.

— Вы и не сможете изготавливать кристаллы так, как это делаю я, без получения неких знаний…

Звучит туманно, но это правда. Но есть более неотложные проблемы, чем наладка изготовления кристаллов.

— …но сейчас я вам обрисую общую обстановку. Разумеется, вступая в нашу команду, вы получаете не только обязанности, но и права. В частности, вы, разумеется, получите доступ к кристаллам. Но не это главное. Я хотел бы знать — предвидите ли вы возможность нападения на это поместье?

Молчание. Оно, в общем, и есть ответ. Но через некоторое время Моана с заметным усилием выдавливает:

— Да. Такая возможность существует. У прежнего владельца была… определенного сорта репутация. Проще говоря, его боялись. А вот я такую репутацию не наработала и не смогу наработать.

— Как я понимаю, это по причине вашей магической специализации?

— Да. Среди магов жизни только один имеет поместье. И он держит на жалованье очень приличного боевого мага, не считая дружины.

— Тогда как же вы победили Шхарат-ана?

— Только потому, что он первым применил запретную магию. Это снимает запреты с мага жизни. Именно по этой причине ко мне не было никаких претензий со стороны дознавателей. Но даже при этом я посредственный боевой маг — без кристалла вашей работы, разумеется.

— Я думал, претензии в этом случае предъявляют пресветлые.

— Но дознаватели обычно делают это раньше.

— Я делаю вывод, что если боевые заклинания применит ваш работник…

— …то ко мне вопросов нет и быть не может.

— В таком случае, мы можем предложить вам некоторую защиту даже в том составе, в котором мы сейчас. Разумеется, нам понадобятся известные приготовления. Возможно, мы наймем дружину. Деньги мы заработаем, но нам, и тут вы правы, не хватает знаний. Вот в этом мы будем рассчитывать на вас.

Моана серьезно кивает.

— Еще одно дело. Я бы очень хотел знать, как вы меня вычислили. Удовлетворите мое любопытство.

Ага, любопытство, — как бы не так! Нет, это инфа, которую надо знать всеобязательно, чтоб не наступить повторно на те же грабли.

— Всему причиной ваш кристалл. Он настолько выдается по своим характеристикам, что… одним словом, он ВНЕ круга. Сказки о том, что такое может зародиться за Черными землями, оставим для молодых восторженных бакалавров. В этом мире везде действуют единые законы природы. А в наших краях никто и никогда такого не находил. К тому же, как я вам уже говорила, в его натуральное происхождение я и на минуту не поверила. Значит, кто-то его сделал. И я постаралась представить: кто бы это мог быть. И тут мне в голову пришла мысль: это не может быть человек нашего, то есть магического круга. Тот, кто сделал настолько необычную вещь, сам должен быть в высшей степени необычен — то есть он должен быть ИЗВНЕ. Из-за Черных земель. Даже из-за Великого океана. Между прочим, еще никому не удалось доказать, что там вообще нет земли, хотя и обратное тоже не доказано. Гипотезу, что вы Дикий маг, я тоже отбросила: они все же очень близки к нам, хотя Академия всеми силами пытается внушить противоположную точку зрения. А раз вы чужак — значит, должны отличаться. Чем? Да чем угодно. Внешностью хотя бы вы заметно отличаетесь от местных жителей. Правда, я маг жизни, я просто обязана подмечать такое… но мне не нужна ваша голова, чтобы понять, даже форма вашего черепа немного другая. Ну на ваш череп я ориентироваться в поисках не могла, его у меня не было. Потом я предположила, что и система магии тоже может отличаться. Но для поисков и это мало что давало: такие отличия может заметить маг, притом не всякий, а я предполагала использовать для поисков все источники, немагов в том числе…

Особо почтенная явно увлеклась собственным рассказом. Глаза у нее так и блестели, на щеках горел румянец исследовательского азарта. Она со всей очевидностью была прирожденным лектором. Вполне возможно, с соответствующим опытом. Но и мы слушали с максимальным вниманием, лучше всякого студента.

— И тогда я подумала о речи. Чужак изначально не мог знать наш язык. Зацепка не из сильных: язык можно изучить магически, хотя это и сложно. И все же я расспросила рыночных торговцев. Двое из них дали совпадающее описание вашего произношения. Не обижайтесь, но оно очень уж смешное, поэтому запоминается легко. Правда, после этого я вышла на ложный след: один из посетителей трактира подошел под описание внешности, но трактирщик был уверен, что вы немой. Однако я сочла, что это немой болтуном прикинуться не может, а вот наоборот — очень даже. Дальше я выяснила, на чем вы сюда приезжали. Ну, это было нетрудно. А вот потом я столкнулась с препятствием: оказалось, что из города вы каждый раз выезжали по разным дорогам — по крайней мере, последние три недели. Между прочим, у стражников на воротах профессиональная память. Но вот въезжали вы каждый раз через одни и те же ворота…

Так вот на чем меня подловили! Наука будет дураку. Думать надо, предпочтительно головой.

— …а из этих ворот дорога ведет лишь в два владения: к Шхарат-ану и к Дорад-ору…

При этих словах я нацепил на лицо чугунное выражение. Похоже, Моана пошла рассуждениями по неверному пути, хотя выводы сделала правильные. Но показывать ей это совсем не нужно.

— …Последнего я оставила на потом. Я знала, что он в отъезде и отсутствовал не менее двух месяцев. Заметьте, поехал он как раз за кристаллами. Но его крестьяне относятся к нему куда лучше, чем крестьяне Шхарат-ана к своему хозяину. О причинах, думаю, вы догадываетесь. Крестьяне Дорад-ора могли вас выдать хозяину. Так что его земли я сочла вашим возможным, но маловероятным обиталищем. А вот во владениях первого вы вполне могли устроиться. Разумеется, без ведома и согласия землевладельца: покойный был очень жаден, вряд ли он потерпел бы ваше присутствие без того, чтобы ограбить вас до нитки. Собственно, я и не к хозяину ехала: думала порасспросить местных жителей, поскольку они-то вас вполне должны были заметить. Ведь я была уверена, что вы устроились в одной из деревень. Должна сознаться: ваша превосходная идея очистить «Черное пятно» мне и в голову не приходила — хотя бы потому, что мне самой такое не под силу. В общем, это все.

Вот это женщина! Шерлок Холмс и Эркюль Пуаро в одном флаконе, то бишь в одной юбке. Впрочем, нет: в юбке я ее как раз и не видел. Она все больше в штанах щеголяет. Чего уж там притворяться перед собой — сделала она меня мастерски, хоть в учебник вставляй. Единственное светлое пятно: начала она с того, что по кристаллу вычислила во мне чужака. Другие вряд ли способны на такой интуитивный прорыв. Впрочем, нет: одна дырка в ее рассуждениях есть. Ведь я мог быть просто посредником, сугубо местным. Об этой возможности я и спросил.

Сыщица посмотрела на меня с оттенком легкого сожаления:

— Вы недооцениваете купца Морад-ара. Его сила, помимо всего прочего, в отменной памяти. Он знает всех купцов и посредников. А если он мне сказал, что он вас не знает — значит, вы совершенно чужой здесь. Но это я и другим способом вычислила.

Мдя-а-а. Любитель спрашивает у гроссмейстера:

— Маэстро, а что, если на двадцатом ходу я пошел бы не так, а этак?

— Тогда вы получили бы мат не в десять, а в восемь ходов. Душераздирающее зрелище, еще хуже, чем день рождения ослика Иа-Иа.


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Слышали последние новости?

— Это вы насчет Шхарат-ана? Да, слышал и не удивлен. Рано или поздно это должно было случиться.

— Поясните вашу мысль.

— Откровенно говоря, покойный имел почти полный набор качеств, нужных боевому магу. Силы — на двоих хватило бы. Свой источник амулетов. Очень хорошая память, природная, я его еще со студенческих лет помню. Решительность, или, лучше сказать, умение быстро принимать решения — необходимейшая вещь. А вот чего у него не было — это умения быстро принимать ПРАВИЛЬНЫЕ решения. Результаты известны. И еще: он слишком привык быть непобедимым. Отсюда непомерное самомнение.

— Ход ваших рассуждений мне понятен. Мне непонятно, как уцелела Моана-ра. При всем том, что она уникальна как аналитик, в качестве боевого мага она никогда не котировалась. Если бы мне предложили сделать ставки на их бой, я поставил семь к одному на Шхарат-ана.

— А вот я поостерегся бы вообще делать ставку. Слишком много привходящих обстоятельств, которые я даже сейчас учесть не могу, а до боя и подавно.

— Вы имеете в виду тех погибших стражей порядка?

— Не только. Хотя и бой с ними тоже есть сам по себе неучтенный фактор. Вы знаете, что Шхарат-ан использовал «Черное пятно»?

— Я знал, что там присутствовала магия смерти, но насчет «Черного пятна» — нет, не знал.

— У меня некоторые знакомства… в определенных кругах. Вы подсчитайте, сколько энергии Шхарат-ан на это потратил?

— Подсчету не поддается, это могу сказать сразу. Хотя бы уж потому, что диаметр пятна мне неизвестен. И потом, я не знаю, какую плотность магического потока он вложил изначально…

— И я не могу. Вот вам первый фактор неопределенности. Но могли быть и другие.

— Какие же?

— Помощь от другого мага. Говорят, у нее в поместье как раз сейчас проживает маг.

— А его уровень?

— Неизвестен. И специализация неизвестна. Хотя лично я думаю, что он хорош в магии жизни.

— Это почему?

— Потому, что наша умная Моана получила «Серое копье» в ногу — и до сих пор жива. Но, повторяю, никаких фактических данных об этом маге у меня нет.

— Почему же дознаватели ничего о нем не говорят?

— Потому что они настолько рады гибели Шхарат-ана, что готовы закрыть глаза на все сопутствующие обстоятельства. Подозрения относительно приемов, используемых покойным, ходили уже давно, но он мастерски заметал следы. Дознаватели скрипели зубами, копили злобу — и ничего не могли сделать. Но вернемся к этому магу. Вот вам еще неучтенный фактор. Уже ходят толки, что кое-кто из молодых и энергичных прикидывает, как проверить на прочность новую землевладелицу. Так вот, именно в силу этих неучтенных факторов — но уверен, что есть и другие — я лично никому бы не посоветовал этого делать. Кроме моих врагов, разумеется.

Короткий смешок.

— Я и сам бы не стал этого делать — просто потому, что поместье Моаны-ра мне не нужно. И далеко оно, и кристаллы с ее месторождения самые средненькие. Мои, кстати, получше будут. А вот этот неизвестный маг… Признаюсь, он меня интересует.

— И меня тоже. Терпеть не могу факторов, создающих неопределенность. Давайте уговоримся: если вы что-нибудь о нем разузнаете, то сообщите мне. Я обещаю сделать то же самое. Сделка?

— Сделка.

## ГЛАВА 27

Допрос (или расспрос) был самым решительным образом прерван Ириной. Голосом хирурга в операционной она скомандовала:

— Вам надлежит отдыхать.

Моана не стала протестовать, что меня почти не удивило. Она с некоторым усилием встала (Сарат тут же кинулся помогать) и осторожным шагом двинулась к себе в комнату. Туда же направилась целительница с корзиной на изготовку. Вернулись оба довольно скоро.

— Спит. Я ей добавила успокаивающего в лекарство. И по некоторым точкам прошлась…

Тут я вспомнил. Нашей целительнице совсем не повредят золотые иглы для акупунктуры, коль уж она знает толк в этом деле. Готовые купить тут скорее всего нельзя, а заказать у ювелира — можно. Эту покупку я занес в мысленный блокнот.

— Так, народ. Требуется ваше мнение.

Соратники придали лицам выражение «всегда готовы».

— Что с ней делать будем? Ира?

Девчонка всеми силами пыталась выглядеть солидно. Получалось не очень. В очередной раз убеждаюсь: не блистать ей на сцене.

— Она может быть очень полезной, — с некоторой мечтательностью в голосе. — Я бы многому могла от нее научиться. И потом, доктор магии в команде нужен для лечения и для… ну, она будет отвечать на вопросы. И пусть даст клятву.

Для получения информации — вот что наша целительница хотела сказать.

— Мнение ясно. Сарат!

Если закрыть глаза, то наш бакалавр очень солиден.

— Клятва — тут я согласен, только ее продумать надо, чтоб трудно было обойти…

Так я и поверю, что ты сможешь измыслить такую клятву. Но сделать надо все возможное.

— Важно вот что. Библиотеку надо сделать рабочей. И даже если потом Моана покинет команду…

Эк изящно он завернул!

— …то, имея библиотеку в рабочем состоянии, я бы мог… кхм… хотя бы немного приблизиться к ее уровню.

Тоже неплохо сказано. Хотел бы я знать, будет ли это «приближение» заметно в микроскоп. Впрочем, намерения у парня правильные.

— И еще надо бы сделать сколько-то кристаллов. Если мы будем нанимать отряд, то нам понадобятся деньги. Но запас заготовок у нас очень мал. Предлагаю наведаться на то место… ну, ты знаешь, командир, там, где мы нашли розовый кварц. Оно ведь теперь наше. У меня все.

Вот это разумно.

— Тарек, твое мнение?

— Она может быть полезной в военных вопросах. Если мы наймем отряд, то придется дать воинам соответствующие амулеты, а она в этом деле наверняка понимает толк. Лучше — с нашими кристаллами. Интересно, можно ли из наших кристаллов сделать такие амулеты, чтоб на несколько щитов сразу? Вот это надо бы спросить. Дальше: клятва — оно, конечно; вреда от нее не будет, но нужна также заинтересованность в нас. Мне кажется, это кристаллы. Веская причина не ссориться с нами. И еще знаешь что, командир? У нее нет — а у магов это очень часто встречается — такого, понимаешь, пренебрежения к немагам, даже скрытого. Наверное, следствие специализации.

Молодец, лейтенант. Замечаешь такие детали. Впрочем, по слухам, офицеры и сержанты такие вещи нюхом чуют.

— Вот еще момент. Нельзя ли ее попросить как-то посодействовать Сарату в части лиценциатской степени? Не верю, что она не может хотя бы дать дельный совет. А то и кой-чего получше просто совета.

Взгляд Сарата был более чем красноречив. Все, теперь у вояки есть друг навек.

— И еще по вопросу (незнакомые слова). Я хотел сказать, по вопросу о людях. Похоже, нам понадобится еще один член команды — специально чтоб делать кристаллы. Если Сарат будет занят лекциями да экзаменами, а ты — всякими нужными делами помимо кристаллов, то их и делать будет некому. Потом, еще одно совсем неотложное дело. Все наше барахло из мертвой деревни перевезти надо, и срочно.

Насчет перевозки — согласен. Незнакомые слова — надо полагать, «личный состав». Пополнение моего словаря — это хорошо. А вот все остальное… Сказано с истинно сержантской обходительностью. Мало того, что Тарек на мозоль наступил, так он на ней еще и попрыгал. Сам уже давно думал о дополнительном полировщике. И ведь нужен, даже очень нужен. Но его для начала обучать надо (вон Сарат сколько учится, а еще не постиг всех тонкостей), и еще он должен быть преданным команде и уметь работать руками. Да, и обязательно грамотным и обученным счету. Иначе даже основы кристаллографии ему будут не под силу. Без этих самых основ только что на черновую работу по огранке, а держать человека только для таких целей — непозволительная роскошь. Искать точно надо, а вот когда найдем? Полный секрет. От нас секрет.

— Так, команда, подводим итог. Мнение у всех единое: Моану оставить в команде, но на поводке и в ошейнике, — дружный хрюк. Пока доктор магии спит, надо сделать вот что. Перевозка — согласен, дело первой статьи. Сарат — ты прикинь, какое помещение будет предназначено для работ по огранке. Учти, что в самом доме лучше этого не делать — грязное дело, сам знаешь. Источник воды тоже нужен. На тебе также задача найти такое помещение, чтобы подальше от меня в любом случае. Там будем хранить твои усилители и прочие магические предметы. Хорошо бы не очень далеко от мастерской по огранке — скажем, ярдов тридцать пять. Оно должно быть защищено от воров. Еще одна комната — для тебя лично. Ирина — на тебе задача найти помещение для своей работы — чтобы там могла принимать больных. Еще одно помещение для тебя самой. Жить там будешь. Хорошо бы еще одно — чтобы было где изготавливать лекарства. Но это уж как получится. Моана останется в той комнате, где она сейчас спит. Мы с Тареком перевезем оборудование. Если управимся до вечера, то еще поговорим о планах. Если нет — завтра.

— Вопрос, командир. Зачем нужна защита от воров? Неужели найдется такой дуралей, что полезет в дом к Шхарат-ану?

— Во-первых, уже наш дом, а не чей-то еще. Во-вторых, ты прав, посторонние вряд ли полезут. А вот за прислугу не ручаюсь.

Я мысленно похвалил себя за то, что взял сразу два транспортных средства. Мы с Тареком еле-еле впихнули все. Здорово я оброс вещами. Не оставлять ничего сколько-нибудь ценного мне строжайше наказала жаба.

Моя команда, судя по результатам, не сидела сложа руки. Сарат не без гордости показал комнату, что он выискал для Тарека, большую залу для меня (интересно, что я буду в ней делать?), все прочие комнаты, но потом, опустив глаза, честно признался, что большую часть этой работы сделала домоправительница. Меня не повели только в один дальний чулан, где было организовано временное хранилище магических предметов. Чулан был заперт на замок (без магии), а все ключи от него Сарат изъял и поместил пока что себе в карман. Флигелек для размещения ограночного производства тоже нашелся. Такого помещения для магических предметов, чтоб было и далеко (от меня), и близко, и мне недоступно, и чтоб недоступно для воров, просто не нашлось, потому чулан и пошел в ход.

Иринина комната для работы произвела сильное впечатление. Девица ухитрилась раздобыть (явно из ничего) две этажерки, три малых корзинки, две больших (сверх тех, что уже были) и что-то вроде сундучка. Когда я к ней вошел, она, высунув от старательности кончик языка, выводила надписи на горшочках и кувшинчиках белой краской (опять же неизвестно откуда взятой) и ставила в одной ей известном порядке на полки. Перехватив мой взгляд, она пояснила:

— Надписи обязательно нужны. Если со мной что случится, то целительница, что меня сменит, сразу во всем разберется. Ну или целитель, — подумав, добавила она политкорректно.

В сторонке сидела столбиком Кири. Рядом с ней лежала убиенная мышь. Наша норка, видимо, ждала, пока хозяйка освободится, чтобы со всем уважением поднести ей ценный и очень нужный в ее хозяйстве подарок.

Я почувствовал себя лишним на этом празднике жизни, постарался сделаться как можно меньше ростом и незаметно (как мне казалось) смылся. Впрочем, зверюшка шевельнула ухом.

К ужину Моана так и не проснулась. Возможно, зря: повар у Шхарат-ана оказался отменным. А вот после ужина сил уже ни на что не осталось. Вот мы и поплелись спать.

Проснулся я от ощущения на себе пристального взгляда. Раскрыв глаза, я понял, что правильно ощущал. Рядом с моей кроватью стояла Кири и смотрела самым жалостным взглядом. Ошибиться в расшифровке было невозможно. Оценив деликатность нашей норочки, я поспешно натянул штаны, погладил серую спинку и со словами:

— Бедная маленькая голодная зверушка, и мышей тебе, видать, не попалось, — пошлепал на кухню. Почему-то с Кири я говорил только по-русски. Почему-то она меня понимала. А вот как — этого понять я не мог.

— Милейший, у вас ведь наверняка найдется молоко для нашей Кири, — обратился я к повару. Тот посмотрел на меня странным взглядом и выдал фразу, от которой я остолбенел:

— Вы, уважаемый, третьим будете.

Первое, о чем я подумал: с утра пить водку, да еще бутылку на троих — явно не комильфо. Потом я вспомнил, что водки здесь вообще не знают. Но и вино с утра как-то не очень. Осознав это, я сделал усилие, от которого чуть не упал в обморок, и стряхнул с себя колдовство этой, без сомнения, магической для любого русского фразы:

— Что вы, собственно, имели в виду?

— Так ведь уважаемая Ирина-ма уже проснулась, пришла и взяла кусок сыра для Кири. А после нее пришел почтенный и потребовал мяса для нее же. А теперь вы…

Все стало на места. А я-то думал, что на меня магия не действует. Придется отведать накося с выкусем. Еще как действует заклинание «Умильно-просительная мордочка». Сильное заклинание — трех людей заколдовало, а молоко уже в блюдечке.

Моей силы воли и крепости характера хватило лишь на то, чтобы отнести блюдечко в мою комнату.

— И тебе не стыдно? — задал я риторический вопрос.

На пушистой мордочке появилось выражение Примерной Девочки. Хорошо мне знакомое выражение, которое, как говорится в книге Конрада Лоренца «Человек находит друга», и есть верное свидетельство нечистой совести. Истинно голубая норка. Ей стыдно, но молоко она трескает.

Выходя из своей комнаты, я столкнулся с Тареком. Он бросил взгляд внутрь помещения:

— А, Кири уже дали поесть. Я как раз за этим шел на кухню…

Недооценил я нашу пушисточку. Не трех, а четырех взрослых в узелок завязала. Доктор магии разума в норковой шубке.

Я думал, что Моана проспит и завтрак тоже, но минут через пять она появилась в столовой.

Удар был ощутимый даже для меня. Только в этот момент я осознал, насколько серьезным было воздействие «Серого копья». Сейчас нам улыбалась почти здоровая (чуть бледнее, чем положено), молодая и вполне себе привлекательная женщина. Сначала я подумал, что на ней вообще нет никакого макияжа, потом я углядел легчайшие его следы. Каким-то чудом восстановилась прическа.

Я перевел взгляд на Сарата. Весь перечень классических симптомов был налицо: остановившийся взгляд без малейшего проблеска мысли, коккер-спаниельское выражение лица и поза, выражающая готовность мгновенно выполнить любое ЕЕ пожелание.

Мы с Тареком переглянулись. «Готов» — отсигналил я ему взглядом. «Наповал» — ответил его взгляд.

Моана, разумеется, засекла этот беззвучный диалог. Ирина так благонравно опустила глазки долу, что стало очевидно: она тоже все увидела и все поняла.

— А теперь, — сказал я по окончании завтрака, — будем решать, что делать дальше. Прежде всего, Моана-ра, вы приняты в команду. Кстати, меня можете звать Профессор.

Моана встала, стерла с лица улыбку и поклонилась.

— Скажите, что я должна делать?

Очко в пользу особо почтенной. Начинает с обязанностей, не с прав.

— Вот сейчас и выясним. Ирина-ма, в состоянии ли наша больная перенести дорогу в город и обратно?

Уважаемая целительница пополнела от гордости размера на два.

— Верхом — исключено, — отрезала она.

— А на телеге?

— Излечение продвигается хорошо, но все же не стоит нагружать ногу еще день, — ответ был дан докторски-занудным тоном.

Придется переиграть планы.

— В таком случае задачи будут следующими. Моана — составить список того, что вы хотели бы перевезти из вашего дома сюда. Список должен включать в себя только то, что можно увезти на телеге. Разумеется, за раз все не увезем, поэтому ориентируйтесь на степень нужности. Понадобятся указания, как найти ваш дом. Это все на тебе, Тарек. Сарат, обревизуй наши запасы… ну, ты знаешь. Если чего нужно — купишь на базаре. Деньги я дам. Тем временем мы с Моаной смотрим, что в этом замке есть интересного для нас. В первую очередь: ценности и библиотека. Ирина — продолжай оборудовать клинику. Работаем!

— Что такое «клиника»? — пискнула докторица.

Виноват, забылся и брякнул по-русски.

— Там, откуда я, так называют место, где лечат людей и одновременно изучают болезни.

Ирина тут же унеслась в свою комнату. Моана уставилась в потолок. К чести ее будь сказано, по истечении не более минуты она быстро принялась писать на листе бумаги без остановок и исправлений.

Я тем временем отозвал Сарата в сторону, выдал золотой и шепотом разъяснил, что это не только на потребности производства, но и на его, Сарата личные нужды.

— Хочешь — сапоги купи, хочешь — отобедай, а хочешь — можешь сберечь для чего еще.

— Нет, я лучше сберегу. Мне еще на лиценциатский курс копить надо.

— На обедах приказываю не экономить. А насчет денег на обучение: будь уверен, на это уж выделим. Сейчас мы с Моаной просмотрим библиотеку; если там есть что подходящего под обучение на лиценциата, — это твое. Сделка?

— Сделка!

И Тарек с Саратом уехали.


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Слушай, Тарек, ты когда-нибудь задавал себе вопрос: а откуда наш командир?

— Задавал, ну и что?

— И не догадался?

— Как и ты.

— Но ведь ты командовал разведчиками. Я так представляю: вот является к тебе разведчик, докладывает. И еще приходят несколько, тоже с докладами. Потом ты анализируешь донесения, составляешь свое мнение и идешь на доклад к полковнику — так?

— В общем, так.

— Значит, ты умеешь анализировать. Я тоже… немного. В конце концов, я ученый. Вот давай попробуем думать вместе.

— Думать вместе, говоришь? Давай. Я в свое время начал думать с языка. При тебе он что-нибудь говорил на родном языке?

— Да, но я ни слова не понял.

— А сколько языков ты знаешь?

— Ну как, к родному языку еще северное наречие — мой отец оттуда родом, — потом нас еще учили староимперскому. И все.

— А я чуток слышал язык тех, что из-за Черных земель. Даже могу их понимать с пятое на десятое. Язык все же родственный. А вот из того, что командир при мне говорил на родном языке, — тоже ни слова знакомого нет. Правда, при мне он больше ругался.

— Откуда ты знаешь, что ругался?

— Что я, интонации не слышу?

— Получается, он не из-за Черных земель. А что другие признаки нам говорят?

— Другие признаки? Ну-ка ты, маг, скажи мне, что тебе известно о его школе магии?

— Для начала: его школа магии настолько отличается от всех наших, что я даже не уверен, можно ли его назвать магом. Уж точно она враждебна всем нашим: в радиусе примерно двадцати пяти ярдов от нашего командира все амулеты стираются — это сам проверял.

— Не только амулеты. Он может уничтожить любую чуждую ему магию. Меня, к примеру, вылечил от «Красной сети». А еще у меня на глазах сжег серую гончую. Я икнуть не успел — она до пепла сгорела.

— А Моану-ра — от «Серого копья» вылечил. И все же, хоть он и говорит, что его магия несовместима с нашей, — что-то в нашей он понимает.

— Основания так считать?

— Есть такие. Понимаешь, я гляжу на те кристаллы, что он делает, и меня не оставляет мысль, что он ухитряется каким-то образом рассчитать оптимальные направления и отражения магических потоков. Причем просчитывает их очень быстро. Я не уверен, что вообще смогу такое рассчитать — задача очень сложная, — а он это делает в уме. Вот это факт.

— Что еще о магии?

— Есть кое-что. То, что себе он ни разу не взял ни одного кристалла. Это факт. И вместе с тем умеет делать кристаллы так, что любой маг позеленеет от зависти. Потому что такие кристаллы ДЕЛАТЬ никто не умеет. Значит, он представляет, зачем они нужны, но для него, похоже, они пройденный этап. Если в тех краях, откуда он, магия была бы просто лучше развита, он бы знал о наших заклинаниях. А он не знает. Вывод: они пошли в другом направлении. Не спрашивай в каком. Сам не знаю.

— Что ж, еще одно подтверждение, что чужак из чужаков. Дай-ка я добавлю медяк в твой сундук. Оружием он владеет почти что никак — это я тебе как бывший инструктор скажу. Таким-то меня не удивишь, среди новобранцев знаешь, какие попадаются? А вот что меня очень удивило: как грамотно он оборудовал засады. Вот до этого ни один из моих новобранцев не додумался бы. Дикое сочетание, потому что подобное умение дается либо военным опытом, либо военным образованием. Ни того ни другого у него нет — потому что в этом случае умение владеть оружием осталось бы. Боевым магом он тоже быть не может: я еще могу себе представить такого мага с мечом, а вот боевого мага, обустраивающего место под засаду, — таких никогда не встречал.

— Какой же ты делаешь вывод?

— Наиболее вероятно: мы пытаемся делать заключение, не имея на руках неких важных фактов. А еще я подумал о том, что в его местах воюют каким-то другим оружием. А нашим он, понятно, не владеет.

— Каким это другим?

— Не знаю и знать не могу. Не уверен, что хочу знать.

— Выходит, он из-за Великого океана?

— Не исключаю. Вот тебе вопрос о магии. Существует ли заклинание, что позволяет переносить людей на огромные расстояния?

— Телепортация, что ли? В теории точно есть. А на практике — совершенно неэффективно. Даже при переносе на малое расстояние расход энергии гигантский. Нам, по крайней мере, говорили, что никто телепортацию не практикует.

— Допустим. А это заклинание может дать сбой?

— Это как?

— Скажем, телепортируется служитель пресветлых в храм, а попадает в результате в бордель.

— Гы. Наверное, такое тоже возможно, но я бы сбой представил себе так: куски служителя оказываются разбросанными по всему храму… Ты что, хочешь сказать, что наш Профес-ор оказался здесь в результате магического сбоя там, у них?

— Ты маг, а не я.

— Мы оторвались от фактов, вот что я скажу. Единственное, что можно твердо вывести из наших рассуждений: что он не из-за Черных земель. Возможно, что из-за Великого океана. Возможно, в результате магического сбоя. Кстати, мы подъезжаем.

## ГЛАВА 28

Те двое уехали, а нам с Моаной остался пустячок: переворошить замок в поисках сокровищ, найти таковые, оприходовать, ну и библиотеку инвентаризировать.

Начали мы с сокровищ. Собственно сокровищ и не было: прежний владелец рачительно употреблял все имеющиеся кристаллы на дело: либо на себя, обожаемого, либо в амулеты (почти все — сторожевые), либо (и таковых нашлось очень мало) в качестве тактического резерва. Вот денег нашлось порядочно: примерно пятьдесят золотых. Кристаллы, что явно годились на переделку, я отложил в сторону. Туда же пошли личные кристаллы самого Шхарат-ана: один голубой топаз, два желтых да четыре вполне приличных кристалла кварца разных цветов. Будет работа, стало быть.

Настало время для библиотеки.

— Моана, как у вас защищают библиотеки?

Все зависит от того, как защищено здание, где расположена библиотека. Вот замок Шхарата — тут, по идее магов вообще не было, кроме него самого. Тогда простой амулет на вход. Пропускает лишь хозяина. Если в здании могут находиться маги — тогда отдельный амулет сложного плетения на вход и индивидуальная защита книг.

— Что это — индивидуальная защита книг?

— Сигнализация или воздействие на вора при попытке вынести книгу. Метка на книге — чтоб проследить, куда ее уносят. А что, у вас еще что-то придумали?

Да, с Моаной надо подбирать фразы потщательнее.

— У нас особо важные записи… — Черт, вспомнил, что слов «шифр», «шифрование» и родственных я не знаю, — делают нечитаемыми для того, у кого нет ключа…

— А, знаю, у нас это называется, — незнакомое слово. — Так поступают с особо важными донесениями, например.

Теперь эти слова есть в моем словаре.

— У нас тоже. Но еще иногда шифровали целые книги. Я знаю случаи, когда шифровали целые библиотеки…

Ну да, запаролить папку или даже целый диск — пара пустяков. Сам так делал. Но читать лекцию по криптографии не буду.

— …но если, по вашим же словам, такое не практикуется, то думаю, что я могу без опасений стереть защитные амулеты.

Странный взгляд в ответ:

— Да, конечно, стирайте их без опасений…

Вся библиотека разместилась в одном книжном шкафу — правда, тот был не из маленьких.

— Моана, теперь ваша задача — отобрать книги, которые могут быть полезными или необходимыми Сарату. С остальными можете поступать по своему усмотрению. Единственное ограничение: не выбрасывать.

В голосе у доктора магии внезапно прорезаются ледяные иглы:

— Это неудачная шутка или вы всерьез подумали, что Я могу ВЫБРОСИТЬ магические книги?

Педаль тормоза, где ты?

— Шутка, разумеется. Да, и еще просьба. Если вдруг встретится учебник по теории магии — оставьте для меня.

— Вы думаете, что сумеете в нем разобраться?

Подтекст имеется — слишком уж нейтрален тон вопроса.

— Не знаю. Но буду пробовать. Ладно. Тут для вас полно работы. Но не перенапрягайте вашу ногу.

— Книги я обычно сортирую глазами. А насчет ноги не беспокойтесь, она почти в норме. Спасибо нашей целительнице. У девочки очень хороший потенциал. Если бы… — короткая заминка, — короче, я бы взяла ее в ученицы.

Заминка — тут все понятно. И сама доктор магии — без магии, и по этой же причине не может угадать, каковы способности Ирины в этой части. Но все равно прозвучало комплиментом. Зачтем.

— Моана, давайте вернемся к этому вопросу через… скажем, пару дней. И еще одна просьба. Не могли бы вы одолжить мне ваш гроссуляр — я хотел сказать, тот самый зеленый гранат? На два или три дня.

Ни малейшего удивления. Это очень странно — ведь просьба, как я понимаю, граничит с дерзостью.

— Пожалуйста, — достает кулон. Но тогда у меня будет встречная просьба. Не могли бы вы одолжить мне тридцать золотых? Я заказала у Морад-ара еще два кристалла вашей работы. Если я их не выкуплю, они уйдут другому.

— Если желаете, я могу выкупить их сам. Я думаю, та самая пара дней у меня есть?

— Вы меня крайне обяжете.

Не могу отделаться от ощущения, что Моана в очередной раз меня просчитала.

— Тогда, если позволите, вы займитесь книгами, а я хочу просмотреть кристаллы.

Моана старательно отводит глаза. Тут как раз все понятно: ей очень хочется поглядеть, как это я буду создавать совершенные кристаллы из ничего или там из праха земного. Пока обойдется.

Так, топазы — голубой, пожалуй, можно было бы огранить. Тут пятнышко; оно не помешает, так как при полировке уйдет. Может получиться хороший камень, хотя бы и в кольцо. Этот желтый — не нравится он мне, какая-то муть чуть ли не в центре. Нет, не в центре, это я преувеличил, но супера из него точно не выйдет. Разве что разрезать, но тогда много уйдет в отходы. Надо бы проконсультироваться с магом в части ценности. С кем? С Моаной не хочется, это я ей практически раскрываю технологию. Ладно, поговорим с Саратом.

Другой желтый лучше. Должно получиться совсем неплохо, хотя… нет, здесь придется все же делать наклонные грани. Тут и тут, а это значит — со всех четырех сторон, решетка-то у него ромбическая. Но для кольца такая форма не пойдет, скорее на брошь. Впрочем, о чем это я — магическое у него назначение.

Теперь посмотрим на кварц. Сразу видно, плохих кристаллов покойный Шхарат для себя не оставлял. Если бы я желал сэкономить время — отполировал бы грани, и на этом остановился. Уже тогда стоил бы он не меньше шестисот серебрушек… Стоп. А что, если так и поступить: часть кристаллов делать попроще формой, а, значит, подешевле. На них и вправду ведь труда меньше уйдет. А часть делать элитными. Рынок может расшириться. Не только доктора, но и магистры будут покупать. А как завлечь бакалавров-лиценциатов? Только дешевыми из-за размера кристаллами. Форма тоже дешевая. Вот и еще расширение рынка.

Остановись, мгновенье! А теперь развернись — и по газам! Думаю я категориями массового производства, а вот это как раз недопустимо. Права Моана, на меня и моих людей развернут охоту. Одиночные атаки я отобью, допустим, а вот атаку даже на уровне роты — нет, не выдержу. Хуже того: даже если роту размолочу, пошлют батальон.

Печальный вывод: производство ограненных кристаллов надо самое меньшее придержать. Или даже временно прекратить. Тут явно нужна консультация Моаны.

А если расширять производство — нужна защита. Какая? И при том надо соблюсти граничное условие: никаких войн.

Первое, что приходит на ум: подход гномов. Подземные пещеры, самой природой защищенные от штурма. Да, ядерный удар можно выдержать. А как насчет поставок продовольствия? Обрезать их трудно, но можно. Вот почему гномы так никогда и не создали разветвленную империю — если верить книгам.

Второе: организовать защиту от магов силами самих магов. Чтобы их объединенный совет или какой еще верховный орган давал по рукам каждому, кто покусится. Такое можно организовать, если знать — как. Я для них никто. Действовать через Моану? Теоретически возможно, так то в теории. Нужна инфа.

Третье: удаленное место. За Черными землями, за Великим океаном, за морями, за лесами. Реально? Да, если добраться до тех самых, что за морями, за лесами. Нужно кораблестроение, в котором я ни мур-мур, нужны моряки, которых мне добыть негде, кроме как воспитать самому. Информации тоже нет.

Ладно, инфу я добуду, тогда и будем решать. Плохо то, что основной ее источник — Моана, а с ее проницательностью и способностями к анализу она меня запросто может оттеснить от принятия решений. И уж точно сможет манипулировать.

Эх, куда ни кинь, все в лоб. Причем собственный.

Ладно, пора подвести черту. Производство кристаллов можно и продолжить, а вот реализацию их — тормознуть. Продавать только в случае настоятельной нужды в деньгах. Всеми силами добывать сведения о состоянии дел. Моана права, мои знания хромают на все четыре ножки. Причем расспрашивать по всем областям знаний. Пусть Моана догадывается, что именно меня интересует.

— Профес-ор! Книги отсортированы. Вот, специально для вас, университетский курс «Основы теоретической магии». Эти — для нашего бакалавра. Эти я с вашего позволения припасу для себя.

То, что «Основы…» — это плохо. Знаю по опыту: если заглавие читается как «Основы» чего-то этакого — книга написана для очень подготовленных, а я как раз ни разу не такой.

— А эти «Основы…» — они на каком курсе читаются?

— Вот уж этого не скажу. Я сама ОЧЕНЬ давно обучалась в университете. С тех пор наверняка учебные программы поменялись.

Ладно, за посмотреть денег не берут. Пока ребята не приехали, надо добыть еще сведений.

— Вы не возражаете, я поспрашиваю вас о разном?

— К вашим услугам, — с некоторой кокетливостью.

— Что такое Черные земли?

— Пустяки вопросик… Ладно, постараюсь очень коротко. Черные земли — результат магического воздействия… вроде «Черного пятна», но с отличиями в… Ладно, это прямо к делу не относится. Важно то, что вся территория вокруг Маэры… вне границ нашего государства подверглась этому воздействию. Великий океан не в счет, понятно. Воздействие было нанесено силами всех наличных на то время магов. Говорят, что был использован гигантский кристалл — чуть ли не с меня ростом. После этого воздействия кристалл взорвался. Представляете, какую энергию задействовали?

Не хилый ударчик. Ядерное оружие — чепуха, хлопушки. Но ради чего такие расходы?

— Каковы же были цели удара?

— Полное уничтожение всего живого за пределами нашего государства.

Ревнители и хранители окружающей среды, где вы, ау!

— Что же вышло в результате?

— Цель была достигнута наполовину. Существовавшие там государства полностью погибли, но люди не были полностью уничтожены. Хотя, разумеется, сейчас уровень их развития намного ниже нашего.

— То, что вы назвали целью, — это тактическая цель. А стратегическая?

— Полная стабильность общества.

— Иными словами, эта цель не была достигнута?

— Достигнута, но лишь временно.

Голову могу положить на отсечение: исторические сведения об этом интересном событии засекречены. Очень уж ситуация знакомая.

— Есть еще боковой вопрос. Что нужно для того, чтобы сдать экзамены на лиценциата?

— Пройти два курса в университете, потом сдать эти экзамены.

— Имею в виду: какие личные качества?

— Вы беспокоитесь о Сарате? Так я и думала… Что ж, у него есть почти все. Эрудиция — ее, конечно, неплохо бы подтянуть, но с этим он справится. Соответствующие разделы теормага изучить — это само собой, но и это он способен сделать сам. Кстати, в том наборе книг они есть. Но тут вот какое обстоятельство. Экзаменов, собственно, два: теория и практика. У Сарата есть все шансы сдать теорию. А практические задачи сложны вот в каком смысле. Для их решения необходим известный уровень магической силы и соответствующий запас энергии. Мало того: ими нужно умело распорядиться. Тратить ровно столько, сколько нужно, в противном случае сил не хватит на весь экзамен. Абсолютное большинство на этом и проваливается. У меня сейчас нет возможности объективно оценить уровень Сарата. Но по косвенным признакам могу сказать — он не из силачей. И если я права, то никакие успехи в теории ему не помогут.

— Тогда два вопроса. Первый: практикуется ли сдача лиценциатских экзаменов экстерном — я хотел сказать, без слушания соответствующего курса?

— Да, это возможно, но стоить будет существенно дороже. И сверх того, для допуска нужна рекомендация доктора магии. Пока у меня не будет уверенности, что он может сдать экзамены, я такой рекомендации не дам.

Вот уже и взбрыки начались. Впрочем, Моана в очередной раз делает меня как стоячего.

— Вы что, думаете, я гнусная жадина? Нет, допуска я ему не подпишу ради него же самого. Если он провалится по причине слабых способностей, это будет страшным ударом. Видела я подобные случаи, уверяю вас. Последствия будут непредсказуемые. А вот если причиной провала будет недостаток знаний — наш мальчик зубами выгрызет, ногтями выцарапает недостающее.

Хорошее выражение — «наш мальчик». Выходит, мы уже сходим за своих.

— А вот второй вопрос. На экзаменах разрешено использование кристаллов?

— Да, конечно… Ой!

Моана краснеет, как девчонка четырнадцати лет. До нее дошло.

— А скажите, Моана, почему на экзаменах РАЗРЕШЕНО использование кристаллов?

В глазах особо почтенной мелькнуло нечто, весьма смахивающее на уважение.

— Считается, что бакалавр — лицо самостоятельное, имеющее свой доход и покупающее на этот самый доход кристаллы.

