# Пожиратель чудовищ

Владимир Михайлович Мясоедов

Ох уж эти попаданцы! Куда ни попадут, все порядки нарушат, с ног на голову перевернут и под себя перестроят. А иначе им не жизнь. Вот был же нормальный такой мир Осха: маги в нем колдовали, эльфы стреляли из луков, придворные интриговали, гномы, понятное дело, пили, разбойники бесчинствовали, а нечисть да нежить жили потихоньку своей кошмарной жизнью. Красота! Но стоило появиться нашему земляку-попаданцу – и поехало! Ему там поначалу очень нелегко пришлось, так что и имя свое пришлось забыть, и обучиться откликаться на обидную кличку Проглот. Но зато потом… И ведь хотел-то как лучше. А получилось, сами понимаете как. Только еще интереснее. Ведь очень хорошо иметь не только голову на плечах, но и мускулы – кто бы чего ни говорил, а грубая физическая сила весьма весомый аргумент в любом споре…

## Пролог

Реальности абсолютно безразлично, что происходит с теми, кто ее населяет. Они могут быть слабы или сильны, счастливы или несчастны, знамениты и почитаемы среди себе подобных или же презираемы и гонимы, как последние бродяги. Ей все равно.

Только что выбравшийся на берег реки человек по сравнению с творением природы, пусть и не вечным, но пережившим века и тысячелетия, смотрелся всего лишь крохотным муравьем. Весьма перепуганным, к слову сказать. Он метался из стороны в сторону, тер глаза, вздымал руки к небу, кричал, что «этого не может быть!». Однако же факт его несогласия с окружающей действительностью ни малейшей роли не играл.

За человеком с легким интересом наблюдали несколько рыбаков, устроившихся у расположенной неподалеку пристани. Впрочем, помогать тому, кто явно попал в затруднительное положение, они не спешили, да и, признаться честно, его жизнь заботила их меньше, чем состояние собственных лодок и сетей.

Чуть позже человек немного успокоился и пошел туда, где жили другие люди. Или кто-то, очень на них похожий. Сами они видели между собой и пришельцем различия, причем, как им казалось, гигантские, но реальности… реальности было все равно.

## Глава 1

– Есть хочется. – Я был голоден и потому крайне недоволен, о чем и сообщил Кроту, едва разлепив глаза. – И не каких-нибудь там огурцов-яблок. А мяса! Может, раков наловим?

Крупный двадцатипятилетний организм требовал много пищи. Больше, чем ее имелось последнее время. Интересно, сколько я сейчас вешу? Рост при последнем обследовании в поликлинике пару лет назад составлял метр девяносто два и, насколько мне известно, быстро измениться не мог в принципе, а вот вес уже совсем другое дело. Было без трех кило центнер, а стало… неизвестно сколько. Надеюсь, больше чем на четверть не похудел, но боюсь, что ошибаюсь.

– Вода уже слишком холодная. – Мой, ну, не товарищ, так, коллега по многочисленным свалившимся на голову несчастьям тоскливо посмотрел в хмурое осеннее небо через дыру в крыше собранного на скорую руку из всякого хлама шалашика. Спал он последние дней пять исчезающе мало, у бедняги разболелся один из передних клыков на верхней челюсти. Должен сказать, выглядел сей экземпляр разумной жизни в моменты расстройства чем-либо весьма отвратно. Впрочем, назвать его хоть когда-нибудь красавцем не смогла бы даже самая пьяная из женщин человеческой расы, сколько бы ни приняла перед этим на грудь. Невысокая, во всяком случае для меня, с узлами мускулов фигура и плоское, как блин, лицо, на котором квадратная нижняя челюсть со слегка вылезающими из-под нижней губы клыками выступала как бы не дальше, чем слегка вздернутый кверху нос. Требовалось немало времени, чтобы притерпеться к обладателю этаких достоинств. К тому же прическа, вечно напоминающая воронье гнездо, свитое из черной проволоки, не могла считаться гламурной даже с большой натяжкой. Да еще и кожа бледно-зеленого окраса добавляла бедолаге своеобразности. – Если заболеем, то подохнем через неделю. Пошли лучше опять на рынок, ящики таскать. Авось чего и раздобудем.

– Радикулит и гнилую капусту, – выдал зловещее пророчество я. – Ну так чего ты расселся? Подъем! А то и этого не достанется!

Полуорк покосился зелеными глазами на дырявую крышу, очевидно, прикидывая по льющемуся оттуда свету, сколько сейчас времени, но вставать не спешил. Через нее пока не капало, но, судя по всему, именно пока. Что поделать, в это время года всегда идут дожди. Не люблю их. Последние полгода просто терпеть не могу. А ведь потом еще и мороз будет… Пусть он вроде бы и не слишком суровый, если верить собранным сведениям, но одетому в рванье босяку без угла, где можно пережить холода, хватит. Наверное. Я все же вроде бы выгляжу покрепче, чем большинство здешних жителей. Да и не только выгляжу. Никогда не был атлетом, но по местным меркам способность поднять и нести килограммов пятьдесят – уже достижение. Потому и выжил. Повезло мне. Как утопленнику.

Одной ужасной ночью, хотя скорее уже ранним утром, я возвращался домой с небольшой вечеринки, на которой несколько старых друзей и подруг отмечали годовщину свадьбы двух из них. Поскольку виновники торжества устроили сабантуй на своем дачном участке, находившемся в нескольких километрах от города, до остановки было шагать порядочно, тем более что тропка, ведущая к шоссе, петляла, словно протоптавшие ее люди пили исключительно сорокаградусную жидкость. С небес капало, но больше для вида, где-то вдалеке грохотала гроза. И мой не слишком трезвый организм решил срезать путь. Через небольшой лесок, оставшийся на своем месте с тех незапамятных времен, когда окрестности нашего населенного пункта были непролазной дубравой, в которой хозяйничали дикие звери. С тех пор массив подсократили, а в его жалких остатках, обозванных какой-то там рощей, самыми крупными хищниками являлись похмельные бомжи. Там даже толковых грибов не было! Но тем не менее я умудрился заблудиться практически в трех соснах. Ну, может, в трех тысячах деревьев разных пород. Алкоголь в крови он, знаете ли, как-то мешает ориентированию на местности и математическим расчетам. Часа два или три прошло в борьбе с внезапно ставшим очень неловким организмом, который почему-то решил миновать стадию глубокого сна и перейти сразу к состоянию похмелья. Блуждания по этому царству живой природы завершились наконец попаданием под открытое небо. Заплетающиеся и порядком уставшие ноги вынесли их владельца на поляну. Свободный от чересчур густой растительности, почти правильной формы круг, в центре которого бил родничок. Место оказалось знакомым, бывал я тут пару раз, уж больно вода в природном источнике вкусная текла, сюда часто приходили с большими бидонами окрестные жители. Горло, стянутое страшной сухостью, при одном виде журчащей и чистой влаги, к недостаткам которой можно было отнести лишь немного низкую температуру, начало конвульсивно сглатывать. Естественно, я попытался напиться. Потерял равновесие. И свалился прямо в родник, к счастью, неглубокий. Следующие секунд двадцать я невнятно, но с чувством ругался, а потом прямо над головой громыхнуло. И полыхнуло. Молния, почему-то забывшая о том, что в лесу она должна ударять в деревья, врезалась во взбаламученную моим телом жидкость. Было больно. И нечем дышать. С ужасом я осознал, что потерял сознание и захлебываюсь, а потом рефлекторно рванул куда-то вверх. И, быстро вынырнув, погреб в сторону берега, ставшего вдруг страшно далеким. Едва не утонул, но все-таки выплыл. На набережную славного и крупного, наверное, тысяч на пятьсот жителей, города Ироля, которого нет ни на одной карте Земли. Потому как мир, в котором он находится, все называют древнеэльфийским словом Осха, что означает «мать». Впрочем, возможно, какие-то общие точки с моим домом в этой реальности были. Об этом можно было говорить с уверенностью и не только потому, что через одну из них я сюда попал. Иначе, почему местные обитатели так сильно похожи на канонический набор рас, который известен по древним легендам, а также многим фантастическим играм и книгам? Впрочем, как я узнал много позднее, для аборигенов теория множественности миров есть доказанный факт.

Последующие за моим пьяным променадом с неожиданным финалом два месяца вспоминать не люблю. Слишком хорошей земной одежды лишился в первую же ночь. Меня побили уроды, которые дали бы по внешнему виду и запаху фору коренным обитателям канализации, банально воспользовавшись шестикратным численным перевесом. Впрочем, тогда я часто получал по морде. Когда пытался объясниться с населяющими этот город людьми и нелюдями. Когда заходил куда не следует. Когда пытался просить подаяние на территории, для того не предназначенной. Когда встречался с профессиональными нищими, в чью сферу влияния влез. Заработал множество зуботычин, несколько ударов хлыстом, пару порезов и один ожог холодом от прохожего, оказавшегося магом. Выжил чудом. Ну и еще благодаря повышенным, по сравнению с местными, физическим кондициям. Средний рост человека в мире, не знающем о благотворном влиянии акселерации, составлял где-то метр шестьдесят, практически как в нашем земном Средневековье. Эльфа или орка – шестьдесят пять. Гномы вообще до ста пятидесяти сантиметров в большинстве своем сильно не дотягивали. Выше меня оказались разве что двухметровые огры, трехметровые тролли и великаны, чьи размеры уже приближались к четырем метрам. Поскольку последние были удивительно антропоморфны, за исключением размеров, то именно за их дальнего потомка меня обычно и принимали. Но этих рас, к счастью, в Ироле не было или почти не было. Иначе бы я, боюсь, просто умер с голоду. А так – выжил, расталкивая конкурентов и отправляя их в стихийно вспыхнувших драках одним ударом в нокаут. Погружение в языковую среду – великое дело, первые слова на чужом диалекте запали в память уже через пару дней. А через три-четыре недели я оказался уже в состоянии произнести такие сложные конструкции, как «Дайте, пожалуйста, еды» и «Не бейте». Конец скитаниям положил нежданно-негаданно появившийся заработок. Каким-то чудом мне тогда повезло прибиться к артели оборванцев, которые выполняли для купцов на одном из местных рынков тяжелую работу, в основном таскали здоровенные бочки и ящики. Меня и оттуда пытались выжить, но я, доведенный тогда до состояния, граничащего то ли с сумасшествием, то ли с голодным обмороком, принялся отмахиваться от желающих прогнать чужака прилавком, по своим габаритам напоминающим скорее столик, свистнутый из детского садика. Конкуренты отступили, а торговец, чьим рабочим местом, к счастью, уже пустым от товаров, я воспользовался, оценил легкость порхания неподъемной для аборигенов деревяшки и, кликнув стражников, заставил меня в качестве штрафа перетаскать для него несколько десятков мешков с луком из одного склада в другой. За труды были выданы миска с супом, в котором, правда, мясом даже и не пахло, и медная монетка. Настоящее богатство для попавшего в чужой и враждебный мир землянина! Впрочем, посудину, после того как она опустела, слишком быстро, на мой взгляд, пришлось вернуть. Добавки не дали и указали на дверь. Но когда на следующее утро я явился к торговцу и произнес с вопросительной интонацией: «Работа?», то смог довольно быстро заполучить еще одну.

Постепенно втянулся. Какие-то деньги и продукты лучше, чем полное отсутствие и того, и другого, да и местная община грузчиков скрепя сердце решила не гнать новичка, ограничившись далеко не символическими поборами в пользу ее неформального главы, а с концом лета так и вообще наступила пора изобилия. Под жарким солнцем привезенная с окрестных деревень еда частенько сгнивала прямо на прилавках до состояния, исключающего возможность продажи, и ее выбрасывали. Особенно много было подгнивших с одного бока мелких яблок, заставлявших с гордостью и грустью вспоминать достижения наших селекционеров, – плоды размером с кулак. А нищие грузчики не тот народ, чтобы пренебрегать чем-либо, хотя бы теоретически годным в пищу. Но еды все равно хотелось больше. Во всяком случае мне. Всегда. Да и Кроту, пожалуй, тоже. С этим полуорком мы сошлись по той простой причине, что нас обоих одинаково ненавидели, считая недочеловеками. Его – за зеленого цвета кожу и широкий ассортимент клыков. Меня – за габариты, местным людям не свойственные. Раньше на вопрос, кто затесался в предки странно коверкающего слова верзилы, тролль или великан, я пытался что-то объяснять, но разе на сотом бросил, перейдя к стандартному ответу «не знаю». Это никого не удивляло. Отбросы общества, которыми и являлись оборванцы-грузчики, и матерей-то своих не всегда могли назвать с уверенностью, а уж отцов…

В общем, спуститься ниже по социальной лестнице в этом обществе было сложно. Мое имя, никому тут не интересное и, на взгляд местных, слишком сложное, сменилось обидным прозвищем Проглот, и на него пришлось учиться мгновенно откликаться.

– Слушай, есть идея, как заработать быстро и достаточно много. – Полуорк, наконец-то вставший с того нагромождения тряпок и веток, которое наивно считал самой настоящей кроватью, прервал нежданно-негаданно нахлынувшие воспоминания.

– Ужели ты в бандиты решил податься? – скептически хмыкнул я. – Вздернут. Нас с тобою с кем-нибудь сможет перепутать разве что слепой, а если убивать, то найдут при помощи некромантии. Да и местные работники ножа и дубинки, боюсь, нежданно-негаданно появившимся конкурентам не обрадуются. Остается лишь вопрос, кто будет быстрее, они или стражники.

В приговоре суда, если таковой вообще проведут ради двух оборванцев, сомнений не возникало. Местное правосудие отправляло осмелившихся привлечь его внимание людей, если они, конечно, не были способны откупиться, либо на виселицу, либо в рудники, где жили немногим дольше, чем в концлагерях фашистской Германии. Впрочем, возможен и еще один вариант. Колдунов и покусившихся на королевскую семью сжигали. Но ни к первой, ни ко второй категории ни я, ни Крот не принадлежали даже теоретически. Венценосных особ если и видели когда, то только на крупных монетах, а дар волшебства редок и, как правило, передается по наследству. Родиться с ним – большая удача для представителей любой расы. Конечно, теоретически любое существо, разумное и не очень, может овладеть способностью к чародейству, но одни народы были традиционно более богаты магами, чем другие, а поголовной одаренности колдовской силой в природе не имелось. Эльфы, лидирующие по этому и многим другим параметрам, могли похвастаться лишь одним одаренным на десяток-другой остроухих. Проверить, можешь ли ты творить заклинания, очень легко. Даже самые слабые чародеи видят потенциальных волшебников по особенностям ауры, содержащей помимо жизненной энергии некоторый запас магической силы. Моя же оказалась самой обычной, ничем не выделяющейся. Даже если бы нашлись те, кто стал бы обучать подобного бездаря за очень большие деньги пользоваться его минимальным талантом, то лет через десять медитаций он бы сумел поджечь взглядом свечу. Или размазать в лепешку севшую на нос муху. На большее бы способностей не хватило. А дальнейший прогресс для обывателей и вовсе считался менее вероятным, чем ударившая в разгар зимы сорокаградусная жара. Я обо всем об этом узнал у двух гадалок и старичка, приторговывавшего эликсирами на рынке. И никто из них шарлатаном стопроцентно не являлся, ибо подобные кадры не могут долго практиковать на одном месте при наличии коллег, действительно способных проклясть насмерть.

– Не такой я дурак, – показал в оскале улыбки клыки полуорк. – Но дело будет сложное. И один я с ним точно не справлюсь.

– Иначе бы ты мне ничего и не сказал. – Я быстро научился не строить ложных иллюзий о возможной взаимовыручке. – Переходи уж сразу к сути.

– В реке рядом с причалом завелся сомяра, – начал растолковывать свою идею Крот. – Он уже потопил то ли три, то ли четыре лодки рыбаков и успел сожрать бакалавра магии воды, посланного на его поимку магистратом. Икра этих тварей шаманами очень ценится, не меньше золотой монеты за нее получить можно будет.

– Мы для него станем просто обедом. – Робкая надежда на некоторое улучшение жизни в ближайшем будущем увяла на корню. Магический мир имел много плюсов… которые я мог наблюдать только с расстояния, причем не маленького. Зато вот с его минусами очень легко свести более близкое знакомство, чем хотелось бы. И самыми, пожалуй, пугающими из них являются нежить и нечисть. Сомяра, слухи о котором давно ходили, относился ко второй категории и представлял собой простого сома-мутанта. Но очень крупного сома, способного ненадолго выбираться на сушу и снабженного вдобавок некоторыми сверхъестественными способностями. Проще говоря, гипнозом. Более чем в половине случаев атаки этих тварей жертва сама прыгала ему в пасть. И человек туда помещался целиком без особых усилий. А ведь сомяра являлся далеко не самым страшным монстром, которых периодически порождала живая природа из существ, попавших в магическую аномалию вроде той, которая перекинула меня в этот мир. Не исключено, кстати, что рыба-переросток угодила в то же природное пересечение энергетических линий, куда телепортировало из пригородного лесочка одного полупьяного землянина. Вот только ей повезло меньше. Или больше. Как посмотреть. Во всяком случае сверхспособности мне бы не помешали, и черт с ними, пускай они идут в комплекте с повышенной агрессивностью и жабрами.

– Я и не собираюсь бросаться на тварь с кулаками, – фыркнул Крот. – К тому же не только об икре речь. Ты что, меня не слушал? Тварь сожрала мага. И куда, как ты думаешь, он из нее делся со всем своим барахлом?

– На дно. – Кажется, я начал понимать, куда клонит полуорк. – Слушай, а ведь чародеи всегда увешаны амулетами и артефактами, не хуже новогодних елок! Да на нем… на нем… это ж целый капитал! Вот только раскидан он теперь по всей реке, кто знает, где сомяре приспичило.

– Не понял, про какие елки ты говоришь, но особо губу не раскатывай, – хмыкнул полуорк. – Ты разве не слышал, что такие твари если чего волшебного и сжирают, то все чары с добычи переваривают и становятся только сильнее.

Не знал до этого дня. Все-таки обыденные для аборигенов вещи могут быть для меня откровением. А может, Крот, далекий по образованию от академического уровня, пересказывает всего лишь глупую байку.

– Но вот монеты из кошелька мага уцелеть должны были, – непреклонно заявил полуорк и даже от избытка чувств рубанул рукой воздух. – Теперь они, скорее всего, лежат в гнезде, которое монстр сплел из разных веток для себя и своей икры. Угадай, чем он топляки обмазывает? Не морщи нос, ради золота можно и запачкать ручки. И мы достанем не то, так другое.

– Мы? – скептически осведомился я. – Поправь меня, пожалуйста, но из нас двоих вроде бы плавать умею только я. Но, знаешь ли, делаю это не настолько хорошо, чтобы посостязаться в скорости с тварью, способной сожрать упавшего в воду рыцаря вместе с доспехом, конем и копьем!

– Зато найти гнездо сомяры ты не сможешь, – зло оскалился Крот. – А мне известно, как оно выглядит с берега. Да вообще-то только слепой не заметит такую махину, если будет знать, что искать, и потрудится обойти все окрестные заводи. Могу хоть сейчас сводить показать тебе его. Понырять немного и обшарить кучу, наваленную тупой рыбой на дно, не так уж и сложно. Естественно, когда тварюгу все-таки убьют. А потому ближайшие пару дней мы будем караулить на пристани, ожидая этого момента. И только потом, когда чародей, разделавшийся с тварью, будет уставшим и ему потребуется немного времени перевести дух, попробуем ограбить опустевший подводный домик.

– Идея хорошая, – подумав, признал я. – Попытаемся. Но, чур, добычу делим пополам.

– Ты ее сначала добудь со дна, – тяжко вздохнул неожиданно загрустивший полуорк. – Эти твари любят глубокие места. Конечно, заиметь деньжат хотелось бы, но тут уж как повезет.

– Ничего. – Я мрачно похлопал себя по ставшему всегда готовым к приему пищи животу. – За возможность раздобыть средства на кусок хорошо приготовленного мяса я там все камни вверх тормашками переверну. Тем более вода не такая уж и холодная. Вчера у самого берега, там, где белье стирают в огороженной заклятием от разных тварей заводи, купался, и ничего, не кашляю. Да и тебе полезно, а то в шевелюре блох разводишь, как на продажу.

– У тебя точно морозные великаны в роду были, – поежился Крот при одном упоминании водных процедур. – Только они холода не чувствуют. Нет, меня ты в реку не загонишь. Ну, окунаться с головой точно не заставишь. А сейчас пошли все-таки на рынок сбегаем, помнится, вчера там у одного типчика, который рядом с платным стойлом для карет торгует, огурцы полузавядшие были. Может, он их уже отчаялся продать?

Два дня мы практически жили на пристани, с почтительного расстояния любуясь на иногда мелькавшую в волнах спину сомяры. Эта водоплавающая скотина оказалась не просто большая, а очень большая! Вытянутое тело, немного похожее на змеиное, не меньше десяти метров в длину с громадными плавниками, и плоская голова, способная размерами конкурировать с маленькой шлюпкой. Манерами существо больше всего напоминало большую белую акулу, которую я видел несколько раз по телевизору. Оно точно так же разгонялось и буквально налетало на жертву широко открытой пастью. Разнообразные водоплавающие птицы, в изобилии водившиеся в этом мире, несли от него просто чудовищный урон своему поголовью. За раз рыба могла своим таранным ударом потопить целую стаю, те, кому в результате атаки повезло не провалиться сразу в желудок, оглушались похожим на бревно хвостом. О том, чтобы обычному человеку найти где-нибудь гарпун и попытаться расправиться с монстром, не могло быть и речи. Легче уж удава голыми руками задушить! Многочисленная диаспора рыбаков ворчала в его адрес, как свора волкодавов, и хваталась за ножи, но ничего предпринимать не спешила. Люди не желали рисковать своими шеями и ждали профессионала.

Наконец очередной охотник на чудовищ прибыл. Выглядел он внушительно даже с расстояния метров в двести, а ближе ни я, ни Крот подойти к воде с плавающим в ней монстром не осмелились. Крепко сложенный мужчина в расшитой черным с серебром богатой одежде, с мечом на поясе и резным деревянным посохом в руке являлся классическим образчиком боевого мага. Для подтверждения имиджа специалист, постояв пару минут на лодочном причале, ударил с ясного неба молнией куда-то в воду. Потом еще раз. И еще. Точки, куда попадали заряды электричества, все быстрее приближались к берегу. И вдруг из воды выпрыгнул сомяра. Следов от попадания магии на темной и покрытой слизью шкуре видно не было. Хорошо, что тварюга не попробовала прогуляться по мелководью в то время, когда мне приспичило вымыться в огороженной заводи. Сожрала бы целиком. И даже на берегу бы спрятаться не смог, вон как резво монстр на своих плавниках за магом по причалу несется. Без лошади и не догонишь. Или без другой такой же, но поставленной под седло рыбы-мутанта.

Погоня завершилась довольно неожиданно. Чародей взлетел, а сомяра прыгнуть за ним вверх не смог и, разочарованно пощелкав зубастыми челюстями, с которых свисали кнуты усов, плюхнулся обратно в воду.

Волшебник же, полетев в сторону от воды, приземлился на весьма почтительном удалении от речки, а потом сел прямо там, где стоял, пачкая щегольской плащ в грязи улицы. Видно, спасение собственной шкуры ему дорого далось.

– Кажется, эта рыбка будет плавать, пока не найдется чародей покруче, – мрачно сказал я Кроту, наблюдая за тем, как вокруг потерпевшего фиаско мага собирается толпа из стражников, зевак и каких-то явно облеченных властью лиц в богатой одежде.

– Придется нам возвращаться на рынок. – Полуорк, судя по голосу, погрузился в черную меланхолию. – Это же сам Грайден Молния! Лучший маг-воздушник нашего города. Сильнее его из всех шаманов только Красса Скала, но ей уже триста сорок, и старушка с кровати не встает последних лет пять. Придется ждать мага из столицы, а за это время золото точно илом занесет. Да и мальки могут успеть вылупиться.

– И кто из них получится? – заинтересовался я. – Новые сомяры? Они же вам всю реку заполонят!

– Да нет, – помотал головой полуорк. – Обычные рыбы, ну, правда, значительно крупнее других. Чтобы они тоже стали монстрами, им надо получить свою порцию природного волшебства, как их мамаше. Откуда ты свалился, если таких простых вещей не знаешь?

– О, ты не поверишь, – хмыкнул я. – Мой дом – это чудесное место. В нем нет или почти нет нечисти, стража не распускает руки, а хлеб по силам купить любому бедняку.

– Шуточки у тебя, – тяжко вздохнул Крот, – не смешные, но за душу цепляющие. Может, в проповедники подашься? Слышал, орден Десницы Света послушников набирает. Меня не возьмут, рожей не вышел, а вот к потомку великанов претензии вряд ли отыщутся. Выживают там, правда, не многие, но зато какими бойцами братья становятся, просто слов нет. В одиночку пяток латников голыми руками раскидают. К такому согласен даже в слуги пойти. Рясу там стирать, сапоги чистить, молитвенник таскать, говорят, он у них тяжелый и щит заменить способен.

– Если до зимы не найду достаточно денег на еду, то, может, и попробую к ним примкнуть, – на полном серьезе пообещал я. – И тогда ты будешь первым в списке кандидатов в слуги. Интересно, а долго будут добираться волшебники из столицы?

– Да кто ж их знает, – пожал плечами полуорк. – Чего-то стоящие маги спешить не любят. И ради пары золотых никто из них и пальцем не двинет. Вот когда магистрат предложит за тварь достойную награду, тогда они и появятся. Или какой-нибудь вольный отряд охотников на чудовищ. Они пусть и гибнут часто, но идиотов, согласных рискнуть шкурой за звонкую монету, меньше не становится. Хотя на такую дичь охотник вряд ли найдется, все-таки вода не суша, там совсем другие правила.

– И что, деньги выдадут первым встречным? – удивился я. – Даже нам с тобой?

– Ну, если притащим голову твари и никто ее по дороге в магистрат не отнимет, то да, – кивнул Крот. – Менее весомым доказательствам вряд ли поверят.

– Понятно. – Мои глаза нашарили спину сомяры, разрезающую волны недалеко от берега. Разозленная молниями, пусть и не оставившими видимых последствий, тварь, судя по всему, еще не потеряла надежды поквитаться с обидчиком. Да и вообще монстр почему-то не очень любил опускаться на дно, предпочитая плавать на поверхности. В голове начали брезжить какие-то смутные идеи. – Слушай, а как насчет того, чтобы отправиться на рыбалку? Гонорар опять же пополам, но поработать придется много.

– Ты смеешься? – не поверил собственным ушам полуорк. – Да мы сомяру сможем убить только в том случае, если он нас сожрет и потравится!

– Отнюдь, – покачал головой я, выискивая взглядом хотя бы один достаточно высокий обрыв, находящийся недалеко от пристани. – Только надо найти способ перевести потенциальную энергию в кинетическую, а также раздобыть веревку и курицу. Или нет, птица слишком мелкая, лучше барашка.

– А больше тебе ничего не надо? – скептически осведомился Крот.

– Надо. – План по убийству монстра неожиданно стал обрастать деталями. Назвать меня инженером нельзя даже с большой натяжкой, но увиденных на Земле пусть даже мельком механизмов вполне хватит, чтобы в этом мире стать настоящим техническим экспертом. Бросаться с мечом на чудо-юдо, которое еще черта с два выманишь из родной стихии на берег, верный способ самоубийства. Выпалить по ней из катапульты – ума много не надо. Но я не знаю, как собрать эту машину. Ни образования соответствующего нет, ни чертежей каких-нибудь, не говоря уж об отсутствии инструментов. Да и попасть в тварь проблематично. А вот соорудить нечто, способное сыграть роль крупной удочки, а вернее небольшого строительного крана, точно смогу. Выдернуть подобную рыбку из ее родной стихии не стоит и пытаться, а вот поймать на крючок, полагаю, удастся без труда. И если он войдет не в губу, а например, в стенку желудка…

– Ты чего задумал? – Вопрос Крота на секунду сбил меня с мысли, и пришлось на полуорка махнуть рукой, чтобы немного помолчал.

– Подожди, думаю, над списком. – Я слышал, подобным образом охотники Крайнего Севера охотились на медведей, только там использовался хитрым образом согнутый в мороженом мясе китовый ус. Попав в теплый желудок, он распрямлялся и устраивал грозному хищнику смертельное и неотвратимое несварение. Ничего похожего найти, понятное дело, не удастся, но можно склепать вместе несколько гвоздей и сверху на манер колбасы укрыть неожиданный для потребителя наполнитель чем-нибудь мясным. Желательно брать очень большие железяки, чтобы уж точно застряли в узком месте кишок. И нужно на всякий случай несколько комплектов. Приманку-то сменить легче, чем перетащить кое-как собранный механизм, да и если во внутренностях чудовища встретятся несколько подобных игрушек и образуют затор, будет только лучше. Да и потом, вдруг накормить магического мутанта удастся не с первой попытки? – Много прочной веревки, несколько бревен, досок каких-нибудь, хотя бы один гарпун, гвозди и, пожалуй, толпу свидетелей, чтобы добычу и награду уж точно не отняли.

– Перегрелся, что ли? – Полуорк заботливо вытянулся на цыпочках и потрогал мой лоб. – Так вроде и не жарко сегодня.

– У тебя сколько мелочи по тайничкам лежит? – сбросил его руку я. – Понимаешь, Крот, нам надо рискнуть! А иначе так и будем презираемыми голодранцами даже для последнего жителя самых грязных трущоб. У меня есть идея. Мы построим ловушку для твари и заманим ее туда приманкой. Бараном, овцой, дохлой клячей с живодерни, чем-нибудь достаточным, чтобы сомяра уж точно соблазнился. Несколько дней. Несколько дней – и, если повезет, мы богаты. Но для этого нужны инструменты. И рабочие руки. В моей заначке лежат двадцать медяков и три серебряных, все сбережения за это лето. Как думаешь, их хватит?

– На то, чтобы накормить всю нашу артель пару раз и поставить ей дрянного пива, пожалуй, да. – Полуорк, к счастью, не стал сомневаться в моем здравом рассудке, а начал думать над поставленной задачей. Конечно, раса его отца славилась отнюдь не как титаны мысли, но учитывая, что чистокровных родственников он видел исключительно издалека, а всю жизнь провел в городе, общаясь с людьми, интеллект его в целом соответствовал человеческому. – И на веревку тоже. А вот на все остальное вряд ли. Но ты расскажи, чего придумал, если идея покажется стоящей, я с тобой.

– Мы сделаем нечто вроде отравленной приманки, – начал объяснять я. – Только без яда. Со стальными колючками внутри! Выберем местечко покруче, чтобы быть в безопасности от сомяры, и протянем над ним пару бревен, с которых свесим добычу в достаточно глубокое для комфортного самочувствия твари место. Он же хищник и падальщик, значит, рано или поздно соблазнится. И сдохнет, не сумев переварить доброе железо.

– А еще можно там большую острогу оставить! – обрадовался полуорк. – А лучше несколько. Подойдут и самые обычные колья, из которых ограду делают. Когда сомяра попробует схватить добычу, мы распорки выбьем, и его сильно ранит упавшими сверху бревнами, а то и убьет на месте. Гарпун же нужен, чтобы при удаче вытащить тушу, да?

– Ну, вроде того, – согласился я, намеревающийся броском острого оружия с безопасной дистанции просто проверить, мертва ли тварь или притворяется. А то с этого мутанта станется. Но вряд ли он достаточно хорошо постиг искусство маскировки, чтобы остаться безучастным после того, как в его плоть вонзится острая заноза. – Но знаешь, я не думаю, что простым ударом тяжелого груза по голове мы эту тварь убьем. А обточенное бревно в нее вряд ли воткнется. Соскользнет просто по прочной коже. Мы же все-таки его не с высокой горы бросать будем.

– Нет, ты не прав, получить острой деревяшкой по хребту даже такой громадине не сладко будет. – С Крота можно было ваять скульптуру «орочий мыслитель» или же «разведчик под пытками». Такую гримасу скорчить – это надо уметь. Плоское лицо моего знакомого искривилось, немного выступающие из-под нижней губы клыки впились в кожу, а волосы, казалось, встали дыбом от напряжения ума. – Может сработать.

– Ладно, – не стал особо упираться я. – Сделаем дополнение к ловушке, раз ты так хочешь. Леса вокруг много, он дешевый.

– Дерево стоит не много. – Если бы от напряженной работы извилин моего товарища раздавался бы скрип, то его бы услышали даже в городе. – Но все-таки бесплатно его никто не отдаст… гнилье тебе подойдет?

– Ну, если только не совсем ветхое. – Надежда на то, что финансов хватит для организации необычной рыбалки, в моей душе крепла. – Один выстрел карикатурное подобие баллисты, которое ты хочешь соорудить, всяко должно выдержать.

– Старые лодки, которые от времени сгнили и прохудились, никто не охраняет, – решил Крот. – Незачем. И от впитавшейся воды они разбухли и отяжелели. Мы вполне сможем взять себе две-три штучки. Но, пожалуй, придется заплатить, чтобы их заточили. Топоров-то у нас нет, а свой нож я уродовать об древесину не стану.

Я печально вздохнул, но промолчал. У полуорка хоть что-то острое и металлическое было, в то время как я для самообороны ограничивался всего лишь носимой за поясом короткой, плоховато отполированной дубинкой, которую подобрал как-то после очередной попытки ограбления рядом с бесчувственным телом неудачливого романтика большой дороги, вернее, темного переулка. Да и одна из серебряных монет принадлежала раньше ему, и размен двух таких выгодных приобретений на всего одну шишку на голове я счел вполне справедливым. У заморыша из трущоб банально не хватило силы меня оглушить, а исправить оплошность ему не дала потеря сознания и, возможно, некоторой части зубов после удара снизу вверх по подбородку.

– Гвозди возьмем у кого-нибудь на рынке пусть и не даром, но в полцены точно, – продолжал рассуждать Крот. – Я так понимаю, нам и сильно гнутые подойдут, лишь бы острыми были. Гарпун же мы не купим, даже если я все свои монеты достану и у кого можно в долг возьму. Хороший во всяком случае, а не простую палку со ржавым наконечником, которой только толстых карасей бить и можно.

Брать кредит в здешних условиях почти такая же абсолютно лишенная риска коммерческая операция, как продажа души дьяволу посреди монастыря инквизиторов. И то, и то ведет к печальному финалу, и не скажу даже, что быстрее.

– Можно попробовать привязать к кольям поплавки, – подумав, предложил я.

– У меня есть идея получше, – оскалился орк. – И, может быть, мы даже обойдемся без найма ребят.

– Что ты предлагаешь? Надеюсь, не какую-нибудь глупость. Расставаться с трудовыми накоплениями не хочется до зубовного скрежета. Каждая из монет мне досталась просто-таки реками пота.

– Пойдем к рыбакам, – пожал плечами Крот. – Каждый день простоя несет им убытки, да и за сожранных своих, наверное, найдутся желающие поквитаться. Конечно, если сомяру все-таки прибьем, делить награду придется на всех, а я не сильно верю, что парой сожранных колючек его удастся пришибить.

Ах, ну да, как я мог забыть. Все же это не Земля, и местные жители ходят в ближайший лес за добычей так же часто, как мои соотечественники посещают торговые центры. Ну что ж, пусть так. Синица в руке лучше, чем журавль в небе. Сытнее.

– Да и упавшие бревна могут не сработать. – Мне не хотелось оставаться в долгу. – Другое дело, если с нашего мостка десяток-другой злых людей обстреляют его из луков, пусть даже охотничьих, а не боевых. Поодиночке сомяре это – царапины, но вместе может и что-то путное выйти. Но сначала придется сделать приготовления для выполнения уже намеченного плана. А то никого не уговорим прийти и поддержать нас. И надо расположить помост повыше, чтобы монстр до стрелков не допрыгнул.

Последующие три дня напоминали каторгу, то есть из последних нескольких месяцев ничем особенным не выделялись. Разве что работали я и Крот теперь не на чужих людей, а на самих себя, а потому старались как никогда раньше. Бревна купить особых проблем не доставило, уж лесорубов в городе хватало, равно как и разнообразных источников огня, куда кидались поленья. Сложнее было объяснить, что нам нужны не аккуратные чурбачки, а именно здоровенные и всего лишь лишенные веток лесины, причем лучше бы заостренные. Объяснение с работниками пилы и топора вылилось в визит стражников, которые понаблюдали за возводимым над небольшим обрывчиком на самой границе города объектом и дружно пожелали нам не сходить с ума. Впрочем, мешать блюстители закона и не подумали, спасибо и на том.

Крот на рынке подслушал, что за тяжеленную голову сомяры в магистрате обещают целых пятнадцать золотых, и на радостях надрался до зеленых чертей. Уверенность, с которой я взялся за возведение ловушки для рыбы, наполнила его душу предвкушением богатства и, видимо, попутно вытеснила оттуда весь интеллект. Этот гаденыш, пока я возился с разборкой старых лодок на доски, потратил почти все наши оставшиеся деньги, причем не только свои! Пришлось его слегка побить для поднятия рабочего духа и привития чувства ответственности. И даже, несмотря на протестующие вопли и попытки пырнуть меня тут же отнятым и спрятанным подальше ножом, выкупать в находящемся недалеко от реки мелком пруду, сообщающимся с основным водоемом лишь во время половодья. Бедняга орал так, что сомяра не пришел на звук лишь чудом. Правда, Крот сообразил, где именно его топили, лишь когда протрезвел, а до того момента пребывал в святой и пьяной уверенности, что «великан-недоросток» собирается ловить чудовище на него любимого. Вроде бы средство от пьянства помогло. На следующее утро полукровка еще более зеленый, чем обычно, то ли от похмелья, то ли от слезшего слоя грязи, слезно каялся во всех своих многочисленных грехах и просил вернуть ножик. Не отдал, а повторил сеанс водных процедур, сопроводив их угрозами в следующий раз, когда Крот напьется без моего разрешения, оставить его на дне, придавив большим камнем для надежности. К своему удивлению, этим поступком я заслужил от полуорка какое-то извращенное уважение, один раз в его речи даже мелькнуло обращение «вождь». Нет, ну откуда в нем что берется, а? Ведь рос же в человеческом городе, а все равно называет чародеев шаманами, а вожаков банд, крупных купцов или иных обладающих силой и властью субъектов вождями. Генетическая память у него проснулась? Или просто самовыражается так?

Размышления над такими отвлеченными вещами не мешали мне работать. На третий день четыре достаточно толстых бревна уже были уложены прямо над обрывом, а их концы для надежности обложены камнями и забросаны хорошо утоптанной землей. Не хотелось бы в самый ответственный момент полететь в воду, уж больно малы шансы выбраться оттуда живым. Кстати, копать деревянной лопатой то еще удовольствие, передать которое никакими приличными словами невозможно в принципе, круче была бы разве что резиновая кирка для шахтера.

Сейчас мы с Кротом дружно ломали головы над тем, как именно приладить на этом тонком рукотворном выступе семь штук на совесть заостренных кольев, каждый килограммов под сорок весом. Я, конечно, не могу сказать, с какой силой такое бревно рухнет вниз, но если снаряды упадут вертикально, то живую плоть пробить они просто обязаны, все же это не танковая броня.

– Чего делаете, сынки? – надтреснутый голос, раздавшийся за нашими спинами, заставил и меня, и полуорка дружно вздрогнуть и повернуться лицом к угрозе, подкравшейся со спины. Впрочем, вряд ли этот человек заслуживал такого наименования. Морщинистое лицо, в складках которого где-то глубоко блестели выцветшие синие глаза, недлинные усы, непокрытая голова, на которой в редком обрамлении седых волос блестела громадная лысина, да к тому же безоружные руки. Просто какой-то старик решил полюбопытствовать, чем заняты два придурка на бережку.

– Ловушку для сомяры, – Крот и не подумал скрывать наши намерения. Да и действительно, зачем? – Видел такого в речке?

– Глаза мои уже не те, – пожаловался любопытный прохожий, – но такую тварь трудно не заметить. Особенно когда она любимого внука сжирает вместе с правнуком. Значит, хотите бревнами его пришибить?

– Ага, – кивнул я, решив умолчать о начиненной гвоздями приманке, которую еще предстояло сделать. А то еще уведут идею. – Дождемся, пока мимо проплывет, и уроним на него колышки. Не прибьем, так хоть напугаем, авось смоется куда-нибудь выше или ниже по течению.

Хотя вряд ли нам так повезет. Полуорк водил меня к месту, где, как он решил, рыба-мутант построила гнездо. Что-то там действительно есть. И если оно не пустое, а с икрой, монстр, ведомый инстинктами, отсюда не уйдет, пока жив.

– Хорошо, – горячо одобрил старик. – А помощь не нужна ли?

– Отказываться не будем. – Я с раздражением посмотрел на конструкцию, которой должно было пришибить рыбу-мутанта. – Вот только вряд ли ты, дедушка, сможешь поднять эти бревнышки.

– Ну, будь я помоложе лет на двадцать, обязательно бы попробовал, – вздохнул пожилой человек. – А сейчас даже и пытаться не буду с таким бугаем соревноваться. Но может, еще для чего пригожусь? Очень уж с тварью поквитаться охота. Ну, хоть как-нибудь!

– Где-то послезавтра мы закончим ловушку, – прикинул я. – Ты ведь из рыбаков, раз родственников сомяра съел?

– Из них, из них, – охотно подтвердил дед. – Ряской меня кличут.

Да уж, родители старикана явно назвали чадо в честь предмета, первым попавшегося им на глаза. Ну, хорошо хоть присвоить ему вместо имени порядковый номер не додумались.

– Приведи своих, кто своими делами не сильно занят, к этому обрыву к закату, – попросил его я. – И пусть луки захватят, да, может, копья какие или рогатины. Вдруг повезет нам, и тварюгу лишь добить потребуется. Ну а не выйдет ничего, хоть посмеетесь от души, на двух идиотов глядючи. Циркачи за такое деньги берут, а мы бесплатно покривляемся.

– Клич кину, – серьезно кивнул старик. – Думаю, многие придут. Все равно на реку не выйти, пока там эта тварь.

К вечеру следующего дня помост, на который ступать было хоть и страшно, но можно, мы закончили, а Крот едва не дезертировал, напуганный усилиями плещущейся поблизости рыбы-мутанта, добывающей продовольствие. Причем в роли червячка сомяре захотелось видеть тот кусок мяса, трущийся опасно близко от воды, который был побольше. Меня. Второй раз в жизни, ну если не считать переноса в это чудное место, сталкиваюсь с направленной против себя магией. Оба раза повезло. Выжил.

Сначала пришло сильное желание выпить воды. Маленькая фляжка из бересты опустела моментально, но жажды не утолила. Потом неяркое осеннее солнце словно взбесилось, вообразив, видимо, что освещает раскаленную пустыню. И под конец мысли стали какими-то путаными, а ноги, будто сами собой, сделали пару шагов по тропинке, ведущей вниз с крутого обрыва, забыв о том, что на пути лежит несколько древних лодочных остовов, разодранных нами с полуорком.

– Ты чего, в своей фляжке гномский самогон держишь? – раздался голос Крота, полный искреннего негодования.

– Помоги встать. – Вода, плещущаяся не так уж и далеко, манила все сильнее и сильнее. В нее хотелось окунуться с головой, чтобы спастись от слишком яркого света солнца и неимоверно громких звуков, издаваемых травой, шелестящей под ветром.

Полуорк в недоумении подошел и с некоторым трудом поднял меня на ноги. Чтобы точно не сдвинуться в сторону смертоносной речки, пришлось вцепиться ему в руку.

– А теперь ходу отсюда. Сомяра рядом, он меня к себе в глотку заманить пытается, – обрадовал его я.

Крот не отличался богатырским сложением, но пер от воды как хороший скаковой конь. Если бы он при этом еще не пытался от меня отцепиться и перестал оглашать окрестности паническими причитаниями, ему бы вообще цены не было.


В назначенный для рыбалки день и час, пришедшийся перед закатом, точнее здесь время мало кто мерил, на бережке собралась толпа народа, явившегося посмотреть на бесплатное представление. Слышались шутки, веселый смех, вроде бы какой-то третьеразрядный знахарь пытался наладить торговлю амулетами, отводящими глаза сомяре, но был жестко бит мимо проходящей ведьмой, уличившей его в шарлатанстве. С собой люди, да и несколько нелюдей тоже, принесли выпивку и закусь, подобающую случаю, но с нами, увы, никто не поделился. Жмоты! На случай близкого знакомства с исполнителем главной роли зрители притащили топоры и вилы, а вместо аплодисментов смогли бы порадовать вылезшую на берег примадонну пусть и жиденьким, но опасным залпом из слабеньких охотничьих луков и пращей. Десяток стражников, невесть за каким чертом явившихся сюда же, тоже добавляли уверенности. Такой толпой можно было бы растерзать и тираннозавра, если, конечно, ополчение не растеряется при виде чудовища. Теперь осталось главное. Дождаться, пока рыбка клюнет.

– Ну, где же он, где? – проскулил Крот спустя лишь пару минут после того, как закачались на волнах приманки, роль которых играла парочка этаких кулебяк из мясных отходов, выброшенных мясником собакам. Ух и злющие же псины! Особенно один серый кобель с белыми пятнами. Как мы друг друга не убили, ограничившись взаимным недружелюбным оскалом и громким рычанием, просто не представляю!

– Спокойно, – попытался вернуть ему душевное равновесие я, сам, впрочем, ощущая, как руки подрагивают. – Явится. Обязательно явится. Такое скопление людей вблизи воды монстр не пропустит.

– Он умный, – не желал успокаиваться полуорк. – Поймет, что это засада!

– Сомяра на боевого мага попер дуром, – хмыкнул я. – Чихал он на наши увертки. Или просто не может их осознать своим рыбьим умиш…

Снизу раздался громкий плеск. Помост содрогнулся. Оборванные веревки качались в полуметре от воды. Приманки исчезли. Обе сразу. И поблизости имелось лишь одно существо, способное их так заглотить.

– Быстро, – сплюнул на землю Ряска, примостившийся с нами рядышком и сейчас сжимающий веревку, выдергивание которой должно было обрушить вниз колья. – Слишком быстро! Я не успел.

– Не беда, – тихонько вздохнул я и покосился на оставшиеся ингредиенты, из которых можно было сделать замену пропавшей наживке. – Восстановим. Лучники! Вы там уснули? Или в ближайший лес пошли за белками охотиться?

Мне едва не дали по шее, но тем не менее явившийся на рыбалку народ с дальнобойным оружием подобрался к воде и изготовил свои стреляющие согнутые палки к бою. Теперь главное, чтобы мутант никого из них в воду не сманил, а то ведь родичи сожранного быстро найдут, кому отомстить без малейшего для себя труда.

Вторая партия приманок висела на разных уровнях. Одна едва касалась воды, вторая немного над ней приподнималась. Я надеялся, что так сомяра будет вынужден потратить на них больше времени. И обе сразу стрескать не сумеет. Зря. Из воды выметнулась пасть, заставившая бы устыдиться дракона, и сомкнувшиеся зубы снова укоротили две веревки. Свистнуло несколько стрел, выпущенных самыми опытными лучниками, вроде бы парочка даже попала. Посыпались колья, находящийся на стреме дедок успел дернуть за веревку. Правда, падали они не остриями вниз, а плашмя. И ударили по водной глади уже после того, как монстр полностью погрузился в родную стихию. Да уж, с размером приманки я, кажется, дал маху. Этой громаде якорь надо предлагать на обед, чтобы у нее заворот кишок случился.

– Не помогло? – севшим голосом уточнил Крот, наблюдая, как успевшая на свежем воздухе немного подсохнуть второсортная древесина качается на волнах.

– Ну, еще один комплект приманок у нас есть, – протянул я, с сомнением рассматривая жалкие остатки мясных огрызков. Замаскировать ими толком гвозди не получилось. То ли по этой причине, то ли не желая вновь получать градом бревен и стрел по темечку, но больше мутант не появлялся. Народ еще немного потоптался и к ночи разошелся. И мы вместе с ним. Разоренные, уставшие, разочарованные, подвергшиеся граду насмешек и подавленные. Не говоря друг другу ни слова, я и полуорк улеглись спать, причем мне пришлось крепко сжать отобранный у Крота нож в руке. А то мало ли, вдруг придушить ночью попытается, не выдержав накала чувств. Однако обошлось.

А наутро в шалаш к нам, хмурым, молчаливым и завтракающим не просто старыми, а едва ли не покрывшимися плесенью огурцами, зашел чародей. Боевой маг. Грайден Молния.

– Неплохая была попытка, если честно, – поприветствовал могущественный волшебник двух опешивших от такого визита бедняков и одним движением кинул каждому из нас по монетке. Серебряной. Причем траекторию броска явно подправило какое-то заклинание, иначе бы он неминуемо промахнулся, ведь между мной и товарищем по несчастью было не меньше метра. – Но не удалась. В общем-то, ожидаемо. Гвозди в приманке… Ну кто ж так сомяру, мутанта третьей категории живучести ловит?! А уж те коряги, которые на него роняли, так это вообще курам на смех!

– А сколько их всего? Категорий? – осторожно уточнил я, понимая, что где-то свалял крупного дурака. – И вообще, чем обязаны визиту? Угостить, извините, нечем. Вернее, есть, но вы эти отбросы как оскорбление воспримите.

– Пять, – не стал скрывать колдун, понятное дело, даже не думая соблазняться многодневными огурцами. – И кровь тех, кто входит в высшую, растворит даже гномью сталь. Речному мутанту до них далеко, но и творения какого-нибудь подмастерья тоже не зачарованный металл. А вообще интересные вы ребята. С выдумкой. А еще наглые и храбрые. Сколько дней вы у реки возились, свою ловушку делая? Четыре? Пять? И неужели сомяра зачаровать ни разу не пытался?

– Ну, пытался, к счастью, безуспешно, – не стал скрывать я. – И что?

– Страшно было? – требовательно уточнил волшебник, с выражением легкой брезгливости рассматривая обстановку шалаша.

– Очень, – честно признался Крот. – Но при чем тут это?

– Моя основная работа состоит в том, чтобы очищать окрестности от чудовищ, – пожал плечами маг. – А одному это делать опасно, если же стражу за пределы территории муниципалитета выгнать, то визгу будет больше, чем если призраку-баньши призрака-мышь показать. И первый попавшийся крестьянин, пугающийся даже жалкого упыря, для такой работы не подойдет. Нет, звал я на помощь в сложных случаях одну знакомую компанию наемников, но их уже с полмесяца как сманили вербовщики какого-то барона, за лен с соседями усердно спорящего. И всех других приличных бойцов тоже. А оставшиеся дерут за свои услуги такую цену…

– Вы хотите нас нанять! – сообразил я. – Слушайте, мы бы с радостью, но воины из нас, прямо скажем, никакие. Молчи, Крот! А то сам тебя прихлопну, чтобы какого-нибудь монстра зазря не подкармливать!

– Да, вы не бойцы, – согласился маг. – Но знаете, с чудовищами вообще-то не сражаются. Их убивают. И продемонстрированный подход к решению проблемы мне, как очень ценящему свою жизнь опытному охотнику, понравился. Профессионализма, понятное дело, не хватает, но он дело наживное. Соглашайтесь. Да, работа опасная, а по моему дому придется подрабатывать слугами, и много платить не обещаю, но уж кормить точно буду.

## Глава 2

– Мда… – Я ошалело смотрел на меч, выданный мне магом. Интересное оружие. Артефактное, можно сказать. Любой человек, которого им удастся хотя бы поцарапать, неминуемо скончается из-за попадания в кровь большого количества ржавчины, обильно покрывающей лезвие. А еще этот, с позволения сказать, клинок был широким, коротким и тупым. Во всяком случае порезаться об него можно было только с одной стороны, да и то лишь около основания лезвия. Гарда отсутствовала, но, судя по оставшимся на небрежно ошкуренной рукояти следам, когда-то все-таки была. А потом ее отломали. – А может, лучше дубину какую в лесу выломаю?

Крот глупых вопросов не задавал, занятый тем, что напяливал на себя выданный ему сюртук из плотной ткани с каким-то затейливым рисунком, изображавшим, видимо, герб мага. Или лик местного святого, если они тут есть, разумеется. Детали здешней религии, точнее, религий, ибо их было много, мною представлялись весьма смутно. Разобрать точнее для того, кто не занимался профессионально реставрацией памятников старины, было делом проблематичным. Полуорку от щедрот нашего нанимателя досталась, судя по гнутым ножнам, какая-то сабля. О состоянии ее оставалось лишь догадываться, поскольку достать оружие на свет он еще не успел.

– Кровь предков-великанов играет? – хмыкнул Грайден, пришедший к нам с подарками, словно Дед Мороз. – Ладно, найдешь где-нибудь подходящую под твои габариты палицу, таскайся с ней. Но и кинжал с собой отныне всегда носи. Моим слугам не положено ходить без настоящего клинка. А уж чем они дерутся, то дело другое.

– Понятно, – вздохнул я и сунул нож-переросток обратно в ножны, к слову, хоть и скромные, но достаточно ладные и симпатичные. – А одежды на меня, так понимаю, не нашлось? Обноски-то на репутацию в приличном обществе будут сильнее влиять, чем оружие.

– Пока в своих лохмотьях походишь, – нахмурился волшебник. – А завтра к вечеру Тлайа сошьет чего-нибудь поприличнее.

Так домоправительница, кроме своих непосредственных обязанностей, еще и рукоделием занимается? Отрадно. Сам-то управляться с иголкой и ниткой не умею, даже если бы мне сюда швейную машинку с Земли перебросили. Интересно, а любовница чародея тоже особа работящая?

Всего в просторном старом кирпичном доме, где квартировал Грайден Молния, получивший жилище в подарок от муниципалитета лет десять назад, жили четыре человека. Дом находился неподалеку от ратушной площади и имел целых два яруса, то есть, по мнению аборигенов, был едва ли не небоскребом. Сам колдун занимал весь верхний этаж, превращенный методом замены внутренних стен магическими подпорками в одну большую комнату, куда посторонние допускались лишь при его непосредственном контроле. Но было это не прихотью считающего себя представителем высшей расы избранного, а вполне рациональным правилом безопасности. Чародей воздуха для проведения большей части своих тренировок и медитаций остро нуждался в месте, где избранную им стихию будет ограничивать как можно меньше преград, а потому ходить по его жилищу без опаски вляпаться в остатки каких-нибудь чар мог лишь точно такой же одаренный.

Половину нижнего этажа занимала его содержанка, миловидного вида девица лет двадцати по имени Весса. Кстати, Грайден, когда заметил, как полуорк при знакомстве с остальными слугами буквально пожирает ее глазами, пообещал испепелить того, кто попробует распустить руки. И вряд ли шутил. Придется присматривать за Кротом, чтобы глупостей не наделал. А то вдруг молниеметатель не разберется, кто именно виноват, и сначала колданет, а потом будет искать истинного виновника. А я-то как мишень куда крупнее.

Остаток нормальной жилплощади занимала семейная чета из старого слуги Нальсилы, раньше делавшего всю работу по дому, но сейчас начавшего сдавать позиции в силу возраста, и чернокожей пожилой женщины выдающихся габаритов, откликавшейся на имя Тлайа, настоящей мастерицы творить разные кулинарные шедевры из всего, что подвернется под руку. Чародею она досталась по наследству от отца, который когда-то купил экзотическую невольницу во время путешествия на дальний юг. В наложницах строптивая девица не прижилась по причине обильной тучности и быстро стала простой служанкой. И заодно нянькой подрастающего наследника, рано лишившегося отравленной какими-то врагами матери. Ну а повзрослевший и вставший на ноги волшебник не пожелал расставаться с одним из самых близких себе людей и привычной кухней.

Теперь к обитателям особняка прибавились полуорк и, как все думали, потомок великанов. К нашим услугам был предоставлен подвал, один из двух выкопанных под домом и официально не сообщающихся между собой, откуда предусмотрительная повариха мигом убрала все запасы. Кстати, нагло эксплуатировать при этом одного из сильнейших магов города она нисколько не боялась. Видно, у этой седой негритянки с хозяином установились более чем доверительные, практически семейные отношения. В обязанности двух новых слуг входила охрана поместья, когда чародея не будет дома, сопровождение его же на вылазках за очередным чудовищем, ну и все прочее, что на нас сочтут возможным возложить без риска, что мы испортим дело. Конечно, кого-то другого тесное холодное замкнутое пространство без окон могло бы и отвратить от службы чародею, но только не парочку бездомных бродяг. По крайней мере в дождь тут капать точно не будет. Да и спать можно, не опасаясь задубеть из-за низкой температуры окружающего воздуха, благодаря тяжелым шерстяным одеялам, немалый запас которых обнаружился у хозяйственного Нальсилы. После большого, очень большого количества ночевок в продуваемом всеми ветрами шалаше вылезать из-под них вообще не хотелось. Пожалуй, предложи мне Грайден неделю назад подобную штуку за чье-нибудь убийство, и я мог бы согласиться.

– А все-таки не типичный ты квартерон. Слова какие умные используешь, – задумчиво пробормотал волшебник, рассматривая меня, словно ботаник экзотическое тропическое растение, вдруг выросшее на грядке с огурцами. – И даже к месту, что совсем уж поразительно. Кто тебя научил-то им?

– Старик один, – пожал плечами я, вспоминая свои первые попытки найти наставника по местному языку. Тогда, должен признать, мне крупно повезло. Среди отбросов общества нашлась достаточно интеллигентная личность, с хорошим кругозором и воображением, позволяющие перевести невнятные возгласы и жесты чужака в удобоваримую форму. И ее оказалось очень легко склонить к сотрудничеству. – В библиотеке муниципалитета раньше работал, пока пожара не случилось. Ну а потом его же сделали крайним за то, что один титулованный посетитель вечером в хранилище свитков решил подсветить себе свечкой.

– О, кажется, помню его, – кивнул Грайден. – Сухой, как щепка, и очень тихий, да?

– Скорее он напоминал скелет, обтянутый кожей, – не согласился с ним я, припомнив едва ли не полутруп, которого подкармливал добытой черт-те где едой ради занятий риторикой. И даже грамматикой. Пишу на самом распространенном местном диалекте, правда, до сих пор с ужасными «ашипками» и читаю примерно так же, но Крот, к примеру, не умеет и того. Да и большинство других обитателей городского дна тоже. – И да, это он и был, если у вашего знакомого один глаз не мог ничего видеть из-за перенесенной в детстве болезни. Хороший старикан. Жаль, какой-то нищий ему голову проломил, когда он у храма Десницы Света подаяние просить пытался.

Убийцу неудачливого работника библиотеки, помнится, я даже хотел поискать, но подвернулась очень удачная работенка на пристани, заключающаяся в распутывании чужих сетей с присвоением найденной в глубине веревочных ловушек мелкой рыбы, а потом два дня шли дожди и стало как-то не до того.

– Что ж, – вздохнул Грайден, услышав эту печальную новость, – бывает. Все мы смертны, а с такой работой, как моя, золотой эликсир и не нужен. Даже если бы он существовал, разумеется. А теперь хватит прохлаждаться, идите во двор и готовьтесь продемонстрировать все, на что способны в плане старой доброй драки. Я скоро подойду. И только после завершения боя мы рассмотрим вопрос о заработной плате. Эй ты, орясина зеленомордая! Сюртук сними. Достаточно старого платья, чтобы пожертвовать тебе, у меня больше нет.

– Угу, – хмыкнул я, направляясь к выходу и прекрасно понимая, чем может окончиться рукопашная с боевым магом, который явно не будет стесняться использовать свои способности. Интересно, он хочет узнать профессиональную пригодность собственных работников к истреблению разных чудищ, да и не только их, или намерен провести перед двумя оборванцами, милостиво поднятыми им из грязи, демонстрацию силы? Ладно, все равно придется подчиниться и стерпеть побои, к тому же вряд ли Грайден нанял себе слуг, чтобы убить их или искалечить. Но челюсть лучше бы поберечь, выращивание зубов у лекарей-чародеев стоит аж по две серебряных за новую кусалку.

– Как думаешь, он у него есть? – вдруг спросил меня Крот.

– Кто? – не понял я.

– Ну… – полуорк замялся, а потом огляделся по сторонам, и лишь убедившись, что никого постороннего рядом нет, отважился продолжить: – Золотой эликсир.

– Вряд ли, – даже если бы был абсолютно уверен в обратном, пришлось бы ответить именно так. Мы же в доме волшебника. И если тут нет какой-нибудь системы слежения, хозяин – полный идиот. – Если так хочешь его глотнуть, смотайся в столицу и попробуй пошарить по заначкам тамошних архимагов. Авось и повезет, если в суслика мимоходом не превратят.

Ответ заставил Крота разочарованно вздохнуть и ускорить шаг. Видно, ему только что разбили вдребезги голубую мечту – добыть то самое таинственное зелье, о котором в народе столько слухов ходит. И вот хороший вопрос, а существует ли действительно мифическое вещество, обладающее целым рядом чудодейственных свойств, среди которых и продление жизни, и исцеление любых болезней, и даже увеличение магической силы. С одной стороны, подобная штука слишком уж похожа на воплощенную мечту, чтобы быть правдой. С другой, факт необычайных способностей некоторых мэтров, приближающих их скорее к небожителям, чем к смертным, сомнению тоже не подвергается. А как иначе, если они регулярно являют доказательства своего могущества. Если верить ходящим по городскому дну слухам, то каждому могущественному чародею от высших иерархов разнообразных магических орденов достается этого таинственного зелья в соответствии с заслугами. И потому они живут кто долго, а кто и вообще до тех пор, пока их не убьют. А простым людям того таинственного эликсира не дадут ни за что и никогда. Даже королям, если те не чародеи. Впрочем, наряду с подобными сплетнями всерьез обсуждались цены на звезды, упавшие с небес, дурные знаки, состоящие в рождении двухголовых телят или дождя из жаб, а также похождения высокородных дам, переодевающихся дешевыми проститутками и выходящих инкогнито на улицы города в поисках настоящих мужчин.

– В глаза не бей, – предостерег я Крота, когда мы выбрались в просторный двор, немного заросший поголовьем разных сорняков, которые тем не менее периодически скашивались то ли косой, а то ли заклинаниями. Может, идейку газона в этот мир подкинуть? Послужить, так сказать, эстетическому прогрессу. – А также в пах и горло. Пусть даже Грайден нарочно подставляться будет.

– Это почему? – не понял полуорк. – Если мы его побьем, то он больше заплатит.

– Если он по-настоящему рассердится или, более того, покалечится, то тебе лучше залезть на ближайшую колокольню в грозу, облачившись в рыцарский доспех! – рассердился от его непонятливости я. – Молнией испепелит, дубина! У него же наверняка рефлексы!

– Чего? – Абориген, ставший моим товарищем по несчастью, даром что разговаривал на местном языке с рождения, но, видимо, общением с бывшими библиотекарями брезговал, а потому знал свой родной язык хуже, чем вынужденный переселенец.

– Привычки, выработанные в тренировках против таких же магов и разных тварей, – перевел термин понятными Кроту словами я и задумался. Все о том же золотом эликсире. Которому, если не ошибаюсь, на Земле присвоили наименование «философский камень». А значит, такая вещь действительно существует? Или имеет место простое совпадение, вызванное одинаковыми для всех людей желаниями? Так есть ли этот необычный объект магического происхождения, ну или хотя бы его прототип, давший пищу слухам, или же нет? Вот бы его глотнуть, а лучше упиться им вдребезги, после чего отправиться гулять по этому миру, нанося добро и причиняя справедливость, позволяя себе просто игнорировать мелкие дорожные происшествия в виде попадающихся шаек разбойников и войск местных правителей. А может, после него даже удастся перенестись обратно домой?

Внезапно меня оторвало от земли и закрутило по часовой стрелке на высоте пары метров. Маловразумительный и столь же цензурный вопль, вышедший наружу под воздействием инстинктов, с трудом удалось задавить при виде стоящего в паре метров Грайдена. Начальство, чтоб ему в командировку на пару годочков без слуг уехать, решило начать процесс избиения без предупреждения. В общем-то, больно не было. Особо страшно тоже. Пожалуй, случалось мне в детстве кататься и на куда более захватывающих дух каруселях. А уж с американскими горками, где сердце пытается вылезти изо рта и убежать куда подальше, так вообще не сравнить.

– Отрыжка гнилого трупа, хватит, ну пожалуйста, я больше не буду смотреть на твою девку, ай, хватит, убью же, скотина, из-под земли достану, труп твой оскверню! – Крот, которого тоже не обошел своим вниманием чародей по прозвищу Молния, выписывал аналогичные окружности в воздухе. Только при этом он сдавленно пытался материться, проклинать нашего нанимателя и просить пощады одновременно. В те моменты, когда не визжал от ужаса.

– Магия – это великая сила! – торжественно провозгласил голос Грайдена, сейчас напоминающий раскаты грома. – И простые смертные должны трепетать пред ней!

Скорость полета все увеличивалась. Заодно к ней добавилось и вращение по собственной оси вперемешку с переворачиванием вверх тормашками. Ему чего, космонавты потребовались?! Их вроде бы также на центрифугах крутят. Так вряд ли местная общественность оценит выход за пределы атмосферы, пусть и не с помощью ракеты, а на одной лишь магии. Дикари-с, не поймут.

– Да уже, уже, трепещем и преклоняемся, – уверил его я, с неудовольствием подмечая, что съеденному обильному завтраку в желудке начинает становиться неуютно. – Можно нас уже опускать на землю? Ну, или хотя бы не трясти так, а двигать прямолинейно и равномерно.

– Хм, а ты разве не от ужаса онемел? – подозрительно осведомился волшебник, останавливая порхание своих слуг.

Крот, замерший в позе эмбриона, закрыл лицо руками и нечленораздельно подвывал. Его нечесаные колтуны, напоминающие по степени чистоты и жесткости выкопанный из земли кабель, стояли дыбом, словно иголки у напуганного дикобраза. Со штанов что-то капало, а легко узнаваемая вонь нечистот улавливалась совсем нетренированным нюхом городского жителя с расстояния в несколько метров.

– А надо? – уточнил я, с недоумением рассматривая хнычущее нечто, не так давно бывшее уверенным в себе и даже немного наглым полуорком.

Нас опустило на землю. Напарник попытался броситься бежать, но устоять на ногах не смог, практически тут же потеряв равновесие и свалившись лицом вниз. Меня, впрочем, тоже мотнуло, а голова по инерции продолжала кружиться, но осторожно усесться все-таки получилось.

– Кто у нас король? – тут же набросился на меня с расспросами, видно, тестовыми, маг. – Какой курс меди к серебру? Раки в пивнушке по пять за ведро, а у торговки на въезде в город по четыре. Сколько будет прибыль, если скупить дюжину и толкнуть помощнику повара за четыре с половиной?

– Так, тихо, не частите! – схватился за голову я. Делать несколько действий одновременно сложно. Увы, но до лавров Юлия Цезаря, способного одновременно командовать сражением, бриться и делать салат имени себя, мне далеко. – Эли… Элри… Керли…

– Странно, – озадаченно потер лоб волшебник. – Почему нарушение вестибулярного аппарата начало проявляться только сейчас?

– Да какое нарушение! – возмутился я. – Эклирлиаш Далар Шестой!

Просто его имя мне вот так без подготовки не выговорить! Медь к серебру идет от двенадцати к одному до четырнадцати к одному, смотря насколько наглым будет меняла и какого качества деньги. А заработок того, кто умудрится провести финансовую спекуляцию с раками по названным ценам, составит шесть монет.

– Зрачок нормальный! – Меня принялись осматривать, как на приеме у врача. – Дыхание учащенное, но в пределах допустимого, пульс аналогично… ты чего, летать совсем не боишься?

– Да ладно, – кажется, я делаю что-то не то. – Тут же низко было.

– Ага. – Грайден задумался, а потом просиял: – А если так?

Мы вместе с ним начали подниматься вверх. Ощущения были, как в переполненном автобусе, сдавило со всех сторон, а снизу вдобавок будто дует хороший такой вентилятор. Не то чтобы на душе было спокойно, но и паники особой не имелось. Волшебник утомленным не выглядел, значит, не уронит. И потом, тому, кто смотрел вниз с балкона двенадцатого этажа, пугаться каких-то считаных десятков метров не очень получается.

– Ну как? – спросил Молния, когда мы находились на высоте, с которой валяющийся на земле Крот смотрелся не больше маленького котенка. – Посмотри вниз! Посмотри, кому говорю!

– Высоковато, конечно, – признал я, ощущая неприятный холодок и подступающее головокружение. – Может, опустимся, а? Ну или хотя бы над речкой экспериментировать будем. А лучше вообще к прудику перебраться, там сомяры нет.

– Степень тревоги низкая, – даже, по-моему, с восхищением констатировал чародей. – Ладно, дальше забираться не будем. А высоты ты вообще не боишься. А ведь нормальные люди сейчас могли бы уже умереть от ужаса. И представители других рас, за исключением изначально умеющих летать, тоже.

– Не, ну если меня отпустить, то испугаюсь, – ляпнул я, не подумав, и тут же чуть не откусил себе язык от осознания, какую глупость сделал. Хорошо, что мы уже успели снизиться метров на двадцать.

