# Тьма близко

Виктор Ночкин

Рыцарь Энфрид из замка Феремонт не знал, как правильно воспитывать девочек, поэтому его дочь, вместо того чтобы обучаться танцам, пению и вышиванию, каждый день упражнялась с мечом. Однако Элис была счастлива в маленьком отцовском владении, со всех сторон окруженном лесами и болотами. Была счастлива до тех пор, пока к воротам Феремонта не явилось целое войско с требованием выдать одного-единственного человека… и тут Элис пришлось узнать, что Проклятое Место за лесом, которое она считала окончанием мира, на самом деле – только начало. Начало долгого и опасного пути Охотницы под серебряным светом чужой луны.

© В. Ночкин

© ООО «Издательство АСТ»


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

## Часть 1. Чужая луна

### Глава 1. Стальной змей

Вставать до рассвета – это искусство и, как всякое искусство, включает один процент таланта и девяносто девять процентов тяжелого труда. Таланта Элис было не занимать… оставался тяжелый труд: раскрыть глаза, заставить себя сбросить одеяло, собрать приготовленную с вечера одежду и, ежась от утреннего холода, прокрасться к окну. На ходу она натянула рубаху и штаны.

Окрестности тонули в тумане. Насколько можно разглядеть из окна комнатки, расположенной на третьем этаже башни, все затянуто серой пеленой. Как только встанет солнце, отсюда откроется вид на поросшие лесом холмы – до самых болот, но сейчас из зыбкого туманного марева поднимаются только стены замка да остроконечные кровли дворовых построек, лепящихся к основанию донжона.

Небо казалось зеркалом, в которое глядится затянутая туманом долина. На востоке оно начало наливаться красным, на западе сквозь туман бледным фонариком виднелась Алектина. Большая луна Ганелис всегда была ленивой – и светила тускло, и на покой уходила раньше маленькой яркой Алектины.

Элис распахнула раму и посмотрела вниз. Сегодня у ворот сторожил старый Анди, с ним она договорилась с вечера – мало кто решился бы нарушить волю хозяина замка, но старик согласился помочь. Когда заскрипела рассохшаяся рама, Анди выглянул из караульной башенки над воротами и махнул рукой молодой госпоже. Элис швырнула вниз башмаки и стала спускаться по ветвям дикого винограда, обвившим старую башню. Не слишком надежная замена лестнице, но Элис была достаточно легкой, чтобы ползучие побеги без труда выдерживали ее вес.

Пока она обулась и сбегала на конюшню, чтобы оседлать Мышку, Анди проковылял к воротам и вытащил бревно, служащее засовом. Элис вывела лошадь во двор, вскочила в седло… и тут увидела отца. Он как раз направлялся к башне, чтобы разбудить дочь. Она гикнула, ударила Мышку в бока пятками и поскакала к воротам, а Анди уже навалился на тяжелую створку, распахивая ее. Мышка помчалась галопом.

Взгляд Элис скользнул по удивленному лицу господина Энфрида, по тренировочным деревянным мечам, зажатым под мышкой, она улыбнулась отцу и вылетела из замка. Ради этого все и было затеяно – чтобы избежать занятий фехтованием.

Каждое утро, каждое утро, сколько Элис себя помнила… зимой или летом, в дождь и в метель утро Элис начиналось с деревянных мечей. Отец тренировал ее до изнеможения, пока рубашка не пропитается потом. Элис не удивлялась, потому что так было всегда. Ей и в голову не приходило, что день молодой госпожи может начинаться как-то иначе. Кухарка, толстая Фреда, пыталась ее просветить, рассказывала, что юных сударынь полагается учить вышиванию, игре на арфе, танцам и тому подобным полезным занятиям. Однако Элис ни разу в жизни не понадобились танцы и арфа. В замке Феремонт, затерянном среди лесов и болот, фехтование и верховая езда представлялись куда более полезными. Верховая езда – точно, ведь она позволяла избежать фехтования!

Элис поскакала от замка. Мышка мчалась сквозь туман по хорошо знакомой дороге. Деревня осталась в стороне, впереди сквозь серую пелену проступили черные силуэты деревьев.

В лесу было тихо и сыро, по стволам стекали крупные капли, шуршали в листве, со звонким стуком падали на землю… Среди этого мерного шороха топот копыт звучал отчетливо и громко. Всадница вылетела на поляну, из-под копыт Мышки метнулся зверек, и Элис оглянулась посмотреть. Лиса, скаля белые зубы, забилась в кусты, оставив окровавленную заячью тушку на тропе.

– Не сейчас, глупая! – рассмеялась Элис. – Ты попадешься позже, когда отец возьмет меня на охоту!

Она мчалась сквозь мокрый лес, из влажной пелены навстречу летели березы и клены, и Элис пришло в голову, что это и есть счастье – скакать в тишине среди древесных стволов навстречу рассвету. И знать, что тебя ждут в замке. Господин Энфрид не будет ее бранить, но завтра встанет пораньше, чтобы не упустить строптивую дочь, а когда они возьмут деревянные мечи, будет гонять ее с удвоенным усердием. И это тоже будет здорово – ловко ускользать от его выпадов, отводить удары тренировочного оружия, а под конец… под конец Элис попробует один прием, о котором отец не знает. Она сама придумала новый финт и завтра на рассвете продемонстрирует его господину Энфриду, строгому и доброму отцу, который не знает, как воспитывать девочек.

Скачка продолжалась, пока солнце не поднялось над лесом. Туман начал рассеиваться, и лесная тропа отчетливее проступила сквозь серую завесь. Элис позволила Мышке перейти на шаг. Дорога вела к болоту, тому самому болоту, что отделяло Феремонт от всего большого мира и превращало его в маленький уютный мирок, до которого не было дела никому. Разбойники не зарились на бедную деревню и опасались тяжелой руки господина Энфрида, владельцы соседних замков уважали его. Правда, ни купцы, ни странствующие актеры тоже не совались в их медвежий угол.

Но Элис нравилась жизнь в затерянном среди болот Феремонте. Почему? Наверное, потому что она не знала другой. И Элис была готова любому, кто скажет плохо о Феремонте, вбить эти слова обратно в глотку. Да она так и поступила, когда весной на ярмарке какой-то солдат вздумал назвать их замок лягушачьим болотом.

Отцу тогда пришлось извиняться перед тем рыцарем, чьего вассала Элис отделала ножнами и вываляла в грязи. Потом он три утра кряду выбивал пыль из ее ватной куртки деревянным мечом. На четвертое утро сказал, что она молодец. Он был лучшим отцом в мире, господин Энфрид из Феремонта!

Мышка вышла на холм, последний на пути к болоту. Дальше открывался вид на равнину – отсюда до самого горизонта тянулись топи, сквозь которые шла единственная дорога к городу, некогда мощенная бревнами. Теперь прогнившие от сырости древесные стволы погрузились в трясину, и телеги иногда проваливались в жидкую грязь по ступицу. Замостить гать заново – огромный труд, некому и незачем этим заниматься. Лишь Светлым Предтечам ведомо, кто и когда проложил дорогу сквозь болота, ведь в этой долине не было ничего, кроме замка Феремонт. С одной стороны болота, с другой – Проклятое Место, о котором в деревне рассказывают страшные небылицы и куда никто никогда не суется.

Солнце медленно поднималось над лесом, туман рассеивался, и перед Элис открылся вид на сырую заболоченную равнину… а по ней медленно полз стальной змей. Надраенные чешуйки блестели и отливали красным под рассветными лучами. Змей, лязгая и гремя, пробирался по болоту, извивы его бесконечно длинного тела следовали поворотам древней гати. Элис привстала в стременах, вглядываясь в невиданное зрелище. По болоту шел отряд воинов, большой отряд – целое войско. Ряды солдат в доспехах, пешие, конные, а потом, когда туман совсем поредел, Элис разглядела позади воинов сбитые из бревен конструкции. Их везли в здоровенных телегах, каждую тянула четверка лошадей.

Из рассказов отца Элис немало знала о войне и догадалась, что это разобранные осадные орудия. Войско шло на замок Феремонт, непонятно каким образом преодолевая топкую долину.

Элис протерла глаза – змей не исчез, а продолжал приближаться. Она уже хорошо различала передних всадников. Вот рыцарь, возглавляющий шествие, остановил коня и поднял руку, колонна стала замедлять движение, а из-за спины предводителя выдвинулся другой всадник. На этом не блестели доспехи, он с ног до головы был укутан в темный плащ с капюшоном.

Человек спешился и прошел несколько шагов. Остановился и простер перед собой ладони. Если он и произносил какие-то слова, Элис не слышала, слишком далеко. Зато она видела холодное голубое сияние в руках незнакомца. Между его пальцами сверкал и искрился ком света, потом быстрое движение – и сверкающий шар устремился из рук человека в плаще вдоль гати, ударил в черную жижу, взметнулись брызги. Потом… потом Элис снова захотелось протереть глаза, до того невероятные изменения произошли с дорогой: темная, почти черная топь стала светлеть на глазах, по грязным бревнам, тонущим в болоте, побежали белые прожилки, от них расползлись серебристо-белые пятна… дорога, ведущая сквозь болота, засверкала кроваво-красными бликами под лучами восходящего солнца.

Маг кивнул, оглядев результат своих усилий, снова взгромоздился в седло, его спутник в шлеме с перьями повелительно махнул рукой. И стальной змей снова пополз, гремя и лязгая, по заледенелой дороге – к замку Феремонт.

Мышка звучно фыркнула, и этот звук вернул Элис к действительности. Девушка глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и принялась считать солдат. Колонна двигалась быстро – всадники торопили лошадей, и пешие спешили за ними, пока держался лед. Под летним солнцем он растает быстро, и гать снова станет непроходима для тяжелых повозок. Дорога делала поворот, и все войско маршировало перед Элис. Вряд ли кто-то заметит ее на опушке – девушку в сером наряде на серой кобыле. И она считала. Четыре сотни пеших, полсотни всадников, а позади обоза над топью снова колышутся наконечники копий – там тоже пехота.

* * *

Убедившись, что отряд достаточно многочисленный, Элис развернула лошадь и поскакала сквозь мокрый лес обратной дорогой – к Феремонту. Мышка чувствовала волнение хозяйки, сбивалась с шага и косила большим карим глазом на Элис. А та твердила про себя: «Четыре сотни пеших, полсотни конных… осадные машины, колдун… за обозом еще пехота… четыре сотни пеших, полсотни конных…»

Вот и замок. Всадницу заметили, створки ворот дрогнули и стали медленно раскрываться. Старина Анди выступил навстречу, чтобы принять поводья. Пока Элис спешивалась, стражник шепнул:

– Ничего, он не сердится.

– У меня плохие новости, – покачала головой Элис, – где?..

Еще не закончив произносить вопрос, она сама заметила во дворе господина Энфрида. Отец уже снял набитый войлоком костюм для тренировок и облачился в камзол с потускневшим шитьем, обычный домашний наряд.

– Отец! – бросилась с нему Элис.

– Дитя, ты понимаешь, что…

– Отец, потом! Потом я выслушаю, что так поступать не следовало! Сейчас у меня важные новости! Четыре сотни пеших, полусотня всадников в доспехах, дальше осадные машины, и снова пехота! Они идут сюда! С ними маг!

Только выпалив единым духом свои недобрые вести, Элис огляделась. Поварята у поленницы дров, кухарка Фреда с ведром воды, старый Анди у ворот – все замерли с разинутыми ртами. Теперь весть мигом разнесется по замку. Может, не стоило кричать при слугах? Но уже до полудня чужой авангард доберется до замка. Как только они минуют болото, конница поскачет вперед – к полудню весь Феремонт увидит пришельцев.

Господин Энфрид рассудил так же. Он оглядел огорошенных слуг и принялся распоряжаться: отпереть оружейную, раздать слугам доспехи, секиры и копья. Во дворе развести большой костер, подвесить котел. Тащить дрова и смолу. Послать вестника в деревню – пусть все прячутся в лесу.

Не было сомнений, что войско идет сюда с недобрыми намерениями. Элис не понравилось, что отец велит крестьянам прятаться в лесу, а не укрыться за стенами Феремонта, как поступали раньше, если в округе объявлялись разбойники или из Проклятого Места лезли твари Тьмы. И еще один раз, когда на кладбище заметили призрака – тогда все деревенские прятались в замке, пока светлый предект, приглашенный из города, не совершил обряд изгнания.

Потом, когда она помогала господину Энфриду облачаться в тяжелые доспехи, он пробормотал:

– Очень умно придумано – заморозить топь, чтобы прошли тяжелые возы. Кто бы мог такое устроить? Предекты подобным колдовством не пользуются. Я никогда не слышал…

Элис решилась спросить:

– Отец, что им здесь нужно, всем этим воинам? Что такого ценного может быть в нашем Феремонте, чтобы собирать против него целое войско?

Отец опустил тяжелые ладони на плечи девушки, развернул к себе и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Сегодня тебе кое-что предстоит узнать, Алисия. Будь внимательна и запомни, что я тебе скажу…

Договорить ему помешал рог – трубили у ворот замка.

– …Скажу чуть позже, – закончил господин Энфрид. – Сейчас я узнаю, с чем пожаловали гости, а ты беги на конюшню. Пусть Мышка ждет под седлом, и мой вороной тоже. Надень кольчугу и шлем.

Не успела Элис и слова сказать, рыцарь покинул оружейную. Она размышляла над его словами, пока облачалась в доспехи и пока седлала вороного. И то и другое дело были привычными, Элис управилась быстро и успела к воротам как раз, чтобы услышать окончание разговора отца с чужим воином, доставившим послание.

– И вы проделали такой долгий путь, пересекли болота, чтобы заполучить одного-единственного человека? – господин Энфрид пытался говорить насмешливо, но голос выдавал его волнение.

– Именно так, благородный господин, – ответил чужак, чернобородый воин в блестящей кольчуге и с непокрытой головой.

Хозяин замка беседовал с ним снаружи, перед распахнутыми воротами. Он вышел навстречу посланнику в полном вооружении, тот спешился и обнажил голову из уважения к рыцарскому достоинству Энфрида, но говорил твердо и самоуверенно.

– Именно так. Капитан сказал именно так, слово в слово. Вы сложите оружие и распахнете ворота. Наш наниматель выберет среди обитателей замка Феремонт одного-единственного человека и увезет с собой. Если вы соглашаетесь на эти условия, то, заполучив нужную нам персону, мы удалимся, не тронув и травинки на этой земле. Если вы отказываетесь, то будет война. Мы возьмем замок приступом и тогда уж не пощадим никого.

– Кто вам нужен?

– Не ваша милость, нет. Другая персона.

– А зачем вам эта… персона?

Элис выглянула из ворот – за спиной чернобородого пришельцы готовились к приступу. От замка их отделяло три полета стрелы. Выстраивались ряды пеших латников, за ними прислуга возилась с громоздкими деталями осадных машин… Кавалерия держалась в стороне.

– Мне не велено ничего добавить к перечисленным условиям, – заявил посланник. – Такова воля нашего нанимателя, а мы исполним все в точности. Мой господин, капитан Редлих, всегда исполняет заказы в точности – лишь бы платили без задержки.

– Наемники, – скривился Энфрид. – Для вас звон монет заменяет честь и верность.

– Как будет угодно вашей милости. Извольте дать ответ.

– Я не наемник, – отрезал рыцарь, – и предпочту сохранить верность слову. Все, кто живет в этом замке, находятся под моей защитой. Я поклялся защищать моих вассалов и не сложу оружия.

Чернобородый отвесил легкий поклон и зашагал к своим. Энфрид вернулся в замок, слуги затворили ворота. Рыцарь оглядел двор, все были заняты делом: таскали связки стрел на стену, раздували огонь под котлом со смолой, поправляли боевое снаряжение. Взгляд господина остановился на Элис.

– Лошади оседланы, – на всякий случай напомнила девушка.

Она не понимала, что происходит. Никогда Феремонт не подвергался такому нападению. Что же теперь будет? И что задумал отец? Зачем им две верховые лошади? Ведь замок готовится отразить приступ… Элис ждала, что отец что-то скажет, объяснит, но он прошел мимо, подозвал Анди и принялся что-то втолковывать старику. Сверху, с парапета, его окликнули:

– Ваша милость! Господин! Они уже собирают катапульту! Очень быстро собирают!

Элис побежала следом за отцом, чтобы поглядеть – она ни разу не видела, как собирают осадные машины. Трудились наемники и впрямь очень споро – видно было, что у этих парней немалый опыт в подобных делах. Вот встали опоры, в проушины продевают толстенную ось, поливают ее маслом… а тем временем первый ряд копейщиков подался назад, их сменили арбалетчики. Несколько десятков стрелков выстроились напротив замковых ворот, они уже подвешивали к поясам крючья, поправляли сумки с болтами, чтобы в нужный момент были под рукой.

Зато конные солдаты пока что расположились в стороне и спешились, многие ослабили подпруги. Похоже, наемники ничуть не сомневались в исходе сражения. И их уверенность пугала защитников Феремонта.

Только насмотревшись на приготовления врага, господин Энфрид обернулся к дочери, как будто только сейчас вспомнил о ее существовании. Кивком позвал следовать за собой и пошел к лестнице, ведущей вниз, во двор. Когда они удалились от вассалов, суетящихся у ворот, господин Энфрид заговорил:

– Алисия, запомни мои слова. У меня не будет возможности повторить, а это важно. Слушай, запоминай и выполни в точности, когда придет время.

Элис кивнула.

– Я не твой отец.

– Но…

– Не перебивай, – отрезал рыцарь. Потом заговорил с непривычно мягкими нотками в голосе: – Моя дочь умерла, едва родившись. Ее мать, моя прекрасная Ивилена, не вынесла такой потери и тоже скончалась. И тут появилась ты. Не спрашивай, просто прими это, как принял я шестнадцать лет назад. Ты стала моей дочерью, наследницей владения Феремонт. Я был плохим отцом… но…

– Нет! Нет, ты самый…

– Послушай, Алисия, не нужно лишних слов. Я был плохим отцом, но шестнадцать лет мне удавалось уберечь тебя от опасностей. Я держал тебя дома, в замке, старался, чтобы ты не попалась на глаза тем, кому не следует. Помнишь, как ты весной подралась на ярмарке? Я наказал тебя, хотя втайне гордился тем, как ты отделала того грубияна. Я очень испугался, что тебя заметят. Прости меня за это и за многое другое… Не плачь.

– Ты говоришь так, – всхлипнула Элис, хотя не собиралась хныкать, слезы сами полились из глаз, – будто мы прощаемся!

– Да. Потому что эти люди пришли за тобой.

Тут на стене заорали:

– Они натягивают канаты! Сейчас начнется!

– Сейчас начнется, – повторил рыцарь. – Если я увижу, что Феремонту не устоять, мы с тобой сядем в седла, а Анди по моему знаку распахнет ворота. Скачи за мной, скачи без остановки, обгони меня, мчись и не оглядывайся, что бы ни случилось за твоей спиной. Возможно, если мы уберемся, они оставят замок в покое и остальным удастся выжить. Больше я ничего не могу сделать для этих людей, но тебя я все же постараюсь спасти. Когда катапульта начнет обстрел, приготовь Мышку и вороного, приведи их к воротам, держитесь под стеной, где их не достанут снаряды катапульты. И жди моего приказа.

* * *

Мучиться тягостным ожиданием Элис пришлось еще долго – подготовка требушета заняла куда больше времени, чем казалось напуганным обитателям замка. Элис привела лошадей, как было велено, но штурм все не начинался. Она стала наблюдать за лагерем наемников в щель между створками ворот. Солдаты неторопливо сколачивали лестницы, готовили переносные щиты – мантелеты. Господин Энфрид не раз рассказывал дочери о том, как берут крепости штурмом, но наблюдать ей пришлось впервые.

Отряды солдат уходили из лагеря, потом возвращались, их командиры докладывали о чем-то высокому мужчине в доспехах и шлеме с высоким плюмажем – должно быть, это и был капитан наемников. А рядом с ним постоянно мелькал человек, с ног до головы укутанный в плащ и скрывающий лицо под капюшоном. «Наверное, колдун, тот что сковал льдом болото», – решила Элис. Хотя тот, кажется, был пониже ростом? Но на рассвете, когда чужак использовал магию, чтобы заморозить трясину, она наблюдала с большого расстояния, к тому же туман не совсем рассеялся. Можно было и ошибиться.

День уже заканчивался, когда катапульта, наконец, была готова к стрельбе. Из рассказов отца Элис знала, что штурм вечером не начинают, но сейчас наемники были настроены решительно. Или спешили? Во всяком случае, они начали готовиться к приступу. Выстроили стену из мантелетов, пехотинцы собрались за ней… но чего-то ждали. Элис разглядела, как за мантелетами у катапульты возится прислуга. Там же были и капитан с человеком в плаще. Несколько наемников в белых рубахах подтаскивали камни. Человек в плаще глядел на снаряды и был чем-то недоволен. Ему поочередно показывали то один камень, то другой… наконец, он выбрал. Снаряд погрузили в пращу.

– Всем укрыться! – крикнул отец над головой Элис.

Он был там, на парапете – тоже наблюдал за приготовлениями.

По знаку капитана наемник перерубил канат, праща требушета взмыла к небу, запуская снаряд… Камень с воем преодолел расстояние до замка, просвистел над гребнем стены и ударил в донжон – чуть пониже окна, из которого на рассвете выбиралась Элис. Снаряд с грохотом раскололся на куски.

Хрустнули стебли, посыпались обломки, закружились изодранные листья. Старая башня не пострадала. Элис успокоила волнующихся лошадей и снова прильнула к щели. Капитан и человек в плаще были недовольны, они требовали, чтобы прислуга требушета сменила прицел. Предводитель наемников так рассердился, что даже пригрозил солдатам кнутом. А потом они стали снова заряжать, но не камнем. Человек в плаще указал им на матово блестящий шар серо-зеленого цвета. Этот снаряд был полегче, чем каменный, Элис видела, как его без труда загружают в пращу. Поэтому и ругался капитан – нужно было сделать поправку на вес.

Вот прислуга разбежалась в стороны, их старший взмахнул топором, рубя канат – и снова взметнулась праща. Странный шар полетел ниже, чем камень, и ударил в стену чуть в стороне от ворот. Загрохотало так, что у Элис заложило уши, над стеной вырос огненный столб, камни брызнули во все стороны, как брызги от разбитого кувшина. Кажется, вопили люди, ржали и бились на привязи перепуганные лошади, а в голове Элис стоял звон и лязг. Участок стены – там, куда угодил странный шар, – охватило пламя, жадные красные языки лизали кладку, и камень плавился и крошился в чудовищном костре.

Кто-то схватил Элис за плечо, она взвизгнула от неожиданности и развернулась – перед ней стоял отец, позади него маячило угрюмое лицо Анди. Звуки стали возвращаться – рев пламени, вопли испуганных людей на парапете, грохот падающих камней… и голос отца:

– Сейчас! Когда они зарядят снова, все будут смотреть на требушет. В седло, Элис, в седло!

### Глава 2. Проклятое Место

Анди побежал собрать несколько человек в помощь, Элис с отцом сели на лошадей. Старый вороной, боевой конь господина Энфрида, был спокоен, а Мышка волновалась, била копытом, и Элис пришлось успокаивать кобылу, поэтому она не следила за тем, что творится вокруг. К реальности ее вернул крик отца:

– Отворяйте!

Это означало, что катапульта готова к выстрелу. Бревно-засов уже вытащили из кованых петель, Анди с парнями по приказу господина навалились на створки, распахивая их как можно быстрее. Рыцарь пришпорил жеребца, устремляясь в открывающийся проем, Элис послала Мышку за ним.

Два всадника мигом преодолели расстояние до позиций осаждающих. Отец был прав – наемники глядели только на требушет и потому прозевали побег. Над головами с ревом пронесся снаряд, и тут же вороной обеими копытами ударил по мантелету, опрокинув его. Солдаты, стоявшие за щитом, с криками бросились врассыпную. Самого неповоротливого настиг клинок Энфрида, а рыцарь уже мчался дальше. Элис скакала в нескольких шагах позади отца.

Промелькнули удивленные лица наемников, вслед понеслись крики… Всадники осаждавших, расположившиеся в стороне, торопливо вскакивали в седла – они оказались не готовы, лишь несколько человек сразу устремились в погоню. Над группой преследователей раскачивались пестрые перья плюмажа – среди всадников был капитан.

– Скорей! Скорей! – не оборачиваясь, прокричал отец, и Элис пришпорила Мышку.

А позади гремели копыта преследователей. Серая кобыла скакала быстрей, чем старый боевой конь, и вскоре Элис догнала отца. Он прокричал:

– Скачи к Проклятому Месту! Найди круг камней и жди там! Твои родные разыщут тебя! Твои настоящие родственники!

– Но отец!..

Договорить Элис не успела – Энфрид ударил клинком плашмя Мышку по крупу, кобыла рванула изо всех сил, а рыцарь развернул вороного и поскакал навстречу наемникам. Элис, оглянувшись на скаку, увидела, как он врезался в группу всадников, взлетел его меч, потом снова и снова… Плюмаж капитана наемников исчез из виду, провалился, потом она увидела пестрые перья под копытами коней, рухнул еще один всадник, другой… остальные сгрудились, размахивая оружием, место схватки заволокла пыль… и поворот дороги скрыл их.

А Элис скакала и скакала, покуда у Мышки хватало сил. Потом она свернула с дороги и, убедившись, что погони не видно, сдержала усталую кобылу. То рысью, то шагом она удалялась от замка; на глаза наворачивались слезы, девушка смахивала их кольчужным рукавом и снова понукала усталую Мышку…

* * *

Обжитые места остались позади, дорога превратилась в едва заметную тропу – никто не хотел жить рядом с Проклятым Местом и никто туда не совался без крайней необходимости. Закончился лес, потянулись унылые пустоши, заросшие бесцветной травой. Ветер раскачивал ее, гнал серые волны по равнине. Солнце стало клониться к западу, и под его лучами трава казалась коричневой, похожей цветом на спекшуюся кровь. А впереди неровной зубчатой стеной уже вставали стены Проклятого Места.

Позади раздался звук рога. Мышка вскинула голову и поглядела на хозяйку. Элис тяжело вздохнула и ткнула кобылу каблуками. Но лошадь устала и уже не могла нести девушку быстрее. Заунывные рулады как нельзя лучше подходили к печальной картине пустошей, это казалось даже красивым… но сейчас беглянке было не до красоты пустынных равнин. Рог мог означать лишь одно – преследователи близко. Оглянувшись, она увидела силуэт одинокого всадника на пригорке. Только один? Но он трубит в рог – значит, подает кому-то сигналы.

Усталая Мышка трусила так быстро, как могла, но темные стены приближались очень медленно. Солнце склонилось над ними, слепило и мешало разглядеть подробности. Элис прикрывала глаза рукой, всматриваясь в очертания города, выстроенного невесть в какие давние времена.

В очертаниях зеленых холмов угадывались ровные и округлые линии: здесь земля скрыла постройки, здания стали холмами, а улицы – оврагами и лощинами. Лишь кое-где из земли поднимались остатки стен и башен. О Проклятом Месте в замке рассказывали много, особенно зимними вечерами, когда за окнами выла вьюга и сугробы заносили ворота так, что из замка не выйдешь. Тогда только и оставалось, что сидеть у камина в большом зале и пересказывать страшные сказки. Однако одно дело слушать Анди или толстую кухарку, а совсем другое – видеть собственными глазами.

На холме высились остатки древнего замка, и стены, сложенные из огромных камней, все еще не скрыла земля. Элис направила Мышку в обход. Говорили, за этими древними руинами находится старое кладбище, где по ночам бродят тусклые огни и творятся всякие страшные вещи. Еще говорили, если порыться среди развалин, можно отыскать много интересного, да только со всяким, кто приносил находки из Проклятого Места, происходило что-то ужасное.

Рог трубил ближе и ближе. Странно, что никто не отзывался на зов, на охоте полагается трубить в ответ.

Охота? А она дичь? Вот как! Рука Элис легла на рукоять меча. Она покажет этому охотнику, какая дичь ему попалась… Но минутный порыв тут же прошел. Мало ли, что на зов рога нет ответа. Может, это такая хитрость? Может, их много?

И кроме того, отец сказал найти круг камней. Элис всхлипнула, вспомнив господина Энфрида. Что бы он там ни говорил, пусть и не родной отец, а сделал для нее больше, чем кто бы то ни было. Его волю она исполнит, иначе нельзя! Элис погнала усталую кобылу между остатков стен Проклятого Места. Впереди показался высоченный земляной вал. Кто мог нагромоздить такое количество грунта? Разве что великан… Насыпь в пять или шесть человеческих ростов тянулась вправо и влево, насколько Элис могла разглядеть. Кажется, она плавно закруглялась, но, глядя снизу, это невозможно было определить наверняка.

Насыпи было много лет. Время сгладило склоны: год за годом по ним стекали потоки дождевой воды, весной таял снег. Словом, теперь они стали настолько пологими, что лошадь без особого труда могла подняться на гребень чудовищной насыпи. Неожиданно Мышка заупрямилась. Всегда покладистая, серая кобыла вдруг перестала слушаться наездницу, фыркала, била копытом и норовила повернуть в сторону. Но среди руин еще раз затрубил рог, эхо пошло бродить между холмами, и Элис рассердилась. Шпорами и ударами ножен она погнала Мышку вверх по склону. Серая трава с хрустом сминалась под копытами, сыпалась земля.

Когда Элис достигла гребня, багровый шар солнца оказался прямо перед ней. Девушка прикрыла глаза ладонью, огляделась… и только теперь поняла, что представляет собой насыпь. Земляной вал кольцом опоясывал круглую котловину, как будто невероятно могучая сила выбросила землю, навалив вал по краям просторной долины. Внутри насыпи земля плавно опускалась к центру, где находилась ровная площадка, по краям которой торчали здоровенные каменные колонны – настоящие скалы, невесть кем и невесть как установленные по кругу. Конечно, это и был круг камней, о котором говорил отец.

Прежде чем начать спуск, Элис оглянулась. Вдалеке, среди остатков стен Проклятого Места показался всадник в плаще с капюшоном. Все-таки один? Нет, не совсем: вокруг между груд обломков мелькали приземистые тени. Не меньше десятка каких-то тварей сопровождали кавалериста, шныряли повсюду, но не отбегали далеко, следовали за человеком. Не их ли он призывал звуками рога? Элис погнала упрямую Мышку по внутреннему склону – к кругу камней. Может, преследователь не успел заметить ее на склоне? Может, он не догадается, что она перевалила кольцеобразный холм? Может, его лошадь тоже заупрямится и не захочет подниматься по склону? А если нет, Элис увидит его на гребне холма и продолжит бегство. Тогда в круг камней она вернется позже, когда никто не будет ее преследовать.

Всадница направилась к центру котловины, то и дело бросая взгляд через плечо. Преследователь не появлялся, и Элис уже почти поверила, что опасность миновала. Солнце опустилось совсем низко, и круглая долина тонула в тени. Упрямящаяся и недовольно фыркающая Мышка достигла вертикальных камней… и тут над перекатом насыпи показался остроконечный капюшон преследователя. Элис пришпорила усталую кобылу и поскакала сквозь круг камней. Дальше, дальше, теперь уже вверх по дну круглой долины – к западному краю. Насыпь была уже совсем рядом, когда над перекатом возникла уродливая оскаленная морда. На фоне темно-синего неба отчетливо прорисовался широкий лоб, вислые уши и здоровенные желтые зубы в ярко-красной пасти, которая, казалось, дышала жаром. Рядом с первой тварью возникла вторая… потом немного в стороне третья, еще дальше – четвертая… твари, сопровождавшие всадника в капюшоне, окружили долину и одновременно поднялись по наружному склону. Со всех сторон. Их было даже больше, чем казалось Элис. Преследователь неторопливо пересек горб насыпи и уже спускался в долину.

* * *

Девушка оглянулась, немного подумала и пришпорила измученную кобылу – она решила прорваться. Мышка тяжело поднималась по склону вверх, когда сразу три твари, оказавшиеся поблизости, устремились к всаднице. Во время охоты волки и кабаны, окруженные загонщиками, частенько бросались на людей в последнем отчаянном приступе ярости, и Элис знала, как брать эту дичь… но вот только на склоне насыпи усталая Мышка не смогла повторить скачок, которому ее обучила наездница. Одна тварь бросилась на Элис и налетела на встречный удар клинка, другая промахнулась, опоздав вцепиться в рванувшуюся кобылу, но третьей удалось сомкнуть челюсти повыше копыта несчастной Мышки. Лошадь с отчаянным ржанием свалилась, придавив рычащего зверя, а Элис едва успела высвободить ноги из стремян. Уже падая, она с удивлением поняла, что тварь, отведавшая стали, ничуть не пострадала! Зверюга, сбитая в прыжке, покатилась по склону, внизу вскочила и встряхнулась, как ни в чем не бывало.

Элис увидела это краем глаза, времени на наблюдения у нее не было – третья из атаковавших тварей снова бросилась на беглянку. Мышка билась и визжала, сползая по земляному скату, тварь хрипела под ней. Изловчившись, девушка ударила напавшего на нее зверя острием меча. Зеленоватая вспышка, короткий визг – но меч отскочил от лохматой шкуры, не причинив странному зверю вреда. Никогда прежде Элис не встречалась с подобным противником! Размером с молодого кабанчика, с мощной грудью и вислым задом, лохматая грязно-бурая тварь не походила ни на одного зверя, жившего в лесах у замка Феремонт. И самое главное – любого из тех можно было уложить доброй сталью, в отличие от странных противников Элис.

Невиданный зверь почувствовал боль от удара, он взвизгнул, но на его шкуре даже отметины не осталось! Тварь снова подобралась для прыжка, Элис попятилась вниз по склону, но там уже поджидал другой лохматый противник, тот, которого Элис ударила с седла. Девушка бросилась в сторону, чтобы не оказаться между двумя хищниками. Ноги после долгой скачки плохо слушались, а со всех сторон длинными тяжелыми прыжками неслись новые и новые твари, перевалившие через насыпь справа и слева.

Мышка уже не визжала – лошади пришел конец, а Элис, спустившуюся на дно котловины, атаковали снова и снова. Она отбивалась, как могла, металась среди клацающих челюстей и когтистых лап, встречала тварей ударами меча… При соприкосновении лезвия с боками тварей вспыхивало зеленоватое свечение, и зверюги оставались невредимы. В сумерках этот зеленый свет казался все более ярким, и все больше тварей собиралось вокруг девушки. Они кружили около нее, поочередно бросались под удары меча, вспыхивал странный зеленый свет, Элис пятилась… но твари бросались снова и снова. Девушка сообразила – ее гонят к кругу камней. Зачем? Улучив момент, она бросила быстрый взгляд через плечо – среди гигантских каменных столбов маячил силуэт всадника в капюшоне, облитый тусклым светом Ганелис, уже начавшей свой путь по небосклону.

Снова протрубил рог. Элис больше не оборачивалась, твари не давали ни мгновения передышки. Трубил, конечно, всадник в капюшоне, больше некому! Но только в этот раз он получил ответ – вдалеке затрубили в ответ. Элис ударила мечом из последних сил, и тут мокрая от пота рукоять вывернулась из пальцев. Тварь ухватила запястье девушки, стиснула мощными челюстями… звенья кольчуги заскрежетали под острыми зубами. Элис завизжала от боли. Другой зверь взмыл над землей и ударил передними лапами ее в грудь.

Девушка свалилась на спину, и чудища, теснясь, бросились на нее. Оскаленные пасти, тянущиеся из них нити слюны, горящие маленькие глазки закружились перед Элис… Она прикрыла лицо кольчужными рукавами и зажмурилась… тварь, метя в лицо девушки, ударила лапой. Смятые зубами зверя звенья кольчуги распороли кожу на щеке… и вдруг горячая волна хлынула на Элис, заливая руки и грудь. Что-то тяжелое, покрытое мокрой шерстью свалилось на ладони. Девушка с криком отшвырнула этот груз.

– Алисия! – прогремел незнакомый мужской голос.

Она открыла глаза. Твари, скалясь, кружили рядом, рычали и не решались приблизиться. Над девушкой стоял человек с мечом в руке. По клинку, испещренному тускло поблескивающими знаками, стекала влага… а предмет, который Элис сбросила с себя, оказался головой твари. Туловище дергалось в последних конвульсиях рядом, по мокрой от крови шерсти пробегали волны холодных зеленых огоньков.

– Вставай, Алисия! – снова крикнул невесть откуда взявшийся спаситель.

Сильная ладонь крепко ухватила ее за плечо и рванула вверх, помогая подняться на ноги. В руку ей сунули нечто продолговатое и очень знакомое. Элис привычно сжала пальцы на рукояти меча, взгляд ее скользнул по незнакомому клинку, на котором серебрился узор из непонятных значков. Позади, среди круга камней, затрубил рог, и твари снова бросились на Элис. Она ударила по морде ту, что оказалась первой – и меч разрубил мохнатую шкуру и плоть до самого черепа. Рядом рухнула еще одна зверюга, сраженная пришельцем. Их мечи разили заколдованных хищников! Элис с радостным криком бросилась на свору, рубила направо и налево… рядом сверкал в свете Ганелис меч незнакомца. И звери бросились врассыпную, оставив в залитой кровью траве с полдюжины дохлых и издыхающих сородичей.

Рог протрубил еще раз. Элис обернулась и бросилась в круг камней – к ненавистному преследователю. Незнакомец с мечом побежал следом. Всадник, замерший в центре кольца из каменных великанов, оставил рог и потянул из ножен меч. Распаленная схваткой девушка на бегу отвела в сторону обильно политый кровью клинок. Сейчас ей хотелось лишь одного – продолжать убивать. Когда казавшиеся неуязвимыми твари стали падать под ее клинком, она ощутила дикую радость, она была готова продолжать, она упивалась местью. Кто-то должен был ответить за гибель отца, за разрушенное счастье Элис, и этот всадник, гнавший ее под звуки рога, ответит первым!

Она слышала, как незнакомец, вручивший ей меч, топает следом, и мчалась изо всех оставшихся сил, чтобы успеть первой, чтобы своей рукой поквитаться с врагом. А противник выглядел до удивления нерешительным. Наверное, без своей зачарованной своры чудищ он растерялся. Вот он двинул коня, разворачиваясь к противнице правым боком, взмахнул мечом… Элис ловко нырнула под клинок и длинным выпадом попыталась достать всадника. Тот оказался готов, и его конь сделал длинный прыжок, так что лезвие Элис лишь распороло плащ, взметнувшийся от быстрого движения.

Враг пришпорил лошадь и поскакал прочь. Над земляным валом, окружающим круглую долину, показалась меньшая луна – Алектина, в ее серебряном свете силуэт всадника мелькнул между двух гигантских камней, потом показался снаружи – он несся прочь.

– Алисия, нам нельзя здесь оставаться, следуй за мной! – позвал спаситель, протягивая руку.

Элис обернулась и лишь теперь разглядела человека, которому была обязана жизнью. Спаситель был немолод, лунный свет серебрился в его волосах и коротко подстриженной бородке. Под темным плащом поблескивала кольчуга, среди стальных звеньев выделялись колечки из более светлого металла, мерцающие, как и странные знаки на его клинке. Элис шагнула к нему… и тут почувствовала, что смертельно устала. Невыносимая тяжесть потери, боль в руке, которую пыталась укусить зачарованная тварь, боль в расцарапанной щеке, утомление после долгой погони… и отчаяние, когда она готовилась принять смерть от клыков неведомых хищников. Все это вместе навалилось как неподъемный груз, придавило плечи, стиснуло стальным обручем виски… Элис покачнулась, острие меча звякнуло, коснувшись камней, рассыпанных здесь повсюду.

Незнакомец шагнул навстречу, бормоча:

– Ничего, ничего, теперь все будет хорошо. Теперь я с тобой. Идем, я уведу тебя домой.

Спаситель не успел подхватить Элис, она тяжело опустилась на землю, пальцы нащупали среди россыпи гравия что-то мягкое. Обрывок плаща всадника с рогом – она вырвала клинком клок, когда пыталась убить негодяя… она стиснула кулак, сжимая жалкую добычу. Всего лишь клочок ткани – а Элис жаждала крови! Старик ухватил девушку под руку и увлек в центр круга, бормоча на ходу:

– Нам нельзя здесь оставаться, иди за мной. Ну же, Алисия, собери силы, всего-то несколько шагов!

– Кто ты? – спросила она, с трудом шагая за спасителем.

В центре круга камней над травой и мелкими гранитными обломками возвышался гладко отесанный диск. Лунный свет странно преломлялся над его поверхностью, рассыпаясь радужными лучами.

– Я твой дядя, двоюродный дядя, – ответил незнакомец, – я пришел забрать тебя домой! Становись рядом со мной, быстрее, мы должны поймать лунный свет!

– Поймать? Как это? – удивленно пробормотала Элис, ступая на гладкую поверхность диска. – И где этот дом, куда мы?..

Старик не ответил. Он притянул Элис поближе и, удостоверившись, что она стоит на каменной плите, опустил свой меч острием в центр диска. Клинок погрузился на несколько дюймов – там было отверстие, которого Элис поначалу не разглядела среди разноцветных лучиков, на которые распадался свет лун. А сейчас, когда меч встал посередине диска, ей начало казаться, что Ганелис и Алектина светят ярче обычного. Потоки серебристого сияния залили их с дядей, заиграли, распадаясь на разноцветные лучики, закружились в непрерывном хороводе… все кончилось, когда дядя выдернул меч из камня.

Элис огляделась и едва не ахнула – не было круглой долины, окруженной земляным валом. Не было и круга стоячих камней. Лишь три гранитных колонны, куда меньших, чем прежде, торчали из земли. Еще несколько валялось поодаль, и с трудом можно было сообразить, что это остатки круга.

Теперь круг был более тесным, чем прежде, колонны ниже и тоньше, к тому же камни поросли мхом, а вокруг… вокруг был лес. Очень старый лес. Мощные дубы, окружившие поляну, тянули узловатые ветки к центру поляны, над ними темно-синим куполом раскинулось небо с незнакомыми созвездиями… и единственной луной, ничуть не похожей на Алектину и Ганелис. Гладкий серебряный диск плыл над верхушками дубов, один-одинешенек среди россыпей чужих звезд.

– Что это? – спросила Элис. – Дядя, что с небом?

– Здесь твой дом, Алисия, – торжественно объявил родич. – Ты вернулась!

### Глава 3. Лес джески

Налетел ветер, качнул залитые лунным серебром ветки, и дядя тревожно огляделся.

– Здесь нельзя задерживаться, – заговорил он, увлекая Элис с каменного диска. – Следуй за мной. На рассвете нам нужно быть в замке, и ты должна знать свою роль. Я расскажу тебе все по дороге. Если, конечно, не наткнемся на джески.

– На кого? – окончательно растерялась Элис, – кто это? И что случилось с кругом камней? С небом, с долиной? И кто гнался за мной? И что за твари были с ним? И почему им не вредил мой меч, и что за оружие ты мне дал, и… и… и как тебя зовут?

Она сыпала вопросами, семеня за дядей и спотыкаясь на выступающих из земли корнях гигантских дубов. Родич тянул ее за руку, при этом он то и дело тревожно озирался. Под сводами леса было тихо и темно. Ветер гулял над деревьями, где-то в вышине раскачивались кроны, и лес наполнялся шорохами и скрипами.

– Мое имя Фенгрим, – ответил дядя.

Элис подождала, но спутник больше ничего не говорил. Тогда она рискнула напомнить:

– А остальные вопросы?

– Терпение, Алисия, постепенно ты узнаешь все. Только бы добраться до замка и не попасться никому на глаза. Будет подозрительно, если тебя увидят до того, как…

– Как что?

Элис хотелось узнать поскорее, что с ней происходит и куда ведет ее новообретенный родич, но тот говорил медленно, то и дело прерывал речь и начинал прислушиваться к ночным шорохам леса.

– Твой отец… – снова завел старик, – твой настоящий отец, Охотник Беврин, мой двоюродный брат, отправил тебя через круг камней в другой мир. Подальше от злых глаз и злых рук. Видишь ли, его пост и его обязанности…

– Какой пост?

– Ты принадлежишь к древнему и благородному роду, Алисия. Твои предки были Охотниками при дворе королей Аркнора. Охотник, – дядя произнес это слово с особенной интонацией, – это страж при особе его величества. Он оберегает монарха от тварей Тьмы и всевозможных чародейских происков. Должность передается от отца к сыну, а вместе с ней передаются мечи, способные преодолеть злые чары.

– Вот эти самые мечи? – догадалась Элис, потрясая клинком с серебристыми знаками.

– Да, верно. Сейчас у тебя в руках один из рунных мечей. В ближайшие дни тебе придется носить его при себе. Руны из лунного серебра на его клинке…

– Что такое лунное серебро?

– Не спеши, Алисия, – в темноте Элис не могла разглядеть наверняка, но, кажется, дядя Фенгрим улыбнулся ее поспешности. – Ты все узнаешь в свой срок. Лунное серебро – металл, и очень редкий. Неизвестно почему, но он наносит смертельные раны тварям Тьмы, к тому же древние руны хранят магию, которая усиливает удары Охотника. Итак, твой отец, Беврин, был Охотником. Когда у него родилась двойня, мальчик и девочка, мы решили укрыть тебя, спрятать от многочисленных врагов. Видишь ли, Охотник – очень важная персона при дворе, и его семья всегда в опасности. Сын неизменно сопровождает отца, перенимает его опыт и умения. Что же касается девочки…

Фенгрим остановился и прислушался. Элис тоже замерла в ожидании. Наконец, дядя вроде бы убедился, что опасности нет, и продолжил:

– В нашем роду всегда рождались только мальчишки. У меня тоже есть сын, сейчас он во дворце и охраняет его величество короля Ангольда. Разумеется, и я, и мой сын вполне владеем искусством Охотников, мы способны отогнать и уничтожить нечисть, но все-таки при дворе должен быть официальный носитель титула, понимаешь?

– Пока не совсем.

– Ничего, путь через лес долгий, я успею рассказать остальное. Итак, в нашем роду только мальчишки… с ними проще, понимаешь? Охотника готовят к службе с пеленок, закаляют не только тело, но и душу, и разум. Девушку можно обмануть, увлечь – да что там, мы просто не знали, как уберечь тебя от всех соблазнов королевского двора. У нас не было опыта. Но твой отец любил тебя, не сомневайся! Мы все любили… то есть любим тебя.

– Мой истинный отец – господин Энфрид, – буркнула Элис. – Уж он точно любил меня – он отдал за меня жизнь.

Она потрогала разодранную щеку. Кровь уже не текла, подсохла корочкой.

– А я явился за тобой и отогнал тварей, разве не так? – возразил Фенгрим. – Поверь, Охотнику Беврину было больно расставаться с дочерью, но он сделал это, чтобы уберечь тебя от опасностей. Если бы ты знала, как он тосковал… А Энфрид… он славный человек… был. Только такому мы могли доверить тебя, Алисия. Стой! Замри!

Элис остановилась и прислушалась. Да, теперь и она слышала, что к шуму ветра в вышине и шороху листвы добавились новые звуки. Треск, шепот… и легкий, едва уловимый скрежет. Это не звери – у зверей нет стального оружия, которое вытягивают из ножен именно с таким характерным шорохом.

– Вперед, – позвал дядя, – мы должны быть на открытом пространстве.

Они с Фенгримом бросились сквозь лес к серебристому пятну впереди. Там была поляна, и свет единственной луны, почти такой же яркой, как Алектина, заливал траву призрачным светом. Посередине поляны беглецы встали плечом к плечу и приготовились. Легкий шорох и хруст приближались со всех сторон.

– Что это? – шепотом спросила Элис.

– Джески, – так же тихо ответил дядя. – Я попытаюсь поговорить с ними. Нам дали добежать к поляне, это хороший знак.

А потом появились джески.

* * *

Элис не испытывала страха – она попросту устала бояться. Весь этот безумный день прошел в страхе, крови и тоске. Теперь же число опасностей превысило меру, которую девушка могла осознать. И она не боялась. Ей было любопытно. Лесные люди выскальзывали из кустов, спрыгивали с нависших над поляной веток, выступали из тени под деревьями… Они передвигались ловко и почти бесшумно.

Джески оказались обычными людьми, только вырядились странно – их куртки были богато оторочены мехом, все тело обвивали ветки, на плечах и бедрах шуршала листва. И все до единого были в масках. Маски из кожи, маски из дерева, увитые зелеными побегами тряпичные маски… из тени на поляну выплывали оскаленные клыки, нахмуренные брови и огромные вылупленные глазищи. Страшненькие украшения.

Но даже не видя лиц, Элис понимала, что это люди. Лесные люди. Разумеется, джески были вооружены – у них оказались копья, короткие клинки, луки. Острия направлены на пришельцев. Еще одно странное обстоятельство – Элис видела уже знакомый блеск лунного серебра на джески. У кого кольцо на пальце, у кого оружие отделано затейливым узором, у кого маска украшена этим металлом, который Фенгрим считал очень ценным, в десять раз дороже золота.

Вперед выступил один из лесных людей. Этот был одет более привычно, его наряд оказался без веток и листьев, а маска, изготовленная из дерева и кожи, была украшена лунным серебром. И на груди подвешен довольно большой, с ладонь, диск из сверкающего металла.

– Я Фенгрим из замка Аркнор! – громко объявил дядя. – Почему вы преследуете нас? Ведь Аркнор сейчас в мире с лесным народом.

Вождь джески, тот, что с серебряным диском на груди, сделал еще несколько шагов и остановился перед беглецами.

– Это верно, Фенгрим из семьи Охотников, – ответил вождь. Голос у него был молодой и звонкий. – Фенгрим, которому не пришлось стать Охотником…

Элис почудилась насмешка в голосе вождя лесных людей.

– Да, у нас мир, – продолжил тот. – Но разве вам позволено бродить по здешним лесам? Это земля джески.

– Только крайняя необходимость заставила, – объяснил дядя, – и мы спешим в замок, на вашей земле мы не задержимся. Если ты позволишь, мы пойдем дальше и не остановимся до самого Аркнора.

И тут лес огласился грохотом и звонкими криками джески. Такой шум ночью мог быть лишь там, где сражаются, это Элис мгновенно сообразила. И бой шел в той стороне, откуда они с дядей пришли. Вот снова шипение и грохот, потом взрыв визгливых воплей. Лес озарили разноцветные сполохи.

– Колдовство, – пробормотал дядя, – там сражается маг!

Предводитель джески, не сводя глаз с замерших в центре поляны пришельцев, отступил в тень, его сородичи тоже попятились и вмиг растворились во мраке под деревьями.

– Они ушли? – тихо спросила Элис.

– Да, спешат на помощь другим джески, тем, что дерутся с чародеем. Кажется, нам повезло. Никогда не поймешь, что у этих дикарей на уме. Этот… их вождь – ушел, ни слова не сказав! Но сейчас они, кажется, не хотят нападать на нас. Поспешим, Алисия, пока они заняты.

И дядя едва ли не бегом устремился с поляны. Элис заторопилась следом, и вот они уже снова мчатся сквозь темные заросли, а позади, все глуше и глуше раздается грохот боевых заклинаний и визг лесных людей.

– Разве нам не следует посмотреть, кто там и не нужна ли наша помощь?

– Нам следует прежде всего доставить тебя в Аркнор! Пока никто не видел, что ты вернулась.

* * *

Дядя шагал широко, девушке пришлось спешить изо всех сил, чтобы не отстать. Больше он ничего не рассказывал ни о настоящей семье, ни о работе Охотника. И Элис не спрашивала – берегла дыхание. Над ней, в прорехах древесных крон, плыла незнакомая луна. Все происходящее было так странно, тысячи вопросов вертелись в голове, сталкивались, вытесняли друг друга…

Грохот и треск позади стихли, и осталось неизвестным, удалось ли джески справиться с чародеем. Дядя немного успокоился и пошел медленней. А потом и лес начал редеть. Вернее, заросли оставались все так же густы, но Элис почувствовала – это совсем другой лес: то ли деревья стали тоньше, не такие древние, то ли пропали бороды мха, свисающие с мощных веток. Здесь было светлее и не ощущалось дыхание дикости, сопровождавшее путников до сих пор.

– Дядя Фенгрим, – решилась спросить девушка, – мы уже покинули лес джески?

– Да, это земля королевства. Еще немного, и мы будем в замке.

– А что, королевство так мало, что королевский замок стоит у самой границы?

– Нет, не совсем так. Конечно, в старое время, до Темных Дней, Аркнор простирался в ту сторону, – дядя махнул рукой, указывая назад, – намного дальше, чем теперь. Да и на север тоже. Но и сейчас земли королевства достаточно обширны. Просто столица осталась на прежнем месте, когда границы сдвинулись.

– А что на севере?

– Империя. Погоди, скоро ты все узнаешь. Вот, посмотри вперед. Видишь огни?

– Это замок?

– Да, мы почти на месте.

– И… я увижу своего… отца?

Элис тяжело дались эти слова. Чтобы назвать отцом другого человека, не Энфрида, ей потребовалось немалое усилие.

– Беврин умер полтора года назад. Охотником стал твой брат. Его имя Стайл.

Да, брат! Элис лишь теперь подумала, что ей придется свыкнуться с мыслью о другой семье и другой родине. А вдалеке между деревьями уже можно было различить огни ее нового дома – это светились окна в замке Аркнор.

Перед беглецами открылась широкая просека. Здесь и сейчас шла работа, только не по ночам, разумеется – Элис видела ряды пней, кучи срубленных веток, время от времени встречались груды мелких опилок, мягко пружинящие под сапогами. Вскоре королевский замок показался во всем великолепии – с башнями, шпилями, с ярко освещенными узкими окнами. По высоким зубчатым стенам ползли огоньки – факелы в руках стражи. А много дальше свет широко разливался над крупным городом. Столица, носящая то же имя, что и королевский замок, и вся эта страна – Аркнор. Элис приободрилась, приближался конец ее долгого странствия. Фенгрим повел в обход, пояснив, что ворота замка обращены в другую сторону.

Чем ближе, тем выше вздымались мощные стены, тем ярче делался свет, льющийся сквозь бойницы. Как и полагается идеальной крепости, Аркнор стоял на холме, потом Элис разглядела, что его окружает широкий ров. Мощные зубчатые стены, над которыми возвышаются башни. Высоченные, и как много! Каждая выше и массивней донжона Феремонта, в котором была комнатка Элис. Подумать только, а ведь еще сегодня утром… вернее вчера, Элис считала, что их старый донжон – самое высокое сооружение в мире!

Да, это резиденция могущественного монарха, не чета затерянному в захолустье владению Феремонт. Но Элис знала, что еще не раз вспомнит уютный замок доброго и несчастного господина Энфрида. Потом они с дядей вышли на дорогу, откуда открывался отличный вид на замок, и Элис позабыла обо всем, захваченная великолепной картиной. Дядя велел:

– Надвинь шлем, опусти лицо. Стража не должна ничего заподозрить. Если спросят, говорить буду я.

Вот они достигли рва, и Фенгрим окликнул стражу. Когда он назвал себя, загрохотали цепи и подъемный мост пополз вниз. В воротах горели факелы, их огни играли на кирасах охранников. Элис и дядю встретили поклонами.

– Как прошла охота, господин? – спросил старший.

– Ничего, мы справились, – буркнул дядя, поспешно минуя пост.

– Но Охотник Стайл ранен! – крикнул вслед им воин. – У него кровь на лице!

– Ничего, пустяки.

Элис удивилась, что стражники не спросили, кто пожаловал с господином Фенгримом, но смолчала, как и было велено. За воротами лежал широкий двор, мощенный каменными плитами. Свет единственной луны превращал булыжники в серебро.

– Идем, идем, Алисия, – озабоченно позвал Фенгрим. – Никто не должен видеть тебя, прежде чем ты переоденешься. И так пришлось показаться стражникам. Хорошо, что в темном портале они не разглядели лишнего.

– А почему они не спросили, кого ты привел?

– Они приняли тебя за брата. Вы ведь близнецы.

– Ах да, Стайл… мой брат!

Сердце Элис забилось чаще, сейчас она увидит брата! Брата, с которым не встречалась ни разу в жизни!

Дядя снова заставил ее спешить, они пересекли двор, обогнули несколько построек… и наконец оказались перед дверью одной из башен внешней стены.

– Башня Охотников! – торжественно объявил Фенгрим.

Элис подумала, что этот каменный гигант по площади лишь немногим уступает всему замку Феремонт. Башня Охотников – это множество помещений, упрятанных в толстенную оболочку, возносящуюся к небу. И там ее ждет брат! О Светлые Предтечи, родной брат!

Дядя постучал в массивную дубовую дверь, окованную узорчатыми металлическими полосами, ему открыли. Дряхлый старик поднял масляную лампу и осветил Элис. Несколько псов обнюхали пришельцев, запах гостьи им был незнаком, и они встретили ее глухим рычанием. Дядя прикрикнул на них, и собаки отступили, виляя хвостами. Такую породу Элис еще не встречала – приземистые, крепкие, с мощными челюстями, мохнатые звери.

Отступая, чтобы дать дорогу пришельцам, старец пробормотал:

– Да, сходство несомненно.

– Дрейн стережет королевские покои? Там ничего не случилось? – бросил дядя на ходу.

– Господин Дрейн покинул замок, – ответил старик с лампой.

– Как? – Фенгрим резко остановился.

Усталая Элис, которая брела за ним, механически переставляя ноги, едва не ткнулась в дядину спину.

– Я говорил, что нельзя всем уходить, кто-то должен остаться на страже, – ворчливо объяснил старик. – А он заявил, что напал на след твари Тьмы и идет выслеживать ее. Стеречь покои его величества он оставил оруженосцев. Разве молодежь слушает наши советы?

– Во дворе тихо… – произнес дядя с сомнением. – Но это ничего не значит. Я отправляюсь во дворец, Дахем, поговорю с охраной. Займись нашей гостьей. А когда появится Дрейн, скажи ему… нет, я сам с ним поговорю.

С тем дядя удалился, оставив зевающую Элис со стариком и мохнатыми собаками.


– Молодая госпожа нуждается в отдыхе? – обратился к ней Дахем. – И вижу, ваша милость сражались, вам нужно обработать раны.

– Мне сказали, здесь мой брат. Прежде всего я хочу видеть брата! – заявила Элис.

– Следуйте за мной, госпожа, – пригласил старец.

По дороге он бормотал, что, дескать, все верно, истинный Охотник отсыпается днем… что с братом сейчас мэтр Бейель, он как раз и осмотрит раны молодой госпожи… Элис не слушала. Она думала о предстоящей встрече. Каково это – увидеть родного человека, с которым мало того, что не встречалась ни разу, а вовсе не знала о его существовании?

Ее провели по темной гулкой анфиладе, и тени массивных колонн дрожали в такт шагам старика с лампой, потом была винтовая лестница. Элис ждала, что Дахем направится вверх, но он пригласил гостью вниз, в подвал башни. Странный обычай – занимать покои под землей, но Элис уже насмотрелась немало странного. В подвале под тяжелыми низкими сводами, царила густая прохладная темень. Еще несколько переходов – и они очутились перед дверью, из-под которой пробивался свет. Элис стиснула кулаки, предчувствуя встречу… Старик Дахем толкнул дверь и отчетливо произнес, качнув лампой:

– Пожалуйте, молодая госпожа!

«Он нарочно так громко сказал, чтобы предупредить тех, кто внутри», – догадалась Элис. Преодолевая дрожь в коленках, она шагнула через порог и оказалась в широком зале, освещенном десятком свечей, расставленных там и сям на столах. Этих низеньких массивных столов здесь было много. На некоторых разложены поблескивающие инструменты: пилы и ножи всевозможных форм и размеров. Кое-где к ножкам столов крепились ржавые тяжелые цепи. На некоторых расплывались темные пятна, похожие на плохо отмытую кровь.

Посередине зала на столе лежал человек. Другой склонился над ним. При появлении гостьи он выпрямился и вытер окровавленные ладони тряпкой. Растерянная Элис сделал еще несколько шагов, всматриваясь в неподвижное тело на столе. Лицо мертвеца было ей знакомо. Еще бы – она видела его тысячи раз! В зеркале.

### Глава 4. Башня Охотников

Элис склонилась над мертвецом и провела кончиками пальцев по щеке. Кожа была гладкой и холодной. Ноги наконец отказали, и Элис села на пол. Подвал закачался перед ней, и огоньки свечей заплясали перед глазами. Встревоженные голоса стариков звенели в голове колокольным звоном. Дахем бормотал без умолку, что девочка совсем слабенькая, что она не справится, если с самого начала так плохо держится.

– Не говори глупости! – возразил мэтр Бейель. – Она целый день на ногах! И большую часть ночи! Она сражалась, и вообще, перед ней мертвый брат! Дай ей время, чтобы прийти в себя.

Элис взглянула на него с благодарностью: хоть одному человеку в этом безумном мире пришло в голову, что она устала и ей нужно время. Заодно разглядела нового знакомого. Мэтр Бейель был упитанным старичком, румяным и добродушным с виду. Правда, круглые щечки и аккуратно расчесанные седые кудри не вязались с кожаным фартуком, обильно покрытым подсохшими кровавыми пятнами.

– Ну вот, – широко улыбнулся ей мэтр Бейель. – Взгляд прояснился. Ну, моя добрая госпожа, давайте я помогу вам пересесть на стул, там удобнее. Да будет вам известно, я лекарь и исследователь. Скромно замечу, что никто лучше меня не разбирается в тварях Тьмы, чем ваш покорный слуга. Да и людей через мои руки прошло немало! Раны, переломы, всевозможные хвори и недуги… Да, я знаю толк во всем этом! Так что можете безбоязненно довериться мне.

– Этот толстяк слишком много болтает, – вставил Дахем, помогая Элис стянуть кольчугу, – но дело знает, это точно.

– А пока я буду заниматься вашей царапиной, моя госпожа, можете задавать вопросы, – подхватил Бейель, – ручаюсь, у человека в вашем положении должно возникнуть много вопросов!

– Что случилось с братом? – спросила Элис, опускаясь на предложенный стул.

– Охотник Стайл пал, неся службу у королевских покоев, – горестно промолвил Дахем. – Как и подобает истинному Охотнику, он исполнил свой долг до конца. Тварь Тьмы пыталась пробраться в опочивальню его величества, ваш брат сражался с ней. Стража нашла его еще живым. Он скончался здесь, в Башне.

– Странная история, – перебил его мэтр Бейель. – В этот раз все было не так, как обычно. Когда стража примчалась на место схватки, Стайл еще держался на ногах.

Он приволок таз с водой, рстворил в воде желтый порошок и принялся осторожно стирать этой смесью запекшуюся кровь со щеки девушки. Рану немного жгло, но Элис такие мелочи давно не пугали, она внимательно слушала.

– Стражники утверждают, – продолжал рассказ старик, – что господин Стайл размахивал оружием и двигался так, будто перед ним враг. И вроде бы был слышен топот, лязг когтей по плитам пола, хриплые выдохи, напоминающие рычание…

– Даже после того, как Стайл свалился, – закончил Дахем. – Эти прохвосты пили на посту, вот в чем дело! Им померещилось спьяну. Они пили, пока Охотник сражался! Зря господин Фенгрим велел нам всем помалкивать! Солдат следует примерно наказать!

Элис заслушалась и потому не заметила, когда тряпку с лечебной мазью сменили в руках мэтра ножницы. Старик, не раздумывая, отхватил несколько растрепанных локонов Элис. И тут же примерился повторить это действие. Девушка вырвалась из его рук и вскочила.

– Эй, что вы делаете!

– Как что? Рана покрыта целебным составом. Теперь я должен привести вашу внешность в соответствие.

– В соответствие? С чем?

Мэтр Бейель всплеснул руками, и ножницы коротко лязгнули.

– Бедная моя госпожа, так никто не удосужился объяснить, чем вам предстоит заниматься в Аркноре? Вы должны заменить Охотника Стайла, благо вы близнецы и очень похожи!

– Очень похожи, – закивал седой головой Дахем. – Никто не заподозрит, что молодой господин Стайл мертв, ведь он сражался, когда его в последний раз видела стража. И в Башню его принесли живым! Мы скрыли его смерть, и тварь нападет снова, не побоится того, кто уже был ею ранен, и тогда господин Фенгрим с господином Дрейном бросятся на нее из засады. Вдвоем они справятся! Вы должны выглядеть, как брат, понимаете, госпожа? Итак, сперва прическа…

Элис опустилась на стул и позволила лекарю заниматься ее волосами. Вот, значит, как… Дядя Фенгрим, дядя Фенгрим… ты явился за родственницей вовсе не потому, что она попала в беду, это просто совпадение. Ты пришел за ней, потому что тебе понадобился близнец Охотника. Копия. Тебе нужен был не человек, а только внешность, милый родственник… Элис вспомнила о том, которого привыкла считать отцом, и слезы сами собой покатились из глаз – уж он-то не стал бы ее использовать как приманку. Но она сидела не шевелясь, потому что у самого уха клацали ножницы Бейеля, и Элис боялась, что он отхватит что-нибудь лишнее.

Дахем сказал, что он должен быть на своем посту у входа в башню, и удалился, напоследок предупредив мэтра Бейеля, что разведет огонь в купальне.

– Да, да, купальня! – подхватил Бейель, энергично щелкая ножницами, – вот что нужно молодой даме! Уж простите, госпожа Алисия, мы не сможем предоставить вам все услуги, какие полагаются юным дамам, ведь это башня Охотников, до сих пор мы не допускали сюда женщин. И пока не покончим с проклятой тварью, не можем доверить вашу тайну никому. Некоторое время придется обойтись без прислуги.

– Ничего, – ответила Элис, – я обойдусь. Расскажите лучше, что известно об этом звере.

Ей было немного неловко признаваться, что она и раньше не пользовалась ничьей помощью. В замке Феремонт у нее не было служанок.

О твари, убившей брата, мэтр рассказал совсем немного – о ней вообще почти ничего не было известно, никто ее не видел, не знал, как выглядит и даже какого размера. Судя по тому, что создание Тьмы убило опытного Охотника, оно должно быть достаточно крупным, однако никто не знал, как этот зверь проникает в замок. Стража у входа всегда бодрствует, ворота обычно на запоре, и мост поднят! Таковы правила, издавна заведенные в Аркноре, который является королевской резиденцией.

– Даже такие лоботрясы, как стража его величества, – заявил Бейель, – не могли прозевать крупную тварь!

Рычание и подозрительный скрежет не раз слышали у тронного зала, на двери нашли следы когтей. Однако на глаза незваный гость не попадался никому и ни разу. Охотник Стайл выслеживал тварь каждую ночь… и вот повстречал ее, на свою беду. А зверя по-прежнему никто не мог описать, и никто не знал, откуда он появляется.

– Никогда я не встречался ни с чем подобным, а уж у меня богатая практика, поверьте! – Бейель отошел от Элис на пару шагов и, склонив голову набок, внимательно оглядел результат своей работы. – Ну вот и все! Теперь прическа вашей милости точь-в-точь как у покойного брата. Теперь купальня – и отдыхать! Отдыхать, моя госпожа!

Купальня в башне Охотников представляла собой квадратный бассейн, под которым располагался очаг, нагревавший воду. Бейель заполнил его лишь до половины, чтобы вода грелась быстрее, но все равно ванна получилась холодная. Бейель оставил гостью и отправился поддерживать огонь. Раздеваясь, Элис ощущала боль во всем теле, избитом и уставшем от приключений последних суток. С трудом скинув одежду, она погрузилась в бассейн. Холодная ванна сперва взбодрила, потом разом начали саднить все ушибы и порезы… но боль постепенно ушла, зато вода медленно прогревалась, и Элис, прислонившись к борту, задремала.

* * *

Разбудили ее голоса за дверью. Она узнала Фенгрима, дядя с кем-то спорил:

– Говорю тебе, у твари есть сообщник здесь, в замке! Иначе как она может проникать сюда незамеченной? Кто-то впускает ее в Аркнор, потворствует порождению Тьмы! И хуже того, я боюсь, этот враг его величества, враг нашего королевства не только впускает зверя, но и помогает ему. Даже натравливает тварь на короля.

– Отец, ты преувеличиваешь, – возражал незнакомый голос, – я преследовал зверя вне замка, сражался с ним, посмотри на мою руку!

– И как он выглядел, твой противник?

– Было темно, – буркнул дядин собеседник.

Элис поднялась, обтерлась холстиной, которую оставил ей Бейель, в нее же и завернулась. Прошлепала к двери и выглянула. Перед ней стоял дядя и молодой человек в доспехах и при мече. Клинок покоился в ножнах, но Элис не сомневалась, что он тоже покрыт рунами, как и оружие Фенгрима. Через руку был перекинут свернутый плащ, изодранный и грязный. Под плащом Элис разглядела повязку с проступившим пятном свежей крови.

Этот воин приходился дяде сыном, стало быть, он кузен Элис. Да он и похож на отца – такой же короткий нос, твердый подбородок… только бородка не седая, а черная, и морщин пока нет. Приглядевшись, Элис отметила, что кузен широк в плечах и выглядит настоящим воином. В замке Феремонт ей не приходилось встречать таких прекрасных молодых рыцарей, и она не могла заставить себя отвести глаза от красивого кузена.

– Дядя, я… – пролепетала Элис. – Мне нужна одежда.

– Да, конечно!

Оба родственника старательно уставились в сторону, чтобы не глядеть на девушку, на которой из одежды была лишь грубая холстина.

– Вот, – дядя протянул ей сверток, – костюм Стайла. – Надень, мы с Дрейном будем ждать здесь, за дверью.

«Кузен Дрейн, – повторила про себя Элис имя красивого рыцаря, – а этот мир не так уж плох…»

С мужским костюмом пришлось повозиться, Элис не сразу разобралась во всех пряжках, тесемках, крючках и петлях. Но это был наряд воина, а в воинском облачении она понимала. Конечно, камзол был широк в плечах, а сапоги великоваты, но справилась Элис достаточно быстро. Камзол и брюки были черных и коричневых тонов, девушка решила, что они будут неплохо смотреться с ее каштановыми волосами… потом вспомнила, что случилось с ее прической, и вздохнула. Уже берясь за дверную ручку, она услышала, что мужчины в коридоре продолжают спор.

– Она всего лишь девушка, – твердил кузен, – к тому же не знакома с нашим миром и его опасностями. Куда ей тягаться с тварью, одолевшей Стайла!

– Меч держать в руках она умеет, – возразил дядя. – Я сам видел. Что же до опасностей, то именно ты станешь защитником Алисии. Хотя бы поначалу.

Элис это очень понравилось. Будет возможность познакомиться с родичем поближе!

– Да ей и не придется ничего делать, – закончил дядя. – Только изображать покойного брата. Работу выполним мы. Главное – найти того, кто помогает твари во дворце, для этого я и затеял подмену!

Элис решительно толкнула дверь и вышла к родичам. Критически оглядев ее в наряде Охотника, дядя заявил:

– Даже лучше, чем я ожидал. Ее не отличить от Стайла! Дрейн, сходи вниз к мэтру Бейелю, покажешь ему свою руку. А я провожу гостью в ее покои.

Элис была не прочь продолжить знакомство с кузеном, но рассудила, что у нее еще будет такая возможность, ведь Дрейн отныне ее защитник. Она поплелась за дядей, который проводил ее наверх и показал покои, принадлежавшие покойному брату.

– Спи, Алисия, – заявил он, уходя, – ты должна хорошо отдохнуть, завтра тебе понадобятся силы. Ты предстанешь перед двором под именем Стайла, и никто не должен заподозрить подвох.

«Дурацкое положение, – подумала Элис, засыпая, – даже отдых здесь для меня является обязанностью, дядя сказал «должна отдохнуть»! Каковы же окажутся другие требования…»

* * *

На рассвете она проснулась и села в кровати. Тут же провалилась в непривычно мягкую перину и подумала: «Какой глупый сон… ничего, сейчас явится отец с деревянными мечами и…» Потом нахлынули воспоминания о событиях минувшего дня. Элис протерла глаза и выбралась из-под тяжелого одеяла, удивляясь богатому убранству этой комнаты. Теперь здесь ее дом, придется освоиться.

Она потерла раненую щеку. Почти не болит, но поврежденное место почему-то очень распухло. Надо будет попросить мэтра Бейеля, чтобы привел ее лицо в порядок – все-таки девушек шрамы не украшают, даже если девушки должны играть роль Охотников.

Покои брата состояли из трех комнат, впрочем, небольших. Да иначе и быть не могло, ведь располагались они в башне, где между толстенными каменными стенами места не так уж много. Все комнаты сообщались между собой проходами, завешенными тяжелыми драпировками с золотой бахромой. Стены спальни украшали гобелены с вышивкой. На них изображались храбрые воины, которые серебряными мечами поражали всевозможных чудищ. Элис сгребла в охапку свой новый наряд и, одеваясь на ходу, отправилась осматривать другие комнаты. Вторая была чем-то вроде кабинета. Здесь не было гобеленов, вдоль стен стояли резные шкафы и тяжеленные сундуки, схваченные стальными полосами, которые богато украшала чеканка. Возле окна стол, на нем книги – много, целая пирамида книг, из каждой торчат разноцветные ленточки – закладки. Что за человек был брат Стайл? Внешне они на одно лицо, но насколько она походит на павшего Охотника нравом? Книги… Во всем замке Феремонт книг было меньше, чем на столе брата, но Элис прочла их все.

Девушка взяла верхнюю из стопки и прочла название: «Три дня Ночи и новая история Валарда». Хм-м-м… похоже, что-то очень мудреное. Но придется прочесть. Элис обязана узнать все, чем интересовался покойный брат. Аккуратно положив книгу на место, она накинула камзол и отправилась в третью комнату, на ходу затягивая шнурки непривычной одежды.

Вот в третьей, последней комнате ее владений в башне Охотников, обстановка была нисколько не мудреной, а, напротив – простой и привычной: по стенам висели щиты, кольчуги, элементы воинского снаряжения и оружие. Много оружия. Секиры, палицы, кинжалы, короткие копья – все, что используют для пешего боя. Мечей не было, но это понятно – рунный меч Охотник не вешает на стену, а всегда держит под рукой. Элис обулась и привесила к поясу тяжелые ножны. Теперь она была готова. Интересно, когда принято вставать в этом месте и с чего начинается день? Если с тренировочных мечей, то Элис заявит, что девицам подобное не к лицу.

На лестнице поджидал Дахем.

– А, моя госпожа, уже изволили встать! Тогда прошу за мной.

– Куда мы?

Дахем, топая вниз по лестнице, бросил через плечо:

– Не велено было вашу милость будить. Пусть отдохнет, сказал господин Фенгрим. А сейчас все сядут за стол.

– Из-за меня голодали, значит. Ну и зря, могли бы поднять ради такого дела.

Дахем хрюкнул в бороду.

– Голодали! Нет, госпожа Алисия, обычно у нас завтрак куда позже подают. Охотник отсыпается днем, несет службу ночью! Так-то! Однако сегодня многое нужно обсудить, многое сделать!

Спускаясь за стариком по винтовой лестнице, Элис выглянула в бойницу – солнце уже встало. Солнце здесь было привычного размера, и вообще, окажись здесь две луны, как она привыкла, ничем бы этот мир не отличался от того, где Элис выросла.

В зале, куда ее привел Дахем, собрались все обитатели башни Охотников: уже знакомые Элис Фенгрим с сыном, Бейель, да еще двое оруженосцев: совсем молодой парнишка по имени Занс, белобрысый и смешливый, и мужчина, по возрасту годившийся Зансу в отцы – угрюмый Вегор. Нетрудно догадаться, кто из них состоял при Фенгриме, а кто при Дрейне. Даже за столом господина маленького Феремонта народу собиралось втрое больше, но Охотники – закрытая каста, они привыкли хранить секреты и не допускать в свой круг чужих. Это гостье объяснили сразу. Элис поняла так, что ей намекают: не болтать лишнего за стенами башни. Как будто она болтунья! Не успела она обидеться, как Фенгрим перешел к главному:

– Алисия, сегодня тебе предстоит показаться в тронном зале. На тебя будут смотреть десятки глаз, а может, и сотни. Ты не должна глазеть по сторонам, не должна теряться, выглядеть удивленной и так далее. Ты – Охотник Стайл, а он вырос в замке Аркнор, и ему здешняя обстановка не в диковину. Никому из придворных мы не можем открыться, даже король будет считать, что ты – Охотник Стайл. У твари, похоже, есть сообщник в замке, об этом нельзя забывать!

Элис кивнула.

– Дрейн будет рядом с тобой, Он подскажет, если что. И он постарается не дать посторонним подолгу говорить с тобой.

– Прошу прощения, господин, – вставил мэтр Бейель. – Очень удачно, что сударыня Алисия ранена в лицо! Я обработал порез составом, от которого повреждение делается заметнее. Поглядите, какая чудесная опухоль! При этом не болезненная и совершенно безвредная! Мы объясним, что господин Стайл не может разговаривать из-за ранения.

Лекарь был страшно доволен собой.

– Отличная мысль! – кивнул дядюшка.

– Ничего себе отличная! – возмутилась Элис. Она вскочила, заливаясь краской. – Так это из-за твоих составов я выгляжу как туша на бойне? Себе так лицо разукрась, почтенный мэтр!

– Госпожа, госпожа! – всплеснул руками лекарь. – Ручаюсь, от раны не останется заметных следов! Через неделю она затянется полностью, и при помощи моих притираний вы совершенно уничтожите шрам! Это только чтобы вам не пришлось говорить с теми, кто может обратиться к Охотнику Стайлу!

– Ладно, – Элис опустилась на место. – Пусть так. Если через неделю не пройдет, я точно так же подправлю лицо мэтра Бейеля и заставлю его втереть в рану все, что найду в его карманах! Да! А заодно обкорнаю ему бороду, как он остриг мои волосы.

Под всеобщий смех Элис уткнулась в тарелку. Кормили здесь, по крайней мере, вкусно… Когда с завтраком покончили, дядя заявил:

– Ну что ж, а теперь Дрейн потренирует тебя, Алисия.

«Ну вот, все-таки дело дошло и до деревянных мечей, – подумала Элис. – Но этим лучше заниматься на пустой желудок!».

Однако Фенгрим имел в виду нечто другое: Элис должна была научиться поклонам и жестам, приличествующим придворному. Светлые Предтечи знают – она предпочла бы мечи…

### Глава 5. Королевский дворец

В поклонах и приседаниях, которым обучил Элис кузен, не было ничего сложного. Трудность состояла в том, чтобы не перепутать, перед кем как нужно сгибаться и приседать. Дрейн терпеливо растолковывал снова и снова, кто является ровней придворному Охотнику и заслуживает легкого кивка, а кому нужно отвешивать поклоны. И, что очень важно, приветствия всех прочих нужно вообще оставлять без внимания – глядеть сквозь них, будто перед тобой пустое место. Это было странно: человек обращается к тебе, говорит вежливые слова, а ты его не замечаешь?

Элис обратила внимание: Дрейн старается не глядеть ей в глаза. Может, таков здешний обычай? Или кузен, такой мужественный и храбрый, стесняется? Интересно, есть ли у него дама сердца?

Элис сама немного смущалась, особенно, когда Дрейн брал ее ладони в свои, чтобы показать, на сколько нужно отводить руки при поклоне. И когда урок закончился, ей было немного жаль. Она еще никогда не держалась за руки с таким красавцем… Но Фенгрим объявил, что большой прием вот-вот начнется и пора идти. Элис с Дрейном покинули башню вдвоем. Лохматые собаки проводили их ворчанием, а Дахем пробормотал что-то вроде пожелания удачи.


Двор замка, ночью такой пустой и тихий, сейчас кишел народом. Слуги, нарядные, как вельможи, и вельможи, суетливые, как слуги, сновали во всех направлениях, некоторые кланялись Охотнику, и Элис старательно наклоняла голову в ответ. Все пялились на ее изуродованное лицо, и девушку это смущало. Ей бы хотелось спрятаться от взглядов, а еще лучше умчаться отсюда со всех ног.

– Уверенней! Держись уверенней! – прошипел Дрейн. – Все они слышали, что Охотник ранен, им интересно, насколько серьезно. А ты должна им показать, что готова к бою.

Элис очень хотелось заслужить одобрение кузена, она расправила плечи и задрала подбородок. Они пересекли людный двор и вступили в здание дворца под лязг доспехов стражи, которая приветствовала их ударами алебард о пол. Потянулись коридоры и анфилады небольших залов, повсюду гостей приветствовала стража, и повсюду было полно людей. Элис так старалась держаться достойно, что почти не глядела по сторонам, хотя во дворце было, на что поглазеть – расшитые гобелены, позолота и резьба… здесь даже кольца для факелов, вмурованные в стены, были украшены литыми фигурами.

– Дрейн, не оставляй меня, – прошептала девушка, – я же обратной дороги не найду!

– Не беспокойся, я буду рядом, – ответил родич.

И по его дрогнувшему голосу Элис поняла, что он тоже волнуется. Потом сообразила – боится, что обман будет раскрыт. Но ведь пока что никто ничего не заподозрил. Наконец они оказались у массивных дверей, и стража, которой здесь было особенно много, снова приветствовала их грохотом оружия. Створки распахнулись словно сами собой, громкий голос объявил:

– Охотник Стайл из башни Охотников! Господин Дрейн из башни Охотников!

Они вступили в зал. И тут у Элис зарябило в глазах от пестроты нарядов. В зале было не меньше пятидесяти человек, не считая латников, замерших вдоль стен. И все глядели на нее. И все считали ее Стайлом! И все расступались, потому что они с Дрейном должны приблизиться к королю. И обмануть его!

Врать королю – большой грех, но если это происходит в другом мире под чужой луной, то Светлые Предтечи, скорее всего, не заметят. Утешая себя этим доводом, Элис старалась подавить волнение. Хуже всего, что она должна была шагать чуть впереди и не могла видеть знаков, которые подает Дрейн. Так что непонятно, правильно ли она себя ведет. Но делать нечего, она направилась к трону, который возвышался на три ступени в дальнем конце зала. И пестрая толпа расступалась перед ней, так что образовался длинный проход. Она зашагала среди внимательных взглядов, среди блеска золотых перстней, среди шороха дорогих нарядов. Кузен держался рядом, и Элис подумала, что он тоже взволнован. Хорошо, когда рядом есть кто-то, разделяющий твой страх.

Король наблюдал за ее приближением с подиума. Настоящий король, как на миниатюрах в старых книгах из библиотеки Феремонта, – крупный мужчина с величественной властной осанкой. Тяжелое золото короны на седых кудрях, большие сильные руки на подлокотниках кресла усыпаны перстнями. На любой самоцвет с руки его величества Ангольда можно купить половину Феремонта! Как же врать такому королю? Как-как… Смело… Элис наскоро перебрала в голове все наставления, которыми ее снабдили в башне Охотников, и уже приготовилась к правильному поклону. Тут из толпы разодетых придворных вывалилась нескладная серая фигура и метнулась прямиком к Элис. Перед ней мелькнула размалеванная маска, в которой можно было с трудом признать кошачью морду.

– Мяу! – громко прокричал человек в маске. Шумно обнюхал замершую Элис, склонил голову набок и с сомнением повторил. – Мяу-у!

Элис невольно потянулась к эфесу меча… но вовремя задержала руку. Кто бы ни был перед ней, не следует прикасаться к оружию рядом с его величеством.

– С дороги, Кот, – громким звучным голосом приказал король. – Мы желаем видеть нашего юного героя. Приблизься, Охотник Стайл!

Шаркая ногами, серый человек в маске убрался с дороги, и Элис поняла, что перед ней дряхлый старик. Странные обычаи при дворе. Но сейчас ей нужно было предстать перед королем, она сделала еще несколько шагов, остановилась в трех шагах от ступеней подиума, на котором восседал Ангольд, и отвесила глубокий поклон, точно как ее учили.