Даже если бакалавр притащит на экзамен все свои кристаллы, это не сильно прибавит его магическую силу.

— Ну а такая ситуация: группа бакалавров покупает в складчину кристаллы и использует их по очереди на экзамене?

— Вы плохо представляете себе, КАКАЯ конкуренция царит на этих экзаменах. Университетская дружба вполне возможна — среди равных. Но эта дружба вдребезги разлетается, как только один из компании оказывается или МОЖЕТ оказаться на более высоком уровне. Но есть и еще одна причина, почему кристаллы разрешены. Наличие их — это показатель деловых качеств. А вот они, представьте, весьма ценятся. Но я отвлеклась. Да, вы правы: имея кристаллы вашей работы, Сарат резко повышает свои шансы на сдачу лиценциатского экзамена. Тут я вижу лишь две трудности. Первая состоит в том, что даже этими изумительными кристаллами надо умело управлять. Не сомневаюсь, что он в состоянии это освоить, но нужна практика — недели две, не меньше. Здесь я могу оказать помощь. Вторая трудность: магическую силу нельзя увеличивать чрезмерно. Ровно настолько, чтобы пройти экзамен — иначе могут возникнуть неприятные вопросы. Надо пробовать и тренироваться. Здесь я тоже могу подсказать наивыгоднейшие варианты.

Наша могучая магиня тонюсенько намекает, что без ее помощи Сарату не удастся сдать этот экзамен. Очень похоже, что она права. Примем и это во внимание.

— А вот и наши подъезжают. Попросите их помочь перетаскать и разобрать ваши вещи.

— Положим, разобрать я и сама могу.

— Да — если целительница разрешит.

Моана заметно мрачнеет, но не спорит.


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Доброго вам дня, дорогой Дорад-ор! Рад вас снова видеть. Хорошо ли прошла ваша поездка?

— Благодарю, все прошло гладко. Поздравьте: мне удалось добыть очень неплохие образцы кристаллов с пограничных гор.

— Мои поздравления! Хотите по этому случаю вина с западных виноградников?

— Весьма благодарен. Лоза хороша…

— …Хотя год не вполне удачен — это вы хотели сказать?

— Ну, погоду менять, положим, возможно, хотя и затратно. Даже превосходное вино не стоит таких расходов. Но, умоляю, расскажите мне новости. Ведь меня два месяца не было, и даже амулет связи практически не действовал.

— Для начала — у вас новая соседка. Моана-ра — ведь вы ее знаете?

— Разумеется, ее я знаю… с давних пор, скажем так. Но как?

— У нее был поединок с Шхаратом. Точнее, тот на нее напал. Но потерпел поражение.

— Я бы сказал, поразительное дело. Шхарат был более чем компетентным боевым магом. Уверен, что Моане помогли. Просветите меня: кто сейчас у нее в качестве боевого мага?

— Вот это как раз неизвестно. Более того: неизвестен даже его уровень.

— Уверен, что это временно. Любопытных, знаете, много.

— Но есть и куда более интересная новость.

— Уже заинтригован.

— Ходят упорные слухи о кристаллах нового типа. Мой источник… разумеется, я не назову имя… Так вот, он утверждает, что своими глазами видел кристалл кварца с потрясающе ровными гранями. Представляете, какой может быть у такого кристалла эффективный коэффициент рассеяния потоков?

— Это я представляю. А вот существование такого кристалла представить, извините, не могу. Вы, вероятно, не в курсе… мне за некоторые заслуги перед Академией предоставили возможность изучить часть рукописей, найденных в Старом Орте. Те, что из средней пещеры, самой старой датировки. И в этих рукописях таковые кристаллы ни единым словом не упомянуты. О более поздних источниках вообще умолчу.

— Вот поэтому говорят, что источник этих кристаллов — за Черными землями.

— Возможно… Скажите, а поставки этих кристаллов регулярны?

— Поставки? Вы шутите. Их всего два или три.

— Знаете, а это как раз подтверждает версию, что след тянется за Черные земли. Вот представьте: вы купец, с огромными трудностями привезший товар из-за Черных земель. Товар — кристаллы, то есть то, что можно захватить в большом количестве, хоть двадцать штук. Станете вы продавать всю партию разом или придержите?

— Разумеется, продавать я бы стал по одному. И с перерывами.

— Вот именно. А в то, что эти кристаллы найдены в пределах наших земель, я не поверю даже под угрозой лишения диплома. Между прочим, найти источник этих кристаллов — не такая уж невыполнимая задача.

— Вы имеете в виду купца?

— Конечно. Проблема в другом: на это нужно затратить время и ресурсы. И то и другое можно найти, если есть перспектива на прибыль.

— Я понял вашу мысль. Даже если купца найдут, то он к тому времени может распродать все запасы кристаллов. А пойти по их следу за Черные земли… вряд ли найдется тот, кто вложит в такое предприятие ресурсы. Тут не то что прибыль — остаться бы при своих.

— В вашей проницательности у меня нет и не было сомнений. Но у меня будет к вам небольшая просьба.

— Я преисполнен внимания.

— Если вы что узнаете о том маге, что сейчас состоит при Моане, — дайте мне знать. Скажу правду: Шхарат-ан не доставлял мне беспокойства. Я не ожидаю, что и моя новая соседка проявит агрессивность — это совершенно не в ее духе. Но, сами понимаете, разумная осторожность…

— Охотно, но услуга за услугу. У вас больше возможностей, чем у меня, разыскать сведения об этих таинственных кристаллах. Сделка?

— Сделка.

## ГЛАВА 29

Утро следующего дня началось с клятв. Клялись все, кроме тех, что уже дал клятву. Прежде всего это касалось Моаны и прислуги. Мне также пришлось поклясться, что я буду должным образом платить прислуге, а равно не обижать ее действием. Когда процесс был должным образом завершен, я отозвал Сарата в сторону.

Инструкции ему были даны не такие уж сложные. Надлежало взять свои усилители, поехать в город, явиться пред очи купца Морад-ара, предъявить ему некие руны, выкупить два зеленых граната. Для этого взять соответствующее письмо от Моаны. И превратить их, а также еще один зеленый гранат в настоящие усилители. С ними надо было вернуться, отозвать Моану, объяснить ей, как может быть восстановлена ее магическая сила, и вручить усилители.

С ним в город должен был ехать Тарек. У того задача была еще проще: забрать из дома Моаны вещи по списку и погрузить в экипаж. Мы рассудили, что лучше им будет ехать на двуколке — меньше работ по погрузке и выгрузке.

Конечно, лучше было бы ехать мне, но я боялся оставить Моану одну в поместье и без защиты.

Как только ребята уехали, Моана объявила, что хочет побеседовать с Ириной на предмет выяснения уровня ее знаний. Разумеется, препятствовать я не стал. Моя задача состояла в попытке разобраться в «Основах теоретической магии».

Пока я продирался сквозь хитросплетения магических терминов и сравнивал степень сложности «Основ…» и «Курса теоретической физики» Ландау и Лифшица (на мой взгляд — примерно равны), из комнаты Ирины доносился невнятный бубнеж. Он продолжался довольно долго, потом стих. Я не придал этому значения, но вскоре из комнаты Ирины послышалось приглушенное хихиканье. Из этого я сделал вывод, что Моана добилась доверия Ирины, и теперь подружки перемывают косточки мужчинам.


Сцена, которую я видеть никак не мог


— А вот скажи, Ирина, как ты познакомилась с командиром?

— Познакомилась — так нельзя сказать. Он пришел в нашу деревню, и я его за мага приняла, потому что одет он был во все синее, а еще…

— Погоди, как это — во все синее?

— Ну так: штаны синие и потом сорочка синяя, и кафтан — странный кафтан, я такого кроя ни разу не видала, и материя тоже невиданная — так вот, кафтан тоже был синий. Вот он пришел, а говорить тогда совсем не умел. Достал медяк и показал, что вина хочет. Моя двоюродная сестра ему принесла кувшин, а он показал, что нужна кружка, ему кружку дали, а он выпил…

— Погоди, я же спросила, как ты с ним познакомилась?

— Вот я и говорю, он выпил, и тут подъехал Сарат. Ему сразу не понравился цвет одежды Профес-ора, он спросил у отца, кто это такой, а отец сам не знал. Тогда Сарат спросил у командира, кто он такой, а тот ответил на чужом языке — я ни словечка не поняла. И потом они с Саратом подрались.

— Подрались — это как? На ножах, на кулаках?

— Нет, Сарат что-то магическое сделал, а командир подошел к нему, а Сарат еще схватился за амулет, а командир просто вырвал его у Сарата из рук.

— Прямо вырвал из рук? Ты сама видела?

— Да все видели. И у Сарата лицо потом было ну как если бы его дом сгорел у него на глазах. И они вдвоем ушли в дом молодого Ярана — пустовал он — и там очень долго говорили, и даже прожили там немного, а потом оба ушли в мертвую деревню. И лошадь Сарата с собой увели. А еще потом он пришел…

— Кто «он»?

— Да Профес-ор, говорю же, он пришел и просил его руки полечить, они были изранены.

— Сильно изранены? — Быстро.

— Нет, все больше порезы и ссадины, но много…

— Как лечила?

— Известно как: промыть сначала кипяченой водой, потом смочить настоем пятилистника, присыпать толчеными шишечками узлянки, а сверху повязку. Три дня — и порядок.

— Шишечки узлянки, говоришь? Интересно…

— Да это что! Вот потом было — это да. Командир меня поблагодарил, ну как настоящую целительницу, сказал «уважаемая» да отсыпал такую плату — отец чуть с лавки не упал. Вот как я с ним познакомилась. А еще потом он пошел к себе, мне любопытно стало — где это, я за ним проследила. Вижу — он прямо в мертвую деревню идет, я чуть не ахнула, это я потом узнала, что он сам себе амулет…

— Постой-постой, как ты сказала?

— Сам себе амулет.

— Это как?

— Так теперь-то я знаю, он амулетов никаких не носит, а сам может сработать как амулет, вот и выходит — сам себе амулет.

— Значит, он маг.

— Не-э-э, не маг. Заклинаний он не использует, я уж слежу за руками, а действует как амулет — вот оно как.

— Положим, некоторые заклинания и без рук можно творить…

— Да говорю же тебе, не маг! Когда маг заклинает, он… это… ну такой направленный… нацеленный…

— Ты хочешь сказать «сосредоточенный»?

— Вот-вот, этот самый. А у командира это выходит, он идет и так, между делом, заклятие с мертвой деревни снимает.

— И ты сама видела?

— Ну нет, сама не видела. Но вот представляю себе как раз так.

— Знаешь, Ирина, глаз у тебя остер, как клинки древних. Сам себе амулет, выходит… Очень интересно.

— Вот и я говорю, интересный он человек. И необычный. Я даже, — шепотом, — думаю, человек ли он.

— А кто ж, по-твоему?

— А может, он грок? — шепотом.

— Дурость! Ты большая девушка, а веришь в детские сказки.

— Может, и дурость. Может, и сказки. А только говорили у нас, что в очень старые времена — это когда и древних еще не было — гроки жили среди людей, и была у них своя могущественная магия, и они даже брали в жены людских женщин, и у тех дети были.

— Ну, уж коль скоро верить сказкам, то припомни еще кое-что о гроках: они были громадного роста, вдвое выше среднего человека. А теперь подумай, какого у него размера это дело?

— Ой! А в самом деле, если вдвое больше? — Густой румянец. — Но тогда… это же невозможно… он же разорвет…

— И это еще не все, — с оттенком злорадства. Если он вдвое больше ростом — какой у него будет ребенок? И каково такого будет рожать?

— Ой! А ведь правда…

— Наш командир, если ты заметила, роста просто высокого, но отнюдь не великанского. Ну и последняя проверка. Мне-то ни к чему, я и так знаю, что он человек, а вот ты можешь проверить, какого у него размера эта штуковина. Правда, измерять не советую, обычно мужчины этого не любят… Но я заранее тебе скажу — в пределах разброса. Ты их, кстати, много видела?

— Ладно, этот поворот миновали. Но все равно — человек он. Хотя, тут ты права, весьма необычный.

— Моана, а у тебя… их много было?

— Ну уж если о мужчинах…


Дамские разговоры закончились, к моему удивлению, довольно быстро — через два часа, считая от того момента, когда Моана пошла к Ире. После этого Моана снова появилась. На лице у нее было деловито выражение.

— Профес, нам бы побеседовать.

Я сразу понял, что разговор не для посторонних.

— Пойдемте в мою комнату.

Я предложил даме сесть и спросил с ходу:

— Есть важная информация?

— Кое-что. Наша Ирина — редкий тип целительницы. Насчет магии не скажу — когда я сама обрету магию, вот тогда произведу оценку, — но уже сейчас могу утверждать: это она на вид тупая, а на самом деле ум весьма острый. Отличная память, в результате чего эрудиции — хоть ведром черпай, но систематических знаний маловато. До уровня целителя не дотягивает, а вот на помощницу могла бы сдавать экзамен хоть сегодня.

Ну да, систематического образования у девочки нет и быть не могло.

— Обучал кто-то весьма знающий, это могу сказать точно. Думать умеет — это природное. И еще, что я очень редко встречала, это… как бы вам объяснить… Она не может управлять магическими потоками, это могу сказать почти наверняка. А вот чувствовать их — может. Да нет, что я говорю, даже управлять может, но лишь косвенно.

— Поясните вашу мысль.

— Постараюсь. Настоящий маг управляет магическим потоком или потоками, накладывая на них взаимодействие со своими собственными потоками. Это понятно?

— Вполне, в «Основах теоретической магии» примерно так и написано.

— А Ирина вызывает физическое возмущение тела — человеческого тела, я имею в виду — в результате чего изменяются магические потоки. Результат слабее, понятно, но в принципе сходен.

— О каких физических возмущениях вы говорите?

— Она надавливает пальцами на определенные точки на теле.

Вот оно что. Интересно, известна ли здесь акупунктура?

— Там, откуда я родом, для этих же целей применяются золотые или серебряные иглы. Лучше золотые. Их погружают на известную глубину в те же точки.

Глаза Моаны округляются.

— Действует?

— Да. Но надо чувствовать точки. Между прочим, я хотел подарить Ирине набор таких игл. Когда я поеду в город, то закажу.

— Хотела бы я присутствовать при таком лечении.

— Думаю, Ирина не будет возражать. Моя цель, Моана: чтобы наша целительница набрала столько знаний от вас, сколько может вообще усвоить.

Вот они, провалы в моем словаре: в медицинских и научных терминах вроде «диагностика», «анатомия», «физиология» — плаваю, как воздушный шарик.

— Вот вы, например, устанавливаете, какой болезнью болен человек, используя магию, верно?

— Не обязательно. Иногда это видно при взгляде, иногда…

— Вот именно. Ваша задача: передать эту часть ваших знаний Ирине. Если это есть в книгах — не магическая часть, я имею в виду, — то эти книги должны к ней попасть.

— Поняла. Кое-что есть в моей личной библиотеке. Собственно, Тарек должен был ее привезти. Частично, полностью и на двух телегах не поместилось бы…

— Собственно, он ее уже привез. Я их слышу. Идите и встретьтесь с Саратом. У него для вас есть нечто важное.

— Кажется, я догадалась, — выпаливает Моана и растворяется в воздухе.

А вот мне надо взять «Основы…» и уйти в самый дальний угол дома. Пока Сарат ей все объяснит, у меня есть верные полчаса.

На самом деле прошел час. Мои тягостные раздумья над теоретической магией прервала домоправительница:

— Особо почтенная Моана ждет вас в своей комнате.

Особо почтенная выглядела по высшему классу: сияющая улыбка, румянец, выражение лица, наводящее на игривые мысли.

— Я почти поняла, мне не ясны только детали, — поспешила она с заявлением. — Теперь я могу заняться и с Ириной, и с Саратом — когда вас рядом не будет.

Мы быстро обговорили, в каких комнатах мне нельзя появляться, а в каких нельзя появляться ей.

После этого я наскоро перекусил и поехал в город сам.

В городе первым делом я прошелся вдоль ювелирных лавок. Наконец я нашел то, что искал: мастерскую, где хозяин больше изготавливал, чем продавал. Мне понравились его руки: они были покрыты следами масла. Это означало, что он тянет проволоку.

— Доброго вам дня, уважаемый.

— И вам. Чем могу быть полезен?

— Хочу сделать особенные изделия из золота.

— Что именно?

— Иглы. Вот таких размеров, — я показал.

Молчание. Хозяин смотрел сквозь меня, явно прикидывая что-то.

— Могу ли я поинтересоваться, уважаемый — эти иглы нужны вам в качестве украшения?

— Нет. Это для медицинских целей, они предназначены для целительницы.

Опять молчание. Я терпеливо жду.

— Как понимаю, металл не должен темнеть…

Это он имеет в виду «не должен окисляться», но я понял.

— Именно так, уважаемый.

— Тогда могу предложить сделать иглы из, — неизвестное слово.

— Могу я посмотреть на заготовку?

Через минуту подмастерье приносит кусочек проволоки. Платина, вот что это такое. Включим слово в мой словарь. Изо всех сил делаю покерное лицо.

— Могу я поинтересоваться, почему вы предлагаете мне платину?

— Она не темнеет ни от времени, ни от пребывания в жидкостях. И твердая, что удобно для игл. Вы получите эти иглы по цене серебряных, но серебро темнеет, а платина — нет.

Все ясно, здесь до технической платины еще не додумались, поэтому она сравнительно дешева.

— Согласен, но есть еще условие. Один конец иглы должен быть заострен, а второй — оканчиваться шариком, вот такого диаметра. Шарик можно сделать из серебра.

— Будет сделано.

Мы немного поторговались о цене. Условились на цене в пятнадцать серебрушек за десяток игл. Хозяин явно имел проволоку подходящего размера, поскольку пообещал сделать работу за час.

Не желая торчать в мастерской, я снова пошел на рынок. В результате купил там коробочку для игл. И в том же ряду лавок мне бросилась в глаза шкатулка. Очень уж тонкая на ней была резьба. Хозяин увидел направление моего взгляда и выскочил навстречу.

— Уважаемый, можно посмотреть на эту шкатулку?

— Ну разумеется, уважаемый. Тончайшая работа. Как раз для хранения драгоценностей.

Я взял шкатулку в руки. Да, резьба была тонкой, но не только это привлекало внимание. Резьба была сделана со вкусом. Но, возможно, работа была по образцу?

— Уважаемый, а подобные шкатулки у вас есть?

— Конечно есть, извольте посмотреть.

Я посмотрел очень тщательно. Ни одной одинаковой. Следовательно, резчик работал не по образцу. И еще одно я рассмотрел: все ямки были сделаны одним движением резца. Следовательно, резал человек с прекрасной координацией и отменным глазомером.

— Уважаемый, я хотел бы поговорить с мастером, который делал эту шкатулку.

— Он перед вами. Я вас слушаю.

Мне достаточно было одного взгляда на руки. Уж такая-то работа должна была оставить мозоли.

— Уважаемый, я, похоже, недостаточно ясно выразился. Я хотел бы поговорить с резчиком, что делал эту шкатулку.

Хозяин был, по всем признакам, столь же глуп, сколь и тщеславен.

— Это я вырезал.

— Уважаемый, я умею отличать правду от лжи, — добавив сахару в голос: — Поверьте мне, есть способы. Итак, не позовете ли вы резчика?

— Он не член гильдии и не может продать вам что-либо.

— Разве я что-то говорил о продаже? Право же, я хорошо помню, что сказал «поговорить».

— Он не может к вам выйти.

— Отчего же?

— Он не может ходить.

— Тогда как же он попадает в вашу лавку?

Теперь в глазах у хозяина читалась не жадность, а откровенная злоба.

— Итак?..

Молчание.

— Имя резчика?

Молчание.

— Повторите имя резчика, уважаемый, — со всей возможной ласковостью, — я его плохо расслышал.

Молчание. А что тут можно сделать? Прорываться во внутренние помещения нельзя, тут хозяин в своем праве. А ведь мне туда и не надо, мне надо лишь, чтоб хоть кто-то позвал резчика. И тогда я впадаю в боевой транс и ребром ладони не очень сильно бью хозяина по гортани. Тот заходится кашлем и хрипением.

— Эй, кто-нибудь, тут хозяину плохо!

Появляется приказчик.

— Воды, живо! Да, и позови того, кто резал эту шкатулку.

Появляется приказчик с водой и с резчиком. Один взгляд на резчика — и все понятно. Костыли. Передвигается с заметным трудом. Грубые черты лица. Взгляд исподлобья, но глаза цепкие и умные. И руки очень сильные даже на вид.

Надо успеть поговорить, пока хозяин пытается прийти в себя.

— Уважаемый, как вас зовут, а то хозяин не дал себе труда вас представить.

— Он ученик, даже не подмастерье. Его нельзя звать «уважаемый», — это приказчик.

Придется произвести впечатление. Не торопясь, поворачиваюсь всем корпусом к приказчику. Медленно говорю:

— Я обращаюсь к человеку так, как он того заслуживает.

Приказчик впечатлен.

— Сафар-ас.

— Скажите, уважаемый Сафар-ас, это вы изготовили вот эту, эту и вон те шкатулки?

— Я.

— А рисунок кто придумал?

Хозяин пытается что-то прохрипеть, но членораздельно не выходит.

— Тоже я.

— Уважаемый Сафар-ас, если это не секрет, сколько вы зарабатываете здесь?

— Медяк в день, харчи хозяйские.

Приказчику:

— За сколько вы продадите мне эту шкатулку?

Хозяин безуспешно пытается встрять в разговор.

— Двенадцать сребреников — и она ваша.

Приказчик явно ожидал торговли, но я небрежными движениями отсчитал деньги, забрал шкатулку и вновь обратился к резчику:

— А читать вы умеете?

— Писать и считать тоже.

— Уважаемый Сафар-ас, предлагаю вам сменить работу. Пока вы будете учиться — сребреник в день, по окончании учебы — ну, сколько заработаете, может выйти по десяти сребреников в день, а может — и все пятьдесят. Харчи мои, комната тоже от меня.

Кажется, приказчик умнее своего хозяина — он тихонечко пятится к двери и исчезает в ней. Хозяин справляется с гортанью и выдавливает:

— Он не может уйти, он должен.

— Уверяю вас, вы ошиблись в подсчетах, — добавляю тонну льда в голос. — Это вы ему должны, — с налетом снисхождения. — Но так и быть, я прощаю вам этот долг как будущий работодатель уважаемого Сафар-аса. — К Сафару. — Итак, вы согласны?

В глазах резчика читается полное и радостное согласие, но он со всей учтивостью дает словесное подтверждение:

— Да, я согласен на ваши условия, уважаемый.

— В таком случае расскажите, как доехать до вашего дома, идите туда, а я за вами заеду.

Кажется, я сморозил глупость. Ну откуда у человека при таком заработке свой дом?

— Я снимаю угол. Дом, если пойти направо, то первый за перекрестком.

Хозяин почти что справился со своим горлом:

— Я сделаю все, чтобы ты даже подмастерьем никогда не стал!

Придется еще раз произвести впечатление:

— Вы совершенно правы. УВАЖАЕМЫЙ Сафар-ас не станет подмастерьем. Он станет мастером не более чем через год. А через два года он будет в состоянии купить всю вашу лавку целиком.

Похоже, хозяин на этот раз испугался.

Я зашел в лавку к ювелиру, забрал иглы и поехал к своему новому работнику. Все его вещи без труда уместились в матерчатую сумку.

Пока мы ехали по городу, Сафар не сказал ни слова. Лишь по выезде он спросил:

— Уважаемый, а как вас называть?

— Пока зови Профес-ор, а если войдешь в команду — просто командир.

И тут парня прорвало:

— Какая команда? Куда мы едем?

— Команда моих единомышленников. В нее входят два мага, воин, целительница, ну и я. А еще будет свой мастер. Едем же мы в поместье, которое наше. И у тебя будет там комната и рабочее место тоже.

От таких слов парень чуть не задохнулся.

— Да, и еще дай посмотреть на твои ноги.

Сафар задрал штанины.

А ведь видел я похожую картину — мой сосед Саша. У него был полиомиелит, правая рука не действовала, и он приучился все делать левой. А потом руку ему почти вылечили, правда, она так и не разгибалась до конца. В результате он, природный правша, стал обоеруким. Сам я полиомиелит, конечно, не вылечу, но ведь у меня в команде маг жизни и целительница. Неужели они хоть чего-нибудь не смогут сделать?

## ГЛАВА 30

Первым моим делом по приезде в поместье (это все еще не дом, мимоходом подумал я) было кликнуть домоправительницу и озадачить ее комнатой для нового сотрудника. А пока он там будет устраиваться — позвать в мою комнату обеих наших врачей.

Медсанчасть собралась весьма быстро.

— Вот что, есть для вас работа — врачебный консилиум. — Некоторое недоумение на лицах. — Ну это когда несколько врачей обсуждают одного больного. Он новый член нашей команды. Осмотрите его. Я знаю эту болезнь, но не знаю, как ее лечить. Потом доложите.

Мы всей толпой ввалились в комнату Сафара. Дверь, впрочем, была открыта.

— Знакомьтесь, это Сафар-ас, мой ученик и будущий мастер по… Ну вы, Моана, знаете.

У Моаны в глазах тут же зародился явный сыщицкий азарт.

— Это Моана-ра, маг жизни. Это — Ирина-ма, целительница.

У целительницы опять щеки поменяли цвет. Правда, то уже был не румянец, а так, румянчик.

— Займитесь его ногами.

Через пятнадцать минут я почувствовал некоторую гордость за себя. За последние десять минут докторского обмена мнениями я ухитрился не понять ни единого слова, кроме «тем не менее» и «не согласна с вами».

После этого Моана заявила:

— Нам надо обсудить способы лечения, — и решительно пошла из комнаты. За ней с выражением почтения на лице просеменила Ира. Ну в точности профессор, а при ней ординатор.

Я промолчал и тоже вышел. Мы проследовали в мою комнату.

— Что скажешь, Ирина?

Кажется, целительница чуть задрала нос от того, что ее мнение было спрошено первым. Она-то приписала это своему возросшему авторитету.

— Я убеждена, что это… — непонятное слово.

— Минутку. Про диагноз мне не надо говорить, я его и сам знаю. Вопрос в том, можно ли это вылечить, а если да — то как.

Мне показалось, что Ира чуть обиделась, что ее знаниями пренебрегают.

— Я предлагаю следующий порядок лечения. На начальной стадии Моана действует своими методами и восстанавливает поврежденный, — несколько непонятных слов, — ну это в позвоночнике… а также воздействие на сами мышцы. В результате они обретают утраченную чувствительность и подвижность. Я, со своей стороны, делаю, — непонятное слово, — разминаю мышцы. Также я считаю нужным поставить иглы в точки (ряд непонятных слов).

Мой словарь получил неплохое пополнение в части медицинских терминов.

— Прогноз? Я хотел сказать, на какой успех ты рассчитываешь?

— По окончании курса он будет ходить, хотя и неуверенно. А дальше — это от него зависит, но до конца жизни он бегать и танцевать… нет, сможет, но очень плохо.

— А вы что скажете?

— Диагноз в целом правильный, хотя я бы уточнила… ну, это вам неинтересно. А вот с лечением не вполне согласна. Я бы дала сначала воздействие на спинной мозг, потом проверила мышечную реакцию — это Ирина тоже может, — далее уколы иглами, но под моим наблюдением, потом курс упражнений для развития подвижности и силы в мышцах. По завершении этого курса больной будет без затруднений ходить на костылях и даже опираться на ноги — непродолжительное время, само собой. После этого еще одно магическое воздействие, иглы… ну, по результатам, и обязательно упражнения. Прогноз — тут я согласна с уважаемой целительницей. И еще одна вещь. В течение лечения обязательно надо работать и получать хорошие результаты… понимаете, положительные (непонятное слово) весьма благоприятны для выздоровления.

Видимо, имелись в виду «эмоции».

— Увы, работать ему еще рано, сначала учеба. Но положительные эмоции по результатам этой учебы могу предсказать, не сходя с места. Так что, мои высокочтимые, — я нарочно выбрал почти нейтральное слово, — действуйте. Да, кстати: Ира, возьми эту шкатулку. Ее Сафар делал, а я по случаю купил.

Девчонка и есть девчонка. Как у нее глазки загорелись! Но через минуту она пересилила себя и унеслась в свою комнату — спрятать новое приобретение. Надо отдать должное: вернулась она очень скоро.

Тут же я подумал, что вначале мое присутствие при лечении нужно — хотя бы для объяснений.

К моменту нашего повторного появления Сафар уже успел разобрать и расставить по местам свои пожитки — сказать по правде, на это и не требовалось много времени.

— Сафар, тебе предстоит дать клятву как ученику. Я тебя буду учить — сам увидишь, чему — а вот они, — жест в сторону медперсонала, — будут лечить.

— Профес-ор, можно спросить?

— Если ты хочешь спросить о том, сколько стоит лечение, сразу могу ответить: для тебя бесплатно. Как только ты дашь клятву и станешь членом команды.

— Я готов хоть сию минуту.

— Вот и хорошо. Сейчас я уйду, а Моана-ра примет у тебя клятву.

Кажется, я получил то, на что рассчитывал. Работник с прекрасным глазомером, отличной координацией, грамотный. Ну счету я его научу. Также прочту ему краткий курс кристаллографии. И будет у меня отличный полировальщик кристаллов. Для начала он будет сильно обязан мне за частичное восстановление функций ног. Потом в процессе обучения он увидит, что этим способом можно заработать на порядки больше, чем трудом в той лавке. И у него будет надежда обрести полноценные (почти) ноги. С этой надеждой он точно наш.

Стоп. Раскатал я губы. У него же сейчас ноги практически не действуют — как он будет вращать полировальный круг? Надо придумывать двигатель. Чисто магический был бы хорош, но только при условии, что я к нему на двадцать метров (а лучше на тридцать) не подойду. Нужен дистанционный привод. Любой нормальный инженер сказал бы на это: «Плевая задача — всего-то взять генератор, провод и электродвигатель». Ну и выключатель до кучи. Ага, легко сказать. Для начала — где взять изоляционные материалы? Положим, каучук и даже резина найдутся — а где взять лак, без которого провода обмотки не существуют? Скорее всего, такой лак здесь и вовсе не известен — поскольку никому на фиг не нужен. Стоп, а нужен ли лак? Можно сделать генератор электричества на основе кристалла? Если сделать генератор переменного тока, то из трех таких можно получить трехфазный ток. Этот вариант отложим в сторонку как запасной. Сделать все это можно, вопросов нет — но как быстро? Мне не то что десятилетие — и один год много. Водяное колесо отпадает: вблизи замка просто нет подходящей речки, а тащить все производство к таковой — нет, возникнет куча проблем, начиная с охраны. Отпадает. Ветродвигатель был бы хорош, но нужна аккумуляция энергии. Водонапорная башня? Было бы хорошо, но такие конструкции останутся не под силу здешней промышленности еще лет двести.

Пневматический движитель тоже малореален. Понадобятся трубы, причем и прямые и гнутые, а также фасонные изделия. Вся трубная арматура. Вентили — кстати, это будет самой легкой частью, литье здесь знают, уплотнители тоже. Насос, создающий давление, бак-ресивер… Все можно сделать, когда бы не фактор времени.

Еще можно скатиться до лошадиного привода. Мощности достаточно, вопрос в том, что на это требуется отдельный человек. То есть лишняя пара глаз. Нет, не нравится.

Ну хорошо, а как насчет механического магического двигателя? Фарад о таком упоминал. От него длинный приводной вал к моему станку — нет, к станкам. Тридцатиметровый вал — ненаучная фантастика для нынешнего уровня, а вот составной вал с промежуточными опорами — реальность. Несколько валов, метра по три, не больше, между ними гибкие муфты. Подшипники скольжения, понятное дело. Не забыть предусмотреть систему смазки для них. Конечно, такая трансмиссия будет жрать энергию со страшной силой. Но создать ее за короткое время реально.

Таким образом, задача: устроить долгий опрос Моане и Сарату — возможен ли кристалл-генератор электрического тока, предпочтительно — переменного. Условия работы. Срок работы. То же относительно магического механического двигателя.

Стоп. Нет, Моане как раз говорить не надо. С ее-то проницательностью она в два счета раскусит мою технологию — пусть не полностью, но частично — наверняка. Конечно, может быть, что она — обладательница ума гуманитарного склада, но рассчитывать на это никак нельзя.

Правда, с Моаной можно и нужно поговорить относительно Сарата (это в первую очередь) и Ирины. Каков их потенциал и что нужно для его развития — вот что я хочу знать.

Что ж, Моана как раз закончила свою часть работы. С нее и начнем.

— Ваши впечатления?

— Как я и говорила. Я магически воздействовала на спинной мозг. А Ирина поставила иглы. У девочки огромные способности при том, что магии в ней и на медяк нет. Пока она не слышит, могу сказать: я сама не сделала бы лучше. Но только не говорите ей этого. Думаю, через три дня, самое большее — неделю больной сможет ходить на костылях без затруднений.

— Как по-вашему, сколько еще Ирине понадобится для того, чтобы стать полноценной целительницей?

— Вот вопрос так вопрос… Смотря что поставить целью. Если получение диплома целительницы — четыре года. А если цель — уметь лечить, то мне ее малость подтянуть… в нескольких дисциплинах, да хорошую практику дать, и через год она будет не хуже любой дипломированной целительницы.

— Простите, Моана, а кто выдает диплом?

— Магический университет, понятно.

— Так выходит, что даже немагам разрешено поступать в университет?

— Ну конечно, только это не афишируется, к тому же их немного, да и здание, где их обучают, расположено на отшибе. Сказать правду, об этих студентах мало кто знает за пределами ректората.

Интересная инфа. А кому еще из немагов разрешено поступать? Впрочем, есть более насущные вопросы.

— Осмелюсь предположить, что вы уже определили способности Сарата, не так ли?

— С Саратом не очень хорошо.

— Поясните.

— Он довольно редкий вид мага — универсал. Без особых явно выраженных способностей к отдельной школе магии.

— Ну и что?

— То, что все универсалы имеют малую магическую силу. Я не помню ни одного универсала, который поднялся бы выше бакалавра. Хотя есть область, где они ценятся.

— Это что за область?

— Правильно спросить — где. Это Пограничье. Держать там кучу специалистов — накладно, слишком малый спрос. А вот универсал там на месте. Он один в состоянии справиться со всеми насущными задачами стандартного уровня. К тому же зарплата у бакалавра — сами понимаете…

— Вот еще вопрос. Можно ли с помощью истинных усилителей поднять уровень магической силы ВЫШЕ того, что был раньше?

Впервые вижу на лице Моаны полную растерянность. Но это длится недолго.

— Обоснованный ответ на этот вопрос тянет на докторскую диссертацию. У меня нет ни единой мысли о теории такого явления. Могу предложить лишь экспериментальную проверку, отложив теоретические изыски на потом.

Приходится признать, что Моана права.

— Что ж, вы и проведете этот эксперимент…

Чуть было не добавил «на себе». Но готов поставить три серебрушки против двух медяков, что Моана для начала именно на себе и попробует. Она лицо весьма заинтересованное, хотя и меньше, чем Сарат. А там видно будет.

Теперь к нашему младшему магу. Я нашел его почти закопавшимся в книги. Парень вновь ощутил себя студентом. Он то поспешно листал одну книгу в поисках чего-то такого, то внимательно изучал параграф в другой, успевая между делом выписывать что-то в тетрадь. Меня он заметил не сразу.

— К тебе профессиональный вопрос. Можно ли с помощью кристалла заставить электричество течь по металлу из одного места в другое?

Даже этот, на мой взгляд, примитивно поставленный вопрос вызвал явные затруднения.

— Н-наверное, можно… Никто, правда, так не делал… Впрочем, теория не запрещает. Но зачем?

— Электрический ток может многое. Сейчас поверь мне на слово, но потом, вероятно, увидишь сам. А как насчет того, чтобы сделать ток колеблющимся… Я хотел сказать, чтобы он очень быстро менял направление — скажем, пятьдесят раз в секунду?

— Знаешь, такие глубины электрической магии разве что магистрам читают, да и то сомневаюсь. Ну и в соответствующих диссертациях можно найти.

— А что, диссертации — это общедоступная вещь?

— Нет, конечно. Это как магические книги — только через библиотеку. А засекреченные — только по специальному разрешению, которое дает, — непонятные слова, — хочу сказать, глава, — непонятное слово, — отделения в университете.

Это понятно, декан факультета. Но в глазах у Сарата уже вовсю горит огонь нездорового любопытства, придется его погасить.

— Это я хочу сделать такое устройство, чтобы крутить полировочный или отрезной диск без участия ног.

Сарат тут же проявил сообразительность:

— Ну да, у Сафара с ногами-то не очень…

— Вот именно.

Делаем выводы. Сегодня я покажу Сафару мои цифры и правила работы с ними. Чтобы завтра он уже освоил правила сложения. На завтра оставлю ему упражнения — без них никак. А мне завтра с утра в город — заказывать у Фарада движок с трансмиссией.

Сразу же после ужина возник спор с Ириной. Она настаивала на немедленном массаже ног, а я просил минут сорок времени показать Сафару начала арифметики. Я победил, хотя и нелегко.

— Сафар, для того чтобы тебе… рассчитать то, что предстоит делать, следует освоить новые цифры и новые приемы счета…

Я развернул перед ним лист с описанием позиционной системы счисления. Минут через десять он вник и преисполнился благоговения. Еще через десять минут он ухитрился начать складывать. По пяти минут на пример: сложение чисел в пределах тридцати. Через еще пару примеров Ирина меня выставила.


Сцена, которую я видеть никак не мог


Появляется Моана.

— Коллега, я хочу посмотреть на ваши способы массажа.

— Конечно, — опять румянец, — коллега, я начинаю с того, что…

Пауза. Вдруг в разговор встревает Сафар:

— Моана, можно спросить?

— Разумеется.

— Кто такой наш командир?

Женщины переглядываются и разражаются хохотом. Ирина даже прекращает массаж, утирая вместо того слезы.

— Не обижайся, Сафар, просто этот самый вопрос мы с Ириной уже обсуждали. Долго спорили.

— Ну да, и мне непонятно.

— Что непонятно?

— Откуда он может быть, что знает такие вещи.

Моана бросает почти незаметный взгляд на Ирину и выдает ангельским голоском:

— Какие именно?

— Ирина, ты не обижайся, но… мне показалось, что он в целительстве очень даже понимает, только не говорит. Вот пример: он только мельком глянул на мои ноги, и я сразу понял, что он знает эту болезнь.

Ирина старательно делает нейтральное лицо и продолжает массаж. Моана изображает вежливое любопытство:

— Допустим, а еще?

— То, что он чуть повертел в руках шкатулку моей работы — и сразу понял, что это я ее делал, а не мой хозяин, хотя тот настаивал, что он, мол, ее вырезал. Это магия или как?

— Может быть, и магия, но не уверена. А еще?

— То, что он явно чужой здесь — а его все слушаются. Говорит с таким произношением, что я никогда не слыхивал. И вот что меня особенно поразило: как он считает.

Теперь на лицах собеседниц читается неприкрытое удивление.

— Цифры он пишет по-другому, не так, как мы. Принципы счета совершенно чужие, а ведь я однажды видел, как купец из-за Черных земель считал так же, как мы. Кстати, его способы счета куда лучше наших, но не это главное.

Глаза Моаны пылают уже не просто интересом — охотничьим азартом. Ирина, продолжая массаж, слушает в два уха. Сафар ничего не видит — он смотрит на стену и вдохновенно рассуждает:

— Выходит, он не из-за Черных земель, так?

— Допустим, — говорит Моана насквозь фальшивым голосом.

— Может быть, он из-за Великого океана? Так ведь нет же!

— А это почему?

— Потому что его методы счета настолько лучше, что были бы приняты везде. Даже если он из-за Великого океана, то при контактах их купцов с купцами, скажем, из-за Черных земель, те тут же переняли бы систему счета. А этого не произошло.

Глаза Моаны, и без того узкие, превращаются в щелочки.

— Значит, не было контактов.

— А вот в это не очень-то верю. Купцы — они такие, они всюду разведывают, где бы продать-купить. И потом: раз у них ТАК умеют считать, то и корабли должны быть хорошие. Может, я неправ. Но почему-то мне кажется…

— Ладно, Сафар, не тяни каучук.

— … мне почему-то кажется, что наш командир не из этого мира. Потому и чужак.

Долгое молчание. Ирина с Моаной снова переглядываются, но на этот раз Ирина замечает тень страха на лице своей наставницы.

## ГЛАВА 31

И опять наваливается задача по определению приоритетов.

Привод для станков нужен? Да.

Отряд охраны? Будьте уверены.

Кристаллы для него и для иных нужд? И еще как.

Учеба — Сафара обучать, самому обучаться? А то нет.

И это не считая мелочей, которые, как водится, не мелочи. И еще грызет подобно зловредному червячку мысль об океане и о землях за ним.

Для начала придется опять кланяться Моане.

— Моана, ваше мнение: если такой кристалл, как ваш, использовать в качестве амулета — можно в него… — на мгновение затрудняюсь со словом, — загрузить несколько заклинаний защиты. А если да — сколько?

Моана начинает глядеть сквозь меня. Это хороший знак.

— В мой кристалл загружать не расчет, он слишком уж специализированный. А вот если нечто подобное…

— Могу сразу сказать, у меня есть возможность достать розовый кварц или аметист. Возможны и другие виды кварца. С некоторым усилием — красные гранаты.

— Знаете, с ходу абсолютно точно сказать не могу, для этого мне надо глядеть на кристаллы, прикинуть емкость… Но уж за пять-семь основных щитов — хороших щитов! — ручаюсь.

Моана бросает на меня неопределенный взгляд и вдруг выдает:

— У меня ощущение, что рядом с вами я не умру от скуки. Уж очень ваши затеи… дикие.