– Если сейчас заклинание развеется, мне тоже придется понервничать, – кривовато улыбнулся Грайден. На его висках начали появляться капли пота, кажется, левитация давалась колдуну достаточно тяжело. – И не факт, что снова смогу его сплести раньше, чем растекусь кровавой кашей по земле. Ладно, может, облегчишь мне задачу и скажешь сам, чего боишься?

– Не знаю, – вот уж действительно, никаких особых фобий за собой не замечал. Есть много вещей неприятных, но таких, чтобы я от одного их упоминания дрожать начинал, как-то не припомню. – Может, смерти?

– Вряд ли. – Волшебник посмотрел нам под ноги, расстояние, которое еще предстояло пролететь, стремительно уменьшалось. – Те, кто ее боится, на сомяру с одной лишь наглостью, гвоздями да парой обточенных бревен не пойдут, уж легче по ночам дома грабить или подаяние в темном переулке с ножом в руках просить. И безопаснее, в общем-то. А уж здесь и сейчас даже гвардейцы короля бы молиться о хорошем переходе в мир иной начали. Причем совершенно искренне.

Мы наконец опустились на землю. И тут же она вспучилась горбом, из которого сначала показались худые руки, с которых свисали какие-то тряпки. Потом череп, с жалкими остатками волос. Наконец мертвец полностью выбрался наружу, распространяя вокруг себя удушливое зловоние разлагающейся плоти. Ну, радует, что он хотя бы привычного для местных размера. Полтора метра с небольшим хвостиком.

– Начинаем второй раунд испытаний, – зловеще улыбнулся волшебник, вокруг которого замерцала нежно-голубым подозрительного вида пленка. – Кстати, просто так, для ознакомления, мой щит обычным оружием вам не пробить.

– Ааа! – заорал пришедший в себя Крот и попытался спастись бегством. Бесполезно. Стоило полуорку только приблизиться к забору, как некая сила отшвырнула его практически под ноги мертвецу. Тот потянулся к живой добыче истлевшими почти до костей руками и раззявленной пастью, имеющей явно больше положенного острые длинные и желтые, как старая кость, зубы, но получил по морде саблей. Прямо в ножнах. Оружие оказалось немедленно вырвано из рук моего товарища по несчастьям, но тот получил достаточно времени, чтобы добраться до ближайшего дерева и белкой взлететь по его стволу куда-то в крону. Хотя ветки начинались не меньше чем в двух метрах от поверхности земли.

– Проглот! – Отчаянный крик бывшего бездомного, сейчас наверняка проклинающего тот момент, когда он решил податься на службу к магу, наверное, был слышен по всему городу. – Сюда! Скорее!

– Не, – решил я, медленно отступая от вроде бы и неловко ковыляющего, но довольно резво приближающегося покойника. – Не верю. Не может он быть настоящим. Это мираж. Фантом. Иллюзия.

Подхваченный с земли камень ударил в лоб твари, заставив ее на секунду опешить, и отлетел в сторону.

– Плотная иллюзия, – решил я, на всякий случай ускоряя свое отступление и с неудовольствием отмечая, что противник тоже перешел на рысь, опустившись на все четыре конечности. Должен сказать, так в его перемещениях стало куда больше грации.

– Почему ты так решил? – удивился Грайден, внимательно наблюдавший за всем происходящим. – Или ты думаешь, что мне, сильнейшему магу города, не под силу поднять из могилы какого-то жалкого мертвеца?

– За применение темной магии, не санкционированной магистратом, штраф для волшебников минимум десять ударов плетьми, – проинформировал его я, бегом направляясь к стоящей невдалеке поленнице дров, в которой торчал колун, куда более впечатляющий, чем та жалкая зубочистка, что висела на моем боку. – Видел, как одну ведьму из тех, что едва даром владеют, за приворот секли, а потом навел справки по этому вопросу. Оно вам надо, подвергаться подобным мучениям ради возможности погонять двух новых слуг?

– А у меня хорошие отношения с мэрией, и не такое с рук сойдет, – пожал плечами чародей. – Кстати, почему ты не хочешь драться мечом? Нет, умел бы фехтовать на топорах, было бы понятно, но ты ж им как дубиной машешь! Даже хуже, видал я мастеров, способных обычной палкой таких делов наворотить…

– Смеетесь? – Мертвеца, подобравшегося вплотную и вновь поднявшегося на ноги, удары тяжеленным колуном отбрасывали. Но не ранили. Даже царапин на мертвой плоти не оставляли. Или все-таки на диво реалистичная иллюзия, или Грайден по второй специальности некромант, а на должности обычного боевого мага зарывает своей талант в землю. Да дайте талантливому полководцу хотя бы пару десятков таких солдат, и он, если не совсем глупый, вместо того, чтобы завоевывать мир, организует государственный переворот в какой-нибудь маленькой стране. – Не знаю, насколько реально это существо, но в том маловероятном случае, если все же настоящее, один его удар или укус обеспечит мне помимо боли как минимум заражение крови, а как максимум – отравление трупным ядом. Фу! Как же все-таки воняет! Крот! Ты там гнездо вьешь, что ли? Спускайся и помоги мне!

– Да щас! – последовал, в общем-то, ожидаемый ответ. – Хочешь поиграть в героя, так сам и разбирайся!

Мой противник вцепился в топор, устремившийся к его голове, обеими руками и стал с нечеловеческой силой выкручивать оружие. Удар ногой в коленную чашечку был им проигнорирован, хотя не прикрытые мясом гнилые кости вообще-то были обязаны сломаться, особенно если учесть нашу разницу в массе. Пришлось лишиться своего громоздкого оружия и, все-таки выхватив из ножен короткий меч, практически карманное недоразумение, пырнуть им мертвеца прямо в горло. Конечно, никакого кровотечения у настолько старого трупа не может быть и в помине, но это – кратчайший путь к позвоночному столбу. А если уж этой дряни и почти отрубленная голова нипочем, то я требую себе противотанковый гранатомет или умываю руки.

Тупое лезвие врезалось в колющем ударе в твердую, словно окаменевшую, плоть и завязло там, углубившись на какой-то жалкий сантиметр. Единственное преимущество, которое дал мне воткнутый во врага меч, заключалось в том, что теперь ему было тяжелее вращать головой, пытаясь дотянуться до добычи челюстями.

– Не, ну это вообще ни в какие ворота не лезет! – вспылил я, отпрыгнув назад, чтобы спастись от попытки рукотворного чудовища перевести борьбу в партер. – Встреться мне такой противник где-нибудь еще, и уже давно было бы пора применить стратегическое отступление! Стоп! Грайден, а я вас подловил! Куда подевалась та дыра в земле, из которой эта тварь якобы вылезла? Нет ее! И трава на месте предполагаемой ямы растет так, будто бы ничего и не было. Да и вообще, неужели вам было бы приятно ходить по чьей-то могиле и облегчать доступ к своему дому посторонним темным магам?

Удар в грудь, нанесенный как-то незаметно сократившим расстояние между нами чудовищем, уронил меня на землю. В глаза полыхнула темнота, сопровождающаяся короткой вспышкой боли, и все кончилось.

– Вот же ж! – Только и удалось сказать, с ужасом разглядывая лежащее на спине тело, фонтанирующее кровью из ужасного месива, оказавшегося на месте вырванных ребер. Ну а сам я был какой-то полупрозрачный. Странно. Никогда не думал, что умудрюсь практически не заметить собственную смерть, а вот поди ж ты! Вот только почему я чувствую ветерок, солнечные лучи и даже легкое желание почесать давно не знавшее хорошей бани тело под левой лопаткой?

– Ладно, ты еще хорошо для новичка держался, – уверил меня стоящий рядом в точно таком же виде волшебник. – Только думаешь во время драки. А это прямой путь в могилу. Так-с, первый готов. Настала очередь второго блюда.

Мертвец, постояв немного и полюбовавшись на дело рук своих, развернулся и потопал к дереву, на котором сидел затаившийся, как мышка, в напрасной надежде спрятаться Крот.

– Тоже иллюзия? – кивнул я в сторону стоящей за магическим барьером фигуры, осознав, что без всяких сомнений жив.

– А то! – довольно подтвердил Молния. – В них я признанный мастер. Даже низшую нежить умею обманывать.

– А это что? – кивнул я в сторону псевдотрупа, пытающегося вскарабкаться на дерево. Откуда полуорк гвоздил его по морде быстро срубленным и заостренным при помощи непонятно когда и как подобранной сабли, сейчас висевшей у него на поясе, суком. – Неужели самый простой поднявшийся из могилы покойник так опасен?

– Нет, – покачал головой чародей. – Вам в качестве противника достался фантом полноценного древнего умертвия. Редкая, сильная и очень-очень опасная форма нежити, по своим боевым качествам, в принципе, способная дать фору большинству рядовых магов. Шансов против нее у двух непрофессиональных охотников, к тому же очень плохо экипированных, в принципе нет.

В кроне дерева шла странная борьба, почти полностью скрытая от наших взоров ветками. Судя по всему, Крот скакал по веткам, как обезьяна, спасаясь от неутомимого и неуязвимого, но не слишком-то ловкого преследователя. Победы подобная тактика принести не могла, но драгоценные секунды выигрывала. Неожиданно на солнце сверкнула улетевшая куда-то в сторону забора сабля, а буквально через пару мгновений следом за ней раздался душераздирающий визг неправильно закалываемой свиньи. Или пожираемого заживо полуорка, медленно опускающегося из кроны под воздействием какого-то заклинания и трясущегося, словно его заживо потрошат.

– Чего-то он долго орет, – отметил я секунд через тридцать, когда Крот уже давно лежал на земле и вырыл в ней своими судорожно дергающимися ногами, обутыми в некое подобие лаптей, едва ли не грядку под какие-нибудь кабачки.

– Расплачивается за трусость, – недовольно буркнул маг без капли сочувствия в голосе. – Если бы он спустился с дерева и попробовал зайти в тыл фантому, когда тот был занят тобой, то тоже не успел бы толком и почувствовать ложной смерти. И потому пусть терпит. И зачем его только взял? Знал же, что орки народец подлый и ненадежный. А их полукровки еще хуже будут!

– Ну, он не так уж и плох, – попробовал заступиться за Крота я, начиная опасаться, что гибель напарника может стать из ложной вполне реальной, если бедолага загнется невзначай от болевого шока. Или свихнется от него же и станет для дела бесполезен, то есть фактически мертв. А мне он нужен живым! Ибо, во-первых, на него можно будет переложить большую часть обязательной работы по дому, во-вторых, если волшебник будет постоянно срывать раздражение на одном из своих слуг, вполне заслуживающем регулярных взбучек, остальным волей-неволей достанется меньше, ну и в-третьих, в случае встречи с реальным чудовищем, которое мы не сумеем убить, должен же кто-то будет занять собой монстра, пока остальные уносят ноги! А бегать быстро полуорк по причине коротковатых и немного кривых ног не умеет.

Кричащее тело замолчало. А мы с магом из полупрозрачного состояния, в котором, судя по всему, со стороны видны не были, перешли в обычное. Грайден направился к своей жертве, и пришлось следовать за ним.

– Подведем итог. – Молния с гримасой неудовольствия посмотрел на Крота. Выглядел тот жутко. И пах тоже. – Очень плохо. Боевых навыков никаких. Храбрости нет. Мозгов тоже. Будешь питаться за мой счет, а также получать в месяц по одной серебряной монете. Если не согласен – выметайся.

– Мессир, – прохрипел дышащий, словно загнанная лошадь-полукровка, сейчас сам напоминающий живого покойника. Улепетывая от фантома, он расцарапал себе лицо и руки ветками, а теперь медленно, но верно покрывался выступившей из неопасных, но многочисленных ссадин кровью. – Спасибо, мессир! Я отслужу! Я…

– Ты! – перевел взгляд маг, и мне остро захотелось оказаться где-нибудь подальше, там, где этот чертов одаренный не найдет и не достанет. – Оружием машешь, словно беременная крестьянка веником! Медлителен! Неуклюж! Создается полное впечатление, что тебя при рождении прокляли на полное окостенение суставов. Но силен для человека. А по меркам чудовищ все равно слабак! И хотя пугаешься тяжело, но сильным духом тоже не являешься. Две монеты. И присматривай за этим ничтожеством! Если он чего натворит, будешь отвечать за то, что не уследил!

– Хорошо, – слегка поклонился волшебнику я, запихивая в дальние уголки души неведомо с чего решившую вдруг взбрыкнуть после длительного коматозного сна гордость. А заодно поднимая на ноги полуорка и отвешивая ему мощную затрещину, отправившую Крота к стенке дома, где как раз стояла бочка с дождевой водой. – Вперед, вонючка! И пока не отмоешься дочиста, лучше бы тебе ко мне не подходить, а то не поленюсь стаскать до речки и там же и искупать несмотря ни на какую агрессивную ихтиофауну! Простите, Грайден, а когда мы в первый раз пойдем на настоящее дело, на кого и к скольки прикажете приступать?

– Дня через два, – поморщился маг. – Когда магистрат все-таки заставит городских волшебников объединиться в круг и мы наложим на сомяру проклятие, которое его изничтожит. Пойдем на кладбище, опыт борьбы с мертвецами, пусть и неудачный, вы теперь уже имеете. Там из-за появления свежих могил вполне может кто-то и подняться самопроизвольно. До того момента будете помогать Нальсиле, он как раз дров на зиму заготовить собирался.

– Хорошо, – покорно кивнул я, отмечая краем глаза, что полуорк находится достаточно далеко и слишком занят, чтобы вмешаться в наш разговор. – А можно еще один вопрос?

– Да, – подозрительно посмотрел на меня чародей.

– А мясо сомяры съедобно? – от ответа зависит достаточно много. – Просто понимаете, после той неудачной ловушки попробовать эту тварь на зуб – это уже почти личное.

Вот такого выверта, вполне в духе кровожадных великанов, какими их в этом мире рисует людская молва, чародей точно не ожидал. Выпучил глаза, немного подвигал челюстью, почесал в затылке и наконец родил ответ.

– В принципе, да. На вкус, правда, будет так себе, и отравление измененной магией плотью возможно. Но легкое, даже лечить не надо будет.

– Отлично, – обрадовался я, вспоминая о съеденном рыбой-мутантом волшебнике. И его гнезде, найденном Кротом. – В таком случае вы не будете возражать, если потом, когда вы закончите с тварью, мы немного повозимся с ее телом? Можем и вам принести кусочек.

– Я алхимией не занимаюсь, – поморщился волшебник. – И разные гастрономические извращения не люблю. Хотя… Блюдо получится оригинальное, Тлайа наверняка оценит. Ладно, делайте что хотите, если, конечно, сумеете на дне реки отыскать останки твари после того, как мы с ней закончим.

– Спасибо, приложу все силы, чтобы раздобыть подходящий для хорошего обеда кусок столь необычной рыбы, – еще раз поклонился я в спину уходящего мага, мучаясь вопросом, сдавать или не сдавать своему нанимателю побрякушки его покойного коллеги. Если, конечно, Крот не напутал с гнездом и там действительно можно поживиться добычей. С одной стороны, продемонстрировать верность не помешает, чтобы не вылететь снова на улицу, когда в город вернутся дешевые и качественные наемники, с другой, наверняка же этот тип ограничится за артефакты символическим вознаграждением, а то и вообще поощрением. А потом может еще и найденные монеты отобрать.

## Глава 3

Руки впились в толстый шмат нежно-розового мяса, испещренного темно-алыми прожилками, и разломили его на две части. Увы, столовый прибор под названием вилка был в этом мире неизвестен, а есть с ножа пока научиться не удалось. Да и вообще, опасно это, а запасных языков в комплектацию организма, увы, не входит. Меньший кусок, оказавшийся в пальцах, был придирчиво осмотрен на предмет костей достаточно крупных, чтобы причинить едоку неудобства, после чего немедленно отправился в рот. Хм. Неплохо. Травы, в которых обильно замочила филей сомяры старая негритянка, дали свой эффект, и гниловатого душка, из-за которого все вырезанные из туши мутанта трофеи едва не отправились на помойку, почти не ощущалось. Нет, его можно было уловить без труда, но… я после нескольких месяцев голодовки не брезгливый. И полуорк тоже. А кормить нас вровень с собой Грайден Молния, понятное дело, не собирался, и потому животного белка двум наемным слугам должно было доставаться маловато.

– Есть можно, – обрадовал я повариху, с профессиональным интересом наблюдающую за дегустацией очередного блюда, приготовленного из чудовища. Первые несколько вариантов, в которых плоть сомяры варили, жарили и даже пытались готовить на пару, провалились, но вот маринование спасло ситуацию. – Крот, попробуй!

– Не-не, – попытался откреститься от подобного угощения мой товарищ по несчастьям. – Не буду! Не могу! Я это… болею я!

И в качестве доказательства усиленно зашмыгал носом. Красным и распухшим. Но не сломанным. Даже в минуту самого страшного разочарования память о том, что перед опасным походом на кладбище напарника калечить нельзя, стучалась в голову и заставляла бить слабее, чем того заслуживала зеленомордая скотина. Кстати, и в самом деле, похоже, простудившаяся. Странно, вроде же в воде он почти не находился, и когда, спрашивается, успел?

Профессиональные волшебники, которых магистрат посулами и руганью собрал в одну кучку, прибегли к темной магии, вещи хоть и условно запрещенной, но достаточно распространенной и изученной среди опытных чародеев, после чего дистанционно остановили сомяре сердце. Получившие наводку от Грайдена, едва ли не возглавлявшего ритуал, когда это произошло, мы первыми достигли качающейся на волнах туши, по которой еще пробегали время от времени последние конвульсии. Рыба была на всякий случай проконтролирована методом поочередного засовывания ей в оба глаза сабли Крота, а потом подверглась безжалостному мародерству. Ей вскрыли брюхо, проверили кишки на предмет застрявших ценностей и быстро нарубили топором из спины мяса, похожего почему-то скорее на свинину, чем на какую-нибудь лососину. Во всяком случае пласт жира имелся. А потом мы едва унесли ноги от парочки алхимиков, явившихся за ценными ингредиентами и обнаруживших, что труп уже кем-то вовсю потрошится.

Гнездо полуорк показал мне тотчас же. И я, ежась от холода, провел почти полчаса, исследуя в мутной воде глубокого омута нагромождение топляков. Икру нашел. Сокровища – нет. Не было их там изначально. Мутант, вопреки уверениям Крота, обмазывал свое творение самым обычным илом. Ну или продукты его жизнедеятельности от обычного покрытия речного дна не отличались, а останки погибшего колдуна да и других съеденных им людей, вылетели из чудовища в другом месте. В результате обманщик получил легкие телесные повреждения от приложенных к нему кулаков жителя Земли, сопровождавшиеся половиной вырученной за мелкие слизистые комочки, несущие в себе зародыши рыбин, суммы. Которая составила всего-то одну серебряную монету с крохотным хвостиком, равным стоимости пары кружек пива. Хотел было сначала вообще отдать ему всего лишь треть в качестве компенсации за радужные мечты, обернувшиеся пшиком, но потом передумал. Нам скоро идти на дело, а зачем иметь за спиной кровно обиженного на тебя из-за самого святого в жизни обитателей городского дна, денег, типа? Побои-то он воспринимает скорее со стоическим спокойствием, как опытный пользователь Интернета, получивший на почтовый ящик очередную порцию бессмысленных рекламных объявлений. Сколько их было, и сколько еще будет. А вот за монеты полукровка мог бы и в спину свою сабельку вонзить, ибо грудь в грудь со мной сойтись, подозреваю, попросту побоится.

С немалым трудом и воплями протеста в Крота все-таки удалось впихнуть маленький кусочек добычи. А потом он, почавкав и подумав немного, набросился на нее, словно стая саранчи, производя настоящее опустошение на блюде, где лежало сначала замаринованное, а потом жаренное на живом огне мясо.

– Не, такое в этом доме никто, кроме вас двоих, есть точно не будет, – задумчиво пробормотала Тлайа, осторожно пробуя собственноручно состряпанное блюдо. – Даже меня не настолько дразнит тоска по молодости, чтобы жрать тухлятину. Да еще и, похоже, немного проклятую. Уж чтобы плохую волшбу почувствовать в пище, и ведьмой-то быть не надо. Вполне хватит способностей ее дочери, обделенной милостью духов.

– А вам доводилось? – удивился я, рассматривая седовласую чернокожую женщину, как оказалось, имеющую пусть и не полноценный магический дар, но его подобие. Вероятно, очень слабое, раз в слугах она до сих пор находится. Если ее талант лишь чуть выше общечеловеческого, то, может, мне удастся почерпнуть у негритянки хоть парочку оккультных приемов, для которых личные успехи в творении заклинаний не так и нужны? Хотя бы то же определение качества пищи, если подумать, не самый бесполезный навык. – И да, Грайден говорил, будто возможно магическое отравление. Слабое.

Крот, не слышавший про это ничего, в момент моей беседы с чародеем занятый отмыванием собственной туши, стремительно позеленел и попытался избавиться от еды. Повариха, по массе превосходящая, пожалуй, даже меня, проявила не свойственную людям ее размеров реакцию, подхватив его за шиворот и ткнув в окно. Закрытое. Впрочем, лоб потомка двух рас деревянные ставни распахнул с успехом. Как бы их теперь чинить не пришлось.

– Не отправляйся в странствия на дальний юг, мальчик, – посоветовала уроженка тех мест, аккуратно придерживая содрогающегося Крота. – А если все-таки сподобишься и умудришься выжить, возьми оттуда пару девочек с собой. Хоть рабыней, хоть наложницей, да хоть жертвой для ритуала или чучелом, для коллекции! Хуже им не будет.

– Ужасы какие говорите, – пробормотал я, задумчиво рассматривая остаток мяса на тарелке. – А поподробней можно?

– Не буду и пытаться, – покачала головой старая женщина. – Такое словами не передать. Это жить в том ежедневном кошмаре надо, не зная, проснешься ли на следующее утро и будешь ли к закату дня, который встретил нормальным человеком, еще иметь разум и душу. Так куски той жуткой рыбы я выкину?

– Не надо, – пошел на поводу у требующего мяса желудка я, доедая остаток оригинального шашлыка. – Сначала посмотрим, насколько серьезным будет то самое отравление. И как будет проявляться.

– Да словно обычное, – пожал плечами неизвестно когда зашедший в кухню Грайден, роющийся в небольших кувшинчиках, где хранились разные виды масел. – Жар, ломота в костях, обильные выделения… изо всех мест. Нашему сегодняшнему визиту на кладбище не помешает. Возьмете у Нальсилы кольчуги, кстати. Лечить нанесенные нежитью травмы я, конечно, умею, но очень не люблю.

И смылся к себе на второй этаж под негодующий вопль отпустившей полуорка поварихи.

– Опять будет продукты переводить на свои опыты, – вздохнула негритянка. – И чего, спрашивается, он с ними так возится? Лучше бы ребятишек завел. Главное, такая хорошая девочка в доме есть, а ему все не хочется.

Я осторожно удалился с кухни, не желая выслушивать потоки жалоб на подрастающее поколение, одинаковых, вероятно, у всех старушек всех миров. Крот явно хотел последовать тем же маршрутом, но Тлайа тут же сунула ему в руки деревянный совок и, отвлекшись на пару секунд от стенаний по поводу несерьезности поступков своего могущественного воспитанника, велела устранить созданную под окном помойку.

Старый слуга нашелся в саду. Дремлющим в теньке того же дерева, на котором несколько дней назад фантом умертвия гонял полуорка, словно белку. Однако стоило мне подойти, как глаза Нальсилы открылись, а рука рефлекторно потянулись к ножнам на поясе. Не пустым. Пенсионер, судя по неявным обрывкам полученной информации, молодость имел крайне боевую и даже когда-то скитался по городам и весям со своим собственным десятком наемников, пока к отцу чародея не прибился.

– Чего надо? – совсем недружелюбно поприветствовал он меня.

– Грайден сказал, что сегодня ночью идем на кладбище и у тебя можно получить кольчуги, – не стал тянуть кота за хвост я. – Кстати, а то оружие, которое я просил, ты купил?

– Как было договорено, – кивнул Нальсила, вновь смежая глаза. – Рогатину охотничью и топор. С тебя, кстати, еще пятнадцать медяшек, тех денег, что дал, не хватило.

Немного подумав, а также опустошив свои карманы от аванса, выданного волшебником, и вырученных средств с продажи икры, мной было принято решение привлечь к делу получения снаряжения профессионала. Проще говоря, старик должен был раздобыть максимально качественное средство удержания агрессивных тварей на одном месте, то есть короткое копье с поперечной перекладиной. Подобное препятствие по идее должно мешать монстрам добраться до тела охотника, просто нанизавшись на оружие. Также ему был заказан один инструмент для окончательного решения проблем с агрессивными формами жизни и нежизни в виде тяжелого топора на длинной ручке. Такого, чтобы размахнуться им было тяжело, но уж удар-то вынести просто невозможно. Не алебарды, способной справиться с рыцарскими доспехами, разумеется, но ее грубого подобия, способного одним ударом отрубить неподвижной цели голову, разнести череп на кусочки или же лишить чрезмерно агрессивную тварь конечности.

Правда, кому из нашего маленького отряда, состоящего из командира и подчиненного, чего вручить, я еще не придумал. С одной стороны, если тот, кто будет тормозить противника, не выдержит, вся стратегия пойдет насмарку. А значит, рогатина должна быть в руках самого сильного члена отряда. С другой, в бою точку надо ставить как можно быстрее. Получается, лучше мне взять топор. Похоже, придется разбираться с этим вопросом прямо на месте.

Мага, после некоторого размышления, решено было в расчетах не учитывать. Его способности прекрасны в дальнем бою, а вот в случае встречи с врагом лицом к лицу чародею будет лучше всего просто улететь, оставив нас прикрывать отступление, на безопасную позицию, с которой можно вдумчиво и не торопясь испепелить агрессора. Нет, меч на поясе он, конечно, носит и, полагаю, сможет им настругать и полуорка, и меня тонкими ломтиками, вот только рисковать собой в рукопашной при наличии специально нанятых помощников просто глупо!

– Ну? – потряс я пожилого слугу за плечо после минуты ожидания. – Чего лежишь? Давай показывай.

– А куда торопиться? – не пожелал проявить рвение Нальсила. – Еще даже смеркаться не начало, а раньше наступления полной темноты хозяин никуда не пойдет. Не будешь же полдня в кольчуге бегать с топором на плече? Подожди, займись чем-нибудь… Забор вон поправь, к примеру. Или выспись. Ночью тебе подремать, думаю, не удастся.

Чтобы не портить отношения с типом, стоящим выше в иерархии прислужников чародея, пришлось последовать совету. В смысле, сначала поправить высокий забор, сложенный из бревен и немного покосившийся в одном месте из-за подрытия его с наружной стороны неким неизвестным существом, предположительно бродячей собакой, а потом попробовать подремать, спустившись в подвал. Хоть он холодный и темный, но одно воспоминание о шалаше наполняет эти стены, заставившие бы многолетнего узника одиночной камеры впасть в депрессию, таким уютом, что просто не описать. Сон не шел. Предстоящее в скором времени действо на кладбище вызывало большие опасения. Живых мертвецов мне встречать пока не доводилось, если не считать достопамятного фантома, априори превосходящего простых смертных по своим способностям. Против такого монстра мне ловить однозначно нечего. А насколько слабее будут чрезмерно активные покойники, которых Грайден рассчитывает встретить на погосте? И самое главное, сколько их там окажется? Конечно, до масштабов зомби-апокалипсиса угроза разрастись не может просто по той причине, что обход могил и расправа с теми, кто оттуда встает, у мага является плановым мероприятием, но повстречаться лицом с мордами пары десятков упырей совсем не хочется. От такой стаи отмахаться не получится. И Крота для насыщения им не хватит.

– Жив еще? – В поле зрения полуприкрытых глаз появился волшебник, невесть зачем спустившийся в подземелье и освещающий себе путь горящим над головой шариком бледно-желтого света. – Отрадно. Ну и как самочувствие после мяса сомяры?

– Приемлемое. – Я прислушался к собственному организму. В животе немного побулькивало, давая понять, что желудок предложенную ему пищу оценил крайне низко, но никаких особых неудобств пока не наблюдалось. – Только вот неуютно как-то. Наверное, перед встречей с мертвецами мандражирую.

– Ты себя в зеркале видел? – участливо осведомился маг. – Хотя, впрочем, откуда тут зеркала-то? Их же в доме всего два, большое у меня, малое у Вессы.

– Что-то не так? – Ответ на вопрос чародей мог и не давать, сам уже догадался. Вопрос лишь в том, какая именно неприятность свалилась мне на голову.

– Сыпь красная по всему лицу высыпала, – подтвердил опасения Грайден. – Руки покажи. Так, а там еще нету. И кроме смутного беспокойства ничего не ощущаешь? Что ж, должно было быть хуже. Первоначальные прогнозы подтверждаются.

– Какие? – осторожно спросил я, начиная думать, что говорить, если маг догадался об иномировом происхождении. Это вообще по местным понятиям плюс или минус? Законы и обычаи тут своеобразные, и все их изучить было просто некогда. Да к тому же правила городского дна наверняка отличаются от свода заповедей для разнообразных чародеев или просто верхушки общества. Одни пункты отсутствуют, другие присутствуют, третьи вроде как обязательны для исполнения, но работали последний раз лет эдак триста назад.

– Твой организм по какой-то причине может похвастаться серьезной устойчивостью к магии, – обрадовал меня Грайден. – Вероятно, тут все дело в наличии не совсем обычных предков. Утопить русалку, простудить морозного великана или же заставить обжечься ифрита в принципе невозможно. Вот только почему наследство иных рас проявило себя так странно, даровав общую сопротивляемость? Ведь даже у полукровок обычно наследуется лишь чуть большее сродство с одной единственной стихией, похвастаться которым мог один из родителей.

– А что, повышенной защищенности от всего подряд не бывает? – осторожно уточнил я, мысленно ища причины для наличия у собственного тела таких аномалий. И одна была. Спонтанный перенос в этот мир в результате срабатывания стихийного волшебства, видимо, все-таки оставил какие-то последствия на подвергшемся контакту с черт знает какими энергиями организме.

– Ну почему же, – пожал плечами волшебник. – Те же гномы, например, демонстрируют замечательную устойчивость к заклинаниям всех возможных школ и направлений, даже самых экзотических. Кстати, лечить их по причине подобных талантов – сущее мучение, целители раза в три больше сил тратят, чем на людей, и потому побереги свое здоровье. Вот только на бородатых коротышек ты не похож совершенно. Может, встретились две линии, несущие кровь противоположных по стихиальной силе рас? Интересный феномен.

– Но как же тогда меня фантом гонял, словно матерый волкодав кошку? – удивился я, припомнив не такое уж и далекое избиение, замаскированное под тренировку. – И потом, мы же летали! А найти вас, спрятавшегося под чарами невидимости, не получалось, равно как и опознать в стоящей за магическим барьером фигуре иллюзию.

– Ты одно с другим не путай, – погрозил пальцем чародей. – Во-первых, магия на тебя действует. Да она на все живое и неживое в мире действует, просто применительно к тебе ее нужно приложить больше, чем к обычному человеку, чтобы получить нужный результат. Во-вторых, заклинания, направленные на окружающую среду, вроде тех, которые применяются мной для полета, подобные препоны вообще игнорируют, и, в-третьих, высшие иллюзии, использованные тогда, практически материальны, и им особенности организмов существ, с ними взаимодействующих, не очень-то и важны.

– Вы совсем меня запутали, – признался я, подавляя желание схватиться за голову. – И какие же преимущества тогда дает эта сопротивляемость? Недостатки-то я уже понял.

– Ну вот мясо разных магических мутантов, например, можешь трескать, отделываясь лишь легкой аллергией, в то время как нормальные люди получили бы как минимум средней силы понос, – хмыкнул чародей. – И стандартными заклятиями, которыми пользуется большинство слабых и средних по силе волшебников, тебя пронять сложнее. Наколдованная прямо в кровь отрава окажется слишком слабой, чтобы убить мгновенно, наведенный паралич будет частичным, а попавший в лоб огненный шар оставит не жалкую горстку пепла, а вполне себе целенький скелет. Пусть и обугленный. Но главное – то, что ментальные внушения, которыми в той или иной форме пользуется едва ли не четверть по-настоящему сильных чудовищ, охотящихся на людей, будут действовать хуже.

– Это как с сомярой? – уточнил я, припомнив свое краткое знакомство с гипнотическими способностями монстра.

– В точку, – кивнул довольный Грайден. – Именно это в вас двоих меня и заинтересовало поначалу, когда узнал о том, что ловушку лишь пара сумасшедших сооружала. Выжить после внушения, наведенного подобным существом, простой обыватель действительно может. Если ему кто-то или что-то помешает прямо в пасть чудовищу броситься. А вот сообразить, что с ним происходит, и тем более сопротивляться незащищенный представитель людской расы не способен. И оркской тоже. Вот у эльфа шансы будут, хоть и маленькие.

– Полезное свойство, – подумав, решил я. – А какие еще твари способны провернуть похожий фокус?

– Ну, если учесть, что нам уже скоро идти на кладбище, то ты должен знать, что в первую очередь разнообразными ментальными способностями пользуется вся нежить от призрака и выше, – хмыкнул Грайден. – Наводит страх и оцепенение, отводит от себя внимание, становится невидимой, маскируется под живых людей или детали пейзажа. Именно этим объясняется тот факт, что толпа испуганных и обозленных крестьян с вилами и факелами, в принципе способная растерзать даже шайку огров или троллей, ничего не может поделать с одним-единственным буянящим на кладбище покойником. К счастью, достаточно ума, чтобы с толком пользоваться полученными при перерождении талантами, имеют лишь редкие, особо древние и сильные экземпляры, во всех остальных случаях пользоваться собственной силой твари могут лишь, если управляются со стороны некромантом. Живым или не очень.

– И неужели нет никаких амулетов, способных защитить людей? – уточнил я.

– Вопрос в цене, – пожал плечами волшебник, а потом немного подумал и добавил: – И вере. Последняя тоже может дать неплохую защиту, причем не складывающуюся с защитным действием амулетов и учитывающуюся отдельно. Но знаешь, люди достаточно праведные, чтобы пользоваться милостью своего небесного покровителя, встречаются реже, чем те, кто способен выкладывать раз в пять-семь дней энную сумму за зарядку охранного артефакта.

– Сколько я, оказывается, не знаю о разных монстрах. – Да уж, большое упущение! Учитывая, что ближайшее время основной работой будет охота на них, его нужно срочно исправлять. А то загрызет какая-нибудь крокозябра, а я и знать не буду, что, чтобы она отстала, ей нужно, к примеру, вколотить осиновый кол между седьмым и шестым ребрами. Или просто не соваться в места обитания подобной твари без полного пластинчатого доспеха и отрядом меньше, чем пятнадцать человек. – Скажите, а можно у вас взять почитать какие-нибудь книги о них?

– А ты умеешь? – удивился Грайден. – И на каких же, позволь спросить, языках?

– Немного, – сознался я, пытаясь вспомнить, как называется диалект, применяемый для общения местными жителями. Не получалось. То ли совсем этого не знал, сконцентрировавшись на более важных вопросах, то ли слишком крепко забыл. – Но только на нашем.

– Пожалуй, если хорошо покажешь себя в ближайшие выходы, рискну выдавать тебе по очереди тома из своей библиотеки, – решил волшебник. – Помощник, не только способный сопротивляться вражеским чарам, но и образованный, принесет больше пользы. Но испортишь их, будешь расплачиваться из собственного жалованья, а учитывая, сколько они стоят, это займет как минимум год.

– Договорились, – поспешно кивнул я. – Буду очень-очень аккуратен!

Задумчиво хмыкнув, Грайден вновь осмотрел мое лицо с украсившей его сыпью и отправился куда-то по своим делам. А я настолько вымотался от нашего короткого разговора и воздействия ядовитого мяса сомяры, что сам не заметил, как уснул. Сумерки, словно в издевательскую компенсацию недавних мучений, когда глаза отказывались закрываться, наступили мгновенно. А вместе с ними и побудка в лице безжалостно тормошащего Нальсилы. И, как оказалось, не только его одного.

– Держи. – Крот, уже одетый в нечто, напоминающее свитый из толстой проволоки свитер, свалил мне едва ли не на ногу увесистую кучку металлолома. Поверх нее плюхнулось нечто, похожее на пожарный топор. Широкое лезвие с одной стороны, не слишком тонкий, но явно прямой острый шип с другой, а насажено все это великолепие было на длинное, может, даже чуть больше метра, отполированное древко.

– Странная какая форма у оружия. – Я удивленно рассматривал полуорка, напоминавшего сейчас карикатуру на христианского мученика. Над плоской зеленой клыкастой рожей торчал крест. Понять, что на самом деле это окончание снабженного широкой, очень широкой перекладиной копья, удалось не сразу. Интересно, как он прикрепил его к спине? – Как же его носить-то?

– Можно в руках, а лучше за поясом, – пожал плечами старый слуга. – Ты дылда здоровая, справишься. Чехол для лезвия, кстати, не забудь найти где-нибудь, чтобы лезвие не заржавело. Ну, думаю, как пользоваться, сообразишь. Широким и острым рубить плоть, узким и острым колоть броню, вдруг необычный какой противник встретится.

– Да, тут ножны явно под заказ шить придется. – Я задумчиво рассматривал свою покупку, сделанную через опытного человека, и с неудовольствием отмечал, что красивой или качественной ее назвать сложно. В обухе явно проглядывались две разнородные части, которые некий кузнец, судя по всему, соединил в горячем состоянии, и то, что у него получилось, закалил. В результате металл имел множество бугров, а также вряд ли мог похвастаться особой прочностью. Интересно, он у меня после первого же удара не развалится, оставив в руках лишь полированную рукоятку? Она, конечно, сама по себе та еще бита, но вряд ли хулиганистые обитатели кладбища впечатлятся переломами сгнивших костей.

– А чего ты хотел за свои смешные деньги? – Нальсила, видимо, понял терзающие меня сомнения. – Гномью секиру с рунным заговором? Скажи спасибо, что мэтр вам от своих щедрот нормальные кольчуги дал, а я их от масла протер. Ну, они, конечно, не парадные латы паладина, но и не гнилая тряпка из бычьей шкуры, под зубами нежити лопающаяся в момент.

– Угу, здорово! – Крот радовался обновкам, как ребенок. И тот факт, что за его копье платил я, а на кольчуге видны подозрительного вида дыры, счастья полуорка, заполучившего воинское обмундирование, видимо, нисколько не умалял.

– По-моему, тому, кто так заботится о своем доспехе, надо руки оторвать, – вздохнул я, оглядывая выданный мне комплект брони. Сапоги. Потертые, побитые, левый в одном месте укреплен чем-то вроде кожаного ремня, нашитого на манер заплатки. Но неожиданно большие, даже мою ногу, сильно превосходящую таковые у аборигенов, почти не жмут. Ну а разницей в два-три размера придется пренебречь. Плотные кожаные штаны, изначально слегка коротковатые, но кем-то удлиненные до нужных габаритов. Вроде бы и выстиранные, но следы въевшихся пятен угадываются невооруженным глазом. Кольчужная мини-юбка. Рваная и ржавая. Железная рубашка того же качества, с грудью и спиной, покрытыми неровными пластинами металла. Все. Надевать ее, судя по всему, планировалось поверх обычной одежды, ни о каком специальном поддоспешнике и речи не было. – И кстати, а где шлем?

– Там же, где и оторванные руки, – уверил меня старый слуга. – Хозяин эти трофеи с каких-то разбойников снял, но все утащить тогда не смог. Поторапливайтесь, кстати. Он уже во дворе ждет.

– Это объясняет происхождение некоторой части пятен, постараюсь сам таких для следующих владельцев не оставить, – вздохнул я и принялся облачаться в это убогое средневековое подобие бронежилета. Надеюсь, пенсионер хорошо вытер масло, и пятен на новой рубашке серого цвета, сделанной под мои выдающиеся габариты совсем недавно, не останется. Да и штаны пачкать бы не хотелось, пусть они по фактуре и напоминают пошедшую бы на Земле лишь на изготовление мешков дерюгу. Когда нормальная одежда имеется лишь в единственном экземпляре, волей-неволей начнешь заботиться о ней, чтобы не пришлось снова щеголять в обносках.

В комплекте к броне нашлись и рукавицы. Толстые, кожаные и, похоже, не первой свежести.

– Чтобы пальцы сразу не отгрызли, – прокомментировал Нальсила.

– Угу, секунды полторы они в клыках нежити продержатся, – согласился с ним я. – Так! Кроооот! Ты куда?

– Ну, это… – замялся полукровка, начавший, вероятно, под влиянием инстинкта самосохранения уходить куда-то подальше от нас и поближе к выходу из подвала. – В сортир!

В доме мага, кстати, имеющего неплохое представление о гигиене, действительно имелась дощатая прямоугольная коробка с глубокой ямой под ней, ничем принципиально не отличающаяся от подобных строений, расположенных в деревнях и на дачных участках покинутой мною Земли. Если не считать запаха внутри, конструкция даже некую ностальгию навевала. Жаль, что душа, пускай даже холодного, у чародея в поместье не было. Может, ему идею подкинуть?

– Правильная идея, – был вынужден принять я высказанное полуорком оправдание. – К нежити мы идем просто по работе, а не с личными претензиями, поэтому оставлять им пахучих гостинцев не надо. Да и если в живот ранят, шансов выжить больше будет с чистыми кишками. Надолго стратегически важный пункт не занимай, в общем, тоже его посещу.

– Мда, на королевскую гвардию вы не похожи, – резюмировал Грайден, придирчиво осмотрев свою силовую поддержку. – И даже на хороших разбойников не тянете. Если бы те так долго копались, то их жертвы успели бы не только сбегать за стражей, но и привести ее к месту грабежа раньше, чем преступники оттуда смоются! Где вас носило столько времени?

Крот попытался оправдываться. Я, как самый умный, молчал и преданно ел глазами начальство с выражением полного дебилизма на лице. В результате чародей обрушил на полукровку четыре ругательства, а на меня только два. Психология, однако. Интересно, а как дедушка Фрейд интерпретировал бы поход нескольких вооруженных людей на кладбище?

– В общем, так, недоумки, – выдавал подчиненным ценные указания опытный охотник на чудовищ. – Мы идем на кладбище, это понятно? А там могилы богатых и уважаемых людей. Ну, на большей части. Бедных хоронят на маленьком пятачке, иногда даже в общих могилах. Скоро, говорят, вообще два погоста станет вместо одного, но пока этого не случилось, упаси вас боги поцарапать чье-нибудь надгробие! Прикрывать сделавшего это недотепу от гнева какого-нибудь высокородного, захоронение почтенного прапрадеда которого случайно осквернили, я не буду.

– А как же нежить? – удивился полуорк, видимо, не знающий о том, что суровость дурацких приказов компенсируется необязательностью их исполнения. Кто будет доносить аристократу о том, что фамильный склеп потревожен именно нами, под покровом ночи, ловившими упырей? Фамильное привидение? Скорее уж он подумает на каких-нибудь недоброжелателей, заявившихся туда днем, или просто расшалившихся детей. Хм. Хотя они обычно не бегают с большими топорами по кладбищам. Тем более здесь, где ими действительно способен закусить какой-нибудь попавшийся на пути монстр, а страшные истории про чудовищ, рассказываемые друг другу у костра, вполне могут быть основаны на реальных событиях.

– Если мы ее встретим, то ее упокою я! – заявил Грайден. – Мягко и аккуратно. А ваша задача лишь не дать ей до меня дотянуться.

– Если? – Какое хорошее слово! Получается, мы можем просто погулять под луной и звездами? Действительно, не каждый день же покойники встают… даже в этом мире, полном магии, наверное, не каждый.

– Несколько свежих могил, что появились на кладбище со времени последнего моего визита туда, выделяют достаточно эманаций смерти, чтобы потенциально беспокойные мертвецы из числа новоприбывших зашевелились, – проинформировал нас маг. – Достаточно активно, чтобы представлять опасность. Так быстро закончить свое формирование, чтобы удалиться от погоста, они без посторонней помощи физически не могут, но вот за достаточно аппетитной приманкой могут и потянуться. А значит, есть вероятность, что они выберутся из земли раньше, чем я их найду. И обезврежу.

– А где же приманка? – закрутил головой по сторонам полуорк.

– Это мы, – проинформировал его я и посмотрел на чародея: – Верно?

– Не верно, – огорошил меня Грайден. – Ее создам на месте: достоверную для сгнивших мозгов иллюзию молоденькой девчонки-девственницы, истекающей кровью. А вы будете уничтожать всех, кто на нее покусится, пока я под покровом невидимости и неслышимости оббегаю могилы и проверю, насколько опасны их обитатели.

– Тогда зачем же вам помощники, если есть такой шикарный отвлекающий фактор? – удивился я.

– Случаи разные бывают, – пожал плечами чародей. – К примеру, моего хорошего знакомого растерзала нежить, возникшая из останков некроманта, инкогнито прибывшего в его родной город, да и помершего там своей смертью от старости. Поскольку путешествовал мастер темной магии инкогнито, не желая связываться с представителями закона и храмов, то одет был как бедняк. Ну и закопали его вместе с другими такими же. Через несколько дней при штатном обходе молодой лич пробудился, сопротивляясь чарам упокоения, и убил того, кто, оказавшись слишком самонадеянным, пытался усыпить его вечным сном. А потом кладбище пришлось зачищать при помощи дружин четырех окрестных рыцарей и освящать землю заново.

– И чем мы поможем, если нечто подобное снова произойдет? – удивился Крот. – Гарниром к магу поработаем, что ли?

Вот интересно: он временами соображает или временами притворяется идиотом? Как бы проверить?

– Возьмете лопаты, откопаете подозрительную могилу без всякой магии, чтобы не потревожить того, кто внутри, и расчлените его, – пожал плечами волшебник. – От подобного свежий лич не пробудится. А даже если и среагирует на живую кровь, так пока по нему магией не зарядить, не вспомнит, что и сам колдовать умеет.

– Ну, топором, допустим, много не накопаешь, – с сомнением осмотрел свое оружие я, вспоминая, не было ли на выданном нам оружии, то есть кинжале и сабле, следов использования в качестве садовых, то есть, тьфу ты, кладбищенских инструментов.

– Ничего, – успокоил Грайден Молния. – Я знаю, где лежат лопаты.

Ночью город практически пустел. Да уж, это не Земля, где ночь от дня в мегаполисе отличается лишь по окраске заливающего все и вся света. По пути нам попадались лишь крайне сомнительного вида личности, вроде тех, какими мы с Кротом были совсем недавно. Даже проститутки и грабители предпочитали убираться под защиту домов с наступлением темноты во избежание фатальных неприятностей, а парочка встретившихся патрулей стражи, судя по недовольным мордам, явно желала бы последовать их примеру.

– А какие вообще монстры имеются в окрестностях Ироля? – решил уточнить полуорк, которому, видно, стало скучно просто так шагать.

– Во-первых, нежить, с которой вы очень скоро повстречаетесь, – подбодрил его волшебник. – За семьсот лет существования города погост разросся до чудовищных размеров. Ну а как иначе? Мы живем в хлебной столице всего королевства, наша провинция дает четверть зерна всей страны, естественно, тут будет жить много людей. И нелюдей. И много умирать.

– А кладбища не переносили, когда границы жилой зоны расширяли? – заинтересовался я. – Ну, чтобы землю под дома освободить.

– Вот иногда умным кажешься, а иногда такую чушь сморозишь, будто бы только вчера из дикой чащобы вылез, – сочувственно посмотрел на меня Грайден. – Да ты хоть одного человека можешь назвать, согласившегося бы поселиться на могиле? Даже некромант на такое не пойдет, ибо в их среде есть те, кто соблюдает технику безопасности, и те, кто умирает молодыми.

– Почему? – не понял Крот. – Не в смысле, умирают, а почему не соглашаются жить. Мне вот, например, чьи-нибудь трупы мешать не будут. Ну, если их закопать поглубже, чтобы не воняли.

– Если по-простому, то примета плохая, – вздохнул чародей, которому, видно, тоже было скучно просто так идти. Иначе с чего бы он взялся работать для собственных слуг чуть ли не лектором по предмету «монстроведение для чайников». – А если по-научному, то эманации людей, которые ссорятся, мирятся, болеют, бывают ранены или занимаются любовью, стабильно имеющиеся в одном месте, очень хорошо привлекают различные паразитические энергоформы, известные в народе как призраки и злые духи, которые в конечном счете и ответственны за разупокоивание тел. К счастью, фон, выделяемый в процессе существования любых живых организмов, быстро развеивается, и достаточно всего лишь создать изоляционный барьер в виде расстояния, равного паре сотен шагов от стен жилища до кладбища, чтобы быть в полной безопасности.

– Ладно, оставим на время живых покойников, – попросил я, – они что-то последнее время уже оскомину набивают, хочется уж поскорее с ними встретиться, чтобы отмучиться. Ну, то есть их отмучить, чтобы больше не вставали. Какие еще монстры вам, а значит, и нам, по работе встречаются?

– Мутанты разных форм, вроде достопамятного сомяры, – пожал плечами Грайден. – Каждый из них имеет какие-то свои особенности, но общие направления изменений просматриваются и у птиц, и у рыб, и у зверей, и даже, в совсем уж редких случаях, у насекомых. Это почти обязательное увеличение размеров вкупе с аномальной живучестью, повышенный метаболизм, делающий применение большинства ядов бессмысленным, и как следствие – зверский аппетит. Магические способности тоже иногда возникают, но лишь у наиболее сильных монстров, и без них способных причинить множество хлопот когтями и зубами. Исключения из этих правил бывают, но редко.

Желудок недовольно булькнул. Вернее, не недовольно, а голодно. Он, похоже, дорвавшись до большого количества еды в доме мага, решил оторваться за многомесячное воздержание и регулярно требовал пищи. Хоть какой. Пусть даже это будет отравленная плоть чудовища. Хм, а если подумать, некоторые симптомы, демонстрируемые организмом, с описываемыми волшебником совпадают.

– А если люди попадают в эти стихийные, ну как их, – термины из местной магической науки вылетели из головы напрочь. – С ними что происходит?

– То же самое, – вздохнул Грайден. – Спонтанная перестройка организма. Кстати, одна из популярных в последнее время гипотез утверждает, что именно так появились разные расы, являющиеся на самом деле измененными потомками неких мифических предтеч. Это, кстати, объясняет возможность столь не схожих внешне народов свободно скрещиваться между собой.

– Чего? – Крот, похоже, понял в этой речи лишь предлоги. Да и до того, вероятно, считал, будто мы разговариваем на каком-то другом языке.

– А похоже на правду, – подумав, решил я, припомнив, что недостающее звено эволюции обезьян, приведшее к образованию вида хомо сапиенс, ученые Земли так и не нашли. – Есть в эльфах, орках и людях нечто общее. Человеческое, хе-хе… Или действительно относящееся к некому существу-прародителю. А вы сами таких измененных видели?

– Приходилось, – кивнул Грайден. – Мерзкое зрелище. Напоминают по размерам тех же троллей, но вылепленных из холодца, ибо мускулы и жир нарастают неравномерными буграми, а кожа от них отстает, туго натягивается и становится полупрозрачной, зубы острые, иногда в несколько рядов, клыки торчат, волосы либо вылезают совсем, как у младенцев, либо все тело покрывается грубой шерстью, в которой вязнут стрелы и клинки.

– Ну и уроды, – передернулся я, холодея от мысли, что, возможно, сам стану таким. – А как эта трансформация на разум влияет?

– К счастью для измененных, их личность исчезает от болевого шока, вызванного перестройкой организма, быстрее, чем они осознают всю печальность своего положения, – огорошил меня чародей. – Исключений нет. И в принципе быть не может.

– Почему так категорично? – удивился я. – Быть может, в каких-то особых условиях или если попадется на редкость выносливый индивидуум…

– О, кладбище! – оживился Крот, завидев нашу цель. Мы действительно вышли на окраину города и теперь должны были по достаточно утоптанной тропинке двинуться прямиком к погосту. На нем мне раньше пару раз бывать приходилось, но днем. В самом начале своих злоключений, когда еще местности не знал и шел куда глаза глядят. Понятное дело, торчащих как на Земле из стройных рядов холмиков крестов тут не было. Зато имелись целые лабиринты разнообразных склепов, украшенных резьбой, памятники с барельефами, принадлежащими состоятельным при жизни людям. Бюджетным вариантом захоронений считались насыпные мини-курганы, источенные ходами, словно сыр, внутри которых имелось множество ниш, куда складывались обработанные бальзамическими веществами и помещенные в гробы трупы, а не отдельные залы для саркофагов. В один из таких я даже забрел невзначай, но был выгнан взашей оказавшимся в то время внутри человеком, видимо, родней кого-то из усопших, пришедшим проведать близких. Тухлятиной и гнильем, помнится, не воняло, но резкий химический запах въевшихся в мертвую плоть веществ заставил вспомнить ощущения, возникающие во время покрасочных работ в плохо вентилируемой комнате.

– Существовала раньше в нашем королевстве, а кое-где практикуется и поныне казнь, заключающаяся в том, что приговоренного помещают в условия, где он должен подвергнуться воздействию магической аномалии, – сказал наконец Грайден, когда мы уже прошли половину пути до погоста. – Выживших, ну то есть сохранивших разум или хотя бы его осколки, традиционно считали помилованными богами. Но такие случаи удавалось пересчитать в течение века по пальцам одной руки, и объяснялись они тем, что переплетение энергетических линий, повинуясь неким невыясненным природным процессам, исчезало из старого места и появлялось на новом. Уцелеть же после близкого знакомства с подобным буйством дикой магии не удалось никому, что доказали поколения смертников. Ресурсов организма либо хватает на лавинообразное изменение, стирающее разум и личность немыслимой болью, либо нет, и тогда тело просто сжигает само себя в медленной, но все равно мучительной агонии летальных мутаций.

– И как долго эти процессы длятся? – уточнил я, нервно сглатывая и исполняясь плохих предчувствий.

– Четвертую часть дня примерно, – пожал плечами волшебник. – Когда заклинаниями пытались продлить страдания жертвы, то до суток.

Фух! Кажется, пронесло! В смысле, раз до сих пор не помер и не обратился в подобие подвергнувшейся радиоактивному облучению гориллы, то ничего больше здоровью не грозит. Наверное. Ведь в аномалию я все-таки попадал. Может, она была не того типа? Или вся разрядилась на перенос моего бренного тела из соседнего измерения?

– А почему сейчас так никого не казнят? – заинтересовался Крот, который как абориген городского дна считал себя по части полагающихся правонарушителям наказаний крупным специалистом. Видел многих своих знакомых, отправившихся в мир иной при большом скоплении народа в процессе совершения правосудия, да и сам имел неплохие шансы пополнить их число.

– Опасное слишком развлечение, – хмыкнул чародей. – Никогда точно нельзя знать, в какой момент приговоренный обретет силы монстра и попытается расправиться с палачами и зрителями. И насколько могущественен он будет. Хотя некоторые и видят в подобных рискованных забавах дополнительную остроту… Но довольно разговоров, ведь мы уже пришли.

Наша бравая команда из одного профессионального охотника на чудовищ и двух вынужденных любителей действительно стояла перед воротами, ведущими на кладбище. Открытыми. Мол, входи и выходи любой, кто не хочет перебираться через невысокий, буквально символический забор. Только руны, вырезанные на арке, как-то подозрительно светились в ночи нежно-зеленым светом. И в такт им мигал неяркий огонек на вершине рядом расположенного строения, больше всего похожего на наблюдательную вышку. Или избушку Бабы-яги, вскормленную генно-модифицированными продуктами. На трех длинных тонких ножках примерно трехметровой высоты располагалась прямоугольная коробка, вполне сравнимая размером с небольшим домом. Ну однозначно больше шалаша, в котором я недавно жил.

А потом Грайден Молния сделал то, чего я от него не ожидал. Он открыл рот и громко закричал:

– Жрец, открывай! Маг пришел!

Если здесь и имеются неупокоенные мертвецы, то они просто обязаны сбежаться на звук. Или разбежаться, если имеют достаточно мозгов, чтобы осознать услышанное. Интересно, может, колдун с ними в доле? Действительно, почему бы ему и не брать раз в месяц пару монет с каких-нибудь вампиров, при условии, что они на этом кладбище есть, понятное дело, за своевременное, так сказать, предупреждение о начале обхода и зачистки. Несколько секунд ничего не происходило, а потом в будке открылась дверь, откуда высунулся подсвечиваемый идущим изнутри светом настоящий монстр. Топор сам собой оказался в руках, а Крот, словно опытный ветеран, отражающий кавалерийскую атаку, уткнул в сторону угрозы копье, упав на одно колено. Хотя, возможно, у него просто ноги подкосились от ужаса.

– Ррр! – Губы существа, похожего на человека, с которого заживо содрали кожу, приподнялись, обнажая желтые клыки. Множество жутких шрамов, испещряющих его голову, казались настолько глубоки, что в их темноте подсознательно ожидалось увидеть свет от сквозного отверстия. Глаз не было. Вернее, когда-то имелись, но потом их кто-то очень неаккуратно вырезал. Или вырвал с мясом. Одна нога была нормальной, а вот от второй осталась только тонкая бледная кость, неизвестно как выдерживающая вес довольно массивной для своих размеров туши. В руке тварь сжимала короткий жезл, время от времени плевавшийся в стороны искрами. Неужели мы нарвались на лича?! – Ррраскричались тут, даррррмоеды!

Непонятное существо принялось спускаться по ведущей к земле лестнице, и секунд через пять оцепенения мне все-таки удалось опознать в нем орка. Жестоко искалеченного, но, похоже, все-таки живого. Отсутствие органов зрения ориентироваться ему, похоже, не мешало, поскольку нелюдь, ковыляя на своем протезе, безошибочно подошел к Грайдену и, кивнув в нашу сторону, осведомился:

– Эти молокососы с тобой?

– Угу, – без особой, похоже, охоты согласился с ним чародей. – Нанял вот себе… помощничков.

– Тогда ладно. – Многократный инвалид развернул свое слепое лицо в нашу сторону, и я содрогнулся еще раз. Интересно, кто ж его так? И чем? Нет, работать на местном кладбище сторожем лучше не соглашаться. – В общем, так, людишки, слушайте сюда. Пока все более-менее тихо, но в северррной части кладбища чувствуется какое-то непррриятное шебуррршание. Проверьте. В склеп Арррина Жестокого опять наведывались грабители. Прррриколотите там уже нормально дверррь и повесьте большую табличку: «Сокррровищ нет, все пропито наследниками». Сторррожевые ррруны по периметру начинают выгорррать, скоро их придется наносить заново. Все. Идите ррработайте!

– Это кто? – осторожно спросил Крот, наблюдая, как его дальний родственник неловко лезет обратно в свою будку.

– Жрец, – пожал плечами Грайден. – Одному из ваших дикарских богов служит. Во время набега со своим племенем в битве был изуродован и захвачен в плен. Однако же домой после освобождения не вернулся, а прижился тут. Слабенький он, правда, и старенький, из своей часовни почти не вылезает, ему все нужное прямо сюда приносят.

– А как же его представители других религий терпят? – удивился я. – Почему не выжили конкурента?

– Наверное, им просто неохота делать здесь очередной захудалый храм, куда будут отсылать лишь сильно провинившихся, – пожал плечами маг, уверенно шагая по явно знакомому маршруту. – Не оставишь же такой некрополь без присмотра? А Безглазый в качестве компенсации утерянного зрения развил такое магическое восприятие, что остается только позавидовать. За всем кладбищем следит. Сам, правда, почти ничего сделать не может, в силу физических кондиций, но как наблюдатель и сторож он бесценен. Все увидит, все запомнит, всех опознает. Кстати, нам сюда.

Мы остановились перед каким-то склепом. Дверь болталась на одной петле, замок был вырван с мясом.

– Чините! – велел волшебник, прислоняясь к стене постройки и закрывая глаза. – Инструменты найдете внутри, справа от входа. Могилу этого генерала раз пять в год оскверняют в поисках награбленных им сокровищ. А я пока приманку создам, мало ли…

Воздух в нескольких десятках шагов от нас замерцал и сгустился в фигурку девочки лет тринадцати, которая немедленно начала плакать, обнимая разбитую коленку. Достоверность потрясающая! Даже мне, знающему о фантомной природе ребенка, захотелось подойти и утешить.

Крот, успевший шагнуть внутрь склепа и начавший там чем-то шебуршать, наверное, найденными инструментами, вдруг затих.

– А этот жрец, – голос полуорка стал удивительно тонким, поднявшись практически до писка. Испуганного, – он тех расхитителей могил обратно выходящими видел? Ну, в смысле, чувствовал? А то тут шевелится чего-то. И, кажется, оно на меня смотрит!

– Нежити не чувствую, – удивился Грайден, подбираясь, словно хищник перед прыжком. Руки его засветились синим светом, и по ним стали пробегать разряды наколдованного электричества. – Живых существ тоже.

Я перехватил топор поудобнее и занес его над головой. Гхм. А вот кто бы теперь дверь открыл?

Из недр гробницы раздался треск, какой издает очень громко хрустнувшая ветка. Или переломившееся пополам копье.

– Мама! – как-то очень тихо сказал Крот и вылетел из склепа, словно торпеда, окончательно своротив дверь и едва не сшибя меня с ног. А следом под свет далеких звезд, сияющих где-то в вышине, выскочил здоровенный бугай в ржавых латах, размахивающий во все стороны двуручником хоть и не слишком быстро, но так, что соваться под более чем метровой длины лезвие не хотелось во избежание распадения тела на мелкие кусочки. На груди громилы, где-то в районе живота, красовалась неплохая вмятина, сильно выделяющаяся на общем фоне. Видимо, удар полуорка стряхнул пыль и грязь с лат и, может быть, даже причинил некоторые повреждения тому, кто прячется под ними. Не слишком крупные, если судить по тому, что я едва успел отпрыгнуть в сторону от лезвия, описавшего полукруг в районе шеи.

Разряд электричества, ударивший в грудь непонятного существа, заставил его сбиться с шага. Мой топор немедленно ухнул, устремляясь вниз, к своей цели. Ударившее о глухой шлем с маленькими прорезями лезвие отскочило в сторону, будто от камня.

– Не знаю, чего оно такое, но оно точно не живое! – обрадовал нас Крот, прекративший драпать и теперь сжимающий в руке свою саблю где-то за спиной волшебника. – Даже не ругается!

– Черт, шипом же надо было, – выругался я, видя, как чужой меч несется к моему телу в широком замахе, и судорожно пытаясь заблокировать удар рукояткой топора, удерживаемой двумя руками. Где-то на периферии сознания мелькнула отчетливая мысль: «Перерубит». К счастью, воплотиться в реальность ей было не суждено.

Ударная волна, состоящая из спрессованного до плотности скалы воздуха, качнула так, будто бы под зад отвесили хорошего пинка. Но противнику пришлось хуже. Он ударился о склеп с громким скрежетом, но оружия не выпустил. И в следующую же секунду начал вставать, напрочь игнорируя тот факт, что после попадания под подобное заклинание ему должно было превратить все кости в труху.

– Это голем, – мрачно констатировал Грайден, запуская в нашего противника еще одной молнией. – Видимо, наследничкам надоело собирать кости генерала по всей пещере и они таки раскошелились на надежного стража гробницы. А жрец его не учуял, это ж не нежить, которую он уже сколько лет ищет. И даже не гробокопатели.

– И как его остановить? – уточнил я, на пределе дальности рук и длинного топорища дотягиваясь шипом своей пародии на алебарду до брони. Увы, пробития не получилось, только длинная светлая царапина на пыльных латах. – Крот! Не лезешь вперед, так хоть камнями в него покидай, что ли!

– Учитывая, что в городе торгует ими только Красса Скала, никак, – обрадовал меня волшебник. – Ее творения легче уничтожить, чем деактивировать.

– Ну, так чего вы ждете?! – Удача решила повернуться ко мне тыльной частью, и вражеский меч, зацепившись за мое оружие, вырвал его и отбросил куда-то далеко, может быть, даже за границу кладбища. Конечно, руки тотчас же потащили из-за пояса кинжал, идеально гармонирующий по цвету с ржавыми латами противника. – Он меня сейчас прикончит!

В голема со скоростью и частотой выпущенных из пулемета пуль полетели камни, ветки, разный мусор. Грайден и Крот соревновались в метании подручных предметов магией и руками. Полуорк, понятное дело, проигрывал по силе, точности и частоте бросков, но он очень старался.

– Эта тварь иммунна к прямой магии! – выругался чародей, отсекая своим мечом кусок ближайшего склепа (!) и превращая его в подобие пушечного ядра. – Почти как ты, только круче! А управлять своим творением способна либо сама волшебница, либо те, кому она отдала нужный амулет!

Обломком то ли мрамора, то ли гранита, как-то в темноте ночи их особо не различаю, магический конструкт, намеревающийся настругать меня тонкими ломтиками, впечатало обратно в родную гробницу. На этот раз сильнее, с него даже шлем слетел, обнажив подобие головы и шеи. Но особых проблем рукотворному монстру это не доставило.

– Проклятье, – выругался где-то за спиной Грайден, и вокруг голема из воздуха сгустились две громадные полупрозрачные ладони, цепко впившиеся в свою добычу. – Быстрее! Отломите ему голову, долго мне эти чары не удержать!

Я рискнул на секунду обернуться и увидел чародея, усевшегося прямо на землю в позу лотоса, ну или нечто, до жути ее напоминающее, правда, с одним-единственным отличием. Руки нанимателя были скрещены перед грудью и изо всех сил сжимали маленькую фигурку, один в один похожую на встретившегося нам стража гробницы, излишне рьяно выполняющего свои обязанности. Магия подобия, видимо, что-то об этой вещи я еще на Земле то ли читал в фантастическом романе, то ли смотрел в очередной передаче про экстрасенсов.

Как коршун, Крот кинулся на обездвиженного врага, разом превратившегося из охотника в жертву. Его сабля мелькнула молнией и оставила разрез на горле голема. То, что заменяло ему плоть, раздалось в стороны под острым лезвием, а потом сомкнулось без малейших повреждений. Второй удар окончился точно таким же печальным результатом. Я со своим коротким недоразумением пришел полуорку на помощь. Ни шиша у нас не получалось. Даже вдвоем просто отпилить голову творению старейшей ведьмы города, утратившей возможность покидать свое жилище, но сохранившей магический талант, не получалось.

– Да быстрее же вы, идиоты! – В голосе Грайдена слышалось большое напряжение. И даже нечто похожее на панику. – Еще несколько мгновений, и он вырвется!

В отчаянии мне не пришло на ум ничего лучше, чем садануть по бесстрастной морде твари, стоически встречающей все удары судьбы без единой жалобы или вообще издаваемого звука, кулаком. Хм. Нечто липкое и достаточно мягкое, да и на ощупь кажется знакомым. Обнюхивание руки лишь подтвердило догадку. Глина! Не затвердевшая по какой-то причине, вероятно, благодаря наложенным заклинаниям! Вот зачем на сторожащее склеп пугало, принципиально не имеющее внутренних органов и не способное истечь кровью, нацепили доспех, чтобы придать ему твердости. Эх, чем бы только ее разбросать в разные стороны? Уж сползтись в единое целое голем вряд ли сможет.

– Не могу больше! – предупредил Грайден. – Еще чуть-чуть и брошу! Один пусть бежит на север, второй на юг. Всех сразу ему не поймать, а далеко от охраняемой территории удаляться конструкт не будет!

Наверное, испытания, которые я прошел с момента попадания в этот мир, пагубно сказались на состоянии психики. Или бальзамические средства, примененные для обработки покойников в гробнице, обладали нехилым таким наркотическим эффектом, да вдобавок еще и умудрялись просачиваться наружу в количестве, достаточном, чтобы сработать даже на крупном по местным стандартам землянине. Ничем иным свой поступок объяснить не могу.

Короче, я обхватил голову своего противника руками, напряг мускулы, открыл рот и впился в голема всем имеющимся в наличии набором зубов. А потом откусил то, что сумел, и, содрогаясь от отвращения, проглотил. Повторил процедуру еще раз. И еще. Примерно на шестом или седьмом акте идиотизма голова конструкта, почти лишенная связи с телом, оторвалась и осталась в пальцах. Позвоночного столба страж могил, к счастью, не имел. А тело упало на землю и больше не подавало признаков жизни. Ну или в его случае вернее будет сказать – работы.

Я, кривясь от неприятных ощущений во рту и рефлекторно подавляя попытки пищевода вытолкнуть несъедобную гадость обратно, повернулся к своим спутникам и увидел четыре глаза, буквально вываливающиеся из орбит, и три распахнутых от изумления челюсти. Жрец, смотритель кладбища, несмотря на свои увечия, все-таки прибежал к месту происшествия, ориентируясь то ли по звукам, то ли по эманациям использованной Грайденом магии, и теперь находился в состоянии, близком к шоковому. Не знаю, как он воспринимает мир, но, видимо, достаточно неплохо, раз сейчас нелюдь и слова не может сказать, издавая лишь нечленораздельные звуки, свидетельствующие о крайнем потрясении.

– Загрыз! – выдохнул орк. – Загрыз, язви мою душу все демоны мира!