– Наш юный герой! – повторил король. – Мы рады видеть тебя в добром здравии. По Аднору уже поползли вздорные слухи, будто Охотник Стайл не смог одолеть тварь Тьмы! Но чудище сбежало, а Охотник стоит перед нами. Расскажи, Стайл, что же произошло на самом деле.

Ангольд так уверенно и властно чеканил слова, что Элис едва не заговорила. Звуки королевского голоса словно заворожили ее. К счастью, кузен был готов. Он выдвинулся из-за плеча девушки и с новым поклоном ответил вместо нее:

– Ваше величество, прошу простить. Но Охотник Стайл пока что не может ответить вам, как подобает. Из-за раны в лицо он не в состоянии говорить.

– Прискорбно, – пробормотал молодой человек, стоявший ближе всех к трону. – Из рассказа Охотника мы могли бы узнать немало интересного. События последней недели задали двору немало загадок!

Этот вельможа был тощим сутулым малым, его темный наряд, украшенный парой пряжек из лунного серебра, выделялся на фоне дворцовой роскоши. Он не отличался ни богатырским сложением, ни красотой, но что-то было в его взгляде такое, что Элис почувствовала: этот молодой человек не только играет важную роль при дворе, но личность незаурядная.

По другую сторону трона, почти так же близко, стоял другой юноша. Совсем юный, лишь немного старше Элис. Красавчик! Белокурый, с правильными чертами лица, широкий в плечах и узкий в бедрах. Просто загляденье!

Этот тоже бросил несколько слов, но совсем тихо, так что девушка не разобрала, что именно. Зато несколько молодых дворян принялись подобострастно хихикать – должно быть, отпустил какую-то глупую шутку по поводу ее изуродованной щеки. Элис стало до слез обидно, что приходится в таком виде торчать перед благородными юными рыцарями, но что она могла поделать? Только играть свою роль до конца! Пока она расстраивалась, Дрейн произнес короткую речь: мол, несмотря на ранение, Охотник Стайл исполнит свой долг, если чудище объявится снова. Королевский Охотник готов к бою!

Король милостиво кивнул, на этом самая трудная и рискованная часть предприятия была окончена. Охотнику позволили отойти в сторону. Элис тут же устремилась подальше от толпы. Как только она решила, что придворные ее не услышат, тут же зашептала:

– Дрейн, кто эти двое, справа и слева от трона?

– Принцы, – так же шепотом ответил кузен. – Тот, сутулый, его высочество Гильмерт, наследник престола. А блондин – Валентин, младший сын короля.

– А в маске кто?

– Кот, королевский шут.

– Он же старый, зачем его заставляют так себя вести?

Дрейн замешкался с ответом, потом осторожно промолвил:

– С ним связана одна история… в общем, король желает держать его на виду и под присмотром. Молчи! На нас смотрят! Останемся ненадолго, этого требуют приличия. Потом, в башне Охотников, поговорим о принцах Элис оглянулась – перед королем уже склонился пожилой вельможа, король ему что-то одобрительно говорил о налогах и о верности долгу, а к ним с Дрейном направлялись две молодые дамы. И вовсю пялились на распухшую щеку Элис, особенно та, что шла первой – статная брюнетка в красном платье. Ее одеяние напоминало пожар, столько в нем было ярких красок, позолоты и легких развевающихся лент. Дрейн тоже заметил погоню и попытался шагать быстрее, но, как догадывалась Элис, на королевском приеме торопиться запрещено. Дамы настигли их недалеко от выхода. Брюнетка подошла вплотную к Элис и встала на пути, едва не касаясь высоким, затянутым в огненно-яркие ткани бюстом. Она протянула руку и, кажется, хотела прикоснуться к опухоли на щеке, Элис отступила. Еще чего! Не позволит она… и брат бы не позволил! Хотя, возможно, у этой красивой дамы были с братом какие-то отношения? Что за глупое положение – играть роль мужчины, о котором ничего не знаешь…

Дрейн оттер даму от спутницы и твердо сказал:

– Прошу прощения, баронесса, Охотника ждут дела.

Тем временем у королевского трона Кот выкрикивал надтреснутым старческим голосом:

– Мяу! Налоги и есть верность! Верность и есть налоги! Только кот не платит налогов, а считается верным подданным. Вы кот? Нет? Тогда гоните налоги! Мяу!

Поднялся шум, дамы обернулись поглядеть, чем закончится выступление старика в маске, и Дрейн с Элис прошмыгнули, минуя их, к двери. За спиной раскатился многоголосый хохот. Элис вздрогнула – она решила, что это смеются над ней… то есть над ним, Охотником Стайлом… то есть… тьфу! В общем, над ее поспешным бегством, над опухшей щекой, над неумением держаться при дворе… Уже в дверях она бросила опасливый взгляд через плечо: из пестрой раззолоченной толпы выбрался, потирая зад, Кот. Обернулся, обиженно мяукнул. На его сером наряде пониже поясницы виднелся отпечаток чьего-то сапога. Он медленно стянул маску, открыв всклокоченную седую шевелюру и красное вспотевшее лицо, все в старческих морщинах. Вытер промокшую маску рукавом и напялил снова.

Элис выскользнула из тронного зала, а позади, хрипя и кашляя, надрывался дряхлый шут:

– Налоги и есть верность! Верность должна вознаграждаться! Мяу! Вознаграждаться пинками! Это знают все коты! Мяу!

* * *

Но на этом приключения не закончились. За дверью прогуливалась странная троица: невзрачный старичок и двое здоровяков. Главным среди них, конечно, был старик. Завидев Элис и Дрейна, он тут же поспешил навстречу, поэтому Элис решила, что этот человек поджидал именно их. На старике был широкий серый балахон, а поверх ослепительно-белого воротника блестела цепь из лунного серебра. Элис уже научилась определять этот металл с первого взгляда, ошибки быть не могло. Цепочка тоненькая, но стоит баснословно дорого!

На цепи был подвешен странный знак – две руки, сжимающие молнию. Здоровяки, звучно топая сапожищами, следовали за стариком. «Что ж, – подумала Элис, если дряхленький богатей таскает на груди целое состояние, ему необходима охрана!».

Парни, шагающие за старичком, точно были воинами: об этом говорила и манера держаться, и многочисленные шрамы на спокойных, даже равнодушных лицах. Только глаза обоих бегали из стороны в сторону – как будто высматривали опасность. Они и одеты были как воины, а на груди каждого вышит серебряными нитками такой же знак, как и на медальоне старика, – руки, схватившие молнию.

Хотя оружия не было ни у кого из троицы, королевские стражники в надраенных латах, выстроившиеся вдоль стены, не спускали глаз с этой странной компании. Элис видела, как медленно поворачиваются головы воинов вслед за движением троицы, и отблески факельного света ползут по гладкой стали шлемов.

– Ах, Охотник Стайл, – заговорил старик. Он вытащил сухие желтые ладони из рукавов и стал с шорохом сплетать пальцы. Суставы неприятно трещали, а крупные камни в перстнях переливались и искрились. – Я уже слышал о вашем недавнем приключении. Надеюсь, рана не опасна?

Элис ощутила, как его взгляд, колючий и холодный, скользит по ее фигуре, особенно долго задержавшись на груди. Почему-то возникло ощущение, что хитрый старик видит ее насквозь и отлично понимает, что она – не Стайл. Элис ждала, что Дрейн ответит вместо нее, как он это делал до сих пор. Но кузен почему-то молчал. Тогда она покашляла, чтобы напомнить ему… потом промычала что-то неразборчивое и развела руками.

Тут Дрейн, спохватившись, произнес заученную тираду о том, что Охотник не может говорить из-за увечья. Старикашка смерил его задумчивым взглядом и покивал:

– Понимаю, понимаю… Конечно, не может говорить. Конечно! Еще бы! Ну что ж, я снова напомню о своем добром предложении. Если господину Стайлу понадобится помощь в поимке зверя, мы всегда рады ее оказать.

Кузен буркнул что-то вроде благодарности и добавил, что Охотники всегда справляются своими силами.

– Да, своими силами, – задумчиво протянул старикан, – такова политика Аркнора, и это весьма прискорбно. Наша инквизиция искореняет любые проявления Тьмы в Империи, и делает это весьма успешно. А здесь, в Аркноре… своими силами… Ну что ж, не смею задерживать Охотника.

Элис шагнула, обходя инквизитора, один из сопровождавших его громил посторонился с пути – выглядело это так, будто сдвинулась крепостная башня.

– Полагаю, молодому Охотнику сейчас следует быть особенно осторожным, – каркнул старик вслед уходящим, – твари Тьмы весьма опасны! Весьма! А мы всегда готовы оказать помощь!

Когда странная троица осталась позади и никто не мог подслушать, Элис попросила Дрейна идти первым:

– Я просто запуталась в этих бесконечных коридорах и перекрестках. А кто такой этот старик в сером?

– Он из Империи. Возглавляет посольство.

– Как странно он говорил! Как будто угрожал мне, ты не почувствовал намек в его словах?

– Это не намек. Он уже много раз обращался к его величеству, прося наделить имперскую инквизицию полномочиями проводить следствие и суд в Аркноре.

– Это было бы плохо?

– А что здесь хорошего? – в голосе Дрейна прорезалось раздражение. – Империя давно зарится на нашу землю. Ну, начнут дознаватели инквизиции шастать повсюду, везде совать свой нос, уличать в ереси и связях с Тьмой… Ходит достаточно много слухов об их расправах с невиновными. Хотя, надо признать, с тварями Тьмы они разделываются ловко, даже умеют подчинять их. Алисия, запоминай дорогу. Неизвестно, как долго тебе придется изображать брата, а он хорошо знал дворец.

* * *

Элис, шагая за Дрейном, озиралась, пытаясь запомнить приметы, ловила на себе внимательные взгляды встречных… и когда они с кузеном вышли во двор, поняла, что все равно не сумеет самостоятельно отыскать дорогу. По пути к башне Охотников они тоже молчали. Элис собиралась расспросить дядю, но он был занят приготовлениями: точил рунный меч, перебирал кольчуги и кинжалы. Старик Дахем помогал ему в этом, он пояснил, что господин беспокоится насчет ночной стражи – ждет, что чудище объявится снова. В общем, поговорить с этими двоими не было никакой возможности. Она спросила, где мэтр Бейель. Дахем, ухмыляясь, объяснил:

– Заперся у себя, никого не пускает. И вашу милость тоже не впустит. Я думаю, он боится за бороду, которую госпожа обещала обкорнать!

Она была бы не прочь поболтать с Дрейном, ведь во время вылазки на аудиенцию им с кузеном не представилось возможности перекинуться и парой слов без дела, только обсуждали встречных.

Элис пожала плечами и отправилась к себе – то есть в покои, принадлежавшие Стайлу. Можно подумать, ей не нужно принять участие в подготовке к бою с тварью! Все готовятся, забыв о гостье! За кого ее принимают эти новоявленные родственнички? За робкую девушку, которая грохнется без чувств, едва услышит рычание порождения Тьмы? Ну, ничего, она их переубедит. Элис немного помахала рунным мечом, чтобы привыкнуть к весу и балансу клинка, проверила лезвие – оно было в идеальном состоянии. Прошлась по комнатам, придумывая, что бы еще такое сделать, чтобы получше приготовиться к встрече с врагом. Но решительно ничего в голову не приходило. Тогда она села у окна в кабинете, раскрыла примеченную утром книгу… да так и просидела над ней, пока Дахем не явился звать ее к столу.

В первой главе книги, которая называлась «Три дня Ночи и новая история Валарда», коротко пересказывалась история этого мира. И Элис заворожила эта непрерывная череда катастроф и несчастий, которую здешние жители называли своей историей… и ведь это лишь то, что случилось до Трех Дней Ночи, после которых в Валарде объявилась Тьма.

Прежде других людей в этом мире появились джески. Кто они и откуда взялись, книга не рассказывала – похоже, летописец об этом даже не задумывался. Для него джески в Валарде были всегда. И относился к этому племени автор книги довольно странно: он и считал их людьми, и в то же время отзывался пренебрежительно – так говорят о животных, не о представителях другого народа. Когда предки летописца прошли Вратами Миров и оказались в Валарде, они нашли первобытный и дикий мир. И все, что было в нем – растения, звери, джески – стало символом дикости. Автор даже удивлялся, насколько джески похожи на людей!

Элис вспомнила ночную встречу в лесу – вождь джески совершенно во всем походил на человека! Пусть он вел себя странно, но мало ли странного она видит в поведении обитателей замка Аркнор? Она чужестранка, ей все непривычно, и джески не более странные, чем многое другое, с чем Элис встретилась в Валарде.

Однако первые поселенцы так не считали, и стали вытеснять джески с их земель. Если лесные люди оказывали сопротивление, их беспощадно истребляли. Но хвастливые рассказы летописца о победах то и дело уступали место печальным жалобам: то ураганы налетали один за другим, то в горах слишком быстро таяли снега, и бурные потоки неслись в долины, сметая все на пути, то случались нашествия зверей. Огромные стада вытаптывали поля и уничтожали урожаи, а хищники, следовавшие за травоядными, нападали на оголодавших людей и опустошали целые области. Ливни и грозы, перелеты саранчи… природа Валарда словно ополчилась на пришельцев. Вдобавок были джески. Они всегда оставались угрозой.

Ураганы и наводнения следовали друг за другом, все чаще и чаще. И еще, что было совсем уж непонятно, летописец жаловался на луну, которая становится больше с каждой ночью… бр-р-р! Вступительная глава подходила к концу, осталось лишь несколько страниц, близилось событие, устрашающе именуемое Тремя днями Ночи. Тут Дахем и позвал Элис к столу. Она с сожалением отложила книгу и поплелась вниз. За обедом речь зашла, конечно, о предстоящей ночной схватке.

– Алисия, – строго заговорил дядя, – возможно, зверь не появится этой ночью, ведь вчера его не было. Но в твоем задании ничего не меняется. Самое важное для тебя – не заснуть! Опытный Охотник бодрствует всю ночь, и он всегда начеку. Этого мы ждем и от тебя.

– А если зверь все-таки появится?

– Постарайся сделать так, чтобы мы об этом узнали. Мы будем рядом, в укрытии. Можешь визжать, стучать… словом, подними шум. И мы тут же придем на помощь.

Потом дядя с озабоченным видом обернулся к сыну, и они стали увлеченно обсуждать, где им с оруженосцами укрыться. Мрачный Вегор напомнил: нужно что-то сделать с запахом – натереть доспехи пахучим составом или посидеть в дыму каких-то курений, иначе зверь их учует. Мэтр Бейель посулил несколько мазей, запах которых не должен вызывать подозрений у твари.

Элис немного послушала, потом перебила их истинно мужской разговор:

– Мне тоже кое-что понадобится, если мы будем действовать по твоему плану, дядя! И это обязательно!

– И что это, Алисия?

– Барабан, что же еще!

### Глава 6. Ночной дозор

Девушка встала и покинула собрание этих храбрых воинов. Ее не интересовало, как они собираются отбить запах и где прятаться. Ее рунный меч способен поразить тварь, чего же еще? Этого достаточно! Элис пошла к себе и завалилась спать. Если ночью ей не придется сомкнуть глаз, то нужно выспаться заранее. Когда начало вечереть, ее разбудил дядя. Он уже был в воинском облачении, в кольчуге, поблескивающей звеньями из лунного серебра, вставленными на груди и плечах.

– Алисия, пора, – строго сказал он. – Во дворец мы войдем порознь и спрячемся поблизости от того места, где ты будешь нести ночную стражу. Не забудь: ты должна поднять шум, если появится порождение Тьмы.

– А как я его узнаю? Вдруг это будет кто-то из придворных. Я на них сегодня насмотрелась… такие страшные! Парочку я уж точно с удовольствием проткнула бы мечом.

Фенгрим вздохнул:

– Я надеюсь, ты отнесешься к службе Охотника серьезно.

Элис принялась натягивать свою старую кольчугу. Она бы пообещала, что будет серьезной… да не хотелось врать в мелочах. Девушка надеялась, что на пост ее проводит Дрейн и ей удастся наконец поговорить с кузеном, но обязанности проводника выпало исполнять мрачному неразговорчивому Вегору. Этот не проронил ни слова, пока они шагали по двору, который в сумерках снова обезлюдел. Близилась ночь, обитатели замка Аркнор спешили к своим очагам. Элис подумала, что сейчас повсюду лязгают засовами ставни, ведь ночь – время зла. Для всех, кроме нее. Для нее ночь станет временем скуки.

Стража впустила Охотника с оруженосцем, при этом Элис слышала, как один солдат предложил запереть двери. Другой ответил, что нужно маленько погодить, пусть еще немного стемнеет. Повсюду ярко пылали факелы, по гобеленам и резным дубовым панелям метались тени. Внутри, в гулких сводчатых анфиладах, тоже почти не было встречных. Дворец готовился уснуть. Вегор привел девушку к двери тронного зала и объявил, что ее пост здесь. За этой дверью начинаются королевские покои, там безопасно. Проникнуть можно лишь через тронный зал, где совершаются торжественные приемы.

Элис кивнула – она только нынче присутствовала на таком. Напоследок спросила, почему же эти двери не запирают. Вегор в ответ лишь пожал плечами:

– Обычай! Здесь стоит Охотник, значит, замки не нужны.

С тем и ушел. Элис прошлась перед дверью. Дворец опустел, и в наступившей тишине бряканье кольчуги звучало особенно отчетливо. На стенах горели факелы, и за Элис тянулся целый пучок теней. Больше никакого движения в коридоре перед дверью не наблюдалось.

– М-да, – сказала себе Элис. – Идея с барабаном была неплоха на случай, если тварь объявится. А если нет? Нужно было прихватить с собой книгу.

Девушка послушала, как отзвуки ее голоса тают в темных углах, прошлась взад и вперед еще раз. Интересно, Охотнику полагается всю ночь торчать перед дверью? Или он может отлучиться… ну, хотя бы вон в тот неосвещенный коридор? Она взялась за дверную ручку, большущую, под стать громадной двери тронного зала. Толкнула, дверь тихо скрипнула. В самом деле не заперто. А ведь могли бы стулом подпереть, что ли. Хотя в зале нет стульев – в присутствии короля сидеть не полагается. Ну, тогда троном бы подперли…

Заняться было решительно нечем, и Элис решила осмотреть ближайшие окрестности. Факелы горели только перед входом, дальше коридор был погружен во мрак. Элис сделала несколько шагов и остановилась, чтобы глаза привыкли. Потом прошла еще немного и очутилась в темноте. Постояла, прислушиваясь, и возвратилась на свой пост. Потом сделала еще одну вылазку в темень, на этот раз в противоположную сторону. Ничего. Ни звука. Она сняла со стены один из зажженных факелов, для этого пришлось встать на носки и тянуться изо всех сил. С факелом в руке она снова прогулялась по коридору, на этот раз зашла подальше. Коридоры были пустыми и тихими. Оставалось только вернуться на пост и там зевать и скучать… Именно этим Элис и занялась. К сожалению, к упомянутым занятиям таланта у нее не обнаружилось, девушка чувствовала, что зевание и скучание удаются ей плохо. Поэтому время тянулось мучительно медленно. Элис разгуливала с факелом в руке по темным тихим галереям, то и дело бросая взгляд на дверь. Ничего не происходило.

И мысль о барабане снова показалась ей привлекательной – на барабан, по крайней мере, можно было бы сесть. Но ничего, что сошло бы за стул, в коридоре не нашлось, и девушка, возвратив факел в литое кольцо на стене, расположилась на полу – на каменных плитах. Прислонилась к стене, вытянула ноги…

Вдруг раздался подозрительный шум, и Элис насторожилась. Легкий дробный топот, шорох… Охотница положила руку на эфес рунного меча и приготовилась. Из темноты в освещенный рыжим факельным светом круг выбежала… обычная крыса. Даже не очень крупная. Элис едва не расхохоталась, разглядев «тварь Тьмы». Новый звук в темном коридоре, что-то серебристой искрой просвистело в воздухе, крыса дернулась и замерла. Под ней начало расплываться блестящее темное пятно. Элис не сразу разглядела рукоять кинжала, пронзившего зверька насквозь. Снова шаги – неторопливые, тихие. Это уже не крыса, по коридору шагал человек.

Охотница поднялась, проскрежетав кольчужной спиной по стене. Она не выпускала рукоять оружия. Шаги приближались, силуэт человека среднего роста медленно выступал на свет… Элис вглядывалась в его лицо, вот-вот оно появится из темноты… но лицо не показалось. На человеке была маска, кошачья маска. И одет он был точно так же, как старик Кот на королевском приеме. Только теперь он двигался совсем иначе. Его походка и впрямь походила на кошачью – плавные, почти бесшумные шаги, ленивая легкость движений, показное безразличие и угадывающаяся под ним готовность к быстрому действию.

Остановившись на границе тьмы и рыжего полумрака, Кот сказал:

– Мяу.

Говор его тоже изменился, теперь это не было старческое карканье, а вполне приятный мужской голос, пожалуй, даже молодой. И, что удивительно, голос шута показался Элис знакомым! Она не могла вспомнить, где и когда разговаривала с этим человеком… но этот голос она уже слышала.

– Кот? Что ты здесь делаешь? – вырвалось у нее.

– А что по ночам делают коты?

Шут медленно подошел, Элис разглядела в его руках мешок. Он склонился над своей добычей, вытащил кинжал из тельца крысы, обтер мешковиной и спрятал, Элис даже не разглядела куда. Потом добыча отправилась в мешок, и Кот, выпрямившись, посмотрел на девушку. Откуда-то возникла уверенность, что он улыбается под маской. Охотница с запозданием сообразила, что не должна была говорить. Она же ранена в лицо!

– У каждого своя добыча, – продолжил шут, – коты охотятся на крыс, Охотники – на тварей Тьмы. Но и Охотников с недавних пор кое-кто считает добычей. Разве не так?

Кот уставился на девушку сквозь прорези маски. Она помотала головой и, нечленораздельно мыча, показала пальцем на изуродованную мэтром Бейелем щеку.

– Между прочим, я слышал твой голос еще вчера. Рана была куда менее заметна, и ты очень бойко болтала. Кстати, у тебя приятный голос, – заявил шут. – А еще видел тебя с другой прической. Хотя ты мне нравишься и с короткими волосами.

Кот побрел в темноту, помахивая окровавленным мешком.

– Постой! Погоди! – позвала Элис. – Может, останешься еще немного? Здесь так скучно, и тварь не появляется…

Шут остановился.

– Я охочусь только на мелких грызунов, – ответил он. – Крупную дичь травят с псами. Твоя свора прячется здесь, неподалеку.

Элис неуверенно хихикнула. Назвать свиту Охотника сворой… забавно.

– Вряд ли присутствие кота поможет в такой охоте, – добавил шут.

– А что поможет? – тут же спросила Элис. Она решила, что собеседник немало знает о ночной жизни Аднора, и есть смысл его расспросить. – Ты видел, как тварь попадает в замок?

– Хм… – шут покачал кошачьей головой. – Этого не видел никто. И знаешь почему? Потому что она не попадает сюда. Она уже здесь, в Адноре.

Ну почему он говорит загадками! Элис хотелось схватить этого нахала и встряхнуть как следует – может, тогда из него вывалится прямой ответ?

– Расскажи, – потребовала она.

Кот прошел мимо девушки и уселся под стеной, там же, где только что сидела она. Глянул снизу вверх – и Элис, приняв безмолвное приглашение, расположилась на полу рядом.

– Рассуди сама, – заговорил шут, – тварь Тьмы объявляется у входа в тронный зал, сражается с Охотником и… нет, я не стану тебя спрашивать, чем закончился поединок. Можно догадаться, раз уж Фенгрим привел тебя. Стало быть, тварь большая и сильная. Достаточно большая, чтобы быть опасной. Так?

Элис кивнула. Шут погладил мешок со своей жалкой добычей и продолжил:

– Какие-то щели и отдушины здесь найдутся повсюду, крысы ими пользуются, чтобы шнырять, где хочется. Но наш зверь должен быть очень большим. Он не протиснется в крысиный лаз. Двери на запоре, в окнах прочные решетки. Уж поверь мне, в окно здесь не влезешь, я проверял.

– Но ведь это очень древний дворец! – напомнила Элис. – Здесь наверняка есть какие-то тайные галереи, подземные ходы, что-то в этом роде.

– Есть, я сам знаю парочку, – не стал спорить шут. – Но они запираются дверями с секретом. У каждого тайного хода дверь с хитрым запором. Смог бы зверь открыть такую? Сомневаюсь.

– А может, кто-то открывает для зверя эти ходы?

– В точку! Именно так тварь Тьмы проникнет сюда, к королевским покоям, минуя длинные коридоры, которыми пользуются более честные гости Аднора. Но уж крепостных стен твари не одолеть, днем она прячется где-то в замке.

– А если она умеет летать?

– Это вряд ли. Со сложенными крыльями не протиснуться в тайные коридоры. Вспомни, мы говорим о крупном существе. Чтобы нести большую тушу, крылья должны быть громадными!

– И что же это значит?

– А ты подумай, – посоветовал Кот, лукаво блестя глазами из-под маски. – Ты уже многое узнала: тварь велика, она не летает, у нее есть сообщник в замке… который прячет ее днем и впускает во дворец ночью… ловкий, коварный сообщник… может, даже чародей? И, что очень важно, тварь никто не видит… ну?

Элис никак не могла сообразить, к какой мысли подталкивает ее собеседник. Отчаявшись, она взмолилась:

– Кот, ну пожалуйста, хватит играть в загадки! Скажи, что ты знаешь?

– Коты любят загадки, – с сомнением в голосе ответил шут, – иначе неинтересно. Я хотел, чтобы ты сама это сказала.

Элис умильно захлопала глазами, глядя на Кота снизу вверх – она была заметно ниже ростом, даже когда они сидели рядом. И ее усилия не пропали напрасно – шут сжалился.

– Тебе поможет мел! – торжественно объявил он. – Толченый мел! Попроси мешочек у мэтра Бейеля, у него наверняка найдется. Сегодня тварь не появится, не беспокойся. Тот, кто впускает ее во дворец, вчера был очень занят, так же, как и ты, поэтому не успел приготовиться. Но к следующей ночи он снова будет способен привести тварь к покоям его величества.

– А что я буду делать с мелом? Как он мне поможет? Ну, Кот…

– Мел белый, – наставительно заметил странный собеседник, – белый цвет противоположен темноте. Ты же собралась расправиться с тварью Тьмы? Вот и примени против нее мел.

Шут вскочил и зашагал прочь, помахивая своим мешком. Когда его фигура уже растворилась в темноте, до Элис донесся его голос:

– Завтра не забудь прихватить мел! Да, и не пытайся заговорить со мной днем! Днем это бесполезно!

– Приходи завтра! – крикнула ему вслед Элис. – Ночью, сюда!

Никто не ответил, ее голос растаял в темноте. Рыжеватый круг света медленно стягивался, факелы догорали. Что это означает? Что остаток ночи ей придется провести в темноте? Или близится утро? Да, так и есть. В глубине анфилады, ведущей к выходу из дворца, появилось легкое свечение – где-то там были помещения с окнами, и слабый утренний свет уже сочился сквозь них.

Прошло совсем немного времени, и донеслись мужские голоса. «Свора», как выразился Кот, покинула засаду и шагала к посту Элис. Девушка встала у двери, оперлась на меч и приняла самую горделивую позу, какую только смогла придумать. Вот из полумрака проступили лица мужчин – у кого заспанные, у кого взволнованные.

– Ну, как? Все было тихо? – спросил Фенгрим.

– Я победила всех чудищ, какие только осмелились напасть на меня! – важно объявила Элис.

– И много их было? – зевая, спросил Занс. – Небось ни одна тварь не появлялась? Тебя побоялись?

– Не угадал! Пробегала крыса. Я даже подумала, что дядя отправил тебя посмотреть, все ли здесь в прядке. Оказалось, крыса.

Занс даже зевать перестал. Обиделся.

– Значит, тварь Тьмы так и не появилась, – подвел итог Фенгрим. – Ну что ж, ночь на исходе, мы можем уходить.

– Да, отец, пойдем, – поддакнул Дрейн, вытащил догорающий факел из стены и первым зашагал к выходу. – Скоро явится смена стражи.

* * *

Элис шагала среди мужчин и размышляла о странном разговоре с Котом. Она припоминала его походку, плавную грацию движений, сравнивала с поведением старого шута в тронном зале… когда же он притворялся? Днем или ночью? Когда он был настоящим? Здесь скрыта еще одна тайна. Многовато их образуется вокруг Элис, а ведь она только-только явилась в Валард. Сколько же загадок подбросит ей новый мир, когда она узнает его получше?

У входа во дворец несли караул десятка два стражников. Коридор перед наружными дверями, в котором они расположились, запирался с обеих сторон – и снаружи, и со стороны дворца. Пришлось ждать, пока они отворят и впустят Охотников в свое убежище, потом дожидаться, пока явится смена – тогда отпирали массивные наружные двери, больше похожие на замковые ворота и, наверное, более прочные, чем ворота несчастного Феремонта.

Элис ловила на себе любопытные взгляды солдат. Их командир осторожно расспросил оруженосцев, не появлялась ли ночью тварь. Конечно, солдаты, хотя и запирались в своем коридоре у входа, тоже боялись ужасов ночи. Известие о том, что порождение Тьмы не являлось, их не успокоило – они бы предпочли узнать, что со зверем покончено.

Но вот двери распахнулись, снаружи хлынул серый предутренний свет. Во дворе уже толпились слуги – те, кто не ночует во дворце, а приходит только на день. Элис с провожатыми прошли сквозь толпу. Люди привычно ждали, пока стража сменит ночной караул, пока командиры расставят охрану во внешних, открытых для гостей покоях. Догнав Дрейна, шагавшего первым, Элис принялась расспрашивать его, где живут все эти слуги, кто еще ночует внутри замковых укреплений. Дрейн стал перечислять: дворцовая прислуга, семьи солдат, в башне Гостей всегда проживают с десяток знатных семейств, явившихся по какой-то надобности ко двору. У обоих принцев собственный круг друзей и вассалов, при многих проживают прислуга и любовницы. Но покои принцев не во дворце, им отведены отдельные башни – их личные резиденции. Еще одна башня по старой традиции отведена представителям Империи. При дворе всегда находится посол со свитой. Сейчас имперский двор в Адноре представляет инквизитор, отец Сеймо – тот самый, что подходил к Элис вчера в галерее у входа в тронный зал.

Элис была рада возможности поговорить с кузеном, ведь до сих пор тот почему-то сторонился неожиданно обретенной родственницы… но они уже пересекли двор. В башне Охотников их ждали старики. Мэтр Бейель явился к Дахему и его собакам, чтобы вместе с ним узнать новости, когда явятся господа. Стоило Дрейну стукнуть, как двери тут же распахнулись, мохнатые псы, виляя хвостами, бросились входящим под ноги, а Дахем поочередно ощупывал взглядом входящих, отыскивая приметы схватки. Не обнаружив таковых, он сделал вывод:

– Ночь прошла спокойно?

– Да, старина, – ответил Фенгрим. Потом обернулся к Элис. – Ты можешь отдыхать, Алисия. Вечером мы снова отправимся во дворец.

Элис подошла к Бейелю и попросила:

– Мэтр, мы можем поговорить наедине?

– Да, госпожа, – лекарь удивился вопросу. – Когда пожелаете!

– Тогда идем, – Элис увлекла старика по коридору от толпы. Тихо, чтобы никто не слышал, она зашептала, – мэтр, я имею в виду очень секретный разговор! Если кому-нибудь расскажешь о моей просьбе…

– То молодая госпожа острижет мою бороду, – усмехнулся Бейель.

– Нет, не надейся обратить все в шутку, – отрезала Элис, – твою бороду я остригу за совсем другие грехи! А если будешь болтать, то отрежу кое-что другое! Тупыми ножницами! Учти, я сейчас устала, не выспалась и поэтому очень и очень серьезна! Ты раздобудешь для меня толченый мел и никому не скажешь об этом. Даже мохнатым собакам Дахема.

– Им точно не скажу, моя госпожа! – заверил ее лекарь. – Могу ли я в знак примирения предложить вам что-нибудь? Например, книгу?

– Книгу?

– Я знаю, что молодые дамы не склонны к чтению, – торопливо добавил мэтр. – Это книга о чудовищах, тварях Тьмы! Вашей милости должно быть интересно!

Элис кивнула. Она в самом деле очень устала, да и порезанная щека начала побаливать. Все-таки Бейель добавил в свои снадобья болеутоляющее средство, а теперь, спустя сутки, его действие прекратилось.

– Ладно, – смилостивилась она, – гони книгу, мэтр Бейель. И еще мазь, которая снимет боль, порез опять разболелся. Только в этот раз без фокусов! Мне надоело таскать на лице это уродство.

Обещанную книгу Бейель держал в подвале, туда они с Элис и отправились. Несколько собак увязались следом, и ученый объяснил:

– Псы бегут за мной, потому что привыкли. Я разделываю тварей, убитых Охотником, им перепадают кусочки. Вот они и проверяют всякий раз, нет ли у меня на столе свежей добычи. Господин Стайл все еще там, внизу, и запах крови влечет псов.

– Что это за порода?

– Они служат Охотникам, умеют чуять порождения Тьмы и натасканы помогать в поисках тварей. Во дворец их приводить не позволяют.

Мертвый брат по-прежнему лежал на столе. Элис старалась не глядеть на тело, и так на душе невесело. Она раздумывала о том, что когда убьет чудище во дворце, то отомстит за брата. Но останется еще один должок. Кто-то должен ответить за гибель господина Энфрида – не здесь, а в другом мире, по ту сторону лунного света. Покончив с местью здесь, Элис обязательно отправится обратно, чтобы выяснить, кто виновен в гибели ее приемного отца. И этому кому-то придется очень серьезно пожалеть. Пока что у Элис нет других улик, кроме клочка плаща преследователя. Но ведь можно отыскать наемников, узнать, кто им платил в походе на Феремонт. Поиски потребуют времени и, по всей видимости, денег. Но Элис не пожалеет ни того, ни другого.

Ее раздумья прервал Бейель. Он предстал перед девушкой, протягивая книгу и баночку с целебным притиранием.

– Вот, моя госпожа. Мазь снимет боль. А эту книгу я создал своими силами, используя все знания, добытые на службе вашему роду. Роду Охотников. В своем труде я изложил все, что мне известно о тварях Тьмы: приметы, повадки, уязвимые места.

– Картинки там есть? – деловито спросила Элис.

– Разумеется! В меру моих скромных сил я постарался изобразить всех тварей, какие только встречались Охотникам Аднора! И тех, о которых только слухи ходят. У меня самое полное собрание такого рода. Охотник Стайл читал мой труд и нашел полезным! Если господа не будут против, я закажу в королевском скриптории десять копий. Люди нуждаются в этих знаниях! Да, и обратите внимание на переплет: это шкура селифа! Крайне редкая и опасная тварь!

Бейель торжественно вручил девушке рукопись, переплетенную в странную кожу с радужным зеленоватым отливом. Элис поблагодарила старика, сунула книгу под мышку и, зевая, поплелась к себе наверх. Уединившись в покоях Охотника, она села за стол и положила книгу лекаря перед собой. С сожалением поглядела на «Три дня Ночи и новая история Валарда»… да, не сегодня она продолжит знакомство с историей этого мира. Сейчас ей нужнее знания о тварях. С одной из них ночью придется иметь дело, поэтому следует узнать как можно больше.

Элис натерла мазью опухшее лицо. Потом раскрыла том, бегло просмотрела вступление, в котором автор горделиво извещал читателя, что сей труд создан пером человека, знающего о порождениях Тьмы больше, чем любой иной подданный короля Аднора. Ибо автор посвятил всю жизнь изучению… исследованию… поверхностным осмотрам и вскрытиям мертвых тел… скучно! Девушка перевернула несколько страниц, чтобы добраться до описаний тварей… с картинками… и первая же встреченная миниатюра показалась ей удивительно знакомой!

Подпись под картинкой гласила: «Имагор, самая распространенная из тварей Тьмы. Имагоры не слишком опасны поодиночке, но, как правило, нападают стаей». А нарисованы на странице были те самые лохматые вислозадые звери, что преследовали Элис в круге камней, в другом мире! Девушка уставилась на изображение, мысли теснились в голове… Что же это получается? Значит, враг, который виновен в смерти доброго господина Энфрида, родом отсюда? Ну да, это многое может объяснить… Некто явился сквозь Врата Миров, нанял солдат удачи, чтобы захватить Феремонт. Некто, владеющий магией, незнакомой тому миру. Некто, умеющий повелевать тварями Тьмы. Имагоров он тоже привел с собой отсюда.

А потом, когда Элис с дядей наткнулись во время возвращения на джески – ведь кто-то отвлек лесных людей! Фенгрим еще сказал: «Там сражается маг». Всё сходится! Таинственный враг продолжил погоню, пройдя следом за Элис и дядей сквозь круг камней. Это на него и его тварей напали тогда джески! Он здесь, рядом!

Элис вытащила клок ткани, вырванный из плаща всадника с рогом, положила перед собой. Обычная серая тряпка, мало ли в Валарде таких плащей! Значит, придется добыть и другие улики. А для этого нужно заняться расследованием. Но почему бы и нет? Ведь она дочь Охотника и сестра Охотника! Элис унаследует семейную должность и поищет мага, умеющего повелевать тварями Тьмы – вряд ли таких много в Валарде! Ну что ж, решено! Возвращение откладывается. Сперва она станет Охотницей и отыщет того, кто повинен в смерти Энфрида. Кот сказал, что тварь, убившая брата, объявится сегодня? Отлично! Элис разделается со зверем, откроет свое истинное имя и потребует пост Охотника, полагающийся ей по праву. И тогда уж займется поисками всерьез. Преисполнившись решимости, она погрузилась в чтение. Нужно разузнать о тварях побольше – сегодня у Элис очень важная охота!

### Глава 7. Белый призрак

Тварей в книге оказалось очень много. Тьма Валарда, создавшая их, была щедра и изобретательна. Всякому зверю мэтр Бейель посвятил главу: описания, рисунки, перечисление повадок, уязвимые места и особенности тварей. По мере чтения хвосты, лапы и пасти стали путаться в голове Элис, перемешиваясь и складываясь в единый образ омерзительного опасного существа. Правда, описания зверей по большей части снабжались пометкой: «Автор этого зверя не встречал. Сведения о нем весьма сомнительны». Мэтр Бейель не поленился – помимо собственных наблюдений он включил в книгу все слухи и вымыслы. Но и того, что попадало на окровавленные столы в подвале башни Охотников, было более чем достаточно.

Наиболее опасными Элис показались два существа: гарпия и медор. Гарпия – уродливое подобие человека, снабженное широкими перепончатыми крыльями. Эта тварь, по мнению Бейеля, была самой разумной из всех, и к тому же умела летать. Медор, напротив, был тупым и вспыльчивым животным, зато он обладал приличными габаритами, солидным весом и был закован в броню, состоящую из крупных чешуй, перекрывающих краями друг друга, как черепица, уложенная внахлест. Мечи, рунные и из обычной стали, не могли пробить броню, Охотнику надлежало вонзать клинок под углом сзади, удар должен быть направлен почти по касательной, чтобы острие входило вдоль броневых пластин. Разумеется, уязвимыми местами были глаза, пасть… и еще место под хвостом. Низ живота, по мнению Бейеля, тоже был уязвим, но никому из охотников не случалось добраться туда, под брюхо медора. Удар вдоль чешуй, под лопатку, чтобы острие проткнуло сердце – вот проверенный прием.

Зато селиф, чья шкура пошла на переплет книги, казался не таким опасным, просто ловкий и хитрый зверь. Шкура была красивая, это верно. Да и зубы внушительные – во всяком случае, на рисунке.

Элис отодвинула книгу и с сомнением взвесила на ладони мягкий мешочек с толченым мелом. Что же Кот имел в виду? Как такая безобидная штуковина поможет сразить тварь?.. Или этот шут в самом деле безумец, и его слова нельзя принимать всерьез? Не надумав ничего толкового, девушка поплелась отсыпаться.

Потом все жители башни, как обычно, собрались за столом и изо всех сил старались вести себя естественно. Но Элис чувствовала нависшую в воздухе напряженность. Что-то недоброе витало над столом… а может, ей это только казалось? Ведь Кот ей одной предсказал появление твари нынешней ночью. Но нет, вон Вегор мрачнее обычного, а Занс суетится больше, чем всегда, и твердит то и дело:

– А может, тварь не вернется? Может, господин Стайл успел ее ранить и она издохла в каком-нибудь укромном уголке?

– Нет уж, она вернется, – мрачно бросил Вегор. – Так всегда бывает: когда надеешься, что порождение Тьмы убралось, получается наоборот. Зря ты сказал.

– Но ведь вчера… – попытался возразить Занс. – Вчера ее не было.

– Вчера ее не успели подготовить, – вырвалось у Элис.

Конечно, не стоило повторять слова Кота за общим столом, это вышло само собой.

– Кто ее готовит? – насторожился Дрейн.

Элис попыталась уйти от ответа, но кузен повторил вопрос.

– Кто-то, владеющий магией, – неохотно процедила девушка. – Не знаю кто, но у нее есть помощник в замке, а то и в самом дворце. Иначе как она попала внутрь? Ее впустили.

– Раньше тоже случалось, что твари Тьмы доходили до самого тронного зала, – возразил Фенгрим, – потому и пост Охотника именно там.

– До сих пор были мелкие, – вставил Вегор. – С вашего позволения, господин, до сих пор были мелкие! Только раз попалась гарпия, которую прикончил покойный господин Беврин. Ну, после этого еще решетки на окнах обновили.

Обитатели башни принялись обсуждать чудищ, сраженных прежними Охотниками, и неуместные слова Элис были забыты. Потом все разошлись готовиться к ночной страже, Элис уединилась у себя и думала над словами Кота. Кто он, в конце концов, такой? Ночью он совсем не походил на безумного старика, которого она видела в тронном зале… И что делать с мелом? Когда приблизился вечер, Элис снарядилась, пристегнула к поясу ножны с рунным мечом и прихватила мешочек с мелом.

* * *

На первый взгляд все было, как вчера – Охотники прошли во дворец перед тем, как стража выпустила последних гостей и заперла вход, Элис проводили к ее посту перед тронным залом… Занс суетился без надобности и пытался острить, Вегор угрюмо хмурился, Дрейн избегал взгляда кузины… но Элис не покидало ощущение тревоги. Тварь придет, шут не зря предупреждал. Почему-то Элис сразу поверила этому странному человеку. Может, по той причине, что он знал о ней слишком много? Знал и не выдал? Или потому что его голос показался знакомым… Элис была бы рада, если бы он пришел снова. Она едва дождалась, чтобы спутники ушли готовить засаду. А потом потянулось ожидание.

Кот не появлялся, твари Тьмы тоже не было. Сперва Элис беспокоилась о том, где расположиться, гадала, откуда появится противник… потом и это надоело. И она просто слонялась перед незапертым входом в зал и зевала.

Ожидание тянулось и тянулось, но вдруг Элис встрепенулась – что-то изменилось в темноте. В глубине коридора возник легкий, едва различимый шорох, легкие шлепки лап по каменным плитам. Потом Элис услышала мерные вздохи. Кот не ошибся, тварь пришла в эту ночь. Она приближалась. Странно, что так неторопливо, медленно.

Элис развернулась навстречу зверю и вытянула рунный меч из ножен. Что делать? Заорать? Позвать на помощь? Но что, если зверь так и не покажется из мрака? Что, если это, к примеру, Занс решил пошутить? Топает, пыхтит, изображает приближение зверя. Вот будет обидно, если это он. Если она сейчас устроит шум, позовет на помощь – Занс поднимет на смех, а после разболтает об этом по всему замку. Он такой, он обязательно станет хвастаться…

Звуки стали отчетливей, они раздавались поблизости, зверь уже должен был показаться в факельном свете, но Элис не видела ничего. Ровным счетом ничего! Что же это такое? Зверь всхрапнул совсем рядом. Элис даже почудилось, что ее коснулось теплое и затхлое дуновение из пасти невидимки… Снова раздалось шлепанье тяжелых лап и скрежет. Больше не раздумывая, девушка швырнула на звук мешочек с мелом. Бросок вышел неудачный, мешок шлепнулся на плиты пола, стягивавшая его бечевка лопнула, и мел белой волной просыпался на серый камень. Взметнулось облачко невесомой пыли, и тут же Элис увидела, как мягкая кучка порошка прогнулась, смялась и в ней возник здоровенный отпечаток когтистой лапы. Вот и разгадка – зверя никто не видел, потому что он в самом деле невидимка! И бедняга брат – когда стража примчалась на место схватки, Стайл размахивал мечом и гнался за невидимым врагом! Именно об этом говорили свидетели, но рассказать о своем открытии Стайл не успел.

Кучка просыпавшегося мела снова расплескалась под тяжелой когтистой стопой зверя, а перед ней, чуть ближе к Элис, на камне возник белый отпечаток. Элис шагнула навстречу твари, силясь сообразить, где должны находиться морда и грудь. Еще один отпечаток, совсем близко – Охотница с размаху полоснула мечом пустоту. Лезвие встретило твердую неровную поверхность и, скрежетнув, отскочило.

Элис пошатнулась от силы собственного удара, потом быстро отступила. Тренированное тело действовало без подсказок разума – после неудачного выпада нужно сместиться, и Элис метнулась в сторону. Пустота с хриплым ворчанием преследовала ее, за девушкой потянулась цепочка отпечатков когтистых лап. Мел стирался, и следы стремительно бледнели с каждым новым шагом невидимки. Элис ударила снова – и опять клинок наткнулся на твердый панцирь. На этот раз зверь оказался быстрее, и Элис не удалось избежать ответного удара. Что-то острое и жесткое с разбегу ткнуло в живот, да с такой силой, что Элис потеряла равновесие. Врезалась спиной в стену, факел в кольце над ней вздрогнул, и отсветы пламени заплясали по каменным плитам пола. Или это от удара цветные пятна поплыли под глазами?

Девушка с трудом отлепилась от стены и, шатаясь, побежала к середине широкого коридора, ей требовалась свобода маневра, потому что невидимка оказался слишком силен. Его удары Элис не собиралась принимать. Хотя кольчуга на этот раз защитила, но больно было так, что казалось, все внутри свивается узлами от жесткого столкновения, да еще и дыхание сбилось. Потом Элис вспомнила, что ей нужно звать на помощь, и попыталась заорать, но из горла между судорожными вздохами вырвался только сиплый кашель. Она кружила по коридору, прислушивалась к топоту и дыханию чудища, следила за приближением меловых отпечатков, теперь уже почти не заметных на камне. Она попыталась нанести колющий удар, и снова рунный меч без толку проскрежетал по твердому. Это еще больше раззадорило порождение Тьмы. Тварь снова атаковала, Элис увернулась и рубанула по каменно-твердому боку зверя. Во всяком случае, удар так жестко отдался в ладонях, что девушке показалось, что она сражается с камнем.

Человек и зверь кружили по коридору, Элис рубила и колола, но никак не могла отыскать уязвимую точку невидимки. А зверь неутомимо преследовал, не давал передышки, норовил прижать к стене… и тут из темноты бесшумно возник кто-то еще – гибкая серая фигура появилась из мрака. Проскользнула над белым пятном рассыпанного мела. Элис, краем глаза уловив движение, на миг растерялась, и зверь сумел настичь ее. Снова нечто острое и твердое врезалось в бок, отшвырнуло Элис к стене. Она охнула и сползла на каменные плиты. Невидимый враг, с хрипом выдыхая смрад, надвинулся на нее, Элис взмахнула мечом наугад, задела твердое… зверь зарычал. И тут Кот – а это он появился из мрака – бросился к девушке и ударил ногой в пустоту в двух шагах от нее. Тварь, надвигавшаяся на сидящую Охотницу, так и не напала, а Кот поднял обеими руками небольшой предмет… пятясь, занес над головой. Резко опустил и тут же отпрянул в сторону.

Оказалось, он подобрал с пола мешок с мелом. Когда он ударил невидимку сверху, мешок лопнул, и облако белой пыли окутало место схватки. Чудище развернулось к новому противнику, и обессилевшая Элис получила несколько мгновений передышки. Она поднялась и попятилась вдоль стены, волоча за собой меч. Острие, царапая камень, издало пронзительный скрежет. Это напомнило девушке о том, что четверо мужчин в засаде дожидаются ее сигнала. Дыхание уже восстановилось, и она что было силы, завизжала:

– Дре-е-е-ейн! Фенгрии-и-им! Сюда-а-а-а!!!

Кот, окутанный белой пылью, увернулся от натиска твари, отбежал и повернулся. Спереди он был в мелу, но, стоило шуту показать Элис спину, как он мгновенно пропал из виду. Зато тварь из невидимки обернулась белым меловым призраком. Элис отлично видела ее зад, спину с выступающим хребтом, различала крупные чешуи, покрывающие мощное тело, и короткий рог, воинственно выступающий над рылом.

Только ног не было видно, от боков до пола порождение Тьмы выглядело как колеблющаяся белая масса, по ней пробегали волны, проступали и сглаживались складки.

Зверь метнулся за убегающим Котом, но тут же потерял шута из виду – тот улепетывал с завидной скоростью. Зато с другой стороны коридора уже доносились лязг оружия и дружный топот. Подмога спешила к Элис.

Белый, осыпанный мелом, зверь заметался, не зная на кого напасть, и тут на глаза ему попалась Элис, он бросился к ней, тяжко топоча незаметными в белом мареве ножищами. Девушка оттолкнулась спиной от стены и метнулась навстречу. Теперь, когда она видела противника, все стало проще: удар, отскок, разворот. Зверь с разгона влетел в стену, факел над ним вздрогнул и уронил несколько капель смолы, запятнав ярко-белую спину. Чудище попятилось, и Элис рубанула его по крупу. Снова то же чувство, будто рубишь камень. Меч отскочил, не причинив противнику вреда.

И тут появились соратники – Фенгрим и Дрейн с оруженосцами. Занс подоспел первым, он был вооружен коротким копьем и тут же ткнул тварь в бок. Порождение Тьмы, развернувшись, сбило его с ног, но на его белую морду обрушились удары мечей Фенгрима и Дрейна. Каждый удар вздымал облачко меловой пыли, зверь пятился, тряс башкой. Спокойный и расчетливый Вегор как всегда был нетороплив – он не стал спешить, а обошел тварь сзади и, тщательно прицелившись, всадил копье в зверя. И – чудо! – его удар достиг цели. С яростным хрипением тварь метнулась в сторону, вырвав копье из рук оруженосца. Вегору удалось наконец пронзить каменную шкуру, а Элис узнала в противнике медора – зверя в чешуе, описанного в книге мэтра Бейеля. Только что у него с ногами? Почему вместо них колышется что-то бесформенное, от бронированных боков до самого пола?

Так вот почему ее удары не вредили твари – из-за брони! Медора нужно бить сзади, вдоль чешуй, тогда острие проникнет в тело зверя! Именно это и пытались совершить Фенгрим с сыном. Они поочередно наскакивали на медора, наносили несильные удары, чтобы отвлечь его и дать напарнику возможность поразить бронированного зверя сзади. Занс держался в стороне, издали бесполезно тыкал копьем и выкрикивал, что это призрак, он же белый!

Копье, торчащее из бока, разъярило чудище. Медор сделался подвижным и быстрым, людям никак не удавалось всадить оружие вдоль чешуи. Элис осторожно, стараясь не оказаться в поле зрения твари, приблизилась к круговерти схватки, окутанной белым меловым облаком, и, выбрав подходящий момент, атаковала.

Она перехватила рукоять меча обеими руками, метнулась к зверю, занося оружие над плечом – и всадила острие медору в глаз. С яростным хрипением медор развернулся, отшвырнув Элис к стене. Клинок вывернулся из раны, ноги Элис оторвались от пола, и она снова приложилась спиной о камень стены. Удар был силен, он слегка оглушил девушку. В глазах потемнело, и Элис упала. Посередине круговерти темных пятен перед ней возникла ослепительно-белая морда медора. Позади него оказался Дрейн и занес меч. Мгновение… другое… Элис казалось, что кузен медлит с ударом. Чего он ждет? Медор надвинулся вплотную, из развороченной глазницы лилась кровь, заливая меловую белую морду. Элис завизжала и ударила мечом в эту морду, в расплывшееся белое пятно – туда, где должна быть пасть. И тут же нанес свой удар Дрейн.

Меч Элис вошел в глотку медора, пронзил что-то податливое и мягкое, челюсти зверя клацнули, смыкаясь на рунном клинке Оружие Дрейна проскрежетало между чешуями, входя в тело чудовища. Белая туша уже нависала над сидящей на полу Элис, когда острие меча Дрейна добралось к сердцу твари. Медор тяжко рухнул, его морда легла между расставленных ног девушки, обдав ее струей теплой крови. Взметнулось облако мела, по телу твари пробежала последняя судорога… и все кончилось.

Мертвый медор лежал на полу, вокруг туши расстелилось что-то белое, сейчас быстро пропитывающееся кровью, Элис стискивала рукоять меча, а рунное лезвие глубоко ушло в глотку зверя. Девушка сидела и боялась пошевелиться, кровавая лужа расплывалась перед ней, грозила подобраться к широко разведенным ногам… Дрейн резким движением высвободил свой меч, обошел тварь Тьмы и протянул руку кузине. Она ухватилась обеими своими, и кузен оторвал ее от пола. Элис с трудом утвердилась на дрожащих ногах и позволила Дрейну оттащить себя от дохлого чудовища. Потом вцепилась в плечи кузена, прижалась к нему, царапая распухшей щекой о холодные звенья кольчуги. Кузен нерешительно обнял ее плечи. Так они замерли, Дрейн покраснел и уставился в сторону. Окровавленный клинок он держал на отлете, с него капали тяжелые темные капли.

Фенгрим подошел к белой туше медора, пнул сапогом, потом подцепил острием край белого пятна, окружающего мертвого зверя, и потянул вверх. Невесомо легкая осыпанная мелом кисея потянулась за оружием, открывая тело, покрытое крупными толстенными чешуями. Совершенно обычный зверь, точно такой же, как на миниатюре в книге мэтра Бейеля. Тупая морда, увенчанная рогом, крутые бока и толстые лапы… Элис с сожалением отстранилась от кузена и вытерла мокрые глаза.

– Получается, невидимым медора делала вот эта штука? – спросила она.

– Получается, госпожа, – буркнул Вегор и занялся своим копьем – оно крепко засело в боку зверя, и оруженосец никак не мог выдернуть его.

– Что же это за ткань? – Занс наконец решился приблизиться к добыче.

Он склонился над кисеей, едва не касаясь носом испачканной мелом поверхности, осмотрел и попятился.

– Никогда такого не видел! Колдовство, не иначе!

– Это ты ловко придумала насчет мела, – пробормотал Дрейн. Он не поднимал глаз на Элис, смотрел себе под ноги. – Я бы не догадался.

– Да, Алисия! – подхватил дядя. – Как тебе пришла в голову эта мысль? И откуда здесь мел?

– Взяла у мэтра Бейеля, – с притворным равнодушием ответила Элис. – А что здесь такого? Самый простой способ, если дерешься с невидимым противником.

– Но как ты узнала, что он невидим?

Элис снова пожала плечами:

– А как же иначе? Ведь его не видел никто… и потом, вспомните, что говорили стражники о последней схватке моего брата – он сражался, но зверя они не видели. Вывод простой! Вот я и попросила у Бейеля немного мела.

– Из тебя выйдет отличный Охотник, – медленно, словно неохотно, произнес Дрейн. – Ты догадалась, что нужно делать. А мне даже в голову не пришло.

– В конце концов, ты ударил медора в сердце, – великодушно напомнила Элис, – это ты его прикончил.

– Скорей уж твой удар в голову был смертельным, – возразил Дрейн, наконец взглянув на девушку.

– Мы что, будем спорить из-за этого? – Элис подмигнула. – Лучше сдавайся сразу, потому что я не уступлю!

Дрейн выдавил неуверенную улыбку.

– Нет, спорить вы не будете, – вмешался Фенгрим. – Обычай строг: убитый зверь Тьмы считается добычей Охотника. Мы, его свита, не претендуем на эту честь, независимо от того, чей клинок прикончил тварь. Завтра Алисия предстанет перед королем и… даже не знаю, как быть… Я думал, она лишь выманит порождение Тьмы, а сражаться будем мы… и после раскроем нашу тайну… но…

Он умолк. Элис его отлично понимала и немного злорадствовала. Так-то, милый родич! Думал, можно использовать ее как приманку? Но Элис этого мало! Она сама убила зверя, пусть и при помощи остальных участников охоты. И уж точно никто из них не догадался, что тварь Тьмы окажется невидимкой! Никто! По чести говоря, Элис тоже не догадывалась, но у нее нашелся добрый советчик, Кот. Девушка задумалась: а он-то как мог знать, что поможет именно мел? Откуда он возник во время схватки с медором и куда потом подевался?

* * *

– Послушайте! – поднял палец Вегор. – Господин, вы замечаете шум?

Все притихли. И верно, в пылу схватки они не слушали, что творится вне этого коридора. А неподалеку что-то происходило. За стенами дворца – иначе этот рев и грохот звучал бы куда явственнее – но все-таки совсем рядом. Крики, звон сигнального колокола, крики и треск.

– Что-то происходит в замке, и это серьезно, – заявил Дрейн. – Отец, я пойду к посту стражи у входа. Узнаю, что стряслось.

И он удалился, сопровождаемый оруженосцем. А Элис вздохнула ему вслед. Только-только лопнула его необъяснимая отчужденность, и они обнялись, как подобает добрым родичам. Только-только разговорились… Дрейн даже улыбнулся!

Тем временем Фенгрим морщил лоб и тяжело вздыхал – он уже готовился держать ответ перед королем за свой обман. В галерее затопали тяжелые сапоги, показались дрожащие огни факелов. Дрейн возвращался, за ним шагали несколько латников. Солдаты осторожно обошли тушу медора, избегая даже глядеть на порождение Тьмы. Они и через кучки белого порошка переступали, до того боялись малейшего прикосновения ко всему, что связано с Тьмой. Распахнули двери в тронный зал и прошли туда. Дрейн пояснил:

– Ради такого случая придется потревожить его величество. Пожар в башне Послов.

– Что там случилось, из-за чего пожар? – встревожился Фенгрим.

Дрейн пожал плечами.

– Стражникам не разрешено отворять до рассвета без распоряжения рыцаря из личной охраны короля. Они и не открыли. Только видели, что пожар. Я думаю, ничего страшного, с огнем уже справились.

А потом появился король. Даже заспанным Ангольд выглядел, как подобает монарху великой страны – суровый, сосредоточенный, величественный. Он появился из тронного зала, окруженный рыцарями в блестящих латах. Фенгрим и остальные склонились перед ним, Элис, спохватившись, тоже отвесила подобающий поклон. Ангольд мельком глянул на дохлое чудище и промолвил:

– А, новая тварь… Стайл, ты, как всегда, надежно охраняешь своего короля. Отлично. Мы знаем, что на Охотника всегда можно положиться.

– Но я… – пролепетала Элис.

– Завтра ждем тебя на утреннем приеме, – перебил король. – Мы видим, ты снова можешь говорить. Завтра мы с радостью послушаем рассказ о твоем подвиге. Идемте, господа!

И удалился в сопровождении толпы воинов, громыхающих полированными латами.

– А что теперь? – глядя им вслед, спросила Элис. – Мы так и будем торчать здесь до рассвета? Или пойдем поглядеть на пожар?

– Долг Охотника – стоять у входа в тронный зал всю ночь, – строго напомнил Фенгрим.

– Охотник должен охранять короля или его покои? Ангольд-то ушел!

– Э… пожалуй, ты права. Но здесь должен остаться кто-то из нас. Дрейн, ты с Зансом будешь стеречь вход. Идем, Алисия, посмотрим, что там происходит.

Перепачканную мелом ткань-невидимку дядя прихватил с собой, бормоча, что ее нужно показать Бейелю.

Двери дворца были отворены, стража толпилась и в караульном помещении, и снаружи. Воины дали пройти Охотникам, и тут же снова сомкнули шеренгу перед входом. Элис с дядей пересекли двор и подошли к толпе, стоящей у башни Послов. Огня не было видно, но в свете единственной луны над обгорелой кровлей серебрился дымок. Часть двора перед входом в башню охраняла стража. Там Элис заметила Ангольда, на короне играли отблески факельного пламени. Короля окружала охрана, перед ним склонились несколько человек в просторных серых балахонах – инквизиторы из свиты имперского посла.

– Подойдем поближе, – позвала Элис дядю, и они стали пробираться сквозь толпу. Латники оцепления заколебались, увидев Охотника и его спутников. Они не знали, можно ли допустить их к королю. Но отсюда было неплохо видно, и Элис остановилась перед шеренгой солдат. Сейчас ей не хотелось говорить с королем и даже показываться Ангольду на глаза.

В дверях башни Послов появились люди. Первым шагал уже знакомый Элис старик, за ним двое верзил, личные телохранители посла, волокли что-то бесформенное, мягкое, обвисшее в их лапищах. Приблизились к рыцарям из свиты Ангольда и опустили ношу на камни. Элис привстала на носки, чтобы лучше видеть. Перед королем на мостовой распростерлось существо, похожее на человека с красно-коричневым цветом кожи, такое тощее, что можно было предположить, будто оно издохло от голода. Один из рыцарей пошевелил тело закованной в сталь ногой, оно шевельнулось, переворачиваясь на бок. По камням заструился… широкий плащ? Нет, это было крыло – гибкая перепонка, тянущаяся от бедер к рукам. Сейчас мягкая и расслабленная, она была перевита длинными тонкими мышцами и оканчивалась у кисти руки с необыкновенно длинными когтистыми пальцами.

– Гарпия, – пробормотал Фенгрим. – Два чудовища за одну ночь? Очень странно. Такого не случалось на моей памяти!

Элис с любопытством глядела на гарпию и едва не прозевала момент, когда Ангольд заговорил.

– Отец Сеймо, мы желаем знать, что случилось. Как тварь Тьмы оказалась в башне? И связана ли она с пожаром?

Старик инквизитор отвесил поклон.

– Ваше величество, эта тварь, именуемая гарпией, проникла в башню.

– Этой ночью?

– Именно так, ваше величество, именно так. Разумеется, мои служители, обученные сражаться против подобных существ, прикончили тварь, но в пылу битвы кто-то опрокинул светильник… а может, тварь сбросила со стены факел, сейчас трудно сказать, что именно произошло. Однако начался пожар, нам пришлось сражаться и с огнем, и с гарпией.

– Удивительно, что во дворец проникла еще одна тварь Тьмы, – вставил кто-то из королевских воинов.

– Их влечет зло, – скорбно покачал головой инквизитор. – Зло человеческих сердец притягивает Тьму. Мы грешны, мы таим в сердце злобу, а твари Тьмы тянутся к ней. А что с тем, другим зверем? Надеюсь, он не причинил большого ущерба?

– Королевский Охотник сразил его, – ответил Ангольд. – Завтра на утреннем приеме мы послушаем рассказ нашего храброго Стайла. Приглашаю вас, отец, присутствовать. Нам желательно знать ваше мнение, и еще мы ждем, что вы расскажете в подробностях о ночной схватке в башне Послов. Требуется ли вашим служителям помощь? Нуждается ли башня Послов в ремонте? Тогда мы распорядимся, чтобы прислали мастеров в помощь.

– О, не смею докучать вашему величеству такими мелочами, – снова поклонился отец Сеймо. – Мои люди управятся своими силами. И, разумеется, я буду на утреннем приеме.

– Хорошо, – кивнул король.

Элис догадалась, что сейчас его величество возвратится во дворец, и подергала дядин рукав:

– Дядя Фенгрим, я хочу вернуться на пост. Король сейчас пойдет обратно. Вели Вегору проводить меня к тронному залу.

– А я…

– Будь любезен, отнеси невидимый покров Бейелю. К завтрашнему приему нам нужно знать побольше.

– Ты права! Если мэтр спит, я его растолкаю, пусть сейчас же займется изучением нашего трофея.

* * *

Шагая в сопровождении молчаливого Вегора, Элис радовалась – дядя уже начал ее слушаться. Завтра она потребует пост Охотника для себя, это многим не понравится, потому что она – не мужчина. А Фенгрим успел оценить способности родственницы по достоинству, можно рассчитывать на его поддержку. И, кстати, это в его интересах: когда тайна раскроется, и придет время сознаваться королю, что она – не Стайл, окажется, что обман не так уж велик – короля по-прежнему охранял достойный Охотник. Так Элис получит доступ во дворец и права, полагающиеся Охотнику. Тогда она разберется в недавних событиях, найдет виновного и отомстит за брата и за отца. Не за Охотника Беврина, о котором она по-прежнему ничего не знает, а за того, кого Элис привыкла считать отцом – за доброго и несчастного господина Энфрида. За того, кто, не задумываясь, отдал за нее жизнь и чьи суровые уроки помогают ей и теперь.

Ведь, честно говоря, Элис только притворялась, что ненавидела утренние тренировки – на самом-то деле она даже любила эти часы, когда они с отцом были наедине и могли болтать о чем угодно в перерывах между выпадами, отскоками и финтами.

Небо на востоке уже начало наливаться розовым, близился рассвет, и нести караул у тронного зала оставалось совсем недолго. Элис возвратилась к дверям, Дрейн расхаживал по коридору, и вид у него был настолько хмурый, что девушка так и не решилась попробовать снова его разговорить. Вряд ли кузен сейчас был расположен улыбнуться еще раз. А потом мимо Охотницы прошествовал король. Ангольд тоже хмурился и даже не взглянул в сторону Элис и ее свиты. Похоже, происшествие в башне Послов имело какой-то скрытый смысл. Во всяком случае, король выглядел очень озабоченным. Правда, озабоченность не мешала ему зевать. Зевал он тоже по-королевски, величественно и возвышенно.

А вскоре явилась дневная смена стражи. Это означало, что солнце показалось над горизонтом и служба Охотника на сегодня окончена. Солдаты помогли оруженосцам, Вегору и Зансу, погрузить тушу медора на тележку…

В башне их, конечно, уже ждали. Лохматые псы деловито обнюхали кровавую добычу. Они махали хвостами и косились на Бейеля. Должно быть, не могли дождаться, когда же почтенный мэтр приступит к разделке туши. Бейель тоже потирал руки, предвкушая увлекательное путешествие по внутренностям твари Тьмы. Он был готов приступить к вскрытию немедленно.

– Погоди, старик, – одернула его Элис. – Сперва покров невидимости. Что ты можешь рассказать о нем?

– Ничего, моя госпожа. Это чисто имперское изобретение.

– Отлично, – хмуро процедила Элис, – тогда рассказывай «ничего».

Фенгрим, который, вероятно, уже вытряс из лекаря все, что тот знал, тоже кивнул:

– Повтори для Алисии. Она же не знает даже того, что в Валарде известно любому уличному мальчишке. Никакие мелочи не будут лишними.

– Ну-у… – мэтр замялся. – Это не мой профиль, так сказать. Подобные вещи не имеют отношения к Тьме и ее тварям. Эта вуаль невидимости – дело рук человеческих.

– Такие вещи в ходу в Империи, – вставил Фенгрим. – Их использует Братство Паука.

– Что это за Браство? – обернулась к дяде Элис.

– Тайное общество наемных убийц, – поморщившись, ответил тот. – Имперцы не любят об этом говорить, считается, что у них торжествует закон и воля императора и что магию применяют только те, кому это позволяет инквизиция. На самом деле дела обстоят не так гладко.

Оруженосцы, с любопытством прислушивающиеся к разговору, удовлетворенно закивали. Они тоже слышали об этом обществе. Зато Дрейн слушать не стал, сразу ушел в свои покои. Это немного расстроило Элис, но она внимательно слушала.

– Братство Паука считается несуществующим, – подхватил Бейель. – Поэтому официальных сведений нет. Говорят, что Пауки пользуются такой вуалью, чтобы незамеченными подкрадываться к жертвам. Утверждают, что вуаль соткана их богом, который обитает на территории Империи, в некоем тайном убежище, храме Братства.

– И всесильная инквизиция до сих пор не нашла этот храм, – кивнула Элис. – Понятно. Что еще можно сказать об этой вуали?

– Больше ничего, я и так пересказал слухи, – развел руками мэтр. – Если позволите, я займусь добычей… да, совсем вылетело из головы! Госпожа Алисия, вам предстоит говорить с королем на утреннем приеме. И вы, конечно, желаете выглядеть достойно.

– Угу, – Элис потрогала распухшую щеку.

– Да, да, я говорю именно об этом. Поскольку с тварью Тьмы покончено и нам незачем больше скрывать правду…

Лекарь полез в карман, порылся там и извлек крошечный пузырек.

– Вот! Эта мазь должна мгновенно снять опухоль и вернуть вашему лицу естественную красоту! Нанести тонким слоем, и…

Элис быстро цапнула пузырек и закричала:

– Что ж ты сразу не сказал, почтенный мэтр!

Она помчалась к себе, на ходу размазывая снадобье по лицу. И слой был какой угодно, но только не тонкий. Лекарь крикнул ей вслед:

– Ненадолго, госпожа! Мазь сушит кожу! Смыть через полчаса!

– Да, я все равно собиралась принять ванну! Дахем, ты слышал? Ванну! Разводи огонь! – донеслось из недр башни под топот стремительно удаляющихся шагов.

### Глава 8. Несколько ответов, несколько вопросов

Элис приняла ванну, тщательно расчесала все, что ножницы Бейеля оставили от ее шевелюры, долго вглядывалась в зеркало, поворачивая голову так и этак. Лекарь не обманул: опухоль бесследно исчезла, а шрам на щеке превратился в тонкую белую полоску, которая тянулась от брови к углу рта и была едва заметна. Камзол Стайла оказался немного широк в плечах и довольно заметно широк в талии, поэтому Элис пришлось перебрать все пояса брата и выбрать широкий, украшенный тиснением и прошитый серебряной нитью. Гораздо более эффектным ей показался другой – с широкими пряжками в виде золотых крылатых чудовищ, но эта красота на ее тонкой фигурке смотрелась бы слишком громоздко. Пришлось отложить понравившуюся вещицу, но Элис тут же придумала ей другое применение. Да, у нее остался еще один должок, и этот пояс пригодится. «Этот пояс слишком красив, чтобы пылиться в сундуке, – решила девушка. – Жалко, что он такой широкий».

Она бы еще долго возилась с наследством Стайла, но время пришло, дядя прислал за ней Бейеля – пора во дворец!

Когда Элис появилась в дверях, лекарь пытливо вгляделся в ее лицо.

– Твоя борода спасена, – бросила ему девушка, проносясь мимо.

На ней был черный, шитый серебром камзол, пояс стягивал талию, короткие волосы, аккуратно расчесанные, обрамляли бледное лицо, пересеченное шрамом. Элис не собиралась щеголять в роскошных нарядах, ей только хотелось выглядеть необычно. Внешность должна соответствовать ее должности придворной Охотницы. Женщин на этот пост прежде не допускали, первая Охотница – удивительное дело, значит, и выглядеть нужно так, чтобы все удивлялись. Правильно она выбрала цвет – серебро на черном. Очень подходяще для ночного стража!

В этот раз сопровождать ее должны были оба родича, и Фенгрим, и Дрейн. Лохматые собаки виляли хвостами, провожая их к выходу. Дахем, кряхтя, дергал нечесаную бороду и не сводил глаз с молодой госпожи. Пока они шагали через двор, Элис еще справлялась с волнением, но стоило вступить под тяжелые своды королевского дворца, как сердце заколотилось – сейчас все решится! Сейчас…

Фенгриму тоже было не по себе, он вздыхал, теребил бородку и хмурился. Переживал из-за того, что придется перед всем двором открыть обман. Наконец, вполголоса бросил Элис:

– Говорить буду я. Смотри на меня и делай то же самое. Я опущусь на колено перед его величеством и объясню, почему мы пошли на этот обман. Пусть король рассердится на одного меня.

– Не волнуйся, дядя, он не рассердится, – ответила Элис. – С чего бы ему злиться, если все прошло отлично?

– У его величества сейчас много забот, он не в духе. Поэтому опасаюсь, что он…

– Ничего, вот увидишь, все будет хорошо!

Элис постаралась улыбнуться, чтобы ободрить дядю. Тот ответил кислой ухмылкой… но вот и двери тронного зала. Элис скользнула взглядом по полу – здесь и состоялась схватка. Мел уже стерли, кровавые пятна начисто отмыли. А сейчас предстоит бой, не менее опасный, чем с тварью Тьмы. Вон как дядя волнуется! Не пришлось бы слугам отмывать кровь снова… Шутка, шутка!

* * *

Глашатай возвестил приход Охотника, и Элис с родичами шагнули в зал. Народу в этот раз было побольше, чем накануне, и от пестроты нарядов рябило в глазах. В роскошной толпе бледным пятном смотрелся имперский инквизитор в сером балахоне. Его гороподобных телохранителей в зал не допустили, и скромный наряд старика смотрелся одиноко среди раззолоченных придворных. Впрочем, нет, не совсем одиноко – в толпе серой тенью слонялся Кот, хромал, сутулился и неуклюже приседал при каждом шаге.

Перед королем стоял толстый седой господин и вполголоса что-то бубнил. Ангольд хмуро кивал. Потом перебил собеседника:

– Да, граф, мы понимаем, что положение серьезно. Тьма не обходит и наш дворец, а вчера тварей было даже две. Мы хорошо вас понимаем.

– Разумеется, ваше величество, – склонил голову вельможа, – но при дворе состоит храбрый и опытный Охотник, а наш край беззащитен перед Тьмой.

– Мы подумаем, чем помочь графству Легвольд, – заявил король, – а сейчас пришло время приветствовать нашего героя. Стайл! Приблизься! Но… Стайл? Охотник Стайл?

Король удивленно уставился на Элис. Пришел самый ответственный момент. Троица приблизилась к трону, Фенгрим выступил вперед и опустился на колено. Элис с Дрейном сделали то же самое.

– Ваше королевское величество, – торжественным тоном заговорил дядя. – Прошу снисхождения! Мы явились заявить об обмане и покаяться во лжи.

– Мы видим… – произнес Ангольд. – Но… что это означает? Почему Стайл… так выглядит?

По толпе придворных пробежал шепот, все пялились на Элис – она нарочно оделась так, чтобы подчеркнуть некоторые особенности своей фигуры, и принять ее за мужчину было никак невозможно. И теперь весь двор гадал, что же такое приключилось с Охотником.

– Увы, ваше величество, это не Стайл. Охотник пал. Он погиб, защищая своего короля, как подобает верному и благородному воину. Стайл был умелым Охотником и управлялся с любым порождением Тьмы. Но в этот раз дело было нечисто, твари помог некто, владеющий магией. Я решил, что предатель скрывается во дворце, и, чтобы доказать это, скрыл смерть моего благородного племянника. Вместо него последние две ночи стражу несла сестра-близнец Стайла, Алисия.

– Отличный выбор! – громко заявил младший из принцев, стоящих рядом с троном Ангольда, статный блондин с приятным лицом.

Он пожирал глазами Алисию, не скрывая своего интереса. Его старший брат, наследник престола, сутулый бледный молодой человек с длинным носом и вялыми манерами, держался сдержанней, и он-то на Алисию не пялился, его взгляд скользил по толпе придворных, словно старший принц кого-то высматривал. Элис отметила разницу в поведении сыновей Ангольда, затем поглядела на имперского посла. Этот не удивлялся и выглядел скорее скучающим.

– Но какой смысл? – спросил король. – Фенгрим, для чего ты пошел на такой обман и рисковал жизнью этой юной дамы?

– Я счел, что предатель будет торопиться довести дело до конца, – стал объяснять дядя. – Всем было известно, что Стайл серьезно ранен и что в башню Охотников его доставили на носилках. Поэтому мы сделали вид, что Охотник по-прежнему один, чтобы поторопить того, кто натравил тварь Тьмы. Предатель должен был увериться в успехе и снова пустить тварь. Один раз она одолела Стайла, и тем более должна была победить, когда он ранен! Мы с сыном прятались неподалеку, чтобы прийти на помощь Алисии.

– Ваше величество! – неожиданно громко заговорил Дрейн. – Мы все недооценили госпожу Алисию! Она показала себя истинным Охотником и управилась с тварью сама!

– Вот как? – удивился король. – Эта хрупкая девица показала себя великим Охотником?

– Именно так, – подхватил Фенгрим. – У нее оказалось в избытке не только отваги и умения! Она превзошла всех нас в проницательности и разгадала тайну зверя! Вот!

Дядя извлек из-за пояса скомканный покров невидимости.

– Что это? – нахмурился Ангольд.

– С позволения вашего величества, я продемонстрирую.

Фенгрим поднялся, встряхнул невесомо легкую ткань, расправляя складки. Затем набросил на плечи. Толпа снова ахнула – Фенгрим исчез. Его голова торчала из пустоты, поскольку плечи и торс скрылись под колдовской вуалью.

– Тварь под этим покровом была невидима, – заговорил Фенгрим. – Расспросите стражников, ставших свидетелями последнего боя Стайла, – они подтвердят, что мой племянник дрался с невидимкой! Но поначалу никто этого не понял, кроме госпожи Алисии, моей благородной и разумной племянницы! Она догадалась осыпать невидимую тварь мелом!

Придворные загомонили:

– Мелом!

– Осыпала мелом!

– Невидимая тварь!

Из толпы, прихрамывая, выступил Кот и объявил, подняв над головой кулак:

– Мяу! Я поймал! Смотрите, невидимая мышь! Я держу ее за хвост!

Старик дергался всем своим тощим неуклюжим телом, но на его выходку никто не обратил внимания – придворные глазели на Элис и обсуждали ее подвиг.

– Мелом? Весьма остроумно, – пробормотал старший принц.

И тут Элис, наблюдавшая за свитой короля, наконец сообразила, кого он высматривал в толпе. Принц уставился на имперского посла.

– Скажите, отец Сеймо, – принц повысил голос, – не из Империи ли к нам попал этот колдовской покров?

Инквизитор развел руками:

– Все, что я могу сейчас сказать: да, в Империи еретики используют подобные покровы, чтобы скрываться от нашей стражи. Для более подробного ответа мне нужно провести расследование.

Принц собирался что-то добавить, но заговорил король, и ему пришлось умолкнуть.

– Удивительные события! – объявил Ангольд. – Мы скорбим о гибели Охотника Стайла, это был верный и мужественный юноша… Фенгрим, этот трофей передай нашей страже, пусть расследуют, как эта вещь могла попасть во дворец. И пусть ищут виновного, который привел тварь! Пособник Тьмы в Адноре! Немыслимо!

– Смиренно прошу о прощении моего обмана, – промолвил Фенгрим, скидывая с плеч покров. – Но ваше величество видит: только необходимость заставила меня поступить именно таким образом.

– Да, ты имел веские основания, – кивнул Ангольд. – Обман прощен.

– Мяу! Король нынче добр! Он прощает всех! – проскрипел Кот. – Послушай, драгоценный король, я намедни стащил миску сметаны на кухне, так прости уж заодно и меня!

Элис диву давалась. И этот старый кривляка – тот самый славный малый, что подсказал ей способ справиться с медором? И храбро сражавшийся вместе с ней? Это в самом деле достойно удивления!

– Что ж, – снова заговорил король, – предоставим страже провести расследование…

– Я сам займусь магическим покровом и помогу нашим людям во всем разобраться, – вставил старший принц. – Надеюсь, отец Сеймо нам посодействует в том, что касается имперских изделий?

– С радостью, – процедил инквизитор. Но радости в его голосе Элис не ощутила.

– Да будет так, – Ангольд хлопнул ладонью по подлокотнику трона. – Поднимитесь, мои славные подданные!

Элис с Дрейном исполнили повеление короля. А тот продолжил:

– Однако с гибелью Стайла у нас не стало Охотника.

Алисия приготовилась требовать пост, причитающийся ей по праву… она уже открыла рот…

– Прошу простить мою дерзость, – звонко отчеканил Дрейн, – но это не так! У вашего величества есть Охотник! Госпожа Алисия, родством с которой я горжусь, показала себя отличным, несравненным Охотником! Оставьте ей эту должность, ведь она уже исполняет обязанности покойного брата! Ручаюсь, лучшего Охотника не найти во всем Адноре!

И снова толпа у трона разразилась шепотками и возгласами. Даже хладнокровного инквизитора проняло! Элис заметила, как он стиснул руки, только камни перстней сверкнули! Странно. Ему-то что за дело?

– Ваше величество! – дрогнувшим голосом произнесла она. – Я прошу…

– Не нужно слов, Охотник Алисия! – прервал ее лепет король. – Продолжай нести службу, мы вверяем свою безопасность тебе и твоему мечу!

Алисия почувствовала, как от волнения запылали щеки. Поймала взгляд младшего принца, красавчика… и смутилась еще больше.

– Смотрите, она краснеет! – произнес принц, обращаясь к группе молодых дворян, собравшихся около него. – Какой славный Охотник! Я тоже вверил бы ей свою безопасность!

– Еще бы, ваше высочество, – подхватил молодой рыцарь из толпы, – ведь Охотник несет караул по ночам! Ночью мы все не отказались бы от такой охраны!

– А теперь нам желательно знать, какую награду ты хочешь получить за свою добрую службу, госпожа Алисия? – с улыбкой спросил король.

– Не могу ли я забрать для изучения гарпию? – набравшись смелости, спросила Элис. – Ну, знаете, существо, которое вытащили из башни Послов. Которое ночью… Мой лекарь захочет изучить эту гарпию, и я прошу…

– Да будет так! – улыбка Ангольда стала еще шире. – Мы полагали, что наш Охотник попросит золото, самоцветы или что-то в таком духе… Валентин, ты хорошо разбираешься в интересах молодых девиц. Что они обычно хотят?

– Поцелуев, батюшка, – с очаровательной бесцеремонностью ответил младший принц.

– …Но эта просьба нам куда более по душе! – не слушая сына, закончил король.

И оглядел свой двор, как бы призывая всех разделить его доброе настроение.

– Ваше величество! – заговорил Дрейн, выступая вперед и снова опускаясь на колени. – Хоть я и не заслужил никакой награды, прошу о милости! Входя в этот зал, я услышал о том, что графству Легвольд грозят твари Тьмы.

– Это верно, их все больше и больше, – буркнул седой толстяк, который жаловался королю до прихода Охотника.

– Прошу дозволения вашего величества отправиться в Легвольд и защитить тамошних людей. С появлением кузины замок Аднор будет под надежной охраной, и моя служба, полагаю, больше пригодится там, на границе!

– Было бы неплохо, – вставил толстый вельможа, – если бы и у нас появился свой Охотник.

Король подумал немного и решил:

– Хорошо. Мы с радостью удовлетворяем твою просьбу, Дрейн. Отправляйся в Легвольд. Граф, вот и ответ на вашу жалобу.

Толстяк поклонился и обратился к Дрейну:

– Я отправляюсь сегодня, присоединяйтесь к моей свите, если пожелаете.

* * *

В дверях зарокотал голос глашатая, возвещавший появление какого-то вельможи… и Фенгрим поклонился, прежде чем покинуть место перед троном. Пора было уступать черед новому гостю. Алисия отвесила торопливый поклон и поспешила за дядей. Дрейн отделился от их компании и пошел к толстому графу – обсудить предстоящую поездку.

– Дядя Фенгрим, что с Дрейном? Почему он сам вызвался ехать в какое-то захолустье? – спросила Элис, когда они удалились от трона.

– Видишь ли… – Фенгрим замялся.

Договорить ему не удалось, дорогу преградил юный рыцарь – тот самый, из свиты младшего принца, что напомнил о ночном времени службы Охотников. Довольно рослый костлявый парень с едва пробившимися тонкими черными усиками. Отвесив короткий поклон, он с хитрой улыбкой обратился к Элис:

– Прекрасная госпожа Охотник! Позвольте представиться, мое имя Устор! Устор из Делинвейда. Здесь, в замке Аднор, я состою в свите его высочества Валентина. Могу ли я просить вас о великой милости? В башне, где проживает его высочество, полным-полно ужасных чудовищ! Они такие страшные… Может, наведаетесь туда, и половим их вместе?