У меня настроения шутить не наблюдается:

— Вы ошибаетесь, Моана. Мои затеи не дикие. Они необычные. Вы сами в этом убедитесь.

Упрямый взмах челкой.

— Это вы ошибаетесь, Профес. Необычная затея — это когда вы такого еще не видели. Дикая — это если такого и представить себе не могли.

Я не нашелся что ответить. К тому же пора было собираться в город. Я планировал заказать механику привод для станков, а также детали самогонного аппарата. Обревизовав запасы абразива, я подумал и взял Сарата в оборот:

— Сарат, а ты сам можешь создать абразивную пыль?

— Я уже думал над этим. Полагаю, да. Мне бы только кристаллы.

— Будут такие. Я куплю их на рынке. Но ты помнишь: несколько уровней энергии…

— Помню, ясно дело.

Теперь к нашему военному министру.

— Тарек, от тебя требуется набрать отряд охраны и обучить его. Что скажешь?

— Сколько нужно человек?

— Сам прикинь. Их задача — не сражаться с магами, понятно. Я им дам амулеты, но это, сам понимаешь, не абсолютная защита. Их задача состоит большей частью в разведке и раннем предупреждении.

— Кто же тогда сражаться будет?

— Есть задумка относительно хитрых ловушек, от которых и амулеты не спасут.

— Ловушки на дорогах, надо полагать?

— Ну да.

— Расчет простой: до нас две дороги, по три человека дозора на каждую, еще двое — связь, еще двое — резерв. Всего десять, не считая меня самого.

— Сразу видно: хорошо тебя учили. Тогда едем в город вместе — ты набираешь людей, пусть даже не сразу весь десяток, а я по технической части.

— Идет.

И мы поехали. Я усиленно размышлял на военные темы. Со слов Сарата я понял, что возможен как набег с целью уничтожения деревень, так и нападение магов — одного или даже нескольких — на само поместье. Нужны вводные, вот что. Придется опять спрашивать Тарека.

— Слушай, а если бы тебе поставили задачу: совершить набег на деревню враждебного мага — как бы ты за это взялся?

— Зависит от того, что ставится целью. Если сжечь дома — хватит и четырех солдат, крестьяне от них все равно не отобьются. Или пара бакалавров. А вот если перебить всех жителей деревни — не менее десятка, иначе сколько-то сбежит.

Следовательно, защита нужна такая, чтоб перебить этот самый десяток. И крайне желательно, чтобы без потерь с нашей стороны.

— Тарек, среди твоих людей обязательно должны быть меткие стрелки. А поскольку, возможно, у них не будет времени на обучение — требуются уже обученные стрелки. Лучше всего — бывшие разведчики.

— Почему не будет времени на обучение?

— Потому что я не знаю, когда на нас нападут. Возможно, у нас будет предупреждение, но рассчитывать надо на то, что нападение будет полностью неожиданным.

Тарек ничего не ответил. Наверное, он уже мысленно прикидывал, кого бы взять в отряд. Уверен, что связи у него остались большие.

По приезде в город мы расстались, условившись о встрече.

Моей первой целью была мастерская Фарада.

— Доброго вам дня, уважаемый Фарад-ир.

— И вам, уважаемый.

— Есть большой заказ.

— Я вас слушаю.

— Помните, вы мне как-то говорили, что на ваши станки вы можете сделать магический двигатель?

— Ну разумеется, это возможно.

— Я хотел бы заказать такой двигатель, но в необычном исполнении…

Дальше последовало описание того, что мне надо. Чем дольше я рассказывал, тем большее удивление вырисовывалось на лице механика. Было очевидно ничего подобного ему до сих пор делать не приходилось. Он чесал затылок. Он хмыкал. Он откровенно хмурился. Наконец он спросил:

— Уважаемый, а нельзя ли посмотреть на месте?

— Ну конечно, уважаемый. Это бывшее поместье Шхарат-ана, ехать к нему надо так…

— А не будете ли вы возражать, если я возьму с собой помощника?

— Пожалуйста. Когда вам будет удобно?

— Мы можем приехать, например, завтра. Вы не против?

— А вот это зависит от вас, потому что я хотел бы заказать еще кое-что…

«Кое-что» было корпусами для мин вроде МОНок (мина противопехотная осколочная направленного поражения управляемая) — разумеется, тоньше родных, потому что для приведения их в действие мне не нужен был пороховой заряд. Я рассчитывал на кристалл. Корпуса я тут же и нарисовал. Не поленился предусмотреть для них опорные ножки, потому что закон сохранения импульса никакая магия отменить не может.

— Сколько вам… этих деталей нужно?

— Две, никак не меньше, а лучше три.

— Три — это день работы.

— Вот и хорошо, значит, привезете послезавтра. Сколько вы хотите за это?

— За три детали — восемнадцать сребреников. Сделка?

— Сделка. Но и это не все.

Мне показалось, что подмастерья подслушивают за дверями. Это как раз ничего, поскольку секреты в данный момент не разглашаются, а если они узнают о выгодном заказе — так будут стараться больше.

— Мне нужны изделия из стекла. К кому вы посоветовали бы обратиться?

Фарад даже не спрашивает, производственного ли назначения эти изделия. Он просто в этом твердо убежден.

— Лучший по стеклу в городе — мастер Корон-ат. Но он вам не подойдет.

— ?

— Слишком медленно работает. А вам срок исполнения, как понимаю, весьма важен.

Ой-ой. Даже не могу сказать, что Фарад слишком много знает. Знать он не может. А вот ДОГАДАТЬСЯ о слишком многом — это, к сожалению, возможно.

— Следовательно, ваш совет…

— …уважаемый Нилар-ис. Этот из молодых. Усиленно пробивает себе дорогу. В гильдии он уже состоит, а сейчас нарабатывает авторитет. Считается способным, но недостаточно опытным.

Весь вид Фарада ясно выражает мысль: «Вам ведь такой и нужен, верно?» Хорошо угадывает, прохиндей.

— Вы необыкновенно точно предвидите мои замыслы, уважаемый Фарад-ир.

Мастер понимающе щурится.

— Найти мастерскую уважаемого Нилар-иса не очень сложно.

Теперь к тем, кто работает с металлом. Назвать их кузнецами не вполне правильно: скорее они металлисты. Я уже знаю, что они делают сутунку — очень толстую проволоку, производимую прокаткой, — для получения тонкой проволоки требуется волочение. Железо дрянное, но мне хорошее и не нужно. За десяток сребреников удается сговориться о поставке нарезанных кусков сутунки длиной около полудюйма. Это будут поражающие элементы МОНок. Пока они это делают, успею сговориться со стеклодувом.

Лицо у мастера Нилар-иса оказалось совершенно вологодского или архангелогородского типа, и даже волосы у него были темно-русые. Я сразу потребовал бумагу и начал объяснять. Сначала я подумал, что он, как и отец Кабани из книги Стругацких, инстинктивный химик. Через пятнадцать минут я стал сомневаться в этом умозаключении. Еще через пятнадцать минут я начал подозревать, что нечто подобное стеклодув уже изготавливал. К моменту, когда мы начали обговаривать детали, я был уже в этом уверен. И тут мастер сделал контрольный выстрел (чтобы добить меня окончательно):

— Уважаемый, а может быть, вам не стоит заказывать этот аппарат…

— ?!!

— …а просто купить готовый? Желаете посмотреть?

Я очень желал.

Конструкция меня поразила. С инженерной точки зрения она была по меньшей мере нерациональна. У меня все же хватило ума не пытаться блистать знаниями:

— Уважаемый, те конструкции, которые я видел раньше, были… несколько другими. Не согласитесь ли вы дать пояснения?

В голосе у мастера появились снисходительные нотки:

— Все не так уж сложно, уважаемый. Вот этот поддон нагревается, тут место для кристалла-нагревателя. Здесь вы помещаете кристалл-охладитель. Здесь и здесь — дополнительные трубки, через них вы вводите… э-э-э… дополнительные ингредиенты, если нужно. Количество и регулировка — ну, это вы знаете лучше меня. Сюда ставите сосуд для… э-э-э… готового продукта. Производительность, сами понимаете, гарантировать не могу, она очень уж зависит от… э-э-э… сырья. Ну, кристаллы вы сами поставите и настроите…

Только тут до меня дошло. Он же принял меня за мага инкогнито, который заказывает установку для производства какой-то магической алхимии. Наверное, это и к лучшему. Меньше следов останется.

— Благодарю за исчерпывающие объяснения, уважаемый. Сколько вы хотите за эту установку?

После недолгой торговли мы сговорились на пятнадцати сребрениках. Я также получил обещание, что установку запакуют в ящик со стружками, чтобы не разбить по дороге. Видимо, у мастера и его помощников был опыт, они это сделали за четверть часа.

Так, теперь за железными обрезками, подхватить Тарека — и домой.

Поражающие элементы я купил с запасом, а именно три мешка, около двадцати килограмм каждый. Я рассчитывал потратить не меньше половины на испытания.

— Ну, Тарек, докладывай — что по отряду?

— Пока шесть человек. Четверо имеют боевой опыт, разведчики из моего взвода. Уволены вчистую по окончании боевых действий. Двое сержантов, двое рядовых, но из лучших. Есть также бывший кавалерист, хорош с лошадьми, имеет опыт конной разведки. Вот шестой — полный теленок. Боевого опыта — ноль, но прирожденный стрелок. С ним придется повозиться, но он того стоит.

— Сколько его понадобится обучать?

Я хотел сказать «дрессировать», но, разумеется, этого слова не знал.

— Месяц — это жесточайший минимум, а по уму — полгода.

— Тогда на первое время будем его использовать как связного. Сколько жалованья предложил?

— Сержантам — по восьми медяков в день, рядовым обученным — шесть. Необученному — четыре, но с возможностью увеличения. Амулеты — наши, причем особо оговаривается, что они — наша собственность, которая выдается лишь на время. Своими пользоваться разрешено, но с согласия мага. Харчи, понятно, наши. Вот с оружием неважно. У меня есть свое, даже поделиться могу, но всем не хватит. У сержантов есть свое — вполне сносное, у рядовых — частично тоже, у необученного свой лук, но не из важных. Придется кое-чего заказать.

— А ты знаешь, где, у кого и почем?

— Да.

— А покупка оружия и доспехов — дело законное?

— Да, если это будет делаться от лица Моаны и по ее поручению. Она как землевладелица имеет право нанять дружину и вооружить ее.

Я стал мысленно считать: в отряде семеро — значит, семь личных амулетов, то есть семь кристаллов. Еще средства связи — это один кристалл связи и один ретранслятор на один «радиоамулет», а нужно таких не меньше трех — один у командира, два у подчиненных. Еще шесть кристаллов. На МОНки — по кристаллу на каждую, то есть три. Всего шестнадцать, и это жесточайший минимум. У меня сейчас свободных кристаллов, можно сказать, нет. Или есть, но они на Моане и на Сарате. Значит, нет.

Отсюда следует, что срочно нужно делать кристаллы с простейшей формой, без изысков.


Сцена, которую я видеть никак не мог


Доктор магии (школа связи и школа электричества) Дорад-ор пребывал в раздумьях. Причиной тому были результаты его поездки в пограничные горы и новости, которые он узнал по возвращении.

Результаты были неплохими. Всего удалось добыть шесть кристаллов первого класса да еще тридцать восемь кристаллов второго класса. Вся добыча тянула на пять золотых самое меньшее.

Но особо почтенный не собирался продавать найденные кристаллы. Они были нужны ему самому. Дело в том, что у него во владениях месторождений кристаллов не было. То, что приносили крестьяне, было бы недостаточно даже бакалавру. А цены на кристаллы неуклонно росли. Возможно, обычный человек этого не смог бы заметить. Но доктора магии живут долго. Сверх того, работа над диссертациями (а у доктора магии их должно было быть не менее двух) приучает к умению анализировать.

Шхарат-ан был неплохим соседом. Он не предъявлял никаких притязаний на земли Дорад-ора. Возможно, причиной было наличие собственного месторождения кристаллов. А у Дорад-ора хватало осторожности не пробовать поживиться на соседской россыпи. Дело было даже не в зловещей репутации особо почтенного Шхарат-ана. Дорад-ор не имел обыкновения доверять слухам. Он доверял фактам и собственным умозаключениям, а из них следовало, что Шхарат-ан прекрасный боец даже без применения запретных видов магии.

И тут привычная и устойчивая картина была смешана новой соседкой. Ее Дорад-ор прекрасно знал — собственно, ее знал любой маг уровня доктора и выше — и именно поэтому не поверил, что она могла сама победить Шхарат-ана. Значит, были привходящие обстоятельства, потому что в случайные победы многоопытный доктор магии также не верил.

Разница между Шхарат-аном и новой владелицей поместья была не только и не столько в уровне боевых качеств. Моана-ра была более чем состоятельной особой даже по меркам кандидатов в академики. В качестве источника доходов ее поместье и близко не подходило к ее гонорарам. Именно поэтому Дорад-ор рассчитывал, что ее можно уговорить продать поместье. Если же она не согласится — тогда есть хорошо известные способы силового убеждения.

Дорад-ор прожил очень долгую жизнь с намерением продолжать делать то же самое. И он был твердо убежден, что умение собрать, оценить и проанализировать факты очень способствует долголетию. Но на сей раз оценивать и анализировать было практически нечего. Значит, надо пройти первую стадию. И он вызвал к себе командира дружины и доверенного бакалавра.

Первому было дано задание выяснить, кто есть кто в поместье Моаны, обращая особое внимание на магов. Для этого в отряде были разведчики. Второй должен был разыскать данные на этих самых магов. Относительно самой хозяйки приказа не было, ибо Дорад-ор полагал, что уж ее-то возможности он и так знает.

Доктор магии был силен не только в заклинаниях. Он также был опытен в переговорах и прекрасно знал, что елико возможно полная информация (оцененная и проанализированная) может дать очень многое. Следовательно, у него должна быть такая информация. И она у него будет, пусть даже это займет две недели.

## ГЛАВА 32

Покупка самогонного аппарата автоматически означала необходимость производства еще двух кристаллов сверх того количества, что уже было намечено. Но я рассудил, что первым делом кристаллы, увы, должны идти на оборонные нужды. Впрочем, Ирину я загрузил производством сырья для самогона, то есть сусла, для чего потребовались зерно, солод и дрожжи. Эти товары могла закупить и наша прислуга.

Потом пришлось слегка помыслить стратегически. Мой отряд в обозримом будущем будет малочисленным, то есть придется вести боевые действия (надеюсь, что все же не придется) с численно превосходящим противником. При таком раскладе на первое место выходит скоординированность действий, а это достижимо лишь при отличной связи. Значит, первые кристаллы — на устройства, аналогичные радио.

По совету Моаны для радио я предназначил только кристаллы кварца. Таковых нам бы хватило как раз на три комплекта амулетов связи. Мне очень не хотелось этого делать, но пришлось оторвать Сарата от занятий. Он получил полный комплект указаний, как гранить существующие кристаллы, а мы с Тареком отправились теперь уже на нашу россыпь. С нами увязалась Ира, ссылаясь на то, что уж если готовятся боевые действия, то ей надо пополнить запасы лечебных снадобий. Крыть было нечем.

По дороге наша целительница изловила аж трех змей, но одну отпустила недоеной.

— У нее ядовитые зубы глубоко в пасти, яд неудобно добывать, — объяснила она.

На россыпи я почти сразу нашел желвак с трещинками.

— Почему ты выбрал именно этот камень? — удивился Тарек.

— В нем трещины, раскалывать легче.

— Но где?

Я не захотел рассказывать, что восемь лет опыта в поисках трещин что-то да значат, и ограничился туманным «как-то уже привык их видеть». А Тарек смог увидеть трещину лишь после того, как я на нее указал.

Улов был совсем неплохим: не меньше тридцати кристаллов кварца, причем бесцветного. Но я не рассчитывал, что удастся аккуратно отделить все тридцать. Хорошо, если двадцать пойдут в дело. Но ребята впечатлились.

Мы притащили добычу домой и показали Моане. Я простодушно рассчитывал на ахи и охи, но оказалось, что этим зрелищем наша доктор магии ничуть не поражена. Зато она поставила меня в очередной раз на место, выдав рацпредложение:

— Вам ведь амулеты связи нужны срочно, не так ли?

— Разумеется. К моменту, когда на нас нападут (если нападут), мы должны иметь готовую связь.

— Тогда используйте кристаллы как есть. Но озаботьтесь оправой для амулетов.

А здесь уже дыра в моих знаниях. И ее надо немедленно законопатить.

— Почему вы считаете оправу необходимой?

— Потому что амулетами будут пользоваться люди из вашего отряда, а они не маги.

По моему лицу Моана поняла, что я ничего не понял.

— Маг может управлять магическими потоками в кристалле, воздействуя на них непосредственно. А немаг этого делать не может, ему нужен… нужно передаточное устройство, которое передало бы воздействие в виде сигнала на кристалл.

— А какого рода воздействие на оправу?

— Например, вы нажимаете на нужную руну. Или даже на участок оправы.

Мое невежество можно было извинить лишь тем, что в «Основах теоретической магии» об этом не было сказано ни слова. Что и понятно: «Основы…» предназначались для магов.

Пришлось просить Моану соответствующим образом наколдовать нужные амулеты. Отдельным пунктом были правила помещения готовых амулетов в недоступное для моего тлетворного влияния место. Моана должна была также проинструктировать всех членов отряда относительно правил обращения с амулетами связи.

Теперь осталось нагрузить Сафара очередной порцией заданий. Мне пришлось потратить целый час с лишком на составление примеров. Когда же я пришел в комнату Сафара, то увидел там ее обитателя вкупе со всем врачебным персоналом. Я даже не успел высказать вслух удивления. Сафар картинным жестом отставил в сторону костыли и остался стоять на ногах, причем, постояв немного, он даже слегка повернул корпус налево и направо.

Я был впечатлен — тем более, что видел, каков был больной до начала лечения. Пришлось потратить силы и умение на ответный картинный жест.

Для начала я подошел к Ире и чмокнул ее в щечку. Судя по реакции, нашей целительнице после этого нужны были услуги мага жизни для лечения кататонии, психиатра (для выведения из обалдения), а также рюмочка надлежащего напитка (для прихождения в себя).

Моану я нокаутировал, поцеловав ей руку. Бедняжка даже не нашлась что сказать. Мне пришлось идти на выручку:

— У нас это принято.

— Что? — прошептала маг жизни.

— Целовать женщине руку в знак особого почтения.

Молчание.

Сафар вывел из заторможенного состояния наших женщин:

— Я могу простоять без костылей хоть пять минут! — хвастливо заявил он. Этого оказалось достаточным, чтобы медицина разразилась шумными протестами. Больному всучили костыли и повели под строгим конвоем на процедуры.

А я втихую порадовался за парня. Но по окончании процедур загрузил его кучей примеров по сложению.

В конце дня я подбил итоги. Вышло все не так плохо: полтора кристалла отполированы, — я и сам не ожидал такой резвости, Сафар сделал ошибки в трех примерах из сорока девяти, прибыло и уже загружено в надлежащий бак сырье для изготовления сусла, сделаны три амулета для связи. Правда, они так и остались неопробованными, поскольку для этого один из абонентов должен был отъехать на приличное расстояние — примерно с десяток километров.

Следующий день я запланировал почти полностью посвятить двигателю. Мы подобрали местечко для него и даже сделали что-то вроде небольшого сарайчика. Как раз к моменту его окончания пожаловал мастер Фарад с помощником. Тот был представлен как Хорот-ин.

Помощник оказался именно таким, каким и должен был быть: молодым, вихрастым, непочтительным и самоуверенным. Он после весьма недолгого размышления предложил проект составной трансмиссии из восьми валов с промежуточными опорами.

На мой взгляд, проект был неважным. Очень уж разнилась высота в опорах. Даже при гибких муфтах (а я именно такие и запланировал) вибрация была бы чудовищной. Для начала я предложил сделать координаты опоры регулируемыми (с возможность смещения по горизонтали и вертикали). Надо отдать парню должное: он сообразил сразу.

— Вы опасаетесь сильной вибрации?

— И ее тоже, а также усталостных разрушений.

— ???

Ну да, с усталостью металла инженеры столкнулись лишь в девятнадцатом веке. Пришлось прочитать на эту тему небольшую лекцию, куда вошли также способы борьбы с таковой.

Через четыре часа споров сошлись на взаимоприемлемом проекте. В него по моему настоянию вошла также возможность подключения второго станка через ременную передачу: именно так это и делалось в девятнадцатом веке. Был предусмотрен и выключатель кристалла. Цену трансмиссии установили в шестьдесят сребреников, и за сорок дополнительных Фарад брался поставить второй полировальный станок.

Само собой, мастеров пришлось угостить обедом. А после него я устроил маленькую демонстрацию.

— У вас не найдется ножа?

— Конечно, — с удивлением.

Нож был из низкоуглеродистой стали. От иного материала я бы отказался наотрез. Через десять минут работы с полутонким абразивом одна сторона ножа блестела почти зеркальным блеском. Рассчитано было, разумеется, на неопытные глаза. Их обладатели пришли в полное восхищение. А владелец опытных глаз помалкивал в тряпочку о многочисленных дефектах полировки.

— Скажите, уважаемый Профес-ор, а что вообще можно полировать с помощью этого станка?

Опа, вопросик не из простых. Отвечать нужно с максимальной осторожностью.

— Металл, если не очень твердый, — можно. А вот стекло до зеркального состояния — даже и пробовать не буду, все равно не получится.

И это чистая правда. Не стал я заготавливать порошок крокуса (окиси железа), который употребляется для полировки стекла и камней с невысокой твердостью. Кварц, топазы, бериллы и корунды отполировать с помощью крокуса практически невозможно.

— И еще один заказ, с вашего позволения…

Я хотел заказать примитивный угломер — чтобы измерять углы между гранями. По уму такую вещь надо бы делать из высокотвердой стали — то есть из высокоуглеродистой и с надлежащей термообработкой. Но я поопасался делать такой заказ. Так что пришлось поручить мастерам изготовление бронзового прибора.

Еще оставалось время, и я его использовал для лекции Сафару о вычитании, заодно привел с пяток примеров. Потом Сафара увели на процедуры, а я дополировал отложенный накануне кристалл.

На следующее утро посыпались неприятности.

Для начала Кири при попытке ее погладить обрычала меня и отбежала в сторону. Я так удивился, что даже не сделал норке выговор, которого она, несомненно, заслужила. Потом я подумал о причинах. Тут же у меня появились подозрения, и я побежал к Ире.

— Мне кажется, что Кири беременна.

— Ну, разумеется, — спокойно отвечала целительница, она же ветеринар. — Я это точно знаю.

— Откуда? — ляпнул я совершенно по-дурацки.

Ответный взгляд был мною заслужен.

— Кири представила мне своего мужа, — объяснила Ира. И с некоторой снисходительностью тещи к не самому лучшему зятю добавила: — Ничего, симпатичный. Но Кири, конечно, умнее.

На этом неприятности отнюдь не кончились.

После завтрака я попросил Моану наложить надлежащие заклинания на готовые кристаллы. Моана уже взяла их и собиралась удалиться, когда лукавый дернул меня спросить:

— Моана, а каковы успехи Сарата?

— Н-н-ничего…

У меня появились самые дурные предчувствия.

— Моана, говорите сразу.

— Он старательный. Он быстро усваивает. Он был бы прекрасным учеником, если бы… — пауза — он не был в меня влюблен по уши. Его взгляды, которые он бросает на меня… честно вам скажу, они раздражают, хотя это не красит меня как преподавателя.

Только мексиканского сериала мне тут не хватало!

Я был нежен, как луч восходящего солнца, и деликатен, как кисточка номер два из беличьего волоса. Я делал комплименты Моане и ее учительскому мастерству. Я пел дифирамбы выдержке Моаны и восхвалял ее решимость преподавать, невзирая на все препятствия. Я льстил ей так, что известная лисица повесилась бы от зависти на той самой ели, на которой сидела ворона с сыром.

Как только настроение Моаны было поправлено, я сел было за полировку, но тут появился Тарек. Мне хватило одного взгляда на его лицо.

— Что у нас плохого?

— За нами следили. Мы с моими ребятами нашли следы разведчика.

В этот момент рядом проходила Ирина, поэтому пришлось сдержаться в выражениях.

— Массаракш! Установлено, за кем или за чем он следил?

— Видимо, пытался установить, сколько нас и кто мы такие. Позицию он выбрал весьма грамотно. Ушел тоже толково. Эх, будь у меня хотя бы десяток из моего взвода…

— Ты хочешь сказать, он вас каким-то образом учуял и сбежал лишь по этой причине?

— Именно.

— Значит, ставить засаду в том месте, где он был, уже бесполезно. Он найдет другое, а таких мест много. Надо противопоставить технику… Вот что, Тарек. С завтрашнего дня — раньше просто не успею — начнем испытания МОНки.

— Что это?

— Долго рассказывать, сам увидишь. И еще: есть возможность узнать, откуда он пришел?

— Можно, но на это надо будет отрядить трех, а лучше — четверых следопытов.

— Делай. Но перед тем зайди к Моане. У нее есть амулеты — больше, чем ничего, меньше, чем надо. А все сгодится.


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Докладывайте, сержант.

— По вашему приказанию, особо почтенный, была проведена разведка поместья, принадлежащего в настоящий момент особо почтенной Моане-ра. Среди интересующих вас — один бакалавр. Полное имя неизвестно, слышал, как его окликают по имени «Сарат». Возраст — от восемнадцати до двадцати одного года. Внешность следующая…

— Этих сведений уже достаточно, чтобы разузнать о нем побольше через университет. Но нас интересуют также ваши личные соображения.

— Я видел его несколько раз с книгами. Не исключаю, что он проходит курс обучения у владелицы поместья.

— Я могу разузнать, является ли он официальным учеником Моаны-ра. Это легко.

— Второй интересующий вас человек плохо поддается идентификации. Для начала, к нему обращаются не иначе, как «командир», что указывает на его сравнительно высокое положение среди людей особо почтенной. Имя его, следовательно, узнать не удалось. Он не носит никаких магических знаков отличия, но есть основания считать, что он маг.

— Какие именно основания?

— Основания такие: к нему относятся с куда большим почтением, чем к вышеназванному бакалавру, который явно находится в подчиненном положении. Ему же подчиняется начальник отряда, о котором я доложу после.

— Это еще не доказательство, что данное лицо является магом.

— Если человеку оказывают те же знаки почтения, что и магу, то я предпочитаю думать, что он именно такой и есть. Если же я ошибся, это будет приятное разочарование.

— Допустим. Но это не все, как я полагаю.

— Так точно, особо почтенный, не все. Вчера в поместье приехал некий мастер с помощником. Интересующий вас человек и эти двое долго обсуждали устройство какого-то механизма, причем мнения, высказанные интересующим вас человеком, выслушивались очень внимательно и оспаривались лишь примерно в половине случаев. Назначение механизма и условия его поставки остались неизвестными. Сокращенное имя мастера — Фарад, полное имя помощника — Хорот-ин. Да, внешность интересующего вас человека такова…

— Примем все это к сведению. Есть еще что-то?

— Так точно, есть, это касается живущих в поместье начальника отряда и целительницы.

— Лишнее, сержант. Эти люди слишком незначительны. Вы свободны.

Сержант уходит почти строевым шагом.

— Теперь о вашей задаче, Зохар. Первая ее часть — легкая: разузнать все о бакалавре из поместья. Сокращенное имя у вас есть, этого достаточно, чтобы получить всю информацию в течение дня. Вторая часть — этот неизвестный. Полагаю, вам придется разузнавать долго, слишком уж неясная личность. Кстати, мастер, что к нему приезжал, весьма известен, считается лучшим механиком в городе. Нажимать на него нельзя, он некоторым родом влиятелен, подкупить его — тоже сомнительный ход, а вот порасспросить его помощника — очень даже возможно. Пройдитесь по другим механикам. Не пренебрегайте трактирами. Возможно, наш незнакомец там известен. Короче, вот вам двадцать пять сребреников и семь дней сроку.

— Разрешите вопрос, особо почтенный?

— Ну, что еще?

— Вы исключаете возможность того, что мы имеем дело с Диким?

— Крайне маловероятно. Для начала, сама Моана-ра не стала бы иметь дело с Дикими магами. Ей это просто не нужно. То, что они могут предложить, у нее и так есть. То, что она может потерять, если такое вскроется, — куда больше. Сразу предвижу ваш следующий вопрос: не мог ли наш незнакомец попросту обмануть Моану? Тут же и отвечу — нет, не мог. Вы просто не знаете эту женщину, а я ее знаю. По части наблюдательности и проницательности она стоит десятерых таких, как вы. Обмануть ее — ха! Даже я за такое не взялся бы. Идите и действуйте.

## ГЛАВА 33

Разведчики были единодушны: тот, кого они упустили, был из поместья Дорад-ора. Мне тут же пришла в голову мысль: является ли слежка за соседом уголовно наказуемым деянием? Моана внесла ясность:

— Любой, кто нарушает границы ваших владений, является нарушителем закона. Другое дело, что стража порядка не станет копаться в такой мелочи — пока и поскольку не доказан какой-либо материальный вред. А вот вторжение нескольких человек, особенно при оружии, — это серьезно.

— Допустим; а что вы как землевладелица можете предпринять против таких нарушителей?

— Если один — напугать его как следует. Калечить и убивать считается дурным тоном. Если несколько, и среди них хотя бы один маг, — любой суд признает это как доказательство дурных намерений, и уж тогда я была бы в полном праве применять боевые заклятия, не будь я магом жизни. Исключением является ситуация, как тогда с Шхарат-аном, когда по мне первой применяют эти самые боевые. А вот мой человек, находящийся у меня на службе, — тот имеет законное право делать абсолютно все, чтобы защитить меня и мою собственность, если эти средства сами по себе не запрещены.

— Что же является запрещенным?

— Для начала заклинания магии смерти. Не вздумайте их применять, — смешок.

— Не вздумаю, — улыбка. — Что еще?

— Против магов нельзя использовать метательное немагическое оружие дальнего боя, как то: арбалеты и луки. Вот, — незнакомое слово, — не запрещена.

С некоторым усилием удалось выяснить, что это праща. Неудивительно, у нее «дульная энергия» куда поменьше, чем у лука или арбалета. Стало быть, снайперские винтовки и пушки тоже не подпадают. Это уже в плюсик, осталось лишь обзавестись таковыми.

— Следовательно, против дружинников можно?

— Да, но даже против дружинников магию смерти — ни-ни.

— А как насчет метательного магического оружия?

— Зря усмехаетесь, были попытки поставить его под запрет. Но тут взбунтовались боевые маги, потому что под это дело подпали бы и «Водяная стрела», и «Ледяная плеть», и еще кое-что. Короче, сейчас на это дело свобода.

Для испытаний МОНок пришлось заготовить большое количество полотна и несколько двухдюймовых досок. Тарек заверил меня: то, что пробьет такую доску, наверняка пробьет и кольчугу, а также обычный «Телещит», то есть такой, который имеется в недорогих амулетах.

Плохо было то, что хотя я мог принять участие в снаряжении МОНки, но кристалл должен был загрузить Сарат. Да и наблюдать за действием нашего метательного магического оружия я мог лишь издали.

Первый блин вышел именно таким, как я и ожидал. Светлой стороной было то, что МОНка вообще сработала, мало того: один из поражающих элементов попал в доску и пробил ее. В минус пошло то, что большая часть поражающих элементов попала в землю. Именно для таких ситуаций была предусмотрена вертикальная наводка.

Второй блин дал нам аж целых пять дыр в досках. Я прикинул по высоте: если бы целью была конница, то лошади почти наверняка пошли бы на колбасу, а вот всадники могли остаться в живых.

Третий залп дал очень приличное поражение. Разумеется, не на сотню метров, всего лишь на сорок. Но по моим прикидкам, из десятка всадников живым не ушел бы ни один. Ну разве что кавалькада растянулась бы метров на пятьдесят.

Сарат, правда, подлил ложечку дегтя:

— Знаешь, командир, а ведь надолго даже нашего кристалла не хватит.

— Надолго — это как?

— Понимаешь, такая работа кристалла требует… ну, большая энергия, и за очень малый промежуток времени… нужна большая (неизвестное слово).

Вношу в словарь слово «мощность».

— И это сказывается на долговечности?

— Думаю, да. Раз сорок или пятьдесят сработает, а дальше кристалл взорвется.

— Да и пусть себе. Еще не факт, что корпус столько выдержит. А кристалл заменим, так и быть.

Я велел тщательно засечь угол горизонтальной наводки, чтобы установить такой же для двух других мин. Ребятам предстояло установить мины на наиболее опасных направлениях.

А на мне висела вся организация. Тренировать работу с магическими предметами (магическим радио в том числе) я, разумеется, не мог, но вот установить правила для этого — еще как.

И начались учения моего отряда в части связи. Памятуя о том, что в моем мире прослушка переговоров — дело самое распривычное, хотя Сарат уверял, что подобное никому и в голову не придет, я настоял, чтобы все переговоры велись исключительно кодом. На соответствующую тренировку ушел день. Правда, часть тренировки Тарек взял на себя.

Еще на мне, разумеется, было обучение Сафара арифметике. К моему удивлению, оказалось, что таблицу умножения он знает, хотя отвечает медленно. По этой причине обучение умножению пошло сравнительно резво в части усвоения принципов. Но примеры умножения двузначного числа на однозначное решались со скоростью не более одного примера в пять минут.

И еще на мне была полировка кристаллов. Первые два ушли на вторую и третью мины. Еще два — на амулеты щитов для членов отряда. Магию накладывала лично Моана. А потом начались скверные события.


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Итак, что вам удалось узнать?

— Сначала по магу. Бакалавр, как и было сказано. По способностям к теоретической магии считался первым на курсе — неофициально, конечно. Возможно, что универсал, мне так и не удалось выяснить, есть ли у него вообще склонность к какой-либо школе магии. Преподавателей я не опрашивал, понятно, но бывшие однокурсники в один голос отрицают наличие специализации. По магической силе — середняк и даже хуже. Иногда, впрочем, ему удавалось компенсировать недостаток магической силы нестандартными заклинаниями, благодаря чему его оценки в практических дисциплинах выше среднего. Сокурсники отзываются о нем так: хитроумен, но без подлости. Приторговывает кристаллами, это установлено достоверно. Один из опрошенных отметил, что несколько раз он покупал на рынке темные корунды, но для каких целей — неизвестно. Еще один опрошенный заявил, что объект почти наверное занимается алхимией, поскольку покупал на рынке серу. Отмечу, что для бакалавров курс алхимии не читают. Видимо, не испытывает нужды в деньгах, но их источник не установлен. Последнее время отошел от компании сокурсников, поскольку живет в поместье у Моаны-ра, а это порядочно далеко от города.

— Так, с этим бакалавром все ясно. Что по второму?

— К сожалению, сплошные противоречия. Для начала, никто не знает его имени. Далее, установлено, что он ведет дела с купцом Морад-аром, а тот покупает и продает лишь первосортные кристаллы. Не удалось установить, продает ли объект кристаллы, покупает их или то и другое. Я вышел на младшего приказчика Морад-ара, и он полагает, что объект — очень сильный маг. Когда я спросил о причинах такой уверенности, он сослался на мнение хозяина, которого, разумеется, я не стал расспрашивать. Это противоречит данным, полученным от помощника механика Фарад-ира. По его мнению, объект является механиком исключительного таланта и знаний. Когда я спросил, на чем основан этот вывод, помощник ответил несколькими длинными фразами, которые я не понял — они насыщены специальными терминами. Помощник отметил также, что и сам Фарад-ир того же мнения об объекте. Помощник убежден, что объект — не маг. Далее, объект был опознан в трактире вблизи южных ворот. Трактирщик, в свою очередь, уверен, что объект — наемный убийца, но не маг. Объясняет он это тем впечатлением, которое на него оказал объект, когда был вовлечен в трактирную драку. Объект вооружился сковородкой и одержал легкую победу над пятью оппонентами, из которых трое были вооружены ножами. Все пятеро получили травмы различной степени тяжести и после драки передвигались с трудом.

— Я тебя понял. Иди.

Дорад-ор погрузился в размышления. Стало очевидно, что мальчишка-бакалавр не может быть боевым магом на службе у мага жизни. Самое большее — помощник такового. А вот этот неизвестный — сплошная загадка. Маг инкогнито — такое бывает, хотя и не часто. А вот маг-механик, к тому же искусный механик — таких просто быть не может. Знания, необходимые для механика, магу не нужны. По крайней мере, так учили Дорад-ора в университете. Или его собственные знания устарели? Умения убийцы с магией тоже несовместимы. Впору поверить, что речь идет о разных людях.

Как бы то ни было, это человек на службе у Моаны, которую Дорад-ор оценивал весьма высоко. Кем-кем, а дурой ее не назвал бы и злейший враг. А она наняла этого неизвестного — следовательно, на него рассчитывает.

Вывод: ни в коем случае не пытаться напасть на Моану в открытую. Предложение о продаже поместья, разумеется, надо сделать, причем со всем уважением, и предложить хорошую цену. А если она откажется… можно попробовать (вот именно, только попробовать) пощипать ее хозяйство. Не более четырех человек. Никого не убивать, достаточно сжечь деревню. И не посылать на это дело даже бакалавра.

Дорад-ор не знал о существовании термина «разведка боем», но собирался проделать именно это. Но сначала — предложение о продаже.


Я получил информацию едва ли не последним. Собственно, о наличии информации как таковой я догадался лишь по выражению лиц Моаны и Тарека.

— Что случилось?

В этот момент в комнату вошел Сарат.

— Я получила предложение о продаже поместья.

— Кто?

— Мой сосед Дорад-ор. Предложение на приличную сумму. И все же я отказала.

— Как давно?

— С полчаса тому назад, не больше.

— Сколько у нас времени?

— В лучшем случае два часа.

— Соображения?

— Судя по тому, сколько он предлагает, Дорад-ор не уверен в моей слабости, а еще вернее: он просто не знает точно, каковы мои силы. И осторожничает, понятное дело. Вывод: на поединок он меня не вызовет, а вот попробовать устроить мелкую пакость типа сжечь деревню — это запросто.

— Как понимаю, на это достаточно четырех воинов. Сарат, что думаешь?

— Надо обнаружить противника как можно дальше от объекта нападения и с этой целью послать людей с амулетами связи, чтобы предупредили заранее. Как только будет установлена дорога, по которой они едут, — ставить МОНку. И еще одну на всякий случай — поближе к деревне, хотя не думаю, что если сработает первая, то они рискнут пойти вперед.

— Тарек?

— Насчет дороги все просто: она одна и есть. Место я уже присмотрел. К самой засаде добавить стрелков — если первый удар убьет не всех. И еще: раз это разведывательный рейд, то наверняка противник предусмотрит наблюдателя. Надо же кому-то доложить о результатах. Значит, нужен запасной стрелок, который справится с этим наблюдателем. По возможности наблюдателя надо убрать первым, но так, чтобы основная группа ничего не заподозрила. Лучше бы меня на это дело, но нельзя. Не пойми неправильно, командир, но тут нужен человек, который будет координировать действия всех.

Я как раз понял правильно.

— Молодец, Тарек. Думаешь как капитан. Но есть еще соображение: результатом этой операции должен быть полный отказ нашего дорогого соседа от дальнейших враждебных действий. Моана, вы хорошо его знаете — что можете предложить?

— Дорад-ор не трус, но весьма осторожен. Лучшее средство подстегнуть его осторожность — это полная неизвестность результатов этой разведки. Понимаете? Он не должен получить НИКАКИХ данных. Следовательно, стереть метки с воинов — а они есть, я в этом уверена. Прибраться на дороге. Ни в коем случае не упустить наблюдателя, о котором вы говорили. В самом худшем случае, то есть если кто-то уйдет, пусть он не знает ничего о том, что, собственно, произошло. Вероятность этого велика, признаю. Ваше оружие — это новое слово в магических боевых устройствах. И это новое должно испугать. И еще: пленных не брать. Мне кажется, это рискованно.

— У кого есть чего добавить? Ничего? Тарек, принимаем твой план. Я наготове с конем — если понадобится стирать метки. Скажи своим — пусть берегут себя. Это приказ. Напомни им: с действующими амулетами ко мне не подходить.

К сожалению, я даже у радио не мог находиться. Роль связного взяла на себя (по моей просьбе) Ира.

Через сорок минут она прибежала с первым известием:

— Кафтан почистили и положили в сундук.

Фраза означала, что мину привезли на место и установили. По моему настоянию ничего не называлось впрямую. Я не знал наверняка, можно ли подслушать амулеты связи, но предположил, что умные головушки об этом подумали.

Через еще полчаса:

— Штаны почистили и положили в сундук.

Запасная МОНка тоже готова к действию.

— Сундук под охраной.

Стрелки заняли позицию вблизи МОНки.

— Рыбак пошел на озеро.

Один из наших сержантов занял позицию для перехвата наблюдателя.

После этого очень долго — минут пятнадцать по моим часам, на которые я украдкой поглядывал, — ничего не происходило.

Ира прибежала с круглыми глазами:

— Рыбак поймал маленькую рыбку, а большая сорвалась.

Девчонка, разумеется, догадывалась, что происходит что-то важное, но не знала, что именно. Зато я знал. Проехал отряд, за ними наблюдатель, какового наш сержант и снял. Пока операция идет по плану.

По моим прикидкам, основному отряду осталось ехать никак не более семи минут. И вот известие:

— Большую рыбу поймали, она пойдет на жаркое.

А вот это не так уж хорошо. Фраза означала, что после сработки мины кто-то остался жив. Так, теперь мой черед… Стоп! Вот чего я не предусмотрел: если лошади убиты, то их надо как-то убрать. Как, спрашивается? Тут только Моана поможет. Быстро сговариваюсь с ней, она должна прибыть чуть позже меня.