– Голема, – вторил ему человек. – Голема, боевого голема!

– Всю шею ему отожрал, – с оттенком искреннего восхищения подключился к ним гибрид этих двух рас. – Ну, вождь, ты даешь!

## Глава 4

– Упырь обычный, – констатировал я, разглядывая две тронутые тлением руки или скорее уже лапы, отчаянно разгребающие наваленную сверху на тело землю судорожными движениями. Ниша, в которой внутри кургана покоился гроб, то ли обвалилась от старости, то ли была специально кем-то обрушена, и теперь излишне бодрому покойнику выбраться на свободу было не так-то просто. – Как и ожидалось. Ну чего стоишь? Бей его!

– А сам? – возмутился отлыниванием от работы напарника Крот, примериваясь своей саблей туда, где должна была располагаться шея трупа. Кстати, он уже практически смог освободить свои конечности, и с каждой секундой движения твари становились все увереннее. Она пробуждалась от смертного сна, и если мы промедлим еще минут пять, то получим существо с габаритами человека, игнорированием большинства травм и нравом голодной бешеной собаки. – Почему всю работу приходится делать мне?

– Я очень занят. – И ведь действительно занят. Слежу по сторонам, чтобы не пропустить нападения коллег упыря, если таковые вдруг объявятся. Вот только их не будет. Грайден в локации живых и не очень живых объектов, ну исключая големов, настоящий профессионал. За те пару месяцев, что мы на него работаем, ошибался всего один раз. Да и то по уважительной причине. Интересно, какой дурак похоронил того покойника с амулетом, скрывающим от магического взора, на шее? Он же дорогой, не меньше двух золотых сам по себе стоит, как выяснилось, да еще и подзаряжать его периодически надо. – И потом, как ты предлагаешь моим двуручником размахивать в этой тесноте?

– Кинжалом пользуйся, – буркнул полуорк, нанося сильный удар и для надежности проворачивая оружие в вероятно нанесенной им ране. Под тонким слоем земли завозились активнее. Что ж, ожидаемо, прикончить упыря, пусть даже не полностью поднявшегося, не так-то просто, как может показаться на первый взгляд. Против него есть только два по-настоящему действующих средства: огонь и расчленение. Даже серебро представители данного вида нежити практически игнорируют в отличие от большинства своих собратьев. – Не укусит. А укусит, так броню не прогрызет! Ишь, рыцарь-белоручка выискался!

– Труд полезен для здоровья, – не поддался на провокацию я, продолжая бездельничать и любуясь светлым даже в скудном освещении факела кулаком, закованным в металл. Увы, но волшебством Грайден умел перекрашивать железяки только в один-единственный цвет, способный поспорить своей чистотой с первым снегом, а монет на хорошее покрытие пожалел. Причем ржа, въевшаяся в неизвестно сколько лет валявшийся в каком-то сыром месте металл, никуда не делась. Просто стала отражать все направленные на нее солнечные лучи. Вот и приходится изображать из себя то ли паладина, то ли защищенную от голубей мраморную статую. В общем, взгляды окружающих приковываю, а спрятаться в случае чего могу лишь на леднике, в других местах буду слишком выделяться. – Но вообще-то, если хочешь, можем поменяться. Хоть сейчас отдам двуручник и латы, а ты их наденешь и будешь встречать грудью всякое разное, что нам периодически попадается.

– Смеешься? – устало вздохнул Крот, нанося удар по уже едва шевелящемуся телу упыря. Как только оно затихнет совсем, работа сделана. Притворяться такие твари не умеют и всегда держатся до последнего момента своей нежизни. – Да кто эту скорлупу кроме голема подымет? Ну, или тебя, понятное дело.

Латы магического конструкта, не самые плохие, вместе со средней паршивости, но очень большой тяжести мечом чародей поначалу порывался захапать себе как законную добычу. Но потом прикинул их вес и размер, после чего тут же подарил диковатому, но явно талантливому слуге, который в течение двух дней после совершенного подвига практически не вылезал из туалета. Глина, приправленная волшебством, сработала как сильнейшее слабительное, рецепт которого способен принести патентообладателю миллионы. Если от плохой еды у меня и успели завестись глисты, то они вылетели. Со свистом. Нет, даже не так. Катапультировались, заработав кучу травм от перегрузок, сопровождающих переход звукового барьера. Маг пытался помочь и даже водил меня к себе на этаж, где изучал какими-то заклятиями в краткие промежутки относительно нормального состояния, но ничего толкового из его потуг так и не вышло.

Короче, вся амуниция поверженного голема досталась тому, кто его загрыз, а нашему с Кротом нанимателю пришлось довольствоваться компенсацией от наследников генерала, поставивших в гробнице стража и никого о том не предупредивших. В общем-то, других вариантов у Грайдена и не было, кроме как продать добычу по цене лома. Старейшая ведьма города за использование своей поделки ответственности не несла, да и творение ее отличалось габаритами, по местным понятиям весьма устрашающими. Даже мне трофеи были великоваты, и пришлось озаботиться подкладыванием под них тряпок, чтобы все сидело на месте и не уезжало черт-те куда, но привередничать стало бы величайшей глупостью. Где я еще настоящие латы достану? И, самое главное, мимо проезжающие рыцари на них никогда не покусятся даже после косметического ремонта. Они в них просто утонут. У среднестатистического жителя Земли с ними оказалось примерно полметра разницы в росте. А у голема – еще сантиметров двадцать сверх, при сохранении всех пропорций.

– Вы чего там копаетесь? – От входа в курган долетел недовольный вопль мага. – Быстро сюда!

– Идем-идем, – вздохнул полуорк и, прекратив тыкать саблей в землю, поплелся наружу. Идти позади меня он опасался по причине закинутого на плечо двуручника. Если вдруг резко остановлюсь, то налетевшего на длинное лезвие проще будет похоронить, чем вылечить.

Кладбище встретило нас свежим, ну по сравнению с жутью, находящейся внутри могильника, воздухом, звездами и тихим плачем девочки-фантома, сидящей в отдалении у какого-то склепа.

– Долго возитесь, – недовольно буркнул Грайден. – А тут вас уже заждались. Проглот! Быстро вон в те кусты! Прибьешь тварь, которая там к приманке подкрадывается.

– А может, не надо? – уже понимая, что отвертеться не получится, выдал я, делая первый шаг по направлению к подозрительной растительности и захлопывая забрало шлема. Мир сразу сузился до размеров нескольких узких щелей, но зато теперь до лица будет добраться не так-то просто. – И, кстати, ответьте, если не сложно, на один вопрос. Почему бы трупы просто не сжигать, чтобы они не поднимались?

– Пепел слишком однородная среда, – буркнул волшебник. – И если в одном месте накопится много подобного вещества, образовавшегося из тел разумных, то зародившаяся в нем нежизнь будет увеличивать свои силы лавинообразно. Пусть лучше будет сотня слабых упырей, чем одно алчное до теплой крови, почти неуничтожимое облако, не имеющее уязвимых мест и наделенное чудовищной магической силой. С ними справиться проще. Нет, некоторые народы своих покойников кремируют, есть достаточно безопасные способы, но у нас сложились именно такие традиции. И вообще, хватит зубы заговаривать, шагай вперед!

Очередное «не надо», само прыгнувшее на язык, помимо воли, с трудом удалось скомкать, превратив в нечленораздельный хмык. Но Грайден интерпретировал его правильно, и в сторону твари меня начало двигать потоком ветра, способным переместить с места на место даже мраморную статую.

– Надо, – уверил в спину волшебник. – Иди! Показывай, чему научился. Не все тебе стариков калечить…

После того как в распоряжении мага появился обладающий неплохим сопротивлением к волшебству грамотный бугай, одна штука, единичный комплект лат почти под его габариты и тяжелый меч, весящий больше, чем иной монстр, Грайдену пришла в голову идея. По его мнению, гениальная. Сотворить из этого всего профессионального истребителя чудовищ, способного сильно облегчить самому чародею жизнь. В результате мне достался потрепанный сборник картинок с краткими описаниями вывертов магии, официальный контракт на три года службы, копия которого хранилась в городской управе, а также тренировки с Нальсилой. К несчастью для последнего. Бывалый наемник, решивший тряхнуть стариной, взял в руки палку и принялся учить бездаря, размахивающего клинком, как дубиной. Мир ее щепкам. Клянусь, после получаса побоев, поправляющих мои неуклюжие движения, сломал ему руку не специально. Просто отмахнулся свободной от оружия конечностью в сторону несущейся к избитому бицепсу угрозы и тем самым освободил пенсионера от работы по дому недели на две. Оказывается, его импровизированное пыточное приспособление само должно было развалиться. А кости в силу возраста приобрели хрупкость стекла.

– Ну, привет, тварь, – обрадовал я пинком упыря, который до последнего пытался замаскироваться под деталь ландшафта, хоронясь в невысокой траве. Мозгов у нее не водилось, а вот некие инстинкты наличествовали. Я был опасен. И державшиеся не так уж и далеко Грайден с Кротом тоже. А вот фантом производил впечатление легкодоступной жертвы, и потому монстр ждал, пока взрослые и сильные люди с острым железом уйдут, чтобы перекусить беззащитным и раненым детенышем. Уйти отсюда было выше его сил. Напасть мешала осторожность. Маг действительно настоящий профессионал, раз способен так точно манипулировать своей добычей. Ботинок, закованный в латный сапог, по своей цели ожидаемо не попал. Нежить отскочила в сторону, будто кошка, и, открыв пасть, в которой красовались длинные желтые клыки, угрожающе зашипела, явив свой далеко не прекрасный лик. Поджарое тело узника концлагерей с пергаментно-серой кожей, кое-где висящей клочьями, дополнялось лапами с трехсантиметровыми когтями на каждом пальце, кстати, вполне себе втягиваемыми, и оканчивалось мордой, немного похожей на собачью, вот только напрочь лишенную шерсти. Несмотря на грозный вид, размерами монстр не впечатлял, ибо при жизни являлся обычным местным жителем, а после смерти еще и порядочно усох. Интересно, в нем килограммов пятьдесят-то будет?

Левая рука отпустила рукоять меча. Слишком уж он тяжел. А упырь, похоже, недавно восставший, перекусивший каким-нибудь трупом и готовый сражаться за столь близкую добычу, находится явно на пике формы. Посостязаться с тварью в скорости реакции не получится. Заведомо проиграю. Придется использовать альтернативный вариант и вспомнить, что бой на ближней дистанции недаром зовется рукопашным.

Монстр сделал крохотный шажок вперед. Потом еще один. Видно, запугивать пытался в надежде, что закованный в латы противник решит не защищать детеныша и свалит куда подальше. Передвигаться существо предпочитало на четырех конечностях, но могло вставать и на две, чтобы освободить руки для схватки. Я, понятное дело, улепетывать не стал, напротив, качнулся навстречу, занося меч над головой. Черт, тяжелый! Долго так не удержу, но проверять пределы своей выносливости, скорее всего, не придется. Теперь у стихийно восставшего трупа осталось лишь три варианта. Напасть на меня, попытаться прорваться к иллюзии девочки, пуститься наутек. Но последним способом решения конфликта пользовались лишь самые умные из восставших покойников.

Подобравшись, мертвец, похожий на больную проказой обезьяну-мутанта и пахнущий примерно так же, прыгнул. В воздухе он рывком увернулся от устремившегося навстречу лезвия, слишком тяжелого, чтобы делать изящные пируэты или там стричь крылья бабочкам, и саданул мне по шлему когтистой лапой. За которую и был пойман свободной левой рукой. Мотнувшаяся вместе с напяленным на нее дырявым железным ведром голова никакого ущерба не понесла. Ну, может, кроме морального. Когда по смотровой щели в считаных сантиметрах от зрачка скрежещут когти, душа поневоле уходит в пятки, ноги цепенеют, а уверенность в себе пытается спрятаться в мочевом пузыре, изрядно его раздувая.

– Сильный, – вздохнул я, едва удерживая свободной от рукояти меча конечностью вырывающуюся тварь. По белоснежному ржавому железу скрежетали клыки и когти, но избавиться от закованной в сталь пятерни, сжимающей его плечо, упырь в течение одной секунды не смог. А потом меч, ударивший в землю, но, к счастью, не погрузившийся в нее, ведомый правой рукой, врезался серединой своего лезвий в бок твари, сминая заточенным металлом сухую плоть. Несмотря на все мои усилия, бритвенной остроты добиться не удалось, но и того, что имелось, хватило. Пользуясь разницей в массе, я просто наполовину перепилил упыря, дергая им вперед и назад раньше, чем бьющееся и шипящее от боли тело сумело вывернуться из пальцев.

На землю закапала кровь. Удивительно, но у упырей, несмотря на несомненное отсутствие в их телах жизни, она есть. Не очень много, правда, и весьма ядовитая, если верить прочитанной книге. Монстр, уже не думающий о добыче, поковылял прочь в тщетной надежде убежать, но повреждения изрядно снизили его скорость, и я успел закованным в железо сапогом прижать его к земле. А потом, перехватив меч обеими руками, ударил им сверху вниз, нанизывая тварь на острие, словно жука на булавку. Чтобы вытащить лезвие, пришлось приложить усилия, видно, оно застряло в каких-то там костях, но зато покойник больше не имел шансов смыться. Следующий удар отсек ему голову, поставив точку в нашем коротком, но напряженном поединке.

– Все! – обернулся я к зрителям своеобразных гладиаторских боев. – Ну как?

– Кошмарно! – воскликнул Грайден. – Отвратительно! Чем ты думал?!

Крот, уже открывший рот, быстро его захлопнул с громким стуком, различимым даже на такой дистанции. Видно, похвалить хотел, но едва кардинально не разошелся во мнениях с нанимателем. Даже плачущий фантом немного притих и стал напоминать футуристическую голограмму вместо живого ребенка, видимо, маг отвлекся, и это сказалось на его заклинании.

– И чего не так? – со вздохом уточнил я, мысленно прикидывая остаток работы на сегодняшнюю ночь. Судя по всему, выходило, что равен он нулю. Богатую часть кладбища мы уже пробежали, не нашли там ничего заслуживающего внимания и в бедной упокоили пару ставших вдруг плотоядными покойников, а Грайден чего-то долго шептал над нишей, в которой начинал зарождаться призрак. Теперь, надо полагать, для той могилы вероятность появления полтергейста куда ниже среднестатистической.

– Первое и самое главное, зачем ты, ради всех богов, полез драться с нежитью на кулаках? – начал разбор полетов чародей. – Она же куда сильнее человека и удачным ударом может просто сломать ему руку!

– Да? – А ведь действительно, читал нечто подобное. – Не заметил. И мертвец вроде бы не хиленький какой попался, а, можно сказать, образцовый. Не хуже тех, которых мы раньше группой отлавливали.

– М-м, – запнулся волшебник. – Так я ж про нормального человека говорю, не про тебя. В общем, запомни, так бороться с нежитью нельзя!

– Хорошо, – с готовностью согласился я, припоминая некоторые из виденных в книжке про монстров картинки и описание чудовищ, изображенных на них. Если художники не сильно приврали, то обниматься с теми существами действительно опасно для жизни. Укусят спрятанным в ладони ртом, проткнут распрямившимися иглами ребер, плюнут отравленной слюной или натравят колонию хищных жуков-симбионтов. – А как предполагалось ловить верткого упыря на двуручник?

– Не махать им одной рукой для начала! – вспылил Грайден, а потом покосился на покоящуюся на моем плече сплющенную металлическую оглоблю. – И двигаться быстрее! Слышишь ты? Быстрее! А не как беременная корова, убегающая от пьяного пастуха!

– Не получается, – искренний вздох сожаления вылетел из груди. Увы, но великим воином стать не получится. Для этого нужно непрерывно тренироваться лет с шести, словно спортсмену, которые к тридцати годам уже минуют пик формы и становятся пенсионерами. Да, сила по сравнению с местными обитателями есть, и немаленькая, но вот гибкости суставов сильно не хватает, закостенели они в мирной жизни Земли, где от долей секунды, ушедшей на удар, не зависит целостность всего организма. Со скоростью движений и реакцией аналогично. Хотя, может, маги смогут это как-то исправить? Надо бы навести справки. – А может, лучше как-то еще больше упрочить броню? Ну, чтобы можно было принимать на грудь любые атаки, а пока монстры пытаются вскрыть латы, уворачиваясь от ударов двуручником, вы бы их и прищучивали.

– Я не артефактор, – поморщился Грайден. – В нашем городе на создании зачарованных вещей Красса специализируется. И дерет за свои услуги столько… Короче, мне легче самому тебя по двору гонять, чтобы двигаться научился.

– Не самый плохой вариант, – решил я. Боевой маг редко демонстрировал свою технику работы мечом, кстати, артефактным, но уж если доставал его, то спастись от всеразрушающего лезвия было просто невозможно. Оно двигалось с неуловимой взгляду скоростью, не встречая преград. Тот самый упырь, носивший на себе волшебный амулет, после близкой встречи с Грайденом разлетелся на куски, будто фигурка, слепленная из пластилина ребенком и попавшая в промышленный вентилятор. – А какие еще ошибки были допущены?

– Кровь упырей ядовита, – начал было объяснять волшебник, но был мною перебит:

– Да знаю, знаю. Читал. Алхимическое вещество четвертого класса опасности, некротического действия. Для здорового человека опасна, лишь если ее с полкружки выпить, а при попадании на кожу, к примеру, если просочится через залитую ею одежду, то вызывает аллергию в виде нестерпимого зуда. Как реагент малоценно.

– Действительно, читал, – был вынужден согласиться чародей. – И даже запомнил чего-то. Так почему же ты не стер ее с рук, сразу же как разделался с тварью?

– Латный наруч и такую же перчатку она не проест никогда, – уверенно заявил я, рассматривая свой немного испачкавшийся доспех. Эх, опять он весь запылился, не говоря уж о начавшей подсыхать жидкости, вылившейся из ран покойника. Приду домой, придется чистить. Вот почему бы Грайдену не выучить заклинание, придающее металлу цвет хаки? Ну, или хотя бы мышино-серый, на нем бы пятна не так заметны были. – И потом, с моей сопротивляемостью данная жидкость будет не опаснее водички.

– В принципе, верно, – задумался волшебник и вдруг начал улыбаться, активно потирая руки: – При наружном контакте действительно вреда не будет. А вот при попадании на слизистые…

– Ни-ни-ни! – Ход мыслей нанимателя я понял моментально. После того как мой желудок пусть и с натугой, но самостоятельно переварил вырванную зубами из голема глину, чародей очень заинтересовался особенностями организма нового слуги и пределами его возможностей. Если боевая магия была его работой, то целительство, судя по всему, давно и прочно занимало место любимого развлечения. Правда, зарабатывать им на жизнь Грайден не мог по каким-то там внутренним законам себе подобных, но ради действительно сложных и редких случаев был способен выехать на дом к самому последнему бедняку, не взяв с него ни монетки платы. Впрочем, умирай тот от банальной простуды, и мастер плетения чар просто перешагнет через ненужное ему тело. – И не уговаривайте! Пить я ее не буду!

– А если совсем чуть-чуть и в лабораторных условиях? – Настойчивости мага мог бы позавидовать клещ. – Там уж точно умереть не дам, если вдруг осложнения появятся. Впрочем, вероятность этого невелика, особенно если целительские зелья и артефакты под рукой держать.

– Вот сами и глотайте эту гадость! – Конечно, вряд ли согласится, ну а вдруг?

– Между прочим, я тут главный и отдаю приказы! – возмутился кудесник таким предложением. – И потом, не бесплатно же ты будешь так над собой измываться. Ммм… Три серебряных устроят? Нет! Даже четыре! И, повторюсь, ты абсолютно ничем не рискуешь.

– Зато вы вполне можете пару дней ныкаться по кустам, так как в туалет не пущу! – прибегнул к самой страшной из имеющихся в арсенале угроз я, припомнив страдания свои и окружающих после близкого знакомства с магическим конструктом. Хотя деньги бы пригодились. Даже очень. У молодого и здорового мужского организма существовала некая потребность в общении с противоположным полом. А его отсутствие с каждым днем вставало во все более и более острую проблему. Завести роман с какой-нибудь симпатичной девушкой не давали строгие нравы и собственные габариты, отпугивавшие при осторожных разговорах даже некоторых проституток. Да и к местным жрицам любви, из самых дешевых, потянуло бы лишь самоубийцу. Или того, кто просто не представляет, чем могут быть опасны венерические заболевания, в этом мире вполне известные. Конечно, волшебник, скорее всего, вылечит, но потом будет педантично вычитать из жалованья. В этом он точен, как потомственный работник швейцарских банков еврейской национальности.

– Ничего, потерпим! – обрадованно потер руки Грайден и сделал жест в сторону издырявленного двуручником упыря. Дважды мертвый труп поднялся в воздух и медленно поплыл в нашу сторону. – В крайнем случае к соседям сходим. Или Крот пусть новую яму выкопает и домик над ней поставит, запас досок и бревен вроде где-то с последнего ремонта оставался.

– Я? Но я же не умею! – попытался тихонько возражать в спину нанимателю, шагающему к вместилищу реагента и достающему из-за пояса нож, полуорк, обычно испытывавший перед работой больший страх, чем перед голодом, побоями и карой небесной.

– Цыц! – пришлось одернуть его мне, чтобы не распрощаться с мечтой о посещении элитного борделя со здоровым персоналом. И, возможно, даже красивым и молодым. – Лучше замолчи! А то вдруг он еще и тебя заставит глотать эту гадость, если не вовремя о себе напомнишь? Ну, для чистоты эксперимента, так сказать.

Грайден уже сцеживал мерзкую жидкость, которую скоро придется попробовать на вкус, в не пойми откуда взявшийся флакончик. Интересно, а водой ее разбавить можно будет? И стоит ли? Кстати, может, попросить его при помощи чар залить эту гадость прямо в пищевод, минуя вкусовые рецепторы? Телекинезом он владеет неплохо, должен справиться.

Угроза на напарника, за прошедшее время не раз видевшего упырей и, самое главное, нюхавшего их вонючую кровь, подействовала. Его плоское лицо пошло морщинами в гримасе отвращения, а рука потянулась похлопать по бронированному плечу старшего товарища.

– Крепись, вождь! – пожелал мне удачи полукровка. – Крепись! Испытания они это… короче… закаляют дух!

– Эх, кажется, скоро им можно будет гранит на здешние склепы тесать. – Несмотря ни на что, в душе появились нехорошие предчувствия, еще больше усилившиеся, когда Грайден начал бить мертвого упыря заклинаниями, чтобы выдавить побольше реагента. Эй, сок с мякотью я не заказывал!

Обратный путь с кладбища, самого частого места нашей работы, прошел быстро и незаметно. Если на улице и были грабители, то связываться с магом они бы не стали по причине острого нежелания окончить жизнь тут же и тотчас же. А уж наличие рядом с ним двух вооруженных типов, один из которых являлся закованным в латы бугаем, и вовсе переводил нашу группу в разряд целей, для уничтожения которых следует проводить армейскую спецоперацию.

– Послезавтра на болото пойдем, – начал было рассказывать маг, но потом кинул на меня быстрый взгляд и исправился: – Точнее, дней через пять. Если позволят обстоятельства. Там местные крестьяне заметили нечто странное, скорее всего, Змея. Или Гусеницу. И пропал у них кто-то.

– Они не смогли отличить гигантскую хищную рептилию от насекомого-переростка? – удивился я.

– Темно было, – пожал плечами волшебник. – А очевидец, который ночью находился от болота достаточно далеко и увидел нечто большое и ползущее по его берегу, припустил во все лопатки от того места. Но не факт, что там действительно появился новый мутант. Возможно, это было просто дерево, плывущее по течению у самого края воды.

– Интересно, а сам крестьянин чем занимался в такую пору? – заинтересовался Крот. – Не грабить же случайных прохожих вышел. Какие там путники-то могут быть?

– В доносе не сказано, – пожал плечами волшебник. – Но, если верить моему опыту, скорее всего, намеревался встретиться с чужой женой или искал корову. А может быть, лошадь, на худой конец, козу. Стада домашней живности для большинства неразумных хищников представляют куда больший интерес, чем поселки, да и перемещаются они с места на место, попадая в ареал их обитания, и потому, как правило, несут первые потери.

– И как мы будем охотиться на это чудище? – мрачно поинтересовался я. Кроме давно уже ставшего историей и продуктом переработки моего желудка сомяры, пока нам пришлось иметь дело лишь с одним аномальным животным, измененным магической аномалией. Это было нечто вроде миниатюрного птеродактиля, свившего себе гнездо на самой верхушке колокольни одного из храмов и таскающего туда собак и кошек. На детей пару раз набрасывался, но, к счастью, безуспешно, груднички и малолетки из домов в одиночку почти не выходили, а подростки для птички оказались тяжеловаты. – Сделаем ловушку? Уничтожим из безопасного убежища магией? Попробуем порвать на ленточки в честном бою?

Магу заказ на чудо-юдо-птицу дали после того, как вооруженные луками монахи понесли потери, пытаясь выдворить из своей обители непрошеного жильца. Не знаю уж, почему, но тварь оказалась имунна к воздействию на нее магией, в том числе и святой, едва ли не больше, чем терроризировавшая реку рыба. Жрецы не сумели одолеть птеродактиля своими силами, позволяющими иногда творить настоящие чудеса, большие и малые, чему пару раз мне уже случалось быть свидетелем, и вышли против монстра с одним лишь холодным оружием через люк на крышу. Видимо, призвать на помощь какое-нибудь местное подобие ангелов с большими огненными мечами против хищного голубя посчитали излишеством. Ударной волной, которую тварь выпустила из распахнувшегося в жутком крике клюва, одного человека разорвало на куски. А еще несколько убились или серьезно пострадали, упав с верхотуры вниз на землю.

Грайден решил проблему просто. Пропитал горючим составом ленты из тонкой ткани, а потом упросил ветерок вплести их в гнездо аномальной птахи, когда той не было дома. И дистанционно поджег, стоило лишь магическому аналогу птеродактиля все-таки усесться в свое жилище, сплетенное из разного мусора. Жизненный путь птицевидного монстра завершился, словно у простой курицы. Грилем. Вот только есть ее никто не стал, ну, может, исключая бездомных уличных собак.

– Зависит от многих факторов, – задумался волшебник, даже снизив темп ходьбы. – Размеры твари в донесении указаны, без сомнения, преувеличенные, осталось понять, насколько. Но даже магически измененные рептилии, как правило, остаются холоднокровными, а значит, скорее всего, Змея я попросту заморожу. Вам выходить с оружием на него опасно, такие существа имеют дурную привычку плеваться ядом или кислотой. А то и их смесью. Если же будет Гусеница… Придется просить помощи.

– Почему? – удивился Крот. – Насекомые – они же хрупкие. Надави, и все, соком брызнут!

– Это когда они мелкие, – пояснил ему я. – А вот муравей размером с тебя представлял бы серьезную проблему даже для пятерых матерых бойцов. А может, даже для десятка. К тому же у них, как правило, очень маленький мозг, а значит, нанести смертельную рану, учитывая регенерацию подобных мутантов, будет очень сложно.

– Угу, – подтвердил волшебник и подозрительно на меня посмотрел: – И откуда ты это знаешь? Вроде бы в той книжке, которую тебе давал, такой информации не было?

– Простая логика, – пожал плечами я, внутренне холодея при мысли, что может вылезти мое земное прошлое. С крайне увлеченного своим ремеслом мага станется препарировать сначала разум, а потом и тело жителя иного мира, чтобы получить максимум информации. – Вы в детстве разве им лапки не отрывали? Без пары-тройки они бегают, пусть неуклюже, но резво. И даже с наполовину отсутствующим туловищем еще долго шевелятся. К тому же если маленькая букашка тащит соринку, по размерам раз в десять превышающую ее саму, то будь она размером с человека, могла бы жонглировать бревнами.

– Умение думать так редко в нашем мире, – одобрительно кивнул Грайден. – Цени и развивай его. Пригодится. Ты бестиарий уже вызубрил наизусть, наверное? Трактат о чем хотел бы почитать следующим?

– Ну, близко к этому, – согласился с ним я, действительно проштудировавший не такой уж большой фолиант с множеством картинок от и до. – А можно что-нибудь вроде самоучителя по азам волшебства?

– Зачем? – удивился волшебник. – Повелителем волшебных сил тебе никогда не стать. Гарантирую. Слишком мало нужной для этого энергии содержится в ауре простых людей. Ну, или не совсем людей. Со способностями к творению заклинаний надо родиться.

– Интересно, – пожал плечами я. – К тому же от знакомых одаренных приходилось слышать, что минимум таланта есть у каждого. А зажечь костер без огнива или там залечить царапину было бы полезно. Или подобная литература запрещена к свободному распространению?

– Да нет, – пожал плечами Грайден. – Подобное ограничение просто бессмысленно. Хотя, пока мы дойдем до дома, я в принципе и сам могу тебе объяснить общие принципы магического искусства. У всего живого, да и не только, есть аура, содержащая некоторое количество энергии. Если ее больше определенного для каждой вещи или существа значения, то с излишком можно производить определенные манипуляции.

– А если меньше? – уточнил я. Может, удастся придумать, как манипулировать тем, что есть, пусть и в крохотном количестве? Пусть криво, пусть косо, пусть с плохими последствиями для себя. Иногда лишь запредельные и запрещенные в обычной жизни приемы могут прийти на помощь.

– Объект немедленно рассыпается на мельчайшие элементарные составляющие, – обрадовал меня волшебник. – Но чтобы подобное произошло, тянуть силу из него должны два-три архимага. Снизить значение содержащейся в обычных вещах энергии практически невозможно. А потому часто наблюдается некоторое превышение постоянного уровня, которое, натренировав разум и волю, можно использовать по своему усмотрению. Это и называется магией.

– Понятно, – задумчиво протянул я. – И чем же тогда чародеи отличаются от обычных людей?

– Количеством доступной мощи, – пожал плечами потомственный заклинатель. – К примеру, той, которая имеется в твоем распоряжении, хватит ну, чтобы… чтобы… вот.

Перед его вытянутой вперед ладонью в воздухе затанцевала небольшая искра. Размером примерно с комара или мелкую муху. Не впечатляет как-то. Даже в ночной темноте она дает слишком мало света, чтобы, к примеру, подсветить себе в темном подъезде. Иные светлячки ярче бывают.

– На большее, чем этот жалкий огонек, твоей магической силы, извини, не хватит, – покачал головой чародей. – В то время как минимальным уровнем, при котором рекомендуется тренировать неофита, считается как минимум в десять раз лучший результат. Тогда он хоть на какого-то низкосортного колдуна-ритуалиста сможет при должном старании выучиться. Увы, но дар волшебства у обычных людей встречается крайне редко. И почти всегда они неучтенные потомки кого-то из обладающих им, в ком взыграла кровь предков. А в оставшихся случаях таковых просто не удается установить никакими имеющимися в наличии способами.

– Но как же тренировки? – удивился Крот, внимательно прислушивающийся к нашему разговору. – Ими же можно увеличить данные от природы способности. Иначе почему все шаманы говорят именно так и постоянно камлают при каждом удобном случае?

– Все просто, – пожал плечами Грайден. – Магическая сила стоит на двух основах. Доступном запасе энергии и ее контроле. И первое, и второе действительно увеличивается со временем при использовании таланта чародея. В среднем считается, что двадцать лет ежедневных продолжительных медитаций повышают первый параметр в два раза. Ну а со вторым все строго индивидуально. В принципе, он обычно дается слабым волшебникам достаточно легко, ибо чтобы склонить травинку, нужно куда меньше усилий, чем для изгибания ветки.

– То есть на минимальный уровень ученика чародея я выйду лет за сто интенсивных тренировок, – подсчитал я. – Печально. Но знаете, все равно очень хочется попытаться. Поможете?

– Великаны, конечно, долгожители, – задумчиво протянул Грайден, – но ты же не чистокровный, чтобы мерить свой жизненный путь веками! А впрочем… почему нет? Основам медитации научить не сложно, а дальше все равно невозможно пытаться овладеть заклинаниями раньше, чем для них окажется достаточно силы. А теперь прибавь-ка ходу! Мне не терпится узнать, как твой организм отреагирует на кровь упыря.

– А зачем вам все эти эксперименты с медицинскими опытами? – Скорость шагов пришлось увеличить, чтобы не отстать от чародея. – Ведь есть вроде бы профессиональные целители, которые по любому лучше разбираются в данной сфере.

– Все просто, – пожал плечами мой наниматель. – Процесс инициации… ну это процедура такая, ускоряющая у молодого волшебника восполнение энергии в ауре едва ли не на порядок, весьма опасен. И чем сильнее дар, тем большие негативные последствия могут быть. Можно сказать, она бич могущественных волшебников. Средства сделать ее безопасной или хотя бы облегчить протекание в сложных случаях ищутся всеми чего-то стоящими магами. И, должен сказать, успехи есть. За последние четыреста лет удалось уменьшить смертность вдвое, а многие неизлечимые ранее травмы стали поддаваться лечению. Но до окончательной победы еще далеко, и тот, кто сделает в ее сторону хотя бы шаг, уже становится очень уважаемой среди коллег личностью. А уж если будет найдено окончательное решение проблемы… Имя счастливчика, которому оно попадется, будет греметь тысячелетиями.

– И потому вы едва ли не постоянно возитесь с разными редкими болезнями, надеясь найти ключик к разгадке этой тайны мироздания, – понял я.

– Именно, – довольно кивнул Грайден. – И должен сказать, ты в этом отношении стал для меня настоящей находкой. Человек с общим сопротивлением магии, пусть и не очень большим, огромная редкость. Маги чаще исследуют обычных людей или одаренных, но вот подобные тебе объекты достаточно подробно мало кем описывались. Если изучить реакцию такого организма на разные магические раздражители, то практически наверняка найдется что-нибудь интересное.

«Вот блин! – пронеслась в голове близкая к панической мысль. – Интересно, а какую еще дрянь, кроме глины голема и крови упыря, мне придется попробовать на этой работе?»

## Глава 5

– Дрянь! – Горло перехватило рвотным спазмом, организм не желал, чтобы внутрь к нему проваливалась настолько мерзкая жидкость. Но рвущееся из глубины души возмущение преодолело даже барьер из плещущегося во рту чудовищного напитка. – Боже, ну и дрянь!

– Тебе не понравилось? – в притворном удивлении поднял брови Крот, прикладывая к губам кружку и отхлебывая пенного напитка. Да чтоб он подавился своим пивом! Увы, способностей к наложению проклятий на ближних своих в моем арсенале не имелось и в ближайшие лет сто появиться, скорее всего, не могло. – Странно. Или, может, не распробовал еще?

– Дрянь, – повторился я более отчетливо, возвращая омерзительную гадость обратно в сосуд, откуда опрометчиво отхлебнул парой секунд раньше. – Это ваше холмовое пиво жуткая дрянь! Не понимаю, как ты можешь его пить.

– Напиток настоящих орков! – хмыкнул полукровка и с довольным видом присосался к своей порции поданного нам кошмара. – Варится из забродивших семян ячменя, покрывшихся плесенью! Только мои сородичи и гномы могут по достоинству его оценить. И вообще, ты просто привередничаешь! Или кровь упыря, распробованная тобой не так давно, была лучше?

– Намного, – заверил его я. – Не знаю, как насчет неприятных последствий, у какой из пары однозначно вредных для здоровья субстанций они хуже, но хотя бы вкуса ее тогда ощутить не довелось. Грайден мне все вплоть до желудка заклинаниями проморозил для предотвращения излишнего дискомфорта и рефлекторного сплевывания. Только отрыжка и шла потом до вечера мерзко-гнилостная.

После опыта по поглощению столь неаппетитного трофея она и вправду стала самым тяжелым итогом. Не знаю, ощутил ли хоть какие-нибудь полезные или вредные изменения в организме своего не совсем обычного слуги волшебник, но проявлять себя сцеженная из трупа нежити жидкость никак не спешила. Живот не болел, температура не поднималась, спать не хотелось. В общем, зачарованная глина была значительно хуже по всем статьям. Интересно, а в местный список ядов она занесена? Если нет, чародею можно попробовать исправить это упущение и заработать на этом немного столь желаемой славы в научных кругах. Впрочем, возможно, он так уже сделал. Волшебник укатил по своим делам на какой-то симпозиум одаренных вместе со своей любовницей уже три дня назад и раньше, чем через неделю, вряд ли вернется, поскольку на обратном пути намеревался заехать навестить родственников. Даже охоту за тварью, виденную возле болота, отложил.

Вся работа в доме была давно переделана, а потому два не особо умеющих ремесленничать наемника решили заняться тем, чего им уже давно хотелось. Культурным досугом. Проще говоря, пошли в кабак. Угощал Крот, ибо в моих карманах на следующий же день после похода на кладбище, с последующим посещением апартаментов Грайдена, образовалась звенящая пустота. Зато на душе стало нааамного спокойнее, а проходящие по улицам симпатичные барышни уже не будили желаний, более приличествующих дворовому коту в марте месяце.

– Девка, подь сюды! – рявкнул Крот, подзывая маячившую за барной стойкой служанку. – Пиво моему другу замени на… на…

– Вино прошлого года урожая, – пришел ему на помощь я, одновременно сверля хозяина заведения неприветливым взглядом. Уж больно морда у него была хитрая, казалось, приложи к ней пейсы, и прирастут, как родные. А если налоговая инспекция и контроль качества не найдут явных махинаций в данной точке общепита, то значит, куплены они на корню. – Но хорошее. А то обижусь и макну того, кто его наливал, в бочку. Вниз головой. И у дна подержу немного, аккурат до последних пузырей.

Покрытая защитным слоем грязи, которую с давно не мытого тела следовало бы удалять скребком для чистки лошадей, служанка, несмотря на низкий по меркам жителей Земли рост, разъевшаяся едва ли не до габаритов борца сумо, предупреждение восприняла с меланхоличностью деревенской коровы, пережевывающей свежевыстиранную хозяйкой наволочку. Может, просто не поняла, что ей угрожали физическим насилием? Общение с бывшим библиотекарем принесло мне, пожалуй, и отрицательные качества. Во всяком случае обычные люди далеко не всегда понимали то, что им пытаются сказать. Или это просто действует акцент, для самого меня, вероятно, почти и не заметный?

– Чего мечатешь? – толкнул меня Крот. – Налетай! Эх, когда еще так посидим…

– Нас вроде бы и так неплохо кормят, – заметил я, возвращая внимание к блюду с какой-то мясной нарезкой, вероятно, должной изображать колбасу. Цвет вот только подозрительно зеленоватый, ну да ладно, все одно еда будет посвежее кладбищенского упыря, не оставившего после себя слишком уж плохих воспоминаний. Еще в зоне досягаемости присутствовали жареная курица и нечто рыбное. К большинству кушаний растительного происхождения мы с напарником после очень долгого периода, почти лишенного питательной белковой пищи, питали патологическую нелюбовь. – А если принесем чернокожей поварихе хороших продуктов, она и вовсе настоящий пир устроит.

– Нет, это не то, – покачал головой полукровка. – Разве сравнится простой обед, который надо быстро проглотить и нестись выполнять очередную работу, с трапезой в настоящей харчевне, где никуда не надо спешить, есть веселые собутыльники и даже податливые служанки?

Рука Крота попыталась ущипнуть монументальную корму подавальщицы, медленно ковыляющей к другим посетителям, компании весьма мрачного вида личностей, очень похожих на наши рабочие объекты. Упырей. Такие же худые и злобные. Воры, наверное. Им в этом мире приходится очень тщательно следить за физической формой, чтобы легко убегать от стражи и чересчур внимательных жертв, протискиваться через щели в заборах и ужами виться по каминным трубам. И, кстати, чего это они в нашу сторону смотрят? Ограбить хотят? Вот черт, а я сегодня без доспехов. В городе в мирное время их можно носить только благородным. Или стражникам. На худой конец наемникам на службе уважаемого члена общества, сопровождающим своего патрона, к которому рядовые стражи закона не будут цепляться и в страшном сне, а высокопоставленные только по очень крупному и весомому поводу.

– Ай! – Пока я разглядывал подозрительных типов, а они не менее настороженными взглядами мерили бугая, выше каждого из них на пару голов как минимум, да к тому же шире в плечах почти вдвое, работница сферы услуг огрела подносом, к счастью, пустым, полуорка по голове. Удар у женщины был поставлен профессионально, Крот сексуальные домогательства мгновенно прекратил и остался смирно сидеть на стульчике, глупо помаргивая и старательно пытаясь собрать глаза в кучу.

Пока он приходил в себя, я успел съесть почти четверть заказанного и уже оплаченного. А также вылакать бокал кислятины, выдаваемой здесь за вино. Если честно, очень хотел бы заказать вместо него что-нибудь другое, например, чаю. Или киселя. Но первого здесь, увы, не знают, а второе слишком сильно может уронить репутацию громадного и страшного потомка великанов. Увы, но местные традиции предписывают быть жестоким, грубым и пьющим любую гадость. Приходится соответствовать, чтобы окружающие опасались задевать не имеющего рода и племени чужака, теоретически способного заставить одним ударом ссыпаться в штаны их позвоночник. Хорошо бы подошла для создания антуража чаша из черепа врага, но я как-то еще не успел обзавестись подобным аксессуаром. Может, во время следующего визита на погост ограбить какой-нибудь склеп на предмет не слишком старой кости?

– Вождь, а что дальше-то? – Крот, полностью пришедший в себя, заговорщицки понизил голос. – Ведь не будем же мы на этого мага вечно батрачить?

– Ты можешь хоть сейчас уйти, – пожал плечами я. – Хотя мне бы этого и не хотелось. Привык, знаешь ли, что есть кто-то прикрывающий спину, пусть даже и не особо рвущийся вперед. А у меня контракт. Но чем тебе не нравится работа на Грайдена? По-моему, это куда лучше, чем побираться по помойкам. Или даже выколачивать деньги из тех, кто по ним шляется. Прости, приятель, но стать главарем какой-нибудь мелкой шайки – это наш предел в настоящее время.

Хлопнула дверь, и в кабак зашла прелестная юная особа лет эдак восемнадцати на вид. А может быть, двадцати или шестнадцати, когда женщины пользуются косметикой, то могут изменять свою внешность в потрясающих воображение пределах. Копна давно не стриженных черных волос торчала во все стороны, раскрасневшееся лицо выдавало тот факт, что его обладательница практически бежала, зеленые глаза сверкали двумя изумрудами на бледной коже, а под довольно богатой одеждой, причем подол платья заканчивался в районе колен, а значит, по местным понятиям, оно являлось мини-юбкой, симпатично вырисовывались контуры не таких уж и маленьких грудей. На шее барышни висело тяжелое золотое ожерелье, на некоторых крупных звеньях которого виднелись небольшие камешки очень драгоценного вида, а место кулона занимала затейливого вида брошь из серебряной проволоки, напоминающая то ли китайский иероглиф, то ли знак рунического алфавита. Интересно, я хоть на что-то подобное лет за десять заработаю? В общем, конфетка, а не загруженная жизнью баба. И на нее нашлось бы очень много желающих. Если бы не короткий темный жезл с хрустальным навершием, притороченный у пояса. Волшебница, если вежливо. И ведьма, если по сути.

– А служба магу, во время которой нас постоянно рискуют сожрать, разве что-нибудь изменит? – хмыкнул Крот, глаза которого прикипели к идущей по залу в сторону трактирщика девушке. Зуб даю, даже нет, сразу всю челюсть, что он мысленно уже прорепетировал с ней не менее половины поз Камасутры, а в следующие секунды добьет остаток, да еще и дополнит древний сборник по искусству любви какими-нибудь своими импровизациями. – Вот доспех мы сняли с голема… Тобой, между прочим, загрызенного!

Кажется, слова прозвучали излишне громко, поскольку на нас оглянулись вороватого вида личности за соседним столиком, хозяин заведения и его совсем даже не обычная гостья.

– Он же не стал законной добычей, колдун его присвоил! И выдает тебе во временное пользование, хотя самому ему эта скорлупа и даром не нужна.

– Бесспорно не самый благородный поступок с его стороны, – согласился с Кротом я. – Но вообще-то он никаких правил не нарушил: ни писаных, ни неписаных. Мы ведь на него работаем, а значит, и трофеи принадлежат магу. И потом, если бы он не держал ту тварь, не давая ей и дернуться, вряд ли бы мы смогли дотянуться до ее шеи. К тому же Грайден обещал дать возможность выкупить доспех всего лишь за треть его реальной стоимости, не такой уж и великой, к слову сказать. Когда денег накоплю. И если какая-нибудь тварь не сломает латы до той поры вместе с тем, кто будет находиться внутри них.

– Вот-вот, – поддакнул Крот. – Перебиваться случайными заработками оно, конечно, не так сытно, зато свобода!

– Ну-ну, – хмыкнул я. – Не ты ли плакался как-то, что лишь чудом пережил прошлую зиму, едва не околев от голода и холода? Нет, лучше уж какое-то время пожить в доме чародея. Годика два-три.

– И что за это время изменится, кроме того, что мы станем старее и слабее? – скептически осведомился полуорк.

– Нальсила может научить нас фехтовать, – начал перечислять я. – Мастерами не станем, но хоть элементарные приемы знать будем. Плюс мне можно читать книги из библиотеки мага. В принципе, тебя тоже можно научить, когда снег выпадет и работы станет меньше.

– Ты сбрендил?! – раздался на все помещение кабака вопль оскорбленной в лучших чувствах капризной представительницы прекрасного пола. – Да где ты видел товар по таким ценам?!

– Нужна мне эта премудрость! – фыркнул Крот. – Лучше уж в банду какую крупную податься. Или в наемники.

– Не скажи, – покачал головой я. – Знания, они лишними не бывают. К тому же простого голодранца с улицы, бесспорно, если и возьмут в какую-то солидную организацию, не важно, законную или не очень, то только рядовым мясом. А в той же страже грамотный и умелый рубака без особых проблем займет должность десятника. А это повышенный оклад, которого хватит на содержание пусть маленького, но домика для семьи, подчиненные для скучной и тяжелой работы, возможность брать нормальные взятки, а не жалкие гроши, наконец.

– С ума сойти, оно еще и думать умеет! – Ведьма приземлилась за наш стол и без спроса цапнула кусочек нарезки. Кстати, а лишние стулья были отсюда на всякий случай убраны. Немного скосив глаза, убедился в своем первоначальном предположении. Сидела бесцеремонная особа прямо на воздухе, невесть как поддерживающем ее пятую точку. – Слушайте сюда, дубины стоеросовые. Я – мэтресса Джулия, и вы мне нужны!

Крот расплылся в широкой масленой улыбке и открыл рот, но практически тут же его захлопнул, увидев чужой кулак, замерший перед своим глазом. Интересно, а сам бы он до идеи о том, что ведьма вовсе не собирается предаваться дикому разврату, а предлагает какое-то дело, скоро бы дошел? Или только после близкого знакомства с волшебными силами гостьи, наверняка бы не обрадовавшейся пошлому предложению?

– Давайте считать, что он уже отпустил похабную шуточку, а вы немножечко поучили его вежливости, хорошо? – спросил незваную гостью я, как бы невзначай придвигая к себе остатки курицы. Вот она у повара хорошо получилась, надо доесть, а смазливыми мордашками чародеек, их планами и напарниками будем заниматься потом. – Я Проглот, а это Крот. Так чем может помочь парочка скромных наемников волшебнице стихии Земли? Я ведь правильно интерпретировал знак, который болтается у вас на цепочке?

Внутренняя чародейская символика была сложна для запоминания, да и справочников по ней пока не попадалось, однако в книге о монстрах подобным символом отмечались те из них, которые владели сверхспособностями, относящимися именно к этому разделу волшебства.

– Действительно умеет, – хмыкнула ведьма, отламывая у курицы, моей курицы, последнее уцелевшее крылышко! – В общем, так, парни, вы та парочка смертников, которых Грайден с собой на зачистки монстров таскает?

– Ну да, – осторожно согласился с ней Крот, у которого гормоны, видимо, утихомирились, а вот природная подозрительность существа, на которого с детства сыпались разнообразные невзгоды, наоборот, проснулась. – А что?

– Есть одно дельце, – хмыкнула девушка. – Немного рискованное, но прибыльное. Пять монет серебром на каждого.

– Для нас слишком круто, – тут же выдал я, перебив начавшего было соглашаться Крота. – И потом, людьми мы принципиально не занимаемся. Только монстрами.

– Чистоплюи, значит? – в притворном удивлении подняла брови ведьма.

– Узкоспециализированные профессионалы, – поправил ее я. – Какой нам смысл воровать курей, ну или пускай даже драгоценные камни, если мы этого делать не умеем и потому обязательно попадемся? А тупых костоломов для убийства вызвавшего ваш гнев человека, от которых позже легко можно избавиться, чтобы скрыть все следы, найти советую подешвле.

– Спокойно, – хмыкнула девушка. – То, за чем я охочусь, законом защищаться не будет. И потом, вы согласитесь. Раз уж моего предыдущего голема сломали. Если, конечно, не хотите иметь во врагах не слишком-то и добрую ведьму!

– Так это твой урод едва не покромсал нас в том склепе на лоскуты? – ахнул Крот.

– Выбирай выражения, жаба! – вспыхнула волшебница.

– А не то что? – завелся полукровка, который временами расистские эпитеты в свой адрес сносил с покорностью святого великомученика, принимающего очередной удар судьбы, а временами мог вспыхнуть не хуже, чем революционно настроенные матросы после расстрела царской полицией мирной демонстрации у Зимнего дворца в тысяча девятьсот пятом году.

– Ну, например, это! – В зеленых глазах девушки будто сверкнуло пламя. Одновременно с этим меня самого начало сильно клонить вниз, словно за плечами расположилась парочка амбалов, сейчас изо всех сил давящих на плечи, а тело странно оцепенело. Однако же не до конца, паралича не было, только тяжесть и неловкость движений. Напарник, захрипев, с размаху ткнулся лбом в столешницу, а потом начал содрогаться, елозя своим лицом по плохо обструганным доскам и явно пытаясь вырваться из-под заклятия. Дальше включились рефлексы.

Горло у девушки, не ожидавшей, что ее волшебство даст осечку, оказалось маленьким. Его даже одной ладонью, полагаю, можно было сжать как следует. Однако своей цели достигли обе. Едва удерживаясь, чтобы не упасть на колени, я сгорбился и шагнул в сторону от стола, утаскивая жертву за собой.

– Даже если мне сейчас вырвет сердце или оторвет голову, я успею сломать тебе шею! – пообещал я, с трудом преодолевая усилившиеся чары, клонившие к земле, и судорожно стискивая пальцы, чтобы перекрыть ведьме малейшую возможность дышать. Ее нематериальный стул, ну или на чем она там сидела, за хозяйкой не последовал, и теперь волшебница болталась на весу, отчаянно вцепившись своими тоненькими ухоженными ручками в мои запястья. – Отменяй свою магию, ну!

Тяжесть с плеч исчезла, и мне наконец-то удалось вздохнуть свободно. Выпрямиться. И только потом разжать пальцы, уронив отчаянно нуждающуюся в кислороде дамочку на не такой уж и чистый пол. Кстати, а в кабаке резко стало попросторнее. Компания из-за соседнего стола испарилась в неизвестном направлении. Хозяин заведения тоже. Краем глаза удалось уцепить официантку, на цыпочках прокрадывающуюся во входную дверь, но стоило повернуть голову, и ее на месте уже не оказалось.

– Как? – прохрипела ведьма, судорожно растирая горло и делая попытку разорвать расстояние между нами. – У тебя же не было защитных амулетов!

– Зато природные данные хорошие, – пожал плечами я, шагая следом за ней и доставая из ножен свой ржавый кинжал, привести который в нормальное состояние не смог даже опытный в оружейном деле Нальсила. Черт, что же делать-то? Не резать же самоуверенную дуру, в самом-то деле. И давать ей время и место на подготовку новых чар опасно, если не получилось заколдовать с первой попытки, ко второй она подойдет куда серьезнее. – Вернемся за стол к нормальной беседе или расходимся в разные стороны и делаем вид, будто друг с другом не знакомы?

– Что?! – заорал Крот, вскакивая со своего места и роняя стол. Предмет мебели, не рассчитанный на буйствующих полуорков, едва на угодил мне по пальцам ног! А недоеденной рыбой штаны забрызгало, ну вот, теперь стирать надо будет. Напарник, явно намеревающийся поквитаться с обидчицей, выхватил саблю и, корча жутко злобные рожи, попер вперед, словно бык на красную тряпку. – Да я ее!

– Цыц! – Просто удивительно, на что способен хороший командный окрик. А еще занесенный над головой для удара столик, весящий, наверное, килограммов сорок. Для местных – тяжесть неподъемная, но мне, подстегнутому адреналином, сейчас и полусотня была бы по плечу. Кого именно им приласкать, правда, пока не решил, ибо кандидатур-то двое, вон вторая как раз скорчила пальчиками какую-то фигуру и направила ее в сторону Крота. – Всем тихо! И мирно! В смысле, без драк. Кто первый попробует пустить в действие сталь или заклинание, от меня огребет.

– Бездна с тобой, – подумав пару мгновений, решила Джулия и махнула рукой в сторону ближайшего стула, резво подъехавшего к ней. – Ну чего стоишь, как башня? Верни стол на место. Я еду магией от пыли и грязи почищу. Правда, с напитками так не получится.

Подобный аргумент, видимо, и на полуорка, не избалованного обилием доступной пищи, заставил временно примириться с действительностью.

– Так, говоришь, твой голем был? – повторился он, поднимая как-то между делом свой упавший стул и занимая прежнее место.

– Угу, – не без гордости в голосе подтвердила чародейка. – Завершающая работа на ранг полноправной волшебницы, сделанная под руководством моей наставницы, Крассы Скалы. И вы умудрились сломать его раньше, чем истек срок гарантированной работы, а потому должны помочь сделать замену. Или следующее творение, вышедшее из-под этих вот милых ручек, оторвет вам головы. А перед Грайденом потом извинюсь и выплачу виру, пусть даже на нее работать придется года два-три.

Это не прозвучало угрозой. Сухая констатация факта. Быстро девочка оправилась от попытки удушения, видно, хорошо ее гоняли на тренировках, раз такую выдержку демонстрирует.

– Что ж, милая леди, – вздохнул я, понимая, что отвертеться не получится, и протянул руки к жалким остаткам трапезы. Если только в темном углу эту самоуверенную ведьму не пришить. Вот только тогда на наш след встанут ее собратья, чародеи, и долго они преступников искать не будут. Есть, правда, еще вариант просто исчезнуть из города, а лучше бы сразу из страны, но его оставим на крайний случай. – Поведайте, чем могут помочь два не имеющих срочных дел джентльмена? Крот, не делай такое лицо, это не ругательство.

– Да не сказал (а) бы! – голоса обоих моих собеседников, скорчивших кислую мину, прозвучали в унисон, заставив меня подавиться последним куском курицы. Они оба, впрочем, тоже не ожидали такого эффекта, а потому замерли, словно истуканы. Только у полуорка на морде появилось весьма глупое выражение, а девушка немного умела владеть своим лицом и потому не сидела теперь, открыв рот.

– Ладно, мы не джентльмены, – покорно согласился я, видя, что разговор зашел куда-то не туда. – Но пока не было сказано главного. Чего вам надо-то?

– Руды, – пояснила волшебница. – Глины для нового голема у меня хватает, но вот железную оболочку делать не из чего.

– А в чем проблема? – удивился полуорк. – К любому кузнецу подойти, и у него ее…

– Скорее всего, простое железо тут не подходит, – решил я. – Ведь так?

– Можно и самый обычный металл использовать, – пожала плечами ведьма. – Вот только сердцевину придется делать из таких магических материалов… короче, легче руды, добытой в источнике магии, достать.

– Если правильно понимаю, то вы имеете в виду аномалию, образовавшуюся на пересечении природных энергетических линий, – медленно проговорил я.

– Да, – кивнула Джулия. – Оттуда волшебникам легче всего черпать себе силу. Не знали? Понятно. Только в саму аномалию лезть, естественно, я никого не заставляю. Минералы, находящиеся рядом с ней, пропитываются исходящими оттуда эманациями достаточно, чтобы служить неплохим сырьем.

– Вот только в таких местах монстры есть если не всегда, так очень часто, – констатировал я. – Именно потому вам понадобились те, кто имеет некоторый опыт борьбы с ними.

– Первоначально мне хотелось лишь купить нужной руды, ее довольно часто копают небогатые наемники, чтобы сдать знакомым кузнецам и волшебникам, – пожала плечами девушка. – Вот только куда ни ткнусь, так ни одного солдата удачи найти не могу, а скупщики их трофеев такую цену запредельную ломят… А тут вы. Уж если боевого голема загрызть ухитрились, то с парочкой каких-нибудь мутантов точно справитесь.

– На меня не смотри, – хмыкнул Крот. – Это все Проглот. Оправдывает прозвище и происхождение, пожирая все подряд. Сомяру вон чуть не целиком стрескал, когда магическая братия рыбку потравила, вашу боевую куклу на зуб попробовал, упыря недавно от души посмаковал…

На лице Джулии мелькнуло выражение крайнего отвращения, кажется, съеденное ею крылышко курицы пошло в желудке на взлет. Вот предатель! А я уж было надеялся под предлогом совместной работы как-нибудь установить близкие отношения с симпатичной представительницей прекрасного пола. На постоянной, так сказать, основе, а то временные решения очень сильно бьют по карману.

– Врет он все, – пришлось пожаловаться девушке. – Из рыбы-мутанта вырезал не так уж и много, голема стал кусать просто от безысходности, поскольку резаные раны на нем зарастали, а упыря и вовсе не жевал. Только крови его выпил маленькую скляночку, да и то лишь потому, что Грайден просил очень, ему хотелось опыт медицинский провести.

– Да уж, – передернулась чародейка на последнем пояснении. – Вот так послушаешь и понимаешь, почему обычные люди считают всех магов на голову стукнутыми.

– Стоять, бросить оружие на пол, стража! – В кабак ворвалось два десятка бравых молодчиков, с клинками наголо и в форме магистрата. Впрочем, мечи были не у всех, один, вероятно, предводитель, сжимал в руке то ли посох со странным светящимся навершием, то ли своеобразную зачарованную дубину с резной рукояткой. – Никому не двигаться!

– Вот! Вот они! Убийцы! – Словно маленький смерч, в родной кабак просочился владелец заведения, одновременно рвущий на себе волосы, хватающийся за сердце, вздымающий руки к небесам и громко оглашающий список убытков. – Все пожгли, переломали, кровью залили!

– Мы? – искренне удивился Крот, которого, вероятно, по причине крайне зверской физиономии взяли в настоящий барьер из мечей. Даже к моей шее их приставили меньше, а девушке так и вовсе досталась всего парочка стражников, держащих свое оружие на почтенном удалении от тела волшебницы. – Где?

– Подразумевается, что здесь. – Глава штурмового отряда сил правопорядка оглядел обстановку, но никаких особых жертв и разрушений, кроме разлитого по полу вина и слишком далеко укатившегося, а потому пропущенного во время сбора продуктов пескаря, не заметил. – Так, Джулия, ученица Крассы Скалы, если правильно помню? Нам сообщили, что здесь был бой и вас убивают. Вернее, уже убили.

Ну, если она на нас пожалуется, то все, каюк. Интересно, Грайден будет выкупать своих слуг из кутузки? И успеет ли до суда?

– Надеюсь, вы дальше эту чушь никому не успели передать? – подозрительно уточнила девушка. – Особенно наставнице?

Судя по тому, как офицер неизвестного ранга смутился, опасения волшебницы подтвердились.

– Поломали, пожгли, кровью залили, – как-то тихо, словно по инерции, произнес кабатчик.

– Еще нет, – уверил его я. – Но щас начнем. Из принципа!

– Но-но, – шикнул на меня один из служащих системы правопорядка. – Ему нас еще пивом поить за ложный вызов.

Их предводитель оглядел нашу компанию, после чего сплюнул на пол и сделал рукой знак, по которому все оружие оказалось в ножнах.

– Первый раз такое, чтобы в это заведение позвали, и все на самом-то деле спокойно оказалось, – обескураженно произнес он. – Обычно тут наемники сидят. И уж если они начнут драться, то все, нужны целители, ремонтники и некроманты. Вы, двое, новенькие, что ли? Раньше не видел. Гильдейские документы есть? С налогами на контракты в нашем городе строго. А то развелось в последнее время желающих поработать на халяву.

Не знаю, где происходит тот конфликт, куда стянуло готовый помахать клинками люд, но от всего сердца желаю ему продлиться подольше. Раз уж на нас с Кротом появился спрос, то следует его оправдывать.

– Мы на Грайдена работаем, – буркнул я. – Все вопросы насчет полагающихся платежей к нему. Да, по-моему, кто-то из вас меня точно знать должен, слишком уж по размерам среди толпы выделяюсь.

Действительно, нашлась парочка человек, которые с готовностью закивали, подтвердив личности. Правда, вспоминали уже не двух нищих бездомных, хотя и в прежнем качестве имеющиеся здесь ребята должны были нас видеть, а парочку работающих на мага нелюдей, один из которых являлся обладателем шикарного белого доспеха. Эх, знали бы они, что он насквозь ржавый!

– Я побежала успокаивать наставницу, – вздохнула волшебница. – Так вы беретесь помочь мне с рудой?

– Да, – кивнул я, не видя причин отказываться от более чем двухмесячной зарплаты, пусть даже добывание ее будет связано с некоторым риском. – Когда и где встречаемся?

– Постучите в дом Крассы Скалы завтра до обеда, лошади не нужны, транспортом до нужного места обеспечу, – отмахнулась девушка и усвистала с такой скоростью, что явно без магии не обошлось. И даже сказать ей, что никаких четвероногих средств передвижения у нас и в помине нет, никто не успел.

– Мы тоже пойдем, наверное, – попытался было двинуться к выходу Крот, но был перехвачен мной за руку.

– Сиди! – Надо бы установить хорошие отношения со служителями закона. Ну или хотя бы познакомиться для начала. – Мы еще заказ не доели, это раз, а хозяин сегодня угощает, это два! Ведь так?

– Не вас! – зло окрысился кабатчик, как раз сейчас несущий стражникам первую порцию пива. – Катитесь отсюда!

Представители сил правопорядка тоже настаивать на обязательном присутствии во время бесплатного застолья тех, кого явились арестовывать, не стали, поэтому пришлось быстро доедать остатки пищи и уматываться. Интересно, а где в окрестностях города Джулия намеревается достать магическую руду?

На следующее утро, впрочем, не прямо с рассветом, а немного попозже, мы с Кротом уже находились перед жилищем сильнейшей волшебницы города. Или, вернее, перед входом в него. Поскольку ее стихией была земля, чародейка разместила свою обитель где-то в глубинах, оставив на поверхности лишь небольшой вход да гостиную для посетителей. Не с деревенский сортир размером, конечно, но… В общем, гости города, без труда способные заглянуть через символического вида заборчик, даже местным доходящий лишь до груди, наверняка бы сочли эту территорию расчищенной под застройку.

– Я смотрю, вы при полном параде. – Джулия появилась спустя лишь пару минут после того, как привратнику, подошедшему к калитке после стука по ней специально привязанным для этого дела молотком, была передана просьба о встрече. – Доспехи, мечи… между прочим, моего изготовления.

– Ты чего, кузнец? – удивился полуорк, окинув девушку внимательным взглядом и не найдя на ней могучих бугров мышц, просто необходимых для размахивания молотом. – А не хиловата?

– Я маг земли, придурок, – тяжело посмотрела на него волшебница. – И способна обойтись при создании абсолютно любого обычного предмета и почти половины волшебных лишь силой своих заклинаний.

– Кстати, ты, судя по внешнему виду, явно собралась на веселую прогулку, – поспешил прервать зарождающуюся перепалку я, использовав тот факт, что одежда девушки со вчерашнего дня не сильно изменилась. – Кстати, кирки-то для руды нам где-нибудь брать или тоже волшебством обойдешься?

– Им, – кивнула девушка, с интересом изучая мой белоснежный ржавый доспех, вроде бы вышедший из-под ее нежных ручек. – Хм. А тебе наложенные на металл заклинания не мешают?

– Какие? – удивился я. – Грайден мне ничего про них не говорил.

– Воздушник, – хмыкнула ведьма и потопала куда-то прочь по дороге. – Артефакт опознает не раньше, чем тот плюнет в него огнем или взорвется.

Оп-па! А вот и первая явная слабость нашего нанимателя! Значит, если что, его или его коллег по стихии можно подорвать какой-нибудь магической миной, которую он с трех шагов от булыжника не отличит? Нет, я, конечно, этого делать не собираюсь, да и мины у меня пока нет, но саму возможность стоит учитывать. Кстати, может, в счет платы лучше попросить девочку перекрасить броню и по возможности укрепить?

– И что же за чудесные свойства есть у этой железки? – спросил Крот, кивая в сторону напяленного на меня комплекта лат. – Ну, кроме размеров, слишком больших людям и слишком маленьких нормальным великанам, да общей ржавости?

– Она и есть главное достоинство созданного мной артефакта, – хмыкнула девушка. – Глиняному телу голема, чтобы не потерять подвижность и способность зарастать при повреждениях, нужна вода. Вплавленные прямо в грудную пластину руны собирают ее из окружающего воздуха и заставляют конденсироваться внутри лат, тем самым препятствуя засыханию и растрескиванию основы. Правда, для сродства с нужной стихией пришлось использовать испорченное ей железо, что снизило прочность, но этот недостаток был сочтен приемлемым. Конструкту-то обычным оружием рану нанести нельзя.

– Но я в них почти не потею! – удивился я. – Ну уж никак не больше обычного! А уж льющую с внутренней стороны воду обязательно бы заметил!

– Плетение не работает по очень простой причине, – пожала плечами девушка. – Ты не маг и не голем, а значит, не имеешь в своем теле свободной магической энергии, чтобы оно могло от тебя подпитываться. Кстати, мы почти пришли, сейчас налево.

– Но это же сельский рынок! – удивился Крот. Да и я тоже. Именно здесь мы долгое время зарабатывали себе на жизнь перетаскиванием разной дряни и ее же получали в качестве вознаграждения, да еще счастливы были, когда доставались не слишком испорченные продукты.

– Ну да, – кивнула девушка. – Нужное нам место располагается возле одной из деревень. Сядем к какому-нибудь крестьянину на телегу, он нас туда и отвезет за пару медных монет. Да и оттуда тоже, да поможет руду к дому Крассы донести и еще благодарить будет.

– А в какую сторону едем-то? – Почему-то в душе, несмотря на в общем мирную обстановку, зашевелились нехорошие предчувствия.

– Рядом с нашим городом есть лишь одно место, где встречается железная руда, – со вздохом сказала Джулия, недовольно сморщив носик. – И, если честно, оно не очень приятное. Комары, грязь, пиявки. Мы едем в окрестности болота.

Отговорить девушку соваться туда, где предположительно ползает то ли Змей, а то ли Гусеница, не получилось. Более того, она о буйствовавшем там чудовище уже что-то слышала, но была готова рискнуть и забраться в опасное место, лишь бы не остаться без желанной руды.

– Да поймите вы, остолопы! – не выдержала она наконец. – Статус полноценного мага висит на волоске! Наследники Арина Жестокого, чью гробницу охранял так не вовремя сожранный вами голем, из-за того, что вынуждены были платить компенсацию, брызжут ядом не хуже целого выводка змей-мутантов! Эти аристократические гадюки, промотавшие большую часть состояния великого генерала, потребовали испытаний на подтверждение моего мастерства, а круг магов, в котором у них, как оказалось, есть хорошие знакомые, отказывать в проверке своего нового члена не стал! Если голем, которого надлежит представить уже в течение семи дней, не сможет одержать победу над выставленным ими бойцом, я снова стану старшей ученицей! То, что снова можно будет подняться в иерархии лишь через три года, еще терпимо, но с таким пятном на репутации о хорошей должности не стоит и мечтать!

– А твоя наставница? – удивился Крот. – Почему не может помочь? Красса Скала – великая шаманка! Ну, то есть ведьма. Лично слышал, как строители жалуются на большое удешевление своего труда и малое количество работы. Здания, при постройке которых в фундамент закладывались ее амулеты, стоят, как утесы. Не ветшают, не рушатся сами по себе, даже почти не горят! Сто́ят они правда, как хороший боевой конь… но очередь заказов расписана на годы вперед.

– Возраст, – коротко ответила Джулия. – И слишком большое количество сил, которое ей требуется, чтобы поддерживать в себе жизнь. Если на то, чтобы как-то натаскивать воспитанницу в теории и отмечать ее ошибки при практических занятиях, остатка магической энергии у учительницы еще хватает, равно как и для медленного изготовления артефактов, то вот выплавить из руды, запасы которой так некстати подошли к концу, металл она уже не сможет. Ну или будет это делать в течение пары месяцев. А уж к болоту просто не дойдет, померев от переутомления по дороге, даже если на руках нести. А другим чародеям, по правилам нашего круга, помогать просто запрещено. Но наемников в подготовительных работах использовать разрешается, специально проверяла.

