# Убить кукловода

Елена Малиновская

Может ли марионетка переиграть кукловода? Странный вопрос, конечно же, нет! А если этой марионеткой являешься ты сама, а на кону — твоя жизнь? Волей-неволей начнешь собственную игру, пытаясь обрести долгожданную свободу и надежду на будущее. Мне, Доминике Альмион, специалистке по смертельным проклятьям, не привыкать распутывать клубки интриг и развязывать узлы загадок. Но в этот раз мне придется найти способ раз и навсегда порвать нити чужой воли, опутавшие… мое сердце!

## Часть первая. ПОБЕГ

Подо мной текла река жидкого пламени. Я удобно оперлась на невысокие перила, призванные защитить любопытствующих от случайного падения в лаву, и незаметно огляделась.

Долгая хекская ночь близилась к рассвету, а значит, туристы и исконные обитатели Зарга медленно, но верно расползались по своим укрытиям. Приятного мало оказаться под открытым небом, когда над горизонтом встанет пылающий шар солнца, испепеляющий все живое. В такой ситуации спасет лишь энергетический щит, однако смысл понапрасну расходовать свои силы? Куда приятнее и полезнее переждать столь неуютное время суток под надежной защитой стен отеля или родного дома.

Я находилась сейчас на одном из так называемых огненных мостов. Паутина этих сооружений опутывала западную окраину Зарга, где располагался небольшой, но чрезвычайно активный вулкан. Вокруг перил подрагивало легчайшим синеватым туманом поле, ограждающее прогуливающихся по мосту от случайных брызг лавы и хлопьев жирной сажи. А прозрачный пол позволял насладиться всем великолепием красок бушующего под ногами огня. Ничего не скажешь — захватывающее зрелище, от которого в буквальном смысле перехватывает дух. Яростный разгул стихии в столь пугающей близости от тебя. Кажется, протяни руку — и обязательно обожжешься.

Не было ничего удивительного в том, что это место являлось, пожалуй, основной достопримечательностью Зарга. В разгар ночи здесь было не протолкнуться от толп туристов и огромного количества влюбленных парочек, желающих вдоволь нацеловаться в окружении багровых и ярко-алых всполохов бушующего огня. Почему-то яростное живое пламя действует особенно возбуждающе на людей. Но сейчас, как я уже говорила, самое оживленное время суток миновало, и по мосту прогуливались лишь редкие прохожие: то ли не нашедшие себе пару, чтобы скрасить одиночество дневных часов, то ли дожидающиеся припозднившихся знакомых, то ли просто бездельно шатающиеся.

Пожалуй, я бы могла отнести себя ко второй категории, но с небольшой оговоркой. У меня была назначена деловая встреча на мосту. И я уже начинала нервничать, поскольку край небес угрожающе алел в преддверии скорого восхода. Нет, мне не грозила опасность быть сожженной заживо в лучах проснувшегося солнца. Я вполне смогу поддерживать щит около часа, и этого времени мне хватит с избытком, чтобы добраться до убежища. Но я бы предпочла обойтись без столь крайних мер. К тому же, что скрывать, меня все сильнее грызло любопытство. Интересно, кто назначил мне здесь встречу?

Мыслями я опять вернулась в начало сегодняшней ночи. Следуя давно заведенному обычаю, первым делом я наведалась в свой любимый бар «Глоток свободы». Выпила бокал сухого даританского вина, немного поболтала с Даррешем — владельцем сего заведения и по совместительству барменом. Узнала последние новости, заодно поинтересовалась, не спрашивал ли кто обо мне. С момента моих приключений на Нерии прошло уже около года, а я до сих пор вздрагивала от каждой тени при воспоминаниях о недвусмысленной угрозе Луциуса и его записке, пришпиленной кинжалом к моей подушке.

Я беспокойно переступила с ноги на ногу. Память услужливо подсунула мне то, что предшествовало обнаружению записки, и мои щеки привычно потеплели. Ох, а все-таки Луциус оказался на удивление хорош в постели! И если бы не его маниакальное стремление меня убить, то… то…

«Что „то“? — насмешливо вопросил внутренний голос, когда я замялась, не в силах придумать достойного завершения фразе. — Считаешь, из вас могла бы получиться достойная пара? Жестокий убийца и ты. Лучше подумай о том, сколько крови на руках у Луциуса! Ох, Доминика, какие-то странные у тебя предпочтения. Чем тебя не устраивает Стефан? Красив, умен, остроумен. И столь же хорош в постели».

«Почти столь же хорош», — машинально исправилась я и тут же поморщилась, досадуя на себя за подобные мысли.

Если говорить честно, я уже устала от отношений со Стефаном. Год — достаточный срок, чтобы миновала первая влюбленность и на смену ей пришло глухое затаенное раздражение. К тому же мои чувства к нему строились в основном на влечении, страсти, а это слишком зыбкая и ненадежная почва для долгого и счастливого союза. Совместная жизнь, как это часто бывает, принесла мне множество не совсем приятных открытий. Я узнала, к примеру, что Стефан иногда сопит во сне. Если сначала это забавляло и умиляло меня, то потом стало выводить из себя. Попробуй усни, когда тебе на ухо выводят такие рулады! А его привычка укрывать меня одеялом? Я понимаю, что он родом из Озерного Края, где ночами бывает весьма зябко и прохладно, поэтому для него это прежде всего проявление заботы, но ведь сейчас мы на Хексе! Сколько раз я просыпалась вся мокрая от пота и еще более уставшая, чем ложилась в постель. Да мало ли что еще.

Но куда сильнее меня раздражало то, что все эти мелочи даже в совокупности были слишком незначительными и не служили приемлемым поводом для завершения нашего романа. Достоинства Стефана пока перевешивали его недостатки. Он любил делать мне маленькие романтические сюрпризы, от которых мое сердце таяло, и мне становилось стыдно за свои намерения разорвать наши отношения. В обществе он неизменно привлекал к себе все женские взгляды, что закономерно пробуждало во мне гордость и некое чувство превосходства. К тому же он был щедр и как-то незаметно взял на себя все мои денежные обязательства, включая ежемесячную оплату лицензии магического департамента. Естественно, я пыталась сопротивляться, но Стефан твердо сказал, что пока он живет в моем доме — то будет платить за все, поскольку не желает чувствовать себя нахлебником.

На мое финансовое благополучие оказал влияние и тот факт, что со мной в паре теперь работал Элмер. Он, правда, то и дело припоминал мне тот случай, когда я обманом была вынуждена стрясти с него оплату моих услуг как специалиста по снятию проклятий. Но если не считать этого крохотного обстоятельства, то мы с ним на удивление неплохо поладили. Я даже научилась мириться с его весьма странным чувством юмора, а он по мере сил и возможностей пытался не обращать внимания на Стефана. Правда, это получалось у него не всегда. Порой эта парочка вновь начинала отчаянно ругаться, и я в эти минуты чувствовала даже некоторое умиление. Ну как дети, право слово! Хорошо хоть не дерутся.

Впрочем, я немного отвлеклась. Итак, моя ночь началась с посещения бара. И именно там Дарреш передал мне записку, которая была на удивление лаконична.

«Желаешь узнать подробности о смерти родителей и братьев — приходи сегодня на пятый, если считать от центра города, огненный мост», — гласила она. На оборотной стороне листа было написано не менее краткое: «Передать Доминике Альмион».

Естественно, я забросала Дарреша вопросами: кто передал ему эту записку, как этот человек выглядел, не говорил ли он с нерийским акцентом. Увы, приятель ничем не смог мне помочь. Он лишь смущенно пожал плечами и признался, что записку обнаружил сразу после открытия бара. Она лежала на пустой стойке, придавленная горсткой монет. При этом он готов поклясться, что в самом помещении никого не было, а колокольчик на двери не звенел, то есть никто не входил и не выходил из бара.

И вот я стояла на середине этого самого пятого моста и все больше нервничала. Наверное, было полнейшей глупостью отправиться сюда без чьей-либо поддержки. Не было никаких сомнений в том, что меня пытаются заманить в ловушку. Правда, некоторую уверенность мне придавал тот факт, что на огненных мостах невозможно использовать магию. В опоры этих сооружений были вмонтированы мощнейшие стационарные заклинания, блокирующие все чары извне. Это служило своего рода гарантией, что никакой безумец не пустит реки лавы на стоящие по берегам здания, уничтожая сотни обычных мирных горожан.

Я нервно вытерла мокрые от волнения ладони о подол платья, разглаживая на нем несуществующие складки, и еще раз огляделась. За время моих раздумий мост совершенно обезлюдел. Лишь на дальнем его конце виднелась одинокая фигура припозднившегося путника, который неторопливо шел по направлению ко мне. Неужели человек, назначивший мне эту встречу, наконец-то решил явиться?

Я вся подобралась, наблюдая, как приближается незнакомец. Небо за его спиной пламенело всеми оттенками алого, поэтому я никак не могла разглядеть его лица.

Увы, опасность пришла совсем с другой стороны. В тот момент, когда незнакомец почти поравнялся со мной, кто-то резко схватил меня сзади. Я вскрикнула от неожиданности, забилась изо всех сил, пытаясь вырваться. И вдруг обнаружила, что сижу на ограждении. Взмахнула руками, силясь удержать равновесие и не упасть спиной назад в бушующее пламя.

— Твоя плата, — раздался до боли знакомый голос.

Золотом блеснул хардий,[1] кинутый мужчине, проходившему мимо.

Я увидела, как тот расплылся в щербатой улыбке и прибавил шаг, торопясь пройти мимо. Правильно, главная заповедь Хекса: не глазей по сторонам и не задавай лишних вопросов. Слишком любопытные здесь долго не живут.

— Скучала? — На меня упала тень того человека, который так ловко подсадил меня на перила и заставил балансировать, в буквальном смысле слова пытаясь схватиться за воздух.

— Да не сказала бы, что сильно, — пробормотала я, так отчаянно вцепившись в узкое ограждение, что заныли костяшки. Если Луциус, а передо мной стоял именно он, захочет меня скинуть с моста — то ему придется прежде выломать эти проклятые перила!

— А я вот скучал, — мурлыкнул он и неожиданно прижался ко мне.

Я жалобно охнула, от такого маневра опасно наклонившись в сторону пропасти. Обвила ногами массивные железные прутья ограждения, помогая себе удержать равновесие. Затем свободной рукой схватила Луциуса за рубашку, повинуясь внезапно пришедшей мысли.

— Попытаешься сбросить меня — утащу за собой! — злым свистящим шепотом предупредила я.

— Фу, никакой фантазии! — шутливо посетовал Луциус, не торопясь каким-либо образом освободиться из моей хватки. — Кто сказал, что я собираюсь поступить так скучно и предсказуемо?

Я нахмурилась, не понимая, чего он добивается. Сидеть на ограждении становилось все более и более неприятно. С каждой секундой металл перил подо мной неотвратимо нагревался. По моему лицу тек горячий пот, от которого щипало глаза. Платье неприятно прилипло к телу. Вот-вот взойдет солнце. Если до того момента я не спрячусь под щит…

Я ахнула, осознав, какую страшную смерть для меня придумал Луциус. Как я уже говорила, на опоры моста были установлены особые чары, блокирующие любые попытки создать какое-либо заклинание. А следовательно, я не смогу воспользоваться магией даже для того, чтобы спрятаться от солнца! Еще минута, максимум две — и я изжарюсь заживо на этом проклятом мосту!

— Ты погибнешь со мной! — с ненавистью предупредила я. — Ты не успеешь добраться до берега!

— С чего ты решила, что я собираюсь бежать к берегу? — Луциус нагло оскалился. Он по-прежнему стоял вплотную ко мне и словно не испытывал ни малейшего страха при мысли о встающем за его спиной солнце. Затем улыбнулся, видимо, позабавленный выражением неподдельного ужаса на моем лице, нагнулся ко мне и прошептал, глядя прямо в глаза: — Разве это не романтично — умереть в объятиях друг друга, озаренными первыми лучами безжалостного светила? Ну признайся, Доминика, ведь о такой смерти можно только мечтать!

— Я вообще не мечтаю о смерти, — огрызнулась я. — И уж точно не хочу умирать в твоих объятиях.

— Твои жестокие слова разбивают мне сердце! — Луциус вздохнул с фальшивой патетикой. — Ты просто не оставляешь мне иного выбора!

Я так и не поняла, что случилось в следующий момент. Но вдруг обнаружила, что уже не сижу, а балансирую, стоя на узенькой полоске металла. Если бы не руки Луциуса, поддерживающие меня за талию, — то я точно не сумела бы сохранить равновесие и упала бы в бездну. Но он был рядом и держался с такой уверенностью, будто под его ногами была надежная земная твердь, а не перила моста.

— Потанцуем? — предложил он и сделал шаг назад, потянув меня за собой.

— Ты ненормальный! — взвизгнула я, осознав, что мы двое находимся в шаге от гибели. — Иракша тебя раздери, что ты задумал?

— Увы, Доминика, мы обречены, — горестно вздохнул Луциус, словно не услышав моего выкрика. — Солнце встает. Мы не успеем выбраться с моста, а значит, сгорим заживо. Поэтому давай проведем последнюю минуту со всем возможным удовольствием.

Я молчала, кусая губы, и со все возрастающим отчаянием глядела на стремительно светлеющие небеса. Из темно-багровых, почти черных, они превратились в ярко-алые, цвета свежей крови. Да, Луциус прав, нам осталось жить не больше минуты. Наверное, он действительно сошел с ума, раз решил умереть сам и захватить в лучший из миров и меня.

— Но иногда поцелуй прекрасной дамы может сотворить чудо! — с прежней совершенно неуместной патетикой провозгласил Луциус. Нагнулся ко мне и вкрадчиво поинтересовался: — Ты готова даровать мне свою ласку?

— Иди ко всем демонам! — совершенно невежливо фыркнула я. А потом добавила еще парочку фраз, красочно описывающих, что должны эти самые демоны сделать с моим противником.

— Ну и выраженьица у тебя, Доминика! — мгновенно оскорбился Луциус, продолжая балансировать со мной в объятиях на самом краю бездны. — Теперь даже не знаю, стоит ли спасать тебя.

Я внимательно посмотрела в его серые глаза, лучащиеся смехом. Да что он задумал-то? Ни за что не поверю, что один из самых талантливых преступников, которых я когда-либо знала, решил по доброй воле свести счеты с жизнью. Тем более столь жутким и болезненным способом.

А в следующее мгновение мне стало жарко дышать. Солнце все-таки показалось из-за горизонта. И мгновенно воздух превратился в кипяток, выжигающий легкие изнутри.

«Держись крепче», — скорее прочитала я по губам, чем услышала. Мои ребра жалобно хрустнули — с такой силой Луциус вдруг стиснул меня в своих объятиях.

А еще через миг он оттолкнулся от перил и прыгнул в реку пламени, величаво текущую под нами.

Я хотела закричать от ужаса. Точнее, я уже открыла рот, чтобы издать вопль, но Луциус прижался своими губами к моим, превратив мою попытку в страстный поцелуй. А вокруг нас вспыхнул всеми цветами радуги щит, который тотчас же зарябил ослепительными всполохами, когда мы с головой ушли под кипящую лаву.

«Щит не выдержит, — с горькой безнадежностью промелькнуло в моей голове. — Сейчас мы умрем».

Наверное, на какой-то миг я потеряла сознание. Потому как в следующую секунду вдруг обнаружила, что мы находимся уже на берегу, по-прежнему заключенные в ослепительно яркую сферу защитного заклинания.

Я лежала на спине, с удивлением вглядываясь в далекое небо утреннего Зарга, алый цвет которого угадывался между переплетением толстых силовых нитей чар. Надо же, пожалуй, я впервые за всю свою жизнь вижу хекский рассвет. А ведь прожила здесь столько лет.

Стоило признать, зрелище впечатляло. Небеса над моей головой полыхали столь невероятным сочетанием цветов и оттенков, что на миг я почувствовала досаду — и почему раньше мне не пришло в голову полюбоваться этой картиной?

— Правда, это завораживает?

Я вздрогнула от вкрадчивого голоса, прозвучавшего мне прямо на ухо. Повернула голову и увидела Луциуса, который лежал рядом со мной, опершись локтем о мягкую подложку своих чар, и с интересом наблюдал за моей реакцией.

— Да, — со вздохом невольного восхищения признала я, поскольку не видела никакого смысла в том, чтобы отрицать очевидное. И опять замерла, зачарованная буйством красок над моей головой.

Перед столь величественной картиной я как-то неожиданно растерялась. Да, разумом я осознавала, что сейчас не время и не место для праздного восхищения красотами родного мира. Рядом со мной находился мой злейший враг, который наверняка ждет удобного момента для нападения. Но все доводы здравого смысла отступали перед осознанием того, что, вполне вероятно, я больше никогда не переживу столь необычный момент.

— Я знал, что тебе понравится. — В голосе Луциуса прозвучало нескрываемое бахвальство. — Все-таки все вы, женщины, в чем-то одинаковы. Обожаете подобные ситуации, хотя порой вслух клянетесь в том, что якобы совершенно не романтичны.

Я вновь повернула голову и внимательно посмотрела на Луциуса. Тот встретил мой взгляд с привычной саркастической ухмылкой, однако на дне его зрачков я заметила отблеск иного чувства. Чего-то, что больше всего напоминало мой собственный восторг. Хм-м, сдается, чувство романтики не чуждо и Луциусу. Правда, все равно непонятно, ради чего он устроил все это представление. Уж больно оригинальный способ он выбрал, чтобы продемонстрировать мне своеобразную прелесть хекской зари. Не говоря уж о том, что отношения между нами, мягко говоря, не располагают к подобным сюрпризам.

— О да, ты, безусловно, знаешь, как произвести впечатление на девушку, — с нервной улыбкой ответила я. — У меня вся жизнь перед глазами промелькнула.

— Можешь не благодарить, — вальяжно отозвался Луциус. Наклонился ко мне и заговорщицким тоном прошептал: — И потом, Доминика, это была всего лишь прелюдия. Так сказать, легкая закуска перед основным блюдом, призванная разжечь аппетит.

Я мгновенно напряглась. О чем это он сейчас? Какую гадость он приберег на десерт?

В кончиках пальцев затеплилась энергия, которую я поспешно начала концентрировать на случай возможной атаки. Сейчас мы находились на достаточном отдалении от огненного моста и стационарных заклинаний, установленных на его опоры, а следовательно, ничто не помешает мне как можно дороже продать свою жизнь. Без боя я точно не сдамся!

— Не дури, — лениво предупредил Луциус, угадав это намерение. Перехватил мою руку и предупреждающе сжал ее — не сильно, но ощутимо. — Доминика, ты должна понимать, что без моего щита не протянешь и мига. Солнце уже поднялось на достаточную высоту, поэтому испепелит тебя за долю секунды, ты даже не успеешь создать собственное заклинание. — Помолчал немного, видимо, желая, чтобы я полностью уяснила его слова, затем добавил с нескрываемой угрозой: — Если ты попытаешься напасть на меня, то я вышвырну тебя из сферы. И ахнуть не успеешь, как превратишься в головешки. Поняла?

— Ты все-таки решил расправиться со мной? — нарочито равнодушным тоном осведомилась я, пытаясь не показать Луциусу своего страха. Криво ухмыльнулась и продолжила, приложив максимум усилий, чтобы ничто в моем голосе не дало понять Луциусу, как на самом деле я боюсь его: — Только позволь напомнить тебе, что если я погибну, то…

— То ничего не произойдет, — перебил меня Луциус.

Наверное, я все-таки не сумела скрыть эмоций, нахлынувших на меня после заявления Луциуса. И основным моим чувством был испуг, граничащий с самым настоящим ужасом.

— Тогда, в Озерном Крае, ты блефовала, — продолжил после краткой паузы Луциус, видимо, сполна насладившись моим замешательством, отразившимся на лице. — Если я убью тебя, то это сойдет мне с рук, как сходили с рук и остальные мои преступления. Нет никакого письма с доказательствами моей вины. Не правда ли?

— Есть! — воскликнула я со всем жаром и убедительностью, на которые была способна. — Конечно же, письмо существует…

И осеклась, поймав ледяной взгляд Луциуса. Он смотрел на меня так, будто в мыслях уже представлял, куда надлежит спрятать мое бездыханное тело. А в следующий миг он с такой силой сжал мою ладонь, что выдавил невольный стон из моих уст. Пальцы жалобно хрустнули от его хватки, и я всерьез испугалась, что он вздумал в назидание сломать мне парочку костей. Правда, это не продлилось долго. Буквально сразу Луциус отпустил мою руку, видимо, убедившись, что я более чем серьезно восприняла его столь своеобразное предупреждение.

— Еще одна ложь — и я действительно отправлю тебя загорать под местным солнцем, — будничным тоном обронил Луциус. И почему-то я не усомнилась в искренности его слов ни на мгновение. А он добавил с лукавой усмешкой: — Доминика, я очень не люблю чувство уязвимости. А твой прошлогодний неумелый шантаж, что скрывать очевидное, заставил меня изрядно поволноваться. Пришлось потратить немало времени и еще больше средств, однако теперь я абсолютно точно знаю: ты лгала мне. Глядела прямо в глаза и самым наглым образом лгала. Нет никакого письма. Если я убью тебя — то ничего не произойдет. И даже не вздумай отнекиваться.

Я молчала, охваченная тоскливым ужасом. А что я еще могла сделать? Только надеяться, что моя смерть будет быстрой и безболезненной. Правда, не понимаю, к чему Луциусу потребовались все эти сложности и разглагольствования о красоте рассвета. Убил бы сразу — и дело с концом.

— Вот и умничка, — пробормотал Луциус после продолжительной паузы, за время которой он не отводил от меня испытующего взгляда. — Вижу, ты быстро учишься. Мне нравится в женщинах понятливость и умение схватывать все на лету.

— Что тебе надо от меня? — осмелилась я на робкий вопрос. С трудом выдавила из себя измученную улыбку, попытавшись пошутить: — Бедняжке Патрисии ты тоже устроил романтическую сцену перед тем, как проклял ее?

Лицо Луциуса вдруг болезненно исказилось от моих слов, словно я по незнанию угодила в его слабое место. Неужели он стыдится своего поступка, когда был вынужден расправиться с женщиной, которая являлась его верной соратницей на протяжении многих лет? Да ну, бред. По-моему, люди, подобные Луциусу Киасу, неспособны на такие чувства, как сожаление или раскаяние.

— А ты дерзка, — глухо проговорил он. — Даже сейчас умудряешься огрызаться, хотя стоит мне только щелкнуть пальцами — и ты сгоришь заживо. Не страшно?

— Страшно, — честно призналась я, не рискуя после полученного недвусмысленного предупреждения говорить неправду. Глубоко вздохнула, набираясь отваги, и после секундного сомнения — стоит ли дергать дракона за хвост — добавила: — Правда, я не думаю, что ты явился убить меня. Уверена, что иначе я была бы уже мертва. До сего момента ты не создавал впечатления человека, способного увлечься разговором и забыть о своей настоящей цели.

Выпалив это на одном дыхании, я замерла, ошеломленная собственной смелостью. Однако с немым вызовом уставилась в непроницаемые серые глаза Луциуса, который по-прежнему лежал рядом, опершись на локоть.

Повисла тишина. Тягостная, когда каждая секунда молотом бьет по напряженным до предела нервам. И хочется молиться всем богам одновременно, лишь бы это молчание как можно скорее завершилось.

— Рассвет отгорел, — вдруг неожиданно проговорил Луциус, кинув быстрый взгляд в небо. Недовольно цокнул языком: — Пожалуй, больше нам здесь делать нечего. Дневной Хекс — донельзя унылое зрелище.

Это прозвучало столь внезапно, что я растерялась. Нет, пожалуй, Луциус Киас — удивительнейший человек. Вряд ли у меня когда-нибудь получится понять, о чем на самом деле он думает в тот или иной момент. Хотя стоило признать: своя правда в словах Луциуса, несомненно, присутствовала. Буйство нежнейших переливов алого за время нашего разговора сошло на нет. Над нами расстилалась красная простыня обычного хекского неба, в центре которой горел ослепительно яркий шар солнца. Наверное, на улицах Зарга сейчас ни души. Горожане и туристы попрятались под надежную защиту стен и крыш зданий, укрепленных стационарными заклинаниями. Кстати, удивительно, что Луциус так долго и без малейших усилий удерживает щит. Я, как и он, маг высшего уровня подчинения, пусть официально и записана под первым. Но если была бы сейчас на его месте — то наверняка бы уже изнемогала.

«Не льсти себе, — тут же строго одернула я себя. — Запас моих сил закончился бы намного раньше — в момент самоубийственного прыжка с моста. Хотя, пожалуй, на берег бы мне удалось выбраться. Но одной. О спасении другого человека речи бы уже не шло».

— Предлагаю продолжить наш разговор в другом, более подходящем для этого месте, — продолжил между тем Луциус, так и не дождавшись моего ответа на свое, по сути, риторическое замечание.

— А у меня есть выбор? — на всякий случай осведомилась я, не испытывая ни малейшего воодушевления от мысли о том, что мне предстоит идти куда-то в сопровождении жестокого преступника. Тем более Луциус уже не раз доказывал своими поступками, что для него человеческая жизнь — не больше чем разменная монета. Согласитесь, это как-то не настраивает на желание более тесного общения.

— Выбор есть всегда, Доминика. — Луциус улыбнулся, но его серые глаза при этом опасно заледенели. — Ты, без сомнения, можешь отказаться. И тогда я уйду. А ты останешься здесь, на берегу.

«И что?» — едва не брякнула удивленно я, но мудро прикусила язык, ощутив, как в этот момент взвыл мой инстинкт самосохранения. Ох, сдается, ответ на этот вопрос мне не понравится. Да и потом, к чему лезть на рожон? Как я уже говорила, если бы Луциус хотел меня убить, то не стал бы вести столь долгий разговор. Самой интересно, почему я до сих пор жива, раз уж он раскусил мой простенький обман, на который мне пришлось пойти в Озерном Крае.

Луциус уже стоял на ногах и со снисходительной усмешкой смотрел на меня сверху вниз. Его щит опасно потрескивал, показывая, что достиг предела растяжения. Если Луциус хотя бы покачнется назад — то я окажусь вне пределов действия его заклинания.

— Ты умеешь быть убедительным, — недовольно проговорила я.

— Жизнь научила. — И Луциус подал мне руку, желая помочь встать и показав тем самым, что верно понял мое решение.

Я демонстративно поднялась сама, проигнорировав протянутую мне ладонь. Губы Луциуса искривились в неприятной усмешке, но он промолчал.

— Советую не отставать, — обронил он. Развернулся и быстрым шагом отправился прочь.

Мне пришлось практически бежать, чтобы не оказаться вне зоны действия его щита. То и дело я начинала прикидывать — а не получится ли создать собственные чары, призванные уберечь меня от губительного действия хекского солнца? Луциус не смотрел на меня. Он словно вообще забыл о моем существовании, погруженный в какие-то свои раздумья. Если он действительно отвлекся, то мой замысел имеет шанс на удачу.

Но каждый раз я со вздохом сожаления отказывалась от этой мысли. Вполне возможно, Луциус лишь проверяет меня. Сдается, стоит мне только подумать всерьез о побеге — как он приведет в исполнение свою угрозу. Вряд ли у меня получится тягаться с ним в магическом плане. Вспомнить хотя бы прошлогодние события в Озерном Крае, когда он в одиночку дал бой демону, вырвавшемуся на свободу из самодвижущейся повозки. Я на такой подвиг точно неспособна.

Очередная обезлюдевшая на дневное время улица Зарга привела нас к дверям маленького уютного отеля высотой всего в два этажа. Именно такие заведения любят выбирать для своих путешествий люди с детьми. Отель был расположен вдали от центра города, ночью сюда не долетает музыка и гул от толп праздношатающихся гуляк. Небольшие номера, вкусная домашняя еда — что еще надо для семейного отдыха? Хотя странно, что Луциус выбрал для себя именно такое место. Мне казалось, ему более по душе веселье и разгул ночного Хекса, способного предложить туристу из другого мира величайшее разнообразие запретных наслаждений. Собственно, именно за этим обычно и едут на мою родину.

Едва мы пересекли порог холла, как Луциус скинул ставший ненужным щит. Искорки отгоревшего защитного заклинания еще танцевали в воздухе, когда к нам наперехват поспешил дежурный администратор — совсем еще молодой юнец в фирменной зеленой ливрее.

— Ключ от десятого номера, — коротко скомандовал Луциус, даже не глянув на него.

Юноша почему-то не бросился исполнять его приказание. Вместо этого он трогательно раскраснелся, будто уличенный на чем-то недостойном, и исподволь бросил на меня виноватый взгляд.

— А дама с вами? — смущаясь и запинаясь, осведомился он, прежде тщательно изучив меня с ног до головы.

Я принялась озираться в поисках зеркала. И что такого не понравилось в моей внешности администратору, раз он начал задавать ненужные вопросы? Вообще-то, как я уже говорила, излишнее любопытство не в правилах моего мира.

Искомое обнаружилось почти сразу — прямо над стойкой с ключами. Одного взгляда оказалось достаточным, чтобы я поняла причины замешательства милого застенчивого юноши. Видок у меня был тот еще. Акробатические этюды на ограждении огненного моста и последующее падение с него пошли мне далеко не на пользу. Подол платья оказался разорван чуть ли не до пояса, и из-под него кокетливо виднелись резинки сползших чулок. Половина шпилек, которыми я обычно пытаюсь усмирить свои непослушные вьющиеся волосы, где-то потерялась, поэтому прежде строгий пучок на моей голове сейчас напоминал растрепанное ветрами воронье гнездо. На скуле разливался лиловым свежий кровоподтек. Хм-м… А это украшение я когда успела получить? Впрочем, разве сейчас упомнишь.

Луциус удивленно обернулся, словно только сейчас вспомнив о том, что буквально насильно притащил меня сюда. Окинул меня насмешливым взором, и мгновенно мне стало стыдно за свой внешний вид. Хотя казалось бы — именно он виноват в том, что я сейчас выгляжу как девица из самого низа хекского общества, продающая свое тело за дозу сладкой пыльцы.[2]

— Да, она со мной, — после краткой паузы подтвердил Луциус.

— Мм-м… — Юноша покраснел еще сильнее, хотя это казалось почти невозможным. — Уважаемый господин… Простите, но я не могу пропустить ее. Видите ли, репутация нашего отеля…

В голове мгновенно вспыхнул план, как выбраться из этой передряги с наименьшими потерями для себя. Видимо, Луциус имел неосторожность выбрать для своего проживания отель, который действительно относится к категории семейных. А значит, правила сего заведения весьма суровы и для проживающих, и для персонала. Администратор, опасаясь потерять денежное место, ни за что не пропустит его в номер со столь сомнительного вида особой, справедливо предположив, что мы там не чаи распивать собираемся. Если Луциус начнет настаивать — то разразится скандал. В холле наверняка есть система, должная предупреждать подобные сцены и защищать постояльцев от ненужных потрясений. Сигнал тревоги — и тут не продохнуть будет от служащих отдела магического департамента по защите правопорядка. Вряд ли Луциус начнет убивать меня при этом столпотворении. Такое даже ему с рук не сойдет.

— А в чем дело, красавчик? — развязно перебила я пунцового от волнения администратора. — Чем я тебе не угодила? Если хочешь, можем сообразить на троих. Чем больше народа, тем веселее, как говорится.

И я с вызовом подбоченилась, постаравшись встать так, чтобы продемонстрировать несчастному юнцу приятное содержимое моего декольте.

Поскольку покраснеть сильнее юноша уже не мог, то ради разнообразия он начал бледнеть. Однако я заметила, как он потянулся к круглой золотой запонке на рукаве своей ливреи. Ага, стало быть, именно туда вмонтирован передатчик, при помощи которого можно вызвать подкрепление.

Увидел это и Луциус. Он бросил на меня такой свирепый взгляд, что язык мгновенно прилип к моему нёбу, хотя я собиралась развить успех и выплеснуть на беднягу администратора всю мощь своей фантазии и в красках описать будущие постельные сцены с участием нашей троицы.

— Если господин желает, то я могу предоставить ему взамен другую девушку, — пролепетал тем временем администратор. — Более… э-э-э… более приличную и подходящую его уровню. Наше заведение гарантирует, что с ней у вас не будет никаких проблем. Ну, вы понимаете: здоровье там, или пропажа денег…

— Эй, ты на что намекаешь? — возмущенно фыркнула я, решив играть до конца. Раз уж начала представление — то поздно отступать. Не нужно быть провидицей, чтобы понять: если я капитулирую сейчас и не доведу задуманное до конца, то Луциус обязательно накажет меня за это проявление своеволия. Нет, пусть уж лучше меня с позором вышвырнут из этого милого отеля. А там — ноги в руки и бежать. Куда угодно, лишь бы подальше от нашедшего меня кукловода.

— Ты что, хочешь сказать, будто я заразная какая? — Я специально говорила как можно громче, почти срываясь на крик. На шум скандала рано или поздно выглянут любопытствующие. — Да ты сам заразный! Я…

А в следующее мгновение я вдруг обнаружила, что упираюсь носом в грудь своего спутника. Он преодолел разделяющее нас расстояние так быстро, что я не успела заметить его движения.

Согнутый указательный палец Луциуса больно уперся в мой подбородок, заставив меня поднять голову. Я повиновалась и растерянно заморгала, глядя в холодные, страшные своим равнодушием глаза мужчины.

— Еще слово, Доминика. Еще одно только слово… — обронил он, почти не разжимая губ.

Он не закончил угрозу. Впрочем, это было совершенно лишним. Мои внутренности словно смерзлись в один ледяной ком от предчувствия неотвратимой и скорой беды.

Убедившись, что опасность с моей стороны нейтрализована, Луциус повернулся к администратору. При этом он крепко взял меня под локоть, желая избавить от последней иллюзии свободы действий. Кожу от его прикосновения начало неприятно пощипывать, видимо, Луциус принялся накапливать энергию на случай неприятностей.

— Триста хардиев, — так же тихо проговорил он, в упор разглядывая съежившегося и будто уменьшившегося в росте администратора. — Сейчас. Наличными. И ты пропустишь нас без дальнейших пререканий.

Глаза юноши алчно вспыхнули. И я вполне его понимала. Триста хардиев — более чем достойная плата за молчание. Даже если об этой сцене узнает руководство отеля и уволит его, то полученных денег хватит на несколько месяцев безбедного и бесхлопотного существования.

— За триста хардиев вы могли бы найти себе девицу намного, намного лучше! — все-таки не удержался и осторожно заметил тот. — Да что там — одну девицу. Этих денег хватило бы…

Луциус нетерпеливо изогнул бровь, показывая, что не намерен слушать посторонних советов по распоряжению собственными средствами, и юноша понятливо замолчал. Послушно склонил голову и отступил в сторону.

Свободной рукой Луциус залез в карман брюк и, проходя мимо администратора, щедро сыпанул ему в ладони, заблаговременно сложенные горстью, золотые монеты. Я прикусила губу, удерживая себя от какого-либо замечания. Сдается, мой спутник переплатил, и переплатил изрядно от уговоренной суммы. Вон в какой широкой торжествующей улыбке расплылся облагодетельствованный парень, глядя на неожиданно полученный щедрый подарок.

— Желаю хорошо провести время! — с явным намеком кинул он в спину Луциуса, когда тот проходил мимо, таща меня за собой.

— Не сомневаюсь, что так и будет, — пробурчал себе под нос Луциус, еще сильнее стискивая мой многострадальный локоть. — Повеселюсь я сегодня знатно, это уж точно.

Стоит ли говорить, что мне от его слов окончательно подурнело.

Все то время, пока мы шли по длинному коридору второго этажа, я мучительно пыталась сообразить, как же надлежит поступить. Закричать во все горло, умоляя о помощи? Попытаться напасть на Луциуса первой, воспользовавшись ненадежным преимуществом внезапности?

«Не рыпайся, — взмолился внутренний голос. — Ты и без того наворотила дел. К чему было то выступление в холле? Если ты хотела разозлить Луциуса, то поздравляю: тебе это блестяще удалось!»

Тем временем мы наконец-то достигли дверей его номера. Почти не сбавляя шаг, Луциус взмахнул в воздухе полученной от администратора карточкой, дезактивирующей входные чары, и втолкнул меня через порог.

Здесь было темно и на удивление прохладно. Меня мгновенно кинуло в холодную дрожь, хотя не исключено, что это произошло из-за волнения, достигшего в этот момент своего пика. Луциус прищелкнул пальцами — и по стенам поползли змеистые всполохи заклинания, блокирующего звуки. Теперь я могла кричать хоть во все горло — меня бы все равно никто не услышал.

Я прислонилась спиной к стене, чувствуя, как от его зловещих приготовлений меня начинает трясти еще сильнее. Колени словно превратились в горячий кисель. Удивительно, что я еще оставалась на ногах. Больше всего мне хотелось свернуться на полу в клубочек и жалобно завыть, прикрыв на всякий случай голову руками.