Я подлетаю к месту засады.

— Как прошло?

— Двое наповал. Еще один прожил с пару минут. Четвертому вскользь задело голову, он без сознания свалился…

Контужен был четвертый. Есть основания быть недовольным. Действия с МОНкой надо будет еще отрабатывать.

Трофеи были оговорены заранее. Все, что найдено на телах, — нашим воинам, но сначала сдавать мне. Мало ли на чем поставлены метки. Теперь убрать… Вот и Моана. Мне надобно отсюда сматываться.

— Ребята, все прошло почти штатно. Прибирайте тут. Следов должно остаться как можно меньше — ну, сами знаете.

Я только издали наблюдал за действиями нашей главной магини. Она уставилась на покойную лошадь, и та поднялась в воздух — невысоко, не больше двух метров, и поплыла по направлению к лесу. Моана зашагала вслед за ней.

После уборки всех лошадей Моану слегка пошатывало. Но надо было убрать пятую — ту, на которой ехал наблюдатель.

Так, я, похоже, в очередной раз недодумал. Та лошадь скорее всего в полном порядке. Ее надо просто изловить и привести ко мне. Мало ли, мог ведь наш дорогой сосед и на лошадь поставить метку.

Реальное положение дел оказалось получше, чем я полагал. Из всего отряда до мысли поймать лошадь не додумался сразу лишь я. Меня даже отсутствие опыта не извиняет — опыт ведь мозгами можно заменить, а их-то я поленился пускать в ход. Эх.

Тарек опять молодец, опять предусмотрительнее меня. Его люди не сочли для себя трудом собрать все поражающие элементы, какие удалось найти. Корпус МОНки тоже нашли. Разумеется, отдача его опрокинула и снесла на десяток метров. И все же наша мина бьет очень неплохо. Но вот отработать бы ее действие.

Теперь мне надо работать и работать. Амулетами-щитами даже не все члены моего отряда обеспечены, не говоря уж об амулетах связи. И еще амулеты раннего предупреждения. И еще уроки химии для Ирины. И арифметика для Сафара. И самому неплохо бы учиться.

А еще не покидает ощущение, что отвлекут нас от созидательного труда «на благо и во процветание». Не дадут наслаждаться безмятежным житьем и хорошей погодой.

## ГЛАВА 34

В своих планах мне надо было постоянно учитывать, что никаких работ, связанных с магией, я лично производить не могу. Поэтому лекции по химии я читать мог, а вот лабораторно-самогонные работы Ире придется делать самой.

К моему большому сожалению, Ирина оказалась не самой лучшей студенткой. Слов нет, она была старательна, памятлива, очень хотела учиться, но недостаток самых основных знаний то и дело заставлял меня в корне менять учебный план. Например, прошел целый день (правда, я отвлекался на полировку кристалла), прежде чем она усвоила разницу между температурой и теплоемкостью. С определениями был полный завал. Конечно, мое посредственное знание языка тоже не шло на пользу обучению. «Способность нагревать предметы» — это что, по-вашему, температура или теплоемкость?

А вот Сафар шел вперед семимильными шагами. Чуть ли не в буквальном смысле: он своевольно отставил костыли и теперь передвигался исключительно на своих двоих. Разумеется, много пройти ему было не под силу, но уж по замку парень мог перемещаться, почти не отдыхая. И умножением радовал: личный рекорд уже составил десять примеров умножения двузначных чисел за пятьдесят две минуты.

Тарек гонял подчиненных. Сарат зубрил умные книги под руководством Моаны. Я готовился к приему механика, который должен был поставить двигатель через пару дней. Почти рутина. Почти.

Изменения в эту рутину стали просачиваться по капельке с того момента, когда я спросил Моану о правилах проведения магических поединков.

— Вам какие интересны: писаные или неписаные правила? — огорошила она меня встречным вопросом.

Я малость оторопел, но справился с этим быстро:

— Пожалуй, сначала писаные.

— Вот, изучайте, — и она, порыскав на книжных полках, нашла нужную книжечку.

Правила были вполне логичными. Они, разумеется, регламентировали лишь магические дуэли. Поединок мог быть на ставку или, если это был смертельный поединок, то на все имущество. Поединок «на интерес» таковым не считался. По желанию — секунданты, но лишь по желанию. Разумеется, секунданты были лицами неприкосновенными. Поединок допускался до слова «сдаюсь», до потери магической силы или до смерти — по договоренности. Время и место поединка — на усмотрение вызываемого. Отсрочка поединка — тоже на усмотрение вызываемого, но не более шести дней. Отказ от поединка автоматически засчитывался как поражение. Таковое, в свою очередь, означало потерю того имущества, которое ставилось на поединок, а также того имущества, которое было при маге. Договоренность на поединок могла включать в себя список разрешенных (или запрещенных) заклинаний, наличие кристаллов и прочие подобного рода тонкости. Само собою, использование запрещенных Академией заклинаний (например, магии смерти) было особо табуировано также и в этих правилах. Для поединка выбирается ровная площадка длиной не менее ста ярдов. Противники сначала располагаются на противоположных концах площадки и сближаются по своему усмотрению. Уход с площадки приравнивается к поражению, так же, как и отступление. По согласию сторон возможно изменение этого условия, что должны подтвердить секунданты — в этом случае их наличие обязательно.

Изучив и запомнив эти правила, я тем не менее не собирался отцепиться от нашей лучшей магини.

— Моана, а теперь я хотел бы знать, чего нет в этих правилах.

Моана испустила вздох и начала:

— Поединки на ставку — обычнейшая вещь среди молодых магов одного ранга. Это… вроде как игра, причем, как правило, без риска. Ну проиграете вы с десяток сребреников, с вас не особо убудет. Но на всех уровнях считается крайне неэтичным вызывать на поединок того, кто заведомо ниже вас рангом. За последние… — Моана слегка замялась, — много лет не было ни единого такого случая. Чем старше ранг магов, тем реже среди них случаются поединки. На уровне доктора — раз в десятки лет. Но уж если случаются, то ставится ОЧЕНЬ дорогое имущество, — или до смерти, что чаще.

— Дорогое — это как?

— Поместье, — жестко отрезала Моана. — Или, скажем, богатая россыпь кристаллов. Или очень редкий, скорее даже уникальный кристалл. Помню, был на моей памяти такой поединок: поставили сапфир вот такой длины…

Моана показала примерно четыре сантиметра.

— …против поместья вкупе с неплохой россыпью. Не самой богатой, но вполне приличной — вроде той, что есть у нас.

— А допустим, что кто-то явится и скажет: вызываю на поединок, ставка — ваше поместье против сотни золотых, а поместье на самом деле все триста стоит. Что тогда?

— Тогда вызванный, если не полный дурак, потребует отсрочку в шесть дней. За это время он всем расскажет, на каких условиях его вызывают. Или даже напрямую пожалуется в Совет по поединкам. Если Совет признает ставки неравноценными, то вызвавшего заставят заплатить такой штраф, что о поединках — разве что на кувшин пива — ему придется забыть лет этак на пятьдесят.

— Магические предметы разрешены на поединке?

— В правилах это не сказано, но я не слышала, чтобы кто-нибудь заявлял протест. А вот использование лука и арбалета запрещено.

Это надо будет обдумать. Под магический предмет подпадает и МОНка конструкции имени меня, и даже просто мина, закопанная вблизи дуэлянта. Управлять я ей мог бы, потянув за веревочку. Да, тут есть варианты.

— Моана, а вас могут вызвать на поединок?

— До смерти — нет. Но я тоже не имею такого права.

Вот тут я задумался. Допустим, Моану вызовут, пусть и не до смерти, но ставкой станет ее поместье. Проиграем ведь, если противник будет боевым магом.

— Вы напрасно беспокоитесь, Профес, — (тьфу ты, пропасть, опять она угадала мои мысли!) — магов жизни не принято вызывать на поединки.

— Но все же такие случаи были?

— Были, признаю, но очень давно.

Очень не хочется, но придется…

— Моана, если вдруг вас вызовут из-за месторождения кристаллов, скажите, что я его владелец. У меня есть шансы.

Острый прищур темных глаз.

— Что вас натолкнуло на этот вариант?

— То, что у вашего… ладно — нашего соседа Дорад-ора уже есть поместье, но нет россыпи кристаллов. Это единственное наше преимущество. И это, похоже, единственное, ради чего он предложил купить поместье. А когда получил отказ, выслал отряд на разведку боем. Именно эта россыпь может показаться очень лакомым кусочком.

— Хорошее выражение «разведка боем», не слышала раньше. Но относительно соседа вы не правы. Я совершенно уверена, что в ближайшее время он не возобновит попыток. Признаюсь, будь у меня только та информация, что есть у него, я тоже проявила бы осторожность.

— А я не его имел в виду. Возможно, найдется другой… искатель приключений. Кстати, если вызовут вас, имеете вы право назначить себе заместителя?.. Я хотел сказать, может кто-то выступить вместо вас?

Молчание. Потом:

— Да, маг жизни имеет право назначить того, кто будет проводить поединок вместо него или нее. И я не хочу этим правом пользоваться.

— Повторяю, у меня есть шансы. Причем едва ли не большие, чем у вас.

— На что вы рассчитываете?

Вопрос на грани приличия, как мне кажется. Но полностью ответить не могу, потому что и сам не до конца продумал тактику.

— На свои мозги. Пока что они меня выручали.

И не только мозги. В радиусе двадцати пяти метров мой противник будет бессилен что-либо предпринять, правда, до нужной дистанции еще надо добраться. О, вот и вопрос:

— Моана, правила определяют, на каком расстоянии находятся противники, когда начинается поединок. Там же сказано, что это правило можно изменить по согласию сторон и при условии, что секунданты подтверждают это согласие. Это так?

Моана кивает.

— А как часто случается, что это правило не соблюдается?

После долгого раздумья:

— Было такое на моей памяти… два раза. Причиной было то, что ровной площадки нужной длины просто не было вблизи поместий противников. А готовить ее специально никто не хотел — оба берегли магическую энергию. Один раз площадка была шестьдесят ярдов, другой — сорок пять.

Рассчитывать на дурость противника, что позволит мне заранее сократить дистанцию, — это и была бы дурость с моей стороны. Хотя попробовать не запрещено. А на малом расстоянии… да хоть меч, хоть шпага. Стоп, вот и вопрос:

— Обычное оружие — меч, например, — разрешено?

Судя по лицу собеседницы, я сказал нечто очень неожиданное. Бедняжка не то что не находит ответа, она полностью утратила дар речи. Я терпеливо жду. Наконец особо почтенная с явным усилием выговаривает:

— Вы осознаете, что сказали?

Придется чуть-чуть поюлить:

— Не забывайте, что я из диких мест. То, что для вас обыденно и привычно, для меня может показаться высшим откровением. Но и обратное может случиться. Если я был неправ — будь так любезны, объясните, в чем именно.

— Что из диких мест — приходится поверить. Ни одному магу такое… просто в голову не пришло бы. Это и есть главная причина отсутствия такого запрещения. Но это настолько…

Моана шумно выдыхает воздух, пытаясь успокоиться.

— Впрочем, есть еще причина. Заклинание «Телещит», даже среднего уровня, вполне надежно защищает от удара мечом и от кинжала. Это настолько просто, что, опять же, его применяют только в битвах как предохранение от случайного удара. В поединках — никогда.

Эта инфа крайне нужная. Запомним.

— И еще одно. Заранее прошу прощения, если задену ваши чувства. Поверьте, это не намеренно. Кто первым наносит удар заклинанием?

Фырк. Как мне показалось, с некоторым чувством облегчения.

— Я ожидала худшего вопроса. Нет регламентирующего правила. Первый удар: по его результатам хороший боевой маг сразу может оценить возможности противника. Разумеется, если они не известны заранее. Такие знания дают преимущество, как вы понимаете. Но первый удар также и ослабляет, то есть уменьшает ресурсы, пусть и ненамного. Общепринятых правил нет.

Значит, если я первым применю мину, претензий не будет. Тоже стоит осмысления.

— Извините меня, Профес, — оборвала мои размышления ученая дама, — меня ждет ученик.

Учебный процесс — дело святое. Я уже отчаливал в направлении к флигелю, где предполагалось доработать очередной кристалл, когда перехватил очень короткий взгляд Моаны на Сарата. Ошибиться было нельзя. В этом взгляде была нежность.

«Все же влюбилась! Сейчас еще ничего, — подумал я, делая покерное лицо, — а как начнутся через некоторое время страсти — вот тогда будут мне задачки на выживание».

Первый звоночек прозвучал. Не то чтобы я о нем позабыл, но подкатили другие заботы.

Весь следующий день пропал. Он прошел не зря, очень даже не зря, но без малейшего сдвига в тех задачах, что были мною намечены. Иначе говоря, прибыл двигатель вместе с трансмиссией. И весь день был убит на монтаж и отладку машинерии. Наибольшие затраты времени пришлись на то, чтобы монтировать кристалл-движитель, демонтировать его, устранять недостатки трансмиссии, снова монтировать кристалл и так далее. Я не мог позволить себе дурного воздействия на кристалл. По окончании работ я отполировал на станке лезвия двух ножей — Фарада и его помощника. Мелочь, но людям было приятно. Гармонию нарушила одна мелкая деталь: Фарад достал два ножа, но почему-то выбрал для полировки лишь один. И у меня было крепкое подозрение, что второй нож сделан из должным образом термообработанной стали. Иначе говоря, я вообще должен был от него отказаться. Но почему-то его полировка так и не была заказана. Кажется, это был намек. Придется подойти к механику и поговорить с ним. Разумеется, в отсутствие посторонних.

Все это время Сафар торчал рядом и глядел на действо глазами ребенка, папа которого собирает свежекупленную электрическую железную дорогу. Меня не покидало ощущение, что он понимает куда больше, чем говорит. Ну и хорошо.

Вечером меня изловила Моана и заявила:

— Завтра я уезжаю в город. Вернусь завтра же вечером.

— Вообще-то я не имею ничего против, это ваше личное дело, но все же призываю к осторожности.

— Я доктор магии.

— Магии жизни. И владелица хорошего поместья в придачу, а о тех кристаллах, что вы носите, вовсе молчу.

— Они-то и придают мне уверенности. С — их помощью я победила Шхарат-ана.

— Поправляю. Он до этого изрядно потратился на битву со стражами порядка, но даже в этой ситуации вы не победили, а сыграли вничью.

— Хорошо, вы меня убедили, проявлю осторожность. Я еду, во-первых, взять кое-что из моего дома, во-вторых, желательно быть на собрании в гильдии, в-третьих, у меня может наметиться заказ. Нашей команде что, деньги вовсе не нужны?

И опять она меня подловила. Деньги точно лишними не будут. А ведь она сказала мудрую вещь: деньги нужны КОМАНДЕ. Значит, нужен не только контроль за ними — нужна система распределения. Например, по долям, как это делалось во многих флотах, и не только в пиратских. Тогда людям и зарплата не нужна. А для контроля желателен бухгалтер. Значит, буду думать.

Весь остаток вечера я писал примеры для Сафара и думал, думал, думал.


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Рад вас видеть, друг мой.

— И вам доброго дня, любезный Дорад-ор. Хотите крепкого вина? Под вот этот сыр пойдет прекрасно.

— Пожалуй, вы правы. Осмелюсь предположить, вино делали не вы?

— Нет, в последнее время мне некогда заниматься подобными делами.

— Что-то случилось? Вы же знаете, у себя в поместье я получаю новости с большим опозданием, если они вообще доходят.

— Не прибедняйтесь, Дорад-ор. Я вполне уверен, что нужные вам новости вы узнаете… А в настоящее время я сильно занят вашей соседкой Моаной.

— ?

— Вот именно. Мне не дает покоя и ее поединок с Шхарат-аном — вернее, его результат, — и ее нынешнее окружение.

— Окружение — это я могу понять, оно меня самого интересует, но при чем тут поединок?

— Слишком много неясностей. Вам известно, что она справилась с «Серым капитаном» и со всем его воинством?

— Эту подробность я не знал.

— И я не знал, но мне посчастливилось ее узнать.

— Знаете что? Предлагаю сделку. Вы рассказываете мне то, что вам удалось узнать, я делаю то же самое. Условие: эта информация не должна пойти ни к кому больше. Сделка?

— Сделка. Так вот, Шхарат-ан пустил в ход «Серого капитана». Тот создал шестерых серых солдат и трех серых гончих, на большее, видимо, у него просто не хватило энергии. Моана ответила очередями «Воздушных кулаков», четыре очереди по четыре «кулака» в каждой. Как вам такой расход энергии? Первой очередью она разорвала связи трех солдат, и те выбыли из строя. Вторая очередь пришлась на оставшуюся тройку серых солдат. Их разнесло в клочья. Капитан в ответ создал гончих, Моана дала две очереди. Первая была неудачно направлена, она лишь затормозила гончих, зато вторая разорвала связи. Одна из гончих все же пошла в атаку и была уничтожена. Больше капитан ничего сделать не смог. Ну и добавьте те щиты, что Моана наложила на себя. Что на это скажете?

— Что тут сказать? Уровень боевого мага в ранге доктора. А Моана маг жизни. Правда, опыта у нее хватило бы на нас двоих вместе взятых. Так вы полагаете, что такое боевое искусство связано с привходящим обстоятельством?

— Именно.

— Тогда я добавлю еще фактов. Я предложил Моане продать ее поместье. Она отказалась. Я попытался воздействовать непрямым путем…

— Короче, сколько человек вы на это отрядили и сколько от них осталось?

— Четверых. Амулеты, метки, вооружение — все как положено.

— И?

— Все просто исчезли. Меток я так и не мог потом отыскать. Хуже того, наблюдатель, которого я послал специально для того, чтобы проследить ход битвы, тоже исчез. И его метка тоже как испарилась.

— Разрешите, я закончу за вас. Поражение ваших воинов не столь важно, как исчезновение меток. Ставили вы их сами. Следовательно, чтобы стереть их, нужно быть доктором магии, и уж никак не магии жизни.

— К сожалению, вы правы. И я сделал вывод, что среди людей Моаны есть некто, способный на такое действие. К сожалению, сведений о нем крайне мало и, что самое плохое, не известны ни его специализация, ни ранг.

— Извините, друг мой, я не изложил всю имеющуюся у меня информацию. Моана заходила к Морад-ару за неделю до этого поединка.

— Вы хотите сказать, что она купила выдающийся по характеристикам кристалл?

— Морад-ар дешевкой не торгует. Я делаю одно-единственное допущение о наличии такого кристалла у Моаны — и все встает на свои места. Ей тогда нет нужды в боевом маге: она сама может его с успехом заменить. Ну разве что для каких-то мелких заданий. Заметьте, этот кристалл никак не мог прийти с ее собственной россыпи: там они неплохие, но не выдающиеся. Кварц большей частью. Вот почему она сделала покупку у Морад-ара. Интересно, откуда у него такой экземпляр. Возможно, он и сам не знает, ведь он работает с огромным количеством перекупщиков. Пройтись по цепочке с целью определить происхождение этого кристалла, наверное, можно, но для начала надо убедиться в его свойствах. И если я окажусь прав, то, право же, стоит потратить усилия и выяснить происхождение этого уникума. Конечно, можно просто откупить этот кристалл у Моаны. Это быстрее, хотя и рискованно: вы покупаете норку в мешке. Или вызвать ее на поединок, поставив энную сумму против этого кристалла. Что скажете?

— Скажу, что ваше предположение вполне правдоподобно. Но вот с выводами не соглашусь.

— Поясните вашу мысль.

— Охотно. Вы приписываете недавние успехи Моаны ее новому кристаллу (или кристаллам). Вы планируете завладеть этим кристаллом — или выкупив его, или через поединок. Я даже допускаю мысль, что Моана может его продать. Но я ни в коем случае не буду вступать с ней в поединок. И вам не советую.

— Ваши соображения?

— Слишком много темных пятен. Неясны возможности этого кристалла. Хуже того: неясны возможности того самого неизвестного мага. Я бы не взялся спланировать поединок при таких условиях.

— А я берусь. И знаете, на что я рассчитываю? Моя школа магии считается малоэффективной в бою, но против нее нужны очень мощные щиты. И вот на них-то Моана и потратит энергию. А ее средства нападения стандартны, их я знаю, и от них отобьюсь. Сила у нее громадная, допускаю. Но к этому нужно еще и умение. А она маг жизни.

— Друг мой, я вас предупредил. Когда вы намерены начать переговоры?

— И сам не знаю. Прислуга в ее доме не знает, когда хозяйка вернется. Но уж как-нибудь застану. На собрание гильдии она почти наверное придет.

— Тогда — благодарю за вино и желаю удачи.

— Всего пресветлого.

## ГЛАВА 35

К утру следующего дня у меня был продуман план распределения доходов по долям. Пришлось вызвать всю команду на общее собрание. Тарек тоже был зван, а членов отряда я пока решил не привлекать.

— Вот что, ребята, есть один способ распределения доходов по справедливости, и его как раз хочу предложить…

Никаких хитростей в этом способе не было. Вся добыча от военных операций (кроме доспехов и амулетов, взятых с убитых противников) от продажи кристаллов, от лечения и иных магических услуг делилась на две равные части. Одна из них шла на текущие расходы и в резерв. Вторая делилась по долям. Одна доля шла Ирине, Сарату и Сафару — пока и поскольку первая не оказывала платных лечебных услуг, а второй и третий не изготавливали товарной продукции. Две доли шли Тареку. Три доли приходились на Моану. Четыре доли — мне. Сарата я освободил от полировки кристаллов, а Сафар был попросту еще не готов.

Разумеется, план был встречен бурными возражениями. Наибольшую критику вызвало то, что сам себе я назначил четыре доли. Общее голосование пятью голосами против одного постановило выделить мне восемь долей. Однако я, в свою очередь, продавил решение, что как только кто-то из младших начнет приносить доход, то будет получать две доли.

По завершении общего собрания Моана тут же уехала. Я только-только собрался заняться с Ириной теорией самогоноварения, как подошел Тарек:

— Командир, есть разговор.

В животе сразу же стало нехорошо от ощущения приближающихся неприятностей. Осталось лишь выслушать соратника, чтобы узнать, насколько они велики. Поскольку разговор явно предполагался конфиденциальным, я жестом отозвал моего воеводу в сторону. Кошки, не жалея когтей, скребли на душе.

— Выкладывай.

— Командир, у меня в городе осталась… Она вдова… Ну, я бы хотел сюда ее перевезти, чтоб жить, значит…

Кошки получили команду «Отставить!».

— Как ее зовут?

— Илора-са.

— Кто ее бывший муж?

— Офицер, был лейтенантом, командовал взводом стрелков.

— Дети?

— Дочка, четыре года. Хорошая девочка.

— Я бы не возражал — пусть себе живет в замке. Но есть одна трудность. Чем ей здесь заниматься? Вот вопрос: что Илора-са умеет делать?

— Ну готовить, понятно, да вообще всякую домашнюю работу. На жалованье лейтенанта нанять прислугу трудно.

— Читать, писать, считать?

Тарек на короткое время задумался, но тут же просветлел лицом:

— Читать точно умеет — я видел книгу у нее в доме.

— Не доказательство. Может, эта книга от мужа осталась.

Но бывший разведчик уже включил свою память:

— Исключено. Эта книга про любовь. Красавец-маг Титан и несчастная Изона…

Я ухитрился не рассмеяться. Но это стоило мне нескольких лет жизни.

— Значит, насчет писать и считать…

— …точно не известно. Но может быть, ее отец был купцом, хотя не из первых.

— Дом, где она живет, ее?

— Нет, снимает.

— Ладно, я поспрашиваю тут кое-кого.

Про себя я решил: если не найду работу для этой женщины, то в замке ей жить нельзя. Она будет ходить туда-сюда, невзначай увидит чего не надо. В этом случае можно купить дом в деревне неподалеку. Ладно, увидим.

Теперь теория водочных и спиртовых дел. На протяжении трех часов с перерывами я почти что диктовал технологию Ирине. Еще часа два после обеда пришлось отдать ей же для обзорной лекции на тему: «Что за продукт в результате получится и что с ним, собственно, делать». При этом я изо всех сил упирал на медицинские аспекты: как обрабатывать раны, какие настойки можно получать, почему важна дезинфекция медицинских инструментов и как ее проводить, что есть «предельная доза» и почему для ее определения нельзя ставить эксперименты на самой себе. Потом была лекция для Сафара — как делить в столбик. Затем составить примеры на деление. А уж совсем потом можно было заняться отложенным кристаллом.

Я только-только дошел до второго абразива, когда мой министр обороны вежливо, но твердо дал понять, что настало время для учебных стрельб. Пришлось.

К ужину появилась маг жизни с совершенно невозмутимым лицом. Любознательность пришлось аккуратно отставить в сторону. Мне не хотелось портить аппетит остальным, а новости нашего министра магии, по всей видимости, были не из разряда сверхсрочных.

После ужина Моана подозвала ученика, вполголоса дала ему какое-то задание, затем взглядом дала мне понять, что хочет переговорить.

— У меня есть хорошая новость, — объявила она.

Мое предсказательское умение в очередной раз усажено в лужу.

— Я получила хороший заказ. Вот мой гонорар, — и она высыпала на стол одиннадцать золотых.

— Это, полагаю, не все новости, — осторожно сказал я.

— Меня вызвали на поединок.

— Подробности, будьте добры.

— Вызвавшего зовут Карон-од. Доктор, маг земли. Поединок на ставку: все кристаллы, что были у меня при себе на тот момент, против пятидесяти золотых. Ставка, следует признать, вполне честная. Предупреждаю вопросы: школа считается небоевой. Собственно, настоящие боевые заклинания этой школы я не знаю. И вообще я ее знаю весьма плохо — в пределах университетского курса.

— Вы позволите высказать предположения?

Кивок.

— Думаю, этот доктор узнал каким-то образом о ваших кристаллах. Или он вычислил, что такие могут существовать. Заметьте: он не покушался на россыпь. Видимо, ее характеристики широко известны. Поместье также не было упомянуто. Думаю, вы сами понимаете, что идти на дело должен я. Как понимаю, основные боевые заклинания, которыми вы владеете, ориентированы на поражение людей или на разрыв магических связей, верно?

Еще кивок.

— Вы не имеете права поджарить противника «Молнией» или наложить на него «Красную сеть», поскольку поединок не смертельный — так?

— Так.

— А рвать связи вы не можете, поскольку эти связи идут под землей. — Так?

— Вы точны до тошноты.

— Вывод: вам придется пускать в ход щиты против магии земли. Вы в них не сильны, верно? Я так и думал. Поэтому расход энергии будет велик. Вот он и начнет творить одно заклинание за другим, пока у вас не кончится энергия на щиты. А теперь разбейте мои аналитические выкладки.

Броня бесстрастия треснула.

— Чтоб тебе провалиться к темным! Ты все описал верно. Думаешь, мне это нравится?

— Нет, я так не думаю. Это ты думаешь, что подставляешь меня. Так вот — ты не права. Сейчас не стоит вопрос о том, какой тактический вариант нравится, а от какого с души воротит. Вопрос в том, который из тактических вариантов оптимальный. Ответ: тот, в котором я выступаю в качестве твоего заместителя. Ставка, натурально, сохраняется. Отсрочку, надо полагать, вы истребовали?

Кривая ухмылка.

— Я так похожа на дуру?

— Вроде не очень — если не приглядываться, — гневный высверк глаз. — Шучу, Моана. Каюсь, когда я изучал «Основы теоретической магии», то раздел магии земли я пропустил. Думал, он не пригодится. Мне понадобится пара часов, не более.

— И еще кое-что, господин великий знаток, — омерзительно ворчливым голосом. — Я вам дам «Справочник по теоретической магии». Это рассчитано уже не на лиценциата. В него порою даже я не гнушаюсь залезть.

— Благодарю вас, особо почтенная. Не премину воспользоваться столь щедрым предложением.

Я всеми силами постарался скопировать интонации собеседницы. Подействовало. Она расхохоталась.

— Тогда рекомендую собрать всех и на конкретном примере показать распределение долей.

— Почему вы всегда первой высказываете мысли, что я придумал?

— Чтобы вы побольше мне льстили.

Выделение долей произвело нужное впечатление, особенно на младших. На их долю пришлось по тридцать восемь сребреников с лихом. Таких денег Ирина точно никогда не видела, а Сафар, может быть, и видел, но в руках уж наверное не держал. Тарек изо всех сил старался делать равнодушное лицо, но и его проняло. Сарат, как мне показалось, на деньги не посмотрел вовсе, зато с неприкрытым обожанием смотрел на источник доходов.

И снова дела насущные пришлось отставить в сторону ради дел насущнейших. В «Основах…» я нашел много чего интересного, но… для того, кто вздумал бы вести поединок чисто магическими средствами. А вот «Справочник…» дал куда больше пищи для размышлений. Освоив его, я стал подбирать площадку.

Сразу же отпали площадки с каменистой почвой. Магия земли позволяла, среди прочего, выхватывать каменюки (вплоть до солидных валунов) и швырять ими в противника (или хотя бы катить в его сторону). Точно так же я сразу забраковал неровные площадки — иначе моему противнику было бы нетрудно ямки превратить в ямы, а кочки — в противопехотные бастионы. Глина и песок с вариациями — вот что требовалось (с моей стороны), и с помощью разведчиков я нашел четыре подходящих площадки. Впрочем, одна осталась под вопросом, поскольку имела в длину примерно девяносто ярдов. Противник мог на нее не согласиться.

Потом мне пришла в голову мысль еще больше затруднить жизнь вражескому доктору. Обдумав идею, я попросил вызвать ко мне магиню жизни.

— Моана, можно ли вырастить на предполагаемой площадке растения с разветвленными корнями? Это чтобы труднее было манипулировать почвой. Я подумал, что вы можете в этом посодействовать как маг жизни.

Реакция собеседницы прочиталась на ее лице без индикаторной бумаги.

— Вряд ли. Это стародавняя ошибка в классификации. Очень давно… я тогда еще не родилась… когда создавали эту классификацию, то магию, относящуюся к изменению растений и животных — не лечению, а изменению — отнесли к магии жизни. И поменять классификацию крайне трудно, потому что для этого требуется… короче, требуется много бумажной работы.

Это как раз насквозь знакомо: законы бюрократии одинаковы во всех мирах.

— Но оттого, что эти виды магии ЧИСЛЯТСЯ одинаковыми, не значит, что они ЯВЛЯЮТСЯ таковыми.

— Подробнее, пожалуйста.

— Когда создается порода домашних животных или сорт растений — изменения идут на уровне… на уровне очень малых частиц.

Ну да, на уровне генов. Это знакомо.

— И эти изменения наследуются, пусть даже со временем они и становятся менее выраженными.

Вырождение, знаем.

— А вот когда лечится человек, то… как бы это вкратце описать… поврежденный орган заменяется магическим эквивалентом, пока на этом месте не вырастет здоровый. И до этого момента магический эквивалент нужно поддерживать. Думаете, маги жизни зря получают свои гонорары?

— Я вовсе так не думаю. И долго ждать?

— Порядочно. Да вот вам пример: одному магистру сильнейшим образом обожгло кисть руки. Экспериментировал он, понимаете ли. Я обследовала то, что от нее осталось, и просчитала, что дешевле восстановить кисть полностью, чем возиться с исцелением горелых костей. Эти кости я удалила, а кисть вырастила. Три недели работы, между прочим. Кости-то как раз самым трудоемким элементом были. Ну конечно, я включила ускорение роста. А когда кости выросли, то дело пошло веселей. Но учтите: чем тяжелее повреждение — имею в виду, чем более ответственный орган нужно поддерживать — тем больше усилий это требует. В теории все что угодно можно вылечить. Мы с подругой как-то ради смеху подсчитали: что нужно для того, чтобы восстановить оторванную голову. Результаты вышли грустные. Бригада из пяти докторов магии жизни, работы — от полугода до года. Их гонорары — лишь прямые расходы, а есть еще расходы на кристаллы, потому что при такой интенсивной работе они взрываются один за одним. Кроме тех, что вашей работы, понятно, эти простояли бы куда дольше… Короче, такие расходы никому не под силу.

— Учту, спасибо. Постараюсь не подставляться. Так что же корни растений?

— То, что в этом деле я работаю на уровне хорошего лиценциата. Или магистра, но из самых скверных. Впрочем, попробовать можно, но только после того, как площадка будет выбрана. Лишние энерготраты мне ни к чему.

На следующий день появился секундант. Я не знаток, но примерно таким я представлял себе хорошего дипломата: идеально вежливый, невозмутимый, замечающий все.

На сообщение о том, что биться в поединке будет не сама вызванная, а ее заместитель (себя Моана объявила моим секундантом), он ответил, что доведет эту информацию до сведения особо почтенного. Само собою, он отверг предложение о площадке нестандартного размера. Разумеется, он пожелал осмотреть предлагаемые площадки. Он даже выбрал одну (видимо, полномочия на это у него были), но ни я, ни кто-либо из нашей команды так и не догадались, какими критериями руководился этот господин. Критерии явно были, очень уж тщательно он осматривал площадки.

После этого оба секунданта приступили к списку запрещенных заклинаний. Для вида Моана долго и умело отстаивала право на применение мною «Красной стрелы». Главный ее аргумент состоял в том, что это заклинание, вообще говоря, не смертельно. Оппонент упирал на то, что при попадании в некоторые части тела это заклинание безусловно смертельно. Компромисс состоял в том, что мне это заклинание разрешили, но при условии, что если в результате его применения возникнет угроза жизни, то сама же Моана берется вылечить пострадавшего, но это не будет засчитано поражением.

На следующий день секундант появился снова и с небольшой дозой торжественности объявил, что его доверитель согласен на наши условия. Моана со своей стороны сделала такое же заявление.

Накануне дуэли я испугался собственного к ней отношения. В нем преобладала несерьезность. Меня так и тянуло позубоскалить на эту приятную тему. Пару раз я так и сделал. В результате произошло ожидаемое: мое настроение заметила даже Ирина (стыдоба!) и силой напоила каким-то злодейским отваром. Запах у него был неприятным, а вкус — гораздо хуже. По уму этот отвар стоило бы запить, но самогонный аппарат еще даже не прошел техиспытания. Впрочем, «отрава» подействовала: я лег спать как никогда рано, а наутро чувствовал себя свежим, бодрым и готовым идти на дело.

С утра я обговорил с Моаной порядок действий и систему знаков. Мне очень не хотелось светить перед посторонними свой акцент. Пришлось переговорить также и с другими членами команды. Само собой, им был отдан приказ не вмешиваться, пока и поскольку или я, или Моана не скомандуют обратное. Расположение секундантов и зрителей было стандартным — на равном расстоянии от поединщиков, так что дуэлянты и секунданты образовывали ромб.

Мой противник выглядел солидным кандидатом наук — то есть таким, у которого за плечами не только защита диссертации, но и практический опыт. Ни малейшего следа самоуверенности, не говоря уж о пренебрежении, — наоборот, внимательность и сосредоточенность. Никакой простецкости в облике — передо мной стоял знающий себе цену специалист. Пожалуй, он даже вызывал симпатию.

Мы раскланялись. Я успел бросить короткий взгляд на свою команду. Ирина застыла в позе, ясно указывающей на готовность бежать на помощь с корзинкой наперевес. Сарат, мне показалось, был готов впитывать все нюансы с магической стороны. Сафар явно ничего не понимал, но быстро переводил взгляды с одного дуэлянта на другого — видимо, надеялся понять хоть что-то. Лицо Моаны застыло холодной мраморной маской. В нем начисто исчезли женственные черты. К счастью, мои соратники на нее не глядели, а то могли бы испугаться.

Я не стал дожидаться первого заклинания с его стороны — сам пошел вперед, тщательнейшим образом отслеживая движения его рук. Он сделал движение кистями — как будто лепил невидимый снежок — но я уже сделал ответный жест, рассудив, что параллельные ладони, продвигающиеся вперед, что-то да могут значить. Результатом заклинания должна была стать движущаяся на меня земляная стена в мой рост, но середина этой стены даже не успела образоваться. Я сделал еще с тройку шагов, и в этот просвет уже смог бы проехать танк.

Ни малейших следов замешательства. Видимо, мой способ защиты предвиделся заранее. Движение, как будто противник чокался бокалами в двух руках сразу, — и на расстоянии метров тридцать выросло нечто вроде гигантского забора, состоящего из земляных столбов высотой метра три с половиной. Расстояние между столбами было едва ли полметра. Видимо, предполагалось, что я должен буду протискиваться между этими столбами, тратя энергию на щиты.

Сквозь одну из щелей я его видел — следовательно, и он видел меня. Что ж, надо впечатлять. Я сделал левой ладонью рубящий жест по горизонтали — само собой, как раз в тот момент, когда дошел до критической дистанции и нарочно замедлился. Со стороны могло показаться, что столбы подрубаются невидимым топором, и они все валятся, одновременно рассыпаясь, в мою сторону. Я-то знал, что граница воздействия дошла до них лишь частично и вызывает осыпание грунта только с моей стороны, которая ему была не видна. А вот Карон-од этого не знал. Впервые на его лице появилась озабоченность.

Жест был не кистями, а пальцами; я его с трудом разглядел. Но результат был впечатляющим, должен признать. Земля издала глухой и низкий, почти на грани инфразвука, то ли стон, то ли рев. Поперек моего пути образовалась трещина. Не из широких, на глаз я ее оценил примерно в восемьдесят сантиметров, но наверняка не простая. Что там было в этой трещине, я никогда не узнал. Еще пара шагов, небрежный отметающий жест моей правой кисти и снова звук, но на сей раз вроде тупого удара. Впереди меня трещина захлопнулась.

На этот раз его пальцы как будто прошлись по невидимой клавиатуре, набивая длинный текст. Это длилось не меньше трех секунд. Все это время я не прекращал движения, причем с каждым моим шагом я все отчетливее видел тревогу в его лице. Но все же он успел будто бы набить текст и нажать клавишу Enter.

Почти на всем пространстве между нами грунт зрительно изменился. Изначально это был суглинок, почти глина. Теперь это выглядело песком. «Зыбучий песок» — сообразил я. Препятствие почти неодолимое. Он-то думает, что мне надо к противнику подобраться вплотную. Пока что думает. Короткий жест правой ладонью сверху вниз, как будто я ударяю по невидимой кнопке «Стоп». Четыре шага вперед. С самого краешка грунт снова обрел изначальную структуру.

Теперь на лице доктора магии читалась откровенная паника, как у неопытного шахматиста, недооценившего пешечную атаку на королевском фланге и понявшего ошибку, когда уже слишком поздно что-то предпринимать. Еще шаг. Полоска восстановленного грунта стала шире.

— Сдаюсь!

Я тут же остановился. Конечно же мне и в голову не приходила мысль об уничтожении магических способностей противника. Такая известность мне совершенно не нужна. Вообще-то я рассчитывал сам предложить противнику сдаться. Но Карон-од меня опередил — тем лучше. Заранее обусловленный знак Моане — та поспешно подошла и занялась формальностями, в которые входили передача проигранной ставки и изъятие амулетов.

Мы раскланялись друг с другом. Когда он удалялся, мне почудилась некоторая торопливость. Не виню.

Вопреки моим ожиданиям ни Сарат, ни Ира, ни Сафар не кинулись с поздравлениями. Первый, как мне показалось, безуспешно пытался определить, какими именно заклинаниями я защищался, вторая просто не отошла от напряжения, когда она стояла с корзинкой, готовая прийти на помощь. Что до Сафара, то он просто переполнился впечатлениями. Тарек тихо шепнул: «Я знал». Лицо Моаны изменилось — теперь в ней можно было признать женщину. Она улыбнулась и сказала: «Потом».

— Команда, мне кажется, что пора обедать. Несогласных не было.


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Рад вас видеть, Дорад-ор.

— И вам доброго дня. О результате догадываюсь. Я, разумеется, хотел бы узнать подробности, но мы можем и отложить…

— Напротив, я очень хотел бы знать ваше мнение о происшедшем.

— Следовательно, произошло нечто неординарное.

— Именно. Даже не знаю, с чего начать.

— Начните с фактов. А уж потом обсудим впечатления.

— Извольте. Вы представляете себе заклинания школы земли?

— Не во всех тонкостях. Осмелюсь предположить, что вы применили «Забор Хараса», «Малый вал», «Зыбучий песок», «Дышащий провал», «Каменную сеть», впрочем, нет, это только если грунт подходящий. «Большой вал» — сомневаюсь, уж больно расход велик.

— Вам бы дознавателем работать, друг мой. Вы угадали с точностью до порядка применения.

— И?..

— Он разрушал защиту, не прилагая абсолютно никаких усилий. В конце поединка выглядел столь же свежим, как и в начале. А хуже всего, что я даже не заметил знакомых щитов. Вы знаете, как он защитился от «Дышащего провала»? Просто захлопнул его. Даже не потрудился поставить щит и перепрыгнуть. К вашему сведению, щита от «Зыбучего песка» я сам не знаю. Он же движением ладони поставил щит и уничтожил мое заклинание. После этого я сдался.

— Какие вы странности заметили?

— Странно просто все. Для начала: за весь поединок он не произнес ни слова. И губами не пошевелил. Только жесты. Даже со своими объяснялся без слов. Далее: по его знаку гордая Моана бежала, словно ученица. Еще: он лицом не очень похож на местных жителей. Я не маг жизни, но… что-то в нем чужеродное.

— Выводы?

— Не Дикий, точно. И вообще вся система его магии ничего общего с нашей не имеет. Нечто невообразимое. Возможности на уровне кандидата самое меньшее. Владелец поместья — с очевидностью он, а не Моана.

— Мне кажется, вы не договариваете, друг мой.

— Ладно. У меня стали появляться самые дикие идеи. В частности, мелькнула мысль, что мой противник — вообще не человек.

— Кто же?

— Грок.

Долгое молчание.