– Значит, за помощь в решении столь важной для тебя проблемы ты платишь лишь несколько жалких серебряных монеток? – делано изумился я. Вот оно! Волшебница сильно нуждается в помощи, а значит, с нее можно слупить по полной! И, кстати, желание переться на болото, а не просто купить нужный товар, пусть и втридорога, получило свое объяснение. У девушки, а возможно, и у ее наставницы, что почти не покидает дома, да и вообще едва удерживается в мире живых, вряд ли есть лишние деньги. Проще говоря, все уходит на таблетки, вернее, услуги магов-лекарей, в этом мире с успехом их заменяющих. Но высоко ценящих свой труд.

– Именно! – мгновенно уловил идею Крот, но пошел по куда более простому пути получения выгоды. – Золото готовь!

– Да вы… – задохнулась ведьма от злости, но я поспешно зажал полукровке рот отработанным движением руки и перебил ее в самом начале гневного монолога.

– Мы тебе поможем. Бесплатно. Вернее, рассчитаешься с нами услугами.

Полуорк отчаянно засигнализировал гримасами лица и резкими движениями бровей, что ни одна баба не стоит больше, чем пара медяшек за ночь. А уж на золото ее можно менять, только если брать в пожизненное пользование, да и то еще подумать надо, а стоит ли она того. Ну а те, кто подобного не понимают, полные идиоты, которым денег девать некуда. Не знает он о моем недавнем визите в одно веселое заведение, видно, думает, будто премию по своему обыкновению припрятал, а то бы помер на месте от такой растраты. Казалось, еще немного, и он начнет ушами аплодировать собственным мимическим способностям. Кусаться в подобных ситуациях его давно отучил тяжелый кулак, обладателя которого все из-за габаритов иногда принимают за полувеликана. И гораздо чаще за квартерона.

– Какими? – подозрительно осведомилась девушка, мысли которой, видно, ушли в том же направлении, ведущем в постельную плоскость.

– Сделаешь нам из того же магического железа хорошее снаряжение, – пожал плечами я. – Тебе это должно быть не слишком сложно, раз уж даже големов конструируешь. И надеешься сделать нового всего-то за несколько дней, если раздобудешь недостающий материал.

– Ты хоть знаешь, сколько стоит работа волшебника? – аж задохнулась от возмущения Джулия. – Да вам, голодранцам, за всю жизнь достаточно золота не скопить!

– По любому меньше, чем спасение волшебника от превращения в ученика, – отпарировал я. – Нет, если бы возраст возвращался к начальному значению, то такому подарку обрадовалась бы большая часть архимагов, но это явно не наша ситуация.

– Так, да? – уперла в меня тяжелый взгляд ведьма. – А не боишься, что решу проблему излишне наглых вымогателей чересчур кардинально?

– Слуги Грайдена знают, зачем и с кем мы пошли, – пожал плечами я. – Поэтому просто убить нас… можно, но не нужно. Найдут мигом. А доспехи, коли все-таки поедем на болото, где резвится опасный мутант, проверю у специалистов по зачарованным вещам, прежде чем на себя надевать. Даже в другой город ради этого смотаться не поленюсь. Уж на оплату такой услуги денег хватит. В крайнем случае займу. Или продам часть снаряжения. И потом, услуги профессиональных охотников на чудовищ стоят дорого, а собственная жизнь еще дороже. Ведь, как я догадываюсь, ты специально вчера зашла именно в тот кабак, где находилась парочка имевших дело с различными монстрами наемников.

– Великое небо, – устало вздохнула Джулия, поникая и как-то моментально превращаясь из стервозной ведьмы в маленькую и жутко уставшую девочку. – Ну почему во всем этом проклятом богами городе в нужный момент не нашлись идиоты с достаточно большими кулаками и полностью отсутствующим мозгом? Демоны с тобой! Или они и так всегда с тобой, ибо породить столь здорового и одновременно хитроумного типа, с подозрительной устойчивостью к волшебству, никто другой просто не мог? В общем, как бы там ни было, я согласна. Получите вы свое снаряжение.

– Мне тяжелый доспех и двуручник, Кроту легкий, копье и саблю, – поспешил конкретизировать плату я. – Броню зачаровывать на ослабление чужих ударов, прочность и, если можно, увеличение силы носителя.

Судя по глазам полуорка, мечтательно закатившимся, он уже видел себя великим воителем в зачарованных доспехах, в одиночку разгоняющим армии и удовлетворяющим все требования отбитых у врагов гаремов. Ну, или хотя бы имеющим свой пивоваренный заводик, по мнению не слишком избалованного жизнью парня, являющийся практически аналогом врат в рай.

– Морда не треснет? – устало спросила ведьма, ожидаемо обломав самые радужные мечты. – Мне над подобным полгода каждый день работать без отдыха, так что умерьте требования.

– Есть варианты? – уточнил я, с готовностью пойдя навстречу девушке.

– Твой доспех, снятый с голема, укреплю и сделаю так, чтобы его было очень легко чинить, – предложила ведьма. – Приложенные к нему куски металла будут сами закрывать дыры, если омывать их теплой кровью разумных существ. Меч сделаю очень острым, прочным и также восстанавливающимся. С полуорком аналогично, если достанет кольчугу. Тоже работа не за один день, но за полмесяца управлюсь.

– Идет, – был вынужден согласиться я. – А с оружием можешь разобраться прямо сейчас или хотя бы до завтра? Вдруг нам тот мутант действительно встретится, а на боевого мага ты, увы, не тянешь. Тот же Грайден, если бы его попробовали задушить, сначала бы настругал противника тонкими ломтиками без всякой магии, а лишь потом задал вопрос: «А что, собственно, происходит?»

– Нет, – покачала головой волшебница. – Слишком мало времени. Даже если начну работу над созданием голема сегодня, едва-едва уложусь. Руда нужна чем скорее, тем лучше. И не так уж я и слаба, просто… ну… растерялась в тот момент. А теперь хватит болтовни и давайте все-таки найдем подходящую нам телегу!

Крестьянина, проживающего в одной из деревенек, расположенной рядом с нужным нам местом болота, действительно удалось найти очень быстро. Как оказалось, там из-за магической энергии, источаемой аномалией, в обилии произрастали пользующиеся спросом целебные травы, у людей укреплялся иммунитет, на диво крупные, но все же не чудовищные пчелы собирали умопомрачительное количество меда, скот разъедался, будто на дрожжах, а пропажу сборщиков налогов всегда было на кого списать. В общем, не жизнь, а сказка. Если бы не периодически появляющиеся чудовища, с заслуживающей лучшего применения настойчивостью сокращавшие количество польстившихся на идеальные условия существования.

– Значит, разведать хотите, что да как? – в который раз уточнил замызганный мужичонка, щелкая поводьями и понукая лошадь шагать быстрее. Неизвестно, чему больше обрадовался крестьянин: возможности сделать дневную выручку, просто уехав раньше времени домой и подбросив компанию подозрительных личностей, или же группе из двух наемников и волшебницы, введшей его в заблуждение относительно цели поездки. Джулия сделала вид, будто бы интересуется чешуей змееподобного монстра, необходимой для редких ритуалов, и теперь собирается проверить, а не сумеет ли она ее получить в больших количествах и по цене самовывоза с места встречи с чудовищем.

– Угу, – подтвердил я, решив подыграть ведьме. – Присмотреться. А потом или сразу попробуем тварь завалить, если найдем ее, или, может, соберем хороший отряд, чтобы уж наверняка справиться и без потерь обойтись. За нее, кстати, награду уже объявили?

– Не, – расстроенно вздохнул труженик от сохи. – Медлят, кровопийцы. Мол, раз всего два человека пропало, так, может, и не завелось в болоте ничего нового, а просто волки слишком наглые и удачливые попались. Или тропку какую размыло невзначай, а люди того не знали и потонули.

– Угу, это они умеют, – поддакнул ему Крот и, подумав, добавил в адрес не пойми какого начальства, обязанного оперативно реагировать на появление монстров, несколько непристойностей. Крестьянин порыв души полуорка поддержал, заодно сняв из-за пояса фляжку и отхлебнув оттуда, судя по запаху какой-то бражки, чуть помедлил и поделился с нашедшимся братом по духу. Спустя всего несколько минут недавние знакомые стали приятелями неразлейвода, живо обсуждающими виды на урожай, погоду, нравы городских модниц и едва ли не сакраментальное «есть ли жизнь на Марсе». Решив, что вождение коня в пьяном виде, в общем-то, большой опасности пассажиров не подвергает, во всяком случае пока лошади от широты души затуманенного алкоголем сознания не нальют, я устроился в телеге поудобнее и уснул. Насчет скорости местного гужевого транспорта напрасных иллюзий не строил, а смотреть по сторонам и тихонько трескать какую-то соленую рыбку за спиной хозяина, по примеру волшебницы, желания не было.

Очнулся уже практически вытащенным на дорогу, под тихую от натуги ругань полуорка, с большим трудом справляющегося с тем, чтобы удерживать в стоячем положении тело, куда более внушительных габаритов, чем его собственное, да еще и облаченное в доспехи. Стоило лишь полностью разлепить глаза, как крестьянин на своем транспортном средстве дал по газам, ну или, вернее, тряхнул поводьями и достаточно быстро удалился.

– Мы где? – уточнил я, отчаянно зевая и доставая из взятого с собою мешка шлем. Ходить все время с этой дырявой кастрюлей на голове, понятное дело, не было никакого желания, обзор плохой, да и душновато, но в местности, где мог оказаться опасный мутант, лучше поступиться комфортом.

– Туда. – Джулия кивнула в сторону от дороги, по которой удалялась повозка. – Если пойдем напрямки, то выйдем к нужному месту быстрее. Я бывала тут раза три, тропку знаю. А даже если и заблудимся, так мага земли, пускай даже с парой спутников, заставить утонуть в болоте сложнее, чем рыбу в воде утопить. Кстати, за местностью я тоже слежу по мере возможностей и приближение к нам чего-то, крупнее собаки, почувствую.

– Хорошо, – не стал спорить я и пошел следом за проводницей, уверенно вламываясь в лесной подлесок. – Долго ты будешь искать свою руду?

– Навряд ли, – покачала головой девушка. – Там хорошая залежь, даже разрабатывалась когда-то. Впрочем, сами увидите, скорее всего, мы остановимся как раз на берегу ставшего озером карьера.

– Даже так? – удивился я, осматривая окрестные деревья, слишком высокие и мощные для района, знакомого с индустриализацией. – А почему разработку месторождения прекратили? Монстры мешали?

– Нет, – ответила ведьма, неприязненным взглядом меряя особо густое переплетение кустарника у нас на пути. Ветки немедленно подались в стороны, словно почетный караул при виде высоких гостей. – Цены. За отвод в сторону воды из болота магам плати, а все равно то и дело жидкость просачивалась. За выплавку чистого металла специалистов деньгами обихаживай, но они в большинстве своем гномы, то есть народ априори очень жадный. Налоги на подобные полезные ископаемые магического характера в королевстве такие, что золото и драгоценные камни вроде бы добывать дешевле. А еще отчетность и контроль за добытой рудой по закону обязан был устанавливаться ну просто очень жестокий и за потерю сырья короной штрафы владельцу прииска умопомрачительные назначались. В то время как многие молодые чародеи, якобы случайно проходящие мимо, считали своим долгом со склада немножко товара для собственных нужд прихватить даром при помощи заклинаний. Ну и прочие трудности вроде бы имели место. В общем, владельцы земли, сейчас даже не скажу, кто это, затею быстро бросили, раз для получения прибыли им столько возиться приходилось. Возможно, даже в убытке остались. А там вода заполнила заброшенные пустоты, все обвалилось, болото немножечко расширилось… Короче, руду теперь достают практически из озера. Весьма глубокого, хочу заметить.

– Стоп! – вдруг рявкнул Крот, выхватывая саблю. Вот как раз это делать он наловчился быстро, еще бы размахивать своим клинком научился, вообще бы хорошо стало. Мне-то, чтобы достать свой двуручник из-за спины, ну а на поясе его просто не поносишь, дорогу под ногами царапать будет, требуется секунд двадцать, а то и больше. Пытался как-нибудь приловчить ножны так, чтобы это получалось мгновенно, но потерпел позорную неудачу. То ли руки коротковаты, то ли спина кривая, а только проще сначала сбросить с плеч специальный чехол для оружия, носимый на манер рюкзака, и лишь потом тянуть за рукоятку.

– Чего случилось? – уточнила де… Так, а откуда посреди леса вдруг появился рыцарь и где наша ведьма? Или это все-таки она, просто сменившая мистическим образом нарядный прикид на латы? Рост вроде совпадает. Мешок у ног тот же самый, да и голос не изменился. Вот только теперь ее тело прикрывала броня. Не белая, в отличие от моей, а прямо-таки блистающая, в нее даже можно было смотреться как в зеркало. Узкие стальные кольца второй кожей облегали руки и ноги девушки, сменяясь на теле будто бы цельнолитым корпусом без всяких следов заклепок и швов. Роскошную шевелюру и симпатичное лицо Джулии прикрывал шлем, украшенный витыми рогами, торчащими в разные стороны. Хм, а если подумать, то при наличии больших чудовищ подобные украшения имеют смысл. Не каждая тварь решит откусить противнику голову, если рискует разорвать себе пасть.

– Смотрите, – показал полуорк куда-то влево и осторожно двинулся в том же направлении. Жалко, что мы ему так и не подобрали копье. Но ничего, успеем еще. Если сегодня не съедят. Наконец-то я понял, на что он указывал. В высокой лесной траве и переходящем в молодые деревья кустарнике нечто оставило ясно видимый след, который способны были бы оставить два десятка человек, марширующих компактной группой и топчущих все на своем пути. Или волокуша. Но, скорее всего, это сделала гигантская ползучая тварь.

– След старый, – прервала молчание девушка, и ее броня с легким шелестом стала медленно убираться. Звенья втягивались одни в другие, словно на телескопической трубе, пока не осталось несколько нешироких обручей, что сами собой заползли в раздавшуюся ткань одежды, без следа сомкнувшуюся за нею. – Не меньше трех дней. Сломанные растения успели либо засохнуть, либо даже отрасти.

– Меня больше волнует вопрос, а к болоту он ведет или от него, – буркнул Крот, при виде подобных доказательств существования монстра, видимо, рывком увеличивший свой уровень интеллекта не менее чем вдвое. Мне бы тоже очень хотелось, чтобы магический мутант уполз куда подальше и больше никогда не возвращался в эти края.

– Вариантов, кроме как идти дальше, все равно нет, – пробормотала ведьма, теребя пальцами рукоятку сжимаемого в руке жезла. Нервничает девушка, не сильно привыкшая к опасностям. Или, может быть, она так колдует? Уж больно движения напоминают те, что совершает флейтист, создавая при помощи вовремя закупоренных клапанов прекрасную мелодию. – Вперед!

Но сама осталась на месте, давая возможность другим встречать грудью подступающую опасность. В принципе, логично, магу для реализации его потенциала нужно немного времени и желательно некоторая дистанция до противника. Эх, не хотелось бы идти первым, но, видимо, придется. Насколько мне известно, хищники любят нападать сзади, чтобы жертва могла оказать как можно меньшее сопротивление. И даже если они мутанты, инстинкты, скорее всего, возьмут свое. И потому придется возглавить наш маленький строй и надеяться, что мясо товарища по несчастьям будет сочтено чудовищем достаточно аппетитным, чтобы не требовать добавки. В случае если монстр нападет, доспехи полуорка станут на пути его клыков чисто символической преградой.

– Доспехи зачем убрала? – тихонько спросил я ведьму, делая шаг вперед. – Крот, иди замыкающим. И по сторонам головой крути, вдруг тварь ударить с фланга решит.

– Они хоть и полностью материальные, но в обычном состоянии убраны в особую магическую складку, где ничего не весят, – вздохнула Джулия. – Однако же без магии мне в них двигаться почти не получится, во всяком случае пешим ходом, а не на коне. Слишком тяжелые. Не рыцарь все же… и даже великанов в предках не имею. А вымотаюсь и творить волшебство не сумею – какой тогда толк от нашей затеи? Не будете же в болото нырять и нужные камни искать на ощупь?

– Резонно, – согласился с ней я, делая первый шаг по выбранному ранее направлению и краешком сознания отмечая возможность для чародеев манипулировать пространством. Интересно, Грайден так умеет? Наверное, нет, иначе зачем он заставлял нас брать с собой на рейды фляжки, а сам пер аналог аптечки, который не давал в чужие руки. – Значит, так, иду впереди, не обгоняй ни в коем случае. Не знаю, успеешь ли развернуть броню, но если нет, твою тряпочку прокусят в один миг. И если потом поверх ран появятся латы, переломы это не срастит, кровь обратно не вернет и сердце биться не заставит. А железо, пусть и ржавое, пока монстр прогрызет, ты его уже заклинанием угостишь, а Крот саблей добавит. Если, конечно, сам метким ударом двуручника конец твари не положу.

– Заботишься обо мне, прямо как мамочка, – зло огрызнулась Джулия, тем не менее покорно держась где-то за спиной. – С чего бы это?

– Просто нам обоим особ женского пола приятнее видеть в живом и целом состоянии, чем в мертвом и разобранном, – пошутил я, проламывая бронированной грудью очередные излишне густые кусты. По шлему хлестнуло распрямившейся веткой дерева, показалось или где-то не так далеко действительно блеснула вода? Ни черта в этом ведре не видно! Ай! Споткнулся и чуть позорно не свалился забралом в землю. – Осторожнее, здесь канава какая-то. Позвольте вашу ручку.

– Надо же, не перевелись еще действительно благородные рыцари, – делано удивилась волшебница, горной козой перепрыгивая углубление без посторонней помощи. – Пусть и в ржавых доспехах с чужого плеча. Сказать кому, не поверят.

– Это почему же? – удивился Крот. – Их только в нашем городе десятка два ведь проживает. Или три?

– Сорок один, если считать совсем молодых, получивших звание авансом за заслуги родителей и ушедших на покой стариков, – поправила его волшебница. – Вот только чести у них маловато. Не случалось еще на собственном опыте убедиться? Повезло. Не связывайтесь с этой публикой, уж лучше с чудовищем дело иметь, чем с имеющим достаточно возможностей аристократом.

– Чувствуется, есть личный опыт. – Я с некоторым удивлением оглянулся на девушку. Грайден по поводу теоретически возможного общения с представителями благородных семейств ограничился лишь категорическими приказами стоять пугалом и хлопать глазами. А разговаривать с ними он будет. – Не поделишься?

– Нет настроения, – отрезала ведьма. – История больно уж грязная. Просто поверь, лучше держаться от них подальше. Кстати, мы пришли.

Лес, настоящий вековой лес кончился, открыв расчищенное когда-то пространство, сейчас немного заросшее молодыми деревьями. А в паре сотен метров среди пестрого зеленого ковра виднелись бочажки воды. Болото, однако. Кстати, разных ям вокруг понакопано видимо-невидимо. И старых, осыпавшихся под многолетними дождями, и относительно свежих, не напоминающих археологическую древность… А разве для добычи полезных минералов не строят шахту? Впрочем, как добывают руду болотную, да еще и магическую, просто не представляю, наверное, местным виднее.

– Нам куда? – уточнил Крот, забывший о своих обязанностях первой жертвы, то есть, тьфу ты, тылового охранения и вылезший вперед. Впрочем, хватило одного не слишком-то членораздельного и довольно тихого, а то услышат еще, командного рыка, чтобы полуорк все понял и исправился.

– Туда, – немного подумав, решила девушка, махнув в сторону полусгнивших остовов каких-то строений, видневшихся примерно в километре. – Вдоль берега. В общем-то, это почти безразлично, руду, насытившуюся магией, учую и так, но тогда к деревне топать меньше будет. Так, все, я занята, не торопите меня. И по сторонам поглядывайте, одновременно искать минералы и отслеживать окружающее пространство на предмет монстров пока не умею.

Мы медленно шагали по полосе твердой земли вдоль самой кромки болота. Джулия едва переставляла ноги, полностью сосредоточившись на волшебстве, но вот результатов его пока видно не было.

– Пусто, пусто, – шептали губы девушки, закрывшей для лучшей концентрации глаза. – Проклятье! Куда все подевалось? Здесь что, взвод архимагов с лопатами проходил?

Внезапно в паре метров от нас дерн зашевелился, и из него наружу вылез маленький камушек, размером чуть меньше моего кулака.

– Подберите, – скомандовала чародейка, открывая глаза и встряхивая руками, будто сбрасывая с них воду. – Не понимаю, что случилось, но пригодной для использования в артефактах руды практически нет. Словно ее кто-то выкопал. Снова началась разработка? Но кем? И почему тогда здесь нет следов людей?

– Не знаю, – пожал плечами я, осматривая берег и с большим неудовольствием наблюдая полузатертые погодой следы чего-то большого, исползавшего здесь все вдоль и поперек. – Но не нравится мне это. Может, уйдем? Тварь явно где-то рядом, а жизнь стоит дороже слегка подпорченной репутации. В конце-то концов, не запись же «при личной встрече убить на месте» сделают в личном деле волшебницы, снова ставшей ученицей?

– Выбора нет, – пропустила мои слова мимо ушей ведьма, нервно кусая губы, и явно занятая какими-то внутренними переживаниями. – Нам придется обойти все болот… Ой, мама.

Последнее прозвучало очень тихо, пискляво и страшно. Волшебницу что-то испугало едва ли не до мокрых штанов. И я, хотя и не видел еще ничего, способного представлять угрозу, твердо знал: «Он здесь есть. Монстр».

– Постройка! – Крот, который опять вместо того, чтобы охранять тылы, полез вперед, протянул руку и указал на значительно приблизившиеся руины, выглядящие на удивление монолитно. Наверное, окна на другой стороне расположены, да и цвет у стен странный, темно-зеленый, словно шкура жабы. И как только краска не облупилась? Или это мох успел покрыть бревна? Во влажном месте подобные процессы, наверное, происходят быстро. – Она пошевелилась! И той балки, торчащей вверх, раньше не было.

– Мальчики, – дрожащим голосом пробормотала Джулия. – Это не сарай. Это гидра!

## Глава 6

Память немедленно подсунула изображение многоголового гибрида анаконды с аллигатором. Ближайший родственник дракона, но отличается от него так же, как горилла от человека. В том числе и более крупными размерами. Для животного данный экзотический представитель местной фауны, но все-таки по официальной классификации не мутант, умен, но, к счастью, не разумен. Плотояден, однако, как и всякая рептилия, может очень долго обходиться без пищи. С возрастом количество голов увеличивается, а и так выдающиеся способности к регенерации возрастают до умопомрачительных. Укус немного ядовит за счет пары наполненных отравой полых клыков, словно у змей, но учитывая, что в любой из пастей твари поместится примерно половина человека, сей факт уже мало кого повстречавшегося с ее зубами успевает огорчить. Любимая среда обитания – болота. Рекомендуемые меры борьбы – собирание маленькой армии или аналогичного по силе отряда.

– А чего такая мелкая? – удивился Крот, делая шаг назад. Затем еще один. Вторая голова вознеслась на длинной гибкой шее над болотом. – Они же с гору должны быть! Или молодая еще?

– Не двигайтесь, – одними губами сказал своим спутникам я, замерев, будто статуя. – Я где-то слышал, что змеи не видят недвижущихся объектов.

Монстр окончательно развернулся из некоего подобия клубка, в котором, очевидно, грелся на солнышке, и сдвинулся вперед, к добыче. К нам то есть. Стало понятно, что у него есть еще четыре головы, две из которых, правда, странно выделялись на общем зеленом фоне многотонной туши нежным розовым цветом. Рудиментарные лапы по бокам туловища, крохотные на общем фоне, играли, похоже, роль рулей, помогая извивающемуся по-змеиному телу придерживаться избранного направления движения. Вероятно, где-то сзади еще имелся и хвост, но его увидеть не получилось, поскольку здравый смысл наконец-то дал организму команду бежать.

– Гидра не змея! – взвизгнула волшебница и припустила вдоль по берегу, отпихнув с дороги Крота и едва не уронив его на землю.

– В лес, дура! – Зачем я это кричу? В латах же развить приличную скорость не получится, не приспособлены они для этого. А пока сниму тяжеленную железную скорлупу, хищная рептилия как раз приползет, чтобы пообедать выгодно отличающимся в плане упитанности от мелковатых аборигенов землянином, самостоятельно избавившимся от плохо пережевываемой шкурки. – Туда, где деревья гуще! Не застрянет, так замедлится!

И сам последовал мудрому совету, отчаянно пытаясь вспомнить, что в книжке про монстров говорилось про скоростные качества дальних родичей дракона. Имеющаяся информация радовала, вне родной среды, то есть болота, многоголовая тварь могла догнать далеко не всех. Всадники на здоровых конях от нее отрывались без особого труда, хорошо тренированные воины тоже имели шансы победить в беге. Интересно, а я к ним отношусь?

Мысли не мешали передвигать ногами, а заодно крутить головой по сторонам в поисках надежды на спасение. Грайдена там, раньше времени вернувшегося от родни, странствующего рыцаря, свернувшего с дороги прямиком к болоту, на худой конец коровы, отбившейся от стада и способной занять плотоядное животное как минимум на полчаса своей аппетитной тушей. Увы, ничего этого не было, была только громадная злобная рептилия за спиной, да медленно приближающиеся деревья.

Тварь ползла молча, видно, берегла дыхание, если не оглядываться, и не догадаешься, что до нее каких-то метров двести-триста. Девушка, успевшая развернуться, догнать нас и уже вырвавшаяся далеко вперед, время от времени начинала сыпать проклятиями на свою судьбу, причем достаточно громкими. Крот, немного опережающий меня, тяжело дышал, и звук этот раздавался вокруг словно набат, а может, это стучала в висках кровь? Последнее предположение, увы, вероятнее, да и напарник стал мало-помалу отдаляться, увеличивая дистанцию между нами. А ведь он никогда не был хорошим бегуном. Черт! Слишком сильно тормозят эти проклятые доспехи, которые никак не снять! Нет, шлем выбросить можно, да только толку с того будет мало. Не хотелось бы этого делать, но… рука цапнула за рукоятку кинжала. Прости, полуорк, но, похоже, тебе сегодня придется задержать гидру ценой собственной жизни. Как бы только половчее вонзить ему лезвие в ногу, а? Догнать. Догнать и ударить так, чтобы сразу не умер, а немного потрепыхался, отвлекая болотного монстра.

– Ииии! – Джулия, уже почти достигшая края леса, развернулась и помчалась обратно навстречу чудовищу, едва ли не быстрее, чем до того спасалась от него. А из глубины чащи за девушкой, вытянув длинные шеи, стремясь дотянуться предвкушающе разинутыми пастями до добычи, тяжело выломилась еще одна гидра. Крупнее предыдущей раза в полтора. С ума сойти! Две твари! Брачный сезон у них, что ли? И куда теперь мне деваться? Эти гадины зажали нас на сходящихся курсах, и поворачивать в сторону, боюсь, поздно!

Спасающаяся бегством ведьма, судя по всему, едва не познакомившаяся с устройством гигантских рептилий путем осмотра желудка одной из них изнутри, прекратила бессмысленно вопить и запела, одновременно меняя траекторию движения и смещаясь куда-то влево, но не под углом в девяносто градусов, как следовало бы поступить, реши она оторваться от тварей. Язык был незнакомым, но не это главное. В нескольких десятках шагов от меня земля вспучилась, закрутилась водоворотом и опала, явив какую-то дыру, вполне подходящую по размерам людям, но явно слишком мелкую для габаритов тварей.

Первой туда спряталась, понятное дело, чародейка, изначально знавшая, куда бежать, и словно обретшая крылья за спиной. Вторым, к собственному удивлению, я, ибо бегущий на пяток метров впереди Крот абсолютно без посторонней помощи споткнулся и растянулся на земле. Впрочем, он практически сразу же встал и финишировал в наколдованном убежище третьим, счастливо избегнув клыков приближающихся гидр и едва не свалившись мне на голову.

– Тут глубоко? – спросил полукровка, падая лицом вниз и стараясь спешно отползти от смыкающейся за ним земли.

– Не очень, – помогла ему подняться чародейка, поскольку я, полусогнувшийся, чтобы не царапать шлемом низкий потолок, был занят. С удивлением рассматривал собственный двуручник. Собственно, вопрос был только один. Почему эта тяжеленная железная фиговина, сильно мешавшая бежать, не оказалась выброшена куда подальше? А ведь еще и заплечный мешок на спине болтается, и тоже далеко не пустой. – Кажется, это подвал. Вероятно, раньше здесь стояло какое-то здание, потом оно разрушилось, а он остался. И даже не обвалился, а потому его оказалось легко почувствовать и открыть сюда дорогу.

Дыра в земле затянулась окончательно, и в рукотворном подземелье воцарился непроницаемый мрак. На лицо сверху упало немного пыли. Показалось или уши расслышали приближающееся шуршание, которое может издавать многотонная туша, ползущая где-то снаружи?

– Нехорошо как-то, – пожаловался полуорк, видимо, подобно чистокровным людям не обладавший способностью видеть в абсолютной темноте и чувствующий себя в ней неуютно. – Шаманка, может, огонек какой наколдуешь?

– Потом, – коротко ответила ему Джулия. – Сейчас нам все силы понадобятся.

– Почему? – уточнил я, уже зная ответ. Совсем рядом, прямо над головой, что-то скреблось. Вернее, кто-то. И других кандидатов на эту роль, кроме двух монстров, в принципе, быть не могло.

– Гидры хорошо умеют копать, – судя по голосу, раздавшемуся откуда-то снизу, девушка села прямо на пол подвала. Или даже легла. А может, нашла новый уровень подземелья? – Целые подземные лабиринты для своих берлог, бывает, роют. И если им не мешать, то они доберутся сюда быстрее, чем кончится воздух.

– Но ты справишься? – уточнил Крот с ясно слышимым испугом в голосе. Впрочем, сейчас и записной храбрец имел бы достаточно поводов для паники. Целых два. И оба размером со слона, да к тому же плотоядные.

– Запас моих магических сил подойдет к концу раньше, чем эти твари устанут скрести скрепленную чарами землю, – невесело усмехнулась девушка. – Они славятся своей выносливостью, а я и так достаточно утомилась, пока при помощи чар ускоряла свой бег.

– Так ты не от природы такая легконогая? – удивился я, не заметивший, чтобы ведьма колдовала, прежде чем пуститься драпать на скорости, вполне достойной спортсмена-олимпийца, не раз получавшего золотые медали, на пике формы.

– Конечно, нет, – тяжело вздохнула Джулия. А потом и вовсе всхлипнула. – У меня же не было времени по улицам бегать, с самого детства за фолиантами сидела да об коврик для медитации штаны протирала. Меня ж не то что гидра, черепаха бы без заклинаний догнала!

Мне показалось, или скрежет когтей чудовищ, если только, разумеется, они не копают пастями, стал раздаваться значительно громче, а значит, ближе?

– Демоны! – впала уже в настоящую истерику чародейка. – И ведь вроде бы уже привыкла к мысли, что умру молодой, но не думала, будто это случится так скоро!

С чего бы такой пессимизм в отношении себя? Волшебники, пусть даже не чрезмерно сильные, коптят небо долго, ее трехсотлетняя наставница тому пока еще живой пример. Девушка громко стенала на тему «я еще слишком молода, чтобы умирать», на время утратив адекватность, Крот ей, похоже, начинал негромко подвывать в унисон, а мозги старательно искали выход из сложившейся ситуации, пока голодные монстры не прорыли сюда вход. Понятно, что углубить чудом отыскавшийся подвал Джулия не сумеет, даже если соберется с силами, а то бы давно это сделала. Тогда остается лишь крепить оборону. Вот только, боюсь, любые наши усилия против быстро регенерирующей многотонной туши будут тщетными и лишь заставят ее с неудовольствием вспоминать о вкусной пище, успевшей перед съедением нанести пару булавочных уколов. Хотя…

– Джулия, сделай землю легкопроницаемой, – скомандовал я волшебнице, поудобнее перехватывая двуручник на манер бейсбольной биты и примериваясь им для горизонтального замаха. Не зацепить бы только из своих никого, все-таки подвал не такой уж и большой. Ударить в любимой манере, сверху вниз, увы, не получится по причине низкого потолка. – Но не всю, а только на одном участке. Маленьком. Чтобы шея там или лапа пролезла, а все остальное нет. Убавим им прыти методом отсекания излишней массы тела. И подсвети, наконец, чем-нибудь, а то не увижу, куда бить.

– Поняла, – раздался немного успокоившийся голос девушки, и в паре метров от меня неярко замерцал некий объект вытянутой формы, отчетливо видимый на фоне окружающего мрака. Как оказалось, это был небольшой кристалл неизвестного минерала, похожего на кварц, извлеченного ведьмой не пойми откуда, а то и наколдованного на месте. Если бы он сразу вспыхнул, как лампа, то глазам бы наверняка стало больно, но постепенное увеличение светимости позволило приспосабливаться к уровню освещения без какого-либо дискомфорта. – Но гидры твари умные. По очереди все шеи совать к нам не станут. Кстати, легко уязвимый для их усилий участок почвы находится прямо над тобой.

– Все и не надо, – великодушно разрешил я, наблюдая, как кусок потолка примерно метрового диаметра стал осыпаться в особо интенсивном темпе, – только столько, сколько понадобится, чтобы они от нас отстали. Крот, становись с другого бока.

– Я лучше тебя с тыла прикрою, как обычно, – опасливо пробурчал полуорк, забившийся в самый дальний угол подземелья и тискающий в лапах саблю.

– Внимание, – скомандовала чародейка, сильно нахмурившаяся. – Гидры почти дорылись до нас. И, нащупав слабое место, они пытаются раскопать его вдвоем, но, думаю, мне удастся не пропустить внутрь слишком уж большое количество их голов.

Эй, я с одной-то не уверен, что справлюсь! Мне бы хоть подготовиться как-то… морально. На вековых деревьях там потренироваться. И вообще, хватит паниковать, во всем надо искать положительные стороны, здесь и сейчас они заключаются в том, что есть кому прикрыть спину. Даже в двойном экземпляре. Если, конечно, первая сможет отвлечься от удерживания сводов, а второй перестанет изображать из себя настольную вазу.

– Крот, поднимай свой зад и шуруй сюда! – перешел я на командный тон, лучше всего понимаемый выходцем из трущоб. И одновременно делая шаг в сторону, чтобы враги не свалились в прямом смысле слова на голову, а очутились как раз на траектории удара клинка. – А не то, когда отобьем атаку гидр и окажемся в их осаде, мы с нашей колдующей красавицей используем тебя как ходячий запас провианта!

– Она не сможет, – с сомнением покосился на волшебницу напарник, чьи дальние родичи с весьма большим энтузиазмом поедали пленников при каждом удобном случае, но тем не менее стал приближаться к участку ожидаемого прорыва монстров. – Стошнит. Я же не ты, чтобы мыться каждый день, а последнее купание аж в прошлом месяце было…

– Нос зажму, – зло посулила Джулия, с опаской косясь на осыпающийся потолок. – Хватит без дела сидеть, пора спасать собственную шкуру, а потому готовься бить тварей со всей силы, чтобы уж точно чешую пробить, очень уж она у них прочная. И вперед не лезь! Ты все-таки почти без доспехов. Ну, по мнению монстров, способных пережевать даже дубленую бычью кожу, понятное дело. Стой в отдалении, и когда они будут заняты, делай резкие выпады вперед, целясь по глазам. Сразу их восстановить даже этим тварям не получится. Наверное. Мне бестиологию наставница преподавала лишь как вспомогательный предмет, помню лишь, что их способность почти мгновенно восстанавливать любые потери завязана на излишний запас жизненных сил в ауре, но вот ничего кроме уже не скажу.

Пробив наконец слой земли, незваные гости заглянули на огонек. Две очень плотно прижавшиеся друг к другу и свесившиеся из образовавшейся дыры шеи, заканчивающиеся не такими уж и маленькими на расстоянии вытянутой руки головами, размером с бочонок каждая, и представляющими собой почти одну сплошную пасть, едва не заставили меня проверить особые отношения собственной брони с водой, наполнив доверху железные штаны разнообразными жидкостями, выпитыми в течение последних дней. Но, к счастью, глаза боялись, а руки делали. Фехтование сплющенной железной оглоблей, особенно против такого крупного противника – не слишком сложное дело, вполне способное обойтись без влияния мозга. Мускулы, как на тренировках, напряглись и послали полосу отточенного лезвия в полет. Деревянные чурбаки после подобных упражнений отлетали далеко в сторону с частично сорванной корой и большими зарубками. Попавшая под удар часть тела гидры оказалась мягче, но гораздо вязче, и лезвие застряло, вероятно, наткнувшись на щель между костями позвоночного столба, значительно углубившись в тело чудовища. Брызги крови испятнали все вокруг, но в смотровую щель шлема, к счастью, не попали.

Пострадавшая голова, почти лишившаяся своего насеста, выпустила из пасти фонтанчик крови и перестала подавать признаки жизни, свесившись и вывалив вниз длинный раздвоенный язык. Зато вторая завизжала, словно циркулярная пила, наткнувшаяся на гвоздь, и метнулась к своей оставшейся фактически без оружия добыче. Громадные зубы сомкнулись на моем плече, будто тиски, безжалостно сминая металл и оказавшуюся под ним плоть.

Я заорал перепуганным зайцем и, позабыв про кинжал на поясе, вцепился оставшейся свободной конечностью прямо в глаз чудовища, находящийся лишь в нескольких сантиметрах от моего лица. И просто вырвал его. Рефлекторно тварь дернулась назад, не разжимая, однако, челюстей, и напоролась на бросившегося вперед Крота, державшего саблю обеими руками и выставившего ее вперед на манер копья. Видимо, концентрация боли для твари стала слишком большой, поскольку та отчаянно замотала распоротой шеей, едва не размазав меня по полу и потолку, о который чувствительно стукнула несколько раз и попыталась убраться обратно в дыру. Я упирался, как мог, прекрасно понимая, что на открытом месте превращусь в банальный завтрак, но силы были заведомо неравны. Но, к счастью, несмотря на проигрываемое противостояние человека и гидры, ненадолго доставшееся преимущество не принесло болотному чудовищу победы. Джулия, про которую все забыли, наконец-то показала, что такое боевая магия.

Узкая, длинная и почти незаметная в не таком уж и ярком свете кристалла игла, напоминающая банальную сосульку, только каменную и, видимо, обладающую куда большей прочностью, пробила затылок твари, и шея гидры наконец обмякла. Но не до конца. Погибшие или скорее временно выведенные из строя части монстра по-прежнему тянуло наружу, но теперь уже в несколько раз слабее, видимо, без участия нужного мозга мускулы чудовища не очень-то и соображали, как следует управлять собственной тушей.

– Быстрее, рубите! – вскрикнула девушка. – А то эта пакость сейчас регенерирует! И на меня не надейтесь, и так остальные головы этой гидры еле заставляю в земле вязнуть!

Крот наконец-то занялся продуктивной деятельностью, проще говоря, схватил мой двуручник и, орудуя им на манер рычага, разжал челюсти рептилии. Попытка освободившейся конечностью взяться за рукоять протянутого меча заставила вскрикнуть от боли. Гадина наверняка сломала мне плечо! И, кстати, что это за темная жидкость в углублении, оставленном клыками? Ее яд? Или… Да нет, никаких или. Моя кровь.

– Чего стоишь? – яростно заорал я на напарника, кое-как перехватывая оружие уцелевшей рукой, неловко занося его для удара и едва не выпуская ставшую вдруг неимоверно скользкой рукоятку из пальцев. – Отрубай их! Закон сохранения массы еще никто не отменял, новую плоть монстру вырастить будет куда сложнее, чем отремонтировать старую!

Вдвоем мы кое-как смогли откромсать все-таки одну из голов твари, а вот вторая была вытянута наружу, пусть и держалась на измочаленных остатках шеи не пойми каким чудом. А взамен нее внутрь протискивалась уже новая. Крупнее, чем две предыдущих, вместе взятых, и, наверное, принадлежащая тому из монстров, который прятался в лесу и отличался более впечатляющими габаритами. Вот только не стоило ему отпихивать более тщедушного сородича в сторону, в проделанной волшебницей бреши его морда просто застряла, зацепившись за что-то твердое и скрытое в глубинах земли. Не воспользоваться таким подарком судьбы было бы просто глупостью.

– Ну что, ты, грязный вонючий шланг! – хрипло заорал я, пытаясь криком заглушить собственный страх и вздымая вверх двуручник. Пасть гидра закрыть успела, чем уберегла свое нежное небо от знакомства с острой сталью. Глаза были расположены слишком далеко, будучи вынесены практически по бокам головы, и чтобы к ним подобраться, пришлось бы подпрыгнуть и очутиться в зоне досягаемости смертельно опасной пасти. А вот про ноздри, крупные, прикрытые чем-то вроде кожаной перепонки, образующей природный клапан, по всей видимости, использующийся при погружении в воду, и находящиеся в пределах моей досягаемости, видимо, забыла. Клинок был просто ввинчен в одну из них, прорвав хлипкую преграду. – Попробуй, сожри меня!

Крот отважился повторить мой подвиг и занялся оставшимся природным отверстием в плотной чешуе, покрывающей голову твари, правда, его сабля вряд ли проникла слишком глубоко, наткнувшись на тугую плоть, но чудовищу и того хватило. Рептилия, в прямом смысле слова зарубившая на собственном носу опасность употребления в пищу людей, поспешно убрала башку туда, откуда явилась. Стоило ей исчезнуть, едва не унеся с собою мой меч, воткнутый в грязно-зеленое тело, как дыра в потолке сомкнулась.

– Второй раз мне такой фокус может и не удаться, – со вздохом констатировала Джулия, и сияние непонятного кристалла начало гаснуть. – Когда вы дрались, эта гидра копала, как бешеная, да и вторая чуть не утроила усилия. Землю очень тяжело держать сомкнутой, они слишком сильные.

– А как сейчас себя ведут твари? – спросил я, привалившись к стене и отчаянно пытаясь оценить полученный урон. Рука шевелилась, пусть и с крайне болезненными ощущениями, это плюс. И крови вроде бы из прокушенного плеча вытекало немного, во всяком случае насквозь одежду она не промочила еще. Но от пострадавшего места распространялось слабое жжение. – Кстати, похоже, меня таки отравила своей слюной эта гадина.

– Сейчас попробую что-нибудь сделать, – заверила меня ведьма. – Гидры вроде успокоились и перестали пытаться добраться до нас, они сблизились и, наверное, сейчас пытаются совместно зализать полученные раны.

– Вымой яд водой и возьми у меня из мешка перевязочный материал, – вздохнул я, осторожно начиная снимать часть доспехов над пострадавшим местом и мысленно кляня свою способность сопротивляться магии. В том числе и целительной. – На большее не отвлекайся, очень может быть, силы нам еще понадобятся, если монстры не оставят добычу после такого щелчка по носу в покое.

– Хорошо, что они с одной стороны копают, – решил Крот, невидимый в наступившей темноте, но, судя по звукам, находящийся где-то рядом. Да, впрочем, и как бы он смог здесь особо отдалиться?

– С чего ты решил? – надо же, оказывается, у меня еще есть силы на дурацкие вопросы.

– Так слышно же все прекрасно, если ухо к стене приложить! – удивился он. – В одном месте обе рыли. А вот если бы с разных сторон…

– Тут не обойдут, – уверила его ведьма, оказавшаяся на расстоянии вытянутой руки. – С боков порода хорошая, прочная, лишь сверху всякий легкий мусор нанесло. Да не по меркам ближайших окрестностей болота тут все сделано, а будто бы по лекалам, для горных массивов вылеплено. Не удивлюсь, если этот подвал гном какой-нибудь копал для собственного пользования, а потом еще и зачаровывал так, как только подгорные жители и умеют.

В ране начало что-то копаться. Вероятнее всего, волшебница. Ну, во всяком случае о том, что яд гидры способен чисто механически отрывать присохшую в крови одежду, в той книге, которую читал, ни словечка не было.

– Почему ты так думаешь? – решил уточнить Крот.

– Сделано слишком хорошо, – откликнулась Джулия, начиная, судя по ощущениям, вытягивать жилы одну за одной. – Проклятье! Да не дергайся ты, я же не удержу! Если бы люди делали, все бы давно десять раз завалилось. А если бы гном для представителей других рас, то все равно бы потолок обрушился, пусть и лет эдак через сто. Они на работах, проводимых не для себя, всегда халтурят.

Рану обожгло холодом, и боль начала утихать. Не до конца, но стало куда лучше, чем раньше, и волшебница перестала подвергаться риску быть просто отброшенной куда-нибудь подальше вместе со всей ее колдовской медициной.

– Как же тяжело тебя лечить, гибрид гномо-великанский, – вздохнула девушка, продолжая свои непонятные манипуляции. – Ну вроде бы что могла сделала. Яд убрала, рану почистила, ускоряющее заживление плетение наложила. Правда, криво, оно с тебя соскочит очень быстро.

– Спасибо, конечно, – вздохнул я, морщась от неприятных ощущений в пострадавшей конечности, напоминающих зубную боль, распространившуюся как минимум на половину челюсти. – Но чего дальше-то делать будем? Как насчет прокопать отсюда подземный ход куда-нибудь к лесу?

– Далеко, – последовал ответ. – За один день я не дотянусь, не та у меня специализация. Остается лишь надеяться, что гидры не помешают выбраться отсюда и просто уйти. Если, конечно, они сейчас снова не начнут копать, чтобы сожрать нас.

– А могут? – уточнил Крот.

– По идее да, – согласилась с ним волшебница. – Но вот станут ли?

– Почему бы и нет? – удивился я. – До нас им ближе, чем до деревни. Кстати, как эта многоголовая парочка еще половину народа не растерзала?

– Все родственники драконов очень хорошо соображают, думаю, эти разумны в достаточной мере, чтобы понять: на открытой местности да против большого количества людей им ничего хорошего не светит, – высказала предположение волшебница. – А потому нападают лишь на одиночек и лишь когда уверены, что те не уйдут. Полсотни лучников утыкают такую тварь стрелами, как ежа, никакая регенерация не поможет залечить столько ран. К тому же, уверена, гидры пришли в эти края не за едой. Хоть они и всеядны, но предпочитать должны все-таки рыбу, которую без труда наловят своими пастями в любом крупном водоеме.

– А за чем же еще? – опешил Крот.

– А сам еще не догадался? – горько вздохнула Джулия. – Ты разве не видел, у одной из гидр недавно была линька, закончившаяся появлением новых голов. И чтобы чешуя на них стала твердой, твари нужна диета из соответствующих веществ. Весьма специфических. Даю подсказку, единороги вовсе не потому обзаводятся костяным наростом на башке, что имеют хорошую родословную, а эльфийский шелк получают с куколок гусениц, питающихся далеко не обычной крапивой.

– Руда, – ахнул я. – Руда, содержащая в себе эманации от стихийной аномалии, исчезнувшая непонятно куда!

– В точку, – согласилась со мной ведьма. – Наверняка это они ее вырыли, стаскали в одно место и теперь гложут потихонечку, как детвора слишком твердые леденцы. Далеко не унесли, все-таки лап у них практически нет, а потому здесь и остались, пока свои дела не закончат. Ее скопление даже можно теперь почувствовать, когда примерно знаю, где искать. Правда, маловато там… Но гидры точно собрали все, что сейчас здесь есть. А мы на них и нарвались.

– Не повезло, – резюмировал я. – И пока неизвестно, фатально или нет. Что там делают наши чешуйчатые недруги?

– По-моему, укладываются спать, – решила девушка после нескольких секунд молчания. – Понимают, что люди из подземного убежища никуда не денутся, но и лезть туда больше не желают. Что ж, резонно, долго мы тут не высидим.

– Умрем от жажды? – забеспокоился Крот.

– Задохнемся, – поправил его я. – Без воды человек может жить до трех суток. Вроде бы. Да и фляжки у нас есть, так что этого можно не бояться. А вот отсутствие доступного кислорода быстро превратит любое убежище в склеп.

– Воздух я сейчас обеспечу, – уверила девушка. – Пробить наверх в слое земли тонкое отверстие размером, скажем, с палец не слишком сложно и крепость почвы, если гидры попробуют снова ее разрыть, изменит незначительно. С питьем сложнее, но болото близко, а значит, грязь, скорее всего, отфильтровать сумею. Вот отдохну только… Но нам совершенно нечего тут есть!

– Не скажи, – довольно хмыкнул я, понимая, что смерть откладывается как минимум на дни. Или хотя бы пока рептилии не устроят окончательный и победный натиск. – Сухой паек у нас двоих с собой. Жизнь приучила всегда таскать с собой пищу, знаете ли…

– Говори проще, – истерически хохотнул полуорк. – Расстаться со жратвой надолго ты не в силах… Проглот!

Пришлось признать его правоту. Скитания по городскому дну действительно оставили своеобразный налет на сознании. Проще говоря, появилось большое уважение к продуктам. И желание всегда иметь их с собой как можно в большем количестве. Терапия в виде регулярных завтраков, обедов и ужинов пока особых результатов не приносила.

– И потом, – нашел еще один возможный источник пропитания я. – У нас же есть гидра! Вернее, одна отрубленная голова с куском шеи. Куда она укатилась-то? Лягушки по вкусу напоминают цыплят, а эта тварь… ну не знаю, может, злобного жестокого старого петуха? В общем, съедобно. Жаль только, сварить не в чем.

– Брр! – Судя по голосу, девушка передернулась. – Ты в самом деле будешь есть это?

– А почему нет? – ответил вопросом на вопрос я. – Мясо оно и есть мясо. А отравиться магией, хотя она вроде только в телах мутантов есть, мне сложно, лишь натуральные яды подействуют.

– В волшебных животных магия тоже присутствует, – вздохнула чародейка. – Но в куда менее агрессивном состоянии, да и потом, их обычно не жрут, ну, может, если только в ритуальных целях… Одна гидра, которая меньше, двинулась туда же, где и лежала, а вторая караулит нас.

– Ты их так хорошо чувствуешь? – удивился Крот. – Так почему же раньше не обнаружила?

– Они не двигались, а значит, не сотрясали почву, – пояснила Джулия. – И потому воспринимались лишь как деталь пейзажа. Но теперь я их четко отслеживаю и знаю местоположение обеих тварей с точностью до считаных шагов.

Мы ненадолго замолчали. А потом в темноте вдруг раздался длинный протяжный и очень сочный зевок. Как ни странно, мой.

– В сон вдруг со страшной силой потянуло, – удивленно пожаловался я окружающим, начиная медленно сползать в темноту. Веки стремительно тяжелели, словно в них закачивался жидкий чугун под большим давлением. – То ли стресс такой отходняк необычный дал, то ли яд все-таки подействовал, то ли… Эй, Джулия, а ты чего нашаманила-то?

– Упс, кажется, немного не рассчитала результатов взаимодействия наложенных заклинаний, – последовал громкий, но почему-то абсолютно спокойный, да при этом отдающий явной фальшью возглас ведьмы, и тут сознание окончательно куда-то уплыло.

Проснулся рывком и внезапно. Под оглушительный и легкоузнаваемый храп Крота. Без меча и доспехов. Но с чем-то приятно тяжелым и теплым, прижимающимся к груди одними соблазнительными выпуклостями, а вторыми сидящим в районе пояса. Так, штаны на месте, пусть и несколько натянутые напором изнутри, появившимся лишь под влиянием инстинктов, а значит, ничего еще не было. Вопрос, надолго ли сохранится подобное положение вещей?

– Дай угадаю, ошибки в заклинании не было? – уточнил я, соображая, стоит ли сопротивляться агрессивным сексуальным поползновениям в собственный адрес. Мозги отчаянно твердили одно, гормоны другое и, похоже, постепенно выигрывали позиции.

– Навеивание дремы весьма простые и эффективные чары, – хмыкнула Джулия, исследуя мою грудь через тонкую рубашку, по местным обычаям напрочь лишенную пуговиц и одевающуюся через голову. – И если в них вложить достаточно сил, свалят любого, несмотря даже на врожденную сопротивляемость магии. И потом, делать в тот момент нам было абсолютно нечего, а раны лучше заживают во сне.

Полуорк выдал особо забористую руладу, сравнимую по громкости и противности с работой перфоратора воскресным новогодним утром.

– Правда, есть и побочные эффекты, – судя по голосу, девушка отчаянно желала либо заткнуть свои уши, либо перекрыть Кроту кислород. – Он всегда так храпит или только под заклятием, исключающим внезапное пробуждение?

– И без всякой магии не хуже справляется, – заверил ее я, посылая подальше осторожность вместе со здравым смыслом и пытаясь нащупать в кромешном мраке губы девушки своими. Нашел. И, спустя всего-то секунд десять, с удивлением понял, что целоваться она не умеет совершенно. Да и тело, само явившееся в мои объятия, держится как-то скованно и напряженно.

– Хм, мне кажется, или ты все это затеяла неспроста? – уточнил я, отрываясь от хоть и не видимого в темноте, но крайне соблазнительного тела.

– Угадал, – тонкие ладошки положили мои руки поверх грудей ведьмочки, прикрытых лишь тонкой тканью, по которой никак нельзя сказать, что она умеет оборачиваться доспехом. – Я кое-чего жутко хочу… Руды, что сейчас осталась без охраны, ибо гидра, ее гложущая, отправилась к болоту на рыбалку, как и та, что раньше спала над нами. И если поможешь руду заполучить, все это станет твоим. И не только…

– В смысле, Крота разбудишь, чтобы еще и его присоединить? – хмыкнул я, сбрасывая с себя совсем свихнувшуюся чародейку, словно излишне наглую кошку, залезшую на хозяина и решившую для полного счастья поточить об него когти. – Прости, но любителя подобных извращений в этом подвале тебе искать придется долго. Даже не знаю, справишься ли за ближайшую вечность.

– Ты не так понял! – возмутилась девушка.

– Почему это? – делано удивился я. – Забег наперегонки с двумя голодными гидрами за обслюнявленной одной из них рудой, это действительно извращение из извращений! А ты о чем подумала?

Джулия сердито засопела, но назад не полезла. А жаль. Ее мягкое тепло, следы которого все еще сохранялись на моем теле, и само по себе дарило очень приятные ощущения в холоде подвала.

– Я что, не в твоем вкусе? – последовал вопрос, полный чисто женской обиды.

– Скорее наоборот, – честно ответил я. – Меня по местным канонам красоты стоит признать редкостным уродом. Не глухой и хромоногий, умственно отсталый горбун, конечно, но чересчур крупные габариты привлекательности в глазах представительниц людской расы, каждая из которых меньше едва ли не в два раза, отнюдь не добавляют. И если такая, как ты, молодая, симпатичная, одаренная волшебными силами, вешается на шею, то сразу можно заподозрить подвох. Сравнимый по размеру с теми же двумя гидрами. Прости, но в моих глазах тело любой женщины не стоит риска связываться с ними в одиночку или даже при небольшой поддержке.

– Так, да? – мрачно уточнила волшебница.

– Именно, – подтвердил я, на ощупь ища свои доспехи и не находя их. – Если монстры далеко, буди Крота и побежали. Походишь немного в ученицах… или купишь руду втридорога, заняв деньги.

– Они не достаточно далеко, чтобы вы двое без моей помощи в темноте смогли от них оторваться, – злорадно поведала девушка. – Ночь на дворе. Глубокая. Об какую-нибудь корягу в лесу спотыкнетесь, ногу подвернете – и все, конец. Ладно… давай рассмотрим другие варианты. Что может заставить тебя все-таки добыть нужную мне руду, немного пробежавшись под заклятием ночного зрения? Естественно, без лат, которые будут только тормозить.

– Угроза немедленной смерти, – подумав, решил я. – Но ты ее почему-то не применяешь. Что за приступ человеколюбия?

– Пыточными заклятиями не владею, – с явным сожалением протянула ведьмочка. – А калечить… тогда точно волшебного минерала не принесешь. Без него же мне каюк, а потому называй свои условия. Любые. Согласна на все, даже разбудить это храпящее полуживотное и предаться с вами обоими прямо здесь дикой страсти.

Голос ее при этом был наполнен таким отвращением, что, превратись оно чудесным образом в помои, и мы все трое бы в них захлебнулись, а гидр снесло бы в болото чудовищной волной.

– Для начала расскажи правду, – потребовал я. – Настоящую, а не те сказочки о внезапном экзамене.

– Он действительно будет, – вздохнула девушка. – И мне нужно сделать нового голема, чтобы подтвердить свой статус полноценной волшебницы и получить возможность требовать от круга магов бесплатно некоторое количество услуг, в том числе и целительных. А также возможность уступить их своей наставнице. Или подвергнуться участи, много худшей, чем простая смерть. Подробности же не скажу, есть такая вещь, как магическая клятва, просто не дающая сказать тому, кто ее принес, нужных слов.

– Странно, – удивился я, – с меня Грайден ничего такого не брал, хотя карами за шпионаж в отношении его опытов стращал жуткими. Однако же ограничился лишь написанным чернилами на бумаге контрактом, копия которого хранится где-то у чиновников города.

– Заключить подобный договор – дело сложное и муторное, – просветила девушка. – В частности, он требует не менее чем троекратного подтверждения в ходе особого ритуала, проводить который можно не чаще, чем раз в год. А потому связываться с ним не любят из-за высокой сложности, да и нет у этого воздушника вроде бы особых секретов. Он и маг-то только в третьем поколении, откуда, спрашивается, страшным тайнам взяться?

– Ну, тогда расскажи мне сказочку, – решил я пойти навстречу ведьмочке, все-таки отчаянно желающий услышать ее истинные мотивы. Ой, чувствую, вляпываюсь в неприятности, по сравнению с которыми две плотоядных многоголовых гигантских рептилии просто забавное недоразумение. Но остановиться не могу. Маг в должниках мне нужен. Просто потому, что то, чего хочу всем сердцем, возвращения на Землю, можно добиться лишь при помощи волшебства. – Такую, знаешь, иносказательную. Без конкретных имен, дат и мест. И тогда, может быть, подчеркиваю, только может быть, соглашусь помочь. И сам поведаю не менее удивительную историю и попрошу справиться с одной проблемой. Всего одной. Но безумно крупной и очень опасной для того, кто о ней знает. А к продолжению того, чем сейчас едва не занялись, вернемся уже после того, как выберемся отсюда и получим в свое распоряжение ванну и нормальную кровать в хорошо запирающемся помещении без посторонних, да и то только если ты этого сама захочешь. Сопроводительные расходы в виде вина, свечей и фруктов, понятное дело, по известной традиции мужчин, беру на себя. Согласна?

– Значит, тоже некую опасную тайну в себе хранишь, да? А я ведь чувствовала, что ты не простой ублюдок, чью бабушку изнасиловал великан, – задумчиво протянула Джулия. – Хорошо. Пусть будет так. Терять все равно почти нечего. Слушай свою сказочку, ничего общего с действительностью почти не имеющую, а потому под запрет не попадающую. Жила-была чародейка искусная по прозвищу Камешек. Разными талантами наделена она оказалась от рождения, но занималась в основном… поделками разными. Красивыми и дорогими. Чудесными. Понятно пока?

– Угу, – отозвался я, без труда опознав в описании наставницу ведьмочки Крассу Скалу, известную своими артефактами.

– Время шло, мастерство изготовления вещей у волшебницы росло, а сама она старела, – продолжила свое повествование девушка. – Процедурами лечебными пренебрегала, нужными навыками для сохранения молодости и красоты не обладала, по юности демоны знают, чем занималась, в общем, даже профессиональные целители отступаться от нее начали, не в силах помочь. Или, вернее, им рядом с ней нужно было бы дневать и ночевать, но скопившееся за жизнь золото от оплаты таких услуг быстро кончалось. А умирать она не хотела. Очень. И стала искать способы встретить как можно больше закатов и рассветов. Друзья у нее были в столице, много друзей, всяких и разных. Золотым эликсиром, конечно, не напоили, но способ спастись подсказали. Вряд ли бесплатно, но это уже и не важно нам. И взяла она себе ученицу из простой крестьянской семьи. Купила, можно сказать, а родители даже еще и сделкой остались довольны, ибо детей-то у них было много, а вот больших денег раньше в руках не держали. И начала чародейка ученицу с пяти лет на премудрости разные хитроумные натаскивать, мудреными ритуалами опутывая одновременно. Из тех, что и не настолько опасные, чтобы паладины в гости нагрянули, но темные. Любимые очень чернокнижниками, от жертв или рабов частичку чужой жизни отщипнуть по случаю стремящимися. Хорошо еще, что с напрочь лишающими воли они не совместимыми оказались.

– Даже так? – удивился я подобному признанию. Магию определенного сорта в этом мире запрещали законодательно и преследовали ее использование даже в мелочах весьма сурово. Просто чтобы начинающие колдуны не натренировались, как говорится, «на кошках». О возможностях запрещенного колдовства слухов ходило много, и какая их часть была правдива, сказать было сложно, но все они сходились в одном. Штука мощная.

– Ну, говорю же, по юности демоны знают, чем занималась, – повторилась Джулия, особо выделив конец фразы, не оставляющий мнение для двояких толкований. Получается, якшающуюся с представителями местной преисподней магичку стоит не просто опасаться, а бояться до дрожи в коленях. И ее ученицу, пожалуй, тоже. Если не помогу, убьет. Да и если соглашусь, возможно, тоже. Может, ударить первым? – По отдельности проведенные обряды были слабыми и даже не слишком запрещенными в большинстве своем, но ведь и море состоит из капель. В жилах старой ведьмы теперь регулярно появляется кровь молодой девушки. Когда она задыхается, то ученица тоже за воздух на все готова. Голова болит у обеих волшебниц одновременно или вообще только у слабейшей. Ну а умрет мастерица по безделушкам…

– Не надо, я понял, – поспешил оборвать Джулию, запнувшуюся то ли по причине наложенных на нее запретов говорить, то ли из-за недостатка слов.

– Гримуар «Примеры высшего малецифизма», – вдруг сказала она, резко сменив тон. – Страница триста пятнадцатая. Примечание. Обряд добровольной жертвы Млфурия в случае смерти того из участвующих в нем, чью жизнь должна поддерживать установленная связь, производит либо обмен душами между участниками ритуала, либо начинает разрушать саму сущность принявшего сие бремя, выгадывая для получившего ценнейший из даров – еще немного времени. В случае же преждевременной гибели отданного в награду за помощь владыке тишины и горных корней он выпадает из цикла рождений и смерти. Фух! Слава богам, этот учебник цитировать мне не запретили. Так ты поможешь? На простую смерть та молодая волшебница уже, наверное бы, согласилась, после того как осознала свои перспективы, но так погибать… не хочет. И готова отдать что угодно, если сумеет этого избежать, пусть даже временно. Но если не пройдет одно проклятое испытание, то, боюсь, совсем скоро лично познакомится с небытием.

– И эта пакость не запрещена? – вырвалось у меня. – И, кстати, кто такой Млфурий? Демон?

– Один из древних покровителей гномов, которого подгорные коротышки стараются и все никак не могут забыть, – вздохнула молодая ведьма, уже неизвестно сколько времени смотрящая в глаза смерти. Или чему-то худшему. – Культ официально в нашей стране не запрещен, ибо считается, что последний истинный жрец вместе с полным комплектом дарованных последователям данной религии реликвий был сожжен на соседнем континенте в доменной печи много-много лет назад, а пепел для надежности выбросили в извергающийся вулкан. Но то ли тогда погиб двойник вместе с охапкой фальшивок, то ли принятые меры безопасности не помогли, но культисты его еще встречаются среди бородачей-недоростков. Точно не знаю, да и не важно это, потому что в сказочке, мной рассказанной, просто пример подобран удачный. Древних и могущественных сущностей, растерявших былое величие и не отличающихся добротой, однако же по старой памяти любящих жертвы, хватает. А среди заклятий и ритуалов очень много схожих между собой. Очень. Практически один в один друг друга некоторые повторяют, лишь имена меняются, а суть остается той же самой. Улавливаешь мысль?

– Тогда почему старая волшебница по прозвищу Ска… то есть Камешек, еще не заняла новое тело? – придирчиво уточнил я.

– Что-то из наследия одного почти забытого темного бога уцелело и попало в руки этой, разумеется, никогда не существовавшей персоны, – печально усмехнулась Джулия. – Но не подробная инструкция, а скорее общие наметки и несколько второстепенных артефактов, пусть и имеющих связь с породившей их сущностью. Ритуал она провела, но не уверена в результате. Есть некоторые отклонения, вызванные не совсем оригинальными ингредиентами, человеческим племенем тех, кто в нем участвовал, а предполагалось, будто и жертва, и тот, кому достанется в награду ее жизнь, будут исключительно представителями одной почти вымершей расы, да и предназначенная как плата девочка тринадцати лет от роду уже кое-что понимала и упрямилась, пока на шее ее не затянули удавку, распустившуюся лишь с согласием на все ради лишней порции воздуха. Думаю, сведения о практически исчезнувшем обряде дали мастерице создания волшебных штучек, чтобы посмотреть, а получится ли он. Ну а твоя история какая?

Я подумал, да и рассказал. Чего, собственно говоря, теряю? Даже если меня сейчас обманули, как последнего идиота, рано или поздно откровенно поговорить с магами о перемещении в иные миры надо. Ну, просто чтобы узнать, насколько это опасно и чего от них можно ожидать при поднятии подобной темы. В книгах Грайдена, которые пока читал, ничего, даже близко имеющего отношение к нужным вопросам, не было.

– Мда, – задумчиво почесала голову девушка. – Говоришь, перенесся случайно и куда-то в реку, рядом с пирсом? Спешу тебя огорчить, стихийные аномалии на такое не способны, только искусственные. А секрет межмировых перемещений считается официально утерянным, как и многое другое из чародейского искусства, последние сотни, если не тысячи лет стремящегося к упадку.

– Я не вру! – Да уж, такой вариант развития событий, в котором мне не поверят, был предусмотрен, но считался очень маловероятным.

– Не спорю, – последовал ответ. – Да назовись ты принцем крови какой-нибудь династии, и то выглядело бы поубедительнее хотя бы потому, что короли, как правило, в молодости волочатся за каждой юбкой, почти не встречая отказов, и неизменно оставляют после себя десяток-другой бастардов. И потому согласна принять твою историю за правду, надумай соврать, так выдал бы нечто куда более обыденное. Тем более в каком-то историческом труде читала, что наш город построен на древних руинах, оставшихся не пойми от кого и глубоко ушедших под землю. И воду. Кстати, русло реки искусственно изменили в древности, чтобы она прошла в стороне от прежнего течения. Как маг земли говорю, мы такие вещи чувствуем на инстинктивном уровне. И что было на ее пути, теперь уже и не узнаешь, так как текущая жидкость в достаточно большом объеме собьет сканирование даже лучшим из гидромантов. Но если ты говоришь правду, то стоило бы в порту начать археологические раскопки, может, и удалось бы нарыть какие-нибудь древние секреты… Черт! Заболтались мы с тобой. Гидра вернулась к тому месту, где сложена руда! А вторая снова приближается сюда!

В голосе чародейки сквозило настоящее отчаяние.

– Ничего, они же еще не раз проголодаются, – попытался успокоить ее я. – Ты наложишь на меня заклинание для быстрого бега, вроде того, которым пользовалась сама, и все будет хорошо. Кстати, почему бы тебе просто не взять мои доспехи? На время. Да даже если и навсегда, Грайден вряд ли будет сильно злиться и требовать за них сумасшедшие деньги, он вполне вменяемый тип и, думаю, легко пойдет навстречу попавшей в трудное положение девушке.

– Они не подходят, – горько вздохнула девушка. – Однажды использованные для создания голема и специально для этого зачарованные латы уже не переделать под другого носителя. А то бы уже сняла…

– Пусть даже с трупа, – продолжил я ее недосказанное предложение и попытался обнять девушку, по-прежнему находящуюся очень близко. Но та отстранилась.

– Без обид, – вдруг сказала она, – но предпочла бы не развивать наши союзнические отношения из чисто деловых в личные, а потому твое предложение с кроватью и ванной лучше не осуществлять. Нет, если очень хочешь, потерплю, но удовольствия мне это не доставит.

– Почему? – Признаться честно, стало немного обидно. – Знаешь, размеры, даже очень большие, это не главное. И тем более не препятствие в таком деле. Да и не настолько я крупный, как кажется…

– Просто не любительница подобных развлечений, – последовал вдруг неожиданный ответ. – Когда молодая ученица ведьмы с прозвищем Камешек первый раз серьезно провинилась перед наставницей, пытаясь обратиться в круг магов за помощью и избавиться от последствий навязанных ею ритуалов, то попалась. Оказывается, верховные иерархи нашей страны и так в общих чертах в курсе дела. Излишне желающая жить девчонка оказалась отдана в роли игрушки каким-то там младшим родственникам старого друга наставницы, проживающего в одной из соседних с нашим городом деревень. Аристократам по крови, многообещающим магам по праву рождения. С тех пор сильно сомневаюсь, что когда-нибудь смогу стать нормальной и смотреть не то что на благородных, но даже просто на мужчин. Не в ближайшие годы точно. Извини.

– Но ко мне ты ластилась, как кошка! – Сказанное не желало укладываться в голове, и кое-что еще тоже не лежало спокойно после недавнего и, должен признать, весьма приятного пробуждения. – И даже чуть Крота к делу не подключила!