Элис была раздосадована предстоящим отъездом кузена, а этот дворянин ей совсем не нравился, поэтому она прошла мимо, бросив на ходу:

– Примите совет: не глядите в зеркало, господин Устор из Делинвейда. Ручаюсь, вы перестанете видеть ужасных чудовищ. Идем, дядя.

За спиной незадачливого ухажера вырос Кот и заверещал:

– Зеркала! Зеркала! Они пугают меня! Когда я гляжу в зеркало, то вижу какое-то кривобокое животное! Ах, прошу прощения, это не зеркало, это прекрасный господин Устор из Делинвейда!

Покинув зал, Элис остановилась и повторила:

– Дядя Фенгрим, так что с кузеном Дрейном?

– Видишь ли… он сам мечтал получить этот пост…

– Должность Охотника?

– Именно так. Он отговаривал меня, когда я собрался отправиться за тобой. Говорил странные вещи, из-за него я промедлил день. Твой брат был жив, и, хотя Бейель уверял, что он долго не протянет, Дрейн все спорил… говорил, что, пока Охотник дышит, никто не смеет искать ему замену…

– То-то он держался со мной так странно, – припомнила Элис, – я имею в виду поначалу.

– Да, но сейчас он поступил очень правильно. Я надеюсь, ты не обижаешься за его прежнее поведение, Алисия?

– Ну что ты, дядя! – Элис почувствовала, что снова краснеет. – Дрейн такой славный! И, в конце концов, именно он покончил с медором! Как я могу обижаться?

Фенгрим приободрился и заговорил уверенней – видно, этот вопрос его очень беспокоил.

– Видишь ли, Алисия, он ведь старший! Он старше вас со Стайлом на шесть лет, а ему выпало всю жизнь провести в тени твоего брата. Верный сподвижник, надежный помощник… Когда-то и мы с Беврином оказались в таком же положении, и мне стоило немалого труда смириться с тем, что я всегда буду вторым. Ну а Дрейн так молод! Молодым невыносимо согласиться со второй ролью. Но сегодня на приеме он держался отменно! Ничего, пусть поохотится на границе, покажет себя, выпустит пар. К тому же графству Легвольд в самом деле необходим надежный страж. Дрейн обучит тамошних молодых людей давать отпор тварям Тьмы.

– Мне очень жаль, что он уезжает, дядя, – искренне сказала Элис. – Мне ведь тоже нужен наставник! Я надеюсь, Дрейн вскоре возвратится! Он ведь возвратится, правда?

Дядя не успел ответить, его прервало появление инквизитора. Имперский посланник покинул зал вслед за ними и сейчас подошел ближе.

– Госпожа Охотница, – на этот раз обратился он к Элис без улыбки, – вам желательно получить труп гарпии немедленно? Я знаю, как нетерпеливы молодые!

Элис кивнула:

– Если можно, прямо сейчас! Вам ведь не нужна эта гарпия, верно?

– Что ж, идемте. Я распоряжусь. Мы не изучаем Тьму, это ересь и грех. Мы уничтожаем ее тварей, и после смерти чудовища наши дела с ним закончены! И вам советую поступать так же!

Он окинул взглядом коридор, нашел своих телохранителей, которые дожидались в сторонке, и кивком позвал их идти следом. Когда Элис с дядей вернулись в башню Охотника, сопровождаемые слугами инквизитора, которые волокли гарпию, Дахем объявил, что молодой господин уже отбыл.

– Собирался наспех, в его покоях сейчас все вверх дном! – объявил старый привратник. – Похоже, не терпелось ему покинуть нас скорее!.. А что здесь нужно этим добрым людям?

Он придирчиво оглядел слуг инквизитора в серых робах. Собаки встретили чужаков рычанием, при этом запах завернутой в мешковину ноши заставлял их принюхиваться и махать хвостами.

– А, это… – Элис махнула рукой. – Это нужно снести Бейелю. Еще одно блюдо на его стол.

Отделавшись наконец от всех, она прокралась в покои Дрейна. Дверь была не заперта, Дахем собирался наводить там порядок после сборов молодого господина, но сейчас поволок гарпию в подвал, а там, конечно, задержится, чтобы поболтать с Бейелем. Несколько минут у Элис есть, можно поглядеть, как жил ее странный, но очень славный родич. Жилье всегда может неплохо рассказать о хозяине, нужно только уметь смотреть. Девушка оглядела разбросанные в беспорядке вещи кузена.

Как же обидно, что он уехал! Из-за каких-то дурацких переживаний! Подумаешь, не стал Охотником. Но ведь Элис это нужно только для того, чтобы отыскать виновного в смерти отца и брата, иначе она бы ни за что… на глаза попался плащ. Обычный, темно-коричневый с капюшоном. Разодранный снизу… Элис ахнула и схватила плащ. Развернула, расправила складки, вглядываясь в распоротый край. Потом полезла в карман и вытащила клок ткани, вырванный ее мечом из одежды незнакомца, который преследовал ее, трубя в рог.

Приложила обрывок к прорехе в рваном плаще… он подошел идеально.

## Часть 2. Синяя борода

### Глава 9. Бедствия мира

«…Ураганы и землетрясения следовали непрерывной чередой, будто Валард ополчился на человека и стремился стереть его с лица своего.

Слабые духом стонали, что Светлые Предтечи покинули нас и гибель неизбежна. Добрые и праведные готовились к смерти и рыли себе могилы, они каялись в грехах, чтобы окончить жизненный путь в мире с собой.

Злобные сердцем и закоренелые преступники, не надеющиеся на примирение с совестью, пускались во всевозможные преступления, чтобы успеть перед кончиной перепробовать те грехи, в которых не преуспели до сей поры. Воистину был ужасный час.

И грозные стихии не прекращали буйства ни на миг. Моря и реки вышли из берегов, затопили равнины. Горы рушились, леса горели. Столица Валарда, Гаэлин Чудесный, был смыт чудовищными волнами. Погиб король и его двор, погибли знатные люди, которые сошлись к его величеству в грозный час. И не стало власти мирской, и усомнились уцелевшие во власти Светлых Предтеч.

И тогда нашелся праведный человек, именем Итаур, который возвестил людям истину.

“Не Светлые Предтечи покинули нас, – вещал он. Мы сами в гордыне и дерзости ушли из-под отеческого их присмотра. Пройдя Вратами Миров, отвернулись мы от Светлых Предтеч, покинули их. Мы обрели Валард – мир прекрасный, но полный грешного отречения от нашей земли, обласканной милостью Светлых Предтеч. И за грехи обернулся прекрасный Валард злой погибелью. Мы сами навлекли на себя бедствия. И будут кары длиться до тех пор, пока человеческий ужас не достигнет предела, ибо солнце отвратит от нас свой лик. Во мраке познаете истинный страх, но обретете надежду”.

Так учил Итаур, пророк и праведник, и многие сходились к нему, чтобы услышать весть о спасении. А луна сделалась в ту пору громадной и по ночам заслоняла едва ли не полнеба…»

– Врет, – сказала сама себе Элис, – такой луна не бывает! Даже Ганелис полнеба не прикроет, не то что мелкое недоразумение, которое здесь называют луной.

Она сидела на полу под факелом и читала прихваченные из башни Охотников «Три Дня Ночи». Заняться все равно было нечем – вряд ли новая тварь Тьмы появится сразу после того, как в Адноре прикончили сразу двух за ночь. Элис надеялась, что придет Кот и можно будет с ним поболтать. Она бы даже могла рассказать ему о том, что обнаружилось при осмотре гарпии и… и даже о клочке плаща, принадлежавшего Дрейну! С Котом было легко разговаривать, он казался Элис кем-то наподобие лучшей подруги или старшей сестры. У нее никогда не было сестры, да и подруг тоже не было, ведь дочери благородного рыцаря запрещено дружить с простолюдинами, а при уединенной жизни, какую вел господин Энфрид, иных знакомств Элис не имела.

Конечно, вассалы все были очень славными, и старина Анди, и кухарка Фреда, и остальные. Но они не были Элис ровней, они не могли ее понять. Словом, рядом с Элис не было никого, с кем можно было поговорить по душам и выболтать сердечные тайны. А Кот вдруг показался ей именно таким человеком. Только не днем! Нет-нет, только не днем! В толпе придворных Кот был вздорным старикашкой, язвительным насмешником и фигляром, невозмутимо сносящим пинки и грубые слова. С Котом хорошо было встречаться по ночам – но вот незадача, в этот раз он не пришел! Оставалось читать старую книгу.

«…Итаур проповедовал о грядущей Тьме на равнине, туда толпами стекались те, кто искал утешения в праведном слове. И пророк велел готовиться к битве. По его указаниям люди копали рвы и возводили вал, а внутри защитного круга не строили домов, не рыли землянок. Быть может, потому и выжили, когда твердь сотряслась в последний раз, ибо этот удар был самым сильным. Не осталось в Валарде городов, не осталось домов, не осталось крепостей, они рухнули разом, когда земля вздрогнула. Все строения разрушились и похоронили грешников под обломками. Уцелел лишь вал, насыпанный последователями Итаура. Выжили праведные, которым он велел спать под открытым небом. И выжили джески, ибо не было на них вины перед Светлыми.

Земля дрожала и стонала, моря обрушили на берег чудовищные волны, и пришла Тьма. Три дня Ночи, так прозвали люди это время, ибо солнце не вставало и не было видно неба. Только ночь без луны и звезд, только Тьма. Трое суток длилась эта ночь, с неба падали пыль и пепел, и неустанно вещал праведный Итаур, ободрял выживших и обещал им, что солнце возвратится. На четвертые сутки сквозь затянувшую небосвод пелену показался тусклый бледный диск – солнце! И далее с каждым днем небо делалось все больше похожим на прежнее, солнце светило все ярче, а когда ночью из мрака выглянула луна, она была привычного размера, такого же, как и до начала бедствий.

Люди ободрились и стали радоваться, думая, что все позади. Однако Тьма уже пришла в Валард, и вскоре за валом Города Итаура стали появляться ее твари…»

Вот как! Значит, чудовища не населяли этот мир изначально. Они объявились после Трех дней Ночи! Кстати, мэтр Бейель как-то обмолвился, что и магия пришла в Валард в то же самое время. Что-то изменилось в этом мире за трое суток, пока царила Тьма. Интересно, что же это означает? В чем причина?

Элис покосилась на факел – он светил ровно и ярко. Значит, до рассвета остается порядочно времени. Ближе к утру факел начнет тускнеть, и пламя будет дрожать. Эти факелы рассчитаны точно на ночь, их заговорил придворный маг – старикан в голубом балахоне, расшитом золотыми звездами. Странный дед, совсем не похожий на предектов и колдунов из того, другого, мира. Ну что ж, делать нечего. Раз до конца стражи далеко, оставалось только читать дальше.

«…Страшные невиданные звери стали появляться по ночам, пытались вскарабкаться на вал, подстерегали неосторожных, вздумавших остаться на ночь вне защитного круга. Самым же пугающим было то, что оружие неведомым тварям не вредило. Итаур объявил чудищ порождениями Тьмы и велел укрываться от них за валом. Каждую ночь твари Тьмы искали добычи, пытались перебраться через ограду, их сбрасывали вниз. Хуже всего стало, когда объявились крылатые чудища, которым стены не были помехой. Скорбь и уныние овладели выжившими…

И тогда Итаур Праведный собрал лучших воинов и повел их в лес. Два дня и две ночи бродили они, прячась от тварей Тьмы, на третий день достигли леса джески. Там разведчики нашли дохлую тварь, именуемую имагор. «Глядите, – возгласил Итаур, – джески могут убить это существо! Они владеют неким секретом, так отнимем его у джески!». Праведный с воинами обрушились на поселение лесных людей, сразились с их воинами, и великим трофеем стал наконечник копья из светлого металла. Этим копьем вождь джески убивал тварей Тьмы. Отныне они не были непобедимы!..» На полях другим почерком было дописано: «А мог бы и попросить». Интересно, эту пометку оставил Стайл?

Элис отложила книгу. Что за человек был брат? Зачем он перечитывал старую летопись? Что хотел найти? Факел на стене начал гореть неровно, пламя дрожало, и тени пустились в пляс по старым стенам. Дальше читать стало неудобно, в неровном свете буквы мельтешили перед глазами, и Элис решила, что рассвет уже близок. Интересно, что никто не вспоминает о катастрофах, которые сопровождали поселенцев в Валарде с самого начала и до Трех Дней Ночи. Бедствия закончились с приходом Тьмы, так, что ли? Интересно, интересно…

Потом Охотница расслышала далекий скрежет и стук – это стражники раскрывали двери. Ночной дозор окончен.

* * *

В башне Охотников девушку поджидал дядя.

– Алисия, ты не очень устала? Мы можем поговорить?

– Да, конечно! Что-то случилось? Я могу помочь?

Фенгрим странно посмотрел на нее и задумался, прежде чем ответить.

– Нет, скорее наоборот. Я думал, что тебе нужно немного отдохнуть. Совсем недавно случилось это происшествие с медором-невидимкой, а ты каждую ночь несешь стражу. Между тем меня каждый день спрашивают, где госпожа Алисия, почему она не появляется на приемах. Двор заинтересовался, знаешь ли.

Элис фыркнула.

– Вот еще!

Дядя, глядя на ее гримасу, выдавил бледную улыбку.

– Нет, нет. Тебе в самом деле нужно немного развеяться, побыть среди сверстников, не сидеть одной или с нами, стариками. Следующую неделю караулы буду нести я, а ты покажись среди придворных, заведи новые знакомства, приглядись к жизни королевского окружения.

Элис задумалась. После отъезда сына Фенгрим загрустил. Похоже, чувство вины перед племянницей тяготило его, и старику хотелось побыть одному. Конечно, его будет сопровождать Вегор, его молчаливый оруженосец, но такая компания мало чем отличается от одиночества – во время ночного дозора Фенгрим сможет предаваться горьким раздумьям сколько угодно.

Что же касается Элис, ей в самом деле не помешает познакомиться с жизнью двора. Она не верила, что Дрейн – тот самый бессердечный негодяй, погубивший ее приемного отца Энфрида. Здесь крылась какая-то тайна, и своими наблюдениями Элис не стала делиться ни с кем. С Котом она бы могла… но тот перестал навещать ее по ночам. Нет, никому ничего она не скажет, пока не разберется.

А сидя в одиночестве под дверью тронного зала она точно ничего не разузнает. В самом деле нужно понаблюдать за придворными, поискать разгадки всех секретов среди приближенных Ангольда.

– Я справлюсь, госпожа Охотница, вот увидишь, – дядя истолковал ее сомнения по-своему и снова попытался улыбнуться. – Дай мне возможность показать себя!

– Хорошо, дядя, – Элис постаралась, чтобы ее ответная улыбка вышла как можно теплее, – будь по-твоему. Только не жди, что я прославлю наш род изяществом манер. Я выросла в глуши и мечом владею лучше, чем веером. Что ж, заодно и научусь вести себя в благородном обществе.

– Посети вечерний прием, – посоветовал Фенгрим, – хоть сегодня же. Там будет не так людно, как утром. И не так торжественно. К тому же он продлится около часа, потом король отправится ужинать.

– Около часа? Это хорошо, я не успею опозориться окончательно!

Она улыбнулась дяде и побрела к себе. Трудно улыбаться, когда на душе скребут кошки. Фенгрим переживает за сына, но он еще не знает всего, что известно Элис, да и не узнает, наверное, еще долго. А как тяжело ей молчать! Но она будет осторожной и не выдаст того, что узнала, раньше времени! Бедный дядя, как-то он перенесет момент, когда Элис вывалит свои обвинения?..

### Глава 10. Вечерний прием

На вечернем приеме и впрямь придворных было куда меньше, чем утром. Ангольд восседал на троне, но держался не так надменно, как утром. Элис решила, что он устал выслушивать жалобы и милостиво кивать. От короля сейчас ничего не требовалось, разве что превращать своим присутствием обычный вечер в торжественное действо.

Принцы уже не стояли рядом с ним – каждый в окружении группы приятелей занял по углу зала, дальние от входа. В свите старшего состояли в основном немолодые рыцари. Там, похоже, шел очень серьезный разговор: покрытый шрамами седой воин в стальной кольчуге и сам весь серый, похожий на откованное из стали старое оружие, что-то бубнил. Принц слушал и кивал.

Зато в углу младшего было весело, там то и дело раздавался смех, и окружали его высочество Валентина не угрюмые служаки, а юные дворяне. Были и дамы, среди них Элис заметила брюнетку в красном, которая интересовалась Охотницей, когда та изображала раненого брата.

Помимо принцев с их окружением в зале присутствовало около десятка человек, и они откровенно скучали. Элис заподозрила, что эти вельможи торчат рядом с королем с одной-единственной целью: доказать всему Валарду, что они имеют право здесь находиться. Раз они стоят у трона, значит, их высокое положение это позволяет. Великий повод гордиться собой!

Шута не было видно, но это даже к лучшему. Элис попросту не знала, как себя держать рядом с ним. Кот сам сказал: не обращаться к нему днем, вот Элис и не обращалась. Но все-таки было неловко скрывать свое знакомство с тем, кому, как ни крути, была обязана всем: победой, должностью Охотницы и даже жизнью! Поэтому хорошо, что Кота нет в зале.

Глашатай объявил: «Госпожа Алисия из башни Охотников!» – по залу прошло движение, несколько человек обернулись к дверям. Элис прошагала к трону и отвесила положенный поклон. После этого она, вероятно, должна была присоединиться к одной из групп придворных, но как бы это сделать без приглашения? Выручил Охотницу принц Валентин – он, сияя белозубой улыбкой, обернулся к девушке, растолкал приятелей и устремился к растерянной Элис. И все, кто находился в зале, не исключая короля, глядели, как он бежит к ней. Валентин остановился перед девушкой, отвесил галантнейший поклон и заговорил:

– Госпожа Алисия! Спешу принести извинения за моего недостойного вассала, Устора из Делинвейда. Он не хотел вас оскорбить, а бестактные слова произнес лишь по простодушию. Он славный рыцарь и добрый товарищ, хотя и изрядный болван.

Элис была так обескуражена, что только глазами хлопала, разглядывая прекрасного принца. Валентин был похож на парадный портрет – изящный, тонкий в талии, но широкий в плечах, белокурые локоны красиво обрамляли розовощекое лицо с правильными благородными чертами, а костюм, тщательно подобранный в тон голубым глазам, подчеркивал достоинства его фигуры. Охотница с опозданием отвесила положенный поклон и, собрав все силы, сумела пробормотать в ответ:

– Ваше высочество…

– Не нужно титулов! – взмахнул рукой Валентин, при этом сверкнули крупные сапфиры перстней. – Я буду счастлив, если мы сможем говорить просто. Зовите меня просто Валентин! И скажите, что бедняга Устор прощен. Иначе мне придется вызвать его на поединок и убить!

– Д-да… Валентин…

– Я так давно был дружен с Охотником Стайлом, – щебетал принц, – а вы до того похожи, что у меня язык не поворачивается говорить «вы»! Могу ли я говорить попросту, как с давней знакомой?

– Ну, разумеется… Ах, ваше… то есть Валентин! – наконец Элис собралась с силами и заговорила свободнее. – Я выросла вдали от двора и, признаться, не умею себя держать. Но я буду учиться. Придворная жизнь… она мне непривычна.

– Если позволишь, я стану твоим проводником в этот опасный, но увлекательный мир! Идем, я представлю тебя друзьям. У нас весело!

Элис пошла с принцем к кружку его друзей, на ходу окидывая взглядом зал. Король устало улыбался – видно, ему было приятно глядеть на красавца сына, но он весьма утомлен после долгого дня, проведенного в монарших заботах. Зато старший принц глядел на брата с явным неудовольствием, поджимал бледные губы и хмурился. Какой неприветливый тип!

Молодые люди из окружения Валентина приветствовали Элис дружелюбными возгласами.

– Друзья! Это наша прекрасная Охотница Алисия, – провозгласил принц, – она позволила обращаться с ней на «ты»! Давайте примем ее в компанию и научим всем ужасным вещам, из-за которых нам завидует весь двор!.. Устор, ты собирался что-то сказать?

– Прошу прощения, Алисия, – смиренно выговорил Устор. – Я позволил себе бестактность и раскаиваюсь!

– Кажется, я тоже была слишком резкой, – кивнула Элис.

– Да, Устор теперь вздрагивает при виде зеркал и при любом упоминании о них. Но всякие шутки хороши в меру. Я буду счастлив, если все забудут об этом происшествии! – заключил Валентин.

– Значит, больше меня в башню Принца не приглашают? – уточнила Охотница.

– Напротив, – возразил принц, – приглашают, еще как! Но никаких чудовищ! Только благородные рыцари и прекрасные дамы! Мы устроим праздник в твою честь, если ты согласна, Алисия.

– В башне Принца есть на что посмотреть, – проворковала брюнетка в красном. – Не отказывай Валентину, он плохо переносит отказы.

Элис подумала, что в этих словах скрыт какой-то обидный намек, но Валентин не подал виду, что ему неприятно.

– У меня просто нет опыта в получении отказов! Да и кто их хорошо переносит? – парировал он. – Ну, разве что мой старший брат Гильмерт – он философ и привык встречать неудачи со смирением.

Молодые господа расхохотались, и Элис поняла, что старшего принца в этой компании не любят. Потом кто-то вспомнил о недавней охоте – не о ночном подвиге Элис, а об обычной охоте, когда Валентин убил оленя. Все оживились, припоминая подробности, Элис тоже вставила несколько слов, в охоте она немного разбиралась. Ее замечание приняли как должное, и Охотница почувствовала себя принятой в кружок молодого принца. Здесь говорили о веселых вещах, обсуждали забавы и удачные шутки… здесь Элис увидела все, чего была лишена с детства. Она уже совсем освоилась среди смешливых молодых людей, узнала их имена и прозвища.

Брюнетку в красном звали Адорой, и она в этой компании тоже была новичком. Элис только поражалась, как свободно и независимо она держится. Две другие знатные девицы, принятые в круг друзей Валентина, постоянно смущались и краснели, но Адора ничуть не тушевалась. В паузе между взрывами смеха она придвинулась к Элис и доверительно шепнула:

– Дорогая, ты ведь не в обиде? Я так пялилась на тебя, когда принимала за Стайла. Мы с ним были друзьями, знаешь ли. Вот и подумала: что это Стайл на меня совсем не обращает внимания?

Она взяла Элис под руку, и девушки отошли от тесного круга.

– Понимаю, – кивнула Элис. – А я совсем ничего о нем не знаю. Я увидела брата только мертвым. Странно, все знают Стайла лучше, чем я, его сестра.

– Ничего, – улыбнулась Адора, – мужчин, как правило, лучше знают посторонние дамы, а не члены семьи.

– Но все-таки мне бы хотелось расспросить о брате. Что за человек он был?

– Хороший мальчик. Но теперь его нет, забудь. Зачем тебе рассказы о том, с кем уже никогда не встретишься? Или ты собираешься притворяться его копией? Все равно ты не сможешь заменить Стайла.

Адора поймала взгляд Элис и поспешно добавила:

– Я тебя обидела? Нет-нет, я говорила вовсе не о талантах Охотника. Хвала Высшим, я в этом ничего не смыслю и уверена, что с мерзкими тварями ты справишься.

– Тогда в чем же я не смогу его заменить?

Адора расхохоталась.

– Алисия, ты же просто дитя! Ну как можно быть такой наивной! Я имела в виду, что ты не мужчина! Брось, забудь!

Элис смутилась. Эта красивая дама намекает, что Стайл… был с ней? Как мужчина с женщиной? Добрый господин Энфрид воспитал Элис Охотником, но в некоторых вопросах совсем не подумал просветить! Видя растерянность собеседницы, Адора снова расхохоталась.

– Не принимай мои слова близко к сердцу!

Она собиралась добавить что-то еще, но тут некий придворный обратился к девушкам:

– Прошу прощения, сударыни. Неловко прерывать вашу беседу, но могу ли я сказать несколько слов госпоже Адоре?

Элис вспомнила: этот господин давно поглядывал в сторону друзей Валентина, а потом стал переходить по залу от одной группки придворных к другой, постепенно приближаясь к Адоре. Похоже, он давно искал удобного случая обратиться к красавице.

– Граф Фиоро, – брюнетка приветствовала вельможу легким кивком.

Элис, склонив голову в приличном поклоне, украдкой окинула взглядом мужчину. Не молодой, но далеко не старик. Не красавец, но и не урод. В черных волосах поблескивают ниточки седины. Выглядит очень сильным, вон какие громадные ладони. Мужчина нервничает, сжимает и разжимает кулаки. Да, и борода! Самое примечательное в его внешности – это, конечно, бородка с синеватым отливом.

– Не стану вам мешать, – заявила Охотница, отходя к группе молодых вассалов и друзей Валентина.

Она присоединилась к веселой компании, а синебородый граф заговорил с Адорой:

– Прекрасная госпожа, в ваших силах сделать меня счастливейшим человеком в Валарде. Признаюсь, с того самого мига, как увидел вас, я потерял покой. Вы – госпожа моего сердца…

Адора красиво взмахнула ресницами и очаровательно покраснела.

– Граф, вы…

– Я прошу вашей руки, госпожа Адора. Будьте повелительницей в моем замке, так же как вы стали повелительницей моего сердца.

– Какие красивые слова, граф, – тихо ответила брюнетка.

Смех вокруг принца смолк, молодые люди его свиты глазели на сцену признания.

– Я ждал лишь одного, пока истечет срок вашего траура по покойному супругу, – продолжал Фиоро. – Сегодня этот день настал, и я у ваших ног! Я знаю, что недостоин вашей красоты, но мои чувства…

Валентин шагнул к Элис и тихо шепнул ей на ухо:

– Вот это поворот. Малышка Адора вдова, граф тоже успел похоронить двух женушек. То есть оба – люди с опытом. Интересная пара из них выйдет! Смотри, Алисия, смотри!

Адора шагнула к синебородому, теперь их разделяло лишь несколько дюймов, ее рука скользнуло в огромную ладонь графа, вдова что-то ответила – но очень тихо, Элис не разобрала слов. Но к чему слова, улыбка Фиоро красноречиво свидетельствовала – ответ положительный! Затем счастливая пара прошествовала к трону среди всеобщего молчания. Придворные смолкали и провожали взглядами графа и его даму. Король, скучавший на троне, обернулся к ним.

– Ваше величество! – торжественно и громко произнес граф Синяя Борода. – Мои добрые господа! Объявляю о предстоящей свадьбе! Я предложил руку и сердце прекраснейшей госпоже Адоре, и она ответила согласием.

Красавица улыбнулась и окинула зал гордым взглядом.

– Смотри, Алисия, наша красотка отхватила знатного жениха, – шепнул Валентин. – Фиоро один из самых владетельных сеньоров королевства. Она делает успешную карьеру.

– Что ваше высоч…

– «Ты»! Говори мне «ты». Никаких высочеств!

Элис не без труда выговорила:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Адора довольно низкого рода. Хотя по виду не скажешь, выглядит как принцесса, – с улыбкой зашептал на ухо Охотнице принц. – Пленила красотой старичка с гербом и титулом, он вскоре помер. Да, сегодня как раз истек срок траура, ты слышала. И вот – ее руки просит богатый и знатный господин Фиоро.

Тем временем Фиоро продолжал:

– Прошу всех быть гостями на нашей свадьбе! Будет турнир, будет пир дни и ночи напролет! Ваше величество, покорнейше прошу почтить присутствием наш с Адорой праздник!

Усталое лицо Ангольда осветилось улыбкой:

– Да будет так. Нам приятно отпраздновать с вами, добрый граф, и с вами, сударыня. Примите мои добрые пожелания и готовьте свадьбу.

Потом он поднялся и объявил:

– Прекрасное окончание дня!

Король покинул трон, на этом вечерний прием был окончен. Стражники, стоявшие вдоль стены, под скрежет доспехов зашевелились, а гости потянулись к выходу. Валентин позвал Элис:

– Прекрасная Охотница! Пойдем веселиться, для нас вечер только начинается!

Элис растерялась – согласиться? Младший принц так мил, но… ее сомнения разрешились мгновенно. К ней обратился стальной мужчина, недавний собеседник наследного принца Гильмерта.

– Госпожа Алисия, могу я попросить вас о короткой беседе?

Валентин скривился:

– Начальник стражи… вы должны охранять нас от воров, а сами похищаете у меня гостью!

– Но я все равно должна нести стражу, – поспешно вставила Элис. – Близится ночь…

На самом деле сегодня караулить собирался дядя, однако Элис ухватилась за отговорку, чтобы отказаться от приглашения. Нет, нет, она не готова веселиться с этими прекрасными молодыми рыцарями. Пока что – нет! И оставалось лишь надеяться, что Валентин не заметит ее некстати выступившего румянца. Как бы не так: принц, конечно, видел смущение Охотницы… Но отказ был объявлен. Валентин широко улыбнулся:

– Адора права, я не умею принимать неудачи. Но не лишай меня надежды, Алисия! Мы как-нибудь повеселимся в славной компании, правда? Да вот хотя бы на свадьбе милой Адоры! Ты ведь будешь охранять моего отца в этой поездке! Это обязанность Охотника! Уж там-то мы попируем на славу!

* * *

Вслед за гостями ушли и солдаты. Когда зал опустел, начальник стражи заговорил:

– Еще раз прошу меня извинить. Но откладывать этот разговор я больше не могу. Мне нужно узнать мнение Охотника относительно недавнего происшествия.

– Это насчет заколдованной вуали?

– Именно. Мои люди пытаются определить, как она попала в Аднор.

– На твари Тьмы, – пожала плечами Элис. – Разве нет?

– Во дворец – да. Но в замок? Ворота наружной стены были давно заперты, мост поднят. Трудно поверить, госпожа Алисия, что медор, укрытый колдовским покровом, прошел незамеченным по подъемному мосту мимо стражи… нет, наши олухи вполне могли прозевать невидимого зверя, хотя он и топает громко, и сопит. Но почему тварь не напала на них? На слуг и гостей замка, ведь их всегда много во дворе в светлое время суток.

– Кто знает, что в башке у твари Тьмы? – пожала плечами Элис. – Почему она выбирает определенную жертву?

– Да не выбирает она! – скривил стальное лицо стражник. – Бросается на любого, кто окажется рядом. Но только не в этот раз. Медора провезли в Аднор тайно, где-то держали до темноты. Потом впустили во дворец, окутав этой самой вуалью. Сейчас мои люди ищут тайные проходы, простукивают стены, нажимают на все приметные камни в кладке и дергают за все кольца для факелов в галереях.

«Так вот почему не появляется Кот, – догадалась Элис. – Ему мешают усилия стражников». Вслух она спросила:

– И много секретов уже удалось найти?

– Кое-что обнаружили. Поиски продолжаются. Но сейчас меня интересует, что вы думаете обо всем этом?

– Именно то, что вы сказали, господин…

– Мое имя Гринт. Гринт из Скалдика, госпожа Алисия.

Элис уже давно хотел с кем-то обсудить свои подозрения, но не сделать бы ошибки… при дворе все так запутанно, никогда не знаешь, что можно сказать тому или иному вельможе, а что нет. Но этот рыцарь вроде бы заслуживает доверия. Или нет?

– Господин Гринт, прошу простить мою неосведомленность, – решилась она. – Я в Адноре совсем недолго и не знаю, кому можно доверять. Вы лучше моего знаете, кто умеет повелевать тварями Тьмы.

– Инквизиторы…

– Но почему-то никто не решается предъявить обвинения отцу Сеймо. Вот и я держу свои выводы при себе.

Элис кивнула стражнику, обернулась к выходу из тронного зала… и встретилась глазами с дядей. Фенгрим пришел на пост раньше обычного и сейчас как раз вступил в распахнутые двери.

– Я позвал вашего родича, Алисия, – промолвил стражник, – чтобы он подтвердил: мне можно доверить свои соображения.

– Да, Алисия, – подхватил Фенгрим, – Гринт верный человек. Я говорил с Бейелем после того, как он обследовал убитых тварей, гарпию и медора. Он сказал, что ты вертелась рядом и что-то обдумывала.

– Вертелась? – уточнила Элис. На самом деле она то и дело отходила от разделочных столов мэтра, чтобы бороться с тошнотой, потом возвращалась. – Ну, хорошо, пусть так. Господин Гринт, я предлагаю сделку. Сперва вы объясните мне, почему все боятся прогневить инквизитора прямым вопросом. Потом я изложу свои наблюдения. А после вы расскажете мне о господине с синей бородой. Если я отправлюсь с его величеством на свадьбу, я должна понимать, с кем имею дело.

– Последнее разумно, – буркнул Гринт. – Только, боюсь, ответ на ваш первый вопрос, госпожа Охотница, потребует слишком много времени.

– У меня стража до утра, – парировала Элис.

– Тебе нужно отдохнуть, – возразил дядя, – ведь завтра начнутся сборы в поездку. Двор отправляется в замок Фиоро. Хорошо, я попробую объяснить коротко. Ты слышала о Трех днях Ночи?

– Немного. Но продолжай.

– Пророк Итаур, объединивший выживших, стал основателем Империи. Его последователи создали новое учение, согласно которому мы провинились перед Светлыми Предтечами нашего мира, отвернулись от них, покинули.

– И какое это имеет отношение к медору и магической накидке?

– Терпение, Алисия, терпение! Итак, Церковь Итаура выдвинула доктрину, согласно которой мы более не зависим от прежних Предтеч. В нашем мире для смертных лишь один судья – Светлый Предтеча Валарда, Итаур. Аднор тогда оказался в стороне от основных событий. Катастрофы и потрясения проявились в здешнем краю не так сурово, наши предки объединились с джески и сумели сохранить остатки законного порядка – того, который был в старом королевстве. После того как столица, Гаэлин Чудесный, погибла и сгинул король со всем двором, Аднорский наместник сохранил свою власть и основал династию. Ангольд – его потомок.

– А Итаур воевал с джески, – вспомнила Элис.

– Да, мы тоже не всегда хранили мир с лесным народом, но все-таки при крайней нужде умели объединить усилия. Итак, в Валарде после Трех дней Ночи образовалось два сильных государства: осколок старого королевства в Адноре, хранящий веру в Светлых, и Империя со столицей в Городе Итаура, с верой в Итаура Единого.

– Один Светлый на небе, один Император на земле, так они говорят, – вставил начальник стражи.

– Это не просто религиозное учение, – подхватил Фенгрим, – это имперская политика. С тех пор как установилась династия в Городе Итаура, они пытаются подчинить Аднор, чтобы весь Валард стал Империей. Вольные города за морем только называются вольными, Империя распоряжается там по своему усмотрению, острова стали колониями… в общем, остался только Аднор.

– Они сильнее нас, – в свою очередь буркнул Гринт, – во всяком случае, многочисленней. Империя может выставить армию в три или четыре раза больше, чем Аднор. Поэтому его величество запретил каким бы то ни было образом задевать их посла. Мы будем избегать войны так долго, как удастся.

– Понимаю, – кивнула Элис. – Значит, даже если его вина будет доказана, вы бессильны, господин Гринт?

– Если доказательства будут неопровержимы, мы добьемся того, что отец Сеймо отправится восвояси. Вместо него пришлют нового посла, который тут же примется плести свои козни, точно так же как Сеймо. Но у нас будет повод следить за ними, не скрываясь. Да и вообще, даже если не удастся предъявить обвинения, я хочу знать, что происходит. Можете вы мне помочь, Охотница?

Элис задумчиво оглядела мужчин.

– Я расскажу, что знаю. Но вряд ли это сойдет за неопровержимые доказательства.

– Пусть так, – кивнул стражник.

– Медора направлял некто, имеющий власть над тварями Тьмы, – неторопливо начала рассуждать Элис. – Этим искусством владеют имперские инквизиторы. Кто-то приодел чудище в колдовскую вуаль, которая тоже родом из Империи. Вроде, все сходится.

– Это ясно, – нетерпеливо перебил ее Гринт. – Но впустить невидимого зверя во дворец Сеймо не мог! Он же в это время сражался с гарпией! Да и откуда ему знать тайные коридоры нашего замка?

– Конечно, у него был сообщник, – согласилась Элис. – Некто, знающий здешние секреты. Тайную дверь медор не смог бы отворить, даже если бы нашел ее. Нет, конечно! Был человек! Однако этот человек не сумел бы все провернуть без инквизитора, ведь медор первым делом растерзал бы его. Только инквизиторам доступна власть над тварями Тьмы.

– Мы думали об этом, – с кислой гримасой на стальном лице покивал Гринт. Он не услышал ничего нового и был расстроен.

– Но кое-что я могу вам подсказать, – смилостивилась Элис.

Стражник оживился.

– Гарпия, которую выволокли из башни – с ней не все так просто. Спросите дядю, легко ли одолеть эту тварь?

– Трудно, конечно, – ответил Фенгрим. – Гарпии умнее любых других порождений Тьмы, они ловкие и хитрые. Дерутся отчаянно. А что не так с этой?

– Во-первых, – Элис напустила на себя важный вид, – эту убили одним ударом! Сзади, под лопатку. Сразу в сердце. Других серьезных повреждений на ее теле не было.

Мужчины переглянулись. Они поняли мысль Охотницы: не было никакого грандиозного побоища в башне Послов, один удар в сердце, и все. Много времени это не займет и вряд ли вызовет суматоху, которая окончится пожаром. Значит, отец инквизитор вполне мог проводить медора к тайному входу во дворец. Один человек и зверь-невидимка, нет ничего невозможного в том, что они незамеченными прокрались в темноте по замковому двору.

– А во-вторых? – напомнил стражник. – Если было «во-первых»…

– Во-вторых, тварь была совсем тощая и хилая. Мышцы дряблые, крылья в складках, мятые. Мэтр Бейель так говорит.

– И что из этого следует?

– Что ее держали в ящике или сундуке, причем довольно долго. У Сеймо был выбор, какую из тварей пустить в ход, медора или гарпию. Он предпочел медора, а гарпию использовал, чтобы отвести от себя подозрения.

– Это потому, – пустился в рассуждения Фенгрим, – что медор туп, его проще держать под контролем. К тому же он может быть невидимкой, а с гарпией это не прошло бы, распростертые крылья под вуалью не спрячешь. Да и в тесноте дворцовой галереи гарпия не сможет воспользоваться своими преимуществами, где ей там летать? Своды-то низкие! Зато бронированный невидимка очень опасен. Смерть Стайла тому подтверждение. Если бы не мел…

– Ну как, я вам хорошо помогла? – осведомилась Элис. – Теперь давайте мою награду, что там с нашими женихом и невестой?

### Глава 11. Дорога к празднику

На следующий день Фиоро покинул Аднор – поехал готовить праздник. Он владел землями в разных провинциях королевства, а резиденция его располагалась в двух днях пути от столицы. Но и после его отъезда двор не успокоился, повсюду шли обсуждения и пересуды. Слуги готовились к королевскому путешествию: укладывали припасы, паковали парадные одеяния, в кузнице бойко стучали молотки, конюхи выводили лошадей и проверяли сбрую. Элис воспользовалась случаем поглядеть на прислугу, занятую разными делами – когда еще этот гигантский неповоротливый механизм, королевский двор, придет в движение!

Наблюдения помогали ей отвлечься от мыслей о Дрейне. Наблюдая за пестрой шумной суетой, она могла ни о чем не думать – просто глазеть, удивляться… и ни о чем не думать!

Отряд латников тоже выехал в путь – осмотреть замок, в котором его величество проведет ночь по дороге к владениям жениха… Охотница вышла полюбоваться выездом королевских солдат. У ворот собралась толпа – многим захотелось поглазеть на всадников в полном вооружении и под королевскими знаменами. У ворот ее и разыскала старушка – прислуга Адоры.

В отличие от роскошной хозяйки, женщина выглядела более чем скромно – в застиранном сером платье и дешевой накидке она походила не на служанку роскошной придворной дамы, а на нищенку.

– Благородная госпожа, – дребезжащим голоском проговорила она, снова и снова кланяясь, – благоволит ли ваша милость посетить мою хозяйку?

– Благоволю, конечно, если ты перестанешь передо мной гнуться. У меня в глазах уже рябит! А где госпожа?

– В отведенных ее милости апартаментах.

– А, в башне Гостей!

– Истинно так, благородная госпожа Охотница. Она готовится к свадебной церемонии и потому просит вашу милость простить, что не смогла прийти самолично…

Женщина снова попыталась отвесить глубочайший поклон, но Элис оказалась проворней – подхватив старушку под руку, увлекла к башне.

Покои Адоры представляли собой три крошечных комнатки, убранных слишком строго и просто. Окинув взглядом скромную обстановку, Элис сообразила, что хозяйка-то на самом деле бедна. Припомнив рассказ начальника стражи и подслушанные сплетни, Охотница решила, что прекрасная Адора для того и гостит в королевском замке, чтобы попасться на глаза какому-нибудь состоятельному вельможе. Ей был нужен богатый жених, и вот вчера красавица своего добилась.

Хозяйка сидела перед раскрытым сундуком и перебирала платья.

– Спасибо, что пришла, – обернулась она к Элис и украдкой вытерла глаза. – Присаживайся поближе.

Элис дождалась, чтобы старушка удалилась, и спросила:

– Ты плакала? Что-то случилось?

– Нет… то есть да! То есть еще не случилось, но я хочу тебя попросить кое о чем. Вчера мне показалось, что ты девушка добрая и на тебя можно положиться. Такие люди при дворе встречаются редко. К тому же ты Охотница, а Стайл мне бы точно помог…

– …Но я не могу его заменить, потому что не мужчина, – закончила Элис. – Просто расскажи, в чем дело, и подумаем вместе, что делать с твоей бедой.

– Мой жених. Ты слышала его историю?

– Нет, я же здесь новенькая. Мне показалось, он очень милый и без ума от тебя. Так смущался, когда просил твоей руки!

– Ты правда так думаешь? – Адора улыбнулась, но как-то невесело, натянуто. – Вчера ты видела завершение долгой истории. Фиоро давно оказывал мне знаки внимания, и я ответила, что выйду за него, если он сделает мне предложение перед его величеством и всем двором. Но я о другом. Он дважды был женат, и его жены умерли молодыми. Пока Фиоро ухаживал за мной, я кое-что разузнала о нем. С его прежними женами что-то не так, с ними связана какая-то неприглядная тайна: обе скончались внезапно, обеих хоронили поспешно, без торжественных церемоний и в закрытых гробах.

– Вот как? – пробормотала Элис, просто чтобы что-то сказать. Эти детали она уже слышала вчера, начальник стражи рассказывал.

– Да. И еще одна мелочь: обе умерли в полнолуние.

А вот эту тонкость господин Гринт не соизволил упомянуть.

– И что это значит?

– Сама не знаю. Но я боюсь! Полнолуние – время древнего зла.

– Древнего?

– Не связанного с Тьмой.

– Ну да, Тьма пришла после Трех Дней Ночи. А было, значит, и древнее зло…

– Обычное зло, всегда сопутствующее людям: оборотни, упыри, болотная нежить. Джески о них всегда знали! Три дня Ночи принесли в Валард Тьму, но старое привычное зло тоже ведь никуда не делось, правда? Во всех преданиях оно появляется при полной луне.

Элис кивнула, но эти сказки были ей незнакомы, она выросла в мире, где по ночам светят две луны. Если одна полная, то другая всегда в ущербе.

– Но чего именно ты боишься?

– Боюсь полнолуния, во время которого некому будет прийти мне на помощь. Я подгадала так, чтобы свадьба состоялась именно сейчас. Двор все еще будет гостить в замке Фиоро, когда луна достигнет полной величины. И если что-то произойдет… что-то нехорошее… – Адора замялась и быстро глянула на Охотницу.

– Я окажусь рядом, – кивнула та. – Постараюсь держаться поближе к тебе. В любом случае можешь на меня рассчитывать.

– Спасибо, дорогая, – Адора склонилась к Элис и порывисто обняла. – Ты хорошая подруга! Как жаль, что мы не познакомились раньше!

Элис подумала: а что, если ее прежний вывод был поспешным? Что, если Стайл все-таки интересовал красавицу как Охотник? Но к чему тогда эти разговоры о том, что она не заменит брата? Чтобы подразнить и тем заставить доказывать, что она настоящая Охотница? Как все сложно при королевском дворе! И обсудить не с кем… Как некстати куда-то запропастился Кот! Вот кто давал разумные советы.

А все эти игры и намеки… зачем? Элис и так будет старательно исполнять свои обязанности… хотя бы просто для того, чтобы пореже вспоминать Дрейна. Его рваный плащ… и его неуверенную улыбку. Кстати, Валентин гораздо симпатичней! Вот.

* * *

Потом Элис и вовсе стало не до воспоминаний, потому что пришлось собираться в дорогу. Нужно было позаботиться о лошадях, верховой и вьючной, подобрать оружие и одежду в дорогу… Неожиданно явился конюх принца Валентина – его светлость желает отблагодарить госпожу Охотницу за верную службу и подарить ей лошадь. Элис было предложено самой выбрать животное на конюшне. Она остановила свой выбор на вороной кобылке – скорее всего потому, что эта лошадь совсем не походила на Мышку. Прошлое должно уйти, и пусть напоминаний о невозвратимом будет как можно меньше!

Элис оседлала лошадь, чтобы сделать несколько кругов по двору и познакомиться с животным получше. Она лавировала между суетящимися слугами, Охотнице уступали дорогу и частенько останавливались, чтобы поглазеть ей вслед. Элис только и успевала натянуть поводья, чтобы не затоптать какого-нибудь растяпу да отвечать на приветствия, поэтому прозевала момент, когда рядом с ней возник Валентин верхом на крупном белом жеребце.

– О, ваше высоч…

– Валентин, мы же договорились! – рассмеялся принц. – Как твоя лошадка? Я был уверен, что ты выберешь вороную, в тон наряду Охотницы.

Принц пристроился рядом, и круг вдоль замковой стены они завершили вместе.

– Да, верно. Я забыла узнать, как ее зовут.

– Кажется, Ночь. Нужно будет спросить у конюха. Я выбираю жеребцов, так что эта красавица подо мной никогда не бывала. Она тебе нравится?

– Спасибо, Валентин, – Элис поспешила сменить тему разговора, потому что в словах принца ей почудился неприятный намек. – Кстати, о красавицах. Что ты думаешь о предстоящей свадьбе?

– Очень вовремя Фиоро решился. Я уже начал погибать от скуки в этом унылом Адноре… Будет турнир, ты поглядишь, как я управляюсь с копьем. Хочешь стать королевой турнира? – Валентин расхохотался, показывая ровные белые зубы. – Вот увидишь, я выиграю, и мне предоставят право назвать королеву!

– Лучше выбери Адору, ей будет приятно. Она, знаешь, сама не своя, боится чего-то.

– Ха! О ее страхах известно всему двору. Она просила у тебя защиты? У меня тоже. С Фиоро явно что-то не так. Но и наша будущая графиня тоже, знаешь ли, успела побывать героиней всяких слухов. Ее муж умер через пару недель после свадьбы – как раз тогда, когда молодая жена убедилась, что у супруга нет за душой ничего, кроме громких титулов. Он был достаточно стар, чтобы списать его смерть на преклонный возраст и любовные подвиги. Красота жены и возраст мужа – скверное сочетание!

Элис начала краснеть, но, к счастью, круг по двору завершился, они остановились у ворот конюшни. Валентин пошел потолковать с конюхами, а Элис, оставив кобылу на попечение прислуги, отправилась в башню Охотников – она собиралась почистить кольчугу. Не женское занятие, конечно, зато помогает успокоиться. В воротах конюшни ее настиг оклик принца:

– Ночь! Алисия, слышишь? Ее в самом деле зовут Ночь!

Девушка обернулась и помахала рукой веселому принцу. Валентин оказался славным и вовсе не заносчивым, что было бы естественно для королевского отпрыска. Может, это потому, что трон наследует не он, а его зануда братец? Постепенно мысли Охотницы обратились к тому, что Валентин рассказал о первом браке Адоры. То же самое говорил и стражник – старый муженек помер чересчур быстро. Выходя за него, Адора не обрела денег и поместий, только древний герб. Титулы мужа позволили ей войти в круг высшей знати и получить законное местечко в башне Гостей… чтобы теперь искать при дворе нового жениха, только теперь уже богатого? Ох, как все сложно в этой дворцовой жизни…

* * *

Когда королевский двор выступает в путь – это похоже на небольшую войну. Или даже на большую, очень большую! Трубят рога, развеваются знамена, по дороге рядами проходят всадники в сверкающих латах. Следом за воинским конвоем – король, весь в золоте, его окружают придворные, знатные вельможи, рыцари личной охраны. Потом длинная вереница всадников, одетых попроще – неисчислимая прислуга самого короля, его сыновей, его высокородных вассалов… потом – прислуга прислуги… и так далее, вплоть до повозок со снедью, вплоть до передвижной кузницы и мастерской шорника… вплоть до нищих оборванцев, сопровождающих громоздкую колонну в надежде хоть чем-нибудь поживиться, хотя бы подобрать в дорожной пыли позолоченную пуговицу!

Элис ехала совсем близко к раззолоченной голове неисчислимого шествия, среди важных вельмож и их настороженных телохранителей. Дядя с оруженосцем тоже были здесь. Днем никто не опасается тварей Тьмы, но Охотник все равно должен быть неподалеку от его величества.

В лиге от замка Аднор была развилка, одна дорога шла к городу, который также назывался Аднор, другая – в объезд. Колонна свернула, минуя столицу, потому что, если бы его величество избрал путь по городу, путешествие могло бы затянуться еще на день – долго пришлось бы пробираться сквозь толпу горожан, желающих поглазеть на торжестенное шествие. Привстав в стременах, Элис разглядела толпы людей, спешащих наперерез кортежу. Многие оставили дела, чтобы полюбоваться шествием, стоя на обочине и глотая пыль. Странные люди! Что за глупое у них развлечение – пялиться на проезжающих вельмож.

Правда, Элис тоже с любопытством глядела на длинные серые стены, опоясывающие город, на флаги, реющие над башнями, и пеструю толпу праздных горожан. Потом столица осталась позади, потянулись поля и леса. Весело светило солнце, встревоженные конским топотом птицы стайками взлетали из придорожных кустов. Округа дышала миром и покоем.

– Дядя, – позвала Элис, – а здесь всегда так спокойно? Я читала о бурях и землетрясениях… а вокруг такая тишина!

– Читала? – Фенгрим обернулся к ней. До сих пор он ехал молча с хмурой миной, погрузившись в размышления. – Должно быть, тебе попалась какая-то старая книга.

– Нашла в покоях брата. Летописец утверждает, что до Трех дней Ночи эта земля была очень неприветлива.

– А, тогда… ну, что ж, все верно, в старину часто случались различные бедствия. Но после того как пришла Тьма, Валард перестал содрогаться.

Не успела Элис обдумать это странное обстоятельство, как появился Валентин. Он скакал по обочине в сопровождении нескольких молодых вассалов.

– Алисия, – позвал он, – тебе не надоело трястись по пыльной дороге? Поскачем с нами на тот холм, оглядим округу?

– Вашей светлости не годится путешествовать без охраны, – напомнил Фенгрим.

– Под охраной Охотницы мне не о чем беспокоиться! – беспечно расхохотался принц.

Конечно, Элис приняла приглашение. Они поскакали на холм, вокруг которого дорога описывала длинную петлю. С вершины открывался чудесный вид, там веял прохладный ветерок, молодые люди из свиты принца весело болтали о всяких пустяках. Тем временем бесконечная кавалькада ползла по тракту в тучах пыли. Владельцы окрестных замков съезжались к дороге и ждали у обочины, пока им представится случай засвидетельствовать преданность королю. Ангольд отвечал им кислой улыбкой и вялым взмахом руки – его разморило от жары, пыли и тряски. Вряд ли он запомнил хоть одного из верных подданных, приветствовавших его по дороге.

Валентин высмеивал этих недотеп, съезжающихся на поклон к королю. Пару гербов он узнал и тут же насмешил Элис пересказом сплетен об этих господах. Заодно показал нескольких придворных в отцовской свите, и о каждом у него была наготове забавная история…

Потом принц позвал к другому холму, потом ему пришло в голову свернуть в лес поискать джески… словом, благодаря его неисчерпаемой энергии Элис провела отличный денек. Ей было весело, Валентин и юнцы из его свиты оказались милыми смешливыми кавалерами. Поэтому, когда колонна наконец доползла к замку, у которого был назначен привал, Охотнице было жаль, что этот славный день миновал.

Ночевать было решено на лугу под стенами замка. Солдаты, отправленные из Аднора днем раньше, уже подготовили все необходимое – шатры, запасы дров, фураж и воду для лошадей. Граф Фиоро прислал угощение, и стоянка превратилась в веселую пирушку под открытым небом. Потом, когда лагерь угомонился, Охотница по очереди с дядей и Вегором несла дозор у королевского шатра, однако ночь прошла спокойно, Тьма не осмелилась побеспокоить лагерь.

Седлая поутру вороную Ночь, Элис поймала себя на мысли, что ждет Валентина. Пусть он снова позовет ее скакать в веселой компании куда-нибудь прочь от скучной пыльной дороги и многолюдного шествия… а лучше – без веселой компании! Он отличный спутник, с ним весело путешествовать вдвоем.

И Валентин снова объявился, на этот раз на нем была перчатка, на которой восседал сокол в колпачке, а в свите появился еще один молодой рыцарь.

– Госпожа Охотница, прошу любить и жаловать моего нового пажа, – торжественно объявил принц. – Я не помню его имени, каюсь! Но я выучу, обязательно выучу, не пройдет и трех дней.

Владелец замка, у которого ночевал королевский кортеж, подарил Валентину охотничьего сокола и упросил принять на службу сынишку. Сынишка был здоровенным увальнем, больше похожим на лесоруба, чем на пажа, но Валентину понравился сокол, и теперь он позвал Элис на охоту – испытать подаренную птицу. Так и второй день пути пролетел незаметно. Ах, какой чудесный принц был этот Валентин, как остроумно он насмехался над придворными и какими непринужденными комплиментами осыпал Элис… Ей уже захотелось, чтобы дорога была в десять раз длиннее, но, увы, когда заходящее солнце окрасило багрянцем поросшие лесом холмы, показался замок графа Фиоро.

Стены крепости были сложены из белого камня, в лучах закатного солнца они отливали розовым. Над невысокими башенками реяли разноцветные флаги, пестро наряженные люди толпились на стенах, наблюдая за приближением королевского кортежа. Картинка получилась красивая, однако Элис помнила о просьбе Адоры и вглядывалась в чудесный замок, отыскивая подвох. Но нет, родовое гнездо графа Фиоро больше походило на игрушку, чем на логово злодея. На лугу были сколочены трибуны и огорожены площадки для праздничных игр. Рыцари, прибывшие на турнир, уже ставили шатры – Элис услышала конское ржание и звонкий лязг стали.

Вот и сам граф вышел в ворота, чтобы встретить короля и невесту. С широкой улыбкой он раскинул руки, приветствуя Адору, та подъехала ближе, граф помог ей сойти с седла. Вдвоем они выступили навстречу Ангольду, который отечески улыбался в белоснежную бороду. Все вокруг выглядели радостными и довольными. Потом гостей повели в замок, конюхи принимали лошадей, прислуга предлагала прибывшим холодные напитки…

Дядя позвал Охотницу осмотреть помещения, отведенные королю, ведь им предстояло хранить покой его величества ночью. Начальник стражи Гринт оказался уже там, он обошел все помещения королевских апартаментов, сунул нос в каждый угол, велел людям проверить, нет ли тайных ходов и потайных дверей. Покончив со всем этим, заговорил с Фенгримом, они обсудили расположение постов, время караула и условные знаки.

А затем последовало приглашение на пир. Граф Фиоро не поскупился на угощение. В Адноре Элис еще не приходилось участвовать в королевских застольях, и стол, накрытый для гостей женихом, показался ей сказочно богатым. А ведь это не свадебный пир, просто торжественный ужин. Ангольд сидел на почетном месте, рядом с ним – жених, невеста и Валентин. Старший сын остался управлять делами королевства, его не привлекали турниры и празднества. «Он серьезен, словно надгробие» – так высказался о брате младший принц во время охоты с соколом. В верхнем конце стола, ближе к королю, расселись самые знатные гости, в нижнем – наименее родовитые. Охотница с дядей оказались на четверти расстояния, отделявшего его величество от простых рыцарей. Весьма почетное местечко!

Элис была уверена, что ей многие завидуют, но девушка скучала среди дородных осанистых вельмож и их чопорных жен. Со скуки она перепробовала все блюда, оказавшиеся рядом, вкус изысканных кушаний показался ей скорее странным, чем приятным. Потом она вдруг перехватила взгляд Валентина. Принц отсалютовал Охотнице чеканным кубком и дружески кивнул. Элис почувствовала себя гораздо лучше.

Неожиданно она заметила Кота. Во время пути его не было видно, и Элис сочла, что старика оставили в Адноре, но вот он возник в зале и, как ни в чем не бывало, бродил по залу. Сейчас старый шут передвигался шаркающей походкой вдоль стола за спинами гостей и покрикивал:

– Ешьте, ешьте побольше, благородные рыцари! Вам нужно набрать вес к турниру, чтобы противнику было труднее выбивать вас из седла. Только не перестарайтесь, не то в седло взобраться не сможете! Мяу! Вот ты, славный герой! Да, ты, в синем с золотыми орлами! Ты уже сожрал достаточно свинины, остановись! Свиного в тебе и так больше, чем человеческого!

Толстяк в расшитом золотом синем камзоле побагровел, злобно прорычал что-то и швырнул в Кота свиной костью, шут поймал огрызок и выкрикнул:

– Вот так ты будешь выбирать королеву турнира? Швырнешь в даму чем-нибудь вкусненьким? Смотри, не выбей ей глаз! Зачем нам одноглазая королева? Мяу! Эй, рыцарь с красной башней на гербе! Чего ты так налегаешь на вино? Хочешь, чтобы щеки покраснели, как твой герб? Мяу!

Молодые сидели напротив друг друга и посылали через стол взгляды, полные нежности. Если бы не просьба Адоры, Охотнице не пришло бы в голову, что кому-то за этим столом грозит опасность. Но раз уж Элис обещала, то будет приглядывать за невестой и постарается разузнать все, что можно, о прежних браках жениха.

Король покинул стол довольно скоро – сославшись на усталость после переезда, он ушел, повелев веселиться без него. Несколько придворных, которым полагалось сопровождать его величество, тоже удалились, в том числе Элис.

Ей достался пост у входа в королевскую опочивальню. На этот раз Охотнице не пришлось скучать в одиночестве – тут же несли караул стражники, все как на подбор опытные рубаки, бородатые, с лицами, иссеченными старыми шрамами. Элис заявила, что прогуляется по коридорам.

– Если придут чудища, – сказала она воинам, – кричите громче. Я услышу, прибегу и спасу вас.

Вояки, уже успевшие выпить, сочли это здорово смешной шуткой и проводили девушку смехом и веселыми возгласами. В зале продолжалось пиршество, оттуда доносился праздничный шум, а на втором этаже, по которому отправилась бродить Элис, было тихо и спокойно. Вдоль коридора прохаживался слуга, чьей обязанностью было следить за факелами. Он объяснил, что обычно здесь располагается сам хозяин, но на время торжества граф уступил собственную спальню его величеству.

Сейчас граф ночует в другом крыле здания. Свадьба назначена на завтра, стало быть, завтра к нему присоединится графиня, а сегодня ее разместили здесь же, поблизости. Увидела Элис и служанку Адоры, старушку, похожую на серую мышь. Пока Охотница бродила по пустому коридору, служанка несколько раз выглядывала из покоев невесты и тут же пряталась. Элис познакомилась с расположением помещений и вернулась к бородатым стражникам.

– Ну как, чудища не появлялись? Я не слышала криков ужаса, значит, все в порядке?

Не слишком тонкая шутка, но стражники снова посмеялись. Они пустили по кругу флягу, предлагали и Элис, но та отказалась:

– Разве я похожа на человека, способного лишить честного воина глотка вина?

– Нет, прекрасная госпожа Алисия, – бодро ответил солдат, предлагавший флягу, – скорее уж ваша милость похожи на человека, взгляд которого заменит честному воину целую бочку самого крепкого вина!

Он как раз передал флягу приятелю, и тот, расслышав ответ, поперхнулся от смеха. В дрожащем свете факела его мокрая борода показалась Охотнице красной из-за пролитого напитка. Солдат торопливо утерся, но это происшествие напомнило Элис о странном цвете бороды графа Фиоро.

А вскоре появился и сам господин замка. Он с трогательной заботой проводил невесту до дверей ее временного жилища, спросил, довольна ли она покоями, и пожелал спокойной ночи. Элис прокралась за ними и наблюдала всю сцену. Когда дверь за Адорой захлопнулась, граф постоял немного, рассеянно улыбаясь собственным мыслям. Потом огляделся, но не заметил Элис. Считая, что никто его не видит, Фиоро вытащил припрятанный под одеждой крошечный сосуд и сделал быстрый глоток. Потом пошел прочь, на ходу утирая бороду. Элис показалось, что на тыльной стороне ладони остались влажные пятна синего цвета.

### Глава 12. Веселый праздник

На следующий день состоялась торжественная церемония. Во дворе замка, убранном цветами и гирляндами, собралась толпа – чуть ли не весь королевский двор и аристократы из близлежащих владений, а также многочисленные вассалы графа Фиоро, и все эти благородные господа съехались поздравить молодоженов. Среди сборища, сияющего улыбками, шелками и драгоценностями, Элис, вся в черном и при оружии, чувствовала себя чужой. К тому же она не выспалась, поэтому старалась держаться в стороне от праздничной толпы, чтобы не портить гостям графа настроение своей хмурой миной.

Обряд провел сам король, как Великий Предект Валарда. Элис в который раз поразилась умению держаться по-королевски, которое странным образом сочеталось у Ангольда с печатью бесконечной усталости, заметной на его лице в те мгновения, когда на короля никто не смотрел. Вернее, сам Ангольд считал, что не смотрят. Но Охотнице-то положено не упускать его величество из виду, а самой держаться в тени. Однако, какой бы груз ни лежал на душе короля, обращаясь к жениху с невестой и к гостям, он говорил звучно и торжественно, выглядел внушительно. В белом предекторском облачении, поверх которого струилась пышная белая борода, король напоминал Светлого Предтечу с храмовой мозаики – величественный, благообразный и мудрый.

Принц Валентин стоял, как полагается доброму сыну, позади его величества и тоже притворялся – но он скрывал не вселенскую усталость, а скуку. Причем он, в отличие от короля, притворялся плохо.

После того как необходимые слова были произнесены и супруги обменялись кольцами, заговорил граф Фиоро. Он пригласил всех почтить присутствием трехдневные торжества и повеселиться на славу. Гости разразились радостными криками, Фиоро призвал сеньоров вооружаться и садиться на коней, трибуны ждут гостей, а ристалище ждет героев! Толпа, подобно реке из ярких шелков, потекла из замковых ворот на луг, занимать места на трибунах, а рыцари поспешили к своим шатрам.

В веселом гомоне многолюдного сборища Элис не сообразила, когда именно поблизости оказался принц, позади которого неловко, бочком, двигался дылда паж.

– Алисия, поторопись! – весело заявил принц, шагая рядом. – Не то опоздаешь занять хорошее местечко и не увидишь, как я буду вышибать противников из седел! Уверяю, на это стоит поглядеть! Я бы проводил тебя к трибунам, но мне нужно успеть вооружиться. Эй, паж, проследи, чтобы госпожа Охотница расположилась с удобствами. Можешь толкаться и распихивать с дороги тех, кто будет мешать.

– А ну, как я пихну кого важного? Беда выйдет, – неуверенно возразил здоровенный увалень.

– На тебе мои цвета, ты мой вассал, – отрезал Валентин. – Скажешь, что жаловаться могут принцу. Ступай. И помни, что я вчера тебе сказал.

И паж исполнил повеление его высочества с похвальной точностью. Он попер сквозь толпу, прокладывая дорогу, а Элис за его широкой спиной шагала, не встречая препятствий. Позади нее раздвинутая плечами пажа толпа снова смыкалась, вслед летели вопли тех, кто оказался сметен в сторону, но паж бросал через плечо:

– Покорнейше прошу не сердиться, приказ его высочества Валентина!

Элис с запозданием сообразила, что этак можно заиметь и врагов при дворе, а уж шепотки пойдут точно – все заметили, кому прокладывает дорогу паж принца. Потом она вдруг поняла, что движутся они с верзилой не по прямой – он словно нарочно выбирает, кого толкнуть сильнее. Интересно, с кем хочет испортить отношения красавчик Валентин? Но рассуждать было некогда, нужно было спешить за провожатым. Опомнилась Элис уже на трибуне среди зрителей, которые приветствовали криками рыцарей, проезжающих по ристалищу. Самую высокую трибуну отвели королю, рядом с ним сидели Фиоро и Адора, только что ставшая графиней, вокруг них – представители высшей знати.

Ниже располагались места для благородных гостей. Чем дальше от короля – тем беднее наряды. Элис оказалась во втором ряду, среди родовитых господ, совсем рядом с Ангольдом. А Валентин вскоре объявился на ристалище среди участников турнира – верхом на ослепительно белом жеребце, в белых доспехах, он сиял среди рыцарей, словно звезда. И широко улыбался из-под забрала, разглядывая дам на трибунах.

Наконец, на посыпанном песком поле собралось достаточно бойцов, чтобы можно было объявить начало турнира. Рыцари отъехали в сторону, на опустевшем ристалище показался герольд, который провозгласил регламент турнира: сегодня вассалы жениха бросают вызов всем желающим. Любой может сразиться с одним из рыцарей Фиоро. Тот, кого трибуны объявят победителем сегодня, получит право назвать одну из присутствующих дам королевой турнира.

А завтра состоится большой бой – тридцать рыцарей из числа вассалов Фиоро во главе с графом – против тридцати гостей, которых выберет победитель парных состязаний. Закончив свою речь, герольд развернул лошадь и под рев трибун покинул ристалище. Шестеро графских вассалов выехали к краю поля, поджидая соперников. Взревели трубы, и на противоположной стороне рыцари принялись спорить, каждый хотел оказаться среди первых участников.

Элис следила за Валентином, но принц как будто не спешил. Он даже уступил право первого поединка, хотя ему-то наверняка позволили бы сражаться. Вот определились соперники, шесть рыцарей встали против графских воинов. Прекрасное зрелище! Полированные латы сверкают на солнце, разноцветные щиты с гербами и расшитые плащи, которыми играет ветер…

Охотница неуверенно огляделась – вокруг стоял ор, знатные господа и утонченные дамы некрасиво разевали рты и размахивали руками, приветствуя знакомых воинов. Их крики сливались в нестройный хор, среди которого невозможно было различить ни одного членораздельно произнесенного имени или девиза. «Видимо, так полагается», – решила Элис. Сама она сидела тихонько и с опаской следила за соседями. Кажется, здесь мгновенно вскипели такие страсти, что, глядишь, битва разгорится и на трибунах. Особенно сильно волновался престарелый господин рядом с Элис, топал, вопил… на сморщенных стариковских щеках вспыхнул багровый румянец…

Тем временем бойцы уже изготовились к поединкам и приняли из рук оруженосцев тупые турнирные копья. Вассалы Фиоро были в цветах господина – зеленом и желтом, снаряжение их противников пестрело самыми разными оттенками. Осталось дождаться знака. Элис оглянулась. Король приподнялся с резного кресла и махнул рукой. Выражение его лица могло с равным успехом выражать и смертельную скуку, и торжественную серьезность.

Повинуясь вялому взмаху королевской длани, трубачи надули щеки и извлекли из инструментов надсадный вой. Рыцари устремились навстречу друг другу, склонив копья. Сперва они пустили коней шагом, потом пришпорили и наконец перешли в галоп. Две пестрых грохочущих волны столкнулись посередине ристалища под лязг и звон доспехов. Со звонким хрустом треснули копья, к голубому небу взлетели обломки… Все желто-зеленые усидели в седлах, а из гостей четверо лежали на песке. Оруженосцы выбежали на посыпанное песком поле – кто ловить лошадей, лишившихся седоков, а кто поднять упавших рыцарей. Те ворочались в тяжелых доспехах и не могли подняться самостоятельно.

Трибуны ревели уже просто оглушительно.

– Ага! – надрывался старик рядом с Элис. – Граф выставил лучших бойцов! Ага-а!

И так было понятно, что в первый день турнира сражаться будут самые искусные воины из вассалов Фиоро. Но только вряд ли они продержатся так лихо до конца парных схваток, рано или поздно среди гостей найдутся воины им под стать.

Вассалы графа возвратились к своим знаменам, развевающимся на высоченных шестах на краю поля. Тем временем в дальнем углу ристалища снова возник спор – кто выедет во второй партии. Когда противники определились, Элис снова не увидела среди них принца. Валентин оставался с теми, кто ждет своей очереди. Охотница видела, как к нему обращаются другие участники турнира – должно быть, предлагли поддержать честь своей партии, принц отказывался, он взмахивал рукой, и белые перья на его шлеме раскачивались.

Дождавшись, чтобы престарелый рыцарь, ее сосед, накричался вдоволь, Элис обратилась к нему:

– Прошу прощения, господин, не разъясните ли, почему Валентин отказывается биться?

Старик обернулся к Элис, его щеки пылали, словно лесной пожар. Поначалу он уставился на соседку, как будто только сейчас ее заметил. Потом, шумно выдохнул, поморгал выцветшими глазками и ответил:

– А, сударыня королевская Охотница… Вам любопытны тонкости этих состязаний? Извольте видеть, граф выставил очень сильных бойцов, но его высочество лучше всех! Да! Он – надежда королевства! Разумеется, он управится с любым из вассалов графа, но желает, чтобы зрители убедились, насколько противник силен. А уж после наш принц… Однако глядите! Они уже готовы! Трубите! Трубите же, чтоб вам всем во Тьму провалиться! Почему они не трубят, эти бездельники?

Старик переживал напрасно, трубачи ждали только знака герольда, и вот он взмахнул рукой. Ответом послужил хриплый рев труб, трибуны дружно завопили.

– А-а-а-а! – зашелся криком старик, мгновенно забыв об Элис.

– И-и-и-и! – подвывали его жена и толстая дочь, похожая на укутанный в шелк и бархат сдобный пирог.

И толпа сеньоров на трибунах ревела, топала ногами и стонала, не в силах дождаться столкновения двух стальных волн на арене. Затупленные турнирные копья ударили в щиты, под грохот и звон взлетели обломки… И снова победа осталась за вассалами Фиоро. Они натянули поводья, сдерживая разгоряченных коней, и, разворачиваясь, швырнули под копыта обломки копий. Оруженосцы поспешили поднять выбитых из седел сеньоров, чтобы скорее освободить место для нового столкновения.

– Уже семь! – возопил старик рядом с Элис. – Они вышибли семерых! А сами все еще сидят в седлах!

– Неужто не найдется добрых бойцов, которые утрут нос желто-зеленым?! – закричали уровнем ниже.

Старик, сердито бурча, привстал, чтобы высмотреть крикуна, и Элис только теперь догадалась, что ее сосед тоже из местных, из вассалов Фиоро. Но и он обожал прекрасного Валентина. И тут же по трибунам прокатилась новая волна выкриков и женского визга.

– Принц! Валентин! – завопила сдобная дочь старого рыцаря. – Смотрите, это принц! Он будет сражаться!

Старик даже приподнялся, чтобы лучше видеть, да и Элис пришлось вытянуть шею, потому что зрители перед ней вскочили с мест. Валентин наконец-то решил выехать на ристалище и сразиться с рыцарями в зеленом и желтом. За его спиной мгновенно возникла жестокая перепалка – приунывшие было вассалы разом возжелали биться вместе с принцем. Валентин поднял руку и, дождавшись, чтобы шум на трибунах пошел на убыль, громко объявил:

– Не беспокойтесь, друзья! Я собираюсь выехать на поле чести никак не меньше шести раз. Перед нами шестеро противников, и я намерен скинуть на песок каждого из них, одного за другим! Вы все сразитесь плечом к плечу с вашим принцем!

Наконец его соратники определились с очередностью, и герольд дал знак трубачам. Элис подумала было, что Валентин бахвалится, но… говорил принц так уверенно, и знать на трибунах орала в его честь даже громче прежнего. Теперь и Охотница напряженно следила, как скатываются к центру ристалища две стальные волны, за которыми тянутся густые шлейфы пыли. Удар! Белый плюмаж покачнулся, но Валентин усидел в седле, зато его соперник, получив удар в забрало шлема, вылетел из седла, как стрела из лука. Рухнул на песок, перевернулся и замер.

– В шлем! Принц всегда метит в шлем! – надрывался старикан рядом с Элис. – Это трудный удар, но если попасть метко, он неотразим!

– Валентин! – гремело на трибунах. – Валентин!

Принц поднял забрало и окинул взглядом беснующуюся толпу. А когда он поднял ладонь в стальной перчатке и помахал зрителям, те пришли в полное неистовство. На самом деле одному лишь Валентину удалось ссадить с коня вассала Фиоро, остальные не преуспели, к тому же два рыцаря гостей были выбиты из седел, и успех по-прежнему сопутствовал хозяевам поля. Но Валентин уже занял место среди новых бойцов и протянул руку. Знакомый Элис дылда паж подал ему новое копье, и принц красиво взмахнул им, что вызвало очередной взрыв воплей на трибунах.

И новая схватка. Трибуны устали орать, и крики стали потише, чем прежде, однако именно в этот раз удача наконец отвернулась от партии Фиоро – каждая сторона потерпела два явных поражения, четыре рыцаря свалились на песок, и двое были в цветах жениха. Валентин разделался со вторым соперником и развернул белого коня, направляясь к краю ратного поля, чтобы сразиться в третий раз.

Старик рядом с Элис сорвал голос и теперь лишь хрипло кудахтал. Но умолкать он и не думал.

– Глядите, – сипел он, – глядите! Теперь-то они не так крепки в седлах! Клянусь чем угодно, принц расправится с ними, с каждым! Они отличные воины, но против них Валентин!

И Валентин не обманул надежд дряхлого рыцаря – третий воин в желтом и зеленом полетел на песок от его копья. Затем четвертый… Пятым был громадный воин в доспехах, украшенных зеленой медью. Этого здоровяка, казалось, ничто не может заставить даже пошевелиться в седле, когда он скачет во весь опор, склонив копье. Но Валентин встал против него и кивнул герольду. Тот, словно ждал именно распоряжения принца, скомандовал усталым взмокшим трубачам, те изо всех сил задудели в трубы, и рыцари пустили коней.

Когда Валентин столкнулся в центре ристалища с громадным противником, трибуны, против обыкновения, стихли. В тишине треск ломающихся копий был подобен грому, и принц с противником скрылись в туче пыли… Но вот клубы рассеялись, и показался Валентин, потрясающий обломком копья. Он отшвырнул расколотый щит, провожая взглядом здоровенного жеребца противника, скачущего… с пустым седлом? Нет, вовсе без седла. Здоровяк, вассал жениха, усидел бы на коне, но лопнули подпруги, и воин рухнул вместе с седлом.

По рядам зрителей пронесся дружный вздох… тут же перешедший в неистовый вопль. Трибуны взвыли, приветствуя победителя.

Когда шум немного улегся, Элис расслышала голос Ангольда над головой.

– Мы полагаем, довольно, – произнес король, – незачем продолжать, победитель очевиден. Но что скажете вы, граф?

– Согласен, – отозвался Фиоро. – Принц Валентин. Он сегодня лучший. Хватит.

– Ну нет, – томным голоском пропела Адора, – его высочество пообещал, что сразится со всеми, остался шестой! Не лишайте принца возможности быть верным слову.

– Тоже верно, – протянул Ангольд. – Пусть Валентин покрасуется.

– Со всем почтением… – заговорил Фиоро, и Элис почудилось, что в его голосе вскипает злоба. Она привстала и оглянулась.

– Нет, граф, – отрезал король. – Валентин в самом деле обещал этим благородным воинам, что будет сражаться со всеми шестью.

Охотница видела, что Фиоро взбешен. Граф набычился, потом резко отвернулся от короля, в его руке возник крошечный пузырек. Он резким движением влил в себя содержимое, утер бороду, выдохнул… потом медленно, словно с трудом, произнес:

– Вы совершенно правы, ваше величество. Принц имеет право сразиться в шестой раз. Но, предупреждаю, завтра я намерен встретиться с ним в общей схватке.

– Да будет так.

Граф уже совершенно успокоился, но Элис успела разглядеть на тыльной стороне его ладони синеватые полосы – капли, стертые с бороды.

А на ристалище все шло своим чередом, рыцари выстроились у края поля, оруженосцы стояли наготове с новыми копьями, здоровяку – вассалу Фиоро – подвели оседланного коня. Он взгромоздился в седло, расправил складки плаща, и по его бокам скатились струйки песка. Герольд, дожидавшийся, чтобы все участники были готовы к поединкам, дал сигнал трубачам…

Как и следовало ожидать, Валентин расправился с последним соперником, и тут же король поднял руку. Герольд поскакал к нему через ратное поле, на котором ворочались выбитые из седел воины, а пажи ловили разбегающихся лошадей.

– Довольно на сегодня, – объявил Ангольд, – у нас нет сомнений, кто стал героем ратного поля. Пусть принц Валентин назовет нам королеву турнира, он заслужил это право!

Принцу вручили новое копье, взамен сломанного в последней схватке. Герольд надел на наконечник золотой венец, украшенный литыми розами и сердцами – символами королевы турнира, и Валентин, подняв забрало шлема, направился к трибунам. Он всматривался в лица дам, а те краснели и улыбались, перехватив взгляд красавца. Солнце играло на полированных латах принца, ни разу не коснувшихся песка арены, белые перья качались на шлеме в такт шагам белого жеребца… и раскачивалась золотая корона на конце копья.

Валентин достиг края трибун и развернул коня, направляясь вдоль рядов зрителей. Элис слышала, что на подобных празднествах принято провозглашать королевой турнира хозяйку – то есть Адору. Она сегодня стала супругой, этот день принадлежит ей! Выбрать другую даму – значит, нанести оскорбление графине и ее мужу. Исключения, конечно, допускались, но лишь в тех случаях, когда герой ристалища вручал венец собственной даме сердца. Это бывало, если рыцарь безуспешно добивался любви некой красавицы и таким способом демонстрировал ей свои чувства. В поступке влюбленного был вызов, он выказывал готовность ради своей любви навлечь недовольство могущественного устроителя турнира, и непреклонная красавица должна была оценить такой жест.

Поэтому никого не удивило, что принц едет вдоль многолюдных трибун, не задерживая взгляд ни на одной из украшающих их дам – он направлялся к центру, где в верхнем ряду рядом с королем восседала прекрасная Адора. И тут Элис перехватила взгляд принца и отчетливо поняла, что он собирается вручить венец именно ей. Трудно сказать, откуда пришла такая уверенность, но Элис была убеждена, что принц затеял новую злую шутку… и не хотела принимать в ней участия. А принц был уже в десятке шагов, и покачивающийся венец, сверкающий на солнце всеми розами и сердцами, неумолимо приближался к тому месту, где сидела растерянная Охотница.

Элис вскочила и бросилась к лестнице, спотыкаясь о чьи-то башмаки и ушибая колени о выставленные ноги. Кто-то, задетый громоздкими ножнами рунного меча, вскрикнул, кто-то засмеялся ей вслед, но она достигла спуска с трибуны, когда золотой ободок с розами и сердцами покачивался уже перед носом пышной девицы – дочери престарелого дворянина, который объяснял Элис тонкости поведения на турнирах. Толстушка звучно ахнула, когда венец проплыл мимо. В глубине души любая дама считает себя достойной этакой награды – наверняка и сердечко этой пышки в шелках сейчас пропустило удар.

С грохотом сбегая по ступеням, Элис слышала, как перешептываются дамы и как скрипит песок под подковами белого коня принца. Вот он остановился… Элис замерла в тени под трибуной, переводя дыхание… а наверху все стихло. Странно, неужели Валентин проехал дальше, минуя невесту? Нет, его конь замер. Чего же он ждет?

– Благодарю, ваше высочество, – прозвучал глубокий мелодичный голос Адоры, – весьма польщена вашим выбором.

– Графиня, разве мог мой выбор оказаться иным, ведь нынче ваш праздник?

Элис закусила губу, дожидаясь ответа. В словах принца, вежливых на первый взгляд, крылся обидный намек – будто бы Адора не могла рассчитывать на подобный приз, не выйди она сегодня замуж. И ответ прозвучал, заговорил граф Синяя Борода.

– Госпожа Адора, вне всяких сомнений, достойна награды, – веско заявил молодой супруг, – и сегодня, и в любой другой день. А я всегда готов сразиться за красоту моей дамы. И сегодня, и в любой другой день!

– Тогда мы встретимся завтра, – беспечно объявил Валентин. – Надеюсь, мне позволят возглавить партию гостей в общей схватке?

– Господа, мы недовольны, – прервал начинающуюся перепалку король. – Нам радостно видеть воинственный пыл, горящий в груди нашего дорогого сына и в груди нашего отважного вассала, но сегодня бои окончены. Граф, приглашайте нас на свадебный пир, там вы оба, мои храбрецы, сразитесь с окороками, пирогами и кубками вина. Все прочие бои – завтра, только завтра!

– Разумеется, ваше величество, я надеюсь, что вы почтите своим присутствием праздничное застолье, – пробурчал Фиоро.

Элис слышала, как ему нелегко совладать с собой, он с хрипом переводил дух и слова произносил с трудом, будто выплевывал. На трибунах все затаили дыхание, едва слышался шорох шелков и трепет знамен на ветру – над головами зрителей. Поэтому малейший звук сверху, оттуда, где расположился король, доносился к Элис без помех. Пауза затягивалась…

– Мяу! – подал голос старый шут. – Король почтит, не сомневайтесь! Я тоже, пожалуй, загляну. Мыши в этом замке водятся? Отлично! Тогда и Коту будет чем поживиться.

Охотница решила, что сейчас ссора угаснет, все поспешат с трибун по этой узкой лестнице и начнется давка, поэтому она заторопилась, чтобы скорее сбежать от толпы. Покинув трибуны, она направилась в замок. По дороге услышала многоголосый гомон позади – это означало, что ссору замяли и зрители с облегчением спешат покинуть трибуны. Кто-то, конечно, останется, чтобы поглядеть на пешие бои, в которых меряются силами оруженосцы и пажи… но теперь больше всего гости ждут завтрашнего большого боя. Соперники не только определились, но и успели поссориться, и, конечно, граф Фиоро постарается свести завтра счеты с обидчиком на ристалище. Будет славное зрелище!


Элис брела по дороге к замку и пыталась понять, зачем Валентину понадобилось задевать графа. Тот, конечно, тоже хорош – уж на собственной-то свадьбе мог сдержаться! Чего проще – свести все к шутке, тем более что Адора проявила похвальное хладнокровие. Но все-таки зачем Валентин устроил это представление?

Громоздкие трибуны и ристалище за ним остались позади, Элис шла к широко распахнутым воротам замка, празднично наряженная толпа двигалась следом, да и во дворе оказалось людно. Охрана, графская и прибывшая с королем, слуги, возчики, все еще доставлявшие припасы для пира… Элис пришлось пробираться сквозь толпу. В замке она разыскала дядю и в двух словах пересказала события первого дня турнира. Свою собственную роль, навязанную Валентином, она опустила, описала только вызывающее поведение принца.

– Нехорошо, – покачал головой Фенгрим. – Совсем нехорошо. Фиоро – могущественный сеньор, он богат. Через его владения проходят торговые пути, города платят ему… да ты только погляди, какой праздник он устроил! Погляди, как украшен его замок! Негоже ссориться с таким вассалом.