— Вы ожидаете, что я подниму на смех вашу идею? Не дождетесь. Я ее обдумываю.

— И?..

Пауза.

— Для начала скажите мне — откуда вы узнали о гроках?

— Как все — из сказок.

— Вот именно, как все. И я тоже. Кстати, какого роста ваш противник?

— Об этом и я подумал. Высокого, но не великанского. Выше меня примерно на столько, — показывает.

— И вы допустили, что сказки о гроках основаны на чем-то материальном. Ну великанский рост — это позднейшее преувеличение, для легенд обычное дело. А вот совершенно необычная система магии — это зацепка. Вы подумали то же, что думаю я: если бы сказки описывали просто сильнейшую магию, — это бы походило на совершеннейшую выдумку, но в них система магии не просто сильная, а кардинально отличная… На основании той информации, что есть у нас с вами, я бы сказал: ни опровергнуть, ни доказать вашу гипотезу не представляется возможным. Сейчас же я спрашиваю: а полной ли информацией мы располагаем?

— Вы позволите продолжить вашу мысль?

— Ну конечно.

— Надо попробовать осторожно собрать хоть какую-нибудь информацию о гроках. Не исключаю, что эта информация — закрытая. Вот почему «осторожно собрать». В частности — по какой причине они исчезли.

— Вы что, собираетесь предпринимать против него враждебные действия?

— Если я прав в своем предположении, то со временем грок может стать опасным.

— Вы точно выразились: «может стать опасным». Но если вы попробуете напасть на него — он станет опасным сразу и немедленно. Судя по вашему же описанию, это грозный противник. Но… напал ли он хоть раз первым?

— Н-н-нет, пожалуй.

— А мог. На меня, к примеру. Со мной бы он, похоже, справился. Вот вам вывод: не трогайте его. Информацию собрать — пожалуйста, но становиться его врагом? Это без меня.

— Возможно, вы правы. Тогда будем искать все о гроках?

— Готов в этом помочь. Все, что накопаю, в вашем распоряжении, и наоборот. Сделка?

— Сделка.

## ГЛАВА 36

Как ни хотелось есть, но прежде еды я раздал надлежащие доли от пятидесяти золотых. Точнее, от двадцати пяти, поскольку половина откладывалась на расходы и в запас.

Реакция соратников была существенно различной.

— Командир, а можно мне отослать часть денег отцу? — это Ира.

Я заверил, что сделать это, безусловно, можно, но в интересах самой целительницы — сделать без привлечения излишнего внимания.

У лейтенанта мысли шли в другом направлении:

— Еще пара таких поединков — и я смогу на свою долю хоть дом купить.

Вот оно что. Мой доблестный лейтенант уже задумывается о спокойном будущем. Уверен, что к этому дому предполагается добрая жена и сколько-то там детей.

— Ты прав, Тарек, только я бы на твоем месте не покупал дом, а построил его в хорошем месте. Пожалуйста, можно и на этой земле, Моана против не будет. Но решать тебе, понятно.

Ответом был взгляд, устремленный к горизонту. Все ясно, уже идут прикидки.

— А я бы дело открыл. Чтоб стать мастером, значит. Вот как выучусь, так открою мастерскую — если денег хватит, конечно. И чтоб вещи делать красивые и нужные тоже.

— Что ж, Сафар, уже скоро ты начнешь делать как раз такие: красивые и нужные. Через несколько дней начнем пробовать.

Почему-то Сарат молчал. Мне это не понравилось.

— А ты, Сарат?

— Мне тратить нельзя. У меня лиценциатский экзамен — он дорогой.

Парень со всей очевидностью не хотел раскрывать планы. Сглазить он боялся, что ли? А интересно — здесь есть понятие «сглазить»? Надо спросить.

Но для начала надо разобраться с амулетами.

Добыча была очень недурной. Сарат мгновенно выхватил порядочного размера желтый топаз:

— Командир, вот этот кристалл… — и со стуком захлопнул рот, натолкнувшись на мой взгляд.

— Моана, я попрошу вас высказаться об этих кристаллах.

Ответ был предварен взглядом, в котором читалась подозрительность:

— Согласна с твоим мнением, ученик, этот кристалл представляется мне наиболее ценным. Думаю, он почти подошел бы тебе.

Сарат, похоже, понял, а я нет, потому и задал следующий вопрос:

— Почему «почти»?

— Цвет.

— Что в нем не так?

— Ну да, вы же не знаете… Мое изначальное предположение подтвердилось. Сарат — универсал. Для них бесцветные кристаллы подходят лучше любых других. Но бесцветных топазов не бывает. А бесцветный кварц все же хуже.

Здесь Моана ошибалась, бесцветные топазы встречаются, хотя и редко.

— Обойди весь белый свет — таковых в природе нет, — пробурчал я по-русски, а потом во весь голос спросил: — Моана, Сарат, не будете ли вы возражать, если я заберу на время этот кристалл?

Те обменялись взглядами, но если у особо почтенной на лице читалось недопонимание, то у почтенного отчетливо нарисовалась мысль: я так и думал, что командир что-то придумает, только не могу удумать, что же он надумал. После чего оба синхронно кивнули.

— Что по остальным кристаллам?

— Я бы обратил внимание на этот розовый берилл, — небрежно сказал Сарат. Тут все было понятно. Он заметил надкол на ребре, который вполне можно сполировать, а то и сделать на его месте новую грань, что даже лучше. Само собою, для симметрии таких граней надо шесть, зато после огранки кристалл будет выглядеть вполне.

— Согласна, кристалл ценный, — поддакнула Моана. Мне показалось, что она извлекает из этого разговора много больше, чем мы с Саратом думаем.

Оставшиеся два граната мы все дружно оценили как «неплохие». О, вот я вспомнил одно прошлое дельце.

Я вышел и через минуту вернулся с тем самым кристаллом, что Сарат предложил уничтожить.

— Моана, что вы скажете об этом кристалле?

Редкий случай: наша доктор магии задумалась надолго.

— Для начала: ни мне, ни Сарату такой кристалл не нужен. Мы не сможем использовать и десятую долю его возможностей.

— А кто сможет?

— Маг огня. В меньшей степени — маг жизни. Я хочу сказать, тот, который изменяет домашних животных и растения. Вы понимаете? И еще маг смерти.

— Что нужно сделать, чтобы маг смерти НЕ смог его использовать?

— Проще всего уничтожить кристалл. — Сарат скосил на меня глаза, но промолчал. — Или поставить ловушку.

— Опишите ее. Хотя бы принципы.

— Закачка энергии до высокого уровня и маскировка ложным ключом на магию смерти… Короче, если маг смерти вздумает воспользоваться, то кристалл взорвется.

— Взломать ключ можно?

— Можно, если заранее знать о его существовании. Впрочем, один опытный взломщик… его уже нету в живых… он советовал мне ставить всегда второй ключ. При попытке взломать один из ключей срабатывает другой.

— Сколько живет эта ловушка?

Во взгляде Моаны явственно проступило одобрение.

— Восемь месяцев. Дальше рискованно.

— Какой нам смысл хранить этот кристалл?

— Только один. Если когда-нибудь к нам в команду войдет маг огня.

— Сарат, твое мнение — стоит сохранять?

— Я против. Кристалл могут украсть после того, как ловушка утратит энергию. Вдруг мы забудем или не сможем возобновить ловушку?

— Позиция понятна. Вы что думаете?

— Риск есть, согласна. Но я могу научить Сарата обновлять ловушку и ключи. А если у нас будет свой маг огня — этот кристалл ему будет весьма кстати. Но решать вам.

— Тогда еще вопрос. У нас есть приличные красные гранаты. И еще могут быть: в поместье есть месторождение гранатов. Шхарат-ан о нем не знал. Чем эти гранаты хуже этого?

— Некоторые заклинания школы огня (могу предоставить список) творятся более эффективно с кристаллами этого типа.

— Насколько велика разница?

Снова пауза.

— Для получения сравнимой эффективности потребуется классический красный гранат примерно на четверть больше.

— И только-то? Ну, такой мы раздобудем. — Энергичный кивок Сарата. — Безопасность много дороже. Бери молоток и разнеси его в пыль.

— Будет сделано, командир.

На этом разговор закончился. Я спрятал желтый топаз и направился к повару. Надо было держать слово, данное Тареку.

Как и предполагалось, ввиду увеличения количества едоков повар был бы рад помощнице. Теперь к Тареку — с радостной вестью.


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Доброго вам дня, высокопочтенный Хадор-ал.

— И вам, Манур-ог. Вы просили меня о встрече, утверждая, что имеете информацию особой важности. Предупреждаю: времени у меня мало, потрудитесь уложиться в полчаса.

— Будет сделано, высокопочтенный. Итак, примерно три недели тому назад в поле моего зрения попал совершенно необычный кристалл — кварц, но с изумительно ровными гранями. Я купил этот кристалл, но меня, естественно, заинтересовал источник. Мне удалось раздобыть еще два аналогичных кристалла, причем один из них обладает совершенно необычной формой, а грани столь же ровны. Все попытки разузнать об источнике не дали поначалу результата. Однако удалось выяснить, что кристаллы купцу Морад-ару поставляет некий человек, предположительно горец, который в настоящее время проживает в поместье, принадлежащем особо почтенной Моане-ра. Учитывая, что владелица — маг жизни, я предположил, что этот горец — сильный боевой маг. Подтверждение этому — поражение особо почтенного Карон-ода в поединке с ним. Но этот горец не только боевой маг, он знает способы раздобыть указанные весьма ценные кристаллы. Или он их каким-то способом создает (что мне представляется маловероятным), или имеется некое месторождение таких кристаллов. Последнее кажется возможным. Мои источники сообщают, что в поместье, которое раньше принадлежало Шхарат-ану, имеется месторождение кристаллов, о котором бывший владелец не знал. Об этом разузнали недостойные стражи порядка, которые самовольно отправились добывать там кристаллы, были застигнуты владельцем и погибли. В поединок при не вполне ясных обстоятельствах ввязалась Моана-ра и победила. Ни я, ни мой источник не верим, что Моана-ра могла победить самостоятельно. В таком случае первым кандидатом в истинные победители оказывается этот горец. Я допускаю, что Моана-ра в этом случае является чисто декоративной фигурой. Мне очень хочется стать владельцем этого поместья и месторождения кристаллов, но без вашей помощи я этого сделать не могу. Если же вы мне поможете — половина добычи кристаллов ваша. Я понимаю, что вы не можете вызвать горца или Моану-ра на поединок, но это могу сделать я. Вам показать кристаллы?

— Желательно. Я о них лишь слышал, но не видел.

— Я встроил все три в жезл боевой магии. Вот он.

Молчание.

— Должен признать, впечатляет. Даже сами по себе кристаллы… никогда таких не видел… они огромная сила, но вы их так соединили. Если бы это зависело только от меня, вы сегодня стали бы доктором магии.

— Итак, ваше решение?

— Вы торопитесь, Манур-ог. Я вижу, вы мысленно отвергли вероятность того, что эти кристаллы сделаны искусственно, а вот я бы такую возможность не исключал. В этом случае вашего горца нужно брать живым. Кстати, это можно сделать и без поединка, хотя и труднее.

— Вы, разумеется, правы, но это можно проверить. У меня есть источник информации в самом поместье. Но главная задача при этом остается той же: вызвать горца на поединок, победить, и при этом исключить из дальнейшей игры Моану-ра. Горца я могу вызвать на поединок до смерти. Убивать его нежелательно лишь в том случае, когда он является единственным носителем секрета производства этих изумительных кристаллов. А вот если я прав и дело в уникальном месторождении, — тут горец становится лишним. Кстати, в любом случае проблема с нежелательными свидетелями должна быть решена. А их двое, не меньше: сама Моана и еще один бакалавр, проживающий в поместье. Есть еще немаги, но это мелочь.

— В таком случае я разбиваю проблему на две части. Первая — узнать достоверно, откуда именно берутся данные кристаллы. Вторая — обеспечить поединок нужными свидетелями — вашими секундантами. В первой я могу помочь. У меня есть дознаватель, который окажет мне услугу в сборе информации. Вторую часть… я тоже могу взять на себя. За это возьму шестьдесят процентов.

— Осмелюсь заметить, что ваша часть не включает в себя никакого риска для вас лично. Между тем качества горца как боевого мага остаются неизвестными. К тому же еще Моана-ра. Допускаю, что она посредственный боевой маг, но уж дурой ее никто не считает. Надо полагать, вы тоже. И этот риск столкновения с неизвестной силы магами беру на себя я. А риск нужно оплачивать. Примите также во внимание, что жезл, который вы только что видели, — уникален. Другого такого нет. Следовательно, и боевого мага, который мог бы взяться за изложенную задачу, нет. И еще одно. Поиск источника кристаллов я могу вести и по своим каналам, это выйдет надежнее. Могу вас уверить, наши с вами каналы не пересекаются. По всем этим причинам половина моя.

— Вы умеете убеждать. Согласен. Сделка?

— Сделка.


В ужине оказалось нечто необычное. По неизвестной причине мои аналитические способности отказали — я долго гадал, что именно привлекло внимание. Наконец догадался — подали рыбу. А до этого почему-то ее здесь не было.

Такое дело надо было разъяснить:

— Ира, позови повара.

Повар возник весьма быстро:

— Чего изволите?

— Любезный друг, эта рыба дороже или дешевле мяса?

— Ну разумеется, дороже, уважаемый. Рыба вообще дорога, а, — непонятное слово, — в особенности, ведь ее везут издалека.

Рыбу без ее изображения я не определю, это точно. Если бы то была осетрина — тогда да, а так… впрочем, похожа на крупного карася или, скорее, мелкого сазана.

— А насколько издалека?

— Эти места уже недалеко от моря, вот там приличная рыба водится, а здесь нет.

— Приличная — это крупная?

— Ну да, мелкую все равно никто не купит.

Похоже, не только килька — даже селедка и вобла здесь не в ходу. Надо запомнить. Впрочем, кильку пряного посола все равно не сделать: перца-то нет. А вот о селедочке… малосольной… с укропчиком, например… или в винном соусе… короче, очень стоит подумать. И еще под… стоп, вот этого у меня пока что нет. Мечты рассыпались с хрустальным звяком.

— Все, ребята, отдыхать. День был тяжелый.

Так, а мне придется еще поработать. Примеры на деление состряпать для Сафара. И как следует прокачать программу дел на завтра. В город — это точно. Есть задумка с желтым топазом. И к купцу Морад-ару.

## ГЛАВА 37

Сцена, которую я видеть никак не мог


— Доброго вам дня, уважаемый Фарад-ир.

— И вам, господин дознаватель.

— У меня есть несколько вопросов.

— Я вас слушаю.

— Не так давно у вас был заказчик, которому понадобился необычный механизм. У нас есть некоторые подозрения относительно него.

— Кого именно: заказчика или механизма?

— Пока что механизма.

— Я изготавливаю и продаю множество механизмов.

— Я помогу вам вспомнить. Вот описание внешности заказчика. Его видели входящим в вашу мастерскую, причем несколько раз. У нас подозрения относительно его заказа.

— И какие именно подозрения?

— Что означенный механизм может подпасть под статью о запрещенных магических устройствах.

— Не подпадет.

— На чем основана ваша уверенность?

— Мой заказчик специально предупредил меня, что в механизме не должно быть ничего магического. Я именно такой и сделал. Ко мне не может быть претензий.

— Вы, я вижу, не в полной мере знаете закон. Если изготовлен механизм, по незначительной переделке которого другим лицом таковой механизм подпадает под категорию запрещенных, то изготовитель несет ответственность.

— Чего вы добиваетесь? Чтобы я раскрыл вам конструкцию?

— Нет, назначение.

— Заказчик мне показал возможности.

— Опишите.

— Лучше показать.

Механик достает нож с полированным клинком.

— Вот.

— Заказчик продал вам этот нож? За сколько?

— Нет, этот нож был и есть мой. Заказчик только сделал поверхность блестящей.

— Так за сколько?

— Ни за сколько. Это было бесплатно.

В чем же, по вашему мнению, состоит улучшение свойств этого ножа?

— Заказчик сказал, что нож станет красивее внешне, но прочности это ему не добавит. Правда, я сам нашел еще полезное свойство.

— Какое же?

— Я случайно обнаружил, что пятна ржавчины с такого ножа удаляются гораздо легче.

— Какие еще материалы можно отполировать с помощью вашего механизма?

— Уже не моего, подчеркиваю. Заказчик сказал, что берется отполировать золото, серебро или мягкое железо.

— И это все?

— Вероятно. Стекло полировать наотрез отказался, даже пробовать, говорит, не буду — все равно ничего не выйдет.

— Для чего же, по вашему мнению, на самом деле может использоваться ваш механизм?

— Повторяю, не мой. Уверен, что не для магических дел.

— На чем основана ваша уверенность?

— На том, что заказчик вообще не маг.

— Откуда такой вывод?

— Во-первых, на нем не было ленты…

— Это не доказательство.

— Во-вторых, он алхимик.

— Это тоже не доказательство — известны маги-алхимики.

— Но это большая редкость. Я не знаю ни одного такого.

— И все же бывают. Кстати, почему вы думаете, что он алхимик?

— Он меня спросил, где найти мастера Нилар-иса. А тот изготавливает всякую алхимическую посуду и прочее в том же роде. Значит, он у него что-то такое купил. И еще: сам видел, как он покупал в алхимической лавке серу и еще какие-то склянки. Кстати, не исключаю, что полированные детали нужны для алхимии. Но подробностей дать не могу — не моя специальность.

— Вы меня почти убедили, что ваш заказчик — алхимик. Но, повторяю, это не доказательство, что он не маг.

— Пожалуйста, вот вам еще соображение: мой заказчик сам превосходный механик. Значит, не маг.

— Почему вы думаете, что он механик?

— Не думаю, а знаю. Он надавал мне такую кучу полезных советов, что сразу стало ясно — опыт у него громадный. Я бы сам взял у него несколько уроков. А в магии он ничего не понимает.

— Допустим, что этот человек — толковый механик. Допустим, повторяю. Но с чего вы взяли, что он полный невежда в магии?

— С того, что конструкцию, которую он заказал, я бы сделал втрое легче и вдвое дешевле, разреши он использовать с пяток кристаллов. Но нет. Он просто не знает, как механик может использовать кристаллы.

— Имея такой пробел в знаниях — как он может быть превосходным механиком? Вы сами себе противоречите.

— Вовсе нет. Все то, что я делаю с помощью кристаллов, он делает без них, к тому же остроумно и изобретательно. Лишнее доказательство того, что он прекрасный механик. А магов-механиков, повторяю, не бывает.

— Вы таких не знаете, допускаю. Но это еще не доказательство.

— А вы изучите списки гильдии механиков — найдется ли среди ее членов хоть один маг? Так и быть, избавлю вас от лишнего труда. Таковых нет и не было. Иначе я бы знал об этом.

— Можете не сомневаться, ваши слова будут проверены. И еще вопрос: имя заказчика?

— Он не назвался сразу, а я не спрашивал.

— Мы и это проверим.

— Сколько угодно.

— Я вижу, что вы не горите желанием помочь дознанию, уважаемый Фарад-ир.

— А вы, господин дознаватель, ни единым словом не упомянули, что вы вообще проводите дознание. К тому же вы не предъявили мне никаких документов об этом. Какие у меня могут быть основания помочь тому, чего нет?

— Мы еще увидимся, уважаемый Фарад-ир.

— Я в этом не уверен, господин дознаватель.


На следующий день дел было выше возможного. Для начала мне надо было в город. Со мной увязался Тарек — он хотел перевезти в замок ту вдовушку, за которую он меня просил. Я отметил, что тогда ему надо брать телегу — как раз на двоих взрослых, ребенка и имущество. Мне же достанется двуколка.

Мы с Тареком сговорились заранее, где будем встречаться. Но до дома вдовы нам было по пути. А мне хотелось самому составить впечатление о новом человеке в замке.

Впечатление получилось несколько смазанным. Едва Тарек остановил экипаж у дома, из двери выскочила блондинка и с радостным визгом «Ты вернулся живой!» повисла у бравого офицера на шее. Блондинка была неплохо (по местным меркам) одета, у нее были курносый носик, веснушки и серые глаза. На вид — четыре годика, как Тарек и говорил. Вслед за девочкой показалась и мама. Не знаю, как насчет этой женщины, но вот в ее дочку мой лейтенант явно влюблен. Надо будет учесть. Удивляться не приходится — я бы и сам в такую влюбился. Тем более что она похожа на мою старшую в том же возрасте. Эх, тоска…

Тарек тут же взял инициативу в свои руки:

— Илона, это мой командир. Командир, это Илона, а это Ханата, или просто Ната.

Я поклонился. Женщина ответила таким же поклоном. Девчурка застеснялась и юркнула за материнскую юбку.

Я постарался составить впечатление. Вдова была высокого по здешним меркам роста — вровень с самим Тареком, — но явно шире его в бедрах, талии и, похоже, в плечах. Почему-то язык не поворачивался назвать ее толстухой — скорее эта женщина тянула на звание монументальной. Или по меньшей мере основательной. Лицо с крупными и резкими чертами; встреть я ее на Земле, сказал бы, что в ее предках татары точно были. При надлежащей одежде и макияже ее у меня на родине сочли бы «интересной». Взгляд я бы охарактеризовал словом «хозяйский». Это понятно, даже при жизни мужа она была полноценной хозяйкой в доме — тот наверняка много времени проводил в разъездах. Ну в хозяйственности ничего плохого нет. Допустим, будет она полностью распоряжаться в доме Тарека — и что? С моей стороны вмешиваться во внутренние дела даже Великобритании было бы по меньшей мере неосмотрительным действием, а уж во внутренние дела дома Тарека — так просто безрассудным. Вопрос в другом: а может ли она стать источником опасности? Может, если дура, и по этой причине начнет выглядывать и вынюхивать там, где не надо. А если не дура — так не захочет рисковать теплым местом при богатом муже. Жалованья у Тарека, собственно говоря, уже нет, но вот его доля в прибыли — ого и еще раз ого. Гарантированный достаток для нее и для дочки.

— Прошу прощения (поклон), мне нужно отбыть. Тарек, встречаемся… ну, ты знаешь.

Ладно. Еще «будем посмотреть».

Теперь к кузнецам.

— Уважаемый, у вас найдется железная коробочка примерно такого размера (показываю пальцами дюймовый квадрат).

— Есть, но побольше…

Кузнец шарит на полке и протягивает мне найденное. Ну да, коробочка со стороной два дюйма.

— Тоже подойдет. Хочу вам заказать такую работу: я положу в эту коробочку кристалл, и надо нагреть его…

А вот температуры-то я и не знаю. А если бы и знал — термометра все равно нет.

— …ниже красного каления, но точно я сам не знаю. Мне нужно будет следить за состоянием кристалла.

— Два сребреника — и свободный горн в вашем распоряжении.

Мы сторговались на полутора. За это меня снабдили не только горном, но и учеником, который обеспечивал дутье.

Я положил желтый топаз в коробочку и, подхватив ее клещами, поставил внутрь горна. Ученик начал качать меха. Время от времени я вынимал коробочку и глядел на кристалл.

Металл даже не достиг стадии красного каления, когда кристалл полностью обесцветился. А мне того и надо было — для обесцвечивания топаза достаточно нагрева до 130 градусов.

— Господин получил все, что хотел? — осведомился кузнец. Судя по обращению, он принял меня за мага.

— Вы ошибаетесь, уважаемый, я не маг, я алхимик. Да, реакция прошла правильно. К вам я обратился потому, что у меня в лаборатории нет нужного мне горна.

— Милости прошу обращаться ко мне, если еще возникнет подобная работа, — с плохо скрытой надеждой в голосе отвечал мастер. Еще бы — полтора сребреника за полчаса работы для ученика!

— Всенепременно, мастер.

Впрочем, мне пришлось еще полчаса подождать — надо было дать коробочке с кристаллом остыть. Охлаждать с помощью воды, разумеется, было нельзя: кристалл мог просто расколоться.

Одно дело сделано, теперь к купцу Морад-ару.

Приказчик на входе узнал меня мгновенно и, бросив: «Я немедленно доложу о вас, уважаемый», чуть ли не бегом скрылся в глубинах дома.

Через пару минут он пригласил меня в кабинет хозяина.

Доброго вам дня, уважаемый Морад-ар.

— И вам.

— У меня несколько необычное деловое предложение.

Чугунная отливка удивилась бы больше.

— Если не ошибаюсь, у вашего торгового дома есть представительства и в других городах?

— Разумеется.

— Вы вполне доверяете вашим представителям?

— Я не только доверяю, но и проверяю.

— В таком случае вот суть моего предложения. Я хотел бы, чтобы последующие кристаллы были проданы не здесь, а в другом городе, на ваш выбор, но от лица вашей фирмы. Условия почти те же: вы получаете двадцать три процента, остальное мое. Прочие два условия вы уже знаете.

Молчание. Купец явно переваривает информацию.

— Сколько кристаллов вы предлагаете на продажу?

— Не предлагаю, а предложу. Скажем, пять кристаллов.

— Как быстро их надо реализовать?

Вот уж в чем я не заинтересован, так это в оптовой торговле.

— Сроки не имеют значения, но есть условие: продавать кристаллы по одному.

— Какого сорта кристаллы?

— Красные гранаты и кварц. Зеленые гранаты — может быть, но не ручаюсь.

— Это возможно. Но цены в других городах примерно те же. От продажи пяти кристаллов ажиотажный спрос не начнется. Согласен на двадцать пять процентов.

Сошлись на двадцати четырех.

Теперь на рынок. Мне нужны темные корунды. Но в рядах кристаллов меня привлек один необычный. Сначала я подумал, что это сапфир. Уж больно красивым был синий цвет. Насторожила необычно низкая цена. Пригляделся, повертел в пальцах — точно сапфир. Пригляделся — а сапфир-то звездчатый, хотя видно это крайне плохо. Такие сапфиры в виде кабошона образуют при освещении светящуюся звезду, обычно шестилучевую. Теперь понятна низкая цена: если я правильно понял «Основы теоретической магии», то в подобных кристаллах рассеяние магических потоков сильнее. Значит, они быстрее теряют магический заряд. А вот на Земле звездчатые сапфиры ценятся выше обыкновенных… Подумав, я купил этот кристалл. Появилась некоторая задумка.

И тут случилась нехорошая встреча. Среди рядов шла женщина самого обыкновенного вида. Ее окликнули. Она обернулась точно таким же движением, как это бы сделала моя жена. Потом пошла дальше и навсегда исчезла из моей жизни. А вот сердце заболело. Тоска… Хорошо, что хотя бы с Кири можно поговорить, она-то по-русски понимает.

Из дел остался лишь визит к мастеру Фараду.

— Доброго вам дня, мастер.

— И вам, уважаемый.

— У меня не одно дело, с вашего позволения. Во-первых, я хотел бы знать, как продвигаются дела со вторым станком, что я заказал.

— Послезавтра будет готов. Однако, если позволите, я бы пригласил вас в ту комнату обсудить некоторые деликатные денежные вопросы…

Паранойя тихо мяукнула о предстоящих неприятностях. Бьюсь об заклад в три сребреника против одного: не за обсуждением выплат и бонусов меня зовут. Мы прошли в комнату, причем мастер не поленился лично закрыть дверь.

— Уважаемый Профес-ор, у меня был гость, и он расспрашивал о вас и о том станке, что я для вас сделал. Вас принимают за мага.

Голос паранойи уже не напоминал скромное мяуканье. Скорее это был кошачий концерт. Надо срочно собрать информацию.

— Кто был этот гость?

— Дознаватель. Но, подозреваю, пришел не по долгу службы, а потому, что кто-то его об этом попросил.

— Вы показали нож?

Промельк уважения во взгляде.

— Конечно. Но он, похоже, не поверил.

— Надеюсь, вы понимаете, что Профес-ор — не настоящее мое имя.

— Вот потому-то я и сказал дознавателю, что вашего имени не знаю.

Мне никак нельзя сдавать механика. А как его выручить? Есть вариант.

— Фарад-ир, если этот тип или его сослуживец придут еще раз, можете сказать, что станок, что вы соорудили, продан и теперь находится во владении Моаны-ра. Ее тут, кажется, все знают. Пусть приезжают. Я найду, чем их встретить.

— Спасибо. Я, кстати, ни на минуту не поверил, что вы маг. Для этого вы слишком хороший механик.

— Маг тоже может быть хорошим механиком. И потом, я не самый лучший. Видели бы вы моих учителей. При дальнейших допросах твердите чистую правду — что вы не верите, будто я маг.

— Так и буду делать. Но хотел бы я поглядеть на ваших учителей.

— Трудновато будет… Ладно, здесь ясность. Когда вы были у меня в прошлый раз, вы достали два ножа. Один был из обычного железа, другой… из другого. Правда ли, что производство этого… другого железа запрещено?

Выстрел наугад попал в яблочко. Мастер посмурнел.

— Правда.

— Причины?

— Маги не любят исследований с металлом — золото и серебро не в счет — а с железом в особенности. Всякое отклонение от обычности не одобряется, а некоторые и вовсе прямо запрещены. В частности, сталь, идущая на пружины.

— Арбалеты?

— Мне кажется, не только.

Уж не знакомы ли высшие маги с принципами огнестрельного оружия? Это было бы некстати.

— А откуда берется это другое железо?

— Оно называется, — незнакомое слово. — Большей частью — делается в стране. В обход закона, понятно. Говорят, что есть и контрабанда, но точно не знаю.

Теперь у меня в словаре есть «сталь».

Для отвода глаз мы с мастером чуть-чуть поспорили даже после выхода из комнаты.

Теперь — встреча с Тареком и его почти что семьей. Я подкатил к дому вдовы почти к тому моменту, когда последний узел укладывался на телегу. Блондинистая барышня уже восседала сверху с чрезвычайно гордым видом.

Ехали мы, к счастью, без приключений, но подумать мне пришлось крепко. Это ведь я так, ради красного слова бухнул механику, что у меня, мол, найдется, чем дознавателя встретить, а на самом-то деле вариантов мало. Нет, не мало, а очень мало. Да что я несу: совсем нет. Значит, надо их придумывать.

Для начала, с ножами не прокатит. Дознаватель, если не дурак, сразу догадается пойти на рынок и выяснить, появлялись ли в последнее время такие блестящие клинки в продаже. Разумеется, он там ничего похожего не найдет. Срочно отполировать и пустить в продажу? Не очень-то хорош вариантик: у ножей цена невелика, даже в блестящем виде, значит, их нужно делать много, а времени на это мало. Это будет вариантом на крайний случай. Ювелирка? Ее тоже для начала закупить нужно, потом уж отполировать, потом пустить в продажу. Здесь прибавка к цене будет значимой. Но вот препятствие: полировка будет куда как непростой. Это у кристаллов грани плоские, их на кругу полировать можно. А ювелирные изделия — фигурные. Их, вообще говоря, вручную полировать надо. А если так — при чем тут станок? Отпадает. Стекло? Зеркала? Да, только малые, с полкруга. Хотя нет, опять не пойдет — я же мастеру сказал, что стекло полировать не берусь. Да и рискованно: стекло все же твердое, от него и к кристаллам перейти можно. Янтарь? Вот его можно отполировать без усилий, но вопрос — знают ли здесь янтарь? Не факт. В ювелирных лавках изделий из янтаря не было, помню точно. Не годится. Что еще? Дерево. Дерево? Полированная гамбсовская мебель? Отпадает — слишком большая поверхность полировки. Небольшое изделие из дерева? Трюмо, бюро, сундук, ларец? Ларец… Шкатулка! Вот оно, решение. Шкатулка имеет плоские грани. Резчик у меня готовый. Полировать дерево? Можно. И даже того лучше: отполировать, потом нанести лак, потом еще раз отполировать. Если здесь знают лак… Знают. Сам видел шкатулки с лаковым покрытием. Только здешний лак грубоват, а у меня блестеть будет. Продать можно и оптом. Мы не какие-нибудь там жадные капиталисты, наша цель в данном случае — не извлечение прибыли любой ценой. Мы — бескорыстные купцы, вот кто.

Эта мысль меня развеселила, и весь остаток дороги я пребывал в легкомысленном настроении. Оно несколько увяло, когда выяснилось, что Моана опять уехала в город, велев передать, что получила еще один заказ, а также хочет зайти в книжную лавку.

Настроение резко поменялось, когда на пороге моей комнаты появилась Ира. В руках у нее был плотно закрытый кувшин, а в глазах плескалась ужасающая таинственность.

— Я его попробовала! — сообщила она страшным шепотом.

Сердце у меня ухнуло вниз. «Все же попробовала!» — это была моя первая мысль. «Сколько?» — подумал я в следующий момент. Этот вопрос мне удалось произнести вслух.

— Не меньше трех часов, — ответила она с интонацией, от которой Хичкок свалился бы с инфарктом. — Не считая времени на очистку.

Я понял, что слово «попробовала» относилось к аппарату, а не к продукции, и мысленно переназначил похороны на более поздний срок.

— Это все, что получилось?

— Кроме «хвостов», как вы говорили, учитель.

Молодец, все запомнила. Первые и последние десять процентов продукта можно пускать разве что на очистку от смазки, да и то черновую.

— А где тот стаканчик, из которого ты лекарства даешь?

«Стаканчиком» назвать эту емкость было бы преувеличением. «Стопка» — и то комплимент.

— И еще притащи из кухни маринованный огурец.

Соленых здесь не знают — ну и ладно.

Пока и.о. оператора полупромышленной самогонной установки бегала на кухню, я обнюхал продукт. Вполне себе ничего изделие, только крепковато — в нем больше шестидесяти градусов. Для технических целей даже хорошо, хотя еще пару перегонок было бы нужно. В идеале нужен ректификат. А если на употребление — так это разбавлять нужно. Но сколько добавлять воды? Вот это неизвестно, спиртометра у меня нет. А ведь можно изготовить, право слово. Стеклодувы тут есть, свинец найдется. Только и задача: сделать нужной формы и разделить два состояния: 96 градусов и чистая вода. Шкалу после этого создать нетрудно. А пока придется на себе производить измерения.

Из осторожности я налил себе не полную стопку, а половину. Махнул ее с молитвой, прислушался к внутреннему голосу и закусил огурчиком. После некоторого молчания внутренний голос сообщил, что продукт не высшего класса, но употреблять внутрь можно. Но лучше все же разбавить и не жадничать с закуской.

— Не вздумай пробовать! — строго предупредил я. — Даже на меня этот яд и то действует, хотя и слабо, а уж на тебя…

— А что будет? — кажется, в Ире заговорила целительница.

Врать мне не хотелось.

— То же самое, как если бы ты выпила много крепкого вина, только симптомы гораздо сильнее. От большой дозы — потеря сознания и смерть.

— Но можно попытаться спасти, — задумчиво сказала наша фельдшерица. — Сначала вызвать рвоту, потом уложить больного в постель…

— Вот-вот, примерно так, — прервал я ход врачебных размышлений. — А вообще-то я планировал накопить продукта побольше и перегнать еще два раза. И как получим то, что я задумал, я тебе расскажу, как делать из него лекарства. Да, и еще: это нельзя оставлять открытым, а то начнет испаряться. Хранить только в плотно закрытой таре.

А подробности относительно пищевого употребления отложим до лучших времен.

Теперь надо обязательно поглядеть, как устроился Тарек со своими. Даже если что не так, он ведь жаловаться не побежит — не тот человек.

К счастью, все казались довольными. Судя по тому, как быстро Ната расположила к себе нашу норку, девочка сама имела задатки мага жизни. Что меня удивило: обращалась она с Кири весьма бережно, а не тискала ее изо всех силенок, как это обычно бывает в ее возрасте. Зверюшка жмурилась, урчала, а что на руки шла, так это даже не считаю. Вот и хорошо, образуются внутренние связи.

## ГЛАВА 38

По приезде Моаны я самодержавно решил, что траты на книги, коль скоро они для подготовки к экзамену, идут по статье «производственные расходы». Тем более, Моана честно призналась, что на книгу она истратила даже больше ее заработка.


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Доброго вам дня, особо почтенная Моана-ра. Давненько вы не захаживали в мою лавку.

— И вам доброго дня.

— Так какие книги вас сегодня интересуют? Только сразу предупреждаю: все книги о гроках уже раскуплены.

Молчание. Потом медленное:

— Вот как, раскуплены? Если не секрет, кто же покупатель?

— Покупатели, особо почтенная. Сначала пришел особо почтенный Дорад-ор и купил все книги о гроках, какие только смог найти. Потом пришел особо почтенный Карон-од. Тоже спросил книги о гроках, узнал, что все раскуплены, не поверил, пустился шарить на полках сам — сами понимаете, постоянному клиенту я отказывать не стал — и все же нашел еще одну книгу, где упоминается о гроках. «Хроники древних времен с комментариями» — может, слыхали? Короче, они выгребли все.

Еще одна пауза.

— Что ж, тогда я куплю «Введение в магию стихий» — уж эта осталась?

— Ну как же, два экземпляра. Осмелюсь заметить, прекрасный выбор для вашего нового ученика.

— Откуда вы о нем знаете?

— А зачем еще может эта книга понадобиться? Почти все, что там есть, вы и так знаете. А вот для лиценциатского экзамена — без нее не обойтись, да и магистру более чем полезно.

— Вы такой противный с вашей проницательностью, — кокетливо.

— Вот потому так с вами и разговариваю. А с иными… некоторыми… нет, никогда. Благодаря этой самой проницательности, — очень серьезно.

— Беру. Вот плата. — Короткий звяк монет. Ну как, я угадала цену?

— За последние… очень много лет вы ни разу не промахнулись с ценой, особо почтенная. Вы всегда правы.

— Если бы вы только знали, сколько раз за последнюю пару недель я ошибалась… — голосом, в котором нет ни малейшего кокетства. — Наверное, вы бы навсегда отказались от моих профессиональных услуг.

— Не откажусь, не надейтесь.

— ???

— Ваши ошибки не относились к вашей профессиональной деятельности.

— А это вы откуда узнали?

— Сработала моя противная проницательность.

— Вы совершенно несносны, я уже говорила, — очаровательная улыбка. — Спасибо за книгу. Всего вам пресветлого.

— И вам.


Мне очень хотелось начать обучать Сафара полированию кристаллов, но были задачи еще более насущные. Пришлось рассказать ему, хотя и в общих чертах, что нас, вероятно, ждет визит дознавателя, что надо втереть ему очки (разумеется, дословно перевести выражение я не мог), а для этого надо представить дело так, что мы здесь занимаемся полировкой дерева.

Идею будущий мастер подхватил на лету. Он поднял глаза к потолку, долго шевелил губами, а потом сказал, что для создания нужной картины производства ему всего и нужно, что заготовки древесины, лак, набор инструментов и фурнитура. И он, Сафар, берется все это купить на рынке. Я осторожно спросил, где мастера берут нужные породы древесины. На лице у резчика отразилось удивление, но он быстро справился с ним и пояснил, что на резные изделия идут (несколько непонятных слов), а для придания нужного оттенка древесину пропитывают (опять непонятные слова). А ведь я мог и сам догадаться. Связи с Африкой у здешних нет, так что всякий там палисандр или эбеновое дерево суть недоступны. А на резьбу идут наверняка породы, родственные нашим. Но вот угадать породу дерева по виду древесины — нипочем не возьмусь. Ну разве что бук узнаю.

Сафар уехал, а я возобновил полировку того, что начал. Это был красный гранат. Дело шло неплохо, до обеда я успел пройтись первым и вторым абразивом по всем граням. А к обеду и Сафар вернулся.

После обеда мы взялись за полировку шкатулок. Сафар опробовал несколько абразивов, выбрал лучший (по его мнению). Буквально через десяток минут передо мной уже была полированная дощечка — деталь будущей шкатулки. Отличие от неполированной было настолько значимым, что мы с Сафаром дружно решили, что продукция не может не пользоваться коммерческим успехом. По размышлении мы сочли, что пробная партия из пяти шкатулок может быть запущена на рынок в течение трех дней. И еще для вида нужно подготовить столько же — чтобы дознаватель увидел склад готовой продукции. Наконец, я строго наказал Сафару носить на лице плотную повязку, закрывающую рот и нос — для защиты от лаковой и древесной пыли. И не торопиться при полировке, когда придет дознаватель.

Теперь, пока полировальный станок занят, надо бежать к Ирине. Я планировал перевести в спирт как можно большее количество первача. По моему настоянию на соответствующих емкостях была нанесена надпись «Этанол» на чистом русском языке. К ней добавлялось лаконичное «Яд!» на местном.

Дав ценные указания Ире, я поспешил к Сафару. Мы условились, что он сделает заготовки для двух шкатулок, после чего перейдет к арифметике. Примеры я тут же и заготовил. Между делом я расспрашивал и выяснял.

— Сафар, а к какой гильдии ты сам относишься?

— Если речь о шкатулках — это гильдия столяров.

— А в гильдию подмастерья входят?

— Нет, конечно. Только мастера.

— А как стать из ученика подмастерьем?

— Надо сделать готовое изделие под руководством мастера.

— Кто же тебя объявляет подмастерьем?

— Никто. Ну если в разговоре с другими мастерами тебя упомянут в качестве подмастерья — значит, ты такой и есть.

— А что нужно, чтобы стать мастером?

Сафар крепко призадумался.

— Нужно… показать, что ты можешь стать мастером.

Тут он понял, что сказал не то, и поправился:

— Нужно показать, что ты тоже можешь сделать то, что любой другой мастер умеет.

— Это что-то вроде экзамена?

— Нет, для этого нужно показать мебель или еще чего из дерева. И чтоб не хуже, чем у других. А потом еще выставить угощение для мастеров.

— Ну а если изделие будет лучше?

На этот раз кандидат в подмастерья задумался очень надолго.

— Я про такое не слыхал. Даже не скажу, что будет.

Я мог сказать, что будет: поток злобы и зависти.

— А какой смысл вообще становиться мастером?