– Ну, вас всего-то двое. – От тона, каким это была сказано, мне сильно захотелось устроить торжественное сожжение Крассы Скалы. И, пожалуй, всей родни одного ее хорошего клиента вместе с ним самим. – Ты же не думаешь, что я лишь один раз гневила наставницу? И не к такому привыкла. Давно. И прониклась глубоким отвращением.

Мы долго сидели в темноте и тишине, прерываемой лишь громоподобным храпом полуорка, воспринимавшимися уже скорее в фоновом режиме. Спать не хотелось. Говорить вроде тоже было не о чем. Хотя…

– Слушай, а можешь объяснить мне некоторые вещи, связанные с вашей чародейской братией? – попросил я молодую волшебницу.

– Какие? – Судя по недовольному голосу, ее если и не разбудили, так из начинающейся дремы вырвали точно. Как говорится: «Упс!»

– Что за ерунда в этом мире творится с темной магией? – Признаться честно, меня этот вопрос волновал уже давно. – Почему она повсеместно запрещена, но найти чародея, ею принципиально не владеющего, как бы не сложнее, чем девственницу в борделе.

– А-а-а, тут все просто, – зевнула девушка. – Имеет место подмена понятий, сложившаяся в результате разных исторических событий. Темной магией сейчас называют те заклинания и оккультные приемы, которые запрещены властями к использованию под страхом тех или иных наказаний. Ясное дело, туда в обязательном порядке входят особо опасные разделы, вроде заигрываний с демонами, а также любые требующие жертв в виде разумных существ обряды, но исключений и разных оговорок хватит на несколько томов. Некоторые лекарские заклятия обеззараживания превратятся при элементарном накачивании их энергией до упора в чары боевого вампиризма, однако же не только разрешены, но и всем рекомендованы. В то же время среди нежелательных для использования простыми чародеями хватает всякого разного, не относящегося к силам тьмы, однако же опасного в неподготовленных руках или просто слишком мощного. К примеру, те же привороты хоть и являются банальной менталистикой, но разрешены к использованию лишь соответствующим службам, охраняющим покой государства от врагов внешних и внутренних, да высшим аристократам, обеспечивающим выбранным наследникам безоговорочное подчинение прочих отпрысков и наиболее влиятельных слуг. Но кара за нарушение данного правила не слишком жестокая, а потому балуются ими все кому не лень.

Ну да. Ее наставница, похоже, тоже немного разбирается в заклинаниях, направленных на разум, раз Джулии приходится общаться иносказательно. Или наложенная на нее клятва – это другая ветвь магического искусства? Ох, как все сложно. Кстати, а есть ведь еще одна вещь, которую хотелось бы узнать. Про родину одной толстой негритянки, судя по всему, представляющую собой весьма интересное местечко.

– В разных странах и законы немного отличаются, поэтому иногда случаются казусы с чародеями-путешественниками, машинально применяющими любимые заклинания, – продолжала рассказывать волшебница. – Кои в данной местности, оказывается, запретили особым указом энное количество лет назад. Нарушителям приходится потом либо платить штраф, либо бегать от стражи. К примеру, эльфы-химерологи кроме как дома, по-моему, открыто практиковать свое искусство могут лишь в трех-четырех странах, да и то по предварительному разрешению. Некромантов традиционно шпыняют разнообразными придирками и ограничениями едва ли не везде, но без особого энтузиазма, ибо больно уж редкая специальность, требующая врожденного таланта, да и связываться всерьез с теми, кто способен из могилы обеспечить врагам вечный геморрой даже на том свете, себе дороже. Отдельно стоит выделить юг континента, где творится настоящий хаос и можно делать все, что душе угодно, если местные не сожрут. У них ничего законами не запрещено. Впрочем, тамошние дикари, включая даже шаманов, лучшие из которых могли бы при попадании в цивилизованные места вышвырнуть из кресел глав магических гильдий, вообще в большинстве своем неграмотные.

– Понятно, – принял к сведению новую информацию я. – А что там такое-то? У Грайдена есть чернокожая служанка, так она о своей исторической родине напрочь говорить отказывается, утверждая, будто не хочет накликать беду. А из обмолвок создается впечатление, будто бы там прямо филиал преисподней повелители зла открыли и регулярно его инспектируют.

– Ну, не совсем так, но близко, – протянула волшебница. – Думаю вот, не оттуда ли пришли знания, что использовались одной старой чернокнижницей? Ты про историю развития цивилизации и магии еще ничего узнать, так понимаю, не успел?

– Ответ положительный, – согласился с ней я.

– Кхм, ну и скажешь тоже, – смутилась девушка, видимо, в этот раз подобрать понятный синоним земному выражению не получилось, ну да ладно. – Слушай тогда. В древности магия была в основном языково-жестовая. И весьма сложная. То, что тогда умели могущественные чародеи, сегодня повторить не может никто. Но потом какой-то то ли теоретик, то ли практик смог разработать эффективную методику быстрого обучения лишь чисто мысленному плетению простейших заклинаний. И даже распространил ее везде и практически одновременно. В результате создание чар убыстрилось примерно в восемь раз. И начался упадок искусства чародейства.

– Это еще почему? – удивился я. – Вроде бы, наоборот, должен был расцвет начаться.

– Да очень просто, – вздохнула девушка. – Маги старой системы банально не успевали поставить не пробиваемый даже пламенем дракона щит или отправить врага прямиком в нижние пласты реальности раньше, чем их проткнут какой-нибудь простой ледяной иглой или чем-то аналогичным, создаваемым буквально в мгновение ока. А ведь хуже всего учились новому наиболее древние чародеи за свою долгую, очень долгую жизнь, успевающие накопить кучу артефактов, книг по волшебству, да и просто сокровищ. После того как былые титаны и мастера заклинаний враз упали куда-то на уровень ритуалистов, только и способных что поставить ловушку да нанять охрану, начался передел накопленных ими богатств. Первичный, вторичный, третичный… ну и так далее. В процессе, как сам понимаешь, гибло также молодое и зеленое поколение, нарвавшееся на какие-нибудь сюрпризы от сохранивших талант мастеров, убитое коллегами при дележе добычи, а то и скончавшееся в результате аналогичного же неожиданного визита какого-нибудь корыстолюбца.

– Звучит логично, – согласился с рассказанным Джулией я. – Но это все-таки была не тотальная резня старого поколения… или же и до такого дошло?

– Все случилось несколько иначе, – поправила меня девушка. – Просто на самые ценные артефакты и гримуары стали ставить заклятия, не дающие пользоваться ими никому, кроме хозяина, и в случае чего уничтожающие ценности. Так у древних чародеев появлялись хоть какие-то шансы, что их ради обычного грабежа не убьют. Однако же любую наложенную защиту можно при должном умении и терпении снять, и потому наиболее ценные знания постепенно стали храниться лишь в головах немногочисленных посвященных. И с ними же теряться в результате убийств, войн и нечастных случаев. Регресс был медленным, но стойким и, возможно, даже продолжается по сей день. Сейчас полно кланов волшебников, хранящих уникальные навыки внутри одной семьи, чьи представители скорее вырвут себе язык, чем лишатся хоть какого-то преимущества перед остальными. И если одним из них становится меньше… Правда, новые открытия тоже делают, и какое-то накопление знаний идет, но крайне медленно. Традиционной считается система учитель-ученик, а немногочисленные академии волшебства выпускают кое-как подготовленные кадры, не многим превосходящие банальных самоучек.

– Это очень интересно, – был вынужден признать я. – Но все же, что там с югом?

– В тех местах сразу после начала распространения ментальных способов плетения чар окопалось несколько архимагов, подчинивших тамошних жителей и заставляющих их жестоко убивать всех чужаков, чтобы исключить возможность неожиданного нападения, – последовал ответ. – Между собой они как-то договорились, вероятно, принесением взаимных нерушимых клятв, а вот гостей видеть категорически не желали. Была воздвигнута многоуровневая система защиты территорий, не имеющая себе аналогов в мире и наделенная способностью к самовосстановлению. Древние чародеи каким-то образом изменили саму ткань мира так, что подвластная им территория стала практически не проходимой. Кратковременный прорыв демонов там способен образоваться даже от громкого чиха. Любой убитый мертвец тут же поднимается весьма сильным умертвием. В обнажившего железное оружие с ясного неба летит десяток самонаводящихся шаровых молний. Аномалии порождают свято охраняющих определенные участки земли чудовищ, по сравнению с которыми сидящие снаружи гидры просто слепые котята, не способные даже из корзинки уползти. А еще там бродят непонятно откуда взявшиеся элементали и очень агрессивное местное население, среди которого убить пойманного путешественника, прежде чем сунуть его в котел, считается небывалым подвигом гуманизма. Впрочем, может быть, раньше было и лучше, когда подобным великолепием кто-то управлял, но, увы, архимагов убил союз четырех объединившихся орденов, чьи бойцы просто телепортировались к ним в окрестности свежевыстроенных замков, управляющиеся контуры без хозяев отказали и начался полный хаос.

– Как же в таких условиях люди выживать ухитряются? – озадачился я.

– С трудом, – сообщила девушка. – Да и то только потому, что их предки давали присягу сгинувшим древним магам. Проживающие в границах очерченной некогда аборигенам зоны частью охранных систем игнорируются. А от остальных им пришлось научиться отбиваться или прятаться. А иначе приходится умирать.

Тем для разговора больше не было, и мы замолчали. В небольшую дыру в потолке, проделанную для вентиляции и поначалу мной не замеченную, проникли первые лучи солнца, видимо, начался рассвет. С проснувшимся Кротом пришлось выдержать небольшой спор за то, чем подкрепиться, трофеем или лежащим в рюкзаке сухпаем, куда более аппетитным на вид. В итоге удалось прийти к некому компромиссу, и мне пришлось жевать жесткое мясо гидры, поджаренное волшебницей без всякого огня, полуорк закусывал его хлебом, а вот девушка предпочла обойтись совсем без свежатинки. И опять потянулось томительное ожидание, которое было абсолютно нечем занять. Разве что подбором слов, какими стило просить Джулию вырыть в нашей землянке отдельный отнорок под туалет, наличие которого в ближайшие часы должно было стать критически важным. Процесс напряженного обдумывания наиболее приличных формулировок прервал слабый вскрик чародейки.

– Что случилось? – обеспокоился я. – Гидры пошли на новый штурм? Проклятье! Где мой доспех! Ни черта в этом полумраке не видно!

– Нет, они… – Голос Джулии дрожал. – Они уползают! В болото. И, кажется, я знаю почему. Руда кончилась, но им ее не хватило. Я ее больше не чувствую! Совсем! Все, это конец.

И заплакала. А в голове у меня начали роиться странные мысли, выстраивающиеся в четкий план.

– Слушай, – осторожно протянул я, – а то испытание… Ты обязана отдать этим типам нового голема?

– Нет, – подумав, решила ведьма. – Только показать, что могу делать их сильными? А что?

– Так, может, я вместо него сгожусь? – Идея была безумной. Но если она сработает, то я получу самого надежного партнера-мага, вернее, ведьму из возможных. Ведь в будущем ей наверняка не раз еще потребуется какая-нибудь подобная услуга, чтобы удержать в мире живых наставницу и себя саму, а значит, и помогать мне она будет, если не хочет лишиться поддержки. – Размеры подходящие. Доспехи есть. Ну а остальное глиной замажем!

## Глава 7

– Если все это раскроется, мне каюк. – Джулия металась по комнате, как голодная львица в клетке, перед которой толпятся нахальные и, самое главное, очень даже упитанные посетители. – С таким пятном на репутации можно податься лишь в деревенские ведьмы. И то не в каждое село возьмут после такого-то обмана. А значит…

Я молчал. Когда приходится играть голема – надо соответствовать и молчать. А также постараться не получать достаточно глубоких ран, чтобы могла потечь кровь, или давать снять с себя слой маскирующей глины. Для надежности мне еще к губам какой-то амулет приклеили, напрочь отшибающий речь не хуже качественного кляпа, чувствую, когда его отдерут, останутся просто непередаваемые ощущения! Ауру серьезно искажали похожие же предметы, прицепленные прямиком на голое тело, и, собственно, доспех, наделяющий носящего его если и не свойствами абсолютного невидимки для зрения волшебников, то как минимум серьезным камуфляжем. Как оказалось, оживленные заклинаниями статуи в прямом бою используются редко, но оставлять их в качестве своеобразных самонаводящихся мин, не заметных до самого момента атаки, давно стало общепринятой практикой.

– Да чего ты кричишь? – Ведьмочке, ужасно переживающей за успешность предстоящего боя, впихнули в руки стакан какого-то крайне подозрительного отвара и заставили проглотить. А заодно и усадили прямо на мои вещи, заботливо сложенные на антикварного вида диван, чьи толстые массивные подлокотники были обильно покрыты резьбой и позолотой. – Аж на улице слышно! Было бы, не поставь я барьер.

Красса Скала, официально сильнейшая волшебница города, вовсе не производила впечатления собирающейся на тот свет персоны, кою там уже ждут, поминутно поглядывая на часы. И на жуткую чернокнижницу, сделавшую из собственной ученицы то ли заготовку для переселения души в молодое тело, то ли авансовый платеж темным силам, тоже не походила. Бойкая такая старушка, облаченная в некое подобие простого домашнего халата и тапочки, вышитые аляпистыми цветочками, да еще вдобавок с простым белым платком на голове. Высохшая почти до состояния мумии, но не утратившая ярко-синего цвета глаз, живости движений и длинной косы седых волос, достигающей середины спины. Вежливая, гостеприимная, вкусно готовит, если, конечно, те плюшки из выставленного перед боем угощения не вышли из-под рук ее личного повара.

Должен сказать, что когда молодая чародейка привела меня к себе в гости через черный ход, начинающийся аж за городской стеной, встречали дорогого гостя просто великолепно. Накрытым столом, где красовалось жареное мясо, вино, пиво, заливная рыба и какие-то салатики вегетарианского вида. Последние я и стрескал, не отрываясь, заедая вкусной выпечкой, обнаружившейся рядом, а ко всему остальному даже не притронулся, несмотря на мягкие намеки. Вот еще! Вдруг отравит? Или даст некий аналог подчиняющих наркотиков. В выпивку подмешать их проще простого, в нечто другое тоже, правда, можно, но вряд ли хозяйка жилища думала, что здоровенный бугай, работающий наемником, внезапно решит изображать из себя мирно жующего травку кролика. Лучше было бы, конечно, совсем отказаться от еды, но слишком уж подобный поступок выглядел бы подозрительно.

Испытания выставленного Джулией голема, ну или, вернее, хорошей подделки под него, было решено проводить в подземных апартаментах древней ведьмы, где имелось хорошее помещение, сильно похожее на знаменитый римский Колизей в миниатюре. Круглая арена, посыпанная песочком, а парой этажей выше по периметру идет наблюдательная галерея. Интересно, а какую площадь вообще занимают апартаменты Крассы? И знают ли ее соседи, что у них под ногами почва источена подземными ходами, словно хороший сыр дырками?

Сейчас там уже собирались приглашенные гости, в роли которых выступал цвет здешнего общества, аристократического и магического, не отказавшиеся полюбоваться на бесплатное представление и заодно выступающие беспристрастными свидетелями экзамена. Как я думаю, вполне разумная система. По-настоящему сильный и влиятельный волшебник даже в случае провала мог бы заткнуть рот немногочисленным магам или их представителям, но если он также имеет достаточно возможностей, чтобы отвести глаза персонам благородной крови, обладающим деньгами и властью, заодно с притащенными ими с собою многочисленными слугами, то ему пора задуматься о возможности захвата власти в стране. Силенок для подобного мероприятия скоплено достаточно.

– Все, – вдруг сказала Красса, принимая из рук ученицы опустевшую емкость. – Идем. Наши противники уже готовы. Так, ты… как его бишь зовут, девочка моя?

– Проглот, – подсказала ей Джулия.

– Дурацкая кличка, – поморщилась пенсионерка магических и черномагических искусств. – Шагай позади меня. На арену выходи только после того, как прозвучит сигнал гонга. И упаси тебя боги показать, что мозгов в твоей черепушке больше, чем у полена! Не знаю, кого выставят эти идиоты-наследнички, но постарайся победить. Или хотя бы проиграй достойно.

Я, вынужденно безмолвный, хотел было кивнуть, но не сумел этого сделать. Шлем, забрало которого под воздействием чар старшей чародейки заросло некоей темно-синей гадостью кристаллического вида с односторонней прозрачностью, на время нашего спектакля был намертво сцеплен с грудной пластиной. Чтобы не сорвали или не отрубили голову. Ну а кровь, способная потечь из ран, должна была поглощаться глиной, играющей роль поддоспешника. Вопреки ожиданиям магическая грязь никакого дискомфорта не доставляла, уверенно держа температуру моего тела, да и вообще сидела словно вторая кожа, практически не чувствуясь. Может, подать им идею производить из нее какую-нибудь эксклюзивную одежду? Думаю, если немного поиграть с внешним дизайном и создать приличный внешний вид, ведьмы откроют для себя золотое дно.

Но по крайней мере парочку плюсов от сегодняшних событий я уже получил. Джулия, настоявшая на том, чтобы ей отдали голову гидры, то ли сама, то ли с помощью наставницы изготовила из ее черепа шикарный подшлемник! Одновременно сохраняющий твердость кости чудовища снаружи и мягкий, будто меховая шапка, изнутри. Не знаю уж, как над ним колдовали, но кости черепа дальнего родича дракона сильно изменились, ощутимо убавив в объеме и став практически полной копией мотоциклетного шлема. Правда, если надеть его, то со стороны могло показаться, будто мое лицо находится внутри лишенных плоти челюстей жуткой пасти. Страшноватое зрелище, мягко говоря, а потому если нет цели оказать на противника психологическое давление, стоило прикрывать подобную вещь обычным железным ведром с маленькими дырочками для глаз. А еще латы наконец-то перекрасили. Не в камуфляж, правда, чтобы потом не запалиться с такой оригинальной расцветкой, а в нейтральный серый. Ну, даже если они такими и останутся, пускай. Хоть чистить реже надо будет, ибо на таком колере пыль менее заметна.

Наша компания быстро шагала по извилистым лабиринтам подземного жилища Крассы, звонко цокали каблучки на щегольских сапожках Джулии, звучно грохотали мои железные ботинки, а вот тапочки седовласой волшебницы не издавали ни звука. Хотя пару раз, когда она задевала полами одеяния за какую-нибудь мебель или меня, раздавался весьма противный скрежет. Одеяние, носимое старой ведьмой, было создано из камня, и вряд ли кто-то, кроме нее самой, знал, на что оно в действительности способно.

Но даже самое долгое путешествие имеет конец, а коридор все-таки не был настолько длинным, как бы мне подспудно хотелось. Не знаю, какого бойца найдут наследнички некоего великого генерала, но пятой точкой чувствую, будет это отнюдь не обычный вояка.

– Стой тут! – распорядилась Джулия, когда мы достигли выхода на арену, и тотчас же умотала с наставницей на второй этаж. Правда, довольно быстро вернулась обратно вместе с еще несколькими магами, легко узнаваемыми по мантиям и сжимаемым в руках посохам. Последние, если правильно понимаю местные реалии, являются скорее оружием церемониальным. Во всяком случае последние несколько сотен лет, после того как длинные языково-жестовые конструкции ушли в прошлое, оставив ненужными большинство разнообразных подпорок колдующей братии.

– Вот, – кивнула она в мою сторону. – Смотрите. Но броню вскрывать не дам.

– А может… – заикнулся было один из них.

– Нет, нет и нет, – стояла на своем девушка. – Разве что вы лично дадите мне новый запас металла, нароете глины, отложите этот фарс еще дней на двадцать и выплатите полную стоимость работы! Переделывать плетения из-за чьего-то глупого любопытства за просто так я не буду.

– Странно, странно, – наиболее умудренный возрастом из них, выглядевший раза эдак в два старше отсутствующей сейчас Крассы, в задумчивости начал расчесывать свою длинную белую бороду пятерней. – Внутренняя схема так причудливо искажена… Чтобы нельзя было узнать уязвимые точки, да? Ну, так и думал.

– Чем-то общие очертания похожи на модель Джеклия, – заметил тот, кого перебила Джулия. – Не мне вам говорить, насколько она запрещена.

– В структуре некое сходство есть, но некромантией совсем не тянет, а значит, движет этими доспехами не вернувшийся с того света мертвец, – возразил ему пенсионер магического фронта. – А жаль, жаль… хотел бы я посмотреть на битву с участием искусственного тела, которым управляет душа воина, сохранившая весь свой опыт и навыки.

– Эй, – притворно возмутилась ведьмочка. – Настолько серьезные заклинания смерти являются тяжелым преступлением! И, между прочим, расследуете их именно вы, как единственный на весь город лицензированный маг этой стихии.

– Скучная работенка, – пожаловался старик. – Банальный сглаз, где проклятие напитывается темной силой, это все, с чем приходится сталкиваться последнее время. Перевелись самородки, даже на обучение отправлять некого, не то чтобы сразу на костер за запретную магию. Ни одного случая умышленного подъема нежити почти за десятилетие, это ж просто уму непостижимо! Может, зря их последние лет сорок так старательно ловили? Этак и должность мою упразднят скоро. Но все-таки, какая там начинка? Скелет есть? Вроде угадываю общие контуры, но не могу понять, из чего сделаны кости.

– Да, имеется такая несущая конструкция, – недовольно кивнула девушка. – Но прошу этого никому не говорить.

– Не волнуйтесь, мои симпатии полностью на вашей стороне, – заверил ее чародей. – И сообщать тем аристократическим хамам, что здесь есть не только внешняя система защиты, как в большинстве примитивных поделок, выставляемых на продажу, но и полноценный внутренний каркас, никто не собирается. Если уж изволят бросать обвинения в недостаточной квалификации одной из нас, так пусть потрудятся доказать. Хм, но все же из чего вы сделали скелет? Неужели достали кости эльфийских химер, что они так фонят жизнью? Не лучший выбор, скажу я вам. Да, они, конечно, прочные и дают замечательную легкоусваиваемую големом энергию, но…

Прозвучал звонкий удар гонга, и я, повинуясь заранее полученным инструкциям, шагнул вперед, едва не затоптав излишне словоохотливого мага.

– Простите, – донесся в спину извиняющийся голосок Джулии. – Кажется, я уделила слишком мало времени на обучение его правилам действий вне боя.

Какой ответ ей дал старик, я уже не услышал, выйдя на песок, тихонько поскрипывающий под железными сапогами, и ловя взглядом появившегося из дверей напротив противника. Вернее, противницу. Легким скользящим шагом стелилась по арене затянутая в мелкоячеистую броню особа женского пола. Остроухая. С двумя кривыми мечами в руках. Дьявол! Дело даже не столько в том, что полученное на Земле воспитание будет мешать бить женщину, сколько в том, что эльфийские воители любого пола без разговоров засчитываются любыми вербовщиками наемников как целый десяток солдат. И платят им соответственно. Одно радует, хотя бы лука в руках у нее нет, а то наверняка попробовала бы всадить стрелу в глаз по неистребимой привычке. Настоящему бы голему на такую занозу, понятное дело, было бы плевать, а вот я проиграю и, скорее всего, даже погибну, если что-нибудь сумеет разбить синие стекла моих необычных очков и дотянуться до уязвимой плоти под ними.

Бой мы начали в согласованном молчании, девушка, видимо, берегла дыхание, а мне молчать полагалось из-за отыгрываемой роли, ну и, понятное дело, по причине носимого амулета тишины. Длинное лезвие в широком замахе прошло над головой воительницы, а оба клинка вонзились… в паховую область! Чертова баба просто нагнулась и прошла под лезвием, способным развалить ее на верхнюю и нижнюю половины, после чего, очевидно, решила попробовать заклинить нижние конечности голема, пытаясь поразить сочленения и то, что под ними. К счастью, металл лат, наскоро укрепленный изнутри чарами обеих ведьм, выдержал, а грязевая подкладка смягчила удар. Однако все равно получилось весьма чувствительно, да и ходить теперь долгое время станет не слишком приятно. Хорошо хоть по самому ценному не попала, целясь немного в сторону.

От еще одного столь же широкого удара мечом, но уже проводимом на уровне ног, эльфийка спаслась, просто взлетев по мне, как белка по дереву. И грациозно плюхнулась вниз, когда я, не выдержав лишних килограммов, а она все же была далеко не пушинкой, потерял равновесие и почти клюнул головой в песок. Понятное дело, настоящий магический конструкт бы от перегруза килограммов в шестьдесят-семьдесят не особо отяжелел, ибо, строго говоря, материальных мышц, способных устать или перенапрячься, не имеет, но она-то на фальшивого не рассчитывала. Левая рука, уткнувшаяся в насыпанное покрытие, набрала полный кулак измельченной едва ли не в пыль породы. Пригодится. Свалившаяся на пол импровизированной арены девушка проворно отползла подальше, видимо, опасаясь каких-нибудь гадостей, причем даже в столь не характерном для гуманоидов способе передвижения остроухая сумела бы обогнать иных профессиональных бегунов.

Мы вновь вернулись к тому, с чего начали, с незначительным перевесом по очкам в сторону двурукой мечницы. Сверху, с анфилады, неслись какие-то выкрики, помимо воли воспринимаемые сознанием и немного отвлекающие. К сожалению, подавляющее большинство зрителей от души болело за хрупкую воительницу, выглядевшую весьма выигрышно на фоне громадного железного доспеха. Эльфийка стремительным и почти не различимым для глаза рывком бросилась вперед, просто проигнорировав полетевший в глаза песок, и с пугающей легкостью уклонилась от двуручника. Ее кривое оружие скрестилось, будто ножницы на кисти моей правой руки, сжимающей рукоятку клинка, и, если бы не чудом подставленная гарда, отчекрыжило бы пальцы! Впрочем, нет худа без добра. Одну саблю, очень противно проскрежетавшую по латной перчатке, удалось поймать и отобрать. Физической силы у воительницы, очевидно, делающей ставку на скорость и ловкость, оказалось маловато, чтобы успешно сопротивляться.

Вновь разорвавшая дистанцию и оказавшаяся вне зоны досягаемости эльфийка озабоченно нахмурилась. Видно, пыталась понять, что ее необычный противник будет делать с нежданно-негаданно появившимся трофеем. Если она или же кто-нибудь из зрителей рассчитывали увидеть технику двуручного боя в исполнении выставленного Джулией бойца, то жестоко просчитались. Чужой клинок был вонзен мной в поверхность арены под углом примерно в сорок пять градусов, а потом на неширокое лезвие опустилась закованная в железный сапог нога. Первый натиск творение неведомых оружейников выдержало. Ну, ничего, рано или поздно все равно разломаю, если, конечно, хозяйка обратно не отберет.

– Эй, мы так не договаривалась! – Наконец-то соизволила впервые заговорить девушка. – Остановите его! Каждый меч стоит дороже своего веса в серебре!

– Ничего не знаю! – последовал откуда-то сверху ответ Джулии. – Бой не до смерти, а остальное не оговаривалось!

Нога сорвалась с узкой полосы металла, и жительница лесов тут же рванулась вперед, отчаянно полосуя воздух своим оставшимся вооружением. Как она умудряется так быстро двигаться? Атакующий гепард по сравнению с ней – развалившийся на солнцепеке ленивый котенок, страдающий ожирением. Остроухим что, про сопротивление окружающей среды в школе не рассказывали? Кривой меч ударил по сочленению головы и шеи. Ну, хоть когда-то повезло! Это место у меня сейчас даже больше защищено, чем грудь, которую еще можно было бы проткнуть с разбега колющим ударом. В сторону, правда, все равно от удара мотнуло, но рукоять чужого клинка, который подергали хрупкие женские пальчики, прежде чем исчезнуть, никуда не делась. Косой и неловкий замах двуручником, понятное дело, пришелся в пустоту.

– Сдаюсь! – Воительница снова разорвала дистанцию, но теперь уже отступала в направлении той двери, откуда появилась. – Мне не заказывали разобрать эту груду металлолома на части, только проверить, как она сражается. Так вот, дерется голем хорошо, не хуже новейших гвардейских моделей! И вообще, этот болван будет подешевле нового клинка, скажите, чтобы он перестал ломать скимитар!

А я что? Я ничего. Стою, упорно пытаюсь разломать проклятую железяку. Из чего ее, интересно, сделали? Гнется, но не ломается. Ну вообще никак! Если бы не боязнь выдать себя нетипичным поведением, выпустил бы свою металлическую сплющенную оглоблю и попробовал бы завязать чужой меч узлом. Интересно, получилось бы?

Сверху какие-то мужские голоса орали проклятие капитулировавшей эльфийке, оскорбляя ее саму, всех представителей остроухой расы и вдобавок каких-то неведомых танцоров ветра, но ко мне уже подбегала довольная Джулия, явно нацеленная отобрать трофей раньше, чем я его испорчу. Жаль, что сохранить вещичку не получится, а то вручил бы Кроту вместо его убожества из низкосортного железа.

– Молодец! – Меня звучно чмокнули куда-то в район левой щеки, жаль, что через слой металла и глины. – Хороший мальчик! Большой, прочный, сильный… Все, хватит стоять, иди за мной.

Ненамного от ведьмы отстала еще парочка чародеев, тоже решивших высказать свои поздравления. Но уже ей самой. Среди них затесался тот самый старик-пенсионер, причем, как мне показалось, с молодой волшебницей обращался он излишне фамильярно. Проще говоря, нагло ее облапал, не встречая сопротивления. Видимо, важная шишка, раз эта мужененавистница так себя ведет, перебарывая собственные желания. Или радость от победы настолько вскружила ей голову, что девушка сейчас ничего не замечает.

Пришлось еще немного поизображать из себя тупой механизм и, повинуясь командам ведьмочки, послушно топать следом. Правда, к счастью, идти было не так уж и далеко, видимо, сказалась все та же эйфория, заставившая длинный коридор пролететь и не заметить.

– Приводи себя в порядок, – только и сказала она, втолкнув в комнатушку, где незадолго до этого вместе с наставницей накладывала грим и защитные заклинания. – Постараюсь выгнать этих остолопов побыстрее, но тут уж как получится.

И ушла, хлопнув дверью, засов на которой с внутренней стороны лег в пазы сам собой. Все, теперь сюда точно никто посторонний не зайдет, по крайней мере быстро. Выломать дверь, сотворенную из цельного куска камня, незаметно для хозяйки жилища не получится, а связываться с ведьмой на ее территории наследники давно погибшего генерала или эльфийка, даже если вдруг захотят отомстить обставившему их голему, вряд ли рискнут.

Больше всего ушло времени не на то, чтобы извлечь себя из лат, а чтобы соскрести с тела слой жирной мягкой и теплой глины, держащийся за кожу не хуже клея. К счастью, какая-то из ведьм предусмотрительно оставила в помещении большую бадью с водой и целую гору домотканых полотенец. И как раз когда я использовал одно из них по назначению, отчаянно пытаясь вытереть грязь из последнего труднодоступного места, завитушке хрящей в ушной раковине, в комнату через дверь, по-моему, даже не отодвигая засова, просочилась Джулия.

– Хорош, – оценила она мое тело, прикрытое сейчас лишь короткими штанами, играющими в этом мире роль нижнего белья. – Вот только мускулов как-то маловато. Думала, будет больше.

– Чем богаты, тем и рады. – Я осторожно потрогал живот. Твердый. Однако уже не впалый. Интересно, а на обильной кормежке в доме волшебника он не начнет понемногу снова превращаться в мягкое пузо? Было бы недурно, хоть какая-то память о доме, где можно было позволить себе такую роскошь, как излишний слой жира. Да и в случае новой голодовки крайне полезно. – Как твои гости и наставница?

– Одни свалили куда подальше, а старая чучундра отправилась спать, утомил ее сегодняшний день, – махнула рукой девушка, подходя поближе. А я насторожился. Раньше ведьмочка старалась не отпускать в адрес своей искренне ненавидимой учительницы даже невежливых эпитетов, обходясь иносказаниями и руганью каких-то абсолютно посторонних личностей, имеющих с Крассой Скалой лишь пару общих черт. Вроде как на это тоже был наложен запрет, но не такой уж строгий, чтобы не выделяться слишком уж сильно из общего числа всевозможных учеников чародеев, традиционно для молодежи склоняющих старшее поколение на все лады при каждом удобном случае. Однако же молодая чародейка предпочитала не рисковать. Во избежание. И строго-настрого отсоветовала рассчитывать на то, что хотя бы одно слово, произнесенное в подземном доме, останется неуслышанным. Когда маг земли очень просит, любой камень способен вспомнить происходящее рядом с ним, вопрос лишь в том, сколько понадобится затратить сил, чтобы получить нужный ответ. – А ты, я смотрю, у нас любитель чистоты?

Пальцы волшебницы пробежались по моей груди и стали что-то на ней выводить. То ли бессмысленные каракули, то ли какие-нибудь мистические символы. Казалось, от проведенных линий во все стороны разбегаются едва ощутимые прохладные мурашки. Может, просто нервы расшалились? Не узнать. Однако же это приятно. Весьма.

– Угу, – согласился с ней я, бережно взяв ее руку в свою. А второй осторожно приобнял ягодицы охотно подавшейся вперед девушки. – Хотя, помнится, в том подвале, где мы прятались от гидр, тебе и грязь не сильно мешала ко мне вполне успешно приставать.

– Чего только не сделаешь из желания послать большого, сильного и, главное, быстроногого мужчину за магической рудой, – покорно согласилась ведьма, не желая разрывать дистанцию и, судя по всему, наслаждаясь происходящим. – Даже жаль, что всю ее твари стрескали слишком быстро, а то кто знает, как далеко бы мы успели зайти…

И одна рука чародейки снова принялась выводить некие иероглифы по моей голой груди, а вторая отправилась в недалекое путешествие. К штанам, в настоящий момент времени являющимся единственным предметом одежды и защитными функциями в принципе не обладающим.

«Вот те раз», – подумал Мюллер, когда мимо него пролетел упавший с крыши кирпич. «Вот те два», – решил Штирлиц, бросая второй. Странности поведения девушки все больше и больше наталкивали на одну простую мысль. Обмен телами. То, чего так боялась Джулия, питающая к мужчинам антипатию, которую перебороть могла, но не хотела. Остается лишь надеяться, что сейчас наполнившее тело напряжение припишут совсем другому поводу.

– Кровать искать или нам хватит вон того дивана в углу? – буквально прорычал я, раздираемый буйством гормонов, сбивчивых мыслей и противоречивых эмоций, подхватывая на руки девушку, взвизгнувшую в притворном испуге. Черт! Двуручник лежит далеко на полу, да и скрытно зарезать им в принципе невозможно, а никакого другого оружия в комнате нет!

– Искать, – такого командного тона мне не приходилось слышать даже от виденных по телевизору генералов, реальных и вымышленных, отправляющих свои войска на штурм вражеских позиций. – Но потом.

До предмета мебели, обладающего красивым каркасом из некоего темного дерева, обильно украшенного резьбой, было буквально два шага. Сложнее всего было пройти их достаточно быстро, чтобы волшебница не дотянулась своими губами до моих. А ведь она пыталась и даже умудрилась, извиваясь, словно змея, почти поставить наши лица на один уровень. Когда ее тело начало быстро опускаться вниз, к ложу, которому по логике развития событий в ближайшем будущем предстояла серьезная проверка на прочность, в глазах девушки мелькнуло легкое раздражение в ожидании жесткого столкновения с импровизированной кроватью. Но испуга так и не появилось даже тогда, когда деревяшка встретилась с ее шеей, которую с размахом ударили о преграду. Увы, ломать голыми руками врагам позвоночник, как какой-нибудь бравый десантник, не умею. Но помню древнюю мудрость: «Что совой по пню, что пнем по сове». Ну, в данном случае озабоченной чародейкой, судя по всему, за долгую, очень долгую старость настолько истосковавшейся по мужчинам, что она решила наброситься едва ли не на первого попавшегося. Хотя, может, я со своими габаритами и силой, изрядно добавляющими экзотики, просто оказался в ее вкусе?

Сочный хруст совпал со вспышкой жуткой боли, терзающей грудь прямо там, где ее совсем недавно ласкали тонкие пальчики. Значит, все-таки начаровать какую-то гадость пыталась, ведьма! Боль была серьезной, но все же не настолько, чтобы помешать вновь размахнуться слабо дергающимся телом, сжимаемым в объятиях. А затем еще пару раз. Неприятные ощущения прекратились уже на третьем ударе, но я не успокоился, пока просто не размолотил голову своей противницы в кровавую кашу. В прямом смысле. О живучести чародеев ходят легенды, да и чернокнижники удостаиваются сжигания не просто так, а чтобы уж наверняка подохли, но вряд ли пусть и не рядовая, но и далеко не всемогущая представительница их племени сможет выжить после того, как ее мозг частично вытек через трещину в затылке.

– Ну и денек, – пробормотал я, наконец-то отпуская свою жертву и пытаясь унять тошноту, набежавшую из-за близости свежего трупа. Кстати, изрядно запачкавшего меня содержимым расслабившегося кишечника. – Черт! Кажется, пора сваливать из этого дома. А лучше вообще из города. А в идеале вообще валить из страны. Но сначала надо убедиться в том, что никакой ошибки не было. Но сначала вымыться…

Смывание с себя чужой крови, а также иных физиологических наполнителей организма позволило сделать неприятное открытие. На груди, там, где ее совсем недавно касались конечности уже мертвой волшебницы, чернели некие непонятные символы.

– Как клеймо поставили, – вздохнул я, рассматривая следы зловредного волшебства, испятнавшие кожу. – Серьезная особая примета. Заметная. Хотя с таким-то ростом среди местных все равно спрятаться не получится. Ну, может, только если фигуру укоротить, по прокрустовому методу. Но ноги мне еще нужны, не говоря уж о голове, которая все время ищет приключений себе на пятую точку.

Неряшливые проплешины среди покрывавших грудь волос, разной глубины и, похоже, даже толщины, выглядели основательно зажившими. Появившиеся совсем недавно, преодолев природную сопротивляемость магии, знаки почти не болели и больше всего напоминали старые ожоги. Вот откуда была та боль. Опасения, что все же была допущена страшная ошибка, стали стремительно рассеиваться, как дым. Настоящая Джулия не стала бы так делать. А даже если бы и решила наложить на меня какое-нибудь заклинание, то учла бы природные особенности организма своего не такого уж и давнего знакомого, дающие ему серьезное, но вовсе не неоспоримое преимущество перед разнообразными колдунами.

Внезапно с жутким скрежетом засов пополз в своих пазах, открывая дверь. Так, я не понял, зачем он тут вообще нужен, если никому из нежелательных посетителей не мешает? Впрочем, раздумья на столь философскую тему не помешали мне прыгнуть к своему двуручнику. Облачаться в доспехи, чтобы встретить врага во всеоружии, времени не было. А каждый, кто увидит меня рядом со свежим трупом, автоматически становится личностью, подлежащей уничтожению.

Дверь открылась, и мне на то, чтобы сообразить, кто именно за ней оказался, потребовалась целая пара секунд. А потом в глотке пересохло. Сухонькая старушка в цветастом каменном халатике стояла на пороге, во все глаза смотря на изуродованное тело молодой ведьмы. Ой. Кажется, меня сейчас будут превращать в зайчика. Или просто в сочащуюся кровью лепешку. Впрочем, вполне заслуженно. Надеюсь, это будет хотя бы быстро.

– Ты это сделал, – сухой и какой-то бесцветный голос плохо выражал эмоции, одолевавшие его владелицу. – Проглот! Ты убил старую каргу!

И упавшая на пол женщина разрыдалась. То ли от горя, а то ли от счастья.

– Джулия? – уточнил я, все еще сомневаясь в том, что правильно понимаю ситуацию. – Это ты?

Мне не ответили. Пришлось повторить вопрос, перед этим, для привлечения внимания плеснув на старушку с безопасной дистанции мутноватой из-за растворившейся в ней грязи водой из кадушки.

– Да я, я, – соизволила наконец ответить Джулия. – Напомнить, как ты совсем недавно в одной паршивой забегаловке жадно жрал очищенных мною от грязи с пола пескарей? Вот уж действительно Проглот.

– Вряд ли Крассу интересовали бы столь незначительные подробности, – был вынужден признать я. – М-м… слушай, я так понимаю, она все же решилась попробовать совершить обмен душами?

– Да, – согласно кивнула старушка и вдруг закашлялась, согнувшись пополам. Когда она разогнулась, то стало видно, что между прижатых к губам старых морщинистых пальцев стекают алые капли крови.

– Что с тобой? – В моей душе вновь начало нарастать смутное беспокойство.

– Помираю, – мрачно буркнула молодая девушка в оболочке дряхлой карги. – Это тело и так-то не разваливалось чудом, а уж после ритуала да еще и гибели его прежней владелицы вообще концы отдает.

– А почему она тебя просто не прирезала после того, как заполучила себе чужую тушку? – Вопрос сам собой прыгнул на язык.

– Там тонкости обряда в действие вступили, – последовал ответ, правда, на середине его собеседница вновь зашлась кашлем. – Если жертва после успешного обмена сразу погибнет, то тот, кому досталось ее тело, тоже понесет некоторый урон. Обратное тоже верно, и с гибелью дряхлой уродки по связи между нами прошел такой удар… Но хотя бы наложенные ей путы соскочили.

– А она точно мертва? – уточнил я, бросив взгляд на наверняка еще теплое тело.

– Ее душа, скрепленная с моей десятками проведенных ритуалов, тянет сущность своей ученицы в лапы одного дрянного то ли разожравшегося до неприличия демона, то ли мелкого темного божка, а уж он-то, после того как высосет все, что сумеет, переправит ее прямиком в небытие, – просто ответила волшебница. – Такое нельзя не чувствовать. И сложно с чем-то спутать. Уж поверь.

И тут она снова закашлялась, на этот раз приступ был куда сильнее, пришлось даже подхватить ее, чтобы не упала на пол. Старушка, видимо, по причине своих каменных одеяний оказалась весьма увесистой. А ее ногти, упершиеся в грудь, донельзя острыми.

– Тебе, может, помочь как-то? – Вопрос прозвучал донельзя глупо.

– Поможешь. – Грудь в районе недавно полученных отметин полыхнула огнем, и я вдруг с ужасом понял, что тело мне больше не повинуется. – Обязательно поможешь. Куда ж ты денешься из-под заклятия паралича-то?

– Ах ты… – Познаний местной нецензурной брани не хватало, чтобы выразить обуревавшие меня эмоции. Впрочем, сильно сомневаюсь, что полностью их передать смог бы самый завзятый матершинник, даже если бы он имел профессорскую степень по филологии за успехи в изучении ненормативной лексики.

– Не кипятись. – Старушка одной рукой оперлась на меня, словно на стену, а второй начала выводить какие-то символы по моему многострадальному телу. Вот только в отличие от прошлых они жутко болели. – С подчиняющей печатью, пусть даже не законченной, это вредно. Сейчас голова болеть начнет, уж кому это знать лучше, чем той, которая носила ее столько лет!

– Да чтоб тебе вместе со своей наставницей, – начал было я все-таки высказывать все, что думаю, но жестокая вспышка мигрени помешала закончить фразу.

– О, работает, – вяло улыбнулась Джулия, вновь сгибаясь в приступе кашля. – А вообще ты редкостный везунчик. Мало того, что ухитрился угробить Крассу раньше, чем она сделала из тебя ручную собачку, так еще и сейчас, попав в руки ученицы одной из сильнейших чернокнижниц страны, если вообще не всего мира, отделаешься легким испугом.

– Последнее мне видится крайне маловероятным, – вздохнул я, отчаянно пытаясь пошевелиться. Мне бы хоть на пару секунд сбросить этот паралич! Уж тогда бы голыми руками оторвал голову стоящему передо мной телу. И не важно, какая внутри него душа и что с нами обоими будет потом! – Чего ты там рисуешь, отродье ехидны?

Ругань отозвалась новой порцией боли в голове.

– Рунный аналог магического рабского ошейника, – спокойно пояснила ведьма. – Мощная штука. И запрещенная под страхом безоговорочного сжигания на костре. Красса начала накладывать чары, видно, очень уж ей захотелось заиметь себе необычного слугу, ну а я их сейчас завершаю. Прости за столь подлый поступок, но мне придется их использовать, если хочу избежать развоплощения. Впрочем, не надо бояться, для тебя это будет совершенно безопасно, а с моей смертью чары и вовсе спадут, оставив после себя приятный бонус. Воздействовать на разум того, кто однажды им подвергся, становится на редкость проблематично, а учитывая и так уже имеющуюся сопротивляемость магии, уже завтра вообще можешь идти разносить по камешкам какую-нибудь гильдию менталистов. Вскипятить мозги такому противнику они не сумеют.

– Им сначала придется найти, что именно кипятить, – тяжело вздохнул я, кляня себя в душе самыми разными словами. Расслабился! Смазливую мордашку пожалел! Попался, как мальчишка! Чего мне стоило придушить Джулию в том самом подвале у болота? Или даже еще раньше, в таверне, и черт с ней, со стражей! Ну вот чего?! Идиот. Клинический. – Какую именно пакость ты задумала?

– Есть один способ избежать того, что должно произойти с моей душой после смерти, – спокойно ответила ведьма, не прерывая своей работы. – Не очень надежный. Его Красса для себя готовила, если главный план провалится, вот только смерть лишь самый малый из его побочных эффектов. Но это все равно лучше, чем развоплощение или встреча с древней вечноголодной и почти божественной сущностью.

– А менее радикальными средствами воспользоваться не судьба? – Уныло вопросил я, прекрасно понимая наличие отрицательного ответа. – Ну не знаю… травок там заварить. Или в храме могилу сделать, чтобы та тварь в своих ожиданиях обломалась?

– Не получится, – слабо вздохнула Джулия, отходя назад и любуясь результатами своего труда. – В нашем городе нет первосвященников кого-то из небожителей или удостоившихся милости небес святых. А ближние слуги демонов, которые, впрочем, здесь тоже вроде бы отсутствуют, друг другу дорогу перебегать не станут, чтобы не вызвать гнев своих повелителей.

Внезапно она покачнулась и упала на пол, дряхлое тело волшебницы начали бить судороги. Впрочем, практически сразу они прекратились.

– Что надо делать? – уточнил я, без всякого на то собственного желания ставя чародейку обратно на ноги. Неприятное чувство, когда кто-то управляет твоим телом, будто кукольник марионеткой. – И, кстати, может, тебе снять эту тяжеленную одежду? На дряхлые прелести обещаю не покушаться.

– Помоги дойти до потайной заклинательной комнаты, – приказала пошатывающаяся на дрожащих ногах старушка. – И наряд мой не трогай. Мускулы Крассы атрофировались еще пять лет назад. С тех пор за нее ходит одежда, а ее обитатель лишь командует ей. Лучше на руки возьми. И шагай быстрее.

Магический экзоскелет. Понятненько… Тяжелый, кстати, невозможность по собственной воле двинуть и пальцем не помешала оценить тяжесть ноши, которую пришлось поднять для скорейшего передвижения, закряхтев от натуги.

– Можешь хоть рассказать, что нас ждет в конце пути? – прохрипел я, переставляя ноги в максимально возможном темпе, за которым начинался уже бег.

– Нечто вроде жертвенника, – мрачно буркнула Джулия. – Положишь меня на него и… остальное он сам сделает. Стой. Сейчас здесь потайную дверь открою.

– Ну и зачем тогда было заклинания накладывать? – спросил свою вынужденную ношу я, наблюдая, как выглядевшая монолитной стена тоннеля уезжает в сторону. – Уж проводить до места и так бы не отказался.

– Не все так просто, – покачала головой старушка, устраиваясь поудобнее. – Эта штука… венец творения моей отправившейся наконец-то к демонам наставницы не просто убьет того, кто ляжет на него. Он переделает жертву в нечто новое. Признаться честно, сама не понимаю до конца, во что. И Красса тоже этого не знала, ведь она не сама придумала данную вещь, а скопировала инструкции по созданию из какой-то полуистлевшей книги древних магов. Написанные там слова можно трактовать по-разному. Стоп! Не двигайся. Тут ловушка, пойдешь дальше или вернешься назад, нас обоих расплющит обвалом. Просто оставайся на месте, скажу, когда можно будет шагать дальше.

– Ты станешь нежитью? – признаться честно, эта мысль не порадовала. Если верить прочитанным книгам и услышанным слухам, вегетарианцев среди подобных существ принципиально не водилось. Все как один любили мясную пищу. Желательно разумную. – Вроде вампира или лича?

– Нет, – грустно усмехнулась волшебница. – Такой вариант развития событий недостаточно изменит мою сущность, чтобы спасти ее от лап той твари, с которой осмелилась заигрывать наставница. Или подобных ей, но уже тех, которым должна была достаться душа самой Крассы, если бы никто не помешал. Алтарь сотворит из положенного на него тела артефакт. Живой артефакт, в котором останется от жертвы очень мало. Но все-таки больше, чем ничего, пусть и не намного. И владеть им придется тебе, это будет последний приказ, выполнение которого обеспечит сидящая на твоей груди рунная вязь, которую оттуда уже никак не удалить. Даже если срежешь знаки с мясом, они уже оставили свой отпечаток в сознании, и стереть его нельзя.

– Бред какой-то, – очень хотелось помотать головой, но не получалось.

– Иногда сойти с ума и делать безумные поступки – это не самый худший выход, – пожала плечами ведьмочка. – В общем, так, запоминай правила обращения со мной. Ну, или вернее тем, чем я скоро стану. Носить будешь на голое тело, снимая ненадолго и лишь по очень значительным поводам. Внешне он будет не очень заметен, даже если ты будешь раздет догола перед магами-сенсорами, так что выполнить подобный приказ не сложно. Чистить или кормить не надо, живой артефакт возьмет все, что нужно, из твоего тела, это будет абсолютно безболезненно, не волнуйся. Пользоваться… ну, думаю, сам научишься, причем довольно быстро. Если верить сведениям древних магов, то это становится носителю интуитивно понятным. Тебе нужно будет лишь разбудить осколки моего сознания и дать им команду. Не знаю, правда, как много от меня останется, но, скорее всего, разума сохранится примерно столько же, сколько его есть в хорошо обученной собаке. Во всяком случае в книге было приведено именно такое сравнение. Если, конечно, те руны не означали «дрессированная улитка»…

– Да что, в конце концов, будет делать эта штука? – не выдержал я. – И как выглядеть? Браслет, медальон, кольцо, латная перчатка?

– Нечто вроде костюма, – ответила Джулия. – Из моей кожи и мяса. Но прирастет как родное и будет выглядеть словно вторая кожа. Внутренняя. И в случае нужды отделится тоже без особых проблем, но снимать ее без очень уважительного повода тебе уже запрещено.

– Фе, – скривился я от отвращения, представив на себе ассорти из остатков дряхлой старушки на собственной фигуре. Хотя постойте-ка! Что значит «внутренняя»?!

– А что до возможностей, так тут все очень интересно, – продолжала рассказывать чародейка. – Маги древности, разработавшие эту вещь, предполагали, что подобным образом можно будет наделить не обладающих даром слуг мощью, забранной у добровольно принесшего себя в жертву волшебника. Единственной персоной, чье участие в процессе трансформации строго обязательно.

– Что?! – Услышанное было настолько невероятно, что в это даже не верилось.

– Но есть нюанс, – продолжила старушка. – Творить заклинания будешь не ты, а артефакт, своей силы не имеющий, довольствующийся лишь крохами возможностей из своей прежней жизни. И потому вынужденный отбирать магию у носителя. Как решить эту проблему, тогда так и не смогли придумать. И Красса, понятное дело, тоже ничего путного сделать не смогла. А потому когда ты будешь пользоваться им, то учти, что проработать он сможет лишь несколько мгновений. Исправить это теоретически можно, но очень сложно. Если скармливать тому, что от меня останется, существ, наделенных даром, то возможности и степень разумности получившегося предмета возрастут. Может быть, однажды даже я вновь обрету самосознание. Но для этого не хватит и целого дракона, а потому пообщаться нам больше, скорее всего, не удастся. Вперед! Уже можно.

Я послушно зашагал, обдумывая сказанное, а ведьма вновь зашлась кашлем. Мне кажется или ей стремительно становится хуже? Впрочем, похоже, мы уже пришли.

Небольшую комнатку, не имевшую дверей, практически полностью занимал некий гибрид из стоматологического кресла и хирургического стола. От поднятого на уровень пояса ложа во все стороны расходились механические конечности, заканчивающиеся инструментами самого зловещего вида. Среди них имелся целый десяток, а то и больше, несколько непривычной формы, но все же узнаваемых шприцов, наполненных разноцветным содержимым. По-моему, в одном из них жидкость набросилась на стенку сосуда, стремясь разбить ее и добраться до вошедших в помещение людей. А в центре жутковатого алтаря была щель, в которой виднелся самый кончик зубчатого нечто, подозрительно напоминающего циркулярную пилу.

– Туда, – слабо прохрипела Джулия. – Быстрее! Пока я еще жива. Как только начнется, отвернись и не смотри. Зрелище будет малоприятным. А потом сразу же хватай артефакт, надевай его и бегом отсюда. Лучше бы на другой конец континента или вообще в иной мир, если один раз получилось, то вдруг еще раз перешагнуть грань реальностей сможешь? Красса мертва, и скоро ее дом начнет рушиться. А ценностей, которые нельзя легко отследить ее коллегам-чернокнижникам, тут все равно не осталось. Они будут разбираться с обстоятельствами ее гибели, тут даже и думать нечего. Сам о доставшемся тебе сокровище молчи, а то темные волшебники гарантированно за такой редкостью охоту устроят. Когда соберешься умирать, передай получившийся предмет кому-нибудь надежному. А то будет жалко, если такая вещь сгниет на трупе и остатки моей души исчезнут вместе с ней.

– Куда уж мне деваться, – вздохнул я, сгружая старушку на ложе смерти. Тело по-прежнему не желало слушаться. – Выбора все равно нет.

– Извиняться не буду, хотя надо бы. – Ведьма дрожала. То ли от скрутившего ее недуга, а то ли от страха. – А все равно, не буду! Переверни! Животом вниз надо.

Кажется, у нее началась истерика.

– Хищная вещь. Хранитель из плоти. Последняя воля колдуна. Туника самоубийцы. Много названий, а суть одна. И эта суть – моя смерть, но, может, она поможет частично душу спасти, – продолжала бормотать волшебница. Проклятье! Что же делают с собой жаждущие запретных знаний волшебники, что потом вынуждены идти на такое! Это уже надо быть не человеком, а кем-то еще! Чудовищем! Монстром! Хотя вряд ли это вообще сработает, кажется, алтарь так и не был доработан до конца. А впрочем… жить этому телу все равно осталось очень недолго, еще одного заката уже не увижу.

Нож на гибкой ручке, напоминающей щупальце, пришел в движение, а мое тело послушно отвернулось. Но, к сожалению, не догадалось уши заткнуть. Дужлия успела лишь слабо вскрикнуть, а потом, после непродолжительного бульканья рассеченным горлом, затихла, а помещение наполнили звуки, разрубаемого, распиливаемого и разрезаемого мяса. Спустя совсем немного времени к ним присоединились и запахи, навевающие мысли о скотобойне.

Не знаю, сколько это длилось, но наконец мое тело повернулось обратно. На залитом кровью алтаре, с которого ненужные части организма жертвы оказались сброшены вниз, лежало нечто. На предмет одежды оно не походило совершенно, скорее уж на кучку нарезанного на шашлык мяса. Но стоило до него дотронуться, как эта штука буквально напрыгнула на меня, до сих пор одетого лишь в короткие штаны, опутала веревками из сочащейся плоти, созданными явно на манер щупалец, и стремительно растеклась по коже. Брызги свежайшей алой жидкости в процессе обдали меня с ног до головы, превратив в нечто, похожее на воплощение мечты голодного вампира. Язык машинально облизал губы, во рту воцарился знакомый всем и каждому металлический привкус крови. И в тот же миг я понял, что снова могу двигаться по собственной воле.

## Глава 8

– Я иду-иду-иду, по улице иду-иду, по городу иду-иду, я тебя найду. – В голове крутилась на редкость глупая песенка еще из старой, земной жизни. Правда, местным реалиям она соответствовала мало. Хотя бы потому, что рядом не было ни одного дома. Лес он и есть лес. Вечерний. Почти даже ночной, вон как закат все вокруг багряной краской покрасил. И именно по нему шла дорога, которая была выбрана мной для бегства из города. Странная штука, в которую превратились останки Джулии, растеклась по телу и, похоже, залезла под кожу. Во всяком случае тщательные поиски ее на собственной шкуре ничего не дали. Ни руки, ни плечи, ни даже живот видимыми глазу аномалиями похвастаться не могли. И на спине тоже ничего неуместного не прощупывалось. Только кожа, волосы и парочка укусов, оставленных на память какими-то удачливыми комарами. Ну, еще имелось энное количество родинок, идущих в комплектации с остальным организмом, вроде бы с самого рождения. Однако же изменения все-таки были.

Во-первых, исчезли будто бы выжженные руны, заставляющие меня повиноваться покойной ведьме. Вот только вряд ли навешенное ею заклятье спало. Не знаю, почему, но уверен в этом на все сто процентов. Оно еще есть и действует. Просто не видно. А во-вторых, пропорции самого тела ощутимо изменились. Если раньше я обладал достаточно гармоничным сложением, без явных перекосов, то теперь торс стал несколько крупнее и, похоже, тяжелее, чем предназначалось ему природой. А еще на нем прощупывались подозрительно твердые рельефные мышцы. Нет, они и раньше имелись, но не столь четко выраженные. Разница между прошлым и нынешним положением дел больше всего напоминала карандашный рисунок, где легкие, небрежно начерченные линии сменились едва ли не бороздами в бумаге, поскольку художник нажимал на свой инструмент до протестующего скрипа грифеля. До карикатурного образа гипертрофированного качка на мелких ножках с маленькой головой было, к счастью, еще далеко, но некоторая напряженность создавалась. А еще в голове точно чувствовалось… нечто. Будто внутри черепа внезапно прорезался едва заметно ноющий зуб, при условии, конечно, что он может ощущаться спящим, сильным и голодным. А также весьма своенравным.

Единственная попытка наладить диалог с этим… новообразованием при помощи некоего подобия медитации, которой не так уж давно меня научил Грайден, провалилась. Нет, результат был, но вряд ли он устроил обе договаривающие стороны. В моей голове пронеслась чужая то ли мысль, то ли эмоция, чей смысловой посыл сводился к переплетающимся друг с другом фразам «Чего надо, дебил?» и «Дай пожрать, придурок!». Одновременно мир странно исказился, словно на глаза вдруг напялили гибрид прибора ночного зрения и калейдоскопа. Однако потом, через пару секунд, все пришло в норму, а живой артефакт, оставшийся от ведьмы, замолк и на новые попытки выйти на контакт не реагировал. И, возможно, это и к лучшему.

Артефакт, который волшебник может изготовить лишь ценой своей жизни, наверняка будет крайне мощным, иначе игра не стоила бы свеч и подобную штуку даже проектировать бы неведомые древние чародеи-разработчики не стали. Вот только верить тому, что рассказала о нем Джулия, не стоит. Если бы она не накладывала то заклятие полного подчинения, не оставляющее выбора, носить ли эту штуку или же нет, тогда еще, может быть, ее слова и принял бы на веру. А так… В общем, будем исходить из худшего. Если перефразировать слова чародейки в пессимистичном ключе, то дрянь, поселившаяся в моем теле, будет на нем паразитировать и разрастаться, одновременно приобретая все больше и больше сил. Причем хоть снять ее, теоретически и можно, но ведьма забыла объяснить, как. Вот только убивать своего носителя она не будет долго. Насколько? Хороший вопрос. Если мыслить логически, то пока не скопит достаточно сил, чтобы возродить волшебницу свободной от навешенных на нее обязательств перед какими-то там демонами. Или не возродить полноценно, а просто позволить захватить чужое тело, но опять-таки без риска для собственной души. Во всяком случае, если бы я умирал с перспективами превратиться в непонятную фигню, такие условия обязательно бы в нее внес. Если бы, конечно, мог. А способна ли была на это Джулия?

С другой стороны, бросать подобную ценность, способную наделить частью свойств ученицы могущественной чернокнижницы, просто глупо. Подобный куш стоит того, чтобы рискнуть и оставить жутковатый дар у себя, даже несмотря на риск обладания подобным предметом. Эх, найти бы по подобным вещам хорошего специалиста, чтобы получить от него подробную информацию… Жаль, но идея осуществима лишь теоретически. Чернокнижники-то в этом мире есть, и, пожалуй, их даже куда больше, чем кажется, вот только продуктивно сотрудничать с подобной публикой можно, лишь если она связана по рукам и ногам, да в дополнение стоит на кучке сухого хвороста, а в твоих руках пылающий факел. В иных же случаях даже контрабанда ядовитых змей и обогащенного урана в собственных штанах будет безопасна по сравнению со встречей с колдунами, практикующими запретную магию и постоянно ищущих себе новых сил, знаний, жертв и рабов. А ведь далеко не каждый из них, наверное, имеет информацию о той гадости, что отныне всегда со мной. Нужного же типа еще попробуй среди подобной братии разыщи, не превратившись в горстку пепла или встретив иной, не менее печальный финал.

Но до поры до времени живой артефакт лучше не усиливать обильной кормежкой, поступая наперекор предсмертным советам Джулии. И даже пользоваться им лишь в случае, когда без этого ну вообще никак, ведь плохие перспективы в будущем лучше, чем банальная смерть в настоящем. Да, определенно такой линии поведения и буду придерживаться во избежание проблем. Убивать своего носителя подобная штука, не способная к автономному существованию, не должна, чтобы не перекрыть сотворившему ее возможность вернуться в мир живых полностью или частично. А иначе какой в ней смысл?

Шел я уже второй день и о цели своего похода имел самое расплывчатое представление. Собственно говоря, знал только направление – юг. При выборе пути в его пользу говорил один простой факт – там теплее. А зима уже не просто скоро, она вот-вот начнется. Теплых курток и шуб же как не было, так и нет. И деньги почти отсутствуют. Забегать в дом Грайдена, чтобы попрощаться с чародеем или забрать свои немногочисленные вещи, не стал. Хорошо хоть, отправляясь на дело, по привычке, наработанной соседством с вороватым полуорком, сложил все невеликие сбережения в мешочек, который подвесил на шею, и теперь смогу некоторое время воздержаться от того, чтобы грабить путников ради пропитания. Хотя еще вопрос, кто с кого трофеи снимет, ибо по местным дорогам без оружия могут себе позволить путешествовать лишь те, кого охраняет большой и сильный отряд.

В кустах у обочины что-то подозрительно шевельнулось. Я прищурил глаза и принялся разглядывать место возможной засады. Звери, если да, то это наверняка волки. Серые хищники, являющиеся настоящим бичом для путешественников, собравшись в достаточном количестве, вполне могут попробовать загрызть одинокого человека, не убоявшись надетых на него доспехов и меча за плечами. Однако же осень – пора изобильная, и им, скорее всего, хватит и другой добычи, это ближе к весне санитарам леса, выносящим летальные приговоры всем и каждому, кто подвернется на зуб, найти пропитание станет проблематично, и они начнут сбиваться в стаи. А вот если там разбойники, то те обязательно нападут. Ибо меч и латы, неважно какого качества, по меркам подобной публики не только целое состояние, но и главное орудие производства. А о том, что среди них вряд ли найдется хоть кто-то, подобный моим габаритам, они могут подумать уже после.

Мешок, в котором большую часть места занимали шлем с вложенным в него на манер подкладки костяным подшлемником и фляжка с водой, упал на дорогу. Ножны последовали туда же, и я буквально с хрустом вырвал из них клинок, резко смещаясь в сторону, пригибаясь, одновременно защищая глаза свободной рукой, словно маленьким щитом. Если у врагов будут лучники, то они почти наверняка будут целиться в единственное лишенное защиты место, одновременно являющееся самым уязвимым. Голову. Что поделать, все время путешествовать с железной кастрюлей на голове, с чьего забрала давно осыпался взращенный чарами ведьм синий кристалл, прикрывающий смотровую щель, просто-напросто неудобно! О камни и ямки все время спотыкаешься, а заметить подбирающуюся сзади или даже с боков опасность вообще принципиально невозможно!

Однако никто нападать не спешил. И убегать с паническими воплями тоже. Даже обидно. Сидящий в засаде бандит – это не только его оружие и, возможно, пара монет, но также и некоторый запас провианта, которым тот вынужден питаться, пока дожидается добычи.

– То ли глюки, то ли нервы, – решил я, осторожно подходя к подозрительному кустарнику и нанося по нему широкий рубящий удар. Ветки взметнулись в разные стороны. Желто-алые листья закружились хороводом. А буквально из-под ног куда-то в чащу с низкого старта бросилось нечто темно-коричневое с лоснящимся мехом, упитанным широким задом, так и просящим пинка, укомплектованное от природы коротким декоративным хвостиком. Для мыши – крупное. Для крысы – не те пропорции. Для крота – не того цвета, да и вообще подозрительно резвое, а не то бы поймал. И, наверное, даже съел. Очень хотелось разнообразить купленные буквально на выходе из города сухари, запасы их таяли с печальной скоростью, хотя бы парочкой кусочков мяса.

– Интересно, а дикие хомяки в этом мире бывают? – озадаченно потер лоб я, до сего момента почему-то твердо уверенный в том, что любителей спать, бегать в колесе и жрать так, что за набитыми припасами щеками трещит, вывели искусственно. Как пуделей или там бесшерстных кошек.

Засовывание своей двуручной оглобли в ножны, а также отряхивание мешка от налипшей пыли заняло достаточно много времени. А когда все снова оказалось в порядке, то на дороге мне уже пришлось стоять не в гордом одиночестве. Парочка облаченных в кольчуги всадников, путешествующих встречным курсом и, видимо, вынырнувших из-за близкого поворота, обескураженно смотрела на громадного, по их меркам, бугая в латах, да еще и с оружием. И копья оба вояки держали на изготовку. Откуда-то издалека долетали скрип колес, недовольное ржание лошадей, голоса людей. Караван, что ли? Маленький какой-то, раз его можно услышать только с очень близкого расстояния.

– Ты кто такой? – опомнился наконец один из охранников, ну а кем он еще мог быть при таком-то наряде, сильно неприветливым тоном.

– Прохожий, не видно, что ли? – немного рассерженно буркнул я, сходя на обочину, чтобы не быть затоптанным какой-нибудь конягой.

– Подозрительный ты какой-то прохожий, – еще больше насупился мой собеседник. – Слышь ты, ублюдок, бросай оружие, пойдешь с нами.

Мне сильно не понравилась эта идея. А еще очень не хотелось оказываться с голыми руками среди чужих людей, вполне профессионально способных загнать кому-нибудь как двуручник, так и латы. Не говоря уж о молодом и крепком рабе. И пусть официально торговля невольниками в этой стране сильно не поощряется законом и общепринятыми религиями, но сомневаюсь, будто на подобный товар не найдется покупателей. А кроме того, слышать подобное в свой адрес было просто обидно, пусть даже подобными словами люди вполне официально называли любых гибридов с иными расами, практически как научным термином. И вообще! Я большой и страшный четвертьвеликан… а может, даже теперь после некоторого увеличения габаритов и за тщедушного полукровку сойду?

– Шагали бы вы, ребята, своей дорогой, пока еще можете. – Не знаю, получилось ли у меня вложить в голос достаточно эмоций, но, надеюсь, процесс надевания на сплющенную железную оглоблю чехла, называемого ножнами, остановившийся на середине и пошедший в обратном направлении, компенсирует недостаток актерского мастерства.

– Пошевеливайся, падаль! – Молчавший до этого всадник ударил по бокам своего коня, понукая его перейти на шаг, и угрожающе склонил копье. Это стало последней каплей. И вообще, раз уж я вышел на большую дорогу, то, пожалуй, займусь исконным для нее промыслом. Разбоем. Противно, конечно, но кушать хочется.

Мешок вновь полетел на землю, правда, оставив в руках двойной шлем, немедленно нацепленный на голову. А из ножен оказался вырван с таким трудом упиханный туда меч.

– Порублю! – заорал я и бросился вперед, размахивая своей железной оглоблей и изображая взбесившийся вентилятор. Всадники скидываться по рублю не стали. Видно, не имели они отечественной валюты, дикари, что с них взять. Один осадил свою скотину и принялся разворачиваться, видно, надеясь оторваться на безопасную дистанцию, а второй попытался ткнуть своим копьем. Наивный! Физику в школе не учил. Сила равна произведению массы на ускорение, а хорошо разогнать тяжеленную деревяшку с острым наконечником в тычке сидящий в седле человек не способен. Во всяком случае настолько хорошо, чтобы пробить ей латы. Нет, если его конь скачет во весь опор, то ему и не надо, но уж коли тот почти стоит на месте, то следует брать в руки меч, топор или булаву. Удар в плечо был чувствительным, но не более. А вот мой меч, плашмя вмазавший всаднику по пальцам, заставил их разжаться и выронить оружие. Возможно, перелом был, возможно, и нет, проверять не стал, переключившись на второго противника.