– Зачем это нужно принцу? – напрямик спросила Элис. – Я же вижу, что он давно задумал этот фокус.

Ей уже начало казаться, что Валентин проявлял к ней внимание в пути только для того, чтобы использовать на турнире, вручить венец. От таких мыслей в груди вскипала горькая обида – Элис вовсе не хотелось быть инструментом в чужом замысле… но и верить в это не хотелось, ведь Валентин быль таким милым… И уж конечно, она не стала рассказывать о своих подозрениях дяде. А тот задумался над вопросом Элис. Пощипал коротко подстриженную седую бородку и заговорил:

– Валентин легкомыслен и наивен, он думает лишь о своих прихотях. Рожденный в тени трона, но не наследник престола. Великолепный воин, любимец дам. Принцу невыносимо знать, что он не наследует Ангольду… И подобными выходками он просто напоминает двору о себе.

Дворец уже начал наполняться сеньорами, явившимися с турнира, даже кое-кто из бойцов, скинув доспехи, уже успел объявиться здесь. Фенгрим огляделся и увлек племянницу в сторону – туда, где их не могли подслушать гости Фиоро, слоняющиеся по галереям дворца в ожидании приглашения на пир.

– Понимаешь, Алисия, Валентин – второй сын. У него есть все, чтобы быть первым: он красив, остроумен, весел. Он отличный воин, и наши рыцари с радостью пойдут за ним в бой. Он первый во всем, за исключением одного-единственного обстоятельства: он второй сын Ангольда.

– Бедняга, – вырвалось у Элис.

– Да, можно взглянуть на его бесконечные рискованные выходки и с такой стороны, – кивнул Фенгрим. – Бедняга, рожден для великих дел, настоящий король по внешности и по гордому духу, но обречен оставаться вторым… Однако в его поведении заключена большая опасность для королевства.

– Для всего королевства? – брови Элис поползли вверх.

– Ни больше, ни меньше. Ангольд устал, его утомили королевские обязанности, и… – Фенгрим оглянулся и, хотя его никто не мог услышать, еще больше понизил голос, – и говорят, он хворает. Это скрывают, конечно. Скрывают даже от людей, столь близких к трону, как наша семья.

– И что же?

– Никто не знает, что устроит Валентин, когда королем станет Гильмерт. Пока что он успел рассориться с доброй половиной великих вассалов его величества. Сегодня он пополнил список врагов именем графа Фиоро, а тот весьма могущественный сеньор. И весьма вспыльчивый! Поэтому будь начеку во время пира – неизвестно, что может случиться. Ручаюсь, такой же приказ отдал своим людям и Гринт.

Замок наполнялся скучающими гостями, они слонялись по галереям, обсуждали первый день турнира, Элис среди них было скучно, она-то ощущала повисшее в воздухе напряжение, а эти беспечные люди ничуть не чувствовали скрытую угрозу… Но вдруг все разом заговорили, и Элис обернулась поглядеть, в чем причина всеобщего оживления. А причина направлялась прямехонько к ней – принц Валентин, успевший смыть пыль и переодеться в роскошный белый камзол, вышитый серебряной нитью. Белокурые локоны, слегка влажные и красиво завитые, обрамляли лицо, на котором сияла счастливая улыбка. И все это великолепие двигалось прямиком к Охотнице, среди шумных приветствий вельмож и восхищенных взглядов дам.

Элис подумала, не скрыться ли ей опять поскорее, чтобы не оказаться в центре внимания, но было поздно.

– Алисия! – еще издали обратился к ней принц. – Куда же ты сбежала после окончания боев? Я так хотел, чтобы ты стала свидетелем моего триумфа!

– Я видела все поединки, – неуверенно ответила Элис. – А потом мне кое-что пришло в голову… глупость, конечно. Но на всякий случай я…

– Глупости разнообразят нашу жизнь! – перебил ее Валентин. – Ужасно, если бы все люди Валарда были мудры, как мой зануда братец. Но Светлые Предтечи по милости своей посылают в мир и таких дураков, как я. Мне тоже пришла в голову одна глупость, и, если бы ты не скрылась, быть бы тебе королевой турнира. Но ты ушла, и я поскорее вручил корону первой же попавшейся…

– Ну и хорошо! – поспешно перебила его Элис. – Я не люблю сердца и розы, они плохо сочетаются с моим нарядом.

Она по обыкновению была в черном.

– Мяу! – прозвучало над ухом, и Элис едва не подпрыгнула от неожиданности, когда из-за ее плеча выглянула кошачья маска.

Шут тихонько подкрался и слушал их с принцем разговор. Все слушали, но благоразумно делали вид, что не замечают нового оскорбления в адрес графини Адоры. Только Кот не скрывал своего интереса.

– Мяу! – повторил старик. – А ведь ты прав, Валентин, клянусь мышиными хвостами! Такие дураки, как мы с тобой, украшение Валарда! Мяу. Вся наша семья такова, только Гильмерт будет поумнее. Но ничего, ничего, когда-нибудь ему придется надеть корону и поглупеть. Золото на голове всегда вредно для мозгов.

Шут поплелся прочь, бормоча: «Мяу… когда же позовут к столу…» – а Валентин, глядя ему вслед, заявил:

– А ведь мы с ним и впрямь родичи. В некотором смысле, конечно.

– Как это? – удивилась Элис.

– А ты еще не слышала? Хотя что я, эту историю теперь редко вспоминают. Он сын моего деда. Дедушка, король Дорвейн, был славный малый, я думаю, что очень похож на него. Дорвейн рано овдовел, но жить не мог без женщин. Без очень многих женщин! В те годы о его похождениях распевали песни на улицах!

– И Кот?..

– Его сын, прижитый, как говорится, на стороне. Стараниями деда у нас с Гильмертом много родни! Вот только с Котом вышла незадача, его мамаша – благородного происхождения. И мало того, у нее хватило наглости после смерти Дорвейна утверждать, что они поженились, как полагается по всем правилам. Был даже брачный контракт, согласно которому Дорвейн завещал корону младшему сыночку. Мой папаша только сейчас такой мямля, а тогда был крут нравом!

– И что же он сделал?

– Заставил всех замолчать. Контракта так никто и не увидел, в замок матери Кота послали солдат. Можешь расспросить старину Гринта, он во всем этом участвовал. Кот был малый не промах и рубака хоть куда, как-никак мы с ним родня! Это у нас тоже семейное. У Гринта появились первые шрамы, а Кот прорубил себе дорогу сквозь ряды королевских солдат и скрылся.

– По нему не скажешь… – прошептала зачарованная Элис.

– Это теперь, после того, как он получил по голове палицей. А тогда был ого-го!

Валентин расхохотался.

– А что было потом?

– Наш Кот объявился в лесу, соблазнил дочь вождя джески, потом и сам заделался у них вождем, объединил все кланы леса… В его, так сказать, правление была последняя большая война с лесными людьми. У Гринта прибавилось шрамов, но Кот после удара палицей по голове стал… стал таким, каким ты его застала. С тех пор и мяукает. Его нашли бесчувственным на поле боя, привезли в Аднор. Потеряв вождя, джески согласились на мир, потребовали только, чтобы Коту сохранили жизнь. Вот и вся история.

Элис задумалась. Теперь дряхлый шут представился ей совсем в ином свете. Надо же, какая у него жизнь была, столько всего намешано… Неожиданно ей пришло в голову, что судьба Кота должна послужить Валентину предостережением: человек, стоящий слишком близко к трону, должен быть очень осторожным. Но, конечно, ничего такого она говорить не стала, ведь принц может обидеться, если его сравнят с шутом и бастардом. Вместо этого она попросила:

– Пожалуйста, не задевай больше графа Фиоро.

– Почему? Он так забавно сердится. А сейчас настолько разозлился, что хуже мне уже не будет. До завтра он точно не отойдет, а завтра мы немного поколотим друг друга на ристалище, и его злость получит хороший выход. Так всегда у благородных мужей: добрая схватка способствует улучшению отношений.

– Но…

– Не забивай себе голову обычаями мужчин, – Валентин улыбнулся. – Идем, я провожу тебя к столу. Слуги уже зовут гостей в большой зал!

Элис надеялась, что Валентин последует ее совету, но не тут-то было. У входа в зал встретился сам граф. Он расхаживал широкими шагами, сжимая и разжимая кулаки, а гости, сторонясь, выжидали, пока отойдет господин замка, и лишь затем торопились в большой зал. Завидев принца, Фиоро развернулся к нему:

– Ваше высочество! Чем вы можете объяснить недостойное поведение своего пажа? Он оскорбил моих вассалов, грубо расталкивал их, а в ответ на справедливые упреки заявил, что ответ даст его господин. Верно ли, что вы велели ему намеренно наносить обиды всем, кто в желтом и зеленом?

– Я всего лишь приказал этому олуху проводить нашу Охотницу, которая отважно хранит нас от Тьмы, – с улыбкой развел руками принц.

– Я этого не хотела! – пискнула Элис. Но ее никто не слушал.

– И потом, если хорошенько подумать, – продолжил Валентин, – мой паж, расталкивая тех, кто в желтом и зеленом, занимался тем же, что и его господин на ристалище. Не могу же я осудить вассала за то, что он подражает сеньору?

Граф засопел, разглядывая противника. Оказавшиеся поблизости гости отшатнулись, отступили в стороны, вокруг Элис и мужчин образовалась пустота, и девушка вдруг осознала, что пальцы сами собой сжались на рукояти рунного меча. Атмосфера вокруг нее наполнилась злом, Элис ощущала его присутствие, но это не было приближением тварей Тьмы, ничего общего! Совсем иное зло витало под сводами замка Фиоро, иное, иное… но не менее опасное.

Фиоро снова удалось совладать с гневом, он посторонился и взмахнул ручищей, указывая вход в зал:

– Прошу ваше высочество занять место за моим скромным столом. А этот разговор мы продолжим завтра и не здесь.

– Вы о турнире, граф? Разумеется, я там буду! Ведь мне предстоит возглавить партию гостей! Я собираюсь занять место в центре строя. А вы?

Фиоро не отвечал, он стиснул челюсти, по бледному лицу катился пот. Валентин одарил его еще одной сверкающей улыбкой и, задрав подбородок, прошел мимо – в зал. Элис, позабытая принцем, осталась наедине с графом посередине пустого пространства, окутанного миазмами зла. Вельможи, рыцари и их дамы жались к стенам, и Элис пришлось идти за принцем. В дверях она едва не столкнулась с Гринтом. Оказывается, начальник стражи наблюдал всю сцену – похоже, он намеренно торчал в зале у самого входа, дожидаясь Валентина. А сейчас он не спускал глаз с Фиоро, его иссеченное шрамами лицо было донельзя хмурым и сосредоточенным, а пальцы гуляли по рукояти меча.

Элис заметила за столом дядю и чуть ли не бегом поспешила к нему.

– Что за разговоры я слышу за столом? – спросил Фенгрим. – Местные болтают, что ты кого-то оскорбила, кого-то оттолкнула… нагрубила…

– Это не я! Это все Валентин! Он нарочно велел пажу толкаться, провожая меня к трибунам! Дядя, ну что мне делать?

Фенгрим только покачал головой.

– Будь осторожна.

### Глава 13. Ночь накануне полнолуния

Вошел Фиоро, прошагал к своему месту в верхнем конце стола, и тут же оставшиеся участники застолья хлынули в зал. Пока сердитый граф торчал в дверях, они жались к стенам, а теперь, когда вход был свободен, устремились за стол. Ангольд тяжело поднялся с кубком в руке и поздравил молодых. Когда он окончил говорить, гости дружно прокричали здравицы, и пир начался.

Мало-помалу тягостное впечатление от сцены у дверей развеялось, гости пили, кричали поздравления и добрые напутствия молодоженам, Адора улыбалась направо и налево, слуги сновали вдоль стола, тащили новые и новые блюда… шумное веселье пошло своим чередом.

На длинном столе, за которым разместилось не меньше сотни человек, сменяли друг друга пироги с начинкой из куропаток, рыбы и оленины, целые кабаньи туши, запеченные на вертеле, громадные блюда с ломтями мяса в пряных и острых подливках… вино лилось рекой, то и дело с грохотом выбивалось дно очередного бочонка, срывались сургучные печати с кувшинов. Груды снеди поглощались с неимоверной скоростью, словно здесь тоже был турнир и пирующие соревновались в скорости, с которой они перемалывали челюстями горы закусок. И только Элис кусок не лез в горло – ее не оставляла тревога, девушка то и дело поглядывала на верхний конец стола, где вокруг Ангольда и молодоженов собралась высшая знать королевства.

Фиоро сидел молча, уставившись на пустую тарелку перед собой. Адора пыталась подкладывать ему лакомые куски, подзывала виночерпиев, чтобы подлили того или иного изысканного напитка мужу. Валентин, напротив, ел и пил с завидным аппетитом, был весел, смеялся, кивал чужим шуткам. Когда кто-то из вельмож провозглашал очередную здравицу в честь молодых, Фиоро равнодушно поднимал кубок и вливал в себя вино, не меняясь в лице.

Во всем этом крылись странные и пугающие намеки, признаки надвигающегося несчастья. И, что самое обидное, Элис казалось, что никто, кроме нее, не замечает этих предзнаменований! Словом, вокруг царило безудержное веселье, а Охотнице было грустно и хотелось только одного: чтобы этот пир поскорее закончился и больше никто ни с кем не поссорился.

Но дождаться конца застолья ей не пришлось – Ангольд, как и в прошлый раз, ушел из-за стола. Охотнице полагалось сопровождать его величество, и Элис покинула зал с чувством некоторого облегчения. Пусть важные особы ссорятся и задевают друг друга, но использовать ее им больше не удастся: Элис будет нести свою стражу в компании королевских солдат, там-то ее не смогут втянуть в распри сильных мира сего.

Король отдал последние распоряжения начальнику стражи и уединился в опочивальне. Элис разобрала несколько слов – Ангольд велел не беспокоить его из-за жалоб на Валентина. «У нас слишком много серьезных забот, чтобы отвлекаться из-за шалостей мальчишки», – сказал он.

Когда дверь за его величеством захлопнулась, Гринт постоял немного, погруженный в свои размышления, потом сурово оглядел солдат, замерших у стены. Конечно, в присутствии командира те не осмеливались смеяться, балагурить и тем более пускать по кругу фляги с вином. Похоже было, что они даже не дышат. Наконец, Гринт, кивком пригласив Фенгрима следовать за собой, убрался.

* * *

Стоило начальнику стражи скрыться, солдаты задвигались, позвякивая кольчугами.

– Что, госпожа Охотница, – обратился один к Элис, – не дают вам попировать вволю? Ладно мы, старые пни, но молодую госпожу могли бы и отпустить на праздник. А, господин Вегор? Неужто мы не уберегли бы короля?

Оруженосец Фенгрима пожал плечами.

– А что, господин, говорят об этих краях? – обратился к Вегору другой. – Часто ли появляются здесь твари Тьмы?

Оруженосец немного подумал и ответил:

– Нет, нечасто. Здешние края Тьма обычно обходит. Помнится, последний случай был года три-четыре назад. Граф Фиоро самолично разделался с имагором, который объявился неподалеку.

– Один имагор? – удивилась Элис. – Разве они не держатся стаями?

– Один и совсем молоденький, небольшой. Видно, отбился от своих, из-за этого растерялся. Ну и попался графу.

– А у него тоже есть рунный меч?

– Нет, конечно, откуда? Рассказывают, господин Фиоро попросту разорвал его. Ухватил обеими руками и…

– Ничего, – вставил один из солдат. – Наш принц не тварь Тьмы, завтра на турнире он покажет графу!

Другие тут же подхватили и стали расписывать, как юный принц будет завтра разделываться с местными сеньорами на ристалище. Потом они разом смолкли – возвратился Фенгрим.

– Алисия, можешь отдохнуть, – предложил он, – мы с Вегором справимся. А ты, наверное, захочешь завтра полюбоваться общей схваткой рыцарей? Тогда лучше выспаться.

– Ничего, дядя, я побуду здесь. А вы с Вегором приходите сменить меня в час пополуночи. Тогда у меня будет достаточно времени до утра, чтобы отдохнуть.

Фенгрим немного поспорил, но в конце концов Элис настояла на своем. Когда родич с оруженосцем удалились, солдаты почувствовали себя свободнее. При Фенгриме они не решались расслабиться, но при юной Охотнице не слишком смущались. Откуда-то возникли куски пирога, фляги с вином… Воины предложили угощение и Элис, та отказалась и, чтобы солдаты не тяготились ее присутствием, отправилась побродить по пустым гулким галереям дворца. Пир был в разгаре, шум пьяного веселья доносился с первого этажа, а наверху было пусто и тихо.

Солнце давно село, сквозь узкие окна лился свет единственной луны, и в серебристом сумраке убранство старинного замка выглядело таинственно и загадочно. Резные звери на стенах скалили обломанные клыки, их круглые глаза слепо пялились на Элис, а вышивки на выцветших гобеленах, казалось, медленно движутся по мере того, как по ним ползут легкие тени.

– Ну как тебе замок Фиоро? – прозвучало из темноты.

Элис вздрогнула и положила ладонь на рукоять меча. Но из тени выступил Кот в сером наряде, посеребренном светом луны, и она успокоилась.

– Ты и здесь выходишь по ночам?

– Да, только здесь скучно, – пожаловался шут, – крысы не попадаются. Порядочному коту нечем заняться.

– Говорят, твари Тьмы тоже обходят эти края, – кивнула Охотница. – Как ты думаешь, почему?

– Здесь хватает собственного зла. Идем, покажу тебе кое-что занятное.

– Мне нельзя отлучаться от опочивальни короля, – забеспокоилась Элис.

– Ничего, мы ненадолго.

Девушка пошла за Котом, а тот двигался в полумраке среди теней легко и бесшумно и сам походил на тень, которая зачем-то покинула свое место и отправилась прогуляться по молчаливым палатам. Элис стало немного не по себе. Совсем рядом шумело застолье, но здесь, в этих темных галереях старого замка, она чувствовала себя одинокой, только Кот рядом, и больше никого. Странное чувство уединения, оторванности от всего Валарда витало под массивными сводами. Здесь всякий человек оставался наедине со своими страхами и тайнами.

Кот шагал первым, а Охотница спешила за ним, боясь отстать даже на шаг. Казалось, тогда она рискует потеряться в тишине, тенях и серебряном свете луны. Ей захотелось что-то сказать, чтобы нарушить пустую гулкую тишину.

– А почему ты не приходил по ночам в Адноре? Из-за солдат Гринта?

– Не хотел им мешать. Они с таким увлечением простукивали стены и скребли каждый камень, надеясь отыскать тайны дворца, даже моих крыс распугали, неуклюжие растяпы.

– Вообще-то они славные люди, – заметила Элис.

– Да, славные, – поддакнул шут, размашисто шагая впереди. Казалось, его ничуть не пугает тяжелая аура этого места. – Сегодня они с улыбкой угощают тебя вином, завтра смахнут тебе голову с плеч, если получат такой приказ. И тоже с улыбкой. Веселые верные люди!

– А ты еще придешь ко мне в Адноре… то есть к входу в зал, я хотела сказать?

– Возможно.

Они дошли до конца галереи, там была винтовая лестница, тянущаяся сквозь башенку, которой был украшен угол сооружения. Кот затопал вниз.

– Погоди, не так быстро! Я ничего не вижу, а ступени старые и стертые! Скажи, Кот, а что не так с этим замком? Почему здесь так… страшно?

– Разве страшно? Просто тебе непривычно. Видишь ли, это очень старое место. Здесь джески приносили дары духам. Но предок Фиоро вырубил священную рощу, чтобы построить замок. Он думал, все дело в деревьях, и если их свалить, то место станет обычным… нет, деревья вырастают, старятся, падают… это место куда старше любого дерева! Особенное место! Джески ушли, а духи по-прежнему здесь.

Они миновали выход на первый этаж, а Кот все спускался по ступеням. Вот и подземелье.

– Нам сюда, – Кот свернул в темный коридор. – Теперь постарайся не шуметь.

В подвал не проникал серебристый свет луны, и факелов на стенах здесь не было. Только где-то в глубине вдоль стены вытянулся светлый проблеск – за приоткрытой дверью горел фонарь. Элис в кромешной темноте прокралась следом за странным провожатым. У приоткрытой двери Кот посторонился и пропустил девушку поглядеть. Она приникла к щели.

Перед Охотницей была странная комната: вдоль стен тянулись полки, уставленные горшочками, коробами и бутылями всевозможных форм и размеров, под потолком на веревках сушились пучки трав, тяжелые массивные сундуки с резными крышками занимали большую часть места между полками. И запахи оттуда шли тоже странные.

Лампа горела над столом в глубине помещения, там неторопливо возился человек в сером балахоне. Он стоял спиной к Элис, и девушка не могла видеть его лицо, но ясно было, что перед ней старик – седые космы торчали в стороны из-под мятого колпака. На столе теплилась жаровня, что-то булькало.

Человек неразборчиво напевал себе под нос, склонившись над столом. Его локти двигались, но Элис даже не догадывалась, что он делает, слишком уж все здесь было непривычным и странным. Немного похоже на подвал в башне Охотника, но там было пусто и чисто, а здесь столько разного хлама!

Старик в сером протянул руку и снял с полки клетку, в которой суетилась мышь. Скрипнула дверца, старик вытащил зверька и опустил на столешницу. Мышь пискнула. Взлетела рука с разделочным топориком, лезвие блеснуло под лампой… и опустилось с глухим стуком. Элис вздрогнула, но ей хватило самообладания, чтобы не выдать себя криком. Продолжая напевать, старик принялся что-то делать с трупиком мыши, над столом поднялись клубы дыма, поплыли к потолку. Работа продолжалась совсем недолго, потом Элис расслышала плеск, человек что-то переливал из одного сосуда в другой. Вот он выпрямился и поднял к свету маленький флакон. Сквозь прозрачные стенки видно было, что жидкость синего цвета.

Кот осторожно потянул Элис за рукав и увлек обратно – к лестнице. Когда они миновали первый этаж и шум пира снова стал стихать, Элис спросила:

– Что это было? Колдовство?

– Да, работу, которую делал человек в подвале, часто называют колдовством.

– А в чем заключается эта работа?

– Ты можешь спуститься и спросить его. Хотя лучше это сделать завтра. Да-да, завтра! Приходи завтра и спроси этого старичка. Но будь осторожна, ты не одна, кто захочет с ним поговорить.

– Но я хочу спросить тебя, а не его. Кот? Кот, где ты? Ну вот… пропал…

Шут исчез так же неожиданно, как и появился. Однако Элис уже почти достигла второго этажа, лунный свет проникал на лестницу сквозь дверной проем, и она легко нашла обратную дорогу. Солдаты по-прежнему несли стражу у входа в покои короля, и было совершенно ясно, что никакие потусторонние твари не появлялись. Если, конечно, не считать бесов, что живут во флягах с вином – эти здесь явно побывали.

### Глава 14. Поле чести

Утром только и разговоров было, что о предстоящем состязании, вернее – о великом побоище, которое состоится на турнирной арене. Об этом судачили все и повсюду – слуги во дворе и у коновязей, господа, с трудом приходящие в себя после бурной ночи, латники стражи в воротах. Бой был назначен на полдень, у сеньоров было время, чтобы окончательно протрезветь, так что времени на обсуждение у них было достаточно. Время от времени Элис замечала, что между вассалами Фиоро и королевскими рыцарями вспыхивали горячие перепалки, и только вмешательство Гринта и его солдат удерживало благородных воинов от того, чтобы начать бой немедленно, не дожидаясь полудня. Особенно усердствовали те, кто не попал в число турнирных бойцов, ведь в общей схватке с каждой стороны должно было оказаться лишь по тридцать рыцарей.

И уж конечно, все судачили о воинских доблестях Фиоро и Валентина. «Бедные рыцари, – подумала Элис. – Им не достанется ни капельки славы. Кто бы каких великих подвигов ни совершил нынче на ристалище, их просто не заметят».

Взгляды всех зрителей будут прикованы к принцу и его сопернику Фиоро – их ссора должна получить выход на песке арены, и все с нетерпением ждут именно этого поединка. Уже успели обсудить оружие бойцов: все были уверены, что Валентин в ближнем бою будет драться мечом, который позволяет проявить таланты фехтовальщика, а Фиоро вооружится секирой или палицей, которыми можно нанести более сильный удар…

Элис высмотрела начальника стражи. Тот торчал посередине замкового двора в окружении толпы солдат в надраенных латах и хмуро озирался, высматривая, где может вспыхнуть новая ссора. Охотница направилась к нему.

– Господин Гринт!

Стражник неохотно перевел взгляд на Охотницу.

– Я могу поговорить с вами так, чтобы все эти храбрецы не слышали?

– Прошу прощения, госпожа Алисия, но мои обязанности…

– Вот и хорошо, – Элис ухватила удивленного вояку под локоть и увлекла в сторону.

Когда они отдалились от громыхающих оружием латников на несколько шагов, Элис зашептала:

– Клянусь Предтечами, я ничего не понимаю в мужских играх, но принц Валентин умеет добиваться своего. Он хотел, чтобы все видели гнев и раздражение Фиоро, и добился своего! Он же нарочно это разыграл!

– Нарочно?

Гринт был настолько поглощен тем, что гасил очаги враждебности, что даже не задумался о ее причинах. Сейчас он выглядел таким пораженным, будто Элис открыла ему великую тайну.

– И ведь верно… Ну да, госпожа Алисия, тогда многое становится понятно. Но зачем это было нужно его высочеству?

– Не знаю. Я же сказала, что ничего не понимаю в мужских играх, – с невинным видом ответила Охотница. – Но если хотите узнать, я попробую для вас кое-что сделать. Не бесплатно, конечно.

– Не бесплатно? – стражник недоуменно уставился на девушку из-под тяжелого шлема.

– В обмен на кое-какие сведения о тайной жизни двора. Мои новые знания в обмен на старые ваши. Проигрышный для меня обмен, – скорбно вздохнула Элис, – не бывать мне удачливым торговцем… Я хочу узнать все, что вам известно относительно Кота. Старого шута, который ходит в серой маске. Что скажете?

Гринт задумчиво потрогал длинный шрам, тянущийся вдоль левой щеки.

– Я не могу открывать того, что является тайной короны, – неуверенно произнес он.

– Открыть тайну короны мне, стражу королевских покоев, это все равно что никому не открывать, – заверила его Охотница. – Или вам не хочется проникнуть в замысел Валентина? Тогда не смею вас задерживать. У вас так много забот, господин Гринт! Смотрите, они, кажется, вот-вот затеют драку!

Гринт оглянулся. У коновязей как раз началась перепалка между графскими грумами в желто-зеленом и несколькими оруженосцами приезжих рыцарей. Он крикнул солдатам:

– Эй, бездельники, глядите туда!

Несколько латников поспешили вмешаться в назревающую драку, а Гринт обернулся к собеседнице и с тоской уставился на нее.

– Так много забот, – повторила Элис, – а вы даже не знаете, откуда они взялись.

Стражник тяжело вздохнул.

– Хорошо, госпожа Алисия, будет вам тайна Кота. Но вы дадите мне клятву…

– Я дам десять клятв, одна страшнее другой! – беспечно воскликнула Элис. – И сдержу их, потому что сразу позабуду обо всем, что вы мне расскажете! Сегодня мне охота узнать про старого дурачка, а завтра меня посетит другая блажь, и я выброшу Кота из головы. Девичья память коротка.

Она выдержала паузу, чтобы Гринт обдумал ее слова, и важно объявила:

– Итак, нынче ночью, в полнолуние, должны раскрыться кое-какие секреты. Я собираюсь их узнать…

Девушка помедлила, потом твердо закончила:

– …узнать для вас.

– Надеюсь, что так, моя прекрасная госпожа.

– Но мне понадобится помощь стражи. Велите своим людям этой ночью исполнять все мои приказы так, как будто они исходят от вас. Без смеха и прибауток, просто исполнять.

Гринт немного подумал и сделал вывод:

– Пожалуй, в эту ночь я удвою караулы.

* * *

Ближе к полудню замок опустел. Гости графа занимали скамьи на трибунах. Общая напряженность проявилась и там – то и дело вспыхивали ссоры из-за лучших мест. Кое-кто, проявив деловую сметку, уже восседал в верхних рядах, откуда лучше будет следить за ареной. Их пытались потеснить явившиеся позже – более родовитые или те, кто считал себя более родовитыми. Успевшие занять места спорили насчет древности и благородства происхождения, а то и просто заявляли, что не уступят место… Гринт сбился с ног, разнимая сеньоров. Здесь уже нельзя было послать солдат, чтобы утихомирили спорщиков – высокородные господа сочли бы себя обиженными, если им укажет место некто менее значительный, чем благородный рыцарь, начальник королевской стражи.

С другой стороны ристалища за оградой собралась толпа простонародья. Жители окрестных сел сошлись поглядеть, как их господа проучат нахалов из столицы. Весть о ссоре графа с Валентином мгновенно разлетелась по округе, и народ толпами валил поглядеть на зрелище. Элис не хотелось бы предоставить Валентину повод еще раз подразнить вассалов Фиоро, с другой стороны, ей тоже было страшно любопытно. Как пройдет сегодня турнир? Чем он завершится? Фиоро казался силачом, да и рассказ о разорванном на части имагоре тоже внушал почтение. Пусть Охотница мало понимает в турнирных поединках, но с имагорами она имела дело!

В общем, она тоже направилась к трибунам, хотя и без особой надежды получить пристойное место. Элис утешала себя тем, что наблюдение за боем нужно ей для расследования, на самом деле ее, конечно, больше влекло естественное любопытство. Она сунулась на второй уровень, где вчера ей обеспечил местечко увалень паж, но там вовсю шумели ссорящиеся сеньоры. Элис спустилась уровнем ниже, потом еще ниже, тут ей посчастливилось пристроиться среди мелкопоместных дворян, вассалов Фиоро. Не очень-то удачное соседство, но выбора у нее не осталось – что тут поделаешь? Элис осторожно присела среди небогатых рыцарей и их загорелых жен и постаралась не привлекать внимания. Конечно, девушка в черном и со здоровенным мечом не могла остаться незамеченной, но кто-то вспомнил разговоры о новой Охотнице…

Рядом с Элис оказался толстый рыжий мальчишка лет тринадцати, сын кого-то из графских вассалов. Он с серьезным видом поинтересовался, нельзя ли взглянуть на меч госпожи Охотницы. Элис обнажила несколько дюймов вороненой стали, испещренной непонятными значками, серебрящимися в солнечном свете.

– Вот этим, стало быть, убивают тварей Тьмы, – с видом знатока заявил юный сеньор.

– Точно. Если мне не удается убить их взглядом, приходится пускать в ход меч.

Но ее заявление ничуть не впечатлило юнца.

– А мой благородный сеньор граф Фиоро убил имагора голыми руками.

– У меня не такие большие руки, как у твоего сеньора, – вздохнула Элис, – так что приходится справляться как-то иначе. Как ты думаешь, до полудня еще долго?

– Вот-вот начнут. Погляди, госпожа Охотница, оруженосцы уже выносят флаги!

С обеих сторон ристалища, справа и слева от трибун на песок вступили пешие оруженосцы со знаменами сеньоров, которым предстояло сегодня сразиться в общей схватке. Ветра не было, флажки обвисли на длинных древках, поэтому разглядеть разноцветные гербы было невозможно, но в целом зрелище было внушительное. На арену выехал герольд и произнес речь. Он призывал сеньоров биться храбро, но помнить о турнирных правилах и щадить упавших. Трибуны глухо зашумели – всем хотелось, чтобы скорее началась битва. Герольд закончил, напоследок призвав благородных гостей вдохновлять бойцов своим вниманием, и под крики с трибун удалился. Рыцари, выстроившиеся шеренгами, въехали на песок, и рев стал неистовым.

Оруженосцы опрометью убрались с поля чести, предоставив его господам. В центре строя слева, где преобладали желтые и зеленые цвета, Элис увидела графа Фиоро. Здесь были и более рослые воины, но фигура графа дышала силой – с первого взгляда было ясно, что это могучий воин. Напротив него выделялся белыми доспехами Валентин. Хотя вчера он показал, что является отличным турнирным бойцом, рядом с графом принц смотрелся не так внушительно. По тридцать человек в шеренге – рыцари, остановившись у края поля, разглядывали друг друга сквозь забрала, каждый намечал себе соперника. С места Элис не было видно короля, восседавшего наверху, но, видимо, он дал сигнал – взвыли трубы, снова взревели зрители на трибунах.

Элис ждала, что толстый мальчишка, ее сосед, будет вопить почище взрослых, но тот сидел спокойно и разглядывал воинов. Зато старшие орали так, что труб не было слышно. Мало-помалу шум на трибунах пошел на убыль, и Элис с удивлением поняла, что трубачи успели смолкнуть. Должно быть, поняли, что их никто не слышит. Но вот они снова вскинули сверкающую медь. Над полем разнесся пронзительный зов… и рыцари, склонив копья, двинулись в бой.

* * *

Зрители на трибунах топали ногами, кричали и стонали. Два неровных строя конных воинов на ристалище сближались – дрожали склоненные копья с тупыми наконечниками, тяжело бряцала сталь доспехов, развевались пышные плюмажи на шлемах. Пустота между отрядами сокращалась… рыцари пришпорили коней для последнего рывка… и с грохотом столкнулись посередине поля. Треснули древки, разлетелись обломки, первые неудачники рухнули на песок, поднялась пыль. Около трети участников схватки были сбиты с коней при первой сшибке, кто-то, свалив соперника, промчался по инерции сквозь вражеский строй, кто-то успел сдержать лошадь, рыцари рассеялись по полю и теперь спешно разворачивались, снова спеша в схватку.

Они отшвыривали сломанные копья, выхватывали оружие ближнего боя. Валентин и Фиоро усидели в седлах, их копья сломались, и оба торопились встретиться снова. Принц выдернул из ножен длинный меч, граф взялся за притороченную к седлу секиру, оружие было затупленным согласно правилам турнира, но сталь, обнажаясь, грозно сверкнула на солнце. Сразу сойтись в новом поединке врагам не удалось – перед ними оказались рыцари из соперничающих партий. Своего врага Фиоро снес с седла одним мощным взмахом – ему не терпелось свести счеты с главным противником. Принц разделался с воином в желтом и зеленом не так быстро, потребовалось несколько ударов. Но вот он оказался перед графом.

Наконец предводители обоих отрядов встретились в рукопашной. Трибуны пришли в полное неистовство. Элис казалось, что люди на трибуне не могут орать громче, чем в тот момент, когда всадники пришли в движение, но стоило сблизиться графу и Валентину, как толпа превзошла себя. А граф тем временем надвинулся на более легкого соперника, тесня его мощными взмахами тяжелой секиры. Валентин ловко управлялся с конем, хотя поводья ему пришлось выпустить, чтобы перехватить рукоять меча обеими руками. Он бросал белого жеребца вправо и влево, чтобы не сходиться вплотную. Принц кружил около Фиоро, изредка парируя удары, но чаще уклоняясь от лезвия секиры. Вокруг них кипела схватка, рыцари сражались, не щадя себя, пары бойцов сходились, обменивались ударами и расходились, все поле пришло в движение. Но взгляды зрителей были прикованы к центру ристалища, где бились предводители партий.

Вот Валентин, выбрав удачный момент, тоже нанес удар, его меч со скрежетом врезался в кирасу противника. Фиоро словно не почувствовал, он заносил секиру, и принцу пришлось пригибаться. Следующий удар он парировал, но заметно покачнулся в седле.

Кто-то из партии принца, разделавшись со своим противником, поспешил на помощь предводителю и налетел на Фиоро, осыпая графа ударами палицы. Граф, увлеченный поединком, не заметил нового врага, и это стоило ему нескольких пропущенных ударов, весьма крепких. Фиоро осадил коня, развернулся к новому врагу и несколькими взмахами оружия заставил того отступать. Граф был настолько силен, что вскоре уже теснил двух противников, попеременно нанося удары обоим. Хотя и чувствовалось, что он увлекся боем, но сражался Фиоро искусно и даже изобретательно. Значит, не потерял голову.

Элис, благодаря приемному отцу, разбиралась в фехтовальных приемах и вполне оценила мастерство, проявленное графом: тот, сделав вид, что готовит рубящий удар сверху по шлему принца, неожиданно пришпорил коня, вмиг оказался рядом с другим противником и, казалось бы, не сильно ткнул того в забрало обухом секиры. Маневр удался, и соратник принца, взмахнув руками, вывалился из седла. Валентин поспешил напасть на графа снова, пока тот разделывался с неудачливым рыцарем. Меч дважды взлетел и поднялся, доспехи графа звенели под этими ударами, но Фиоро сумел отразить атаку и снова стал теснить принца.

На арене собрались испытанные бойцы, герои множества турниров, и большинство их оказалось на стороне Валентина – мало-помалу вассалов графа одолевали. Бой уже распался на несколько групповых схваток, и видно было, что желто-зеленые терпят поражение, все меньше их оставалось в седлах. Но в центре по-прежнему сражались предводители отрядов, и накал страстей не угасал. Фиоро, снова оставшись с принцем один на один, теснил его, и удары секиры, кажется, делались все мощнее – граф не знал усталости и бил не переставая. Принц же все реже рисковал парировать, все чаще отступал и уклонялся. Очередной удар секиры пришелся вскользь по его кирасе, лезвие соскользнуло и задело круп белого жеребца, прикрытый попоной. Тупое лезвие не смогло ранить скакуна, но конь взвился на дыбы, и принцу стоило немалого труда совладать с ним. Похоже, это разозлило Валентина, поскольку он в свою очередь, и уже намеренно, ударил коня графа. Турнирные правила запрещали калечить животных, полагалось бить только по седоку, но, конечно, в суете и запале общей схватки могло случиться всякое.

Конь Фиоро, заржав, метнулся в сторону, граф натянул поводья. Но пока он справлялся с животным, на помощь Валентину подоспели два рыцаря из его партии. Оба были основательно помяты в схватке, у одного от перьев плюмажа остался жалкий измочаленный огрызок, щит другого был так изрублен, что невозможно было разобрать герб, однако эти воины, хотя и уставшие, оказались втроем против одного. Когда Фиоро сумел снова направить коня к принцу, удары посыпались на него со всех сторон. Однако граф сумел сойтись с Валентином вплотную. Теперь, сражаясь бок о бок с двумя соратниками, принц не мог маневрировать так же свободно, как прежде.

Не замечая вражеских ударов, граф выпустил рукоять секиры, позволив оружию свободно повиснуть на ремне, ухватил принца, стиснул в объятиях, приподнимая… и вырвал из седла.

Миг – и Валентин полетел под копыта коней. Элис охнула, ей показалось, что принц в беде, но его рыцари оттеснили графа, на помощь к ним спешили еще несколько бойцов. Партия графа проиграла, лишь трое его соратников отбивались в стороне от центра ристалища. Четверо бойцов наседали на них, и видно было, что поражение желто-зеленых – лишь вопрос времени. Трибуны уже не ревели, а издавали ровный монотонный гул – и вопли восторга, и причитания родни сраженных воинов сливались в единый мощный звук. Хотя, конечно, когда Валентин покинул седло, немало женщин издали скорбные возгласы – не одна Охотница боялась за прекрасного принца!

– Граф проиграл, – заметил толстый мальчишка рядом с Элис.

Видимо, он опасался вызывать неудовольствие родни, поэтому произнес реплику очень тихо. Слышала только Охотница.

Но Фиоро не думал сдаваться. Разъяренный тем, что никак не может добраться до сбитого с коня принца, он бесстрашно ринулся на четырех противников, оказавшихся на его пути. Стальное кольцо сомкнулось вокруг него, посыпались полновесные удары. Мгновение, другое – и граф тоже не удержался в седле. Он тут же вскочил и поднял оружие, готовясь защищаться пешим против четверки всадников. Но те медлили.

– Король подает знак, – заявил рыжий сосед Элис. – Поэтому не нападают.

Мальчишка был настолько хладнокровен, что замечал не только происходящее на ристалище, но и события на трибунах. Горнисты затрубили, и бойцы опустили оружие. Один только Фиоро, хотя и спешенный, продолжал надвигаться на соперников. Те осаживали коней, отступали, не желая сражаться после сигнала к прекращению турнира. Один из них спрыгнул с коня и, встав перед графом, поднял забрало.

– Остановитесь, граф! – рявкнул он. – Именем короля! Бой окончен!

Элис с удивлением узнала в этом воине Гринта. Начальник стражи, оказывается, тоже участвовал в схватке.

Наверху, над головой Элис, заговорил Ангольд. Его голос, как всегда звучный и внушительный, разом перекрыл шум на трибунах.

– Повелеваем остановиться! Довольно на сегодня. Наши подданные показали достаточно доблести и воинского духа на этой арене, и да будет теперь мир! Мы признаем успех партии принца Валентина, его рыцари одержали верх. Однако отдаем также должное мужеству графа Фиоро, нашего отважного вассала. Он в одиночку храбро бился против многих славных воинов, и мы повелеваем ему и тем из его вассалов, кто удержался в седле к сему моменту, покинуть ристалище, не сдавшись. Мир, добрые люди, мир!

Согласно турнирным законам, побежденные должны были платить выкуп, назначенный победителем. Обычно благородные рыцари назначали символическую сумму, но, тем не менее, решение короля, избавлявшее от выкупа воинов, продержавшихся до конца боя, могло сойти за награду.

Герольд, выехав на середину ратного поля, принялся повторять слова короля, перемежая их славословиями в честь отважных бойцов. Оруженосцы и пажи бросились к упавшим, чтобы помочь встать и покинуть арену, а Элис высматривала, как там Валентин? Не слишком ли он пострадал? Сперва ей было плохо видно, принца заслоняли воины, которые пришли ему на помощь в конце схватки. Потом здоровяк паж подвел Валентину коня, и принц снова взгромоздился в седло. Он широко улыбался из-под забрала и махал рукой, обернувшись к трибунам. Элис обрадовалась, что с ним все в порядке, но тут толстый мальчишка снова подал голос:

– Ручаюсь, всякая дама из тех, что сидят здесь, уверена, что принц машет как раз ей.

Элис поперхнулась своей глупой улыбкой. И ведь верно! Именно это пришло ей в голову.

– Нельзя быть таким умным в твои годы, – съязвила она, – а то взрослеть будет неинтересно. Время идет, а ума не прибавляется.

Рыжий смерил Элис внимательным взглядом.

– Ничего, – спокойно ответил он, – я собираюсь сделать карьеру при дворе, там много интересного, и я не соскучусь, наблюдая, как медленно-медленно набираются ума другие. Уверен, что увижу немало смешного.

Болтая со странным мальчишкой, Элис то и дело поглядывала на принца – как он? Не сильно ли ушибся при падении? Но Валентин был весел и бодр, он держался так, будто это не его вышибли из седла, улыбался направо и налево и махал рукой трибунам. Из-за него Элис едва не упустила кое-что интересное. Графу Фиоро подвели коня, и он, прежде чем сесть в седло, сделал нечто… вроде бы ничего особенного – повернувшись спиной к зрителям, поднял забрало и быстро запрокинул голову. Странный жест. Воображение Элис быстро дорисовало недостающие детали: граф вытащил припрятанный пузырек с синей субстанцией и сглотнул одним махом. После этого он взгромоздился на коня и поехал в сторону шатров, ни разу не оглянувшись.

А герольд уже звал всех на пир и сулил, что третий день свадебного торжества затмит предыдущие своим великолепием.

– А ты пойдешь на пир? – спросил рыжий мальчишка. – Охотник имеет право там присутствовать.

– Ни за что не пропущу, – мрачно ответила Элис. – Там будет много вкусного.

Она была немного раздражена: Валентин свалился с коня, граф снова вытворяет что-то непонятное, да тут еще и этот рыжий…

– Возможно, мы еще встретимся за столом. Если ты не против, конечно, – не смолкал тот.

– Если ты не появишься на блюде, обложенный луком и с яблоком во рту, то не против.

И Элис, не дожидаясь ответа, вскочила и заторопилась к лестнице, чтобы опередить толпу и не застрять у выхода с трибун.

### Глава 15. Тайны полной луны

В замке ее встретил дядя.

– Ты одна? Турнир еще не окончен?

– Насколько я понимаю, сейчас королева красоты вручает приз победителю и все рукоплещут. Я решила сбежать пораньше, чтобы не плестись в толпе.

– А кто победитель?

– Принц, конечно. Насколько я могла заметить, он всегда получает то, что хочет. И турнир не стал исключением. Ведь на его стороне бились лучшие воины королевства. Кстати, Гринт был среди них.

– Я знаю. Король обеспокоен ссорой между сыном и Фиоро, поэтому Гринт вступил в отряд Валентина, чтобы предотвратить обострение.

– Именно это он и сделал. А откуда ты знаешь? Гринт с тобой делится всеми секретами двора?

Фенгрим слегка смутился.

– Нет, конечно, но… Просто мы с ним давние приятели.

– Ага! Тогда скажи, держит ли он слово? Верный ли Гринт человек?

– Верен, как клинок – рукояти. А что? Почему ты спросила?

– Я заключила с ним сделку и опасаюсь, что меня надуют. Дядя, сегодня особенная ночь, и мы будем стоять на страже все – и ты, и Вегор. Похоже, мне придется отлучиться с поста, в это время кто-то должен караулить.

– Хорошо, я буду на месте.

– Отлично! Пойду приводить себя в порядок. Некий кавалер в желтом и зеленом назначил мне свидание на пиру! Я хочу выглядеть пристойно.

И умчалась, прежде чем Фенгрим начал задавать вопросы. Сейчас королева турнира Адора вручает Валентину приз, все пялятся на это, а граф Фиоро звереет. А Валентин, можно не сомневаться, оказывает Адоре подчеркнутые знаки внимания, чтобы позлить графа. Смотреть на это Элис решительно не хотелось. Другое дело, если бы там мог случиться какой-то конфликт… Но ничего не случится, потому что Гринт начеку. Он даже на ристалище был рядом с принцем, чтобы вмешаться, если будет нужда! Так что ничего интересного Элис не пропустит…

И она в самом деле стала готовиться к выходу на пир, то есть вытащила рунный меч и принялась править лезвие, которое вовсе не нуждалось в правке. Просто требовалось чем-то себя занять и не думать, как принц заигрывает с Адорой назло ее мужу. И заодно – назло Элис. Два дня пути она скакала рядом с принцем, они болтали, было весело… А теперь Валентин совсем о ней забыл!

Но привычная работа с оружием не помогла, и, когда пора было идти на пир, настроение не улучшилось. В самом мрачном расположении духа Элис отправилась в пиршественный зал. Дядя был уже там – беседовал с Гринтом. Тот морщил лицо, от чего многочисленные шрамы проступали отчетливей, и хмурил брови. Рядом с ними топтался старик в цветах Фиоро – тот самый, что сидел рядом с Элис в первый день турнира, а за его спиной с независимым видом торчал сегодняшний сосед – рыжий толстяк тринадцати лет. И он один из всей этой живописной группы не выглядел смущенным.

– Алисия, – обернулся к ней дядя, – этот почтенный господин желает отдать внука в оруженосцы.

– Очень хорошо, – буркнула Элис, – этот юный господин сегодня проявил завидное знание военного дела. Из него выйдет отличный рубака.

– Дело в том, что этот юноша хочет стать твоим оруженосцем!

Элис уставилась на дядю, медленно соображая, что же она такое услышала…

– Я же говорил, госпожа Охотница, что собираюсь делать карьеру при дворе, – скромно вставил рыжий.

– А, вы знакомы, – отметил Фенгрим. – Мы как раз обсуждали с Гринтом, что Охотнику полагается иметь оруженосца. Но в случае с тобой, Алисия, были некоторые трудности. Ты все-таки… м-м-м… дама… и как раз столь юный оруженосец, пожалуй, будет выглядеть более уместно, чем взрослый.

– Почему это? – удивилась Элис.

– Если следом за вами будет таскаться молодой человек постарше, то пойдут разговоры, – вставил Гринт. – Придворные сплетники не упустят случая сочинить нечто… нечто неприятное.

– Нечто неприличное, хотите сказать? – уточнила Элис. – Понимаю. Мне уже любопытно, что они придумают насчет этого мальца. Я бы послушала.

– Так вы согласны, госпожа Охотница! – обрадовался дед юного кандидата в оруженосцы. – А уж Килгрик мне все уши прожужжал, когда услышал, что я сидел на турнире рядом с вами! Упросил взять его с собой, потом куда-то сбежал от нас. Нашелся после окончания боя и сказал, что познакомился с Охотницей и хочет стать ее оруженосцем.

– Так ты нарочно пристроился рядом со мной? – уточнила Элис, смерив паренька взглядом. – Там, на трибуне?

– Я должен был поглядеть, к кому прошусь на службу, – объяснил тот.

– Поглядел? И я, значит, тебе подхожу? Ну, хорошо. Обучение начнется с завтрашнего утра, оруженосец.

Элис по-прежнему была не в духе, и ей показалась замечательной следующая мысль: надеть на этого толстого увальня набитый ватой защитный костюм, а потом хорошенько взгреть его тренировочным деревянным мечом… и так каждое утро… что ж, оруженосец, держись!

– Это невозможно, – ответил мальчишка. – Сначала я обязан принести полагающиеся клятвы, преклонив колено в Адноре перед моей госпожой.

– В Адноре, значит? – Элис подумала, что тренировочного снаряжения у нее здесь нет, да и место для учебного боя в переполненном гостями замке не сыщется… – Да, пожалуй, это будет правильно. Что ж, как говорит наш король: да будет так! Жду-не дождусь твоей клятвы!

За стол они сели рядом – Элис и рыжий Килгрик. Пока гости занимали места, Элис присматривалась и прислушивалась – не теплится ли ссора между воинами по-прежнему? Но, к ее великому разочарованию, Валентин оказался прав: хорошая потасовка на ристалище примирила соперников. Бойцы обеих партий совершенно непринужденно беседовали: обсуждали условия выкупа, припоминали особенно удачные удары, сожалели о недостойном поведении графа Фиоро во время награждения принца… А вот тут Элис не ошиблась – принц в самом деле всячески демонстрировал свои более чем дружеские чувства к королеве турнира, а Фиоро, разумеется, не скрывал, как он зол. Да он и сейчас сидел за столом мрачнее тучи, зато молодая графиня ворковала и слала во все стороны лучезарные улыбки. Валентин принимал поздравления и сиял…

Между тем рыжий оруженосец Килгрик не пялился по сторонам, а ел. Мальчишка не спешил. Все, чем бы он ни занимался, Килгрик делал медленно и основательно; это касалось и еды: он неторопливо подкладывал на свое блюдо снедь, отрезал ломти от всех окороков, до которых мог дотянуться, и при этом успевал отправлять в рот новые и новые порции. Жевал он тоже медленно и основательно, но посуда перед ним пустела с впечатляющей быстротой. Элис, искоса наблюдая за этой неутомимой деятельностью, только вздыхала. Ей совсем не хотелось есть, потому что мысли занимал один лишь Валентин. И его взгляды на графиню.

Ангольд снова просидел за столом недолго. Поднялся, пожелал молодым супругам счастливой семейной жизни и медленно двинулся вдоль стола. Гости вставали и провожали его величество поклонами. Следом тянулась свита – те, кому полагалось быть при августейшей особе: стража, королевский постельничий, еще несколько вельмож… и Охотница.

Элис покинула стол с облегчением, здесь ей было грустно. А вот Кота не видать. Почему-то шут не почтил своим присутствием сегодняшний пир. Килгрик увязался за Элис.

– По-моему, ты еще не наелся, – буркнула она, – мог бы и посидеть за столом.

– Я должен готовиться к будущей службе, – серьезно ответил мальчишка. – Ты не думай, я не буду путаться под ногами, понаблюдаю издалека.

– За чем ты будешь наблюдать? Как я протыкаю рунным мечом по три чудища за раз? И не придешь мне на помощь в трудную минуту?

В дверях Элис задержалась и бросила последний взгляд на верхний конец стола. Валентин что-то весело рассказывал, размахивая кубком. Адора слушала, склонив голову и улыбаясь. Виночерпий с кувшином стоял позади принца и пытался угадать момент, когда можно будет наполнить опустевший кубок, но Валентин жестикулировал так оживленно, что у бедняги виночерпия не было ни малейшего шанса. Охотница вздохнула и покинула зал. Килгрик снова догнал ее и продолжил прерванный разговор:

– Я готов прийти на помощь! Но я всего лишь дитя, не забывай.

– Ага. Дитя. Небось твои родители счастливы, что могут спровадить это дитя в Аднор и отдохнуть.

– Мои родители умерли. Последние три года я жил у деда.

– Ах, вот как… прости, – Элис подумала, что у них с оруженосцем все-таки нашлось кое-что общее, она ведь тоже сирота. – А толстая девица, сидевшая рядом с твоим дедом во время парных боев – она кто? Твоя сестра?

– Тетка. Младшая дочь дедушки. Мы воспитывались вместе в его замке, старшие-то дядья получили феоды и разъехались.

– Воспитывались вместе, – повторила Элис. Она болтала с мальчиком, а мысли то и дело возвращались к столу, за которым Валентин любезничал с Адорой. – Значит, у тебя есть опыт! Ты знаешь, как разговаривать с молодыми дамами.

– О да, с тетей мы частенько общались. За столом.

– Ручаюсь, ты многому у нее научился… за столом! Она такая полненькая. Боюсь, я стану преподавать тебе совсем другие науки.

– Я тоже этого боюсь, – вздохнул Килгрик.

На этом беседа прервалась. Процессия во главе с Ангольдом поднялась на второй этаж. Элис оценила предусмотрительность Гринта – стражи у королевской опочивальни и впрямь было больше, чем накануне. Его величество напоследок отдал какие-то незначительные распоряжения сопровождавшим его вельможам, скользнул взглядом по толпе, явившейся следом за ним, и кивнул:

– Доброй ночи, господа.

Когда он скрылся, придворные разошлись – кто хотел возвратиться к столу, кого-то ждали обязанности. Гринт направился прямиком к Элис.

– Госпожа Охотница, я отдал распоряжения солдатам. Этой ночью можете приказывать им, как сочтете нужным. Но у двери опочивальни постоянно должен находиться караул. Не уводите всех.

Элис кивнула:

– Все не понадобятся. Во всяком случае, я на это надеюсь. И дядя с оруженосцем тоже останутся здесь, если мне придется отлучиться. А вы не хотите побыть с нами?

– Я бы хотел, – хмуро ответил Гринт. – Но служба требует моего присутствия в разных местах. Я буду наведываться изредка. Чувствую, сегодня не простая ночь.

– Ночь полнолуния, господин, – подал голос Килгрик. – Джески говорят, что в такие ночи случаются недобрые чудеса.

Грин кивнул и удалился с частью солдат. Ночь полнолуния началась!

* * *

Сперва Элис ждала, что случится что-то значительное… ну, хотя бы какой-то знак, что эта ночь будет необычной. Однако время тянулось, а ничего не происходило. Становилось скучновато. Может, следует наведаться в подвал к старому колдуну, который убивает мышек? Но Кот сказал, попозже. Или все-таки уже пора… Килгрик начал расспрашивать Элис о службе в королевском дворце. Как там, то же самое? И такая же скука?

Элис отошла в сторонку, оруженосец следовал за ней по пятам и сыпал вопросами:

– А это королевская стража? Их командир Гринт? Тот, что весь в шрамах? А они всегда такие мрачные?

Солдаты не решались пить, оттого и мрачность. Но не объяснять же это мальцу?

– Ну, вот что, – обратилась Элис к оруженосцу, – пора тебе получить первый урок. Тебе уже знаком господин Вегор, оруженосец моего дяди. Гляди на него и учись.

– Чему? – уточнил мальчишка. – Он же ничего не делает.

– Вот этому и учись. Он ничего не делает молча! Вегор – отличный оруженосец Охотника. Ступай к нему и перенимай опыт.

Отделавшись от рыжего, Элис побрела по коридору. Она ушла в темноту и ждала Кота. Он же не захочет показаться на глаза страже? А может, он уже у логова колдуна? Элис уходила все дальше от света, но дорогу она помнила, и вскоре уже достигла лестницы. Шута не было видно. Может, он на пиру? Снизу доносился шум, оттуда тянуло запахами жареного мяса и специй. Внизу мелькнул свет. С первого этажа на лестницу вошел некто с лампой в руках. Элис прижалась к стене, готовясь отступить, если незнакомец пойдет на второй этаж, но тут позади тоже кто-то появился. Медленно шагал в темноте. Элис ждала, вот шаги раздаются совсем рядом…

– Госпожа Охотница! Алисия! – позвал тонкий голосок.

Элис вздохнула с облегчением. Это всего лишь Килгрик.

– Тихо, – зашипела она. – Молчи и двигайся сюда, к лестнице. Постарайся не шуметь!

Пока Килгрик добрался до затаившейся Охотницы, пока она нащупала в темноте его руку, незнакомец с лампой уже шагал по лестнице, причем направлялся он в подземелье. Элис уже собралась ступить на лестницу, чтобы проследить за этим человеком. Еще Килгрик некстати привязался… Велеть ему ждать здесь, а самой следить за этим человеком в подвале? Но тут она разобрала внизу шепот – кто-то тихо переговаривался у выхода на ступени этажом ниже.

Элис подумала, что в ночь полнолуния в этом углу графского замка чересчур людно. Она подтащила Килгрика поближе, втиснула его в нишу рядом со спуском, прошипела: «Ни звука!» – и выглянула на лестницу. Никого и ничего. Незнакомец с лампой уже в подвале, а те, кто подошел позже, притаились в темноте. Интересно, они тоже следят за тем, первым, незнакомцем? Но делать нечего, соваться вниз Элис не решилась и ждала, что случится дальше.

Вскоре внизу снова мелькнул свет лампы – незнакомец поднимался. Вот он уже подходит к выходу на первый этаж… Свет дрогнул и погас, Элис расслышала звуки ударов по чему-то мягкому, приглушенный вскрик, потом шорох, как будто тяжелое тело сползло вдоль стены и свалилось на пол.

Снова голоса:

– Вот оно, давай сюда, мне, – этот голос принадлежал пожилой женщине.

– Держи, – ответил мужчина.

– А этот сунь ему в карман. Точно туда же, откуда вытащил.

– Да помню я, помню.

Мужской голос Элис узнала – паж. Тот самый балбес, которого навязали Валентину вместе с охотничьей птицей. Вот она, ночь полнолуния. Вот они, страшные дела. Молодой человек хорошего рода вместе со старухой нападают на людей. Воистину, ночь ужаса! Может, старуха ведьма? Может, она околдовала парня? Ведь Элис слышит, что она командует, а он подчиняется. И еще один колдун сидит в подвале, мышей разделывает тесаком. Тренируется, наверное, прежде чем идти резать людей. Веселенькое местечко…

Двое нападавших скрылись, и снова стало тихо. Элис еле слышно прошипела:

– Килгрик, если двинешься с места без разрешения, я тебя задушу, понял?

Дождавшись утвердительного мычания из ниши, Охотница бесшумно пошла по ступеням вниз. Упавшая на пол лампа едва теплилась, в ее неверном свете Элис различила лежащего человека. Сначала было непонятно, жив ли он, но вот упавший медленно протянул руку. Больше не раздумывая, Элис поспешила к нему:

– Эй, ты как, живой? Встать можешь, тебе помочь?

Человек попытался приподняться и не смог, руки подломились, и он снова растянулся на плитах пола. Элис поддержала его, помогла сесть и прислонила к стене.

– Кто ты? – прохрипел он.

– Я из свиты короля. А ты, вижу, из людей графа Фиоро?

Элис разглядела герб, вышитый на тунике жертвы. Человек медленно приходил в себя. Похоже, в его голове постепенно прояснялось.

– На меня напали, – сказал он. – Я не видел, кто это был. Он затаился здесь, в нише у лестницы, и ударил сзади.

Элис подобрала лампу и раздула огонек. При свете узнала лицо человека – она несколько раз видела его рядом с Фиоро, один из доверенных слуг. К пострадавшему возвращалась ясность мысли, он что-то вспомнил, торопливо полез в карман, вытащил содержимое и успокоился, только убедившись, что вещица при нем. Элис делала вид, что возится с лампой, но успела разглядеть, о чем так беспокоился графский слуга. Это был крошечный пузырек. С жидкостью синего цвета, конечно.

– Мне нужно идти, господин будет сердиться, – проговорил слуга.

– Может, тебя проводить?

Слуга скользнул взглядом по Элис и, видимо, узнал.

– Спасибо, добрая госпожа, я справлюсь.

Элис поддержала его под локоть, и слуга поднялся. Потом взял у девушки свою лампу и, пошатываясь, побрел куда-то в глубину коридора. Элис глядела ему вслед, пока огонек лампы не растаял в сумраке. Пир шел своим чередом, шум доносился из зала, и на лестнице был хорошо различим, больше Элис ничего не слышала. В задумчивости она побрела обратно. На втором этаже окликнула Килгрика.

– С кем ты разговаривала? – спросил он. – Я слышал голоса.

– Да так, поболтала со слугой графа.

Вдвоем они возвратились к страже у королевских покоев, а Элис все никак не могла сообразить, что означает нападение на слугу Фиоро. И что за синие пузырьки, во имя Светлых Предтеч, таскает с собой граф? Зачем он из них постоянно хлебает?

Но больше ничего странного не происходило. Элис еще пару раз прогулялась к лестнице, во второй она услышала, как расходятся пьяные гости. Пир окончен, и те, кто в состоянии шагать, бредут к отведенным им покоям.

Прошло довольно много времени, солдаты, не стесняясь, зевали и потягивались, их доспехи лязгали от этого движения. Килгрик задремал, присев у стены. А Элис все расхаживала по пустому гулкому коридору и пыталась сообразить, чему это она стала свидетелем. Из темноты выплыло пятно света, раздались шаркающие шаги. Солдаты встрепенулись и стиснули оружие. Но к ним из коридора вышла всего лишь бедно одетая старуха – единственная служанка Адоры.

– Госпожа Охотница, – позвала старуха.

И тут Элис узнала голос! Это же служанка Адоры вместе с верзилой пажом подкараулила у лестницы слугу Фиоро!

– Меня послала госпожа, – продолжала старуха, – она боится. Могу я просить вашу милость сопроводить меня к графским покоям? С ее мужем что-то не так. Госпожа Адора очень боится! Очень! Молю вашу милость, идемте со мной! Происки Тьмы, не иначе!

– Пойду, конечно! – кивнула Элис. – Эй, солдаты, помните приказ господина Гринта? Мне понадобятся люди. Четверых, наверное, хватит. Дядя, ты останешься у королевских покоев с остальными…

Фенгрим кивнул.

Килгрик поднялся и деловито потер кулаками глаза.

– Я с тобой, госпожа Охотница.

Старая служанка засеменила по коридору, за ней шла Элис с солдатами. Старуха спешила, как могла, конвой с топотом и лязгом железа шагал следом, двое солдат несли фонари. Они прошли до конца коридора, спустились на первый этаж, прошагали вдоль галереи, мимо распахнутых дверей большого зала, откуда доносился пьяный смех и тянуло жареным мясом, пряностями и рвотой.

В другом крыле замка была еще одна башенка, по которой проходила винтовая лестница. Ночную тишину прорезал женский вопль. Старуха, подобрав юбки, сунулась вперед, но Элис велела ей подождать. На крутых ступеньках служанка задержала бы всех, Элис бросилась вверх первой, стражники с грохотом и звоном стали – за ней. Запыхавшаяся Охотница взбежала на второй этаж. Анфилада небольших залов с примыкающими покоями не сообщалась с крылом, которое отвели королю, из-за этого пришлось пройти в обход, спускаясь на первый этаж и снова поднимаясь – здесь располагались апартаменты молодоженов. Адора кричала где-то совсем рядом.

Элис вытащила рунный меч из ножен, лунное серебро слегка мерцало в темноте. Где-то дальше горел факел в кольце на стене, лестница оставалась в полутьме, но Элис видела освещенное помещение впереди и бежала туда. Крик Адоры раздался ближе, пятно света вдалеке задергалось, на миг его заслонила чья-то фигура, потом еще раз… первой навстречу Элис бежала Адора, развевалось ее широкое белое одеяние, хорошо заметное даже при скудном освещении.

Потом показался граф. Он несся за женой широкими скачками, протягивая громадные ладони. Солдат с фонарем догнал Элис, пламя в его руках почти угасло на бегу, но и при слабом свете Охотница поняла, что Фиоро не в себе: он рычал, в растрепанной бороде застряли клочья пены, выпученные глаза, кажется, готовы были выскочить из орбит, рубаха на широкой волосатой груди разодрана… Элис отступила, пропуская Адору, и заступила дорогу графу:

– Стойте! Стойте, ваша ми…

Безумец и не думал останавливаться. Он зарычал и ринулся на Элис, та отпрянула в сторону, уклонилась от взмаха ручищи Фиоро и врезала мечом ему по ребрам – плашмя, конечно. Хотя Охотница не понимала, что здесь происходит, но догадывалась, что против Фиоро плелись какие-то козни и его молодая жена во всем этом, несомненно, замешана. Убивать графа, не разобравшись, Элис не хотела, а в такой темноте и суете любой удар клинком может оказаться смертельным.

Неизвестно, что успели подумать солдаты, но Фиоро обрушился на них, как горный обвал. Успел ли кто-то пустить в ход оружие, Элис не поняла, она видела, как мечутся тени в полумраке, слышала, как гремят доспехи при ударах о стены и колонны. Фиоро расшвырял стражников и остановился, хрипло дыша. Упавшая на пол лампа едва светила, бросая красные отблески на массивную фигуру безумца. Граф заметил белое платье Адоры, бегущей к лестнице…

Элис поняла, что сейчас Фиоро помчится в погоню и, пожалуй, догонит беглянку. Тогда она пронзительно завизжала и бросилась на графа сзади, занося меч. Удар клинком плашмя, который должен был оглушить графа, пришелся вскользь, потому что безумец с невероятной быстротой прыгнул в сторону, потом попытался схватить противницу, и уклоняться пришлось Элис. Начался безумный бег – Охотница металась по темному залу, уклонялась от широких объятий графа, а тот норовил загнать противницу в угол, и Элис приходилось метаться и прыгать изо всех сил… Наконец она все же попалась – и граф, видя, что ей не уйти, издал торжествующий рев. Он с рычанием двинулся на Элис, и из перекошенного рта по бороде стекала белая пена.

– Остановитесь, ваша милость, – пролепетала Элис, грозя мечом Фиоро, – клянусь Светлыми Предтечами, я сейчас ударю! Ударю по-настоящему! Лезвием! Острием! Да стой же ты…

Граф продолжал надвигаться на нее… и тут зал озарился ярким факельным светом.

– Никому не двигаться! Ни с места! – проревел Гринт.

Не меньше десятка солдат, явившихся с ним, стали окружать графа, выставив перед собой тяжелую сталь алебард и грозя обезумевшему Фиоро факелами. Тот мигом позабыл об Элис, точно так же, как, погнавшись за ней, выбросил из головы Адору. Хрипло дыша и страшно улыбаясь, он пошел на солдат, не обращая внимания на направленные в грудь острия.

– Стойте! Назад! – пропищал высокий голосок.

Килгрик попытался отпихнуть оказавшегося на пути стражника, но не смог сдвинуть с места закованного в сталь мужчину. Оруженосец! Вот о ком Элис совсем позабыла! Во время схватки его не было видно. Правда, в темной галерее вообще мало что было видно.

– Да пропусти же! – крикнул мальчишка.

Солдаты пятились, граф медленно шел на них, Элис замерла в своем углу, стискивая дрожащими руками рукоять рунного меча. Килгрик, растолкав, наконец, пятящихся стражников, пропустил к обезумевшему Фиоро… старика в сером – того самого, из подвала, убийцу мышей. Колдун протянул руки навстречу графу, в его ладонях был небольшой предмет. Фиоро сделал еще шаг. Старик хлопнул в ладоши, его руки окутало облако дыма, и колдун, неожиданно сильно дунув, направил дым в лицо безумцу. Потом высоким надтреснутым голосом взвизгнул:

– Хватайте господина! Скорее, мое зелье не действует долго!

Старик первым бросился на графа – подскочил, толкнул хилыми кулаками в грудь… Ничего не произошло, графа этот удар не сдвинул ни на дюйм, но солдаты увидели, что одержимый замер. Фиоро словно окаменел, только грудь едва заметно поднималась от дыхания. Гринт двинулся к Фиоро, направив на него меч.

– Стойте! – крикнула Элис. – Не убивайте! Он не виноват! Это… так получилось!

– Схватите, повалите на пол! – проскрипел колдун. – Да быстрее же, олухи!

Солдаты навалились на графа, изодранная белая рубаха скрылась под кольчугами. Фиоро пытался сопротивляться, но движения были вялыми, его сковали чары старика. Элис заставила себя оторваться от стены и влезть в свалку. Она вцепилась в ручищу графа вместе с Гринтом и солдатами. Безумца удалось опрокинуть. Колдун, кряхтя, протолкался между стальными боками стражников и уселся на грудь Фиоро. Элис ощутила, как рука графа, которую она изо всех сил прижимает к полу, пошевелилась. Фиоро уже приходил в себя и задвигался под грудой навалившихся тел и доспехов.

– Скорей! – буркнул Гринт. – Ты, как тебя… старик…

Колдун быстро-быстро забубнил (Элис не могла разобрать ни единого слова в этой скороговорке), затем склонился над оглушенным Фиоро, в его сухих ладонях блеснуло стекло флакончика, и тоненькая синяя струйка скатилась в перекошенный рот графа.

Старик отпрянул и пробурчал:

– Можете отпускать господина. Он снова в себе.

– Убейте его! Он опасен! Он одержим Тьмой! – взвизгнула Адора, появляясь из темноты. – Он хотел растерзать меня!

– Не трожьте! – быстро крикнула Элис. – Ручаюсь, никакой Тьмы здесь нет! Адора, иди ближе! Живо! Не прячься! И служанку давай сюда! Я уже знаю половину истории и больше не могу терпеть, мне нужно немедленно узнать остальное! И клянусь Светлыми, я сейчас же все узнаю!

Солдаты выпустили притихшего Фиоро и попятились, нервно стискивая оружие. Граф с трудом сел, опустил голову и стиснул ее обеими руками. Он тихо стонал, и этот звук походил на рычание.

– А что, если он опять?.. – тревожно спросил один из солдат.

– Оружие в ход не пускать без крайней нужды, – приказал Гринт.

– Нет, убейте меня, – простонал Фиоро, – я чудовище…

Он поднял лицо. В глазах стояли слезы, борода была залита синим.

* * *

– Итак, – заговорила Элис, – давайте сюда этого дедулю.

Колдуна вытолкнули из-за спин солдат.

– Э, да это же джески, – удивился Гринт.

– Да, я из леса, – с достоинством ответил старик. – И уберите свои грязные лапы от меня. – Не прикасайтесь! Я гость господина!

– Рассказывай, что за синее зелье ты варишь для графа? – строго спросила Элис. – Ты его околдовал?

– Много ты понимаешь! Околдовал! – фыркнул старик. – Да что вы все понимаете…

– Ну так расскажи нам больше, чтобы мы все поняли.

– Не буду ничего говорить. Можете убить меня, потому что я опозорен! Полная луна оказалась сильнее моих чар! Убейте, прервите мою никчемную жизнь…

– Да вы что, сговорились? Все хором просят убить их! – возмутилась Охотница. – И это в ответ на простой вопрос: что это за синяя гадость, которую граф постоянно в себя вливает?

– Мой род проклят, – глухо простонал граф, поднимаясь с пола. – В полнолуние я… теряю свою душу.

Солдаты отшатнулись, когда он выпрямился. Они образовали круг, и каждый, как бы невзначай, держал оружие обращенным в центр этого круга, где остались старый колдун и граф.

– Ничего ты не теряешь, – занудно поправил старик, – просто духи берут то, что им причитается, используя твое тело. А душа – ф-фу!

Джески дунул, надув губы, чтобы показать, сколь эфемерной субстанцией он считает человеческую душу.

– Я проклят, – повторил Фиоро. – Весь мой род проклят. И все из-за упрямства предка. Мой прапрадед, это он разорил капище джески.

– Не капище, а… – снова попытался вмешаться колдун.

Но граф, уже начав рассказ, не позволил себя перебить. Он повысил голос и продолжил:

– Не знаю, как называют такие места джески, но там они убивают животных, чтобы умилостивить духов жертвенной кровью. Мой предок захотел, чтобы его замок стоял в таком месте. Рощу вырубили, но лесные духи прокляли обидчика. В полнолуние некоторые мужчины моего рода становятся одержимыми, убивают всех, кто попадется. Тогда духи леса получают свою кровь. Это семейная тайна, об этом никому не рассказывают. Я сам не знал до тех пор, пока…

– Пока не убил свою первую жену! – выкрикнула из-за спин солдат Адора. – А сейчас собирался и меня убить! Рубите его, чего вы ждете? Он же сам просит, ну? Он напал на меня! Он одержимый!.. Я уйду, я боюсь оставаться рядом с ним. Он хотел меня убить!

Граф угрюмо поглядел на свои громадные ладони и буркнул:

– Я ничего не помню.

Стражники стали переглядываться, они опасались. Если бы не Элис, графа, конечно, давно бы изрубили на куски. У воинов так и чесались руки, особенно, когда Адора зарыдала – вид несчастной графини, стоящей среди солдат в одной рубашке, не настраивал на милосердие. Каждому хотелось бы прикончить злодея, покушавшегося на такую красавицу.

– Солдаты, охраняйте госпожу Адору! – повысила голос Элис. – А ты, милая подруга, не уходи, останься с нами.

Потом она осторожно приблизилась к Фиоро и взяла его за руку. Он с удивлением уставился на Охотницу, да и стражники тоже опешили. Элис хотела показать им, что Фиоро, выпив синюю жидкость, не опасен. Он потому и хлебал из флаконов, что не хотел никому зла. А вот Адора… И Валентин! Ну конечно, ведь это его дылда паж помог старухе подменить сосуды! Они нарочно злили Фиоро, а потом подменили его лекарство… или чем является для одержимого синий напиток? Больше всего Охотницу злило то обстоятельство, что принц был так мил с ней только потому, что хотел настроить против Фиоро! Ну конечно, теперь все встает на свои места! И кое-кто ответит за свой обман! Кое-кому придется расплатиться за свои игры с Элис.

– Значит, вы, ваша милость, узнали о своем безумии, когда нечаянно убили жену?

– Нечаянно, – с горькой улыбкой повторил Фиоро. – Нечаянно! Моя бедная Гинисия, я обнаружил ее утром… Поверить не могу, что я это сотворил! Ведь ничего не помнил, ничего! Но мои руки были в крови… Я должен был уйти, скрыться… хотя куда скроешься от проклятия? Однако потом приступы случались очень редко, я надеялся, что смогу совладать с собой.

– И женились повторно?

– Увы. Когда это случилось со мной снова, я пошел в лес джески. Я стоял на коленях перед Лесным Королем. Я, потомок того, кто срубил священную рощу и изгнал джески из их лесов! Стоял на коленях! Сказать откровенно, я надеялся, что они убьют меня и на этом все закончится. Может, так было бы правильно?

– Нет, неправильно, – прокаркал старый колдун. – Еще чего! Убили бы! За что тебя, господин, убивать? Виноват твой прапрадед, а не ты!

– Но проклятие…

– Нет никакого проклятия! Духи возвращают то, что твой род у них отнял – жертвенную кровь. Только и всего, это же просто! В ночь полнолуния они посылают тебя за жертвой.

Граф махнул рукой – ему было все равно, называть ли его беду проклятием или долговым обязательством перед духами леса. Он продолжал:

– Лесной Король посочувствовал мне. Я бы с радостью возвратил ему рощу духов, но замок на ее месте уже выстроен, что ж тут поделать? Он потребовал, чтобы на моих землях джески жили безопасно, я ему пообещал. Я дал всем равные права и равное правосудие. А Лесной Король приставил ко мне колдуна, который варит…

– …Успокаивающее зелье! – закончила Элис. – Так вот, теперь…

Она обернулась к начальнику стражи.

– Господин Гринт, я держу свое обещание. История такова. Госпожа Адора сговорилась с Валентином, он нарочно злил графа, и тот постоянно принимал синий напиток. Колдун варил ему новые и новые порции, правильно, старик? А ведь сегодня полнолуние, зелья нужно особенно много. На слугу, который тащил графу последний флакон, напали. Я все слышала, я была рядом. Только вмешаться не успела… Можете расспросить слугу Фиоро, он должен вспомнить, что именно я помогла ему подняться. Он, бедняга, первым делом проверил, на месте ли пузырек с волшебным напитком, да только зелье подменили! В его карман подсунули другой сосуд, пока он валялся в беспамятстве.

Элис ойкнула. Она по-прежнему держала Фиоро за руку, а когда рассказала о подмене, его кулак сжался и сдавил ладонь Элис. Граф поспешно разжал пальцы.

– Ага! – торжествующе возопил колдун. – Значит, мои настойки служат исправно!

– Прошу прощения, – поспешно перебил его граф. – Так это, значит, я взбесился не вопреки колдовскому зелью? Значит, я могу жить по-человечески, если буду принимать дальше эту синюю дрянь?

– Конечно! Зелье действует, как полагается. Вот сейчас вы, граф, ведете себя вполне разумно. А прошлую порцию подменили.

– Кто? – коротко спросил Гринт.

– Паж Валентина и старушка, прислуга графини. Это они напали на слугу!

– Я здесь ни при чем! – торопливо выкрикнула Адора. – Впервые слышу!

Фиоро будто только что заметил жену и тут же уставился на нее, прячущуюся за спинами стражников.

– Сударыня, – дрогнувшим голосом спросил он, – так вы нарочно выводили меня из равновесия? Так вот к чему были разговоры о том, как мил и вежлив принц, и что я веду себя как пьяное животное? Так это для того, чтобы разозлить меня в полнолуние?

– Но я не… Ай! Не подпускайте его ко мне!

Граф сделал шаг по направлению к Адоре, и она отступила. Но вокруг были стражники, сбежать она не могла. Гринт встал между супругами.

– Граф, вы останетесь под стражей, пока я не буду знать всех подробностей этой истории, – твердо заявил он. – Графиня тоже. И ее служанка.

Он подозвал нескольких солдат и стал раздавать распоряжения. Караулу в воротах передать, чтобы никого не выпускали. К графине приставить двух надежных женщин, под присмотром которых она сможет переодеться, чтобы предстать перед его величеством. Пажа принца разыскать и взять под стражу… и так далее. И самое главное: колдуна джески проводить в его подвал и следить, чтобы неустанно варил новые порции зелья.

* * *

Элис поманила пальцем Килгрика:

– Ну-ка, умник, рассказывай, как ты догадался притащить этого пенька из подвала? Я имею в виду колдуна джески. Что тебе известно?

Рыжий пожал плечами:

– Да примерно то же, что и всем теперь. Только я эту историю слышал раньше. Я же ребенок! При мне говорили обо всем, потому что дети не смыслят в делах взрослых. Когда дед приезжал по делам к графу, его слуги трепались и думали, что юный господин – просто маленький толстый болван.

– Они ошибались? Ты маленький толстый умник?

Мальчик пропустил это замечание мимо ушей и спокойно продолжал:

– …Так я узнал о джески в подвале. Ну и сходил поглядеть. Когда я еще увижу такое чучело?

– Поглядел?

– Угу. Я помогал ему мышей ловить. Для жертвоприношений.

Солдаты отправились исполнять приказы, графа увели. Гринт мрачно хмурился, разглядывая осколки стекла на полу – кто-то в суете раздавил пузырек, из которого джески поил Фиоро. Элис ждала, пока начальник стражи покончит с делами, чтобы потолковать насчет сделки… но, похоже, сейчас был не самый подходящий момент. Да и Килгрик ошивался рядом, а при нем заводить серьезный разговор не хотелось. Этот маленький толстый умник в самом деле ловко делает выводы из подслушанных разговоров! Кроме того, Элис брала досада на себя: как можно быть такой легковерной дурочкой? Валентин, красавчик и принц крови, вдруг заделался ее добрым другом! Вместо того чтобы таять от восторга, нужно было задуматься, а почему это принц так себя ведет? Надо отдать ему должное, очаровывать он умеет. Вон, паж служит ему всего-то пару дней, а уже готов ради Валентина рисковать душой и телом! Но то дубиноголовый паж! А Охотнице следует быть умнее…

Затопали подкованные сапоги – прибежал стражник.

– Господин Гринт, пажа в замке нет. Он только что уехал. Стража в воротах выпустила, потому что он сказал, что везет послание принца, показал запечатанный свиток. Солдаты говорят, печать принца! Они не могли запретить гонцу уехать!

Гринт кивнул. Эта новость не добавила ему радости. Но Элис все-таки решилась хотя бы напомнить ему уговор.

– Господин Гринт, я справилась с задачей, верно?

– О, да… у меня голова пухнет от этих загадок, но последовательность событий ты угадала точно. Принц с Адорой… как бы доказать их сговор? Они не были особенно близки, это весь двор знает.

– Точно, они разыгрывали при свидетелях разные сценки, – согласилась Элис. – Нарочно, чтобы показать, что не очень ладят. А кто знает, что они обсуждали наедине?

– Я выясню, часто ли эта пара уединялась, – кивнул начальник стражи. – Ох, как же я буду докладывать обо всем королю…

– И мне! Вы должны кое-что доложить мне. Но не сейчас, конечно, – кивнула ему Элис. – И не нужно так вздыхать!.. Отдавать долги следует с радостью и облегчением! Тогда проще брать снова у тех же кредиторов. Килгрик, за мной! К новым победам!

Ей хотелось выглядеть веселой и уверенной в себе, а на душе было совсем кисло… Эх, принц Валентин… а ведь Элис так верила ему, так радовалась встречам.

Не верить принцам – вот правило на будущее. Но кому тогда верить?..

### Глава 16. К новым победам

Утром король созвал малый совет, то есть вокруг него собрались вельможи двора, приехавшие на свадьбу, несколько окрестных сеньоров – соседи графа, да парочка вассалов Фиоро, из тех, что позначительней. Местных полагалось допускать на совет, если король созывал его не в Адноре – считалось, что так поддерживается единство страны. Элис тоже пришлось идти. Она подозревала, что там придется встретиться с Валентином и, возможно, доказывать его соучастие в преступном замысле. Принц, конечно, был виновен, но заявлять об этом во всеуслышание совсем не хотелось. Лучше бы забыть о нем, об этих двух днях пути, проведенных вместе… но увы, пришлось все-таки явиться на совет. Зато Килгрику было интересно, он вертел головой, разглядывая короля и свиту.

Король сидел в массивном кресле, вельможи стояли вокруг, старательно изображая на лицах почтительное внимание. Правда, местным притворяться не пришлось, они в самом деле ловили каждое слово Ангольда – когда еще представится случай присутствовать на таком величественном собрании! Теперь впечатлений хватит на годы! А как эти господа будут рассказывать родным, как рассказывать! «В тот самый день, когда его величество изволил призвать меня для совета…»

Ну а Гринт выглядел еще мрачнее обычного, он-то уже насмотрелся всяких советов, больших и малых, а задача ему выпала не из легких: описать все, что произошло ночью и что этому предшествовало, то есть связать воедино разрозненные, казалось бы, события. И начальник стражи пытался это сделать, как умел. Он поведал о родовом проклятии Фиоро, о джески, живущем в подвале, и показал флакон с синей жидкостью.

Местные сеньоры, конечно, знали о мире с джески и что-то слышали о колдуне. Они не удивлялись, зато придворные из Аднора ахали от удивления.

– Не могу сказать, что это за субстанция, – признался воин, – возможно, придворный маг вашего величества сможет что-то объяснить. Я взял этот сосуд для того, чтобы передать ему.