Сафар даже усмехнулся от такой наивности.

— Твои изделия на рынке дороже стоить будут. Изделия от члена гильдии — это значит, что покупатель получит качественную вещь.

— А кто вообще в гильдии главный?

— Первый мастер, понятно.

— Как становятся первым мастером?

— Эта должность на год. Выборы проводятся, кто больше получил голосов, тот и будет первым мастером.

— А если на следующий год победит тот же самый человек?

— Значит, он и будет первым мастером.

— А что хорошего в том, чтобы быть первым мастером?

На этот раз Сафар чуть не выронил из рук заготовку от сдерживаемого смеха.

— Почет — это раз. Уважение — это два. Влияние — три…

— Стоп, вот с этого места — подробнее.

— К мнению первого мастера прислушиваются. Если он скажет: «Да, этот подмастерье достоин звания мастера», то, скорее всего, он им и станет. И наоборот. И потом: изделия первого мастера всегда очень высоко ценятся.

Это как раз понятно: престиж — он и в других мирах престиж.

Тут я задумался. А так ли мне нужно, чтобы Сафар стал мастером и членом гильдии столяров? Не очень-то. Дело хорошее, кто спорит, но как же кристаллы? Придется провести разъяснительную работу.

— Сафар, оставь на минуту полировку. Слушай внимательно. С такими шкатулками у тебя есть все шансы стать мастером. Но имей в виду: есть нечто еще более привлекательное. Ты сможешь делать такие вещи, которые во всем этом мире только двое и делают. Сама Моана-ра сочтет за удачу купить твои изделия. Мастерская у тебя будет, без вопросов. О деньгах даже не упоминаю. Но главное: ты получишь громадное уважение со стороны всех нас и меня тоже. Спроси команду — все скажут, что я слова в реку не бросаю.

Некоторое время парень молчал.

— Командир, что ты слово держишь, это я и так знаю, да и от других наслышан. Но только скажи: что же это за штука, которую надо делать? То есть хочешь, чтоб я делал? Украшения? Оружие? Что?

— Сейчас не скажу. Сначала дождемся приезда дознавателя. Хотя нет, заготовим что надо для его приезда, а после начну показывать. Ахнешь. Но учти, делать сначала будешь самые простые вещи и одновременно учиться. А уж потом…

Заинтригованность есть. Пока этого хватит.

После ужина мой ученик удалился к себе в комнату решать примеры, а я снова взялся за полировку. Кристалл выходил очень приличный, на мой взгляд. Не стыдно выставить на продажу. Осталась последняя полировка, ее я решил отложить на завтра. Теперь сходить к Ирине, выяснить, как идут у нее дела. Как оказалось, вовсе не плохо, в активе было уже два литра продукта двойной перегонки и еще два с половиной литра — одинарной. На всякий случай я проверил качество продукта с помощью горящей лучинки (налил небольшую порцию в тарелку) — горит. На Ирину произвело волшебное действие, она распахнула глаза до отказа и прошептала:

— Горит… Как красиво… И долго так гореть будет?

Ну да, Ира ведь начинающий химик, такого почти бесцветного пламени она сроду не видела.

— Пока весь не сгорит. Этанол можно использовать как топливо, только он дорог.

Кажется, мой престиж еще поднялся, хотя я думал, что вроде и так высок. Судя по взгляду, девчонка принимает меня за ангела небесного. Не уверен, что это хорошо.

Теперь на сон грядущий не худо бы подготовить с полтора десятка примеров на завтра. Этим я и занялся.

Примерно на восьмом примере меня отвлек женский голос — Моаны, как я определил. Судя по интонациям, особо почтенная была близка к тому, чтобы кончить и прилагала все усилия, чтобы сделать это как можно быстрее. Через непродолжительное время ей это удалось.

Пришлось пожать плечами. Она взрослый — более чем! — человек и уж наверное знает, что делает.

Мои примеры уже почти были закончены, когда Моана появилась лично. К моему удивлению, ни малейших следов беспорядка заметно не было — ни в прическе, ни в одежде. Ну если не считать выражения лица.

Мне показалось, она ждет от меня вопроса. Не дождется. Мой расчет оправдался.

— Он спит. Я слегка усыпила его.

— Угу.

Молчание.

— Вы не правы, Профес. Я действительно влюбилась.

Мысленно я возрадовался. В кои-то веки Моана не сумела прочитать меня правильно.

— Представьте себе, я вполне в состоянии влюбиться — даже в моем возрасте.

Я принял это к сведению.

— Он предложил мне выйти за него замуж. Я ответила, что приму это предложение в тот день, когда он станет лиценциатом.

Придется нарушить молчание.

— Помилуйте, Моана, вы оба — взрослые люди. Там, откуда я пришел, посчитали бы, что все это — ваше личное дело. Именно такой точки зрения я придерживаюсь.

— И окажетесь неправы. Оно касается вас тоже, равно как и всей команды.

Повеяло скверным ароматом неприятностей.

— Объясните.

— Я вот уже пятнадцать минут как беременна. И намерена выносить и родить ребенка.

Кажется, я начал догадываться, а Моана увидела, что я догадываюсь. Она торопливо добавила:

— У меня было много детей. Просто у нас, — она явно собралась добавить нечто, но в последний момент проглотила слово, — к детям другое отношение. Связь родителей с детьми рвется быстро… в сравнении с продолжительностью жизни. Не обижайтесь.

Моя мысль почти оформилась.

— Так вы рассчитываете…

— Нет! — Слово упало, как тяжелый стальной клинок. — Я не рассчитываю. Я лишь надеюсь.

Вот теперь я понял окончательно. Мне стало жаль эту сильную и умную женщину. Это сколько же раз она пыталась родить ребенка-мага? И помочь ей точно нечем, вот разве что…

— Моана, а вы знаете хоть один случай, когда у мага родился ребенок-маг?

Теперь в ее голосе звучит уважение.

— Вы умеете задавать вопросы. Мне кажется, вы окончили университет, пусть там даже не преподавали магию. В этом, кстати, я не уверена. Так вот: я таких случаев не знаю, но это не доказательство. Родись такой у меня — всеми силами постаралась бы это скрыть. Уязвимость — вы понимаете?

Еще как понимаю.

— И все же, если у магов вообще могут быть дети-маги, то такие случаи должны быть известны. Случайное раскрытие тайны при большом количестве тайн становится высоковероятным событием. А вы, по вашим же собственным словам, о таком не слыхивали. Между прочим, среди магов жизни такая новость разнеслась бы в два счета. Вы ведь обмениваетесь сенсациями по специальности, верно? А это и есть сенсация.

Слова «сенсация», я разумеется, не знал, но постарался дать описательное значение.

Моана кивнула, но, как мне показалось, еще не осознала, к чему я клоню.

— У вас есть сейчас шанс, пусть и небольшой…

Мне надо быть поосторожнее в словах, иначе ее глаза прожгут во мне дыру.

— …потому что ни вы, ни Сарат в данный момент не маги.

Очень долгое молчание. Я так и сижу за столом, опасаясь произнести хоть слово. Неожиданно Моана подходит ко мне, обнимает и целует в щеку. Потом, отстранившись, поправляет и без того идеальную челку и добавляет с явным кокетством:

— Как маг жизни я обычно прописываю беременным покой и хороший сон.

И исчезает в своей комнате.

## ГЛАВА 39

Наутро я возобновил полировку отложенного накануне граната. Все шло хорошо, и кристалл получился вполне себе, но грызло ощущение чего-то нехорошего, что стоит за порогом и пощелкивает зубами.

На горизонте появился дознаватель, о чем, разумеется, доложили. Тут же мы с Сафаром организовали небольшой спектакль. Само собою, я решил не показываться на глаза этому господину. Даже если он не маг (а на то похоже), мне вовсе не нужно, чтобы он заметил выход своих амулетов из строя. Потому я тихо улизнул со сцены. Встреча и все переговоры были поручены Моане.


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Доброго вам дня, господин дознаватель.

— И вам, особо почтенная. Я приехал, чтобы задать вам и другим людям в доме несколько вопросов.

— С чем связаны эти вопросы?

— С незаконным изготовлением магических предметов.

— Правильно ли я поняла, что вы проводите дознание? — В голосе появляется ледок.

— Не вполне так, особо почтенная. У нас есть лишь небольшие подозрения, официально дознание не открыто. Сейчас как раз решается вопрос, открыть ли его.

— Другими словами, я имею полное право велеть вам немедленно покинуть поместье, верно? Однако, как вы, возможно, знаете, я маг жизни. Поэтому мое время весьма дорого. Ради экономии такового я отвечу на ваши вопросы. Но потрудитесь не тратить его зря.

— Нас интересует устройство, что было продано вам мастером Фарад-иром и находится сейчас в вашем поместье.

— Вы хотите на него взглянуть?

— Разумеется, а также поговорить с тем, кто работает с этим устройством.

— Это возможно. Следуйте за мной.

Через пять минут.

— Вот это устройство. Это подмастерье Сафар-ас, в данный момент он работает с ним.

Сафар РАБОТАЛ. Он был великолепен. Он брал заготовку, вглядывался в нее, несколько минут проводил полировку, снимал с круга заготовку, тщательно протирал ее материей, критическим взором оглядывал результат, хмурил брови, сдувал пылинки, хмыкал, подносил заготовку поближе к глазам, цокал языком, снова пускался полировать…

Некоторое время дознаватель наблюдал. Наконец он прервал молчание:

— Сафар-ас, вы здесь подмастерье?

— Да.

— Кто вас сделал подмастерьем?

— Мастер сказал, что я подмастерье, — значит, так и есть. И потом, я сам делаю вещи на продажу, только что по указаниям мастера.

— Вы собираетесь продавать эти дощечки?

— Не я, а мастер. И потом, не дощечки, а изделия — вот пять готовых.

— А кто делал резьбу?

— Тоже я.

— Сколько же вы тратите времени на одну шкатулку?

— Это как повезет. Если я испорчу заготовку, ее надо переделывать. Однажды восемь раз переделывал, но тогда я еще учеником был. Теперь больше трех раз не переделываю.

— А в сумме выходит сколько?

— Скажем, два дня на шкатулку, но опять скажу, это как повезет.

— А какие материалы вы используете?

— Известно какие: дерево да лак.

— И все?

— Я хотел со стеклом попробовать работать, но мастер запретил. Это, говорит, я сам и то не могу делать, а тебе давать — только материал зря переводить.

— Одну минуту. Господин дознаватель, вы мне сказали, что у вас подозрения относительно незаконных магических предметов. Скажите, что вы усматриваете незаконного в этих шкатулках?

— Не в шкатулках, особо почтенная, — небольшая заминка, — а в способе их изготовления.

— Способ изготовления не может быть незаконным, сколько мне известно.

— Пока и поскольку способ не включает в себя использование запрещенных магических предметов. В частности, этой установки.

— Расскажите мне скорее, что же именно вам кажется в этой установке противоречащим закону. Если такое вскроется, я немедленно распоряжусь ее уничтожить. Итак?

— Можно мне посмотреть, чем она приводится в движение?

— Конечно, привод находится вон в том сарае. Пройдемте.

Через несколько минут.

— Итак, что именно вы нашли незаконного в этой установке?

— Пока что ничего. Но, с вашего позволения, я хочу задать еще несколько вопросов подмастерью Сафар-асу.

— Задавайте.

— Сафар-ас, почему привод к установке находится так далеко от нее?

— Не ко мне вопрос. Так мастер велел.

— Какие, по-вашему, у него могли быть на то причины?

— Откуда мне знать? Наверное, какие-то были.

— Нельзя ли мне поговорить с мастером?

— Никак не возможно. Он в отъезде.

Молчание.

— Господин дознаватель, мы ответили на все вопросы?

— Да, особо почтенная, но могут возникнуть еще.

— Тогда приезжайте еще, но будьте так любезны — озаботьтесь наличием соответствующего документа. Мне не нужны сплетни о том, что ко мне ездят дознаватели без всяких причин. Ворота — вон там. Всего вам пресветлого.

— И вам.


После ухода дознавателя я, в свою очередь, допросил Моану. Она подтвердила то, что я и так знал: дознаватель появился отнюдь не по служебной надобности. Его попросил об этом некто весьма влиятельный. Моана не решилась считать его память. Могли остаться следы.

Плохо было то, что дознаватель целенаправленно искал выходы на мою технологию. Сначала он попробовал получить эту информацию от механика — тот, понятно, ничего не дал, поскольку и сам ее не имел. Теперь он пошел напрямую. Вряд ли он появится еще. Моана недвусмысленно дала понять, что не потерпит допросов без соответствующего ордера (или как он там у местных называется), а такового дознаватель не получил и не получит, поскольку занимается этим делом абсолютно неофициально.

Но все же информация этому неведомому любопытному господину нужна, и даже очень. А как ее еще можно получить? Изнутри, понятное дело. Челядь? Моана может их проверить. Для нее это не штука.

— Моана, если не ошибаюсь, вы можете проверить всех слуг на предмет того, что они не шпионят на кого-то?

— Не только могу, но и уже сделала это.

— А как вы это сделали?

— Просто задала вопрос: не говорил ли ты кому-либо о том, что творится здесь в поместье? Все ответили «нет» и не солгали. Кроме домоправительницы, понятно, та ездила на базар закупать продукты и кое-чего рассказала. Но вся информация, в общем, безобидна.

Тупик, кажется. Впрочем — а как я сам бы попытался обойти такой вопрос? Да не так уж сложно: сговориться заранее, что связной прячется на такой-то поляне за таким-то кустом, прийти на эту поляну и рассказать кусту все, что надо. Никому и ничего. А вместо этого ЧЕМУ и очень даже что-то.

Все эти соображения и изложил Моане. У нее на лице появилась уже знакомая мне самурайская маска.

— Простите меня, Профес. Я немедленно начну исправлять свою ошибку.

И доктор магии исчезла в направлении своей комнаты. Для работы ей нужны были соответствующие кристаллы. Само собой, я не стал вмешиваться, а вместо того отправился показывать Сафару основы полирования кристаллов.

Сафар схватывал дело довольно быстро, хотя, как мне кажется, у Сарата оно шло быстрее. Мы отполировали уже целых четыре грани первым абразивом, когда появилась Моана. Впереди нее шагал штатный мальчик-сбегай-за-водкой с повышенной унылостью на лице. Что это значит? Правильно, первый дурак из всех — это я лично. Ведь чувствовал мутность в этом не особо молодом человеке, а не проверил, хотя мог.

— Это он.

Более кратко доложиться наша психолог-контрразведчица не смогла бы. Значит, инфа о нас уже ушла. Плохо, даже очень. Но попробуем получить с этой паршивой овцы шерсти клок — и побольше, побольше… Для страховки я вызвал сержанта из отряда. Мне самому при допросе присутствовать было не с руки: Моана не смогла бы пустить в ход свои умения в части магии разума.

Через полчаса мы знали приметы связного, расписание сеансов связи, имя главного нанимателя, а также полное содержание докладов. Собственно, ушло не так уж и много. Мои усилия в части держания двери мастерской в закрытом состоянии принесли плоды — ключевые моменты так и остались тайной. Ушла информация о полировании, о том, что используются разные абразивы, и о том, что полируется дерево, покрытое слоем лака. О кристаллах он не знал. Моана проверила самым тщательным образом все доклады.

Меня вызвали. Я велел увести вражьего наймита и запереть в надлежащем помещении: не верилось, что в приличном замке может отсутствовать тюрьма. Моана подробно пересказала все, что удалось узнать. Закончила она вопросом:

— Командир, он тебе еще для чего-то нужен?

Я задумался. Соблазняла идея создания двойного шпиона, слива дезы противнику и прочее в том же духе. Мысленно я уже воспарял к вершинам контрразведывательной деятельности. Но тут же сшиб сам себя на землю и напомнил себе в самой нелицеприятной форме, что для такого рода подвигов нужен опыт, который приобретается не только чтением очень художественных романов.

— Нет, мы его выдоили досуха. Он мне не нужен.

Предвидя кровожадные замыслы Моаны, я торопливо добавил:

— Он нам рассказал все. По моему мнению, он заслужил легкую смерть.

— Это ОН рассказал все? Вы в самом деле так думаете?

Пришлось промолчать.

— Да ничуть не бывало! Я вытаскивала сведения из его гнилых мозгов. Правда, кое-что — очень немного — он рассказал сам. К вашему сведению, он и своего прежнего хозяина продал. Другое дело, что наниматель так и не решился напасть на Шхарат-ана. Он даже сейчас на что-то надеется. Если бы вы велели кому-то из солдат прикончить негодяя, — уверена, что он сумел бы ускользнуть. А вот от меня — вряд ли. Жадная, злобная и очень хитрая крыса — вот он кто. А я высоко ценю крыс… как лабораторных животных.

Мне стало крайне не по себе. Конечно, это не мой мир, не мне ломать его через колено, но и становиться подручным нового доктора Исии (был такой микробиолог, военный преступник, что в качестве подопытного материала использовал заключенных и военнопленных) мне очень не хотелось. Я решился попробовать:

— А как же ваша клятва мага жизни?

От улыбки этой симпатичной женщины стало бы дурно саблезубому тигру.

— Покушение на мага жизни делает клятву в отношении всех, кто этому способствует, недействительной. Я вам не хотела говорить, но у его нанимателя были планы прикончить меня, как только он разделается с вами. Эта, — непонятное слово, я убежден, что ругательство, — случайно об этом узнала. Не глядите на меня так, я не люблю причинять боль ради развлечения. Но уж своей особой он послужит науке в полной мере. Кстати, его труп я тоже намерена использовать — будет хороший урок анатомии для Ирины.

Моана была права. Но от этого паршивость моего состояния не уменьшилась. Однако рефлексии пришлось задавить со всей силой.

— Моана, кто такой этот самый главный, охочий до нашего добра?

— Зовут Манур-ог, магистр, из очень способных. У него на подходе была докторская диссертация, но он ее забросил. Причина мне неизвестна. Специализация — магия воды. По второй специальности — электричество.

Вот это еще плохая новость. Те самые виды магии, против которых я слабее всего.

— Что-нибудь есть о нем как личности?

— Не очень много, хотя собрать сведения можно. Насколько я знаю: очень умен, придерживается твердых принципов, из коих первый: чтобы ему было как можно лучше, а остальным всем — как придется. Второй его главный принцип: не руководствоваться никакими другими принципами, кроме первого.

«Ничего личного, только бизнес» — плавали, знаем. Скверно. Придется просчитывать его реакции, что само по себе удовольствие из малых.

Какие у него варианты? То, что наш шпиончик от него, — это уже доказано, а вот от кого пришел дознаватель? Может ли он быть частью единого плана? Если да — это даже хорошо, он лишь подтвердит информацию, полученную от резидента вражьей разведки. Если же он от другой разведывательной сети — плохо. Но тут пока что даже и считать нечего. Все равно никаких данных.

Допустим, ему нужно месторождение кристаллов, где, как он полагает, такие вот этакие граненые встречаются. Как это можно сделать? Вызвать Моану на поединок, ставка — это самое месторождение. С него тогда потребуют залог. А деньги у него есть?

— Моана, как вы думаете, этот Манур очень богат?

— Сомневаюсь. Магистерская диссертация сама по себе не дешева, а тут еще и докторская… Своего поместья у него нет, это достоверно.

Следовательно, он должен занять у кого-то. У кого? С таким складом характера — близких друзей, которые ему бы доверяли, у него нет. Откуда тогда брать деньги? Вот разве что завести делового партнера: тот снабжает его залогом, а магистр за это рискует в поединке. Возможно? Очень даже, если весьма почтенный предъявит ему образчики граненых кристаллов. Хотя бы даже один.

Какие еще варианты? Вызвать меня на смертный бой. Залог не нужен вообще, но при этом нужно прикончить Моану (а ведь права она, такой план реален), которая владелица поместья де-юре. А такое дело в одиночку спроворить трудно, нужны свидетели, причем весьма квалифицированные, которые могли бы грамотно замести следы. Или этот высококвалифицированный должен стоять за спинами свидетелей. Опять деловой партнер вылезает. Примем к сведению.

А если не поединок, а битва? Тогда нужна дружина. А есть ли она у нашего супостата?

— Моана, как у Манура насчет отряда?

— Не знаю, но узнать можно. Но сразу скажу — дело не из дешевых. Отряд из простых воинов стоит не так уж много денег, но без магической поддержки его разнесут в клочья достаточно быстро. А в случае битвы Манур на нее отвлекаться не будет, найдутся дела поважнее. Отряду потребуются маги поддержки, а это дорого.

И опять вариант, требующий делового партнера. Вывод: этот партнер, вероятнее всего, существует. Причем уровень его — докторский, никак не меньше. И единственная ниточка, ведущая к нему, это сам магистр Манур-ог. Мне очень не хочется иметь тайного противника в будущем, следовательно, надо всеми силами сохранить Мануру жизнь. И поспрашивать его вдумчиво. Желательно, конечно, так, чтобы свидетели не догадались, что он жив.

Теперь надо просчитать действия противника. Для начала: приходит связной на место встречи, а там никого. Ответное действие проще некуда: прийти к хозяину и доложить. Тот должен сделать тот же вывод, что и я: разведчик пойман и расколот до донышка. После этого дальнейшая посылка связного лишается всякого смысла, а вот просто разведка — нет. Вероятно, пошлют кого-то шнырять неподалеку. Значит, прибавится работы моим людям из отряда.

Что еще может он предпринять? Да самое простое: вызвать меня на поединок. При этом обязательно присутствие Моаны и Сарата, поскольку это единственные маги, помимо меня, конечно, в поместье. И прикончить желательно всех троих разом. Как? Вряд ли вражеские секунданты пойдут на это, хотя полностью исключить вариант нельзя. Значит, нужно отрыть окоп для Тарека — пусть сидит там с арбалетом. Хотя нет, нужны два арбалета на двоих секундантов — значит, придется приобрести. Придется озадачить самого Тарека — у него точно должны быть связи. Кстати об окопе: а ведь он может быть отличным укрытием для Моаны и Сарата, если дело дойдет до «Ледяной плети», к примеру. Противник может, конечно, бить и простыми молниями, но слишком это примитивно, да и отводится легко. Разумеется, окоп надлежит хорошенько замаскировать. И еще он должен иметь ход сообщения — на всякий случай, чтобы была возможность незаметно смыться. Примем во внимание.

Что еще? На случай, если недруг пожелает попробовать замок на зуб — две МОНки на подъездных путях. Должно хватить.

Но чего-то еще не хватает… Да, конечно: вооружить кристаллами Моану и Сарата по самые уши. На случай, если Манур вздумает шарахнуть… да чем угодно. Пусть Моана навесит все мыслимые щиты. Значит, добавить кристаллов Сарату. Да хотя бы докончить тот самый бесцветный топаз, для него будет самое что надо. И гранат у меня готовый есть; цвет немного не тот, но вполне может пойти в дело. А ведь у Моаны наверняка должны быть личные кристаллы, которые она приобрела еще до встречи со мной. Вдруг у нее в закромах изумруды? И можно их огранить нужным образом. Вот это будет дело.

Грызет ощущение, что чего-то я недодумал. Но продолжать только думать дальше — непозволительная роскошь. Надо думать и одновременно работать. Что ж, приступим. Впрочем, нет.

— Сафар, пойди к Ирине и скажи, что мне нужен малый кувшин этанола. А если спросит «зачем», то ответь — для работы с механическим устройством. Она поймет.

Авось удастся ускорить работу промывкой кристаллов в спирте. С металлом я бы никогда на такое не осмелился, уж больно спирт грязный, да и воды в нем много. Но это для металла нужна ровная и отражающая поверхность, иначе микроструктуру не разглядеть, а для моих кристаллов нужна просто ровная. Даже не так важно, будет ли на ней пленка сивушных масел — главное, чтоб частиц абразива не было.

А вот и кувшин. Что ж, беремся за дело!

Дело пошло сравнительно резво. Я старался больше показывать, чем рассказывать. Пожалуй, глаз у Сафара был получше, чем у Сарата. Во всяком случае, крошечное включение в топазе он заметил почти одновременно со мной, и даже предложил вполне приемлемую схему избавления от него. Точно, подмастерье из него уже почти получился. Попутно я объяснял, почему в кристаллах недопустимы дефекты как поверхностные, так и внутренние.

После трех полировок я счел необходимым сделать перерыв. Но и тут постарался дать задачку на понимание: взял необработанный кристалл аметиста и предложил составить схему распиловки. Для начинающего Сафар справился совсем неплохо: он заметил тонкую трещину, вполне разумно предложил разрезать именно по ней, «а потом получится два кристалла, и этот я бы отполировал, срезав плоскость здесь, здесь, здесь и здесь, а второй тоже надо разрезать тут, и эту же грань отполировать…»

Пришлось показать ему, что можно резать иначе, тогда из одного кристалла получатся целых три.

— …И вот такие даже Моана возьмет с удовольствием, — малость слукавил я. Цвет аметиста Моане не очень-то подходил.

— Так что же: выходит, что самое красивое — оно и есть самое полезное?

— В случае огранки кристаллов… пожалуй, да.

И тут я понял, что мне не давало покоя. Ведь сегодня должен был приехать механик со вторым полировочным станком, а он не появился. Завтра придется разузнавать. Что-то мне не нравится эта задержка. Ладно, это отложим на завтра.

## ГЛАВА 40

Пока я думал, что же случилось с механиком, загадка разрешилась сама собой. Фарад нарочно не поехал вчера, увидев, как хорошо знакомый ему дознаватель поехал по той же дороге. Рассудив, что такая встреча никак не входит в его интересы, мой поставщик тихо повернул обратно. А на следующее утро пораньше привез долгожданный станок.

Удивительно, но монтаж станка занял не так много времени — опыт сказался, что ли. И я продолжил урок огранки.

Ученик прямо подпрыгивал от нетерпения — так ему хотелось поглядеть не на грязный от абразивной пасты, а на отмытый кристалл. Но тут как раз и надо проявлять наивысшее терпение: последняя полировка — едва ли не самая длительная. Наконец я счел, что кристалл можно отмывать.

— До чего хорош! — нарушил молчание Сафар. Это было грубым нарушением местной этики: ученик и даже подмастерье не имели права первыми хвалить готовое изделие. Им предписывалось дождаться похвалы от мастера. Но я простил этот промах, потому что фраза относилась к художественным свойствам кристалла, а не качеству полировки. Все-таки Сафар имел художественную жилку.

— Да, неплох. Мы его на амулет связи пустим.

— А не Моане? — с плохо скрытой надеждой поинтересовался свежеиспеченный подмастерье по огранке.

— Нет, Моане мы еще лучше сделаем.

Сафар приосанился. Ему как бальзам на сердце пришлись эти «мы» и «лучше».

— Но для начала делаем этот кристалл, — и я достал бесцветный топаз. — Он Сарату нужен для экзамена. Смотри, где пойдут грани…

— А почему так?

К сожалению, этот вопрос я ждал. К большому сожалению, у меня не было на него хорошего ответа.

— Того, что я сейчас расскажу, доказать пока что не могу. Есть такая наука — кристаллография, — я произнес это по-русски, — что означает «наука о кристаллах», и она описывает кристаллы вообще, какие только могут быть. Из нее-то и можно получить наивыгоднейшие формы огранки. Самые ее начала я могу тебе рассказать. Но для того, чтобы ее изучить как следует, предварительно надо знать другие науки. Сейчас на это просто нет времени. Но есть и еще одна причина. У тебя есть художественное чутье. Доверяй ему. Когда-нибудь ты будешь делать огранку на основании длинных и трудных расчетов. Но пока что делай, руководствуясь принципом «так будет красиво». Впрочем, пока что я буду тобой руководить. Так вот, на отрезном круге надо будет резать тут под этим углом… Можешь его отмерить, тут есть деления, вот на этом диске. Запускай этот станок для резки, а вот на том будем полировать.

И начался учебно-производственный процесс. К середине следующего дня мы с гордостью предъявили нашей магической микрокоманде готовый бесцветный топаз. Реакция была различной: Моана тут же потребовала объяснений, откуда взялся кристалл («Я же знаю, что бесцветных топазов не бывает!»), а Сарат, глядя с отрешенным видом на кристалл, с головой ушел в расчет магических потоков, противопотоков, рассеяния и преломления. Пришлось мне уверить Моану, что бесцветные топазы встречаются в природе, хотя и редко, к тому же цвет можно или усилить, или уничтожить.

— А изменить цвет можно?

Я знал, что радиоактивная обработка может изменить цвет топаза, и потому ответил с осторожностью:

— Да, это возможно, но нужна специальная руда… особенные редкие камни… к тому же они страшно ядовитые. Честно скажу, без особой надобности мне крайне не хочется с этим связываться.

Ну да, в урановых рудах часто содержится полоний, а это один из самых ядовитых металлов.

— Что, такой сильный яд?

— Вы даже не представляете, насколько сильный. Это яд замедленного действия, человек умирает в течение недели или даже месяца. Искуснейшие целители в тех местах, откуда я прибыл, ничего не могут сделать, хотя определить этот яд в организме довольно просто. Впрочем, вы, Моана, наверняка справились бы.

Щечки у особо почтенной слегка порозовели от такого комплимента.

— Важный вопрос, команда. Этот топаз — его достаточно для экзамена?

И опять бакалавр полез впереди доктора:

— А…

Под воздействием весьма красноречивого взгляда он захлопнул рот.

— Да. Достаточно. Возможно, даже слишком — придется чуть-чуть придерживать силу заклинаний. На десять процентов.

— Да, наставница.

— И не вздумай выпендриваться! Знаю я тебя: мысли пускаются в такой полет, что разум остается позади.

— Я буду помнить, наставница.

Если до этого в голосе Моаны звучали сержантские обертона, то сейчас слова падали медленно, весомо и даже мрачно:

— Помни: если кто-то заподозрит, что твоя успешная сдача есть результат кристалла, — несдобровать нам всем, командиру в первую очередь.

Похоже, парень прочувствовал:

— Не сомневайтесь во мне, наставница. Все сделаю как надо, командир.

Мы с Моаной переглянулись.

— Хорошо. Завтра мы с тобой в город — подавать заявку на экзамен. Я ее завизирую и… посмотрим, что еще можно сделать. А пока что я погоняю тебя с этим кристаллом.

— Моана, а сколько дней проходит от момента подачи заявки до самого экзамена.

— По-разному. Иногда в тот же день, но бывает, что и три дня надо ждать.

Какое-то нехорошее ощущение предстоящих неприятностей снова вцепилось в мозги и не желало отпускать.

— Знаете, Моана… вам, конечно, виднее, но по возможности постарайтесь устроить экзамен как можно быстрее.

— Хорошо, тут я с вами полностью согласна. Сделаю все возможное.

И эти двое удалились. А я всеми силами пытался представить, какая именно неприятность нас ожидает — помимо самого поединка, конечно. Вывод был неутешителен: чего-то опять не учитываю. Ладно, займемся текущими делами, авось придет на ум.

А что нужно делать? Надо мне в город вместе с Сафаром: продать готовые шкатулки. Деньги не особо и нужны, много мы за них не выручим, но отметиться присутствием надо. Пусть нас запомнят.

Мы поехали на рынок. Торговца разными украшениями мы нашли довольно быстро.

— Уважаемый, вы продаете деревянные шкатулки для украшений?

— Ну разумеется, уважаемый. Вот, пожалуйста, смотрите: тончайшая работа, изделие мастера.

— Моя работа, — шепотом заметил Сафар.

— И сколько вы хотите за нее?

— Всего лишь восемь сребреников, уважаемый, и лучшей цены вы не найдете.

— В таком случае посмотрите на эту шкатулку.

Лицо торговца было непроницаемым, как хороший сейф.

— Не так уж и плохо. Чья работа?

— Того же самого подмастерья, что делал вашу шкатулку. Но только качество изготовления другое.

— А кто мастер?

— Я.

— Вы член гильдии?

— Нет.

— Тогда больше двух сребреников она не стоит.

— Она стоит гораздо больше, а сколько именно — мы узнаем у другого торговца. Пошли.

— Постойте! Мы можем сговориться.

— Я не сомневался.

Довольно длительный торг завершился соглашением: мы продали шесть шкатулок оптом за тридцать сребреников. Торговался я, Сафар же молчал, как будто языка лишился.

По дороге к стоянке я по привычке завернул в ряды с кристаллами и купил очень приличный кристалл пирита за скромную сумму в девять медяков. Появилась относительно него одна мыслишка.

По выезде за городскую черту подмастерье обрел наконец дар речи:

— Командир, получается, я сегодня деньги заработал?

— Ну конечно.

— А сколько?

— У тебя что, проблемы со слухом? Тридцать сребреников.

— И что, они все мои?

— Ясное дело.

— Э нет, так не пойдет. Деньги на команду, делить как положено.

Я постарался сделать каменное лицо, но внутри ликовал. Не ошибся я в тебе, будущий мастер. Не все у меня неприятности чередой, пусть будет и хорошее.

— Как ты решишь, так и будет. Но уж коль скоро ты начал зарабатывать, то получишь две доли, как уговаривались.

По приезде в замок мы, отложив ужин, устроили очередной дележ добычи по долям. Отдать должное команде: все шумно радовались и поздравляли товарища с почином.

Ужин прошел с подъемом. А вот после ужина притихшие было кошки снова начали скрести когтями по душе. Чего же еще я не учел? Каких еще уколов со стороны противника?

Вот кстати: насчет вероятного налета на замок. Зная личность магистра Манура, такое можно ожидать. Придется говорить с Тареком.

— Звал, командир?

— Есть дело.

И я рассказал бывшему лейтенанту все оперативные данные, что имелись на сегодняшний день. Тот несколько помрачнел.

— Ставлю задачу: что бы ты сделал на месте вражеского командира отряда?

— Данных маловато… Но одно ясно: без разведки я бы и не сунулся.

— Какое ты дал бы задание разведчикам?

— Первое: четко разузнать все моменты, касающиеся обороны. Возможно ли взять замок внезапным ударом? Какие силы для этого задействовать? Длительная осада отпадает. Твой противник рассчитывает победить в поединке, так? Значит, осада ему и не понадобится.

— Стоп, Тарек. Забыл, что по тем данным, что мы скормили, источник кристаллов — месторождение?

— А это и неважно. Дела не меняет: разведка — первое дело. Если обнаружится, что короткий штурм не имеет шансов — его и не будет.

— А маги в разведке участвуют?

— Маловероятно, и не более бакалавра. У них задачи другие.

— А вот представь: какие-то магические оборонные штуки. Простой разведчик их не увидит, а увидит, так не оценит. Вот маг тут как нельзя кстати — что скажешь?

— Скажу, что когда сам служил в разведке, то и маг — бакалавр, конечно, — мог не увидеть этих твоих оборонных магических штучек. Магическая маскировка — сильное средство. Сам я такого, понятно, не умею, но кое-что слыхал.

— Раз так, то попробуем ложные артиллерийские позиции… я хотел сказать, расставить ложные магические средства обороны.

Тарек ухватил идею на раз. Я даже нарисовал деревянную конструкцию с кусочками камня (это я брался раздобыть), веревочками и куском полотна, недостаточно хорошо прикрывающим секретное устройство. Он взялся такие сделать. Мы сочли, что если разместить их четыре штуки по углам здания, то это сочтут за достаточное прикрытие. Я особо подчеркнул, что если на разведку пустится маг, то ему надо дать возможность эти устройства увидеть хотя бы мельком.

Вторым заданием бывшему комвзвода было наметить места устройства МОНок.

— Я рассчитываю, что даже после первого срабатывания у нападающих (если таковые будут) пропадет охота искать приключений на свою… спину. И все же остережемся. Разрядить МОНки мы всегда успеем.

Тарек подавил смешок и сказал, что места подберет, но лучше, чем те, где они уже один раз стояли, вряд ли найдет. Я заранее согласился с его выбором.

— И еще одно. Нам понадобится второй арбалет…

Пришлось рассказать о соображениях. Тарек надолго задумался, почесал в затылке (надо же, во всех мирах этот жест присутствует!) и сказал, что попробует поднять старые связи. На этом я его и отпустил.


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Доброго вам дня, высокопочтенный Хадор-ал.

Ответный небрежный кивок.

— С вашего позволения, я расскажу, что удалось добыть моему источнику.

— А потом я сравню вашу информацию с той, что имеется у меня.

— Как вам будет угодно. Итак, мой источник видел, как работает установка, купленная нашим горцем. На ней работал ученик, но под наблюдением мастера, то есть самого горца. Они полировали куски дерева, точнее, небольшие дощечки. Большие все равно отполировать не удалось бы — полировочный круг невелик, примерно вот такого размера (показывает пальцами). Куски дерева, видимо, были пропитаны или покрыты лаком — цвет их отличается от природного цвета древесины. Мой источник считает, что ему повезло — дверь в мастерскую была приоткрыта, хотя обычно она закрыта. Еще один факт: из этих дощечек позднее собирались шкатулки. Мой источник насчитал не менее трех, но их вероятно, больше: с той точки, откуда он наблюдал, были видны не все. Никаких других материалов на этом станке не обрабатывалось.

— Это все? Что ж, могу кое-чем дополнить ваши данные. Мой источник видел своими глазами эту обработку. Она совпадает с описанной вами. Кроме того, мой источник опросил механика, который продал горцу эту установку. По мнению механика, на этой установке можно полировать мягкие металлы. Он предъявил нож, который горец отполировал для него. Интересно, что нож горец обработал бесплатно. Нож из мягкого железа, так что противоречия тут нет. По словам механика, горец не берется полировать стекло. Версия относительно шкатулок подтверждается. Шесть таких шкатулок было продано на базаре, торговец узнал по описанию самого горца и его ученика. Да и шкатулки легко узнать, материал обработан очень ровно, такого никто не делает. Дополнительная подробность: сам механик твердо убежден, что горец также является очень хорошим механиком, но никоим образом не магом. Эта версия косвенно подтверждается тем, что горец наотрез отказался от предложения механика вмонтировать в установку какие-либо кристаллы. Вместо этого он придумал остроумные приспособления, позволяющие обойтись вообще без магии. У дознавателя сложилось впечатление, что горец вообще опасается кристаллов. Это весьма странно. Еще один факт, подкрепляющий эту гипотезу, состоит в том, что горец впоследствии разрешил установить магический двигатель для своей установки, но расположил его в отдельном помещении и на значительном расстоянии. С другой стороны, у меня есть сведения, что горец уже имел магический поединок с доктором магии Карон-одом (школа земли) и победил. Отсюда следует вывод, что он все же маг.

— С вашего позволения, высокопочтенный, я сделаю некоторые выводы. Во-первых, можно считать доказанным, что имеющаяся в поместье установка не изготавливает кристаллы — следовательно, дело в уникальном месторождении. Точное его местонахождение неизвестно, но это можно выяснить простым прочесыванием местности. Во-вторых, у нас есть противоречивые данные о том, является ли горец магом. Убежденность механика Фарад-ира ни о чем не говорит, потому что сам он не маг. Но есть логические соображения: первое — это то, что Моана-ра не стала бы держать возле себя магическую бездарность в качестве боевого мага (а другого у нее нет), второе — выигранный поединок с доктором магии, пусть даже школы земли. Следующий вывод: горец не может или не хочет использовать кристаллы, применяя лишь собственную силу. У меня нет ни единой гипотезы о причинах этого. При этом горец — искусный механик, готов в это поверить. И, вероятно, он очень хорошо понимает в кристаллах, поскольку, по всей видимости, именно он нашел это уникальное месторождение и оценил перспективы. Для нас важен факт, что он маг, в противном случае мне придется вызывать на поединок Моану.

— Вы не правы. Сейчас важно другое. Меня интересует вот что: есть ли у вас шансы на победу в поединке? Скажу откровенно, я вижу слишком много темных пятен и пробелов в информации.

— А вот меня эти темные пятна радуют. Ни один кристалл не может ослабить силу мага, он может ее лишь усилить в большей или меньшей степени. А горец вообще не использует кристаллы. Если он не способен на это — тем лучше для меня. Если это просто самоуверенность — тогда хуже. Моана может посоветовать ему действовать осторожно и все же применить кристаллы. Тем более, что они у него наверняка есть. Но второе маловероятно: уж если он может вообще применить кристаллы, то, верно, применил бы их для своей установки.

— Вы хотите сказать, что готовы все же вызвать горца на поединок?

— Именно это я хочу сказать. За вами секунданты.

— Они уже готовы. Можете не сомневаться, они у меня вот где.

Хадор-ал показывает кулак, потом коротко звякает колокольчиком. Появляется секретарь.

— Велите Сагору и Дагору прийти.

Секретарь испаряется.

— Во избежание недоразумений — они не родственники, хотя и похожи.

В кабинет входят двое лиценциатов с чрезвычайно преданными и целеустремленными лицами.

— Это весьма почтенный Манур-ог, мой деловой партнер. Его поручения будете исполнять как мои, пока я не отменю это распоряжение. Задачу поставит он. Все ясно?

Синхронный кивок.

## ГЛАВА 41

С раннего утра двое наших магов отбыли в город. Я даже не вышел их провожать — нечего добавлять мандражу туда, где он и так в избытке.

Своих дел было вдосталь. Для начала я дал задание Ирине сделать для части ее продукции тройную перегонку. Остальное я думал пустить целиком на нужды полировального производства.

Потом мы с Сафаром собрали примерно с пол-литра местных чрезвычайно жестких лесных ягод. На еду они, разумеется, не годились, но я надеялся с помощью этих ягод и соломинок дать представление Сафару о том, что есть кристаллическая решетка.

Пока я творил подобие моделей кубической и гексагональной решеток (на большее я не замахивался), Сафар делал первичную шлифовку очень недурного кристалла граната. Я его выбрал за цвет: большинство кристаллов в наших запасах были классическими темно-красными, а этот был скорее пурпурным. Мне интересно было знать, нельзя ли получить с таким кристаллом какие-то особенные свойства. Конечно, можно было почерпнуть эти сведения из «Справочника по теоретической магии», но для этого надо копаться в очень увесистом томе никак не меньше пары часов. Впрочем, интерес был несколько академическим: пять гранатов я и так предназначил на продажу.