На двери уже распускался алый цветок очередных чар. Видимо, теперь мне отсюда не выйти, пока Луциус сам не отпустит меня.

«Если вообще отпустит», — тут же мысленно поправила я себя.

Луциус не стал пробуждать магических светлячков. Вместо этого в камине запылало иллюзорное огненное заклинание, залившее номер багровой зловещей полутьмой.

Я огляделась, силясь найти хоть какой-нибудь путь к спасению. Всполохи ненастоящего пламени выхватили из темноты два кресла, придвинутых к камину, небольшой столик между ними. Но все остальное утопало в чернильном мраке.

— А ты дерзка, — медленно протянул Луциус. Подумал немного и добавил с кривой ухмылкой: — Уж не сочти за комплимент.

Он стоял напротив меня, скрестив на груди руки, и разглядывал с таким нехорошим и жадным любопытством во взгляде, что я с трудом удержалась от постыдного желания упасть на колени и взмолиться о пощаде.

— Ты об этом уже сегодня говорил, — непривычно тоненьким голосочком ответила я.

— Я помню, — так же медленно, нараспев, произнес Луциус. — Просто ты умудрилась дважды удивить меня. Там, на берегу, когда пыталась язвить, будучи в полной моей власти. И здесь, когда устроила этот спектакль перед администратором.

Я промолчала. Впрочем, что я могла сказать в свое оправдание? Да, я сделала попытку сбежать. И очень жалею, что она провалилась.

— Не раскаиваешься, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Луциус и прищелкнул языком с каким-то непонятным восхищением.

— А должна? — Я пожала плечами с демонстративным недоумением. — По-моему, это естественно: пытаться спасти себе жизнь.

— На берегу ты пришла к верному выводу. — Луциус покачал головой и шагнул ко мне. В унисон этому я вжалась в стену, стараясь держаться как можно дальше от него. Жалко только, что отступать мне было некуда. А мужчина продолжил, будто не заметив моей смехотворной попытки: — Как ты правильно сказала: если бы я хотел убить тебя, то не стал бы вести долгих разговоров. Это не в моих привычках.

— Но к чему это все? — беспомощно спросила я. — Зачем было устраивать то представление на огненном мосту?

Луциус чуть поморщился, словно недовольный моими глупыми вопросами, и вдруг резко взмахнул рукой. Я приглушенно вскрикнула и зажмурилась, испугавшись, что он ударит меня. Однако через миг удивленно распахнула глаза, почувствовав, как он ласково провел тыльной стороной ладони по моей щеке, затем подушечкой большого пальца осторожно тронул налившийся синяк на моей опухшей скуле.

— А я ведь старался быть аккуратным, — пробормотал он. — Прости, не доглядел.

И по моей коже теплой щекоткой пробежало его заклинание, несущее с собой избавление от боли.

Я во все глаза смотрела на Луциуса, не понимая, что он задумал. Он стоял так близко от меня, что я ощущала пряный древесный аромат незнакомого парфюма и видела, как в глубине его зрачков блуждают кроваво-красные блики от горящего камина.

— Скажи, разве тебе не понравилось? — почти шепотом полюбопытствовал Луциус, продолжая поглаживать меня по щеке. — Этот миг полета, когда все внутри сладко замирает от ужаса. И кажется, что ты не падаешь, а летишь. Ведь так легко представить вместо огненной реки алое хекское небо.

— Не понравилось. — Собственный голос показался мне карканьем осипшей вороны — так хрипло это прозвучало. Я кашлянула и продолжила чуть увереннее: — Знаешь ли, я не люблю чувствовать себя настолько близко к смерти.

— Да неужели? — насмешливо переспросил Луциус. — И опять ложь, Доминика. Кажется, я просил тебя быть честной со мной.

— И в чем же я не права? — Я с вызовом вскинула подбородок, стараясь выдержать тяжелый взгляд Луциуса и не отвести первой глаза.

— Напомнить мой прошлогодний визит в твой дом?

Рука Луциуса скользнула на мою шею. Он лишь слегка сжал пальцы. И перед моим мысленным взором встала совсем другая, намного более бурная сцена, произошедшая между нами тогда. Я покраснела от этих мыслей. Низ живота против воли тревожно и в то же время приятно заныл от воспоминаний о полученном наслаждении.

— Или хочешь сказать, что мне все это привиделось? — Луциус наклонил голову ниже. Теперь я чувствовала его теплое дыхание на своих губах. — И на самом деле ты не извивалась подо мной и не стонала, умоляя о продолжении?

Теперь я была благодарна тьме, царившей в номере, поскольку она хоть немного скрывала нахлынувшие эмоции. Но мои щеки полыхали таким предательским огнем, что словно светились во мраке.

— Это было ошибкой, — хрипло выдохнула я, не в силах отвести зачарованного взгляда от губ Луциуса. Таких близких и желанных. Так и манило прильнуть к ним в поцелуе. И плевать, что он жестокий убийца!

— Я не совершаю ошибок. — Луциус дразняще пощекотал меня за ухом, словно потрепал изголодавшую по ласке дворовую кошку. — Да и с твоей стороны было бы глупо так говорить. Зачем стыдиться того, что принесло удовольствие?

— Что тебе нужно? — беспомощно повторила я главный вопрос, балансируя на самой грани полного и окончательного поражения.

— Не «что», а «кто», — с усмешкой исправил меня Луциус. — Мне нужна ты, Доминика. Сейчас мне нужна только ты.

Мой здравый смысл требовал, чтобы я оттолкнула его, а затем нашла какой-нибудь способ выбраться из этого номера-западни. Но сердце… Глупое сердце пыталось выпрыгнуть через горло, так отчаянно оно билось в моей груди.

«Да будь что будет! — промелькнуло в голове отчаянное. — Зачем так упрямо отказываться от того, чего сама желаешь?»

И через секунду я первой преодолела то мизерное расстояние, которое еще оставалось между нами. С неожиданной даже для себя силой притянула Луциуса к себе, наконец-то совершив то, о чем мечтала почти весь этот разговор. Какое-то мгновение его губы оставались твердыми, и я испугалась, что он сейчас со смехом оттолкнет меня. Вдруг он затеял все это специально, чтобы выставить меня в глупом свете? Но затем Луциус ответил на мой поцелуй.

Год назад это более всего напоминало драку, в ходе которой мы разгромили всю мою квартиру. Сейчас все было по-другому. Я и не предполагала, что Луциус может быть настолько нежным. Он двигался так нарочито медленно и осторожно, что мне хотелось зарычать от нетерпения и вонзить ногти в его плечи, принуждая быть активнее. От его легких и невесомых прикосновений кожу жгло огнем. Я не помнила, как мы переместились на мягкую шкуру незнакомого животного, небрежно кинутую возле камина. Отблески иллюзорного заклинания красными бликами гуляли по обнаженному телу Луциуса, рождали причудливый танец искр на потолке и стенах.

В какой-то момент я порадовалась предусмотрительности Луциуса и заранее установленному заклинанию, оберегающему остальных постояльцев отеля от ненужного шума. Когда выносить эту пытку лаской, изматывающей своей медлительностью, стало невозможно — я начала стонать, а затем и кричать.

Наконец, волна наслаждения схлынула, оставив меня задыхаться от изнеможения в объятиях злейшего врага. Я лежала, удобно устроив свою голову на его груди, и слушала, как успокаивается его сердце.

— По-твоему, это тоже ошибка? — первым нарушил молчание Луциус. Его рука лениво перебирала мои волосы, тяжелой медной волной рассыпавшиеся по ковру.

Я промолчала. Пожалуй, это было наилучшее, что я могла сделать в этой ситуации.

— В таком случае тебе явно нравится ошибаться, — с улыбкой заключил Луциус. Его рука немного дрогнула, затем вновь начала поглаживать меня. Когда он заговорил опять, то в его голосе послышался холодок: — Как поживает Стефан?

Я со свистом втянула в себя воздух через плотно сомкнутые зубы. На этот вопрос мне совершенно не хотелось отвечать. Стефан. Вот о нем-то я как раз и забыла, когда сломя голову ринулась в объятия Луциуса. В глубине души ядовитой змеей зашевелилось раскаяние.

— Вообще, я удивлен, что вы еще вместе, — продолжил после краткой паузы Луциус, убедившись, что я пока не намерена ничего говорить. — Не думал, что ваша пара продержится целый год.

— Почему? — невольно сорвалось с моих губ. — Считаешь, что он слишком, хорош для меня?

— Считаю, что он слишком скучен и правилен для тебя, — мягко исправил меня Луциус. — Как ни крути, но Стефан — избалованный богатенький сынок. Все, чего он достиг в этой жизни, он добился благодаря связям и деньгам отца, Крагена Райена. Соскреби с твоего приятеля эту позолоченную шелуху — и что останется? Ничего, в сущности.

— Ну почему же, — не согласилась я, покоробленная язвительным тоном Луциуса. — Стефан хорошо образован. Отлично разбирается в антикварных изданиях книг, прекрасно знает историю…

— Другими словами, он отменный специалист в болтологии, — оборвал меня Луциус. — Доминика, представь, что было бы, если бы Стефан оказался на Хексе без тебя и твоей поддержки? Сумел бы он продержаться здесь хотя бы день или же, поджав хвост, бежал бы в сытый и благополучный Нерий, поближе к состоятельному отцу? Да даже этот взбалмошный хвастливый мальчишка Элмер больше приспособлен к жизни!

— Почему ты так ненавидишь Стефана? — Я оперлась на локоть и приподнялась, внимательно глядя на Луциуса. — Злишься, что из него не получилось сделать козла отпущения за твои преступления в Микароне?

— Заметь, мои планы сорвала именно ты, а не он. — Луциус с сарказмом хмыкнул. — В противном случае у меня появилась бы к нему хотя бы капля уважения. А так… Как только запахло жареным — Стефан бежал, словно последний трус. И у кого он попросил защиту и кров? Опять-таки у тебя: у девушки, которая со своими проблемами толком разобраться не может!

— До недавних пор у меня не было особых проблем, — возразила я. Подумала немного, но затем все-таки с опаской добавила: — Да и сейчас только одна: ты.

— Приятно слышать, что ты обо мне часто думаешь.

Луциус, к счастью, ни капли не разозлился за это замечание и негромко рассмеялся. Привлек меня к себе, и я вновь положила голову на его плечо.

— Впрочем, хватит о Стефане, — продолжил он. — В любом случае я не думаю, что ваши отношения продлятся еще хоть сколько-нибудь. С сегодняшнего дня они завершены.

— Это еще почему? — удивилась я столь безапелляционному заявлению. Да, буквально несколько часов назад я сама думала о том, что наши отношения со Стефаном уже изжили себя, но слышать подобное от другого человека оказалось на удивление неприятно. Интересно, с какой стати Луциус взял на себя право решать за меня, с каким мужчиной мне надлежит быть?

— А вот увидишь, — загадочным тоном заверил меня Луциус.

Естественно, спокойствия мне это не прибавило. Напротив, в памяти мгновенно всплыли все так называемые подвиги Луциуса. Уж не вздумал ли он самым радикальным способом избавиться от Стефана, заявив таким образом свои права на меня?

— Если ты тронешь его хоть пальцем… — свистящим злым шепотом начала я, не без усилий выбравшись из объятий Луциуса и разгневанно нависнув над ним. — Если ты попытаешься навредить ему…

— То ты ничего не сделаешь, — поморщившись, перебил меня Луциус. Его глаза внезапно хищно блеснули в полутьме, и через мгновение он опрокинул меня на спину. Я взвизгнула, пребольно стукнувшись затылком об пол. Удар, хоть и смягченный шкурой, оказался весьма чувствительным.

— Никогда не угрожай мне, Доминика, — будничным тоном предупредил Луциус. Его пальцы, которыми он сжал мое горло, внезапно засветились сиреневым, и я почувствовала холод смертельного заклинания, уже готового сорваться в полет. Видимо, от столь недвусмысленной угрозы я переменилась в лице, поскольку Луциус усмехнулся и продолжил: — Ты ведь смышленая девочка. Запомни: второго предупреждения не последует.

Затем он вновь лег, хозяйским жестом притянув меня к себе. Правда, я принялась упираться, но он преодолел мое сопротивление с такой легкостью, будто не заметил его вовсе.

— Не кипятись, — уже более миролюбиво продолжил он, когда я затихла, устав бороться. Пожалуй, было легче переломить руками толстый металлический прут, чем выбраться из железного кольца его объятий. — Ничего такого страшного не случится с твоим ненаглядным Стефаном. Впрочем, придешь домой — сама поймешь. — Сделал паузу, видимо, желая, чтобы я целиком и полностью уяснила смысл его слов, после чего завершил с легкой улыбкой: — Доминика, поверь, со мной очень легко иметь дело. Просто не зли меня — и все будет хорошо. Честное слово!

— Иметь с тобой дело? — переспросила я, охваченная неприятным предчувствием. — О чем ты?

Луциус молчал так долго, что я уже отчаялась дождаться ответа. Но когда я собралась повторить вопрос, он вдруг приподнялся и вновь оказался сверху. Правда, на сей раз он не сжимал мое горло, однако от этого спокойнее мне не стало.

— Что было в той записке, которую тебе передал бармен? — строго спросил он меня.

— «Желаешь узнать подробности о смерти родителей и братьев»… — послушно по памяти начала цитировать я. Затем замерла, пораженная страшной догадкой.

— Я все-таки начальник одного из отделов магического департамента, — произнес Луциус, подтверждая ее. — Мне не составило особого труда добыть отчет о расследовании того дела. Благо с тех пор миновало уже достаточно лет, и его передали в архив. Не хочешь ознакомиться с этими бумагами? Весьма занимательное чтиво.

Я аж зажмурилась, не желая, чтобы Луциус прочитал, какие кровожадные мысли посетили меня в этот момент. Выяснить, кто убийца моей семьи! Да об этом я мечтала много лет, с тех самых пор, как узнала, почему оказалась в государственном приюте для сирот.

— Полагаю, ты предлагаешь мне сделку, — словно со стороны услышала я чужой холодный голос, в котором с немалым удивлением опознала свой собственный. — Что я должна сделать, чтобы ты отдал мне бумаги?

— Сначала скажи, а что именно ты собираешься делать после того, как получишь документы? — поинтересовался Луциус. — Ты ведь не можешь не понимать, что если убийца избежал наказания в тот раз, то, получается, он достаточно влиятельная личность. На твоем месте я бы дважды подумал, нужна ли тебе такая правда.

— Это не твое дело! — резко осадила его я. Получилось даже грубее, чем я думала, но мне сейчас было не до правил хорошего тона. — Так что тебе надо от меня взамен документов?

— Мы обязательно обсудим это, — заверил меня Луциус с хитрой усмешкой. — Но немного позже.

Его глаза сейчас казались совершенно алыми из-за отражения в них пляшущего в камине иллюзорного огненного заклинания.

Я открыла было рот, чтобы потребовать ответа прямо сейчас, но руки Луциуса уже отправились в увлекательное путешествие по моему телу, поэтому из горла вырвался лишь хриплый стон.

— Что там со мной должны были сделать демоны? — негромко проворчал Луциус, вспомнив мое пожелание, высказанное ему не так давно в сердцах. — Хочу проверить на тебе, как такое вообще возможно.

Как оказалось — это было вполне осуществимо, правда, с поправкой на человеческую анатомию. И на какое-то время проблемы прошлого перестали иметь для меня всяческое значение.

Из-за плотно задернутых штор я не имела никакого представления, сколько времени провела в этом номере, нежась под такими опытными и уверенными прикосновениями Луциуса. Я сама не заметила, как задремала, уткнувшись носом в теплое плечо мужчины. А когда проснулась — его рядом уже не было. Хвала небесам, на этот раз он не оставил мне никакого угрожающего подарка в виде записки, пришпиленной ножом к подушке. Зато на кресле рядом с камином лежало новое платье взамен полностью испорченного старого. Сдается, то тряпье, в которое оно превратилось, теперь годно лишь на мытье полов.

Естественно, я не упустила удобного случая и тщательно обыскала номер Луциуса прежде, чем уйти. Понятия не имею, что я хотела найти. Возможно, фотографии семьи или какие-нибудь милые памятные безделушки, доказывающие, что он — обычный человек и обязательно имеет какие-нибудь слабости или недостатки. Но тут меня ожидала вполне предсказуемая неудача. Номер был девственно чист, будто после тщательной уборки перед новым постояльцем.

Хвала Иракше, в холле уже дежурил другой администратор. Он лишь вежливо кивнул мне, когда я проходила мимо, должно быть, сочтя за одну из постоялиц.

Ночной Зарг встретил меня привычной суматохой и многолюдными толпами. И не скажешь даже, что всего несколько часов назад на улицах не было ни души.

Я почти бежала домой. Не буду скрывать, сказанная то ли в шутку, то ли всерьез фраза Луциуса о том, что моим отношениям со Стефаном пришел конец, сильно будоражила мое воображение. Я не сомневалась, что Луциус относился к числу тех людей, которые никогда не бросают слов на ветер. Но что он задумал? Убить Стефана? В таком случае я должна предупредить его об опасности! Заставить немедленно, сегодня же покинуть Хекс во имя его же блага.

Удивительное дело, но я не испытывала угрызений совести при мыслях о своей измене. Наверное, в какой-то степени Луциус прав: я никогда не воспринимала связь со Стефаном всерьез, всегда исподволь ожидала от него какого-нибудь подвоха. Однако кто бы мог подумать, что первой оступлюсь именно я. Ну что же, значит, такова была воля огня. К чему страдать по тому, что уже не подлежит исправлению?

Около самого здания, на первом этаже которого находилась моя квартира, а по совместительству и мое место для встреч с клиентами, жаждущими снять с себя проклятие, я замедлила шаг. Окна приветливо светились, значит, дома кто-то был. Кто-то, кому я разрешила снимать входные заклинания, прописав ментальный снимок личности в сами чары. Оставался лишь один вопрос, кто именно это был — Элмер или Стефан?

«Или кто-то третий, кто взломал твою защиту, — добавил внутренний голос. — К примеру, Луциус, желающий избавиться от соперника».

Это заставило меня вздрогнуть. Я понятия не имела, с какой стати Луциус вдруг так воспылал ко мне страстью. Полагаю, я просто понадобилась ему для каких-то целей, а все остальное было лишь приятным приложением к будущей сделке. Но я не сомневалась, что он точно не будет мешкать или мучиться сомнениями, если решит раз и навсегда устранить Стефана из моей жизни. И не из-за какой-то там гипотетической ревности или соперничества. Нет, прежде всего Луциус будет руководствоваться вопросами целесообразности и собственной выгоды.

Я целую минуту стояла перед входной дверью, не решаясь войти. Спешить было уже ни к чему. Если Луциус собирался убить Стефана, то наверняка сделал это. Я пришла слишком поздно.

Наконец, я глубоко вздохнула и дотронулась до ручки. Легкий нажим руки — и я увидела темную прихожую. Лишь из-под дверей, ведущих в мой рабочий кабинет, выбивалась узкая полоска света.

Я преодолела это расстояние одним прыжком. Резко распахнула дверь и повелительно вскинула руку, приготовившись на всякий случай к нападению.

Элмер, удобно развалившийся в кресле с какой-то книжкой в руках, испуганно вздрогнул при моем столь неожиданном и эффектном появлении. Вскочил на ноги и замер, напряженно сжав кулаки. Правда, практически сразу расслабился, увидев, что именно я потревожила его покой.

— Так и заикой можно стать, — проворчал он, вновь опустившись в кресло и подняв с пола оброненную книгу. — Доминика, я, конечно, понимаю, что это твой дом и ты вправе вести себя здесь как угодно, но в следующий раз ты не могла бы врываться не с такой экспрессией? А то ведь я с перепугу и влепить какими-нибудь чарами могу.

— Что ты тут делаешь? — отрывисто спросила я, прежде оглядевшись и убедившись, что в комнате больше никого нет.

— А разве не видно? — Элмер помахал в воздухе книгой. — Читаю.

— Разве у тебя не было назначено свидание? — поинтересовалась я, вспомнив, как накануне Элмер на все лады расхваливал какую-то горячую хекстянку, которую пригласил на ужин, а заодно пытал меня, какой именно парфюм ему выбрать для этого свидания.

— Было. — Элмер мгновенно помрачнел. Понурил голову и тихо буркнул себе под нос: — Но она не пришла. Дурында! Даже не подозревает, от какого мужчины по собственной глупости отказалась!

— А где Стефан? — оборвала его я, не желая сейчас выслушивать стенания приятеля о несправедливости бытия. — Дома?

— Понятия не имею. — Элмер пожал плечами. — Когда я вернулся, в квартире было тихо. Возможно, спит еще. Бедняга только недавно жаловался, что никак не может привыкнуть к хекскому обычаю спать днем и бодрствовать ночью.

Я шепотом выругалась. Кстати, если Стефан все-таки дома, то мне придется придумать объяснение, где я провела целый день. Наверное, именно поэтому я сейчас так медлила. Обманывать Стефана не хотелось, но в то же время я прекрасно осознавала, что правду ему лучше не говорить. И прежде всего — во имя его же безопасности. Вряд ли ему понравится новость, что я провела весь день в обществе человека, который был повинен в недавних бедах семьи Райен и смерти невесты его отца. И уж тем более он не придет в восторг, услышав, насколько тесным оказалось это общение.

— Кстати, а ты где была? — тут же спросил Элмер, видимо, вспомнив, что я отсутствовала непривычно долго. — Помнится, перед рассветом Стефан волновался, что ты задерживаешься.

— На встрече с клиентом, — коротко ответила я, мудро оставив при себе подробности так называемой «встречи». — Она немного затянулась.

— Я бы сказал, изрядно затянулась. — Элмер кинул на меня озорной взгляд и лукаво подмигнул. — Ну ладно, не томи, Доминика. Ты же знаешь, что я Стефана терпеть не могу. Неужто наконец-то ему рога наставила? Давно пора! А то я все гадал, когда же ты проявишь горячий хекский нрав, о котором легенды слагают.

Я не удостоила его ответом. Развернулась и отправилась через темную прихожую в свою спальню. Ох, как же я надеюсь, что Стефан сейчас там и мирно спит! И в то же время — как страшусь этой встречи! Сумею ли я спокойно солгать ему в глаза, отвечая на такой простой и в то же время сложный вопрос о том, где провела последние часы?

Когда в воздух взмыл разбуженный магический мотылек, рассыпая со своих крыльев светящуюся пыльцу, я не удержалась и выругалась опять, на сей раз громче. Поскольку комната была пуста. Но не это послужило причиной выплеска моих эмоций. Дело в том, что все здесь носило следы поспешных сборов или же не менее поспешного обыска. Вещи, выкинутые из шкафов, покрывали толстым слоем все свободное пространство.

— Ого! — удивленно присвистнул мне на ухо Элмер. Приятель все-таки не усидел на месте и отправился за мной, решив потешить свое любопытство. — Нас ограбили?

— Не нас, а меня, — машинально поправила его я, привычно поморщившись.

За время нашего недолгого знакомства Элмер начал считать мой дом и своим тоже. И это, признаюсь честно, меня изрядно раздражало. Нет, все-таки не стоило год назад заключать с ним соглашение о взаимовыгодном сотрудничестве. Да, порой помощь Элмера оказывалась как нельзя более кстати, поскольку он являлся магом высшего уровня подчинения и обладал бесценным опытом работы в магическом департаменте, но за эти месяцы не было ни одного дела, с которым я бы не справилась самостоятельно.

Элмер, осторожно переступая через одежду, ворохом рассыпанную по полу, подошел к кровати и подцепил указательным пальцем кокетливые красные трусики, красующиеся на подушке.

— Надеюсь, это твои? — спросил он с ехидной ухмылкой. — А то при всем своем неуемном воображении не могу представить себе Стефана в таком наряде. Хотя кто знает, чем вы тут занимаетесь. Я не подглядывал.

Я покраснела и подлетела к нему. Гневно вырвала из рук приятеля предмет своего нижнего белья и открыла рот, собираясь высказать все, что думаю о его дурных манерах и скабрезных шуточках, которых за прошедший год я наслушалась вдосталь. Но замерла, уставившись на белый клочок бумаги, лежащий на прикроватном столике. Кажется, даже отсюда я узнаю почерк Стефана.

— Куда это ты смотришь? — мгновенно заволновался Элмер, не получив ожидаемой отповеди. Обернулся, проследив за направлением моего взгляда, и первым схватил записку, поскольку стоял как раз около столика. Быстро пробежал ее глазами и замер, напряженно кусая губы.

— Что там? — осипшим от волнения голосом спросила я. — Не томи, читай!

— «Привет, Доминика, прости, что не попрощался лично, — послушно выполнил мою просьбу Элмер. — Я ждал твоего прихода до последнего, но больше медлить не могу. Твой мыслевизор тоже не отвечает, видимо, ты отключила его на время разговора с клиентом. Так получилось, что мне надо срочно вернуться в Микарон. У отца большие проблемы в делах, к тому же его здоровье сильно пошатнулось после прошлогодних событий. Возникли еще одни непредвиденные трудности, о которых, увы, я пока не могу тебе рассказать. Надеюсь, скоро мы снова увидимся, и тогда я все тебе объясню. До свидания».

— Сволочь! — выдохнула я, адресуя это прежде всего Луциусу. Так вот что он имел в виду, когда говорил, что моим отношениям со Стефаном наступил конец. Луциус все-таки нашел способ выманить его на Нерий. Остался только вопрос — зачем ему это понадобилось? Неужели до сих пор лелеет планы выставить его виновным в серии краж, которые сам же и устроил?

— Ну зачем же так грубо? — рассеянно пробормотал Элмер, продолжая внимательно изучать записку. — Всякое в жизни случается. Возможно, Стефану действительно нельзя было медлить. Кстати, тут есть еще и постскриптум. Читать?

Я кивнула, устало опустившись на краешек кровати.

— «Прости за беспорядок, — произнес Элмер. — Не было времени прибрать за собой. Целую, твой Стефан».

Я дрожащей рукой смахнула выступившую на лбу испарину. Затем посмотрела на свой мыслевизор, прикрепленный к тыльной стороне ладони. Как и следовало ожидать, он был испорчен. Просто черный бесполезный кусок металла, который умело вывели из строя посредством точечного магического разряда. Видно, Луциус постарался. Прошедшим днем у него было для этого более чем достаточно возможностей. Охваченная страстью, я почти не соображала, что творится вокруг.

— Сволочь! — повторила я, чувствуя одновременно и гнев, и досаду за то, что стала такой легкой добычей для Луциуса. — Какой же он все-таки гад!

— Да ладно тебе! — Элмер удивленно покачал головой, ради разнообразия встав на сторону заклятого приятеля. Сел рядом со мной и дружески приобнял, стараясь приободрить. — В конце концов, что такого жуткого он сделал? Ну уехал. Бывает. Не перед алтарем же сбежал. К тому же обещал вернуться.

Я лишь грустно понурила голову. Ох, чует мое сердце, Стефану эта поездка не несет ничего хорошего. Однажды ему повезло выбраться из сетей кукловода, который отвел ему неприглядную роль отвечать за чужие преступления. Боюсь, второй раз удача Стефану не улыбнется.

— Если тебя так сильно задел поступок Стефана, то давай отомстим ему? — внезапно предложил Элмер и придвинулся еще ближе, продолжая поглаживать меня по плечу. — Ты же знаешь, что я всегда с радостью приду тебе на помощь в этом вопросе. В конце концов, это даже неприлично: столько месяцев прожить под одной крышей и не позволить себе ничего лишнего.

— Как ты мне надоел со своей извечной больной темой! — посетовала я и скинула с себя руку приятеля. Благо, что тот, наученный предыдущим горьким опытом, даже не сделал попытки настаивать. Помнит, поди, как однажды я влепила по нему огненным зарядом, когда он в очередной раз попытался проявить так называемое дружеское участие и поцеловать меня. Долго после этого шарахался, а я хихикала, вспоминая, как бедняга отчаянно отплясывал, торопясь скинуть с себя тлеющую рубаху и путаясь в пуговицах.

— Ты даже не подозреваешь, от какого мужчины по собственной глупости отказываешься! — патетично вздохнул Элмер, практически дословно повторив фразу из начала нашего сегодняшнего разговора.

— Видать, день у тебя сегодня такой неудачный, — фыркнула я. — Созданный для коллекционирования отказов.

Элмер обиженно надул губы, замер, силясь подобрать достойный ответ на мою колкость. Но не успел. Неожиданно какая-то неведомая сила приподняла меня в воздух, хорошенько приложила пару раз об потолок и с силой кинула на пол, распластав под тяжестью парализующих чар. Все, на что я была способна — так это с усилием скосить глаза на такого же беспомощного Элмера, который лежал рядом.

«Какого демона? — пронеслось в голове отчаянное. — Что происходит? — и тут же гневное, уже обращаясь к себе: — Растяпа беззаботная! Как я могла забыть запереть дверь при помощи чар, когда пришла?»

Эту вопиющую оплошность не мог извинить даже тот факт, что мои мысли тогда были полностью заняты Стефаном и загадочными словами Луциуса, оброненными в его адрес.

Затем в поле моего зрения появились тяжелые мужские ботинки. Кто-то стоял надо мной, видимо, наслаждаясь легкой победой.

— Элмер Бригз, — вдруг услышала я незнакомый мужской голос. — Вы арестованы по подозрению в убийстве Астрелии Альшер.

Я видела, как Элмер отчаянно округлил глаза, услышав это имя, которое, к слову, ни о чем мне не говорило.

— Доминика Альмион, приношу свои извинения за столь наглое вторжение, — после краткой паузы продолжил тот же голос. — О дальнейшей судьбе вашего приятеля вы можете узнать в отделе по расследованию убийств хекского магического департамента. Всего наилучшего.

«Помоги, — прочитала я по губам Элмера. Тот двигал ими с явным усилием, преодолевая действие чар. — Пожалуйста».

В следующее мгновение я увидела, как его подхватили под мышки и вздернули на ноги. Секунда, другая — и до моего слуха донесся звук захлопнувшейся входной двери. А еще через минуту чары схлынули, и я вновь получила свободу действий. Осторожно приподняла голову, огляделась, убеждаясь, в комнате действительно никого не осталось, и только после этого села. Обхватила голову руками и жалобно замычала, силясь осмыслить всю величину той беды, в которую угодила.

Стефан сейчас в Микароне и даже не подозревает, какая опасность нависла над его головой. Элмер угодил в лапы хекского правосудия. Недаром говорят, что легче и лучше договориться с отъявленным злодеем, чем с кровопийцами из департамента. А я… В моей жизни вновь объявился Луциус. И почему-то я не сомневалась, что за всеми этими событиями стоит именно он. Кажется, меня опять накрыла тень кукловода. Но чего он добивается? Ох, я бы отдала несколько лет жизни, лишь бы узнать ответ на этот вопрос!

* * *

— Извините, посещения Элмера Бригза наистрожайше запрещены.

Я тихо зарычала от ярости, услышав эту фразу из уст миловидной блондинки, сидящей в приемной отдела по расследованию убийств. Я понятия не имела, где содержится мой приятель: здесь, в департаменте, или его уже перевели в следственный изолятор. Кроме того, я вообще не представляла, где эти самые изоляторы расположены. До меня лишь доходили слухи, что они спрятаны где-то в подземном Зарге, чтобы минимизировать возможности заключенных на побег. Поэтому решила узнать подробности из первых, так сказать, уст. А именно — посетить тот самый отдел, где было выдано предписание на арест Элмера. Поэтому кинулась в магический департамент сразу же, как только более-менее оправилась после действия парализующих чар. Наверное, прошло всего не более часа-двух с того момента, как Элмера арестовали. Но я сразу же столкнулась с непреодолимым на первый взгляд препятствием. Это самое препятствие сидело сейчас передо мной, лениво подпиливало ногти и на каждый мой вопрос выдавало стандартную фразу отказа.

— Я могу узнать, кто именно ведет его дело? — спросила я, подумав, что не мешало бы заодно познакомиться с дознавателем и узнать, в чем, собственно, обвиняют приятеля.

— Подобная информация не предназначена для посторонних, — проговорила блондинка лет двадцати пяти, пристрастно изучая безукоризненный ноготок на указательном пальце. Затем вновь принялась орудовать пилочкой.

— В чем его обвиняют? — продолжила я расспросы.

Блондинка на мгновение отвлеклась от своего занятия и подарила мне саркастическую ухмылку.

— Напомню, что вы находитесь в приемной отдела расследования убийств, — проговорила она мелодичным голоском. — Стало быть, логично предположить, что вашего друга обвиняют именно в убийстве, а не в ограблении или разбое.

Я прикусила губу, досадуя прежде всего на себя за столь глупый вопрос. Затем с отчаянием посмотрела поверх головы блондинки. За ее спиной находилась стеклянная дверь, ведущая в сам отдел. Сейчас там было весьма многолюдно. То и дело мимо дверей кто-нибудь проходил, и до моего слуха доносился гул ведущихся там разговоров.

— Хотя бы скажите, кем являлась та девушка, которую он якобы убил! — взмолилась я, вновь обратив свой взгляд на блондинку.

— На суде узнаете, — равнодушно обронила она. Достала из стола зеркальце и провела пальчиком около аккуратно накрашенных губ, стирая что-то невидимое. Затем поглядела на меня, видимо, желая убедиться, что я ее слушаю, и снисходительно добавила: — Милочка, я понимаю ваше беспокойство. Но самое лучшее, что вы можете сделать в этой ситуации, — нанять хорошего адвоката. Все необходимые сведения будут немедленно предоставлены человеку с оформленной должным образом лицензией на право ведение уголовных дел.

— Я никуда не уйду! — с упрямым отчаянием провозгласила я. Огляделась по сторонам, заметила стул, на который немедленно уселась. — Я останусь здесь, пока не получу ответы на все свои вопросы!

Зрачки блондинки опасно сузились от моей угрозы. Не тратя времени на лишние разговоры, она потянулась к стационарному мыслевизору, установленному на столе, и я вся напряглась, предчувствуя скорые неприятности. Сдается, сейчас она пригласит сюда бравых ребят-коллег, которые возьмут меня под белы руки и просто-напросто выкинут на улицу. И еще повезет, если не наградят при этом парочкой тумаков. Но я лишь крепче вцепилась в стул. Если так — то вынесут меня из приемной только на нем! И пусть прохожие повеселятся, наблюдая за этой картиной!

— Привет, Лейра.

Рука блондинки замерла на полпути к мыслевизору, когда стеклянная дверь, ведущая в отдел, распахнулась, и на пороге появился незнакомый мне мужчина. Затем девушка расплылась в совершенно глупой улыбке и принялась накручивать на указательный палец прядь светлых волос, совершенно забыв о моем присутствии и прежнем намерении вышвырнуть меня вон. Я бросила на новоприбывшего беглый взгляд, но тут же посмотрела еще раз, намного внимательнее. Честно говоря, было чем залюбоваться.

Передо мной стоял мужчина лет тридцати. Черные как смоль вьющиеся волосы были небрежно взъерошены, в темно-багровых глазах урожденного хекстянина горел огонь привычной иронии. Светлая футболка плотно облегала его мускулатуру и подчеркивала красноватый загар. Эх, хорош, красавчик! И знает об этом. Вон с каким сарказмом смотрит на блондиночку. А та, по-моему, прямо здесь готова из платья выпрыгнуть.

— Привет, Ивар, — томным грудным голосом проворковала блондинка. — Как дела?

— Отлично, спасибо. — Красавчик присел на краешек ее стола, бесцеремонно сдвинув в сторону кипу бумаг. Подарил Лейре чувственную улыбку и вполголоса осведомился: — Как там насчет графика отпусков? Ты, случаем, не забыла о моей просьбе? Мне бы отдохнуть пару недель после того, как я поймал этого самого Элмера.

Я мгновенно встрепенулась, словно гончая, взявшая след, и только неимоверным усилием воли удержалась от того, чтобы немедленно не накинуться на этого самого Ивара с расспросами.

— Цыц! — шикнула на него блондинка.

— Что? — удивился тот, в упор не замечая моего присутствия и продолжая гнуть свою линию. — Лейра, лапонька моя, ты уж посодействуй. Надави как-нибудь на старика. Я ведь жизнью рисковал, когда в одиночку штурмовал дом и арестовывал этого мерзавца.

— Ага, как же, жизнью рисковал, — не выдержав, подала я голос, не в силах стерпеть подобный наглый обман. — Что же такого опасного было ворваться в дом, прежде оглушив всех там находящихся парализующими чарами?

Ивар обернулся ко мне и удивленно вскинул бровь.

— Доминика Альмион? — переспросил он. Дождался моего утвердительного кивка и продолжил: — Ну надо же! Я, право слово, не ожидал вас здесь увидеть.

— Я пришла узнать о судьбе своего друга! — Я с силой ударила кулаком по собственному колену. — И никуда не уйду, пока не получу желаемого!