– Мяу, – перебил докладчика Кот, вылезая из-за кресла, в котором расположился король, – мяу, а это случаем не настойка корня валерьяны? Тогда лучше передать пузырек мне, а не придворному шарлатану в колпаке. Я исследую его гораздо лучше!

– Не сейчас, Кот, – вяло махнул рукой Ангольд, – речь идет о нашем сыне, и шутки оставь для другого случая.

Шут обиженно фыркнул и снова укрылся за резным креслом короля.

Кот! Вот о ком Элис снова забыла, и совершенно напрасно. Ведь если бы не он, то Охотница не заинтересовалась бы подвалом, не услышала нападения на слугу Фиоро… и… да, а что было бы тогда? Пока Гринт неторопливо излагал то немногое, что знал о магии лесных людей, она прикидывала, что бы могло случиться? Спектакль Адоры удался бы на славу, стражники прикончили бы ее мужа не задумываясь, уж очень он был страшен, когда бросился на них, одержимый духами. Безутешная вдова осталась бы владелицей огромных владений и богатых городов. Это ли не ответ? Ради наследства Фиоро, которое досталось бы вдове, и было затеяно столь длительное представление. Настолько ли велик этот куш, чтобы заставить принца участвовать в мистерии? Этого Элис себе не представляла. Кто знает, что может быть для принца достаточно важным? Единственное, что Охотница знала о принцах наверняка – им нельзя доверять!

Король выслушал историю о проклятии рода и велел доставить графа. Фиоро вошел, сопровождаемый стражниками, которые держали алебарды наготове и хмуро следили за каждым движением арестованного.

– Граф, – усталым голосом заговорил Ангольд, – нам рассказали о том, что вы без нашего согласия заключаете договоры с джески.

– Это касалось лично меня, ваше величество, меня и моей ужасной тайны.

– Пусть так. Об этом после. Вы готовы подтвердить рассказ Гринта? Гринт, повтори коротко.

Граф слушал, кивал, в конце склонил голову:

– Все верно, ваше величество.

Затем он рассеянно вытащил пузырек, выпил содержимое и утер бороду, размазав синие капли. Потом, не глядя, протянул пустой сосуд стражнику. Тот опасливо взял и взамен вручил Фиоро другой пузырек, полный. Элис поняла, что охрана и узник проделывают этот обмен частенько. Что ж, всем спокойней.

Гринт рассказал о том, что графиня с помощью своей служанки и слуги принца Валентина подменила колдовскую субстанцию и позвала стражу. Одержимый граф был по-настоящему опасен, и его бы точно прикончили, если бы не проницательность Охотницы.

Король бросил взгляд на Элис, та присела в заученном поклоне.

– Пригласите графиню, – велел Ангольд.

Привели Адору. Она переоделась в строгое темное платье, которое приличествует скромной и достойной даме. Наряд был совсем простого покроя, однако подчеркивал тонкую талию и высокую грудь красавицы. Малый совет оживился – графиня произвела впечатление.

– Ваше величество, – Адора присела в поклоне, – надеюсь на вашу справедливость.

– Надейтесь лучше на наше милосердие, – завил Ангольд. – Вина доказана, вы пытались подстроить смерть супруга.

Граф Фиоро издал тяжелый вздох, и Элис ему посочувствовала. Бедняга был влюблен в красавицу Адору и радовался ее согласию на брак! А она оказалась такой подлой! Как обманчива красота! Элис вспомнила Валентина и вздохнула.

– Чем же доказана моя вина? – Адора уставилась на короля полными слез глазами. – Мою служанку видели там, где кто-то напал на слугу мужа. И что же? При чем здесь я?

– Старуха созналась, – вставил Гринт. – Сказала, что выполняла приказ госпожи.

– Ее пытали? – графиня обернулась к нему. – Признание, вырванное под пыткой!

– Нет, ее не пытали, до этого не дошло. Женщина была напугана и выложила все сама.

– Так вы ее запугали!

– Госпожа Адора, оставим в покое справедливость и обратимся к милосердию, – продолжил король. – Как же нам решить вашу судьбу? Вы жена графа, он ваш господин… Граф Фиоро, нам нужен ваш совет.

– Я не могу, – тот опустил голову. – Не хочу больше видеть эту женщину, но не желаю ей зла.

– Как же быть, – медленно проговорил Ангольд. – Ведь мы своими руками сочетали вас браком. Эти узы нерушимы. Кроме… разве что вспомнить старый обычай трех дней. Если вы оба заявите, что не имели супружеских отношений и не желаете иметь их впредь, то брак будет признан недействительным. Ведь три дня с момента свадьбы не прошло? Верно, Гринт?

– Да, ваше величество.

– Но скоро будет поздно. Итак, я спрашиваю обоих немедленно.

Граф осушил еще один пузырек. Адора глядела на него и ждала.

– На моей совести много грехов, – наконец заговорил Фиоро. – Пусть будет одним больше. Я не имел супружеских отношений с этой женщиной и не желаю их иметь. Адора…

– О каком грехе он говорит? – шепнул Килгрик, подергав Элис за рукав.

– О вранье, – так же шепотом ответила она. – Были у них отношения.

Она снова подумала о Валентине. Принцам верить нельзя!

– А-а-а… – глубокомысленно протянул оруженосец.

– Госпожа Адора, – с нажимом повторил король, – ваше слово? Мы склонны проявлять милосердие лишь в случае, если преступник раскаивается. Если вы настаиваете на своем замужестве, вашу судьбу будет решать законный супруг.

Адора, рыдая, подтвердила слова графа.

– Отныне вы не супруги, – заключил король. – Да будет так! Мы сохраним вам жизнь и свободу, госпожа Адора, если вы признаете, что сами придумали свой преступный план. И поклянетесь, что раскаиваетесь.

– Я виновна во всем и раскаиваюсь!

– Уведите их, – велел король. – Граф, мы еще обсудим ваши переговоры с джески, но наедине. Наш сын, наш старший сын, Гильмерт, давно советует установить подобные порядки во всем Адноре. Нам интересны подробности. Вы, сударыня, не можете оставаться на землях нашего королевства. В вашем распоряжении три дня, чтобы покинуть страну. Ступайте.

– А мой замок? Мои земли? – вскрикнула Адора.

– Будут конфискованы, – отрезал Ангольд. – Мы проявим милосердие, о котором вы так и не попросили, и не станем заводить расследование по случаю смерти вашего первого супруга, выйдя за которого, вы получили землю и замок. Ступайте, ибо милосердие королей не бывает долгим. Три дня, чтобы покинуть Аднор!.. Гринт, проследи, чтобы брачный контракт был уничтожен.

Когда бывших супругов вывели из зала, Гринт приблизился к трону и негромко спросил:

– Угодно вашему величеству видеть сына?

– Нет. Мы недовольны им. Валентин должен проявлять меньше внимания к чужим женам и лучше следить за своими слугами. С ним мы побеседуем позже, в Адноре. Гринт, прикажи готовиться к отъезду. Мы возвращаемся.

На этом совет был окончен. Элис покидала зал одной их последних, поэтому и услышала, как король вполголоса бросил Гринту:

– Следи за принцем. Мы заставили баронессу взять вину на себя, но….

Конечно, они говорили о Валентине.

* * *

До конца дня в замке шли сборы. Двор готовился перебираться обратно в Аднор. У Элис вещей было немного, поэтому верному оруженосцу Килгрику не пришлось тратить много времени на багаж. Остаток дня он приставал с разговорами к Элис. Хвалил мудрость Ангольда.

– Королевское правосудие – странная вещь, – наконец не выдержала Элис. – Адоре пригрозили, что припомнят смерть старого мужа, а графу сойдет с рук убийство двух молодых жен. Где же здесь справедливость?

– Зато граф – верный вассал, в случае войны с империей его верность пригодится. А Адора… пф-ф! У нее один маленький замок, да и тот отобрали. Казне прибыль.

– Вообще-то, я говорила не о прибыли, а о справедливости. Как правило, эти две вещи очень плохо сочетаются, и выбирая одну, теряешь другую… Иди, займись чем-нибудь, а мне нужно выспаться после этой беспокойной ночи.

На самом деле Элис просто хотелось остаться одной и немного погрустить о том, что верить принцам нельзя!


Когда королевский кортеж двинулся в обратный путь, Валентина не было видно. Никто не гарцевал на белом жеребце, не насмехался над придворными… Элис знала, что принца везут под конвоем где-то в середине колонны и не пыталась узнать больше. С Валентином она не хотела иметь ничего общего. Она теперь вообще не верит принцам, вот так. Килгрику было скучно, и он донимал Элис вопросами, а ей хотелось остаться одной и без помех предаваться унынию.

– Госпожа Алисия, а как ты узнала о джески в подземелье?

– Я же должна охранять короля от Тьмы, вот и обследовала место, где ночует его величество.

– Его величество спал на втором этаже, а колдун трудился в подвале. Ничего себе обследование! И что, Охотнику всегда приходится этак вот облазить все вокруг?

– Тогда у меня не было оруженосца, а теперь по подвалам будешь лазать ты.

Скучные разговоры, скучные! То ли дело путешествие с принцем! Тот всегда выдумывал какие-нибудь забавные приключения… На второй день, когда Элис уже готова была помереть от скуки, рядом с ней оказался Гринт.

– Сударыня, не хотите ли прокатиться в стороне от этого пыльного шествия?

Они отъехали с дороги, и Гринт заговорил.

– Госпожа Алисия, я обещал рассказать о человеке по прозвищу Кот. Что вы желаете знать?

– Он сын прежнего короля, сводный брат Ангольда?

– Это правда.

– Но он родился в браке, верно?

– Можно так сказать, да.

– Его мать утверждала, что существует контракт, по которому корону наследует ее дитя?

Тут Гринт задумался.

– Госпожа Алисия, есть вещи, о которых говорить просто не получается. Я дал в своей жизни довольно много клятв, обещание вам – не единственное, что я обязан исполнять.

– То есть если вы ответите на мой ответ утвердительно, то нарушите другую клятву? – догадалась Элис.

Начальник стражи промолчал. Но и его молчание было вполне красноречивым ответом.

– Хорошо, не отвечайте, – смилостивилась Охотница. – А это правда, что кое-какие из отметок доблести на вашем лице оставил именно Кот?

– Это правда, – тут же ответил Гринт.

– И последнее. Что известно о его жизни среди джески?

– Только слухи. Якобы Кот участвовал в каких-то варварских обрядах – там, в лесу. Дрался в поединке с их лучшими воинами, победил и стал мужем единственной дочери вождя самого крупного клана лесных людей. Потом объединил их, что не удавалось никому. Я думаю, джески просто не задумывались о том, чтобы установить единство. Каждый клан жил обособленно в своем лесу. Идея единого народа им попросту была незнакома. Незнакома и непонятна. Кот сумел их убедить. Они назвали Кота Лесным Королем и сделались его народом.

– Вот как? Но граф Фиоро упоминал, что просил о помощи Лесного Короля? У них теперь новый монарх?

– Да, сын прежнего. Сын Кота и дочери вождя джески.

– Стало быть, – медленно заговорила Элис, – если допустить, что брачный контракт матери Кота и короля Дорвейна существует…

Она покосилась на Гринта, тот молчал и стиснул челюсти, так что старые шрамы побелели. Молчание затягивалось… наконец начальник стражи едва слышно вымолвил:

– Как бы там ни было, Кот недееспособен, он выжил из ума.

Элис рискнула продолжить:

– …если так, то Ангольд – узурпатор, а истинный король, Кот-младший, живет в лесу, и Королем его не называет никто, кроме джески.

– Я не слышал этих слов, госпожа Алисия. И постарайтесь, чтобы никто другой не слышал их также! Иначе, клянусь Светлыми, я буду вынужден…

Гринт не закончил фразу, отвернулся и ударил коня шпорами. Жеребец заржал и сорвался с места, мигом унеся хозяина от Элис. А та осталась чихать в облаке пыли и размышлять о том, можно ли доверять начальникам стражи.

Потом она возвратилась к колонне, Килгрик тут же оказался рядом:

– А о чем вы болтали с Гринтом?

– О верности клятвам! Есть вещи, о которых детям лучше не знать, понял?

– Понял. Вижу, верность клятвам – очень щекотливая тема. Гринт не захотел рассказать тебе нечто интересное, поэтому ты отказываешься рассказать нечто интересное мне, срываешь досаду на безответном ребенке.

Элис представила себе, как завтра, уже в Адноре, она растолкает этого толстого рыжего нахала перед рассветом, напялит на него подбитый ватой костюм, вручит деревянный меч… а потом поколотит! Эта мысль доставила ей удовольствие и несколько примирила с несправедливостями мира.

## Часть 3. Красная Шапочка

### Глава 17. Игры принцев

Когда двор возвратился в Аднорский замок, Элис узнала о еще одной обязанности Охотника – обследовать покои его величества после долгого отсутствия. Фенгрим сказал, что как-то, пока король со своим Охотником был в отъезде, в его опочивальню пробралась ризза, самая мелкая из тварей Тьмы, и осталась незамеченной до тех пор, пока ей не представился случай напасть на монарха. К счастью, король выжил, и с тех пор Охотники проверяют его покои после возвращения.

Элис впервые попала в святая святых замка, до сих пор она, как и большинство обитателей Аднора, не заходила дальше тронного зала. Тронный зал – своеобразная граница между той частью дворца, что открыта всем, и внутренней, куда посторонним хода нет. Охотница не ждала ничего особенного от запретных покоев, поэтому не была разочарована. Самые обычные жилые палаты – королевская опочивальня, кабинет с хранилищем документов, кладовая, молельня и прочее, что требуется благородному человеку.

Элис с дядей и оруженосцами добросовестно обследовала все помещения, а личная охрана короля, его верные рыцари, следили за каждым ее шагом. Это не добродушные дядьки из обычной королевской стражи, с ними шутить Элис и не думала. Она деловито и быстро обошла помещения, заглянула во все темные углы, под шкафы и за сундуки. Оглядываясь, она прикидывала, где могут храниться самые тайные и секретные документы. Элис сама не понимала, почему ее так занимает тайна династии Аднора… Может, из-за странной дружбы с Котом? Наверное, так.

Когда осмотр подходил к концу, король со старшим сыном прошел в кабинет. Элис как раз заканчивала проверять помещение по соседству и слышала обрывки разговора.

Старый король твердил, что вину Валентина нельзя обсуждать открыто. Лучше просто сделать вид, что все виновные наказаны, и предать историю Синей Бороды забвению. Принцу Гильмерту это не нравилось, он, как теперь понимала Элис, ненавидел младшего брата и был бы рад, если бы того обвинили открыто… но соглашался с доводами отца – огласка нанесет вред, поставит под сомнение королевский престиж.

– Я велю запереть Валентина в собственной башне, – объявил Гильмерт. – Пока не разберемся точно, чего же он добивался. Мы выяснили последовательность действий, но я не понимаю конечной цели. Помочь Адоре? Это не в духе Валентина – помогать кому-либо бескорыстно. Отец, ты зря ее отпустил, я должен был допросить нашу красавицу.

– Я хотел, чтобы она скорей убралась с глаз и не напоминала о проступке твоего брата, – чуть ли не извиняющимся тоном объяснил король. – Она взяла вину на себя, это часть сделки.

И тут Элис начала догадываться, кто в самом деле заправляет королевством. Ослабевший с годами Ангольд переложил все тяготы правления на старшего сына. Гильмерт – вот кто истинный король! Он решает, отец поддакивает. Она бы еще послушала, но осмотр покоев был окончен, рыцарь королевской охраны хмуро пялился на Охотницу, и пришлось уходить.

В распоряжении Элис было немного свободного времени, потом начиналась ее ночная стража. Фенгрим, конечно, предлагал отстоять в карауле, чтобы племянница отдохнула с дороги, но Элис решительно отказалась. Она надеялась, что ночью придет Кот и с ним-то можно будет обсудить все, что она узнала в последние дни. Элис позарез был необходим собеседник – такой, с которым можно говорить без опаски. Слишком много тайн, недомолвок и туманных намеков окружало Элис в путешествии. И поговорить по душам было совершенно не с кем.

Элис взяла было недочитанную книгу, но вспомнила, что с ней несет стражу Килгрик, и поморщилась, представив себе, как этот рыжий будет болтать ночь напролет. Может, стоило свести знакомство с колдуном джески и попросить у него волшебное средство от болтливости? Или хотя бы сонное зелье? Подсунуть Килгрику, чтобы без помех потолковать с Котом… В дверь покоев Охотника постучали.

– Госпожа Алисия, – проскрипел Дахем. – К вашей милости гость пожаловал.

– Какой еще гость? Я собираюсь в ночную стражу.

Элис свернула ремень с красивыми позолоченными пряжками, пристегнула ножны с мечом и распахнула дверь. В коридоре топтался старый привратник.

– Молодой господин просится, – буркнул он. – Велите гнать?

– Надо бы, – вздохнула Элис, – да не так часто ко мне в гости молодые господа заходят. Жалко гнать сразу. Сперва поговорю.

На самом деле ей было очень любопытно, кто захотел видеть Охотницу. Элис пошла к лестнице, Дахем топал позади и бурчал, что, может, оно и к лучшему, что нечасто такие гости к госпоже являются… Элис согласилась с ним, едва увидела гостя. У двери топтался старый знакомый, а лохматые собаки принюхивались к нему и тихо ворчали. Тут же торчал Килгрик, стоял тихонько в уголочке и пристально разглядывал пришельца. Гость нервничал и изо всех сил старался держаться независимо. Ему явно не нравились собаки, да и мальчик тоже.

– Господин Устор из Делинвейда! – кивнула Элис. – Не ждала, что вы заглянете.

– Госпожа Алисия… мы можем поговорить наедине?

Дахем, недовольно ворча в бороду, убрался.

– Ну, выкладывайте, что там у вас, – велела Элис, – потому что я собираюсь на службу. Меня ждут чудовища.

– Наедине бы, – пролепетал Устор. – Я должен сообщить нечто… деликатного свойства.

– Собаки никому не расскажут.

Гость выразительно покосился на Килгрика.

– Ах, этот! – Элис притворилась, будто только что заметила оруженосца. – И охота вам обращать внимание на мелочи! Килгрик, ступай. У господина Устора деликатное послание, а ты слишком юн, и деликатные послания могут тебя испортить… Ну, теперь можете говорить.

Устор проводил взглядом недовольного оруженосца и протянул Элис перстень с крупным рубином.

– Мой сеньор, принц Валентин, покорнейше просит принять подарок на память о незабываемых днях, проведенных в вашем обществе. Его не выпускают из башни, поэтому он поручил мне говорить от его имени.

Элис рассердилась. Она начала догадываться о тайном смысле этого подарка и не спешила его брать.

– Наверное, его светлость просил передать что-то еще? Нет-нет, погодите, дайте мне полюбоваться как следует, рубин так красиво блестит в вашей ладони.

Устору пришлось оставаться в неловкой позе с протянутой рукой. Он с запинкой проговорил:

– Госпожа Алисия, принц надеется, что, когда вас будут расспрашивать о происшествии в замке Фиоро, вы расскажете только правду. Не глупые домыслы, которые распускает по замку Гильмерт, а лишь то, что видели своими глазами.

– Значит, разбирательство все-таки будет! А я уж решила, что всю вину свалили на Адору, и дело с концом… ну что ж, господин Устор из Делинвейда, – торжественно объявила Элис, – передайте его светлости, что я не стану повторять глупые домыслы и сделаю это без всяких подарков. Красивый рубин… возвратите его Валентину вместе с мой благодарностью.

– Но…

– Ступайте, мне нужно готовиться к службе, – отрезала Охотница.

Лохматые собаки, услышав недовольство в голосе хозяйки, зарычали и двинулись к пришельцу. Тому пришлось поспешно ретироваться.

– Килгрик, – позвала Элис, – можешь выходить! Я знаю, что ты здесь. Твои шаги стихли подозрительно быстро.

– Конечно, я здесь, как и надлежит верному оруженосцу.

– Ты ничего не слышал, ясно? А теперь отправляйся спать.

– Но я думал, ночная стража… чудовища…

– Ты еще не принес клятву оруженосца. Завтра будешь сопровождать меня. Завтра! Утром клятва, вечером служба. Если будешь хорошо себя вести, тебе приснятся чудовища.

Не слушая жалоб Килгрика, она собралась и отправилась во дворец. Явилась, конечно, слишком рано, пришлось подождать, пока разойдется прислуга. Наконец все убрались, и издалека донесся лязг входной двери, Элис потянулась и торжественно объявила:

– Наконец-то одна.

– Как бы не так, – донеслось из темноты, – мяу.

– Кот, ты здесь! – обрадовалась Элис. – Мне нужно с тобой поговорить! Потому что завтра я приду с оруженосцем. Он такой… такой, что при нем не побеседуешь.

– Маленький рыжий окорок с мозгами? – уточнил Кот. – Хороший выбор.

– Очень верный выбор с точки зрения дипломатии, – вздохнула Элис. – Считается, что если меня будет сопровождать взрослый, это вызовет нехорошие слухи. Можно подумать, я много выгадаю, если мне припишут совращение малолетнего!

– Тогда тебе нужно было взять в оруженосцы кота. Хотя у людей такое извращенное воображение… кто знает, что они могут сочинить о коте?

– Да! – вспомнила Элис и протянула ему ремень. – Это тебе! Только не отказывайся!

Кот осторожно принял подарок, развернул и оглядел украшающих его золотых чудищ.

– Спасибо, очень красивая вещь. Я буду носить это, когда пойду охотиться на дичь покрупнее, чем крысы. Итак, ты хотела поговорить. О чем?

– Э… обо всем! Вот, например, ты. Я разузнала твою историю… то есть, не твою, ведь это же не ты? Не ты – шут короля? Я его видела без маски, он старик. А ты… нет… Ты только носишь его маску!

Элис выпалила все это единым духом. Ей хотелось бы увидеть лицо собеседника, но перед ней была равнодушная маска. Только глаза в прорезях блестели, по ним пробегали золотистые искорки – отблески факельного пламени.

– Конечно, – согласился Кот, – маску может надеть кто угодно. Ведь это же королевский двор, здесь все лгут, притворяются и носят маски. Да вдобавок лицемерно делают вид, что масок не признают! А я не лгу и ношу свою маску открыто. Поэтому мне приходится скрываться от королевских слуг. Да и ты ведь тоже появилась здесь под маской брата?

– Да, но я не хотела! Это дядя придумал.

– Не сомневаюсь. Он хороший человек, но все-таки всю жизнь провел при дворе. Его научили притворству, иначе он не умеет. Самое хорошее, что можно сказать о таких людях – они лгут с отвращением. В отличие от его высочества Валентина, который наслаждается обманом.

– Да, Валентин! Его выгородили в истории с Синей Бородой, всю вину взвалили на Адору, но я-то отлично понимаю, что главным в деле был принц.

Элис просто была рассержена на Валентина, поигравшего с ее чувствами, и теперь готова взвалить на него все провинности Валарда.

– Да, – Кот покачал головой, и золотые искорки в его глазах погасли, – и Валентину проделки не сойдут с рук, не беспокойся. Его брат – умный человек и очень последовательный, он доводит дела до конца. Сейчас он готовит удар, поэтому делает вид, что Валентину больше ничего не грозит. Он боится спугнуть братца. Однако очень скоро он сделает свой ход.

– Ход?

– Ну да, как в игре, понимаешь? Гильмерт всегда тщательно готовится, и, по-моему, он уже почти закончил. Судьба Валентина решится в самом скором времени. А наш красавчик думает, что вышел сухим их воды. И вот еще что…

Невесть с чего Элис вдруг поняла, что ее собеседник улыбается под маской.

– Скоро ты будешь его жалеть! – торжественно объявил Кот.

– Кого?

– Валентина.

– Никогда!

Элис даже ногой топнула в избытке чувств. Как такое можно предположить? Она будет жалеть этого обманщика? Этого хитреца и пройдоху? Из-за которого Адора превратилась в бедную изгнанницу, и который небось смеется над ней? И над Элис тоже!

– Но ведь Адору ты жалеешь, – невинным тоном напомнил Кот. – Хотя она такая же злодейка, как и Валентин. Сейчас она в трудном положении, и ты жалеешь ее. С Валентином будет то же самое – когда над ним прогремит гром, ты забудешь все обиды и будешь помнить только то, что он в беде.

Элис хотела спорить… но что-то заставило ее сдержаться. Может, то, что Кот был прав?

– Возможно, поэтому ты мне и понравилась, – тихо добавил Кот.

Сделал шаг назад – и тут же растаял в темноте. Ни звука, ни малейшего движения за пределами освещенного круга. Человек в кошачьей маске исчез без следа.

– Постой, куда ты? – расстроилась Элис. – Я так ждала эту ночь, чтобы спокойно поговорить, чтобы спросить о разных вещах… Что за ход готовит Гильмерт, чего добивался Валентин, почему Дрейн вел себя странно и… и почему лунное серебро так называется?

– Потому что руду, из которой его выплавляют, добывают на луне, – прошелестело из мрака.

Элис побежала за Котом, но коридор был тих и пуст. Ее таинственный собеседник исчез окончательно.

* * *

В башню Охотников Элис возвратилась в самом скверном настроении. Она была раздосадована – собиралась поговорить с Котом о многих и многих интереснейших вещах, разузнать то и се… а что в итоге выяснила? Что лунное серебро добывают на луне? Очень смешно! Отличная шутка, Кот. И, конечно, это он нарочно так повернул разговор, что Элис не смогла ничего выспросить. А ведь шут, или кто там скрывался под его маской, был ходячим хранилищем бесценных сведений о жизни аднорского двора!

Словом, Элис, пылая возмущением на Кота и на себя, ворвалась в комнату, отведенную Килгирку. Сорвала с толстяка одеяло и заорала:

– Килгрик, на помощь! Твари Тьмы окружают нас! Скорей, скорей! Защищай короля!

Рыжий вскинулся, провалился в мягкую перину… Элис не уставала удивляться, до чего толстые и мягкие здесь перины – совсем не то, что жесткий тюфяк в ее комнатке в старой башне замка Феремонт. Килгрик побарахтался, размахивая всеми конечностями, и наконец сел в постели. Потер пухлыми кулаками глаза, осмотрел комнату и с негодованием уставился на Элис:

– Это была очень злая шутка!

– Нет, злая здесь я. Надевай это!

Элис швырнула на колени оруженосцу ворох тренировочных доспехов и вышла в коридор. Килгрик собирался долго. По мнению Элис, за это время можно было облачить в доспехи целое войско… наконец он показался на пороге:

– А как это нужно крепить? Я запутался, слишком много тесемок.

Элис сердито затянула нужные ремешки, всучила Килгрику деревянный меч и потащила в подвал. Тот по пути шмыгал носом, зевал и все выспрашивал, куда его ведут. Они миновали помещение с разделочными столами Бейеля, дальше был еще один зал, пустой.

– Сегодня я объясню тебе, что такое быть оруженосцем Охотника, – объявила Элис, помахивая деревянным оружием. – Ты удивишься, до чего это веселое занятие!

– Как, разве мы сначала не позавтракаем?

Элис показала ему простую стойку, а затем наглядно объяснила, почему тренироваться следует на пустой желудок. Впрочем, Килгрик и на пустой желудок двигался слишком медленно.

Пламя масляных ламп дрожало, тени метались по стенам, Килгрик тщетно пытался убежать от легкой на ногу наставницы… удары деревянного оружия сыпались на него, кажется, с трех или четырех сторон одновременно, он вопил, что нуждается в передышке, Элис покрикивала, чтобы двигался живее… и ее настроение медленно-медленно улучшалось. Такое утро напоминало ей собственное детство в замке Феремонт. Чудесное времечко! Килгрик тоже должен понять, как это здорово – начинать утро с урока фехтования. Если это понимание нужно в него вколачивать – что ж, Охотница готова!

Правда, когда явился мэтр Бейель, юный оруженосец был еще далек от понимания – он, забившись в угол, размахивал оружием из последних сил. А меч Элис раз за разом тыкал его в бока и живот – наставница демонстрировала колющий удар.

– Госпожа Алисия! – позвал с порога старый ученый. – За вами пришли! Зовут во дворец! Я сказал, что вы не спали после ночного дозора, но…

– Иду! – крикнула Элис, с сожалением отступая от натужно пыхтящего ученика. – Сейчас! А ты, Килгрик, запомни: если не будешь стараться, мы перейдем к рубящим ударам. Разницу почувствуешь сразу!

* * *

За Охотницей явился солдат – один из стражников Гринта. Зачем и кому она понадобилась, служака и сам не знал, его прислал начальник стражи – вот и все, что он мог сказать. Воин скептически оглядел набитый ватой тренировочный костюм Элис и повторил: господин Гринт приглашает госпожу Охотницу.

– Я только переоденусь, – буркнула Элис, – и потороплю оруженосца. Ему сегодня клятву приносить…

Потом поразмыслила и добавила:

– …если не передумает.

Вскоре они с Килгриком шагали следом за провожатым через замковый двор к королевским палатам. Все встречные останавливались и с удивлением глядели вслед Килгрику – тот заметно прихрамывал и, хотя голову держал низко опущенной, свежий синяк был слишком заметен.

Солдат провел их к тронному залу. Когда они вошли, глашатай не стал объявлять имен, что уже было странно. Потом Элис поняла – Ангольда нет на троне. Придворные, собравшись кучками, шушукались, тревожно поглядывая по сторонам. Из подслушанных обрывков разговоров Элис поняла, что король болен. Знатные царедворцы собрались на утренний прием и теперь не знали, как поступить – ждать здесь или расходиться.

Стражник, пригласивший Элис во дворец, передал их рыцарю, охранявшему вход во внутренние покои, и ушел. Пришлось ждать, пока позовут Гринта. Начальник стражи хмуро оглядел пестрое сборище и объявил:

– Благородные господа, сегодня его величество не выйдет. Если у кого-то есть важное дело, не терпящее отлагательства, можете изложить его принцу Гильмерту. Есть таковые?

Гринт немного подождал, желающих не нашлось. Тогда он обернулся к Элис.

– Госпожа Охотница, идемте со мной.

– Ох, и слухи пойдут по Аднору… – заметила Элис. – Король болен, и в его покои зовут Охотницу. Готова спорить, уже сегодня по всему дворцу будут судачить о твари Тьмы, ранившей его величество.

Тут из толпы вельмож выступил рослый сеньор и обратился к Гринту:

– Прошу прощения, что не решился сразу. Я хотел обратиться к его величеству, но если к нему не допускают, то хотя бы принц Гильмерт – я желаю говорить с ним!

Элис припомнила, этого господина она уже знает! Хозяин замка, возле которого двор ночевал в дороге на свадьбу. Это же его сын сделался пажом Валентина!

– Ступайте со мной, – кивнул начальник стражи. – Принц примет вас немедленно.

Пока шагали по внутренним покоям, Элис искоса разглядывала сеньора, желающего говорить с принцем. Высокий грузный мужчина с грубым лицом. Пропавший паж похож на отца, сходство заметное. И этот господин наверняка такая же дубина в шелках, как и сынок. Идя вслед за Гринтом, они миновали два караула. Вход охраняли немолодые рыцари, герои войн и турниров, на протяжении многих лет сопровождавшие Ангольда – личная охрана короля. Наконец Гринт остановился перед дверью и постучал:

– Ваша светлость?

– Входи, Гринт.

Принц Гильмерт сидел за столом, заваленном свитками. Он поднялся навстречу гостям и кивнул, приветствуя:

– Госпожа Алисия… Господин Мовер из Мовера…

Надо же, подумала Элис, какое богатое воображение у этого господина Мовера – родовое имя совпадает с названием замка. Наверное, чтобы не забыть, как тебя зовут. Интересно, сына зовут так же?

– Ваша светлость, принц Гильмерт, – тут же перешел к делу гость, – мой сын так и не вернулся! Я желаю узнать, что с ним! Мне плетут небылицы, толкуют, будто он участвовал в каком-то темном деле, потом сбежал… это невозможно! Я воспитал хорошего мальчика!

Элис поняла, что этот сеньор слишком долго сдерживал гнев и раздражение, теперь они прорвались наружу.

– Мой добрый господин Мовер!

Принц выбрался из-за стола, подошел к здоровенному жалобщику и взял его за руку. Гильмерту не хватало отцовской солидности и внушительности. Тощий и сутулый, он не производил такого впечатления, как король Ангольд, но господин Мовер перестал кричать.

– Мой добрый господин Мовер, – повторил принц, – ваш сын действительно попал в скверную историю. Он оказался слишком доверчивым, вот в чем дело! В преступлении, совершенном в замке Фиоро, он скорее жертва, и мы прилагаем все усилия, чтобы его найти.

– Говорят, он преступник, и потому сбежал, – буркнул Мовер.

– Да, он невольно способствовал неблаговидному деянию, – кивнул Гильмерт, не выпуская руки гостя. – Однако для расследования он гораздо более важен как свидетель. Боюсь, вам не суждено увидеть вашего мальчика живым. Простите мне эти слова, но горькую правду лучше услышать как можно раньше. Мой добрый господин Мовер, поверьте, я разделяю ваше горе и ваше возмущение. Те преступники, что втравили юного Гафрида в свои делишки, наверняка позаботились о том, чтобы замести следы – не в их интересах позволить нам заполучить такого важного свидетеля, как ваш сын.

Пораженный вельможа порывался что-то сказать, но Гильмерт говорил, не делая паузы, а перебить принца Мовер не решался. Элис же отметила: Гильмерт знает имя пропавшего пажа. И не забывает назвать папашу «добрым». Притворство? Или его высочество говорит искренне?

– Зная вашу преданность и твердость, я открою тайну, господин Мовер. При дворе зреет большой заговор, и события в замке Фиоро – только его часть. Поверьте, я не меньше вашего хотел бы увидеть Гафрида живым, но увы…

– Тогда я требую правосудия! – выдохнул Мовер. – Или, клянусь Светлыми, сам разыщу виновного и уж тогда… тогда…

– Я обещаю вам правосудие, – твердо промолвил Гильмерт. – Даю слово, как только мы нападем на след пропавшего юноши, вас известят. Едва мне станет известно имя преступника, я назову его вам. Если хотите, оставайтесь в башне Гостей, я распоряжусь, чтобы вам приготовили покои, достойные столь благородного господина. Оставайтесь и ждите новостей вместе со мной.

Потрясенный господин Мовер изменился в лице. Он явился сюда требовать и грозить, но сейчас растроганно тряс руку принца и лепетал слова благодарности. Гильмерт поморщился – пожатие здоровенного вельможи было слишком крепким.

– Ступайте, мой друг, Гринт проводит вас и отдаст необходимые распоряжения, – заключил принц, – а когда настанет час правосудия и мне понадобится помощь, чтобы воздать по заслугам тем, кто виновен в исчезновении Гафрида…

– Рассчитывайте на меня, ваша светлость! – пылко закончил Мовер.

Они с принцем церемонно попрощались, и Гильмерт, потирая пострадавшую ладонь, обернулся к Элис. Его взгляд скользнул по ней и остановился на оруженосце.

– Что за дитя сопровождает вас, Алисия?

– Мой оруженосец, ваша светлость. Вернее, станет оруженосцем, если, согласно обычаю, принесет клятву в королевском дворце Аднора.

– У него не очень-то бравый вид, – заметил Гильмерт. – Что с тобой, друг мой, случилось? Откуда эти знаки доблести?

– Сражался с чудовищами, ваша светлость. Я же для этого сюда и приехал, – буркнул рыжий, потерев наливающийся под глазом синяк.

– Я вижу, в этот раз победили чудовища, – вечно хмурый Гильмерт неожиданно улыбнулся, и в этот миг он показался Элис почти симпатичным.

Но она-то знала, что принцам доверять нельзя! Даже, если они улыбаются. Особенно если они улыбаются!

– Ему нужно больше тренироваться, – вставила она. – Килгрик, тебе понравилась тренировка? Тогда приноси клятву в присутствии его светлости, и каждый твой день в Адноре будет начинаться с такой же встряски. А если передумал, то тебя отправят домой. Там, благодаря моим урокам, ты тоже сможешь кого-нибудь победить. Например, свою тетку. Во всяком случае, она показалась мне не очень грозным противником, как раз для тебя.

Килгрик засопел и опустил голову. С одной стороны, утренние занятия с мечами ему совсем не пришлись по душе. С другой стороны, гордость не позволяла в этом признаться.

– Ну же, решай быстрее, – поторопила его Элис, – его светлость призвал нас для серьезного дела, а мы отнимаем его время.

Рыжий приблизился к Охотнице опустился на колени и протянул руки, как при принесении вассальной клятвы.

– Клянусь быть верным и преданным, – забубнил он выученный текст присяги, – клянусь сопутствовать моему господину… то есть мой госпоже всегда и во всем…

Принц с улыбкой следил за ритуалом. Когда Килгрик почти закончил, возвратился Гринт, и Гильмерт обернулся к нему.

– Проводил вашего брата, мой принц, – доложил начальник стражи.

Килгрик договорил и тяжело поднялся. На Элис он не глядел, рассматривал носки своих сапожек.

– Ну что ж, – Гильмерт посмотрел на Охотницу, – самое важное мы сделали, клятва принесена, и, чувствую, вскоре чудовищам не поздоровится. Гринт проводи юного оруженосца, пусть дожидается госпожу Алисию снаружи.

– А может, я останусь? – без особой надежды спросил толстяк. – Я не буду мешать, честно!

Но Гринт уже распахнул двери, пришлось уходить. Оставшись с Элис наедине, принц некоторое время молчал. Потом медленно и задумчиво заговорил:

– Отец болен. Сегодня утром ему стало хуже, и он позвал Валентина. Мой брат законченный мерзавец.

Он бросил быстрый взгляд на Элис – как девушка воспримет это заявление? Охотница кивнула.

– Валентин – позор нашей семьи, – продолжил принц, – но отец его любит. Сейчас брат расплачется на отцовской груди и добьется прощения, милостей и… и вообще всего, о чем попросит. Так что заточение Валентина закончилось, теперь он снова возьмется за свои проделки. И я не смогу действовать открыто. Собрать улики, предъявить обвинение, осудить Валентина… нет, теперь это невозможно. Король не позволит.

– Но вы обещали этому, как его… Моверу! Ваша светлость, вы же обещали Моверу, что отыщете пропавшего сына? Он может рассказать…

– Вряд ли бедняга еще жив, – покачал головой Гильмерт. – Алисия, мне необходима ваша помощь. Искать пропавшего пажа придется тайно, и я не могу доверить это никому из своих людей. Они известны, за ними будут следить, им и шагу не удастся ступить так, чтобы об этом не пронюхали наши враги.

– А кто наши враги?

– Валентин, посол Сеймо и все, кого они привлекли на свою сторону. К сожалению, Светлые Предтечи наградили Валентина красотой и многими талантами, он легко очаровывает людей. Да тот же паж Гафрид! Я уверен, его отец не лгал, Гафрид был не умным, но честным парнем. И вот он уже совершает преступления, как закоренелый злодей! Это вина Валентина, только его.

Элис кивнула – уж кто-кто, а она на себе испытала чары младшего принца!

– Принцам верить нельзя.

Уже договорив, она осознала, что произнесла эту фразу вслух. К счастью, Гильмерт понял правильно и снова улыбнулся, только теперь уже совсем печально. И Охотнице захотелось ему поверить. Она видела, с каким уважением глядит на Гильмерта начальник стражи, а уважение этого сурового вояки, покрытого шрамами, заслужить непросто. Что-то было во взгляде и в словах Гильмерта такое… такое, что хотелось ему поверить. У него не было величия Ангольда или обаяния Валентина, но как хотелось ему поверить!

– Хорошо, ваша светлость, – кивнула Элис. – Что я должна сделать?

– Найти пропавшего пажа, а скорее – найти его убийц. Взять их живыми и привезти ко мне.

– Где же я буду их искать… меня не обучали ничему такому…

– У нас есть зацепка. Кончик нити, потянув за которую, умный и проницательный человек доберется к цели. Вы, госпожа Алисия, именно такой человек. Гринт рассказал мне о том, как вы держались в истории графа Фиоро, и я верю: вы справитесь.

– Мне бы немножко вашей веры… Ладно, я попытаюсь. Рассказывайте.

– Стражники узнали, что некий человек продает коня из королевской конюшни. Мы проверили – именно на этом жеребце несчастный дурачок Гафрид покинул замок Фиоро. Конь обнаружился довольно далеко от столицы, в городке, который называется Толгор. Кстати, город находится недалеко от владений вашего друга Фиоро, между ними и имперской границей. Разумеется, можно поручить расследование тамошнему судье. Но я не уверен в его преданности, да и в его способностях тоже. Кроме того, как только начнется официальное расследование, преступники мгновенно об этом узнают. Уж так выходит в маленьких городках – судья на виду, и всем мгновенно становится известно, чем он занимается.

– Но если в город заявится королевская Охотница… я же не смогу действовать тайно!

– Этого не потребуется. Там случилось очень странное происшествие. Погибла женщина, вернее, молодая девушка. Ее нашли мертвой в лесу, а рядом валялся дохлый селиф.

– Тварь Тьмы!

– Вот-вот. Приезд Охотницы окажется естественным следствием этого загадочного события. Вы приедете в Толгор, чтобы разузнать, что там за история с селифом, ваше расследование не свяжут с лошадью пропавшего пажа. Но я вас очень прошу, Алисия: не слишком усердствуйте, выясняя, что случилось с тварью Тьмы. Она мертва, и хорошо. Лучше найдите того, кто знает о пропавшем Гафриде из Мовера. Надеюсь на вас.

### Глава 18. Под серебряной луной

Выехала Элис на рассвете, едва отперли ворота королевской резиденции, и дорога заняла весь день. Девушка посчитала неудобным отправляться на подаренной Валентином лошади и успела не раз пожалеть о своей щепетильности. Выбранная ею серая кобыла по имени Тучка оказалась послушной, но быстро устала, и большую часть пути Элис с Килгриком тряслись шагом. К тому же Охотница не знала дороги, и ей пришлось расспрашивать встречных и подолгу разбирать едва различимые надписи на дорожных столбах. К концу дня зарядил мелкий противный дождь, дорога раскисла, Килгрик жаловался и просил остановиться на ночлег, но Элис твердо решила добраться в Толгор за день.

Из-за ее упрямства они добрались на место, когда уже совсем стемнело. Элис ехала первой, закутавшись в плащ, по которому стекали холодные капли. Тучка мерно хлюпала по грязи, сзади Килгрик неутомимо жаловался на усталость, а Элис поражалась, как это у него хватает сил бубнить без умолку… и вот дорога уперлась в запертые ворота.

Элис подъехала и заколотила кулаком в мокрые доски. В щели между створками мелькнул свет фонаря, и недовольный заспанный стражник поинтересовался, кого это принесла нелегкая, а заодно пообещал пересчитать ребра приезжему, если тот разбудил господина стражника без крайней надобности.

– Это Толгор? – перебила его Элис. – Тогда отворяй. Мои ребра нуждаются не в пересчете, а в мягкой перине, и я не в настроении любезничать. Дрыхнешь, пока такая важная особа, как я, мокнет и отбивает самые ценные места о седло? Отворяй живо, королевский Охотник приказывает!

Свет фонаря в щели померк, стражник попытался разглядеть приезжих. Тут подошел другой караульный, между ними состоялся короткий спор. Элис расслышала, что первый охранник твердит что-то о «сердитой девке», а другой считает, что нужно впустить – все-таки приехали верхом, значит, важные господа. Тем более, что Охотником в Адноре сейчас в самом деле девица, сестра прежнего. Кто их разберет, может и та самая…

Наконец створки со скрипом разошлись в стороны, и хмурый страж объявил:

– Въезжайте, ваша милость королевский Охотник.

– Я слышала, у вас здесь есть постоялый двор? «Под серебряной луной», так это заведение называется?

– Точно так, ваша милость, – ответствовали стражи, затворяя ворота. Им хотелось поскорее отделаться от приезжих и снова завалиться спать. – Прямо по улице поезжайте, увидите. Там знак над воротами, не ошибетесь.

– Какой знак? – уточнил Килгрик.

– Полная луна, какой же еще!

О постоялом дворе с таким названием говорил Гринт, отдавая последние распоряжения. Элис надлежало остановиться там и сообщения принцу отсылать через хозяина заведения.

Элис тронула понурую Тучку, и под копытами снова зачавкала грязь. Толгор был небогатым городишкой, улицы здесь булыжником не мостили. Вскоре путники увидели знак – фонарь, горящий в чем-то наподобие барабана, свет пробивался сквозь натянутую на круглый каркас тонкую шкуру серебристого оттенка, получался яркий круг, в самом деле отдаленно напоминающий луну. Килгрик радостно застонал и повернул коня к воротам. Постучал, потом пришлось долго ждать, пока во дворе скрипнула дверь. Под сапогами захлюпала грязь, ворота приоткрылись. Человек поднял фонарь и осветил приезжих.

– Добро пожаловать, – объявил он, – благословенна ночь, посылающая мне путников на постой! Светлые Предтечи услышали молитвы трактирщика!

Он принял поводья и пригласил в дом. Килгрик со стонами сполз с седла и заявил, что вряд ли теперь сядет на лошадь в течение трех дней. А может, и четырех.

– Натер? – деловито уточнила Элис. – Вот и славно, будешь сидеть здесь и не путаться под ногами.

– Ну и посижу, – буркнул оруженосец. – Особенно, если здесь хорошо кормят. Главное, дурацкие тренировочные костюмы ты оставила в Адноре, и по утрам я буду спать, как нормальный человек.

Они прошли в жилое здание и оказались в просторном зале, который занимал большую часть первого этажа. Здесь была трапезная – столы и скамьи вокруг них. В дальнем конце помещения виднелась дверь на кухню и стойка, позади которой на полках стояли бутыли и кувшины. Вскоре появился хозяин. Элис только теперь разглядела его как следует – мужчина среднего роста, худощавый, поджарый, с виду лет тридцати.

– Нам нужны две комнаты, – потребовала Элис.

– И ужин! – добавил Килгрик.

– Извольте занять стол, я сейчас подам. Прошу прощения за мое неуместное любопытство, – хозяин осклабился. Улыбка у него была очень неприятная, злая. – Но найдутся ли у почтенных путешественников монеты?

Элис полезла в кошелек и протянула хозяину половину серебряной монеты, это был условный знак. Тот кивнул, порылся в кошельке и вытащил другую половину. После того как части распиленной монеты сошлись, он снова кивнул и ушел на кухню. Принес миски с остывшим мясом, покрытым корочкой подсохшей подливки, и пообещал, что утром, когда растопят печь, угощение будет поприличней. Потом отправился позаботиться о лошадях.

– Хорошо, что он ушел, – сказал рыжий, принимаясь за еду, – под его взглядом я бы есть не смог. Когда этот человек улыбается, у меня такое чувство, будто он вот-вот укусит.

– Готова спорить, ничьи взгляды не способны остановить тебя за столом, – возразила Элис.

– Не способны, – согласился Килгрик с набитым ртом, – но улыбка у него очень злобная. А что за монету ты ему дала? Это условный знак?

– Здорово! Как ты догадался? – притворно удивилась Охотница. – Видишь ли, здесь такой обычай: у кого не найдется условного знака, того хозяин зажарит и подаст к столу на следующий день. Вот у этого, например, условного знака не было.

– У кого?

Элис указала на миску с остатками жаркого. Ей нравилось подкалывать оруженосца – тот не обижался и частенько находил остроумный ответ. Игра забавляла обоих, но сейчас Килгрик слишком устал и проголодался, поэтому молча продолжал есть. Хозяин возвратился, сказал, что с лошадьми все в порядке, они устроены и получили свой овес. Потом попросил разрешения присесть за стол почтенных постояльцев. Манеры его были отменно вежливыми, но в поведении хозяина неизменно присутствовало что-то хищное и враждебное.

Получив позволение, он присел за стол и назвал свое имя:

– Гайвен, с позволения вашей милости. Можете располагать мною, как пожелаете нужным. Я верно служу господину Гильмерту и рад помочь его посланнику. Вам нужна лошадь пропавшего пажа, как я понимаю?

Элис кивнула.

– В Толгоре несколько барышников, и самый известный из них – Махрин. Видите ли, через наш город проходит одна из торговых дорог. Дальше на северо-восток, – Гайвен махнул рукой, – имперская граница, там домашний скот дороже, чем в Адноре, но здесь путь идет через горы, травы мало. Поэтому стада водят по другому тракту, а здесь только лошадей.

– То есть торговля лошадьми здесь оживленная?

– Вроде того, здесь скупают коней со всей округи, собирают табуны и переправляют в Империю. Беда только с дорогами, поэтому город не богатеет. Однако Махрин – крупный торговец, цену себе знает, поэтому давить на него будет непросто.

– А зачем на него давить? – спросил Килгрик, обгладывая кость.

– Он может запросто отказать королевским слугам в помощи, – объявил Гайвен. – Торгует с Империей, всегда одной ногой там, по другую сторону границы… Послушайтесь моего совета, госпожа, если заупрямится, скажите ему так…

Элис выслушала хозяина, Килгрик доглодал последнюю кость и с печальным вздохом отодвинул миску… пора было располагаться на ночлег, и Гайвен повел гостей на второй этаж, где находились жилые помещения. Когда он показал комнаты и вручил гостям ключи, Элис вспомнила:

– Да, а что это за история с селифом? У вас здесь нашли дохлую тварь Тьмы. И еще кто-то погиб, кажется?

Гайвен снова выдал свою хищную улыбку.

– Я предполагаю, его светлость Гильмерт посоветовал госпоже Охотнице не слишком усердствовать в истории с селифом. Тварь мертва, и это самое лучшее окончание таких историй, верно?

– И все же?

– Дельце случилось в лесу, а что я могу знать о лесных тайнах? – пожал плечами хозяин. – Я же не джески, я сижу здесь, в городе, по лесу не шастаю. Поспрашивайте местных, из деревни, они вам наплетут небылиц о всяких чудищах. Но я бы не стал доверять их россказням. Темные люди, дикие.

* * *

Утром дождя не было, и Элис собралась нанести визит торговцу Махрину. Она вышла из ворот постоялого двора и оглянулась – фонарь не горел, и при дневном свете обтянутый серебристо-голубой шкурой барабан смотрелся странно. Охотница пошлепала, обходя лужи, по улице, раскисшей после дождя. Прохожих было мало, все, как и Элис, обходили лужи и поглядывали на серое небо – не польет ли снова. Впрочем, девушка со здоровенным мечом в потертых ножнах тоже привлекала внимание, но на небо глядели чаще.

Заведение Махрина располагалось ближе к городским воротам; это было обширное подворье, обнесенное оградой. Над воротами торчали вырезанные из дерева лошадиные головы, а дом, возвышающийся над гребнем забора, выглядел богато. В общем, солидное подворье. Ворота были распахнуты, и Элис вошла. Во дворе было людей побольше, чем встречных по дороге сюда: сновали слуги, в стойлах ржали лошади, возчики разгружали телегу. Несколько богато одетых мужчин переговаривались в дальнем углу, обсуждали привязанных у коновязи жеребцов. Среди них выделялся грузный пожилой торговец, в котором Элис по описанию сразу узнала Махрина. Красный и надутый, он точно соответствовал образу, который сложился у девушки из рассказа владельца постоялого двора.

Охотница в черном и темно-коричневом, при мече, сразу привлекла общее внимание. Торговцы смолкли и уставились на Элис. Махрин выступил навстречу и кивнул, как ровне. Элис знала, что он должен кланяться, поэтому не стала кивать в ответ, а только выше задрала подбородок. «Здесь, у границы совсем другие порядки, – подумала она, – не те, что в королевском замке».

– Я королевская Охотница, – заговорила она. – У вас здесь тварь Тьмы появилась, я приехала разбираться. Для разъездов мне понадобится лошадь, хочу купить у тебя, почтенный.

Ей описали коня на котором скрылся Гафрид, и она мгновенно узнала жеребца среди лошадей у коновязи. Поэтому без раздумий ткнула пальцем и сказала:

– Вот этот подойдет… Э, постой! Да я же знаю эту скотину! Она из королевских конюшен! Как она сюда-то попала?

Элис подошла к коновязи и потрепала жеребца по холке. Потом обернулась к торговцам:

– У кого ты купил этого жеребца, почтенный?

Махрин скривил губы, с недовольством наблюдая за девушкой. Его гримаса ясно показывала: торговец недоволен. Может, он надеялся, что девчонка сейчас же забудет о своем вопросе. Но Элис не отставала:

– Ну? У кого купил-то?

– Мне нет дела до продавцов, – неохотно буркнул купец. – Я беру товар, плачу монеты. Вот и вашей милости могу продать лошадь. А на вопросы отвечать не стану.

– Что так?

– А так вот. Не помню, у кого купил.

– А если лошадь украдена?

– Да мне-то какое дело? Я же не украл, а купил. Пусть хоть королевский судья со стражей пожалует, и ему повторю: не помню, кто продал эту клячу! Помню лишь, сколько серебра я за нее отвалил.

Собеседники Махрина, как один, уставились в стороны, будто их неожиданно заинтересовал двор и снующие работники. Им бы не хотелось присутствовать при опасном разговоре.

– И сколько же заплатил?

– Восемнадцать серебряных. Вашей милости отдам за двадцать один. Берете?

Элис задумчиво похлопала лошадиную шею.

– Куплю, если буду знать, что лошадь не краденая.

– Ничего не могу добавить. Я ее купил!

– Отказ помогать королевскому правосудию – это грех, – наставительно заметила Элис.

И оглядела других торговцев, те по-прежнему глядели в стороны. Охотница продолжила:

– Наш король – Великий Передект Аднора, он молит Светлых Предтеч за всех своих подданных. А кто не желает хранить верность короне, тот сильно рискует оказаться во власти темных сил. Вот сейчас вы порядком нагрешили, почтенный Махрин, а темные силы не дремлют. Если захотите вернуться к этому разговору, найдете меня на постоялом дворе «Под серебряной луной».

Именно так посоветовал сказать Гайвен, и Элис повторила его слова, не совсем понимая, что они означают. Но ясно было, что Махрин добровольно не назовет имя продавца. Что тут поделать? Угрожать? Вряд ли поможет. Элис выглядела слишком легкомысленно, чтобы привести в трепет бывалого купчину, который, водя караваны через границу, не раз имел дело и с жадными мздоимцами – стражниками, и с разбойниками. Оставалось надеяться, что слова Гайвена возымеют какое-то действие…

По правде говоря, Элис попросту не понимала, почему нужно щадить толстого надутого торгаша. Вломиться к нему с парой десятков вояк, устроить переполох, пригрозить… ведь пропал человек, королевское правосудие проводит расследование, а Махрин отказывается назвать имя подозреваемого! По закону его можно и нужно трясти, пока не вывалится имя. Однако похоже, что именно такой встряски Гильмерт и хочет избежать. Остается разыгрывать из себя столичную дурочку, которой просто пришла в голову блажь – доискаться, почему конь из аднорской конюшни продается в славном городе Толгоре.

Все это нужно было обдумать… и подождать развития событий. Так что у Элис появилось время – как раз и нужно заняться тем самым дельцем, ради которого она якобы приехала сюда. То есть съездить на место, где нашли дохлого селифа.

Когда Элис возвратилась на постоялый двор, там кипела жизнь. Вчера они с Килгриком заявились ночью, и заведение показалось тихим и пустым, но сейчас из комнаты выбрались постояльцы, прислуга носилась с мешками, мисками и кувшинами… На конюшне ржали кони, в трапезной за завтраком собралось не меньше десятка человек. Гайвен носился по двору, раздавая распоряжения, принимал плату и провожал съезжающих постояльцев. Увидев Элис, он махнул рукой и, как только освободился, поспешил к ней.

– Ну как прошел разговор с Махрином, моя госпожа? Он не помнит того, кто продал ему жеребца, верно?

– Я сказала точно, как ты советовал. А что теперь будет?

– Теперь нужно подождать.

– Я так и подумала. Съезжу пока в тот лесок, где нашли селифа. Нужно же изображать королевскую Охотницу.

– Я велю оседлать вашу кобылу, госпожа. Мальца возьмете с собой? Он сейчас завтракает, вы найдете его в трапезной.

– Готова поспорить, он завтракал все время, пока я ходила по городу. Честно говоря, мне надоело его нытье. Нет уж, пусть сегодня отдохнет, сама прокачусь. Где находится этот лес, как туда попасть?

* * *

Если бы не охромевшая Тучка, Элис прибыла бы в деревню за час, не больше. Но из-за никчемной клячи, которая шла в лучшем случае тряской рысью, добралась Элис только к полудню.

Дорога шла большей частью через лес, но здешние заросли ничуть не напоминали заповедный лес джески – то и дело попадались просеки, вырубки, от дороги в лес шли хорошо накатанные колеи и утоптанные тропинки. Потом лес отступил в стороны, Тучка прогрохотала копытами по бревенчатому мосту через неширокую, но быструю речку – и показалась деревня. Два десятка домов, обнесенные оградами подворья… над крышами торчал острый шпиль предектория, словно тянущийся к белым пушистым облакам. Обычная деревенька, очень похожая на ту, что располагалась у Феремонта. Элис испустила тяжелый вздох, до того знакомой показалась ей картина.

Кобыла, предчувствуя отдых, вздернула голову и пошла бодрее. Элис въехала в поселок и огляделась: с чего бы начать? Никого не видно, спросить некого… Откуда-то из зарослей лопухов выбралась детвора – с десяток мальчишек и девчонок, слишком маленьких, чтобы работать в поле. Они встали рядком и уставились на всадницу с мечом. Можно было поручиться, прежде таких пришельцев Светлые Предтечи сюда не посылали, и детям было любопытно.

– Эй, люди, – окликнула детвору Элис. – С кем мне лучше потолковать насчет селифа, которого нашли в лесу? Я королевская Охотница.

Самый бойкий из малышей подошел ближе, вытащил палец из носа и, привстав на носки, с восхищением погладил ножны рунного меча.

– Большой, – заявил он. – А у моего деда был больше! Про селифа лучше с предектом. Он тушу забрал, чтобы молитвами очистить.

– И тетку Сафью похоронил, – добавила девочка.

– Которую волк заел, – вставила другая.

– Какой волк? – удивилась Элис.

– Который оборотень, – важно пояснил первый мальчишка, внук воина с мечом. – Только про это говорить нельзя.

– А, точно… погибла какая-то девушка! – вспомнила Элис. – Ее нашли рядом с селифом. Значит, покойную звали Сафья? А где она жила? Она же местная, верно? Из вашей деревни?

– Была из нашей, так мамка говорит, – ответила девочка. – Потом замуж вышла за имперского человека и уехала жить за горы.

– Сюда иногда приходила, бабку проведать, – пояснила другая малявка. – Бабка ее в лесу живет.

– Приходила, – подхватила первая. – Сама на себя не похожая. Так мамка говорит. Вроде она, а вроде совсем другая, и не узнает никого. Как подменили в Империи.

– За горами, – вставила вторая. – Там все не как у нас, и люди меняются.

Элис спрыгнула с Тучки, порылась в карманах, чтобы найти, чем одарить ценных свидетелей, не нашла ничего подходящего, поэтому вручила каждому по медяку. Даже тем, кто ничего не сказал, а только молча ковырял в носу и кивал. Заодно выяснила, на каком подворье проживает малышка, мать которой подметила перемены в бывшей землячке… той, что уехала за горы, а теперь нашла смерть в лесу неподалеку от родной деревни.

Дети гурьбой повели гостью к предекторию – всем хотелось услужить доброй тетеньке, и они дружно захотели показать ей дорогу. Элис не стала отказываться, хотя шпиль предектория был виден издалека.

В храме никого не оказалось, предект отыскался на заднем дворе, он копал яму. Был он в преклонных годах и уже устал. Когда Элис, сопровождаемая мелкорослой свитой, объявилась перед ним, старик стоял, опершись на лопату, и вытирал взмокший лоб. Рядом с грудой вынутого грунта валялся продолговатый сверток, над ним вились и жужжали мухи.

– Это королевская Охотница! – загалдели малыши. – Она приехала к нам из Аднора поглядеть на нашего селифа! Светлый Андис, покажи ей селифа!

Старик, прикрыв глаза ладонью от солнца, оглядел Элис, потом ее свиту.

– Идите по домам, ребятишки, – тихим невыразительным голосом велел он детворе, – у нас, похоже, долгий разговор будет.

Потом, дождавшись, чтобы дети разошлись, заговорил еще тише.

– Светлые Предтечи вняли мне. Наконец-то хоть кто-то обратил внимание на мои обращения к его величеству! Наконец наши недобрые события привлекли внимание короля.

– Король болен, – ответила Элис, – он не отправлял меня сюда. Принц Гильмерт и начальник стражи рассказали, что здесь появилась тварь Тьмы, я и приехала узнать, в чем дело. Это правда, что тварь была дохлая, когда ее нашли? Могу я взглянуть на нее?

Предект молча нагнулся к своему свертку и поднял край холстины, мухи при этом взвились гудящим роем. Элис сунулась поглядеть. В нос ударил запах тухлятины.

Тушу уже ободрали. В книге мэтра Бейеля селиф изображался очень красиво – стройный, даже грациозный зверь с длинной шеей и узкой большеглазой мордой. Сейчас это был просто кусок гниющего мяса. Твари Тьмы после смерти очень быстро разлагаются, этот селиф не был исключением. Видно, поэтому предект и торопился зарыть труп.

– Как же его обдирали? – попятилась Элис, невольно сжимая пальцами нос. – Его же сталь не берет?

Светлый Андис пожал плечами.

– За шкурой из города приехал человек. Он не хотел, чтобы я глядел, как он работает. Ушел с тушкой в сарай, там и сделал. А мне что? Все равно пропадет шкура, я и позволил. Кто ж знал, что к нам из Аднора Охотник пожалует? Я сколько писем отправил, рассказывал о наших страхах, да никому дела не было.

– Страхах? А что, часто у вас твари Тьмы объявляются?

– Бывает. Между нами и Империей горы, тварям вроде бы добираться сюда трудно, однако появляются.

– Погодите, а что за человек с тушей работал? Кто из Толгора-то за шкурой приезжал?

– Хороший человек, обходительный. Хотя, когда он улыбается, меня, честно говоря, дрожь пробирает. Имя его Гайвен.

– Владелец постоялого двора? «Под серебряной луной»? Я там остановилась. Значит, он может разрезать шкуру селифа…

Предект пожал плечами. Потом он, спросив позволения, вернулся к работе, благо копать оставалось немного. Вскоре сверток отправился в яму, и предект засыпал ее землей. Потом они с Элис потоптались, чтобы сравнять почву, и светлый Андис пригласил гостью к себе. Жил он в пристройке за храмом. Элис спросила, от чего умерла тварь. Андис сказал, что не разбирается в таком мирском деле, как нанесение смертельных ран. Правда, на туше селифа ран не было. Похоже, его задушили.

– Он это был, оборотень, – заключил предект, – больше некому. На шее твари следы зубов остались. Шкуру прокусить волк не смог, это так. Однако сжал сильно, вот и удавил тварь. Да! И еще хребет сломал!

– Светлый Андис, а девушка, которую нашли мертвой? Кто она, откуда?

– Жила здесь, несколько раз ездила с караванами через горы.

– В Империю?

– Да. Добропорядочные девушки не ездят с торговыми караванами через границу, а эта… я ее плохо помню, я же не местный. Деревенские говорят, она с детства странная была, вся семья такая. Бабка ее в лесу живет, словно джески. Вот эта самая Сафья и объявилась в прошлом году. Сказала, что осталась в Империи, замужем теперь, а сюда приехала с торговцами, чтобы навестить бабку. Потом еще раз появилась, и вот теперь снова… ну и попалась оборотню. Скверная история. Может, Сафья была странной женщиной и не слишком приверженной Светлым Предтечам, но что не забывала старуху, это ведь хорошее дело, правда? И вот погибла. Вчера похоронили ее.

– А она как погибла?

– Да как, оборотень загрыз. Разорвал горло. Если ему под силу удушить опасную тварь Тьмы, то что для него слабая женщина? Пятый день как раз идет, стало быть, случилось это в ночь полнолуния. Самое время для оборотня, чтобы свою звериную сущность показать. Скверное дело, скверное… я же сколько раз вести в столицу посылал, просил, чтобы избавили нас от оборотня. И никакого ответа! Слава Предтечам, вы, госпожа, сюда пожаловали.

Элис покивала, вспоминая, как весело сама провела ночь полнолуния… странная история. И еще Гайвен, он-то здесь при чем? Предект напуган, это видно, и детишки говорят о волке-оборотне, как о чем-то само собой разумеющемся. Интересно, почему?

– А откуда известно, что это оборотень? – решилась спросить она. – Кто-нибудь видел, как он превращается?

– Нет, конечно, – всплеснул руками предект. – Кто ж такое увидит и живым останется? Наши лесорубы видели одежду, разбросанную по поляне. И рядом много волчьих следов. Сперва решили, что волки кого-то загрызли… но ни тела, ни крови, ничего такого. Кому-то пришло в голову, что это оборотень разделся, и люди сбежали. Потом еще раз видели такую же картину, и снова – брошенная одежда, волчьи следы и никаких признаков смерти человека. Припомнили дедовские рассказы. Здесь давно ходили слухи о волке-оборотне. Скот пропадал, и никакие запоры не могли волка удержать. Ну и потом, полнолуние! Одежда на поляне – всегда в полнолуние. Что ж тут было предположить? Только одно… Только прежде он людей не трогал, даже не показывался. А теперь вот бедняжка Сафья… не отобедаете ли со мной, госпожа Охотница? После упражнений с лопатой так и тянет перекусить!

За обедом предект пересказывал гостье старые легенды о том, как с давних пор, еще когда в эти края забредали джески, жители боялись оборотней. На людей эти чудища нападали редко, но в полнолуние непременно являлись за добычей – разоряли курятники, овчарни, могли и корову загрызть, и лошадь.

– Не слишком большая беда, – заметила Элис.

– Для вас, моя госпожа, должно быть, так, – задумчиво ответил Андис, – а бедная крестьянская семья считает корову своей самой большой драгоценностью. Тем более – лошадь, без которой весной не вспашешь поле! Бывало прежде, что люди устраивали большую охоту, истребляли всех волков в округе, да где там! Как только луна полная – новый набег. Потом догадались, что это оборотень. Мне горько думать, что серый разбойник мог днем ходить на двух ногах, здороваться с селянами, преклонять колени перед образом Светлых в предектории, а ночью резать скотину. Потом все прекратилось. Может, оборотень помер? Или съехал из деревни? Не знаю… когда я получил здешний приход, об оборотне только сказки рассказывали. А три года назад он объявился снова. Госпожа, я понимаю, что вы приехали ради селифа, но хотя бы замолвите слово перед его величеством: пусть пришлют сюда опытных воинов, пусть уничтожат зверя!

Старик глядел так печально, что Элис пришлось пообещать передать его просьбы при дворе хотя бы начальнику стражи, если не получится самому королю. Про себя же она твердо решила, что не вернется в Аднор, пока не разделается с оборотнем. Это чудовище не имеет отношения к Тьме, но какая разница для людей, которые страдают из-за него? И какая разница Элис, ее рунный меч должен разить зло, какое бы обличие зло ни приняло.

Распрощавшись с гостеприимным стариком, она завернула к девчонке, которая говорила о покойной Сафье. Мать малышки была занята – ее младшее дитя, младенец в колыбели, прихворнул. Малыш хныкал, вопил и не желал лежать спокойно, мать тоже нервничала… словом, поговорить не удалось. Женщина рассказала, что Сафью она хорошо помнит, а теперь едва признала, когда та объявилась после долгой отлучки. Вроде она… но какая-то чужая, незнакомая. Ну, мало ли… все-таки сколько лет не виделись! Сафья земляков тоже успела забыть, никого не узнала при встрече.

– И я бы ее, может, не признала, – заключила крестьянка, – но шапка-то приметная, ее сразу вспомнила! Сафья всегда носила красную шапку, нравилось ей почему-то. И вернулась – тоже в красной. Шапку я сразу вспомнила!

Пора было возвращаться в город и узнать, какие кары обрушили Светлые Предтечи на нечестивого Махрина. По пути Элис размышляла, как найти объяснение всему случившемуся. Ну, пусть страшные сказки имеют под собой основание, пусть в округе поселился оборотень. Пусть он напал в лесу на одинокую путницу… хотя местные утверждают, что прежде чудовище щадило людей и ограничивалось нападениями на хлевы и курятники. Но как сюда попал селиф? Почему пути волка, женщины в красной шапке и твари Тьмы пересеклись в этом глухом углу, недалеко от имперской границы, проходящей по горной гряде? Какой в этом смыл? И есть ли здесь смысл?

А горы были видны и отсюда. Теперь, когда Элис направлялась в Толгор, то есть в сторону границы, они маячили на горизонте синей стеной, стоило дороге выбраться из зарослей, где обзор закрывали деревья, как вдалеке показывался горный кряж, посередине которого возвышался высоченный остроконечный пик. Ничего путного не надумав, Охотница решила, что нужно с кем-то посоветоваться. Лучше всех подходил Килгрик.

Время было обеденное, и рыжий, конечно, оказался в трапезной – сидел в углу и неторопливо уплетал снедь, аккуратно расставленную перед ним на столе. Уезжая, Элис оставила его в той же позиции – можно подумать, толстяк так и не покидал трапезную. С этого Элис и начала разговор – спросила, чем оруженосец занимается, все еще завтракает или уже обедает? И не забыл ли он сделать перерыв, чтобы как-то отделить одно от другого?

– Я сделал перерыв, госпожа Алисия, не беспокойся. Сюда заявлялся некий Махрин и орал так, что у меня пропал всякий аппетит. Волей-неволей пришлось прервать трапезу.

Вот тут Элис заинтересовалась так, что даже расхотелось дразнить мальчишку.

– И что же он кричал?

– На его подворье случился переполох, – важно объявил Килгрик, – лошади дружно сбесились, стали бить копытами, рваться с привязей, нескольким это удалось… в общем, сколько-то работников покалечены, один конь тоже. Пожар удалось погасить.

– Пожар? Еще и пожар случился?

– Не «еще». В суматохе кто-то что-то уронил, а кругом солома, занялось мигом. Но погасили прежде, чем огонь перекинулся дальше. Кричал, ты во всем виновата, ты ему угрожала. Ему сказали, что ты утром уехала по своим делам, и показали меня.

– И что он тебе сказал?

Килгрик пожал плечами и вернулся к прерванной трапезе.

– Что он может сказать ребенку? – пробурчал он, набив рот, – только взглянул на меня и махнул рукой. Преимущества моего возраста, видишь ли, в том, что меня ругать бесполезно. Вот тебе бы он высказал… но тебя не было.

– Та-ак… – задумчиво протянула Элис. – И с чего начался переполох у Махрина, неизвестно.

– Я хотел, госпожа Алисия, чтобы ты сделала из моих слов другой вывод.

– Какой же?

– Еще раз повторю: ребенка ругать бесполезно! Это понимают все, кроме моей госпожи.

– Разве я когда-нибудь тебя ругала? Если провинишься, покажу тебе новый фехтовальный прием, только и всего.

Килгрик вздохнул:

– Ты неисправима! Ну, когда же ты начнешь относиться ко мне как к ребенку?

– Когда мне понадобится ребенок! А сейчас мне нужен совет разумного и зрелого человека. Вот послушай…

И Элис пересказала оруженосцу все, что удалось выяснить в деревне.

– Интересно, как нашему доброму хозяину Гайвену удается спустить шкуру с твари Тьмы. И он ведь не первый раз этим занимается.

– Ты откуда знаешь? – Элис насторожилась.

– Знак серебряной луны над воротами, – важно объявил Килгрик. – Что за шкура придает свету фонаря красивый серебристый оттенок?

– А?

– Шкура не может долго продержаться, – тон оруженосца стал назидательным, – потому что плоть твари Тьмы разлагается скорее, чем любая другая. Знаю, знаю, мэтр Бейель умеет продубить ее так, что шкура не портится, но наш хозяин не владеет этим секретом. Я спрашивал прислугу – на их памяти Гайвен дважды обновлял фонарь над воротами. Дохлые селифы здесь не редкость. Странно, да?

– И на днях он получил новую шкуру в деревне. Предект ему позволил забрать… Так! Где Гайвен?

– С утра отлучился. Вскоре после твоего отъезда ушел, заявил, что у него дела. Конюх мне сказал, что он частенько так исчезает. Говорит: дела, и пропадает. И никто не знает, куда да зачем.

Элис задумалась. Сведений прибавлялось и прибавлялось, но как их увязать? В мозаике разрозненных событий по-прежнему не хватало множества фрагментов, и картинка не складывалась.

– Ладно, – решила она, окинув взглядом стол, на котором оставалось еще немало съестного. – Оставайся здесь, смотри и слушай. Если будут спрашивать Охотницу, найдешь меня наверху, в комнате. Да, и вот еще что: в разговоре можешь меня ругать как угодно. Можешь дурой обзывать, например, пусть считают, что я любопытная глупышка. И заодно покажешь, что я тебе не нравлюсь, ты недоволен госпожой, ясно? Может, тогда при тебе что-то ляпнут, когда будете меня хором честить.

Килгрик серьезно кивнул:

– Разумно. Можешь на меня положиться.

– Угу. Да, и не забудь сделать перерыв между обедом и ужином.

Элис поднялась к себе и упала на кровать. Ей необходимо было сложить воедино все части головоломки, и она думала так напряженно, что не заметила, как заснула.

* * *

Разбудил девушку стук в дверь. Уже стемнело, но за окном ночь была расцвечена сполохами. Где-то в отдалении раздавались крики, тени бродили по стенам… а в дверь колотили.

– Что? Кто? – спросонок окликнула Элис.

– Махрин пришел! – крикнул из коридора Килгрик. – Госпожу требует! С ним еще люди, работники, много! И злющие!

Элис затянула пояс с ножнами и, зевая, поплелась к двери. Килгрик был полностью одет, как будто еще не ложился.

– Ты что, так и сидел в трапезной? – спросила Элис. – По-моему, время ужина давно прошло.

– Сидел. А когда еще представится случай так спокойненько посидеть и послушать, о чем болтают слуги Гайвена? Он так и не вернулся, поэтому двое конюхов остались присмотреть за заведением, им за это приплачивают. Я и надумал дождаться хозяина вместе с ними. Ну а тут Махрин…

– Слышу.

Пока Килгрик рассказывал, они дошли к лестнице, а там вопли разъяренного торговца лошадьми уже были слышны отчетливо.

– Я этого так не спущу! – орал Махрин. – Здесь не столица! Я не позволю никому со мной так обращаться! Увидите, каково меня задевать! А-а-а, вот и она!

Это он заметил спускающуюся по ступеням Элис.

– Что случилось, почтенный Махрин? – осведомилась Элис, окидывая взглядом трапезную.

Торговец раздувался от гнева, его круглое лицо, и без того красное, сейчас пылало, он натужно дышал и отдувался. За спиной Махрина стояли четверо его работников. Одежда их была порвана и кое-где прожжена, а в руках они стискивали дубинки и вилы. Конюхи Гайвена держались поодаль, оба тоже вооружились – у одного были вилы, у другого топор. Суда по всему, они окажутся не на стороне Махрина… в общем, ничего страшного.

– Что случилось? Запугивать меня вздумала, соплячка? Сперва лошадей пугать, а потом и вовсе их резать? Ты где была этой ночью? А днем, около полудня? Тебя здесь не видели! На мое подворье лазила?

– Успокойся, Махрин, – прозвучало рядом, и на пороге кухни возник хозяин постоялого двора. – Я не позволяю обижать моих постояльцев, ты же знаешь. Но ты не постоялец, на тебя это правило не распространяется. Если молодой даме захочется проткнуть тебя мечом, я не стану препятствовать. Может, ты не слышал, она тварей Тьмы убивает, так что тебя ей прикончить – раз плюнуть.

Гайвен не спеша прошел по залу и встал между Элис и незваными гостями. Потом глянул на Махрина с его работниками и улыбнулся. Слуги купца попятились, да и с его щек румянец тоже начал сходить.

– Значит, так, – неторопливо цедя слова, продолжил Гайвен, – сейчас ты принесешь подобающие извинения госпоже Алисии и только после этого можешь остаться здесь… если конечно, Охотница согласится с тобой говорить.

Последние слова сопровождались легким поклоном в сторону Алисии.

– Я… – начал Махрин, – того… погорячился, значит. Очень уж меня рассердили нападения на мое подворье. Прошу госпожу простить. Слова… не подумал, в сердцах сказал. Шесть коней… шесть коней убиты, лучший товар! Кто-то влез ко мне. Сперва днем переполох устроили, а сейчас и вовсе – лошади с разорванными глотками лежат! Ну и рассердился я. Прошу простить.

– Если госпожа позволит, – ответил вместо Элис Гайвен, – работников лучше отпустить, и моих, и твоих, а поговорить сподручней за столом. Присаживайтесь, я на кухне что-нибудь разыщу, чтобы беседе способствовало.

Работники были рады скрыться поскорее, им-то оказаться замешанными в хозяйскую ссору было совсем уж ни к чему. Махрин, все еще сипло отдуваясь, отошел к столу. Элис села первой, после этого и он опустился на лавку напротив.

Гайвен вернулся из кухни с кувшином и кубками, налил всем, исключая Килгрика, вина.

– Что, госпожа, изволите ли ответить почтенному Махрину, где вы провели сегодняшний день? Он что-то спрашивал насчет полудня.

– Ездила в деревню, где нашли дохлого селифа. Поговорила с местными, отобедала у предекта, – ответила Элис. – Видишь, Махрин, говорить правду легко и просто. Если бы ты не скрытничал, то и тебе было бы легко и просто. Сказал бы сразу, откуда та лошадь взялась – глядишь, не пострадал бы.

– Да что вашей милости в какой-то кляче? Я ж ее честно купил!

– Не кляча, а жеребец с аднорской конюшни. Мне все равно, я же не королевский конюх, но мне стало любопытно. Вот захотелось узнать – и все тут! Просто разобрало. Ну я и спросила. А ты грубишь королевским слугам, это грех. Светлые Предтечи такого не прощают. Да и кому ты жаловаться на разбой пойдешь? Королевскому судье? Так он же тебе не указ.

Купец опустил голову. Смысла происходящего он не понимал, но убытки-то были вполне реальные! Первый налет на его конюшню, случившийся в полдень, походил на предупреждение. Ночное нападение было уже нешуточной бедой… а что дальше? Как далеко зайдет его непонятный враг? Махрин боялся об этом думать. И кто его враг? Ведь не тощая девчонка с мечом? Не могла же она пробраться на подворье, зарезать лошадей? Тем более во время первого налета отсутствовала…

– Ладно, скажу. Есть такой человек, по имени Кадгал. Живет… не знаю, где он живет. Вроде в Легвольде… А, вспомнил! Точно, в пригороде Легвольда!

– Не в самом городе? – вставил Гайвен.

– В предместье, за городской стеной.

– Они там богатеют на торговле скотиной, – пояснил для Элис Гайвен, – через Легвольд, как-никак, главный купеческий тракт идет, не то что у нас, тропинка в горах. Вот город и разросся.

– Я у него в гостях не был. Кадгал сам ко мне является, лошадей пригоняет на продажу, а иногда просит взять в табун, который идет в Империю, и продать там, – продолжил торговец. – Тогда мы прибыль делим.

– Похоже на сбыт краденого, – заметила Элис. – Если главный тракт проходит через Легвольд, там и продать проще, а?

– Да мне откуда знать! Я-то не краду! За эту лошадку я сразу рассчитался.

– И Кадгал поставил условие, чтобы жеребец был продан за горами? По ту сторону границы?

– Да зачем условия ставить, если я и так продаю только имперским! Там цены выше! В Легвольде на рынке ищите Кадгала, его легко узнать – на роже шрам вот такой, так и вот так.

Купец показал пальцем на щеке, какие длинные отметины на лице Кадгала.

– По-моему, ты облегчил душу, и Светлые Предтечи снова берут тебя под защиту, – вставил Гайвен. – Ступай домой, Махрин. Вот увидишь, теперь дела пойдут на лад.

Торговец поглядел на Элис. Та кивнула. Она почувствовала, что ее снова использовали, и не испытывала никакого удовлетворения от того, что успешно справилась с поручением. Гайвен служит принцу Гильмерту, это было известно с самого начала. И Гайвен знал, как выбить сведения из упрямого купца, не мог он только одного – прийти к Махрину и задать вопрос. И вот из столицы приехала любопытная дурочка – королевская Охотница. Она знает лошадей из аднорской конюшни, она может заинтересоваться жеребцом. А потом она уберется восвояси, и все забудется… Лишь в этом и заключалась ее, Элис, роль! Приехать, зайти на подворье к Махрину и задать вопрос! Всего-то навсего… Девушка ощутила обиду от того, что ее использовали в качестве прикрытия. Она ходила, куда велят, произносила слова, которые продиктовал Гайвен… Ох, как обидно и несправедливо, ведь Элис может куда больше! И она это докажет! Очень скоро!

Но Махрину, конечно, не было дела до душевных метаний Охотницы. Он низко опустил голову и тяжело потопал к выходу. Когда дверь за ним захлопнулась, Гайвен одарил Элис и Килгрика еще одной зубастой улыбкой:

– Отличная работа, ваша милость Охотница! Лучшего дознавателя принц прислать не мог. Уже завтра утром… то есть сегодня утром – его светлость узнает имя продавшего лошадь. С Кадгалом будет проще, я уверен. Он наверняка конокрад, поскольку сбывает лошадей через Махрина за границей. С ним можно будет не церемониться.

– Надеюсь, что так, – буркнула Элис.

– Ваша милость недовольны? Осмелюсь заметить, вы отлично справились! Я, с вашего позволения, посоветую выбросить эту историю из головы, выспаться, а завтра отправляться в Аднор. Может, успеете присоединиться к охоте на конокрада Кадгала. Хотя, скорее всего, принц не будет медлить.

– Да, – вспомнила Элис, – я же собиралась узнать насчет селифа! Как вам удается снять шкуру с твари Тьмы? У вас есть нож из лунного серебра?

– Как говорится, клин клином вышибают! – еще шире осклабился Гайвен. – Я использовал зубы другой твари. Вставил их в режущую кромку ножа, получил инструмент для разделки этих созданий. Зубы не гниют сразу, и потом у меня есть раствор, который замедляет распад.

– При помощи этого раствора и дубите шкуру для фонаря? – уточнил Килгрик.

– Точно, молодой господин, так и есть. Наши предки, не знавшие секрет лунного серебра, пытались убивать тварей Тьмы зубами других тварей. Вы слышали эти истории?

Килгрик кивнул, Элис покачала головой. Она не слышала.

– И часто приходится обновлять шкуру на барабане? – продолжал расспрашивать Килгрик.

– Не слишком часто. Год или около того она сохраняется и пропускает замечательный серебристый свет. Мне нравится название моего заведения, и я стараюсь поддерживать его репутацию. Ни у кого нет такого фонаря! – гордо заметил Гайвен. – Ну, если на этом все дела окончены, то можно отдыхать. А завтра в путь!

– Я задержусь здесь еще ненадолго, – ответила Элис.

– Зачем же? Ваша милость, поезжайте в Аднор за наградой. Клянусь Светлыми Предтечами, вы ее заслужили.

Элис отметила про себя: Гайвен недоволен и хочет спровадить ее поскорее.

– Что вам этот Толгор? – настаивал тот. – Поезжайте в столицу и выкиньте наш город из головы! Может статься, вам никогда в жизни больше не придется месить здесь грязь.

– Но я же приехала ради селифа, – нашла объяснение Элис, – это будет странно выглядеть, если уеду, ничего не разузнав. Что подумают местные об Охотнике?

– Разумно, – неохотно признал Гайвен. Его пугающая улыбка погасла, но выглядеть приветливее он не стал.

– Вот и побуду здесь еще немного, – с притворной задумчивостью продолжила Элис, чертя пальцем загогулины на покрытой темными пятнами столешнице. – Пожалуй, наведаюсь раз-другой в деревню.