Далее мне пришлось прочесть три лекции кряду (с перерывами, разумеется). Отдать должное моему студенту: у него хватило ума делать нечто вроде конспектов, хотя этот момент я упустил (промах непростительный!). Пришлось читать лекции с перерывами, потому что я прекрасно помнил, как тяжело мне самому давалось изучение кристаллографии. Но этот упрямец, стиснув зубы, вслушивался в мои слова и даже ухитрялся временами задавать толковые вопросы.

Мы сделали перерыв на обед и продолжили занятия. Я показывал, как мерить углы между гранями и что это означает. Я демонстрировал на установке, как можно сделать грань под тем же углом. И чем дольше я читал лекции, тем большим становилось мое беспокойство. Моана с Саратом должны были уже вернуться. Конечно, возможно было простое везение: ему сразу же назначили экзамен, и в данный момент он его сдает. И все равно кошки скребли беспрерывно.

Появилась эта парочка уже под ужин. С первого взгляда на лицо Сарата стало понятно: вот оно, очередное звание. О том же свидетельствовала новенькая зеленая лента. Браво, поручик! Мне бы прыгать от радости, но мешало выражение лица Моаны.

— Поздравляю тебя, друг! Пожалуй, ты можешь теперь рассчитывать на звание магистра — со временем, конечно. А теперь выкладывайте новости, Моана. Начните с хорошей.

— Я обещала Сарату согласиться стать его женой, когда он сдаст экзамен лиценциата. Придется сдержать слово.

Опа, а ведь я совершеннейший невежда во всем, что касается здешних свадебных обрядов. Придется разузнавать.

— Прошу у вас обоих прощения, я не буду пока вас поздравлять, дождусь официальной церемонии. Что еще?

— А еще Манур вызвал вас на поединок, как мы и предвидели.

— Подробности, вплоть до мельчайших!

— Нас изловили, видимо, случайно, у здания гильдии. Двое лиценциатов. У магистра не может быть учеников такого звания — не по чину. Да и не стал бы он пускать на такое дело учеников — в этом случае дознавателям даже копать особо не надо. Это со стороны. Тот, кто за ними — не меньше доктора. Мне не понравились их взгляды — они глядели сквозь нас. Так смотрят на тех, кто немаги, или на покойников.

Пока что ничего нового — все это мы уже просчитали.

— Выяснить их связи — дело возможное, но не быстрое. Дней за десять я бы вполне управилась, но уж никак не меньше недели. А этого времени у нас нет. Уже завтра они прибывают для выбора площадки. Само собою, я взяла отсрочку.

— Надеюсь, вы понимаете, Моана, — никаких водных источников вблизи площадки?

— Должна ли я принимать ваши слова как преднамеренное оскорбление? — сахарным голосом.

— Ну что вы, Моана, считайте их порождением моей непробиваемой тупости.

— То, что вы тупы, я и так знала, — с всей учтивостью.

Я постарался сделать тон максимально серьезным:

— Еще одно: могу ли я что-то сделать для вас с Саратом в части кристаллов?

— У меня вроде бы хороший запас, а вот Сарату один бесцветный кристалл не повредит.

— Постараюсь успеть.

За ужином мы все вместе приговорили полтора кувшина белого, вследствие чего свежий лиценциат отправился спать. Не виню: день у парня выдался нелегким. Сафар сослался на необходимость подзубрить конспекты и тоже слинял. Мы с Моаной остались вдвоем.

— Знаете, Профес, я бы вам тоже посоветовала кровать и покой.

— Все так, Моана, но мне надо продумать список задач на завтра.

В голосе Моаны прорезается сочувствие.

— Я же вижу, что вам нелегко: этот, — неизвестное слово, но очень похоже на ругательство, — поединок, да еще две беременные в команде, да еще две влюбленные женщины, и один влюбленный молодой человек…

Сердце у меня в темпе спрыгнуло вниз, поближе к пяткам, и постаралось прикинуться деталью скелета.

— Кто беременный?!

— Как кто? Я и Кири.

Сердце, пугливо озираясь, вскарабкалось обратно на свое место.

— Так, а кто эти влюбленные?

Свинцовое молчание. По всем признакам, я опять сморозил выдающуюся глупость. Наконец Моана медленно произносит:

— Вы знаете, Профес, я уверена, что мне необыкновенно везет в жизни.

Разумеется, у меня и в мыслях не было противоречить.

— Я дожила до… своего возраста и по сей день не утратила способности удивляться.

Возражений не последовало.

— В частности, я каждый раз удивляюсь — хотя должна была привыкнуть — мужской тупости. Хотя нет, не тупости, назвать вас тупым нельзя, это был бы незаслуженный комплимент…

Кажется, я понимаю, что она имеет в виду, но мне эта мысль крайне не по нутру.

— Вы ухитрились не заметить взглядов Ирины на вас? Какой же вы командир после этого? Вы что, совсем не следите за личным составом?

А ведь права она, это моя обязанность быть психологом в команде, поскольку штатного нет. Правильно меня размазали тонким слоем, по делу. И все же попробую объяснить:

— Моана, вы знаете, сколько Ирине исполнилось? Там, откуда я, в шестнадцать лет… короче, она бы считалась девчонкой. Никоим образом не взрослой. Даже закон запрещает выходить замуж в этом возрасте!

— Вот оно что… Для начала, здесь взрослеют раньше. Многие ее сверстницы не то что замужем — детей имеют. Кстати, я маг жизни, если вы не забыли. Ее организм позволит выносить и родить здорового ребенка, за это могу ручаться. Но не это главное. Она духовно взрослая. У нее в руках профессия. У нее в мозгах талант. У нее в сердце ответственность. Теперь понимаете?

Куда как понимаю. Только что прикажете с этим пониманием делать?

— Ладно, Моана. Вы правы, мне и так непросто, станет еще хуже. Придется и об этом думать. Ложитесь сами спать. (с ехидством) В вашем положении вредно волноваться. А вам завтра еще беседовать с секундантами — площадку-то выбирать надо, верно?


Сцена, которую я видеть никак не мог


— Хотите знать мое мнение, коллега?

— Слушаю вас.

— У меня после этого экзамена двойственное чувство.

— Объяснитесь.

— С одной стороны, экзаменуемый проявляет превосходные знания в теоретической части. Пожалуй, на уровне магистра. Добавьте еще, что и в практической части он не хуже любого другого лиценциата. Так?

— Все верно.

— Его знанию теории я ни капельки не удивляюсь. Я сам преподавал его курсу теоретическую магию. Он был лучшим на курсе, без сомнения. А вот в части магической силы был даже ниже среднего. На экзаменах он справлялся лишь благодаря отменному знанию теории. Я был твердо уверен, что никогда ему не подняться выше бакалавра. И вдруг откуда-то весьма недурная сила. Вы можете такое объяснить?

— Вы рассказываете интересные вещи, коллега. Лично я заметил другую странность, которую вы, похоже, не уловили. Экзаменуемый нарочно не запускал потоки в полную мощность. Придерживал свою силу.

— Так это делает любой нормальный бакалавр. Наставник должен был объяснить, что без этого он просто не продержится до конца экзамена. Кстати, вы отметили, кто наставник?

— Моана-ра. Среди ее учеников не было ни одного, кто бы специализировался не в магии жизни. Странно.

— И мне тоже. Но я продолжу мысль. Вы же знаете, я никогда не был силен в теормаге, а всегда вел практические занятия со студентами. Насмотрелся, знаете ли. Клянусь своей силой: экзаменуемый мог эффектно завершить свои практические упражнения и остался бы с достаточным запасом силы. Любой нормальный студент всегда хочет произвести хорошее впечатление на экзаменатора. А этот нарочно занижал свой уровень передо мной — ровно настолько, чтобы хватило с уверенностью сдать экзамен. Что на это скажете?

— Я теоретик, коллега, и рассуждаю как теоретик. Есть единственный способ поднять магическую силу сверх природной: надлежащие кристаллы. Другого теория магии не знает. Но кристаллы для того, что вы описали… Они существуют, безусловно, но очень редки и дороги. У экзаменуемого таких денег нет и не было.

— Тогда это Моана, больше некому.

— Резоны?

— Да хоть и личные. Он проживает в ее поместье, сколько мне известно. Может быть, он ее любовник. Моана всегда была… энергичной по этой части. А денег у нее хватает — с ее-то квалификацией.

— Вероятно, вы правы. Кстати, вы в курсе, что через две недели намечается защита очень интересной магистерской диссертации?..


Мы довольно быстро согласовали с секундантами Манура подходящую площадку. Разумеется, никаких водных источников вблизи не было.

Секунданты уехали. Я велел выставить боевое охранение (только чужих глаз нам недоставало) и начать копать. Мы трудились в силу экскаваторов — я, Тарек и четверо его подчиненных, а Моана с Саратом маскировали наши труды. При этом Тарек отвлекся на поездку в город, откуда он вернулся с арбалетом и боезапасом к нему. Я даже не потрудился спросить, откуда эти приобретения. Но через четыре дня у нас были четыре огневые позиции с превосходной маскировкой (низенькие кустики с выщипанными листьями по секторам обстрела) и связывающим их ходом сообщения.

Моим магам я еще раз напомнил о строжайшем требовании: прыгать в окоп при малейших признаках враждебных действий со стороны противника, будь то секунданты или сам Манур-ог.

Все было предусмотрено, учтено и сделано. Но отвратительное чувство нарастающей тревоги не давало уснуть спокойно.

И только в ночь перед самым поединком мне показалось, что я нащупал причину собственного беспокойства, хотя эта догадка радости не принесла.

Мне показалось, что истинной причиной моей тревоги была совершенно необъяснимая уверенность противника в собственных силах. Я ни на полсекунды не верил, что причина таковой кроется в его нахальстве или в недооценке моих возможностей. Хуже того, было ясно, что у врага имеется туз в рукаве, который я разглядеть не могу. И кошки со всей силой продолжили свою работу.

В день поединка с утра небо откровенно хмурилось. Пока мы позавтракали, пока добрались до площадки — назрела гроза. Хорошая такая гроза, с поблескивающими молниями и глухо ворчащими громами. Я успел подумать, что затягивать поединок глубоко не в моих интересах — вымокнем все до нитки, и тут ударила мысль: «Вода!»

Ну да, я, дурень, вцепился в мысль добывания воды из ручьев и прочих водных потоков, а вода — вот она, да еще сколько! Уже некогда было думать — сам он изменил погоду или просто подгадал. А еще вторая специальность — электричество. Не знаю, как использовать природные молнии, но уж мой противник наверняка умеет это делать. Скверно, даже больше того.

Выражения лица противника я не разглядел: было далеко. А вот секунданты стояли достаточно близко, чтобы увидеть тот же их взгляд сквозь тебя. И вот тогда начала закипать настоящая ярость. Не стоит так спешить с похоронами, господа, покойник еще бегает! И я провалился в боевой транс.

Знак к началу. Манур делает жест руками к небу, я успеваю увидеть ведущий сверху ко мне бледно светящийся канал — так, здесь будет пробой. Перебежка. Вспышка и страшный грохот (даже скорее удар) за спиной. Это разминка, ведь сил он почти не затратил.

А вот и главное блюдо. Манур извлекает жезл с тремя кристаллами — крупные они и блестят. Оружие явно серьезное. Жезл направлен на меня. Дождь начинается, будь он трижды неладен. Воздух сгущается перед жезлом, — так, это он формирует «Водяную стрелу» (или «Ледяную»?). Что бы то ни было, оно мчится на меня. Уход в сторону на четыре шага. Это была «Водяная стрела», конечно, на расстоянии метров двадцать она начала рассыпаться на отдельные капли. Пока меня не задевает.

Моана, да что ж ты делаешь?! Не на меня надо смотреть — на него!

Манур снова направляет на меня жезл. Что-то более серьезное предлагается к рассмотрению. Точно, цвет сгущения другой, да и форма другая…

Залп из двух стволов, вот что это такое. Две «Ледяные стрелы» в меня — уйду, не вопрос.

Манур ведет левой рукой в сторону моих секундантов, а Моана смотрит на меня! Снаряды поворачивают в их сторону!

Как в дурном сне вижу: Сарат бросается под снаряды, как вратарь, вытаскивающий мяч из «девятки». Грудная клетка взрывается розовыми брызгами легких, второй попадает в ступню и практически ее отрывает, но любимую он все же закрыл. Моана единым движением подхватывает его тело и прыгает в окоп. Вовремя: вторая пара «Ледяных стрел» пролетает как раз над ее головой.

Успеваю подумать, что в моем мире парня не спасла бы и бригада лучших хирургов, но горевать некогда. Наступает та самая холодная ясность. Моане помогут уйти, с ней Тарек. А мне надо делать свое дело, теперь-то оно уж точно мое и только мое. Напоминаю себе, что мой противник должен остаться живым. Но крепкое здоровье не гарантирую.

Еще десять шагов.

И еще очередь «Ледяных стрел», четыре штуки. Уходить в сторону некогда, тогда перекат — в грязи и под дождем. Вскакиваю на ноги и снова вперед.

А вот этого не было в описаниях. Перед Мануром формируется нечто вроде гигантского ледяного клинка. Вращаясь, как бумеранг, треклятое изделие летит в мою сторону на уровне колен. Проскакиваю над ним, как над барьером, и выигрываю еще с пяток метров.

У меня нет инициативы — это плохо. Пусть кидает свои штуковины туда, куда мне нужно. Три шага налево, а теперь в противоположную сторону. И второй ледяной бумеранг пролетает мимо.

Теперь лицо противника вижу вполне отчетливо. На нем сосредоточенность и… страх? Да, он боится. Что ж, половина дела сделана.

Новое, незнакомое движение жезла. Что там надумано? Пока он готовит, продвигаюсь вперед.

Узнаю «Воздушные кулаки». А они-то пойдут мне на пользу, не ему. Вперед, и как можно быстрее!

Первый взрывается, как я и предвидел, примерно на полпути между ним и мною. Второй уже ближе к нему на два метра, третий — еще ближе. Он все еще не понял.

Когда шестой «Воздушный кулак» взорвался в трех метрах от моего противника, тот осознал, в чем опасность. Но было уже поздно: жезл принял команду, а остановить его мгновенно было нельзя. Очередной «Воздушный кулак» взорвался в метре от Манура. А следующего не было вовсе: жезл сдох.

Взрыв отшвырнул врага на пару метров, не меньше, но он был жив, хотя я смело мог бы констатировать контузию, судя по крови из ушей. На всякий случай я потрогал пульс: точно, жив. Забрал жезл. Силы небесные, а кристаллы-то насквозь знакомые. Моя работа, и ничья еще. Так вот он, туз в рукаве! Силища в этом жезле, должно быть, немереная: три таких кристалла сразу.

Некогда бежать к Сарату, да и нельзя этого делать — тогда Моана потеряет силу. Делаю жест в сторону своего окопа — я знаю, оттуда на меня глядят. Выскакивает и подбегает Тарек.

— Бегом к секундантам. Скажи, что Манур-ог убит, что мои секунданты в тяжелом состоянии. Добавь еще, что сейчас эти гаденыши могут идти куда хотят, но потом я их разыщу и поговорю.

Судя по тому, с какой неприличной скоростью удалились вражеские секунданты, Тарек изложил мои слова со всей добросовестностью.

— Еще дело, лейтенант. Как там?

— Жив он еще, командир. Девочки там над ним колдуют.

Значит, все же шанс есть. Краем сознания отмечаю слово «девочки». Выходит, они для Тарека свои до конца.

— Так, еще дело. Двое твоих людей будут в распоряжении Моаны и Ирины. Скорее всего, они понадобятся, чтобы перенести Сарата к экипажу. Еще двоим — привести этого засранца, — слово пришлось сказать по-русски, потому что здешнего эквивалента я не знал, — в чувство и довезти до замка. Там запереть в подходящую камеру. Скажи, пусть не боятся — магической силы у него и на медяк не осталось. Добавь также: морду ему пока не бить — у него и так контузия, а мне он нужен в разумном и очень разговорчивом состоянии. И последнее: тебе предстоит стать моим связным между нашими женщинами и мной на случай, если что от меня понадобится. Действуй.

Я оглянулся и с удивлением обнаружил, что дождь все еще идет, хотя и не такой сильный. Подкатила повозка, на нее загрузили Сарата, медсанперсонал и начальника отдела связи, то есть Тарека. Вид раненого внушал ужас. Но лицо было даже чуть розоватым — значит, Моана работает как надо. Еще двуколка: это для Манура, он не до конца пришел в себя. Ну и для конвойного, понятно. Я дойду пешком.

Пока дошел, промерз до состояния «Ледяной стрелы». Пришлось принять чарку внутрь — стало чуть полегче. Но расслабляться было, к сожалению, некогда. Пришлось раздать приказания. Часть уже была выполнена: ребята сообразили отобрать у пленника все, что хоть отдаленно напоминало амулеты. Я предписал следить за ним и разрешил дать еды и воды. Второе приказание было относительно сухой одежды и горячего чая (точнее, его здешнего эквивалента) для женщин и для меня.

Теперь мне надо было ждать и надеяться. Тарек должен был подойти с докладом. Не мог не подойти.

Я ошибся. Подошла Ирина. Она даже не стала дожидаться моих вопросов:

— Очень тяжелый. Моана-ра держит его магически, но ей нужно время. А чтобы держать подольше, нужны кристаллы. У нее остались только три — такие светло-зеленые и красивые. Еще у нее был темно-зеленый, тот взорвался. Моана просит кристаллы, хотя бы один. Она говорит, вы знаете.

Еще бы не знать. У Моаны был свой изумруд, наверняка дорогой, и она его истратила полностью. Гроссуляры моей работы продержатся дольше, без вопросов, но нужны еще. Гроссуляры можно взять на нашем месторождении и, наверное, быстро. Изумруд был бы лучше, но где его достать? Только у Морад-ара. Но это пять часов, включая переговоры, да и не факт, что у Морад-ара есть. Все же попробовать стоит.

— Сафар!

— Слушаю, командир.

— Срочно езжай в город. Знаешь, где живет купец Морад-ар?

— Его дом весь город знает.

— Предъявишь на входе приказчику записку вот с этими рунами. Когда тебя допустят к Морад-ару, скажи, что нужен кристалл цвета июльской травы. Они бывают шестигранными… у них ось симметрии шестого порядка, я тебе говорил на лекции. Сразу же скажи, что это для Моаны-ра. Если есть хотя бы один — купишь. На крайний случай годятся и синевато-зеленые, симметрия та же. Если несколько — постарайся выбрать такие два, чтобы полировались полегче. Ты знаешь, какие именно. Если и таких нет — покупай кристаллы с кубической решеткой. Но зеленый цвет обязателен. Здесь тридцать золотых. Действуй.

Лицо Сафара прямо светилось от гордости:

— Все сделаю, как надо, командир.

А мне предстояло добыть зеленые гранаты.

## ГЛАВА 42

Сцена, которую я видеть никак не мог


— Не знаю, как ты, а я вымок полностью, и плащ не помог.

— Так и я тоже. Давай по домам, переоденемся в сухое, а через два часа встречаемся здесь же.

— Идет.

Через два часа.

— Ну, что делать будем?

— Что? Идем на доклад к шефу, вот что. Нам надо доложить о поединке. — Забыл?

— А по мне, так надо идти к толстяку Фарагу.

— Спятил? Хочешь, чтоб на докладе от тебя разило вином?

— С полкувшина разить не будет. А мне сейчас очень кстати были бы эти самые полкувшина, а то и полный.

— Вообще-то ты прав, после такого холодного купания доброе вино не повредит.

— Вот и пошли.

Через пятнадцать минут:

— Ну, говори, что думаешь обо всем этом деле?

— Чего тут думать: нам повезло. Мы вообще ничего не делали, только стояли и смотрели, как горец давит этого Манура. А вмешались бы — так и нам несдобровать.

— Все правда, да только это четверть правды. Вот скажи, в какую силу бился Манур?

— В полную силу, разумеется.

— Дуралей, я спрашиваю — в силу какого ранга?

Пауза.

— Я так думаю, что в силу хорошего доктора магии.

— А вот я думаю, что на уровне кандидата в академики. Вот ты, Дагор, был секундантом на пяти поединках, так? Сколько раз ты видел такие залпы «Ледяными стрелами» — так, чтобы по четыре штуки сразу? А? Молчишь? Так я за тебя отвечу — ни разу. А как насчет шести «Воздушных кулаков» подряд?

— А где ты видел второй такой жезл, как у Манура?

— В том и дело. Никогда ничего похожего не видел, и даже представить не мог, что такие бывают. А все же Манур погиб, а горец живехонек. Вывод: горец еще сильнее. С этим согласишься?

— Трудно не согласиться, хотя магия у него более чем необычная.

— Да хоть какая — горец сильнее. Это факт. Идем дальше. Ты видел, что сталось с его секундантами?

— Краем глаза, в тот момент я глядел на горца.

— А я видел. Хотя горец и сказал, что Моана-ра в тяжелом состоянии, я не поверил. У нее был уже поставлен щит, да еще щит от Сарат-ира, да еще тот прыгнул прямо на «Ледяную стрелу». Короче, если даже ее и задело, то не смертельно. А вот ему конец, без вариантов. Грудная клетка в брызги, наверняка перебит позвоночник, почти точно задето сердце, а от легких хорошо, если пятая часть осталась. Что стопа оторвана — это и не считаю. Даже Моана-ра тут ничего не сделает. Но не это главное. Куда важнее было выражение лица горца. Именно тогда я понял, что Манур-ог этого поединка не переживет. Но и это не главное, а то, что эти двое, хотя и секунданты, были почему-то очень дороги горцу.

— Ну и что — он же отомстил?

— Ты, вижу, так и не понял. Он нас раскусил, тебе ясно? Он догадался, что мы не сами по себе, а кого-то представляем, — того, кто за спиной Манура. И горец хочет добраться до этого кого-то. Тебе сказать кого, или сам догадаешься? И добраться можно через нас с тобой. Впрочем, разве что допросить труп Манура…

— Ты что, думаешь, что горец силен в некромантии? Моана-ра точно нет, она только в магии жизни хороша, как я слышал.

— Есть основания полагать, что горец тоже в этом не мастер. Я в этом почти уверен, потому что он на прощание велел передать, что хочет с нами «поговорить». Какая, по-твоему, будет тема этого «разговора»?

— Рассуждения твои понятны. И знаешь, какой я вывод делаю? Надо не просто идти — бежать к шефу и все ему рассказать.

— Беги. Рассказывай. Шеф выслушает тебя очень внимательно. Он выпытает у тебя малейшие подробности поединка. Он поймет, что горец — противник из тех, которыми пренебрегать нельзя. Он еще поймет, что ты и я — единственные, не считая его самого, кто знает о его связи с Манур-огом. И если тебя прикончить, то нежелательных свидетелей станет вдвое меньше. Сам догадаешься, какое решение он примет?

— Ты вообще осознаешь, что говоришь?

— Очень даже. И уверен, что так и будет. Вот потому-то я и сделаю то, что собираюсь сделать.

— А именно?

— Сегодня же соберусь и уеду подальше. В другой город.

— Да у тебя диссертация наполовину готова!

— На две трети, если быть точным. И что? Если меня прикончат, то защищать ее будет некому. Предпочитаю диссертации собственную голову.

— Имей в виду, шеф злопамятен. Если сейчас уедешь — он тебе никогда этого не простит. О магистерском ранге можешь забыть. Так и будешь жить на доходы лиценциата.

— Поправляю: он до самой своей смерти этого не простит.

— Ты точно лишился рассудка.

— Отнюдь. Я просто уверен, что горец шефа разыщет. С этого момента я и медяка не дам за его жизнь.

— Не вздумай…

— Не вздумаю. Но на случай, если шеф вдруг захочет меня разыскивать, я оставлю письмо горцу. А в нем распишу во всех подробностях, кто был партнером Манур-ога. Если я вдруг умру от естественных причин или исчезну без следа, это письмо пойдет к адресату. Об этом, сделай милость, сообщи шефу.

Пауза.

— Куда же ты побежишь?

— А вот этого не скажу. Пусть у шефа будет одной зацепкой меньше.

Пауза.

— Официант, счет! По старой памяти я плачу.

— Благодарю. Прощай, будущий нищий.

— Прощай, будущий покойник.


Ох как не хотелось снова лезть под дождь!

Добро бы только дождь, так еще и невезуха. Совершенно промокший, я ковырялся в интрузивной породе, где раньше добыл гроссуляры. Нельзя сказать, чтобы совсем ничего не было. Пара желтых гранатов (по-видимому, это была желтая разновидность гроссуляра), совсем неплохих, один примерно в шесть миллиметров, другой — все восемь, но мне-то нужны зеленые!

Чувство времени я начисто утерял. Руки уже плохо слушались, ноги скользили по камням, но я упорно долбил и разламывал серый с белым камень. Наконец попался зеленый кристаллик. Из последних сил я достал его из породы. Миллиметров шесть, трещин нет. С формой придется поработать. Идти, что ли? Нет, риск велик, нужен еще один — а ну как Сафар вернется с нулем? И вот тут откровенно повезло. Через пару ударов молотком появился еще один. Цвет не чисто зеленый, скорее салатный. Форма так себе, придется пускать в ход отрезной круг. Ничего, поработаю. Хотя нет, необходимо привлечь Сафара, когда он вернется, и плотно. Один я быстро ничего не сделаю.

Мало мне было падений на площадке — я три раза упал, пока добрался до дома. Дождь упорно поливал, делая тропу еще более скользкой, а меня — еще более холодным.

Меня встретили на пороге Тарек с Илорой, подхватили и поволокли почти как мешок с картошкой. Тут же ниоткуда взялась сухая одежда и подогретая вода. Ужасно хотелось хватануть хорошую порцию Ирининой косорыловки, но именно этого было делать нельзя. Сейчас мне необходимы абсолютно трезвая голова и точность движения пальцев. Пришлось ограничиться громадной кружкой местного чая да порцией жаркого. Есть почему-то не хотелось, но я силком впихнул в себя половину того, что было на тарелке.

К счастью, Сафар уже приехал. Парень на свой страх и риск начал работу над кристаллом, но по моему требованию притащил его на поглядение. Это был изумруд, без сомнения. Миллиметра четыре, хорошая прозрачность, без трещинок. Цвет так себе — ну да его же не к ювелиру тащить. Форма абсолютно неправильная. Сафар показал, как, по его мнению, надо резать. Он почти угадал, я его поправил лишь в двух местах.

Мы начали работу. Для начала я придал должную форму первому гроссуляру, потом начал его полировку. Сафар в это время резал изумруд. Как раз полировка первым абразивом подошла к концу, когда напарник крикнул: «Готов!» Я поглядел — да, подмастерье, тебе до мастера еще расти и расти. Очень много придется пустить в отходы. Другим разом я бы указал на ошибки, но сейчас на то не было времени — просто кивнул и взглядом показал на первый абразив.

У Сафара дело шло медленнее моего; все же и опыта поменьше, а главное — берилл тверже граната. Я уже закончил четвертую полировку, а он все еще со второй не справился.

Тут появилась Илора, взяла меня за шкирку одной рукой и голосом ротного старшины приказала немедленно поесть. Справедливости ради надо сказать, что точно то же самое она проделала с Сафаром, только его она взяла левой. Мелькнула вялая мысль, что это, собственно, даже нельзя считать нарушением субординации: она не входит в команду, следовательно, я не ее командир, а потому ей можно таскать меня за шиворот. И даже нужно, потому что поесть и вправду надо. Твердость руки никакая, это уже заметно, а она-то сейчас и требуется. Тарелки с похлебкой уже красовались на столе. Но есть не хотелось совершенно.

В голове шумело. Из-за этого, а равно из-за рук, которые плохо слушались, работа замедлилась. Я теперь уже точно знал, что у меня высокая температура: все же доконал треклятый дождь. Но надо было заканчивать полировку. И ни в коем случае не поддаваться искушению закончить ее побыстрее.

Так, посмотрим на грани. Эту, эту и эту — еще раз пройтись, по пяти минут на каждую. Эта… ну, ее разве что пару минут подполировать, и готово. А что здесь?.. Плохо, не заметил я остатков рисок от предшествующей полировки. Эту грань переделывать, лишние пятнадцать минут как пить дать. А вот эта… что ж, вполне даже, тут исправлять нечего. Что там у Сафара? Четвертая полировка? Молодец, а все же:

— Сафар, дай посмотреть.

Твердая четверка, молодец.

— А вот я бы сделал еще шесть дополнительных граней.

Дважды молодец, даже в такой спешке думает.

— Где?

— А вот по этим, — показывает пальцем, — местам.

— Допустим, а угол какой?

— Даже не пытайся рассчитать. Это тебе на пять часов работы, если не больше. Очень сложный расчет. Ну да ты не расстраивайся, делай угол… вот здесь… тридцать градусов. Справишься?

— А то!

— Стой! Не оттуда отсчитываешь. А надо вот откуда… Вот они, твои тридцать градусов.

— А ведь точно красивее будет.

— Именно так и должно быть. Работаем.

И мы работали. Нас еще раз заставили поесть. Но руки все равно двигались медленно.

И вот мой гроссуляр готов. Отполирован, промыт спиртом и протерт самой чистой тряпочкой. Зову Тарека. Тот как будто и не спал, хотя вроде как ночь — или утро?

— Звал, командир?

— Вот кристалл, неси его Моане. Скажи ей: мы еще один делаем, примерно через час будет готов, и есть возможность сделать третий, но тот потребует много времени. Потом доложи, как там ситуация.

Тарек глядит на меня странным взглядом, но исчезает. Ладно, пока он бегает, посмотрим, что там с изумрудом. Совсем неплохо сделано, только насчет часа я, кажется, погорячился.

— Нет, Сафар, так не пойдет. Смой скорее весь абразив и начни полировку вот этих граней… четвертым номером, третьим ведь ты уже прошел? Ну да, я так и думал. А вот после делай тут и тут тоже четвертым, все равно испортить уже не сумеешь. То есть сумеешь, конечно, если угол неправильно выставишь.

— Обижаешь, командир…

Возник Тарек.

— Девочки держат Сарата и сами пока держатся. Моана просит в резерв еще один…

Добивали кристалл мы вдвоем: пока Сафар полировал, я менял абразив, готовил протирочный материал и спирт для обмывки. По пути я мысленно отметил, что спирт все же так себе, грязноват. Только наметанный глаз меня и выручал.

Последнюю полировку я делал уже почти в отключке. Почему-то я пребывал в твердой уверенности, что ошибок не сделаю — надо лишь делать помедленней. В конце концов Сафар оттер меня плечом от станка и сделал последние две грани сам. Кстати, сделал вполне хорошо. После оценки работы мне почему-то совсем расхотелось вставать с табурета. Я очень неплохо на нем устроился, но меня с него сдернули и поволокли в кровать. Все же у меня хватило сил приказать подать еще стаканчик — уж теперь было можно. Но этот стаканчик меня добил. Уже закрыв глаза, я почувствовал в своей постели нечто маленькое и пушистое. Это была Кири.

Лежа в кровати, я с каким-то идиотским удовлетворением подумал, что у меня точно высокая температура. Только при этом у меня бывали такие яркие сны (они же видения), причем с выраженной аберрацией логики. И на этот раз виделась всякая бредятина.

У меня в постели оказались две Кири. Я точно знал, что до двух считать умею, а их как раз и было две. С другой стороны, я знал, что двух Кири теоретически быть не может. А все равно их две. Но, призвав на помощь логику, я рассудил, что если теория противоречит фактам, то тем хуже для теории. Значит, их и вправду две. Осталось лишь придумать такую теорию, которая разрешала бы присутствие двух Кири.

На этом дело застопорилось. Никак не удавалось придумать теорию, которая бы логически обосновывала наличие двух Кири. Тогда я решил действовать по индукции. Одна Кири существовать может? Несомненно, проверено экспериментом. Значит, надо обосновать приращение Кири на единицу. С этим ничего не вышло: мысли перескакивали с одного на другое, составить логическую цепь рассуждений не представлялось возможным.

Ничего не значит, попробуем зайти с другой стороны. Вот одна Кири лежит смирнехонько сбоку и греет меня. Это просто здорово. А вот другая Кири делает то же самое, но с другого бока. И это тоже прекрасно. А какой вывод? Кири экспериментально доказала полезность двух единиц.

Я был так доволен этим логическим пассажем, что даже рассмеялся. Действительно, зачем нужна теория? Моя замечательная зверюшка так замечательно меня греет. Этот вывод показался мне логически отточенным и даже изящным.

Потом моя мысль перескочила на другое. Если меня греют, значит, мне должно быть жарко? А если человеку жарко, то он должен хотеть пить? Цепочка рассуждений показалась мне безупречной. Я был на верху довольства, но пить все равно хотелось.

Совершенно ниоткуда появилась кружка с чем-то. Это не было водой, даже во сне я понял, что оно совершенно невкусное, и я даже обиделся на такое подношение. Но пить хотелось так, что я выхлебал кружку. Та исчезла в никуда. Мысль, что кружка обратилась в ничто, показалась мне неправильной. Потом я подумал, что ведь и вторая Кири появилась из ничего. На всякий случай я проверил… Нет, вторая Кири была на месте, как и первая. Следует ли отсюда, что кружка и Кири равноценны и взаимозаменяемы? Такое предположение показалось абсолютно неприемлемым. Я приподнялся на кровати:

— Нет, Кири, — произнес я на чистейшем русском языке. — Ты и кружка — совсем не одно и то же.

Эта мысль показалась настолько умной, тонкой и своевременной, что мне стало гораздо легче. После чего я заснул уже без всякой логики.

Проснувшись, я сразу понял, что температура спала. Я себя чувствовал почти хорошо, то есть рассчитывал на следующий день быть уже в полной форме.

Меня по пробуждении несколько смутило то обстоятельство, что Кири была по-прежнему в двух экземплярах. Разумеется, я их не видел, поскольку лежал с закрытыми глазами. Одна грела мне спину. Другой экземпляр… стоп, это не Кири.

В ладони у меня была женская грудь. Нет, я поторопился с оценкой: грудь была девичьей. Наконец до меня дошло. И вот тут я открыл глаза.

Так я и думал.

Разумеется, Ирина проснулась раньше меня. Разумеется, она лежала тишайшим образом. Разумеется, она состроила самую невинную мордаху.

Извиняющим обстоятельством было то, что я еще не вполне отошел от высокой температуры. Именно поэтому негодная девчонка все прочитала на моем лице и затараторила:

— Сарат спит. Моана тоже отдыхает, ей нужно хотя бы час поспать. Она сама мне приказала тебя согревать.

Ну, с Моаной я еще переговорю. Но инициативу перехватила Кири. Услышав хозяйкин голос, пушистая мерзавка уселась столбиком и насторожила ушки, явно желая узнать побольше.

— Как тебе не стыдно подслушивать! Уходи сейчас же! — Голос Иры мог бы прозвучать величественно и властно, слушай я с закрытыми глазами. К сожалению, впечатление от фраз несколько смазалось, ибо сказано это было одетой в халцедоновый браслетик девицей, полувылезшей из-под уголка одеяла, где она пребывала до этого.

Кири попыталась сначала занять позицию типа «А я че? Я ниче», но хозяйка продолжала гневаться. Тогда Кири прикинулась незаслуженно оскорбленной и пошла к выходу из комнаты, изображая спиной и хвостом Праведную Обиду и Благородное Негодование.

После этого Ира заметила направление моего взгляда и попыталась прикрыть грудь уголком одеяла. Вышло лишь наполовину удачно, ибо грудь стала прикрытой, зато ножки обнажились до аппендикса. Направление моего взгляда изменилось. Углядев это, Ира свернулась калачиком и ухитрилась поместиться под одеялом целиком.

— Ладно, все равно встаю, — буркнул я.

— Ты не целитель, — сказали из-под одеяла обвиняющим тоном. Крыть было нечем, и я промолчал. — Поэтому отвернись, — продолжила Ира логическую выкладку.

На это возражений тоже не нашлось, я принужден был подчиниться.

Она оделась необыкновенно быстро и продолжила разговор все в том же обвинительном ключе:

— Вздумаешь вставать — пожалуюсь Моане.

Вообще-то мне и самому не хотелось вставать, Ира была кругом права, но не мог же я уронить командирский авторитет, допустив, чтобы последнее слово осталось за ней. По этой причине я изловил ее за руку, быстро притянул к себе, чмокнул в губы и тихо сказал:

— Спасибо.

Она улыбнулась одними глазами, став при этом почти хорошенькой, сказала беззвучно: «Выздоравливай», — и исчезла.

## ГЛАВА 43

Сцена, которую я видеть никак не мог


— Доброго вам дня, дорогой Дорад-ор. Попробуйте печенье. Мой повар только на этой неделе стал членом гильдии поваров.

— Печенье и вправду превосходное, но, полагаю, не ради него вы попросили меня прийти?

— Разумеется. Предполагаю, вам удалось найти кое-что о гроках?

— Вот именно, дорогой друг, как и вам. Что ж, начинаем обмен информацией?

— Извольте. Для начала о росте. Позднейшие и потому наименее надежные источники описывают гроков как великанов вдвое выше человеческого роста. Из старейших литературных данных, однако, я вывел, что они «очень высокого роста». Согласитесь, это не одно и то же. Кстати, предлагаю именовать нашего оппонента «горец».

— Почему так?

— Несколько человек так его называют: механик Фарад-ир, например, купец Морад-ар. С ними тот имел торговые дела. Но продолжу. Сам горец высокого роста, это доказано. Следующий момент о гроках — их магия. Та же картина — в позднейших источниках ничего конкретного. «Могущественная», «непобедимая», «ужасающая» — все в подобном духе и ни единого упоминания о типе заклинаний. Есть, впрочем, косвенные данные: описание сражения гроков с магами. Вот описание действий магов присутствует — я, по крайней мере, сумел распознать по описаниям «Молнию», «Воздушный кулак» и «Черное пятно». Все они оказались бессильны преодолеть щиты гроков. После чего гроки пошли в атаку, а маги бежали с поля битвы. Еще в одном комментарии сказано, что грок вылечил от магической болезни сына и дочь короля Рорима после того, как придворный маг признал свое бессилие. Что за болезнь — неизвестно. Упомянуто, что этот случай излечения — не единственный, но о других просто нет никаких данных. По магии все, что там еще? Да, интересная подробность. Ни в одном источнике не упомянуты гроки женского пола. Вместе с тем полно сведений, что гроки брали в жены здешних женщин, и те могли забеременеть и родить детей. Но ни один источник не упоминает о каких-либо особых свойствах этих детей. Впрочем, нет: описан случай, когда дочь короля Аринуса забеременела от грока и родила сына. Тот прославился впоследствии как искусный алхимик и знаток кристаллов, но о том, что он был магом — ни слова. В частности, упоминается о нем как об авторе первого подробного классификатора кристаллов. К сожалению, классификатор не сохранился: в очередную войну сгорели все библиотеки. Вот все, вкратце.

— Тогда я добавлю. По поводу роста с вами согласен. По вопросу магии: еще одно подтверждение, что магия гроков кардинально отличается от нашей. В чем именно отличия, остается неясным. Мне ни разу не попадались имена королей Рорима и Аринуса — не исключаю, что это мифические личности. А вот интересный факт: ни в одном источнике не сказано прямо, откуда явились гроки. «Из-за далеких морей» — это самое лучшее, что я нашел, а большей частью — «издалека». Второй интересный факт — куда они девались. Ни в одном источнике я не нашел сведений о смерти грока, а вы?

— Я тоже, но к чему вы клоните?

— К тому, что они исчезли совершенно непонятным образом. В позднейших источниках — «восвояси» или «обратно за моря». В более древних я даже нашел «за пределы кругов этого мира». И еще одно обстоятельство. Ни единого имени грока. Прозвища — те есть. «Грок по прозванию Быстрый» — такого я встречал даже несколько раз. Но не имена. Примечательно?

— Но какой же вы сделаете вывод из этого?

— Думаю, что моря тут ни при чем. Гроки просто не из этого мира. Полностью чужаки во всем, кроме биологической основы, — иначе у них не было бы детей от здешних женщин. Значит, связь между мирами существует, и ей можно управлять. Это раз. Второе — у нас нет ни единого доказательства, но наш горец очень походит на грока.

— Хорошо. Допустим, он грок — и что?

— То, что он неопасен, как ни странно. Ни в одном источнике не упоминается стремление грока занять сколько-нибудь властную позицию. Все сказочные герои об этом только и мечтают, если помните. Стать королем, жениться на принцессе и всякое такое. Гроки — нет. И более того: ни в одном источнике я не встретил упоминания о том, что грок нападает. Защищается — да, и весьма успешно. По этому признаку наш горец точно грок.

— Ну тогда я задам вопрос: а что, собственно, гроки тут делали? И что тут делает горец?

— На первый вопрос отвечу сразу — данных нет. А у вас?

— То же самое.

— А на второй вопрос, мне кажется, ответить можно. Он, как мне показалось, встраивается в здешнюю жизнь. У Моаны он на роли боевого мага. Участвует в торговле кристаллами, хотя точно не известно, что именно он продает-покупает. И никакой агрессивности, заметьте. Больше вам скажу: я бы охотно купил у него кристаллы. И при этом цена на них будет лучше, чем у Морад-ара.

— И вы не предвидите никакой опасности от него?

— Решительно нет, особенно если он и вправду грок.

— А если не грок? Если он из-за Великого океана?

— Допустим, он оттуда — и что? Он рвется к власти? Он готовит вторжение? Он ведет разведку? Вы можете представить себе разведчика, который до такой степени бросался бы в глаза своей чуждостью?

Пауза.

— И это еще не все. Вы хорошо знаете Моану-ра?