Справиться с ним, уже развернувшим свою лошадь, оказавшуюся жеребцом, на сто восемьдесят градусов, оказалось просто. Достаточно было слегка кольнуть животное под хвост, и конь, испугавшийся того, что станет мерином, унес своего седока вперед большими и неуправляемыми скачками. В процессе четырехногое экологически чистое транспортное средство, словно кузнечик, перемахнуло через выезжающую из-за поворота телегу, заставив ссыпаться с нее десяток человек, не желающих повстречаться черепом с порхающим над головой копытом.

– Стоять! – рявкнул я, врезаясь в их группу, словно железное пушечное ядро, и роняя всех на землю ударами повернутого плашмя клинка. Впрочем, одного все-таки серьезно порезал, то ли он неудачно повернулся, то ли клинок от неловкого движения немного изменил свое положение в момент столкновения с препятствием. – Бросить оружие! Руки за голову!

С этой стороны телеги стоящих на ногах не осталось, с другой же в ряды путешественников внес настоящее опустошение приземлившийся на них конь, в конце концов все-таки выбросивший из седла всадника, а вот со второй повозки уже спрыгивало штуки четыре бравых молодцов, вооруженных топорами, булавами, мечами… А одна девица-красавица стремительно крутила воротом здорового арбалета. Кажется, нарвался.

Сокрушительный удар моего меча принял на большущий железный щит какой-то седой вояка, явно видавший на своем веку и не такое. Его, правда, аж назад откинуло инерцией, но, похоже, нанесенный вред только этим и ограничился. А по бокам замолотило оружие остальных из той компании, с которой нам так некстати случилось оказаться на одной дороге. Больно!

– Эх! – повторил трюк, который использовал, пусть и безуспешно, против эльфийки, а именно круговой удар по ногам. Вмазался клинком в колесо повозки, размолотив часть деревянного обода едва ли не в щепу. Блин, ну что за невезение?! Один из воинов попробовал, воспользовавшись удачным моментом, вмазать мне по лицу гибридом из ежа и кувалды, но недооценил мое желание оставаться не только живым, но и относительно симпатичным. Рукоять его монгерштерна, кажется, именно так называются подобные штуковины, была перехвачена, а потому шипастый шар врезался все в ту же несчастную повозку, кажется, окончательно поставив крест на возможности ехать на ней куда-либо до серьезного ремонта. Увы, но владелец экзотической булавы оказался не столь привязан к своей вещи, он моментально выпустил ее и отскочил на безопасную дистанцию. А у меня в голове, ближе к затылку, будто взорвалась бомба.

– Попала! – раздался радостный девичий возглас. – Я попала.

Пальцы сами собой схватились за покалеченное место, вернее, шлем, его прикрывавший, и наткнулись там на короткое древко арбалетной стрелы. Видимо, болт пробил первый железный шлем, но застрял в костяной шапке, сделанной из черепа гидры. Повезло. А не то бы уже был где-то на полпути к местному загробному миру, обитатели которого, наверное, окажутся в сильном затруднении, если будут распределять столь необычную душу, ни к одному из здешних богов ни малейшего отношения не имеющую.

– Ну, все, снайперша чертова, теперь ты действительно попала, – обрадовал я девушку, прижимаясь спиной к повозке и разворачивая в руках меч так, чтобы лезвие заняло правильное положение. Шутки кончились, и желание просто добыть немного денег и еды, никого не убивая и серьезно не калеча, тоже. – И все остальные. Готовьтесь, мрази, сейчас вас буду убивать!

Вооруженные путешественники, число которых значительно увеличилось, видно, к нам наконец присоединились те, кого шугнул с телеги мимо пролетающий конь, отшатнулись назад. Видно, многократный численный перевес и оружие в руках уже не казались им столь надежным аргументом против противника, выдерживающего выстрел из арбалета в упор. Бросаться вперед, под способный в прямом смысле слова поделить их надвое громадный меч они явно не спешили.

– Что за тварь? – осторожно уточнил седой, прикрывающийся щитом, на котором имелась теперь солидная вмятина.

– Да человек вроде, – ответил ему всадник, перехвативший свое копье в другую, не пострадавшую руку вместо травмированной. Интересно, а где второй? Неужели оказался настолько изувечен собственным конем, уколотым в самое чувствительное для любого существа мужского пола место, что теперь не может продолжать битву? – На дороге стоял. С мечом. Ну, мы его и… Кто ж знал, что он такой бешеный?

В меня, с дистанции всего лишь нескольких метров, метнули небольшой топор. К счастью, как раз в эту секунду я решил немного изменить стойку и выставить свой двуручник перед грудью. В результате далекий родич инструмента для рубки деревьев оказался отбит в сторону, как теннисный мячик, и улетел едва ли не в своего владельца. Вернее, приголубил рукояткой по ноге стоящего рядом с ним человека, вооруженного чем-то вроде самого обычного крестьянского цепа. Кстати, он совсем немного уступал в габаритах даже довольно высокорослому землянину и как бы не оказался самым опасным для меня из всего имеющегося сейчас в зоне видимости арсенала. Тяжеленному грузу, крепящемуся к длинной рукоятке короткой прочной цепочкой, абсолютно все равно, будут ли на попавшем под него существе доспехи или нет. Он просто за счет массы расплющит и раздробит все, что окажется под слишком прочной скорлупой.

– Как бы он щас нас не «и», – осторожно заметил седой ветеран, обладавший среди всех путешественников, похоже, самым лучшим снаряжением, и делая шаг вперед. Однако я на провокацию не поддался, поступив умнее. То есть шагнул туда, где были менее всего бронированные противники, уж точно не сумевшие выдержать удара сплющенной и заточенной металлической оглобли. Как оказалось, это было ошибкой.

– А-а-а, – завопил юноша, практически еще мальчик, когда увидел летящий к нему меч, и выставил вперед руки, лишь одна из которых сжимала крохотный кинжал, в принципе, вполне способный называться и ножом. Вот только оружие ему нужно было, судя по всему, как рыбе зонтик. Сорвавшийся с пальцев колдуна синий шар врезался мне в грудь, отбросив обратно к телеге. Второй едва не выбил меч из рук. А третий каким-то совершенно непостижимым образом сорвал с головы шлем. Правда, в качестве компенсации, должно быть, волшебник пустил из обоих ноздрей по струйке крови и обмяк на руках подхвативших его соратников. Надорвался, однако, бедолага, использовав слишком сильную для себя магию.

– Нежить! – ахнул здоровяк с цепом, углядев костяную маску, оставшуюся в наследство от гидры. – Серебром его!

– Сам ты упырь, – зло бросил ему я, выглядывая девчонку с арбалетом. Второго выстрела, пришедшегося в голову, могу и не пережить. К счастью, она пока не успела вновь взвести свой механический лук. Пока.

– Действительно, вроде живой, просто шлем странный, – осторожно присмотрелся ко мне седой ветеран. – Слушай, парень… а тебе чего вообще от нас надо-то? Разговариваешь ты связно, а потому на идиота или безумца не похож. Грабить же в одиночку два десятка наемников, к тому же не охраняющих богатый караван, а путешествующих в поисках заработка, по-моему, глупо.

– Мне надо? – Тут надо изобразить побольше удивления. – Это вашим дозорным зачем-то понадобилось лишать мирного путника его оружия, после того как он услышал подозрительный шум впереди и приготовился на случай неприятностей. Вот и не обижайтесь за подобную встречу. А теперь или вы опускаете оружие и даете мне спокойно уйти, или я иду вперед, кося всех попавших под меч, как траву. Синяков кому уже успел поставить? Многим? Так вот, вместо них сейчас появятся раны, а то и отсеченные к демонам конечности. Еще одной стрелой вам такого противника не остановить, магией тоже.

– Да у нас и волшебников-то больше нет, – буркнул седой, делая шаг назад. – Так, парни, расходимся. Дайте дорогу.

Путешественники и вправду, судя по всему, оказавшиеся солдатами удачи, недовольно ворча, отошли на безопасную дистанцию. Однако же девка, уже зарядившая свой арбалет, явно колебалась, стрелять ей или нет. Окончательно ей помог сделать выбор только мой шлем, поднятый с земли и вернувшийся на голову. Видно, додумавшись, что даже сверхудачным попаданием исход конфликта не решить, она аккуратно опустила свое оружие на телегу и сделала вид, будто любуется окрестностями.

Я аккуратно стал удаляться от компании наемников, опасаясь оборачиваться к ним спиной и мысленно обзывая себя всякими разными нехорошими словами. Исходом стычки стали погнутые доспехи, синяки по всему телу, а также обзаведшийся незапланированным отверстием шлем. И на какие шиши прикажете все это исправлять? К тому же сомневаюсь, что железо, зачарованное двумя ведьмами, так уж легко сможет привести в порядок обитатель ближайшей кузницы.

Сзади послышался цокот. Я обернулся, внутренне радуясь тому, что так и не убрал меч в ножны, а то пришлось бы делать лишнюю работу, вновь запихивая его туда после новой драки. Однако маловато как-то народу выслали для погони. Всего один всадник, правда, весьма знакомый. Тот самый седой ветеран. Странно. А значит, опасно. Наемник остановился от меня в нескольких метрах и спешился, показав свободные от оружия руки. В душе появилось рефлекторное желание по ним ударить, очень уж стойка была похожей на ту, с которой Грайден любил запустить по очередному упырю заклинанием.

– Я только поговорить, – поспешил заверить в мирных намерениях воин, которого назвать слабым стариком решился бы лишь полный идиот. Вон как ловко спрыгнул с лошади, даже не знаю, сам ли смогу так же? – Ты не против?

– Да как бы не очень, – осторожное пожатие плеч сопровождалось напряженным рассматриванием окрестностей. Было бы логично пустить остальных пробираться по лесу, деревья хорошо скрывают передвижение людей, желающих остаться незамеченными. А узкая смотровая щель еще больше способна облегчить их работу. – Чего надо?

– Я Чарн Старый, – при этих словах седой для доходчивости ударил себя в грудь. – Командир отряда «Ястребы Чарна». И, знаешь, нам бы пригодились такие бойцы, как ты.

– Таких, как я, больше нет и не надо. – Мирный тон собеседника вызвал желание слегка пошутить. – В принципе, немного помахать мечом за деньги согласен, но есть нюанс. Извини, конечно, но ваша банда, которую я едва не разогнал в одиночку, как-то мало заслуживает столь громкого имени. И полагаю, у вас в карманах редко водится не то что золото, но и приличные суммы серебром.

– Тебе просто повезло, – запротестовал наемник, видимо, задетый за живое. – Внезапная атака – это считай половина победы!

– Да? – В принципе, стать ненадолго солдатом удачи не такая уж и плохая идея. Делать-то я все равно ничего не умею. Даже охотиться. А значит, в лесу имею реальные шансы заблудиться и умереть с голоду, если раньше каким-нибудь мухомором от безысходности не траванусь. – А то, что у вас кольчуг меньше, чем людей, как трактуется? Скорость города берет? И всадников маловато. К тому же грубые они у вас и полные гонору, оправдать который не могут. Все. Оба.

– У нас тяжелые времена, – был вынужден признать Чарн. – Временно. Но, думаю, мы это скоро исправим. Особенно если наши ряды пополнятся столь великолепным бойцом.

– Вот лести не надо, – поморщился я. – Если ты действительно хорошо машешь мечом, то уже понял, что все мои преимущества заключаются в громадной физической силе и прочных доспехах. Фехтую же, мягко говоря, весьма посредственно.

– Ну, это уже не мало, – пожал плечами командир наемников. – Такие латы, позволяющие сдержать град ударов боевым оружием, и магию… в королевскую гвардию с ними, конечно, не сунешься, но вот занять место десятника у какого-нибудь мелкого барончика можно вполне. Так как насчет вступления в наш отряд? Содержание за счет общей казны, куда идет треть выручки, снаряжение тебе, вижу, не надо, но если износится, ремонт будешь делать сам, за утаивание трофеев – смерть, но если какая из добытых вещей приглянется, можешь требовать в счет своей доли по праву добытчика.

– Три условия, – подумав, решил я. – Если согласен, то не вижу ничего против.

– Выкладывай, – согласно кивнул седой.

– Первое, – начал перечислять я. – Оплата соразмерно сложности и риску работы. В смысле, в карауле готов стоять за обычную фиксированную оплату, но если придется грудью проламывать вражеский строй, ну а для чего вам может еще понадобиться столь бронированный воин, изволь раскошелиться. Общий смысл понятен?

– Вполне, – пожал плечами ветеран. – Дальше.

– Я неплохой специалист по различным тварям, в том числе созданным магией или умеющим ею пользоваться. – Не приукрасить собственное резюме в глазах нанимателя, значит сделать непростительную глупость. – С чародеями тоже могу управляться лучше, чем большинство простых воинов. Учитывай это при найме отряда, ну и выплате вознаграждения, соответственно.

– Хорошо, – потер руки Чарн. – Даже отлично! А какое третье?

– Тебе не понравится, – уверил его я. – Мне как бы лучше убраться подальше из этих мест как можно быстрее. В идеале – вообще покинуть страну. И в соседних не отсвечивать.

– А кто ищет? – насторожился капитан отряда. – Если просто стража, так договоримся.

– Тут случай посложнее будет, – хмыкнул я, лихорадочно пытаясь заставить мозги выдвинуть собеседнику достаточно правдоподобную сказочку. Содержимое черепной коробки бунтовало и работать не хотело ни в какую, видимо, расслабившись и привыкнув, что голова у слишком сильного по местным меркам человека – это просто аппарат для измельчения пищи. А еще на нее удары принимать можно. – Подробностей не скажу, уж извини, но рисковать вновь появляться в здешних землях категорически не намерен. И успокоюсь не раньше, чем отшагаю отсюда дней этак двадцать-тридцать пути.

– Далековато планируешь забраться, – насупился Чарн. – А мы в эти края как раз и направлялись, потому как слух прошел, будто здесь хорошие мечи выросли в цене. И поиздержались в пути маленько. Извини, парень, но на таких условиях нанять даже самого прекрасного бойца не могу.

– Бывает, – пожал плечами я. – Что ж, до встречи, если она когда-нибудь состоится вновь. Удачного вам найма!

– Спасибо, – от души хлопнул меня по руке старик, и там, куда пришелся удар, ощутимо кольнуло. Сердце будто начали колоть ржавой иглой, в ушах зашумело, а зрение мгновенно стало расплываться. Однако же остатков сознания хватило, чтобы увидеть воткнутую прямо в железный наруч тонкую иглу, заканчивающуюся удобной рукояткой. Чертов наемник пробил его стилетом! Отравленным.

– Сволочь, – прохрипел я, отшатываясь назад и поднимая враз потяжелевший раз в десять двуручник. – Убью!

Удар меча, под конец своей траектории просто вывернувшегося из пальцев, пришелся в пустоту. Старик давно находился на безопасной дистанции и все еще продолжал шустро пятиться задом наперед, не рискуя повернуться к противнику спиной. В груди уже бушевал настоящий пожар боли, казалось, под кожу запустили огромную хищную гусеницу, и теперь она извивается в мясе, прогрызая себе новые ходы и царапая бритвенно-острыми лапами стенки уже сделанной раны. Удерживаться на ногах с каждой секундой становилось все сложнее, глаза окончательно заволокло багровой пеленой, а в спину что-то мягко ударило. Неужели уже упал?

– Силен, – уши каким-то чудом расслышали удивленное хмыканье Чарна. – Был.

Вопреки ожиданиям, своим и чужим, отрубиться окончательно и тихо помереть я так и не сумел. Просто лежал поленом и страдал от боли в груди. Зрение исчезло, осязание значительно притупилось, но почти полностью сохранился слух. А еще, похоже, организм не дышал. Во всяком случае не чувствовалось, будто грудь вздымается, а в легкие через нос или рот попадает кислород. Однако старуха с косой все не приходила. Вместо нее мое тело попало в жадные руки неких бравых молодчиков, очевидно, выдвинувшихся следом за предводителем наемников.

«Опасность! – пронеслась в голове чужая мысль. Или скорее образ. Наследие Джулии включилось, почувствовав угрозу своему носителю. – Использована ложная смерть».

«Просто дай мне подняться на ноги и порвать этих уродов, как Тузик грелку, тупой артефакт! – мысленно взвыл я, отчаянно пытаясь вернуть контроль над телом. Безуспешно. Приказов окопавшаяся в теле дрянь не слушалась и в каких-либо разрешениях на свои действия, похоже, не нуждалась».

– Это ж надо, с такой амуницией и без денег, – ошарашенный женский голос мог принадлежать только той арбалетчице, что едва не пробила мне голову.

– Так оно и надо, внучка, – послышался голос Чарна. – Так оно и надо. Будет снаряжение в порядке, монеты найдутся всегда. Хороший, видать, парень был, правильный, даже совестно немножко. Так, все сняли? Ну, тащите за мной, тут ручей был в двух шагах, туда и скинем.

Раскаяния в его тоне не слышалось абсолютно. Только сугубо деловая практичность.

– Может, просто в кусты? – послышалось чье-то возражение. – А там звери поработают, и все дела.

– Можно, – откликнулся седой наемник. – Но не нужно. Нелюди они, паразиты, так и норовят после смерти какую-нибудь гадость отмочить, например, явиться однажды в виде призрака. Уж как меня в молодости парочка одних сестер-эльфиек гоняла, явившаяся на следующую же ночь после того, как наша сотня их по кругу пустила… Так что лучше в ручей, из текущей воды нежить даже с помощью некроманта не всегда восстать может.

– А он точно мертвый? – опасливо уточнила девица. – Теплый какой-то… Но зрачок на свет не реагирует и пульса нет.

– Этот яд, рецепт которого был получен от одного выгнанного из гильдии магов алхимика, никогда еще за сорок лет не подводил, – уверенно заявил Чарн. – Хотя нет, вру, был один раз, но на оборотней, пусть даже в человеческом облике, любая отрава, кроме серебра, вообще не действует. А вопрос хороший, когда будете в воду кидать, горло ему перережьте или проткните сердце. Привычку добивать врагов надо старательно развивать и культивировать, чтобы однажды не оставить за спиной еще живого противника.

Педагог, чтоб ему лекции в аду сидящим по соседним котлам читать! Отчаянные попытки вырваться, ну или хотя бы наладить диалог с окапавшимся в теле артефактом по-прежнему терпели фиаско. Черт! Если эта штука, решившая имитировать смерть, по-прежнему будет игнорировать окружающую обстановку, то дождется того, что глупо сдохнет вместе со своим носителем! Меня взяли и куда-то понесли, и спустя буквально секунд тридцать уши уловили отчетливое журчание. Надо же, а я и не знал, что фактически в двух шагах ручей есть. А то бы рыбы половил… Впрочем, нет, максимум – раков, сетей с удочками нету. Блин, о чем я думаю?!

– Давай! – сказал кто-то, и в грудь мне словно вонзился обточенный до появления обжигающе острых граней лом. А практически сразу же вслед за этим мое тело, по-прежнему недвижимое, но мысленно вопящее от боли, швырнули в объятия водной стихии. Попытка задержать дыхание не удалась по причине продолжающегося паралича, но захлебываться я тоже не собирался.

«Полезная штука этот живой артефакт, – промелькнула ошалелая мысль, когда в ухо ткнулась какая-то рыбешка, видимо, жаждущая раньше прочих товарок объесть энное количество килограммов мяса, ухнувшее на дно. – Заменяет сразу и жабры, и легкие. Вот только жидкость, сама по себе заполнившая нос, доставляет не самые приятные ощущения».

Будто в ответ на мои мысли наконец дернулась грудь, стремясь наполниться свежим кислородом. Находясь под водой. Естественно, вода тут же попала куда не надо, а тело, махая руками во всю мощь, устремилось к не такой уж и далекой поверхности. Из ручья я вылетел со скоростью кошки, удирающей от хозяйской тапки, и немедленно согнулся в мощном приступе кашля, избавляясь от насытившей организм жидкости. Пальцы, сами по себе дернувшиеся к месту, которое все еще болело, наткнулись на нечто пульсирующее примерно в районе сердца. Рассмотрев поближе необычную аномалию, захотелось выматериться во весь голос. В коже имелось небольшое отверстие с загнутыми краями, даже после импровизированного мытья немного покрытое запекшейся кровью. А под ним судорожно содрогалось нечто розовое и морщинистое, на человеческую плоть похожее в меньшей степени, чем хромированный скелет футуристического киборга.

«Много сил тратится на лечение, – пронеслась в голове чужая мысль, принадлежащая угнездившемуся в моем теле предмету. Или все-таки существу? – Нужно питание. Срочно».

А затем пришел Голод. Как по-другому назвать это чувство, заставившее скрутиться винтом и ощутить внутри себя пустоту миниатюрной черной дыры, даже не представляю. Мир вокруг не выцвел, но в то же время стал очень четким. Предметы вокруг мгновенно поделились всего на две категории: съедобно и несъедобно. Причем во вторую попали лишь далекие маленькие человеческие фигурки, находящиеся довольно далеко. Они как будто светились изнутри, некоторые тусклее, другие ярче, а одна так и вовсе мерцала таким соблазнительным образом, что если бы не возможность не дышать, вообще захлебнулся бы слюной. Не знаю как, но наемники, других людей вокруг вроде бы не было, чувствовались даже через разделявшее нас расстояние и преграды.

Заскрипело дерево, на которое я машинально оперся рукой, пытаясь удержаться на ногах после такой подлянки, преподнесенной собственным организмом. Кора, которую и ножом-то взять бы удалось не сразу, сжималась под пальцами, словно обычная бумага. Во внезапной вспышке агрессии, пытаясь справиться с нахлынувшим на себя наваждением, я ударил по несчастному растению кулаком. Рука буквально провалилась в оказавшееся неожиданно мягким препятствие, а в лицо брызнул ворох крошек. Выдернутая конечность была покрыта вперемешку мусором и кровью. Парочка пальцев практически лишилась мяса. Кисть пробила горячая волна, устремившаяся от плеча вниз, к пострадавшему месту. Повреждения стремительно зарастали, раны покрывались уже знакомого вида морщинистой розовой пленкой, вытекшая из них жидкость всасывалась обратно. Но боли не было вообще. Ее словно отключили, будто при общей анестезии, когда участок мозга, ответственный за это ощущение, искусственно усыпляется на время.

– Ну, следовало бы догадаться, что сделанный при помощи темной магии и жертвоприношений артефакт травкой питаться не пожелает, а также обеспечит своему носителю возможность для шикарной охоты, – вздохнул я, делая шаг вперед и понимая, что пусть и не полностью, но контролировать себя могу. Желание догнать и сожрать своих обидчиков никуда не делось, но его можно было перебороть. Вот только… стоило ли?

Оставим в стороне то, что без поддержки волшебной штуки, прячущейся под кожей, я мог умереть и обязательно отправился бы на тот свет немного раньше, после яда, контрольного удара и утопления, но они забрали оружие и латы, без которых одинокому человеку, не обладающими иными достоинствами, кроме физической силы, просто не прожить. Да эти наемники даже трусы стянуть не побрезговали! И носки, один из которых, кстати, был немного дырявым, уперли! Сейчас я стоял посреди леса живым олицетворением поговорки «гол как сокол». В таком виде мне нельзя было даже по старой памяти приткнуться на помойку какого-нибудь большого города, а селяне, если выйду к деревне, подозрительного чужака и вовсе, скорее всего, поднимут на вилы. Или все-таки дадут какую-нибудь тряпочку, сдернутую с ближайшего чучела? Все-таки труженики полей, как самый беззащитный класс, должны изрядно страдать от разнообразных разбойников, а потому товарищу по несчастью могут и оказать символическую помощь.

С другой стороны, идти на поводу у черномагического артефакта и становиться каннибалом очень не хотелось. И не потому, что было жалко тех, кто пытался меня прикончить. Логика подсказывала, что если поддаться последнему творению волшебницы, то свои дни вполне могу закончить как Джулия, то есть сам себя на алтаре зарежу, чтобы чего худшего не случилось. Да и потом, тех уродов там два десятка, и все с оружием. Одинокого противника, пусть даже он будет нечеловечески силен, они просто раскромсают на кусочки. И потом, некие моральные барьеры в моей душе все-таки сохранялись, несмотря на все пережитые испытания. Может, лучше все-таки попробовать поймать какого-нибудь оленя и насытиться его плотью? Мясо же оно и есть мясо. Ну, или корову от ближайшего стада отбить. На худой конец вырезать все стадо, если уж артефакту нужна не просто пища, а чужая жизненная энергия. Вряд ли пастух, охраняющий скот, сможет сравняться в опасности с отрядом солдат удачи.

Мир вновь обрел краски на пару мгновений. Вот только было их что-то многовато, а часть цветов раньше абсолютно точно выглядела не так. В груди завибрировало, и из нее, прорвав кожу, вырвался на свободу слабо светящийся темно-зеленым знак, зависший в воздухе. Там он, впрочем, пробыл секунды четыре, а потом рассыпался на тысячи изумрудных искорок. Земля под ногами задрожала и, когда я сменил место своей дислокации, не успокоилась. Напротив, она рванула вверх фонтаном, облепляя тело и застывая на нем прочной коркой, изнутри по ощущениям больше всего напоминающей глину, которой был вымазан перед поединком в роли голема, снаружи же обычная лесная почва с каждым мгновением все больше напоминала какой-то серый камень.

«Гранитная броня, – пришел в голову мыслеобраз от артефакта. – Заклятие защиты. Продержится недолго. Когда спадет, то, если не окажется пищи, пригодной для стабилизации удовлетворительного состояния организма, будет использована твоя плоть. Планируемые потери – левая рука до локтя, уши, нос, волосы с головы, парочка ребер».

«Возвращай все как было, тупая штуковина, – чуть не взвыл я на весь лес. – Хватит! Довольно! Убери ее! Ночь скоро, дождемся темноты и атакуем спящих. Клади организм в кому, давай анестезию, погружай в анабиоз да хоть ежика против шерсти рожай! Против такого количества наемников мне в прямом бою не выстоять! И тебе, дрянь тупая, тоже!»

«Выполняю», – вдруг последовал неожиданный ответ одновременно с началом того, как каменная корка начала отшелушиваться, и я вдруг понял, что теряю сознание и падаю. Похоже, обратно в ручей.

Выбрался оттуда, очнувшись от темной пелены беспамятства, уже когда на небе вовсю светили звезды. На губах застыла чешуя, похоже, оставшееся без сознания тело все-таки не было полностью неподвижным и кого-то там схарчило. Надеюсь, не русалку. Новорожденных ежиков поблизости, к счастью, не обнаружилось. То ли и не было их, то ли течением унесло, но если когда-нибудь нечто колючее протянет ко мне свои иголки и скажет: «Папа», то, боюсь, отцовство придется признать. Отсутствия ребер, кажется, не наблюдалось, а вот волосы исчезли, как и не было. Но хоть руки на месте обе и даже до сих пор одинаковой длины. Вот только чего-то они худые какие-то, словно у упыря. А чувство голода, и раньше-то бывшее мучительным, вообще заставило стонать в голос. Получалось достаточно громко. И страшно. Даже для исполнителя. Если кто услышит, то точно решит, будто где-то рядом находится призрак.

«Запасы истощены полностью, – пронесся в голове чужой мыслеобраз. Смутный, но неожиданно информативный. – Немедленно восстановить. В противном случае, отключение до наступления утра. И разложение обоих рук, вместе с частью мягких тканей лица, ног и туловища».

Земля вновь поползла вверх по телу защитной пленкой, а в следующее мгновенье мир, освещаемый лишь светом звезд, снова выцвел до черно-белого состояния, явив еще больше удалившиеся силуэты людей, явно ощущаемые неким сверхъестественным образом. Интересно, сколько до них километров? По крайне мере это точно те же наемники, с которыми я хотел бы поквитаться. Число совпадает, и заманчиво мерцающий среди них всего один.

«Похоже, выбора больше нет, – пробормотал я, начиная бежать по ночному лесу и неожиданно для себя самого набирая очень даже неплохую скорость. Во всяком случае тонкая сосенка, неожиданно попавшаяся на пути, после нашего с ней столкновения переломилась надвое, будто сухой ковыль. А ведь толщиной она превосходила человеческую руку. – Становиться инвалидом, не то что без гроша в кармане, а даже и без самого этого кармана, а также мест, на которую одежду с трижды проклятыми карманами можно натянуть, очень не хочется. Ладно, надеюсь, хуже мне уже не станет.

Я несся по лесу, словно лось в период гона, и, пожалуй, создавал примерно столько же шума, жертв и разрушений. Ветки деревьев отлетали в стороны сломанными, муравейники безжалостно топтались обутыми в каменные сапоги ступнями, пролетавший по своим делам на опасно низкой высоте глухарь, а может, и иная какая цесарка, оказался схвачен за шею и задушен. Однако же тащить ее еще теплую тушку в рот, несмотря на терзающий организм жуткий голод, не тянуло. Ладно, пусть останется на будущее, потом, после боя, ощиплю, зажарю и съем. Если выживу.

Лес кончился как-то неожиданно, резко сменившись дорогой, а вроде бы обманчиво далекие силуэты людей оказались зрительной, ну а может быть, еще какой, галлюцинацией, ибо наемники прекрасно были различимы глазами и несмотря на обедневшую цветовую палитру вполне узнаваемы. И, кстати, почти половина из них уже не спала, а вторая была занята тем, что просыпалась. Свой лагерь солдаты удачи расположили на обочине дороги, и, похоже, неожиданное в некоторой степени даже для атакующего нападение они были встретить готовы. В отличие от нашей предыдущей и, по правде говоря, совсем недавней встречи, солдаты удачи, несмотря на ночную пору, не только не были расслаблены, но и держали в руках опасно острые и тяжелые предметы, которые раньше покоились то ли в ножнах, то ли вообще в каком-нибудь передвижном аналоге арсенала.

Видимо, люди услышали звуки, сопровождающие мое приближение. Или очухавшийся маг каким-то образом подсказал о приближающейся угрозе. Частности не важны. А вот полетевшие навстречу стрелы… Не знаю уж, почему луки не пустили в ход раньше, может, тетивы на них были не натянуты, но сейчас выяснилось, что примерно десяток из наемников не только оснащены оружием дальнего боя, но и неплохо умеют им пользоваться. Только две или три стрелы скользнули мимо, а остальные воткнулись в каменное покрытие. И бессильно застряли там, похоже, так и не дойдя до тела. Пока было преодолено расстояние до повозок, они успели дать еще два залпа, столь же безрезультатных и вызывающих скорее психологический дискомфорт, чем реальный вред.

– Неплохая реакция, – буркнул я, швыряя свою добычу в лицо ближайшему врагу, и, пока он разбирался с еще теплой тушкой птицы, с размаху пнул его ногой. Тело отлетело метра на три, и вряд ли оно теперь быстро встанет. Второй противник со всей увеличенной артефактом силы банально получил по носу. Самый простой удар и самый быстрый. А в моем исполнении теперь, похоже, смертельный, во всяком случае нос у парня ушел куда-то в глубины головы, а это, скорее всего, фатально. Чтобы не стоять на месте и не представлять собою легкую мишень, я, как кузнечик, отпрыгнул в сторону и чисто случайно врезался плечом в здоровяка, сменившего цеп на двуручник и теперь отчаянно и безуспешно пытавшегося вытащить его из-за спины. Мой двуручник! Ну вот зачем, спрашивается, взял железяку, если работать ею не умеет? Просто потому, что больше никто не смог поднять? Наемника от столкновения уронило на землю, а ножны, в которые чисто рефлекторно вцепились по старой памяти руки, остались у меня. Ремень, на котором они держались, просто лопнул.

С неприятным сочным хрустом арбалетный болт вошел куда-то в левое плечо. Проклятье! Видимо, наложенное артефактом защитное заклинание по прочности с укрепленной магией двух чернокнижниц сталью не сравнится! И вообще, как эти чертовы лучники умудряются стрелять ночью, будто ясным днем?! В душе начало закипать бешенство, ярость затуманила рассудок, а руки сжались вокруг добычи. Поймав взглядом девушку, все еще стоящую со своим агрегатом на одной из повозок, мстительно запустил в нее клинком, так и не вынутым из ножен. Воительницу смело, а меня по старой памяти окружили и попытались достать со всех сторон холодным оружием. Зря. Завывая, как доисторический мамонт, которому кроманьонец едва не оттяпал каменным топором самое дорогое, я пошел на прорыв. Копья были только у двух всадников, все так же находящихся в передовом дозоре и потому гарцующих в некотором отдалении, а потому прорвать строй наемников, просто затоптав одного и схватив другого в охапку, предварительно обезвредив легким ударом по голове, оказалось не сложно. Правда, в левом боку засел топор, а по голени кто-то с размаху заехал дубиной, но в таком состоянии это оказалось едва заметным и определенно не стоящим особого внимания.

– Жри! – заорал я артефакту, а заодно и всем окружающим, желая, чтобы терзающий тело голод исчез, и тем не менее все еще не способный просто взять и загрызть человека. – Жуй! Глотай, гаденыш!

Из моей груди, судя по ощущениям, прорвав кожу и раздвинув каменную броню, будто выстрелило штук шесть шипов. Нет, не шипов, а тонких, едва ли с палец, коротких, но очень гибких щупалец! Они буквально нанизали на себя тело неудачливого наемника и завозились там, раздирая плоть и не обращая ни малейшего внимания на истошные вопли своей жертвы. Раздалось мерзкое чмоканье, будто шланг от пылесоса засунули в какую-то жижу.

– Фу, – какого-то наемника, оказавшегося ко мне опасно близко, стошнило. Пока он судорожно избавлялся от остатков пищи, я сделал шаг в сторону и, убедившись, что поглощаемое тело держится на ловчих конечностях артефакта без посторонней помощи, просто оторвал ему голову. Хотя первоначально, разумеется, просто планировал свернуть шею, но сказалось увеличение силы. Этим страшным снарядом в следующее же мгновенье оказался поражен идущий на удар всадник. Из седла его не выбило, но столкновение на большой скорости двух голов, одна из которых еще находилась на плечах, закончились для них одинаково. Они раскололись.

То, что последовало дальше, назвать боем было сложно. Скорее бойней. Сначала я прыгал на еще сонных, не до конца очнувшихся людей, которые хоть и стояли на ногах, но хорошей координацией движений похвастаться не могли. Им хватало лишь одного нечеловечески сильного удара, чтобы умереть или надолго выйти из боя. А это в нынешнем положении дел для проигравших значило одно и то же. Лишь парочка счастливчиков выжила после первого столкновения с покрытым камнем кулаком и потребовала второго. Удары, сыпавшиеся со всех сторон, не причиняли вреда, увязая в наколдованной броне. А если даже и доставали до тела, то очередной неудачник, которого пожирали хищные щупальца, судя по всему, давал достаточно сил, чтобы затянуть любые раны.

Арбалеты, которых обнаружилось всего два, были разорваны на куски вместе со стрелками, причем истина, что женщины выносливее мужчин, в который раз подтвердилась. Единственная наемница, поднявшаяся после попадания в нее двуручника в ножнах и снова натянувшая тетиву своего оружия, пыталась уползти от меня, даже когда лишилась обеих рук, отрезанных по самые плечи отнятым у кого-то мечом, который затем был запущен на манер метательного снаряда и пронзил живот второго всадника. Умерла она, если не ошибаюсь, просто от потери крови.

Маг, несмотря на свой возраст, показал себя самым умным. Кстати, это именно его силуэт так призывно мерцал. Но когда я пробился к одаренному, тот уже не дышал, оседая на землю и сжимая в руках пузырек, от которого ощутимо шибало какой-то химической гадостью. Была ли его смерть на тот момент настоящей или же мнимой, не знаю, но жадно накинувшиеся на него щупальца растерзали чародея едва ли не в клочья. И тогда я получил первую и последнюю за бой серьезную рану.

Чарн Старый, непонятно как умудрявшийся до сих пор находиться достаточно далеко от меня и поэтому оставаться в живых, метнул в жуткую тварь, растерзавшую уже почти весь его отряд, фиал с какой-то разновидностью напалма. Жадное жидкое пламя окутало мою грудь, едва не спалив своим жаром глаза, и если тело, покрытое каменной броней, отделалось незначительными ожогами, то вот высунувшиеся из него щупальца превратились в пепел. И это было больно. Впервые за ту страшную ночь.

Я кричал, метался по залитому кровью лагерю, горя, но добить меня было уже некому. Совершивший свой подвиг старик был небрежно отброшен мной в сторону, как мешающее препятствие, и теперь, то и дело поскальзываясь, пытался подняться с ошметков мага. И тут огонь, судя по всему, имевший алхимическую природу, погас, видимо, исчерпав внутренние запасы растекшегося зелья и не найдя достойной пищи. Могучим валом накатилась усталость, а ведь до того момента казалось, будто бы запас сил отныне в принципе не может подойти к концу. Земляная броня враз стала довольно тяжелой и, похоже, начала понемногу осыпаться, начав свое сползание с головы. Ноги подрагивали, шевелить ими еще получалось, но мчаться, как ветер, в ближайшее время было явно не суждено.

– Ты, – прохрипел старик, неверяще разглядывая лицо того, кто должен был быть мертв.

– Угу, – согласился с ним я, концентрируясь на ощущениях того невнятного нытья в голове, что появилось там с момента принятия живого артефакта. Судя по всему, то, во что превратились останки Джулии, уцелело, но оказалось изрядно повреждено. Во всяком случае чувствовалось оно куда слабее, чем раньше, и на мысленные призывы не отзывалось.

Командир наемников, прикрываясь своим щитом, молча пошел вперед, прихрамывая и поскальзываясь. К его чести, надо сказать, отступить он и не подумал, а ведь остальные солдаты удачи уже исчезли где-то в темноте. Зря. Если бы они еще оставались здесь, то сейчас бы группой без труда меня добили. Наверное, попробуй бы я встретиться в честном поединке с ветераном бесчисленного количества сражений, то без подаренной сидящей в груди штуковиной сверхсилы был бы убит. Но я не стал сражаться, а просто отступил. Туда, где валялся арбалет, который перед смертью успела зарядить меткая воительница. Старик слишком поздно понял, что его враг уже не столь опасен, как раньше, и рванул вперед, только когда ложе механического лука глядело прямо на него. В средние века церковь запрещала подобное оружие за то, что с ним даже вчерашний крестьянин мог убить рыцаря, просто пробив его дорогой доспех, делающий благородного воина почти неуязвимым. Щит Чарна тоже не выдержал, а под ним у старика ничего, кроме рубахи, не оказалось, не знаю, кто и почему разбудил людей, но сделал он это слишком поздно.

Я, пошатываясь от усталости и теряя комки земли, оглядел поле боя. Лошадей, раньше тащивших телеги, уже не было, видно, их порасхватали беглецы, стремящиеся убраться подальше. Остался лишь конь убитого мною всадника, вот только удастся ли его подманить? Трофеев много, а вывозить их на чем-то надо. И быстро. Если наемники вернутся, я не то что от них, от слишком наглой мыши, пожалуй, сейчас не отобьюсь. А еще ведь надо оценить, что случилось с моим телом после того, как живой артефакт так по-хозяйски распоряжался им. Но это все потом. А сначала – одеться!

## Глава 9

– А-а. О-о. У-у-у… – Каждый шаг давался с неимоверным трудом, и если бы не оставшееся далеко за спиной вчерашнее побоище да, возможно, идущие по следу злобные колдуны, интересующиеся судьбой своей товарки, то я, наверное бы, на несколько дней залег в постельный режим, пусть даже кровать пришлось бы делать из веток и травы. Не впервой. Но, увы, инстинкт самосохранения толкал все дальше и дальше вперед. А боль этому старательно мешала. Правда, от нее немного удавалось отвлечься весьма своеобразным обезболивающим в виде сухарей, которые доставались из мешочка на поясе и с аппетитом сгрызались, но, боюсь, скоро этот своеобразный наркотик подойдет к концу.

Пробуждение засевшего в теле артефакта оставило после себя весьма заметные последствия. И они мне, мягко говоря, не нравились.

Во-первых, несмотря на несколько убитых вылезшими из груди щупальцами людей, между прочим, то еще впечатление, после которого хочется записаться не просто на прием к психиатру, а похитить его и держать всегда под рукой для постоянного пользования, я был жутко истощен, будто вновь голодал, причем куда более жестоко, чем раньше. Достаточно сказать, что кожа кое-где ощутимо провисала. Но хоть руки и ребра все на месте, вопреки зловещим телепатическим прогнозам то ли предмета, а то ли существа. Полностью исчезнувшие с головы волосы не в счет, на такую потерю после случившегося и внимание-то обращать смешно. Хотя, конечно, без бровей выгляжу немного подозрительно, но по крайней мере теперь можно некоторое время не думать о стремительно увеличивающейся щетине и возможном отпускании усов и бороды.

Во-вторых, совершенно ясно, что Джулия меня обманула, когда рассказывала о возможностях того, что собиралась сотворить. Или сама не знала, чем оностанет, не суть важно. Разумность получившегося из ее останков не вызывает сомнений, во всяком случае общается артефакт вполне понятно, сомневаюсь, что собака или лягушка так может… хотя… Вот тупому земноводному идиотские способы управления моим телом, принесшие едва ли не больше вреда, чем пользы, вполне подошли бы по уровню интеллекта. Пес во всяком случае хороший, а не салонное недоразумение, носимое в сумочке, так глупо бы себя не вел, сначала притворяясь мертвым и начиная рвать жилы в попытке спасти собственную шкуру, лишь когда меня и, как следствие, его уже практически убили. И как, скажите на милость, избавиться от такого странного жильца в собственном теле? Ну, или хотя бы выдрессировать его? А ведь он опасен и может сотворить буквально все, что захочет! У меня нет собственной магической силы, но вчера я находился под действием заклинаний, и каких заклинаний! Умела бы такие накладывать сама волшебница, так мы бы заработали на продаже трофеев, полученных с туш двух встретившихся нам на пути гидр! В общем, странно, страшно и непонятно все происходящее со мной. А теперь, после близкого знакомства с огнем, проклятая штука, кем бы или чем бы она ни была, вообще отказывается отзываться и даже почти не ощущается. И это нервирует.

Ну и, в-третьих, теперь, после оставления за спиной такого количества трупов и нескольких выживших, удравших черт знает куда, весьма вероятна вполне официальная погоня. Правда, вряд ли будут искать меня, скорее ловить непонятного монстра, растерзавшего отряд наемников, но… вдруг в путешественнике, обладающем изрядной грудой поклажи, все-таки опознают того, кого эти бандиты якобы прирезали несколькими часами раньше?! Или просто трофеи приметные видели у других владельцев. В общем, опасность есть, и немалая, а потому нужно убираться куда подальше еще быстрее, чем раньше.

Грубая ткань снова задела за больное место, вызвав у меня практически настоящий стон, исполненный неизбывного страдания. Проклятье! Где справедливость? Я, гигант, привыкший к весу тяжелых лат, почти как к обычной одежде, воин с жутким двуручным мечом и чудовищным артефактом в теле, практически воплощение смерти, жестоко страдаю от банальных потертостей!

Коня, лишившегося седока, я поймал. К счастью, он оказался весьма меланхоличной скотиной, не обращавшей особого внимания на трупы вокруг, или был специально приучен. И, пожалуй, уже не раз менял седоков подобным образом. А потом, когда я быстро обыскал разгромленный лагерь, вернул свое добро и нагрузил жеребца заодно и чужим, мы поскакали! Ну, как могли. Небыстро и недалеко, поскольку лошадь под таким грузом скоро выдохлась. Но мне хватило.

Куда запихали мои штаны, я в горячке мародерства так и не нашел, больше озабоченный срезанием кошельков и поиском отрядной кассы. В результате почти всю обычную одежду я прихватил чужую. Пусть немного маловатую, но новую и чисто выстиранную, похоже, это был парадно-выходной комплект того бугая, что лишь немного уступал мне размерами. Однако разница все же была, и после скачки в седле ткань, сбившаяся внутри железных штанов в комок, умудрилась натереть мне самое чувствительное место. Поначалу неприятные ощущения глушил адреналин, потом упрямство и нежелание слезать с коня, залезть на которого вообще-то удалось лишь со второй попытки. Увы, навыкам верховой езды за всю свою жизнь как-то так и не обучился, да и никогда не стремился к этому. Как результат – теперь каждый шаг дается мне с большим трудом. Но по крайней мере теперь уж точно не загоню коня, который после ночного марафона дышал подозрительно часто, да и вообще выглядел не очень. Видимо, вес доспехов, меня и трофеев для этой лошади все-таки чересчур большой. Надо бы поменять его на тяжеловоза. А лучше сдать на живодерню! Ууу, проклятье, как же больно!

Сзади послышался стук копыт. Меня кто-то нагонял. Взгляд назад прояснил ситуацию. Карета. Вернее, карета, а за ней кто-то есть, но разглядеть их по причине узости дороги не получается. В первый раз со вчерашней ночи, если, конечно, когда я под утро дремал вполглаза в лесочке, никто не проезжал мимо. Интересно, почему тут такое малооживленное движение? Достать из седельной сумки захваченный с собою арбалет, выручивший в поединке с Чарном, или не стоит? Он, да еще щит старика, пусть и пробитый в одном месте насквозь, но все еще хорошего качества, стали единственными трофеями из снаряжения, подобранными на поле боя. Продажа большого количества мечей или кольчуг неизбежно привлечет излишнее внимание, а эти вещи могли быть использованы мною самим. Хотел еще взять копье, но, подумав, отказался от своей затеи, поскольку абсолютно не умею управляться ни с ним, ни с лошадью. А без этих двух умений главный козырь всадников, таранная атака длинной палкой с железным наконечником, увы, не применим.

Пока я лениво размышлял, поглаживая лежащий в незатянутых вокруг клинка ножнах двуручник и отводя ведомого в поводу коня на обочину, стали лучше видны те, кто двигался по дороге. На карете, возглавлявшей процессию, гордо скалился герб в виде некой чупокабры неясной видовой принадлежности, изрыгавшей из разинутой беззубой пасти поток мелких алых цветков. Красота, однако. Нет, возможно, это просто мазня маленьких детишек, стыривших где-то краски, но, скорее всего, такой шедевр бы перед дальней дорогой стерли, а значит, передо мной изображение некоего родового символа, где каждая финтифлюшка чего-нибудь да значит. Уже не раз видел такие, и все время задавался вопросом: те, кто делал самые первые из них, они вообще живых зверей и окружающую природу своими глазами видели? Или просто поголовно страдали врожденной и неизлечимой косорукостью и кривоглазостью, которую потомки приняли за особый стиль?

– Будь осторожен, путник! – осадил рядом со мной свою лошадь один из всадников, следующих за прогромыхавшей мимо каретой. – В половине дневного перехода отсюда на север буйствует какой-то монстр, способный напасть даже на отряд наемников и перебить его до последнего человека!

– Спасибо за предупреждение, – сглотнул я, углядев, что в самом хвосте колонны двигаются две весьма знакомого вида телеги. – А кто вы? И куда направляетесь?

Ответа, впрочем, не дождался, поскольку всадник, не желающий отставать от своих, уже дал шпоры четырехногому транспортному средству и был таков. Со мной, стоящим у обочины, поравнялись телеги, но, к счастью, никого знакомого на них не оказалось. То ли разбежавшиеся солдаты удачи удалились достаточно далеко, чтобы их оставшееся бесхозным имущество просто прихватизировали мимо проезжающие путешественники, то ли в предупреждении желающий похвастаться солдат немного преувеличил, то ли они же их и добили, чтобы завладеть не такой уж и дешевой амуницией. И потом, отрядную казну-то в впопыхах найти так и не удалось, в отличие от десятка кошелей и некоторого количества чьих-то заначек.

– Ну, мне в любом случае в другую сторону, – решил я, провожая взглядом процессию и дергая за удила своего коня, уже успевшего начать объедать какой-то куст. – На ближайшей же развилке. Только угадать бы правильно направление, куда вы свернете.

Идти вслед за недавно проскакавшими во весь опор путешественниками было не слишком приятно. Их лошади оставили после себя достаточно мин биологического происхождения, и приходилось следить, чтобы не вляпаться в одну из них.

– Хоть и ругают автомобили за загрязнение воздуха, но все равно любой между их выхлопом и свежим, с пылу с жару, навозом, выберет продукты сгорания бензина, – вслух ругался я, в очередной раз обходя неизвестно какое по счету препятствие. – Блин! Горохом вас, что ли, кормили? Хм. Кстати, а чем вообще лошади питаются, кроме подножного корма?

Самое заинтересованное в ответе лицо, то есть мой конь, ответа дать не пожелало. Впрочем, кажется, попадалось мне в какой-то сумке зерно… Но я его выкинул, взяв вместо него лишний пучок коротких арбалетных стрел, оставшихся в наследство от убитой наемницы. Вроде бы для лучшего самочувствия коням ежедневно полагается некоторое количество ячменя. А также яблоки и хлеб с солью, если они радуют хозяев.

Задумавшись, я ускорил шаг и чрезмерно сильно потянул за уздечку, заставив жеребца негодующе фыркнуть и остановиться.

– Совсем обалдел, бифштекс четвероногий? – спросил у него я, обернувшись и еще сильнее потянув его вперед. – Уже не только меня на себе возить, но и ходить не хочешь?

Лошадь одобрительно всхрапнула. В ее глазах, не сильно умных, но тем не менее достаточно выразительных, кажется, забрезжила надежда на то, что дальше ее понесут. Ну, или по крайней мере устроят еще один привал.

– Умеешь уговаривать, паршивка, – ответил на ее невысказанную просьбу я и решительно свернул с дороги в лес. Отдохнем немного. Подождем, пока неприятные ощущения в паху хоть немного утихнут. Нет, ну где справедливость, а? Если уж ношу в себе штуку, способную заменить легкие и пробитое сердце, то пусть она и по всему телу регенерацию подстегивает! Иметь такое и стонать при каждом шаге от обычной потертости – это ж умереть со смеху можно. Нет, в том маловероятном случае, если когда-нибудь научусь все-таки настоящей магии, воскрешу Джулию только за тем, чтобы мучительно убить ее еще раз. Так издеваться над людьми безнаказанно нельзя. Просто нельзя!

Холодное копченое мясо, с тающими на языке какими-то пряными специями, цапнутое с одной из телег наемников, быстро кончалось. Странно, а ведь вроде брал солидный кусок, едва ли не окорок. И куда в меня столько влезает? Впрочем, худые как спичка руки, со свисающей с них кожей, пожалуй, дают некоторый ответ на этот вопрос. Организм спешно восстанавливает варварски выкачанные из него питательные вещества. Интересно, сколько времени это займет? И почему, судя по ощущениям, слабее я не стал? Во всяком случае идти в доспехе было не тяжело, может, попробовать немного потренироваться с двуручником, чтобы проверить, насколько ухудшилась физическая форма после подобных испытаний.

– Ну-с, начнем, пожалуй, – решил я, вытряхивая свое оружие из ножен. – Так, главное – коня не зацепить. А то ведь один удар, и застряну тут надолго, пока всего не съем.

Удары и стойки, ну, вернее, та убогая пародия на них, которую успел выучить под руководством Нальсилы, сменялись одна за другой. Толстая засохшая береза, выбранная на роль противника, разлохматилась, как тряпка, являя миру ошалевших от появления на свежем воздухе короедов. Можно не сомневаться, стоит мне уйти, и у птиц, питающихся насекомыми-вредителями, начнется настоящий пир. Время текло, отлетали в сторону куски гнилой древесины, а усталости так и не появлялось. Создавалось ощущение, будто в руках порхает не тяжеленный плоский лом, а какая-нибудь резиновая пустотелая имитация, предназначенная для детских игрищ.

– Неплохо, человек, – похвалил меня чей-то голос, когда я, утомленный морально своей неутомляемостью физически, опустил оружие. – Даже больше скажу, хорошо. А теперь бросай оружие и заводи руки за спину.

Я медленно, с чувством глубокой ненависти к сказавшему эти слова, магам, артефактам и всему миру в целом, повернулся к своему пока еще не видимому собеседнику. Метрах в пятнадцати от меня стоял эльф. Классический. Остроухий, в зеленой одежде, делающей его малозаметным среди леса, и с натянутым луком в руках. Наконечник стрелы, кстати, был далеко не обычным, если, конечно, представители этой расы поголовно не носят на вооружении предметы то ли из прозрачного камня, то ли из мутного стекла.

– Чего ты на меня так смотришь? – нарушил он молчание после примерно тридцати секунд сохранения статус-кво. – Или надеешься успеть добежать и махнуть своим мечом, уповая на прочность лат? Так я за это время успею тебе в голову вогнать половину своего колчана.

Проклятье, он прав! Взять на заметку. Ходить в полном, подчеркиваю, абсолютно полном доспехе всегда. Спать в шлеме. Мыться тоже. И даже дам-с, простите, того, желательно не снимая ни единого комплекта нацепленных на тело железяк. Не знаю, правда, как подобное возможно технически, но надо подумать. Сюрпризы, без конца преподносимые жизнью, успели основательно достать, и оставаться беспомощным перед новой неприятностью больше не хочется. Комфорт – очень малая цена за безопасность.

– Слышишь, смертный, не дури, – стоило мне сделать шаг вперед, как эльф попятился. – Или на тот свет торопишься? А ты ведь гарантированно туда попадешь, если не опустишь оружия. Да стой ты, придурок, я лесник! Если ни в чем не виноват, тебе не будет причинено никакого вреда!

– Последний раз, когда я излишне промедлил с ударом и купился на ложную иллюзию безопасности… – Пока заговариваю противнику зубы, он не стреляет. Пока он не стреляет, мы сближаемся, ибо отступать спиной вперед даже у жителя лесов получается медленнее, чем у меня шагать. – Получил удар отравленным кинжалом и чудом выжил.

– Тенденция, однако. – На плечах у меня повисла неприятная тяжесть, а к горлу прижалось лезвие. Подозрительно влажное. – А теперь медленно опускай свой меч. Со всем патрулем тебе все равно не справиться.

– Неудачный сегодня день, – вздохнул я, проделывая вышеуказанные действия и наблюдая, как из-за стволов, с верхних ветвей деревьев и даже из низкой травы, не способной вроде бы укрыть и мышь, появляются абсолютно незаметные до того высокие гибкие фигуры. – И неделя. Да, пожалуй, весь месяц также не задался. Никто не знает, как астрологи его называют?

– Рог единорога, – ответил мне старый, по-настоящему старый эльф, проворно выкапываемый из-под земли какими-то корнями. Во всяком случае борода у него росла такая, что целое семейство гномов могло бы удавиться на ней от зависти, а оставшееся свободным от растительности лицо было морщинистым, будто морда шарпея. – И да, ты прав, сейчас плохое время для воинов, но хорошее для девственниц.

– Надо запомнить, – вздохнул я, чувствуя, как вяжут руки. И только после этого тот, кто держал нож у горла, соизволил убрать его и куда-то спрыгнуть с моих плеч. Какое облегчение! – Могу я узнать, что происходит? Эльфы-грабители это не то чтобы совсем нонсенс, но явно не в таком количестве. Да еще и с друидом, если правильно понимаю.

– Не можешь, – обрадовал старик, выдувая мне в лицо с ладони некий белый порошок, заставивший закашляться. – Гм, еще не спишь? А почему? Неужели впервые за шестьдесят лет неправильно рассчитал дозу?

– У меня, кха, неплохая, кха, сопротивляемость магии, – горло жгло, а глаза слипались, но тем не менее я счел нужным ответить на вопрос. А то еще потравит своими сушеными мухоморами, или из какой такой гадости он гонит это вещество. – Не тратьте, кха, зря запасы. Бесполезно.

– Ладно, – вздохнул друид, убирая остатки зелья в мешочек на своем поясе. – Значит, будем обращаться с тобой, как с гномом.

На голову опустилось что-то тяжелое, и я, взвыв от боли, рефлекторно попробовал разорвать веревки, чтобы освободить руки и надавать эльфам по морде невзирая ни на какие луки и стрелы. К сожалению, путы оказались слишком прочными, но некоторый успех все же был достигнут. Стоящий позади меня воин весьма субтильного телосложения едва не скорчил своим холеным породистым лицом кукиш, когда на ногу ему со всего размаху опустился бронированный сапог. Хотелось бы, конечно, еще и пнуть его ниже пояса, но, увы, латы для проведения в них акробатических этюдов или эффектных ударов ногами приспособлены не были.

– Растяпы криворукие, – недовольно выругался друид, и ближайшее дерево вдруг уронило мне на голову ветку. Толстую. Растущую вроде бы метрах в десяти от земли. Этого уже я выдержать не смог и отключился.

Приход в себя был на удивление безболезненным. Еще более странным показался тот факт, что раскалывающаяся от боли голова была кем-то старательно перевязана, а на руках не обнаружилось наручников. Ну или, учитывая местные реалии, кандалов. А еще пошитая специально под габариты землянина рубашка и честно награбленные штаны остались на месте, не говоря уж о том, что под ними. Правда, в остальном обстановка не радовала. Сырые каменные стены, охапка соломы под спиной, одинокий факел где-то на стене, свет которого с трудом пробивается через решетку с толстыми прутьями. Не понял, откуда посреди леса такая шикарная темница взялась? Или я валялся без сознания неделю?

– Судя по стону, ты проснулся, – заметил чей-то меланхоличный голос, обладателя которого удалось заметить не сразу. Мешали темнота и тот факт, что он хоть и находился в камере напротив, но сидел, привалившись в углу самой дальней ее стороны, и потому сливался с местностью. – Отрадно. Я уж думал, эти эльфы все-таки перестарались, и теперь придется искать, где хоронить такую тушу.

– Да кто они вообще такие, что на безобидных путников бросаются? – Поморщился я, охая и осторожно хватаясь за голову.

– Отряд королевских егерей, посланных на поимку опасного чудовища, заведшегося в королевском лесу, – последовал ответ, данный тем же скучающим тоном существа, которому в этом мире уже не увидеть ничего нового. – А вообще эти хмыри ушастые являются одним из подразделений нашей доблестной гвардии.

– Угу. – Сказанное ясности хоть и добавило, но немного. С одной стороны, не бандиты, а значит, бояться нечего. По крайней мере до суда или предъявления обвинений, ведь за ними по местным законам обычно следует визит в пыточную. Но с другой стороны, когда это власти отягощали себя такими мелочами, как поиски правдоподобного повода, чтобы засудить кого-то, не обладающего достаточной силой и влиянием. – А ты кто такой?

– Мэтр Мальграм, магистр истории древней магии и посвященный стихии воды, – последовал неожиданный ответ. Маг? В этой дыре? Если он отсюда еще не вышел, значит, не так она проста, как кажется на первый взгляд. А тому, кто не обладает сверхъестественными способностями, из нее и подавно не выбраться. – Создатель опасного чудовища, заведшегося в королевском лесу, за которым туда и приперся отряд егерей. Вообще-то есть еще несколько титулов и научных званий, но их предпочитаю в повседневной обстановке не употреблять.

– Угу. – В горле пересохло. Блин, Джулия же говорила, что связи и знакомства ее учительницы, через которые та получила темное наследие древних колдунов, тянутся на самый верх. Не знаю, что уж и как там случилось, но, похоже, кто-то поднял возню, а ее в своих целях использовали слуги короны. Уж там-то, да если хотя бы вспомнить захват, найдутся матерые волкодавы. Что им стоит разыскать и поймать одного-единственного человека внутри собственной страны, да еще если он обладает таким количеством особых примет? – А я, так получается, и есть это опасное чудовище?

– Может быть, – меланхолично подтвердил Мальграм. – Если егеря для наследника кого попредставительнее не найдут.

– В смысле? – Окончательная картинка в голове почему-то никак не желала складываться. – Ничего не понимаю. Какой еще наследник?

– Старший сын короля. В лес который решил прогуляться, – с бесконечной неохотой и усталостью, но все же ответил мне маг. – На охоту. А тут, фу ты ну ты, монстр внезапно завелся на подготовленной территории, да еще не абы какой, а крайне опасный. Вот и перерывают весь лес верные слуги, чтобы августейшую особу за пяточку никакая тварюга цапнуть и помыслить не могла. А потому хватают всех встречных и поперечных, хоть немного подходящих для подготовки возможного покушения или создания ужасной твари. Очередного, ибо даже если оно состоится, то будет не первым и даже не десятым, но пока парнишке везет.

Хм, действительно. Есть у благородных такая забава, целым стадом гонять какую-нибудь несчастную лань или лису. Ну уж а если они на кабана или медведя едва ли не войском пойдут, с которыми браконьеры как-то и в одиночку управляются, подвиги свои стараясь не афишировать, то и вовсе по минутам все распишут и в летописи занесут столь достойное событие.

– Меня вот за специализацию в древней магии, теоретически позволяющую каких угодно чудовищ сотворить, а то и уже сделанных когда-то могущественными искусниками былых времен подчинять, загребли, – продолжал распинаться чародей, видимо, понемногу начавший отходить от своей апатии. – Тебя, полагаю, потому, как определить не смогли, что за зверушка такая. Друид ушастый тебя на аллергические реакции и к серебру проверял, и к хладному железу, и к магии всех видов и форм… Ничего не нашел, даже странно как-то, ведь каждое волшебное создание имеет собственную силу и противоположного ей антагониста, но не могла же такая стать появиться сама по себе?

– Слюшай, – с ярко выраженным иностранным акцентом сказал кто-то сбоку, должно быть, в соседней со мной камере. – Канчай базар, да? Спать дайте!

– А это еще кто? – удивился я.

– Торговцы пряностями, – пояснил чародей, вновь возвращаясь к скучающему тону. – Их задержали, потому что выходцы с юга. А в тех краях самые лучшие ассасины, да и среди разнообразных плотно закупоренных емкостей с разноцветными смесями и порошками можно столько яда спрятать…

Разговор как-то сам собой прекратился, я задумался, переваривая все услышанное, а чародей в камере напротив, видно, был не в настроении самостоятельно предложить новую тему беседы. Итак, во мне, очевидно, обнаружили некую странность, раз поймали и поместили в кутузку. Но какую, определить не смогли, раз я все еще нахожусь во вполне человеческих условиях. Если бы телохранители наследника узнали, что в радиусе ста километров от их подопечного есть кто-то, способный на то, что было проделано с отрядом наемников, они бы его прибили сразу. Или, в случае если среди них много ученых-энтузиастов, поместили бы в глухую одиночную камеру и долго изучали.

При условии, что сидящий в теле артефакт соизволит очнуться и заработать, прутья обычной решетки будут выломаны в момент. Ну а потом, если подзаправиться другими заключенными, то, пожалуй, сил хватит на королевскую гвардию, особенно если напасть внезапно и изнутри охраняемого объекта. В конце-то концов, не вся же она здесь? Кто-то должен и в столице остаться, весьма далекой, к слову. И чего этого наследника сюда вообще потянуло? От настоящего покушения прячется или просто в лесах вокруг главного города страны всю пристойную дичь давным-давно выбили?

За мыслями сам не заметил, как уснул. Видимо, травма головы все еще давала о себе знать, и организм, и так-то истощенный сверх всякой меры, решил временно отключиться. Пришел в себя только утром, причем от весьма приятного повода. По подземелью разносились запахи еды. Узников кормили!

– Вай, убери отсюда эти тухлые отбросы! – слышался противный голос с акцентом, исходящий из не такой уж и далекой камеры. – Чтобы я, глава каравана, Джирид-эфенди, жрал вашу паршивую говядину? Да не бывать такому! Уходи и не возвращайся, пока не принесешь правильно приготовленной кошатины, ну или на худой конец мяса крокодила!

– Эй, болезный, пришел в себя? – Почти вся нижняя половина решетки оказалась загорожена низкой и почти квадратной тушей, несмотря на малые размеры, скорее всего, по весу превышающей большинство здешних людей. Вон пузо какое, а поверх него еще и кольчуга туго натянута, как кожа на барабане. Что ж, в принципе, логично, кого еще в подземелье ставить, как не гнома? Вот только есть вопрос, а в королевской гвардии вообще люди есть? Или их туда не пускают, потому как представителей одного народа подкупить легче, да и выследить сложнее, если что. – Будешь кашу или суп?

– И того и другого, и лучше бы с мясом, – с готовностью откликнулся я. – Тем более в соседней камере его все равно есть отказываются. А если еще пива добавишь, так вообще у вас тут поселюсь на таких условиях.

– Размечтался, – решетка убралась прямо в стену, и, пожалуй, можно было бы попытаться сбежать. Если бы в голове моей совсем не было мозгов. Гвардейцы меня вооруженного-то скрутили в две секунды, с голыми руками против них выходить вообще глупо. Лучше уж сразу еще не зажившей головой о стенку удариться, итог будет тот же, но время себе и людям сэкономлю. – Пива ему. Полагается только вино на ужин. Кружка. Но пить его не советую, кислятина жуткая, его уже давно как уксус продавать пора. А то и вовсе как крысиную отраву.

– Какая кружка, ты чего? – окликнул собрата еще один проходящий мимо подземный житель. – Принц уезжает сегодня, вроде бы собираются уже, а значит, всех отпустят.

– И то верно, – с готовностью согласился гном, передающий мне прямо в руки две деревянные тарелки, весьма глубокие, к слову. И пахло из них просто замечательно. – Ну и хорошо. А то харчи уже эти людишки подъели основательно, вся крепость ими забита. Ладно бы эти типы, которые действительно выглядят подозрительно, но крестьян-то зачем хватать было? Все коридоры загадили, мерзавцы, убирай за ними…

Так, значит, мы в замке, а не просто в подвале маленького, ну по меркам королей, понятное дело, охотничьего домика? Ну, тогда я поступил правильно, что не стал делать глупости. В одиночку штурмовать подобные укрепленные пункты – воистину эпическая задача.

– И что, нас так просто отпустят? – спросил я чародея, доедая завтрак, не самого, к слову, худшего качества.

– Думаю, сначала проверят на ориентировки и допросят, – пожал плечами волшебник. – А так да. Если, конечно, никто из гвардии не пожелает выслужиться, раскрыв опасный заговор, за членов которого мы вполне сойдем. Кстати, когда вещи вернут, советую не очень-то пристально пересчитывать деньги и ценные мелочи, а то враз окажешься кругом виноват.

– Были прецеденты? – уточнил я, силясь вспомнить, сколько же награбил у убитых наемников. Получалось плохо. Монеты как-то не пересчитывал, не до того было.

– Из личного опыта советую, – уверил чародей, немного повысив голос, чтобы перекрыть царящий в подземелье в связи с приемом пищи гомон. Сколько же сюда народу набили, интересно? – Он у меня большооой. Специалистов по древним наукам, увы, нигде не любят.

– Думаю, есть за что, – тихонько пробормотал я себе под нос, понимая, что коллеги Мальграма, а может быть, даже и он сам, раскопали знания о той штуке, что поселилась в моем теле. А заодно наверняка вытащили на свет из тьмы забвения еще порцию-другую страшненьких тайн, которыми воспользовались для своего обогащения. – Некоторым знаниям, право слово, лучше бы исчезнуть навсегда.

– Скудоумный идиот! – вспылил волшебник, как оказалось, обладающий превосходнейшим слухом. – Да что такой тупой дикарь, как ты, вообще может знать о древних науках?!

– Случалось пересекаться с их образчиками, – уклончиво пробормотал я, разрываясь между душевными порывами порасспросить своего собеседника о штуке, получившейся из останков Джулии, и голосом разума, твердящем соблюдать осторожность. – Впечатления остались премерзостные, а выжил чудом.

– Хех, – поперхнулся чародей. – Ну да. Бывает. Собственно, сам пострадал не раз, когда был слишком небрежен в общении с наследием прошлого. Но это же не повод…

– Тарелку верни. – Решетка снова ушла в сторону, и в проеме, ведущем наружу, появился гном. Вот только выглядел он… странно. Не могу даже объяснить, в чем именно это заключалось, просто мне с первого взгляда стало понятно: что-то не так. А в голове внезапно пронесся мыслеобраз «Опасность», принадлежавший рывком очнувшемуся живому артефакту.

– Мэтр, вам не кажется, что с нашей доблестной охраной что-то не так? – уточнил я, едва за подгорным жителем закрылась дверь.

– Трезвые слишком? – после секундного молчания предположил волшебник. – Так это объяснимо, все-таки лицо королевской крови в крепости. Попадешься ему на глаза пьяным до плясок демонят перед глазами или того хуже, ботинки испачкаешь выпитым накануне пивом, значит, всю оставшуюся службу проведешь в самой глухой дыре страны, куда даже при конце света заглянуть забудут.

– Нет, тут что-то еще, – задумчиво пробормотал я, приникая головой к решетке и пытаясь оглядеть коридор. Ну и заодно оценивая качество металла, пошедшего на ее прутья. Судя по тому, что ржавчина отсутствовала, денег на обустройство казематов для дорогих гостей корона не жалела. Увы, но снаружи не было ничего слышно. Кстати, мне показалось или мое тело как-то странно изменилось?

Внимательный осмотр самого себя подтвердил догадку. Болезненная худоба, появившаяся после использования таящегося внутри тела артефакта, не исчезла совсем, но назвать мою фигуру скелетом с кое-как натянутым сверху мясом больше язык не поворачивался. Что еще за чудеса в решете? С другой стороны, если под воздействием этой магической дряни человек может так быстро похудеть, то почему бы ему, если уж появилась возможность отъесться, и не пополнеть в таком же молниеносном темпе?