Она подняла глаза на хозяина постоялого двора, тот внимательно разглядывал ее в упор, будто хотел высмотреть, что у Охотницы на уме.

– Конечно, это только для вида, – добавила она. – А награды принца никуда не денутся. Гильмерт такой человек, который, кажется, никогда ничего не забывает. Думаю, он и тебя не обойдет милостями – в конце концов, это только твоя заслуга.

– Его светлость Гильмерт – великий человек, – с некоторой торжественностью в голосе ответил Гайвен. – Награды… для меня великая честь и самая большая награда – служить принцу. Не сочтите за притворство, я говорю от души. От всей души, какая бы она ни была у человека вроде меня. Прошу прощения, пойду запру дверь.

Он резко встал. Элис с оруженосцем пошли к лестнице. За их спиной громыхнул засов.

– Между прочим, – заявил Килгрик, когда они поднялись на второй этаж и Гайвен не мог слышать разговор, – работники Махрина толковали о волке, который загрыз лошадей. Кто-то его успел мельком увидеть. Да и дневной переполох… из-за чего он возник? Почему вдруг лошади взбесились? Как по-твоему, госпожа Алисия, это не слишком странно? Особенно если учесть, что почтенный Гайвен считает волка-оборотня выдумкой темных селян? И убеждает в этом тебя?

– А еще наш добрый хозяин отсутствовал в заведении, когда с лошадьми Махрина происходили несчастья, – вспомнила Элис. – Так ведь? Его не было видно до самой ночи. Объявился, когда здесь начал шуметь Махрин.

Они помолчали.

– Но Гайвен – человек принца. Нужно ли выяснять дальше, а? – с сомнением протянул Килгрик.

– Принц тоже велел не слишком усердствовать, выясняя, что случилось с селифом. Он был настойчив, повторил несколько раз. Выходит, Гильмерт знает?

Внизу, в трапезной, что-то скрипнуло – как будто отворилась дверь или окно. Охотница с Килгриком переглянулись и осторожно пошли обратно. Элис кралась первой, держа меч наготове. Быстро двигаться не получалось, потому что ступеньки были старыми, скрипучими, дерево рассохлось, а Элис хотела избежать шума. Вот в темном зале хлопнула оконная рама. Получается, Гайвен выбрался из дома через окно? Выбрался и закрыл за собой.

На всякий случай по-прежнему стараясь не шуметь, Элис спустилась в зал. Килгрик застрял где-то на лестнице. Девушка не стала дожидаться его, она уже давно догадывалась, что паренек немного трусоват или, иначе говоря, слишком осторожен – следствие чрезмерной рассудительности. Она пошла вдоль окон, проверяя одно за другим. Наконец нашлась плотно затворенная, но не запертая рама. Через это окно и сбежал Гайвен. Дверь осталась запертой изнутри, а проверять окна, выходящие на зады, к ограде, никто не станет. Оборотень все предусмотрел.

– Килгрик, – позвала Охотница, – поди сюда. Можешь больше не таиться.

Рыжий приблизился, осмотрел окно и заметил:

– Выходит в заросли, за которыми ограда. Я бы посоветовал, госпожа, поискать в этих кустах.

Элис не поняла, о чем он говорит, но все-таки выбралась наружу. Там было темно и сыро, да еще изрядно воняло. Повсюду торчали колючие ветки – не развернуться.

– Ну и что я должна здесь искать? – пробурчала она. – Гайвен, как только выбрался, сразу перелез через ограду. Ему некогда задерживаться. Нужно отнести вести в Аднор и вернуться к утру… ага…

Под ногами обнаружилась свернутая в ком одежда. Оборотень выскользнул в окно в человеческом обличье и разделся в кустах. Интересно, как он переберется через городскую стену? Возможно, выкопал лаз? Но, решила Элис, это не ее дело. Принцы заводят свои игры и очень не любят, когда другие суют нос. Когда она забралась в окно и аккуратно затворила раму, Килгрик заявил:

– В этой истории есть еще одно странное обстоятельство, которые ты постоянно упускаешь из виду, госпожа.

– Какое еще обстоятельство?

– Бабка погибшей иностранки в красной шапке, Сафьи. Старая женщина живет одна, в лесу, в округе рассказывают страшные сказки про оборотня, но старушка не боится?

– Ты прав. Гайвен завтра будет отсыпаться, стража принца – ловить Кадгала, у торговца Махрина окажется по горло забот на разоренном подворье, стало быть, никто не помешает мне проведать старушку.

### Глава 19. Бабушка, почему у тебя большие зубы?

Утром, когда Элис появилась в трапезной, Гайвен уже распоряжался там, как ни в чем не бывало. Он отвесил гостье поклон и продолжил раздавать распоряжения слугам. Несколько постояльцев торопливо завтракали, они собирались уезжать и спешили набить животы в дорогу. Хозяин принимал у них плату за постой, кивал прислуге, чтобы подали еду или убрали посуду со столов…

Килгрик еще отсыпался после ночных приключений, и Элис села за стол в одиночестве. Хозяин сам явился обслужить Охотницу. Расставляя миски, шепнул:

– Его светлость получил сообщение.

– Значит, я могу не спешить, – зевнув, ответила Элис. – Знаешь, я ведь в Адноре несу стражу по ночам, а здесь можно хотя бы выспаться. Вчера Махрин не дал отдохнуть как следует, а сегодня я как завалюсь…

Гайвен немного помедлил, потом кивнул и ушел. Охотница доела и отправилась на конюшню – седлать Тучку. Проехала знакомой дорогой. В деревне снова было безлюдно, крестьяне разошлись по делам, даже давешняя ребятня не показывалась. Элис направилась к предекторию. Светлый Андис стоял на коленях перед алтарем. Элис решила подождать снаружи, но предект оглянулся и поманил ее рукой.

– Помолитесь со мной, госпожа, – попросил он. – Можете ничего не говорить, просто обратитесь духом к светлым Предтечам. Когда я гляжу на ваше нахмуренное чело, то думаю, что вам не помешает короткая молитва.

Элис не стала отказываться, опустилась на пол рядом со стариком и задумалась. О чем просить Светлых? Чтобы помогли Охотнице исполнить поручение? Да она уже справилась, причем даже делать ничего не пришлось. Попросить, чтобы защитили жителей деревни… но от кого? От оборотня? Он человек принца. Так что же, просить, чтобы защитили подданных от наследника престола? Не годится с таким обращаться к Светлым. И уж тем более не стоит обращаться к Светлым со своими мечтами о мести. Это грешные мысли. Правильные, но грешные.

А рядом бубнил свои молитвы предект. Элис искоса наблюдала за ним. Вот у кого в душе мир. Лицо Андиса излучало спокойствие. Закончив молитву, он тяжело поднялся с колен.

– Чем я могу быть вам полезен, госпожа? Нуждаетесь ли вы в наставлении? Может, хотите покаяться в грехе? Хотя какие грехи у столь невинного юного создания…

– Вообще-то, я хотела только узнать дорогу к бабке Сафьи, ну, этой девушки, которую нашли мертвой в лесу. Хочу с ней поговорить.

– А я вот никак не соберусь проведать эту женщину, – вздохнул Андис. – Сколько раз думал, что схожу к ней, навещу в ее одиноком жилище, но всякий раз что-то мешало. Как будто нечто меня удерживает. Странно! Но я непременно ее проведаю. Может быть, завтра.

Андис подумал, покачал головой.

– А найти дорогу… даже не знаю, как и рассказать. Вам, госпожа, следует поехать обратно к городу и свернуть с тракта налево, там будет поворот к северу. Ищите дорожный столб с надписью «Легвольд». Это старая дорога, ею почти не пользуются. Чтобы попасть в дом старухи, вам придется перейти с дороги на тропу.

– Как я узнаю поворот?

– Э… – предект замялся. – Лучше спросить лесорубов, они как раз нынче валят лес у старого легвольдского тракта. Идите на шум, найдите работников, да и спросите у них дорогу.

Садясь в седло, Элис спросила:

– А на похоронах вы с этой старухой не говорили?

– Она приходила на похороны, но стояла в сторонке. И, кажется, даже не плакала.

Элис поехала по тракту в сторону Толгора, отыскала нужный поворот… Дорогой редко пользовались, это было видно по тому, как кусты подступали к обочине, но все-таки здесь еще ездили. Наткнувшись на недавнюю вырубку, Элис свернула. Местные крестьяне валили лес, трудились они не спеша, основательно. Когда появилась Элис, прервали работу и сошлись навстречу всаднице. Она спросила, как найти дом старухи, и тут крестьяне замялись и стали переглядываться. Оказалось, никто и никогда не навещал женщину. Как ни странно, она жила в лесу одна, в селе появлялась редко, а к ней не ходили.

– Там плохой лес, – пояснил один из работников.

– Ну хоть иногда проведать старую женщину кто-нибудь ходил? – спросила Элис.

Крестьяне снова переглянулись, один пожал плечами и ответил, что если старухе что-то было бы нужно, могла бы сама прийти.

– А если она захворает?

– Не, она крепкая, чего ей хворать?

Лесорубы даже удивились вопросу. Выспросив дорогу, Элис направила Тучку в указанную сторону, высматривая тропинку. Позади вскоре снова застучали топоры… Чем дальше, тем гуще делался лес. Ветки сплетались над головой и почти не пропускали солнечный свет, мохнатые наросты лишайника укрывали искривленные стволы деревьев… действительно плохой лес: много гнили, а деревья хотя и старые, но искривленные, на доски их разделывать несподручно.

Тучка фыркала и трясла головой, лошади не нравилась выбранная хозяйкой дорога. Но Элис упрямо понукала кобылу, заставляя углубляться в заросли по хорошо заметной тропе. Зверья по дороге она не заметила, что тоже было странно. Если жители деревни сюда нечасто заглядывают, то почему нет непуганой живности?

Наконец деревья расступились, и Элис увидела дом, стоящий посередине широкой поляны. Все вокруг заросло колючим кустарником, который никто не озаботился выкорчевать, но само строение было большим и с виду прочным. Может, этим и объясняется нежелание старухи покинуть лесное пристанище? Такой дом бросать жалко. С другой стороны, зачем большая двухэтажная постройка одинокой старухе? Здесь вполне могли разместиться несколько семей, и тесноты бы никто не испытывал.

Элис спрыгнула на землю и повела лошадь в поводу, оглядывая здание. Двухэтажный дом с двускатной кровлей, с тыльной стороны к нему подступают заросли, а у крыльца даже травы нет – все вытоптано. Шустрая, должно быть, старушка, так и носится туда-сюда. Потом Охотница обратила внимание: от крыльца в чащу уходят тропинки. В разные стороны. Странно, ведь из деревни сюда не ходят. Но гости здесь наверняка бывают…

Привязав поводья у крыльца, Элис неуверенно постучала. Никакого ответа изнутри. Она постучала громче.

– Толкни, дверь откроется, – глухо прозвучал голос старухи. – Входи, я сейчас.

Элис толкнула дверь, и та со скрипом распахнулась. Внутри было темновато, свет едва струился сквозь маленькие оконца, за которыми буйно разросся кустарник. Обширное помещение было почти пустым: в углу стол, пара табуретов, еще сундук из почерневших от времени досок, вся мебель старая. Элис сделала несколько шагов и остановилась. Из глубины дома, не приближаясь, доносился шум шагов, старуха не спешила к гостю. Что-то глухо стукнуло, потом раздался шорох и скрип. Наконец появилась хозяйка.

– Доброго дня, – поздоровалась Элис, разглядывая обитательницу лесного дома.

Старуха в самом деле выглядела здоровой и крепкой, не похоже, чтобы она нуждалась в помощи. Одета она была прилично, во все новое – наверное, переоделась, потому и вышла не сразу. Суконное серое платье, какие носят крестьянки, крепкие башмаки… а в руке не старушечья клюка, а самый настоящий посох – крепкая дубовая палка в рост женщины, увенчанная мягко светящимся синим камнем. На седой голове чепец, обычный, белого цвета. Видимо, пристрастие к красным головным уборам в этой семье – не наследственная черта.

– И тебе доброго, – откликнулась старуха. – Чем могу служить, госпожа?

– Я… – Элис замялась, не зная, с чего начать. С самого начала все пошло не так, как она рассчитывала. – Я королевская Охотница, хотела с вами поговорить насчет селифа, который убил вашу внучку Сафью.

– Селиф? – старуха удивилась. – Не знаю, что там с селифом, но он был мертвый, так мне сказали лесорубы, которые нашли мою внучку. Не могла же Сафья его убить? Волк в этих краях озорует, вот что. И, наверное, не один, а целая стая. Вот и попалась волкам моя бедняжка.

Старуха говорила правильные слова, но интонация! Элис не чувствовала в ее голосе ни скорби, ни даже сожаления о гибели внучки, как будто женщина толковала о погоде или урожае. И сесть не предложила – наверное, хочет поскорее избавиться от гостьи. Не удивительно, что к ней не ходят местные. Зато Элис тем сильнее захотелось задержаться здесь, чем явственней старуха намекала, что не прочь спровадить гостью поскорее.

Охотница прошлась по комнате, скрипя старыми досками пола. Выглянула в окно, но обзор заслоняли кусты.

– Неуютно здесь, – заметила она, – лес, зверье кругом. Те же волки, например. Не хотите куда-нибудь съехать? Я уверена, что деревенские вам помогли бы, если решите там обосноваться.

– Здесь мой дом, – старуха пристукнула посохом, – какой бы ни был, а я здесь привыкла. Я старая, куда мне ехать?

– А волки?

– Они меня здесь не тревожат. А двери у меня прочные, не войдут сюда звери.

– Но все-таки, – настаивала Элис, – это же плохо, жить в одиночестве среди леса.

– Госпожа, это мой дом. Что вы хотели узнать, спрашивайте.

Еще один намек? Дескать, спрашивай скорее и проваливай. Элис заметила, старуха косится на дверь во внутренние комнаты, будто там что-то происходит и женщина боится не уследить. И вроде шум какой-то? Кто-то скребется? Или это не в комнатах, а в подвале? С этим домом явно что-то было не так. Элис не могла сообразить, как бы заставить старуху пригласить ее внутрь… Эта комната пустая, здесь одно старье, хитрая бабка прохожих не пускает дальше этой комнаты. Дверь не заперта, но внутрь чужим хода нет.

– Двери прочные… – повторила она слова старухи. – Но только не заперты?

Бабка не стала отвечать, уставилась на гостью и молчала. И снова скрежет и шорох под ногами – легкие, едва различимые. Скорее всего, Элис не обратила бы на эти звуки внимания, но сейчас она была готова к подвоху и к тому же подыскивала повод задержаться здесь вопреки желанию старухи. Точно, в подвале кто-то возится!

– Ну так что? Двери-то не заперты? – повторила Элис. – А если волк войдет?

– Посохом огрею, – ответила бабка.

И снова пристукнула о пол. Элис показалось, что голубой камень, украшающий бабкин посох, слегка засветился от удара.

– А если волков много будет? – Элис шагнула вбок, обходя старуху.

Та сместилась, по-прежнему держась между гостьей и дверью во внутренние комнаты. Это было похоже на парный танец или на поединок фехтовальщиков, когда боец делает шаг или даже полшага, получая чуть более выгодную позицию.

– Я старая женщина, – невозмутимо ответила хозяйка. – Единственную внучку потеряла. Что мне за жизнь держаться? На кой прок мне жить, если я от волков уже отбиться не могу?

– А если волки подкопали ход под стеной и уже в подвале? – Элис шагнула в другую сторону, хозяйка ответила тем же. – Припасы попортят, а?

– Нет там никаких волков, я только что туда лазила.

– А селифы? – Элис сдалась первой. – Вдруг там другие селифы от волков прячутся? Я должна проверить.

Она сделала шаг к старухе, та не двинулась с места, только чуть наклонила посох к гостье, и по голубому камню пробежали крошечные искорки. Что это за штуковина, девушка не знала, но жест был достаточно красноречивым, и она положила руку на рукоять меча. За дверью заржала Тучка, ей ответил другой конь, затопали копыта. На крыльце застучали тяжелые сапоги, дверь распахнулась – видать, вновь прибывший точно знал, что она не заперта.

В дом шагнул мужчина в пропыленной одежде, его щеку крест-накрест пересекали два приметных шрама.

– Госпожа! – крикнул он. – Меня ищет стража!

И тут заметил, что хозяйка не одна.

– Кадгал! – Элис рванула меч из ножен.

– Это еще кто? – Кадгал шагнул в сторону, следом в дом вошел еще один мужчина.

Оба были вооружены здоровенными тесаками и, увидев меч Элис, обнажили свои клинки. Охотница бросилась к ним через комнату, потому что схватка была неизбежна, и она не хотела, чтобы противник успел приготовиться. Кадгал пригнулся, готовясь отразить удар. Элис обманным движением заставила его поднять оружие и полоснула по ноге под коленом. Тут же пригнулась, и вовремя – над ее головой просвистел клинок второго противника. Не тратя времени на то, чтобы развернуть меч, она ударила рукоятью. Удар пришелся в середину груди противника, тот поперхнулся на выдохе и невольно шагнул назад. Кадгал взвыл и повалился на пол, из раны хлынула кровь, а Элис с разворота взмахнула оружием, готовясь свалить второго врага… не успела. Старуха направила в ее сторону посох и выкрикнула несколько непонятных слов.

С голубого камня сорвался сгусток сияния, и Элис упала на колено, увертываясь от непонятного оружия. Светящийся ком с воем пронесся над ней и ударил в стену, безвредно рассыпавшись искрами. Вспышка ослепила Охотницу, она едва успела отпрянуть, когда явившийся с Кадгалом мужчина нанес колющий удар. Кадгал приподнялся – его рана была не опасной, свалился он скорее от неожиданности и боли. Элис отступила, она видела, что ей противостоят опытные бойцы. Второй решительно атаковал, давая возможность Кадгалу прийти в себя, и только более длинное оружие Элис удержало мужчину на расстоянии. Вскоре к нему присоединился Кадгал, вдвоем они стали теснить Охотницу, попеременно наносили удары и отходили, ей приходилось вертеться, чтобы отражать выпады справа и слева.

Улучив момент, она перешла в атаку, отбросила в сторону тесак Кадгала и задела острием его напарника, снова развернулась к Кадгалу, тот попытался уйти от удара, но порезанная нога подвела, и он споткнулся. Элис уже готовилась нанести новый удар падающему врагу, но тут снова выстрелил магический посох старухи. Синее сияние окутало Элис, руки свело судорогой, колени подогнулись, и она рухнула на пол. Сознание постепенно угасало, перед глазами заплясали разноцветные сполохи… она еще почувствовала, как из рук вырывают рукоять рунного меча, расслышала скрипучий голос старой ведьмы:

– За тобой гонятся, и ты не придумал ничего другого, как привести стражу сюда?

– Нет, я оторвался от них, – буркнул Кадгал, – хотел тебя, госпожа, предупредить, но, смотрю, и здесь уже…

Потом ее окутало забытье.

* * *

Элис пришла в себя темноте. Она лежала на боку, и что-то мешало ей пошевелиться. Потом девушка ощутила боль в запястьях и поняла, что руки связаны за спиной. Ноги тоже стянуты веревкой. Почему темно? Уже ночь? Магия колдуньи оказалась настолько сильной, что лишила сознания на такой долгий срок? Нет, скорее, она в подвале. И воняет здесь – хуже некуда.

Рядом что-то возилось и чавкало, и это оказалось очень неприятно – беспомощно валяться на полу и знать, что рядом есть нечто живое и, возможно, опасное. Хруст и шорох раздавались совсем рядом. Элис попыталась напрячь онемевшие руки, но тщетно – связали ее надежно. Тогда она подтянула ноги и с трудом села. Чавканье тут же прекратилось, в темноте появились светящиеся точки – много, больше десятка. Они парами расположились вдоль некой линии, невидимой Элис, на высоте в несколько дюймов от пола. Глаза. Похоже твари совсем небольшие, но их много… «Р-с-с! прошипело в темноте. – Р-с-с! Р-с-с!» Странные звуки и очень неприятные.

Охотница пошарила вокруг себя, насколько позволяла стягивающая руки веревка. Под пальцами попадались какие-то лохмотья, всевозможный сор – ничего острого и режущего. Тогда она, отталкиваясь ногами, отползла подальше от светящихся глаз – больше ничего не могла сделать. Существа, ее соседи по темноте, вернулись к прежнему занятию – завозились и зачавкали.

Вскоре над головой раздались шаги и голоса, при этом что-то посыпалось сверху. Скорее всего, труха и клочки плесени. Элис затрясла головой, смахивая падающий мусор. Со скрипом отворилась крышка люка, и в подвал хлынут свет. Существа со светящимися глазами отпрянули от света, тревожно шипя: «Р-с-с… р-с-з…»

– Я думаю, наша гостья уже дозрела, чтобы ответить на вопросы. Немного темноты и доброе соседство настраивают на подходящий лад, уж я-то знаю, – донеслось до Элис сверху. Это произнес Кадгал.

– А если еще не очухалась? – спросил другой.

– Ничего, госпожа ее как-нибудь разбудит. Спускайся ты, у меня нога болит.

Элис огляделась. Подвал был довольно обширный, часть его отделяла решетка, за которой копошились риззы. Самые мелкие из порождений Тьмы, они немного напоминали крыс, только непропорционально большие головы с длинными, загнутыми назад зубами выдавали их темную природу. Мэтр Бейель писал, что эти создания настолько тупы, что не могут выпустить добычу, в которую вонзили клыки.

При свете глаза ризз не светились, твари попискивали хриплыми голосами и моргали. Между Элис и клеткой с риззами на полу стояла миска с нарезанным мясом. Значит, зверей здесь подкармливали. Кто же держит тварей Тьмы в собственном погребе? Что за человек эта старуха? В подвал опустилась лестница, стукнула о доски пола. Показался сапог. Нащупал ступеньку… в подвал спускался мужчина. Элис узнала спутника Кадгала, мужчина сошел вниз, огляделся.

– Ну как? – окликнул сверху Кадгал.

– Уже очухалась, глазами на меня лупает, – ухмыльнулся мужчина, разглядывая Элис. – Придержи лестницу, сейчас к тебе прилетит птица.

Он подошел в пленнице. Элис подумала, что сейчас освободят ноги, чтобы она взобралась по лестнице, но этого не произошло. Мужчина подхватил ее и одним движением закинул на плечо, так что нос Элис уперся в его лопатку. Девушка только пискнуть успела от удивления, а человек с живой ношей уже взбирался по лестнице. При каждом шаге плечо носильщика больно врезалось в живот Элис, но пришлось терпеть – все равно ничего поделать она не могла. Наверху ее подхватил Кадгал и поставил на ноги, чтобы приятелю было легче протискиваться в люк. Пока он поднимался, Элис огляделась. Это было другое помещение, не та большая комната перед входной дверью, но и здесь оказалась старая рухлядь, да и той немного. Похоже, в этом большом доме посередине леса почти все комнаты пустовали.

Выбравшись, второй злодей снова взвалил Элис на плечо. Кадгал засмеялся и хлопнул пленницу по оттопырившемуся заду. Это было очень обидно, и захотелось пообещать Кадгалу, что он за это ответит… но Элис стиснула зубы и промолчала – она отлично понимала, как глупо будут выглядеть угрозы, если она находится в таком невеселом положении, беспомощно висит на чужом плече. Не дождавшись ответа, Кадгал заковылял первым, его молчаливый напарник понес пленницу следом.

Колдунья ждала в знакомой пустой комнате. Там носильщик усадил Элис на лавку и отступил в сторону. Кадгал встал за спиной пленницы, а ведьма, согнувшись в пояснице, уставилась ей в глаза. Неизвестно, что она хотела высмотреть, и вскоре перешла к допросу.

– Итак, красавица, кто ты и откуда?

– Тетенька, развяжите меня, – жалобно попросила Элис, – руки совсем онемели, пошевелить не могу. Я же все равно ничего не смогу вам сделать, а? Вы такая могущественная волшебница…

Кадгал отвесил Элис подзатыльник, так что зубы стукнули:

– Отвечай, когда госпожа спрашивает. Кто ты и откуда?

Колдунья пристукнула посохом, подняв облачко пыли.

– Я королевская Охотница, – буркнула Элис, – приехала из-за дохлого селифа, будь он проклят. И между прочим, меня будут искать. Королевские Охотницы не могут исчезать без следа.

Кадгал тут же отвесил ей еще один подзатыльник, куда сильнее первого.

– Не врать! – гаркнул он. – Охотница! Да какая из тебя Охотница?

– Погоди, – остановила его старуха. – Это правда, в Адноре сейчас вместо Охотника молодая дама. Грешники совсем обезумели, но что правда, то правда, она в самом деле может оказаться Охотницей из Аднора.

– Значит, ее впрямь будут искать, – вставил третий участник допроса, тот, что приволок Элис из подвала.

– Это уже неважно, – перебила его ведьма. – Вы заявились сюда, а вас тоже будут искать. Хоть так, хоть этак, я в этом доме не останусь. Вот задам нашей красавице еще пару вопросов и пойду собираться в дорогу. Зверей возьмем с собой.

Элис стало совсем тоскливо. Если раньше была крошечная надежда, что она останется живой… Пусть в плену, но рано или поздно подвернется удачный случай… но если злодеи собрались в бега, ее точно прикончат – ведь не тащить же с собой пленницу, которую могут узнать. Так глупо вышло!

– Следующий вопрос, – прервала ее невеселые размышления старуха.

Но вопрос так и не прозвучал. За окном что-то хрустнуло, затрещал кустарник, подступавший к самой стене… ведьма с Кадгалом обернулись на шум, и Элис, неожиданно для самой себя, подскочила с лавки. Изо всех сил оттолкнувшись связанными ногами, она прыгнула к ведьме и ударила ее лбом в лицо.

С оглушительным грохотом взорвалось окно – вместе с кусками рамы и стекла в комнату влетело что-то длинное и темное, вытянувшееся в прыжке. Серая тень ударилась о пол, метнулась к Кадгалу, снова разворачиваясь в длинную размазанную полосу. Кадгал завопил и отшатнулся. Элис видела это краем глаза, она не смогла удержать равновесия, когда ведьма повалилась на пол, и рухнула на старуху. Колдунья, подвывая, завертелась под ней, пыталась сбросить, в лицо Элис летели кровавые капли из разбитого носа ведьмы; Элис тоже что-то кричала, стараясь прижать противницу к полу, а та извивалась и дрыгалась изо всех сил.

Серая тень свалила Кадгала на пол и вскочила, обретя форму громадного волка, раза в два крупнее, чем обычный зверь. Второй разбойник пятился, выставив перед собой тесак. Волк хрипло рыкнул и прыгнул к нему. Человек взмахнул клинком, но волк в прыжке поймал пастью его руку. Хрустнула кость, мужчина заорал, падая навзничь. Волк склонился над ним, в стороны полетели красные брызги, и крик оборвался. Ведьма спихнула Элис в сторону и приподнялась, опираясь на локоть. Другой рукой она направила посох на волка. Тот обернулся, разинул окровавленную пасть и зарычал так, что у Элис все внутри словно вмиг заледенело от ужаса. На синем камне, венчающем посох ведьмы, расцвела яркая вспышка, старуха взмахнула рукой… и рухнула на доски пола. Арбалетная стрела торчала из середины ее лба.

От удара сапога распахнулась дверь, в здание ворвались, гремя кольчугами, стражники. Торопились, подталкивая друг друга и направляя алебарды к ведьме и ее подручным. Элис перевернулась на спину и закрыла глаза. Теперь можно было немного побояться и поплакать. Вряд ли ее кто-нибудь попрекнет этой недолгой слабостью. Она ведь совсем чуть-чуть поплачет, совсем немного…

Вокруг топали сапоги, лязгало оружие, а ей не хотелось открывать глаза. Просто лежать, ничего не делать… ничего не бояться. Над Элис засопели, в лицо пахнуло теплым солоноватым духом. Что-то теплое и шершавое смахнуло слезинку со щеки.

– Обыскать дом! – прогремел знакомый голос Гринта. – Ничего не трогать! Если найдутся люди, обезоружить и сюда. По возможности не калечить.

Отдых окончен. Пора было открывать глаза и возвращаться в реальность. Но когда Элис глянула на того, кто сопел в лицо, ей захотелось снова зажмуриться – перед ней была окровавленная волчья пасть, такая огромная, что в нее, кажется, можно пролезть целиком. Но жмуриться не пришлось – увидев, что девушка глядит на него, волк попятился. Стражники сторонились и убирались с его пути. Гринт скинул широкий синий плащ и набросил на зверя. Солдаты подняли Элис, чей-то клинок со скрипом разрезал веревки.

– Кадгал жив? Давайте его сюда, – распорядился Гринт.

К нему подтащили пленного. Тот икал, стучал зубами и все косился в угол, где под плащом корчился волк. Со зверем происходили изменения – обтянутая синей тканью фигура на глазах меняла очертания, пушистый хвост втянулся под плащ…

– Кадгал! – рявкнул начальник королевской стражи. – Гляди на меня!

– Н-не могу… – пролепетал тот.

Края синего плаща опали, живой ком под ним начал расти в высоту, выпрямляться… и вскоре из-под него появилась голова – вполне человеческая. Гайвен запахнул плащ плотнее и сказал:

– Я пойду свои шмотки поищу.

– Это что же, вправду был волк? – протянул кто-то из солдат. – Но он же… Светлые Предтечи, это же…

– Кадгал, – Гринт шагнул к пленному и ухватил его за плечо. Тот вздрогнул. – Говори, где Гафрид из Мовера? Паж принца Валентина?

– Не знаю этого имени, – глаза Кадгала бегали от двери, в которую вышел оборотень, до иссеченного шрамами лица Гринта.

– Ты продал его коня торговцу Махрину! Ну! Вспоминай быстрее. Или…

Гайвен обернулся в дверях и сказал:

– Отдайте его мне, если не будет отвечать. Я его съем. Хоть какой-то прок тогда выйдет из всей этой истории.

Кадгал стремительно побелел. Он попытался отшатнуться. Гринт крепче стиснул его плечо.

– Я не виноват, – пленный попытался вывернуться из железной хватки Гринта, но тот держал крепко. – Я только выполнял приказ принца. Его собственный приказ, написанный его рукой. Я грамотный, я умею читать!

– Где приказ? Уничтожил?

– Ваша милость! – Кадгал наконец сумел освободиться от руки Гринта и рухнул на колени. – Я должен был его уничтожить! Но я сохранил. Посмотрите сами! Я служу принцу! Я не мог ослушаться его светлость!

Разбойник полез под крутку, двое стражников тут же направили ему в бока острия алебард. Но тот не думал о каких-либо подлых фокусах, он в самом деле вытащил свернутый пергамент со сломанной печатью.

Гринт вырвал письмо и впился в него взглядом. Элис подошла ближе. Что написано в письме, она прочесть, конечно, не могла, зато разглядела печать – точно, герб Валентина. Именно это письмо бедняга Гафрид показал страже в воротах замка Фиоро.

– Ваша милость, ваша милость, – взывал к Гринту арестованный злодей, – сами видите, я только выполнял приказ! За вину вассала несет ответственность господин! Я только выполнил приказ!

Начальник стражи, не слушая его причитаний, просмотрел запись и опустил пергамент.

– Ты повторишь это перед судом? В присутствии самого Валентина? Тогда тебе сохранят жизнь, даю слово. Ты знаешь, кто я? И что означает мое слово?

– Да хоть перед Светлыми Предтечами повторю! – возопил Кадгал. – Слово вашей милости крепче стали! Это всем известно! Пощадите, я все расскажу, все, что знаю! Мне было велено и коня тоже, но пожалел скотинку…

– Жадность подвела? – уточнил Гринт. – Решил продать Махрину, который перегонит коня через горы, в Империю. Но это неважно, Кадгал. Главное – здесь!

Начальник стражи потряс пергаментом.

Элис, растирая запястья, подошла к мертвой ведьме. Пошевелила носком сапога посох.

– Кто это, господин Гринт?

– Имперская лазутчица.

– Она колдовала.

– Разумеется. Поговорим об этом после, – Гринт окинул взглядом солдат. Ему не хотелось откровенничать при них.

– Как всегда… Погодите, ведь в Империи магия дозволена лишь с позволения инквизиции?

Гринт, засовывая в кошель письмо с печатью принца, коротко кивнул.

– Господин! – с топотом и лязгом примчался солдат, один из тех, что обшаривали дом. – Людей больше не нашли, но вот в подвале… там…

– Там клетка с риззами, – подсказала Элис. – Меня сперва в погребе заперли, я их видела. А как вы догадались появиться здесь, господин Гринт?

– Мы выехали в Легвольд, чтобы арестовать Кадгала, но его уже не было, скрылся. Успел сбежать. Шли по его следу, но встретили Гайвена, он рассказал об этом доме в лесу. Потом заявил, что мы слишком медлим, и убежал вперед. Впрочем, к тому времени мы уже были на тропе, которая вела сюда. Так что не заблудились и, как видишь, не промедлили.

– Значит, Гайвен знал, что я здесь? И примчался первым, оставив вас позади? Где-то далеко?

– Он боялся за тебя. Госпожа Охотница, эти риззы… я не рискну их везти живыми. Ты должна их убить.

– Ладно, только меч свой найду. Куда они его дели?

Элис поплелась искать оружие. По пути подвернулся коленопреклоненный Кадгал. Элис припомнила, как он помогал ведьме вести допрос, и хотела отвесить ему подзатыльник… но для этого пришлось бы нагибаться, а ноги и так еле держали. Это спасло Кадгала от мести.

Она должна была бы стыдиться, что попалась, позволила себя обезоружить, и что ее пришлось спасать… но ничего такого она не испытывала. Слишком уж страшно было перед этим, пережитый страх стер все чувства, осталось равнодушное отстраненное любопытство: что же все-таки здесь происходило? Что это за дом, и в какую историю Охотница влезла на этот раз? Но стражники, обыскивавшие дом, вручили ей рунный меч, и пришлось спускаться в подвал, разбираться с запертыми риззами… Потом оказалось, что они уже уезжают. Вывели Кадгала со связанными руками… тело ведьмы, завернутое в мешок, перекинули через круп коня одного из стражников. Гринт также счел нужным прихватить дохлых тварей Тьмы. Солдаты не решались приблизиться к риззам, даже мертвым, эти бравые вояки сторонились и глядели на Элис с такой мольбой в глазах… что швырять тушки в мешок тоже пришлось Охотнице.

Четверо солдат остались, чтобы похоронить второго злодея и еще раз обшарить дом. Они были недовольны – боялись этого места.

– Госпожа Алисия, ты поедешь с нами, – объявил Гринт.

– Но у меня оруженосец остался в Толгоре. Да и вещи собрать нужно, там, на постоялом дворе.

– Оруженосец уже едет в Аднор, я послал туда солдата, чтобы помог собраться и сопровождал мальца в пути. Его светлость Гильмерт настаивает на вашем немедленном возвращении, и я тоже считаю, что нужно спешить. В Адноре готовится большой…

Он оглянулся на стражников. Всякий, по кому скользил взгляд Гринта, тут же отводил глаза.

– О событиях в Адноре мы тоже поговорим по дороге, – твердо закончил начальник стражи.

### Глава 20. Ничего, кроме правды

Тучка вздумала брыкаться, когда Элис привесила к седлу мешок с дохлятиной. Кобыле и досталось то, чего избежал Кадгал – Элис несколько раз шлепнула ее по крупу тут же сорванной веткой. Наезднице стало немного легче, а Тучка обиделась.

– Привыкай, – строго сказала ей Элис, – ты теперь лошадь Охотницы, и убитые порождения Тьмы будут на тебе ездить частенько! А если не привыкнешь… подарю тебя Гайвену! Знаешь, что он с тобой сделает, глупая ты лошадь?

Глупая или нет, но после такой угрозы Тучка присмирела, как будто поняла, о чем идет речь. Элис догнала Гринта, возглавлявшего всадников, которые поехали по тропе, ведущей к деревне. Гринт покосился на Элис и послал своего коня вперед, дождался, пока Элис снова окажется рядом, и тихо заговорил:

– Король совсем плох, лекари боятся говорить об этом. Скверный знак! Хуже всего, что внезапная хворь сразила и придворного мага, а его ученики говорят о колдовстве. Будто на их учителя наложены чары. Боятся, он неудачно поставил эксперимент. Ангольд то и дело зовет Валентина, отсылает всех, они о чем-то шепчутся.

– Когда это началось?

– Сразу после вашего отъезда, Алисия. Уже несколько владетельных сеньоров, проживавших в башне Гостей, съехали. Они хотят быть в собственных замках, если что-то изменится в стране. Понимаете?

– Не совсем.

– Если власть пошатнется, начнутся набеги, разбой, в провинциях воцарится беззаконие. Тогда лучше быть в собственном укрепленном замке, вооружить вассалов и приготовиться. А может, кое-кто из сбежавших гостей и сам рассчитывает воспользоваться временем смуты, разграбить владения соседа, пошалить на большой дороге… Прокатился слушок, что король разделит страну между сыновьями или даже сделает Валентина единственным наследником. Источник слухов мне пока неизвестен.

– А что говорит об этом Гильмерт?

– Он, как всегда, говорит мало. Нужны доказательства вины Валентина, иначе он ничего не может сделать. И мы везем эти доказательства. Поэтому нужно торопиться. Как только возвратимся, сразу к королю. Гильмерт выдвинет обвинения против брата. Ваше слово может много значить.

– Я готова. Но вы объясните мне, что здесь произошло? В этом доме посередине леса? Кто такая старуха и почему Кадгал явился к ней?

– Старуха – лазутчик инквизиции, – Гринт похлопал посох, притороченный к его седлу. – Вряд ли это та самая женщина, которая раньше жила в доме. Я полагаю, колдунья заменила ее несколько лет назад. Настоящая хозяйка лесного дома редко показывалась людям, да и характер, скорее всего, у нее был неуживчивый, с ней мало общались. Люди не заметили подмену. Кадгал служил колдунье… и Валентину. Вот что важно.

– Точно, он называл ведьму госпожой. А внучка…

– Это не внучка. Гонец из Империи, у нее тоже выучка инквизитора. Она могла держать под контролем тварь Тьмы, селифа. Вела его к колдунье, чтобы та использовала селифа в нашем королевстве. Старая колдунья была куда опытней, она поселила ризз в подвале и могла ими управлять. Сколько их было?

– Восемь. Да, все сходится. Местные помнили, что у старухи из леса есть внучка. И сразу узнали приметную красную шапочку, которую носила настоящая Сафья. Когда появилась женщина, отдаленно похожая на пропавшую за горами землячку, ее сразу посчитали Сафьей из-за шапки, никому в голову не пришло, что это вообще не она!

Гринт кивнул.

– А Гайвен?

– Он давно служит его высочеству Гильмерту. И его способности хорошо помогают в службе. Гайвен выследил лазутчицу в лесу, убил ее и тварь. Он должен был взять женщину живой или хотя бы спрятать тела, но что-то помешало. Как бы то ни было, он справился, и опасная тварь Тьмы оказалась уничтожена. Я подозреваю, отсюда их должны были переправить в Аднор, там есть человек, умеющий управлять такими созданиями. Иначе откуда эта нечисть попадала во дворец?

– Отец Сеймо!

– Он самый. Принц Гильмерт считает, что имперские инквизиторы нарочно гонят тварей через границу в графство Легвольд, там бестии стали встречаться намного чаще. Все только и говорят о нашествии Тьмы в Легвольде. А Толгор от Империи отделяют горы, твари не способны преодолеть их, поэтому до недавних пор мы не слишком следили за этой частью границы. Но вот пошли слухи и из этих мест… Принц велел Гайвену обосноваться в Толгоре и выследить, как в здешние края проникает Тьма. Он же и узнал жеребца пропавшего пажа. Гильмерт был уверен, что вам, госпожа Алисия, удастся отыскать в Толгоре что-то значительное, но он боялся отправлять вас сюда. Гайвен получил строгий приказ: оберегать Охотницу во что бы то ни стало. И мне тоже принц велел быть наготове и мчаться к вам, едва возникнет необходимость.

– Надо же, сколько шума из-за моей скромной персоны.

Гринт вздохнул:

– Сказать по правде, я никогда не видел, чтобы его высочество так беспокоился о ком-либо. Но прошу вас, закончим этот разговор. Я уверен: принцу не понравилось бы даже то немногое, что я сказал.

* * *

Вырубка, где стучали топоры лесорубов, осталась в стороне, и впереди над деревьями показался шпиль предектория. Тропа вышла к дороге, идущей через деревню. Элис вспомнила о просьбе светлого Андиса и спросила Гринта:

– А что теперь будет с Гайвеном?

– Скорее всего, ему придется продать постоялый двор и перебираться в другое место. Его видели мои солдаты. Значит, он должен уйти. Рано или поздно пойдут слухи, кто-то узнает оборотня в хозяине постоялого двора. Конечно, съедет он не сразу, чтобы это не выглядело как поспешное бегство. Продаст свое хозяйство, а это дело не слишком быстрое…

– И зачем он нападал на крестьянские подворья? В деревне жаловались на оборотня. Он же так выдавал себя!

– Госпожа Алисия, когда он в волчьем обличье, то не вполне контролирует свои действия. Волчья натура частенько берет верх. Я читал прошения местного предекта, но, увы, служба оборотня в Толгоре куда важнее, чем несколько задушенных кур. Скорее всего, Гайвен и не хотел разорять курятники, но зверь в нем оказывался сильнее.

Элис вспомнила, как оборотень лизнул ее в щеку, когда был волком – вряд ли почтенный хозяин постоялого двора позволил бы себе такие вольности. И впрямь, Гайвен не вполне контролирует себя, когда в волчьей шкуре. Пока она размышляла, Гринт придержал коня, давая возможность солдатам догнать его. На дороге отряд перестроился, здесь не было нужды тянуться гуськом, и всадники сбились в тесную группу. Так они проехали через деревню – гремя, поднимая пыль и сверкая надраенными шлемами.

Знакомая Элис ребятня выбежала поглядеть на шествие – местным нечасто доводилось видеть королевскую стражу на марше. Показалось несколько женщин, они перешептывались, указывая пальцами на Элис и на притороченные к седлам мешки. Охотница увидела предекта. Светлый Андис спешил к дороге, пока стража не скрылась. Охотница развернула Тучку и подъехала навстречу.

– Светлый, я все рассказала господину Гринту. Вон он, во главе конвоя!

– Да благословят вас Светлые Предтечи, добрая госпожа. А может, с волком покончено? Я вижу, там везут мертвое тело, увязанное в мешковину.

– Хм, так заметно, что это мертвец?

– Я столько раз участвовал в похоронах, – невесело улыбнулся старик.

– Нет, это не оборотень. Но я уверена, что он скоро покинет эти места. Успокойте крестьян, светлый Андис! Совсем скоро!

Элис пришпорила кобылу и поскакала догонять отряд. На дороге они перешли на рысь и, поднимая пыль, поскакали к столице. Больше возможности поговорить с Гринтом Охотнице не представилось. Выбравшись из леса, они двигались так быстро, как только могли, почти не делая остановок.

* * *

Отряд скакал по дороге, позади пушистым хвостом вилась пыль. В деревнях из-под копыт лошадей разбегались куры, жители выходили поглядеть на кавалькаду, подолгу стояли, приставив ладонь к глазам, смотрели вслед и, должно быть, гадали, что предвещает спешка Гринта и его людей. Вдалеке на холмах маячили рыцарские замки. Элис заметила: всякий раз, проезжая мимо замка, начальник стражи опускал руку на эфес меча. Гринт опасался, что враги каким-то образом уже знают о его пленнике и постараются помешать доставить Кадгала в Аднор.

Элис, конечно, тоже волновалась – что же теперь будет? Ей придется говорить перед королем? И перед Валентином? И Гильмертом?..

Наконец, показались зубчатые стены Аднорского замка, красные в лучах закатного солнца. Гринт приободрился и прикрикнул на своих людей, отставшие подтянулись, отряд собрался в тесную группу. Конечно, охрана издалека заметила их приближение, мост начали опускать даже раньше, чем Гринт достиг рва. Копыта прогрохотали в темном гулком чреве воротной башни. Элис оказалась в хвосте вереницы, и над ее головой тяжело прогремел механизм, поднимающий мост. Во дворе почти не видно людей без оружия, зато солдат было больше обычного.

Несколько человек сразу бросились к Гринту. Он спешился, бросил поводья стражнику и зашагал к дворцу. Трое из приехавших с ним поспешили за командиром, подталкивая связанного Кадгала. Двое волокли тело ведьмы.

Элис, которая немного замешкалась, отвязывая мешок с риззами, побежала догонять.

Во дворце тоже было полным-полно вооруженных солдат. Вид у всех был невеселый, они глядели на Гринта, ждали, что он что-то скажет, но хмурый воин шагал мимо них молча. Так, в безмолвии, они пересекли тронный зал. Сейчас там не было ни души. Выход во внутренние покои стерегли четверо рыцарей. Рядом стояли их оруженосцы. Здесь стражники Гринта передали им свою добычу. Один из охранников покосился на Элис и ее ношу.

– Охотница идет с нами, – объявил Гринт. – Принц уже знает?

– Я здесь! – Гильмерт с несвойственной ему поспешностью едва ли не бегом направлялся к вновь прибывшим.

Не глядя на остальных, он сразу устремился к Элис. Схватил за плечи, словно желая удостовериться, что перед ним девушка, а не призрак.

– Алисия, вы живы, – с облегчением выдохнул он. – Я опасался, что…

Он умолк и покосился на рыцарей охраны.

– Я жива, – подтвердила Элис, справившись с удивлением. – Ваше высочество, мы так торопились вернуться в Аднор, а теперь теряем время. Гринт сказал, что здесь происходит что-то странное…

Она почувствовала, как щеки наливаются горячим, и смутилась еще больше. Еще чего не хватало – покраснеть в объятиях принца на глазах всех этих благородных воинов! Хотя откуда ей знать, что положено делать в объятиях принца?

– Не просто странное, – ответил принц, торопливо опуская руки. Похоже было, что он смутился не меньше Охотницы, – Но вы правы, Алисия, поспешим!

«А ведь он определенно растерялся, – отметила про себя девушка. – Воспользовался напоминанием о спешке, чтобы скрыть, насколько взволнован. И тоже покраснел! Какой он милый, этот принц Гильмерт, когда смущается…».

Процессия, состоящая из принца, вооруженных рыцарей с мертвым телом и Элис с ее мешком, а также Кадгала, который, кажется, и дохнуть лишний раз боялся, прошла по опустевшим коридорам к покоям Ангольда. Принц с Гринтом шагали впереди, Гринт, склонившись к менее рослому спутнику, шепотом что-то говорил. До Элис доносились отдельные слова:

– Он готов подтвердить… но… в присутствии короля… одним Светлым Предтечам ведомо, как… может, это убедит…

Начальник стражи сунул принцу пергамент с печатью Валентина. Тот на ходу пробежал глазами документ и кивнул.

– Удалось благодаря ей… – бубнил Гринт. – Гайвен опередил и…

Элис навострила уши – говорили о ней? Словно подтверждая догадку, принц быстро оглянулся… Вот и покои Ангольда. Здесь тоже рыцари в полном вооружении, двое учеников лекаря в темных балахонах и с унылыми лицами… а рядом с ними… Элис с удивлением узнала двух верзил, телохранителей отца Сеймо. Эта парочка покрытых шрамами громил встретила процессию спокойными, даже сонными взглядами.

– Посол сейчас у отца, – кривясь, сообщил Гильмерт, – он и брат. Так что все еще хуже, чем ты думал. Идем к нему.

– Но… – Гринт, похоже, растерялся.

– Идем! – резко повторил Гильмерт. – Господа!

Охрана обернулась к нему.

– Господа, я велел пригласить к отцу господина Мовера из Мовера. Как только он придет, впустите без промедлений…

Он без стука распахнул дверь и вошел. Рыцари с телом колдуньи и Элис с ее мешком – странные посетители у ложа больного, но делать было нечего, все происходило слишком быстро, чтобы Элис успела оробеть. Она вошла со всеми. Дверь за ее спиной хлопнула, закрываясь. Девушка высунулась из-за широких спин рыцарей, чтобы оглядеться.

Ангольд сидел в кровати, опираясь на подушки, Валентин почтительно склонился над больным, а отец Сеймо замер в стороне, молитвенно сложив руки и уткнувшись в них. В углу со скорбным видом топтался придворный лекарь.

– Отец, – заговорил Гильмерт, – у меня важные новости, иначе я бы не осмелился побеспокоить вас. В стране зреет заговор, и у меня есть неопровержимые улики против виновных. Есть свидетель, есть письменные доказательства. Я должен рассказать обо всем немедленно.

– Заговор? – слабым неуверенным тоном проговорил Ангольд. – Это невозможно.

Элис не верила собственным глазам – и это король? Всегда такой уверенный и излучающий величие? Перед ней был слабый растерянный старик. И голос! Что с его голосом? Какая же болезнь могла так подействовать на короля?

Валентин нахально улыбнулся брату. В это мгновение он показался Элис отвратительным, словно оскалившая кривые клыки ризза. «И эта улыбка казалась мне привлекательной? – спросила она себя. – Алисия, ты дура. Принцам верить нельзя… ну разве что некоторым, которые еще не разучились краснеть».

– Заговор, отец, заговор! – нетерпеливо повторил Гильмерт. – И тебе придется это принять. Отец Сеймо! Поглядите.

По его знаку двое воинов развернули холстину и открыли тело ведьмы. Инквизитор, несмотря на свою выдержку, все же вздрогнул, увидев обезображенное раной лицо старухи. Однако тут же взял себя в руки и почти спокойно спросил:

– Что это значит? Я должен провести погребальную церемонию?

И снова уткнулся в сложенные ладони.

Гринт вытолкнул вперед связанного пленника, тот грохнулся на колени и замер, опустив голову. Элис показалось, он боится встречаться взглядами с Валентином. Честно говоря, она бы тоже не хотела и поэтому глядела на короля. Какая страшная болезнь превратила этого внушительного старика в бледную тень?

– Говори, – приказал Гринт. – Почему ты называл эту женщину госпожой?

– Так велел принц. Его светлость. Валентин, – Кадгал выдавливал из себя каждое слово с заметным усилием. – Велел называть госпожой и выполнять все, что она скажет.

– И что же она тебе велела?

– Я с помощником ловил для нее дичь или покупал мясо, чтобы кормить ее зверушек.

– Каких зверушек?

Теперь вперед выступила Алисия и вывернула свой мешок, тушки ризз посыпались на пол, вокруг тут же пополз мерзкий запах. Риззы и живые пахнут отвратительно, вдобавок мясо тварей Тьмы гниет и разлагается быстрее, чем обычная мертвечина.

– Какая гадость, – пролепетал Ангольд.

– Что еще, Кадгал? Что ты еще делал для нее?

– Однажды я провез от нее большие ящики из толстых досок в столицу. Не знаю, как эти штуки попали к госпоже. Она велела передать их в городе рыцарю из свиты его светлости Валентина. Я это и сделал. Передал господину Устору.

– Когда это было?

– Около двух месяцев назад, ваши милости… ваше величество…

– Что было в ящиках?

– Я боялся даже приблизиться к ним лишний раз. В стенках были дыры, и внутри кто-то возился и стучал. Кто-то живой.

– В одном ящике была гарпия, в другом медор, так надо полагать, – вставил Гильмерт. – Ведьма умела управлять тварями, ей переправляли порождения Тьмы из Империи, в последний раз гонец попался. У него… вернее, у нее, потому что это была молодая дама – тоже была выучка инквизиции. Она вела с собой селифа. Вы ничего не хотите сказать, отец Сеймо?

– На все воля Итаурова, – тихо пробормотал инквизитор, поднимая лицо от сложенных ладоней. – С чего вы взяли, что я должен отвечать на этот вздор?

– Медора, укрытого колдовской вуалью, вы провели во дворец, где он был убит Охотницей. Гарпию использовали, чтобы устроить переполох и пожар в башне Послов. Тогда, я полагаю, сгорели все улики? Что вы скажете на это?

Гильмерт ткнул пальцем в посох, который принес Гринт. Колдовской посох с синим камнем.

– Это посох мага, разве не такие используются в Империи?

– И в Империи, и везде в Валарде, где есть практикующие маги, – ответил Сеймо.

– Не уходите от ответа!

Инквизитор пожал плечами и уткнулся в ладони.

– Ты такой выдумщик, Гильмерт, – король улыбнулся. На его бледном, как пергамент, лице улыбка казалась вымученной и неестественной.

– Я думаю, мы можем допросить господина Устора из Делинвейда, и он не откажется поведать, как принимал ящики, привезенные этим малым в Аднор, и как передал их принцу, – продолжил Гильмерт. – Ящики тяжелые, значит, ему помогали слуги. Их также можно допросить. Брат, куда делись ящики? Отправились к отцу Сеймо?

Валентин обернулся к отцу и картинно заломил руки:

– Батюшка, ты сам видишь! Он всегда желал мне зла! Вот и выдумывает эти ужасы. Но нас ведь не запугать ящиками с дырками и дохлыми риззами?

– Нет, сын мой, мы верим тебе по-прежнему, – пробормотал Ангольд. – Ты наше возлюбленное дитя.

Элис подумала, что король очень уж сильно болен, из-за этого на него нашло помрачение рассудка, и против затуманенного разума Ангольда бессильны все доводы обвинителей. Но Гильмерт был спокоен. Правда, Элис слышала, что он всегда такой – старается держать себя в руках, что бы ни происходило.

В дверь постучали. И рыцарь из охраны объявил:

– Господин Мовер из Мовера!

Ах да, вспомнила Элис, отец бедного глупого пажа… Принц обещал ему правосудие! Пожалуй, Гильмерт – редкий случай, принц, которому можно доверять?

– Пусть войдет, – бросил Гильмерт.

– Не нужно, нам нездоровится, – торопливо забормотал король, – здесь слишком много…

Но было поздно. Едва услышав позволение, рыцарь распахнул дверь и шагнул в опочивальню. Его взгляд скользнул по лицам собравшихся, по мертвому телу и тушкам тварей Тьмы на полу… остановился на Кадгале, который стоял на коленях.

– Господин Мовер, – обернулся к нему принц Гильмерт, – я обещал вам вернуть сына или назвать имя его убийцы. К сожалению, не в человеческих силах воскрешать мертвых, но вторая часть обещания остается в силе.

Принц встряхнул рукой, разворачивая пергамент. Несчастный Мовер уже уставился на связанного человека, стоящего на коленях перед ложем Ангольда… шагнул к нему, но Гринт остановил рыцаря, опустив руку на плечо.

– Итак, паж Гафрид, сын Мовера из Мовера, – снова заговорил Гильмерт. – Бедный парень выполнил приказ своего сеньора, помог подстроить подлость против графа Фиоро, после этого он оказался нежелательным свидетелем, и брат услал его. Куда? Страже Гафрид показал письмо, запечатанное Валентином, затем исчез. Брат, кому ты отправил письмо с нарочным?

– Тебе, – ухмыльнулся Валентин. – Я написал, что мы весело проводим время и зря ты остался в Адноре. Мог бы поглядеть, как я сражаюсь на турнире. Если я сражаюсь, ты хотя бы мог на это поглядеть, а?

– Но паж мне твоего письма не доставил, вместо этого он поехал к некоему мастеру Кадгалу, который служит тебе. Тебе и имперской ведьме, которую ему было велено звать госпожой. Вот это письмо! Вот этот приказ получил Кадгал и, увы, исполнил. Господин Мовер, читайте.

Рыцарь глянул в пергамент, который протягивал ему принц, и помотал головой:

– Не могу, ваше высочество… не могу… прочтите, сделайте милость.

– «Того, кто доставит письмо, убери. Он не должен распускать язык, пусть пропадет без следа». Подписи нет, но я-то знаю почерк моего брата. Да и печать на месте.

– Ваше высочество… – Мовер обернулся к Валентину.

Тот, несмотря на всю свою браваду, тут же начал бледнеть и отступил на шаг. Было во взгляде Мовера что-то такое, что проняло даже его.

– Ну вот, теперь я виноват во всем, что бы ни произошло плохого в Валарде, – картинно вздохнул он.

– Нет, мой наивный брат, – ответил Гильмерт, – не ты! Ты тоже фигура в руках опытных игроков. Сеймо использовал тебя так же, как ты использовал Кадгала. Интересно, что он тебе пообещал, за сколько ты продал страну и отца?

– Что за чушь? – слабым голосом спросил король. – Как можно отправлять письмо, в котором приказ убить гонца? А если бы паж прочел?

– Мой сын не умел читать, – проскрежетал Мовер, темнея лицом.

Он сделал шаг к Валентину, и того, кажется, начала покидать наигранная самоуверенность. Вид у Мовера был такой, что мог напугать кого угодно. Гринт снова попытался остановить разъяренного рыцаря, но тот резко стряхнул руку начальника стражи и сделал еще шаг к королевскому ложу. Рыцари из охраны Ангольда сдвинулись с места, чтобы встать у него на пути. Унылый лекарь отшатнулся… Король протянул руку к Валентину, словно желая оградить любимого сына… и тут Элис заметила!

– Кольцо! – закричала она и бросилась к королю.

Двое рыцарей шагнули, чтобы перехватить ее, они действовали привычно – никому не дозволялось приближаться к его величеству без разрешения. Но Элис прошмыгнула между закованными в сталь боками, пригнулась, нырнула под вытянутую к ней руку и вцепилась в королевские пальцы. Сдернула с мизинца знакомый перстень с красным рубином… и тут же Ангольд вздрогнул всем телом, его глаза широко раскрылись, он судорожно выдохнул и…

Королевский телохранитель стиснул плечо Элис и потащил ее от ложа, она уже не сопротивлялась, только глядела на Ангольда, а тот резко сел в постели и громким внятным тоном спросил:

– Что здесь происходит? Почему вы собрались в нашей опочивальне? Валентин, Гильмерт? Господа?..

Старший принц обернулся к Элис:

– Алисия?

– Это заколдованное кольцо! – пискнула Охотница, повиснув в стальной хватке рыцаря. – Его пытался всучить мне Валентин! То есть его высочество Валентин! Оно заколдовано, смотрите на короля! Вот это самое кольцо! Теперь он пришел в себя!

Лекарь сунулся к королю щупать пульс, Ангольд отпихнул его.

– Ваше величество! – воскликнул Мовер из Мовера. – Взываю к вашему суду! Справедливости! Ваш сын Валентин виновен в смерти моего мальчика! Послушайте господина Гринта! Послушайте снова!

– Снова?

– Отец, ваше величество, – торопливо вставил Гильмерт. – Теперь я все понимаю, ты находился под действием чар, и за это враги королевства еще понесут ответ. Я снова изложу обвинения, и…

Пока все суетились, переглядывались и стремительно прозревали, инквизитор отнял наконец-то ладони от лица и, к огромному удивлению Элис, пронзительно свистнул. И тут же за дверью раздался оглушительный грохот, крики, лязг оружия – словом, звуки, обычно сопровождающие битву.

Рыцари охраны столпились вокруг королевского ложа, освободившаяся Элис отступила в сторону, потирая отдавленное плечо… Сеймо оттолкнул Валентина к двери и крикнул:

– Беги!

Сам он бросился к Гринту, что-то в его пальцах ослепительно вспыхнуло. Элис не поняла, что он сделал, но начальник стражи упал, а посох ведьмы оказался в руках инквизитора. Валентин шмыгнул к двери, Гильмерт рванулся наперерез, но синяя молния с колдовского посоха ударила в него и отшвырнула с пути брата. Следующая молния поразила Кадгала. Убийца пытался пролезть под кровать короля, оставшийся на страже рыцарь отшвырнул его стальным поножем. Кадгал заметался, вокруг шла схватка, все размахивали оружием и кричали, а он, пригнувшись, бросался то в одну, то в другую сторону – тут его и настиг сгусток колдовского пламени.

Дверь распахнулась, в комнату шагнул один из гигантов, сопровождавших инквизитора в Адноре. Под его серым балахоном, иссеченным в клочья, тускло мерцала кольчуга, левая рука была отрублена ниже локтя, он сжимал культю правой, и между пальцами непрерывно струилась кровь. Из живота, пробив кольчугу, торчало острие меча, всаженного в спину. Валентин метнулся позади него в дверной проем, а великан, шатаясь, зашагал к замершим рыцарям.

Трое королевских телохранителей переглянулись, двое двинулись с мечами наголо навстречу раненому гиганту. Рыцарь рубанул мечом, истекающий кровью инквизитор с неожиданной прытью прянул в сторону, увернулся и ударил кулаком противника по шлему. Из обрубка левой руки, который ему пришлось выпустить, хлынула густая красная струя, второй телохранитель Ангольда развалил голову инквизитора мечом, и тот рухнул, свалив при этом первого противника.

Воспользовавшись вмешательством великана, Сеймо тоже попятился к двери. И тут пришел в себя господин Мовер из Мовера. Он обалдел от происходящего настолько, что в первые мгновения лишь вертел головой, наблюдая за всеобщим смятением, но теперь сообразил, что из виновных в смерти сына здесь остался лишь этот старый колдун. Оружие у могучего рыцаря отобрали на входе во внутренние апартаменты, сейчас он схватил тяжеленный стул с резной дубовой спинкой и ринулся на инквизитора, который уже почти достиг двери. Отец Сеймо пустил в ход магию посоха, но Мовер, окутанный колдовскими сполохами, прорвался сквозь синие разряды и рухнул на врага, опрокинув его на пол. Стул, выпущенный Мовером из рук в падении, врезался в стену и развалился на куски. Резная спинка, отскочив от стены, полетела обратно.

Последний выстрел магии ударил, когда Мовер уже лежал на инквизиторе. Сноп синих искр приподнял огромного рыцаря, но он снова всей массой шмякнулся на имперского посла… Резная спинка стула с гулким стуком упала ему на голову… потом внезапно наступила тишина. Смолкли звуки боя за дверью, с шипением погасли синие искры, струящиеся из-под потерявшего сознание Мовера из Мовера, поднялся рыцарь, сбитый с ног гигантом – телохранителем Сеймо. Элис обнаружила себя забившейся в угол и судорожно стискивающей рукоять рунного меча.

### Глава 21. Вопрос престолонаследия

Гильмерт сел на полу и потряс головой, оглядываясь.

– Гринт! – позвал он. – Гринт, к оружию! Проклятие… Валентин сбежал!

Начальник стражи пошевелился и издал длинный невнятный звук. Один из рыцарей охраны склонился над ним и помог подняться. Гринт тяжело оперся на меч, ноги пока что слушались его плохо. В распахнутую дверь вступил придворный маг, оглядел распростертые тела, лужи крови, изломанную мебель и брошенное оружие.

– Я опоздал, – чародей нервно потеребил свою длинную белую бороду. – Здесь применялась магия!

– Вы снова на ногах, мастер? – сухо осведомился Гильмерт. – Король был околдован, мы нуждались в вашей помощи.

– На меня самого были наложены чары! – запротестовал старик. – Я только что пришел в себя и сразу поспешил к его величеству… Ваше величество?

Все уставились на ложе. Ангольд лежал, бледный, как полотно его подушек, глаза короля были закрыты, и могло показаться, что он спит. Лекарь кинулся к нему, схватил руку… и тут же выпустил. Ладонь Ангольда бессильно упала на перину.

– Его величество вознесся к Светлым Предтечам, – тихо прошептал лекарь, отступая от кровати.

Рыцари торопливо стянули шлемы. Гильмерт стиснул зубы, оглядывая комнату. Элис было хорошо видно, как он сжимает рукоять меча. Попадись бы ему сейчас Валентин… но ненавистный брат сбежал.

– Гринт! – глухо произнес принц. – К воротам. Если Валентин еще в замке, то не дайте ему скрыться. Башню Послов окружить, никого не выпускать. Башня Принца – то же самое. Обезоружить и заключить под стражу всех, кто там попадется. Господа…

Гринт прошел к выходу, и старый маг посторонился, выпуская его из опочивальни.

– Осмелюсь напомнить вашему высочеству, Сеймо еще здесь, – бросил он с порога. – Будьте осторожны.

Гильмерт подозвал мага и быстро объяснил, что инквизитор оказался в числе заговорщиков, он – опасный преступник. Его нужно допросить, но при этом следует опасаться его чар. Королевские телохранители с трудом отвалили в сторону тушу Мовера, который все еще пребывал в беспамятстве, оглушенный магией Сеймо и дубовой спинкой стула. Инквизитор был жив, но сильно пострадал и тоже пока что не пришел в сознание. Придворный колдун сноровисто обыскал Сеймо, сдернул с пальцев многочисленные перстни и сорвал с груди знак в виде рук, сжимающих молнию.

В рукавах и карманах серого балахона нашлось еще несколько безделушек, их чародей тоже отобрал, твердя, что они заряжены какими-то заклинаниями. Среди прочих трофеев оказался и нож с коротким клинком, вдоль которого тянулись мерцающие полосы лунного серебра. Наконец придворный маг распихал добычу по собственным карманам и заявил, что инквизитор лишен чародейского оружия.

– Свяжите его, – посоветовал он. – Так будет надежней. А если хотите полностью обезопасить, то заткните рот. В этом положении он не сможет произнести заклинания.

– Он должен говорить, – возразил Гильмерт. – А вы, мастер, проследите, чтобы он не колдовал. Его следует допросить. Да, посмотрите сюда: еще один занятный артефакт. Алисия, покажите магу кольцо. Скажите, это опасно?

Старик изучил рубин и вынес вердикт:

– Магия влияния! Само по себе не вредно, но истощает того, кем управляют через это кольцо. Человек сопротивляется, пытается быть собой, но его заставляют говорить чужие слова, иногда принуждают совершить нечто постыдное. Редкостная вещица! О, сколько здесь силы… Такие заклинания создаются совместными усилиями большой коллегии чародеев, мне одному не под силу создать нечто подобное.

– Понятно, штучки инквизиторов, – кивнул Гильмерт. – Значит, голосом короля говорил Сеймо, то-то он все нашептывал в ладони.

А Элис вдруг стало совсем нехорошо – она представила, что могло бы с ней случиться, прими она подарок Валентина… Но предаваться размышлениям было некогда. Гильмерт прошел к отцу, склонился над телом… быстро выпрямился и оглядел опочивальню, на мгновение задерживая взгляд на каждом.

– Я принимаю отцовскую корону, – объявил он. – Кто не подчинится моим приказам, будет объявлен изменником. Господа, – он обращался к гвардейцам покойного отца, – вы останетесь здесь и не покинете пост, что бы ни случилось. Храните тело. Присматривайте за инквизитором. Не позволяйте ему колдовать. Придворный маг поможет вам с этим… Алисия, идемте.

Потом отыскал взглядом лекаря:

– Мэтр, ваша помощь сейчас наверняка понадобится очень многим, у меня скверные предчувствия. Вы тоже пойдете со мной и Охотницей. О смерти отца – ни слова!

Лекарь торопливо закивал, но принц уже не глядел в его сторону, он устремился к выходу, Элис шла следом. Перед дверью опочивальни в разлившейся крови застыли тела – королевские гвардейцы и убитый ими второй охранник инквизитора. Когда Элис входила, здесь еще торчали ученики лекаря, сейчас их не было видно. Скорее всего, испугались и убежали, когда Сеймо свистнул и по этому знаку его головорезы напали на охрану.

Принц, переступая через багровые лужи, поспешил к выходу в тронный зал. Там охраны не было. Элис удивилась – этот пост не оставляли никогда. А Гильмерт уже бежал по опустевшему залу. За спиной Элис пыхтел непривычный к подобным упражнениям королевский лекарь. Странно было видеть дворец обезлюдевшим – как будто со смертью Ангольда душа оставила эти стены и теперь Элис бежит по трупу здания. Хоть бы один человек попался, но нет – даже слуги куда-то попрятались.

Люди встретились у входа во дворец – и сразу очень много, десятка три. Караул стражников, стерегущих вход, слуги, кое-кто из придворных. Дверь была закрыта, двое стражников время от времени выглядывали в щель между створками.

Несколько человек были ранены, их поспешно перевязывали. Лекарь тут же приступил к делу. Пахло кровью, страхом и очень заметно – гарью. Принца встретил хор голосов:

– Ваше высочество!.. Принц!.. Что происходит?.. Где король?..

Гильмерт поднял руку, и шум стал стихать.

– Король в безопасности, – объявил принц. – Было покушение, но мы расправились с заговорщиками в королевских покоях. Что здесь? Кто с кем сражается? Где Гринт?

Вперед выступил старший стражник, командир караула. Он стал рассказывать: Валентин пробежал мимо них, ничего не сказав, но в его руке был обнаженный меч. Люди встревожились. Потом с башни Принца посыпались стрелы, с десяток человек – в основном прислуга – были убиты и ранены посреди двора, прежде чем кто-то что-либо сообразил. Гринт объявил, что Валентин изменник, велел готовиться к бою, а сам убежал. С ним были три рыцаря из королевской гвардии. Еще велел никого не впускать.

– Куда убежал? Где он? – нетерпеливо потребовал Гильмерт.

– По-моему, он собирался прорваться к воротам, – ответил один из солдат. – Забрал мой щит.

– Откуда тянет гарью? – спросила Элис. – Что горит?

– А кто его разберет, госпожа, – буркнул старший. – В таких заварухах всегда что-то горит.

Элис расслышала, как один стражник шепнул приятелю:

– Не хотел бы я встретиться с его высочеством в поединке. Ты видел, каков он с мечом?

– Видел… – также тихо ответил тот, – а только если изменник, то никуда не денешься, встретишься.

Гильмерт решительно шагнул к двери, стражники закричали:

– Ваше высочество, не надо! Куда же без доспехов?

И тут в дверь забарабанили тяжелые кулаки.

– Открывайте! – зычно заорал снаружи Гринт.

Дверь торопливо распахнули, и начальник стражи бросился внутрь, под прикрытие стен, за ним шагали солдаты. Пока они находились снаружи, держали щиты высоко поднятыми. Гринт оглядел солдат.

– Люди Аднора, в замке измена, нам предстоит сражение. Нужно взять приступом башню Принца и башню Послов. Никого не убивать зря – если будут сдаваться, щадить. Тех же, кто окажет сопротивление, разить без пощады. Это враг.

Потом обернулся к Гильмерту:

– С вашего позволения, ваше высочество.

– Разумеется. Я сам возглавлю штурм.

– Тогда наденьте доспехи, – и снова обратился к солдатам, – когда выйдем из дворца, щиты держать высоко, на верхних этажах башен у них арбалетчики.

– Нам понадобится таран, – напомнил начальник караула, – двери в башнях прочные.

– Я распорядился. У ворот и в кордегардии готовятся к бою. Я велел вооружить слуг и притащить с заднего двора бревно для тарана. Оттуда ударят, когда мы выйдем во двор. Сначала штурмуем башню Послов, Валентин уже там.

Началась суета, солдаты привычно готовили оружие, вытаскивали щиты. Гринт ушел во дворец, возвратился с десятком слуг, они волокли ворох кольчуг и шлемов. Все вооружились. Элис, не дожидаясь приглашения, вытянула из гремящей кучи кольчугу – самую узкую и короткую, какую смогла высмотреть. Когда она закончила снаряжаться, заметила, что принц, уже готовый к бою, стоит рядом и глядит в ее сторону.

– Алисия, держись рядом со мной, – велел он. – Я хочу, чтобы ты была рядом.

Элис кивнула. Принц обратился к ней на «ты» и больше не краснел – теперь они были товарищами по оружию и готовились вместе вступить в смертельную схватку. В бою не до церемоний.

Наконец подготовка окончилась.

– Ваша милость, – обратился к Гринту старший караула, – этот вход оставим без охраны? Или велеть парочке парней побыть здесь?

– Нет, идем все. Ну, готовы? Тогда…

По его знаку двое солдат распахнули створки двери, и толпа воинов с грохотом и лязгом потекла наружу. Выскочив во двор, все поднимали щиты и бежали к башне Послов. На ходу они взревели:

– Аднор! За короля!

Такая же толпа показалась из-за угла – со стороны кордегардии. От ворот несколько человек волокли бревно, латники стражи прикрывали носильщиков щитами. Солнце уже опустилось к горизонту, и последние лучи заходящего светила заливали двор багровым светом. Близились сумерки. Пожар, начавшийся было на заднем дворе, уже погасили, но серые струйки дыма все еще тянулись к небесам.

Стрелы из луков и арбалетов ударили сквозь бойницы, но стрелков было слишком мало, чтобы сдержать такой напор. Двери башни Послов распахнулись, оттуда бросились воины во главе с Валентином, которого несложно было узнать по белому плащу поверх серебристо сверкающих доспехов. Его отряд заметно уступал числом нападавшим, но младшего принца никогда не останавливали подобные обстоятельства. Среди его свиты были молодые рыцари, которых Валентин привлек к своему заговору, и имперские гвардейцы из охраны посла – и те и другие были отлично вооружены и обучены. Две стальные волны столкнулись перед башней Послов, Валентин врезался в ряды сторонников Гильмерта, опрокинув сразу нескольких солдат. Его люди стали теснить многочисленного противника. Тут подоспел отряд из кордегардии, людей Валентина начали окружать.

– Отходим! – крикнул принц. – Нас маловато, но у стены тыл будет прикрыт!

– Куда? – перед Валентином оказался брат. – Стой, негодяй!

– Ради тебя – с радостью задержусь! – лицо Валентина перекосила злая улыбка. – Эй, погодите! Я быстро!.. Сейчас… расчищу дорожку к моему трону…

Последние реплики он коротко выплевывал между вдохами, потому что Гильмерт атаковал и сразу осыпал брата градом ударов. Воины обеих сторон попятились, между ними остался участок брусчатки, по которому кружили принцы. Их клинки вспыхивали в закатных лучах длинными языками красного пламени.

Элис отступила вместе с остальными. Рядом оказался Гринт. Элис толкнула его локтем в кольчужный бок:

– А Гильмерт отлично дерется!

– Я сам его учил, – буркнул старый воин.

На Элис он не глядел, взгляд Гринта был прикован к поединку. Валентин пытался маневрировать, двигался вокруг брата легко и проворно, при этом успевал выкрикивать:

– Предтечи услышали мои молитвы! Я так мечтал встретиться с тобой в схватке! Вот бы всегда наследование короны решалось так просто! Тогда трон всегда доставался бы достойному!..

Гильмерт дрался молча, он меньше двигался, но всегда успевал опередить любой обманный маневр брата. Сейчас вовсе не казалось, что Валентин, герой десятков турниров, имеет преимущество. Младший дрался ловко и изобретательно, финтил, прыгал… Старший отбивался или атаковал короткими выверенными движениями.

Несколько раз старший принц начинал атаки, дважды его клинок, пробив либо обманув защиту, проскрежетал по кирасе Валентина, но все-таки он был вынужден отступать, и исход поединка по-прежнему оставался неясным.

Пока шел бой, люди, которых собрал Гринт, подтянулись к подножию башни Послов, никто больше не кричал, все наблюдали. Теперь Элис расслышала мерные и мощные звуки набата. Значит, в столице уже подняли тревогу, и, вполне вероятно, сюда спешат на помощь городские ополченцы.

У Валентина были причины торопиться. Те же мысли, похоже, посетили и младшего принца – он перестал дразнить брата и задвигался с удвоенной энергией. Элис едва сдержала возглас – на какой-то миг ей показалось, что Гильмерт пятится слишком быстро, он уже не может поспеть за ловким братом, вот он слишком далеко отвел левую руку со щитом – и клинок Валентина, сверкнув, устремился в брешь, как атакующая змея… и тут же стражники вокруг Элис разразились воплями.

Ошибка Гильмерта оказалась обманным маневром, он резко отшатнулся, меч брата прошел по его кирасе вскользь и тут же оказался зажат. Гильмерт, стискивая оружие противника между щитом и кирасой, резко развернулся всем корпусом, инерция бросила Валентина к нему, нагрудники братьев столкнулись, издав протяжный звон. И тут же Гильмерт ударил брата в висок эфесом своего меча. Клинок он не мог сейчас пустить в ход, поскольку Валентин находился слишком близко, но и удар рукоятью вышел на славу. Голова Валентина дернулась, он выпустил свой меч и начал падать на мостовую… Гильмерт шагнул следом и нанес новый удар – на этот раз лезвием, вложив всю силу и инерцию движения в этот выпад. Клинок с протяжным лязгом врезался в сталь шлема, брызнула кровь, красная в красных закатных лучах.

И тут небо над местом поединка закрыла тень – на Гильмерта стремительно пикировала гарпия, сложив широкие крылья. Тварь с хриплым скрежещущим воплем, от которого в жилах стыла кровь, рухнула на принца, крылья развернулись и скрыли Гильмерта.

Элис промедлила лишь миг – слишком уж неожиданным было нападение, но тут же опомнилась и бросилась на выручку. Одновременно с ней пришли в движение имперские гвардейцы из свиты посла. Они не были так обескуражены появлением гарпии, как аднорские воины, и бросились в бой. Элис взмахнула рунным мечом, стараясь достать гарпию, но та взмахнула крыльями и взмыла вверх, а перед Элис выросли двое рослых имперцев. Один клинок она отбила, от другого увернулась, еще удар, еще… И тут аднорцы, опомнившись, ринулись на врага.

Гильмерт с трудом поднялся и тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Он шатался, удар гарпии крепко оглушил его. Гринт подхватил принца, помог устоять, и тут же им обоим пришлось рубиться с наседающими заговорщиками. Гарпия кружила над схваткой, издавая резкие вопли. Вот она высмотрела принца и снова ринулась на него с высоты. Но и Элис была начеку – нанося и отбивая удары, она успевала поглядывать вверх и теперь оказалась на месте вовремя. Ее меч взлетел над головой Гильмерта, и гарпии не удалось добраться к намеченной цели. Она снова взмахнула перепончатыми крыльями, набирая высоту… рунный меч скользнул по ребрам твари и едва оцарапал. Бой мало-помалу откатывался к входу в башню Послов, без Валентина заговорщики уже не могли противостоять многочисленным врагам. Но гарпия по-прежнему кружила над головами дерущихся, и от ее криков аднорцам делалось не по себе.

Для Элис бой превратился в череду маневров. Гильмерт вел воинов к башне Послов, он сражался и призывал соратников, вверх глядеть ему было некогда. Гарпия, кружа над двором, высматривала принца, готовясь к новой атаке. Элис была готова отразить нападение твари Тьмы, но для этого нужно было держаться рядом с принцем, а он стремился в самую гущу сражения, волей-неволей и Охотнице приходилось оставаться на острие атаки… Перед ней промелькнул знакомый герб – среди предателей сражался Устор, и он, похоже, хотел ее крови. Едва выпадал удобный момент, рыцарь пытался напасть на Элис, и бойцом он оказался неплохим, как и большинство молодых дворян в компании Валентина.

Тень гарпии скользила по шлемам сражающихся, вот она уменьшилась – тварь сложила крылья и устремилась к земле. Элис бросилась к Гильмерту, но перед ней снова оказался Устор. На то, чтобы отбить его клинок, Охотница потратила пару мгновений, но и этого оказалось достаточно. Элис устремилась к Гильмерту, гарпия выбросила перед собой когтистые лапы… и тут стражник, оказавшийся поблизости, метнул в нее копье. Элис успела заметить под бармицей шлема кошачью маску…

Пробить шкуру твари Тьмы сталь не могла, но удар наконечника был так силен, что гарпия развернулась в пике и, вместо того, чтобы обрушиться на принца, свалилась на камни двора. И тут Элис, подскочив, всадила меч между ребер чудища – чуть выше того места, где они, срастаясь, образовывали килевую кость.

Черный клинок, испещренный серебристыми рунами, глубоко вошел в тело гарпии, и тут же еще один меч пронзил тварь. Рядом с Охотницей тяжело дышал Фенгрим… Аднорские воины устремились за принцем, обегая дергающуюся на камнях гарпию. Элис бросилась догонять принца. На пути ей снова попался Устор из Делинвейда. Теперь, когда не нужно было следить за угрозой сверху, Элис с наслаждением обрушила на него каскад ударов, который разучила, тренируясь с приемным отцом. Рыцарь пятился, сталь шуршала вокруг него… маневр завершился выпадом в лицо. Клинок со скрежетом смял забрало шлема, Устор рухнул, и Элис еще раз рубанула по искореженному забралу:

– Это привет твоему зеркалу, урод!

Заговорщиков теснили все быстрее и быстрее, они падали один за другим, и вскоре Гильмерт уже достиг башни Послов. Когда он с латниками ворвался внутрь, несколько предателей сразу же бросили оружие. Их, осыпая на ходу пинками, погнали к дворцу. Сдались слуги молодых рыцарей из компании Валентина, с этими не церемонились. Господа и посольская охрана все еще сопротивлялись. Надежды на спасение у них не было, однако и складывать оружие они не хотели. Аднорцы оттеснили их от башни и прижали к замковой стене, там и полегли последние соратники убитого принца. Элис вбежала в башню следом за Гильмертом, внутри не было видно никого из посольских. Те, кто не пошел в бой с Валентином, сейчас попрятались.

– Гринт! – позвал принц.

– Я здесь! – начальник стражи ввалился в башню.

– Обыскать и схватить всех, кто отыщется. Они должны говорить, ты понимаешь? Кто-то слышал одно слово, кто-то – другое, даже из обрывков того, что подслушали лакеи, мы можем извлечь пользу. Не убивать! Да, и будь осторожен – гарпию кто-то направлял. Значит, здесь находится еще один инквизитор. Этого подручного Сеймо постарайся взять живым, но только без лишнего риска! Я присмотрю за взятием башни Принцев, потом буду во дворце, в отцовских покоях. Всех гонцов направляй туда, я жду новостей, хотя и подозреваю, что они мне не понравятся.

Элис кивнула Фенгриму – тот должен был остаться с Гринтом на случай, если в башне встретится еще одно порождение Тьмы, а сама побежала за принцем. С последними врагами во дворе было уже покончено, Гильмерт указал мечом на вход в башню Принцев. Латники подхватили брошенный таран, другие сомкнули над ними щиты, но штурм не понадобился. Двери башни распахнулись, и оттуда начали выходить слуги Валентина и его приятелей. Руки они держали высоко поднятыми.

Гильмерт огляделся, высмотрел одного из рыцарей отца и велел ему гнать пленных в подвал:

– Каждого запереть по отдельности, чтобы не могли переговариваться. Отныне и до допроса – ни единого слова. Запрещайте им разговоры, пока не водворят всех за решетку.

Потом он отобрал с десяток человек для охраны внутренних покоев и кивнул Элис:

– Идем.

По пути к дворцу Элис увидела среди распростертых на камнях тел человека с серой кошачьей мордой под шлемом. Подбежала, присела над ним, осторожно стянула маску… Лицо старика было спокойно, больше ему не суждено кривляться и шутить. Смерть он принял в серьезном настроении…

– Кот, – пробормотал Гильмерт над головой Элис. – Новая проблема.

– Он спас твою жизнь, – выкрикнула Элис. – Сбил копьем гарпию, пока мне пришлось пробиваться. Проклятый Устор оказался на пути! А Кот бросил копье и спас тебя! Он не проблема! Слышишь?

– Да, да, – поспешно согласился Гильмерт, – я не это хотел сказать… Кот будет похоронен с королевскими почестями, он их достоин. Но его сын…

– Лесной Король? – вырвалось у Элис.

– Ты знаешь… – Гильмерт бросил взгляд в сторону группы солдат и вооруженных слуг, которым велел сопровождать себя. – Мы поговорим об этом после, если хочешь.

– «Поговорим после» – это, наверное, мое второе имя, – буркнула Элис. – Я слышу эти слова чаше любых других. С того самого дня, как явилась в Аднор, я только и слышу: «Поговорим после!»