Ивар с немым вопросом в глазах посмотрел на блондинку.

— Она мне уже битый час мозги полощет, — жеманно пожаловалась та. — Вот, я уже собиралась на помощь звать.

Я упрямо насупилась, понимая, что в ближайшем будущем меня не ожидает ничего хорошего.

— Ну да, именно так мне вас и описывали, — пробормотал Ивар, ни к кому, в сущности, не обращаясь. — Рыжая и очень настойчивая. Правда, при этом могли бы добавить, что к тому же весьма привлекательная. При задержании Элмера это было проблематично заметить, поскольку я видел вас исключительно со спины.

Я озадаченно нахмурилась, не понимая, стоит ли считать эти слова за комплимент, и если да — то с какой стати он был сделан.

— А еще меня предупреждали, что с вами стоит держать ухо востро, — продолжил Ивар, разглядывая меня в упор. — Мол, только расслабишься — как тут же получишь удар под дых.

— Вот как? — Я позволила себе осторожную усмешку. — И кто же меня так живописал?

— Неважно. — Ивар покачал головой, не желая отвечать на этот вопрос. Хмыкнул. — А вы быстро оклемались. Я полагал, еще сутки минимум будете чувствовать себя, мягко говоря, не в своей тарелке.

Я промолчала. Думаю, красавчику незачем знать, что мне пришлось воспользоваться услугами нанятой самодвижущейся повозки, поскольку самостоятельно преодолеть недолгий путь до департамента представлялось совершенно невыполнимой задачей. Каждый шаг отдавался в позвоночнике мучительно горячей болью, перед глазами то и дело сгущались черные мушки, предвещавшие обморок. Но все-таки я пришла сюда, а в запале спора с секретаршей совсем забыла о своем дурном самочувствии.

— Почему арестовали Элмера? — вместо этого повторила я вопрос, который волновал меня больше всего.

— Вы сами прекрасно знаете, что его обвиняют в убийстве, — недовольно вмешалась Лейра. И внезапно добавила совсем уже по-хамски, явно красуясь перед Иваром: — И вообще, шли бы вы отсюда по-хорошему. И поблагодарите, что вас не арестовали за пособничество преступнику.

Я проигнорировала ее высказывание, исподлобья рассматривая Ивара.

— Ну зачем же так грубо, Лейра? — произнес он, с удовольствием участвуя в этом молчаливом поединке взглядов и не собираясь первым отводить глаза. — Доминика волнуется за своего друга. Это вполне естественно. Элмер — смазливый молодчик, без труда запудрил бедняжке мозг обещаниями вечной любви. Разве она могла предположить, что в свободное время он выслеживает на улицах города одиноких девушек и жестоко расправляется с ними, думаю, прежде поглумившись и удовлетворив свои желания.

Я недоуменно сдвинула брови. Последняя фраза прозвучала как-то странно. Словно Ивар сам был не уверен в столь отягчающем обстоятельстве. И вдруг едва слышно охнула от пришедшей на ум догадки.

— Скажите, а тело той девушки, которую он якобы убил, было найдено? — спросила я. — Как вы там ее назвали, когда его арестовывали? Астрелия Альшер вроде бы.

Ивар не удержался и досадливо цокнул языком. Должно быть, мой вопрос пришелся ему не по вкусу. А стало быть — я права. Интуиция подсказывала мне, что тело несчастной Астрелии так и не было обнаружено и Элмера арестовали на основании косвенных улик. Хекское правосудие не любит заниматься долгими поисками истинных преступников. Обычно виновным в глазах суда становится тот, кого поймали первым и у кого впоследствии не хватило денег откупиться.

— Подробности узнаете на суде, — в очередной раз занудно протянула Лейра. Демонстративно сцедила в кулак зевок и кокетливо взмолилась, обращаясь к Ивару: — Будь другом, избавь меня от этой надоеды! А я обещаю, что замолвлю словечко насчет твоего отпуска.

— С превеликим удовольствием. — Ивар улыбнулся и вальяжно потянулся, словно невзначай позволив тонкой ткани футболки обрисовать его бицепсы.

Лейра восторженно вздохнула, даже не пытаясь скрыть огонек вожделения, который загорелся при этом в ее глазах. А мужчина соскочил с ее стола и грозно навис надо мной.

— Пойдете со мной по-хорошему или по-плохому? — мягко поинтересовался он.

Неполную минуту я размышляла. Здравый смысл подсказывал, что не стоит лезть на рожон. Увы, этот поединок я уже проиграла. Начну упорствовать и останусь — и меня без всяких сантиментов просто вышвырнут прочь. И очень повезет, если при этом я не получу в придачу к своим проблемам крупный денежный штраф или же обвинение в нарушении общественного порядка. Тогда я рискую застрять на какой-нибудь малоприятной работе на несколько дней, если не недель.

К тому же в числе неотложных дел у меня значилась еще попытка связаться со Стефаном. Необходимо было предупредить его о возможной опасности и попросить быть осторожнее. Обычные мыслевизоры для такой цели не годились — слишком маломощные, поэтому пригодны лишь для разговоров в пределах одной планеты. Необходимо было срочно посетить зал межпространственных переговоров и заказать разговор с домом семьи Райен. Если меня после устроенного скандала заставят отрабатывать на общественных работах, то никому лучше от этого не станет. Элмер так и останется в изоляторе, а Стефан… Ох, как бы еще понять, что же именно грозит Стефану! Не сомневаюсь, что Луциус вновь решил втянуть его в какую-то свою аферу и выставить главным виновником.

— Ну? — поторопил меня с принятием решения Ивар и тяжело положил руку на мое плечо. — Каков будет ваш вердикт?

Неожиданно я почувствовала, как большим пальцем он словно невзначай провел по моей ключице, поглаживая ее. Удивленно подняла на него глаза, но Ивар бесстрастно улыбался, не позволяя и тени эмоций отразиться на своем лице.

— Я уйду по-хорошему, — с негромким вздохом проговорила я. Встала и тут же с приглушенным стоном вцепилась в спинку стула, пережидая очередной приступ мучительной ломоты, который судорогой свел мои конечности. Да когда уже пройдут эти проклятые последствия парализующих чар! Мне сегодня бегать и бегать, а я словно калека, лишний раз пошевелиться боюсь!

— О, теперь я вижу, каких сил вам стоил визит сюда. — Ивар сочувственно поджал губы. — Простите, что невольно стал причиной ваших мучений.

При этом он все так же поглаживал меня по плечу, даже не подумав убрать руку.

— Иракша простит, — буркнула я, теряясь в сомнениях: стоит ли строго одернуть его? Не выставлю ли я тем самым себя в глупом свете? Устрою скандал, а потом окажется, что это был лишь жест сочувствия.

— Позвольте хоть немного искупить свою вину перед вами и проводить вас к выходу? — внезапно предложил Ивар.

Лейра, которая стала невольной свидетельницей этой сцены, недовольно фыркнула, вряд ли обрадованная таким вниманием ко мне со стороны симпатичного ей мужчины. Прошипела себе под нос что-то ядовитое и демонстративно зарылась в бумаги. Интересно, что бы она сказала, если бы увидела, как Ивар настойчиво продолжает щекотать мне ключицу? Его действия удачно скрывали мои распущенные волосы.

— Желаете убедиться, что я действительно ушла? — со скепсисом вопросила я, и на миг не поверив в его благие намерения. — Не беспокойтесь, я сейчас не в том состоянии, чтобы затаиться где-нибудь в здании, а потом взять штурмом ваш отдел.

Ивар негромко рассмеялся, позабавленный моей невеселой шуткой. Правда, его глаза при этом оставались на удивление серьезными.

— Пойдемте, — ласково, но настойчиво подтолкнул он меня в сторону выхода. Метнул опасливый взгляд на Лейру, но блондинка по-прежнему не смотрела на нас, все внимание обратив на лежащие перед ней документы. После этого Ивар немного осмелел и взял меня под локоть, словно не заметив, как я при этом поморщилась. Такая настойчивость мужчины настораживала. Вряд ли признанный красавчик, судя по всему, не знающий отбоя от женщин, вдруг воспылал ко мне страстью с первого взгляда. Скорее всего, ему что-то от меня нужно.

«А не хочет ли он подзаработать на моем страстном желании вытащить Элмера из изолятора? — мелькнуло в голове самое рациональное объяснение поведения Ивара. — Сдается, он готов предложить мне сделку. Ну-с, послушаем, во сколько мне обойдется свобода для приятеля. Все равно потом стрясу с него все до ломаного хара».

— Не бойтесь, пойдемте, — прошептал мне на ухо Ивар, пощекотав его своим теплым дыханием. — Ну что вы так упираетесь? Право слово, вы ведь и сами прекрасно понимаете, что здесь другу не поможете.

И я с негромким вздохом подчинилась, позволив ему вывести меня в коридор.

Стоило признать, помощь Ивара действительно оказалась кстати. Первые несколько шагов я еще старалась идти, не опираясь на него, но после очередной особенно сильной и болезненной судороги не выдержала и почти повисла на нем всей тяжестью своего тела.

— Простите, — смущенно пробормотала я, когда он остановился и подхватил меня за талию, позволяя тем самым удержаться на ногах. — Сейчас пройдет. Я просто слишком долго находилась в неподвижном состоянии.

— Ничего страшного, — заверил меня Ивар, беспокойно оглядываясь по сторонам. Должно быть, опасался, что кто-нибудь из его коллег увидит столь компрометирующую сцену. Но коридор был пуст, поэтому он немного расслабился и продолжил с иронией: — В конце концов, именно я виноват в вашем состоянии. Да и потом, приятно иметь законные основания для того, чтобы обнять симпатичную девушку.

— Вы не похожи на человека, который страдал бы от недостатка общения с противоположным полом, — сказала я, почувствовав, как его ладони весьма недвусмысленно соскользнули с моей талии чуть ниже.

— Вы правы, но это не значит, что я должен отказываться от удачи, которая плывет прямо в руки, — мудро заметил Ивар. Он продолжал без всякого стеснения обнимать меня.

Я кашлянула, пытаясь скрыть невольное смущение. Слишком откровенными стали поглаживания мужчины. Его пальцы уже переместились на внутреннюю сторону моих бедер и сейчас медленно, но верно поднимались, проникая все дальше под платье. Пожалуй, сейчас бы я не отказалась, чтобы наше общение кто-нибудь прервал. Уж очень мне не нравилось, насколько далеко зашел в своих приставаниях Ивар. Как-то не похоже это на обычную попытку привлечь мое внимание.

Но, увы, никто не спешил мне на помощь. Коридор оставался удручающе пустым. Вымерли, что ли, все в этом здании?

— И на что вы готовы, чтобы получить сведения о своем друге? — негромко спросил меня Ивар.

— Сколько? — прямо спросила я, попытавшись при этом отстраниться от мужчины. Но тот, словно не заметив моего движения, вновь притянул меня к себе. И я со свистом втянула в себя воздух, поскольку его правая рука как раз в этот момент достигла резинки моего чулка и, не останавливаясь, двинулась дальше.

— А если мне нужны не деньги? — еще тише поинтересовался Ивар. — Но учтите, я возьму авансом.

В этот момент он стал мне настолько противен, что я с трудом удержалась от праведного желания вмазать пощечиной по его такому мужественному лицу. В голове метались мысли, как же надлежит поступить. С негодованием отказаться? Да, пожалуй, это было бы правильно с точки зрения морали и уважения к себе, но тем самым я ничего не добьюсь. Элмер имеет все шансы сгнить в хекской тюрьме, отбывая наказание за другого человека. К тому же я сильно сомневалась, что убийство вообще произошло. Луциус, конечно, гад изрядный, но он сам признавался, что идет на столь крайние меры лишь в исключительных случаях. А я не сомневалась, что за этим происшествием стоит именно его тень. Скорее всего, эта самая Астрелия жива и здорова и празднует сейчас получение крупной суммы денег на каком-нибудь курорте.

— Но не здесь же, — тоже шепотом ответила я, так и не придумав, что же надлежит сделать. Попытаюсь отсрочить принятие решения, хотя время сейчас на вес иридия для меня.

— Моя самодвижущаяся повозка стоит рядом со зданием. — В темно-багровых глазах Ивара зажегся огонек самодовольной радости. Видимо, в душе он уже праздновал очередную легкую победу. В следующую секунду тыльную сторону моей ладони обожгло прикосновение каких-то чар, которые мгновенно впитались в кожу. Я скосила глаза и увидела лишь ярко-алое пятно раздражения на том месте, к которому прикоснулось заклинание мужчины.

— Это ключ, — пояснил Ивар. — Он откроет для вас повозку. Садитесь и ждите меня там. Я улажу свои дела и приду. Постараюсь не заставить вас долго ждать.

— Надеюсь, — сквозь зубы процедила я, стараясь не передернуться от отвращения. Ивар, ни капли не тушуясь, все так же поглаживал меня под платьем, давным-давно достигнув кружевного белья. Благо, что пока хоть не пытался пробраться под него.

— Если ты добралась сюда сама, то, полагаю, дальше справишься и без моей помощи. — Получив мое согласие, Ивар тут же перешел на фамильярный тон. Действительно, было как-то смешно в такой ситуации заботиться о вежливости. Затем он хлопнул меня по бедру и наконец-таки отстранился. — Я и без того слишком долго тебя провожаю. Как бы Лейра не заподозрила неладного. Как говорится, нет хуже врага, чем ослепленная ревностью женщина.

Я ничего не стала говорить Ивару. Язык жгло от оскорблений, которыми так и тянуло осыпать этого наглого беспринципного типа. Но я лишь кивнула, показывая, что услышала его, развернулась и со всей возможной скоростью двинулась к выходу из здания.

Больше всего в этот момент я мечтала о ванне с горячей водой. Наверное, я бы содрала себе кожу до крови — так хотелось тереть себя жесткой мочалкой до тех пор, пока на ней не останется и следа от жадных рук Ивара. Еще никогда в жизни я не чувствовала себя настолько грязной.

Ладно, переживу как-нибудь. И я решительно тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Чай, я не маленькая девочка, впервые в жизни столкнувшаяся с такими неприятностями. Случались со мной происшествия и похуже. Самое главное сейчас — сосредоточиться на спасении Элмера.

Погруженная в свои раздумья, я не заметила, как добралась до выхода из здания. Снаружи все еще царила непроглядная хекская ночь, наполненная голосами и смехом праздношатающихся зевак. Мне пришлось проталкиваться к краю тротуара через настоящую толпу. При этом каждое движение отдавалось в моем позвоночнике острой колющей болью, и я с величайшим трудом сдерживалась от стонов, в кровь искусав себе губы.

К счастью, повозка Ивара стояла прямо напротив департамента. Едва я оказалась рядом, как раздался приветственный сигнал, и передняя пассажирская дверца распахнулась передо мной. Я с трудом забралась внутрь и с негромким вздохом облегчения откинулась на спинку сиденья. Тело, измученное недолгой прогулкой, расслабилось, и по моим конечностям разлилось благословенное тепло покоя.

Увы, долго наслаждаться мне не пришлось. Практически сразу я услышала звук распахнувшейся двери. Неужели Ивар так быстро распрощался с коллегами? Демоны, а я даже не успела придумать, как же мне выкрутиться из столь непростой ситуации!

Однако, к моему удивлению, новый пассажир уселся не на водительское сиденье, а позади меня. Я попыталась повернуть голову, желая увидеть, кто же именно почтил меня своим неожиданным визитом, но вдруг услышала знакомый смешок, от которого волосы на моей голове мгновенно встали дыбом от ужаса.

— Привет, Доминика! — поздоровался со мной Луциус, а именно он сидел сейчас позади меня.

Я предпочла сохранять молчание, глядя на него через зеркало заднего вида. В повозке было темно. Лишь лучик света от уличного фонаря косой полоской падал на лицо мужчины, поэтому я видела, как он улыбается.

— Мое сердце подсказало, что ты угодила в весьма непростую ситуацию, — продолжил Луциус, убедившись, что я не намерена первой начинать разговор. — Кажется, Элмер угодил в беду. Не так ли?

— Что тебе надо? — прямо спросила я. — Для чего ты устроил все это представление?

— Ну надо же! — Луциус с фальшивой обидой покачал головой. — Я поспешил на помощь прекрасной даме, а в итоге получил такой неласковый прием. Право слово, некрасиво, Доминика.

Я прикусила язык, удерживая себя от парочки «ласковых» слов, которыми так жаждала наградить этого горе-спасителя. Сначала послушаем, что он мне предложит.

— Буду краток, — произнес Луциус, видимо, тоже сообразив, что в настоящий момент не было времени на пререкания. — Элмер сейчас в беде. Ты хекстянка и прекрасно знаешь, что без посторонней помощи ему не выбраться. Поэтому я предлагаю тебе поступить так: сейчас ты выйдешь из повозки и отправишься домой, а с Иваром поговорю я. Гарантирую, что к тому моменту, как ты доковыляешь до своей квартиры, там тебя будет встречать освобожденный Элмер. И тебе не придется идти ни на какие сделки с совестью.

— Откуда ты знаешь, что именно мне предложит Ивар в обмен на помощь? — спросила я.

— Для этого не нужно быть провидцем. — Луциус сочувственно хмыкнул. — Я ведь тоже работаю в департаменте, правда, в нерийском, но все равно. Благодаря этому у меня есть доступ к личным делам сотрудников подчиненного уровня. Впрочем, на сей раз обошлось без рабочих связей. Ивар уже не раз был пойман на, так сказать, горячем. Любит парень использовать свое положение для удовлетворения некоторых потребностей. Пожалуй, даже у вас он бы долго не продержался на столь теплом местечке, но начальник отдела — его дед, который по мере сил и возможностей прикрывает грязные делишки любимого и единственного внука.

— Понятно, — пробормотала я, вспомнив, как Ивар в недавнем разговоре с секретаршей кого-то упорно именовал «стариком». Наверное, имел в виду именно деда.

— Решай, Доминика. — Луциус улыбнулся еще шире в ответ на гримасу отвращения, которая появилась на моем лице после его откровений. — Останешься — проведешь несколько весьма неприятных часов в обществе этого так называемого красавчика. Стоит заметить, он отличается очень необычным подходом к постельным развлечениям. Последняя девица, желавшая таким образом избежать проблем с правосудием, после этого надолго угодила к целителям. Помнится, даже его деду пришлось сильно постараться, чтобы замять скандал. — Подумал немного и добавил: — Наверное, потому Ивар и выискивает себе партнерш таким необычным образом, хотя, казалось бы, при его внешности это не составило бы особых проблем.

— И что ты хочешь взамен? — спросила я, ни на секунду не усомнившись в том, что предложение Луциуса отнюдь не бескорыстно.

— Чтобы ты осталась на Хексе, — прямо ответил Луциус. — И думать забудь о путешествии на Нерий. Да, я понимаю, что ты рвешься спасти Стефана. Так вот — отступись от своего желания. Когда-то я обещал, что убью тебя, если ты вернешься в Озерный Край. Не заставляй меня воплощать эту угрозу в жизнь.

— Да что ты так привязался к бедняге! — возмутилась я. — Оставь семью Райен в покое, сколько можно-то! Или считаешь, что на их долю выпало слишком мало испытаний?

— О, Доминика, запомни эти свои слова, — как-то совсем загадочно протянул Луциус. — Скоро, очень скоро я тебе их напомню. И готов поспорить, что тогда ты будешь настроена к милому семейству отнюдь не столь же благосклонно.

Я выжидательно изогнула бровь, надеясь, что Луциус каким-либо образом объяснит свое высказывание, но он лишь нетерпеливо фыркнул.

— Думай скорее, — проговорил он, кинув быстрый нервный взгляд в окно. — У тебя осталось не больше минуты.

Я с силой сцепила перед собой пальцы в замок. С отчаянием уставилась на побелевшие от напряжения костяшки. Что же делать? Пойти на предложение Луциуса и выручить Элмера, при этом оставив Стефана в беде? Или же…

Я запнулась, не видя достойной альтернативы. Да, мне нравится Элмер, он приятный забавный парень, правда, иногда умудряется довести меня до белого каления своими сомнительными шуточками, но это, пожалуй, его единственный недостаток. И мне будет очень грустно, если он угодит в тюрьму или на иридиевые рудники. Увы, долго он там не протянет, это совершенно точно. Однако если я сейчас откажусь от сделки с Луциусом, то тем самым подпишу Элмеру смертный приговор. Потому что заплатить за его свободу собственным телом я не готова.

— Как же я тебя ненавижу! — тоскливо протянула я, осознав, в какую безвыходную ситуацию угодила по вине Луциуса.

— Я знаю. — Его глаза весело и страшно блеснули в полумраке повозки. — Но мне плевать до тех пор, пока твое тело утверждает обратное.

Я с протяжным стоном спрятала в ладонях лицо, проигнорировав последнее высказывание Луциуса. Да что там, я ненавидела не только его, но и себя. Пожалуй, себя намного больше. За то, что каждый раз в его присутствии ощущала себя совершенно безвольной. Страх, который я испытывала по отношению к Луциусу, наитеснейшим образом переплетался с желанием. Даже сейчас мне стоило неимоверных трудов не вспоминать о том, чем мы занимались прошедшим днем и какие слова он мне тогда шептал. Но это совершенно не мешало ему сейчас угрожать мне смертью. И что самое удивительное: я верила ему в обоих случаях. И тогда, когда таяла в его объятиях, и сейчас, когда он сверлил меня ледяным взором. Как, ну как две настолько разные личности могут уживаться в одном человеке?

— Время, Доминика! — поторопил меня Луциус. — Время на исходе. Каков твой выбор?

«Соглашайся, — пугливо шепнул внутренний голос. — Сдался тебе этот Стефан. Да, вы были любовниками год, но ты сама признавала, что ваши отношения зашли в тупик. И не стоит так переживать за него. Деньги отца наверняка помогут ему избежать совсем уж серьезных неприятностей. А что сделаешь ты? Если начнешь упрямиться, то лишь погубишь Элмера, но при этом не спасешь Стефана».

— Ну?! — хлестким окриком потребовал ответа Луциус. — Доминика, мне уйти или остаться?

— Я не могу, — пробормотала я, все так же не в силах взглянуть на него. — Да, я понимаю, что совершаю великую глупость, но просто не могу бросить Стефана на произвол судьбы.

— Ну-ну, — презрительно обронил Луциус. — В таком случае — удачи тебе, упрямица. И лучше тебе не попадаться мне на глаза в Микароне. Хотя сильно сомневаюсь, что ты сумеешь добраться до Нерия после тесного общения с Иваром.

Я вздрогнула всем телом, когда Луциус выбрался из повозки и с силой захлопнул за собой дверцу. В голове перепуганно металось сразу же множество мыслей. Что же делать? Как помочь Элмеру? Или, быть может, бросить его на произвол судьбы и мчаться в зал межпространственных перемещений, чтобы прибыть на Нерий и отправиться спасать уже Стефана? Но даже при таком решении мне все равно не обойтись без помощи со стороны, поскольку надо будет замаскировать свою ауру мага высшего уровня подчинения. В прошлом году это мастерски сделал Альтас, друг Элмера. Но повторит ли он это для меня теперь?

Хм-м… Я вдруг нахмурилась. При воспоминании о гноме и его таланте маскировки меня вдруг посетило озарение. Идея была очень опасной, но все-таки имела право на существование. Кажется, я знаю, как вытащить Элмера. И если мне улыбнется Иракша — то кое-кто этой ночью получит очень хороший жизненный урок.

Буквально тотчас же распахнулась дверца со стороны водительского сиденья, и рядом со мной тяжело опустился тот самый Ивар. Правда, теперь я видела красавчика совсем в ином свете. И если при первом взгляде он показался мне весьма симпатичным, то теперь мне стоило величайших трудов сохранять на лице бесстрастное выражение, не продемонстрировав моему собеседнику всего того отвращения, которое я к нему испытывала.

— Заждалась? — мурлыкнул тот и положил руку мне на колено. Видимо, решил сразу же показать, к чему мне надлежит готовиться.

— Не то слово, — в унисон ему томным грудным голосом ответила я и накрыла его ладонь своей. Передвинула ее выше, тем самым нескромно оголив колени.

— Ого! — Ивар довольно присвистнул, явно оценив мою инициативу. — Сдается, ночь у меня будет горячей. Даже завидую твоему Элмеру. Сам бы хотел иметь настолько верную подругу, готовую ради меня на любое безумство.

— Ты даже не представляешь, на что именно я готова пойти ради его свободы, — со всей возможной страстью в голосе заверила я. Сделала небольшую паузу, за время которой Ивар, не теряя времени даром, умудрился задрать мое платье до совсем уж неприличной высоты, после чего негромко поинтересовалась: — Скажи, как я понимаю, Элмер еще в отделе? Поди, еще допрашивают бедолагу.

— Ишь ты, какая шустрая! — Ивар рассмеялся, позабавленный моей неуклюжей попыткой вызнать что-нибудь о судьбе друга до момента оплаты.

— А разве я не заслуживаю тоже аванса? — прошептала я, прильнув к нему всем телом. — Хотя бы небольшого?

— Ну хорошо, — разнеженно согласился тот, видимо, приняв дрожь омерзения, которая невольно пробежала по моему телу, за возбуждение. — Так и быть, скажу. Да, твой приятель еще здесь. В последнее время начальство настаивает, чтобы в таких сомнительных случаях, когда отмечается явная нехватка улик, мы добивались признания подозреваемого. Поэтому в изолятор его отправят после того, как он подтвердит свою вину. За него еще не брались всерьез, если ты, конечно, понимаешь, о чем это я. Но скоро возьмутся. Вряд ли он продержится долго. Думаю, к утру его уже увезут.

— Вот как, — пробормотала я, невольно поежившись. Сделала паузу и вкрадчиво поинтересовалась, пытаясь не обращать внимания на настойчивые поглаживания Ивара по моему колену. Благо, что он пока не позволял себе большего: — И каким же образом ты собираешься вытащить Элмера? Не подумай, будто я тебе не доверяю, но было бы неплохо получить хоть какие-нибудь гарантии.

— Моего честного слова тебе недостаточно? — Ивар обиженно фыркнул. — Ишь, гарантий ей захотелось. Верно про тебя говорили: дашь ей палец, всю руку оттяпает.

— Кто говорил? — спросила я, заинтригованная донельзя его постоянными намеками о том, что он с кем-то обсуждал меня.

— Неважно, — слишком быстро ответил Ивар. — Это не имеет никакого отношения к нашей сегодняшней сделке.

— И то верно. — Я натянуто рассмеялась, попытавшись тем самым скрыть свое разочарование. — К кому поедем: к тебе или ко мне?

— Естественно, ко мне. — Ивар пожал плечами, словно удивленный, что такой вопрос вообще возник. Добавил с какой-то странной предвкушающей интонацией: — Кстати, тебя ждет небольшой сюрприз. Полагаю, эту ночь ты запомнишь надолго, если не на всю жизнь.

— Не сомневаюсь, — в тон ему ответила я, поскольку благодаря откровениям Луциуса догадывалась, что он имеет в виду. — Ну что же, тогда едем?

Ивар кивнул, соглашаясь. Наконец-таки убрал свои руки с моих многострадальных коленей и положил их на рычаг управления.

Всю недолгую дорогу до его дома мы не разговаривали. Ивар вел повозку быстро, но аккуратно, не отвлекаясь ни на что постороннее. Свет уличных фонарей выхватывал из мрака его плотно сомкнутые губы и глубокую вертикальную морщину, разломившую переносицу. Я то и дело искоса поглядывала на него, удивляясь, что природа одарила столь привлекательной внешностью настоящего негодяя. В глубине души росло нетерпение, смешанное со страхом. Секунды утекали между пальцев золотым песком. Мне необходимо было завершить задуманное до наступления рассвета. Если я не вытащу Элмера из отдела расследования убийств в ближайшие часы, то из него выбьют признание и отправят в следственный изолятор. И еще повезет, если не искалечат при этом. Но в любом случае дальнейшая судьба приятеля окажется решенной. К тому же подстегивало меня и желание помочь Стефану. Кто знает, что именно сейчас происходит в Микароне. Одно радует: Луциус еще здесь, значит, немного времени в запасе у меня есть. Однако еще сильнее меня волновал вопрос, удастся ли задуманный трюк. Если Ивар окажется осторожнее, чем мне представляется, то у меня имеются немалые шансы разделить незавидную участь Элмера и на долгие годы, если не навсегда, лишиться свободы. И это только в лучшем случае. О том, что может произойти при худшем развитии ситуации, не хотелось даже думать.

— Приехали, — вдруг проговорил Ивар. Повозка мягко дернулась и остановилась около неприметного двухэтажного домика. Таких строений особенно много на западной окраине Зарга, где предпочитают селиться представители так называемого респектабельного среднего класса.

Внутреннее напряжение в этот момент достигло своего апогея. Мои нервы напоминали натянутые до предела струны — лишь тронь пальцем, и они порвутся.

— Милое местечко, — проговорила я. Мой голос при этом опасно задрожал и едва не сорвался.

— Спасибо, — поблагодарил меня Ивар за комплимент своему жилищу, видимо, не заметив моей нервозности. Или же, что куда вероятнее, счел ее вполне объяснимой, учитывая, зачем мы сюда приехали.

— Тихо тут, — продолжила я, не торопясь выбраться из повозки.

— Я не люблю шумных соседей. — Ивар пожал плечами, словно удивленный моим замечанием. Добавил с усмешкой: — Впрочем, я вообще не люблю соседей. Предпочитаю одиночество. Думаю, скоро ты поймешь, почему.

Последняя фраза была произнесена с глухой угрозой. И именно в этот момент мое не до конца оформленное сомнение превратилось в уверенность. Сдается, я начинаю кое-что понимать в происходящем. И это «кое-что» мне очень не нравится. Ну посмотрим, смогу ли я обыграть кукловода на его поле. Не думаю, что Луциус догадывается о том, что я вроде бы разгадала его замысел.

— И это к лучшему, — кокетливо ответила я. Повернулась к Ивару и провела рукой по его волнистым волосам, жарко шепнула напоследок: — Знаешь ли, иногда я люблю покричать.

Даже полутьма, царившая в повозке, не смогла скрыть трогательный румянец на щеках коварного соблазнителя, выступивший после моих слов. Ага, это вселяет надежду, что я не просчиталась в своих расчетах. Иначе моя ошибка будет дорого стоить не только мне, но и моим друзьям.

— Ну что же, предлагаю тогда не откладывать задуманное в долгий ящик, — проговорил Ивар, как-то странно растягивая слова. — Пойдем?

— Мы можем начать прямо здесь, — шаловливым тоном предложила я и потянула красавчика, уже собравшегося открыть дверцу, на себя. — Это так… Мм-м… Волнующе.

— Боюсь, нам будет тут несколько неудобно, — внезапно заупрямился Ивар, который вопреки ожиданиям не пришел в восторг от моего предложения. — Доминика, тут слишком мало места для всего… хм-м… задуманного.

— Тем лучше. — Я вновь схватила Ивара за руку, которую он было освободил из моей хватки. Усмехнулась одной половинкой рта. — Как говорится, в тесноте, да не в обиде. Думаю, я знаю несколько поз, для которых ограниченное пространство не является препятствием.

— Уверяю тебя, я знаю поз намного больше. — Ивар вновь мягко, но настойчиво попытался высвободиться из моих объятий. — Давай все-таки переместимся в дом.

— Хотя бы один поцелуй, — притворно ноющим тоном попросила я. — Как обещание дальнейших ласк. Ну пожалуйста!

В темно-багровых глазах Ивара, которые сейчас казались совершенно черными, метались греющие мою душу огоньки сомнения. Казалось бы: он должен быть в восторге от моего предложения. Ан нет, создается такое впечатление, будто он по какой-то причине боится моего напора.

— Пожалуй, впервые встречаю такую настойчивую девушку, — с нескрываемой досадой произнес Ивар. — Доминика, и все-таки…

Договорить он не успел. В следующее мгновение он дернулся, будто от удара, и погрузился в глубокий спокойный сон, безвольно откинувшись на спинку водительского кресла.

Я довольно усмехнулась. Надо же, опять сработал старый трюк, который год назад я уже опробовала на Элмере. Мужчины все-таки остаются мужчинами, будь они хоть трижды магами высшего уровня подчинения. Обо всем на свете забудут, стоит только применить магию обольщения. А за этими природными чарами так легко скрыть тоненькую паутину заклинания подчинения. Сила женщины — в ее слабости. Пока Ивар думал, как усмирить мой любовный пыл, я оплетала его сетью чар. И вот итог — бесчувственный маг высшего уровня подчинения, служащий магического департамента, в моей полной власти.

«Ох, Доминика, по какой тонкой грани ты сейчас ходишь! — попытался было усовестить меня глас рассудка. — Подумай, что будет, когда Ивар очнется. Это уже настоящее нападение на представителя закона и попытка похищения. Тянет на очень серьезный срок. Если тебя поймают, то ты имеешь все шансы никогда больше не выйти на свободу».

Я упрямо тряхнула волосами, отгоняя пугливые мысли. Поздно метаться в сомнениях. Выбор уже сделан.

— Ты меня слышишь? — строго спросила я Ивара, который после моего вопроса открыл глаза и посмотрел прямо перед собой ничего не выражающим взором. Мужчина медленно кивнул. Его застывшее лицо напоминало бесстрастную маску.

— Сейчас ты отвезешь меня обратно в центр города, — таким же приказным тоном продолжила я. — Я буду указывать тебе дорогу. Ясно?

Ивар опять кивнул. Я откинула голову и напрягла свое зрение, пытаясь найти огрехи в своем заклинании. Но нет, изумрудная сеть чар надежно окутывала мужчину. Что же, это радует. Притворяться в таком состоянии он не может. А значит, мой план по спасению Элмера начал воплощаться в жизнь.

«Стоит заметить — самоубийственный план, — проворчал глас рассудка. — Как так можно: сломя голову бросаться в безрассудную затею, не обдумав прежде все до последней мелочи. Ведь сейчас ты рискуешь не только жизнью Элмера, но прежде всего — своей».

Я вновь проигнорировала этот надоедливый боязливый шепоток. И без того на душе тошно. Я прекрасно знаю все недостатки и слабые места своего плана. Увы, их слишком много, но я обязана рискнуть, если хочу испортить Луциусу игру.

Ивар тем временем послушно взялся за рычаг управления. Повозка мягко тронулась с места, и я прильнула к окну, силясь разглядеть, не кинется ли кто-нибудь за нами вдогонку. Но нет, дорога, освещенная тусклым уличным фонарем, оставалась пустой, и я позволила себе легкий вздох облегчения.

Я была почти уверена, что в доме Ивара меня ожидал бы Луциус. Слишком много было в этом деле незначительных на первый взгляд неувязок, которые в совокупности заставили меня подозревать моего нового знакомого в сговоре с моим же заклятым врагом. Во-первых, то, как быстро Ивар озадачил меня в высшей мере непристойным предложением. И самое главное — то, что он сделал это сразу после крупных неприятностей, от которых его спас только могущественный родственник. После такого грязного скандала здравомыслящий человек бы затаился, хотя бы на время забыв о своих постельных предпочтениях, но не принялся бы буквально сразу выслеживать новую жертву. И уж тем более не стал бы этого делать в коридорах департамента прямо под носом у любопытной секретарши, зная, что уже на следующий день о его новом подвиге узнают все коллеги. Возможно, столь странное поведение Ивара можно было бы объяснить внезапно вспыхнувшей страстью и неконтролируемой похотью, но я здраво оценивала свою внешность. Да, симпатичная, но ничего сверх нормы. Ради таких, как я, карьерой и теплым местом не рискуют.

Во-вторых, слишком быстро обо всем происходящем стало известно Луциусу. Как, ну как он мог догадаться, что в приемной отдела по расследованию убийств я столкнусь с Иваром, который немедленно вцепится в меня, словно клещ в бродячую собаку? И уж тем более подозрительно, что из множества повозок, стоящих у дверей департамента, Луциус выбрал нужную.

«Да, но кто мешал ему просто проследить, в какую именно ты садишься?» — в этот момент нерешительно возразил внутренний голос.

Я досадливо поморщилась от столь резонного замечания. Ладно, предположим, этот момент объясним. Зато остается множество других. И то, как Ивар искусно балансировал на грани дозволенного, с одной стороны, вроде домогаясь меня, но с другой — опасаясь зайти чуть дальше. И то, как он шарахнулся, когда я попыталась его поцеловать. Нет, тут явно что-то не так.

«Предположим, Ивар действительно в сговоре с Луциусом, — продолжил внутренний голос. — Это позволяет объяснить то обстоятельство, что Элмера так быстро арестовали. Словно Ивар знал, где именно его надлежит искать. А ведь твой приятель не зарегистрировался должным образом после прибытия на Хекс. Предпочел решить этот вопрос деньгами, поскольку понимал, что его обязательно будут искать после столь дерзкого побега с Нерия. Магов высшего уровня подчинения так просто с работы не отпускают. Луциус очень хотел, чтобы ты согласилась на его предложение: пожертвовала Стефаном во имя жизни Элмера. Должно быть, он приказал Ивару разыграть тот омерзительный спектакль с приставаниями. Но ты отказалась. И что дальше? Что произошло бы, если бы ты все-таки вошла в дом Ивара?»