Вдруг в относительной тишине подземелья, наполненного людьми, раздался чей-то стон, слишком наполненный болью, чтобы быть наигранным. А следом уши без труда уловили громкий лязг, будто на камень упало нечто большое и тяжелое. Например, латный доспех. Или гном, обвешанный железом. Тот час же вокруг начался гомон, больше подошедший бы птичьему базару.

– Он живой? – спросил кто-то неизвестный.

– Не знаю, – последовал ответ. – Но вряд ли, с таким фонтаном крови изо рта обычно уже не дышат. Вон всю бороду коротышке уже залило.

– Не называй его так! Убьет!

– Пусть сначала воскреснет. Второй вон тоже у стеночки лежит и не дышит.

– А может, он просто задремал?

– Ага. Вечным сном.

– Выпустите меня отсюда! Выпустите! Я ни в чем не виноват.

– Стража! Стража!

– Кто-нибудь, долбаните этого крикливого идиота по башке, я сейчас замок взломаю! Если, конечно, сначала его найду! И отмычку не сломаю.

Услышав последнее изречение, охранников принялись звать уже человек двадцать. Интересно, а они настолько законопослушные или просто не хотят, чтобы один из нас получил возможность сбежать, оставив остальных в сыром и мрачном подземелье? Ладно, это не тот вопрос, от решения которого сейчас что-нибудь изменится.

– Ой, вэй, – послышался голос из соседней камеры, пришедшийся в очень редкий момент, когда никто больше не галдел. – Клянусь прелестями всех девственниц султанского гарема, главе каравана, похоже, стало нехорошо.

– И у меня в голове кружится.

– Ага, и в глазах темнеет.

В поднявшемся после этих слов вое можно было бы спрятать звуки бомбардировки или минометного обстрела. Напуганные за свою жизнь люди, похоже, собрались снести дверь, ведущую в подземелье, единой звуковой волной. Крики: «Отравили!» в разнообразных вариациях душевного спокойствия вовсе не добавляли, ровно как и воспоминания о съеденном завтраке и выскобленных до блеска тарелках. Но почему тогда стало плохо тому иностранцу, требующему себе, страшно подумать, кошатины! Он же не ел? Или повозмущался, повозмущался, да откушал?

– Отрава есть, но неопасна, – промелькнул в голове мыслеобраз артефакта. – Быстро действует, но легко устранима.

– Это радует, – буркнул я, с некоторой тоской вспоминая съеденный завтрак. Если уж то, чем его напичкали, мне можно потреблять, не особо опасаясь за собственное здоровье, то, пожалуй, рискнул бы повторить трапезу.

– Не в еде, – неожиданно последовал ответ. – Яд в воздухе.

– Слов нет, одни мысли, – если всех, кто находится в тюрьме, не исключая охраны, решили потравить, то, скорее всего, на принца, находящегося где-то в верхней части замка, совершают покушение. Или уже совершили. А тех, кто здесь, уничтожают, наверное, чтобы не оставить лишних свидетелей. Или же… Некромантия!!! Зачем тащить к особо охраняемой персоне убийц, если их можно создать на месте из подручного материала?!

– Маг, хватит пытаться вызвать у себя рвоту, – скомандовал я Мальграму, что в камере напротив уже пару минут пытался очистить свой желудок. А где-то по соседству уже хрипел в агонии еще один умирающий. – Отрава была не в пище, она распылена в воздухе, и вряд ли ты сможешь не дышать. Лучше открой как-нибудь решетку, а дальше разберемся.

– С чего ты взял? – невнятно побулькал чародей, не оставляя своего занятия.

– Тоже немножко смыслю в колдовских искусствах, – пожалуй, более понятное объяснение так с ходу сочинить будет трудновато.

– Врешь, – не замедлился с ответом волшебник. – Здесь лишь одна антимагическая камера, а будь ты хоть слабеньким знахарем, неминуемо сидели бы вместе.

Ага, так, значит, вот почему он пока еще не сотворил ни одного заклинания, чтобы спасти жизнь не окружающим, так хотя бы себе. Криков паники в подземелье стало заметно меньше, вероятно, как и тех, кто был способен их издавать. Распыленная в воздухе гадость действительно была быстродействующей, надеюсь лишь, что те, кто погибал сейчас, не испытывали особенно жутких мучений.

– Что-нибудь, способное помочь, сделать можешь? – обратился я мысленно к артефакту, но получил в ответ лишь желание помочь и некоторую растерянность. Слишком расплывчатое указание дал, понятно. – Силу увеличить, как тогда. И нечувствительность к боли.

– Ненадолго, – последовал ответ. – Мало ресурсов.

– Вот всегда бы такую готовность сотрудничать, – не замедлил попенять штуке, угнездившейся в моем теле, пока она была настроена на конструктивный диалог или хотя бы какое-то его подобие.

– Раньше нельзя было, – пришел незамедлительно мыслеобраз. – До первой трапезы нужные структуры формировать было не из чего. И вообще, я еще маленькая. Или маленький. Или маленькое?

Кажется, артефакт, сделанный из остатков Джулии, не знал, какого он пола и есть ли у него этот пол вообще. Ну, тут уж, боюсь, ничем помочь ему не могу. И даже не скажу, что хуже – иметь в качестве паразита-симбионта безликое нечто или вполне сформировавшуюся личность. Если же эта странная штука унаследовала свой характер от родительницы, то оно должно врать как сивый мерин и виртуозно уметь втираться в доверие. Не факт, кстати, что оно этого уже не делает.

В ответ на мои мысли пришли ощущение обиды и мыслеобраз в виде жалостно мяукающего котенка. Точно пытается манипулировать. Лучше бы меч из камня создал, как тогда доспехи. Тем более и нужен-то он ненадолго, лишь пока из камеры не выберусь, одолев решетку, гнуть прутья которой даже со сверхсилой будет сложно. Или нет, пожалуй, ломик лучше подойдет.

Пальцы правой руки вдруг переплелись между собой, завязавшись едва ли не в морской узел, а потом она размаху ударила в стену и погрузилась туда, будто в кисель. И странным образом скрюченная кисть будто сама собой обхватила нечто ребристое и потащила его наружу. Зараза, тяжело! А главное, что движениями вновь управляет спрятавшаяся в теле фигня.

– Он будет очень прочным, но недолго, – последовал мыслеобраз от живого артефакта, когда в руках появился толстый восьмигранный шест. Судя по соотношению толщины и веса, сделанный из урана или чего-то близкого к нему в таблице периодических элементов. Надеюсь, врагов в броне из оружейного плутония на пути не попадется, а то грохнут еще… термоядерным взрывом. – Броню сделать не смогу. Или смогу, но когда рассеется, ты умрешь.

– Не надо нам такого экстрима, – вслух прошипел я, раздвигая каменным рычагом прутья решетки. – Кстати, почему голова не была вылечена?

– Было сделано все, что возможно, – уверило непонятное образование, отчетливо зашевелившееся под кожей. Судя по всему, мускульная сила резко увеличилась, ибо первый прут, до того стоически сносящий мои потуги, начал пусть медленно, но сгибаться. – Сохранение жизни после пролома костей черепа и ударной деформации части мозга, с последующим образованием обширной гематомы из свернувшейся крови, оказалось очень трудным делом.

– То есть как? – опешил я от такой информации. – Получается, тот старый пень своим поленом нанес мне смертельную рану?

– Вероятность гибели без своевременной помощи, оказывать которую никто из эльфов не стал, составляет около девяноста процентов, – пришло подтверждение. Ну, древолюб, ну погоди! Доберусь до безопасных мест и обеспечу себя деньгами – из кожи вывернусь, но заставлю магов придумать какой-нибудь аналог бензопилы «Дружба», достаточно дешевый, чтобы он повсеместно оказался введен в эксплуатацию!

Волшебник в камере напротив уже стоял на коленях, держался двумя руками за горло и жутко хрипел. Между пальцев его проскальзывали синие искры, видимо, спасая свою жизнь, Мальграм пытался преодолеть сопротивление узилища, но было ясно, без посторонней помощи единственного априори союзного чародея хватит ненадолго. А первый прут едва-едва изогнулся, поддаваясь моим усилиям. К счастью, строящие тюрьму не думали, что решетку будут ломать люди едва ли не в половину крупнее местных, да еще вдобавок улучшившие свои физические кондиции за счет чар.

Плечи кое-как пролезли в проделанное отверстие между неровно изогнутыми прутьями. Все, это уже коридор, осталось лишь ноги подтянуть и нос об каменный пол не расквасить. А теперь нужно открыть камеру напротив и достать оттуда мага, прильнувшего к не пускающей его на свободу и волю преграде и, похоже, уже отдающего концы. Во всяком случае лицо его подозрительно синеет, наливаясь кровью, словно у повешенного. Черт! Засова нет, замка нет, лишь какая-то руна в камне высечена там, где ему полагалось бы находиться. Нет времени разгадывать, каким образом нужно управляться с подобными заморочками гномов, а значит, придется снова гнуть толстые прутья при помощи ломика, с которого уже понемногу начинает осыпаться каменная крошка. Созданный на скорую руку артефакт уже начинал выходить из строя. А в других камерах подземной тюрьмы криков ужаса и просьб о помощи уже не было. Их обитатели окончательно и бесповоротно отправились на тот свет.

К тому моменту, когда посвященный стихии воды и магистр древней магии, ну или как там правильно звучит его титул, с немалым трудом был извлечен в коридор, то живого человека он напоминал мало. Из горла время от времени летели кровавые брызги, в широко раскрытых глазах вместо зрачков были видны одни белки, к счастью, грудь еще не прекратила вздыматься. В случае если реанимировать колдуна не удастся, останется только положить его трупик в сторонке и сбегать к ближайшей гномьей тушке за оружием. Если лежащие по камерам мертвецы восстанут, то это плохо, но уж если и их поведет в бой лич, то оптимальным выходом из данной ситуации вообще станет самоубийство.

– Эй ты, чудо-юдо без названия, вылечить его можешь? – мысленно обратился я к незваному квартиранту своего тела. В ответ пришел мыслеобраз, содержащий чувства неуверенности и опасения. А еще предложение сожрать лежащего перед нами человека, пока он не умер и не стал гораздо менее питательным и полезным.

– И не думай, – зло пригрозил я своему странному и страшноватому собеседнику. – Перехватишь контроль и попробуешь есть всех подряд, сдамся каким-нибудь храмовникам и попрошу меня запереть в келье без выхода, как представляющего опасность для общества. Уверен, не откажут. И не выпустят. Так сможешь его исцелить или как?

Штука, угнездившаяся в моем теле, ответила неуверенным согласием и предупредила, что для этого придется разделиться. И подтащить поближе к уже затихающему волшебнику чье-нибудь тело, желательно как можно более свежее.

– Делай, быстро! – ответ был дан едва ли не быстрее, чем мозгу удалось осознать сделанное ему предложение. Грудь сдавило, будто тисками, в легкие прекратил поступать кислород, я стремительно содрал с себя рубашку и увидел, как кожа разошлась в стороны, обнажив мясо, прикрытое знакомого вида морщинистой розовой пленкой. Она начала стремительно собираться в единый ком с торчащим из него комком щупалец и напоминающим медузу, а потом получившееся образование начало осторожно переползать на пол, медленно закрывая за собой наведенный беспорядок и, очевидно, обезболивая, так как особо неприятными ощущениями процесс не сопровождался.

– Фух, – удалось наконец вздохнуть мне, когда живой артефакт окончательно перешел на автономное существование. Долго медлить он не стал, а стремительно наполз на лицо Мальграма, надевшись на него, будто кислородная маска, и, похоже, даже частично пролез внутрь носоглотки. Я немедленно подтащил к нему ближайшего гнома, одного из трех, лежащих в пределах видимости, доставать людей из камер было слишком долго, а ломик, с помощью которого возможно было выколупать узников камер, уже почти рассыпался. Еще живой человек и еще теплый подгорный житель были уложены лицом к лицу, явив собой весьма необычный контраст. Покинувшее мое тело странное существо, а может быть, все-таки предмет, немедленно протянуло к трупу три или четыре своих ложноножки, и плоть бородатого крепыша там, где их коснулись жутковатые щупальца, немедленно начала разлагаться, обнажая мясо и даже кости черепа. Умирающий волшебник вздрогнул, как от удара электрическим током, пришел в себя и, спустя всего лишь несколько секунд, осознав, что именно видят его глаза, а главное, через что они это видят, потянулся содрать с себя чудовищное украшение, но его пальцы проходили через студенистую плоть живого артефакта, как через кисель.

– Раз дерешься, будешь жить, – решил я, наблюдая, как волшебник едва не нокаутировал себя ударом по лбу, в то время как гном уже окончательно перешел в состояние полного покоя. Теперь из трупа с, по-моему, выжранным мозгом даже зомби вряд ли поднимется. – Надеюсь, что против распыленной в воздухе отравы у тебя найдутся заклинания? Снимать с себя эту штуку каждые пять минут и надевать обратно здесь никто не собирается. Собственно, вообще без «обратно» обошелся бы, но распыленный яд не сахар в кофе. Да и вырваться своими силами из крепости тяжеловато будет. И вообще, как оказалось, без нее по лесам бродить опасно. И под деревьями стоять тоже.

Живой артефакт, видимо, закончив свою работу, отлепился от чародея и пополз обратно. Прыгать, как при нашей первой встрече, этот странный объект явно не собирался, вероятно, экономя энергию, ну или на чем там работают подобные штуки. Поскольку сам он карабкаться по штанинам стал бы долго, пришлось присесть на корточки и взять морщинистую пакость на руки.

– Блин, а я подспудно надеялся, что ты сменишь хозяина, – помимо воли подумал я, когда розовое морщинистое нечто, напоминающее гибрид из медузы и куска вырезки, вновь начало просачиваться сквозь открытые в коже отверстия куда-то в глубины организма.

– Пока ты жив, этого не случится, – уверил меня преданный артефакт. – Привыкать к новому носителю тяжело, и не факт, что вообще удастся. Велик риск отторжения, с летальными последствиями для обоих.

– А вот об этом Джулия тоже не сообщала, – насупился я, с некоторым ужасом понимая, что расстаться со своим то ли симбионтом, то ли паразитом смогу не скоро. Не раньше чем поселюсь в месте, где мне ничего и никто угрожать не будет. А учитывая, что про такие благословленные края в этом мире даже не слышали…

– Изыди, именем пресветлого Ашхирона, Стража Небесной Преграды, заклинаю тебя! Во имя Дайбелы, Владычицы Чистоты, ты не смеешь причинять вред тому, кто совершал омовение в водах ее алтаря! – Маг, лежащий на каменном полу и, похоже, не замечающий некоторую прохладность и жестковатость своего импровизированного ложа, принялся заниматься совсем неконструктивной деятельностью. А именно пытаться отползти подальше, выкрикивая разную тарабарщину, внушающую должное почтение его лингвистическим способностям. Видно, сильно его зрелище разлагающегося на глазах гнома, пусть даже уже мертвого, впечатлило. – Млфурий Древний, отверни пути своего слуги от помнящего твои заветы!

Последняя фраза сопровождалась вытаскиванием колдуном из-под одежды некой непознаваемой фигни, похожей на клубок из перепутанной проволоки, видно, носимой им на нашейной цепочке, и демонстрацией ее куда-то в мою сторону. В груди нечто шевельнулось. Живой артефакт забеспокоился, если к нему вообще применимо такое понятие, как эмоции, и передал мыслеобраз, в котором советовал не трогать лежащего перед нами чародея. Нет, если очень надо, то можно, но лучше бы решить с ним все дела, находясь в мире и согласии. И о том, чтобы его сожрать, речи уже даже не стоит. Я мгновенно вспомнил, где уже слышал это имя. Оговорка, допущенная Джулией, чтобы объяснить планы ее наставницы. Вот только случайно ли она допустила именно такую оплошность или же давала намек на некоторые другие тайны Крассы Скалы? Те, которыми в крайнем случае планировала воспользоваться сама. И воспользовалась.

– Так, с этого момента прошу поподробнее, – наставил я палец на Мальграма, заставив его вздрогнуть. – Что именно ты знаешь об этом древнем темном боге гномов, кроме того, что его реликвии вместе с последним жрецом неудачно жгли сначала в доменной печи, а потом в вулкане? И хватит меня заклинать всякими священными именами, я не демон! Что большой, лысый, устойчивый к магии, злой и с вылезающей из тела плотоядной колдующей фигней с людоедскими наклонностями – не обращай внимания.

Сказал и понял: зря сказал. Нарисованный воображением портрет подходил если и не под каноническое описание посланца преисподней, так под какую-нибудь его экзотическую разновидность точно. И можно не сомневаться, лежащий в нескольких шагах чародей сейчас ее если и не вспомнит, так придумает.

– М-м… – запнулся волшебник. – В общем-то, не очень много. Но вот один мой приятель знает про него все, что известно современной науке. Целых две статьи про него писал, правда, одну не приняли, обозвав калькой с выступления верховного жреца подгорного народа о языческих суевериях трехсотлетней давности. Ну, еще он способен в любое время дня и ночи пересказать добрый десяток мифов и легенд, но за достоверность их содержания и правильный перевод со старогномского не ручаюсь.

– А чего ж тогда ты его вспомнил? – удивился я, как бы невзначай делая шаг вперед.

– Да так, – криво ухмыльнулся волшебник, меж пальцев которого начало разгораться синее сияние. – К слову пришлось, да и подарочек на память от приятеля сохранился. Алкхарам!!!

С пронзительным воплем заклинание, сорвавшееся с ладоней волшебника, окутало меня неким ореолом, заметно пощипывающим кожу даже под одеждой, но не причиняющим иных неудобств. В груди неприятно заворочался живой артефакт и передал мыслеобраз опасности для нас обоих, если прямо сейчас мне нанесут ранение, позволяющее свету этого экзорцизма, а он уверенно определил чары как противодействующие разным вредоносным энергетическим сущностям, добраться до него. Убить не убьет, но больно будет, и, возможно, даже покалечит, выжигая часть трансформировавшихся в нечто невнятное останков Джулии, несущую в себе некую связь с загробным миром. Глаза волшебника расширились так, что казалось, еще немного, и они вылезут наружу, будто в глупых комиксах. Мальграм явно надеялся на иной результат своих чар. Более действенный. Всю оплошность своего поступка он осознал, когда мной было преодолено разделяющее нас расстояние, а сам посвященный стихии воды оказался поднят с каменного пола. За шею.

– У тебя есть очень немного времени, чтобы придумать причину для оставления себя в мире живых, – проникновенно сообщил ему я, мысленно упрашивая артефакт выпустить одно щупальце и поводить им немного по лицу колдуна, желательно оставляя на том как можно больше противной слизи.

– Его есть нельзя, – последовал неуверенный ответ. – Вернее, можно, но не нужно. Очень не нужно.

Волшебник погасил свое заклинание и сосредоточил все усилия на том, чтобы при помощи рук подтянуться, используя мой бицепс как упор и тем самым спастись от удушья.

– Да никто жрать его не собирается, – вспылил, разумеется, не вслух, я. – Просто надо выбить этого типа из равновесия. Пугать ведь можно?

Ответом послужило щупальце, выползшее у меня против ожиданий не из груди, а прямо из ладони и обвившее шею волшебника дополнительным ошейником.

– Ты не один из демонов Млфурия, но несомненно связан с ним, – прохрипел Мальграм, передергиваясь от ужаса, когда его кожи коснулась весьма необычная удавка, способная просто слизнуть плоть чародея. – Жрец? Но ты не гном! Не бывает таких крупных гномов! Тем более без бороды!

– Словосочетание «живой артефакт» тебе ничего не говорит? – уточнил я, немного ослабляя хватку, ибо волшебнику явно было тяжело говорить.

– Легендарное оружие подгорных королей, делающее любого обладателя подобного предмета равным по мощи великим героям, – с готовностью откликнулся Мальграм, не желающий снова ощутить перекрывающие воздух стальные тиски. – По преданию могло как угодно менять свою форму, становясь острым мечом, неразрывной веревкой, прочным щитом, тяжелым топором, не весящим ничего доспехом иди даже работающим в руках обычного гнома чародейским жезлом, но всегда забирало жизнь изготовившего его кузнеца… Черпало силы в крови своих врагов… Гибло, если погибал хозяин… Секрет производства утерян, уцелевшие экземпляры никогда не покидают сокровищниц.

– Дальше. – Приказ, немедленно сорвавшийся с моего языка, сопровождался легким пожатием шеи волшебника.

– Все, больше ничего не знаю! – запаниковал тот, видно, понимая, что я могу прикончить его в прямом смысле одним движением пальцев. – Если какую-нибудь еще информацию и слышал, то не вспомню с ходу! Подожди, вот эта штука, труп едва ли не на половину съевшая, это что, оно?!

– Ну, скорее вольная импровизация на древний мотив, – подумав, решил я. – Наверное, создатель, не пожалевший собственной жизни для этой штуки, как-то изменил под себя схему, использованную древними гномскими мастерами, которые все как один, похоже, являлись культистами Млфурия. А может быть, просто короли подгорного народа маскировали вот такие вот неприглядные проявления полученных ими жутковатых штуковин под действие волшебного оружия, меняющего форму. Согласись, выглядит привлекательнее, чем хищный комок щупалец, обычно прячущийся в их плоти и способный к полуавтономному существованию, а при случае любящий жрать людей.

– Несомненно, – хрипло согласился Мальграм. – Может, отпустишь уже, а? Обещаю, больше делать глупости не стану. Пора выбираться из этого склепа, пока не случилось чего-то еще более худшего, чем простая гибель большей части заключенных и охраны. Надо подняться наверх, в замок, а потом как можно скорее бежать отсюда. Скорее всего, происходящее – это лишь какая-то часть покушения на принца, и какая бы сторона в нем ни победила, нас обоих она прирежет. Убийцы – чтобы не оставлять лишних свидетелей, охрана – просто на всякий случай.

– А ты с помощью своей магии, да еще не абы какой, а древней, вытащить нас отсюда не сможешь? – уточнил я, не спеша давать высвободиться колдуну. – Телепорт там построить или подземный ход на свободу прокопать.

– Увы, нет, – побулькал волшебник, явно с физкультурой не друживший и уже начинающий уставать держаться на весу при помощи рук. – Понимаешь, я не магистр древней магии, я магистр истории древней магии!

– То есть…

– Теоретик!

## Глава 10

Внезапно труп гнома, лежащий по-прежнему недалеко от чародея, вздрогнул, заставив нас обоих содрогнуться от неожиданности в унисон. Но ничего больше с ним пока не происходило.

– Мэтр, как у вас с некромантией? – как можно более вежливо осведомился я, выдергивая из-за пояса покойного тюремщика короткую секиру, висевшую у того в неком подобии ножен на левой ноге. С правой стороны у подгорного жителя имелась аналогичная сбруя, но в ней покоился кнут с вшитыми в него железными колючками. Вряд ли здесь найдется кто-нибудь способный управляться со столь экзотической штуковиной, а потому не будем лишать мертвеца последнего средства самообороны. Еще у усопшего имелся кинжал, но тот был мгновенно переброшен ловко поймавшему оружие Мальграму. Кольчугу, думаю, снимать смысла нет. Она даже волшебнику маловата будет, а уж житель Земли так и вовсе сумеет разве что на кулак намотать.

За одной из решеток медленно завозилось чье-то тело, явно собираясь очнуться от смертного сна и встать. Чтобы погрузить в сон других, пока еще живых людей. Эй, а как это было сделано? Ведь рядом же нет ни одного враждебного колдуна!

– Никак, – мрачно сказал магистр истории, проворно перебирая ногами и достигая следующего гномьего трупа, подвергшегося контрольному удару в глазницу. – Равно как и со всеми темными искусствами, а также силой света, алхимией и серьезной медициной. Чистый стихийник. С уклоном в погодную магию. Живого от мертвого не отличу, если зомби будет в хорошем состоянии. Мне сейчас едва удается сдерживать летающий в воздухе яд от всасывания в свою кровь, а потому на многое не рассчитывайте. Парочку трупов могу иссушить до состояния, в котором они немедленно рассыплются в пыль, но потом останусь совсем без сил.

– Увы, боюсь, данное ваше умение не очень актуально на настоящий момент, – как можно более вежливо ответил я, с размаху ударяя неколдованным ломиком по голове третьего надсмотрщика. Он, правда, пока и не пробовал подняться, но зачем же давать ему шанс? Импровизированное волшебное оружие при ударе переломилось надвое, видимо, чары живого артефакта окончательно спали с этого каменного бруска. А что у нас с амуниций? Точно такой же набор, что ж, топорик возьмем, а остальное пусть лежит. – Тем, кто сейчас поднимается в своих камерах, не слишком сильно будет досаждать дождик, даже если суметь его наколдовать посреди подземелья. А их много. Очень много…

– В таком случае, думаю, нам не стоит здесь задерживаться, – решил Мальграм, тоже вооружившейся секирой. – Решетки на камерах укомплектованы рунными замками, а значит, знающий секрет их активации волшебник может открыть все одновременно. Причем дистанционно.

– Бежим! – скомандовал я, подавая пример и направляясь к видневшейся в конце коридора двери, очевидно, ведущей наружу. Вряд ли она закрыта, а даже если и так, думаю, сумею ее выбить в рекордно короткое время. Ходячие мертвецы, тянущие из своих камер к живой добыче руки, очень способствуют скорости движений, мощности ударов и прочим проявлениям инстинкта самосохранения.

– Не туда! – Вопль Мальграма догнал меня уже когда рука потянулась толкнуть железное кольцо, играющее роль ручки. – Сюда! Скорее!

Обернувшись, я увидел чародея, стоящего у открытого прохода в каменной кладке стены, которого раньше явно не было. За спиной волшебника виднелись ступени винтовой лестницы, уводящей куда-то вверх.

– А говорили, что не можете отсюда ход создать, – укорил его я, направляясь в обратный путь.

– Создать я не могу, – ухмыльнулся магистр древней истории. – А вот найти уже существующие вполне способен. Особенно если раньше бывал в замках, построенных с использованием почти такой же схемы. Тайные ходы, они, знаете ли, в большинстве своем весьма стандартны, и места их расположения диктуются архитекторам заказчиками, прочностью материалов и допустимым количеством расходов. Я даже могу утверждать, что практически наверняка эта лестница оборвется в караулке у внутренних казарм.

– Странный выбор для секретной двери, – пыль внутри найденного отнорка есть, но не сказать, чтобы много. Убираются тут, пусть и редко, скажем, раз в пару-тройку месяцев.

– Вполне логичный, – не согласился со мной чародей. – В таких помещениях обычно располагаются наиболее доверенные воины владельца крепости, одновременно являющиеся и самыми опытными. Беглый заключенный, если чудом обнаружит проход, мимо них не пройдет. А сюзерен, если хочет навестить кого-то из заключенных так, чтобы об этом никто не узнал, скорее всего, доверит тайну посещения тем, кто защищает его жизнь, и, следовательно, если и предаст, то убьет ударом в спину, а не разболтает по глупости или за деньги лишнюю информацию. И потом, доверенных слуг очень удобно просить избавиться от лишних заключенных. Или, наоборот, добавить их туда, не особо афишируя сей факт перед постоянно крутящимся в замке народом, среди которого могут быть и вражеские шпионы. Кстати, а вы в темноте видите?

Отъехавший в сторону кусок стены вернулся на место, отсекая нас от заполненной живыми мертвецами тюрьмы и оставляя в кромешном мраке.

– Нет, а разве ты не способен создать свет? – ответил вопросом на вопрос я, не желая излишне напрягать свой живой артефакт и так-то жалующийся на дефицит ресурсов, извлекаемых, между прочим, из моего тела. – Пойдем на ощупь или вернемся за факелами.

– Ну, уж дошагаем как-нибудь и на ощупь, – тяжело вздохнул волшебник, тыкаясь мне в спину. – В подобных переходах применять заклинания опасно, могут быть встроенные ловушки, убивающие любого, кто использовал волшебство без разрешения хозяина замка, подкрепленного соответствующим амулетом-пропуском. Ну, во всяком случае в разных древних постройках такие часто встречались.

– Буду знать, – пропыхтел я, осторожно ощупывая ведущую вверх ступеньку и остро сожалея, что в каждой руке зажато по секире, ножны от которых остались у мертвых гномов. Если бы не они, взялся бы рукой за перила, и все тут же стало бы намного проще. – А каких еще сюрпризов можно ждать впереди идущему, то есть мне? Арбалеты в стенах? Падающие на голову камни? Ямы со змеями? Скажите уж лучше сразу, чтобы знал, к чему готовиться, тем более рассчитанные на убийство обычного человека фокусы мне, скорее всего, будут неприятны, но не более.

– Маловероятно, что нам встретится хоть одна вещь из перечисленного вами великолепия, – успокоил Мальграм. – Это же не ход за крепостную стену, который надо защищать от лазутчиков и воров. Вот стали бы вы устанавливать, к примеру, капкан в спальне собственного дома в двух шагах от кровати?

– Может быть, – хмыкнул я, когда под ногой треснула каменная ступенька. Вопреки ожиданиям из кромешной тьмы ничего не прилетело, и после десятисекундной паузы, во время которой душа забилась куда-то в район пяток, путь наверх был продолжен. – Если бы имел молодую красивую жену, часто скучающую там в одиночестве. Кстати, по-моему, у меня перед носом стена.

– Поищите переключатель справа от входа, на уровне человеческой груди, – подсказал из-за спины волшебник. – Обычно их располагают именно там. Ну а если нет…

– Спокойно, уже нашел, – пальцы обхватили какую-то рукоятку и потянули ее на себя. Каменная стена с едва слышным скрипом отъехала в сторону, и мы очутились… в будуаре. Во всяком случае именно это слово просилось на язык при осмотре помещения. Нежно-розового цвета обои, украшенные кое-где чем-то вроде золотого шитья, шкафы у стен, громадное и, о редкость, застекленное окно, валяющиеся тут и там предметы женского гардероба и, самое главное, огромная кровать с балдахином, на которой смогло бы в случае необходимости уединиться для исполнения супружеского долга население средней деревеньки.

– Мда, это явно не казарма, – несколько обескураженно констатировал Мальграм, подходя к кровати и пробуя содержимое кувшина, стоящего на тумбочке у изголовья роскошного ложа. – Больше похоже на жилище одной придворной дамы, у которой я имел честь иногда оставаться на ночь. Хм, весьма-весьма недурно, с тюремной кислятиной не сравнить.

– Хватит пить! – зло прошипел на него я, прислушиваясь к звукам, проникающим в это помещение. Они не радовали. Где-то бряцали мечи, кто-то истошно вопил женским голосом, уж не хозяйка ли апартаментов? Слегка тянуло паленым. – Пора убираться отсюда.

Крики и звон клинков приближались, теперь их расслышал даже отвлекшийся от вина чародей.

– Здесь в воздухе нет яда, но зато чувствуется отзвук боевой магии, – глубокомысленно заметил волшебник, отставляя в сторону посуду и прикладывая обе руки к вискам. – А рядом… рядом пятнадцать человек, и, похоже, они идут сюда!

– Это нехорошо, – других слов не нашлось, а магистр истории уже прятался в ближайшем шкафу, безжалостно сминая висевшие там платья. Увы, но последовать за ним не было никакой возможности. Габариты местной мебели, изготовленной под куда более мелких людей, исключали возможность прятаться в сундуке или в чем-то подобном без риска вывалиться оттуда в самый неподходящий момент просто потому, что затекло скрючившееся в три погибели тело.

Блестящая медная ручка двери, ведущей, вне всякого сомнения, в иную часть покоев неведомой женщины, уж слишком они были роскошны, чтобы занимающая их особа ютилась в одной комнате, начала поворачиваться. Как мне удалось в одну секунду очутиться под кроватью, да еще и прикрыть дыру между ее краем и полом свешивающейся сверху простыней, объяснить не могу. Видно, живой артефакт, сидевший под кожей, помог ускорить движение. Или время замедлил, но последнее вряд ли.

В маленькую щелочку, оставленную для наблюдения, было не очень хорошо видно тех, кто заявился в помещение. Однако судя по обуви, которую можно было рассмотреть в данный момент, ситуация складывалась весьма неприятная. Если покрывающая сапоги вошедших темная жидкость не кетчуп, то в замке в прямом смысле текут ручьи крови. И, кстати, многовато тут гостей для нас двоих. Штук пять будет, по два с половиной на брата.

– Странно, – вошедший первым тут же схватился за шкаф, к счастью, не тот, где прятался Мальграм, с явным намерением дотолкать его до двери, чтобы сделать баррикаду. – Мне казалось, что отсюда слышались голоса.

Судя по крайне мелодичной речи, а также тому, что не такой уж и массивный предмет мебели сдвинулся буквально на сантиметр, говоривший был эльфом.

– Вам, должно быть, показалось после перенесенного ментального удара. – Кто-то из них старик. – Здесь никого нет, да и не пускали мы мятежников в эту часть замка.

– Строго говоря, его величество их мятежниками не объявил, – ответил ему ушастый, сдвинувший шкаф еще на пару пальцев и, видимо, решивший отдохнуть. – И вряд ли вообще это сделает.

– Король – козел! – категорическим тоном заявил некто весьма юный. Вероятно, обладатель самых маленьких и чистых сапог.

– Ваше высочество, думайте, какие вещи вы говорите о своем отце! – возмутился пожилой человек с интонациями профессионального педагога.

– Король – козел! – повторил принц. Интересно, сколько ему лет? Шестнадцать? Пятнадцать? Меньше? – А еще бессердечная жестокая скотина, выживший из ума интриган и, к сожалению, действительно мой родитель, если мама ему не изменяла, на что, признаться честно, искренне надеюсь.

– Не мечтайте. – На кровать кто-то плюхнулся, слегка задев свешивающуюся с нее тряпку и значительно повысив вероятность моего нахождения. – Я постоянно была при вашей матушке и головой отвечала за ее верность супругу. Ну и заодно, хе-хе, принимала всех излишне ретивых ухажеров на себя, ведь мы были так похожи. А вот ты, Дэриел, уродился в папашу, ибо абсолютно не демонстрируешь семейных черт. Только подумать, парню четыре года осталось до встречи двадцатой зимы, а у него до сих пор нет официальной фаворитки. Позор! А ведь какие девочки при дворе крутились, какие шикарные подарки мне их родня сулила всего лишь за одну вашу встречу…

– Тетя, право слово, лучше бы вы вместо того, чтобы мечтать о взятках за мою случку с какой-нибудь благородной кобылой или вспоминать о своей распутной юности, придумали план, как отсюда выбраться. – Принц явно пытался сказать это грозно, но голос дал осечку, задрожав и показав, насколько парень напуган.

– Никак, Дэриел, – погрустневшим голосом ответила женщина. – Нам отрезали все пути отступления, замок расположен в глуши, а внутри его слишком много войск, чьи командиры решили встать на сторону твоего брата. Эх, были бы мы сейчас в столице, ну или по крайней мере ее окрестностях, там бы я мигом нашла тех, кто смог бы защитить свою старую знакомую и будущего короля, но в этих лесах…

– Ваша интрижка с оборотнем до сих пор вызывает в высшем свете пересуды, – заметил ей эльф. – Кхм. Я больше не слышу звуков боя, а значит, последний заслон пал. Может, кто-нибудь все-таки поможет мне сдвинуть этот проклятый демонами шкаф, набитый не иначе как золотыми слитками?!

– Оставьте в покое мебель, – вздохнул принц. – Встречать смерть надо гордо! А не прячась в норе, откуда все равно выволокут за хвост и оторвут голову.

Слова парня даже заставили почувствовать себя неуютно и немного стыдно оттого, что сейчас именно прячусь. А еще очень пожалеть, что мы с магом не задержались в подвале. Если подумать, то против орды живых трупов у такого дуэта имелись бы далеко не самые плохие шансы.

– Увы, его убили на дуэли, вскоре после завершения нашего романа, – вздохнула женщина и поерзала на кровати. – Да и в любом случае он жил совсем в другой части страны. В общем, в неудачное место мы попали. Кстати, кто-нибудь даст мне кинжал?

– Вы хотите зарезаться, чтобы не достаться солдатне? – удивился принц, судя по звяканью, отдавая даме искомое. – Странно. А я-то думал, наоборот, наплюете на свою честь, отсутствие которой давно уже стало притчей во языцех, и кинетесь навстречу доблестным воинам с распростертыми объятиями, а заодно выиграете для нас еще немного времени.

– Вот еще, – фыркнула женщина. – Стану я тратить последние мгновения жизни на подобные глупости. Просто здесь в подушечке зашит шихинский дурман… Никто не хочет щепоточку?

– Тетя, вы опять нюхаете эту гадость? – ахнул наследник престола.

– Да-да, графиня, – вторил ему старик. – Положите ее немедленно!

– Хорошо! – В голосе женщины слышалось мучительное блаженство, доступное лишь законченным наркоманам. – Все! Хи-хи! Теперь пусть убивают! Это будет не больно! И совсем не страшно! Ну возьмите порошочка! Вам тоже сразу станет хорошо! Ой, колечкоооо… Красивое! Мама, хочу кооолечкооо!

Обладатели сапог, видимых мною ранее, сбились в кучу и, кажется, отступили куда-то к окну. Женщину, уплывшую в навеянные неким психотропным веществом грезы, сдернули с кровати, хотя искренне не понимаю, зачем? В таком состоянии ей действительно все равно, что вокруг: друзья, враги, пышущие жаром недра вулкана. А в комнату уже входили новые действующие лица в числе пары десятков человек. Или скорее нелюдей. Изящные тонкие ноги, вне сомнений, принадлежали эльфам, а квадратные, окованные железом латные ботинки были у тюремщиков-гномов.

– Высшая аристократия как она есть, – хмыкнул кто-то из них. – Титулованная проститутка, инфантильный недоросль, бюрократ-кровопийца и парочка придворных хлыщей, думающих, что раз они умеют размахивать шпагами на дуэлях до первой крови, то уже стали великими героями.

– Все лучше, чем бросающийся ради пары монет на хозяина цепной пес, – не остался в долгу принц. – Если такой смелый, то выходи вперед и сразись со мной один на один! Или ты, мастер меча, бывший командир моей охраны, боишься впервые взявшего в руки клинок пять лет назад мальчишку?

– Слишком много чести для тебя, человечишка, – фыркнул эльф, и ворвавшиеся в комнату начали медленно и осторожно подходить к кровати, чтобы добраться до тех, кто находился в глубине помещения. – Ну же, давай, ничтожество, попробуй купить обратно мою верность! Сули горы золота! Обещай титулы! Кидайся направо и налево должностями и землями, у тебя это же так хорошо получается!

Так, надо бы подгадать момент и напасть на этого патетично завывающего ушастика, ведь после того, как прикончат наследника со свитой, комнату стопроцентно обыщут. И вряд ли я сойду за сильно разожравшегося таракана. Если слова насчет мастера меча верны, он тут самый опасный. Фехтовать с ним сжатыми в руках крохотными секирами глупо, разделает, как бог черепаху, а вот если попробовать сойтись в битве на совсем непривычном оружии? Эй, артефакт, наколдованной тобой силы хватит, чтобы на несколько секунд получить возможность размахивать кроватью? Дольше вряд ли надо, бойцов такого уровня можно или убить сразу, или погибнуть самому.

– Ну ладно, уговорил, – венценосный отпрыск решил то ли покривляться перед врагами, выигрывая себе лишние секунды жизни, то ли спятил от ужаса. А может, и действительно надеялся перекупить явившихся его убивать бойцов, среди тех, кто участвует в дворцовых переворотах, процент корыстолюбцев, как правило, чудовищно велик. – Тем, кто встанет на мою сторону в борьбе с братом, обещаю любые деньги, титулы, награды… Ну, в общем, чего захотят, то и обещаю. Да хоть звезду с неба! Если стану королем, исполню все, что смогу! Клянусь!

Мир выцвел, слившийся со мной в единое целое живой артефакт вновь делал своего носителя чудовищно сильным, живучим и опасным. Причем, судя по тому, что даже сквозь его блокаду начала пробиваться боль на груди и руках, где что-то мерзко закопошилось, выкладывался на полную. Ну, теперь посмотрим, кто кого!

– Эх! – Я, оставив на полу так и не пригодившиеся секиры, рывком взвился на ноги, подхватывая плечами жалобно затрещавшее ложе и выпрямляясь во весь свой немаленький рост, чтобы осмотреть обстановку. Эльф, ближе всего стоящий к группке едва ли не выпрыгнувших в окно сторонников принца, сжимающий в руках слегка изогнутый длинный меч, напоминающий японскую катану, был быстр. Чудовищно быстр. Он успел три раза полоснуть меня по груди, нанося чудовищные раны, из которых летели настоящие облака крови, и даже отпрыгнуть в сторону, когда к нему сверху вниз, как тапка на нашкодившего кота, устремилось, наверное, не меньше двух центнеров дерева и ткани. Был бы в руках у его противника двуручник, топор, молот или любое другое обычное оружие, он бы, скорее всего, увернулся. Вот только даже рефлексов и скорости мастера меча не хватило, чтобы не быть зацепленным частью шикарной и тяжелой кровати, прижавшей его к полу и, наверное, сломавшей парочку костей.

В спину мне, нагнувшемуся, чтобы добить столь опасного противника, вонзился меч, вышедший из груди на добрую ладонь. Еще один черканул по горлу, вскрывая кожу шеи, словно хрупкую бумагу.

– Немедленное поглощение! – взорвался в голове панический мыслеобраз артефакта, и вылезшие из ладоней щупальца впились в дернувшегося перворожденного, стремительно растворяя, всасывая внутрь себя его плоть. Еще парочка отростков, пробивших кожу на груди, метнулась вбок, настигая дернувшегося пройти мимо воина, видимо, жаждущего поскорее расправиться с особой королевской крови, за убийство которой, по логике вещей, должно быть выплачено дополнительное вознаграждение. О том, что подобное, как правило, идет рука об руку с устранением лишних свидетелей, недобровольный донор мяса, крови, костного мозга и черт знает чего еще, похоже, задуматься не успел, обмякнув с прогрызенным виском. На спине тоже, похоже, выросли дополнительные хищные конечности, но там они не сумели достать ничего мягкого и съедобного, лишь впустую пошарили по чьей-то кольчуге, обладатель которой проворно отшатнулся назад, выйдя из зоны досягаемости.

Жуткие крики пожираемых заживо эльфов заставили отпрянуть от меня их товарищей, впрочем, те были уверены, что нанесли убийце своего предводителя смертельный удар и, наверное, немало удивились, когда тот выпрямился, развернулся к ним и обвел противников нехорошим взглядом. Вернее, думаю, что он был нехорошим, ну а что подумали они, увидевшие монстра, из которого высовывались жадно молотящие воздух щупальца и торчала парочка воткнутых клинков, – мастер меча, погибая, все-таки нашел в себе силы пронзить убийцу собственной катаной, – остается загадкой. Полученные раны, несмотря на воздействие артефакта, болезненно саднили, но умирать я пока не спешил, да и кровь уже не текла даже из почти перерубленной шеи. От стен, прорывая украшенные золотом розовые обои, начали отлетать пыль и маленькие камешки, быстро покрывающие тело и сливающиеся в уже знакомого вида доспех, покрывающий всю кожу.

– Кровь экстренно спеклась, заставляя разорванные сосуды срастись в прежнем положении, но резких сокращений мышц такая заплатка не перенесет, – влез в голову тревожный мыслеобраз. – Преобразовать полученные ресурсы достаточно быстро не успеваю, второй раз поставить подобные заплатки не смогу. Созданный магией внешний покров не обладает большой прочностью в связи с малым количеством доступной энергии и является медицинским фиксатором, а не броней.

Обрадовал! Получается, если буду двигаться, голова считай что отвалится, а из тела хлынут ручьи крови? Проклятье! А ведь эти нелюди уже начинают окружать!

Наверное, меня бы просто и без затей порубили в капусту, возможно, с тем, чтобы позднее сжечь пепел такого живучего врага, но тут большая часть гномов и эльфов с дружным воплем провалилась во внезапно оказавшуюся у них под ногами дыру. Неглубокую, всего-то в человеческий рост, но края ее практически тут же рванули навстречу друг другу, смыкаясь и давя оказавшихся между ними жертв в кровавую кашу. Выбраться успела только тройка особо прытких остроухих да один буквально взобравшийся по чужим головам бородатый карлик, лишившийся левой ноги, которую размозжил и оторвал безразличный к страданиям живых мертвый камень. Под шумок еще пяток солдат попытались добраться до своих целей, огибая появившиеся на их пути препятствия, но встретили ожесточенное сопротивление со стороны сторонников принца.

– Тьфу! – Женщина, стоявшая у окна, плюнула в ближайшего к ней солдата, и тот немедленно схватился за лицо, разъедаемое кислотой. Кстати, а она красива. Высокая, полногрудая, причем некий аналог алого корсета затянут так, что глаз от выставленных на всеобщее обозрение подушек безопасности не отвести. Да еще и блондинка. – Тьфу! Ой, попала не в глазик, а в ручку, теперь она точно отсохнет, вон уже чернеть начала. Тьфу! Вот так-то лучше.

Оставшуюся пару неудачников встретили их собратья, по какой-то причине оставшиеся верными наследнику, и после пары выпадов прикончили, в чем им очень помог обстрел графини с распутным прошлым. Какой гадостью она ширяется, интересно, что может своей слюной автомобильные аккумуляторы заправлять? И, собственно, почему такую опасную особу отпускают гулять без тугого кляпа! Плюнет же в первого встречного, под кайфом находясь, или того хуже, поцелует – и все, выносите тело!

Уцелевшие после побоища воины развернулись к дверям и спешно предприняли стратегическое отступление. Повинуясь некоему неясному посылу, стукнувшему в голову, я вытянул вслед им правую руку, из ладони которой по-прежнему торчало извивающееся щупальце, и с него вслед убегающим ударило нечто вроде душевых струек, уже на расстоянии нескольких метров от меня распадающихся на мелкие капли. Попавшие под столь необычный дождь захрипели и в судорогах повалились на пол, кожа их стремительно шла морщинами, а волосы белели.

– Накопились пропитанные эманациями смерти отходы, все равно пора было выбрасывать, – пояснил артефакт в ответ на мысленно заданный вопрос. – Больше такого нету. Появится дня через два.

С громким скрипом распахнулся одежный шкаф, из которого с важным видом вышагнул, а иного слова и не подберу, Мальграм, одетый в роскошную, но слегка пыльную темно-синюю мантию, на плечах имевшую некий аналог погон из драгоценных камней. Волшебник обвел собравшуюся компанию насмешливым взглядом, хмыкнул и картинно щелкнул пальцами. Вопреки ожиданиям всех, еще живых в данном помещении, ничего не произошло.

– Чего вы так смотрите? – спросил он примерно на пятой секунде молчания. – Фокус уже был. Или вам не понравилось свеженадавленное пюре из мятежников?

– Тетя, это кто? – тихонько спросил молодой светловолосый парень. Очевидно, принц. А рядом стоящий с ним высокий старик в черном колете во время боя не пользовался магией, следовательно, почти наверняка какой-нибудь придворный. Очень близкий к персоне наследника, если вспомнить подслушанный разговор. Или наставник, к примеру, по математике.

– Понятия не имею, – ответила абсолютно трезвым и спокойным голосом женщина, вроде бы обязанная сейчас вовсю ловить голубых слоников. – Первый раз их вижу…

– Но они все-таки вылезли из-под твоей кровати! И из твоего шкафа!

– И что? У меня в подобных укрытиях половина видных мужчин нашей страны перебывала, а еще ведь были гости из иных держав и разные послы. Нет, таких я бы не забыла, особенно вон того здорового, с двумя мечами в животе… Уже с одним… Хотя стоп! Мальгри, душечка, ты ли это? Прости, малыш, не узнала в этом одеянии боевого мага, если не ошибаюсь, вышедшим из моды годочков эдак сто назад. Откуда, скажи на милость, ты тут взялся в самый нужный момент?! И представь, пожалуйста, своего очаровательного спутника.

– Леди Вильес, – галантно поклонился волшебник. – Рад, что вы еще храните в памяти нашу встречу двадцатилетней давности, после которой меня в одних подштанниках по дворцу гоняла половина стражи, приняв за злоумышленника.

А старушка хорошо сохранилась! Интересно, сколько ей лет? Выглядит максимум на двадцать пять, но это, скорее всего, заслуга придворных целителей. Ведь не может же тетка принца не пользоваться их услугами? Особенно если ведет такой образ жизни, как вольно и невольно уверяет окружающих. Вот только кажется мне, что это лишь маска, которую она надевает, чтобы казаться не такой опасной и влиятельной, как есть на самом деле.

– Так, ваше высочество, – женщина перевела взгляд на своего племянника, – позвольте представить вам Мальграма Исчезающего, единственного на данный момент известного обладателя чар хождения сквозь стены. Разыскивается в девяти странах по обвинению в воровстве, грабежах, убийствах, занятиях запретной магией, торговле легендарными артефактами и соблазнении невинных дев.

Кхм… Как-то не вяжется описываемый образ со скромным историком-теоретиком. Знать бы, кто тут лжет умышленно или находясь в плену заблуждений.

– Признаю все, кроме дев, – не моргнув глазом кивнул волшебник. – Невинных среди тех, на ком меня пытались насильно женить, было исчезающе мало. А я так понимаю, ваше высочество, эти вот мерзавцы были вашей гвардией? Жаль, что ныне истинная преданность стала весьма редкой даже у верной опоры трона. А мой спутник, думаю, представит себя сам.

Ах ну да, мы же не знакомы толком. Не говорить же ему, что заявился в общество венценосной особы с соседом из камеры напротив.

– Меня зовут Проглот, – с губ сама собой сорвалась презрительная кличка, ставшая уже куда более привычной, чем почти забытое земное имя, а хищные отростки начали втягиваться обратно в тело, придавая ему в целом обычный человеческий вид. Еще бы габаритов чуть-чуть убавить и так и не отросшие волосы вернуть. Интересно, а эта дама настолько неадекватна, что действительно считает стоящего перед ней полуголого лысого бугая, обросшего щупальцами, как ликвидатор атомной аварии нарывами, симпатичным? Или просто такая хорошая актриса? – О своей биографии и происхождении позвольте в настоящий момент умолчать. Прозвище, как легко догадаться, было дано за очень хороший и даже более того, несколько неумеренный аппетит.

– Да, это видно невооруженным глазом. – Принцева тетушка с любопытством скосила глаза куда-то мне за спину. – Скажите, а то, что вы стальную кирасу сейчас прогрызаете, это нормально?

– Вполне, – уверил ее я, наблюдая, как выходящие из левого плеча щупальца живого артефакта, на половине пути передумавшие возвращаться обратно в тело, опутали сорванную с тела мастера меча кирасу, и теперь она медленно истончается, кое-где уже зияя откровенными дырами. – Молодому здоровому организму для своего развития нужны металлы.

– Очень интересно, – заверила придворная дама с неприкрытым энтузиазмом. – Знаете, я немного балуюсь алхимией, да вот, к примеру, плоды моих экспериментов по расщеплению шихинского дурмана на полу лежат, но чтобы поглощать, если не ошибаюсь, сплав гномьей стали с серебром…

– Откуда вы, демоны вас разорви, появились! – перебил ее племянник, сжавший руки в кулачки и выглядевший точь-в-точь как рассерженный воробей. Мелкий, тощий и думает, будто бы грозный. – Не спорю, появление было эффектным, но почему, ради всего святого, не сделали этого немного раньше?! Тогда бы стольких лишних смертей оставшихся мне верными до конца подданных удалось избежать!

– Увы, ваше высочество, – развел руками, а также и оставшейся парочкой щупалец, которыми, похоже, понемногу учился управляться напрямую, минуя живой артефакт, я. – Мы не боги.

– Подтверждаю, – вдруг кивнул старик. – Не в одной книге по теологии мне не встречалось небожителей или их слуг, обладающих подобным обликом. И даже в трактатах по демонологии столь необычного создания, как вы, не имелось. Похожих было несколько, но не совсем таких. Предполагаю, что вы полукровка, пошедший в инфернального родителя, или же темный маг, слившийся с некой сущностью. Прецеденты обоих случаев науке известны.

– Да плевать, даже если он само воплощение Зла на земле, – отмахнулся принц, заставив синхронно подавиться уже заготовленными словами пенсионера, тетушку и даже меня, уже практически причисленного к силам тьмы. А впрочем, вряд ли в этом мире водятся ангелы с хищными щупальцами. – Я обещал свою всяческую поддержку тем, кто придет на помощь в борьбе с братом и намерен сдержать слово, чего бы мне это ни стоило! Чего вы хотите за то, чтобы помочь мне занять полагающийся по праву трон?!

– Ну… – В голове лихорадочно мелькали самые разнообразные варианты того, что можно вытребовать у пока еще не коронованного подростка, только что едва не лишившегося жизни. С большим отрывом лидировал билет на соседний континент, подальше от всей этой политическо-дворцовой кухни, с энной суммой в благородных металлах или лучше драгоценных камнях, как менее тяжелом и, следовательно, обладающим большей фондоемкостью, их эквиваленте. Ибо жизни всех, кто связывается с Властью и оказывается недостаточно силен, как правило, обрываются быстро. И иногда даже очень мучительно. Вот только если проявишь слабость, попросив путевку в безопасные края с полными чемоданами денег, то высокородные интриганы по праву рождения, относящиеся к окружающим как к средствам для достижения поставленных целей, сожрут точно, избавившись от лишнего свидетеля сразу же, как рядом окажутся верные им солдаты в достаточном количестве. Взгляд зацепился за Мальграма, хлопающего себя по где-то найденной мантии и демонстративно пытающегося ее очистить. Явно волшебник, несмотря на свою репутацию, не слишком сильный, ибо во время конфликта в тюрьме он мне особого вреда нанести просто не сумел, сейчас занят подобными мыслями и пытается выгадать время. Кстати, а просить ведь можно же и не только для себя! А потом взять кошелек золота и какой-нибудь мелкий дворянский титул, ни в коем случае не сопровождающийся землями, просто на сдачу. – О! Ваше высочество, а кандидатура на должность придворного мага уже утверждена?

– Да, кстати! – хлопнул сначала себя по лбу, а потом меня по плечу волшебник. – И новый начальник вашей охраны теперь явно понадобится! Старый-то, простите, того-с… сожран.

– Договорились! – выпалили разом наследник престола, его тетя, старик и даже один из охранников.

## Глава 11

– Так все же, почему вы решили спасти наследника от собственной охраны, подкупленной братом, но сделали это в самый последний момент? – подозрительно уточнила графиня в следующую же секунду после того, как мы пришли к предварительному соглашению.

– Ну, – обескураженно протянул Мальграм и с надеждой посмотрел в потолок, видно, пытаясь отыскать ответ на заданный ему вопрос. Сочинять хорошую ложь времени не было, а потому придется выдавать правду, лишь с небольшими поправками, внесенными экспромтом. – Должен сказать, в том, что нас всех свела здесь судьба, есть прямо-таки нечто мистическое.

– В общем, так сложились обстоятельства, ваше высочество, что мы с коллегой попали под облаву егерей, которую те проводили на путников, с не до конца понятными целями, – перехватил инициативу я. – Конечно, их бы легко можно было разогнать или перебить, но привлекать к себе внимание нам не хотелось, а потому мы притворились полностью покорными судьбе и проследовали в расположенную в подвале тюрьму.

– Прямо так взяли и проследовали? – удивился принц, рассматривая побоище в комнате. – Но почему? Уверен, прорвать оцепление, выставленное вокруг замка, удалось бы и куда меньшими силами, чем те, которые были использованы здесь и сейчас.

– А зачем? – вопросом на вопрос ответил Мальграм, видимо, понявший общий замысел. – В случае нужды из подобных заведений не так уж трудно выбраться, пример чему стоит перед вами. И потом, уничтожать гвардейцев чревато серьезными проблемами со стороны закона. Награда за голову, охота со стороны сослуживцев, поставленные в известность о происшествии маги, которые дружно начнут преследовать обладателя уникальных знаний.

– Нам обоим такая головная боль была абсолютно не нужна, – согласился с ним я, окончательно возвращая себе привычный облик, где из конечностей есть только руки и ноги, и перехватив инициативу. А заодно нагибаясь и стаскивая с ближайшего относительно целого эльфа золоченую кирасу. Тонковата, легковата, но лучше уж такая защита между возможными неприятностями и телом, которое не хочет встречать врагов одной лишь драной рубахой. Так, а почему они все без шлемов? Непорядок! – А потому было решено просто немного подождать и заодно отдохнуть от дорожных тягот. Тепло, стены со всех сторон, крыша есть, кормят бесплатно, много и вкусно, а отпустить обещали сразу же, как только наследник уедет из крепости. Почти курорт, менять который на преследование со стороны властей было бы глупо, вот только сегодня кто-то по вентиляции спустил в темницу распыленный в воздухе яд, сначала убивший заключенных, а потом поднявший их в виде жаждущих крови мертвецов. Мы, не очень любящие порождения некромантии, были вынуждены немного сменить обстановку и чисто случайно оказались здесь. Все.

– Графиня? – обратился наследник к своей родственнице.

– Я тут ни при чем! – возмутилась любительница алхимии. – Дэриел, малыш, как ты мог такое обо мне подумать? И потом, рецепт подобного яда, если не ошибаюсь, известен с глубокой древности, а значит, для меня интереса не представляет. Но вот твой братец мог вполне измыслить эдакое злодейство, чтобы использовать его потом как официальный повод для казни слабой женщины, немного балующейся разными интересными составчиками и, видимо, свихнувшейся. Ну и для объяснения причин непредвиденного несчастного случая с ее племянником, кинувшимся защищать любимую тетю от агрессивных покойников.

– Да, от него можно ожидать подобного, – был вынужден признать старик. – На редкость беспринципный вырос юноша. Мне жаль, что я учил его различным наукам. Такие чудовища в человеческом обличье должны быть немытыми дикарями в набедренных повязках, а не то они уничтожат весь мир. А лучше бы им вообще не быть.

– А может, кто-то введет нас в курс дела? – осведомился Мальграм. – А то, собственно, мы двое мало интересуемся жизнью двора и политикой и очень бы хотели понять, куда влезли.

– Вкратце? – уточнил пожилой педагог, скептически подняв бровь. – Тогда вот. Король Далар Шестой был однажды помолвлен и однажды женат. И от обоих женщин, с которыми он устанавливал официальные отношения, имеет по сыну, коих по древним законам стоит признать законнорожденными. Но один претендует на престол, исходя из того, что он старше…

– Он бастард! – зло выпалил принц, яростно сжимая кулаки. – Ублюдок, появившийся на свет лишь в результате нелепой ошибки, что бы там ни говорили разные замшелые страницы древних кодексов, которые давно пора сжечь!

– Ваше высочество, нужно быть объективным как к себе, так и к своим врагам, – наставительно заметила ему тетка и пояснила в ответ на мой недоумевающий взгляд: – Сестра отбила короля у герцогини фон Мейн, той еще дешевки, уведя его буквально из-под венца, и, понятное дело, близкие герцогине люди и их сторонники мигом стали оппозицией для нас. А когда у них появился законный по крови отпрыск его высочества, то его воспитали в соответствующем ключе, приучая к мысли, что именно он должен следующим воссесть на престол. Понятное дело, с этим уже были не согласны королева и ее свита, и так при дворе образовались две отчаянно борющихся друг с другом партии, в которые так или иначе вошли почти все могущественные люди страны.

– И это послужило началом для сегодняшнего кризиса, – вздохнул старик. – Шли годы, дети взрослели, а Далар Шестой, несмотря на все усилия магов-медиков, не молодел. Сейчас же, когда дни его сочтены, чтобы не ввергнуть страну в пучины гражданской войны и хаоса, он был вынужден принять довольно жестокое решение. Обоих принцев, вместе с их ближайшими сторонниками, несколько дней назад свели в этом удаленном замке, откуда, после столь стремительного обострения ситуации, скорее всего, выйдет только один из них. Упустить такой шанс наши враги не намерены, а мы бы и рады переиграть ситуацию… но не можем. Даже сбежать не получится, догонят, ведь на их стороне армия, включая и гвардейскую часть, якобы охраняющую крепость.

– Король – козел, – вздохнул принц, подозрительно шмыгнув носом, и сразу же стало заметно, как он молод. Практически ребенок. – Проклятье! Ведь сразу же было понятно, что партия брата, да и он сам, куда сильнее, опаснее и влиятельнее! Неужели нельзя было отправить меня в другую страну, находящуюся на другом конце света? В монастырь? В изгнание, в конце-то концов!

Мда, не позавидуешь пацану. Однако как государственный деятель его папаша поступил, скорее всего, правильно. Лучше самый кровавый дворцовый переворот, во время которого будет выпилена лишь часть аристократии и, может быть, немного войск, чем полноценная междоусобица, вполне способная даже поставить крест на самом существовании страны. Еще более жестоким по отношению к собственным детям и еще более рациональным было бы физическое устранение одного из них руками какого-нибудь доверенного лица, но на это его величество не пошел, видимо, все-таки не растеряв на своей руководящей должности неких моральных принципов.

– А от чего умирает король? – подозрительно уточнил Мальграм. – Вроде бы не так уж он и стар, шестидесяти нет.

– Официально осложнения после перенесенной в юности травмы, – пожала плечами графиня. – А на самом деле просто допился. Да, понимаю, при наличии под рукой целителей, священников и лекарей самых высших рангов звучит бредово, но Далар не просыхал после трагической гибели моей сестры почти десять лет, а когда все-таки соизволил прийти в себя и увидел, что его дети искренне ненавидят друг друга и даже уже успели устроить на соперника по дороге к трону парочку покушений, пусть даже руками своих старших родственников, то снова схватился за бутылку.

– Мда, я так понимаю, – Мальграм оглядел залитую кровью и телами комнату, – что о перемирии заикаться уже поздно?

– Мою маму отравили четырнадцать лет назад, – просто сказал принц. – И следы тех, кто это сделал, вели в сторону лагеря брата. Через полгода после трагедии он тоже стал наполовину сиротой, заодно лишившись еще энного количества родственников, включая сводную сестру, погибших при пожаре, напрочь игнорировавшем попытки потушить его магией. Причем пламя там полыхало зеленого цвета. Алхимиков нужного уровня, чтобы создать и заставить сработать смесь, способную вызвать такой огонь, в стране на тот момент, да, впрочем, и сейчас, всего четверо. Бабушка, две ее кузины и глава кафедры трансмутаций в магической академии, который своего рабочего места в тот день точно не покидал.

– Мама не хотела таких разрушений и жертв, – вздохнула графиня. – Но ветер… проклятый ветер далеко сильно разнес брызги зажигательного зелья.

– М-м, тетя, а не слишком ты много говоришь? – скосил на родственницу глаза принц.

– Малыш, – женщина взлохматила племяннику волосы, – из этого замка ты либо выйдешь королем… ну, тем, кто без всяких сомнений займет его место, либо не выйдешь вообще. А потому верным соратникам предстоит узнать куда более неприглядные тайны и даже самим приложить руки к появлению новых. Если, конечно, твой брат чисто случайно не подавится за обедом тем супом, в который я внесла чуть-чуть весьма экзотических приправ. Но это вряд ли, у него хорошие дегустаторы, и сегодня одним из них, наверное, станет меньше.

– Жестоко, – мрачно пробормотал Мальграм, нервно потирая подбородок. – Да, кстати, может, мы уже перейдем в другое помещение? Более чистое хотя бы.

– И не обладающее окном, через которое вас может подстрелить не только снайпер, но и мало-мальски опытный лучник, которых среди гвардии должно быть довольно много, – поддержал его я.

– Резонно, – согласилась с нами обоими графиня, первой направляясь к двери. – Впрочем, другие комнаты не столь безопасны… Но стоит ли заботиться об этом, когда двери выбиты, а стража убита? Кстати, не могли бы вы навесить на нас какие-нибудь защитные заклинания? Увы, но имеющегося скромного дара едва хватает на алхимические превращения. И запас веществ, пригодных для использования в бою, по большей части остался в моем доме. А те незначительные мелочи, которые были всегда со мной, уже кончились, выиграв нам время для отступления сюда.

– Кхм, к сожалению, в этом я также не силен, – смутился Мальграм, ступая следом за ней, и с каким-то хитрым выражением лица взглянул на меня. – Вряд ли вам сильно помогут чары, не позволяющие истечь кровью. Ведь всех раненных в борьбе за трон безжалостно добьют.

– Аналогично, – пришлось констатировать свое бессилие, быстренько посоветовавшись с живым артефактом. В принципе, тот мог, пользуясь умениями, доставшимися ему по наследству от Джулии, создать на посторонних людях каменную броню. Или даже что-нибудь посерьезнее. Но не сейчас. Не с таким количеством доступных ему ресурсов, которые можно изъять без опаски, не слишком сильно ослабив владельца этого странного предмета. – Мои таланты в большей степени лежат в области повышения физических кондиций, живучести и маскировки.

Последнее ввернул, вспомнив, что не должен слишком уж активно выделяться на фоне обывателей, по словам покойной ведьмы. Я же не колдун. А сплавившегося с телом симбионта-паразита просто не видно, пока он наружу не вылезет.

– Последняя вам явно удалась, – с некой завистью протянула графиня. – Я разных волшебников видала, в том числе и старающихся сойти за простых людей, но мало кому удавалось столь же эффективно избавиться от излишков энергии в ауре. А уж колдовать при этом… Методике, разумеется, обучите?

– Конечно, – я выдержал некую паузу, – нет. Увы, но это не тот навык, который можно приобрести, не заплатив за полученное крайне неприятную цену. В частности, придется обзавестись хищными извивающимися украшениями, наподобие моих, поверьте, вам они не пойдут.

Женщина, пригласившая нас в соседнюю комнату, судя по длинному столу, обеденную залу, где, конечно же, не было ни слуг, ни, к сожалению, еды, лишь скептически хмыкнула, получив отрицательный ответ. Видно особу, добивающуюся поставленных целей любыми средствами. Интересно, как далеко она будет готова зайти, чтобы получить ответы на свои вопросы? Согласилась бы она носить в себе живой артефакт, вполне способный под настроение или в результате программной ошибки, ну или чем он там управляется, взять и скушать своего носителя? Худшие варианты возможны, но, пожалуй, сводятся к одному очень емкому понятию: «потеря души».

– Какой расклад сил в настоящее время? – уточнил Мальграм у того из эльфов-охранников, который выглядел попредставительнее и явно находился выше по своему положению. – Кого против могут послать в следующей волне убийц и, самое главное, кто может поддержать нас?

– Ну, – задумался ушастый. – Вообще-то на стороне принца Дэриела находятся представители старшей аристократии и жрецы храмов… Но последних в замке сейчас нет, да и не было никогда, а первых уже перекупили. Как и большую часть личной охраны. Так что мы одни.

– Чем же могли соблазнить тех, кто был так близок к претенденту на трон? – не на шутку заинтересовался волшебник.

– Золотой эликсир, – мрачно буркнул наследник. – Мой проклятый братец смог где-то раздобыть шесть порций. Целых шесть! И разделил их между предателями, составляющими мою свиту!

Я присвистнул. Мальграм тоже. Если выпить столько этого легендарного напитка, то… то… Не знаю точно, насколько изменится после этого обычный человек, но он станет крут. Безумно и безмерно. Или, может быть, превратится в младенца, а то и того хуже – сперматозоид и яйцеклетку, чрезмерно омолодившись?

– Принцев, волей короля буквально в один день засунутых в этот удаленный замок, сопровождали лишь их обычные спутники в виде младших представителей благородных родов, поддерживающих того или иного кандидата на престол, – пояснил старик. – Ну и прочие личности, очень близкие к ним. Фаворитки, камердинеры, телохранители. В общем, кто был во дворце в тот злополучный день, когда его величество принял столь необычное решение, тех и сплавили сюда приказным порядком. Вот только в лагере наших противников к подобному ходу явно были готовы. Иначе как объяснить, что у них оказались не только много умеющих держать в руках оружие людей и представитель конклава магов, но и столь шикарная взятка, проигнорировать которую смогли не все.

– Угу, – мрачно согласился с ним эльф, отправивший своего сородича куда-то на разведку следить за входом в апартаменты. – Понятное дело, главы родов, чьи отпрыски нарушили их клятвы, будут недовольны… Но меньше, чем если их младшие родичи будут просто убиты. А уже когда те с ними поделятся золотым эликсиром, вряд ли его прямо здесь весь выпьют, не оставив ничего для семьи, то практически все ограничатся лишь злобным бурчанием и бряцанием оружия. Такая цена может оправдать даже предательство сюзерена, тем более пока еще номинального.

– Гнусно, но правдиво, – вздохнув, подтвердила графиня. – Сестре на свадьбу в качестве подарка досталась всего одна склянка зелья. И мне, полностью бездарной, пусть и весьма образованной девушке, из нее она дала отпить примерно пятую часть, сохранив остальное для себя и нашей семьи. С тех пор старею в два раза медленнее, чем должна, за несколько месяцев научилась алхимии и некоторым слабейшим чарам, а также позабыла про болезни.