Ворота замка со скрежетом распахнулись… Элис ожидала, что в замок ввалится толпа горожан, явившихся по звуку набата. Но это был всего лишь Килгрик. Он и латник, которого Гринт отрядил сопровождать мальца из Толгора… О, Светлые Предтечи, Элис распрощалась с ним только сегодня, а кажется, что давным-давно… какой длинный день!

Оруженосец оглядел заваленный телами двор, пленных и конвоиров… гарпию, раскинувшую крылья на мостовой… и спросил:

– А что здесь случилось?

### Глава 22. Будь рядом со мной

Гильмерт оставил вооруженных слуг стеречь тронный зал и привел Элис в кабинет. Войдя, он отшвырнул окровавленный меч, стянул шлем и тряхнул слипшимися от пота волосами.

– Не люблю оружие, – бросил он. – Но иногда другого выхода просто нет. С братом я должен был покончить в честном поединке на глазах сотни свидетелей. Теперь слухи о нашей великой битве разнесутся с быстротой молнии, и рыцари, восхищавшиеся Валентином, будут на моей стороне.

Элис тоже сняла шлем и стала расстегивать пряжки кольчуги.

– Ты все просчитал, – пробормотала она, неловко вертясь в гремящей сбруе. Ей досталось непривычное снаряжение, одна застежка была сзади, пришлось тянуться левой рукой.

– Кто-то же должен этим заниматься, – ответил принц, у которого возникли схожие проблемы с доспехами.

Освободившись, Элис помогла Гильмерту расстегнуть латы. Сейчас он выглядел настоящим воином, сильным и мужественным – истинный принц, сын своего отца, вполне достойный короны. Валентин рядом с ним был просто… просто… просто дураком! Во всяком случае, именно так казалось Элис в тот миг, когда она расстегивала латы Гильмерта.

Молчание затягивалось… Чтобы нарушить его, Элис спросила:

– А откуда ты знал, что у инквизиторов есть еще одна гарпия?

– Нет. С чего ты взяла?

– Ты сказал, чтобы я была рядом. Я же Охотница! У меня рунный меч, я умею убивать тварей Тьмы. Я подумала, ты знал о гарпии и велел мне держаться поближе, чтобы я прикончила тварь.

– Нет. Я не знал о гарпии. И вообще, мои слова никак не связаны с твоей должностью, Алисия. Просто я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Всегда.

Оставалась последняя пряжка на боку кирасы. Пальцы Элис и принца встретились на ней, и оба вдруг замолчали. Одним Светлым Предтечам ведомо, сколько они могли бы так стоять и молчать… но появился Гринт.

– Ваше высочество, пленных водворили за решетку. Сеймо совсем плох. Лекарь говорит, его может убить любое волнение, любое напряжение сил.

– Но он не умирает?

Гринт замялся.

– Лекарь говорит, что ни в чем не уверен, но если дать инквизитору отлежаться, то, вполне вероятно, он оклемается.

– В первую очередь допросим пленных. Я хочу точно выяснить, что затевала Империя, зачем нужны были эти игры с Фиоро, с тварями Тьмы в подвале ведьмы, и главное – почему они решились выступить именно сейчас.

– Ну как же, ведь мы предъявили улики и…

– Нет. Почему они затеяли эту игру с кольцом влияния. По-моему, этот шаг плохо вяжется с прежними их действиями. Идем со мной. Подбери пару стражников, не из числа брезгливых. Нам понадобится помощь для беседы с арестованными.

– Они уже ждут, – иссеченное шрамами лицо Гринта прорезала недобрая улыбка. – Но я полагал, дама не будет присутствовать при допросе?

Он задал этот вопрос, потому что Элис направилась к двери за ними следом.

– Его высочество сказал, чтобы я сопровождала его повсюду, – заявила она. – Мне тоже интересно, что расскажут пленные.

– На это, скорее всего, будет неприятно смотреть, – предупредил Гильмерт. – Я и так посылал тебя в разные приключения. Может, хотя бы от этого тебе стоит отказаться?

Элис помотала головой.

– Ну что ж, – кивнул Гильмерт, – в любой миг можешь нас покинуть, только не мешай допросу, постарайся уйти тихо.

Вход в подземелье, к удивлению Элис, находился во внутренней, закрытой для посторонних части дворца. Спускаясь в подвал, Гильмерт сказал Гринту:

– Нужно известить Лесного Короля, что Кот погиб и будет погребен с почестями. Хотя Король, скорее всего, уже знает. Не понимаю, как он всегда узнает новости из дворца…

* * *

Для допроса приготовили обширное приземистое помещение, ярко освещенное десятком фонарей. В углу тлела жаровня, с потолка и стен свешивались ржавые цепи, стоял стол и массивные деревянные стулья, такие тяжелые, что поднять их было сложно. С них тоже свешивались цепи весьма зловещего вида. Трое стражников ждали снаружи. Еще был писарь с набором канцелярских принадлежностей.

– Здесь нарочно все так устроено, чтобы вид комнаты настроил узника на нужный лад, – извиняющимся тоном пояснил Гильмерт.

Элис кивнула. Ей место не понравилось, а писарь, похоже, в полной мере ощутил то, что предназначалось для допрашиваемых. Он стоял бледный и взмокший, во взгляде, снова и снова скользящем по ржавым железкам, сваленным возле жаровни, был ужас.

Первым на допрос приволокли Устора. Меч Элис оглушил его, рыцарь пришел в себя, когда разбирали тела во дворе. Больше никто из свиты Валентина в плен не попал. То ли отбивались так отчаянно, то ли солдаты прикончили их в отместку за измену, вопреки приказу щадить сдающихся.

Пленного усадили на стул и пристегнули кандалами. Устор был заметно испуган, хотя и старался не подать виду. Правда, строить каменное лицо ему не пришлось – вся голова была в бинтах. Из-под окровавленных повязок виднелся только один глаз. Наконец появился один из учеников лекаря, и Гильмерт подошел к узнику.

– Он может говорить? – осведомился принц у лекаря.

Тот кивнул:

– Да, ваше высочество. Разукрашен он прилично, но рот цел. Почти цел.

– Устор, у тебя остался последний шанс сохранить жизнь, – обратился к пленнику принц. – Если ты расскажешь мне о планах принца, то получишь помилование и отправишься в Империю. Итак?

Устор глухо пробурчал из-под бинтов, что ничего не будет говорить. Взгляд его единственного глаза перебегал с принца на Гринта, потом на Элис. Та постаралась отступить в тень.

– Ладно, – принц махнул рукой. – Этот молодчик нам еще пригодится, потому что народ охотно любуется публичными казнями. Валентина я убил, а нам понадобится кто-нибудь для такого зрелища.

– Есть еще парочка пажей и конюхов вашего брата, – заметил Гринт. – Их я даже не готовил к допросу, вряд ли господа делились при них планами измены короне. Завтра их допросят мои люди, выяснят насчет ящиков, которые привозил Кадгал. Если начнут выбалтывать что-то интересное, я займусь ими сам.

– Нет, нет, для казни нам нужен кто-нибудь благородного происхождения. Горожанам понравится. Мы снимем с Устора бинты, рожа у него будет что надо – настоящий заговорщик и предатель.

Гильмерт выжидающе уставился на допрашиваемого, тот молчал.

– Ладно, – принц махнул рукой, – с этим не выходит. Давай инквизитора.

Стражники выволокли Устора. Его место на стуле занял молодой белобрысый парень. Помощник или секретарь Сеймо. Его лицо тоже пострадало, но не так фатально, как у рыцаря – он отделался всего лишь подбитым глазом и лишился нескольких зубов. Имперец баюкал забинтованную руку и выглядел очень спокойным, как и подобает инквизитору.

– Ты ответишь на мои вопросы? – осведомился Гильмерт. – В противном случае… сам понимаешь.

– Я готов умереть, – прошептал разбитым ртом инквизитор. – Не тратьте время.

– Ну ладно, тогда придется все-таки выслушать Сеймо, раз уж он согласен говорить, – развел руками принц. – Лекарь говорит, ему необходим покой, волнение может его убить… Но и Тьма с ним. Если он сперва все расскажет, то пусть подыхает. Как считаешь, Гринт?

Элис не спускала глаз с допрашиваемого. Услышав, что наставник готов выдать секреты инквизиции, он разволновался. Лицо осталось бесстрастным, но взгляд! Взгляд выдал, что творится в душе парня. Покойный господин Энфрид учил приемную дочь: в поединке нужно глядеть в глаза противнику, в них можно прочесть многое. И сейчас в глазах молодого инквизитора был ужас – он не верил, не мог поверить, что Сеймо, даже умирая, может выдать тайны братства.

Гильмерт увлек начальника стражи к выходу и там стал нашептывать, то и дело бросая взгляды на пленника. Элис тоже глядела на инквизитора, тот кусал разбитые губы, то вскидывал голову, то принимался рассматривать свои башмаки…

Гринт кивнул и вышел. Принц вернулся в комнату, склонился над пленным и внимательно поглядел ему в глаза.

– У меня был очень грустный день, знаешь ли, – неторопливо заговорил Гильмерт. – Умер отец, я своими руками убил брата… как по-твоему, я заслужил право на небольшое развлечение? Хочу посмотреть на твое лицо, когда отец Сеймо начнет говорить. Ты будешь упрямиться, отказываться от признания даже под страхом пыток… я знаю, как готовят инквизиторов. Пытки – это скучно, скучно! Нет, я предпочитаю более тонкие увеселения. Я буду смотреть на тебя, пока умирающий Сеймо станет рассказывать секреты инквизиции. Ты тоже послушаешь. Я буду глядеть на тебя, а ты – на него. Будешь глядеть, зная, что он слаб и каждое слово может его убить. Ты мог бы рассказать сам, но ты отказался. Значит, все выложит Сеймо, а потом разволнуется и, полагаю, умрет. Я узнаю, что нужно, а ты убьешь наставника своим молчанием.

Элис не верила своим ушам. И это Гильмерт? Он называет это развлечением? Увеселением? Ей хотелось немедленно сбежать из тюремного подвала и не видеть этой жестокой забавы… Куда угодно, только прочь отсюда. Принцам верить нельзя! Элис сделала шаг к двери, но в коридоре уже тяжело громыхали шаги, и вот в комнату для допросов вступили двое стражников с носилками. Девушка осталась на месте. Следом за стражниками в комнату вошел королевский лекарь.

К носилкам был привязан отец Сеймо. Взгляд инквизитора был пустой, отсутствующий. Старик равнодушно посмотрел на секретаря, на стражников и уставился в потолок. Лекарь присел над ним, пощупал пульс и озабоченно покачал головой.

– Ваше высочество, будьте осторожны, иначе он умрет раньше, чем закончит говорить.

– Итак, отец Сеймо, расскажите нам о планах инквизиции.

– Все строилось на участии принца, – морщась, прошептал серыми губами инквизитор. Он помог нам проводить тварей Тьмы во дворец, с ним были связаны и дальнейшие замыслы. Мы планировали…

Он закашлялся. Лекарь зацокал языком, вытащил из сумки бутылочку темного стекла и принялся поить инквизитора, заботливо поддерживая голову. На Гильмерта он глядел с осуждением. Но тому укоризненные взгляды были нипочем. Он склонился над инквизитором и кивнул:

– Дальше. Расскажите о том, что вы собирались устроить в графстве Фиоро, зачем была затеяна эта интрига.

– Постойте! – выкрикнул секретарь. – Не спрашивайте! Отец Сеймо может умереть!

– Но я должен рассказать, ты не понимаешь, сын мой, – прошептал инквизитор. – Ты не понимаешь… Я должен рассказать правду.

– Но…

– Ты не понимаешь… если хочешь, чтобы я молчал, расскажи сам. Я не хочу приказывать, но даю мое позволение. Ты можешь раскрыть любые тайны. Так следует поступить во имя Итаура Светлого.

И секретарь принялся рассказывать. Приняв решение, он не останавливался – говорил и говорил, захлебываясь словами, облизывал распухшие губы и снова говорил… План заключался в следующем: посадить на трон Валентина. Взамен тот обещал допустить в страну инквизицию, наделить ее на территории Аднора всеми правами, какими братство пользовалось в Империи. Были и другие условия сделки, фактически превращавшие Аднор в вице-королевство. Формально независимость аднорской короны сохранялась, и Валентин мог считаться королем… но под контролем инквизиции.

Разумеется, Валентина поддержали бы не все, поэтому имперская армия должна была вторгнуться в Аднор, быстрым маршем пройти к королевской резиденции и закрепиться там. Далее предполагалось постепенно подавить все очаги сопротивления, какие неизбежно возникнут в стране. Инквизиторам были нужны Врата Миров, это место предполагалось взять под особый контроль. Джески, обитающие в близлежащих лесах, должны быть изгнаны или уничтожены. И всего этого инквизиция предполагала достичь одним стремительным броском. Считанные дни – и Валентин уже в короне, Аднор наводнен имперскими отрядами, сопротивление бесполезно.

Вот для этого быстрого марша и нужно было графство Фиоро, расположенное между границей и замком Аднор.

Хотя владелицей феода считалась Адора, однако распоряжался бы там Валентин, таково было условие сговора между ним и красавицей. Адора не знала всего, она лишь получала богатый феод и предоставляла Валентину для его целей. На время, разумеется, только на время!

Принц без помех собрал бы там своих приверженцев, подготовил припасы для имперской армии, чтобы захватчикам не пришлось тащить за собой громоздкий обоз. Это позволило бы превратить завоевание в молниеносный набег… но графство ускользнуло из рук, а история с красной шапочкой могла обернуться раскрытием связей Сеймо и Валентина с Империей. События пришлось поторопить, в ход пошло кольцо влияния, запасной план Сеймо. Ангольд назвал бы своим наследником Валентина, а затем скончался. В Адноре должен был начаться раскол, страна впала бы в хаос, и введение имперской армии в страдающую от междоусобиц страну многие приняли бы как избавление.

– Зачем нужны были твари Тьмы? – спросил Гильмерт. – Для чего ведьма пересылала их сюда?

– Чтобы все привыкли. Пусть видят, что Тьма надвигается, что необходимо вмешательство инквизиции. Инквизиторов, убивающих тварей, считали бы спасителями. И еще, при случае мы смогли бы использовать гарпию, чтобы убить вашу милость. Был и такой план. Если твари Тьмы непрерывно появляются во дворце, нападение гарпии не вызвало бы больших подозрений. К тому же Легвольд, постоянно подвергающийся нашествию Тьмы, требовалось охранять. Уже сейчас там собраны вернейшие сторонники вашей светлости. Туда Империя и направила бы первый, самый сокрушительный удар.

Элис слушала. Теперь она раздумала уходить – слишком интересные вещи открывал сейчас молодой инквизитор. Сеймо лежал, притянутый широкими ремнями к носилкам, все с тем же отсутствующим видом. Иногда он вставлял слово-другое. Уточнял какую-то мелочь и поощрял секретаря говорить дальше.

Вот он чуть пошевелил пальцами, блеснул перстень с рубином… Какой перстень? Ведь придворный маг отобрал все колдовские амулеты до единого? Элис присмотрелась внимательней… и опрометью бросилась из комнаты.

В коридоре рядом с дверью стоял придворный маг, прижимая сложенные горстью ладони к бороде. Он с неудовольствием глянул на Охотницу и забормотал:

– Да, так мы и собирались поступить. Теперь расскажи о нашей сестре, которая жила в лесу под видом старой крестьянки…

Перстень влияния. Вот что заставляет Сеймо говорить! Вот почему он оказался готов раскрыть тайны инквизиции! При помощи этого амулета не получится принудить посла откровенничать, но можно лишить его воли, чтобы он позволил говорить секретарю. Вся игра затеяна для того, чтобы заставить парня выболтать все, что ему известно. Нет, принцам верить все-таки нельзя…

А секретарь продолжал свой рассказ. Гильмерт выспрашивал у него планы военной кампании, но об этом молодой инквизитор был плохо осведомлен. Он знал о готовящейся войне лишь в самых общих чертах. Имперская армия сейчас стягивается к рубежу, лагерь расположен в дневном переходе от границы с графством Легвольд, и отряды продолжают прибывать. Другой лагерь, где накапливаются припасы для похода, расположен под прикрытием горного хребта. Именно туда перегонял лошадей торговец Махрин, догадалась Элис. Для нужд имперской армии у него скупали всех коней, которых он приводил. Рынок, способный принять бесконечное поголовье! Мечта барышника!

Наконец, допрос подошел к концу – инквизитор выложил все, что мог. Элис вернулась в комнату. Там ничего не изменилось. Гильмерт по-прежнему стоял над пленником, тот глядел на носилки. А Сеймо, похоже, был совсем плох. Он шептал уже еле слышно:

– Да, сын мой, да… ты поступил верно… во имя Итаура…

Гильмерт обернулся к страже:

– Уведите пленного. Придворный маг ждет в коридоре, он проследит, чтобы этот молодой человек не мог применить чары. Ступайте.

Когда шаги конвоя стихли, Гильмерт наклонился над Сеймо и стянул с пальца инквизитора перстень. Тот вздрогнул и зажмурился. Потом медленно открыл глаза и обвел взглядом комнату.

– Что?.. Кто здесь?..

Принц показал ему перстень с рубином:

– Только что вы открыли нам планы инквизиции. Благодарю, отец Сеймо. Наконец-то ваши познания послужили доброму делу.

Инквизитор, приоткрыв рот, уставился на Гильмерта.

– Что вы сделали? – выдавил он из себя с усилием. – Зачем? Ведь все бесполезно! Тьма просыпается, слышите? Тьма просыпается! Из Империи уже разбегаются все, кто может. Уплывают за море, на острова, в города Восточного Побережья! Их ловят, конфискуют имущество, казнят, но они бегут! Глупцы, надеются спрятаться от Тьмы за морем… Империя не устоит! А затем придет черед Аднора! Заморских колоний, городов Востока! Вы думаете отсидеться здесь, за спиной Империи? Ничего не выйдет! Спасение лишь одно – уйти Вратами Миров! Тьма накроет Валард, и никто не в силах остановить ее, ни император, ни инквизиция! Спасения не будет никому! Тьма просыпается! Тьма просыпает…

Его голова склонилась на плечо, взгляд потух. Лекарь пощупал пульс Сеймо и медленно выпрямился.

– Он мертв, ваше высочество. Эта вспышка страсти убила его. Вы заставили его слишком переживать.

– Это не убийство, а казнь! – резко ответил Гильмерт. – Сеймо был приговорен за покушение на короля Аднора. Приговор исполнен… Уберите тело. Гринт, идем! Нам нужно составить обращение к двору, великим вассалам и народу. Разослать приказы, подготовить план кампании. Нужно очень многое успеть этой ночью, потому что утром я возложу на себя корону Аднора и объявлю войну Империи.

## Часть 4. Кот в сапогах

### Глава 23. Тяжелая корона

– …Вот какова причина, по которой я говорю вам: война!

По многолюдному сборищу прокатился вздох. Все эти вельможи съехались на коронацию и вряд ли ждали, что молодой монарх так сразу объявит о войне с Империей, которая многим казалась непобедимой. Взойдя на трон, король должен сперва овладеть искусством правления, расставить приверженцев на ключевые посты при дворе, заручиться поддержкой знати… а уж потом решаться на такое великое дело!

После церемонии коронации и принесения вассальных клятв король созвал всех в тронном зале. Гильмерт говорил долго, перечислил улики и раскрыл тайные планы инквизиции. Знать, собравшаяся в тронном зале, внимала, затаив дыхание. О происках империи и тайных делишках послов-инквизиторов уже давно ходили слухи, об этом тоже позаботился Гильмерт. Но лишь теперь перед аристократией Аднора во всей полноте предстали все подробности гнусного заговора, сплетенного отцом Сеймо и его сообщниками.

– Заговор, лишивший вас короля, а меня – отца… Подлая клевета и лживые посулы, лишившие королевство храброго принца, а меня – брата! Посмотрите на Мовера из Мовера! Он потерял сына! Так продолжаться не может! Отныне я король, и я клянусь, что, пока корона на мне, Империя не будет разрушать наши семьи, отбирать наших любимых сыновей и отцов. Война – опасное дело, многим она будет стоить жизни, но после нашей победы сыновья будут избавлены от угрозы. Я сам поведу вас. Что скажете, люди Аднора?

– Месть! – рявкнул Мовер из Мовера, вскидывая над головой здоровенный кулак.

– Месть! – откликнулись еще несколько голосов из толпы вельмож.

Крик подхватили, все новые и новые голоса вплетались в хор:

– Месть! Месть! Месть!

Элис, стоявшая позади трона, стиснула рукоять рунного меча и вдруг поняла, что ей тоже хочется орать, хочется выхватить меч из ножен и немедленно схватиться с имперскими рыцарями, инквизиторами, солдатами… с кем угодно! Гильмерт сказал отличную речь, и знать королевства, выслушав ее, была готова идти за королем в бой. Прежде Гильмерта считали тихоней и не слишком храбрым человеком. Тем более, рядом всегда был Валентин, красавец и герой. Но после того как Гильмерт сразил брата в честном поединке, на него стали смотреть иначе. Или это корона так меняет лицо человека? Надев корону, Гильмерт преобразился.

Когда церемония окончилась и сеньоры разошлись, король тяжело вздохнул, снял с головы тяжелый венец и провел рукой по лицу, словно сдирая прилипшую паутину. Когда он обернулся и взглянул на Элис, перед ней снова был прежний Гильмерт, спокойный и мягкий. От короля, выкрикивающего призывы к кровавой бойне, не осталось ничего.

– Ну как? – спросил он.

– Очень убедительно! – честно ответила Элис. – Мне тут же захотелось кого-нибудь зарезать прямо на месте.

– А ведь это правда, – промолвил Гильмерт. – Мне не пришлось ничего приукрашивать. Империя лишает нас всего, что мы любим. Пора нанести ей удар. Идем, Алисия, сейчас явится с докладом Гринт. Я хочу, чтобы ты тоже послушала.

Уже третий день Охотница сопровождала Гильмерта повсюду. Кого-то новый порядок удивил, но сейчас во дворце многое менялось, так что придворные приняли и это новшество. Вряд ли это многих радовало… ну, за исключением Килгрика, который лишился утренних тренировок и вообще оказался предоставлен сам себе. Рыжего увальня это вполне устраивало. Остальных – беспокоило.

* * *

Гильмерт привел Алисию в кабинет, вскоре стража доложила, что Гринт прибыл. Начальник стражи был хмур. Его иссеченное шрамами лицо всегда выглядело неприветливо, но сейчас он казался мрачнее обычного.

– Даже не знаю, с чего начать, – буркнул он. – Новостей много, и не все они приятные.

– Что наша знать?

– Ответы на воззвания продолжают поступать. Но я полагаю, что те, кто хотел безоговорочно поддержать ваше величество, сегодня были на коронации и в тронном зале, остальные намерены выждать и осмотреться, понаблюдать, как начнется правление.

– Я не дам им такой возможности. Гринт, рассылай новые письма – с призывом сходиться в воинский лагерь. Я сегодня вечером отправляюсь в Легвольд, туда и они обязаны явиться со всеми вооруженными людьми, как полагается добрым вассалам.

Начальник стражи кивнул и продолжил:

– Пришел ответ от Лесного Короля. Он, по крайней мере, обещает не выступать против нас. И, в общем, будет на нашей стороне. Пока мы сражаемся с Империей, где джески вне закона, – он на нашей стороне. Это давно известно.

– Все-таки это можно считать хорошей новостью, – осторожно заметила Элис.

– Если бы так, – обернулся к ней Гринт. – Но Лесной Король сказал вот что: «Пусть в Адноре правит Гильмерт, я не против. По крайней мере, тогда ему, а не мне, придется заниматься всякими сомнительными трюками вроде последнего, с отцом Сеймо и кольцом влияния». Откуда он знает?

– Откуда он всегда знает о наших делах… – пожал плечами Гильмерт. – Но это намек.

– Намек? – обернулась к нему Элис.

– Он дает нам понять, что не забыл о своих правах, что отлично представляет наше положение и ждет… Да, точно. Джески никогда не говорят напрямую, они предпочитают намеки. Лесной Король ждет каких-то шагов с нашей стороны.

– У нас готов указ о равенстве прав людей и джески на основании договора графа Фиоро с лесным народом. Провозгласим его немедленно. У меня пока что не все готово… но ждать нельзя. Если Лесной Король ждет каких-то действий от нас, мы должны что-то сделать.

– Отправьте ему брачный контракт его бабки! – выпалила Элис.

И тут же прикусила язык. Гильмерт и Гринт уставились на нее, и ничего хорошего в их взглядах она не видела. Она уже успела трижды мысленно обозвать себя болтливой дурой, когда Гильмерт задумчиво протянул:

– А что, это вполне в духе джески. Знак доверия.

– Это слишком в духе джески, – ворчливо заявил Гринт. – Мы так не поступаем. Вот ваш отец…

– Мой отец не был в таком отчаянном положении, – отрезал король. Он уже принял решение. – Гринт, отец мог рассчитывать на своих вассалов, он не нуждался в поддержке джески. А я нуждаюсь! Потому что сомневаюсь в преданности вассалов. Отправь ему этот документ, хуже не будет. Он же ясно высказался: его устраивает мое правление. Даже слишком ясно для джески…

Гринт кивнул. Элис видела, что он недоволен, но вслух начальник стражи не стал своего недовольства высказывать. Он перечислил графов и баронов, приславших Гильмерту соболезнования по случаю смерти отца и поздравления с восшествием на престол.

С каждым новым именем Гильмерт мрачнел все больше. Список оказался слишком длинным.

– Но они не приехали, – заметил Гильмерт, когда список поздравивших закончился. – Если я не дождусь их в Легвольде так же, как сегодня не дождался в Адноре, то у меня будет половина отцовской армии.

– И еще кое-что, – снова заговорил Гринт. – Явился некий купец из городка Толгор. Его имя может быть вашему величеству знакомо. И Охотнице тоже.

– Махрин? – удивилась Элис. У нее в Толгоре было не так уж много знакомых купцов.

– Он самый, госпожа Алисия. Он утверждает, что может провести отряд людей вашего величества через горы с лошадьми и оружием. Что это будет сделано тайно, и имперцы не пронюхают до тех пор, пока мы не обрушимся на их лагерь за перевалом. Там не ждут нападения, и с малыми силами можно добиться большого результата. Желаете выслушать этого человека?

Гильмерт кивнул.

– Он ждет у дверей тронного зала, я приведу.

Гринт удалился, а король задумчиво прошелся по комнате… обернулся к Элис:

– Что за человек этот купец из Толгора? Следует ли ему доверять? Впрочем, можешь не отвечать. Доверять никому нельзя… Я должен поглядеть на него.

Гринт привел торговца. Махрин скользнул взглядом по Элис, обернулся к Гильмерту и без смущения отвесил поклон:

– Ваше величество, я…

– К делу, – оборвал его Гильмерт. – Я хочу послушать о лагере имперцев, затем о твоем предложении.

– Желая услужить вашему величеству, – начал купец, – я поспешил…

– К делу, к делу! – оборвал его Гильмерт. – Рассказывай о лагере.

– Они расположились в предгорье, – послушно начал рассказывать Махрин, – стоят там давно. Тренируют пехоту, новобранцев, запасают провиант, фураж. С гор бегут ручьи, воды много, травы много – новобранцы косят. Там, за горами, издавна была ярмарка. Пока трава стоит, то есть с поздней весны до осени, там идет большая торговля лошадьми, я туда водил караваны, поэтому хорошо знаю. Видно, по этой причине имперский военачальник устроил там лагерь: сперва армейские поставщики расположились, им я и продавал моих лошадок, потом стали подходить отряды. Вернее, не отряды, а сброд, что имперские вербовщики пригоняли, а новобранцы эти – олухи олухами. Их учат обращению с копьем, а заодно используют для заготовки фуража.

– Сколько там людей? – подал голос Гринт, который так и остался стоять позади купца, возле двери.

– Не меньше двух тысяч, – ответил Махрин. – Но если напасть внезапно, то можно их разогнать и сжечь запасы сена. Сильного сопротивления там не окажут, потому что некому сражаться. Большинство-то новички, которых едва научили, какой стороной к врагу следует направлять копье. Разорить этот лагерь, и тогда имперская армия останется без припасов и без подкреплений. Новобранцы за день умаются, ночью спят крепко. Ночью нужно напасть, тогда с оружием вас встретит совсем малая часть – несколько десятков в карауле будут, не больше.

– Они, конечно, наблюдают за перевалами, – заметил Гильмерт. – Олухи или нет, но это же имперская армия! Нас заметят днем или ночью, еще на подходе. Или ты знаешь скрытый путь?

Махрин бросил взгляд через плечо на Гринта, потом покосился на Элис, и после этого снова уставился на Гильмерта. Облизал вдруг пересохшие губы и, понизив голос, чуть ли не шепотом сказал:

– Это мой секрет. В нем залог моей удачи в делах. Через перевалы караваны идут два дня, а я своих лошадок перегонял за день. И фураж не требовался, и вообще… мне многие завидовали, пытались выследить. Но это не поможет. Мой секретный путь идет сквозь гору. Я могу провести отряд ваших людей там, где водил лошадок. Никто другой не сможет, даже если узнает дорогу, только я один там пройду!

Гильмерт уставился в глаза купцу, тот продержался недолго и скоро отвел глаза.

– Что ты хочешь за свой секрет? – спросил король. – Говори прямо, у меня мало времени. Не нужно рассказов о верноподданническом рвении. Итак?

– Золото, ваше величество, – коротко ответил Махрин. – А лучше лунное серебро.

– Сколько?

– Сто золотых корон. Или лунным серебром на вес.

– Хорошо.

Элис удивилась такому быстрому решению, да и купец удивился не меньше, поэтому пустился в объяснения:

– Я рассуждаю так: чем бы ни закончилась война, моей торговле конец. Не будет больше торговой удачи, не будет прибылей, которые я извлекал из моего секрета. Остается одно: продать его подороже напоследок.

– Я же сказал: получишь золото. Сто корон.

Махрин открыл было рот, чтобы что-то сказать, но поперхнулся словами – королевская щедрость лишила его дара речи. Он лишь промямлил нечто неразборчивое.

– Что? – нетерпеливо спросил Гильмерт.

– Нужно будет платить за проход, ваше величество. Это не мне! Проход под горой имеет хозяина. Я ему платил, тогда он пропускал. По кроне за дюжину лошадей, когда караваны водил. Сколько он возьмет за людей, не знаю.

– А если он не захочет пропускать моих воинов? И кто он, этот хозяин?

– Его зовут Людоед. Не захочет, так что ж… я верну золото. Но Людоед жаден, я смогу его уговорить. Уверен, что смогу. Только без его согласия ничего не выйдет, сквозь пещеры с боем не прорваться, только люди зря полягут. Нужно заплатить.

– Хорошо. Попробуй убедить его, что люди стоят дешевле лошадей. Сколько воинов нам понадобится для дела? Гринт?

– Не нужно много. Чем больше людей, тем больше риск, что тайна откроется раньше времени. Но и малым числом тоже не обойтись: удар должен быть крепким, чтобы накрыть спящих сразу, одним махом. Нехорошо, если мы будем громить одну часть лагеря, а в другой в это время имперцы успеют вооружиться для отпора. Сотни три, я думаю.

Гильмерт задумался:

– Казна пустует. Платить за проход под горой… Махрин, тебе придется торговаться с этим Людоедом очень хорошо, слышишь? Если сделка не состоится, ты останешься без награды.

– Уж постараюсь, ваше величество. Раньше мне всегда удавалось столковаться с Людоедом. И вот еще одно…

– Говори.

– В пещерах встречаются твари Тьмы. Если натыкались на такую, приходилось бросать двух-трех лошадей и бежать. Хорошо бы, если молодая госпожа пошла с нами. Солдат-то не бросишь на съедение тварям! А если поход сорвется, я потеряю награду. Так что сделайте милость, отрядите с нами госпожу Охотницу. Людоед от тварей Тьмы не защитит, он сам их боится.

– Я готова, – сказала Элис.

Она видела, как Гильмерт ухватился за предложение Махрина. Она отлично понимала, что он боится будущей войны. Боится не как солдат – Гильмерт готов сражаться в первом ряду. Он опасается, что сделал неверный шаг, который погубит королевство. То, что посулил Махрин, может изменить ход грядущей кампании, Гильмерт увидел шанс… а ей очень хотелось помочь молодому королю, хоть немного облегчить ношу, которую он взвалил на свои плечи.

– Гринт, отведи почтенного Махрина к казначею, – велел Гильмерт. – Пусть отсчитает сто пятьдесят корон. Сто ему, пятьдесят – уплата Людоеду за проход по его пещерам. Проследи, чтобы не было задержек, действовать нужно быстро. Я не хочу, чтобы великое дело сорвалось из-за нескольких кусочков золота.

Оставшись наедине с Элис, Гильмерт сперва молчал. Она тоже – боялась отвлечь его от важных государственных мыслей.

– Я не смогу отправиться с этим отрядом, – вдруг брякнул король.

– А тебе-то зачем?

Элис удивилась. С чего бы королю участвовать в этой важной, но далеко не решающей вылазке?

– Понимаешь, – с видимым смущением забормотал Гильмерт, – сегодня герольд отправится к императору с моим вызовом. Завтра весть о войне разнесется повсюду. И я должен быть в Легвольде, где уже собираются войска. Я не могу не появиться там. Вассалы сойдутся по моему призыву, а меня нет в лагере? Нет, это просто невозможно!

– Конечно. Конечно, ты будешь там. А почему же нет?

– Но ведь тебя там не будет! Я верю, ты моя удача, – горячо заговорил Гильмерт, – после твоего появления все изменилось! Ты принесла в Валард нечто новое, какое-то другое дыхание, другой свет! Как только я увидел тебя, еще в костюме брата…

– Ох, и рожа у меня тогда была… – вспомнила Элис.

– Я этого не заметил! Я помню только одно: что-то изменилось. Что-то в мире и во мне. Я сразу ощутил! Нет слов, чтобы описать, но… но… я не хочу отпускать тебя. Я… представь себе, я боюсь. Если с тобой что-то случится, я не смогу быть настоящим королем Аднора. Без тебя – нет. Без тебя ничего не получится, все будет не так, пусто, темно и неправильно. Алисия… я не хочу. Может, отправить в горы Фенгрима… хотя…

– Он уже уехал к сыну, – тихо произнесла Элис. – Как только стало известно о сборе войск в Легвольде, дядя сразу собрался. Так что остаюсь только я. Не беспокойся, я вернусь с победой.

– М-да… – Гильмерт снова потупился. – Разум говорит, что так и будет, но мне неспокойно. Послушай меня, не рискуй без надобности. При малейшей опасности или сомнениях поворачивайте назад. Хотя нет, все инструкции я изложу не тебе.

– А кому?

Ее прервал стук в дверь.

– Ваше величество?

– Входи, Гринт. Ну, что в казначействе? У нас нашлось достаточно золота, чтобы расплатиться с верным и храбрым Махрином?

– С трудом наскреблось, – начальник стражи аккуратно прикрыл за собой дверь. – С казначеем мне пришлось сражаться, и битва была не из легких. Да, такие горячие схватки мне нечасто выпадали… но я победил! Удача сопутствует храбрым.

– А шрамов больше не стало, – рискнула заметить Элис.

Иссеченное старыми отметинами лицо Гринта расплылось в невеселой улыбке.

– Эти шрамы остались в моей душе, госпожа Охотница.

– Гринт, – прервал светскую беседу король, – ты возглавишь отряд, отправляющийся с Махрином. Отбери лучших людей, лично убедись в верности каждого. И береги Алисию… ведь это ее первая война. Присмотри, чтобы с ней все было хорошо.

Лицо короля не выражало ничего, но голос дрогнул, выдав чувства, владевшие в этот миг Гильмертом.

– Его величество не желает, чтобы у меня появились такие же шрамы, как у вас, господин Гринт, – улыбнулась Элис. Ей очень хотелось обратить страхи короля в шутку. – Значит, я надену шлем с глухим забралом.

### Глава 24. Пещера Людоеда

Сборы длились не больше часа. Гринт собрал людей, на которых можно было положиться – своих солдат и нескольких рыцарей, которых знал давно и которым доверял. Под вечер все было готово и отряд выступил. Двигаться предстояло всю ночь, чтобы к утру достичь Толгора. В город входить Гринт не планировал – если там есть вражеские лазутчики, они могут заинтересоваться появлением большого числа воинов недалеко от границы. Хотя опасность все равно существовала – кто знает, нет ли в округе других имперских лазутчиков? Гринт считал, что в Толгоре на Империю шпионила ведьма, ее убили лишь несколько дней назад, и нового человека Империя не могла прислать, времени не было… но вдруг у нее были подручные, о которых не знал Кадгал?

В общем, после спешных сборов Элис заняла свое место в колонне рядом с Гринтом, и отряд выступил. Когда замок Аднор остался далеко позади, а солнце опустилось к самому горизонту, Охотница внезапно обнаружила рядом с собой Килгрика. Вот о ком она совершенно забыла!

Во время сборов ей было не до оруженосца, а мальчишка пристроился в колонне среди латников и на глаза госпоже показался лишь теперь, когда близилась ночь и отослать его обратно Элис не могла.

– Ты что здесь делаешь? – напустилась она на мальчишку. – Я тебе что приказывала?

– Ничего, – хлопая невинно рыжими ресницами, ответил Килгрик. – Я здесь делаю то, что полагается верному оруженосцу – следую за своей госпожой. Согласно присяге.

– То-то ты следовал за мной там, где я не могла видеть, – буркнула Элис.

Конечно, она сама была виновата. Ведь в самом деле ничего этому увальню не приказывала… да он и на глаза не попадался! Он же прятался, пока она собиралась в дорогу!

– Но сейчас я предстал перед госпожой Охотницей. Вот он я! И готов исполнить свой долг!

Элис услышала рядом с собой странный звук, вроде свиного хрюканья. Обернувшись, она разглядела на покрытом шрамами лице Гринта кривую улыбку. Угрюмый начальник стражи издал смешок – вот что она слышала.

– Молодец, парень, – провозгласил Гринт, – так и нужно. Я в твои годы подобным образом увязался за отцом в свой первый поход. Ох, и всыпал он мне после возвращения!

– Я последую его примеру, – пообещала Элис.

– После возвращения! – со значительным видом произнес Килгрик. – Если уж следовать, то во всем! В Аднор меня отправлять нельзя! Я всего лишь ребенок, ночью могу заплутать, сбиться с пути.

Элис демонстративно оглянулась – позади вереница всадников тянулась по широкому тракту. Сбиться с пути здесь невозможно и ночью… но, конечно, Килгрик остался в колонне.

Вскоре солнце село, небо стало наливаться густой синевой, Килгрик начал клевать носом. Потом отстал. Солдаты растянулись по тракту. Элис, оглянувшись, убедилась, что сейчас их с Гринтом никто не может слышать, и чуть подогнала Тучку. Пристроившись рядом с начальником стражи, она тихо спросила:

– А первый поход – это когда осаждали замок матери Кота?

– Нет, – неохотно ответил Гринт, – просто мелкая стычка. Мой отец всегда враждовал с соседями. При короле Дорвейне это было обычным делом. Беспокойное время! Дорвейн думал лишь о своих забавах и позволял вассалам заниматься тем же самым. Мы вечно с кем-то воевали, устраивали набеги или отбивались от вражеских нападений. Ангольд, получив корону, навел порядок. При нем междоусобицы прекратились. Несколько десятков человек благородного сословия пришлось казнить, это остудило горячие головы. Стало ясно, что с королем шутить не следует. Я уже тогда состоял в страже. Мы носились по стране, расправлялись с нарушителями спокойствия, сражались, жгли замки рыцарей-разбойников, рубили головы… А потом вышло занятное происшествие – меня с отрядом послали против моего же папаши, который никак не желал уяснить, что веселое времечко закончилось.

– И что же? Он сдался?

Гринт покачал головой.

– Ты не знаешь моего папашу. Он бы не сдался и сейчас, хотя ему под восемьдесят и ноги плохо его слушаются. А уж тогда…

– И как же ты поступил?

Как-то само собой вышло, что они перешли на «ты». Элис это понравилось. Гринт казался холодным и опасным, как сталь клинка, но полночи на дороге рядом – и выяснилось, что суровый воин вполне сносный собеседник и даже, пожалуй, добродушный человек. Даже на редкость добродушный, если принять во внимание, сколько крови, своей и чужой, он пролил на королевской службе.

– Вызвал его на поединок. И взбучка, которую я получил, когда увязался с ним в набег, показалась бы детской игрой по сравнению с тем, как я его отделал… Да, тебе, наверное, интересно: перед отъездом я отрядил посланника к Лесному Королю. Он получит контракт Дорвейна и своей бабки. Не знаю, не знаю… Твой совет Гильмерту – это смелый шаг. Но я не знаю, разумный ли.

– Что ж теперь говорить! – беспечно бросила Элис. – Дело сделано. Ты мог поспорить с Гильмертом, однако не стал.

– Я не спорю с моим королем. Я исполняю его волю.

Потом они еще не раз заводили разговор, чтобы скрасить скучное путешествие в темноте, но больше о Лесном Короле не говорили.

* * *

Старые солдаты умеют спать в седле, и многие в отряде Гринта воспользовались своим умением, чтобы вздремнуть. Элис таким искусством не владела, но она привыкла нести ночной дозор, поэтому путешествие не показалось ей утомительным. Она мечтала. Она думала о том, как после похода через горы она явится победительницей в лагерь королевских войск, расположенный в графстве Легвольд, как скажет Гильмерту: «Я твой талисман, и я привезла победу! Мы разогнали имперских солдат, мы сожгли их припасы… Быстрого вторжения не получится! Скоро осень, осенью никто не начинает войну, а за зиму мы приготовимся». Потом ей на ум пришел Дрейн. Что с ним? Почему он преследовал ее в другом мире, по ту сторону лунного света? В мире Энфрида? Или это был не он? Ведь Дрейн спас ее в схватке с медором… Но как у Дрейна оказался изодранный плащ преследователя?

Размышления прервал Махрин. Пришпорив коня, торговец нагнал Гринта, едущего во главе вереницы всадников, и заговорил:

– Ваша милость, скоро поворот к горам. Мы же не станем заезжать в Толгор, верно?

– Но ведь до города еще далеко? – уточнил Гринт.

– Здесь есть дорога, мы срежем угол, – объяснил Махрин. – Заодно оставим в стороне не только город, но и поселки по пути к нему.

– Что, не хочешь, чтобы люди видели, кто провел королевских солдат через горы? Еще имперцам донесут, а? – попыталась поддеть его Элис. – А вдруг они победят? Тогда тебе все припомнят.

– Если бы я рассчитывал на победу Империи, я бы провел через пещеру Людоеда не ваш отряд, а их, – меланхолично возразил Махрин. – Никому не нужно, чтобы нас видели.

– Хорошо, показывай путь, – кивнул начальник стражи.


Дорога, по которой повел купец, петляла между лесистых холмов и, что верно, то верно, проходила в стороне от жилья: до самого утра не было видно огней, не было слышно собачьего лая. Да и дорога была не очень-то заметна, вытоптанная полоса в траве, и только. Если бы не Махрин, солдатам стоило бы большого труда отыскать такую в сумерках.

Поутру отряд уже был в предгорье. Словно кости из разлагающихся туш великанов, сквозь поросшие травой склоны холмов проступили скальные выступы. И чем дальше, тем больше встречалось камня и меньше травы. Из серого предутреннего марева навстречу всадникам выплывали новые и новые скалистые пригорки, а за ними уже маячила стена горного хребта, за которым лежала Империя. Венчала гряду громадная остроконечная гора, к ее подножию и вел Махрин.

Когда взошло солнце, вереница закованных в сталь всадников уже петляла между склонами гор. Теперь Элис уже видела тропу, по которой вел Махрин, – не то чтобы торная дорога, но видно, что пользуются ею частенько.

Воины косились на нависающие над головой скалистые склоны – слишком удобное место для засады. Конечно, здесь они на аднорской земле, но ведь и по ту сторону границы тропа наверняка будет выглядеть так же.

– Похоже на дорогу контрабандистов, – озираясь, произнес Гринт. – Махрин, этот путь ведет в объезд королевской таможни, а?

– Вот уж нет, ваша милость, – ответил купец. – Я налоги плачу исправно. Сами увидите, таможенный пост мы минуем раньше, чем достигнем входа в пещеру Людоеда.

– А кто он вообще такой, этот Людоед? Что за человек?

– Он не человек, ваша милость, он джески. Из тех, что живут в горах, между границами Империи и Аднора. Слышали о таких?

Гринт кивнул.

– Они не подчиняются Лесному Королю, и уж тем более не чтят владык с равнины. В горах свои правила, – продолжил купец. Так что Людоед не наш и не имперский, и вообще ничей. Он в своей пещере, как король в собственном королевстве.

– Но ты с ним столковался?

– Я уже говорил, он жаден. Его подданные нарыли в пещерах немало драгоценных камней, а ему все мало.

– Значит, вам с ним было легко поладить, – вставил один из рыцарей, подъехавших поближе, чтобы послушать, – ты же торговец, стало быть, заботишься о прибыли. И он такой же.

– У каждого своя жизнь, ваша милость. А вот и пост пограничной стражи, глядите – впереди, на пригорке.

Скалистые откосы расступились, впереди показалась широкая долина, посередине которой на холме высились стены небольшого укрепления. По склону холма стекал ручеек, значит, с водой у защитников укрепления проблем не было. Неплохая позиция. Гринт пробурчал что-то одобрительное, разглядывая крепость. Над стенами, сложенными из дикого камня, развевался значок с гербом Аднора. Гринт направил коня к воротам, при его приближении на стенах показались блестящие на солнце шишаки шлемов.

– Эй, узнаете меня? – окликнул начальник стражи.

– Узнаем, ваша милость! – бодро откликнулся со стены стражник. – Велите отворять?

– Не нужно. Ты старший здесь?

– Пергес мое имя, ваша милость! – назвался комендант крепости. – Командую гарнизоном и взимаю подати с проезжих. Здорово, Махрин! Сегодня твои лошадки с седоками, а?

Гринт глянул на развеселого коменданта так, что у того пропала охота шутить.

– О войне здесь слышали? Нет? Его величество король Гильмерт уже отправил к императору герольда с вызовом. Так что вы теперь – передовой отряд армии Аднора. Глядите в оба. Сейчас главное – чтобы никто не шел за нами. Разошли людей по горам, Пергес, и проследи, чтобы никто не шастал.

– Будет исполнено, ваша милость! – разбитной вояка сразу сделался серьезным. – Немедленно снаряжу дозорных!

Всадники поехали вокруг холма, и Элис даже за стенами слышала, как надрывается комендант. Он отряжал людей в караулы, попутно именуя их олухами и лежебоками – показывал рвение перед Гринтом. А может, просто сердился оттого, что пришел конец его тихой спокойной службе. О лагере имперской армии за горами он, конечно, слышал и понимал, в каком опасном положении теперь его крепость.

Тропа разделилась на две, огибающих высоченную скалу. Махрин свернул влево, пояснив:

– Вон та ведет к перевалам, где имперские дозорные, а эта – к пещере. Мы на ничейной земле, здесь нет власти ни у императора, ни у короля. Это владения Людоеда.

Обернувшись, Элис бросила последний взгляд на пограничную крепость, блестящие точки стальных шлемов уже ползли вверх по горным склонам – комендант Пергес выслал дозоры.

– Война многое изменит, – проследив ее взгляд, буркнул Гринт. – Тишине придет конец.

Потом тропа прошла вокруг скалы, разделившей тропинку на две, и крепость скрылась из виду. Последний форпост королевства остался позади, началась страна Людоеда. Позади гулко стучали о камень подковы, лязгало оружие и доспехи, эти звуки эхо разносило по ущельям… а впереди стояла тишина. И Элис вдруг ощутила, что они, воины Аднора, вторглись в эту тишину – в чужой и опасный край.

Обогнув скалу, Элис невольно придержала Тучку и задрала голову – вот только теперь перед ней и встали настоящие горы. Те скалы, мимо которых отряд проехал до этого места, казались высокими, но, лишь увидев этот высоченный пик, она поняла, что такое горы. Громада, облитая солнечным светом, уходила в невероятную высь, ее остроконечная верхушка, казалось, задевала проплывающие облака. А может, и не казалось?

– Какая большущая… – пробормотал Килгрик, тоже натягивая поводья, чтобы разглядеть каменного гиганта. – Вот это да… сколько раз видел горы издали, но не думал, что есть такие большие!

– Этот пик называется Лунным, – обернувшись, бросил через плечо Махрин, – Людоед говорит, что несколько раз поднимался на самую верхушку. Говорит, хотел поглядеть на луну при солнечном свете.

– А что, оттуда, с вершины, можно днем увидеть луну? – спросил один из рыцарей.

– Так говорит Людоед, – безразлично ответил Махрин. – Мне хватает и того, что я ночью луну вижу. На кой она мне днем? Давайте не будем здесь торчать, поедем дальше.

– А куда? – Килгрик привстал в стременах и поглядел на дорогу, которая шла к подножию горы и пропадала где-то там среди камней. – Мы ведь не будем переваливать через такую громадину?

О тоннеле сквозь толщу скал было велено помалкивать, и мало кто в отряде знал, какой именно переход предстоит.

– Погоди, – оборвал любопытного мальчишку Гринт, – скоро все поймешь.

Он пришпорил коня и поскакал вперед по тропе вслед за Махрином, который успел удалиться на несколько десятков шагов. Петляя между отрогами великой горы, тропа медленно приближалась к ее подножию и вскоре пропала. Здесь не было земли и травы, только камень. На камне не остается следов, и только остатки навозных куч указывали, что по этому месту водили лошадей. А потом показался просторный черный зев пещеры – вход в логово Людоеда.

– Вот это самое место, – с некоторой торжественностью в голосе объявил Махрин. – Отсюда пещера тянется до самой Империи.

– Так вот оно что… – протянул солдат рядом с Элис. – Неуютно выглядит…

– Зато подберемся к самому имперскому лагерю! – беззаботно выкрикнул молодой рыцарь. – И ехать не жарко! Все время в тени!

Хотя он и старался выглядеть веселым, Элис поняла: этот человек отчаянно не хочет лезть в темноту пещеры, он боится и очень не хочет, чтобы это поняли спутники.

– Да, верно, поедем в тени. – Подхватил другой воин. – Надо было предупредить, мы бы факелы приготовили.

Колонна медленно подтягивалась к входу в пещеру, воины, громыхая и лязгая доспехами, растекались стальной волной перед темным провалом, обменивались шутками и замечаниями, но вперед не совался ни один.

– Мне очень страшно, – заявила Элис. – Так и буду трястись от страха, пока не увижу солнца. Скорей бы миновать эту яму! Махрин, показывай дорогу, мне не терпится выехать с той стороны и поглядеть на солнечный свет!

Махрин, похоже, был доволен, что пещера произвела такое впечатление на аднорских воинов, но смолчал и тронул коня каблуками, направляя его к входу. Его лошадь была привычна к этому месту, остальные дичились, и Элис пришлось успокаивать разволновавшуюся Тучку. Оказалось, что Гринт не забыл о факелах – несколько десятков было приготовлено заранее. Их тут же раздали воинам и зажгли. Ширина входа позволяла ехать по двое. Махрин сказал, что будут встречаться и узкие места, но пока что воины попарно въезжали под темные своды. Ехали медленно, проводник объявил, что торопиться нельзя до тех пор, пока он не переговорит с хозяином пещеры.

Отсветы факельного пламени бродили по сводам пещеры. Под копытами коней трещали кости, с хрустом перекатывались камешки… Элис разглядывала стены справа и слева – искала следы человеческого вмешательства. Но, похоже, этого камня не касались инструменты, пещера была естественного происхождения. Трудно поверить, что она тянется до противоположного склона громадной горы… Потом проход стал шире, стены расступились, своды над головой исчезли, а эхо стало более гулким. Колонна достигла зала настолько обширного, что огонь десятков факелов не мог разогнать темень. Махрин спешился и пошел еще медленнее, ведя коня в поводу. Потом обернулся и позвал Элис:

– Извольте, госпожа, идти со мной рядом, здесь нам твари Тьмы могут встретиться. Любят они такие места, хоть днем, хоть ночью можно на них наткнуться.

Гринт тоже спешился, подавая пример своим людям. Теперь бряцающая сталью колонна едва ползла, и многоголосое эхо стократно повторяло отзвуки лязганья доспехов.

На полу пещеры показалось черное пятно – прогоревшие уголья в центре выложенного из камней круга.

– Стража Людоеда здесь караулила, – объяснил Махрин. – Сейчас все оставайтесь на месте, я пойду с ними переговорю. Дозорные, заслышав шум, убрались с дороги, но следят за нами, будьте уверены! Не двигайтесь с места, ваша милость, и людям не велите. Иначе все пропадем в этих пещерах – завалят камнями, а вы их даже не увидите. Здесь число и доброе оружие не помогут. Госпожа, извольте со мной…

Оставив колонну, Элис с купцом зашагали в глубину необъятной пещеры. Махрин нес факел, и рыжее пятно света ползло с ними в подступающей со всех сторон гулкой мрачной темноте. Дно пещеры не было ровным – мелкий гравий и здоровенные валуны тут и там образовывали живописные нагромождения, иногда из темноты навстречу выплывали настоящие скалы, где-то рядом отчетливо звучало журчание потока… Целая страна без солнечного света!

Как и когда рядом с ними объявились соглядатаи, Охотница не поняла. Но Махрин поднял руку, и Элис остановилась. Едва стих шум шагов, совсем рядом заскрипели камешки под чьей-то ногой, послышался шорох…

– Эй! – позвал купец. – Людоед, отзовись! Это я, Махрин!

– Вижу, что ты, – ответил из темноты густой бас. – Только провожатых у тебя нынче многовато. Зачем привел?

– Им на ту сторону нужно, ну я и вызвался короткую дорогу показать. Заплатят тебе за проход, как я платил. И тебе прибыль, и я в накладе не останусь.

– Заплатят? Махрин, мне не нравится, что ты в мои владения привел людей короля.

– Ну так они же заплатят! И потом, рассуди сам: если не помочь аднорцам, победит Империя. Ты спокойно живешь, пока у этих гор другого хозяина нет. По одну сторону те, по другую эти, а ты посередке. А если имперцы одолеют? Хочешь жить в Империи? Чтобы по обе стороны одна власть была? Инквизиторы тебя в два счета отсюда выкурят!

– А если Аднор одолеет?

– А в Адноре инквизиции нет, есть только Охотники. Они не тронут. Да вот спроси госпожу! Она и есть Охотница!

– Это она убивает тварей Тьмы?

В голосе невидимого собеседника Махрина впервые прорезался интерес. До сих пор они с Махрином перебрасывались фразами лениво, словно нехотя. Элис даже показалось, что весь разговор они выучили заранее и разыгрывают сцену нарочно для нее. Но когда речь зашла об Охотнице, Людоед заметно оживился.

– Я и убиваю, – охотно подтвердила Элис. – Хочешь посмотреть, как это делается? Давай какую-нибудь тварь, я покажу.

– Такая мелкая… Что-то не похожа она на того, кто убивает чудовищ, – заявил пещерный житель. – Поэтому верю. Если бы Махрин по своей старой привычке захотел меня обмануть, то привел бы кого-нибудь побольше размером.

Поломавшись, явно для вида, он согласился пропустить солдат Аднора. Потом пошел скучный торг, сколько следует платить за каждого всадника… Элис не могла отделаться от мысли, что Махрин с Людоедом сговорились заранее, уж больно гладко они называли цифры и доводы. Но, как бы там ни было, сошлись на том, что человек стоит не дороже лошади, была названа сумма, и Махрин, переложив факел в левую руку, вытянул приятно звякающий кошель.

Только теперь из мрака выступил обладатель гулкого баса – сам Людоед. Был он невысок ростом, лишь немногим больше Элис, зато в плечах, кажется, втрое шире. Мощный, кряжистый джески, совсем не похожий на лесных собратьев, которые запомнились Элис как гибкие тени, бесшумно скользящие в тени деревьев. Круглое лицо пещерного жителя обрамляла кудлатая бородища. Одет Людоед был в куртку и штаны, грубо сшитые из лохматых шкур, мехом наружу, а в руке держал увесистую дубину. Он производил впечатление существа дикого и могучего. И было в нем что-то еще… что-то странное… Лицо Людоеда постоянно менялось. Он не корчил гримас, но когда Элис пыталась разглядеть его черты, то и дело ей казалось, что она видит кого-то другого, не того горного джески, которого разглядывала мгновение назад. Та же борода, тот же толстый бесформенный нос, маленькие глазки, глубоко посаженные под густыми бровями. Но что-то в лице неуловимо менялось. Наверное, это игра факельных отблесков в темноте.

Людоед подошел поближе к гостям и внимательно оглядел Элис. Потом покачал головой:

– Валард полон чудес. Надо же, королевский Охотник, и такой маленький… – сейчас он меньше походил на буйного дикаря, в его манере появилась мрачная рассудительная задумчивость.

– Охотница, – поправила Элис.

– Не беспокойся, я не сужу по внешности, – в дремучей бородище Людоеда прорезалась улыбка, угрюмый наблюдатель превратился в разбитного весельчака. – Я знаю, что главное не снаружи, а вот здесь, внутри!

Хозяин подземелий гулко ударил себя грязным кулаком в бочкообразную грудь.

– Я знаю, что главное всегда внутри! – повторил он. – Я тоже невелик с виду, но во мне отваги хватит на десять храбрецов, а силы на десять силачей! И это все во мне, внутри! Ладно…

Людоед опять изменился. Он больше не был весел, скорее сосредоточен. Огляделся, облизал толстые губы и заговорил медленно и размеренно, не меняя интонации.

– Слушай, Охотница. Я проведу твоих спутников по пещерам в спокойствии и безопасности, но есть одно местечко… оттуда они и появляются, твари. Я бы присоветовал тебе там встать и постеречь, пока все мимо пройдут. Мало ли… вдруг снова какая-то напасть оттуда заявится? Хотя я бы поглядел, как эти закованные в железо храбрецы будут улепетывать от маленькой риззы. Это была бы славная потеха!

Потом он обернулся к Махрину и требовательно протянул грязную лапищу. Элис пришлось взять из рук торговца факел и скучать, пока Людоед, высунув от усердия язык, пересчитывал золотые короны и пробовал на зуб те, что показались ему подозрительными. Но в конце концов вся сумма была уплачена, монеты перекочевали из кошеля Махрина за пазуху Людоеда, и хозяин пещер благосклонно кивнул:

– Ну, вот и славно. Ведите своих солдат. Я велю зажечь на стенах факелы, пойдете от огня к огню, как по дороге. В темные коридоры не соваться, от пути, указанного факелами, не отходить. Мои воины будут следовать за вами в темноте, не пытайтесь их обмануть. Ступайте.

Махрин кивнул, и они с Элис побрели по гулкой темноте к далекому светлому пятну – факелам людей Гринта.

– Он дело говорит, госпожа, – произнес Махрин. – В самом деле, есть одно ответвление подземелья, и твари обычно появляются из него. Светлые Предтечи ведают, почему именно оттуда лезет Тьма, но это так. Я поведу солдат от факела к факелу, а вам бы постоять там, у того ответвления. Когда вся колонна пройдет мимо, тогда и…

– Ладно, – кивнула Элис, и ее длинная тень на неровном полу пещеры от этого движения сплясала замысловатый танец, – так и сделаем.

Вскоре в глубине необъятной пещеры возник раскачивающийся огонек – там размахивали факелом. Махрин объявил, что это условный знак, можно трогаться в путь. Всадники потянулись к огоньку. Когда они достигли этого места, факел больше не двигался. Тот, кто подавал знак пришельцам, уже скрылся, оставив факел воткнутым в расселину между камнями.

– Вон еще огонь – указал Килгрик. – Смотрите!

Гринт и Махрин, возглавляющие шествие, повернули к новому факелу, и, когда достигли его, в темноте показался еще один огонек. Этот факел горел на стене. Громадная пещера здесь заканчивалась. Несколько солдат разъехались вправо и влево, чтобы поискать, нет ли других пещер. Нашлось немало входов в подземный лабиринт, и Махрин прикрикнул, чтобы аднорцы не совались в боковые ответвления. Гринт созвал своих людей, и колонна отправилась в тот проход, который был отмечен факелом. Вскоре показался еще один светильник – на этот раз каменная плошка, наполненная жиром, в которой тлел фитилек. Теперь такие огоньки попадались чаще, у каждого поворота. Отряд ехал по извилистому коридору, горные джески на всякой развилке отмечали дорогу. Иногда стены сходились теснее, и аднорцы были вынуждены перестраиваться по одному, потом проход делался шире. Кое-где им пришлось пригибаться, чтобы не царапать шишаками шлемов нависший свод… Встречались и темные провалы в стенах – боковые ответвления. И неизменно огонек указывал верный путь.

* * *

Иногда на стенах пещеры – там, где каменная поверхность была достаточно ровной – встречались рисунки. Углем, белой глиной или красной охрой обитатели этого угрюмого мира запечатлели нечто, понятное только им. Иногда Элис казалось, что она разбирает в хаосе разноцветных линий какой-то порядок, но чаще рисунки казались ей бессмысленными. Она так и сказала, проезжая мимо одной такой разноцветной мешанины.

– А вот и нет! – возразил Килгрик. – Ты просто неправильно смотришь. Нужно различать цвет и порядок, в котором наносились линии. У джески свои представления о рисовании. Вот здесь, например, нарисован луг и пасущиеся барашки.

Элис долго вглядывалась в рисунок на скале, чуть шею не свернула, оглядываясь. Стоять-то здесь было нельзя, вереница воинов ехала за ней, а проход был узкий.

– А вот здесь, – указал Килгрик на новый шедевр, выплывающий навстречу из темноты, – река и лес.

Элис снова пыталась понять, как толстяк может распознать реку в этой бессмыслице. Потом до нее дошло, и она заявила:

– Да, теперь и я вижу! Просто нужно правильно смотреть, ты прав!

– Правда? – обрадовался оруженосец.

– Правда. Я вижу, – Элис склонила голову набок и несколько мгновений разглядывала новую композицию, – я вижу толстого ребенка… в набитом шерстью доспехе… с деревянным мечом…

– Эй, эй, – забеспокоился Килгрик, – там вовсе не это нарисовано!

– Ты просто не умеешь смотреть. В руках у этого противного ребенка деревянный меч…

– Госпожа Алисия! – позвал Махрин откуда-то из глубины пещеры. – Госпожа Охотница!

– Я тебе потом расскажу, что здесь нарисовано, – с сожалением сказала Элис, подгоняя Тучку.

Солдаты и рыцари посторонились, пропуская Элис. Она догнала Гринта и Махрина. Торговец указал темный провал в стене – одно из многочисленных ответвлений подземного лабиринта.

– Вот это самое место, госпожа. Отсюда приходят твари. Извольте постеречь здесь. И я с вами.

Элис спешилась и сунула поводья Килгрику. Гринт заглянул в темноту и объявил:

– Я велю нескольким опытным воинам остаться с тобой, Охотница. Если что, они окажут помощь.

Трое латников спешились и, ведя коней в поводу, прошли за Элис в глубину бокового коридора. Остаться в центральной галерее они не могли, колонне трудно было бы пройти – место здесь оказалось довольно узкое. Она прошла пару десятков шагов, освещая дорогу факелом. Солдаты и Килгрик остались позади. Пещера как пещера, этот проход ничем не отличался от других. Под сапогом хрустнуло – Элис глянула под ноги. Здесь валялось несколько разломанных костей. Похоже на ребра какого-то небольшого зверя. Может, Махрин и не солгал, здесь действительно кого-то слопали… Купец вскоре догнал Элис. Некоторое время они стояли молча. Позади шумно дышали лошади латников, оставленных Гринтом, мерно цокали копыта в проходе, по которому двигались воины…

– Может, никто и не выйдет отсюда нынче, – заговорил торговец. – Но все-таки лучше покараулить.

– Покараулю, почему бы и нет, – отозвалась Элис.

Она разглядывала кости, гадая, кому они могли принадлежать. Потом топот копыт стих, весь отряд миновал опасное место.

– Здесь уже недалеко до выхода, – заявил Махрин, – скоро господин Гринт выведет людей наружу и пришлет за нами… смотрите, что там? Впереди!

Элис подняла факел повыше, но ничего не разглядела. Позади, там, где остались солдаты, раздалось лошадиное фырканье и скрежет камней.

– Вон, впереди, шевелится во мраке, – настаивал Махрин. – Глядите, никак в самом деле ризза?

– Что там? – окликнул один из солдат. – Кони волнуются.

Элис с мечом в одной руке и факелом в другой сделала еще несколько шагов, Махрин сопел за ее спиной… и тут оглушительный грохот ударил в уши. За ними со свода стали валиться валуны, грохочущей рекой хлынули мелкие каменные осколки, пронзительно заржали лошади, но этот звук едва различался среди скрежета и треска.

Махрин толкнул Элис в спину, он что-то орал. Она не разбирала ни слова, только ноги сами несли ее прочь от обвала. Проход заволокло пылью, огонь факела погас, грохот и треск стояли позади, под ногами перекатывались камешки и высохшие кости… и Элис бежала. Кашляла в клубящейся пыли, спотыкалась, но грохот подгонял в спину.

В темноте и пыли перед собой Элис скорее угадала, чем увидела движение и отпрянула в сторону. Она прижалась спиной к холодному камню, и что-то промелькнуло перед носом, со свистом рассекая воздух. И тут же пещера ожила, наполнилась движением. Сзади продолжали с грохотом перекатываться камни, но и перед Элис кто-то двигался – быстро, почти бесшумно. Она наугад взмахнула мечом, навстречу из тьмы вылетело чужое оружие. Охотница подставила факел, и удар заставил искры осыпаться огненным потоком. В этой короткой вспышке она разглядела перед собой бородатое лицо. Удар дубины едва не вышиб факел из руки, но Элис уже знала – она имеет дело с человеком. Не с каким-то пещерным чудищем, не с тварью Тьмы, а всего лишь с бородатым мужчиной. Похоже, противник был не один. Это означало, что дело плохо, но оставаться на месте нельзя, нужно атаковать, иначе нет шансов.

Элис оттолкнулась спиной от камня и бросилась на невидимого врага, попеременно обрушивая на него то погасший факел, то клинок. Противник, должно быть, видел в темноте, во всяком случае, первые удары он отбил. Зато ему пришлось пятиться, и это позволило Элис обернуться к другому, который до сих пор держался позади. Этот не ждал нападения, и Элис длинным выпадом едва не сразила его на месте. Когда он поспешно отпрянул, размахивая перед собой оружием, Охотница аккуратным и точным движением достала его древком факела. До сих пор бой шел без шума – только топот да пыхтение, но теперь удар пришелся по голове, и древко врезалось в башку пещерного жителя с таким звонким стуком, что эхо пошло гулять по темному лабиринту. Человек охнул и замешкался, а Элис снова устремилась к нему, рунный клинок упруго вошел в тело, и раненый взвыл от боли. Жаль, но времени, чтобы добить его, у Элис не было, первый бородач снова обрушил на нее дубинку, пришлось развернуться к нему. Она спешила разделаться с этими двумя, потому что слышала приближающийся топот. К врагу спешила подмога.

Элис снова провела атаку, чередуя выпады меча и погасшего факела, бородач пятился, неуверенно отбивая удары… второй не мог ему помочь, оставался последний, заключительный удар… тут-то Элис толкнули в спину. Чужой сапог подцепил ее лодыжку, а когда Охотница споткнулась и начала падать, тяжелая туша рухнула на нее, не давая сгруппироваться. Из-за этого падение вышло неуклюжим и тяжелым. Элис треснулась лбом о пол пещеры, и сразу стало светло. Разноцветные искры заполнили каменный мешок, а потом Махрин, о котором она так некстати позабыла в сражении, пропыхтел над ухом:

– Скорее! Я ее держу!

* * *

Сначала возвратились звуки. Элис слышала треск горящих фитилей, но не видела ровным счетом ничего. Над ней сопели и бубнили несколько мужчин. Среди них она различила севший голос Махрина и густой бас Людоеда. Купец сипел сквозь одышку:

– Воздух здесь тяжелый, потому и задыхаюсь. Мне бы на поверхность, под солнышко, там отдышусь.

– Сейчас, сейчас пойдешь, погоди, пусть она очнется. Зря ты ее так сильно стукнул.

– Да я только толкнул и подножку подставил. Иначе она бы твоих храбрых воинов на кусочки порубила. Не веришь? Спроси их. Вот ты, кто тебе ногу порезал?

– Ну, она, – неохотно пробурчал храбрый воин. Должно быть, один из тех, с кем Элис сражалась после обвала.

– Правда, хозяин, – вступил в разговор другой. – Она нечестно дерется. Не стоит на месте, скачет и скачет. Я сколько раз уже примерился ей по башке садануть, раз, а ее-то и нет. Она уже в трех шагах от того места скачет.

– Вот я и говорю, – сипел Махрин, – если бы не я, не справились бы твои ребятки. Я ж не виноват, что она об пол так сильно треснулась! Ты уж сделай милость, давай, что мне причитается, и отпусти.

Элис понемногу приходила в себя, чувства медленно возвращались к ней. Она уже понимала, что лежит на гладкой холодной поверхности. Лицо стянуто коркой подсохшей крови. Сейчас придет боль… точно, вот и она. Сразу заныло все тело, заболели связанные за спиной руки, разбитое лицо саднило, ноги свело…

– Что, не хочешь поглядеть, как я получу силу убивающей тварей? – пробасил Людоед.

– Это твои дела, мне оно неинтересно.

– И зря! Ты бы сам увидел: самое главное внутри! Вот здесь!

Гулкий хлопок – это Людоел стукнул себя в грудь.

– Самое главное – внутри, – повторил он. – Уже сейчас во мне сила десятерых и отвага десятерых. Вот съем ее сердце, и получу умение убивать тварей Тьмы. Я стану еще сильнее!

– И будешь прыгать, как она? – спросил другой бородач.

– И прыгать буду. Нет, не буду, не люблю я прыгать. Только стану быстрым и ловким, как эта Охотница. Но прыгать не буду. Я король подгорного царства, зачем мне прыгать?

Махрин закашлялся.

– Ладно, – снизошел к его слабости хозяин пещеры, – на вот, держи.

Элис подумала, что сейчас все наблюдают за вручением платы предателю и на нее не смотрят. Поэтому она рискнула приоткрыть глаза, с трудом разлепив веки, она окинула взглядом пещеру. А здесь было на что смотреть! Диковина на диковине. Своды были невысоки, и огонь десятка светильников отражался в бесчисленных гранях самоцветов, вросших в потолок. Они сверкали и искрились, разбрасывали вокруг себя радужные отсветы, острые лучи света бродили по пещере, окрашивая ее в причудливые невероятные тона. Здесь попадались камни всех размеров и оттенков – зеленые, красные, синие…

Цветные сполохи играли на лицах одетых в шкуры горных джески, сияли на их оружии, отражались в маленьких глазках. Их было семь – приземистых бородатых подгорных жителей, и они стояли вокруг ложа, на которое бросили Элис. Ложе? Как бы не так. Эта штуковина, целиком вырубленная из громадного куска горного хрусталя, очертаниями больше всего напоминала гроб. Хрустальный гроб, и в нем лежит она, Элис. Люди такого бы не придумали! Ну и фантазия у этих джески…

Сквозь полусомкнутые ресницы Охотница глянула на Людоеда, он был самым рослым среди подземных жителей. А вождь джески как раз вручал Махрину его плату – здоровенный самоцвет. Еще одно удивительное чудо! Такого крупного рубина Элис не то что не видела – даже вообразить не могла. Громадина размером с ее кулак! Она бы дала волю восхищению, если бы не валялась связанная в хрустальном гробу, окруженном кровожадными коротышками…

– Удивляюсь я тебе, Людоед, – пробормотал Махрин, вертя рубин толстыми пальцами. – Ты же имеешь такое богатство! Жил бы на поверхности, под солнцем. Дом бы свой имел. Да что дом – замок! Дворец! Я бы тебе помог все обустроить, камушки для тебя продал бы, подсказал, что да как…

– И руки бы погрел на моем богатстве?

– Ты мне долю всегда исправно платишь, – согласился Махрин, – а большего мне и не надо. Конечно, и мне бы что-то перепало. Но ты-то! Ты-то! Ты же мог как граф жить!

– Граф… – повторил джески. – Здесь я король!

– Так то здесь!

– Ты не понимаешь. Вы все не понимаете. Думаете, чем больше золота и самоцветов на себя навесил, тем стал сильнее? Нет, Махрин, нет! Я тебе сколько раз твердил: главное – внутри! Сколько сильных людей, сколько умелых и умных людей ты ко мне привел? Теперь они все во мне. Внутри. Теперь я могу все, что могли они! А съев сердце этой девчонки, я смогу убивать тварей Тьмы, я буду готов. Я ведь много раз поднимался на пик, смотрел на луну. Тьма пробуждается, я чувствую, как она крепнет. Скоро твари заполонят Валард, но я буду уметь с ними расправляться. Вот что важно, не золото и камни. Умение убивать тварей Тьмы! Сила и ловкость давно во мне, но не хватало этого, последнего, умения.

Махрин снова стал задыхаться и кашлять, тогда Людоед хлопнул его по спине и сказал:

– Иди, хворый, иди. Скоро вы там, на поверхности, все поймете, что Тьма пробуждается, что она близко… Ты еще прибежишь ко мне просить убежища.

Один из бородатых коротышек скользнул взглядом по хрустальному гробу, и Элис поспешно зажмурилась.

– Да, да, я лучше пойду, – бормотал Махрин, – ешь сердце, поджидай Тьму, а по мне лучше на поверхности жить.

– Потом поймешь, что от Тьмы нужно в землю прятаться, под гору, в камень… – голоса удалялись, Людоед провожал Махрина к выходу из сверкающей самоцветами пещеры. – Она же скоро проснется, совсем скоро…

Элис осторожно напрягла руки – веревку порвать не удалось, но вроде бы петли немного ослабли. Во всяком случае, руки слушались, и это уже хорошо. Потом над хрустальным гробом снова встал Людоед, и Элис на всякий случай плотнее сдвинула веки, оставив между ресницами совсем узкую щель. Она видела лицо хозяина пещеры, странно меняющееся с каждым мгновением. То он веселый и улыбается, то он хмурится и в его глазах, кажется, собралась вся скорбь Валарда, так что ничто не может заставить этого угрюмого джески улыбнуться… Элис обдало холодом при мысли о том, что Людоед в самом деле владеет душами десятка людей, чьи сердца он сожрал. Ей даже показалось, что гроб, в который ее уложили, сделан не из хрусталя, а из льда.

– Надо бы ее разбудить, – озабоченно сказал один из бородачей, жадно глядящих на вожака. – А то как-то нехорошо выходит.

– Нет, не нужно, – буркнул Людоед. – И так сойдет. Главное, что живая Охотница, дышит. Сейчас я…

Он полез за пазуху, под меховую крутку.

– Жалко, – сказал первый джески, – не поглядим, как она дергается, когда нож увидит. Они всегда так смешно дергаются.

Людоед, озабоченно сопя, вытащил короткий клинок из лунного серебра, и цветные отблески забегали по остро отточенному лезвию. Другие джески попятились к усыпанным самоцветами стенам пещеры.

Элис из-под ресниц глядела на Людоеда, на его глаза, то веселые, то печальные, а владыка подземелий занимался своим странным и страшным делом. Держа нож обеими руками, он поднял его острием кверху перед собой и быстро забормотал. Элис не понимала ни слова в этой скороговорке. Ей вспомнился старый джески в подвале замка Фиоро. Тот обращался к духам, и Кот сказал, что это древняя магия. Наверное, Людоед тоже колдует? «Точно, это магия», – решила Элис, осторожно сгибая правую ногу в колене.

Монотонно бормоча, Людоед поднял повыше блестящий нож, перевернул… и тут Элис изо всех сил врезала ему каблуком в лицо. Удар пришелся в челюсть, поросшую буйной бородищей. Колдун пошатнулся, потерял равновесие и вдруг исчез, будто его дернули сзади. Вместо бородатой хари над Элис возникло круглое лицо Килгрика и его пухлая рука с ножом. Не теряя времени, Элис села и протянула связанные руки к оруженосцу, тот полоснул ножом по веревкам. Вот тут джески и начали орать из темных углов. Появление мальчишки их почему-то напугало. Элис выпрыгнула из хрустального гроба… и приземлилась на ворочающегося Людоеда. Тот пытался подняться, но сапоги Элис снова швырнули его на пол. Она с наслаждением придавила каблуком кулак джески и крутанула ногой, чтобы вышло больнее.

Людоед хрюкнул, а Элис, нагнувшись, выдернула блестящий нож из его ослабшей руки. Вдвоем с Килгриком они попятились от середины зала, но джески были повсюду. Вот и Людоед, поднялся с пола. Семеро бородатых коротышек стали надвигаться на чужаков, у кого была дубинка, у кого топорик, и они уже оправились от неожиданности.

– Ты как здесь очутился? – спросила, пятясь, Элис.

– Следовал за своей госпожой, как и подобает верному оруженосцу.

– Сейчас они бросятся на нас, но ты постарайся не соваться, держись сзади.

Они отступили в тесный закуток, где на них не могли напасть сразу все семеро противников, и остановились.

– Сама держись сзади, – буркнул мальчишка и, к удивлению Элис, сунул нож за пояс.

Горцы переглянулись. Людоед рявкнул на них, и бородачи, отталкивая друг друга, бросились на чужаков. Килгрик выставил перед собой руки, а когда враги были в трех шагах, хлопнул в ладоши и дунул. Из его горстей взвилось облачко синей пыли. Переднего джески окутал туман, и горец замер. Элис увернулась от направленной нее дубинки, взмахнула ножом – ее противник замешкался, уклоняясь. И тут она ударила его ногой в колено. Оттолкнула левой рукой Килгрика и отступила на шаг. В рядах противника возникла заминка: тот джески, которого она пнула, возмущенно ругался, держась за ушибленную ногу, а другой, получивший порцию синего тумана в лицо, с закатившимися глазами медленно валился назад. Его отпихнули, чтобы не мешал, и бородач мешком рухнул под ноги товарищам.

– Пустите меня! – рявкнул Людоед и, распихав соратников, встал перед загнанными в угол противниками.

Он похлопал дубинкой по ладони, разглядывая мальчика и девушку.

– Ты маг? – спросил он Килгрика, это прозвучало грустно и задумчиво. – Маг у меня уже есть. Но еще один не помешает. К приходу Тьмы нужно готовиться всерьез, никакой запас не будет лишним.

– Сейчас я тебя заколдую, – пообещал Килгрик, снова вытаскивая нож.

Но Элис уже поняла, что никаких трюков в запасе у ее оруженосца не осталось. С короткими ножами им не выстоять, нет. Никаких шансов… И Людоед тоже это понимал. По его лицу пробежала рябь, и он улыбнулся – весело и беззаботно.

– Заколдуешь, малец, обязательно заколдуешь! Только изнутри. Когда тоже станешь мной! Вот здесь будешь, у меня внутри.

Он отвел дубинку чуть в сторону, чтобы повторить излюбленный жест – похлопать себя по груди, тут-то Элис и бросилась на него. Она надеялась застать Людоеда врасплох, но не вышло. Проворно отпрыгнув, он взмахнул оружием. Дубина со свистом рассекла воздух, и Элис сама едва успела подставить нож под удар. Чудовищная сила вывернула рукоять серебряного ножа из пальцев, клинок звякнул, упав на камни…

Элис отступила в угол. Килгрик тоже попятился… Людоед сделал шаг, поигрывая дубинкой… Дубинка была длиной почти с руку, окованная на конце стальными полосами, из которых торчали острые шипы.

Приспешники Людоеда затаили дыхание, и в наступившей тишине как гром прозвучали твердые четкие шаги. Кто-то приближался по галерее, размеренно и четко опуская подошвы сапог на камень. Джески задвигались позади Людоеда, оборачиваясь к входу в сверкающую пещеру…

Пришелец приблизился к освещенному кругу, где по каменному полу бродили разноцветные сполохи. Его лицо оставалось в тени, на свету оказались только ноги в мягких сапожках, топот которых так насторожил пещерных джески.

– Сапоги… – пробормотал один из них.

Горные джески сапог не носили, на них были грубые башмаки, сшитые из шкур.

– Ты кто? – обернулся к пришельцу Людоед. – Покажись!

Тот сделал еще шаг. Все замерли, ожидая, что же за лицо покажется в разноцветных лучах… но на нем была маска. Серая маска кота. Кот в сапогах.

### Глава 25. Далекая луна

Джески попятились, чтобы оказаться лицом к пришельцу. Элис была удивлена не меньше их. Кот? Но он же мертв? Его убили во дворе Аднора… когда он швырнул копье в гарпию. Но вот он – все тот же, и голос прежний, знакомый.

– И что же это означает? – спросил Людоед, делая шаг назад. – Зачем ты пришел?

– Я начинаю войну с Империей, – заявил Кот. – Хочешь со мной? Только учти, выбор у тебя невелик. Или со мной, или в могилу. Тьма просыпается, времени остается все меньше, и я больше не буду терпеть непокорности. Мне нужны все, способные дать отпор Тьме.

– Вот как, значит? Тогда я тоже дам тебе выбор. Проваливай отсюда, пока я не разозлился, или…

– Кот, я здесь! – крикнула Элис.

– Я вижу. Зря ты сюда забралась, это плохое место, хотя и по-своему красивое.

– Сама не рада… можно мне уйти с тобой?

– Конечно.

– Ну, хватит! – выкрикнул Людоед. Сейчас его лицо было серьезным. – Здесь слишком много королей, а одного вполне достаточно. Сейчас мы уладим это непотребство, ты и я.

– Как? – притворно удивился Кот. – Только ты и я? Разве ты не велишь своим воинам напасть на меня скопом, как это в обычае у трусов?

Элис понимала, что Кот нарочно дразнит противника, чтобы вынудить того сражаться в поединке. Но и один Людоед был очень опасен, Элис уже знала его силу и вовсе не была уверена в исходе схватки. Да и сам Людоед был удивлен самонадеянностью противника.

– Меня и одного очень много, – хозяин пещеры стукнул себя кулаком в грудь, – вот здесь сила десятерых и отвага десятерых! Да! Но что-то мне сомнительно, что ты решился бросить мне вызов в одиночку. Может, там, в темноте, прячутся другие? А?

– Ну, что ты, – кошачья маска скрывала лицо, но Элис была уверена, что сейчас Кот улыбается, – разве мне нужна подмога, чтобы справиться с таким, как ты?

– Она бы тебе пригодилась, – ответил Людоед, осторожно продвигаясь навстречу Коту. – Потому что я – это очень много! Я могу обернуться любым из тех, кто во мне. Я – огромен, я велик! Да, да, я великан! Я могу превратиться в огромное чудовище!

– Может, тебе лучше обернуться маленькой мышкой? Или крысой? Я думаю, сидя в этом подземелье, ты съел немало крыс, – ответил Кот. – Я вижу в тебе только добычу.

Бородачи мало-помалу пятились, освобождая пространство посередине пещеры, а Людоед медленно продвигался к центру. Джески, которого оглушил волшебный порошок Килгрика, уже мог держаться на ногах и сейчас бормотал:

– Чего это? Откуда он здесь?

– Хорошо, считай, что я крыса, – пробурчал Людоед, – если тебе так легче умирать. Только я не вижу, чтобы у тебя в руках было оружие. Чем будешь драться?

– Разве ты не знаешь, что у кота мягкие лапки? – притворно удивился пришелец. – Он выпускает когти в самый последний миг.

Он тоже сделал несколько шагов и сейчас весь был в освещенном кругу. Оружия при нем Элис в самом деле не видела. Может, именно это насторожило Людоеда? Он несколько мгновений колебался, потом двинулся к Коту, который так и стоял в расслабленной позе, наблюдая за приближением противника. А тот, кажется, с каждым шагом делался больше ростом. При этом бормотал:

– Я огромный и сильный… я великан… я могуч…

Людоед двигался мелкими шажками, а потом с внезапной резвостью бросился вперед, занося дубину для удара. Вш-ших! – его оружие рассекло воздух, но Кота на прежнем месте уже не было. Он словно возник из пустоты чуть в стороне, в двух шагах.