Я неопределенно пожала плечами. Я не пыталась настолько далеко проникнуть в замысел Луциуса. Одно ясно: он очень не хочет, чтобы я покинула Хекс и отправилась на Нерий. Вероятно, в доме Ивара меня ожидала бы самая элементарная ловушка. Что может быть проще: заманить одну очень непокорную девицу в дом, расположенный на отшибе от соседей, и запереть ее там на несколько дней? Уверена, когда меня освободили бы (если вообще освободили бы), новая интрига Луциуса обрела бы счастливый финал. А следовательно, для Стефана и его семьи наступили бы очередные черные дни.

— Интересно, все-таки, почему Луциус так зациклился на несчастном семействе Райен? — пробормотала я себе под нос, ни к кому, в сущности, не обращаясь. Да и не было у меня сейчас собеседников. Не считать ведь за такого Ивара, который находился под действием моих чар.

Тем временем повозка вырулила на ярко освещенные улицы Зарга с обычным для этого времени суток сумасшедшим движением, и я переключилась на более насущную задачу. Подалась вперед и негромко принялась командовать, показывая Ивару, куда надлежит ехать.

Достаточно скоро мы завернули в темный переулок, заканчивающийся тупиком, и остановились перед конечным пунктом нашей поездки: крохотной одноэтажной лачугой, одним боком прилепившейся к современному многоквартирному зданию. Надо же, не снесли еще, а ведь земля здесь очень дорогая. Будем надеяться, что хозяин дома.

— Сиди здесь! — строго приказала я Ивару, который вновь замер, превратившись в недвижимую статую. — Я скоро вернусь.

Мужчина никак не отреагировал на мои слова, но я не сомневалась, что он их услышал. Плотная сеть подчиняющего заклинания мерно и мягко пульсировала, показывая, что все в порядке.

Я вылезла из повозки и настороженно огляделась по сторонам. Вроде бы все в порядке. Переулок, как и следовало ожидать, оказался пуст. Вход в высотное здание был со стороны оживленного бульвара, сюда прохожие редко заглядывали.

Стараясь ступать как можно тише, я подошла к лачуге ближе. Скептически хмыкнула, в очередной раз удивившись, что Альтас, приятель Элмера, променял свой огромный богатый особняк, больше напоминающий настоящий замок, именно на это недоразумение, которое и домом-то назвать тяжело. А ведь из-за того, что эта жалкая хибара находится практически в центре города, гному пришлось выложить за нее все оставшиеся после распродажи имущества деньги. И, скажу вам по секрету, это была очень немаленькая сумма. Будь я на месте Альтаса, то лучше бы купила себе квартиру на окраине Зарга. Пожалуй, средств хватило бы выкупить весь этаж, а возможно, здание целиком, если гном так не любит соседей. И я, и Элмер, и даже Стефан пытались убедить гнома, что он совершает великую глупость. В чем смысл его поступка: отдать такие деньги и в итоге оказаться без элементарных достижений цивилизации. Я уж умолчу о том обстоятельстве, что городские власти давно точат зуб на этот клочок земли. По-моему, прежний владелец и сам был бесконечно рад, что сумел сбыть хибару с рук, получив за это целое состояние, поскольку иначе рано или поздно, но ему все равно пришлось бы съехать, довольствовавшись мизерной компенсацией. А теперь угроза быть насильно выселенным повисла уже над несчастной рыжей головой Альтаса.

Но все наши доводы и воззвания к разуму оказались бессильны. Альтас, как и обычно, впрочем, был непреклонен в своем желании. Ему нужна была эта хибара. Думаю, он сам не смог бы объяснить, почему она ему так запала в сердце. Факт остается фактом: около полугода назад он стал ее полноправным, но я бы не сказала что счастливым, владельцем.

Крыльца у хибары не было. Его роль выполняли два плоских камня, положенных друг на друга. Они зашатались подо мной, когда я с опаской поднялась по своеобразным ступенькам и постучала в дверь.

Мой стук, усиленный входными чарами, громом сотряс лачугу. На какое-то мгновение мне даже показалось, что она сейчас рухнет, не выдержав последнего испытания. С навеса на меня посыпалась какая-то труха. Но никто не поспешил открыть мне дверь.

Я приглушенно выругалась. Если окажется, что Альтаса нет дома, то я угожу в весьма глупую ситуацию. Мой план развалится, по сути, так и не начав претворяться в жизнь. И как тогда поступить? Предположим, я смогу сделать так, что Ивар не вспомнит о том, как угодил под действие моих чар. Благодаря этому я сумею, наверное, избежать обвинений в нападении на государственного служащего. Но что дальше? Элмер так и останется под стражей, а Стефан…

На этом месте своих рассуждений я не выдержала и отчаянно забарабанила в дверь, не желая мириться с поражением. Нет, все не может закончиться именно так! Альтас должен быть дома, просто-таки обязан! Иракша, прошу, помоги!

Навес заходил ходуном. Я невольно пригнула голову, испугавшись, что он обрушится на меня, но продолжала стучать в дверь, несколько раз даже хорошенько пнув ее ногой.

А в следующее мгновение вслед за уже упомянутой трухой сверху на меня спланировала ловчая сеть. Наверное, я бы попалась в эту ловушку, но поскольку то и дело опасливо косилась наверх, то успела заметить подозрительный изумрудный отблеск. На всякий случай отпрыгнула назад, едва не скатившись кубарем с неустойчивых камней, и вовремя! Ловчее заклинание захлопнулось впустую, так и не получив в свои жадные объятия жертву.

— Ага, попались! — в тот же момент раздался за дверью торжествующий рык. — Я обещал, что все кости переломаю, если вновь ко мне пожалуете? Так вот…

Альтас, а именно он сыпал угрозами, не успел закончить фразу, поскольку как раз в этот момент выскочил на крыльцо. Выскочил — и замер, недоверчиво уставившись на искры отгорающего заклинания. Затем вцепился пятерней себе в бороду, озадаченно затеребил ее и завертел головой.

— Я здесь, — подсказала ему я. — Отошла чуть дальше. А то кто знает, какие еще чары могут посыпаться с крыши твоей лачуги.

— Доминика! — оглушил меня в следующую секунду торжествующий вопль Альтаса. — Свет души моей, радость дней моих! Ты наконец-то бросила этого хлыща Стефана и поняла, что именно я являюсь счастьем всей твоей жизни!

Я лишь флегматично покачала головой. Ну вот, старая песня началась. Нет, видимо, мало Альтасу было пяти женитьб и такого же количества разводов. Все жаждет себя вновь связать узами брака перед ликом богов. А ведь такая любвеобильность ему дорого обошлась, поскольку по гномьим обычаям Альтас был вынужден выплатить каждой бывшей жене неплохие отступные. Думаю, это и послужило одной из основных причин его банкротства. Правда, не стоит забывать и про любовь Альтаса к дорогим вещам и привычке жить на широкую ногу.

Альтас сбежал с крыльца и ринулся на меня, приветственно распахнув объятия. Я привычно увернулась от них и сурово спросила, стремясь охладить любовный пыл гнома и переключить его внимание на обсуждение других вещей:

— Как-то неласково ты встречаешь гостей. Что-то случилось?

— Да так, не бери в голову, — пробасил тот и внезапно покраснел.

Это было так трогательно! Передо мной стоял взрослый бородатый гном и радовал глаз прелестным румянцем на щеках, будто маленький мальчик, уличенный на какой-нибудь проказе.

— А все-таки? — настойчиво переспросила я. — Альтас, Хекс в целом и Зарг в частности, конечно, не могут претендовать на гордое звание оплота порядка и законности, но даже здесь не принято кидаться в гостей парализующими чарами. Ты хоть знаешь, как мучительно долго проходят последствия от них?

И я выразительно поежилась. Боль, о которой я успела забыть, отвлекшись на планы по спасению Элмера, в этот момент напомнила мне неприятной пульсацией в позвоночнике.

— Ну в общем… — промямлил Альтас, покраснев пуще прежнего. — Дело в том, что… Как тебе сказать…

И окончательно замолчал, не в силах выдавить из себя какое-то, по всей видимости, очень страшное признание. Уставился под ноги и принялся тяжко вздыхать, изредка бросая на меня виноватые взгляды.

— Все-таки случилось то, о чем мы тебя так долго предупреждали, — понятливо проговорила я. — Тебя пытаются заставить продать дом. Верно?

— Верно, — чуть слышно выдохнул Альтас и затараторил, с каждым словом распаляясь все сильнее и сильнее. — Доминика, эти кровопийцы… Знаешь, какую сумму компенсации мне предложили? Какие-то жалкие хары! Это даже деньгами назвать нельзя! А когда я отказался — принялись мне угрожать. Нет, не напрямую, а исподволь. Мол, не страшно ли вам жить одному. А то в последнее время в Зарге участились случаи убийств, когда преступники проникают в дома мирно спящих горожан и творят там свои бесчинства. Порой после этого тело даже родные опознать не могут. Нет, не подумайте, что мы на что-то намекаем. Просто будьте осторожнее ради вашей же безопасности.

— А ты что? — полюбопытствовала я, заранее напрягшись. Ух, знаю я характер Альтаса. Боюсь, наделал он глупостей.

— А я спустил этого типа с крыльца, — гордо признался Альтас и расплылся в самодовольной улыбке. — Ух, какого пинка я ему дал! От всей души, как говорится. Как же он мчался от меня — впереди собственного визга!

Я лишь укоризненно покачала головой. Да, смелый поступок, но, увы, глупый. Таким образом Альтас мало того, что не решил своих проблем, так еще и приобрел личного врага. Подобное унижение представитель городской власти ему вряд ли простит.

Видимо, понимал это и гном, поскольку почти сразу улыбка исчезла с его лица, и он печально нахмурился.

— Вот с тех пор я и в осаде, — грустно проговорил Альтас. — На следующую же ночь ко мне пожаловали гости. Нет, в сам дом не залезли, но кричали в окна всякие угрозы, расписали стены непристойностями. Что мне оставалось делать? Только начать боевые действия.

— Ох, Альтас! — Я тяжело вздохнула. — И сдалась тебе эта лачуга! Ведь мы сто раз, не меньше, предупреждали, какие проблемы тебя ожидают в будущем. Как говорится, было бы ради чего трепать себе нервы.

— А хочешь, я скажу, почему купил ее? — внезапно предложил гном и вновь трогательно зарделся румянцем смущения.

— Я и без того догадываюсь. — Я позволила себе слабую усмешку. Кивком указала на многоэтажную громадину здания, которая высилась за хижиной. — Поди, из твоих окон открывается чудесный вид на квартиру какой-нибудь прелестницы, предпочитающей расхаживать по собственному жилищу нагишом и при этом никогда не закрывающей окна занавесками.

— Откуда ты знаешь? — потрясенно взревел Альтас. — Доминика, ты умеешь читать мысли?

И любвеобильный гном воззрился на меня с таким священным ужасом, что я с трудом удержалась от громкого смеха, несколько неуместного в сложившейся ситуации. Но уж больно забавный у него сейчас был вид.

— Поверь, не надо обладать какими-нибудь особыми талантами, чтобы прочитать твои мысли, — мягко сказала я.

Альтас обиженно насупился, уловив в моих словах сарказм. А я между тем встревоженно обернулась к повозке, проверяя, на месте ли Ивар. Хвала Иракше, мужчина все так же сидел, смирно положив руки на рычаг управления, и пока не делал ни малейшей попытки скинуть с себя мои чары.

— А это еще кто? — ворчливо поинтересовался гном, проследив за моим взглядом. — Все-таки нашла замену Стефану? И почему именно его? Ты же знаешь, мое сердце всегда открыто для тебя.

— Я попала в беду. — Я нетерпеливо махнула рукой, невежливо оборвав Альтаса, поскольку это легко могло перейти в очередные длительные стенания по поводу неудавшейся личной жизни гнома. Помолчала немного, желая, чтобы Альтас полностью уяснил смысл моих слов, и затем продолжила, впечатывая каждую фразу в пространство между нами: — Но в еще большую беду попал Элмер. И мне нужна твоя помощь, иначе он имеет все шансы погибнуть.

— Тогда чего же мы стоим и размусоливаем про мои проблемы, когда есть вопросы куда важнее? — возмутился Альтас, мгновенно став серьезным. — Доминика, иди в дом! И тащи этого хмыря с собой. Послушаю, что за проблемы у тебя и этого недотепы Элмера. Авось чем и помогу.

Я благодарно склонила голову, принимая любезное предложение гнома. Нет, все-таки Альтас остается собой при любых обстоятельствах. Кутила, неисправимый бабник, способный ради очередной красотки пойти на несусветную глупость. И в то же время — самый преданный друг. Готов помочь, хотя у самого проблем выше крыши. Будем надеяться, что он одобрит мой план. Поскольку без его непосредственного участия мне не обойтись.

* * *

— Нет, Доминика, об этом не может идти и речи! — Альтас, притулившийся на шатком табурете посередине единственной комнаты, которая в его скромном жилище одновременно выполняла роль и гостиной, и столовой, и спальни, отчаянно затряс головой. — Это самоубийство чистой воды! Я не пойду на это. И тебе не дам! Ты погибнешь сама, погубишь меня и не поможешь Элмеру!

— Ну почему же? — запротестовала я, слегка обескураженная столь яростным неприятием моего плана. — Все не так плохо обстоит. Если боги улыбнутся…

— Если боги улыбнутся? — язвительно перебил меня Альтас. — Доминика, очнись, какие боги? Разве можно в таком деле полагаться на эфемерную помощь небес? К тому же, уж извини, но я гном, а следовательно, у меня другие покровители. Я не могу верить в твоих богов, когда у меня есть свои собственные.

— Тем лучше, — упрямо заметила я. — Молись им, а я буду молиться Иракше. Двойное покровительство нам не помешает.

— Ох, если бы все в мире происходило так легко! — Альтас всплеснул руками. — Увы, молитвами делу не поможешь.

Я обиженно насупилась. Да понимаю я, что шансы на успех слишком призрачны, чтобы воспринимать их всерьез. Но что делать в такой ситуации? Остается лишь надеяться на то, что удача улыбнется именно тебе, а не твоим противникам.

— Не рискнуть я не имею права, — глухо проговорила я. — Альтас, если все оставить так, как есть, то Элмера мы больше не увидим. Ты знаешь, он упрям, но против пыток вряд ли долго выстоит. Возможно, он уже признался в убийстве. Наш единственный шанс его спасти — вытащить из департамента. Штурм изолятора мы вряд ли осилим.

— Ну да, конечно, а штурм департамента, значит, пройдет у нас на ура. — Альтас скептически фыркнул. — Доминика, ты сама подумай, в чем именно заключается твой план! Ввалиться в здание, полное магов высшего уровня подчинения, у половины из которых, если не больше, наверняка открыты лицензии на полную самозащиту, включая применение смертельных заклинаний. Впрочем, вряд ли кто будет расследовать, имел ли тот маг, который тебя убьет, право на это.

— Я же не прошу сопровождать меня, — угрюмо напомнила я, передернув плечами от в высшей степени резонных и справедливых замечаний Альтаса. — Это мой риск. Я его полностью осознаю и понимаю, чем мне грозит провал.

— Если тебя поймают, то заставят все рассказать. — Гном нервно хрустнул пальцами. — Как ты верно заметила, в департаменте работают такие умельцы, которые и камень разговорят. И в первую очередь их будет интересовать, кто тебе помогал. А значит, рано или поздно выйдут на меня. Знаешь ли, не хочется как-то вдобавок к моим бедам получить обвинение в пособничестве преступлению.

Я лишь вздохнула, не зная, что еще сказать. Альтас прав во всем. И в том, что шансы на удачу минимальны, и в том, что я прошу его пойти на немыслимый риск. Но я просто не представляла, что еще можно было сделать в этой безвыходной, в общем-то, ситуации.

В комнате повисла вязкая тишина. Альтас не торопился первым прервать паузу, с каким-то нехорошим интересом буравя мою повинно склоненную голову. Я тоже молчала, упорно разглядывая грязный пол под своими ногами. А Ивар просто не мог ничего сказать, поскольку не получил на это разрешения.

— Угораздило же Элмера так глупо попасться! — наконец горько посетовал Альтас. — Это же надо — получить обвинение в убийстве!

— Да я уверена, что эта девица жива, — проговорила я. — Ее тело так и не нашли.

— Вот как? — Альтас удивленно вздернул брови, испытующе глядя на меня в упор. Кашлянул и сурово поинтересовался: — Доминика, душа моя, чует моя селезенка, что ты далеко не все мне рассказала. Если девица жива, то почему Элмера арестовали? Я еще понимаю, если бы потребовали выкуп за его освобождение. Некоторые следователи любят улучшать свое материальное благосостояние таким образом. Но, насколько я понимаю, дело обстоит намного серьезнее. Так?

— Да, — неохотно призналась я. Замялась на секунду, размышляя, стоит ли просвещать Альтаса в некоторые детали происходящего, но затем все-таки решила поделиться кое-какой информацией: — Видишь ли, у меня есть все основания предполагать, что Элмера арестовали, чтобы не дать мне покинуть Хекс.

— Покинуть Хекс? — изумленно повторил последнюю фразу гном. — Не понял. Ты хочешь сменить место жительства?

— Не совсем, — уклончиво ответила я. — Я думаю, Стефан тоже попал в беду. Он поехал на Нерий, чтобы встретиться с семьей. И я считаю, что таким образом его заманили в ловушку.

— О, Всеблагая Гномья Матерь! — Альтас аж зажмурился после моего признания. Затем осторожно открыл один глаз и слабым голосом произнес: — Доминика, сладость моя, начни-ка ты с самого начала. Получается, твоих мужчин преследует какой-то злой рок. Или ты обзавелась еще одним очень ревнивым поклонником, который таким изощренным способом пытается избавиться от соперников?

Альтас произнес все это шутливым тоном, явно надеясь хоть немного разрядить обстановку, но при этом оказался настолько пугающе близок к истине, что я невольно переменилась в лице. Увы, гном никогда не отличался недостатком внимательности, поэтому заметил это. Его кустистые брови изумленно взметнулись, и он пораженно воскликнул:

— Да ладно! Доминика, неужели я прав, и тебя действительно преследует какой-то невменяемый поклонник, готовый столь своеобразным образом стать единственным мужчиной в твоей жизни?

— Нет, конечно же, нет! — Я с усилием рассмеялась, хотя мне было не до веселья. — Как ты мог такую глупость подумать?

— Тогда объясни, почему мужчин вокруг тебя вдруг начали преследовать неудачи! — потребовал Альтас. — Итак, насколько я понял, началось все со Стефана. Я помню, что у него в прошлом году были какие-то неприятности на родине, из-за чего он предпочел переселиться под твое заботливое крылышко. Получается, его выманили на Нерий. Но при чем тут бедняга Элмер? И, во имя Гномьей Матери, скажи, каким образом ты взяла в плен служителя департамента?

— Именно он и озвучил мне это требование, — уклончиво проговорила я, решив на Ивара возложить ту роль, которую на самом деле сыграл Луциус. — Если я останусь на Хексе, то Элмера выпустят. Если отправлюсь на помощь Стефану — то… В общем, не мне тебе объяснять, что ждет Элмера в изоляторе.

— Интересно, кому так сильно насолил Стефан, — задумчиво протянул Альтас, поверив в мою слегка исправленную правду. — Даже в другом мире умудрились его достать. А что самое любопытное: сам бедолага, по всей видимости, даже не подозревает о наличии у себя столь могущественных врагов.

Что скрывать, я и сама бы очень хотела узнать ответ на озвученные гномом вопросы. Мне никак не удавалось понять причины активной неприязни Луциуса не только к Стефану, но и ко всему несчастному семейству Райен. Такое чувство, будто у моего заклятого приятеля были какие-то личные счеты к Крагену и его детям. Думаю, если бы я разгадала эту тайну — то многое из происходящего стало бы мне понятно. Но, увы, пока я не могла отвлечься от процесса спасения Элмера.

И опять в комнатушке повисла тишина. Альтас, видимо, услышав все, что хотел, о чем-то напряженно размышлял, поглаживая себя по бороде. Он так пристально разглядывал что-то за моей спиной, что я не выдержала и обернулась. Неужели даже в этот момент он тратит драгоценное время на любование обнаженной девицей? К счастью, мое предположение не подтвердилось. За окнами плескался непроглядный мрак долгой хекской ночи. Видимо, тайная возлюбленная гнома еще гуляла где-то, даже не подозревая, на какие жертвы ради нее пошел Альтас. Да что там, вряд ли она вообще догадывалась о его существовании.

— Давай еще раз проговорим твой план, — вдруг произнес Альтас. — Как именно ты собралась вытащить Элмера из департамента?

В этот момент я готова была расцеловать гнома. Раз он вновь вернулся к этой теме, значит, внутренне уже смирился с необходимостью участвовать в моей задумке. Конечно, будут еще возражения и крики, что я погублю и его, и себя, и Элмера, но факт остается фактом: Альтас на моей стороне. Хоть одна хорошая новость за сегодняшнюю сумасшедшую ночь, уже перевалившую за середину.

— Вот мой ключ. — Я кивком указала на смирно сидящего Ивара. — Пока он находится под действием подчиняющих чар, то будет выполнять все мои приказания. Ивар поможет вывести Элмера из здания. Скажет, что берет его на допрос или же перевозит в изолятор. В общем, по ходу дела разберемся.

— По ходу дела! — возмущенно фыркнул Альтас, видимо, не придя в восторг от столь расплывчатого плана. Затем шумно задышал, успокаиваясь и пытаясь не сорваться на новый виток спора. После небольшой паузы вкрадчиво поинтересовался: — А как ты собралась миновать сканирующие заклинания на входе в департамент? Они мгновенно покажут, что с Иваром творится неладное. Собственно, именно для этих целей данную защиту и создавали: чтобы никто не сумел незаметно взять в заложники служащего департамента.

— Я в курсе, — кратко оборвала я едва не начавшуюся лекцию. Кокетливо захлопала ресницами, умоляюще глядя на гнома. — Альтас, поэтому я и пришла к тебе. Ты — величайший мастер маскировки. Специалиста лучше тебя я не знаю. Помнится, в прошлом году ты сумел замаскировать мою ауру таким образом, что служители зала межпространственных перемещений в Нерии даже не заподозрили неладного, приняв меня за мага первого уровня подчинения, а не высшего.

Альтас не сумел удержаться от самодовольной улыбки. Должно быть, ему пришлась по вкусу моя незамысловатая лесть. Впрочем, всем нравится, когда их хвалят. Но практически сразу гном вновь демонстративно нахмурился, всячески выражая свое недовольство.

— Раз на раз не приходится, Доминика, — пробурчал он. — То, что повезло один раз, не означает, что повезет и второй. И потом, не сравнивай усталых служителей зала межпространственных перемещений, через сканеры которых каждый день проходят толпы туристов, с охранниками департамента. У последних и нагрузка меньше, и квалификация повыше.

Я молчала, усердно удерживая на лице просящее выражение.

— Ох, была бы ты моя жена — выдрал бы ремнем как следует! — вдруг совершенно нелогично воскликнул Альтас. — Чтобы не лезла туда, куда не просят. А потом заставил бы выложить все как на духу. Более чем уверен, что ты не сказала мне и десятой доли правды.

— Ну почему же? — неуверенно возразила я. — Я совершенно честна перед тобой в самых главных деталях. Элмер в беде, и мне надо вытащить его из департамента, чтобы с чистой совестью покинуть Хекс.

— Не нравится мне все это, — забормотал Альтас, пропустив мою последнюю фразу мимо ушей. — Ой как не нравится! Поймают тебя. А следовательно — и мне придется несладко.

После чего замер, грустно понурив плечи и устало опустив между коленей руки.

Я не мешала ему думать, на всякий случай скрестив пальцы на удачу. Интуиция подсказывала мне, что именно сейчас Альтас решает, стоит ли ему помогать мне. Почти уверена, что он согласится, но нельзя исключать неприятные неожиданности.

— Через два часа рассветет, — вдруг проговорил гном, все так же насупленно разглядывая кончики своих сапог. — На работу мне нужно не менее часа. Хватит ли тебе оставшегося времени на задуманное? Днем департамент закрыт для посетителей.

— Успею! — воскликнула я, хотя сама, увы, не испытывала и сотой доли той уверенности, которая прозвучала в моем голосе. Подумала немного и добавила с усмешкой: — Напротив, оно и лучше. Перед закрытием в коридорах наверняка будет сутолока. Народ повалит домой, а в толпе легче затеряться.

— Да, но ваша парочка наверняка привлечет к себе внимание, поскольку вы войдете в здание, а не будете стоять в очереди на выход, — резонно возразил Альтас. — И еще. Ты уверена, что Элмер до сих пор не сломался? Быть может, вся твоя затея с самого начала обречена на провал. Что, если беднягу уже перевели в изолятор?

— Не попробовать я не имею права, — тихо сказала я.

Альтас отчаянным жестом взъерошил свою густую шевелюру огненно-рыжего цвета. В этот момент магический мотылек, освещающий комнату, подлетел ближе, и я вдруг заметила, как много седины прибавилось в волосах гнома. Виновато потупилась, подумав, сколько белых прядей добавит мой сегодняшний визит.

— Как там у вас любят говорить? — проворчал тем временем Альтас и махнул рукой. — Гори все в пламени Иракши! Ладно, Доминика, твоя взяла. Посмотрю, что можно сделать.

И с самым решительным видом обернулся к Ивару, засучивая при этом рукава просторной рубахи.

* * *

Я нервничала. Нет, не так. Пожалуй, никогда в жизни я не нервничала сильнее, чем сейчас. Внутри все мелко дрожало от напряжения и страха. Наверное, если бы меня сейчас окликнул кто из знакомых — то я не удержалась бы от вопля ужаса, хорошо, если не влепила бы при этом по несчастному смертельным заклинанием. Но все мои переживания были надежно запрятаны под маску развязной веселости. Эх, умирать — так с огоньком! Если меня поймают, то, клянусь, я сумею сделать так, чтобы о Доминике Альмион еще долго вспоминали в стенах этого здания!

Как и предсказывал Альтас, на проходной, расположенной на первом этаже департамента, было многолюдно. Увы, толпа клубилась около турникетов с противоположной стороны. Служащие торопились покинуть здание и отправиться по домам. В то время как на вход очереди не было.

— О, привет, Ивар! — приветствовал моего молчаливого спутника молодой симпатичный охранник, когда мы подошли ближе. — Что-то забыл на рабочем месте?

— Веди себя как обычно, — почти не разжимая губ, приказала я.

А в следующее мгновение произошло то, к чему я не была готова. Ивар вдруг одним легким движением перемахнул через ограждение и с силой двинул знакомого кулаком в плечо, да так, что несчастный отлетел на несколько шагов, после чего, не удержавшись на ногах, с размаха уселся прямо на пол.

Я окаменела, невольно попятившись. Пожалуй, если я брошусь бежать, то успею выскочить из департамента до того, как двери окажутся заблокированы. Неужели мой план сорвался в самом начале исполнения?

— Силен, — между тем хмыкнул охранник, и, к своему величайшему удивлению, я не уловила в его голосе и капли недовольства. Кряхтя и постанывая, тот поднялся на ноги и с болезненной гримасой потер плечо, в которое ударил Ивар. — Опять поймал меня! И когда только я научусь уворачиваться?

— Когда-нибудь, — лаконично ответил Ивар. — А возможно — и не научишься.

— Я буду стараться, — заверил его парень. Затем с любопытством покосился на меня, застывшую около турникета. — А это что за краля?

— Да так, — уклончиво проговорил Ивар. С заговорщицким видом подмигнул знакомому. — Хочу допросить по-быстрому. Сам знаешь, дома-то у меня теперь не вариант подобными делами заниматься.

— А, это теперь так называется. — Охранник на редкость неприятно заулыбался, продолжая откровенно оценивающе разглядывать меня. Затем добавил: — Рад, что твой период временного воздержания подошел к концу. А то мы даже ставки делали, когда ты сломаешься.

Я нахмурилась, не совсем понимая, о чем речь. Но Ивар лишь снисходительно потрепал охранника по пострадавшему ранее плечу, обернулся и поманил меня пальцем.

— Кстати, — словно невзначай обронил он напоследок, — ты не в курсе, из нашего отдела сегодня кого-нибудь из арестованных переводили в изолятор?

— Да вроде бы нет. — Охранник пожал плечами. — Если, конечно, это не произошло в тот момент, когда я был на перерыве. А что, какой-нибудь упрямец попался? Впрочем, не сомневаюсь, что у вас любого сумеют разговорить.

У меня внутри все неприятно похолодело из-за этого диалога. Бедный, бедный Элмер! Неужели его допрашивали всю ночь? А ведь он угодил в эту передрягу из-за меня. Надеюсь, его не искалечили.

— Пойдем. — Ивар вновь призывно махнул мне рукой.

На этот раз я повиновалась ему. С замиранием сердца прошла через турникет, ожидая в любой момент услышать тревожный вой сканирующих заклинаний. Но все обошлось. И я нарочито спокойно подошла к Ивару.

— Только это, особо не увлекайтесь, — посоветовал нам охранник. — Чтобы через сорок минут уже были здесь. И это для твоего же блага, Ивар. Я, конечно, подправлю журнал посещений, чтобы никто не связал тебя с этой цыпочкой, но если вы задержитесь до закрытия, то правда волей-неволей всплывет наружу.

— Спасибо, — поблагодарил его Ивар. — Я в долгу не останусь, Рик.

После чего взял меня под локоть и повел в глубь здания.

Всю недолгую дорогу до лифта я исподволь изучала состояние его ауры. Уж очень меня удивило то, как вел себя сейчас Ивар. Словно не находился под действием моих чар, а был способен на самостоятельные решения. Но, увы, увидеть что-либо мне мешала маскировка Альтаса. Наложенная им иллюзорная сеть должна была скрыть истинное положение дел. И это, стоит заметить, ей великолепно удавалось. Даже я не могла заглянуть под нее, да что там — была не в состоянии увидеть ее, хотя знала о ней. Ну что же, будем надеяться, что все в порядке. Иначе Ивар уже поднял бы тревогу.

Однако смутная тревога продолжала глодать мое сердце. Поэтому едва только за нами закрылись дверцы лифта, как я негромко скомандовала мужчине:

— Сядь!

Тот послушно присел, глядя на меня снизу вверх покорным взором дрессированной собаки.

— Встань!

Ивар так же быстро исполнил и это мое приказание, не высказав ни малейшего удивления или возмущения. После проведенной проверки я немного успокоилась. Нет, наверное, все-таки показалось.

Приемная отдела по расследованию убийств была пуста. Видимо, въедливая блондинка уже ушла домой, и я позволила себе негромкий вздох облегчения. Что же, оно и к лучшему. Не хотелось бы вступать с Лейрой в долгие разговоры, объясняя свое неожиданное появление здесь под руку с Иваром.

За стеклянными дверями, ведущими в сам отдел, тоже было пустынно и темно. Лишь под самым потолком печально порхал одинокий магический мотылек, рассыпающий со своих крохотных крылышек тускло светящуюся пыльцу. Видимо, несчастное создание доживало свои последние минуты, поэтому его решили не отправлять в спячку на день.

Ивар подошел к дверям и распахнул их. Оглянулся через плечо на меня, молчаливо предлагая следовать за ним.

— А разве допросы проводят непосредственно в отделе? — нерешительно спросила я. Почему-то в этот момент опять накатила волна неконтролируемой животной паники. Но почему? Вроде бы все идет по плану, а мне между тем все сильнее и сильнее кажется, что я покорно следую в ловушку.

— Элмера должен был допрашивать лично я, — бесстрастно пояснил Ивар. — Я запретил кому-либо подходить к нему в мое отсутствие. Думаю, он еще в моем кабинете.

— В твоем кабинете, — несколько обескураженно повторила я. С одной стороны, это, безусловно, радовало. Значит, Элмера никто не пытал, и он сможет передвигаться самостоятельно. Но с другой… Вернулось чувство, что происходит что-то неправильное. Эх, мне бы хотя несколько минут, чтобы остановиться и как следует поразмыслить! И тогда я бы обязательно поняла, что именно меня так настораживает. Но, увы, у меня не было и лишней секунды.

— Веди! — сухо приказала я, начав на всякий случай концентрировать магическую энергию на кончиках пальцев.

Ивар сразу же двинулся вперед. На какой-то момент мне почудилась издевательская усмешка, проскользнувшая по его губам, но затем я отказалась от этой мысли. Наверное, просто таким причудливым образом лег свет от умирающего магического мотылька. В любом случае мне оставалось лишь утешать себя подобными мыслями. Потому как иначе… Не хочу даже думать об этом! Ведь тогда получается, что в действительности я на всех парах несусь в западню.

Пробираясь вслед за Иваром по лабиринту расставленных в строгом геометрическом порядке рабочих столов, заваленных бумагами, и стульев для посетителей, я в последний раз попыталась упорядочить свои мысли. Итак, что мне кажется странным в этом деле? Да все! Но самое главное: я не понимала, почему Луциус просто не приказал мне отступить от плана спасения Стефана, пригрозив в противном случае уничтожить отысканное в архиве дело о гибели моей семьи. Это ведь было самым логичным поступком с его стороны: поставить меня перед настолько жутким выбором. На одной чаше весов — Стефан. Я до сих пор сомневалась, что люблю его, но теплые чувства во мне он, бесспорно, вызывал. А на другой чаше весов — правда, которую я так долго и так безуспешно пыталась отыскать. Даже самой интересно, какой выбор я бы сделала. Одно очевидно: я бы очень долго сомневалась в принятии окончательного решения. И это, в свою очередь, практически наверняка дало бы Луциусу необходимое время, чтобы завлечь Стефана в ловушку. Или что он там собирается с ним делать на Нерии. Но нет, вместо это Луциус разыгрывает столь сложную многоходовую интригу. Зачем? Что на самом деле ему нужно от меня? И нужно ли вообще что-нибудь?

От всех этих мудреных размышлений у меня начала болеть голова. А возможно, причиной послужило то, что эта ночь выдалась особенно богатой на события. Не выдержав, я приглушенно застонала и чуть дрожащей рукой потерла лоб. Как же все сложно! Только в одной вещи я могу не сомневаться: пока Луциус не хочет меня убивать. Иначе я не пережила бы нашу встречу на огненном мосту. Значит, я нужна ему для каких-то целей. Но для каких?

Я застонала опять, на этот раз немного громче. И тут же прикусила губу, заметив, что Ивар сбавил шаг. Нет, он не остановился, все так же настойчиво пробираясь к двери в дальнем конце общего помещения, но явно прислушался к тому, что творилось у него за спиной. Этот обычный, в общем-то, поступок вновь всколыхнул в моей душе мутную волну подозрений. Человек, находящийся под действием чар подчинения, не может реагировать на раздражители из внешнего мира. Он должен слышать только один звук — голос того, кто наслал на него заклинание. Неужели мои предположения верны, и Ивар действительно каким-то непонятным образом умудрился освободиться? Но как? Он все время был рядом со мной!

«Исключая тех минут, которые потратил Альтас на маскировку его ауры, — внезапно оживился внутренний голос. — Вспомни, гном попросил тебя выйти на крыльцо. Якобы смущался от твоего присутствия и постоянно отвлекался. Тебе не кажется это несколько странным? Помнится, раньше он подобной стеснительностью не отличался».

Я гневно мотнула головой, отгоняя эту жутковатую мысль. Нет, не может быть! Альтас бы ни за что меня не предал!

«С чего вдруг такая уверенность? — язвительно удивился глас моего рассудка. — Или поверила его постоянным заверениям о том, что ты — любовь всей его жизни? Наверное, пять бывших жен гнома тоже не раз это слышали, не говоря уж о его прочих многочисленных увлечениях. Да что там, ты сама прекрасно знаешь, что Альтас влюбляется в каждую мало-мальски привлекательную особу женского пола, которая волей судьбы оказывается в поле его зрения. Увы, Доминика, но ты — лишь одна из многих его знакомых. Как думаешь, долго бы Альтас сопротивлялся, если бы ему пообещали решить его денежные затруднения в обмен на крохотную услугу? Это ведь даже предательством в прямом смысле этого слова назвать нельзя. Так, небольшое недоразумение».

«Да, предположим, я — практически никто для Альтаса, — невольно вступила я в мысленный спор. — Но что насчет Элмера? Они ведь друзья».

«Разве это что-то меняет? — флегматично вопросил внутренний голос. — Неужели ты не знаешь случаев, когда ради денег предают друзей? Да что там друзей — и любимых, и родных. Да даже собственную мать можно продать. Вопрос лишь в цене».