– Хочу! – пронеслась в голове мысль, видимо, ради разнообразия бывшая не посланием от живого артефакта, а вспышкой врожденной жадности. Или, быть может, резкой активизацией практичности и здравого смысла. – Так, предатели должны оставить часть полученной ими взятки для старших родственников, которым придется удовольствоваться такой подачкой вместо упущенной близости к трону. Значит, они еще могли не все выпить. Хорошо. Возможность пошарить по их карманам стоит того, чтобы поддержать слабейшую сторону конфликта. Шесть порций было? Отлично. Как минимум одну еще наверняка можно наскрести, даже с учетом того, что придется делиться с Мальграмом. А уж если две…

– Кто из высших магов страны здесь? – спросил вперивший свой взгляд в графиню волшебник.

Да уж, хороший вопрос. Что-то я излишне размечтался. Колдун такого уровня меня, скорее всего, легким жестом руки развеет по ветру вместе с имеющимся сопротивлением чарам и живым артефактом. А может быть, даже и без такой малости, как хотя бы одно движение, обойдется, ограничившись одним лишь мысленно-волевым заклинанием.

– Дидиректор! – В комнату ввалился выставленный дозорным эльф. – Сюда идет Директор!

Не знаю, как, но он умудрился произнести это слова оба раза так, что сразу стало понятно, оно пишется с большой буквы. А также с пиететом и трепетом.

– Каюк, – выдохнул побледневший, словно мел, волшебник и рванулся к стене. Добежать ему, впрочем, до нее не дала графиня, перехватившая своего давнишнего знакомого в лучших традициях восточных единоборств и грохнувшая его, кажется, позабывшего, как сопротивляться и творить волшебство, об пол. – Лучший менталист страны, глава академии магии, чье имя давно уже забылось из-за должности, ставшее прозвищем! Пусти, дура! Надо бежать! Спустимся вниз по стене, там через стену прошмыгнем, а дальше уж как-нибудь до леса…

– Ну, нет, Мальгри! – буквально прошипела графиня, не отпуская своего пленника. – Я не хочу подыхать под корягой, как загнанная охотниками лиса! Ну же, будь мужчиной! Вставай! Сражайся!

– Да слезь с меня, идиотка! Пусти! Насчет обороны надо посоветоваться!

Чудом, не иначе, вырвавшийся из рук многоопытной аристократки волшебник увлек меня в уголок и, склонившись к уху, зашептал:

– Директора нам не взять, что поодиночке, что всем сразу. Он слишком матерый зубр, с более чем трехсотлетним опытом и милой привычкой кипятить мозги всем, кто ему не нравится. Хоть и выглядит старый змей добрым дедушкой, но в академии при входе стоят клетки, как раз под окном его апартаментов. И он, занимаясь рутинными делами и обучая новые поколения чародеев, любит слушать, как кричат, протягивая через прутья руки наружу, те, кто вызвал его гнев. Кричат, раздирая высохшее от жажды горло и царапая железо своих темниц сорванными в кровь ногтями, пока не умрут, до последнего надеясь на милосердие и не получая его!

Я сглотнул и, запустив руку в ворот трофейной кирасы, почесал грудь, на которой затянулись выжженные руны подчиняющей вязи. Прямо сквозь порванную мечами и щупальцами и заляпанную кровью, своей и чужой, рубашку. Джулия говорила, что после ее подчиняющих чар мозгам уже ничего не страшно, вот, похоже, и подвернулся случай проверить, насколько же она тогда была правдива. Хотя у подобного типа, занявшего столь высокий пост, наверное, найдется и чем еще незваного гостя встретить. И выследить. А потому сигануть в ближайшее окно и скрыться, к сожалению, не вариант. Высота-то меня не убьет, скорее всего, но вот погоня точно доканает.

– Вы с ним лично, что ли, знакомы, раз в таких подробностях рассказываешь? – уточнил я. – И, кстати, откуда взял обновку? Неужели с собой пронес запечатанной?

– В тайнике нашел, – поморщился волшебник. – Там в шкафу задней стенки не было, видно, плотники на ней сэкономить решили, в камне выемка неприметная, но подозрительно гладкая была. Дернул, открылась ниша, а там эта тряпка лежала, вместе со своим последним владельцем. Были тут когда-то казармы, как я говорил, но потом что-то случилось, и один из их обитателей, боевой маг, остался в секретной комнатушке, положив руку на активатор древней ловушки. Ну, той, в полу. У него еще в спине кинжал ржавый торчал, но дырка маленькая и почти незаметная. Так как будем драпать?

– А может, все-таки попробуем сразиться? – попробовал заинтересовать его я. – Ведь у этих типов есть золотой эликсир! Раз уж ты умеешь сквозь камень ходить, то, может, подкрадешься к Директору и…

– Да не умею я ходить сквозь камень! – Зашипел в ответ магистр истории. – Я просто выучил в совершенстве общие принципы архитектуры и секретный язык гномов, для непосвященных выглядевший как случайные царапины! Пользуясь этим, пролезаю в оставленные при строительстве ниши и щели, которые бородатые недомерки, испокон веков являющиеся лучшими строителями, специально для себя оставляют! А магия воды помогает просачиваться туда, куда человек в жизни не протиснется, только кошка или подгорные жители, умеющие делать свои кости и связки пластичными, будто глина!

– А как же твое прозвище и репутация? – Врет? Не врет? Как проверить?

– Да раздул я ее! Специально раздул, чтобы быть не просто мелким колдунишкой, зарабатывающим продажей краденого, а легендарным охотником за артефактами, умеющим ходить сквозь стены и способным утечь откуда угодно прямо через каменный пол! На публику играл, в заранее подготовленных местах и на глаза попадался лишь там, где хорошие тайные ходы есть, про которые хозяева забыли! Меня же теперь даже и не ловят почти, ибо бесполезно и опасно, так как уйду и отомщу!

Каюк. Нет, ну точно каюк. Может, все-таки попробовать сделать ноги? И перед этим самому прибить принца. Вряд ли заговорщикам, добившимся главной для них цели, станет так уж нужен одинокий беглец. Ну, глава академии магии точно не попрется лично искать такого, а против кого-то чином пониже шансов будет значительно больше.

– Где Директор? – требовательно насел на своего соотечественника ушастый, схватив разведчика за грудки и тряся, как грушу. – Откуда он тут взялся? Эта двуличная тварь ведь должна была быть в столице! Ну же! Отвечай!

– Не знаю! Ничего не знаю! Но по балюстраде идет старик с синей паутиной вокруг глаз, и его сопровождает сам принц! Они уже поднимаются по лестнице на наш этаж!

Удрать достаточно далеко не успею, по горячим следам найдут. Значит, попробуем дать встречный бой, авось и выйдет что путное. На одной только наглости, внезапности и большой физической силе.

– Ваше величество, – обратился я к принцу, мысленно уговаривая живой артефакт выжать сейчас из себя максимум скорости. Быть может, удастся ударить первым, а там как знать, будет ли великий маг способен ответить, к примеру, с оторванной рукой? – Пожалуй, будет правильно для меня пойти ему навстречу. Бои с использованием волшебства и прочих не совсем обыденных приемов, боюсь, будут не безопасны для окружающих. Если не вернусь, то можете считать павшим героем.

– Идите, – царственно кивнул наследник престола и сел на ближайший стул, чтобы не было видно, как дрожат у него ноги. – И возвращайтесь с победой.

Уже поворачивая к выходу, я заметил, как Мальграма, начавшего медленно красться к шкафу с потайной дверью в секретную комнатку, вновь поймала в охапку графиня.

– Тетя, ну во имя богов, ведите себя прилично! – раздалось за спиной, стоило сделать всего лишь четыре шага к выходу. – Если уж вы пытаетесь заставить сэра Мальграма сражаться с врагами, то раздевать-то его зачем?! Вам не кажется, что сейчас не место и уж тем более не время?

– Прости, малыш, привычка. И потом, как показывает весь мой богатый опыт, без штанов даже самые отважные герои далеко не убегают, а вот размахивать мечом или колдовать, спасая свою шкуру, очень даже могут.

Коридор, из которого были двери в еще какие-то комнаты, окончился полукруглой аркой, щеголявшей лишь петлями, сиротливо торчащими из каменных стен. Деревянные створки были сорваны и лежали под ногами вперемешку с некоторым количеством трупов. В висках слегка стрельнуло, видно, перенесенные нагрузки начали негативно сказываться на организме даже несмотря на обезболивающее воздействие живого артефакта. Впереди в большинстве своем те же эльфы и гномы, однако же есть и парочка людей. Но все они почему-то в одеждах, мало похожих на облачение воинов, скорее уж здесь медленно начинают разлагаться горничные, повара, конюшие и прочий обслуживающий персонал. Ломота в голове стала куда более острой, я вздохнул и приложил ко лбу холодную сталь меча. Полегчало. Интересно, все-таки почему во всей гвардии, которую удавалось увидеть, не было ни одного человека? Представители нашей расы хуже дерутся? Менее верные? Слишком дорого обходятся казне, по сравнению с неприхотливыми коротышками, способными жрать все подряд, и худенькими от природы остроухими, судя по фигурам, всю свою вечность сидящими на диетах? Стоило отнять клинок, как в мозгу буквально бомба взорвалась, заставив смачно выругаться.

– Ну наконец-то есть эффект, – с каким-то нервическим смешком сказал кто-то совсем рядом. – Вы соизволили заставить меня изрядно поволноваться, молодой человек. Кхм. Ну, во всяком случае ваша аура соответствует именно такому обращению, хотя едва ли не абсолютная сопротивляемость ментальной магии у представителей данной расы обычно не встречается.

– А в чем, собственно, дело? – Не знаю, как, но эту фразу удалось произнести полностью спокойным тоном и лишь потом осторожно выглянуть наружу, повернув голову в направлении на голос. Наверное, артефакт, сплавившийся с плотью, сейчас работал на пределе сил, неведомым путем воздействуя на нервную систему и обеспечивая своему владельцу все возможные преимущества. Иначе бы я уже подох. В десяти шагах от меня, снаружи, на галерее, куда выводил коридор, стоял Директор. Другого слова для этого импозантного типа, буквально являющегося воплощением архетипа волшебника и наставника, подобрать было сложно. Высокий, длиннобородый, в синей мантии, чем-то похожей на ту, которую спер себе Мальграм. Но не старый, морщин нет, волосы черны, как ночь, а судя по фигуре, дядечка может подрабатывать в таверне для великанов вышибалой. Подумать только, он крупнее меня! И, конечно же, мускулистые руки крепко сжимали посох из белого дерева, чья поверхность была целиком покрыта некими рунами, а верхушку артефакта украшал большой хрустальный шар. Из образа выбивались лишь глаза. Белые, почти как у слепца, с сжимавшимся в точку зрачком, их окружала паутина темных вен, отчетливо видимая под туго натянутой лоснящейся кожей. И их расположение явно не было продиктовано природой, ибо в нем тоже читались некие символы. Интересно, какую модификацию своего организма этот тип произвел?

Небольшая группа поддержки, стоящая у мага за спиной, сейчас почему-то как опасность не воспринималась, пускай и состояла примерно из полусотни людей и нелюдей. Ну не смотрится даже стая пираний на фоне белой акулы, способной заглотить в один присест не то что просто человека, а даже его лодку.

– Да так, мелочи. – Волшебник смотрел на меня и недовольно хмурился. Однако тон его был на редкость вежливым, прямо будто не схватка двух чудовищ сейчас будет, а светская беседа. – Я не могу заглянуть в ваш разум.

– Да, а позвольте спросить, чего вы там забыли? – Моя попытка выдержать ответ в том же тоне откровенно сорвалась. – Поверьте, ничего интересного в этой голове нет. Так, мусор один.

– В таком случае потрудитесь убрать ее подальше, – даже угрозу маг произнес так, будто давал хороший, добрый совет непутевому приятелю. – А не то здесь станет еще более грязно, чем раньше, когда всякая дрянь разлетится по окрестностям. Не спорю, ваш гибрид статичного отражения и динамической псевдоличности, обладающей крайне запутанной системой передачи импульсов, хорош. Но то, что его нельзя обмануть с ходу, не значит, что его нельзя просто сломать.

Это он сейчас с кем говорил? Я понял лишь отдельные слова, да и то, пожалуй, половину неправильно. И вообще, раз неожиданного нападения не получилось, надо драпать. А принцу в качестве утешения остается надеяться на то, что его канонизируют. Любят представители разных религий проводить такую процедуру с разными неудачливыми и потому невинноубиенными претендентами на власть, а у него вроде бы как раз связи с храмами налажены.

– Да пожалуйста, – делаю пару шагов от выломанных дверей в сторону, давая дорогу колдуну и переключаясь на его свиту. Если сам Директор со мной связываться не станет, то именно они становятся следующей проблемой, ибо вряд ли согласятся просто так отпустить чужака. Так, кто у нас тут? Люди. Почти все в роскошной одежде, предназначенной скорее для пиров, а не для сражений. Ну, этих можно почти не опасаться. Эльфы. Соотношение между солдатами и придворными равно примерно пятьдесят на пятьдесят. Гномов совсем нет, так, парочка случайно затесалась. Интересно, почему? И, кстати, на одном из них шлем! Мой шлем из черепа гидры!

– Нагло действуете. – Волшебник не спешил двигаться со своего места ни на миллиметр. А вот налившихся темной кровью вен вокруг его белых глаз стало ощутимо больше. В коридоре же, ведущем к комнатам со спрятавшимися там людьми, начала бушевать настоящая радуга. Вспышки света разных цветов, искры, по-моему, даже какая-то тварь, напоминающая крылатого младенца с содранной кожей, на пару секунд в реальность явилась, чтобы потом рассеяться в воздухе без следа. – Так нагло, что я даже почти поверил, будто неизвестный сторонник одного из принцев, умудрившийся остаться незамеченным даже главой охраны наследника и способный спрятаться от лучших сканирующих заклинаний, которыми был проверен весь замок перед началом активной фазы переворота, действительно намерен отступить.

– Ну как бы да, – согласился с ним я, раздумывая, не сделать ли еще пару шагов назад. С сожалением от данной мысли пришлось отказаться, открытые проявления трусости могут быть истолкованы как прямой призыв к атаке. – Имеется такое желание. Или есть какие-то претензии?

– Не вижу впереди ловушки, – печально нахмурился Директор. – Хотя использовал уже все известные сканирующие заклятия, применение которых вообще возможно в столь малый промежуток времени. Однако же она должна быть там, ибо умственные способности графини Сейлел заслуживают всяческой похвалы. Да и такая система защиты, аналогов которой вот так вот сразу и не припомню, не оставляет и тени шанса, что вы действительно настолько слабы, чтобы сдаться без боя. Не скажу, что она заслуживает порции золотого эликсира… но и обратного утверждать без долгих исследований не буду.

– М-м, не улавливаю логики, – признался я после нескольких секунд раздумий. – Вы хотите идти вперед? Так идите. Не хотите, так не идите.

– Даже та-ак? – задумчиво протянул Директор, и шар на его посохе засветился, а между нами возникла отливающая алым полупрозрачная пленка. – Сзади тоже ловушка? Умно, умно…

В тот же миг двери на первом этаже распахнулись и из них вырвалась орава мертвецов, стремительно бросившихся вверх по лестницам… Впрочем, а мертвецов ли? Сейчас люди, заполняющие все свободное место, явственно дышали. У них поднималась и опускалась грудная клетка, взгляд был живым и осмысленным, руки цепко сжимали оружие или какой-нибудь способный сойти за него хозяйственный инвентарь, вроде ухватов и вил, а каких-либо фатальных повреждений тела не наблюдалось. Перепачканы разными физиологическими жидкостями они были изрядно, но вылившаяся изо ртов кровь лишь немного пятнала их тела. Может, тот странный яд, распыленный в воздухе, вовсе не убивал тех, кто его вдыхал, а просто погружал их в некое подобие летаргического сна? Сна, в котором некто, превосходно знающий магию разума, легко может управлять лишенными воли телами, делая их покорными и крайне опасными марионетками.

– Так и было, – подтвердил живой артефакт в ответ на обращенный к нему вопрос. – Отрава не была смертельна. Но содержала в себе магические компоненты, близкие по фону к магии стоящего перед нами человека.

– Тогда почему ты об этом не сказал? – Нет, ну что у него за перепады уровня интеллекта, то почти разумное существо, то как будто говорящая инфузория! Или просто мыслит этот паразит-симбионт уже совсем нечеловеческими категориями?

– А ты не спрашивал.

– Не вижу, не чувствую, – бормотал Директор, закрыв зачем-то один глаз, а вторым, наоборот, усиленно в меня пялясь.

– Да нет тут никаких ловушек, – попытался успокоить я волшебника, явно страдающего паранойей в острой форме, когда все пространство за его спиной оказалось заполнено народом.

– Хитрый план, – по-моему, меня даже не слышали. Директор устремил взгляд в глубины своего хрустального шара и принялся раскачиваться, напоминая своей фигурой чудовищную двуногую змею. – Ой, хитрый… на обычных смертных припасенный вами сюрприз не реагирует, да? Ну, конечно, должен был догадаться. Что значит сотня или даже тысяча простых солдат рядом с одним истинным магом, способным оставаться для их усилий попросту недосягаемым. А этих раздолбаев-помощников и преподавателей, что всегда крутились вокруг, сейчас нет. Вы же знали, вы точно знали, вы рассчитывали…

– Мессир? – Один из разряженных, как попугай, типов, в обтягивающих лимонно-желтых штанах, кроваво-алом пиджаке и с неприлично большим количеством перстней на пальцах, отважился привлечь внимание волшебника, вероятно, должного освободить для убийц дорогу. – Может, мы попробуем…

Договорить он не успел, схватившись за глаза, начавшие кровоточить, и осев на пол. А из его одежды вылетела интересного вида скляночка, напоминающая вытянутую до размеров руки пипетку. Заполненная едва лишь на треть некой мутно-желтой жидкостью.

– Предлагаю сделку, – обратился ко мне Директор. – Вы объясняете, как провернули этот трюк, и получаете вот эту вот, половинную порцию золотого эликсира. Допускаю, позволяющий уничтожить меня прием стоит больше, но получить свою порцию у архимагов юга, знаете ли, удается далеко не всем. Да, они не скупясь платят чудесным зельем за новые знания и приемы, единственное, необходимость в чем испытывают, но добраться к ним удается далеко не каждому. Даже мне это было сложно, а четверть предложенной им информации оказалась забракована, так как они ее уже знали раньше.

Так-с, одной тайной мироздания стало меньше. Или даже двумя. Источник легендарного напитка раскрыт – выжившие в междоусобной резне древние маги, не желающие делиться своими секретами с молодым поколением и не высовывающиеся из своей крепости, куда, судя по всему, даже по предварительному приглашению черта с два доберешься из-за все более и более совершенствуемой системы безопасности, которая не дает нормально жить энному количеству народа. Хотя, с другой стороны, кто его держит там, где живут старые волшебники? Хотели бы – давно б ушли, и не надо говорить про могу, не могу. На земле люди и моря на плотах переплывали, не то что эмигрировали подальше от родного дома. А хорошо ребята устроились. Им – новые знания, единственный продукт, которому нельзя подобрать аналога никакими из существующих в природе методов, а они в ответ всему миру – эликсир, который могут выпускать, наверное, если и не тоннами, то явно не в столь мизерных количествах. Так, как бы теперь убедить этого подозрительного мозголома просто пройти пару десятков метров и прибить принца, чтобы получить на халяву ценнейший препарат? Предложить самому принести венценосную голову? Подержать по дороге до комнаты, где все сидят, Директора за руку? Приставить чей-нибудь меч к своему горлу? Ну нет, пожалуй, последнее уже будет излишним, вдруг тот тип споткнется или рука дрогнет?

– Согласен, – кивнул я, демонстративно роняя на пол катану и развязывая шнуры, удерживающие на моем теле кирасу. – Малграм!!! Все отменяется!

– Это какой Мальграм? – насторожился белоглазый колдун. – Уж не Исчезающий ли? По портрету, считанному из памяти одного из гвардейцев, проводившего задержание подозрительных путников, был один тип, подходящий под его описание.

– Он самый, – надеюсь, мне удастся заверить волшебника в том, что где-то рядом есть могущественный союзник, и, соответственно, обманывать или тем более атаковать подозрительного лысого бугая рядом с собой Директор не станет, опасаясь удара в спину от способной проходить сквозь камень личности. – Не то чтобы мы с ним партнерствуем… но ради достижения поставленных перед собою целей временно заключили союз.

– Два волшебника с уникальными талантами, аналогов которых мне изучать не доводилось, это слишком, – задумчиво пробормотал глава академии магии и разделяющая нас стена исчезла. – Ловите!

Моя рука цапнула небрежно кинутый флакон, на котором неизбежно сосредоточилось все внимание, и в тот же миг глаза волшебника, так похожие на незрячие бельмы слепца, вспыхнули белым огнем, а по голове мне будто врезали со всего размаха кувалдой. Из сжавшихся в точку зрачков колдуна бил настоящий прожектор отчетливо различимого белого света, и я находился в самом его фокусе. Чужой разум, тренированный и безжалостный, вломился в мозг, парализуя волю, стирая способности к сопротивлению, перетряхивая личность, будто корзину с бельем. Если моя сопротивляемость магии и действовала, то, чтобы остановить такой напор, ее явно не хватало. Живой артефакт тоже пытался сопротивляться, и я это явственно чувствовал, но и его возможности были далеко не безграничны. А драгоценный фиал, вывалившийся из разжавшихся пальцев, разлетелся вдребезги при соприкосновении с камнями пола.

В воздухе, примерно в метре по направлению к волшебнику, из глаз которого бил поток некого излучения, прекрасно видимого обычным зрением, появилось изображение, повторяющее облик самого обычного землянина в рваной рубашке и узковатых трофейных штанах, которые давно надо было почистить. Вокруг него тотчас же стали возникать некие дополнительные конструкции в виде символов, буквенно-цифровых абракадабр, понятных лишь посвященным, и даже каких-то графических подобий диаграмм. Еще ближе к чародею замер странный фантом, напоминающий медузу, частично растекшуюся по формочке в виде тела человека и пронзившую ее сотнями и тысячами нитей, будто грибница. Вероятно, так сейчас выглядит слившийся с телом носителя живой артефакт.

Судя по паническим образам, доносящимся от него, опытнейший менталист уже заковал его аналог сознания в нечто вроде саркофага и теперь осторожно пытался пробраться внутрь, так как думал, будто там есть еще один слой. Понимание того, что один из сильнейших волшебников то ли страны, то ли мира сейчас запросто выжжет нам мозги или их заменитель, как никогда раньше сплотило человека и нечто, бывшее в не таком уж и далеком прошлом молодой и привлекательной ведьмочкой по имени Джулия. И тут Директор попал, его заклинания, нашарив в странном творении, получившемся из добровольной жертвы волшебницы и магии некоего древнего покровителя гномов, ведущие куда-то далеко ниточки, потревожили их. И даже, кажется, прошли по ним дальше, вызвав ответную реакцию.

Словами это ощущение не передать. Кто-то древний, голодный и дьявольски мудрый смотрел на мир через меня. Через артефакт. Через нас. Млфурий, от этого имени, всплывшего в сознании мучительно-болезненным мыслеобразом, веяло древностью, тьмой и вечной тишиной под недрами разрушившихся от собственной старости гор. Мы были его глазом, ртом и конечностью одновременно. И близко, очень близко находилась замечательная во всех отношениях еда, равная которой попадалась ой как редко.

Директор успел закричать, когда из моей груди вперед ударил буквально фонтан длинных тонких и хищных щупалец, состоящих не столько из плоти, сколько из желания потревоженной волшебником сущности утолить мучающий ее голод. Смертный гордец, испугавшийся, но не сломленный, приготовился к, пожалуй, самому тяжелому в своей жизни бою, а бессмертная тварь, способная растворить в себе, наверное, саму ткань мироздания, была твердо намерена не упустить попавшее в зону ее досягаемости лакомство. Завязалась короткая, но страшная битва, исход которой до последнего момента был неясен.

Находящиеся под воздействием чар люди дружно взывали и поперли вперед так, словно каждый из них являлся олимпийским чемпионом по многоборью, наглотавшимся допингов до полной потери чувства самосохранения. Они перепрыгивали через препятствия, отбрасывали в сторону вменяемых заговорщиков, словно кукол, карабкались по почти гладким стенам с ловкостью обезьян. Но моментально добраться до места схватки все-таки не могли.

Часть протянутых к волшебнику отростков вспыхнула огнем, часть промахнулась, отброшенная невидимой ударной волной, несколько штук оказались превращены в ничто ударившим с навершия посоха темным лучом, но две или три ловких конечности достигли своей цели, пронзив тело мага и буквально всасывая все, что они нашли внутри него. Кровь. Мясо. И, похоже, даже душу. Вот только Директор, похоже, не зря считался одним из опаснейших магов мира, да к тому же он имел дело не с самим Млфурием, а скорее с некоей его частичкой, способной просочиться в реальность через канал, связывающий гномьего то ли бога, то ли демона и созданный при помощи его силы живой артефакт.

От волшебника во все стороны ударила волна мертвенно-зеленого света, оставившая от столпившихся за его спиной людей лишь медленно кружащую в воздухе пыль, оседающую на пол одежду и брякнувшееся о камень оружие. По протянутым к нему щупальцам пронеслась волна некоего неприятного сияния, но они оборвали себя раньше, чем та успела достичь их источника. Отброшенные необычные конечности практически сразу сгнили. Та же участь постигла и ближайших зачарованных людей, уже практически добравшихся до нас.

– Меня так просто не возьмешь! – тяжело выдохнул волшебник, не обращая внимания на панику среди нормальных людей, шедших за его спиной, задетых краем его чар и затаптываемых сейчас ордой живых марионеток, завывающих, будто волки в голодный год. Из необычайно густой паутины вен, покрывшей теперь уже все его тело, вниз на каменный пол стекали тонкие струйки крови, в животе зияла громадная дыра, через которую можно было рассмотреть позвоночник, но он все еще стоял.

Млфурий заскрежетал зубами, если, конечно, у него были зубы, от злости, во всяком случае мысли этого древнего существа, которые не получалось не чувствовать, были окрашены именно дичайшей смесью раздражения, злости и голода. Дичь уходила! И древний покровитель гномов был этим фактом сильно расстроен. А я, больше не парализованный исчезнувшим белым светом и не управляемый чужой волей жестокого древнего могущественного монстра, упавший на колени и вопящий вслух от боли, осознал, что совсем рядом есть хорошее средство для исправления ситуации. Длинный и чуть изогнутый меч. Сейчас живой артефакт меня не усиливал, но я все равно оставался обладателем далеко не самых слабых мышц, да к тому же наделенным некоторым сопротивлением магии. А нас с волшебником разделяло всего несколько метров.

– Меня тоже! – Обхватить пальцами рукоять и броситься вперед было необычайно сложно, особенно тяжелым оказался первый шаг. Туловище, из которого торчали слабо подергивающиеся обрывки щупалец, казалось, весило целую тонну, а коленные суставы, очевидно, были заменены на едва ли не цельнолитые аналоги, для ходьбы, а тем более для бега совершенно точно не предназначенные. Директор, видя приближающуюся к нему угрозу, не стал пользоваться ментальной магией, очевидно, малополезной против меня, и коротко, без замаха пустил вперед волну пламени из выставленной вперед ладони. Вот только за секунду до этого я рухнул, наполовину желая увернуться, наполовину просто потеряв равновесие, ведь первоначально планировалось вовсе не неуклюжее падение, а изящный перекат.

Огонь прошел большей частью поверху, а меньшая скатилась по коже, словно вода.

– Вперед, смертный! – Мыслеобраз, пришедший от Млфурия, был мучительнее, чем любой ожог. – Убей его ради меня!

– Исполняю, – прохрипел я и метнул свое оружие вперед. Судя по звону, обо что-то оно там ударилось. Неужели волшебник успел отбить клинок посохом? Впрочем, почему нет, этот бугай еще крупнее и мускулистей меня, а значит, наверное, умеет пользоваться своим телом. И, кстати, слишком долго лежать на одном месте вредно для здоровья.

Секундой позже догадка, заставившая перекатиться поближе к Директору, подтвердилась. На то место, где я только что лежал, с размаху опустился хрустальный шар, венчающий конец посоха. И он оставил в камнях неплохую такую вмятину! А в следующий момент меня схватили руки подконтрольных менталисту людей и распяли, крепко потянув сразу за все конечности в разные стороны, будто диковинная пыточная машина.

– Ну, вот и все, – не отказал себе в маленькой радости напоследок позлорадствовать волшебник, направляя в мою сторону свободную от оружия руку, но вдруг вздрогнул и медленно обернулся вокруг своей оси, явив воткнутый в спину ржавый кинжал.

– Лезвие из холодного железа – лучшее средство, чтобы убить волшебника, даже самого могущественного, – широко улыбнулся Мальграм, выглядевший сейчас последним оборванцем, грязным и потасканным. – Стоит ему проникнуть внутрь ауры, и та больше не способна к управлению энергией. А еще оно не видимо для следящих чар. Особенно если человек, несущий его, но старательно избавившийся от всей собственной магической энергии, будет атаковать не со стороны перекрытого заклятиями узкого прохода, ведущего к принцу, а с совершенно неожиданного направления.

Вероятно, находящиеся вокруг люди-марионетки могли бы нас растерзать. Если бы получили команду. Но ее не было. Хрипящий Директор, несмотря ни на что все еще живой и упорно не желающий просто сдохнуть, пытался дотянуться до спины, чтобы извлечь кинжал и развеять всех своих врагов по ветру, а чародей-мошенник ему не давал, практически повиснув на мускулистых руках.

– Толкни его на меня! – нашел в себе силы скомандовать я, чувствуя ярость Млфурия, которой бы не стерпел, если бы его добычу прикончил кто-то другой. – Ну же! Быстрее! Пока он не зарастил полученные раны и не завязал тебя морским узлом!

Мальграм ухитрился подставить титану магии, обладающему в соответствии с поговоркой «в здоровом теле здоровый дух» превосходным телом, подножку, и тот покатился по полу. Задев мою грудь, на которой слабо оживленно шевелились короткие обрывки щупалец, рукой. Отростки дернулись, свились вместе и ударили в плоть менталиста, прогрызая себе дорогу. Агония пожираемого заживо волшебника была долгой. Живой артефакт, покалеченный, но функционирующий, не мог ухватить сразу много и переваривал врага по частям. Млфурий на как можно дольше пытался растянуть столь редкое для себя удовольствие. Ну а Директор сопротивлялся, как мог, сыпал угрозами и обещал златые горы вперемешку с морями золотого эликсира, если его отпустят. Безуспешно. Сигналом того, что с ним покончено, стало чувство невероятного довольства, переполнявшее древнюю темную сущность. И в тот же миг я как будто взорвался. Волна хищных щупалец, которых явно было куда больше, чем их могло бы поместиться внутри моего тела, заполнила весь дворец. Я чувствовал, как они находят живую добычу. И пожирают ее, оставляя чистый скелет, с которого слизнули всю плоть. Однако же тех, кто остался верным принцу, причем не только его тетю и охранников в комнате, но и слуг, спрятавшихся в разных щелях и даже парочку раненых гвардейцев, не добитых мятежниками, они не тронули.

– Мама, – сказал Мальграм, чьи волосы встали дыбом, причем, по-моему, даже под мышками, и сел на пол, поскольку ноги отказывались его держать.

– Молодец! – Эти мысли Млфурия, вполне различимые даже по отдельным словам, уже были направлены ко мне. – Хороший слуга. Неправильный, но хороший, вкусную добычу нашел. Становись сильнее, будешь мне еще пищу искать.

И ощущение присутствия чего-то злобного, мощного и древнего исчезло, а я, кое-как вывернувшись из ставшей уже не такой цепкой хватки людей, буквально за несколько мгновений превращенных в чистенькие скелеты, бросился к месту, где разбился фиал с золотым эликсиром. И принялся просто слизывать с пола растекшуюся жидкость, не обращая внимания на стеклянные занозы, впивающиеся в язык. Хотя блокировка боли от живого артефакта и не действовала, а сам он по непонятной причине не отзывался. Ради того, чтобы наконец получить могущество и сопряженную с ним возможность избавиться хоть от части проблем, можно было стерпеть и не такое! Хватит! Хватит! Надоело! Хочу нормальной жизни, без темной магии, поединков с архимагами и, самое главное, древних мифических хищных богоподобных монстров, которые через меня способны за пару секунд сожрать население целого замка! И то, что оно по большей части были дистанционно управляемыми чудовищами, ничего не меняет!

– Ты свихнулся, что ли? – опасливо уточнил Мальграм, пытаясь по мере сил отодвинуться подальше.

– Потом объясню, – уверил его я, втягивая очередную мутную каплю, наверняка содержащую в себе немало пыли и, может быть, две-три острых крупинки флакона. – Но поверь, этот поступок, пожалуй, самое рациональное решение в моей жизни.

## Глава 12

– Все всё помнят? – Графиня подозрительным взглядом смерила своего племянника, а также меня и Мальграма. – Вести себя прилично. Даже с теми, кто будет говорить гадости в глаза. С королем в особенности. Далар Шестой, разумеется, сам всю эту кашу заварил, но, вероятно, все же надеялся на то, что она разрешится не столь радикальным способом. Хорошо хоть, что его второго сына не съели заживо, а убили заклинанием, причем не кто иной, как его же собственные сторонники. Следователи короны, а будьте уверены, его величество ими уже наполнил замок до шпиля на самой высокой из башен, уже наверняка сделали свое заключение и отослали его в столицу.

– Ну, честно говоря, случайно получилось, – развел руками я и неловко задел массивный посох, стоящий в углу кареты, на которой мы все катились к главному городу страны. После блистательной победы и захватывающего дух мародерства, завершившегося дружным распитием в тесной компании золотого эликсира, найденного среди останков погибших дворян, графиня едва ли не пинками погнала нас как можно быстрее обратно в цивилизованные земли. Подозреваю, женщине просто страшно было оставаться в глухомани, где у нее ни сторонников, ни защитников, а только два подозрительных проходимца, наполнивших крепость чисто вылизанными скелетами. Потому разыскать свои доспехи и меч не удалось, хорошо хоть сделанный из черепа гидры шлем, приватизированный кем-то из уже покойных врагов, никуда не закатился… Но вот эту магическую палку с собой все-таки захватил.

Во-первых, как уверил живой артефакт, очнувшийся примерно через полчаса после того, как через него на реальность взглянул древний и темный покровитель гномов, он являлся далеко не самым слабым хранилищем, позволяющим запасать магическую энергию. Во-вторых, в качестве альтернативы ее можно было использовать как превосходное оружие ближнего боя. Неломающимся, весящим в руках хозяина лишь чуть больше, чем ничего, одинаково хорошо действующим на материальных и нематериальных врагов, ну, например, призраков или некоторых демонов, ну и способным одним прикосновением шара-набалдашника разорвать стальной лист. В общем, был бы это меч, и любой воин на нем бы женился. Впрочем, мне, с практически отсутствующей техникой фехтования, пожалуй, разницы особой нет. Клинок, дубина, копье, топор – любым оружием владею одинаково плохо. Чем шире размах и сильнее удар, тем лучше, а остальное для подобного профана уже мелочи.

– Ладно, неважно, – отмахнулась женщина, недовольно закусив губу, после того как кусок магически обработанного дерева едва не свалился ей на голову. – Главное, чтобы был достигнут нужный нам результат, то есть коронация Дэриела. И ее было бы дождаться намного легче, если бы кое-кто не перебил едва ли не весь цвет дворянства в стране и не выжрал бы большую часть золотого эликсира!

– Считайте это авансовым платежом, миледи, – посоветовал ей Мальграм. – В конце-то концов, вам нужны эти заговорщики, однажды уже рискнувшие обнажить против вас оружие? А вот обещанных нам должностей и привилегий, с ними связанных, мы пока еще не получили.

Кстати, интересно, а сколько чудесного зелья в итоге мне перепало? Прежние владельцы, очевидно, крайне серьезно подошедшие к его дележу, разлили сверхъестественный препарат по такому количеству разнообразной посуды, что точный его объем установить так и не удалось. Не в последнюю очередь потому, что я и Мальграм выпивали большую часть найденного по мере обнаружения и остановились, лишь когда к нам осторожно заглянул посланный на разведку эльф, за спиной которого толпилась и основная компания. Тем, что не успели употребить до их прихода, увы, пришлось делиться. Но в любом случае резкое увеличение доступных магических сил я должен ощутить уже очень скоро.

– Получите вы свои должности, – усталым голосом уверил нас юный принц, на которого, видно, произвело большое впечатление зрелище останков толпы тех, кто собрался его убивать. – Даю слово, ведь в конце-то концов это и в моих интересах. Большую компетентность и преданность для придворного мага и начальника охраны продемонстрировать если и можно, то я не знаю как.

– Верно говоришь, малыш, – удостоила его благосклонного взгляда тетка. – Ничего, пусть твой брат и завоевал в стране популярность…

– Он был бастардом! – буркнул, перебив ее, но уже без прежнего напора по отношению к покойному родственнику, Дэриел, оставшийся единственным законным претендентом на престол после того, как Директор отбил удар Млфурия каким-то площадным заклинанием, обратившим находящихся у него за спиной в прах. Честно говоря, я так до конца и не понял, внутри какого комплекта одежды раньше находился второй принц. Наверное, он был одним из тех, в которых мы с Мальграмом обнаружили разнообразные фиалы с несколькими каплями волшебной желтой жидкости, ценящейся куда выше собственного веса в золоте. И, пожалуй, даже в алмазах.

– Ну и что с того, – отмахнулась придворная интриганка. – По закону он мог сесть на трон, а твой отец гордился его успехами… как бы они нам сегодня не аукнулись.

Увы, но кандидат на престол, которого пришлось поддержать мне, действительно ничего особенного собой не представлял. Обычный подросток, пусть имеющий по местным меркам неплохое образование. Впрочем, и не непроходимый самодовольный идиот, а это по меркам властей имущих, пожалуй, уже достижение. А вот его старший брат считался неплохим мечником, остроумным собеседником, дамским угодником и человеком чести. А еще он, несмотря на достаточно молодой возраст, демонстрировал несомненные успехи на магическом поприще и даже удостаивался личных тренировок у Директора, являвшегося председателем конклава магов. Ну, в общем, практически идеал, за которым пошла даже большая часть приставленной к Дэриелу гвардии. И как бы в память о нем недовольные представители партии, лишившейся своего принца, не решили покарать его убийц. А уж кому сесть на трон в случае успеха, они по такому случаю наверняка найдут, ведь в конце-то концов все дворяне друг другу немного родственники. И пусть даже их несомненное право высосано из пальца, а единственным доказательством будет нарисованное безвестным художником родовое древо, случайно обнаруженное в чьем-то подвале. Неважно. Закон жизни таков, что у кого сила, у того и власть.

Будущий король обреченно вздохнул, не желая соглашаться с родственницей. Да уж, похоже, ненависть к сопернику по дороге к трону въелась в него накрепко.

– Интересно, как там отец? – вздохнул он, видимо, решив сменить тему разговора. – Маги-медики ведь давали ему всего год…

– Это если он бросит пить, – скептически хмыкнула сестра покойной жены вышеупомянутого венценосца. – Но, чувствую, когда он свел вас в замке, то снова схватился за бутылку, а уж когда узнал, как его затея исполнилась, то как бы в какую-нибудь бочку вниз головой не нырнул. Хотя, если мы отдадим ему то, что везем с собой, протянет, вероятно, подольше. Но Далар откажется, или я плохо его знаю. Ничего, до коронации наследника король в любом случае дотерпит и лишь потом позволит себе пуститься в окончательный загул.

– Всегда меня удивляла эта ваша традиция – короновать нового монарха при еще живом старом, – заметил Мальграм, играющий роль могущественного чародея куда с большим успехом, чем я. Видимо, сказывался громадный опыт вора и мошенника, для которого заклинания были лишь еще одним инструментом наживы. И, похоже, не самым главным в отличие от умения вести себя и хорошо подвешенного языка. – Глупость какая-то, нигде больше так не делают.

– Зато поводов для переворотов после нее становится в разы меньше, – пожала плечами графиня. – Все видят, что тот, кто раньше сидел на троне, одобряет преемника. Да и, как правило, он не полностью и устраняется от власти, продолжая давать советы и наставляя своего сменщика. В общем, очень полезная традиция.

– Нам-то что делать во дворце, как приедем? – устало вздохнул я, наблюдая, как за окном с чудовищной скоростью сменяется пейзаж. Особые кареты, пользоваться которыми могли лишь представители высшего дворянства, по скорости своего передвижения вплотную приближались к земным поездам и не разваливались на части лишь благодаря магии кучера, специально натренированного узкоспециализированного мага, и использованным при их постройке артефактам. А также могли при необходимости проехать по воде или зыбучим пескам. Простые грабители же их даже рассмотреть бы толком не успели, не то что остановить. В общем, единственным минусом таких экипажей было большое число аварий с их участием, но поскольку бронированы средства передвижения знати были как футуристические танки, обладающие силовыми щитами, то, переехав очередного бедолагу или разбив в щепки чью-нибудь подводу, останавливаться никто и не думал. И даже подковы лошадей от чужих останков чистить не приходилось. Впрочем, наш возница был опытным и за половину дня, что потребовалась ему на преодоление половины страны, умудрился никого не сбить.

– В первую очередь не есть людей! – наставительно тыкнула в меня пальцем графиня. – Или по крайней мере делать это не публично! Я понимаю, что у вас есть определенные потребности…

Видно, ее очень озаботил тот факт, что я из громадного, но очень худого лысого типа с висящими складками кожи после уничтожения заговорщиков рывком вернулся в форму атлета, да еще и обзавелся шикарной шевелюрой, достигающей лопаток, а также не замеченными поначалу усами и даже маленькой бородкой. Лишние волосы, впрочем, благодаря живому артефакту удалось быстро отбросить, несмотря на некоторое сопротивление последнего. Вот интересно, а как он внутри них умудрялся складировать какие-то свои запасы, а? Это же не жировая ткань! Хотя что такой неуч, как я, знает о магическом метаболизме?

– Поверьте, их вполне может удовлетворить дворцовый повар, – заверил я дворянку.

– Он у нас худой и старый, – быстро заметил принц. – И очень вкусно готовит. Не надо его есть. Лучше министром финансов перекусите, все равно его казнить придется…

– Вы меня не так поняли, ваше высочество! – Черт! Думал, что раньше обладал неплохой репутацией в глазах окружающих. Как можно было так ошибаться?! Теперь в глазах своих спутников я выгляжу не просто великаном, а великаном-людоедом! – Мне просто нужен чуть больший рацион, чем обычно, чтобы чувствовать себя комфортно и иметь возможность эффективно пользоваться своими особыми способностями. Ну, раза в два-три. После сильных нагрузок, может быть, в пять. И только! Представители человеческого рода-племени, а также представители иных разумных рас в меню попадать ни в коем случае не должны!

– Ну-ну, – хором произнесли Дэриел, Мальграм и даже графиня, смерив меня абсолютно одинаковыми взглядами, будто бы долго и сознательно тренировались. Так, а как ее, кстати, зовут? Сейлел? Вроде бы кто-то из покойных противников использовал подобное обращение. А это имя, фамилия или название манора? Обращаются ведь к некоторым дворянам по названию принадлежащим им территорий. Да точно, ведь Мальграм звал ее по-другому, леди Вильес. Видимо, по имени.

– Людей, знаете ли, есть вообще вредно для здоровья! – Если просто так не верят, то попробуем призвать на помощь логику. Извращенную, как и все происходящее в последнее время. – И делать это можно лишь в экстренных ситуациях, когда иначе никак. Молчу уж о том, что обычно за тем, кто творит подобное, начинают охоту какие-нибудь охотники на чудовищ, одним из которых я не так давно являлся, но вы хоть знаете, сколько способов накачать свой организм отравой при помощи выпивки или дурмана им известно?

– Думаю, много, – хмыкнул принц. – А вы правда это делали?

– Конечно, – кивнул я и, сняв с головы костяной шлем, протянул его подростку: – Вот доказательство. Гидра! Один из самых почетных трофеев, который вообще можно добыть!

– Ну, – немного разочарованно протянул наследник престола, – это все-таки не благородный дракон, чьи победители будут овеяны славой в веках…

– Ваше высочество, – покачал головой я. – Всегда надо правильно оценивать риск от того или иного деяния. И попытка схлестнуться с бронированным летающим ящером, оснащенным к тому же прекрасным разумом, огнеметом и, весьма вероятно, какой-нибудь магией, предприятие крайне опасное. Даже не знаю, что должно быть поставлено на кон, чтобы так рисковать. И, поверьте, простая известность явно не тот предмет. Сегодня ты знаменит из-за своего подвига, а завтра люди уже будут присматриваться к новому интересному зрелищу, например, мужу, поймавшему жену с его же любовницей. И пройдут мимо позабытого кумира, даже если он будет умирать в канаве от голода и болезней. Если, конечно, не решат его обобрать. А потому если уж ставить голову на кон, то за то, что действительно стоит того и должно остаться с тобой навсегда. Ну, или будет серьезно цениться вами всю оставшуюся жизнь.

– Ну, говорите вы уже так, словно давно находитесь на желаемой должности лет двадцать, – улыбнулась графиня, и тут же колеса как-то странно застучали по дороге. – О! Брусчатка. Значит, мы уже в городе.

– Действительно, – согласился с ней я, всматриваясь в пейзаж за окном. Скорость экипажа заметно снизилась, но, судя по отпрыгивающим с его пути людям, все равно оставалась излишне велика, чтобы кататься по улицам в густонаселенных районах без опаски кого-нибудь задавить. – Мальграм… Мальграм! Ты спишь, что ли?

– Медитирую, – сказал привалившийся к спинке сиденья волшебник, не открывая глаз. – Собираюсь с силами. Почему-то мне кажется, что нам они сейчас понадобятся.

– Да ну, глупости, – не согласилась с ним графиня. – Мы остановимся у дворца и незамедлительно проследуем в приемную короля. А резиденция правителя охраняется едва ли не лучше, чем главная сокровищница, и пробраться внутрь, не озаботясь предварительно взятием столицы, задача, мягко говоря, проблематичная.

– Ну а после? – уточнил я, беря в руку посох, чтобы не забыть его невзначай. Все же не привык еще к этому оружию и своим его подсознательно не считаю. – После приема у его величества? Если помните, гвардии у вас фактически больше нет. Конечно, мы с коллегой можем заменить ее в силовом противостоянии, но если у врагов найдется парочка специалистов уровня покойного Директора… Да и убийцу можем пропустить просто в силу того, что нас всего двое и мы не сможем обеспечить охрану со всех сторон.

– Скорее всего, останемся там же, – улыбнулся принц. – Если, конечно, мое крыло еще не успели кому-нибудь передать из расчета, что из рук брата официальному наследнику вырваться не удастся. И не бойтесь, глава академии магии был в нашей стране всего один такой. И он не терпел конкурентов.

– Верно, – поддержала его тетка. – К тому же в столице никто и так не осмелится делать глупости, но я на всякий случай разошлю послания, и солдаты, служившие еще королеве, тут же прибудут. В нашей семье всегда считалось правильным иметь для каждого ее представителя собственный вооруженный отряд, а последние лет пять без этого было просто не обойтись. Да и маги, чтобы раскинуть вокруг наших покоев сеть сторожевых заклинаний и непрерывно поддерживать ее, найдутся. Но я уверена, предосторожности будут излишни. Мы победили, а партия старшего принца проиграла. Других очевидных кандидатов на престол нет, и умные люди, понимая это, постараются не ухудшать свое положение, и так не завидное в связи с нахождением не в том лагере.

Карета замерла, и раздался голос возницы, сообщающий очевидный факт. Наш путь завершился, достигнув места своего назначения. Королевского дворца. Первым из экипажа выскочил Мальграм, казалось бы, еще несколько секунд назад самым бессовестным образом дрыхнувший. И тут же подал руку выпорхнувшей из кареты графине. Отпихивать будущего короля от выхода стало бы на редкость дурным тоном, а потому мне пришлось замыкать нашу маленькую процессию. Оп-па! Не знал, что прибытие наследника будет публичным мероприятием. Мы стоим у ворот, за которыми к довольно далекому зданию, вероятно, дворцу, ведет длинная дорога. А вдоль нее толпится народ, сдерживаемый цепью из солдат. Слышны редкие крики вроде «Слава королю Дэриелу»! Кажется, случилось что-то не то. Живой артефакт получил приказ медленно готовиться к экстренному переходу на военное положение, но пока щупалец не выпускать.

– Какого демона тут происходит?! – Вторила моим мыслям изрядно обеспокоившаяся графиня.

– Здравствуйте, леди, – к нам подошел какой-то плотненький тип, низенький даже по здешним стандартам. И рыжий настолько, что от его шевелюры, наверное, можно было даже прикурить. Но для гнома выглядит хлипковатым, наверное, просто с ростом при рождении не повезло. Интересно, а показалось, или при виде посоха Директора он весьма ощутимо вздрогнул?

– С сожалением вынужден сказать вам, что Далар Шестой принял яд сегодня утром, оставив предсмертную записку, – устало вздохнул он. – На убийство не похоже, да в общем, подобного, учитывая его характер, и следовало ожидать. В настоящее время… короче, давайте быстрее проводить коронацию, чтобы чего не случилось! А то тревожно мне как-то. И несколько лучших осведомителей в стане партии старшего принца пропало. Все уже подготовлено, ждем лишь вас. М-м… а кто эти господа?

– Малыш! Твою руку! – Развела бурную деятельность придворная интриганка. – Так, а кто здесь есть из старшей аристократии? Мы должны сразу показать, что сторонники при восхождении на трон не будут забыты!

– Настаиваю на ответе, – вцепился в подростка с другой стороны встречающий. – Ваше высочество… Или уже следует говорить «величество»? Это важно!

– Наш новый придворный маг и глава королевской охраны, – махнул рукой будущий правитель государства, начиная улыбаться как профессиональный политик, махая рукой и быстро идя вперед. – Подробностей, если честно, и сам не успел узнать. Но дополнительные рекомендации им точно не нужны. Или отчеты не читали, какие должна была писать ваша же служба?

– Да, наилучшую из них я уже вижу, – задумчиво пробормотал этот тип, ловко пристраиваясь между мной и Мальграмом, подхватывая нас обоих под руки и заставляя следовать за аристократами, буквально дыша им в затылок. – Скажите, а предыдущий хозяин этого замечательного артефакта… Он где?

– В каком-то роде прямо здесь. – Ответ заставил этого типа споткнуться и побледнеть, как покойника. Так-с, видно, с покойным волшебником они находились не в лучших отношениях. Судя по всему, графиня и принц ему доверяют, значит, скажем правду, немного ее приукрасив, чтобы казаться более страшным. Уважение завоевать сложно, но вот того, кого опасаешься, презирать трудно. – Видите ли, я его съел. Да, кстати, а вы-то кто? И почему интересуетесь?

Шагов пять мы шли в молчании.

– Целиком? – уточнил коротышка. Причем, кажется, в его голосе слышалась надежда.

– Мясо, жизнь и душу, – припомнил я. – Правда, последняя досталась одному темному божеству, но вряд ли это принципиально. Одежду и кости, правда, оставил почти нетронутыми. Если их еще не свалили в общую могилу, можете забрать себе как сувенир.

– Спасибо, – вдруг сказал этот тип и ненадолго замолк, видно, собираясь с силами. А следующая его реплика заставила уже нас с чародеем сбиться с шага: – А я Льюи. Глава департамента внешней и внутренней разведки нашей страны, ну или вернее того кошмара, который ею зовется. И заодно самое близкое доверенное лицо покойного Далара Шестого, на которого он спихнул все заботы о стране, ударившись в многолетний запой. Думаю, мы будем встречаться очень часто, если, конечно, меня не сменят кем-нибудь более компетентным, по мнению новой власти.

От такого признания мозг впал в состояние полного ошеломления, и беседу перехватил Мальграм.

– Приятно познакомиться, сэр регент. А почему вы думаете, что вас отправят в отставку?

– Честно, – коротышка с какой-то грустью посмотрел нас, – я не создан для этой работы. А Далар Шестой был, пожалуй, одним из самых некомпетентных королей мира. Наверное, именно поэтому мы друг друга так хорошо понимали. Страна чуть не была разорвана гражданской войной, впрочем, возможно, у нее все еще впереди. Сводки с перечнем погибших были прочитаны на бегу одним глазком и через строчку, но их хватило, чтобы волосы стали дыбом, а когда эту информацию узнают родственники погибших дворян, то только нанятыми убийцами и мерами экономического давления, чувствую, не отделаемся. Ковен магов рвался к власти, поддерживая одного из принцев, ставшего их марионеткой, хорошо, что его главы больше нет, но куда бы деть остальных чересчур много возомнивших о себе магиков, являющихся гарантом боевой и промышленной мощи страны? В казне громадные дыры, и просто не представляю, как можно залатать их хотя бы на следующий год. А того главу департамента разведки, который допустил такое, пожалуй, стоит повесить. В сложившейся ситуации радуют только две вещи. Первая: Директор – не убиваемая никакими имеющимися исполнителями наглая сволочь, портившая мне жизнь последние лет десять, – подох, хотя и планировал, вероятно, жить вечно. Вторая – решать все накопившиеся проблемы придется уже кому-то другому. А я – отдыхать! Можно даже в могиле.

Кошмар! Караул! Полундра!!! Как можно было жить в стране и не заметить, что ее руководство состоит из дремучих фаталистов?! Судя по исказившемуся в страдальческой гримасе лицу Мальграма, мага-мошенника одолевали подобные мысли. Хм, а если дела с финансовым благополучием государства так плохи, то, может, окончательно его подорвать и свалить с награбленным за бугор? Внешность мне живой артефакт, переведенный в боевой режим, наверное, изменит в два счета. Кости там укоротит, очертания лица подправит. Вот только куда драпать и где здесь лежат не особо охраняемые ценные вещи?

Тем временем мы уже почти дошагали до дворца, чьи двери распахнулись навстречу наследнику. И на нас уставилось нечто вроде увеличенного раз в двадцать многоствольного арбалета, слишком большого, чтобы его могли выдержать даже руки великана. Мне прямо в лоб смотрело стационарное осадное орудие! И тот, кто держал руку на каком-то рычаге, вероятно, аналоге спускового крючка, улыбался на редкость кровожадно. Время странно замедлилось, причем до такой степени, что стало видно, как медленно напрягается конечность, собирающаяся отправить оперенную смерть в короткий полет. Тело начало максимально быстрое падение носом в гравий, таща за счет большой массы за собой вцепившегося, как клещ, Льюи и даже Мальграма, удерживаемого последним за руку. Щупальца живого артефакта, прорвав нарядную одежду, неизвестно где и как добытую графиней, перед тем как мы уехали из практически обезлюдевшего лесного замка, рефлекторно метнулись вперед, чтобы прикрыть самую уязвимую часть тела, голову. Разнесут в клочья ее – и нам обоим конец. А вот если стрела, ну или чем сейчас плюнет эта штука, сначала пройдет через какую-нибудь преграду, если и не застрянет в ней, то сменит траекторию или как минимум ослабит силу удара. А с менее фатальными ранениями уж как-нибудь выживу. Принц с тетушкой, чисто случайно оказавшиеся на пути необычных конечностей, по какой-то неведомой причине двигающихся сегодня крайне неловко, после сильнейшего толчка хищными отростками в спину тоже потеряли равновесие и плюхнулись на землю.

Над головой, вжавшейся в плиты мощенной камнем дорожки, ведущей к дворцу, вжикнуло. Судя по громкому звуку, состоящему из череды почти одновременных взрывов, раздавшихся в следующее мгновение, угроза, исходящая от непонятного оружия, была сильно недооценена. Окончательно я убедился в этом, когда посмотрел по направлению к зданию, из которого, печатая шаг, выходили здоровенные бугаи в тяжелых латах и с двуручниками, превышающими человеческий рост. Что-то знакомое почудилось в их очертаниях и подозрительно синхронных движениях. Черт! Это же боевые големы! Почти такие же, как тот, который создала для охраны склепа Джулия, но наверняка имеющие прочные латы, а не ржавый хлам, и потому куда более опасные!

Вопли боли и ужаса раздались сзади и сбоку. Видимо, зацепило тех, кто пришел на коронацию и… Мальграма?! Чародей-мошенник орал благим матом, держась за фонтанирующие кровью ягодицы, а где-то под ним барахтался испуганный, но вроде бы целый клубок из принца и графини. Видимо, маг не успел вовремя среагировать, да к тому же упал очень неловко, не сумев прижаться к земле из-за появившейся между ним и почвой живой прослойкой, в результате чего выпущенный в упор снаряд просто срезал у него самую высокую точку. Теперь он точно не боец и без посторонней помощи наверняка умрет, если не ошибаюсь, мягкое место у человека имеет довольно много крупных вен или артерий.

Големы приближались, причем их поток, вырывающийся из распахнутых настежь дверей здания, и не думал иссякать. Зеваки частью бросились бежать кто куда, частью схватились между собой, а частью даже напали на сильно сократившихся в числе по причине многочисленных ударов в спину стражников. По периметру ограды и ворот в небо взвилась искрящая неприятными зелеными разрядами пленка некоего явно магического барьера, заключившего все в нем находящееся в эдакую гигантскую сферу. И почему-то живых рядом с ее краями не видно. Так, а откуда у этой толпы столько оружия? И магов среди нее хватает, вон как красиво взвился в воздух какой-то тип, сгорая на лету из-за объявшего его фигуру пламени, но продолжая садить вниз темно-фиолетовыми плетями молний. Так, куда убежать?

– Управляющий жезл! Управляющий жезл! – орал Льюи, не вставая с земли, но дергая меня за руку. – Быстрее, отбери его! Иначе они окончательно пробудят систему обороны дворца и раздавят нас даже не в пыль, а во что-то еще более мелкое!

– Где он? – уточнил я у окончательно проштрафившегося главы внешней и внутренней разведки, наблюдая, как женщину в богатом, но уже забрызганном кровью платье, приблизившуюся к границе изолированного участка, окутывает гнилостно-зеленое свечение, оторвавшее бедняжку от земли метра на полтора, а потом ее тело падает вниз так, как могут только мертвые.

– Был у моего заместителя, – последовал неуверенный ответ коротышки. – А он вместе с представителями верховных жрецов. Где-то там. – Забери его, пока гвардейские големы не покрошили всех нас в капусту!

И при последних словах, прозвучавших, как визг раненого поросенка, указал рукой в сторону дворца, откуда вышла уже, наверное, полусотня магических механизмов для убийства. Ну е-мое! Чтобы пройти сквозь них, надо быть самоубийцей! Хотя мне, в общем-то, после всего уже пережитого не привыкать, тем более выхода отсюда все равно нет.

– Поберегись! – закричал я неизвестно кому, срываясь вперед и летя, как птица, навстречу уже начавшим замахиваться для ударов големам. Первого из них просто перепрыгнул, непонятным образом слишком сильно оттолкнувшись от земли и приземлившись аккурат на шлем второму, вбивая его литую башку в железные плечи. Удержался чудом вылезшими из ног щупальцами, порвавшими штаны и насмерть вцепившимися в конструкт. Они, кажется, еще и что-то отгрызли из него, проникнув через свежеобразованные щели изначально герметичных доспехов. Кхм. Ну, раз живой артефакт может усиливать удары руками, то почему бы ему и не сделать из своего носителя некое подобие свихнувшегося магического кузнечика?

От странного паразита-симбионта пришло мысленно подтверждение последней способности, сопровождаемое странными образами, расшифровать которые с ходу не стоило и пытаться. Вроде бы он использовал чары, облегчающие вес при взлете, но их прекращение ненадолго увеличивало его, превращая падение в стремительное скольжение по кратчайшей траектории к выбранной цели и страшную угрозу для тех, кто внизу. А еще он очень настоятельно советовал не стоять на месте, так как гвардейские големы имеют кроме мечей, и встроенные в плечи стрелометы.

– Ненавижу прогресс, – решил я, мечась, как заяц, с реактивным двигателем и чудом уворачиваясь от взмахов двуручников и ливня коротких стальных стрелок. Впрочем, кажется, парочка последних в цель все же попала, но большого вреда не нанесла. Возможности живого артефакта после того, как через него на реальность взглянул с гастрономическими целями древний и темный покровитель гномов, выросли, похоже, на порядок. – Ну почему здешние аборигены освоили производство волшебных терминаторов, да еще и наделали их столько?!

Продвигаться вперед получалось с большим трудом. Големы были медленнее, да и о фехтовании явно не знали вообще ничего. Но скорость их уступала моей ненамного, может быть, всего вполовину. Если бы удары трофейного посоха не сминали их в груды металлолома за счет вложенной в деревяшку магии, то они бы очень быстро разделали своего одинокого противника на куски просто за счет количества! Казавшиеся почти неисчерпаемыми силы стремительно кончались, тело снова усыхало до едва ли не до состояния скелета, мир выцветал, а доминирующим чувством становился жуткий голод. Очередной снаряд вонзился мне в щеку, разворотив, несмотря на малые размеры полчелюсти. Боль была блокирована, но я все равно испугался и разозлился. Так долго продолжаться не может! Надо что-то делать! Тем более что в открытых дверях, из которых все идут и идут неживые болваны, уже почти перезарядили рассылающий взрывающиеся подарки стреломет!

Живой артефакт, проявивший инициативу, предложил авантюрный план. Я подпрыгиваю как можно выше, выпускаю в сторону дворца щупальце, одно, на выращивание которого уйдет большая часть сил, и с его помощью подтягиваюсь по воздуху прямо к своей цели, то есть дворцу. А там разберемся. Поскольку других идей не было, а умирать очень не хотелось, пришлось соглашаться.

Использовав очередного голема как подставку, я напрягся и подпрыгнул примерно на высоту третьего этажа. Из груди прямо вперед немедленно выстрелил длинный, наверное, в несколько десятков метров канат. Его конец врезался в одно из окон, пробил цветной витраж и немедленно начал кого-то жрать! Правильно интерпретировать ощущения штуки, угнездившейся в моем теле, даже если она соизволяла ими поделиться, являлось очень непростым делом, но, похоже, некоторый опыт уже успел наработаться. Импровизированная лебедка дернула тело вперед, и я понесся, спиной ощущая парочку последних попаданий стрелок, пущенных вдогонку големами, изрядно повысившими свою меткость после того, как их цель начала двигаться прямолинейно и равномерно.

– Всем стоять! – заорал я, проламывая собой стекло, падая на заставленный едой стол и крутя головой по сторонам. Рука сама собой цапнула яблоко из высокой вазы. Так… Четыре каких-то старичка связанных сидят в углу. Парочка в одеждах, слишком роскошных и неудобных, чтобы принадлежать воинам, а не придворным, ошалело смотрят на третьего, уже почти очищенного щупальцами от плоти до состояния скелета, а в руках его сжат какой-то хрустальный дрын, лишь чуть меньше моего посоха, но без набалдашника. Неужели тот самый управляющий жезл? Фрукт хрустнул на зубах, заглатываемый в один присест. – Никому не двигаться! Нарушители будут съедены!

Лишенный мяса череп, выскобленный хищными отростками до блеска, скатился с разъеденного до состояния губки позвоночного столба и покатился по полу, гибкая конечность впихнула мне в руки трофей, а так и не зажившие челюсти начали перемалывать засунутую в них курицу. Живую. Цветную. Вместе с клеткой. Видно, живой артефакт совсем оголодал, раз снова перехватывает контроль над телом и поглощает что попало всеми доступными способами. Нет, это же надо! Попугая сожрал!

– Сда-сда-сдаемся, – заикаясь, выговорил один из несвязанных людей и ухнул в обморок. Хрустальная палка и правда оказалась тем, чем нужно, а главное, имела нечто вроде телепатического и интуитивно понятного интерфейса. Во всяком случае защиту с периметра она убрала, големов заставила нападать на тех же, с кем сражались уцелевшие стражники, а принц был немедленно взят ими под охрану от всех встречных и поперечных. И, кстати, теперь стало понятно, почему покойник засел именно здесь. Из окна, пусть и разбитого, открывался шикарный вид на окрестности.

Дальнейшее помню смутно, так как был очень занят. Я ел, спешно насыщаясь и пустив в дело и зубы, и щупальца. К счастью, не людей, а продукты, приготовленные для пира по поводу коронации. Рядом развязанные старички, оказавшиеся уважаемыми священнослужителями, по какому-то укороченному обряду короновали Дэриела. Отвлечься от приема пищи получилось, лишь когда свежеиспеченный монарх обратился к своим верным подданным. Тем, кого не добили в горячке боя и не утащили в темницу для показательной казни чуть позже. Начало его выступления, увы, было пропущено по причине скоростного опустошения не менее чем трехлитровой емкости с вкуснейшим салатом, но конец, где речь шла о награждении отличившихся, все же сумел отвлечь от оставшихся деликатесов, число которых сильно сократилось.

– Те, кто помог мне в этот нелегкий час, не будут забыты! – вещал правитель страны, судя по всему, имевшей огромные проблемы. – И особенно я хочу отметить героизм главы своих телохранителей и нового придворного мага! Первый прикрыл меня своим телом, спасая от стрел, и теперь тяжело ранен, а второй, в одиночку прорвав ряды мятежников, вернул охранную систему дворца под контроль! Слава им! Слава!

Чего? Меня? В придворные маги?! Но я же колдовать не умею! Артефакт умеет, а я нет! И от него хочется избавиться как можно скорее! Попытка объяснить ситуацию и вернуть себе должность начальника над бригадой костоломов, оберегающих венценосную тушку, успехом не увенчалась. Ей помешало мясное ассорти, невесть как оказавшееся во рту, вероятно, телепортировавшись туда из тарелки, стоявшей ранее на другом конце стола, а теперь крепко удерживаемой у носа коротким, но толстым щупальцем.

– Поздравляю, мессир, – поклонился мне какой-то маг весьма обгоревшей наружности, одетый в униформу стражи. Во всяком случае дымок у него шел не только из одежды, но, кажется, даже и из ушей. – Для меня будет честь служить под руководством того, кто обладает столь уникальной школой волшебства. Скажите, а как вам удается делать свою ауру похожей на ту, которая есть у какого-нибудь слабенького необученного деревенского колдуна? Нет, ну если это не секрет, конечно…

– Повреждено девятнадцать процентов оборонной системы дворца, – перебил его вывернувший не пойми откуда тип, облаченный, держите меня семеро, в халат и тапочки, но крепко сжимающий в руках самый обычный молоток! Да еще и с мокрой головой. Его топили? Или отмывался от крови? – Система датчиков для раннего обнаружения возможных злоумышленников испорчена целиком и полностью…

– Милорд, может, показать вам ваши покои? – Какая-то личность женского пола с острыми ушками, похожая бесстыдными повадками на тетку короля, нарисовалась напротив меня и как бы невзначай потянулась. Если бы не то, что где-то в уголке валяется скелет съеденного заживо человека, уверен, и на колени бы без спросу плюхнулась, а так щупалец все же опасается. Учитывая, что одежды на ней было немного, да и та серьезно пострадала в недавнем бою, зрелище получилось гипнотическое…

Водоворот разных чудовищ в человеческом, ну или принадлежащем представителям иных разумных рас обличье закружился вокруг, не давая возможности исправить ситуацию с идиотским назначением на совсем неподходящую должность, а также умоляя, прося, требуя, сообщая и даже приказывая мне что-то. Но я их потуги мужественно игнорировал, полностью посвятив себя куда более важному делу, откладывать которое на потом было опасно. Еде.

## Эпилог

Мало кто из тех, кто обладает разумом, доволен реальностью, что его окружает. На берегу реки, на причале, построенном у водоема жителями рядом расположенного города, копошился десяток фигур и стояла одинокая карета. По сравнению с великим водным потоком они казались просто жалкими. Ни мощи, ни силы, ни времени, чтобы все это обрести, поскольку вся их коротенькая жизнь занята странными и, пожалуй, бессмысленными делами, единственное исключение из которых – продолжение рода. Бабочки-однодневки, да и только.

– Ну как? – спросил самый главный из тех, кто находился на берегу. А заодно и самый большой и сильный, превосходящий тех, кто был с ним, в росте как минимум на голову, да и шире их в плечах едва ли не в два раза. А ведь его превосходство было не только физическим. В руке он сжимал посох мага, а на плечах нес изукрашенную драгоценными камнями, за каждый из которых могли убить, мантию.

– Сложно, – ответил ему собеседник, убирая в футляр какой-то прибор, блестевший так, как только может это делать надраенная медь. – Как глава гильдии землекопов, могу сказать, что сделать то, что вы желаете, почти невозможно. Поворот русла даже на мелком ручейке далеко не такое простое дело, как может показаться, ну а тут протекает едва ли не самый мощный в стране поток. Пожалуй, подобная задача стала бы настоящим вызовом нашему мастерству, а работы, занявшие как минимум несколько лет, позволили бы знатно обогатиться, но…

– Продолжайте, – попросил его гигант. – О трудностях лучше знать сразу. А преодолимые они или нет, то не вам решать.

– Город затопит, – немного помявшись, все же ответил ему оппонент. – Возможно, не весь, но богатые кварталы точно.

– Да, это проблема, – задумался обладатель посоха и мантии и обвел взглядом набережную. – Пока проблема.