– Мяу! – возмущенно заявил он. – По-моему, ты слишком медлителен для маленькой мышки. Они шустрые.

– Я сейчас тебе покажу мышку! – взревел владыка подземелья. – Я великан!

Он снова бросился к Коту, но тот еще раз увернулся. Потом снова и снова повторялась та же сцена – Людоед, размахивая дубиной, несся к противнику, тот неуловимо быстро увертывался. Элис, затаив дыхание, следила за схваткой. Она уже привыкла к темпу и успевала заметить, как Кот уходит от дубины. Он двигался так, будто не спешит, но в нужный миг срывался с места с поразительной быстротой. При этом мяукал и дразнил Людоеда. А тот уже начал выдыхаться – силы в нем, может, и хватало на десятерых, но выносливости оказалось недостаточно. Потом что-то изменилось в привычной круговерти атак и отскоков – Людоед взвыл по-другому и вместо того, чтобы преследовать верткого соперника, отскочил и склонил голову. Из его ноги, повыше колена, торчала рукоять ножа. Элис даже не поняла, как Кот сумел вонзить оружие в бородача.

Людоед выдернул клинок из тела и швырнул под ноги, сталь звякнула, ударившись о камень. Из раны потекла темная струйка, блестя в разноцветных отсветах. А Людоед снова пошел на Кота. Он не хромал и никак не выказывал, что испытывает боль.

– По-моему, ты начал уменьшаться, – заявил Кот, снова отскакивая.

Тут и Элис показалось, что Людоед становится меньше ростом. Он больше не рычал и не грозил Коту. Он не утратил боевого запала, но больше не было ощущения, что Людоед могуч и велик. Вот он еще раз бросился на Кота, тут Элис успела разглядеть блеск на стальном лезвии, прежде чем Кот, отскакивая, метнул нож. Клинок вошел в другую ногу бородача, тот пошатнулся и сбился с шага. Теперь Кот кружил около него по пещере и в каждой руке сжимал по короткому ножу. Вот он подбросил в воздух тот, что был в правой, поймал за лезвие и взмахнул рукой, занося оружие для броска. Людоед, оставляя кровавые лужи на полу, отскочил… Кот швырнул второй нож левой рукой коротким движением, без замаха. Острие проткнуло куртку на левом предплечье Людоеда, тот охнул. Тут же последовал второй бросок.

– Вот и все, мышка, – сказал Кот, – теперь ты маленький.

Людоед, пошатываясь, глядел на него. В обеих руках Кота снова поблескивала сталь, и бородач боялся пропустить момент, когда последует новый бросок. Он не решался даже выдернуть вонзившиеся в него ножи. Оба противника остановились, замерли… и бросились навстречу друг другу одновременно, словно сговорились. Короткая схватка, удары, отскоки, скрежет стали по окованной дубинке… Мельтешение разноцветных огоньков под сводами пещеры мешало толком разглядеть действия бойцов. Но вот Кот отступил на шаг, а Людоед, ссутулившись, замер на месте. С коротким стуком ударилась о камни выпавшая из его руки дубинка. Потом он тяжело опустился на колени.

– Не все внутри, Людоед, – тихо сказал Кот. – Не все нужно забирать, не все жрать и запихивать в себя. Сколько бы ты ни проглотил, все равно останешься маленьким, как мышь. Большой тот, кто думает, как накормить всех, а не как их съесть, но ты слишком мал, чтобы это понять.

* * *

Когда Людоед с мягким шорохом свалился на каменный пол и замер, его подручные переглянулись. Они были в растерянности – до сих пор им просто не приходило в голову, что их предводителя можно одолеть. Похоже, маленький король подгорного мира сумел убедить их в том, что он велик и непобедим. Сломалась ось, вокруг которой вертелся мир для этих шестерых бородачей. Их Вселенная рассыпалась в прах.

А Элис больше не могла сдерживаться. Она бросилась из своего угла через пещеру к Коту и схватила его за руку:

– Кот! Кот! Ну откуда ты здесь взялся? Как?

– Я люблю появляться там, где мое присутствие приносит пользу. Здесь-то уж точно без меня бы не обошлось, верно?

Он мягким движением высвободил ладонь из пальцев Элис и оглядел притихших горных джески:

– Ну а вы что скажете? Хотите присоединиться к королевскому войску? Или будете прятаться здесь в ожидании прихода Тьмы?

Бородачи снова переглянулись, один посопел и ответил:

– Без Людоеда нам чего? Да нет, нам здесь ждать не с руки. Без Людоеда – кто от Тьмы защитит?

– Никто не защитит, – согласился Кот. – Но мы можем защищаться вместе. Нынче на поверхности, где светят солнце и луна, уже вечер. Послезавтра в графстве Легвольд будет большое сражение. Король поведет всех в бой, приходите. Это лучше, чем таиться в темноте и ждать невесть чего. Идем, Алисия, я отведу тебя на поверхность.

– А мы завалили путь, который наверх идет. Людоед сказал, что так нужно, потому что Охотницу будут искать. А потом начнется война, и искать перестанут. Тогда бы мы завал разобрали.

– Ничего, я знаю верхнюю дорогу, – сказал Кот. – Принесите меч госпожи Алисии.

– Ты можешь звать меня просто Элис! Ты…

– И меня не забудьте, – попросил Килгрик.

Он направился к Элис и Коту через пещеру, и маленькие разноцветные тени танцевали под его ногами.

Двое джески вышли из пещеры и вскоре возвратились с рунным мечом.

– Мы придем на битву, – сказал тот, что вроде был у них теперь за старшего, протягивая оружие Охотнице.

– Хорошо, – коротко ответил Кот.

И, беспечно повернувшись спиной к недавним врагам, зашагал из пещеры. Элис была не такой доверчивой и сперва пятилась, потом побежала догонять Кота. Килгрик держался рядом с ней. Выбрав момент, дернул ее за рукав и прошипел:

– Кто это?

– Как кто? Это же Кот! Ты его видел во дворце.

– Но ведь он умер… Его величество велел похоронить с почестями… как это возможно?

– Похоронить с почестями? – бросил через плечо Кот. – Это правильно, почести вполне заслужены. Не отставайте!

Он прихватил из ниши, вырубленной в стене, светильник и повел их темными переходами, то и дело сворачивая. Элис спешила за ним, опасаясь отстать хотя бы на шаг – ей казалось, что здесь они с Килгриком мгновенно потеряются, если упустить из виду провожатого. В подземелье было тихо, но потом она ощутила легкий ток воздуха; где-то рядом раздавался непрерывный шорох – это дул ветер.

– Что это? Откуда здесь ветер? – спросила она Кота, догнав его там, где проход сделался пошире.

– Верхний путь. Здесь можно подняться к самой вершине, но придется поработать.

Вскоре он остановился на краю пропасти. Здесь ветер был очень сильным, он с шипением и свистом устремлялся вверх по широкому отверстию. Пропасть оказалась колодцем, ведущим и вниз, и вверх. На краю стояла широкая бадья. В полу ее были проделаны дыры, сквозь них проходили канаты из странного серого волокна. Канаты слегка поблескивали, словно смазанные маслом. Путники забрались внутрь, и Кот, подпрыгнув, повис на одном из канатов. Килгрик испуганно пискнул, Элис тоже ахнула – бадья с пассажирами устремилась вверх. По мере того, как Кот опускался на дно, его вес заставлял странную посудину ползти вверх. Разобравшись, как устроен верхний путь, Элис и ее верный оруженосец присоединились к работе. Они поочередно подпрыгивали и, повиснув на канате, заставляли бадью ползти вверх. При этом Килгрик авторитетно заметил:

– Весьма мудро придумано, как раз для людей, которые любят основательно покушать.

– А вот и нет. Ты слишком низко подпрыгиваешь, – ответила Элис, – и почти не двигаешь нас. Чем ты оглушил того разбойника в пещере? Ты владеешь магией?

– Я считаю, что в жизни нужно изучать все умения, какие только можно. Когда-нибудь пригодится.

– Правильно. На следующей тренировке покажу тебе парочку ударов коротким оружием. Я видела, как ты держишь нож – это же смешно!

– У-у-у…

– Не стони! Ты же пошел в оруженосцы Охотницы, а не в ученики придворного мага!

На середине подъема их бадья разминулась с другой, точно такой же, ползущей по канату вниз.

– На этой поднялся Махрин, – кивнул Килгрик. Очень умно здесь все устроено. Вот только не пойму, из чего сплетены канаты? Они должны быть невероятно прочными.

– Из паутины, – пояснил помалкивавший до сих пор Кот. – Здесь был храм Паука, давно, в незапамятные времена. Пауков давно нет, но подъемное устройство сохранилось в целости, таким его нашел Людоед.

– Паука? Последователи которого делают плащи-невидимки? – вспомнила Элис.

– Точно. Сейчас Пауков и их почитателей осталось совсем мало, а когда-то их святилища были по всему Валарду.

Подъему, казалось, не будет конца. Мимо в тусклом свете светильника проплывали каменные уступы, поросшие мхом, темные зевы пещер, несколько раз бадья прошла мимо площадок, пригодных для того, чтобы сойти на другой уровень упрятанного в толщу горы лабиринта.

Килгрик запыхался от бесконечных прыжков и больше не заводил разговоров. Кот, погруженный в собственные мысли, тоже помалкивал. А Элис думала о том, как будет рассказывать Гринту и Гильмерту об этом приключении. Наверное, Кот не захочет, чтобы о нем узнали другие? Тогда нужно будет предупредить Килгрика, чтобы не трепался… Хотя кто поверит глупостям, которые рассказывает ребенок?

Наконец, ветер стал сильнее, показался широкий каменный порог, и Кот объявил, что они достигли вершины. Канаты, сплетенные из паутины, уходили вверх, к невидимым с площадки блокам, а путешественники выбрались из покачивающейся бадьи на каменный пол. Ветер непрерывным упругим потоком подталкивал в спину, когда они зашагали по пещере к едва заметному вдалеке пятну света. Это было даже не совсем светом – просто темно-синяя прореха в черноте.

За тесным проходом были темно-синие сумерки, солнце уже село, и ледяной холод обнял путешественников. Здесь и ветер был совсем другой – резкий, порывистый, пронзительно-студеный, как дыхание ледяного великана. Но главное не ветер и не синева, здесь был невероятный, дикий простор. Элис ахнула – как далеко отсюда можно смотреть, какая невероятная ширь открылась! Она сделала еще несколько шагов навстречу бесконечной синеве и замерла. С Лунного пика открывался вид на равнину, кое-где среди темноты мерцали огоньки, сотни, мириады огоньков. Это города, это Империя…

– Не туда смотришь, – озабоченно сказал Килгрик. – Вон, внизу – это же имперский лагерь? Его мы должны были разорить и сжечь?

– Его, – кивнул Кот. – Гринт ждет середины ночи. Это лучшее время для атаки.

– А может, он меня ищет? – вспомнила Элис. – И из-за этого не нападает на лагерь?

– Нет, – помотал головой оруженосец. – Долго топтаться здесь нашим нельзя, еще заметят имперские патрули. Он ждет предрассветного часа, это точно. Поискать госпожу Охотницу можно и после победы. Хотя я не уверен, что Гринт рискнет возвращаться в пещеры. Он же не знает, что Людоед убит.

– Значит, мы спустимся и ему расскажем, – объявила Элис. – только без подробностей. Здесь можно спуститься?

– Есть удобная тропа, – ответил Кот. – Последователи Паука все предусмотрели, не сомневайся.

Сам он уставился вдаль, лагерь под горой его не интересовал. Элис решила посмотреть, что же так привлекает внимание ее спасителя. У линии горизонта равнина словно приподнималась, там тянулась еще одна горная цепь. Отсюда те, дальние, скалы, казались ровной ниточкой, а за ними… позади гор едва можно было разглядеть округлый купол. Но только куполом это быть не могло – не в человеческих силах создать сферу, накрывающую сотни квадратных лиг. Шарообразная выпуклость за горами должна быть чудовищно огромной, если ее можно увидеть на таком расстоянии.

– Что это? – спросила Элис, указывая на гигантский волдырь, вспухший за горами на плоском лике Валарда.

– Луна, – коротко ответил Кот. – Дом Тьмы.

И тут осознание обрушилось на Элис как камень. Она разом поняла очень разные вещи, и все встало на свои места. Когда люди пришли в Валард, на небе было две луны, как дома. Никто не удивлялся отсутствию второй, потому что их было две! Потом одна устремилась к земле, стала расти, ее свет затмил ту, что оставалась на прежнем месте, луна пухла и росла, пока не стала по ночам закрывать полнеба, а потом… потом она обрушилась на мир, и пыль, поднятая падением, на три дня затмила солнечный свет. Наступили Три дня Ночи.

Тьма, спящая на упавшей луне, медленно пробуждается и расползается по миру, ее боятся инквизиторы, но упавшую луну не видно с равнины, потому что гигантскую сферу, наполовину погруженную в Валард, прикрывает стена гор. Только с невероятно огромного Лунного пика можно разглядеть верхушку, похожую на купол. Многие не знают о Тьме, которая просыпается на упавшей луне, но кое-кто уже понимает, что ждет мир – из Империи бегут, несмотря на казни и запреты, об этом говорил умирающий Сеймо. Империи нужны Врата Миров. Зачем? Чтобы сбежать? Или в другом мире, за границей лунного света, есть спасение от Тьмы Валарда? Инквизиторы ищут оружие, спрятанное в мире Энфрида?

– Нужно идти вниз, – просительным тоном заговорил Килгрик. – Нужно отыскать Гринта. Пойдем, Алисия! Мне холодно!

– Да, времени остается все меньше, – согласился Кот.

Но он, как и Элис, глядел на далекую луну и не отводил взгляда. И касались ли его слова об оставшемся времени Гринта и его воинов? Или он в этот миг думал о Тьме, которая вот-вот проснется окончательно?

Но вот он тряхнул головой, так что качнулись украшающие маску мягкие кошачьи ушки, и объявил:

– Пойдем! Тропа начинается за тем камнем.

Спускаться по склону оказалось легко. Тропа была широкая и удобная, она вилась зигзагами между камнями, никогда не приближаясь к обрывам. Хотя ноги все еще гудели после бесконечных прыжков в бадье подъемного устройства, Элис с удовольствием шагала, вдыхая студеный горный воздух. Иногда, после очередного поворота, внизу показывался имперский лагерь – крошечные огоньки, выстроившиеся ровными рядами в лощине между отрогами Лунного пика. Их было очень много – костров, разведенных имперскими солдатами. Потом тропа меняла направление, и огоньки пропадали. Пришла ночь, но холоднее не стало. Светильник Кота давно погас, но на небо выкатилась ущербная луна, в ее свете скалы и валуны, между которыми петляла тропа, казались покрытыми серебром. Лунным серебром. Которое привозят с луны…

Кот замер и схватил Элис за руку. Она тут же остановилась и опустила ладонь на рукоять рунного меча. Килгрик, который устал и плелся позади, все больше отставая, протопал еще с десяток шагов, прежде чем тоже догадался замереть. В наступившей тишине Элис различила непривычные звуки – клацанье, хруст, чавканье. Как будто хищник пожирает добычу. Кот бесшумно скользнул в тень и растворился в ней. Килгрик проковылял к Элис и замер у нее за спиной. Он старался не шуметь, но камешки под его сапогами предательски похрустывали. Однако тот, кто жевал за скалой, не прервал своего занятия, чавкал по-прежнему.

Элис вытащила клинок из ножен… из тени вынырнул Кот – по-прежнему бесшумно. Он подавал странные знаки, но Элис не поняла и пожала плечами. Тогда Кот поднес палец к намалеванному на маске рту и поманил Охотницу. Вдвоем они подкрались к скале, и Элис выглянула.

На залитой лунным светом площадке она разглядела сгорбившийся силуэт. Сперва решила, что это человек, но, приглядевшись, отметила страшную худобу сидящего и сложенные крылья. Гарпия медленно склонилась над бесформенной массой, лежащей у ее ног, потянула с хрустом что-то оттуда, потом поднесла лапу ко рту, и снова раздалось чавканье. Тварь ела. А мгновением позже Элис поняла – у ее ног раскинулся человек. Из тени высовывалась рука со скрюченными пальцами, на одном блестел перстень, лунный свет искрился на граненом камне.

– Она будет долго есть, да и потом не улетит, останется у трупа, – едва слышно прошептал Кот. – Ее нужно убить. К счастью, с нами Охотница. Какое удачное обстоятельство!

– Ну, тогда я пошла, – так же тихо ответила Элис.

Она скользнула вдоль холодного шершавого бока скалы, приближаясь к твари. Та жрала, не обращая внимание на происходящее вокруг. Должно быть, чувствовала себя в полной безопасности. Порождения Тьмы пришли в Валард из другого мира, клинки, изготовленные из здешних материалов, не могли проникнуть в их тело. Только оружие из лунного серебра было им страшно – ведь этот металл происходил из мира Тьмы.

Элис от твари отделяло чуть больше десятка шагов, и она успела пройти половину, прежде чем была замечена. Гарпия вскинула узкую, словно сплюснутую с боков, голову и издала резкий крик. Из пасти полетели сгустки слюны и кровавые полупережеванные ошметки. Тварь раскинула передние конечности, непривычно длинные. Летательные перепонки с шорохом раскрылись. При этом гарпия приподнялась, распрямляя колени. Так она казалась больше – обычная реакция хищника, когда кто-то появляется рядом с добычей. Зверь пытается казаться больше, чем на самом деле, он хочет отпугнуть того, кто покушается на его еду.

Элис, не колеблясь, бросилась к твари, занося меч. Шаг, другой – руки привычно послали клинок в длинном выпаде. Охотница спешила ударить, пока тварь не поднялась в воздух и не обрела дополнительное преимущество. Но гарпия, похоже, и не собиралась взлетать. Она ударила кожаным крылом сбоку, отбросив в сторону меч, и тут же подпрыгнула, взмахом крыльев послав навстречу Элис тощее костлявое тело. Выступающая килевая кость ударила Элис и едва не сбила с ног, а крылья, вздымая ветер, сомкнулись, опутывая и сжимая в упругих объятиях.

Элис была не готова к такому столкновению, она ждала, что гарпия захочет подняться в воздух. Девушка забилась в живом коконе, а гарпия тянулась к ее лицу зубастой пастью, дыхание у нее было гнилое и тошнотворное. Элис ударила яблоком рукояти гарпию в челюсть и попыталась пнуть коленом противника в пах – так бы она поступила, будь перед ней человек. Колено угодило во что-то твердое и костлявое, удар отозвался дикой болью. Но и гарпия отдернула голову, чуть ослабив объятия. Элис удалось выиграть немного свободного пространства, и она резко опустила рукоять оружия, позволив лезвию полоснуть кожаный кокон изнутри.

Тварь завизжала и отпрыгнула, раскидывая крылья в стороны. Рунный клинок метнулся ей вслед, и острие скользнуло по ребрам чудовища. Гарпия снова попятилась, поднимая крыльями ветер, Элис преследовала ее, снова и снова нанося удары мечом. Гарпия отскакивала, била крыльями справа и слева… порванная перепонка плохо слушалась и гулко хлопала при каждом рывке. Над ухом Элис просвистел небольшой предмет и угодил гарпии в лицо. Тварь возмущенно вскрикнула скрипучим голосом, а Элис нанесла еще один удачный удар, распоров мышцы на передней конечности порождения Тьмы. За спиной хрустел гравий под чьими-то сапогами, Килгрик что-то выкрикивал тонким голоском. Еще один булыжник ударил гарпию в голову, вслед за камнем устремилось острие рунного меча… и вонзилось в глазницу гарпии. Тварь подпрыгнула, последовал еще один взмах крыльев, гарпия взмыла в воздух над Элис, перевернулась в полете и рухнула на камни. Отскочивший обломок гранита треснул Элис в колено – то самое, которое она ушибла о кость гарпии. Злополучное место снова пронзила боль, Элис вскрикнула и упала. Не успела она произнести и половины ругательств, которые сами собой рвались наружу, как обнаружила, что уже не лежит на жестком камне, а висит – Кот подхватил ее на руки.

– Эй! Я цела! Поставь меня на землю!

Кот с подчеркнутой осторожностью выполнил требование и отступил с шуточным поклоном:

– Как будет угодно госпоже. Проклятие! Я уже почти жалею, что ты цела, Элис.

– Но-но!

– Я сказал: почти.

Килгрик в это время разглядывал человека, ставшего жертвой твари.

– Это же Махрин? – неуверенно спросил он.

– Он самый.

– Предтечи все видят, – буркнула Элис. – Махрин предатель, туда ему и дорога.

На истерзанное тело купца смотреть ей не хотелось, очень уж страшное было зрелище. Она отвела взгляд и увидела блестящий камень, выпавший из откинутой в сторону руки мертвеца – тот самый рубин, за который Махрин продал ее Людоеду. Элис осторожно подобрала камень и подняла, подставив лунному свету. Вокруг ее руки заиграли красные отблески.

– Ого. Даже в короне Аднорских королей такого нет…

– Назови его Сердце Охотницы, – посоветовал Кот. – У такого камня должно быть имя.

– Ладно. Мы вроде спешим?

– Да, но здесь придется попрощаться. Ступайте по тропе, она неплохо видна и выведет вас к подножию.

– А ты, Кот?

– У меня дела. Я только завалю мертвеца камнями и тоже поспешу вниз, но другой дорогой. Удачи тебе, Охотница!

Пока не скрылась из виду площадка, на которой убили гарпию, Килгрик то и дело оглядывался. Элис, хромая, шагала по тропе… и наконец Кота заслонили каменные глыбы.

– Это же не мог быть старый шут? – спросил оруженосец. – Того убили! Это не Кот! Алисия, ну, скажи! Это же не Кот?

– Лучше, если ты вообще не будешь об этом болтать, – морщась от боли в колене, отрезала Элис. – Можешь сказать, что убил Людоеда своей магией, мы убежали и так спаслись. Хочешь стать героем?

– Нет. Ты уж, пожалуйста, не рассказывай никому о моем маленьком колдовстве. Хорошо?

На это Элис и рассчитывала.

– Ладно. Тогда мы будем врать, что Людоеда убила я. А Кот погиб в Адноре во время ночной схватки. Откуда ему здесь взяться?

– Угу-у… – протянул мальчик. – Сплошные секреты. Смотри, вон лагерь имперцев!

Ровные ряды огоньков снова показались у подножия. В этот раз они были гораздо ближе. На миг показалось, что совсем рядом, но Элис знала, что впечатление обманчиво. Им еще шагать всю ночь… и хорошо, что северный склон Лунного пика такой пологий. Хорошо, что тварей Тьмы больше не видно, что тропа пологая… и что Килгрик, наконец, заткнулся.

* * *

Серебристый надкусанный диск луны перевалил зенит и пополз на запад, ветер, обдувающий склон лунного пика, потеплел, а огоньки внизу, в имперском лагере, виднелись отчетливей. Боль в ушибленном колене унялась, и Элис стала понемногу уходить вперед от отстающего Килгрика. Толстячку спуск давался тяжелее, чем девушке. Их разделяло десятка три шагов, когда оруженосец закричал:

– Алисия, смотри! Смотри вниз!

В лагере явно что-то происходило. Рыжие светящиеся точки костров дергались, некоторые пропадали, когда их заслоняли движущиеся тени, другие взрывались икрами и рассыпались – Элис поняла, что началась атака и конные воины Гринта ворвались в лагерь. Их силуэты накрывали костры, когда всадники скакали к центру расположения имперских воинов. Кони летели через линии костров, разбрасывая горящие угли… снизу уже доносился многоголосый крик. Прорезался звук сигнального рожка, тут же захлебнулся и пропал. В хаотичном мелькании теней наметился некоторый порядок – движение перемещалось к центру лагеря. Вот вспыхнула палатка, мгновенно осветив широкий участок, занялась другая, третья… вскоре лагерь пылал, а среди огней мелькали тени.

Элис невольно ускорила шаг, и Килгрик, припустив бегом, едва догнал ее. Он попытался перейти на шаг, снова стал отставать и, тяжело дыша, взмолился:

– Не спеши так! Еще далеко идти!

Поворот тропы скрыл лагерь из виду, потом он показался снова – огненное пятно у подножия горы. Всякий раз, когда открывался пожар, Элис вглядывалась в мельтешение теней, пытаясь угадать, что происходит. Судя по тому, что схватка охватила весь лагерь и палатки пылали повсюду, атака удалась.

Склон тянулся и тянулся, тропа петляла, Элис то ускоряла шаг, то, вняв мольбам оруженосца, шла медленнее. Наконец новый поворот увел путников на другую сторону склона, и лагерь скрылся за скалистым гребнем. Ближе к подножию гора уже не была единым каменным конусом, отроги тянулись от ее могучего тела в стороны, тропа свернула на один из них, сползла по шершавому, изрезанному морщинами боку. Звезды стали гаснуть, луна ушла за скалы, а небо начало понемногу синеть.

– Я думаю, мы уже близко, – негромко произнес Килгрик. – Только бы не заблудиться в этих ущельях. Кто знает, куда приведет тропа? Вовсе не обязательно к лагерю. Я надеялся, мы увидим зарево пожара и оно укажет путь.

– Палатки не могут гореть долго.

– Это верно. Но куда же теперь?

Тропа исчезла, скрылась в густых тенях, которые отбрасывали отроги Лунного пика. Охотница с мальчиком стояли на дне ущелья.

– Нужно вскарабкаться на кручу и поглядеть сверху, – решила Элис.

Но те скалы, что были повыше, оказались слишком круты. Оставалось брести по ущелью и надеяться, что оно выведет в нужную сторону. Нетерпение, владевшее Элис и заставлявшее спешить, иссякло, уступив место усталости, колено болело… Охотница шла совсем медленно, а Килгрик, хотя и пыхтел, и время от времени принимался жаловаться, больше не отставал. Близился рассвет, небо светлело на глазах, и после очередного поворота ущелья над скалами показался дым. Ветер принес легкий запах гари. Элис слишком обессилела, чтобы снова торопиться.

– Стоять! – прогремело над головой. – Не двигаться! Вы у меня на прицеле!

Элис замерла, озираясь в поисках кричавшего.

– Медленно подними руки, я хочу видеть, что ты без оружия! – потребовал незнакомец.

Элис поняла, что он кричит сверху. Засаду устроили на скале. Кто это? Победители или убежавшие после разгрома имперцы? Или лагерь удалось отстоять, и враги теперь преследуют бегущих воинов Гринта?

– Это я, Алисия! – крикнула она, заранее примериваясь, за какой бы камень отпрыгнуть, если тот, кто наверху, захочет стрелять. – Охотница!

– Госпожа Алисия! – с неподдельной радостью выкрикнул незнакомец. – Нашлась! Жива! Идемте скорее, господин Гринт места себе не находит из-за вас!

На скале поднялся человек, его черный силуэт отчетливо прорисовался на фоне начавшего светлеть неба. Блестел стальной шлем, в руке воина был арбалет. Он стал спускаться по склону, из-под сапог сыпались потоки мелких камешков.

– Госпожа Алисия! – повторял он. – Уж как обрадуется господин Гринт! А то места себе не находил, так волновался, так волновался!

Когда воин сбежал вниз, Элис его узнала – он нес стражу в замке Фиоро, один из тех, кто предлагал ей флягу.

– Мы победили? – спросила она.

– Да, госпожа. Но только какая победа… лагерь оказался пустышкой. Вернее, толпу пленных мы взяли, еще больше разогнали, да только это новобранцы. Им в бою грош цена, так-то! Но идемте, идемте! Господина Гринта обрадуем скорее.

Солдат спешил, торопил Элис, а она еле ковыляла следом за ним. Сразу навалилось все: и усталость, и боль в колене. Пока нужно было торопиться, спешить присоединиться к отряду Гринта, она держалась, но теперь едва переставляла ноги. А Килгрик даже за ней, едва бредущей, уже не успевал.

Под болтовню стражника они прошли по дну ущелья, миновали нагромождение валунов, и открылся вид на долину. Чадили догорающие палатки, среди костров бродили конные и пешие солдаты, к начинающему светлеть небу тянулся дым, повсюду лежали тела, белые рубахи имперских солдат, застигнутых во сне, отчетливо выделялись в сумерках. По этому мрачному полю, засеянному смертью, разъезжали всадники, тут и там группы пленных собирали мертвецов, волокли куда-то, за ними присматривали аднорцы.

Гринт отыскался в середине разоренного лагеря. Он оглядывал с седла картину разрушения. Элис не могла видеть его лица в тени под забралом, но могла поклясться, что он сейчас хмур. Завидев, кого привел его дозорный, начальник стражи соскочил на землю и бросился к Элис, вздымая стальными поножами тучи пепла.

– Госпожа! Жива! – выкрикивал он. – Слава Предтечам, жива!

Подскочив, он ухватил Элис и больно стиснул ее плечи латными перчатками.

– Полегче, эй! – возмущенно взвизгнула Элис. – Я жива, но если будешь так меня тискать, то я недолго продержусь на этом свете!

– Прошу прощения, – второй раз в жизни Элис видела улыбку хмурого воина, – не сдержался. Но как? Что произошло? Как вам удалось найти дорогу в пещерах?

– Махрин оказался предателем, – избегая пересказывать подробности, ответила Элис. – Он заманил нас с Килгриком в ловушку. Мы вырвались.

– А Махрина убила гарпия, – вставил Килгрик. – Госпожа прикончила тварь, но…

– Да, мы выбрались из пещеры вслед за Махрином, – перебила его Элис, – но нашли гарпию, которая закусывала этим предателем. К счастью, с нами была королевская Охотница, и твари Тьмы нам не страшны. А что произошло здесь? Мы победили?

Гринт широко махнул рукой, указывая разгромленный лагерь.

– Невелика честь – разогнать крестьян, которым едва-едва объяснили, с какой стороны у копья наконечник. Пленных взяли сотни две, но они сами ничего не знают. Их привели в лагерь для обучения. Совсем недавно, среди них не нашлось ни одного, кто здесь больше недели.

– Значит, обученные копейщики понадобились, – кивнула Элис.

– Вот именно. Может, имперская армия уже перешла границу в Легвольде? Вон там стоят загруженные повозки. Они ждали утра, чтобы выступить. Фураж, заготовленный в лагере, уже начали вывозить. Мы опоздали.

– Ничего, здесь еще много оставалось, – заметил Килгрик, тыча пальцем в чадящие кучи пепла, оставшиеся от сгоревшего сена.

– М-да. Алисия, мы не сможем возвратиться прежним путем через пещеры. У нас есть две возможности. Двигаться вдоль хребта на север и, возможно, встретиться со всей имперской армией… или возвращаться в Аднор через перевалы и потерять два дня на дорогу через горы и третий – на марш от Толгора в лагерь его величества. Если имперцы уже двинулись через границу, королю будет очень недоставать нашего отряда.

– Ты советуешься со мной? – удивилась Элис.

– Я думаю вслух, если хочешь, – буркнул Гринт. – Но добрый совет не помешает. Возвращаемся длинной дорогой через перевалы – потеряем время. Пойдем по имперской территории – рискуем повстречаться с их главными силами. Нас раздавят.

– Не понимаю твоих сомнений. Двинем на север и будем осторожны.

Гринт кивнул. Спустя мгновение он уже ехал по лагерю и орал, раздавая распоряжения: отозвать дозоры, готовиться выступать.

«Бедный Гринт», – подумала Элис. Он уже успел смириться с гибелью Охотницы, которую поклялся беречь. Возможно, этот отчаянный марш с тремя сотнями копий по вражеской земле – его попытка как-то искупить вину? А каково было ему решиться сейчас, когда Элис нашлась! Трудно живется тем, кто отвечает за других… и как трудно сейчас Гильмерту…

Элис выяснила, что Тучка погибла под обвалом, ей досталась трофейная лошадь. Взгромоздившись в седло, она снова отыскала Гринта. Тот как раз подъехал к пленным, которые сгрудились в окружении конных стражников.

– Эй, вы! Имперский сброд! – рявкнул он, глядя поверх голов имперцев на разгорающуюся зарю. – Мы уходим!

– А что будет с нами, господин? – выкрикнули из толпы.

– Закончите хоронить своих – и пошли прочь! Бегите что есть духу и больше не встречайтесь на моем пути. Если попадетесь во второй раз, можете так легко не отделаться.

* * *

С первыми лучами рассвета Гринт повел колонну на север. Далеко вперед высылались дозоры, разведчики напялили имперские шлемы, на их пиках развевались значки имперской армии. Но эта предосторожность оказалась излишней, никаких признаков неприятеля в округе не наблюдалось. Дорога шла вдоль горного хребта, деревни просыпались, крестьяне равнодушно наблюдали, как мимо них пылит колонна кавалерии – должно быть, принимали за своих.

– Недавно здесь прошла колонна пехоты из лагеря, который мы разгромили, – проворчал Гринт, когда они проезжали мимо очередного поселения, – да и прежде имперские отряды шастали. Крестьяне привыкли, что здесь то и дело маршируют войска.

– Они должны были видеть зарево, – напомнила Элис.

– Конечно. Но похоже, им нет дела до того, чем занимаются их воины. Это же империя, у каждого собственные заботы, всякий знает свою службу и не суется к чужим.

В стороне от дороги показался замок. Над кровлями мирно курился дымок, невысокие башенки остроконечными кровлями тянулись к голубому небу…

– Этим сегодня повезло, – заметил Гринт, – если бы я не спешил, то обязательно завернул бы проверить, чем богаты здешние сеньоры. Полчаса, и мы бы овладели этим укреплением.

– Конечно, – подал голос Килгрик, – ведь хозяина наверняка нет дома. Он с лучшими людьми сейчас в имперской армии.

– Тем более нет чести в том, чтобы нападать на такое место, – отрезал Гринт. – Но я бы напал, если бы не спешка.

Он хлопнул своего коня по крупу и поскакал вперед, следом за ним вся колонна прибавила скорости. Днем на дороге стали попадаться встречные: мелкие торговцы, крестьяне на воловьих упряжках. Воинов провожали долгими взглядами, возчики снимали шляпу, видя имперское знамя над колонной. После полудня Гринт велел сделать привал. Разведчики сменили коней и ускакали. Лошадей в лагере взяли достаточно, чтобы у дозорных всегда были свежие…

Никаких имперских войск в округе по-прежнему не наблюдалось, и Гринт снова велел выступать.

– Плохо дело, – негромко, чтобы слышала только Элис, пояснил он. – Мы опоздали! Если бы имперская армия все еще готовилась в войне, на этих дорогах нам частенько попадались бы их отряды или хотя бы гонцы. Похоже, они успели подтянуть все силы и сейчас уже…

Гринт не закончил фразу, но Элис поняла, что он имеет в виду: если имперцы не ждут подкреплений, то, вполне возможно, они уже двинулись на Аднор.

Марш длился до вечера, а когда стемнело, Гринт велел остановиться в лесу. Пока продолжалась скачка, Элис удавалось прогнать тревожные мысли. В дороге всегда случается что-то, помогающее отвлечься – встречные повозки, отъезд и возвращение дозорных, поселок или замок, показавшийся за поворотом… Но стоило присесть и привалиться спиной к стволу сосны, как мысли вернулись все разом и закружились в голове гудящим хороводом: как там Гильмерт? Что происходит в Легвольде, кто перешел границу, аднорское войско или люди императора? Или те и другие стоят на месте? И еще Дрейн, он сейчас тоже с войском. Что Элис скажет, когда они встретятся? Или промолчит, так и тая в душе гадкие подозрения? И потом – кто такой Кот? Как ему удается всегда явиться в самый интересный момент? На этом самом месте, когда мысли Элис обратились к Коту, усталость наконец одолела тревогу, и Охотница заснула.

Разбудил ее Гринт. В сумерках воины седлали коней, подтягивали подпруги, поправляли амуницию. Отряд готовился выступать. Вереница всадников вытянулась на серой дороге, здесь уже не встречалось поселений, местность была пустынной, и даже после того, как взошло солнце, на дорогах не попадалось встречных. Элис догадывалась – так выглядит земля, на которую пришла война. Потом дозорные возвратились из очередного рейда, и латник что-то негромко рассказал Гринту. Начальник стражи привстал в стременах, вглядываясь в безоблачное голубое небо на горизонте. Элис тоже бросила взгляд и разглядела сероватое марево, поднимающееся над землей там, куда упиралась серая нитка дороги. В темном тумане вспыхивали зарницы, крошечные, как искорки, если глядеть издалека.

– Что это?

– Идет сражение, – ответил Гринт.

– И кто-то пустил в ход магию, – добавил Килгрик. Он тоже пялился на серое пятно, встающее на горизонте. – Готов спорить, это инквизиторы.

Весть мигом облетела ряды воинов, отстающие стали подгонять коней, отряд, не дожидаясь команды, прибавил шагу.

Чем ближе становилось место сражения, тем выше поднималась стена серого тумана и отчетливей проступали вспыхивающие в нем зарницы. Потом дорога перевалила холмы, и показался имперский лагерь – ряды фургонов и повозок, палатки, пирамиды бочонков и в самом центре – шатры, расположенные вокруг центрального, самого большого, над которым развевалось знамя императора. Еще дальше на равнине клубилась пыль и можно было различить блеск доспехов. Колонны конных и пеших воинов, щетинясь остриями копий, продвигались в сторону границы с Аднором. Бой шел в тени, над головами сражающихся колебалась мутная туманная пелена, в которой сверкали молнии. Эта завеса закрыла солнце.

– Оружие к бою! – рявкнул Гринт. – Мы пройдем их лагерь насквозь и ударим Империи в тыл!

Элис опустила ладонь на рукоять меча и поняла, что пальцы дрожат. Никогда прежде с ней такого не было, она легко хваталась за меч, а когда приходилось сражаться с тварями Тьмы, не испытывала ни страха, ни сомнений. Она и сейчас не боялась, но дрожь в руках все-таки появилась, а потом она ощутила, что щеки горят и волнение захлестывает, бьется в груди, заставляет чаще дышать…

Отряд вылетел из холмов, воины задних рядов слетели с дороги и пришпорили коней, догоняя передних. Те, у кого были в руках имперские значки, отшвыривали их и выхватывали мечи. Потом Гринт проревел новый приказ: «В бой!» – и всадники перешли в галоп, на скаку перестраиваясь в широкую волну, которая неслась на палатки имперского стана. Элис оказалась в задних рядах, ее обгоняли латники на более резвых конях, чем ее трофейная кляча…

– Адно-о-ор!!! – взревели атакующие.

Передние ряды вломились в лагерь, сминая и топча палатки, рубя на скаку подвернувшихся имперцев. Людей в лагере было совсем немного, да и то большей частью прислуга. Немногие, способные оказать сопротивление, ничего не могли поделать со стальной лавиной, которая обрушилась на них с тыла. Имперцы разбегались, стремились укрыться за палатками и фургонами, их настигали, рубили и снова спешили занять место в атакующем ревущем и грохочущем потоке:

– Адно-о-ор! Адно-о-ор!

Слева показался отряд в несколько десятков человек, эти собрались вместе и выставили копья, готовясь встретить кавалерию. Древки с хрустом треснули, несколько всадников рухнули, когда кони налетели на частокол стальных жал, но, когда сломались копья, строй мгновенно был прорван, всадники проскакали по телам павших товарищей, мгновенно растоптали и разметали малочисленную вражескую пехоту.

Меч был у Элис в руке, но ей ни разу не пришлось пустить его в дело. Впереди над шлемами аднорцев она увидела плещущийся на ветру флаг. Расшитое золотом полотнище было установлено над самым большим шатром в центре лагеря, Гринт вел своих воинов на ставку того, кто возглавлял армию вторжения. Не сам ли император?

Здесь наконец-то встретилось серьезное сопротивление. Императорские гвардейцы, с головы до ног закованные в стальные латы и сидящие на рослых конях, бесстрашно ударили в лоб аднорцам. Их было немного, около полусотни, но они не только остановили атакующих, но и стали теснить, рубя тяжелыми мечами и секирами. Гринт где-то впереди проревел новый приказ – и всадники, скакавшие рядом с Элис в задних рядах, вдруг развернули коней. Она не успела сообразить, что происходит, как осталась одна, ее жеребец влетел в сечу – латники Гринта пятились под ударами здоровенных гвардейцев, осаживали коней, из последних сил сдерживая натиск. Солдат прямо перед Элис рухнул, сраженный тяжким ударом палицы – и перед ней возник громадный всадник в тяжелых доспехах из полированной стали. Элис с криком пришпорила коня и поскакала к нему. Великан занес палицу, но не успел нанести удар – Охотница была уже рядом. Рунный меч скользнул по кирасе, оставив заметную царапину, Элис проскакала мимо противника, натянула поводья, ее конь встал на дыбы. Имперец едва успел развернуться навстречу, а Элис ударила снова. Ее клинок столкнулся с рукоятью палицы, и удар тяжело отдался в плечо. Имперский воин всего лишь отмахнулся, парировал без замаха, но Элис едва удержала рукоять.

И тут аднорские всадники завершили маневр – зайдя справа и слева, атаковали гвардейцев, теперь врага взяли в кольцо, наседали со всех сторон. Конь унес Элис от противника, она мчалась между сражающимися, при случае рубила встречных имперцев, парировала направленные в нее удары, люди вокруг валились с седел под копыта разгоряченных коней. Гвардейцев оставалось все меньше, более подвижные всадники Аднора вклинивались в их ряды, разделяли противников, нападали по двое-трое на рослых гвардейцев. Исход боя был решен, когда Гринт мощным ударом раскроил череп вместе со шлемом громадному имперцу, с которым Элис столкнулась в начале схватки.

– Не останавливаться! – прокричал Гринт. – Вперед! Вперед!

Из-за палаток показался Килгрик, благоразумно переждавший схватку в стороне.

Поредевший отряд, снова стягиваясь в стальную лавину, поскакал за ним. Перед ними маячила цель – высокий белый шатер, над которым блещет золотым шитьем имперское знамя. Элис снова оказалась в хвосте и не видела, как всадники рубят канаты, но остроконечная верхушка из белой ткани пошатнулась и стала клониться, шатер падал. Знамя, описывая длинную дугу и расправляя в полете складки, полетело вниз. Когда жеребец вынес Охотницу к ставке императора, купол уже опал, всадники топтали копытами раскинувшееся по земле белое полотнище. Слуги в роскошных камзолах разбегались в разные стороны, всадники гнались за ними, повсюду стоял крик и звон металла.

«Это война», – твердила себе Элис, глядя, как безоружные слуги падают один за другим. Конечно, императора в шатре не было, потому и охрана оказалась малочисленной. Если, конечно, это был шатер самого императора, а не какого-нибудь полководца.

Гринт во главе поредевшей железной лавы проскакал по обрушенному шатру и помчался дальше. Снова потянулись ряды палаток, коновязи, вереницы фургонов, бочонки и ящики, составленные штабелями. Если здесь и оставались конюхи с кашеварами, то уже успели разбежаться. Воинов в лагере было совсем мало – армия находилась в поле, и все были увлечены схваткой.

Наконец отряд достиг края лагеря, обращенного к Аднору. С этой стороны имперский стан ограждали рогатки и колья, врытые в землю под углом. Грубо затесанные острия торчали наружу, а между ними остались неширокие промежутки. В эти проходы устремились кавалеристы Гринта. Отряд задержался, проходя сквозь защитную линию, потом, собравшись вместе за пределами бивака, всадники снова пришпорили коней. Впереди, насколько Элис могла разглядеть из-за чужих спин, маршировали правильные прямоугольники имперской пехоты, поднимая пыль, носились всадники. Захватчики наступали, армия Аднора пятилась, а над тысячами и тысячами убивающих друг друга людей грозно клубились лиловые тучи, в вышине сверкали молнии, иногда грозовые разряды били куда-то в гущу сражающихся, раскатисто рокотал гром.

* * *

Килгрик догнал Элис и что-то проверещал, тыча пальцем в скопление людей позади колонн имперской пехоты. Грохот копыт и лязг железа перекрыли его тонкий голосок.

– Что?!

– Это колдуны! Инквизиторы! В сером! – изо всех сил завопил оруженосец. – Они проводят обряд! Они гонят тучу на наших!

Больше ничего объяснять не требовалось, Элис поняла с полуслова. Пришпорив жеребца, она догнала Гринта и прокричала:

– Там инквизиторы! Вон они! Им нужно помешать, ударим сзади! Они колдуют, нас не заметят!

Гринт коротко кивнул и, оглянувшись, поднял руку. Выждав, пока его жест привлечет внимание, он заорал:

– За мной! Атакуем!

Начальник королевской стражи повернул коня, и стальной поток с грохотом и лязгом устремился за ним к серым балахонам, выстроившимся на лугу позади имперской армии. Инквизиторы образовали круг, Элис уже слышала их гнусавое нестройное пение. Чародеи простирали руки к серым небесам, речитативом выкрикивали свои заклинания, и, повинуясь их воле, тучи ползли быстрее, а молнии сверкали чаще. Придворный маг короля с учениками сопротивлялся им, иначе молнии давно накрыли бы королевскую армию. Но силы были неравны, инквизиторы одолевали – Элис успела увидеть, как молнии одна за другой вонзаются в землю где-то далеко впереди, за линией имперской пехоты.

Больше она ничего не успела увидеть, потому что голова колонны ударила в круг серых балахонов.

– Бить быстро! – орал Гринт. – Иначе нам конец! Всех!

Есть такая старая шутка: «Как убивают колдунов? Быстро». И это очень правильно – если дать магу время произнести заклинание, то он одолеет. Аднорцы эту шутку знали и действовали стремительно – в считанные мгновения от круга ничего не осталось, инквизиторы были зарублены, заколоты и втоптаны в землю копытами. Но за эти мгновения выяснилось, что не все серые участвовали в этом обряде – навстречу потерявшему скорость отряду Гринта волной хлынули твари, несколько десятков сразу, позади них раскачивались, читая заклинания, фигуры в сером. Имагоры, хрипло тявкая, трусили широкой волной, среди них, тяжело переваливались, рысили медоры; среди лохматых имагоров они выглядели как бревна, несомые талой водой, – такие же твердые и мощные среди бурлящего потока.

С неба, из клубящегося месива грозовых туч, вывалилась гарпия и, сложив крылья, камнем упала на всадника. Тот подставил копье, древко тут же разлетелось на куски, тварь с воем взмыла снова, а латник покатился на землю, из разорванного горла разлетались кровавые струйки. Воины стали натягивать поводья, сдерживая коней – они не могли сражаться с Тьмой, подчиняющейся инквизиторам.

Элис пришпорила жеребца, вырвалась вперед и спрыгнула на землю. Не удержавшись, упала на колено… вскочила с рунным мечом в руке. Имагоры были в пяти шагах от нее. Элис заорала и бросилась к ближнему, перехватывая клинок двумя руками. «Когда противник многочислен, бей сильно, – прозвучал в ушах голос Энфрида, – у тебя не будет шанса ударить кого-то дважды. Первый удар должен его свалить».

Одного имагора она свалила, разрубив ему череп, второго полоснула по ребрам обратным движением клинка – тварь покатилась в траве, вертясь и суча лапами. Третий прыгнул на Элис, она встретила его прямым колющим ударом. Рядом бился и плясал оставленный ею жеребец, твари прыгали на его бока, щелкали зубами… Элис бросилась к ним, рубила и колола, и от каждого удара падала тварь. Потом конь рухнул на бок, и Охотница едва успела отпрыгнуть в сторону. На нее тяжелой рысью несся здоровенный медор, гораздо крупнее, чем тот, которого прикончили во дворце.

Элис отскочила с его пути, тварь издала короткий кашляющий звук и попыталась остановиться, тяжелые тупые когти на ее лапах глубоко взрыли землю. Элис подскочила к нему сбоку и всадила клинок под броню, налегла всем весом, вонзая рунную сталь. Зверь рванулся, сбив ее с ног, но она быстро вскочила и успела встретить подскочившего имагора ударом. Раненая тварь завизжала и подобралась для прыжка. Элис скорее угадала, чем увидела несущегося на нее раненого медора и отпрыгнула в сторону, бронированный зверь смял, растоптал имагора и тяжело поскакал дальше… и тут тварей перед Элис не осталось, она пробила их строй. В эту брешь устремилось несколько всадников, Гринт скакал первым.

Охотница оглянулась – позади нее всадники скакали среди беснующихся тварей. Медор ударил рогом лошадь в бок и свалил вместе с всадником, имагоры подпрыгивали, пытались вцепиться в ноги воинов, зубы царапали сталь кольчуг. Несколько человек уже были на земле, их лошади бились в агонии, терзаемые имагорами… С неба, хрипло каркая, свалилась гарпия и сбила еще одного аднорца… Элис бросилась к воинам, но она была одна, а тварей – десятки.

Она отыскала в свалке Килгрика, свалила имагора, преследующего мальчишку. Крикнув ему: «Скачи вперед и берегись гарпии!» – и бросилась в свалку. Воины рубили и кололи тварей, но сталь была бессильна. Удары в лучшем случае отшвыривали порождения Тьмы, не более того… И вдруг все кончилось – словно потеряв интерес к сражению, твари побрели в стороны, они сделались медлительными и вялыми. Имагоры принялись терзать мертвых лошадей, двое медоров, побрели бок о бок, чешуя их соприкасающихся боков терлась с громким шорохом… Из облаков доносились печальные хриплые крики гарпии, но нападать крылатая бестия не спешила. Элис оглянулась – Гринт с несколькими латниками доскакал к инквизиторам, которые управляли Тьмой, и те разбегались, преследуемые всадниками. В руках бегущих вспыхивали огненные шары, летели в преследователей, сбивали с коней, и всадники падали, окутанные искрами…

Элис поймала чьего-то коня с пустым седлом и вместе с остальными поскакала к Гринту. Отряд снова собрался вокруг командира. Охотница окинула взглядом соратников: безумные глаза, лихорадочный румянец под помятыми забралами…

– Вперед! – снова проревел Гринт.

И остатки отряда помчались за ним на колонну имперской пехоты. Солдаты торопливо перестраивались, обращая копья назад – навстречу несущейся кавалерии. А королевские войска были уже совсем рядом – они атаковали имперскую армию, а Элис слышала долгий протяжный рев: «Адно-о-о-ор!!!» Но перед ней был строй пехоты под имперским знаменем, щетинились наконечники копий, блестели шлемы…

– Аднор!!! – взревел Гринт, да так, что конь под Элис шарахнулся в сторону.

– Аднор! – закричали воины.

Их оставалось около сотни или немного меньше – все еще достаточно много, чтобы натиск оказался сокрушительным. Пехота не закончила перестраиваться, и конная лавина проломила строй копейщиков, проскакала по телам убитых, всадники рассыпались в стороны, чтобы рубить потерявших боевой порядок имперцев. Элис скакала среди конных и пеших, кого-то рубила, что-то кричала… Иногда оглядывалась – Килгрик, бледный, словно обсыпанный мукой, следовал за ней, шарахаясь от любого встречного, живого или мертвого. Пехотинцы не выдержали и бросились врассыпную, бросая тяжелые копья, ставшие бесполезными в близком бою.

Гринт призвал соратников. Перед ними колыхалась масса конного сражения – лучшие воины обеих сторон сошлись в рукопашной. Над шевелящейся живой массой реяли разноцветные знамена, лязг оружия мешался с воплями идущих в бой. Над воинами громоздились грозовые тучи, среди них иногда показывалась гарпия, выписывающая петли на раскинутых крыльях.

Между людьми Гринта и сражением оказался высокий помост, украшенный золочеными флагами Империи. Сбитая из тяжелых досок платформа, небольшой бастион на колесах. Для перемещения этой громадины требовалось шестнадцать тяжеловозов, Элис увидела упряжку в стороне. Около гигантских лошадей суетились конюхи.

Вокруг этого помоста выстроились гвардейцы в полированных доспехах. Вражеский полководец обозревал битву с возвышения. Гринт сдержал коня, он орал и размахивал окровавленным мечом, созывая рассыпавшихся по полю всадников. Имперские гвардейцы уже выстраивались неровной линией, чтобы атаковать этот непонятно откуда взявшийся отряд.

На помосте возникла какая-то суета. Блестели доспехи, метались фигуры людей в золоченой одежде, но разглядеть, что там происходит, Элис никак не могла – мешали флаги. Имперские гвардейцы вместо того, чтобы атаковать, стали разворачивать коней. Несколько человек спешились и побежали к помосту. Ветер отнес в сторону золоченое полотнище, и Элис увидела, как с помоста кто-то падает. Другой человек побежал вдоль борта, потом вскинул руки и пропал, свалился.

– Аднор! Вперед! – призвал Гринт, и его люди помчались к помосту, перед которым неуверенно топтались на месте гвардейцы.

Элис поскакала с остальными, гвардейцы наконец решились и ринулись навстречу, началась рубка. Людей у Гринта было больше, но противостояли им отличные воины, лучшие из лучших. Аднорцы рвались к помосту, но за каждый шаг приходилось платить кровью. Перед Элис возник имперский рыцарь с занесенным мечом, она пришпорила коня, но удар врага предназначался не ей – меч имперца обрушился на аднорского латника. Тот закрылся щитом, меч развалил окованный щит и выбил латника из седла. Тут Элис, поравнявшись с гвардейцем, ударила его. Полированные доспехи выдержали удар рунного меча, но рыцарь пошатнулся. Элис пронеслась мимо и, оглянувшись, увидела, что Килгрик, зажмурив глаза, несется следом за ней – прямо на гвардейца. Она натянула поводья, жеребец под ней встал на дыбы и развернулся на задних копытах. Элис с криком ударила снова – на этот раз по шлему. Удар, усиленный инерцией опускающегося коня, к удивлению Охотницы, вышиб имперца из седла. Сброшенный им с коня латник уже успел подняться и бросился к упавшему рыцарю, занося меч… Килгрик поравнялся с Элис, и они вдвоем поскакали к помосту. Наверху, среди развевающихся флагов, творилось что-то невероятное – несколько рыцарей суетились там, размахивая мечами, падали, пытались встать, но с кем они рубятся, Элис не видела.

Подскакал еще один латник, ударил снизу копьем гвардейца, прислонившегося спиной к бортам помоста… тот вздрогнул… а потом его шлем и череп разлетелись от удара секиры, возникшей словно из ниоткуда. Промелькнув в воздухе и нанеся удар, секира снова пропала, а двое подскочивших гвардейцев рассекли мечами пустоту на том месте, откуда она появлялась. Топот, лязг стали… еще один рыцарь рухнул с помоста, отброшенный непонятной силой… Но вот мечи наконец настигли того, кто орудовал на помосте, пустота лопнула и разорвалась, в прорехе показался Мовер из Мовера с секирой в руках. Это он, укрывшись покровом невидимости, пробрался на помост, где находился имперский полководец, и лишил вражескую армию командующего.

Удары мечей разорвали колдовскую кисею, и Мовер, вынырнувший из пустоты, перехватил секиру обеими ручищами, взревел, ринулся на гвардейцев… Из облаков вынырнула гарпия и, издавая резкие хриплые звуки, пронеслась над имперскими флагами…

Элис с Килгриком поскакали вокруг широкого помоста, на котором кипела схватка. Перед ними раскинулось поле битвы – тысячи, тысячи людей и коней. Крик и звон оружия неслись отовсюду, толпа колебалась, шевелилась, как единый организм… и тут гарпия с пронзительным воплем свалилась из лилового месива туч на платформу, где Мовер рубился с гвардией императора. Звон стали на миг стих, потом его сменили вопли ужаса… Элис сама не поняла, как оказалась на лестнице, ведущей на площадку, увенчанную имперскими флагами. Она знала, что должна защищать людей от тварей Тьмы – и побежала защищать.

На дощатом помосте, залитом кровью, распростерлись тела – невысокий сеньор в золоченых латах, должно быть, имперский полководец… двое его оруженосцев, седой старик и юный рыцарь…. гвардейцы… доспехи на всех проломлены и залиты кровью. Посередине помоста Мовер и последний оставшийся в живых имперец отбивались от гарпии, которая то высоко подпрыгивала, взмахнув крыльями, то опускалась на окровавленные доски, Мовер с гвардейцем попеременно, как будто долго тренировались биться в паре, подскакивали к твари и наносили удары.

Гарпия защищалась, подставляя крыло как щит, и выбрасывала длинные конечности, пытаясь достать когтями противника. Элис бросилась на помощь воинам, но, прежде чем она успела добежать, Мовер с хриплым выдохом нанес удар топором с такой силой, что смял и отшвырнул тварь. Гарпия, каркая и вереща, покатилась по помосту, а имперец, оказавшийся за спиной Мовера, ударил аднорского рыцаря в спину. Меч разорвал легкую кольчугу и до середины длинного лезвия вошел в тело. Элис не размышляла – она увидела уязвимое место в полированных латах имперца, проем под мышкой, открывшийся во время предательского удара. Руки сами собой послали рунный клинок в длинном выпаде. Имперец грудой лязгающей стали осел на окровавленный помост, а Элис развернулась к гарпии, которая пыталась подняться. Мовер отвесил ей славный удар, и гарпия никак не могла восстановить равновесие, она, неуверенно перебирая задними конечностями, ковыляла боком и трясла уродливой вытянутой башкой.

Первый удар располосовал крыло, которое гарпия привычно выставила, закрываясь от меча. Второй – подрубил тонкую лапу, гарпия рухнула на помост, и Элис пригвоздила ее к доскам. Третий удар был последним.

– Смотри! Вон там король! – пискнул Килгрик над ухом.

Элис вздрогнула от неожиданности и собиралась спросить, откуда здесь взялся верный оруженосец, но вопрос замер в горле – она увидела Гильмерта под королевским знаменем. С помоста открывался вид на поле боя: сейчас армии расступились, аднорцы стягивались к знамени, под которым распоряжался Гильмерт, указывая кому-то мечом. Вокруг него на заваленном телами поле виднелись черные выгоревшие круги, следы ударов молний.

«Я здесь! – хотелось крикнуть ей. – Это я, твоя удача! Я успела вовремя, и ты победишь… Но Гильмерт был далеко, среди аднорских рыцарей на дальнем краю поля… И, Светлые Предтечи, как мало людей оставалось рядом с ним… Вперед выдвинулся Фиоро. Элис видела, как он поднял руку и сжал бронированный кулак, по доспехам потекла синяя жидкость. Сегодня граф не собирался сдерживаться, напротив – он готовил кровавую жертву духам джески, поэтому раздавил флакон со снадобьем.

Гильмерт взмахнул мечом, и кавалерия поскакала на имперцев, которых на поле было, кажется, вдесятеро больше, чем воинов Аднора. Не получая приказов, они топтались на месте. Элис слышала, как тут и там гудят сигнальные рожки, видела, как тревожно озираются воины на флангах, но лишь несколько отрядов пришли в движение в ответ на атаку Гильмерта. Аднорская кавалерия, на ходу перестраиваясь клином, стремительно приближалась к боевым порядкам врага, полоса травы между рядами воинов в блестящих доспехах сокращалась и таяла… исчезла… две толпы с грохотом столкнулись, и аднорский клин врезался в ряды вражеской кавалерии, смял первые ряды и, постепенно теряя скорость, стал прорубать их, стремясь рассечь надвое.

У подножия помоста заорал Гринт:

– Ко мне! В строй!

Элис поспешно сбежала по лестнице, за ней топал Килгрик.

– Твой конь! – крикнул он. – Я его поймал! Вот он!

Элис оглянулась:

– А ты назад! Лезь под помост, укройся.

Больше она не оглядывалась, вскочила в седло и ударила жеребца шпорами, посылая его вслед за отрядом начальника стражи. Под началом Гринта осталось несколько десятков воинов, но они стремились навстречу королевскому войску, и противник был обращен к ним спиной. Удар в тыл вышел сокрушительный – имперских воинов рубили и сбрасывали с седел одного за другим. Элис скакала вместе со всеми, рубила, если подворачивался неприятельский всадник, снова и снова пришпоривала коня, а впереди, уже совсем рядом, звучал боевой клич аднорцев и еще какой-то рев.

По мере того как клин врубался в строй имперцев, с флангов подтягивались новые и новые отряды врага, атакующий напор иссякал, но знамя Гильмерта приближалось к Элис, и она знала, что король там, под знаменем. Дикий рев и крики «Аднор!» гремели все ближе, и вот Элис увидела графа Фиоро. Именно он, а не Гильмерт оказался на острие клина, конь под ним плясал и запрокидывал голову в тяжелой броне, Фиоро размахивал двулезвийной секирой и бил с ужасающей частотой и силой. Оружие взлетало над головой графа, опускалось и взлетало снова, а вслед за ним взлетали обломки раскрошенной брони, взметались кровавые фонтаны, кувыркаясь, летели отрубленные конечности. На скаку Фиоро жутко завывал – это его рык Элис слышала издалека, когда атака только начиналась.

Солдаты Империи пятились под таким натиском, многие спешили убраться с пути безумного воина, но граф бил и бил. Толпа была слишком плотной, сбежать не удавалось, и окровавленная секира снимала богатую жатву. Гринт повернул коня, чтобы не оказаться на пути Фиоро, да и следовавшие за графом вассалы тоже благоразумно отстали, они-то знали, что их господин сейчас будет крушить всех встречных без разбора. Два клина – во главе с графом и с Гринтом – разошлись в десятке шагов, рассекая имперские ряды. Тех, кому не посчастливилось оказаться между ними, вмиг растоптали и изрубили; королевское знамя качнулось, и аднорцы стали разворачиваться, чтобы атаковать разделенные фланги имперской армии.

Справа и слева подступали новые отряды, спеша воссоединить строй, и сеча вспыхнула с новой силой. На миг Элис показалось, что она видит Гильмерта, и девушка повернула коня, чтобы догнать его… но вместо этого оказалась одна среди имперской пехоты. Двух солдат ее конь сбил с ног, но копья ударили с обеих сторон, и конь, тряся головой, с пронзительным ржанием упал на подогнувшиеся передние ноги. Элис скатилась с седла, увернулась от удара копья и вскочила на ноги, несколько пеших имперских воинов бросились к ней, Охотница длинным взмахом срубила наконечник копья, присела, пропуская второй над плечом… и стальной вихрь завертел ее – прыжки, отскоки, ответные выпады…

Она вертелась в кольце врагов, отбивала удары, направленные со всех сторон, и не успевала, отчаянно не успевала, потому что кольцо сжималось и места оставалось все меньше. Сильный удар слева отшвырнул Элис, наконечник копья пробил кольчугу, девушка покатилась в траву, отчаянным усилием послала меч вперед, наконечник ударил между ног зазевавшегося имперца. Доспехи таким ударом было не пробить, но от боли у воина, должно быть, потемнело в глазах. Он захрипел, судорожно втягивая воздух перекошенным ртом, а Элис каким-то чудом протиснулась между его ног и, вскочив, толкнула злополучного пехотинца в спину – на пики преследователей. Снова вокруг нее было кольцо, состоящее из орущих ртов, пышущих ненавистью глаз и наконечников пик.

Элис попыталась снова завертеть вокруг себя стальной хоровод из выпадов и обманных финтов, но раненый бок пронзило острой болью, она пошатнулась. Прямо в лицо метнулся наконечник копья, Элис неуверенным взмахом клинка увела удар в сторону, и тут же другое копье прошло по ноге над коленом, распоров кожаные штаны и тело. Элис боком свалилась на траву. Перекатилась, выбрасывая над собой руку с мечом… И тут грузное тело вломилось в круг имперцев, окруживших Охотницу. Люди с криками покатились в стороны, разом сметенные, словно кегли – ловко пущенным шаром. Пляшущая тень накрыла Элис, и она не сразу сообразила, что это аднорский рыцарь пришел на выручку. Он пустил коня в толпу имперских воинов, тесня их от упавшей Элис.

Она с трудом поднялась, опираясь на меч, и заковыляла к спасителю – а у того дела уже были плохи. Пронзенный тремя копьями конь свалился на бок, придавив ногу воина, и Элис пришлось, в свою очередь, отражать натиск толпы, пока он сумел освободиться из стремени, выбраться из-под туши умирающего животного и встать. Потом они спиной к спине отбивали копейные удары, медленно пробиваясь куда-то. Элис не понимала – куда, но рыцарь знал. Он шел первым, широко рубя длинным мечом – черным, испещренным серебристыми рунами, а Элис пятилась за ним, прикрывая его спину. Его меч!

– Дрейн! – позвала она. – Это ведь ты?

– Я, Алисия, я, – прорычал из-под забрала родственник. – Я пришел… просить… прощения… хотя…

С каждым выдохнутым словом он наносил удар – и кто-то перед ним с воем летел на землю.

– Хотя… я… не… заслужил…

– Молчи! Поговорим после!

– …не заслужил… прощения!

– Молчи!

– Нет. Это Сеймо, инквизитор! Он…

– Молчи!

– Он и я… в том мире… две луны… Я хотел быть Охотником! Я не думал, что ты…

– Молчи!

Элис не видела, как он бьется, потому что двигалась спиной к Дрейну, и ей тоже приходилось несладко. Пехотинцы, видя, что добыча ускользает, разъярились и бесстрашно лезли под удары, лишь бы еще раз достать девушку копьем. Но каким-то образом Элис все же почувствовала, что за спиной пустота. Улучив миг, она бросила короткий взгляд через плечо – они прошли строй пехоты, но Дрейн в изломанных, искореженных доспехах неподвижно лежал поверх тел двоих имперцев, и кровь лилась из всех троих ручьями. Но дальше – пустой участок поля… и Гильмерт с несколькими рыцарями, отбивающиеся от многочисленных имперских кавалеристов.

На помощь имперским всадникам спешил еще один отряд, а позади Гильмерта знаменосец отчаянно размахивал королевским штандартом, созывая соратников. Элис бросилась к Гильмерту. Она спешила изо всех сил, хромала, ковыляла, спешила оторваться от преследующих пеших копейщиков. Те отстали из опасения оказаться под копытами кавалерии – своей, имперской. Всадники неслись к Гильмерту, как псы, учуявшие кровь, и пешие воины знали, что сейчас лучше не попадаться на пути этой лавины, готовой топтать всех подряд.

Грохот за спиной нарастал, и Элис метнулась в сторону, мимо пронесся всадник, крича:

– Итаур! Итаур!

Охотница упала, копыта выбивали пластинки дерна совсем рядом, грохот, лязг и крики: «Итаур! Империя!» – гремели над головой. Конница проскакала, земля перестала трястись, и Элис с трудом поднялась. Перед ней в полусотне шагов рубились кавалеристы, боевой клич смолк, теперь звенело оружие, ржали раненые кони… Над взлетающими клинками, красными от крови, реяло королевское знамя, потом оно поникло, скрылось… Охотница ковыляла, спешила, чувствуя, как из пробитой голени стекает струйка крови… Перед ней возник шатающийся конь с всадником, который припал к шее животного и раскачивался в такт шагам. Лошадь рухнула, воин в имперских доспехах свалился, встал на четвереньки. Элис бессильно ткнула его мечом в бок, и мужчина распластался в траве. Рунный клинок не пробил его латы, но и слабого тычка оказалось довольно, чтобы он потерял равновесие.

Потом дорогу преградил вал из тел – люди и кони лежали друг на друге, некоторые вяло шевелились, аднорский рыцарь размеренно бил кулаком в латной перчатке по шлему противника, который уже не подавал признаков жизни… имперский воин, совсем молоденький, пытался встать и снова падал, из-под расколотого шлема стекала струйка крови, мешалась со слезами. Юноша плакал и звал маму, но не выпускал рукоять меча, намертво засевшего в кирасе аднорца… «Это война, – напомнила она себе. – Это война…» Навстречу Элис встал еще один рыцарь – имперский. Он с трудом перелез гору трупов и остановился перед девушкой. Она сделала еще шаг, и рыцарь поднял меч.

Элис, досадуя на собственную медлительность, ударила мечом снизу, метя в живот. Имперец отшатнулся, прикрываясь. Охотница, оборвав этот обманный удар, развернула клинок и из последних сил шарахнула противника сбоку по шлему. Тот свалился, и Элис стала мучительно медленно карабкаться на шевелящуюся груду тел, перебралась через нее и увидела Гильмерта.

Он лежал, над ним склонился имперский гвардеец и поднял обломок копья. Наконечник, обращенный вниз, сверкнул на солнце. Именно в этот миг свинцовые тучи разошлись в стороны, как тяжелые крепостные ворота, и острый, словно копье, луч света ударил из поднебесья. И сверкающий, как солнечный луч, наконечник копья устремился к неподвижному Гильмерту. Сталь заскрежетала по стали, когда Гильмерт, казавшийся мертвым, вскинул руку, в которой был зажат сломанный меч. Обломок не больше трех дюймов длиной отбил удар. Имперец пошатнулся и снова начал поднимать копье. Сил у него оставалось не больше, чем у Гильмерта, но он еще стоял на ногах.

Сама не понимая как, Элис преодолела разделяющее их расстояние в три прыжка и ударила плечом в округлый бок кирасы. Гвардеец как раз занес копье, Элис поймала его в неустойчивой позиции, и они оба, Охотница и имперец, покатились в траву. Элис приподнялась, опершись на локоть, и ударила мечом по шлему противника, потом еще раз. Тот ткнулся забралом в окровавленную траву и замер. Где-то совсем рядом носились кони – с наездниками и с опустевшими седлами, сталкивались, гремела броня… кто-то еще рубился, выкрикивая угрозы, кто-то стонал – длинно, протяжно, навзрыд…

Из груды тел, пошатываясь, поднялся еще один воин и двинулся на Элис. Она боком стала смещаться в сторону, отводя меч. Противник был вооружен моргенштерном, он с трудом шагал за девушкой, и стальной шар с обломанными затупившимися шипами волочился по траве, задевал разбросанные в траве куски доспехов, дребезжал. Противник наконец сумел приблизиться на расстояние удара, взмахнул оружием. Элис отшатнулась, и колючий шар просвистел совсем рядом с ее лицом, несколько капель крови слетели с шипов и запятнали нос и щеки Элис. Она качнулась навстречу врагу, пока тот заканчивал взмах, и ударила мечом. Клинок угодил в бедро, нога имперца подогнулась, он завалился на бок. Элис ударила снова. «Это война».

Девушка обернулась и побрела к Гильмерту, а он приподнялся на локте и не отрываясь глядел на нее. Шлем короля был смят, и из-под перекошенного забрала он мог видеть лишь одним глазом. Каждый шаг растянулся во времени, Элис казалось, она целую вечность бредет к Гильмерту. Нога зацепилась, и Элис рухнула, едва не ткнувшись лицом в поножи короля. Сил, чтобы встать, уже не осталось, и Элис поползла. Медленно, медленно, вдоль ног Гильмерта, вдоль его бедер… медленно… вытянула руку, нащупала стальные пальцы Гильмерта. Стиснула изо всех сил. Его перчатка шевельнулась в ладони девушки, Гильмерт пытался ответить на рукопожатие… мир замер, исчезли хрип умирающих, пронзительное ржание раненых коней, звон стали и треск ломающихся копий. Мир замер и затих, когда их руки соприкоснулись… и тут в уши ударил крик:

– Итаур! Империя!

Элис повернула голову – на нее надвигался лес ног. Сотни, тысячи ног в стальных поножах. Взгляд скользнул вверх – неровный частокол наконечников копий. Еще выше – кирасы с золочеными имперскими коронами, перекошенные лица.

– Итаур! Империя!

Отряды, поставленные имперским полководцем на флангах и слишком долго не получавшие приказов, наконец-то подтянулись к центру, где аднорская кавалерия смяла ряды врага и стальным валом прокатилась дальше, преследуя бегущих. Но имперские воины подступали сейчас справа и слева, и их было много. Все еще слишком много. Недостаточно много для завоевания, но чтобы перебить всех аднорцев, кто еще оставался на этом поле, – более чем достаточно.

* * *

Пехотные колонны потеряли строй, они шли по полю, усеянному трупами людей и животных, обтекали нагромождения тел, спешили к помосту, над которым все еще развевались золотые знамена Империи. Место, где аднорская конница прорвала неприятельский строй и где Элис сейчас замерла над умирающим Гильмертом, осталось в стороне, но несколько десятков имперцев свернули к ним. Элис увидела, как надвигаются враги, и попыталась встать. Ей удалось подняться на колено и поднять меч. Солдаты, грозя пиками, поспешили к ней… В голове вдруг стало чисто и холодно, все мысли куда-то пропали, остался лишь точный расчет: у нее будет время на один удар. Если повезет, то успеет ударить дважды, но первый выпад должен быть точным и сильным. Тогда они не смогут добраться к Гильмерту еще мгновение. Или два. Или три. Элис – его удача, пока она с ним, все будет хорошо, так он сказал…

Элис примерилась, как будет рубить… И тут нечто громадное, серое промелькнуло между ней и солдатами императора.

Пехотинцы отшатнулись и попятились, отпихивая тех, кто оказался позади. Громадный волк встал перед Элис, она видела вздымающиеся лохматые бока, длинный пушистый хвост, который ходил из стороны в сторону, слышала глухое и грозное рычание. Неправдоподобно огромный волк встал между королем и вражескими рядами… зарычал так, что и у Элис что-то оборвалось внутри. Двинулся на пехотинцев, те снова попятились… потом еще и еще – шаг за шагом они отступали. Потом испуг начал проходить – солдаты сообразили, как их много. Кто-то первым выкрикнул:

– Убьем его!

– Братцы! Дружно, вместе!

– Давай! Навались!

Но имперцы не двигались. Орали больше из задних рядов, а те, кто оказался впереди, замерли, выставив копья, и боялись встретиться взглядом с чудовищем. А потом они вдруг стали очень резво отступать, и мгновением позже Элис ощутила, как дрожит земля и гулко грохочут копыта – возвращалась аднорская кавалерия. Первым подскакал Гринт и осадил коня над Гильмертом. Килгрик, сидевший позади начальника стражи, разжал руки и сполз с седла на землю.

– Вот они, господин! – пропищал он. – Я же говорил!

Аднорские рыцари и конные солдаты собирались вокруг короля, Элис и волка, окружали их стальным кольцом, но имперцы снова подступали с копьями наперевес, и, Светлые Предтечи, как их было много!

Килгрик подбежал к ней, помог подняться на ноги и тараторил без умолку:

– Это я вас высмотрел! С того помоста! Я позвал Гринта и других! Алисия, ты слышишь? Это я позвал! А они гнали имперцев! Рубили и гнали!

– Алисия, как он? – крикнул Гринт с седла.

– Он жив.

– Король жив! – выкрикнул начальник стражи. – За короля! Аднор!

– Аднор! – прокричали рыцари.

– Итаур! Империя! – загремело в ответ.

И этот хор оказался куда мощнее. Боевой клич имперцев несся отовсюду, креп и ширился… а потом оборвался, сменившись растерянными и гневными криками, воплями боли и растерянности. К голосам примешивался монотонный стук, дробная россыпь ударов. Элис увидела, как имперские солдаты пятятся, многие поднимают щиты над головой… в воздухе над ними возникло движение… что это? Откуда-то сверху ровным и неутомимым дождем падали стрелы. Несколько, перелетев строй пехоты, воткнулись в землю между солдатами империи и аднорскими рыцарями. Оперенные древки трепетали, а сверху косым и частым дождем сыпались и сыпались новые стрелы с белым оперением.

– Аднор! – снова закричал Гринт, пришпоривая коня.

Рыцари подхватили клич и, поднимая мечи, устремились на врага. А пехота пятилась, отступала, и стрелы валились на неровный строй имперцев, шуршали в полете и стучали по подставленным щитам. Кавалерия Аднора врубилась в пеший строй, гулкий грохот и стук стали смешались с криками ярости… С тыла имперцев тоже атаковали. Лучники, подоспевшие на подмогу аднорцам, сошлись с врагом врукопашную.

– Джески, – заявил Килгрик. Ему пришлось кричать, чтобы Элис расслышала его сквозь шум боя. – Джески пришли на помощь!

А шум боя удалялся, отступал, крики и звон железа гремели все глуше и дальше. Элис присела над Гильмертом и стянула с его головы покореженный шлем. Король был бледен, широко раскрытые глаза уставились в небо. Лиловые грозовые тучи таяли и расходились, солнце светило вовсю, теплые золотые лучи оглаживали напоенную кровью землю, играли искорками на сломанном оружии и пробитых доспехах, отражались в газах мертвых людей и животных… и в широко раскрытых глазах Гильмерта.

Подскакал Гринт, спрыгнул на землю, следом появились еще несколько человек, потом нахлынула толпа. Конные аднорцы и джески, явившиеся пешими. Блестящие доспехи, украшенные пестрыми гербами, меховые куртки, тяжелые шлемы воинов и маски лесных людей… Родовитые сеньоры смело протискивались к Гильмерту, простые воины держались в стороне, но все глядели на короля. Важным господам не было дела до того, что Гильмерт звал Охотницу своей удачей и просил всегда быть рядом. Король был при смерти, и вельмож беспокоило, кто станет править Аднором после него. Элис отодвинули, оттерли от лежащего в траве Гильмерта, и у нее не было сил противиться.

Появился Фенгрим. Навалившись на отцовское плечо, с трудом ковылял Дрейн. Родичи приблизились к Элис, Дрейн тяжело опустился на колени.

– Алисия, я хотел…

– Молчи, Дрейн.

– Нет, послушай… я так хотел быть Охотником, что поверил Сеймо, – торопливо бормотал кузен. Спешил, захлебывался словами, словно боялся, что Элис его перебьет, не даст закончить. – С моим мечом я и Сеймо проходили Вратами Миров, потом он сказал, что нашел тебя, а мы тогда уже обсуждали с отцом, что вызовем дочку Беврина. Сеймо говорил, что ты избалованная дурочка, которая живет в роскоши и не знает, что такое быть Охотником… Я, остолоп, ему поверил… Я дурак. Я глупец!

– Дрейн…

– …Но Стайл был еще жив, я уговорил отца подождать. Я не знал, что так получится, я просто хотел помешать отцу вытащить тебя в Аднор, я…

– Алисия, – перебил сына Фенгрим, – Сеймо управился бы один. Дрейн ему был нужен потому, что он стал бы новым Охотником, инквизитор собирался повязать его кровью, твоей кровью. Ему был нужен рунный меч, чтобы проходить сквозь свет луны. Рунный меч – ключ от Врат Миров… Прости этого дурня, Алисия…

Элис махнула рукой – ей не было дела до Дрейна с его глупым мальчишеским предательством, с его извинениями и раскаянием. Он наделал глупостей, но сегодня защитил ее и привел к Гильмерту. И не вина Дрейна, что привел слишком поздно. Однако сейчас ей не было дела до кузена, потому что Гильмерт заговорил.

– Мои добрые подданные, – голос короля был слаб, и все притихли, чтобы не пропустить ни слова. – Мои друзья, соратники… мои аднорцы… Сегодня вы победили. Аднор выстоял. Аднору нужен новый король… достойный… достойный таких вассалов…

– Поберегите силы, ваше величество, – заявил толстый седой рыцарь. – Вы будете жить!

«Граф Легвольд», – вспомнила Элис. Богатый сеньор, к тому же состоящий в родстве с правящей династией. Похоже, он уже задумался о собственных правах на корону?

Но Гильмерт вялым взмахом руки заставил графа умолкнуть.

– Вам нужен сильный король, – продолжил он. – И я дам его вам. Граф Легвольд, я помню, что вы стоите близко к трону по праву рождения. Вы славный воин, но Аднору нужен молодой и сильный король, прямой наследник… мой добрый родич… Эдвин, подойди!..

Гильмерт повысил голос, в его груди что-то булькнуло, и на губах выступила кровь. Король слизнул красные капли. Из рядов джески выступил вождь – тот самый, что встретился Элис и Фенгриму, когда они прошли Вратами Миров. Элис узнала медальон на груди джески… ее взгляд скользнул вниз, на пояс, стягивающий легкую кольчугу. Пряжка с золотыми чудищами. Ее подарок. И маска – это же маска кота!

– Эдвин, законный внук Дорвейна, преклони колено, – голос Гильмерта стал тверже. – Дай руку.

Кот склонился над умирающим, стягивая маску. Тряхнул головой, позволив рассыпаться густым светлым кудрям. Элис подумала, что он очень похож на Валентина. Конечно, они же кузены! И оба – потомки веселого короля Дорвейна. Только черты лица Эдвина были тверже, хотя улыбка точь-в-точь как у покойного принца.

Пальцы стальной перчатки короля слегка шевельнулись в бессильном рукопожатии, но Кот, вернее Эдвин, поддержал ладонь Гильмерта, не дал ей упасть.

– Слушайте меня, – Гильмерт хрипло вздохнул, – я называю наследником Эдвина, внука Дорвейна, сына Кайгрида. Ему я завещаю корону Аднора. Присягните на верность вашему королю… Теперь, немедленно, пока я жив. Дайте вашему королю отойти с миром. Умирая, я хочу знать, что трон займет достойный.

Рыцари молчали, некоторые переглядывались, их тяжелые шлемы со скрежетом вертелись, никто не хотел оказаться первым. Потом, если Эдвин утвердится на престоле, они станут хвастать тем, что поклялись королю в верности еще до того, как он надел корону, на обагренном кровью поле у границы.

– Он законный внук Дорвейна, – громко объявил Гринт, – я сам видел брачный контракт его бабки. Я держал его в руках!

– И где же этот документ сейчас? – осведомился граф Легвольд.

– Во Тьму контракт! – рявкнул Фиоро.

Граф выглядел страшно – в изломанных прогнувшихся доспехах, с головы до ног покрытый кровью. Судя по тому, как он ревел, сил у него ничуть не убавилось и кровь на латах была не его. Когда он повысил голос, вассалы, стоявшие рядом с ним, попятились.

– Во Тьму контракт! Я дрался с ним сегодня вместе! И готов идти за таким королем в бой снова! Он – мой повелитель!

Фиоро вытащил откуда-то из-под кирасы синий пузырек, сглотнул содержимое одним духом и размазал капли по бороде. Потом, гремя разболтанными доспехами, шагнул к вождю джески и опустился перед ним на колени.

– Клянусь…

Рыцари один за другим стали подходить к Эдвину и поочередно произносили слова древней клятвы. Джески, притихнув, наблюдали за церемонией издали, переглядывались, толкали друг друга локтями. Потом один, не выдержав, крикнул:

– Кот, но ты же вернешься к нам? Ты наш Лесной Король! Твое место в лесу, а не среди холодных камней!

– Вернусь, не сомневайся! – крикнул ему Эдвин. – Мне быстро надоест среди холодных камней, и я вернусь, чтобы позвать вас на новую войну. Но уж тогда тебе придется звать меня «ваше величество» и кланяться до земли!

Кот обернулся к Легвольду, который как раз преклонил колено перед ним, и заявил:

– Не беспокойтесь, мой верный граф, в лесу мне тоже быстро надоест, так что я не задержусь и там. Итак, на чем мы остановились?

– Клянусь быть верным и преданным, – неохотно забубнил Легвольд, – клянусь сопутствовать моему господину… на войне и в совете, в походе и в празднике…

Пока длилась церемония, Элис прокралась к Гильмерту, снова присела над ним и взяла за руку. Он был мертв, но на остывающем лице застыла улыбка. Таков он был, Гильмерт – больше король, чем человек. Король, превыше всего ставивший верность долгу. Он оставлял Аднор в надежных руках, и осознание исполненного долга помогло ему упокоиться в мире. Элис сидела над ним, слезы стекали по щекам, и она не могла улыбнуться, как Гильмерт.

На плечо опустилась рука, Элис вздрогнула и глянула вверх – над ней стоял Эдвин.

– Кот… то есть ваше величество…

– Но-но! Для кого величество, а для тебя – Кот. Мяу, Элис, мяу. Вставай! Идем, Охотница, у нас еще много дел. Тьма близко.