Я невольно содрогнулась от циничного замечания. Но продолжить увлекательные и в то же время пугающие препирательства не успела. Как раз в этот момент Ивар обогнул последний стул, стоящий у него на пути, и остановился перед дверью, ведущей в небольшое отгороженное помещение со стеклянными стенами. Но увидеть, что находится в этой комнате, я не могла — мешали закрытые жалюзи.

Ивар молча смотрел на меня, видимо, ожидая дальнейших распоряжений. Это, с одной стороны, успокаивало, даруя призрачную надежду, что он все-таки находится под полным моим контролем. Но с другой стороны, этот пристальный немигающий взгляд нервировал. Словно мужчина выжидал, когда я потеряю бдительность и он сможет напасть на меня.

— Это твой кабинет? — на всякий случай уточнила я, облизнув пересохшие от волнения губы.

Ивар склонил голову, соглашаясь. Затем вновь выпрямился, по-прежнему внимательно глядя на меня.

Я в последний раз покосилась на выход из отдела. Сейчас он казался особенно далеким и недостижимым. Интересно, что произойдет, если я развернусь и брошусь бежать? Скинет ли в этот момент Ивар маску лживой покорности или будет играть свою роль до конца? Но кто гарантирует, что мои опасения обоснованы? Будет очень глупо, если я отступлю всего в шаге от долгожданной цели, а потом окажется, что меня подвели собственные нервы. В конце концов, у меня нет никаких доказательств того, что Ивар освободился от чар. Нельзя же всерьез принять ту слабую тень усмешки на его губах за достоверное признание своего поражения. Мало ли что мне могло почудиться в тусклом свете танца умирающего мотылька.

Решив так, я глубоко вздохнула и на всякий случай задержала дыхание, словно перед прыжком в ледяную воду. Затем решительно взялась за дверную ручку, со стыдом заметив, как сильно дрожат мои пальцы. И смело вошла в комнату.

Здесь было так светло, что я растерянно замерла после первого же шага. Заморгала, силясь как можно быстрее адаптироваться и смахивая с ресниц невольно выступившие слезы. Затем прищурилась, силясь разобрать, кто же сидит за столом прямо напротив двери.

Этот человек не шевелился, видимо, давая мне возможность привыкнуть к свету.

На какой-то миг я возликовала было, решив, что передо мной Элмер, надежно обездвиженный при помощи парализующих чар. Но в этот момент я услышала, как дверь за моей спиной закрылась, и мимо меня протиснулся Ивар, не получивший на это никакого разрешения. Я в последний раз моргнула и посмотрела на сидящего за столом, уже догадываясь, кто это.

— Ты точна, как никогда. — Луциус, убедившись, что я способна его видеть, подарил мне широкую чарующую улыбку. Небрежно откинулся на спинку кожаного кресла, словно чувствуя себя в этом кабинете полноправным хозяином. — Я так и знал, что ты явишься сюда как раз перед закрытием.

Я перевела взгляд на Ивара. Понятия не имею, на что я надеялась. Наверное, в глубине души я все-таки наивно не верила, что Альтас оказался способен на такую подлость. Быть может…

Закончить свою мысль я не успела. Ивар недовольно встряхнулся, словно собака, вышедшая из воды. Его аура от этого движения вспыхнула особенно ярко, и неожиданно я увидела, что никакой маскировочной сети и в помине нет. Да, никакие сканирующие заклинания департамента не могли разоблачить мой обман, поскольку никакого обмана и не было.

— Паршивая работенка, — между тем пробормотал Ивар. — Стоит заметить, это было очень подло с твоей стороны, Луциус, заставить меня подчиняться этой самоуверенной крошке. Еще никогда прежде я не чувствовал себя настолько унизительно. Пару раз так и чесались кулаки задать ей хорошую трепку.

— За те деньги, которые я тебе плачу, можно вытерпеть куда большее, — резко осадил его Луциус. Криво ухмыльнулся: — И потом, надо все-таки отдать должное прекрасной даме: поймала тебя она самостоятельно.

— Неправда, — возразил Ивар. — Я бы успел отразить удар, если бы ты не запретил мне сопротивляться.

Луциус скептически поморщился, явно не поверив в заявление подельника, но не успел ничего сказать, поскольку в этот момент я наконец-то совладала с волнением, спазмом перехватившим горло, и хрипло спросила:

— Где Элмер?

Луциус удивленно изогнул бровь. Видимо, он ожидал от меня совсем другого вопроса. Затем с сарказмом хмыкнул и проговорил:

— Какая преданность другу! Право слово, я даже начинаю завидовать этому мальчишке. Кто бы так беспокоился обо мне!

При этом на дне его зрачков действительно мерцал отблеск какого-то странного чувства: нечто среднее между досадой и восхищением.

— А ты попробуй стать добрее, — огрызнулась я. — К примеру, откажись от убийств. Глядишь, люди к тебе и потянутся.

— Мелка собачка, а огрызается. — Ивар забулькал от сдерживаемого с трудом смеха, видимо, оценив мою невеселую шутку. Перевел взгляд на Луциуса, ожидая его реакции.

Луциус гневно сверкнул глазами, и я втянула голову в плечи, предчувствуя неприятности. Но затем с усилием заставила себя выпрямиться и с вызовом посмотрела прямо в глаза своему заклятому врагу. Сколько можно впадать в панику при первом же намеке на его неудовольствие! Да, Луциус — негодяй и мерзавец, но надо же иметь хоть каплю самоуважения. Не говоря уж о том, что дела мои сейчас паршивей некуда. Вряд ли может стать хуже.

— Жив твой Элмер, — неожиданно проговорил Луциус, и я с нескрываемым изумлением услышала в его голосе непривычные мягкие нотки. — И все это время он был к тебе намного ближе, чем ты могла представить.

И в этот момент я поняла часть замысла Луциуса. По-моему, я даже услышала щелчок, с которым встали на места несколько кусочков головоломки.

— Никакого обвинения в убийстве не было и в помине, — медленно проговорила я, в упор разглядывая Ивара. Именно по его лицу я надеялась увидеть, верна ли в своих рассуждениях. Печальный опыт показывал, что на Луциуса в подобных случаях лучше не смотреть. При желании его лицо становилось совершенно каменным, и он искусно прятал все эмоции под одной из своих многочисленных масок.

Как и следовало ожидать, Ивар был не столь опытен в плане владения мимикой. Улыбка, будто приклеившаяся к его губам, несколько поблекла, но полностью не исчезла.

— Все было разыграно с самого начала, — продолжила я, с каждым произнесенным словом все более и более убеждаясь в собственной правоте. — Не было разрешения на арест Элмера. Не было и самого ареста. Было обычное похищение с применением парализующих чар. Интересно, как на это отреагирует твое начальство, Ивар? Да, служащим департамента позволено многое, чего не дозволяется обычным жителям Хекса, но подобное вряд ли сойдет тебе с рук.

— А разве об этом кто-нибудь узнает? — с нарочитым удивлением спросил Ивар, вновь нагло ухмыльнувшись. — Доминика, солнышко мое, ты абсолютно права. Элмера действительно никто не арестовывал. Я ворвался в ваш дом и просто забрал его. Все это время он катался с нами в повозке, будучи надежно упакованным в багажнике. Благо, что особых неудобств он не чувствует, будучи под воздействием чар. Правда, после того, как его освободят, ему придется несладко, но не маленький мальчик, перетерпит, чай.

— Если его освободят, — внезапно подал реплику Луциус.

Но вопреки его ожиданиям я не испугалась. Сейчас я была абсолютно уверена, что истинная цель Луциуса — отнюдь не Элмер. Негодяй просто хотел потрепать мне нервы своим замечанием. Хотя казалось бы — куда уж больше. Я и без того напоминала сейчас натянутую до предела струну — тронь посильнее, и произойдет нечто страшное. Однако это испытание я перенесла с честью. Лишь нетерпеливо сдвинула брови, предлагая Ивару вернуться к рассказу, когда тот смолк, озадаченно глядя на своего подельника.

— Если его освободят, — покорно исправился тот, тем самым лишний раз доказав, что главным в этой паре был именно Луциус. Помолчал немного, собираясь с мыслями, и продолжил разъяснять мне уже разгаданный замысел: — Я прекрасно знал, что Лейра пошлет тебя подальше, когда ты явишься сюда в надежде узнать судьбу друга. Вообще-то, она могла бы дать тебе нужные сведения, не только для красоты в приемной сидит, но пара шоколадок и обещание романтического вечера гарантировали мне, что проблем с этой стороны не будет. Да, на официальный запрос от лица с необходимой лицензией не отреагировать она не имела права. Но было понятно, что ты вряд ли станешь тратить драгоценное время на поиски адвоката. К тому же наши сородичи привыкли подобные проблемы решать самостоятельно, а ты, как ни крути, хекстянка до мозга костей. Поэтому ты при всем желании не сумела бы узнать, что Элмер не числится среди задержанных. Да что там, ты даже не догадывалась о том, что на самом деле никакого убийства не было, и Астрелия Альшер — целиком и полностью выдуманный персонаж.

— В пылу моего спора с Лейрой появился ты, — медленно протянула я, когда Ивар сделал паузу и взял со стола стакан воды, желая смочить горло. — Дальше все было элементарно. Потискать меня в коридоре, предложить свою помощь в том, чтобы вытащить Элмера из беды. Естественно, не забесплатно, а за определенную услугу с моей стороны. Затем отправить в повозку. И тут на сцену вступил ты.

Я выжидающе перевела взгляд на Луциуса, показывая тем самым, что говорю именно о нем.

— Я знал, что ты откажешься от предложения Ивара, — проговорил тот, чуть пожав плечами. — Ты не из тех девиц, которые считают свое тело разменной монетой и готовы с легкостью расплатиться постельными утехами. И в то же время я понимал, что так просто Элмера в беде ты не бросишь. Есть в тебе все-таки что-то такое… старомодное, что ли.

Я скептически хмыкнула, услышав столь своеобразный комплимент. С каких это пор верность другу стала старомодным понятием? Хотя, сдается, Луциус прав. Я считала, что Альтас неспособен на предательство. И вон как больно обожглась в итоге. Видно, гном в этом вопросе придерживается более современных тенденций.

— А еще я догадывался, что за друга ты будешь биться до последнего. — Луциус с неожиданной теплотой улыбнулся мне. — Ты ведь очень упрямая, Доминика. Не отступишь, пока не испробуешь все пути решения проблемы. Поэтому я был почти уверен, что ты попробуешь взять Ивара в плен. Так и вышло в принципе. Не думаю, что это заняло у тебя много времени и сил.

— Я поддался ей, — небрежно напомнил тот, покоробленный насмешливым тоном Луциуса. — Мог бы отбить ее удар, но специально пропустил.

Луциус в ответ иронично вскинул бровь. Видимо, сам он не поверил в слова подельника, но возражать не стал, не желая ранить его и без того уязвленное самолюбие.

Ивар недовольно засопел, догадавшись о мыслях Луциуса, и вновь припал к стакану с водой. Осушил его, затем налил себе еще из графина. Бедный! Как его жажда-то замучила!

— Как вы заставили Альтаса вам помогать? — спросила я, обращаясь сразу к обоим. При имени гнома сердце болезненно сжалось, и я скривилась, не в силах удержать гримасу гнева и разочарования. Ну надо же! А ведь меня действительно сильно задело это предательство. Наверное, больнее было бы, только если Дарреш — бармен в моем любимом заведении и старинный приятель — поступил бы так же в похожей ситуации.

— Это было нелегко. — И опять мне почудились в голосе Луциуса легкие нотки сочувствия. Странно, неужели он жалеет меня? Впрочем, чушь! Наверное, так хищник жалеет свою жертву перед тем, как ринуться в смертельный прыжок и разорвать ей горло.

— Это было очень нелегко, — с нажимом повторил он после краткой паузы. — Мне пришлось надавить сразу на все болевые точки этого упрямца. Впрочем, повезло, что слабых мест у этого рыжего сластолюбца с избытком. В конечном итоге пришлось обещать, что эта затея не будет стоить жизни ни тебе, ни Элмеру.

От столь неожиданного заявления я чуть не подавилась и закашлялась. Нет, с одной стороны, это, безусловно, радует. Если, конечно, Луциус не солгал Альтасу. Но с другой стороны, как ни печально осознавать, но я совершенно запуталась! Тогда зачем Луциус плел столь изысканную интригу?

«К слову, о том, что конечной его целью является не твоя смерть, можно было догадаться намного раньше, — ворчливо заметил внутренний голос. — Как ты сама не так давно прозорливо заметила, в противном случае все закончилось бы намного раньше — еще на огненном мосту. Так что думай, Доминика, куда на самом деле ведут нити кукловода. Иначе так и будешь играть роль его послушной марионетки».

Последняя мысль была особенно неприятна, и я кашлянула опять, однако в горле продолжало першить.

— Можно воды? — сипло попросила я, посмотрев на почти опустошенный графин. Ивар, видимо, тоже страдал от жажды, поэтому пил уже третий стакан подряд.

— Да, конечно. — Тот равнодушно пожал плечами и потянулся к столу. Однако в тот же момент Луциус вдруг подался вперед и резко смел поднос в сторону. Графин и стаканы, стоящие на нем, отлетели к стене, где с оглушительным звоном разбились вдребезги.

— Какого демона?!. — Ошеломленный Ивар круглыми от удивления глазами уставился на Луциуса. — Ты что творишь?

— Сейчас поймешь, — как-то загадочно ответил он и принялся считать: — Раз. Два. Три…

Глаза Ивара вдруг закатились, и он рухнул лицом вперед на пол. Это выглядело очень страшно. Словно высокому мужчине кто-то подрубил ноги. Он даже не попытался каким-либо образом смягчить свое падение, хотя бы выставить руки. Перед ним стоял стол, поэтому головой Ивар ударился о него с неприятным гулким стуком, от которого тошнота подкатила к моему горлу.

Я неверящим взглядом уставилась на неподвижное тело, распластанное на полу кабинета. Все произошло так быстро, что накатило чувство нереальности. Будто я угодила в затянувшийся кошмар, из которого никак не могу выбраться.

— Что… — Голос от волнения срывался и отказывал служить мне. Я помолчала и вновь попыталась задать вопрос, делая паузу после каждого слова: — Что. Это. Значит?

— Это означает лишь то, моя милая, что только что ты стала убийцей мага, находящегося при исполнении служебных обязанностей, — любезно уведомил меня Луциус. Встал и с некоторым сожалением смерил неподвижное тело Ивара взглядом. Потом присел около него на корточки и провел рукой над головой, при этом стараясь не коснуться волос. Вздохнул и констатировал: — Увы, действительно мертв. Падение получилось на редкость неудачным. Впрочем, так даже лучше.

Я попятилась при виде столь вопиющей хладнокровной жестокости. Уперлась спиной в закрытую дверь и слепо зашарила рукой в поисках ручки.

— Стоять! — тяжелой плетью ударил меня окрик Луциуса, и я затряслась от ужаса. Должно быть, сейчас пришел мой черед умирать. Но он продолжил на удивление мягко, озабоченно покосившись на часы: — Н-да, до закрытия департамента пять минут. Пожалуй, времени нет объяснять.

Я догадалась, что за этим последует, поэтому вскинула руку, создав перед собой щит. Однако в следующее мгновение произошло небывалое: заклинание Луциуса в виде ярко-алой молнии прошило его насквозь, словно вообще не заметив. Удивиться этому я не успела, поскольку оно ударило меня в грудь, откинуло назад, утаскивая за собой в черный провал между мирами.

## Часть вторая. В ТЕНИ КУКЛОВОДА

— Упрямица…

Я нежилась в полудреме, не торопясь выныривать в столь жестокую реальность. Здесь не было боли, страха и никаких невыполнимых задач. Только ласковые прикосновения, горячие поцелуи и ощущение невесомости.

«Наверное, я все-таки умерла, — сонно подумала я. — Точнее, Луциус меня убил. Поэтому мне так хорошо. Правда, зачем ему все-таки понадобились все эти сложности?»

Последняя мысль вызвала беспокойство и растревожила меня. Я медленно, неохотно, но выплывала из дрёмы, отчаянно цепляясь за остатки такого сладкого небытия.

— Упрямица, — опять услышала я негромкое. И чьи-то губы прижались к моим, не давая задать вопроса.

Не знаю, сколько времени прошло. Я балансировала на хрупкой тонкой грани между сном и явью, купаясь в непривычном блаженстве. Наверное, если чертоги Иракши на самом деле ожидают нас после смерти, то для ее любимцев они выглядят именно так. Бесконечная расслабленность, изредка сменяющаяся острым, почти болезненным наслаждением. И вновь мирное покачивание на волнах спокойствия.

— Моя упрямица.

Я уже потерялась в счете, сколько раз слышала это. И больше всего на свете мне хотелось согласиться: да-да, твоя, только твоя, продолжай, не останавливайся! Но в глубине души проснулось недовольство. Нескончаемой волной хлынули воспоминания. Пустынные коридоры департамента. Жадные прикосновения Ивара, от которых оставалось чувство, будто испачкалась в чем-то грязном и мерзком. Нервная улыбка Альтаса, когда он согласился помочь…

От этого видения я окончательно проснулась. Сердце вдруг так сжалось, пропустив несколько ударов, что я испугалась — не замрет ли оно навсегда. Но почти сразу оно вновь забилось, вдвое участив свой ритм. Надо же, никогда не думала, что предательство — это настолько больно.

Я открыла глаза. Несколько секунд бездумно смотрела в далекий потолок, затем с трудом повернула голову, чтобы взглянуть на мужчину, который лежал рядом.

Луциус, а это был именно он, ответил мне улыбкой. Я чувствовала его дыхание у себя на губах, да что там, фактически мы еще составляли единое целое, и, не буду скрывать очевидное, это сильно отвлекало меня от желания начать разговор.

— Что ты делаешь? — наконец, собравшись с силами, выдохнула я.

— Что я делаю? — насмешливо удивился Луциус и внезапно прижался к моим бедрам своими еще теснее, выдавив у меня тем самым невольный стон наслаждения. — А что, разве непонятно?

Я прикусила губу, да так сильно, что во рту почувствовала солоноватый вкус крови. Но это немного отрезвило меня, заставив вспомнить, кем именно является мой собеседник.

— Что ты делаешь? — уже настойчивее повторила я. Отстранилась, пытаясь не обращать внимания на протесты тела, которое жаждало продолжения этой любовной игры, и тут же застонала опять. Но на сей раз не от удовольствия, а от боли. Знакомая мучительная судорога пробежала по суставам и позвоночнику, заставив меня выгнуться.

— Вот видишь, твое упрямство заставляет тебя страдать, — укоризненно проговорил Луциус и, воспользовавшись моей временной неспособностью к сопротивлению, вернул меня в свои объятия. Мурлыкнул, зарывшись лицом в мои волосы: — Я минимизирую последствия парализующих чар. Согласись, это же намного приятнее, чем терпеть боль.

— Как ты сумел пробить мой щит? — не удержалась я от вопроса.

Луциус лишь улыбнулся и насмешливо пожал плечами, будто говоря — сам удивляюсь. Я неполную минуту прождала ответа, но затем с горечью поняла, что его не последует. Ничего не понимаю! Я — маг высшего уровня подчинения. И до встречи с Луциусом считала себя, в общем-то, неплохим специалистом. По крайней мере, я выжила на Хексе без поддержки семьи, не скатилась на самое дно общества и даже в некотором роде преуспела. На моей родине это многое значило. Но каждый раз при встрече с Луциусом меня охватывало чувство панического бессилия. Он был на порядок выше меня в плане магического мастерства. Рядом с ним я чувствовала себя такой жалкой и беспомощной, будто обладала всего вторым уровнем, а то и третьим, низшим, не способной воспользоваться элементарными бытовыми заклинаниями. Как, ну как такое возможно?

«Но самое главное — почему он пощадил меня в прошлом году? — мысленно дополнила я свой список вопросов к Луциусу, на которые вряд ли когда-нибудь получу ответы. — Получается, все эти покушения на Элмера были фикцией? Если сейчас он так играючи пробил мой щит, то что мешало ему поступить так же при первом нападении?»

— Давай вернемся к прежнему занятию, — предложил тем временем Луциус, и его руки вновь отправились в путешествие по самым укромным уголкам моего тела.

Я с силой уперлась в его плечи, отталкивая. К моему изумлению, Луциус послушался сразу же и отстранился с обиженным выражением на лице.

— Ну что еще? — проворчал он. — Неужели твое любопытство не может немного подождать?

— Ты убил Ивара, — напомнила я и вздрогнула всем телом. В ушах послышался тот гулкий неприятный звук, с которым голова несчастного, хоть и на редкость омерзительного типа, соприкоснулась со столом.

— Это был несчастный случай, — парировал Луциус. — Кто же знал, что бедняге не повезет упасть именно так.

Правда, при этом в его словах слышалось не огорчение неудачным стечением обстоятельств, а, напротив, затаенная радость. Луциус помолчал немного, затем вкрадчиво добавил:

— Но вообще-то, Доминика, в глазах общества его убийцей будешь именно ты.

В моем животе заворочался мерзкий ком тошноты. Я сглотнула тугую, вязкую от волнения слюну, глядя на Луциуса и ожидая, что последует дальше.

— Сама посуди. — Тот откинулся на подушки, вальяжно заложив за голову руки. — Охранник наверняка вспомнит, кто именно был спутницей Ивара. Репутация у этого типа соответствующая, в этом, кстати, я тебе не солгал. Наверняка охранник подумал, что вы решили уединиться для определенной цели. Видишь ли, Ивар был помолвлен с дочкой Викория Тиана. А тот, как ты прекрасно знаешь, является начальником местного магического департамента. Согласись, перед парнем открывались значительные перспективы. Поэтому на какое-то время он присмирел, однако периодически таскал девиц на работу, где мог не опасаться неожиданного прихода дражайшей невесты. Я почти уверен, что Викорий знал об этом, но смотрел на забавы будущего зятя сквозь пальцы. Мол, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы заразу в дом не тащило.

— Какая мерзость! — с отвращением выплюнула я.

— О да! — Луциус сочувственно кивнул, соглашаясь со мной. — Вообще, ваш Хекс — редкостная дыра. Настоящая банка с пауками. Если не ты — то тебя. Бедняжка, как тебе, должно быть, тяжело там приходилось. Но не беспокойся, теперь все изменится.

Я недоуменно нахмурилась, не совсем понимая, что означают его уверения. Ком тошноты в животе вырос еще больше, начав медленно, но верно подниматься к горлу. Ох, сдается, мне не следует ждать ничего хорошего от жалости Луциуса.

— Так вот, вернемся к нашему упокоенному, — продолжил свои объяснения Луциус. — Итак, охранник вспомнит, кто сопровождал Ивара. Следящие заклинания, установленные на входе в здание, воссоздадут твою внешность. После этого узнать твое имя не составит особого труда. Наверняка решат, что Ивар познакомился с тобой где-нибудь и пригласил в свой кабинет для сеанса быстрой необременительной любви. Ты же поспешила воспользоваться этой ситуацией в своих целях. На осколках разбитого графина и в стакане Ивара найдут следы усыпляющего вещества. Из этого последует логичный вывод, что его туда добавила именно ты. Но кое-что пошло не так. Ивар, как ты и планировала, потерял сознание, но при этом очень неудачно упал. Следовательно, виновной в его смерти объявят именно тебя. Викорий наверняка постарается обелить имя несостоявшегося зятя, чтобы не травмировать еще сильнее убитую горем дочку. И будет отдан негласный приказ: взять тебя мертвой, а не живой. Чтобы не болтала слишком много на допросах. Убийство мага при исполнении… О, коллег Ивара и не придется упрашивать на превышение служебных полномочий.

Луциус давно закончил говорить, а в комнате еще долго словно висело эхо его жестоких слов. Я лежала, скорчившись, будто маленький ребенок в утробе матери. Хотелось накрыться одеялом с головой и тихонечко заплакать от безысходности.

— Зачем мне было усыплять Ивара? — Собственный голос показался мне чужим, так безжизненно он прозвучал.

— Да кому какое дело? — Луциус равнодушно фыркнул. — Может быть, хотела украсть какие-нибудь бумаги из его кабинета. Или же не предполагала, что Ивар начнет к тебе приставать, и таким своеобразным образом планировала выбраться на свободу. Как я тебе уже говорил, у него и в прошлом случались проблемы из-за слишком бурного темперамента. Не переживай, Доминика, никто в твоих резонах разбираться не будет.

В последней фразе прозвучало такое издевательское сочувствие, что я с трудом удержалась, чтобы не кинуться с кулаками на Луциуса. Хотелось вцепиться ногтями в его лицо, раздирая кожу в кровь.

— Кстати, с твоим приятелем все в порядке, — продолжил тот, видимо, осознав, что я пока не в состоянии говорить. — Я выкинул его около дома этого забавного гнома. Таков был наш уговор: жизнь Элмера в обмен на твою. Знаешь, впервые увидел, как гном плачет. Заливался слезами, будто маленький ребенок. Но выбор сделал. Как догадываешься — отнюдь не в твою пользу. Впрочем, это было ожидаемо. Все-таки Элмера он знал много лет, а тебя — всего год.

— Зачем? — Я села и сгорбилась, спрятав лицо в руки. Меня трясло мелкой противной дрожью от осознания той пропасти, в которую я угодила. — Зачем, зачем? Зачем тебе все это понадобилось, Луциус? Почему ты просто не убил меня?

В следующее мгновение он обнял меня сзади. Я попыталась было вырваться, но Луциус держал меня крепко, и я затихла, чувствуя, как он поглаживает меня по плечам.

— Сколько раз повторять, что мне не нужна твоя смерть, — прошептал он мне на ухо. — Доминика, мне нужна ты сама. Оглядись наконец-то по сторонам! Не замечаешь ничего странного?

Я неохотно повиновалась. Не убирая ладоней от лица, растопырила пальцы и кинула боязливый взгляд по сторонам.

Я была готова ко всему. Наверное, даже не удивилась бы, обнаружив себя за какой-нибудь решеткой. Но реальность ошеломила меня.

В комнате царил приятный серый сумрак дождливого утра. Напротив кровати было окно, снаружи полностью усеянное мельчайшими капельками. Такая картина на Хексе была бы немыслима. То есть…

— Озерный Край!.. — ошеломленно пробормотала я. — Мы в Микароне! Но как?.. Каким образом?..

— Я все-таки служащий магического департамента, — лукаво напомнил мне Луциус. — И в отличие от этого хвастливого мальчишки Элмера занимаю неплохую должность. Да, это стоило мне больших денег, но ради тебя мне ничего не жалко. Пусть Викорий ищет Доминику Альмион. По всем данным, она не покидала пределов Хекса. А в Микарон въехала некая Эрика Рион. К сожалению, бедняжка была тяжело больна и потому большую часть путешествия проделала без сознания. Собственно, в этом и заключалась цель ее поездки: поправить свое здоровье.

— Я ничего не понимаю! — Я порывисто обернулась к Луциусу. — Какого демона происходит? Я думала, ты как раз не хотел, чтобы я приехала сюда!

— Ох, женщины! — Луциус снисходительно улыбнулся. — Как же вами легко манипулировать! Доминика, я с самого начала знал, что запрет покидать Хекс послужит для тебя красной тряпкой. Ты перевернешь все вверх дном, но попытаешься вырваться из родного мира. Особенно если при этом пообещать некие серьезные неприятности для Стефана. И плевать, что на самом деле ты его не любишь. Хотя бы из чувства противоречия ты решишь, что обязана спасти его. И второпях, естественно, наделаешь кучу ошибок. А дальше все было элементарно. Разыгранное похищение Элмера, приведшее тебя к Ивару. Тут на сцене вновь появился я. Начал щедро сыпать угрозами, в красках обрисовал, что за тип этот Ивар. Я прекрасно понимал, что тем самым лишь направляю тебя по пути, который наметил сам. Ты ускорилась и принялась лепить ошибку за ошибкой. Нет бы остановиться и поразмыслить немного: а с чего вдруг мне тратить столько сил, если у меня есть один очень действенный, хоть и жестокий способ заставить тебя раз и навсегда забыть о Стефане.

— Дело о гибели моей семьи, — прошептала я. — А я ведь думала об этом. Как раз в департаменте, когда Ивар вел меня в свой кабинет.

— Тогда ты еще могла передумать, развернуться и уйти, — сочувственно проговорил Луциус. — Ни я, ни Ивар не сумели бы тебя остановить, поскольку в самом отделе установлена куча следящих за происходящим чар. В кабинете, к моему счастью, их нет.

— Но почему ты все-таки убил Ивара? — Этот вопрос никак не давал мне покоя. — Он же был твоим подельником.

— Я уже сказал, что произошел несчастный случай. — Луциус досадливо поморщился. — Я планировал лишь усыпить его. Поверь, нападение на государственного служащего при исполнении влекло бы для тебя практически те же последствия. Но судьба улыбнулась мне. Смерть Ивара для меня даже выгоднее. Чем меньше народа знает, кто именно скрывается за маской скромного исполнительного начальника одного из отделов нерийского магического департамента, тем лучше.

— Но зачем? — вновь тоскливо протянула я. — Зачем все это?

— Да все же очевидно! — воскликнул Луциус, раздраженный моей недогадливостью. — Доминика, право слово, впервые вижу, чтобы парализующие чары действовали не только на тело, но и на разум. Не разочаровывай меня сверх меры, а то я начну жалеть, что затеял все это. Скажи, что на самом деле мне было нужно!

Я вздрогнула, как от удара, от его хлесткого приказа. Вновь зябко подтянула колени к груди, подавив постыдное желание юркнуть под одеяло и там укрыться от гнева кукловода.

— Ты с самого начала хотел, чтобы я появилась в том проклятом кабинете в сопровождении Ивара, — медленно проговорила я, буквально слыша, с каким ржавым звуком зашевелились шестеренки у меня в голове, и картинка началась складываться. — И с самого начала планировал подставить меня. Получается, на самом деле тебе нужно было только одно…

Я замолчала, кусая от негодования губы. Вывод, к которому я пришла, был слишком чудовищный, чтобы я могла озвучить его. Если дело обстоит именно таким образом, то моя жизнь, все, к чему я привыкла и к чему стремилась в будущем, — все это рухнуло.

— Мне не нравится Хекс, — прямо сказал Луциус. — Это настоящая злачная дыра. Поверь, там тебе не место.

— Не говоря уж о том, что на Нерии меня будет куда проще контролировать, — процедила я сквозь зубы. — Ведь теперь одно только твое слово — и все узнают, что на самом деле Эрика Рион — это Доминика Альмион, которую разыскивают за убийство государственного служащего.

— Да, и до суда ты в любом случае не доживешь. — Луциус с лживым сочувствием цокнул языком.

— Не боишься? — прямо спросила я. — Что, если уже сегодня я отправлюсь в местный департамент и выложу все, что знаю о твоих преступлениях? Нерий — не Хекс, как ты верно заметил. Тут на мои слова обязательно обратят внимание, и никакие деньги не помогут тебе…

— Ты права, Нерий — не Хекс, — перебил меня Луциус, и его серые глаза заледенели. — Помни, что здесь у меня намного больше друзей. Ты уверена, что не попадешь в кабинет одного из них?

Я не выдержала его взгляда и первой отвела глаза.

— Кстати, советую тебе также не забывать, какой смертью умерла Патрисия.

Голос Луциуса был настолько холодным, что я машинально потянулась за одеялом. Завернулась в него, словно оно могло защитить меня от бед.

— Поверь, мне самому будет очень больно, если придется прибегнуть к этому проклятью. — Луциус протянул руку и прикоснулся к моему подбородку. Чуть усилил нажим пальцев, заставив меня поднять голову и посмотреть на него, после чего ласково провел тыльной стороной ладони по моей щеке. Прошептал едва слышно: — Знать, что это лицо и это тело, словно созданное для наслаждения, будут гнить заживо. Что ты будешь метаться в агонии, умоляя добить тебя. О, Доминика, прошу, не заставляй меня поступать настолько жестоко…

Его голос так убедительно задрожал в этот момент, что я почти поверила, будто значу для него нечто большее. Но тут же пусть и с некоторым усилием, но отказалась от столь заманчивой мысли. Не сходи с ума, Доминика! Луциус — талантливейший манипулятор. Он с легкостью заставит тебя поверить во что угодно. Влюбленной женщиной управлять намного проще. Помни самое главное: он — убийца. Хладнокровный расчетливый негодяй, идущий к своей цели по головам. Ивар был его подельником. И как он обошелся с ним? Только не говори, будто поверила в его сказки по поводу случайности падения. Да и кто докажет, что в графине действительно было снотворное, а не яд. Разве сейчас ты узнаешь эти подробности?

— Хватит дуться, — ласково попросил меня Луциус. Подушечкой большого пальца провел по моим губам, от чего они налились привычным жаром. — Или опять начнешь старую песню про то, как сильно ненавидишь меня? Правда, сначала убеди в этом свое тело.

— Ты отнял у меня все, — тоскливо протянула я, словно не услышав его последней фразы. Откинулась на подушки и съежилась, повыше подтянув одеяло.

В комнате было тепло, но меня сейчас била нервная дрожь. Неужели я больше никогда не увижу Зарг? Да, это суетный город, в котором опасность подстерегает тебя на каждом шагу, но я выросла в нем, знаю каждый его переулок. Неужели я больше никогда не загляну поболтать в бар с Даррешем и не почувствую на своих губах знакомый кисловатый вкус сухого даританского вина? А моя работа? Чем мне заниматься на Нерии, если моя лицензия на ведение магической деятельности тут ничего не значит? Да что там, ее просто опасно показывать, поскольку выписана она на имя Доминики Альмион.

— Ты отнял мою жизнь, — почти беззвучно повторила я, и первая слезинка, не удержавшись, скатилась по моей щеке. Я зло засопела, не желая показывать Луциусу свою слабость, отвернулась от него и уткнулась носом в подушку, стараясь дышать ртом, чтобы случайно не всхлипнуть.

— Разве это была жизнь? — Луциус легонько погладил меня по спине в неловкой попытке утешить. — Доминика, неужели тебе нравилось изо дня в день в буквальном смысле слова выгрызать у судьбы милости? А этот чудовищный климат? Жизнь в постоянном мраке и с оглядкой по сторонам — не выбрал ли кто тебя жертвой. Каждый сам за себя, деньги решают все. Поверь, ты заслуживаешь лучшего.

— Почему ты взялся решать за меня, чего я достойна? — тихо спросила я. Слезы текли по моим щекам уже не останавливаясь. — Понимаешь, это была моя жизнь! Только моя! Я любила свою работу, я любила одинокие посиделки в баре и болтовню ни о чем с Даррешем. А ты… Ты отнял у меня все. Взял — и засунул в мир, где я никогда не буду счастливой. Он слишком сырой, слишком холодный и слишком правильный для хекстянки.

На этом месте я все-таки не удержалась и протяжно вздохнула, в конце сорвавшись на всхлип. Зарылась лицом еще глубже в подушку, опасаясь, что Луциус сейчас возьмет меня за плечи и силой развернет к себе. Наверное, он знатно повеселится, увидев мои слезы. Ведь это будет окончательным признанием моей слабости и моего бесславного поражения.

Однако в тревожной звенящей тишине проходили секунды, которые складывались в минуты безмолвия, но ничего не происходило. Я знала, что Луциус рядом, слышала его спокойное размеренное дыхание, чувствовала тепло его тела, однако он не делал никакой попытки успокоить меня или, напротив, поднять на смех.

— Я поговорю с тобой позже, — наконец, когда я уже отчаялась дождаться от него хоть какой-нибудь реакции, обронил Луциус. До моего слуха донесся скрип кровати. Должно быть, он встал. После чего сделал паузу и добавил: — Все равно дальнейшая беседа пока бессмысленна. Ты слишком расстроена, чтобы воспринимать мои доводы.

Он еще немного помолчал, видимо, дожидаясь моего ответа, но я по-прежнему вжималась лицом в совершенно мокрую от слез подушку, будто та могла каким-то образом защитить меня от несправедливости этого мира.

— Когда приведешь нервы в порядок — спускайся позавтракать, — продолжил Луциус с легкой ноткой досады в голосе. — К тому моменту я, наверное, уйду, но оставлю тебе кое-какой подарок на столе. Думаю, тебе понравится.

— Иди к демонам со своими подарками! — грустно посоветовала я.

Луциус негромко фыркнул от смеха, позабавленный моим искренним пожеланием, и вышел. Я услышала, как за ним закрылась дверь, и наступила тишина.

Именно в этот момент, наслаждаясь долгожданным одиночеством, я поняла, что если хочу когда-нибудь выйти из тени кукловода — то мне придется убить его. Иначе Луциус ни за что не оставит меня в покое.