— Пожалуй, не очень. В профессиональной сфере у нас соприкосновения нет, как вы понимаете, а вот в гильдии мы пересекались пару раз.

— И все же вы не станете отрицать, что она великолепный маг жизни и при том исключительной проницательности аналитик?

— Готов это подтвердить.

— Так вот, у Моаны-ра отличное положение в обществе. Она не кандидат в академики и вряд ли таковой станет. Но ее гонорары куда выше многих, если не всех кандидатских доходов. Она абсолютно не заинтересована в изменении структуры здешнего общества. Вот вопрос: стала ли бы она держать возле себя потенциальную угрозу этому обществу — имею в виду нашего горца? Уж она-то наверняка раскусила его — с ее умом. И все же он при ней.

— Если не она при нем.

— Вот уж позвольте не поверить. Она — это величина в обществе. Он — никто. У него нет имени… даже в буквальном смысле слова.

— Положим, это мы с вами не знаем его имени, а вот Моана-ра его, вероятно, знает.

— Возможно. Но вернемся к делу. Моана-ра не видит в горце угрозу стабильности общества — вот к чему я веду. Иначе она бы его не потерпела.

— Сейчас да, не видит. А в будущем?

— А вы не делайте так, чтобы в будущем общество ополчилось против горца. И он не доставит хлопот. Рецепт простой.

— Воля ваша, но у меня оптимизма поменьше. Как хотите, но я буду продолжать собирать сведения о горце.

— Так ведь и я собираюсь делать то же самое. Но осторожность — вот к чему вас призываю.

— С этим, пожалуй, соглашусь. Предлагаю и впредь обмениваться информацией. Сделка?

— Сделка. Вы позволите еще этого замечательного печенья?


До чего жизнь хороша, если валяться в постели, спать, когда захочется, и ровно ничего не делать (если не считать поглощение еды и питья). Именно этим я целый день и занимался в полном соответствии с тем, что доктор прописал.

Но на следующий день я посчитал сам себя вполне здоровым, чтобы заняться наконец неотложными делами. Правда, сразу же после завтрака я был взят Ириной и под строгим конвоем препровожден в ее комнату, где был полностью осмотрен на предмет обнаружения хворей. Вердикт был такой:

— Пожалуй, ты здоров, командир. Не понимаю, как тебе это удалось.

Я скромно промолчал и улизнул при первой возможности.

Еще во время завтрака я провернул самое неотложное дело, а именно: приласкал нашу норочку, поблагодарил ее за то, что она так хорошо меня согревала, и угостил ее вареным яйцом. В ответ Кири скромно проурчала, что не стоит благодарности и что она, мол, всегда готова.

Наступила пора второго по срочности дела.

Я спустился в подвал замка — в камеру, где содержался пленник. Расположение духа у него было самое скверное и, как полагаю, главным, что его удручало, была полная непонятка, возникшая в ходе дуэли, и так и не рассеявшаяся. Во всяком случае, в его узких глазах горела свирепая злоба.

Я не стал замудряться с предисловиями:

— Манур-ог, я хочу получить от вас информацию. У вас есть выбор: либо вы отвечаете на все мои вопросы, либо я передам вас в руки Моаны-ра. Лично мне вы ничего плохого не сделали, но вашими усилиями чуть не погибли члены моей команды, а такого я не спускаю никому. Но когда будете выбирать, имейте в виду, что особо почтенная имеет к вам куда более длинный счет.

— Для начала скажите, как к вам обращаться.

— Предпочитаю не раскрывать свой магический ранг. Поэтому зовите меня «уважаемый». Но все дальнейшие вопросы буду задавать я или Моана-ра.

Манур все же решил кое-что для себя прояснить:

— Что будет, если я правдиво отвечу на все ваши вопросы?

— Я передам содержание нашей беседы Моане-ра. Если она сочтет информацию достаточной, вам будет подарена легкая смерть. Больше того, я гарантирую, что даже лучший некромант не сможет поднять ваш труп. А вот если нет… все зависит от нее. И еще кое-что. Сейчас в вас совершенно не осталось магической силы. Будьте уверены: я сделаю так, что вы ее и не обретете. Так что забудьте о применении магии.

Кажется, пленник кое-что знал о некромантии — что-то такое мелькнуло у него в глазах:

— Хорошо, спрашивайте.

Через какой-нибудь час допроса я уже знал все подробности дела. Заодно я выяснил план дома Хадор-ала, даже получил чертеж. К сожалению, я абсолютно не знал, что мне делать с этими знаниями. Сам я не хотел делать визит, мне нужна была Моана, но как раз ее мне совершенно не хотелось хоть как-то загружать. Пока я чесал репу, появилась Ира с сообщением:

— Командир, Моана ждет тебя в своей комнате.

Увидев мою соратницу, я в полной мере понял, что значит выражение «Краше в гроб кладут». От Моаны осталась едва ли половина. Челка прилипла ко лбу, прическа выглядела непотребно, и, что хуже всего, теперь ее владелице смело можно было дать полные шестьдесят.

Она явно прочла все на моем лице, хоть я изо всех сил старался скрыть эмоции:

— В зеркало я не гляжу и еще долго глядеть не буду. Не бойтесь, я потом восстановлюсь. Как понимаю, вас интересует состояние Сарата?

Я кивнул.

— Куда хуже, чем я бы хотела, но лучше, чем можно было ожидать. Систему кровообращения я почти восстановила, кроме сердца… ну, на это еще с пяток дней. С легкими хуже, они восстановлены процентов на двадцать пять — этого мало, чтобы давать нормальное дыхание, все еще держу магический конструкт. Точно не скажу, но тоже, вероятно, дней пять. От пищевода и половины не осталось, и желудок задет — держу конструкты, но они восстановятся быстро. Вот ребра — дело другое. Три недели, не меньше. А позвонки — и вовсе четыре. Спинной мозг и нервные волокна — ну, это просто…

«Вот странно, а я думал, что это и есть самое трудное», — подумал я.

— … недели хватит. А вот за стопу и не возьмусь сразу, я ему поставила времянку, чтоб не отвлекаться… культя у него сейчас. Пока походит на костыле, а там восстановим.

Оптимистка, да. А как насчет восстановления тебя?

— Моана, я хотел бы вам помочь. Мы можем нанять еще мага жизни — что на это скажете? Деньги у нас есть.

— Думала уже, — раздраженно. За дуру считаете?! Тогда — то ли от отчаяния, то ли от просветления — я запустила очень сложные конструкты. В них разбираться — работка не из легких, даже для мага жизни… сравнимого со мной. Впрочем… разве что на легкие детали. Где работа очевидная.

Она раздражается — это плохо. Значит, устала предельно.

— Нет, Моана, я имел в виду не Сарата, а вас. Нанять мага жизни, чтобы прибавить сил вам — вот что я имел в виду.

Смех, сильно напоминающий карканье кладбищенского ворона.

Повторю еще раз — вы умеете удивлять, Профес. Никому из нас… магов жизни, я имею в виду… и в голову не пришло бы такое.

Я искренне удивился — решение было очевидным, на мой взгляд.

— Почему?

Моана всерьез задумалась.

— Проблема тут этическая. Ни один маг жизни не станет выкладываться так, как я выложилась. Раз так — незачем пускать помощь на мага. Но есть и еще соображение: если маг жизни не может правильно рассчитать усилия по лечению, чтобы не свалиться самому, — какой же он маг жизни? Это перед вами я могу позволить себе выглядеть… так, как я выгляжу. Перед посторонними — ну нет, ни за что.

— Мне плевать на посторонних. Мне важно вытащить вас и Сарата — точнее, Сарата и вас. Скажите, есть у вас подруга, которую можно вызвать… без ущерба для вашей репутации?

Пауза.

— Да, есть такая, но даже она не станет работать бесплатно. Точнее, станет, если я попрошу — а я никогда не попрошу.

— И не надо бесплатно. Я заплачу ей кристаллом.

Моана давится словами. Надо прийти к ней на помощь:

— Рассудите сами — ваша подруга увидит характер ранений. Зная ваши возможности, она удивится тому, что вы вообще сумели сохранить жизнь пациенту. Где удивление — там и расспросы. А так вы покажете ей ваш кристалл, это объяснит многое, если не все. Кстати, я бы предложил показать только один. Скажете к тому же, что подобным кристаллом вы заплатите ей за услуги. Она, натурально, спросит, откуда такой кристалл. Вы честно ответите, что купили у Морад-ара. А тот, что пойдет в уплату, будет… скажем, через полтора дня. Надеюсь, ваша подруга поверит вам в кредит?

Бледный отблеск улыбки на бескровных губах.

— Я ей напишу письмо, Ирина его доставит. Хотя лучше Тарек, Ирина мне здесь нужна.

— Организация — это уж моя забота.

— Но это не все. Вы что-то имеете сообщить мне помимо того.

Очень хочется спросить «Холмс, как вы догадались?!» — но на это не стоит тратить время.

— Да. Я допросил Манур-ога. Вот что он сообщил…

Пересказ допроса занял полчаса, а Моана переваривала сообщение не более минуты. Все-таки мозги у нее работали в любом состоянии.

— Значит, вы его запугали моей особой… Правильно, пожалуй. И все равно мне оч-ч-чень хотелось бы повидаться с ним. Поговорить и проверить его слова.

У Моаны все зубы были целы. Если не это обстоятельство, она в тот момент была бы до ужаса похожа на Бабу-ягу — но не на доброжелательную, хотя ворчливую и сварливую ипостась из сказок. Нет, это была бы Яга совсем другого сорта: хищная, безжалостная и смертельно опасная. От ее взгляда и улыбки у меня прошел холодок по спине.

— Моана, уверяю вас, наш пленник вполне подождет… вашего внимания. Будем решать проблемы по мере их поступления. А сейчас наша первейшая проблема — Сарат и вы сами. За вами письмо.

— Хорошее выражение: «по мере их поступления». Письмо будет готово через полчаса.

За это время я вызвал Тарека, проинструктировал его, он подготовил двуколку, а тут и письмо подоспело. Моана не поленилась и лично дала посланцу ясные и четкие указания, как добраться до подругиного дома.

Мне никоим образом нельзя было показываться на глаза этой самой подруге. К тому же нам с Сафаром предстояло поработать для обеспечения ее гонораром. Разумеется, я объяснил ученику, что эта работа пойдет не на продажу.

Кристалл был не особо сложной формы, поэтому я не упустил случай для обучения:

— Ну, подмастерье, как бы ты работал в этом случае?

Сафар взял в руки кристалл, глянул, раскрыл рот… и закрыл его. Потом еще раз глянул на кристалл со всех сторон, и еще раз. Я терпеливо ждал.

— Так вот, мастер, что тут делать: здесь проходит та главная ось, о которой вы мне говорили. Вокруг нее можно сделать грани, четыре штуки, а резать тут нечего, все равно отрезанный материал ни на что не пойдет, мало его. А вот тут можно срезать, получится грань в центре, да уголки неплохо бы в грани обратить, под углом… ну, примерно в пятьдесят градусов. А вот с обратной стороны оси… те же четыре грани, но уголки оставить как есть. Если бы для Моаны, то я вот в этих местах… добавил граней, но это работу удлинит, а нам гонорар надо выдать побыстрее, верно?

Порадовал ты меня, ученик. Даже угол между гранями почти правильно оценил — пятьдесят два градуса там должно быть, но ошибка, прямо скажем, крошечная. И грани я расположил бы точно так же.

Все эти похвалы я высыпал на голову ученика, добавив, что если бы гильдия гранильщиков кристаллов существовала — он уже достоин звания мастера, а когда он еще научится рассчитывать углы между гранями, так и вовсе может рассчитывать на звание первого мастера. Разумеется, я не потрудился упомянуть, что на все государство гранильщиков имеется ровно трое, считая меня самого.

Закончил же я таким пассажем:

— Я не знаю когда, но вполне могу предположить, что такая гильдия будет. Так что давай действовать и гранить вот этот кристалл во славу будущей гильдии.

И мы принялись за дело. К моменту, когда поздно вечером все же прибыла двуколка с Тареком и подругой Моаны, мы с чувством законной гордости, а равно глубокого удовлетворения заканчивали третью полировку.

## ГЛАВА 44

Сцена, которую я видеть никак не мог


— Привет, Моана. Правильно сделала, что меня позвала. В зеркало, должно быть, не смотрела?

— Верно, не смотрела. Некогда было.

— Для начала — покажи мне того, ради которого ты выложила столько силы. Он кто тебе?

— Муж. Будущий — я обещала за него выйти за считаные дни до сражения.

— Я не уверена, что даже ради мужа стоит до такого себя доводить. Впрочем, дело твое. Показывай.

— Пошли за мной.

Через пять минут.

— ТАКОГО я еще не видела — на живых. Он что, под «Вихрь Шантура» попал? Выкладывай с самого начала. Я ведь знаю, Моана, даже тебе не под силу… хочу сказать, такой конструкт ты могла бы сотворить, и я бы смогла, но вот поддержать его — ну нет, в это не верю. Значит, что-то было такое особенное. Говори. Пусть твой рассказ будет моим гонораром.

— Гонорар ты получишь другой. Ты такого и не видывала.

— От тебя, подруга? Ты хочешь…

— Нет. Не от меня — от моего командира.

— Кажется, у меня переполнение головы. Договоримся так: я сейчас на тебя налагаю свой конструкт, ты хотя бы обретешь форму, кстати, распорядись, чтобы тебе сюда же и обед принесли, а ты за это время будешь рассказывать.

— Ирина, приди, пожалуйста. Познакомься, это Намира-ла, моя подруга, доктор магии жизни. Намира, это моя ученица, целительница Ирина-ма. Я тебе потом покажу ее работу.

— Я польщена знакомством, особо почтенная.

— Я также, уважаемая.

— Ирина, прикажи подать обед сюда на двоих. И сама не забудь пообедать… хотя нет, поужинать.

Ирина уходит.

— Все началось с того, что я купила у Морад-ара вот этот кристалл…

Через полчаса:

— Да, Моана, такого я не читала даже в романах Эсторы. Но ты не сказала, что же сделал твой пациент, что ты прямо когтями выцарапываешь его у смерти?

— Я ему сильно должна.

— Деньги? Не верю.

— Если бы деньги… Я должна свою жизнь. Это была «Ледяная стрела», и нацелена она была в меня. А он бросился под нее, потому что отвести не успевал.

— Я и говорю, даже в романах такого не прочитать. Так, ты доела? Усваивай свой обед, я тем временем еще кое-что на тебя наложу… Вот так будет ладненько. Дай-ка я взгляну на пациента еще разок… Вот что я скажу — в твоих хитросплетениях я разобраться не могу. То есть сразу не могу, дай мне дней пять — разберусь. Но вот этих пяти дней у тебя и нет, верно? Так что ты приняла правильное решение: тебе поддерживать пациента, я буду поддерживать тебя. Через пять дней он восстановит сердце, да и легкие заработают, пусть даже и не в полную силу. И ты сможешь поддерживать его сама, не доводя себя до безобразного истощения.

— Нет, подруга, ты ошиблась — это не я приняла правильное решение, это командир мне подсказал.

— Интересный человек твой командир. Не познакомишь?

— Только если он на это согласится. Но даже в этом случае — не советую.

— Загадками говоришь, подруга. По твоим же словам, он ничего тебе плохого не сделал — наоборот, жизнь тебе спас.

— И даже три раза. Все так, но… Ему везет. И всем вокруг него везет, и мне тоже. Но я с ужасом думаю: а что, если его везение кончится? Ладно, мы отвлеклись. Ирина, поди сюда и покажи, как ты работаешь иглами.

— Вот, особо почтенная…

— Ирина, во время работы мы зовем друг друга по именам. Извини, что прервала.

— …Вот, Намира, линия, в теле… я ее вижу… отвечает за быстроту восстановления легочной ткани. А вот ее узел подходит близко к поверхности. Сюда вводим иглу — вот эту, — но не более чем на два дюйма. Злоупотреблять нельзя, на двадцать минут, не больше. Здесь же…

Через час:

— Моана, где ты откопала это чудо? Девчонка не маг, я это вижу ясно, как тебя. И все же она чувствует главные потоки! Как?

— Откопала не я, а командир. А как она чувствует — сама не знаю. Природное, это точно. И в травах она понимает прекрасно — но это ее тетка научила. И еще… мне кажется, у нее дар предвидения. При том, что она не маг, я сама тоже проверяла.

— Еще вчера я бы тебе не поверила. Но сейчас… ты мне показала столько, что скоро начну верить в Белую фею, Крылатого коня и гроков, гуляющих по улицам.

Моана разражается хохотом на грани истерики.

— Что я сказала смешного? — ледяным тоном.

Моана с большим усилием прекращает смеяться.

— Гроков, говоришь? Верить и не надо. Ты увидишь сама, своими глазами… — снова хохот.

— Моана, прекрати, — самым серьезным голосом. — Тебе пациента надо поддерживать, а ты смехунчики ловишь. Работай, а я буду отслеживать твое состояние, заодно и погляжу, как ты с этими конструктами справляешься.

Смех прекращается.

— Ладно. Я добавляю в потоки на точках три и восемнадцать…


Наутро мы с Сафаром пошли добивать зеленый гонорар. На это ушла первая половина дня. Кристалл был должным образом промыт, выдан Ирине с наказом передать Моане. А уж та найдет, в какой форме наградить подругу.

Потом я стал думать — что еще надо делать, причем не привлекая Моану. Мало что. А впрочем… и я пошел на кухню.

— Илора, мне нужен ваш совет.

Женщина приосанилась.

— Расскажите мне о свадебных обрядах, кто их проводит, где, как, дарят ли подарки, а если да, то кому, кто и какие — понятно?

В результате я получил часовую лекцию, из коей стало ясно: обряд в идеале проводится в храме пресветлых, проводит его служитель храма. Если храма поблизости нет, служителя заменяет глава администрации (бургомистр или его заместитель, в крайнем случае — староста). Обряд может и не быть пышным, но подарки нужны.

Получив эти данные, я подумал, что с подарками можно и не торопиться. Вряд ли Моана затеет свадьбу, имея жениха не в расцвете сил и красоты — а на полное восстановление Сарата, по ее же словам, меньше четырех недель не уйдет. Ладно, подарок у меня уже намечен, его надо лишь сделать.

Теперь стоит подумать, как нам разъяснить кандидату в академики Хадор-алу, что он выбрал неправильную линию поведения со мной и моими секундантами. Объяснения должны быть настолько убедительными, чтобы он этой ошибки никогда не повторил. Моана отпадает, ясное дело. Придется поговорить с Тареком.

— Слушай, Тарек, вот тебе вводная…

Тарек выслушал внимательно.

— Нечетко ставишь задачу, командир. Как проникнуть в дом: с шумом или без? Дальше, кому проникать: тебе или мне — или даже Моане? Какая конечная цель — понимаю, что ты хочешь оставить этого типа без магической силы, но что еще? Вообще-то в мою специальность диверсионные операции не входили, но, исходя из здравого смысла, я бы потратил несколько дней на разведку. Сколько людей в доме, когда они туда приходят, когда уходят и всякое такое. Я допускаю, что этот Манур тебе сказал все, что он сам знает — но ведь он мог и не знать всего, что нам надо, уж не говорю о возможности добросовестной ошибки. Что скажешь?

А что тут сказать? Повозили меня в очередной раз фронтальной проекцией о плоскость стола. Показали, кто тут не Роммель, а кто не Черняховский. Кругом прав мой лейтенант.

— Принято, Тарек. Учти еще кое-что. Первое — мне нельзя там показываться. Не исключаю, что Хадор-ал знает мои приметы. Второе — мы с тобой можем провернуть эту операцию, но изначально я задумывал, чтобы и Моана участвовала. Конечно, если найдет возможность. Уж она-то из этого типа розовых лепестков наделает… только другого цвета и с другим запахом. Третье — минимальный шум. Если он нам понадобится — и сами создадим, а чужого не надо. И еще одно, боковое дело: у нас сейчас шестеро солдат… считая сержантов, а нужно бы десять. При случае вспомни об этом.

Так, задание выдано. Теперь надлежит не валять дурака, а делать кристаллы на продажу, а то, неровен час, окажемся в… финансовой дыре. И мы принялись полировать красные гранаты — благо их было в достаче.

Скромно говоря, мы с Сафаром заслуживали величайших похвал. За пять дней мы сделали пять кристаллов на продажу — с отменной формой. Глядя на них, я подумал, что пора бы нам начать изготовление специализированных магических предметов на продажу. Но такое мне, понятно, было не под силу, а все наши маги были, скажем так, очень заняты.

Поэтому я лично поехал с этими кристаллами к Морад-ару. Тот, хитрая бестия, выторговал себе право расплатиться со мной по реализации, но я не стал настаивать — мне показалось, что их суммарная цена (если не продавать оптом) была велика даже для мошны Морада.

На следующее утро Намира уехала, а Моана появилась пред мои светлы очи с докладом. Я с огромным трудом сдержал вздох облегчения, когда увидел ее почти в обычном виде — не красавица, но вполне даже ничего, только что платье стало куда свободнее.

— Должна признать, Профес, ваша идея оказалась толковой. Намира с ее поддержкой позволила мне, в свою очередь, поддержать мои конструкты. Я готова признать, что они сделаны не оптимально. Сейчас, на свежую голову, я бы сделала их куда экономичнее. Одним словом, на данный момент Сарат уже может дышать без моей поддержки, сердце восстановлено тоже. Костные ткани — ну, это еще дней двадцать пять… Нервную систему я восстановила, а вот систему пищеварения еще дней пять или четыре, в лучшем случае, поддержать. Строго между нами: он мог бы и поддержать некоторые детали моих конструктов, он же универсал, понимает в магии жизни больше, чем обычный специалист, — но я ему строжайше это запретила.

— Насколько нужна ему ваша поддержка?

Вопрос получился неуклюжим, но Моана поняла.

— Еще дней пять мне два раза в день понадобится оказывать действие. Потом — раз в день. Ну а когда полностью восстановятся позвонки и легкие — тогда займусь его стопой.

— А вы сами выдержите? — Взгляд особо почтенной полыхнул яростью. — Извините, Моана, но я обязан предусмотреть все, что только можно, ваше истощение в том числе.

— Не будь я полностью уверена в вашем глубочайшем невежестве во всем, что касается магии, — кажется, по выражению моего лица собеседница поняла, что хватила через край, — хорошо, в почти полном невежестве — решила бы, что вы меня оскорбляете. Я вас хорошо знаю, на ваше счастье.

— Вы не ответили на вопрос.

— Будь по-вашему. Я могу позволить себе не только поддержку Сарата, но и стороннюю работу…

Я мысленно ахнул.

— …например, допрос нашего пленника…

Мысленный вздох облегчения, а то я уж представил себе, как Моана едет в город выполнить заказную работу.

— … но для начала я поблагодарю вас…

Тут Моана резво поднялась и чмокнула меня в обе щеки.

— …перед тем, как начну вас допрашивать.

Интересно, что это за допрос? Попробуем выиграть время.

— Напомню вам, Моана: часть вашей благодарности принадлежит Тареку — он вытащил Сарата по ходу сообщения, и еще Ирине — полагаю, вы бы без нее не справились, а еще Сафару, который сильнейшим образом помог мне при работе над тем самым кристаллом… ну, вы знаете. Короче, работала команда.

— В том и состоит ваша заслуга — вы создали команду, и команда сработала. Я уж не считаю, что вы пустились добывать те кристаллы под дождем. Не удивляйтесь, Ирина мне все рассказала, да еще работали с ним чуть ли не сутки. Вы, надеюсь, поверите мне на слово, я искренне вам благодарна и считаю себя в еще большем долгу. Ну да не беспокойтесь, постараюсь вернуть.

— Верю. Не сомневаюсь. Но и вы…

— Знаю, знаю. Умница, молодец, героическая женщина, гениальный маг, а также красавица. Уже слышала, и не только от вас. Меня интересует другое. Что происходило на площадке после того, как я спрыгнула в окоп?

Так вот о чем допрос. Это еще ничего. И я даю сжатый, но точный рассказ о всех перипетиях дуэли.

Реакция на словеса странная, если не сказать больше. Не знай я Моану, подумал бы, что она тупо «зависла». Доктор магии жизни глядела на стенку… нет, она глядела СКВОЗЬ стенку и что-то там видела! Я не счел возможным прерывать ход глубокой мысли.

— Вот теперь, — нарушила паузу лучший аналитик моей команды, — можете назвать меня дурой. Я посчитаю это изысканным комплиментом.

Ой, не к добру такая самокритика! Только одно может быть ее причиной: Моана догадалась до чего-то очень важного.

— И ведь у меня были все данные. А я догадалась только сейчас, — продолжала самоуничижение собеседница.

Пауза. Очень хочется сбежать как можно быстрее и как можно дальше. Моана наконец-то фокусирует взгляд на моей особе:

— Вы… — непонятное слово.

А вот догадаться, кто я, по контексту не могу. То ли индюк, то ли враг народа.

— А что такое — (непонятное слово)?

Моана добросовестно объясняет. Ее лекция сводится к следующему: бывают люди, органически неспособные к магии, а я еще хуже; я гаситель магии сам по себе. В моем присутствии все магическое вокруг приходит в негодность — и люди, и предметы. Но это я и раньше знал. С трудом я подобрал русский эквивалент: «негатор магии». Но в книге, где я это вычитал, так называлось устройство.

Моана как будто прочитала мои мысли:

— Понимаете, Профес, в университете меня учили, что даже теоретически устройства, гасящие магию, создать невозможно. Я хочу сказать, нет теории такого явления, как гашение магии. Так это теории нет, а практически пробовали, и не раз. С одинаковым успехом. Оказывается, такое возможно, только негатор — это не устройство, а человек… если вы человек.

— ???

— Зря улыбаетесь. Некоторые вас уже принимают за… — непонятное слово.

Приходится опять просить разъяснений. На этот раз поиски русского эквивалента заводят в тупик. Не было в русском фольклоре аналога гигантам, которые ходили среди людей, обладали дивной, совершенно непонятной магией, брали в жены человеческих женщин (причем у тех потом были дети) и исчезали неизвестно куда. Придется использовать кальку с местного «грок».

— Кто меня принял за грока?

— Двое докторов магии. Я случайно обнаружила, что они деятельно собирают всю литературу о гроках. Вообще-то ее очень мало, да и надежность этих источников информации… сомнительна. Но сам факт таких поисков говорит о многом. У меня нет ни на медяк сомнения, что они пытаются проверить, не грок ли вы. Но есть еще кое-какая информация, она меня насторожила больше. Первой, от кого я услышала, что вы, возможно, грок, была Ирина. Сначала я посмеялась над ней, даже предложила ей в шутку проверить, грок ли вы. Но теперь мне уже не смешно.

Я честно не понял, почему такая информация должна насторожить, и честно же об этом сказал. Глаза у Моаны еще больше сузились.

— Вам надо об этом знать как командиру, — сказала она после чуть заметного колебания. — У девочки дар предвидения, я не уверена на золотой, но уж на девяносто сребреников точно, я наблюдала за ней.

— Моана, вы же говорили, что у нее нет способностей к магии!

— И готова это повторить: нет. Но способности к предсказанию — они не связаны с магическими. В Академии не афишируют этот факт, но я прочитала в одной диссертации: как раз маги не бывают предсказателями. Не спрашивайте почему — просто не знаю, это не моя область. Кстати, диссертант не сумел создать хоть сколько-нибудь убедительную теорию этого. Короче, есть немалая вероятность, что вы грок.

А вот это мне уже совсем-совсем не нравится. Меня загоняют в рамки, причем это чужие рамки. Эту партию мне проиграть никак нельзя. Придется брыкаться самыми изощренными методами.

— Моана, допустим, я грок — хотя я сам в это не верю. И что? Я сделал вам нечто плохое как грок или даже как человек?

На момент мне показалось, что в глазах Моаны мелькнула непонятная тоска.

— Нет, Профес, совсем наоборот, вы не однажды спасали мне и близкому мне человеку жизнь. Повторяю, в моей благодарности можете быть уверены. Но… вы осознаете, что я НИКОГДА не смогу оказать вам услугу как маг жизни? И что ваша жизнь по этой причине будет очень короткой?

Мне удалось засмеяться.

— Да, короткой — по вашим меркам. Но я настолько привык к жизни по меркам моего мира, что с трудом представляю себе иную, гораздо более длительную. А если бы и мог представить — не уверен, что захотел бы. Мы уходим быстро, это так, но наше место столь же быстро занимается другими. Я умру — мои ученики… или мои дети продолжат дело.

— Мне кажется, вы и сами не подозреваете, насколько точно вы обрисовали проблему, связанную с вашим существованием. Вы стремитесь к развитию, это обусловлено самим фактом краткости существования людей вашей расы, а основа нашего общества — стабильность. И вы — угроза этой стабильности. Теперь понимаете?

К сожалению, понимаю. Очень даже понимаю. Права Моана: я — самая страшная угроза стабильности этой цивилизации. У правящей группы магов есть веские причины прихлопнуть меня как можно скорее, просто они еще не осознали опасности. Думать надо, и как можно быстрее!

— Да, признаю, я — угроза стабильности вашей цивилизации. А теперь подумайте, Моана, — вот я один пришел в этот мир, без оружия, как вы заметили, а если бы с оружием? В этом случае поединок с Манур-огом я бы закончил, пошевелив кончиком пальца, будь площадка даже вдвое больше. А что, если в ваш мир явятся таких, как я, с десяток? Вот тогда вашей цивилизации точно конец.

Молчание. Потом Моана с огромным усилием выдает:

— Допустим. У вас есть альтернатива?

— Есть план. Честно предупреждаю: план не самый верный, но он единственный. По крайней мере, я ничего лучшего придумать не могу. Вкратце: за Великим океаном есть земли. Я предлагаю заселить их. И начать там цивилизацию нового типа: динамическую. Со всеми возможностями и опасностями. Цивилизацию, соединяющую достоинства магии и достоинства… — Тут я запнулся, поскольку забыл включить в словарь слово «техника». — …умений, которыми владеют не маги, я в том числе. И надеюсь, что еще при моей жизни уровень знаний разовьется до такой степени, что у такого общества будет чем встретить любых пришельцев. Даже если те будут сплошь негаторы.

Лицо Моаны остается невозмутимым.

— Почему вы думаете, что за Великим океаном есть земли?

— Ученые из моего мира доказали, что мир, — слова «планета» я, разумеется, не знаю, — неустойчив, если… — и слова «материк» нет, — если вся суша состоит лишь из одного, пусть даже огромного куска. Он со временем раскалывается. В моем мире образовалось два таких осколка. На них поместилось бы двадцать таких государств, как Маэра. Конечно, эти осколки могут быть заселены. Это создаст дополнительные трудности, признаю. Но план все равно останется выполнимым.

Бесстрастная маска дает трещинку.

— Кого же вы хотите взять с собой туда, за океан?

— Тех, кому тесно здесь. Тех, кто поверит мне.

— Убеждать вы умеете, знаю. Но на чем вы планируете добираться до этих земель?

— На корабле.

— Они не могут переплыть океан.

— Существующие — да. Но можно построить корабли океанского класса. И поставить на них движители из лучших кристаллов… и еще кое-какие. Из тех, что работают в моем мире.

— Вы сами не сможете плыть на таком корабле. Как только вы взойдете на него — движитель откажет.

— Знаю. Нужно сделать корабль достаточно длинным. На одном конце я, на другом — движитель. Правда, до этих земель можно добраться на летательном аппарате, но на нем много не увезешь.

— Вы знаете, как построить летательный аппарат??!

— Да, но лететь он сможет лишь с помощью кристаллов. И потом, нужны будут люди, которые смогут управлять таким аппаратом.

Двигатель внутреннего сгорания я здесь не сделаю, уж это точно.

— А вы сами?

— Исключено. Я не сумею построить летательный аппарат такой величины.

Пауза. Потом тихое:

— А ведь Сарат говорил мне, что там, откуда вы пришли, люди умеют летать… Значит, это правда…

— Да, это правда.

Моана снова уставилась на стенку. Но мне показалось, что на этот раз ее мощный ум не анализирует, а просто пытается выкарабкаться из-под груды новой информации, что на него свалилась. Наконец ее взгляд снова стал осмысленным:

— Пока что я в вашей команде. Ваши планы нуждаются в осмыслении самое меньшее. К тому же мне решать придется не только за себя. Дайте мне срок подумать.

Я чуть было не сказал, что Сарат — вполне взрослый человек и может решать за себя сам, но успел вовремя прикусить язык. Ну да, у нее ведь в животике еще одна личность — а то и не одна. Опасаясь, что проницательная Моана заметила, что я собираюсь что-то сказать, резко меняю тему:

— Ира вам еще нужна?

— Нет. Ее иглы — средство очень сильное, но им нельзя злоупотреблять. А разные снадобья она мне уже дала.

Вот и хорошо, а то спирт у меня уже кончается.

— Вот еще вопрос — каким образом Ира хотела проверить, не грок ли я?

Моана хохочет так, что я начинаю всерьез опасаться за ее душевное здоровье. Наконец ей удается выдавить фразу:

— Она… думаю… еще проверит… и убедится… но не скажу…

Я сделал вывод, что способ проверки более чем сомнительный.

— А пока что я хотела бы все же допросить Манур-ога.

И Моана шустро направилась в свою комнату за настоящим усилителем. А мне еще надо было дать инструкции Ире, да составить примеры для Сафара (пора ему геометрию осваивать), да еще (ну совсем маленькая задачка) продумать стратегию на будущее.

## ЭПИЛОГ

Продумать стратегию. На будущее. Легко сказать — а как это сделать?

Наверное, мне надо проанализировать, что было сделано в прошлом.

Если окинуть взглядом — не так уж и мало. Я появился в этом мире никем. И все же выжил, хотя никакими особенными умениями не владел.

У меня не было никаких знаний об этом мире. Я не владел языком. И все же я сумел получить эти знания, и язык освоил. Пусть я и говорю со смешным акцентом, от которого никогда не избавлюсь, но ведь говорю же.

Я был один. Теперь у меня команда: воин, лекарка, двое магов и гранильщик кристаллов. Правда, одна из этих магов чуточку беременна, а второй лежит в таком состоянии, что лучшие врачи моего прежнего мира отказались бы что-то делать, — но ведь здесь он идет на поправку. Гранильщик не слишком опытный, но ведь он набирается этого опыта. Ах да, еще один член команды — темно-серая охотница на мышей, тоже слегка беременная. Хоть она и норка, но я ее люблю ничуть не меньше, чем любого из членов команды. К тому же она единственная в этом мире, кто понимает по-русски.

У меня появились связи в этом мире среди механиков и купцов. Появилась репутация — надеюсь, ее хотя бы на первое время хватит.

Я вжился в этот мир. Мое тут место… боковое, скажем так, но все ж не в багажном ящике. Жить можно. И жить нужно. Но для этого надо стратегически планировать — этим и займусь.

## ГЛОССАРИЙ И ПОЯСНЕНИЯ

Грок— сказочное существо, владеет сильной магией, обычно описывается как великан вдвое выше ростом обычного человека. По легендам, существовали в очень древние времена, потом исчезли. Никаких материальных свидетельств их существования не найдено, поэтому среди образованных людей гроки считаются вымыслом.


Дикие маги— маги, получившие свою силу в отсутствие университетского образования. Обычно такие маги являются учениками других Диких магов. Успешные самоучки крайне редки. Сущность магии та же, что и у обычных магов, но поскольку получение магического образования каким-либо путем помимо университетского курса является незаконным, то Дикие маги также преследуются по закону. Описаны случаи военных действий сообщества Диких магов с магическим сообществом Маэры (см.).Каждый раз Дикие маги были побеждены, но полностью уничтожить их ни разу не удавалось.


Кристаллы и магия— прослеживается четкая взаимосвязь между кристаллической решеткой и магическими потоками. На эту взаимосвязь накладывается влияние граней кристалла. В частности, влияние оказывает ориентация граней относительно осей кристаллической решетки, а также ровность поверхности граней. Чем сильнее связь между атомами, тем при прочих равных условиях лучше магические характеристики кристалла. По этой причине ионные кристаллы (например, солей металлов) считаются малоценными. Наиболее ценными полагаются кристаллы с ковалентными связями (окислы металлов, силикаты и алюмосиликаты). Самыми ценными считаются корунды, бериллы и топазы (кристаллы первого класса). К кристаллам второго класса относятся — кварц и гранаты.

Высоко ценятся оптически прозрачные кристаллы. Исключением является флюорит, о котором по сей день ведутся споры. Считается, что магические характеристики флюорита очень высоки, но многие полагают, что трудности управления магическими потоками для флюорита сводят на нет его преимущества. Оптически непрозрачные кристаллы почти не применяются, так как считается, что их недостатки (трудности в управлении магическими потоками и повышенное их рассеяние) не компенсируются даже дешевизной таких кристаллов.

Традиционно считается, что цвет кристалла может благоприятствовать его магическим свойствам, но лишь для определенных школ магии. Так, зеленые кристаллы полагаются наиболее подходящими для магии жизни. Бесцветные кристаллы считаются универсальными, но многие маги с узкой специализацией предпочитают цветные.

Дефекты кристаллической решетки ухудшают магические характеристики кристаллов. Наиболее вредными считаются трещины, включения с другой кристаллической решеткой и поверхностные дефекты (неправильная форма). По этой же причине не употребляются кристаллы в виде кабошонов, а также кристаллы с микро- и макровключениями (например, авантюрин). Наличие двойников не считается серьезным дефектом, поскольку практически доказано, что трудности в управлении магическими потоками и их рассеяние и нежелательное преломление возрастают в незначительной степени.

Кристаллы могут использоваться как накопители магической энергии. Со временем накопленная энергия рассеивается. При заряде кристалла магической энергией в нем накапливаются дефекты кристаллической решетки. При избытке магического заряда и последующей разрядке это может привести к взрыву кристалла, при этом он рассыпается в пыль. По этой же причине количество циклов «заряд-разряд» весьма ограничено (не более ста, обычно меньше). Скорость саморазряда определяется количеством дефектов кристаллической решетки (внутренних и наружных). В частности, на нее влияет ровность поверхности граней. Большое значение имеет вес (размеры) кристалла. Считается, что природный кристалл размером полдюйма полностью разряжается за месяц, дюймовый кристалл может сохранять энергию до двух месяцев, двухдюймовый — до года.

Кристаллы могут использоваться также как усилители магической силы. Такой усилитель действует как упорядочиватель магических потоков, идущих от самого мага. Рассеивание магической энергии при этом крайне невелико, поэтому усилители могут действовать месяцами.

Так называемый истинный усилитель отличается от обычного коэффициентом усиления. Такой усилитель может поднять уровень магической силы мага выше нуля, даже если он ее перед этим совершенно утратил. Однако истинный усилитель не может снабдить магическими способностями человека, у которого таковых изначально не было. Необходимым условием для восстановления является первичная заряженность самого усилителя. В частности, первичную зарядку может осуществить сам маг, потом отложить этот кристалл и в случае утраты магических способностей использовать его как восстановитель таковых. Практически это подтверждено, однако теоретическая картина явления остается по сей день неясной. Предположительно, усиление происходит вследствие резонанса магических центров самого мага с соответствующим образом ориентированными магическими потоками в кристалле. Для изготовления истинных усилителей пригодны лишь высокоценные кристаллы, поэтому такие усилители — редкость.


Магические изделия— изделия, рассчитанные на выполнение каких-либо действий магическим способом. В отличие от заклинаний, могут использоваться как магами, так и немагами. Как правило, такие изделия включают в себя кристаллы. Изготавливать и продавать магические изделия боевого назначения могут лишь маги, для немагов это запрещено законом. Для не магов разрешается встраивание кристаллов, заряженных определенного вида заклинаниями, в изделия, но такое разрешение могут получить лишь члены соответствующих гильдий, причем виды встроенных заклинаний оговорены в специальных списках. Имеется также обширный список магических изделий, изготовление и продажа которых запрещены законом для всех. В частности, это относится к изделиям, использующим заклинания магии смерти.

Одним из видов магических изделий являются амулеты. Они носятся при себе и рассчитаны на повседневное использование. Обычно имеют вид оправы, в которую вставлен соответствующий кристалл и которая служит органом управления кристаллом (для немагов). Такая оправа обычно носится на цепочке. Амулеты отличаются разнообразием как по назначению, так и по цене. Как правило, изготавливаются и продаются магами.

Производственные магические изделия (нагреватели, охладители, движители и т. д.) изготавливаются и продаются членами соответствующих (немагических) гильдий.


Магические ранги (звания) — ученые степени применительно к магам (в порядке возрастания): бакалавр, лиценциат, магистр, доктор, кандидат в академики, академик.


Маэра— государство магов (самоназвание). В обыденной речи малоупотребительно, заменяется на «государство».


Обращения— к магам принято обращаться в соответствии с их магическим рангом (см.):«почтенный», «достопочтенный», «весьма почтенный», «особо почтенный», «высокопочтенный» и «почтеннейший». Если титул неизвестен, допускается обращение «господин» или «госпожа». К купцам и ремесленникам обычное обращение — «уважаемый». В знак особого почтения к ремесленнику допускается также обращение «мастер». К военнослужащим, а также стражникам принято обращаться «сударь», причем при обращении к офицеру хорошим тоном является добавление воинского звания.


Черные земли— область, окружающая Маэру (см.).Широко распространено мнение, что появились они вследствие деятельности магов Маэры, создавшей таким образом непреодолимый барьер вокруг таковой. Это мнение оспаривается рядом магов, полагающих, что Черные земли представляют собой не барьер, а полностью уничтоженную часть территории планеты, население которой возродилось позднее. Известно, что уровень развития государств за Черными землями весьма низок по сравнению с Маэрой. Связь с этими государствами и информация о них практически отсутствуют. По непроверенным данным, за Черными землями непрерывно идут локальные войны с применением магии, вследствие чего развитие тамошнего общества полностью заторможено.