* * *

Не знаю, сколько я пролежала так — захлебываясь от жалости к себе и от ненависти к Луциусу. Серый пасмурный день все тянулся и тянулся, то и дело начинал накрапывать дождь. Под этот умиротворяющий звук я незаметно задремала. А когда проснулась — вокруг все было так же тускло и безнадежно. Но плакать мне уже не хотелось. В глубине души пробуждалась знакомая ярость. Пожалуй, оно и к лучшему, что Луциус ушел. Иначе сейчас бы я напала на него. Наплевала бы на все его угрозы, но попыталась бы убить, сражаясь до последней капли крови.

Я откинула одеяло и встала. Поежилась — в комнате было прохладно. На какое-то мгновение вновь накатило черное безысходное отчаяние, когда я вспомнила, что отныне мне придется привыкнуть к промозглому и неуютному климату Озерного Края. Однако усилием воли я отогнала эту мысль и новый приступ слез. Хватит, настрадалась и наплакалась уже! Теперь надо думать, как выбраться из этой ситуации. А заодно будет мне урок на будущее: никому нельзя верить. Даже друзьям. И в первую очередь следует заботиться о себе и своей безопасности. А то ишь ты, спасительница выискалась. Так рьяно пыталась помочь Элмеру и Стефану, что в итоге сама угодила в ловушку. Интересно, а кто-нибудь из них рискнул бы своей жизнью, если бы надо было спасать уже меня? Ой, что-то сомневаюсь.

Я зло тряхнула волосами. Ладно, не будем о грустном. Сама угодила в неприятности, сама буду из них и выкручиваться. Просто примем за аксиому, что друзей у меня больше нет.

Решив так, я огляделась по сторонам, изучая скудную обстановку комнаты. Повинуясь моему щелчку, под потолок взмыл проснувшийся мотылек, и помещение залил приятный теплый свет. Все лучше, чем щуриться в полутьме.

Впрочем, мое исследование не продлилось долго. Здесь было просто нечего изучать. Большая двуспальная кровать, шкаф со стеклянными дверцами. На полу — пушистый сиреневый ковер. На окнах — занавески в тон. Напротив меня две двери. Одна плотно закрыта, другая приотворена, и через широкую щель на пол пробивается полоса света.

Бесшумно ступая, я подошла ко второй двери и с любопытством тронула ее. Она беззвучно распахнулась под легким нажимом моей руки, явив за собой ванную комнату. Ну что же, горячий душ мне сейчас явно не повредит.

Наплескавшись вдоволь и остудив воспаленные от слез глаза холодным умыванием, я завернулась в широкое полотенце и отправилась на сей раз к шкафу. К моему удивлению, он оказался до отказа наполнен одеждой, но не мужской, как можно было бы предположить, а женской. Причем именно моего размера.

Вещи были абсолютно новыми, на это указывали неоторванные магазинные этикетки. А коллекция нижнего белья изумляла своей нескромной роскошью. Я кисло поморщилась, глядя на это кружевное великолепие. Хм-м, как тут не вспомнить шкаф бедняжки Оливии — сестры Стефана. Помнится, в ее гардеробе наряды тоже поражали воображение. Могу поклясться, что девушка получила их в дар от Луциуса. Интересно, он каждую свою любовницу одевает по собственному вкусу? И был ли он столь же щедр по отношению к бедняжке Патрисии, которую потом безжалостно приговорил к долгой и мучительной смерти?

Однако особого выбора у меня не было. Не разгуливать же по дому в одном полотенце. Это как-то глупо, особенно если планируешь побег. Вряд ли я убегу далеко босая и почти голая.

Решив так, я выбрала для себя узкие шерстяные брюки, тонкий пуловер и тот комплект нижнего белья, который показался мне наиболее скромным из всего представленного разнообразия. Увы, туфли пришлось надеть на высоком каблуке — иных здесь просто не было. Н-да, как бы ноги не переломать, ковыляя в них на пути к спасению.

«Или к гибели, — мрачно поправил меня внутренний голос. — Наверняка Луциус прекрасно понимает, что так просто ты не сдашься».

Я раздраженно повела плечами и привычным жестом убрала распущенные волосы в подобие пучка. Шпилек, правда, в ванной комнате было маловато, поэтому отдельные пряди падали мне на плечи. Ну хоть в глаза не лезут, и то благо.

Приведя себя в относительный порядок, я подошла ко второй двери, которая вела, по всей видимости, в коридор. Долго смотрела на нее в задумчивости, силясь определить, не наложены ли на нее какие-нибудь чары, призванные самым жестоким способом усмирить любопытство одной неугомонной особы. Затем вспомнила слова Луциуса о неком подарке, который будет ждать меня внизу, пожала плечами и взялась за ручку. Все равно мои чувства говорили о том, что на дверь не установлено никакого заклинания.

Так оно и вышло. Я беспрепятственно попала в коридор, залитый все тем же тусклым светом затянувшегося ненастья, и неторопливо отправилась к лестнице. По дороге увидела еще несколько дверей, ведущих, по всей видимости, в другие комнаты, но они были заперты. Конечно, я могла бы попробовать открыть их с помощью магии, но пока решила не рисковать и не буянить. Думаю, глупо тратить силу по первому попавшемуся поводу. Сначала проверим, что ждет меня внизу.

Спустившись, я очутилась в небольшой прихожей. Естественно, мое внимание первым же делом привлекла входная дверь. Не удержавшись, я подошла ближе и с опаской дернула ручку. К моему величайшему удивлению, она поддалась, и дверь, скрипнув, маняще приоткрылась. От неожиданности я даже отпрыгнула, не ожидая подобного. Надо же, не заперта! Но почему?

Неполную минуту во мне боролись страх и любопытство. Что это? Явно не ошибка Луциуса. Он, по-моему, вообще никогда не ошибается. Значит, очередная ловушка? Что произойдет, если я попытаюсь выйти из дома?

— Не думаю, что Луциус стал бы идти на такой риск и вытаскивать меня с Хекса, чтобы на Нерии сразу же убить, — пробормотала я. — Куда проще было бы сделать это на моей родине. К тому же там вряд ли кто будет тратить время на долгое расследование.

Понятное дело, мне никто не ответил. В доме царила просто-таки зловещая тишина.

Поколебавшись еще немного, я все-таки опять шагнула вперед и осторожно дотронулась до двери, готовая в любой момент к острой вспышке боли. Но ничего не произошло. Пальцы лишь ощутили прикосновение к гладкой отполированной древесине, и все.

— Будь что будет, — прошептала я и резким движением распахнула дверь.

В прихожую тотчас же ворвался холодный осенний ветер, напоенный влагой дождя. Зябко обхватив плечи руками, я вышла на крыльцо и недоуменно завертела головой, изучая обстановку.

Дом, в котором я находилась, как две капли воды был похож на временное пристанище Элмера, где я побывала в прошлом году. Он тоже располагался на берегу небольшого лесного озера, чья свинцово-серая поверхность сейчас была покрыта рябью от мелкого дождя. Мокрая гравийная дорога начиналась от самого крыльца и убегала вдаль под сень ярко-алых кленов, уже начавших терять листья. Никаких других построек поблизости я не заметила. Вообще-то, логично. Если являешься преступником и выбираешь себе логово, то постараешься, чтобы соседи жили как можно дальше от тебя. Люди любят совать свои любопытные носы в чужие дела.

Я с сомнением посмотрела на дорогу, затем перевела взгляд на туфли. М-да, каблуки я точно переломаю, если кинусь бежать по этим рытвинам. Да и стоит ли? Уверена, что Луциус притаился где-нибудь поблизости и ожидает, какую же очередную несусветную глупость я совершу.

«Подарок, — напомнил мне внутренний голос. — Неужели тебе не интересно, о каком подарке он говорил?»

Я в последний раз тоскливо огляделась и вернулась в теплый дом. Ладно, сначала досконально изучим обстановку внутри, а потом уже будем кидаться в бега.

Остывший завтрак я обнаружила в крохотной кухоньке, где хватило место лишь для стола, пары стульев и плиты со встроенным огненным заклинанием. Холодная яичница с ломтиками бекона аппетита у меня не вызвала, зато при виде чашки с кофе я оживилась. Пожалуй, от этого я не откажусь.

Сделав большой глоток чуть теплого напитка, я вдруг едва не подавилась. Поскольку только в этот момент заметила толстую папку бумаг, скромно притаившуюся за занавеской на подоконнике. Неужели Луциус, говоря о подарке, имел в виду именно это?

Я знала, что увижу, еще до того, как прочитала название на папке. Пальцы жгло огнем от нетерпения, внутри все замирало от страшного и в то же время сладостного предчувствия тайны, которая вот-вот откроется. Даже не верится, что Луциус все-таки решил отдать мне документы по расследованию гибели моей семьи. Вот так вот просто — безо всяких дальнейших условий. Как-то непохоже на него, но плевать! Главное, сейчас я узнаю правду!

Мои руки так сильно тряслись от волнения, что я едва не рассыпала бумаги, когда взяла папку. Пришлось сделать паузу. Я несколько раз глубоко вздохнула, допила кофе и лишь тогда вернулась к документам. Ласково провела ладонью по толстой картонной обложке, на которой было лаконично написано: «Дело № 534. Расследование гибели семьи Альмион». Еще немного помедлила и, затаив дыхание, открыла первую страницу.

Время остановилось для меня. Я с головой погрузилась в изучение содержимого папки. Внимательно проглядывала каждую страницу, протоколы допросов и списки улик. К некоторым бумагам возвращалась дважды, а то и трижды, внимательно читая и сопоставляя детали. Впрочем, дело было расследовано настолько тщательно, что не оставляло простора для фантазии. Я не сомневалась, что доберусь до имени убийцы. И с каждой новой уликой мое несчастное сердце все сильнее и сильнее сжимала рука дурного предчувствия. Вернулось ощущение тошноты, которую я уже испытала при недавнем разговоре с Луциусом. Но теперь оно никуда не собиралось пропадать. Мерзкий вкус кофе комом стоял в горле.

Неожиданно меня согнуло пополам от сухого рвотного позыва. Я едва успела добежать до раковины, как меня вывернуло вновь, и весь скромный завтрак попросился наружу. Поневоле порадуешься, что яичницу я так и не съела.

Дрожащей рукой я вытерла холодный, мокрый от испарины лоб. Налила себе воды и прополоскала рот. Затем обернулась и посмотрела на стол, где в строгом порядке были разложены бумаги. Справа — уже прочитанные. Слева — ждущие своей очереди. Эта стопка состояла всего из нескольких листочков. И я была абсолютно уверена, что в конце узнаю имя убийцы своей семьи.

«Нужна ли тебе такая правда?» — эхом раздался в ушах недавний вопрос Луциуса. И сейчас я прекрасно понимала, что именно он имел тогда в виду. Смогу ли я жить, зная, кто именно заказал мою семью? Ведь ответ на поверхности. Да что там юлить — я уже его знаю, только страшусь озвучить себе.

Из документов я узнала, что мой отец — Шерреш Альмион — был близким другом нынешнего короля Хекса Артабальда. Правда, в те времена будущий монарх был еще наследным принцем и, говоря откровенно, редкостным раздолбаем. Некоторое время Шерреш и Артабальд славно веселились вместе, будучи желанными гостями на любой вечеринке. Но потом отец женился и как-то очень резко остепенился. Наверное, этому поспособствовало рождение детей-погодков. К моменту трагедии мне было три года, старшим братьям — четыре и пять соответственно. Изредка Артабальду еще удавалось вытащить старинного приятеля на какую-нибудь гулянку, но, насколько я поняла, Шерреш к тому моменту и сам устал от разгульного образа жизни и по мере сил и возможностей пытался избежать навязчивой дружбы принца. Увы, последнее приглашение ему пришлось принять, поскольку Артабальд звал его на свой день рождения. Там и произошла эта некрасивая история. Сухим официальным языком в документах было изложено, что, по свидетельствам многочисленных очевидцев, Артабальд, как и обычно, впрочем, самым некрасивым образом упился. На свою беду, ему на глаза попалась молоденькая служанка по имени Илиен. К слову, она не должна была прислуживать высоким гостям и угодила на вечеринку случайно. В то время на Зарге буйствовала эпидемия каменного гриппа, поэтому во дворце наблюдался явный дефицит рабочих рук. Вот распорядителю и не оставалось ничего иного, как заменить обычных участниц гулянок принца, привычных к его выходкам, на простых слуг. Все знали, что Артабальд отличается страстным темпераментом и, перебрав вина, любил потискать какую-нибудь красотку в темном углу Благо, что дальше этого дело редко шло: все-таки постоянное пьянство сказалось отнюдь не лучшим образом на потенции будущего короля. Увы, саму Илиен об этом забыли предупредить, иначе она вряд ли согласилась бы участвовать в подобном. Беда заключалась еще и в том, что ее лишь недавно приняли на работу, поэтому она не успела узнать, что именно происходило на подобных вечеринках.

Когда Артабальд увидел скромницу, то мгновенно загорелся похотью. Ему показалось, что девушка искусно притворяется, разыгрывая смущение, и таким образом пытается подогреть его чувства. Он завлек Илиен в пустую комнату и там набросился на нее. Но, к своему удивлению, получил яростный отпор. Илиен так сопротивлялась, что умудрилась расквасить будущему монарху нос, а ее крики привлекли внимание моего отца. Тот уже собирался улизнуть с вечеринки, но не сумел проигнорировать происходящее и вмешался. Разгорелась некрасивая свара, в ходе которой Артабальду изрядно досталось. Естественно, наследный принц оскорбился. Как это — на него, будущего правителя Хекса! — осмелился поднять руку человек, которого он считал своим другом! Что это, если не самое настоящее предательство?

Подоспевшие дружки Артабальда скрутили Шеррешу руки. Тот, к слову, почти не сопротивлялся, поскольку считал все происходящее недоразумением. Ну да, повздорили из-за девушки, подрались. Бывает. Благо они с Артабальдом знакомы достаточно давно, чтобы простить друг другу небольшую потасовку.

Наверное, дело бы закончилось миром. Да, Артабальд был вспыльчив, но отходчив. Он наверняка бы не упустил удобной возможности пару раз вмазать моему отцу, отыгрываясь за полученные синяки, но потом друзья бы помирились, как мирились уже множество раз. Но на вечеринке присутствовал Викорий Тиан, в то время уже возглавлявший магический департамент. У него с моим отцом тянулась давняя судебная вражда за право владения небольшим поместьем в пригороде Зарга. В голове не укладывалось это чудовищное зверство, но, по всей видимости, Викорий решил воспользоваться удобным случаем и раз и навсегда устранить соперника. Красноречия этому хитрому коварному змею было не занимать, к тому же пьяному очень легко внушить любую мысль. И Викорий уговорил Артабальда наказать приятеля проклятьем черной чумы. Мол, мерзавец не просто опозорил принца перед глазами многочисленных знакомых и слуг, но покушался на его жизнь. Поэтому пусть погибнет не только он, но и вся его семья!

Теперь я понимала, почему проклятье не тронуло меня. Нет, убийца не забыл о моем существовании. Просто по хекским законам я в любом случае не могла претендовать на имущество отца. Наследование шло только по мужской линии. А ближайшим родственником мужского пола оказался опять-таки Викорий.

В документах не говорилось, как дальнейшая судьба сложилась у Илиен, послужившей пусть косвенной, но причиной страшной гибели сразу четырех человек. Вообще, имя неудачливой служанки больше нигде не встречалось. Но почему-то я не сомневалась, что Викорий без особого труда нашел способ убрать ненужную свидетельницу. Остальных участников вечеринки он мог не опасаться. Во-первых, большинство из них были смертельно пьяны и вряд ли на следующее утро вспомнили о драке и о последствиях, к которым она привела. Те же, которые помогли ему в осуществлении хитроумного плана, являлись давними приятелями Викория и точно не стали бы ставить ему палки в колеса. Как говорится, попробуй найти дурака, способного оговорить начальника магического департамента.

Также ничего не говорилось здесь и о реакции Артабальда, когда он проспался и понял, что убил лучшего друга и его семью. Только в одном месте я нашла краткое упоминание, что та история заставила наследного принца стать намного умереннее в употреблении алкоголя. Так или иначе, но сохранить произошедшее в тайне все равно не удалось. Расследование проводилось под пристальным вниманием со стороны нерийского правителя — Тициона. Именно этим обстоятельством объяснялось то, что в итоге дознаватели все-таки докопались до истинной сути произошедшего, хотя наверняка они встретили молчаливое, но ожесточенное сопротивление со стороны своих хекских коллег. Но после того, как стали известны имена главных виновников убийства, дело замерло. Почему? Ответа на этот вопрос в бумагах не имелось, но не надо быть гением, чтобы догадаться. Всего через полгода после этого печального происшествия Артабальд стал королем Хекса. И с момента своего восхождения на престол он всегда и во всех решениях поддерживал Тициона. Порой даже шутили, что Артабальд якобы внебрачный сын нерийского правителя, иначе как объяснить столь ярую преданность государю другого мира?

На этом месте своих рассуждений я с такой силой сжала стакан, что раздавила его. Хрупкое стекло лопнуло, тысячью острых осколков вонзившись мне в ладонь. Неполную минуту я тупо смотрела, как в раковину стекают ручейки крови, затем взяла кухонное полотенце и небрежно замотала руку, не утруждая себя обработкой раны. Ткань мгновенно напиталась кровью, видимо, порезы оказались глубокими, но мне было плевать. Чай, не умру. Куда важнее было то, что творилось сейчас в моей душе. Мир вокруг обманчиво мерцал из-за невыплаканных слез, горло перехватывало от такой жгучей ненависти, которую я еще никогда и ни к кому не испытывала. Н-да, прав был Луциус: тяжело мне будет жить с такой правдой. Артабальд и Викорий — вот кто истинные виновники гибели моих родных. Король Хекса и начальник хекского магического департамента. Два самых могущественных человека в моем мире.

Разбитое стекло захрустело под моими туфлями, когда я двинулась прочь из кухни. Понятия не имею, куда именно я собиралась идти. Неожиданно мне стало душно среди этих стен, которые давили на меня, словно прутья смертельной ловушки. Прочь, на чистый воздух!

Очнулась я только на крыльце. Полной грудью вдохнула холодный влажный воздух. За время моего чтения погода ухудшилась. Мелкая морось перешла в сильный дождь, но мне было плевать. Ноги сами несли меня подальше от этого дома. Я просто не представляла, как мне жить дальше.

Каблуки разъезжались на мокром скользком гравии. Один раз я даже не удержалась и упала, пребольно ударившись коленями, однако почти сразу встала и вновь настойчиво пошла вперед, скинув надоевшие туфли. Ступни моментально заледенели, но я лишь машинально заметила это, продолжая движение. Слишком сильная боль глодала меня изнутри, чтобы обращать внимание на внешние неудобства.

Косые струи дождя хлестали меня по лицу. Моя одежда мгновенно промокла до нитки и неприятно прилипла к телу, высасывая из него последние остатки тепла. Пусть! Я знаю, что надо делать. Я отправлюсь обратно на Хекс и убью этих мерзавцев. Сначала — Викория, потом — Артабальда. Даже если меня остановит их охрана, то моих сил все равно хватит на одно посмертное проклятье. И тогда я сотру род Тиан с лика Хекса. Уничтожу всех, как когда-то они уничтожили мою семью!

Неожиданно сквозь шум дождя я уловила какой-то посторонний звук, а еще спустя миг меня ослепил свет фар от повозки, вырулившей из-за поворота. Я остановилась, кинув тоскливый взгляд в сторону леса. Нет, не успею спрятаться.

Повозка остановилась, не доехав до меня всего ничего. Я стояла напротив и с отчаянием сжимала кулаки. Точнее — один кулак, поскольку вторую пораненную руку я почти не чувствовала.

— Доминика! — В следующую секунду Луциус выскочил из повозки. Вокруг него замерцало заклинание, отражающее дождь, поэтому мужчине непогода не досаждала. — О небо, Доминика, на кого ты похожа!

— Уйди с моей дороги! — Я хотела сказать это тихо, однако горло вдруг засаднило от крика, вырвавшегося из самого моего нутра.

— Даже не подумаю. — Луциус насмешливо покачал головой и сделал шаг по направлению ко мне. — Как понимаю, ты ознакомилась с моим подарком. Верно?

Я молча смотрела на него, не понимая, что еще он от меня хочет. За несколько часов этот человек умудрился разрушить всю мою жизнь. Если бы он просто убил меня — то поступил бы тем самым более милосердно.

— Прочь, — с трудом шевельнулись мои онемевшие от холода губы. — Пожалуйста, уйди!

— До Микарона несколько миль. — Луциус осторожно двинулся вперед, не сводя с меня пристального изучающего взгляда. Так, наверное, опытный охотник следит за измученным раненым зверем, зная, что тот в любой момент может накинуться на него, пытаясь вырваться из западни. — Ты собираешься преодолеть их так — босая и истекающая кровью?

Я упрямо мотнула головой, не желая слушать его уговоры. Да, я доберусь до Микарона. Не смогу дойти, так доползу! А затем отправлюсь на Хекс, чтобы отомстить!

— Право слово, Доминика, не глупи, — ласково продолжил Луциус, разговаривая со мной так, как говорят с раскапризничавшимся ребенком, уговаривая успокоиться. — Даже если предположить, что ты все-таки сумеешь добрести до кабин межпространственных перемещений, то что будет дальше? Тебя сразу же арестуют, поскольку сканеры покажут, кем ты являешься на самом деле. Доминику Альмион уже объявили в межмировой розыск. Тем самым ты сделаешь великолепный подарок Викорию и Артабальду. Ведь, насколько я понимаю, ты алчешь именно мести за родных?

— Что ты знаешь о мести? — Я запрокинула голову к небесам, позволяя дождю смыть слезы со своего лица. Не хотела показывать свою слабость Луциусу. — Что ты вообще понимаешь в чувствах? Ты — проклятый кукловод, играющийся людьми, словно обыкновенными марионетками! Разве тебе есть дело до того, что они в этот момент ощущают?

— До остальных людей мне нет никакого дела, — серьезно ответил Луциус. — Но ты — совершенно иной случай.

В один гигантский шаг он преодолел разделяющее нас расстояние и с неожиданной силой привлек меня к себе, тем самым втащив в поле действия своего защитного заклинания. Сразу же стало тепло и тихо. Я теперь слышала не шум дождя, а лишь размеренное биение сердца Луциуса.

— Пойдем, — прошептал он, и я почувствовала легкое прикосновение его губ к своему пылающему лбу. — Пойдем, Доминика. И я расскажу тебе историю своей жизни. Ты узнаешь, что именно заставило меня стать убийцей, и поймешь, насколько мы похожи.

У меня больше не оставалось сил для сопротивления. Наверное, рана на руке все-таки оказалась серьезнее, чем представлялось сначала. Но перед глазами вдруг замельтешили черные мушки близкого обморока, а колени ослабели.

— Упрямица. — Луциус недовольно покачал головой, ощутив, как я повисла на нем тяжестью своего тела. Без малейшего усилия подхватил меня на руки и отправился обратно к повозке.

* * *

— Ты в курсе, что еще немного — и перерезала бы себе сухожилие? — осведомился Луциус, колдуя над моей рукой.

Я лишь пожала плечами. Бывает. На фоне тех неприятностей, которые сейчас на меня свалились, эта была бы наименьшей.

— Я, конечно, не целитель. — Луциус недовольно покачал головой, вернувшись к своему занятию. — Но попытаюсь сделать все, что смогу. Кровь-то остановить — не велика проблема. Главное, вернуть кисти подвижность. Иначе ты рискуешь превратиться в калеку.

Я почти не слушала его рассуждений. В тепле меня неожиданно разморило, поэтому я с трудом держала слипающиеся глаза открытыми.

Первым же делом, вернувшись домой, Луциус заставил меня раздеться донага. Точнее — сам торопливо содрал с меня одежду, не сильно переживая о ее сохранности. Пуловер так он вообще разрезал, торопясь освободить мою пораненную руку. Затем завернул меня с головой в теплый пушистый плед, не обращая внимания на то, что я пачкаю его своей кровью, и перенес в гостиную. Там он усадил меня в одно из кресел, сам же опустился прямо на пол подле моих ног и принялся обрабатывать мою руку.

Внезапно я ойкнула. Было такое чувство, будто мою несчастную ладонь укусили сразу с десяток пчел — таким жаром и зудом она вдруг налилась.

— Терпи, — продолжая свою работу, кинул мне Луциус. — Некогда отвлекаться на обезболивающие чары.

Свободной рукой я с силой вцепилась в подлокотник кресла. Боль все усиливалась, но я молчала, искусав все губы в кровь. Не сомневаюсь, что на самом деле Луциус мог бы облегчить мои страдания. Но не хотел. Видимо, желал таким образом проучить меня.

На какой-то момент боль стала совершенно невыносимой. Я, не выдержав, все-таки глухо застонала сквозь зубы, однако мои мучения тут же и прекратились. Теперь по моей ладони разливалось лишь приятное покалывание.

— Пошевели пальцами, — сухо приказал Луциус, придирчиво изучая результат своих трудов.

Я повиновалась. По всей видимости, результат его удовлетворил, поскольку он крякнул и кивнул.

— Ай да Луциус, ай да молодчага! — нескромно похвалил он сам себя. Затем посмотрел на меня, видимо, ожидая, что я приму участие в признании его магических талантов. Но я молчала.

— Да что там, не стоит так распинаться, милая Доминика, — проворчал он себе под нос, осознав, что благодарностей с моей стороны не последует. — Я помог тебе исключительно по велению сердца.

Я с сарказмом хмыкнула. Забавно, ничего не скажешь. Интересно, а вовлек он меня в эти неприятности тоже по велению сердца?

— Н-да, ковер тоже на выброс, — резюмировал Луциус, кинув быстрый взгляд на пол. Светло-бежевый палас около кресла, в котором я сидела, был усеян множеством крупных темно-багровых пятен.

— Пришли мне счет, и я возмещу твои убытки, — пробормотала я.

— Боюсь, ты неплатежеспособна и не сможешь его оплатить. — Луциус насмешливо хмыкнул. — Полагаю, к настоящему моменту все твои сбережения, хранящиеся во Всемирном гномьем банке, уже конфискованы и перешли государству.

Я со свистом втянула в себя воздух при известии о новой беде. Надо же, а об этом я даже не подумала. Хотя это логично: обычно все имущество и деньги обвиняемых в серьезных преступлениях быстро изымали на благо общества. Получается, у меня теперь вообще ничего не осталось. И та сумма, которую я копила, чтобы провести старость в маленьком уютном домике на одном из лазурных побережий Варрия, к настоящему моменту прочно осела в государственной казне. Печально осознавать, но даже если меня оправдают в деле об убийстве Ивара, то этих денег мне все равно не видать. Легче достать звезду с неба, чем выцарапать что-нибудь из загребущих лап хекского казначейства.

— Лучше бы ты меня убил, — повторила я свою недавнюю мысль.

— Это я всегда успею. — Луциус невесело усмехнулся. Снисходительно потрепал меня по колену и поднялся с пола.

Я опасливо наблюдала за ним, как можно плотнее завернувшись в плед. Интересно, что будет дальше? Луциус обещал мне рассказать историю своей жизни. Неужели солгал?

Он тем временем отошел к окну и надолго замер около него, словно пытаясь что-то разглядеть за нескончаемыми потоками дождя. В комнате царила тишина. Лишь негромко потрескивало защитное заклинание, извиваясь на стенах и потолке.

— Думаю, немного вина нам не повредит, — вдруг проговорил Луциус, не оборачиваясь, и я с немалым удивлением услышала в его голосе непривычное волнение. Луциус сделал паузу и негромко добавил: — Разговор выйдет долгим. Я помню свое обещание, Доминика. И я выполню его.

Я удобнее устроилась в кресле и приготовилась слушать.

Луциус, однако, не торопился начинать свою своеобразную исповедь. Вместо этого он отошел к столику с напитками и долго что-то смешивал в двух бокалах. Его пальцы слегка дрожали, когда он протянул один из них мне.

— Да, я тоже человек, — глухо проговорил он, перехватив мой изумленный взгляд, направленный на его руки. — И в моем прошлом тоже есть болезненные моменты, которые я ни с кем и никогда не обсуждал.

— Ты уверен, что хочешь сделать для меня исключение? — с некоторым испугом полюбопытствовала я. Здравый смысл подсказывал мне, что если Луциус откроет передо мной свою душу, то мы окажемся навсегда повязаны общей тайной. Тогда он точно никогда и ни за что не отпустит меня. Как говорится, пока смерть не разлучит нас.

— Я уже принял решение. — Луциус криво ухмыльнулся. — Доминика, мы ведь на самом деле очень похожи с тобой. Твою семью убили по прихоти венценосного мерзавца. Дело было раскрыто, но Тицион, этот лживый отвратительный гад, так называемый король Нерия, предпочел сохранить все в тайне. Подумаешь, что значит жизнь четырех людей, когда на другой чаше весов находится такой лакомый козырь в борьбе за власть. Ты назвала меня кукловодом. Нет, Доминика. Истинный кукловод — это Тицион. Он оплел невидимыми нитями своего влияния четыре мира. На престолах Хекса, Варрия и Даритана сидят его верные марионетки, не смеющие даже открыть рта без его на то позволения.

«И что?» — едва не ляпнула я, но вовремя удержалась, прикусив язык. Ох, Доминика, не лезь со своими замечаниями, погоди!

Если говорить откровенно, то вопросы политики меня никогда особо не волновали. Своих проблем хватало. Да, я прекрасно осознавала, что власть — это чрезвычайно грязное дело. Ну и что из этого? Главное, чтобы вопросы государственной важности решались как можно дальше от меня. И поэтому мне была непонятна такая горячая ненависть Луциуса к правителю Нерия. Такое чувство, будто у него есть какие-то личные счеты к Тициону. Но это полный бред! Где и как могли бы пересечься судьбы скромного начальника одного из небольших отделов магического департамента и короля целого мира?

— Эта история началась более тридцати лет назад, — наконец очень тихо проговорил Луциус. — Я тогда еще не родился. Как думаешь, Доминика, что такого страшного мог натворить ребенок, который был еще во чреве матери, когда за ним отправили одного из лучших исполнителей из числа наемных убийц?

— За ребенком отправили наемного убийцу? — переспросила я, недоуменно вздернув брови. Кашлянула и исправилась: — То есть, насколько я понимаю, убить пытались беременную женщину, не желая допустить рождения ребенка. И это произошло здесь, на Нерии?

— Наверное, ты не в курсе, но эта братия частенько выполняет так называемые грязные заказы от государства. — Луциус насмешливо фыркнул при виде удивления на моем лице. — Когда проблема слишком серьезна, а марать ручки не хочется, то зачастую на помощь зовут именно их.

— Не думала, что в вашем мире используют подобные методы, — медленно протянула я.

Что скрывать очевидное, сказанное Луциусом не укладывалось в моей голове. В моем представлении Нерий всегда был оплотом законности. Неужели в столь правильном мире существуют подобные мерзости? Как-то не верится, если честно.

— А чем Нерий отличается от остальных миров? — Луциус устало пожал плечами. — Да ничем, в сущности. Поэтому да, Доминика, здесь используют подобные методы и намного чаще, чем ты могла бы представить. Как говорится, в вопросах удержания власти любые способы хороши. Просто на Нерии подобные жестокие забавы прячут от общества чуть лучше, чем в других мирах.

Я молча смотрела на Луциуса, ожидая продолжения. Да, начало было не из приятных, но я не совсем понимала, при чем тут какой-то ребенок и история его жизни. То, что в вопросы политики лучше не лезть, я знала и до этого. Да что там, я и до сего момента прекрасно понимала, что никакой правитель не может быть всеблагим и всемилостивым. Иначе он очень быстро лишится престола, а то и собственной головы. Наверняка в прошлом всех правителей, бывших, настоящих и даже будущих, имеются подобные темные пятна. Неприятно, некрасиво, но что поделать. Главное, если ты простой смертный — то держись подальше от всех этих историй.

Однако Луциус не торопился продолжать. Вместо этого он смотрел на меня, задумчиво покачивая бокалом, к содержимому которого пока даже не притронулся. Так, словно ожидал от меня какой-то реакции.

Неожиданно в голове что-то щелкнуло, и я приглушенно охнула от догадки. Нет, наверное, я действительно потеряла слишком много крови и слишком утомилась за этот день. Иначе почему не замечаю очевидного?

— Ты хочешь сказать, что убийцу послали за тобой? — проговорила я. — И твоя мать чудом избежала гибели? Верно?

— Спишу твое сегодняшнее скудоумие на последствия раны и недавних потрясений, — милостиво обронил Луциус. — Только не возгордись от своей потрясающей догадливости.

Я поморщилась от откровенно язвительного тона Луциуса, но в перепалку вступать не стала. Сдается, он всячески пытается оттянуть момент неизбежного признания, вот и медлит, цепляясь к любой мелочи.

— Да, тем ребенком был я. — Луциус, убедившись, что я проглотила его колкость, осторожно пригубил вино. Его рука при этом затряслась так сильно, что он случайно запачкал ворот своей рубашки красными винными пятнами, но, по-моему, даже не заметил этого. Затем он несколько раз глубоко вздохнул и, наконец, мрачно признался: — Мою мать звали Таилия Бригз.

Мои брови сами собой поползли наверх. Бригз? Но ведь именно такая фамилия была у Элмера. Да, по-моему, и у бедняжки Патрисии, убитой в прошлом году, она звучала так же. Уж не является ли мой бывший компаньон родственником Луциусу?

— Нет, ни Элмер, ни Патрисия не являются моими родственниками, — произнес Луциус, без особых проблем угадав причину моего замешательства. Вкрадчиво добавил: — Но вообще, я удивлен. Неужели Элмер не сказал тебе, что его настоящая фамилия — Ритон? Фамилию Патрисии я, признаюсь честно, запамятовал. Вроде бы Эйчер. Я уже очень давно называл ее исключительно по имени, поскольку иное обращение выглядело бы несколько… э-э-э… неуместно, учитывая наши более чем близкие отношения. А Бригз… Это был их общий псевдоним для внедрения в микаронское общество и дальнейшего знакомства со Стефаном и его семьей.

— Понятно, — медленно протянула я. Не удержалась и досадливо цокнула языком.

Ну Элмер, ну проходимец! Год, целый год он жил в моем доме, пользовался моим гостеприимством и при этом даже не удосужился назвать свою настоящую фамилию! Хотя я тоже хороша. Могла бы догадаться, что раз Элмер и Патрисия в действительности не являлись матерью и сыном, то и фамилии у них наверняка разные. Впрочем, меня несколько извиняет тот факт, что все мои думы были слишком заняты Луциусом и попытками разгадать его дальнейшие планы в отношении меня.

«Не будь слишком сурова к парню, — неожиданно попытался оправдать Элмера глас моего рассудка. — За этот год ты ни разу не назвала его по фамилии. Он, должно быть, уже и сам забыл, что не представился тебе по-настоящему».

Да, но при всем этом Ивар, который якобы арестовал Элмера в моей хекской квартире, тоже назвал его ненастоящей фамилией! По всей видимости, Элмер все-таки опасался, что его будут искать. Как я уже говорила, магов высшего уровня подчинения не принято так просто отпускать со службы. Вот мой приятель и не придумал ничего лучшего, как продолжать использовать псевдоним, пытаясь таким образом запутать следы. Кстати, неплохая задумка, но не совсем удачная. Он ведь должен был осознавать, что его начальник помнит ту фамилию, под которой его внедряли в микаронское общество. Но с другой стороны, вряд ли Элмер догадывался, что истинный виновник всех его бед — именно Луциус.

— Знаешь, вообще, это очень забавно, — произнес Луциус, глядя куда-то поверх моей головы. — Игры подсознания, или как это можно еще назвать. Я так долго старался забыть свою настоящую фамилию, что невольно использовал ее как псевдоним для Патрисии и Элмера. И лишь когда план действий был утвержден на самом верху и менять уже больше ничего нельзя было, я понял, почему все это казалось мне таким знакомым. Однако не суть. Прошлогодние события имеют к моему прошлому весьма опосредованное отношение.

И Луциус вновь надолго замолчал, подняв бокал и разглядывая меня через переливы вина.

Я прикусила язык, удерживаясь от желания поторопить его. Ну и долго еще будет продолжаться это бесконечное блуждание вокруг да около? Мы когда-нибудь перейдем к сути или нет?

— При разработке легенды для Патрисии и Элмера я тоже использовал слишком много деталей из собственного прошлого, — наконец обронил Луциус. — Думаю, эта история будет тебе уже знакома. Мать родила меня очень рано. Она никогда не рассказывала мне, кто же мой отец. Да что там, эта тема вообще была под запретом в нашей семье. Уже с самого раннего детства я понимал, что если заговорю об этом — то мать будет долго и безутешно плакать. А рос я очень смышленым мальчуганом и не хотел зря расстраивать ее. Хотя, признаюсь честно, многое удивляло меня в нашей жизни. Мы часто переезжали с места на место, поэтому у меня никогда не было друзей. Самое долгое время, которое мы провели в одном городке, — всего полгода. И то потому, что я сильно заболел и мать просто боялась пускаться в новое путешествие. Матушка никогда и ни с кем не водила близкого знакомства. С соседями поддерживала вежливые, но отстраненные отношения. Разговоры по душам и милые женские сплетни? Нет, нет и еще раз нет! Флирт и романтические встречи, не говоря уж о чем-то большем? То же самое, хотя матушка была очень красива. Стоило мне только поверить, что уж на этом месте мы задержимся хоть на пару лет, как она в один миг срывалась, собирала наши небогатые пожитки, и мы, ни с кем не простившись, уезжали. Чаще всего под покровом ночи, чтобы избежать ненужных расспросов.

Луциус сделал большой глоток из бокала, почти осушив его. Затем подошел к столику и небрежно плеснул себе еще. В этот момент я вспомнила, что он наливал вино и мне, поэтому осторожно пригубила напиток. На губах разлилась приятная терпкая сладость.

— Все дети любопытны, — глухо продолжил Луциус. — И я, естественно, не был исключением. Понятное дело, я много расспрашивал мать о том, почему мы живем именно так. Я видел, что другие семьи многие годы, а то и поколения проводят на одном месте, буквально врастая в него корнями. Фигурально выражаясь, конечно. Я с завистью наблюдал за соседскими мальчишками, с которыми мне не разрешали дружить. Каждый раз, приезжая в новый город, я мечтал, что уж на этот раз нам никуда не придется уезжать. Что однажды матушка обнимет меня и скажет — ну что, дружок, привыкай, больше нам не надо мотаться по свету, мы остаемся здесь.

Луциус сделал еще несколько жадных глотков вина. Затем поставил бокал на стол около початой бутылки и опять отошел к окну.

— Когда мне исполнилось семь, начали проявляться мои магические способности, — сухо сказал он. — И тогда же матушке пришлось объяснить наше постоянное бегство. Поскольку дальнейшее ее молчание могло стоить нам жизни. — Луциус крепко зажмурился, набираясь решимости, затем выпалил на одном дыхании: — Я — универсал. Маг вне категорий.

— Круто, — пробормотала я, слегка опешив от этого признания.

Я прекрасно понимала, что это слово не совсем подходит для выражения переполнявших меня эмоций, но больше ничего на ум не приходило. Универсал? Маг вне категорий? Ну что же, по крайней мере, теперь понятно, почему рядом с ним я чувствую себя так, как будто не принадлежу высшему уровню подчинения, а являюсь несмышленышем, который едва начал обучение премудростям магической науки.

— В некотором смысле мне повезло, — бесцветным голосом проговорил Луциус, так и не дождавшись от меня более удобоваримой реакции. — Обычно способности универсала проявляются еще в самом раннем детстве. Младенцы неспособны контролировать свои силы, поэтому подобных уникумов быстро и без особых проблем вычисляют. — Помолчал немного и добавил совсем тихо: — И уничтожают.

Я уже устала удивляться или ужасаться услышанному, поэтому просто бесстрастно ожидала, что же последует дальше.

Луциус недовольно скривился. Видимо, он ожидал, что я начну громогласно возмущаться. Еще бы, далеко не каждый день услышишь, какие страшные дела творятся на самом деле в столь благополучном мире, как Нерий.

— Легко воевать с детьми, — тихо проговорил Луциус. — Да, универсалы обладают практически неограниченным магическим потенциалом, но мало иметь силу, надо еще уметь ее применить. Тицион считает, что маги подобного уровня слишком опасны, чтобы позволить им жить. Поэтому охота и начинается так рано. В моем случае, как я уже говорил, меня попытались убить еще в утробе матери.

Я несколько раз размеренно сжала и разжала кулаки. В чем-то, кстати, я Тициона понимала. Если маг вне категорий решит обратить свое умение не во благо обществу, а во зло, то придется очень потрудиться, чтобы его остановить. Если, конечно, это вообще будет возможно. Насколько я понимаю, против Луциуса бесполезно применять какие-либо чары. Он лишь впитает их, пустив на поддержание уровня собственных сил.

Но все эти рассуждения я предпочла оставить при себе. Не думаю, что Луциусу они понравятся. Да, наверное, правильно ставить интересы и безопасность целого общества выше интересов и жизни отдельной личности. Но когда вдруг оказывается, что эта самая отдельная личность — ты сам или член твоей семьи, то вопросы целесообразности как-то сами собой отходят на второй план. Мало кто готов будет пожертвовать собой во имя призрачного благополучия остальных.

— Матушка рассказала про то, как к ней подослали наемного убийцу. — Луциус глядел прямо на меня, но вряд ли видел сейчас. В его глазах стоял туман воспоминаний. — Она сама не понимала, почему он вдруг решил пощадить ее. Наверное, убийство беззащитной беременной женщины было той гранью, которую не смог переступить даже тот, кто выбрал своей профессией убийства во имя благополучия короны. Так или иначе, но Фарн, а именно так звали наемника, рассказал моей матушке, какая опасность нависла над ее головой. И посоветовал бежать, пока хватит сил, и даже потом не останавливаться. Кстати, открыл он и причину столь жестокого приказа короля. Тот якобы увидел сон, в котором будущий ребенок моей матери убьет его.

Я удивленно присвистнула. Час от часу не легче! Как-то не радует меня мысль о возможном участии в подобной затее. Нет, я не испытываю особой любви к Тициону, но и помогать Луциусу в подготовке к государственному перевороту совершенно не стремлюсь. Иракша, да я вообще не хочу быть втянутой в столь масштабные свершения! Как говорится, мое дело — сторона.

— Это правда? — кашлянув, осипшим от волнения голосом спросила я. — Ты собираешься убить короля Нерия?

— Я похож на безумца? — вопросом на вопрос ответил Луциус. Покачал головой. — Демоны с ним, пусть живет. Я не настолько амбициозен, Доминика, чтобы пускаться в подобные авантюры. Да и зачем мне все это? В конце концов, план Тициона провалился. Моя мать осталась живой, а следовательно, выжил и я. По большому счету мне не за что ему мстить. Ну, конечно, если не считать украденного детства, проведенного в постоянном страхе и бегстве.

Я опустила голову, пряча за распущенными волосами печальную усмешку. Да, Луциус прав: мы с ним действительно похожи. Мое детство тоже оказалось разрушенным из-за интриг сильных мира сего. Правда, в моем случае мне есть за что мстить.

— Я все это рассказал тебе лишь с единственной целью, — мягко проговорил Луциус, от которого вряд ли укрылась моя грустная улыбка. — Я хотел, чтобы ты поняла те причины, которые заставили меня стать таким. Думаешь, мне приятно убивать людей? Нет, Доминика, я уже говорил тебе это в прошлом году и готов повторить сейчас: на подобные меры я иду лишь в крайних случаях. Я прекрасно мимикрировал под славное общество Нерия. Научился скрывать свой магический дар настолько хорошо, что не боюсь постоянных проверок в департаменте. Но в действительности я ненавижу их всех. Ненавижу богачей, готовых лизать руки королю, уверяя его в своей преданности. Ненавижу членов Королевского совета, одобряющих любой чих Тициона. Ненавижу самого Тициона, способного отдать приказ на убийство беременной. Славный и мудрый король!

В последней фразе Луциуса прозвучала горькая усталая ирония.

Я отвела глаза. Ну что же, это многое объясняет. Многое, но не все. Почему Луциус доверился мне? Отношения между нами никогда нельзя было назвать дружескими или приятельскими. Скорее, это ненависть, густо замешанная на желании. По крайней мере, с моей стороны все обстоит именно так. Я искренне считаю Луциуса врагом и была бы только рада, если бы с ним случилось что-нибудь фатальное, что раз и навсегда освободило бы меня от его влияния. И я уверена, что Луциус прекрасно понимает мои чувства к нему. Как-то странно с его стороны давать мне в руки такой козырь. Стоит мне только намекнуть кому-нибудь о том, кем он является на самом деле, как на Луциуса объявят беспрецедентную охоту по всем мирам. Его будут преследовать, как преследуют смертельно опасного хищника, по дурости забредшего в черту города, пока не убьют.

— Я понимаю, какие вопросы тебя тревожат. — Луциус подошел ближе и неожиданно уселся прямо на пол перед моим креслом. С силой обнял мои колени, глядя на меня снизу вверх, после чего прошептал: — Доминика, я предлагаю тебе сделку. Я помогу тебе отомстить за родителей и братьев. Конечно, до Артабальда мне не добраться, но ведь истинный виновник той трагедии — Викорий. Именно он заставил пьяного вусмерть наследного принца отдать тот приказ, именно он сформулировал смертельное проклятье, погубившее твою семью. Как говорится, око за око. Одной тебе все равно не справиться.

— А что взамен? — хрипло спросила я и поднесла к губам бокал, о котором совсем забыла за время разговора. По-моему, самое время хоть немного промочить горло.

— Взамен ты станешь моей женой.

К сожалению, как раз в этот момент я делала глоток, но от такого заявления Луциуса подавилась. Сипло закашлялась, отчаянно хватая воздух ртом. Теперь к пятнам крови на пледе добавились еще и брызги вина.

— Что? — наконец недоверчиво переспросила я, когда ко мне вернулась возможность говорить. Слабо улыбнулась, надеясь, что сейчас Луциус рассмеется и поспешит перевести все в шутку. — Я, наверное, ослышалась?..

— Не думал, что у тебя проблемы со слухом. — Луциус досадливо поморщился от моей реакции. Терпеливо повторил, нескромно поглаживая мои бедра: — Доминика, я хочу, чтобы ты стала моей женой. Обряд можно совершить прямо сегодня. Я не верю в богов, но готов уважать твою религию, поэтому договорился в местном храме. Ритуал проведут по обычаям Хекса. А потом мы закрепим наш союз визитом в здание регистрации браков. Я хочу, чтобы все было официально. Правда, вступишь ты в брак под именем Эрики Рион.

— Подожди! — взмолилась я, опешив от такого количества информации, которое за очень ограниченное время вылилось на мою несчастную голову.

Луциус послушно замолчал, на удивление спокойно глядя на меня. А я, в свою очередь, поставила бокал прямо на пол и с приглушенным стоном запустила пятерню в волосы, силясь осознать, что происходит. Зачем Луциус сделал мне предложение? Ни за что не поверю, что он вдруг воспылал страстной неземной любовью ко мне. Он в первую очередь прагматик, значит, наш вероятный брак каким-то образом полезен ему.

— Ну что ты ко мне так привязался? — чуть слышно выдохнула я.

— Знаешь, вообще-то, я могу и обидеться. — Луциус гордо вскинул голову и встал, хотя в глубине его зрачков заплясали привычные ироничные огоньки. — Обычно предложение руки и сердца должно вызывать более радостные эмоции.

Я скептически вскинула бровь. Ну да, конечно. Вот только я совершенно не горю желанием стать женой хладнокровного расчетливого убийцы. Прям даже самой интересно — что это со мной не так?

— В Микароне меня многие знают под настоящим именем, — осторожно заметила я, надеясь, что Луциус все-таки одумается. — Взять, к примеру, хотя бы то же семейство Райен. Ты не думаешь, что рано или поздно, но я рискую столкнуться на улице с кем-нибудь из них…

— А кто тебе сказал, что мы останемся в Озерном Крае? — чуть повысив голос, перебил меня Луциус. — Впрочем, что там — Озерный Край. Я говорю про весь Нерий.

Я нервно забарабанила пальцами по подлокотнику кресла, не понимая, куда он клонит.

— Мне предложили возглавить варрийское отделение магического департамента, — любезно объяснил мне Луциус. — Я еще не дал своего окончательного согласия, но, естественно, отказываться не собираюсь. Это потрясающий шаг вперед и грандиозное повышение для меня. Не говоря уж о том, что по разным причинам я и без того намеревался в ближайшее время покинуть эту планету.

Варрий? Я принялась массировать себе виски, силясь смириться с новым крутым поворотом в своей жизни. То есть Луциусу мало было выдернуть меня из родного мира и лишить всего, к чему я привыкла. Теперь он хочет отправить меня в совершенно незнакомое место. Нет, я бывала, конечно, на Варрии. Много-много лет назад в один из тамошних пансионатов меня отправила матушка, желая, чтобы я поправила свое здоровье. Уж больно хиленьким ребенком я росла. Кто тогда мог предположить, что по возвращении в родной мир я отправлюсь прямиком в государственный приют для круглых сирот. Впрочем, хватит обмусоливать одно и то же. Лучше подумай, Доминика, что можно сделать в этой ситуации. Как-то не лежит у меня душа к переезду. Не говоря уж о том, что и о замужестве я пока не думала и тем более не представляла в качестве своего супруга столь опасного и безжалостного типа.

— Варрий — настоящий курорт, — вкрадчиво продолжил Луциус, словно уговаривая меня. — Особенно по сравнению с Хексом. Ясное безоблачное небо. Ласковое солнце, неспособное спалить дотла. Бесконечные лазурные пляжи. Неужели тебе не хочется отдохнуть от постоянной жизни в темно-багровом мраке вулканической пыли, от которой нет спасения? Неужели не хочется просто гулять по улицам, не опасаясь, что из-за угла на тебя нападет какой-нибудь донельзя изголодавшийся вампир, жаждущий крови, или отморозок, перебравший сладкой пыльцы и утративший связь с реальностью?

Варрий… Я опять изумленно покачала головой. Пожалуй, теперь я понимаю, почему Луциус вдруг воспылал желанием вытащить меня с Хекса и провернул всю эту аферу. Он прекрасно понимал, что в первые месяцы, а то и годы после нового высокого назначения ему будет не до слежки за мной. Слишком много забот обрушится на его голову. Но все равно непонятно, почему он просто не убил меня. Ведь выяснил же, что я блефую, и на самом деле нет никакого письма, в котором рассказывается о преступлениях Луциуса и приводятся доказательства его вины. А следовательно, нет и резона оставлять мне жизнь. Нет человека — нет проблемы. До сегодняшнего дня я была абсолютно уверена, что Луциус придерживается именно такого жизненного принципа.

— Но зачем тебе все это? — повторила я самый главный, пожалуй, вопрос, ответа на который уже и не чаяла добиться. — Безумие какое-то!

— В общем, выбирай, Доминика. — Луциус вновь проигнорировал мой законный интерес и холодно улыбнулся. — У тебя всего два пути. Первый: ты соглашаешься стать моей женой. Сегодня же мы заключаем брак и по религиозным канонам, и по светским. Через пару дней, когда я улажу тут последние дела, а ты немного оправишься после столь внезапного переселения из Хекса, мы отбудем на Варрий. Обещаю тебе, что практически сразу я начну разрабатывать план по устранению Викория Тиана, виновника гибели твоей семьи. И на первую же годовщину нашей свадьбы ты получишь его голову на фарфоровом блюде.

Я невольно поежилась, зримо представив себе эту картину. А ведь Луциус и впрямь способен на подобный подарок. По крайней мере, чувство юмора у него весьма своеобразное, а жестокости и решимости не занимать.

— Второй же путь… — Луциус с демонстративной грустью вздохнул. — Ох, Доминика, мне самому неприятно озвучивать тебе его. Но если ты отвергнешь мое предложение руки и сердца, то немедля вернешься на Хекс. Думаю, дальнейшую твою незавидную участь можно не описывать. Надеюсь, Иракша будет милостива к тебе и пошлет легкую и быструю смерть. Хотя я на твоем месте особенно бы в это не верил. Знаю я нравы хекских коллег по магическому департаменту, а ты, как-никак, убила их товарища.

Я прикусила губу, удерживая себя от самоубийственного желания бросить в лицо Луциуса оскорбление. Никогда бы не подумала, что попаду в столь безвыходную ситуацию. Как ни крути, но это идеальная ловушка.

— Ну же, Доминика! — Луциус укоризненно покачал головой, видимо, покоробленный моим долгим размышлением. — Не обижай меня, пожалуйста. Неужели ты предпочтешь долгую и мучительную смерть моим объятиям? Поверь, из меня получится хороший муж. Я потребую от тебя только одну вещь — верность. Тебе нечего опасаться, пока ты будешь предана мне.

— И жили они долго и счастливо и умерли в один день, — пробормотала я известную присказку, которой заканчиваются, пожалуй, все сказки.

— Вполне возможно, так и получится. — Луциус серьезно кивнул, не сводя с меня испытующего взгляда.

Я тоскливо покосилась в окно, за которым густели сумерки осеннего ненастного вечера. Вот же влипла! Даже в самом кошмарном сне я не могла представить себе, что получу настолько оригинальное предложение руки и сердца. А самое страшное заключается в том, что мне придется согласиться. Как-то не готова я пока умирать.

— Я ненавижу тебя, — в сотый, наверное, раз за этот несчастливый день прошептала я.

— Не совсем то, что я ожидал услышать, но приму это за знак согласия. — Луциус негромко фыркнул от смеха, привычно не обидевшись на мои слова. Склонил голову набок, весело разглядывая меня, и промурлыкал: — Ну что же, моя дорогая. Иди в свою комнату и оденься. Не могу же я вести тебя к алтарю, завернутой в испачканный кровью плед. Совсем скоро ты станешь госпожой Эрикой Киас.

Я кисло поморщилась, не испытывая и тысячной доли того воодушевления, которое прозвучало в его голосе. Встала и понуро поплелась к себе.

* * *

Левое запястье, отныне и навсегда украшенное брачной татуировкой, сильно зудело. Я украдкой почесала его, затем подняла руку, вновь посмотрев на изящные переплетения багрово-черных линий на своей коже. Вообще-то, это была очень древняя традиция, которая к настоящему моменту использовалась крайне редко. Подобная татуировка означала невозможность развода. По крайней мере, религиозного. По светским законам брак можно было расторгнуть в любой момент, если кто-нибудь из супружеской пары вдруг начнет тяготиться этими узами. Как говорится, нельзя сделать человека счастливым насильно, нельзя удерживать его в союзе, коль вдруг любовь прошла.

Религиозные правила в отношении брака были намного серьезнее. Правда, в последние годы служители богов тоже пошли на некоторые уступки. Теперь при проведении свадебного ритуала можно было выбрать так называемую неполную церемонию, когда молодожены обменивались обычными браслетами. Это означало, что при наличии серьезных обстоятельств этот союз тоже мог быть разорван. Но полная церемония… О, это совсем другое дело! Можно, конечно, при помощи магии свести татуировку, но тем самым ты кинешь вызов богу, который благословил ваш союз. А поскольку проведение полной церемонии выбирали лишь искренне верующие, то такой шаг был немыслим для них.

Увы, я очень хорошо понимала, почему Луциус решился именно на такую форму проведения церемонии. Он честно сказал мне, что не верит в богов. А я… Я — совсем другое дело. Моя покровительница Иракша, богиня огня. И я просто не сумею предать союз, заключенный под ее пристальным взором.

— Сволочь, — прошептала я и провела пальцем по татуировке в наивной надежде, что смогу оттереть ее с кожи.

Со стороны Луциуса это был очень хитрый ход. Поскольку сам он не верил в Иракшу, то заключенный по строгим религиозным нормам союз не ограничивал свободу его поступков. И в то же время он прекрасно осознавал, что я не осмелюсь оскорбить богиню, а следовательно, буду вынуждена хранить ему верность.

— Пока смерть не разлучит нас, — тихо прошептала я и со злостью несколько раз сжала и разжала кулаки, сладострастно представляя всевозможные беды, которые могли бы произойти с Луциусом и тем самым освободили бы меня от уз ненавистного брака. Вряд ли я буду долго горевать по своему мужу.

— Думаю, наш союз, благословленный богами, стоит отметить бокалом хорошего вина.

В следующее мгновение дверь, ведущая в спальню, открылась, и на пороге возник Луциус. Он держал в руках поднос, на котором стояла бутылка вина, два бокала и блюдо с фруктами.

— Я, конечно, понимаю, что столь значительный повод требует похода в ресторан, однако придется немного подождать, — продолжил он, с улыбкой глядя на меня. — Через пару дней мы отбудем на Варрий. Там и отметим заключение брака так, как положено.

Я промолчала. По вполне понятной причине меня совершенно не тянуло радоваться. Что скрывать очевидное, свою свадьбу я представляла себе совсем иначе.

В памяти осталась лишь дикая спешка. Луциус опасался не успеть до закрытия здания государственной регистрации брака, поэтому гнал самодвижущуюся повозку с дикой скоростью. На особенно крутых поворотах она вставала на два колеса, и демон внутри бесновался от ощущения близкого крушения, несущего ему освобождение. Всю дорогу до самого города я провела с крепко закрытыми глазами, в уме молясь сразу всем богам. Нет, я не хотела выходить замуж за Луциуса, но если выбирать между смертью от аварии и браком — то я выбрала бы последнее.

Микарон встретил нас пустынными улицами, залитыми бесконечными потоками дождя и тусклым светом фонарей. Скучающий служащий, явно желающий как можно быстрее оставить работу и отправиться домой, задал нам несколько вопросов и выписал свидетельство о заключении брака. Только в этот момент я вспомнила про вроде как обязательный обмен кольцами, но, по всей видимости, их отсутствие не явилось непреодолимой преградой для заключения брака. По крайней мере, никто не потребовал от нас их наличия.

Дальше была церемония в храме. От тяжелого запаха благовоний у меня страшно разболелась голова. Перед глазами плавали багровые круги. Луциус крепко держал меня под локоть, то ли опасаясь, что в решающий момент я могу убежать, то ли поддерживая меня на случай возможного обморока. Потом руку обожгла внезапная сильная боль, и запястье перехлестнула лента татуировки.

И вот теперь мы вновь вернулись в тихий маленький домик, стоящий на берегу одного из многочисленных озер этого дождливого края. Правда, теперь я была не Доминикой Альмион, а Эрикой Киас, женой Луциуса Киаса. А тот, в свою очередь, являлся магом вне категорий, универсалом и убийцей.

— И все-таки, зачем тебе нужен был весь этот спектакль? — спросила я, уже не надеясь на ответ.

Признаюсь честно, я сломала себе всю голову, пытаясь понять резоны Луциуса. Да, по законам Нерия никто не мог принудить жену или мужа свидетельствовать против дражайшей половины. И отказ от дачи показаний не нес за собой наказания. Но Луциус прекрасно понимал, что в моем случае это не сработает. Я с огромнейшей радостью выдам все его тайны и секреты, если взамен мне будет гарантирована безопасность. Все, что угодно, лишь бы выйти из-под тени проклятого кукловода и обрести свободу действий! Тогда зачем ему этот брак? Не понимаю, право слово!

— А почему люди вообще заключают брачные союзы? — неожиданно ответил вопросом на вопрос Луциус, на мгновение отвлекшись от процесса разливания вина по бокалам и бросив на меня быстрый насмешливый взгляд.

— По разным причинам. — Я недоуменно пожала плечами. — Или по любви, или по расчету. Пожалуй, третьего не дано.

— В принципе ты права. — Луциус кивнул, подтверждая мои слова. — Любая необходимость в конце концов сводится к расчету.

— И какая же причина вынудила тебя пойти на этот шаг? — поинтересовалась я, почти готовая к тому, что Луциус в очередной раз сделает вид, будто не услышал меня.

Но я ошибалась. Луциус вручил мне бокал и присел на краешек кровати рядом со мной. Легонько провел пальцем по замысловатым переплетениям линий брачной татуировки, обхватившей мое запястье. Я невольно поежилась. От его невесомого прикосновения меня почему-то кинуло в крупную дрожь, хотя в комнате было тепло, даже жарко.

Луциус милостиво сделал вид, будто не заметил этого. Я попыталась по возможности незаметно отодвинуться, но он приобнял меня, останавливая, затем свободной рукой ласково приподнял мой подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза.

— Возможно, я просто не хотел тебя убивать, — чуть слышно прошептал он. — Вот и выбрал единственно приемлемый вариант. Теперь ты всегда будешь рядом.

— И под полным твоим контролем, — раздраженно завершила за него я.

— Разве это настолько непомерная цена за жизнь? — Луциус с сарказмом хмыкнул. — Эрика, дорогая. Бывает, что в авариях люди теряют ноги или руки. Иногда становятся беспомощными инвалидами и до скончания своих дней оказываются прикованными к кровати. Считай, что наша встреча была именно такой аварией, в результате которой ты потеряла всего-навсего свободу. А могла бы расплатиться и жизнью.

Я зло скрипнула зубами, не найдя, что можно возразить. От спокойного тона Луциуса в этот момент повеяло могильным холодом.

Эрика. Я мысленно повторила имя, которое для меня выбрал Луциус. Не нравится оно мне, очень не нравится. Наверное, я просто слишком сильно привыкла к своему настоящему.

— Не хмурься, — шепнул мне на ухо Луциус, пощекотав своим горячим дыханием мне шею. — Тебе это не идет. Обиженный вид делает женщину старше и некрасивее. Поверь, из меня выйдет неплохой супруг.

— Ты хотел сказать, тюремщик, — невесело поправила его я.

— Одно другому не мешает. — Луциус, ни капли не обидевшись на мое замечание, улыбнулся. Придвинулся еще ближе и легонько поцеловал меня в висок.

Я обреченно закрыла глаза, чувствуя, как тело отзывается на ласку Луциуса предательской дрожью. Пожалуй, только одно радует меня в сложившейся ситуации: выполнение супружеского долга не станет для меня пыткой. Что-что, а доставить удовольствие женщине Луциус умеет.

— Скоро все будет хорошо, — утешающе пробормотал он мне на ухо, сражаясь с неподатливой застежкой на моей блузке. — Скоро все будет замечательно, Эрика. Мы уедем на Варрий и начнем там новую счастливую жизнь. А потом… О-о-о, ты не поверишь, что случится потом. Ты станешь не просто моей супругой, но женой настоящего бога.

Затаив дыхание, я ожидала продолжения, но его не последовало. Луциус, словно испугавшись, что сболтнул слишком многое, замолчал, полностью сосредоточившись на процессе моего раздевания. И я с негромким вздохом отдалась во власть его рук. Сейчас не время для бунта. Удар надо нанести тогда, когда Луциус меньше всего будет его ждать. Но он сильно ошибается, если считает, будто я смирюсь с нынешним положением дел!

Впрочем, та ненависть, которую я испытывала к своему супругу, не помешала мне получить наслаждение этой ночью. Скорее, придало ему терпкий необычный оттенок. Ну что же, по крайней мере, я все еще жива. Понятия не имею, для чего я понадобилась Луциусу, но если он считает, что полностью поработил меня — то очень сильно ошибается!

* * *

Следующие несколько дней ничего не происходило. Луциус уходил, когда я еще спала, а возвращался, когда уже ложилась. Мы практически не разговаривали. Да и о чем нам было беседовать? Думаю, он вряд ли бы оценил мои стенания на судьбу-злодейку, из-за которой год назад наши пути, к моему глубочайшему несчастью, пересеклись. Мне, в свою очередь, совершенно не хотелось узнавать какие-нибудь подробности его очередных преступных планов. Меньше знаешь — крепче спишь. К тому же я не оставляла надежды, что когда-нибудь у меня получится освободиться от его пристального внимания. Наверное, если я буду держаться в стороне от его поступков и замыслов, то он не станет меня преследовать с маниакальным упорством. Конечно, смешно так полагать, учитывая его привычку самым радикальным образом разбираться с возможными проблемами. Но, как говорится, блажен, кто верует. Порой и не за такую соломинку ухватишься, желая получить хотя бы крохотный шанс на спасение.

К концу пятого дня такого неожиданного отпуска я готова была уже взвыть от безделья. Никогда прежде я не отдыхала так долго и настолько бестолково. Мне было просто нечем заняться. Естественно, я не упустила случая и тщательно переворошила все вещи Луциуса, силясь понять, что за человек стал моим супругом. По-моему, логичное желание, учитывая, что рядом с ним мне предстояло провести неопределенное количество времени, в худшем случае — до смерти кого-то из нас. Но я ничего тем самым не добилась. Как я ни старалась, но не сумела обнаружить ничего примечательного. Костюмы Луциуса были безукоризненны, парфюм — дорог и изыскан, обувь тщательно начищена. Но книг в доме Луциуса я не обнаружила, а следовательно, не понимала, о чем ему нравится читать, никаких памятных вещей или интересных магиснимков у него тоже не было. Понятное дело, я не могла не вспомнить о биографии какой-то известной исторической персоны из прошлого Озерного Края. Ведь, по сути, именно из-за той книжонки и разгорелся весь этот сыр-бор, приведший меня к столь странному замужеству. Но имя того деятеля прошлого давно вылетело из моей памяти, и никаких следов проклятого тома в доме Луциуса я не обнаружила. Интересно, а связаны ли прошлогодние события с нынешним назначением Луциуса в другой мир? Кто знает. Мне оставалось лишь гадать. И без того понятно, что прямой вопрос мой разлюбезный супруг проигнорирует. Да и не стоит лезть не в свое дело. Увы, жизнь слишком часто доказывала мне, что излишнее любопытство до добра не доведет.

Наконец, наступил вечер отъезда. Еще утром Луциус перед уходом на службу предупредил, чтобы я была готова. Мол, завтра с самого раннего утра мы отбываем на Варрий. Это известие застало меня врасплох. Нет, я прекрасно понимала, что вскоре этот день неминуемо придет, но почему-то едва не расплакалась, услышав новость из уст Луциуса. Я была почти уверена, что кабинка межпространственного перемещения будет означать для меня окончательный конец старой жизни. Понимаю, прозвучит глупо, но все-таки во мне еще теплилась надежда, что кто-нибудь найдет меня в этой глуши и спасет. Хотя, с другой стороны — кто бы мог сыграть для меня роль принца на белом драконе? Элмер? Мальчишка, поди, до безумия рад, что выбрался живым из той передряги, и уже думать забыл о том, кто именно спас его. Альтас? Гном предал меня и вряд ли горит желанием когда-нибудь повстречаться. Стефан? Ох, Стефан…

Сердце почему-то начинало учащенно биться каждый раз, когда я вспоминала о Стефане. Странно, с чего вдруг? По сути, нас ничего не связывало. Мы были слишком разными, чтобы иметь глупость рассчитывать на общее будущее. И без того наша пара каким-то чудом продержалась целый год. Не сомневаюсь, что сейчас Стефан отыгрывается за время вынужденной верности, окружив себя целым сонмом поклонниц. Вряд ли ему грозит какая-нибудь опасность со стороны Луциуса. Тот сам признался, что возвращение Стефана на родину было нужно ему лишь для одной цели: чтобы я занервничала и начала делать ошибки, пытаясь как можно быстрее вытащить Элмера из департамента и отправиться спасать своего любовника. Что же, стоит признать, всего этого Луциус добился блестяще!

В общем, не было ничего удивительного в том, что последнюю ночь я, занятая всеми этими треволнениями, практически не спала. Простынь жгла огнем, заставляя меня вертеться, словно уж на сковородке. Подушка давным-давно улетела на пол, не выдержав моих кульбитов, но я даже не пыталась ее поднять. Мне было то холодно, и тогда я натягивала одеяло до самого носа, то бросало в пот, и тогда я откидывала его на ноги. Раздражения придавал тот факт, что рядом размеренно дышал Луциус. Ишь ты как сладко посапывает! Даже обидно.

Было уже далеко за полночь, как вдруг я замерла. В голову ядовитой змеей вползла мысль. А что, если ударить сейчас по Луциусу смертельным заклинанием? Он спит, а значит, не сможет отбить чары. Но почти сразу я с сожалением отказалась от этой идеи. Луциус — универсал. Он просто впитает мое заклинание и преобразует его, пустив на поддержание своих сил. Да и потом, как-то это… подло, что ли.

«Подло? — с сарказмом переспросил меня внутренний голос. — Доминика, ты имеешь дело с жестоким преступником. Скажи, будет ли он мучиться угрызениями совести, если когда-нибудь захочет избавиться от тебя? Нет, не будет. Ты и сама прекрасно понимаешь, что окончательно освободиться от него ты сможешь лишь в одном случае: убив. Иначе он никогда не оставит тебя в покое».

Я медленно втянула в себя воздух и задержала дыхание. Приподнялась и посмотрела на лежащего рядом Луциуса.

Спящий на потолке мотылек изредка шевелил крылышками, выполняя роль ночника. В этом тусклом свете я видела, что на губах Луциуса играла слабая улыбка. Видимо, ему снились хорошие сны. Вертикальная морщина, днем то и дело разламывающая его переносицу, сейчас совсем разгладилась. Ослабела и жесткая линия плотно сомкнутого рта.

«Убить можно не только магией, — продолжал с искушающими интонациями нашептывать внутренний голос. — Убить можно и обычным оружием. Кухонные ножи в этом доме заточены достаточно остро. Один лишь уверенный взмах — и Луциус больше никогда не потревожит тебя. Ты станешь очень счастливой вдовой».

Я с приглушенным шипением выпустила воздух из легких. Глубоко вздохнула и зажмурилась, пытаясь представить, как это будет. Выскользнуть из постели и прямо так — неодетая и босая — прошмыгнуть на кухню. Взять нож по руке. Вернуться и замереть над Луциусом, выбирая место для удара. В сердце лучше не целить. Для этого нужен опыт и сила, чтобы угодить в промежуток между ребрами. Тогда логичнее полоснуть по горлу. Наверное, Луциус начнет метаться, зажимая рану руками. Главное, чтобы в этот момент он не ударил по мне смертельным проклятьем. А возможно, он так ничего и не поймет. Умрет во сне, так и не успев осознать, что роковой удар ему нанесла новоиспеченная жена.

Картина истекающего кровью и умирающего Луциуса оказалась настолько яркой, что я невольно вздрогнула. Осторожно открыла глаза и вздрогнула вновь, на сей раз сильнее, поскольку оказалось, что он внимательно смотрит на меня.

— Налюбовалась?

Вопрос прозвучал слишком громко в тиши спальни. Он наотмашь ударил меня по ушам, и я стыдливо понурилась, словно уличенная в чем-то недостойном. Щеки предательски потеплели от стыда.

— Тебе не надо идти на кухню за ножом, — продолжил Луциус, вколачивая каждое слово в мою повинно склоненную голову. — Вот, держи.

И он перехватил мою ладонь, после чего насильно вложил в нее обжигающе ледяную рукоять кинжала. Крепко сжал свои пальцы поверх моих, не давая мне отбросить оружие подальше.

— Что только не сделаешь ради любимой супруги, — с чуть уловимой иронией проговорил Луциус. Заставил меня поднять руку и приложил острие кинжала к своей шее. Его глаза загадочно мерцали в полумраке.

Я молчала, не понимая, что он задумал. Одно было ясно: каким-то образом он понял, какие мысли не давали мне спать этой ночью. Впрочем, с его стороны было бы странно ожидать от меня иного. И без того очевидно, что я далеко не в восторге от неожиданного замужества и проблем, связанных с этим.

— Ты когда-нибудь убивала человека? — спросил меня Луциус, продолжая прижимать кинжал к своему горлу.

Я лишь отрицательно мотнула головой, не пытаясь ответить вслух. От волнения голос совершенно отказался служить мне.

— Нож — не лучший выбор для такого, — шепотом продолжил Луциус. — Это оружие спонтанности и ярости. Или же слишком сильной ненависти, когда хочешь причинить человеку как можно больше боли. Будет слишком много крови. Если твоя рука не дрогнет и ты полоснешь по сонной артерии достаточно сильно, то тебя окатит настоящим фонтаном. Придется принять душ, а это потеря драгоценного времени.

Меня передернуло от отвращения. Во рту поселился мерзкий привкус чего-то тошнотворного.

— Магия убивает чище. — Луциус лишь усмехнулся, заметив мою реакцию на его слова. — При использовании смертельных чар у тебя нет необходимости смотреть в глаза приговоренному человеку, видеть, как из них уходит жизнь и они стекленеют. Однако в холодном оружии тоже есть своя… прелесть. Видеть предсмертную агонию, в буквальном смысле умыть руки в крови врага… Как говорится, кому что ближе. Но, право слово, я удивлен. Не думал, что ты выберешь именно такой путь развития наших отношений. Почему-то мне казалось, что ты относишься ко мне лучше.

Я попыталась отвести руку от горла Луциуса, но он не дал мне это сделать. Напротив, с такой силой сжал мои пальцы, что я с трудом удержалась от вскрика боли. Расширенными от ужаса глазами я наблюдала, как лезвие кинжала прочертило первую, пока еще неглубокую царапину по шее мужчины. Та моментально вспухла несколькими капельками крови.

— Ну же! — скорее прочитала я по губам, чем услышала. — Чего ты медлишь, Доминика? Действуй!

Я гулко сглотнула, не в силах отвести взгляда от набухшей царапины. Перед мысленным взором предстала картина, как она раздается вглубь. Интересно, как это будет? Кровь хлынет сразу, или же какую-то долю края пореза будут оставаться чистыми?

— Последний шанс для тебя, Доминика, — пробормотал Луциус и свободной рукой провел по моей щеке, убирая упавшие на лицо волосы назад. — Честное слово, я не буду сопротивляться.

— Прости, — выдохнула я, даже не пытаясь усилить нажим лезвия. — Прости, пожалуйста. Я не хочу… Не надо так…

Луциус криво усмехнулся. Легко отобрал у меня кинжал, который сам же вложил в мою руку, и откинул куда-то в сторону. Звякнув, тот покатился по полу.

— Что и требовалось доказать, — с нескрываемым самодовольством проговорил он. — Доминика, ты уже моя. Можешь сколько угодно убеждать себя, что ненавидишь меня, но ты только что доказала обратное. Хочешь ты того или нет, но мы навеки связаны. И ты никогда не сумеешь причинить мне вред.

А в следующее мгновение он влепил мне пощечину. Луциус ударил почти без замаха и несильно. Скорее, это было обидно, чем больно. Но я не ожидала от него подобного, поэтому отшатнулась и наверняка свалилась бы с кровати, если бы в последний миг он не дернул меня на себя, уберегая от падения.

— Если еще раз ты позволишь себе подобное… — прорычал он мне в лицо. — Доминика, если еще раз я проснусь от твоих кровожадных мыслей, в которых ты убиваешь меня…

Он не закончил угрозу. Впрочем, это было совершенно излишним. Я и без того понимала, что ничем хорошим для меня следующий раз не закончится. Луциус наверняка преподаст мне очень жестокий урок, если поймет, что я продолжаю лелеять планы освобождения.

Но еще через секунду глаза Луциуса потеплели, и он ласково провел тыльной стороной ладони по моей щеке, которая еще горела от его пощечины.

— Пожалуйста, Доминика, не вынуждай меня делать тебе больно, — прошептал он. — Я уже просил тебя об этом, но повторю это снова. И знаешь, пожалуй, ты единственный человек, которому я прощу подобное.

А потом нам стало не до разговоров.

* * *

Утро отъезда встретило нас сильнейшим ливнем. Я проснулась в объятиях Луциуса и долго лежала так, слушая, как биение его сердца отдается в моих ушах, а за окном бесчинствует непогода. От ударов ветра стекла жалобно дребезжали, и на полу плясали оранжевые блики защитного заклинания. Где-то вдалеке недовольно ворчал гром.

— Говорят, это хорошая примета, — сонно пробормотал Луциус, поглаживая меня по спине. — Отправляться в путешествие надо именно в непогоду. Тогда дождь смоет твои следы и тем самым усмирит тоску по дому.

— Вряд ли на Хексе шел дождь, когда ты вытащил меня оттуда, — произнесла я. Сердце привычно защемило от мысли, что, возможно, я никогда больше не увижу Зарг.

— Хекс — не то место, по которому здравомыслящий человек будет скучать. — В голосе Луциуса послышалась ирония. — Поверь, Эрика, тебе понравится твоя новая жизнь. Это же мечта любой женщины: стать супругой обеспеченного влиятельного мужчины и позабыть о всех бытовых проблемах.

Я прикусила губу, удерживая себя от резкого и язвительного ответа. Ну что же, тогда выходит, что я какая-то необычная женщина. Но уже сейчас мысль о череде унылых однообразных дней приводит меня в ужас. Чем, ну чем я буду заниматься на Варрии? Да, первые недели мне наверняка будет не до тоски по родине. Но потом новизна ощущений схлынет, улочки незнакомого города уже не будут приводить в восторг, и неизбежно наступит скука. Окунуться в домашние хлопоты? Бр-р, всегда ненавидела уборку. А приготовление еды представляется мне на редкость бестолковым занятием, чтобы тратить на него много времени. Ну проведешь ты у плиты пару часов, колдуя над каким-нибудь изысканным блюдом. Затем его быстро съедят, в лучшем случае поблагодарят тебя за заботу, в худшем — покритикуют за неправильный подбор специй. А на следующий день все заново. Заранее выть хочется от обреченности.

Но самое главное — мне не нравилось мое новое имя. Что за Эрика? Я уже привыкла быть Доминикой.

— У тебя в повиновении будет целый штат слуг, Эрика, — вкрадчиво проговорил Луциус. Каким-то непонятным образом он угадал причину моего неудовольствия, отразившегося на лице, и сделал особенный упор на имени, с нажимом повторив его.

Хм-м, интересно, а универсалы способны к телепатии? Чем дольше я общаюсь с Луциусом, тем больше мне кажется, что он самым некрасивым образом читает мои мысли. Впрочем, пусть. Все равно я вряд ли сумею противопоставить что-либо этому его умению. Что же насчет слуг… Это даже хуже. Представить не могу, что я буду командовать кем-то. И если с меня снимут груз бытовых проблем — то чем мне прикажете заниматься долгими варрийскими днями?

— Тебе не угодишь. — Луциус хмыкнул, тем самым подтвердив мою догадку насчет его способностей к телепатии, потянулся и встал. Не удосужившись накинуть на себя халат, отошел обнаженный к окну и замер так, словно силясь что-то разглядеть за бесконечными потоками дождя.

Я невольно залюбовалась открывшейся мне картиной. Что-что, а с фигурой у моего заклятого врага все было в полном порядке. Конечно, и Стефан не страдал от лишнего веса, но и только. Луциус был худощав, жилист и обладал неплохо развитой мускулатурой. Думаю, он вряд ли пренебрегал физическими упражнениями, тогда как Стефан просто пользовался, так сказать, даром природы, не пытаясь каким-либо образом улучшить телосложение.

Если Луциус и прочитал мои мысли, то никак не отреагировал на столь лестное сравнение. Он еще некоторое время постоял без движения, затем повернулся ко мне и выжидательно сложил руки на груди.

— Что же, я вижу только два пути, как сделать так, чтобы ты не скучала на Варрии, — проговорил он. — Первый — самый очевидный и простой, к которому испокон веков прибегают женщины. Тебе надо родить.

— Кого родить? — глупо брякнула я, совершенно не готовая к чему-нибудь подобному.

— Странный вопрос. — В глубине зрачков Луциуса замерцали веселые искорки затаенного смеха. — Не зверушку же. Обычно женщины человеческой расы рожают детей.

— От кого родить? — еще более глупо спросила я и тут же испуганно втянула голову в плечи. Глаза Луциуса опасно заледенели. Моя недогадливость начала его явно раздражать.

— А ты подумай, — язвительно посоветовал он. — От кого может родить женщина, состоящая в браке? Учти, ответ — от любовника — мне очень сильно не понравится.

Я нахмурилась, пытаясь осознать, серьезно ли говорит Луциус или в очередной раз шутит. Все-таки чувство юмора у него странное. Даже мне не всегда удается почувствовать в его словах сарказм.

Мысль о рождении ребенка была для меня абсолютно новой. Прежде я никогда не задумывалась о такой возможности. Точнее, не считала ее для себя приемлемой. Мне весьма несладко жилось на Хексе, поэтому я не думала, что вправе приводить в этот мир, где столько страданий, новую душу. Что я могу дать ребенку? Да ничего, в сущности. Порой я с трудом сводила концы с концами. Но взрослому легче: всегда можешь пару недель перебиться на хлебе и воде, утешая себя тем, что так будет полезнее для фигуры, а там, глядишь, и новый заказ подоспеет. С ребенком такой фокус вряд ли пройдет. Да и потом, не кормить ведь его одной кашей. Ему нужны фрукты, которые на Хексе стоят целое состояние. Да если бы дело было только в еде! А развлечения, а воспитание, а учеба, наконец? Бессонные дни и ночи, невозможность никуда отлучиться. Но самое главное, рождение ребенка означало для меня жизнь в постоянном изматывающем душу страхе. Вдруг я недогляжу, не услежу, вдруг его используют против меня конкуренты. Вдруг я заболею и не смогу работать, или же заболеет он, а у меня не хватит средств на лечение.

— Сколько тебе лет? — спросил Луциус, оборвав вихрь моих заполошных мыслей. — Двадцать пять, двадцать шесть? По-моему, самое время задуматься о продолжении рода. Не правда ли?

Я промолчала. А нужно ли мне это самое продолжение рода? В конце концов, никакими выдающимися талантами я не обладаю, внешние данные у меня тоже весьма средние. Пожалуй, человеческая раса не обеднеет, не получив от меня потомства. Нет, рождение ребенка принесет мне одни проблемы и хлопоты. Но самое главное: таким образом Луциус навсегда привяжет меня к себе. Возможно, у меня получится сбежать от него с младенцем на руках, но прятаться, обремененной таким грузом, наверняка будет намного сложнее.

На лице Луциуса не дрогнул ни единый мускул, хотя он наверняка слышал все мои мысли. Вот только глаза оставались по-прежнему ледяными.

— Впрочем, есть и второй путь, — проговорил он, видимо, без лишних слов осознав, что первый вариант решения проблемы не привел меня в восторг.

— Какой же? — настороженно поинтересовалась я, когда он сделал многозначительную паузу.

— Если ты не хочешь становиться домохозяйкой и примерной матерью семейства, то можешь попробовать свои силы в качестве моей помощницы. — Луциус пожал плечами, будто удивленный, что надо объяснять очевидные вещи.

Новое предложение Луциуса привело меня в еще большее замешательство. Стать его помощницей? То есть убивать людей?

— Да что ты привязалась к этим убийствам! — неожиданно вспылил Луциус.

От столь грозного рыка я подпрыгнула на кровати и с величайшим трудом удержалась от постыдного желания юркнуть под одеяло.

— Меня уже утомили твои рассуждения! — продолжил тот бушевать. — Еще немного, и я сам поверю, что являюсь безумцем, обагренным кровью невинных. Кого, ну кого я убил?

— Ивара? — робко пискнула я.

— Это был несчастный случай! — Луциус раздраженно махнул рукой. — Разве мог я предположить, что он настолько неудачно упадет? И потом, Эрика, милая, поверь, этот гад заслуживал смерти. Ты представить себе не можешь, в каких мерзостях он был замешан.

— Патрисия тоже заслужила умереть от проклятья? — полюбопытствовала я.

— Патрисия… — Луциус жалобно скривился. — Да, я погорячился, признаюсь. Честное слово, сто раз клял себя на все лады за то, что поступил с ней настолько жестоко. Просто она застала меня врасплох своими смехотворными угрозами. Не ожидал от нее подобного. Так что тут, возможно, моя вина есть. Хотя я много раз предупреждал Патрисию, что не выношу шантажа.

— А что насчет Арнольда Тибеона? — припомнила я еще одну жертву Луциуса.

— Кто это? — Луциус удивленно вскинул брови, явно не понимая, о ком я.

— Бывший деловой партнер отца Стефана, — любезно дала я необходимые разъяснения. — Тот самый, которого ты планировал выставить виновником всего произошедшего с семейством Райен.

— А, тот, который запер тебя в подвале своего бывшего дома. — Луциус кивнул, подтверждая, что вспомнил, о ком я говорю. С искренним изумлением полюбопытствовал: — И ты еще жалеешь его? После того, как он планировал живьем замуровать тебя и оставить погибать столь жуткой и медленной смертью?

— Речь не о том, что совершил он, — мягко произнесла я, не желая вступать в пустые пререкания. — Речь о том, что ты убил его.

— Вот как раз он был настоящим безумцем. — Луциус презрительно фыркнул, видимо, не испытывая ни малейших угрызений совести. — Жажда мести настолько ослепила его, что он был готов расправиться с любым невинным, волей судьбы оказавшимся на его пути. Вспомнить хотя бы то, как он поступил с тобой. Поэтому я лишь оказал обществу неоценимую услугу, отправив его в лучший из миров.

— Но ты человек, — возразила я. — А только боги могут решать, кому жить, а кому умереть.

— Эрика, прошу, давай обойдемся без теологических споров. — Луциус скорчил настолько кислую физиономию, словно съел целый лимон с кожурой и косточками. — Я уже говорил тебе, что убиваю лишь в случае крайней необходимости или в порядке самообороны.

Я невесело улыбнулась. Ну да, говорил. Но разве это что-нибудь меняет? Луциус — преступник. И я не имею ни малейшего желания помогать в его злодейских планах.

— В любом случае, твое возможное участие в моих планах, если, конечно, ты согласишься помочь мне, будет заключаться совсем в ином, — тоном искусителя прошептал Луциус, и приятная щекотка пробежала по моей коже. — Могу поклясться чем угодно, что это не будет иметь ни малейшего отношения к нарушению закона.

— Вот как? — Я приподняла бровь, крайне заинтригованная его словами. — И что же ты поручишь мне?

— Видишь ли, моя дражайшая супруга, первое время после переезда на Варрий я буду очень занят. — Луциус сокрушенно вздохнул. — Новое место работы, новые обязанности, новые коллеги… Боюсь, у меня совершенно не останется времени на то, что меня действительно интересует.

Я с нетерпением ожидала продолжения, заинтригованная его словами. Такое чувство, будто его отъезд на Варрий связан не только со служебной необходимостью, но нужен ему в первую очередь по личным причинам. Кстати, а что Луциус вообще делает в Озерном Крае? Насколько я помню, он работает в столичном отделении департамента. Почему тогда столько времени провел в этом захолустье?

«Глупый вопрос, — пробормотал внутренний голос. — А что насчет той книги, из-за которой в прошлом году разгорелся весь сыр-бор? Наверняка Луциус спрятал ее где-то здесь. Подобные вещи опасно держать при себе. Вот он и приехал сюда, чтобы забрать ее».

Проклятая книжонка! Я прикусила губу, силясь вспомнить, чья же это была биография. Имя напрочь вылетело из моей памяти. Но почему Луциус так старался заполучить в свои руки жизнеописание какого-то давно умершего человека? Ради этого он пошел на несколько убийств. И вот теперь эти многозначительные намеки. Сдается, я уже догадываюсь, о чем он намерен попросить меня.

— Ты оказала бы мне неоценимую услугу, если бы провела, так сказать, небольшое научное исследование, — прежним вкрадчивым и медоточивым голосом продолжил Луциус. — Посетила бы главную библиотеку Хайтеса и выяснила, имеются ли в ней интересующие меня книги.

— Опять книги, — проворчала я, ни капли не удивившись. — Везет мне на мужчин, которые любят читать.

— И не говори. — Луциус негромко рассмеялся, вопреки моим ожиданиям не рассердившись на очередное воспоминание о Стефане. Все еще улыбаясь, подошел к креслу и накинул на себя халат, после чего обронил через плечо: — В общем, подумай над моим предложением. Это будет полезно мне и интересно тебе. Как видишь, все совершенно законно. Никого убивать я тебя не прошу.

— Пока не просишь, — многозначительно добавила я. — Знаешь ли, маленькие уступки рано или поздно приведут к большому поражению.

— Собирайся, — мягко посоветовал он мне, пропустив мою последнюю фразу мимо ушей. — В полдень нас будут ждать в здании межпространственных перемещений.

Я уныло вздохнула и покосилась в окно, за которым все так же шумел ливень. Темно-серые, почти черные тучи висели так низко, что казалось, будто они царапают свое мягкое подбрюшье острыми верхушками елей. Ни просвета на небе. По всему видно, что ненастье затянется на несколько дней. И унылая погода как нельзя более соответствовала моему дурному расположению духа. Пожалуй, я действительно проиграла в этом необъявленном поединке с Луциусом. Остается только принять смиренный вид и выжидать, когда он потеряет бдительность.

«Если, конечно, это вообще возможно», — добавила я про себя, после чего решительно откинула одеяло в сторону и отправилась в ванную.

* * *

За окнами самодвижущейся повозки проплывал словно уснувший город, погруженный в сумрак пасмурного дождливого дня. Улицы были такие пустынные, что на какой-то миг мне в голову пришла ужасная мысль — а осталась ли в Микароне хотя бы одна живая душа? Быть может, за ту неделю, которую я провела в полной власти Луциуса и оторванная от новостей большого мира, здесь случилась страшная трагедия и город вымер от неизвестной болезни? Но почти сразу я успокоилась, заметив мягкое свечение окон домов, мимо которых мы проезжали. Нет, город жил, просто притаился и залег в спячку, пережидая сезон осенних дождей.

— Мерзкое местечко, — неожиданно подал голос Луциус, ни на миг не отрывая напряженного взгляда от дороги. — Вечная вода и холод. Если бы ты только знала, как он мне надоел год назад! Да и Нерий не лучше. Ты когда-нибудь бывала в столице?

— Нет, — сухо сказала я.

— Ну и правильно, нечего там делать. — Луциус криво усмехнулся. — Вечные толпы туристов, на улицах не протолкнуться. Благо, что карманников почти нет, но все равно. Не люблю, когда много людей!

— Хекс тебе тоже не нравится, — флегматично проговорила я. — Там тебе слишком жарко и сухо. Интересно, если бы тебе предоставили выбор, где провести остаток дней, то какой мир ты бы выбрал?

— Не хочу о подобном даже задумываться! — Луциус недовольно скривился. — Это будет слишком похоже на ссылку. Будем надеяться, что Варрий меня устроит. Хотя я все равно не собираюсь задерживаться там надолго.

Я внимательно посмотрела на него. Ого, как интересно! Получается, Варрий — далеко не конечный пункт назначения для Луциуса, а лишь своеобразная перевалочная база. Куда же на самом деле он держит путь?

«Не о том беспокоишься, Доминика-Эрика, — мысленно поправила я себя. — Намного важнее то, как долго он собирается таскать тебя за собой. Или же планирует избавиться на Варрии от лишнего груза».

Впрочем, Луциус явно был не настроен продолжать этот разговор. Он весь сосредоточился на процессе управления демоном, заключенным в глубинах повозки, поэтому не позволял себе даже краткого взгляда в мою сторону. Губы плотно сомкнуты, от крыльев носа к уголкам рта пролегли резкие морщины, глаза бесстрастно глядят вперед. Н-да, пожалуй, лучше к нему сейчас с расспросами не подступать.

В повозке повисло вязкое тяжелое молчание. Я откинулась на спинку пассажирского сиденья и закрыла глаза, слушая ровное урчание демона и шум дождя за окном. Значит, уже совсем скоро я окажусь на Варрии. Что я знаю об этом мире? Столица — Хайтес. Аборигены — прямоходящие ящеры, на сегодняшний день живущие исключительно в резервациях. Вроде бы когда-то между людьми и исконными обитателями тех мест шла война за территории, но сейчас на Варрии все тихо и мирно. Уже лет тридцать на престоле его величество король Карраяр. Кстати, весьма симпатичный мужчина — я имела возможность оценить его внешность по снимкам в газетах. Но из тех же скандальных журнальчиков, за чтением которых так славно порой выпить утренний кофе, я знала, что король Варрия хоть и не женат, но и не свободен. Вроде бы его фаворитку зовут Дайра и вроде бы они вместе уже очень и очень давно. В газетах много рассуждали об этой связи. Больше всего вопросов вызывал тот факт, что Карраяр не брал Дайру в жены, хотя вроде бы никаких объективных причин, способных помешать их браку, не существовало. Напротив, Дайра принадлежала к богатому и влиятельному семейству Барайс, ее родной брат возглавлял столичное отделение магического департамента и, по сути, являлся третьим человеком в этом мире по могуществу и власти после короля Тициона. А еще у Карраяра не было наследника, что, естественно, не могло не вызывать определенных неудобных вопросов. Как-никак, он уже не молод, а смерть не щадит даже венценосных особ.

Я довольно усмехнулась, не открывая глаз. Надо же, не так уж и мало я знаю об этом мире. Видимо, пригодилась привычка периодически почитывать всякие сомнительные статейки.

Неожиданно навалилась такая тоска по моей прежней жизни, что стало трудно дышать. Я вдруг словно воочию увидела свою небольшую, но такую родную квартиру, в которой все до последней мелочи куплено на свои деньги. Мои книги по искусству насылания и снятия проклятий. Да, наверное, Луциус бы посмеялся при виде столь скромной коллекции, но я собрала ее сама, собственными руками, а не украла у кого-нибудь. Вечера в баре у Дарреша. Терпкий вкус моего любимого сухого даритаиского вина. Багрово-черные небеса Зарга.

— Приехали, — из какого-то невыносимого далека донесся до меня голос Луциуса.

Я не торопилась открыть глаза, с каким-то непонятным упрямым отчаянием цепляясь за ускользающее воспоминание. Но вот повозка дернулась и остановилась, и я почувствовала, как Луциус прикоснулся к моей руке.

— Просыпайся, Эрика, — ласково проговорил он. — Мы на месте.

Я тяжело вздохнула. Вот и все. Еще пара мгновений — и я навсегда покину этот мир. Больше не будет Доминики Альмион. Она погибнет, проиграв кукловоду. Вместо нее появится Эрика Киас — послушная марионетка и любимая кукла Луциуса.

Луциус подал мне руку, помогая вылезти из повозки. Я могла бы демонстративно проигнорировать ее, но у меня не осталось сил даже для такого смехотворного сопротивления. Да и зачем? Поражение надо встречать достойно, а не скатываться в глупый спектакль.

Теплые пальцы Луциуса крепко сжимали мою ладонь, словно он боялся, что на самом деле я не смирилась со своей участью и готовлюсь к дерзкому побегу. У дверей здания нас встретил молодой мужчина, одетый в серую неприметную форму государственного служащего. Он приветливо кивнул Луциусу и негромко попросил следовать за ним.

Здание в этот обеденный час встретило нас пустынными коридорами. Лето — излюбленная пора для отпусков и путешествий — закончилось, а значит, нам не грозило столкнуться с толпами жаждущих отправиться за новыми впечатлениями. Впрочем, не сомневаюсь, что благодаря высокому статусу Луциуса мы в любом случае не стали бы терять драгоценное время в очередях.

— Извините, но придется подождать минут пять. — Служащий ввел нас в центральное помещение и показал рукой на несколько удобных кресел, стоящих полукругом у одной из стен. — Можете пока присесть.

— А что случилось? — полюбопытствовал Луциус. В его голосе я услышала непривычное напряжение. Видимо, ему очень не понравилась эта задержка.

— Произошло небольшое недоразумение при оформлении бумаг. — Служащий виновато улыбнулся. — Если хотите, вам подадут чай или кофе…

— Какое именно недоразумение? — резко перебил его Луциус. Я с трудом удержалась от вскрика боли — с такой силой он вдруг сжал мое запястье. Впрочем, почти сразу опомнился и отпустил мою руку, продолжая буравить покрасневшего от смущения несчастного молодого человека злым взглядом, после чего прошипел, невольно вызвав у меня ассоциации с потревоженной гадюкой: — По-моему, я предоставил все бумаги заранее и особенно подчеркнул, что мы с супругой будем торопиться.

— Простите, — прошептал несчастный и опустил голову так низко, что почти уперся носом себе в грудь, опасаясь даже на миг встретиться глазами с рассерженным Луциусом. — Начался сезон дождей, а значит, и простуд. Наши работники не справляются…

— Да что вы говорите! — язвительно перебил его Луциус и широким взмахом руки обвел пустое помещение. — То-то я гляжу, что у вас такой наплыв посетителей! Шагу негде ступить! Неудивительно, что вы не справляетесь.

— Простите, — в третий раз произнес бедолага так тихо, что я скорее прочитала извинение по его губам, чем услышала его на самом деле. — Я проверю, возможно, все уже улажено.

И, не дожидаясь ответа Луциуса, с такой скоростью рванул к дверям, словно боялся, что тот кинется за ним, остановит и продолжит отчитывать как напроказничавшего ребенка.

— Что ты так взъелся на него? — удивленно поинтересовалась я у Луциуса, растирая покрасневшее от его хватки запястье. — И мне чуть руку не сломал…

Луциус проигнорировал мою жалобу. Он стоял, широко расставив ноги, и словно принюхивался к чему-то. Крылья его носа широко раздувались, лицо приобрело настороженное выражение хищника, вышедшего на охоту.

Я нахмурилась, но решила не лезть со своими вопросами. По-моему, кое у кого сдают нервы. И в этом нет ничего удивительного. Если бы я была на его месте, то точно не смогла бы жить спокойно, зная, сколько бед натворила. Наверное, в каждой тени бы опасность чудилась.

— Не нравится мне это, — внезапно прошептал Луциус, продолжая прислушиваться к мертвой тишине, царившей вокруг. — Очень не нравится.

Я флегматично пожала плечами и сделала было шаг вперед, собираясь опуститься в одно из кресел. Если уж придется подождать — то хочу провести это время с комфортом. Однако в то же мгновение меня не сильно, но весьма ощутимо дернуло назад, да так, что я даже попятилась, вернувшись на прежнее место. Как натянутый поводок отшвыривает собачонку, посмевшую ослушаться приказа хозяина.

От столь унизительного сравнения, пришедшего на ум, я досадливо поморщилась и оглянулась на Луциуса, молчаливо требуя объяснений. Вокруг моей талии серебрилась нить его заклинания, которая и не дала мне отойти.

— Стой рядом, — почти не разжимая губ, кинул он мне. Недовольно покачал головой. — Не нравится мне все это!

Волнение Луциуса незаметно передалось и мне. Я тоже выпрямилась и попыталась понять, что же именно его так насторожило. Но в здании было тихо. Лишь за окнами все так же мерно шуршал дождь, навевая сонную зевоту.

— Задержки — обычное дело, — пробормотала я, словно рассуждая вслух, но на самом деле подспудно пытаясь успокоить своего спутника. — Мы живем в век бюрократии. Не надо так волноваться…

Луциус слегка повернул голову и искоса глянул на меня. Его взгляд словно ударил меня наотмашь, и я замолчала, прикусив язык. И он снова замер, то сжимая, то разжимая кулаки и глядя куда-то поверх моей головы.

Я устало потерла лоб, не понимая, что за муха укусила Луциуса. Ладно, будем надеяться, что сейчас милый молодой человек вернется — и мы наконец-то покинем этот мир. Чую, если ожидание продлится еще хоть пару минут, то Луциус просто лопнет от возмущения.

Эта была последняя мысль, которую я успела додумать в тиши и спокойствии. В следующее мгновение мир вокруг меня взорвался в вихре магических заклинаний. Это случилось так внезапно, что я, наверное, впервые в жизни настолько сильно опешила и впала в настоящий ступор. Воздух в помещении взбурлил ярко-алыми молниями чар, а в центре этого водоворота стоял Луциус. Все новые и новые атакующие заклинания били ему в грудь, но он словно не чувствовал этого. И в унисон трескучим разрядам чужого колдовства вдруг ожила одна из кабинок перемещения. Загудела, наливаясь тревожным багровым светом, игла, готовясь к проколу пространства.

— Доминика! — рявкнул Луциус, видимо, в суматохе нападения забыв о моем новом имени. — Ко мне!

«Хорошо хоть, что он не скомандовал — к ноге!» — невесело подумала я.

Понятное дело, я и не думала выполнять его приказ. Напротив, попятилась, собираясь воспользоваться удобным случаем и сбежать. Но темно-зеленая ловчая нить уже обвила мои ноги, подтягивая меня против воли к Луциусу.

Неожиданно наступила тишина. Такая полная и всеобъемлющая, что у меня зазвенело в ушах. Луциус тоже не ожидал этого. На какой-то миг он отвлекся от меня, и я, воспользовавшись этим, вновь принялась за старое, медленно, но упорно пятясь прочь и с величайшим трудом отвоевывая каждый сантиметр увеличивающегося расстояния между нами. Тем временем Луциус посмотрел куда-то поверх моей головы, и его серые глаза вспыхнули обжигающим пламенем ненависти.

— Все кончено, — раздался незнакомый для меня мужской голос, прозвучавший откуда-то из-за моей спины. — Оставь девушку в покое и сдавайся.

Луциус медленно перевел взгляд на меня. Теперь в его глазах читалось глухое раздражение, смешанное с каким-то другим чувством, более всего напоминающим сожаление. Его губы дрогнули, словно он собирался сказать мне что-то напоследок.

«Пока смерть не разлучит нас», — неожиданно прозвучало у меня в голове.

Я приглушенно вскрикнула, осознав, что задумал Луциус. Ничком повалилась на пол, прикрыв голову руками. Вокруг вспыхнул щит, надежно ограждая меня от внешнего мира.

И вовремя! Краткий промежуток времени, уложившийся между двумя ударами отчаянно бьющегося сердца, — и на меня навалилась невыносимая тяжесть. Показалось, будто крыша здания не выдержала и рухнула, послужив мне своеобразной могильной плитой. Я попыталась застонать, но не смогла. По-моему, на губах лишь выступили кровавые пузыри от непомерного напряжения. А затем все закончилось. Я постыдно сбежала от дальнейших страданий в черное небытие.

* * *

— Доминика, свет души моей!

Я из последних сил старалась не обращать внимания на эти горестные завывания, из-за которых рисковала вот-вот очнуться. Не хочу обратно в реальность! Там у меня слишком много проблем. Хочу оставаться здесь, где тело невесомо и нематериально, и можно целую вечность качаться на волнах спокойствия и блаженства. Нет боли. Нет страха. Не надо никуда и ни от кого бежать.

— Доминика, прости меня, дурного гнома. Я так сильно виноват перед тобой! Только не умирай!

Навязчивые крики причиняли мне все больше и больше беспокойства. Этот голос я очень хорошо знала. Но я также понимала, что стоит мне только сосредоточиться — как меня немедленно вышвырнет из этого царства теней в жестокую действительность.

— Доминика! — вновь кто-то отчаянно заголосил прямо мне в ухо. Припал к моей груди и начал содрогаться в жалобных всхлипываниях, моментально промочив шелковую блузку слезами.

Я грустно вздохнула. Эх, видимо, все-таки придется очнуться. После чего с усилием открыла глаза.

Первое мгновение я ничего не видела, ослепленная ярким светом магического мотылька, порхающего прямо перед моим лицом. Затем я осознала, что по-прежнему лежу на полу в помещении межпространственных перемещений. Крыша здания не рухнула, а следовательно, меня не раздавило насмерть. Хотя все равно такое чувство, будто в моем теле не осталось ни единой целой косточки.

Кто-то продолжал рыдать, прижимаясь ко мне изо всех сил. Я с трудом сфокусировала взгляд и с немалым изумлением лицезрела роскошную рыжую шевелюру гнома. Альтас, предатель! Какого демона он тут делает?

— Уважаемый, умерьте свои эмоции, — внезапно раздался чей-то голос. По-моему, именно его я слышала перед тем, как Луциус попытался меня убить. А незнакомец продолжил с чуть уловимой иронией: — Иначе вы довершите то, что не сделал негодяй, и задушите бедняжку. Кстати, если вы не заметили — она очнулась.

Альтас приподнял голову и вперился неверящим взглядом в мое лицо.

— Встань с меня! — хрипло потребовала я.

— Доминика, любовь моя! — В следующее мгновение от восторженного рева гнома у меня заложило уши. — Услада дней моих, прелесть очей моих!

И Альтас вновь сжал меня в своих объятиях, выдавив из моей груди болезненный полувсхлип-полувздох.

Правда, уже через миг гном самым удивительным образом взмыл вверх, смешно дергая руками и ногами.

— А поаккуратнее нельзя? — недовольно осведомился он, пока его без малейшего напряжения удерживали за шиворот в воздухе.

— Простите. — Мой спаситель ухмыльнулся и осторожно опустил его на ноги, после чего протянул руку мне, помогая встать.

Я с интересом уставилась на мужчину. Симпатичный: высокий, темноволосый и кареглазый. Молодой — лет тридцать, а скорее, мой ровесник. А взгляд какой! Веселый и наглый! Ишь — за один миг всю мою фигуру, нисколько не стесняясь, осмотрел и, судя по улыбке, остался очень доволен увиденным.

— Как вы себя чувствуете? — заботливо спросил он, продолжая сжимать мою руку, хотя я уже поднялась. Впрочем, я не имела ничего против. В глубине души шевельнулось какое-то странное полузабытое чувство. Неожиданно стало очень досадно, что я предстала перед ним в настолько растрепанном виде.

— Бывало хуже, — лаконично ответила я, с удивлением оглядываясь по сторонам.

Просторное помещение было битком набито народом. Просто удивительно, что все эти люди работали настолько тихо и слаженно. Кто-то задумчиво посыпал пол каким-то странным фосфоресцирующим порошком, а потом изучал проявившиеся на нем следы, кто-то обстукивал стенки одной из кабинок, кто-то вытягивал прямо из воздуха слабо светящиеся силовые нити, а затем стягивал их замысловатыми узлами.

Я невольно поежилась, только сейчас осознав, что все присутствующие здесь — маги высшего уровня подчинения. И, судя по всему, первоклассные специалисты. Интересно, к какому ведомству они принадлежат? Почему-то я была почти уверена, что не к магическому департаменту. На это указывала и необычная униформа черного цвета. У служащих магического департамента обычно не наблюдается такого единообразия в выборе одежды.

— Простите.

Я вздрогнула от легкого похлопывания по плечу. Обернулась и увидела перед собой невысокого сухонького старичка в забавных круглых очках.

— Простите, что прерываю вашу беседу, — повторил он, ловким движением сдвинул очки на самый краешек крючковатого носа и пристально посмотрел на меня. — Но в данный момент некогда следовать правилам хорошего тона. Сейчас каждая секунда на счету. Насколько хорошо вы знали Луциуса Киаса?

— Достаточно хорошо, — осторожно ответила я.

Старичок покачал головой, видимо, не удовлетворенный таким расплывчатым ответом, и вдруг пребольно схватил меня за руку, которую как раз отпустил незнакомец. Бесцеремонно задрал рукав блузки, выставив на всеобщее обозрение брачную татуировку.

— Доминика, как же так? — растерянно произнес Альтас, круглыми от удивлениями глазами разглядывая замысловатые переплетения линий на моей коже. — А я? А Стефан? А Элмер?

От нахлынувшей волны стыда и смущения меня кинуло в жар. Язык оторвать мало этому Альтасу! Так брякнул, что любой поверит, будто у меня настоящий мужской гарем. Вон как непонятный старик воззрился на меня, даже не пытаясь скрыть саркастической усмешки. А молодой, но очень симпатичный маг, можно сказать, чудом вырвавший меня из лап злодея и по совместительству вроде как моего законного мужа, мигом погрустнел.

— Насколько я понимаю, вы являетесь супругой Луциуса Киаса? — поинтересовался старичок, внимательно наблюдая за мной и моей реакцией на его вопросы.

— Да, — неохотно призналась я. — Но у меня не было выбора…

— Вы вступали с Луциусом в интимную связь? — резко перебил меня старик, видимо, не желая тратить времени на выслушивание моих жалких оправданий.

Мне показалось, будто его голос громом пронесся по помещению. Наверняка его вопрос слышали все присутствующие. Да даже если не так — его слышал Альтас и, самое главное, симпатичный незнакомец. Гном аж подался вперед от жадного любопытства, а маг сделал вид, будто это его совершенно не касается, хотя то и дело косился на меня.

— Да, — прошептала я, чувствуя, как полыхают мои уши и щеки.

— Когда это случилось в последний раз? — продолжил наседать на меня въедливый старик.

— Не ваше дело! — огрызнулась я, возмутившись тому, что вынуждена отвечать на столь личные вопросы.

— Ошибаетесь, милочка, как раз наше. — Старик холодно улыбнулся. — Видите ли, Луциус сбежал. Однако напоследок он попытался убить вас. Странное отношение к своей супруге, не правда ли?

— Да он вообще странный человек, — пробурчала я. Подумала немного и добавила: — И это еще мягко говоря.

— Милочка, вы не понимаете. — Старик покачал головой, упорно делая вид, будто не замечает, как меня передергивает от его обращения ко мне. — Луциус прекрасно осознавал, что при всем своем горячем желании не сумеет вытащить вас. А ваше существование тем временем представляет для него реальную опасность. Нет, не тем, что вы в курсе его планов. Зная характер Луциуса, можно быть уверенным в том, что он не рассказывал вам ничего лишнего. Но если вы были близки с ним, то ваша аура буквально напиталась его силой. Следовательно, можно снять с вас своеобразную матрицу и на ее основе построить поисковые чары, способные отыскать его в любом из известных миров. Ясно? Однако чем дольше вы пререкаетесь со мной — тем труднее будет получить этот отпечаток. Вы должны понимать, милочка, что поимка Луциуса в ваших же интересах. Он пытался убить вас сейчас и наверняка повторит эту попытку при удобном случае. Так что советую отвечать на мои вопросы честно и без задержек. Итак, когда вы в последний раз были близки с Луциусом?

Эту тираду старик выпалил на одном дыхании, даже не запыхавшись, и замолчал, требовательно глядя на меня.

Я опустила голову. Да, конечно, он прав, сейчас не время для того, чтобы играть стыдливую девицу, соблазненную жестоким злодеем. Но так не хочется признаваться!

— Я была близка с ним прошлой ночью, — после секундного замешательства твердо проговорила я, разглядывая пол под моими ногами. Затем вскинула голову и с насмешливым вызовом добавила: — Неоднократно близка, если вам это интересно.

— Да не особо. — Старик пожал плечами и вкрадчиво добавил: — Подробности можете оставить при себе.

— И на этом спасибо, — ворчливо буркнула я, украдкой бросив взгляд на симпатичного мага. По закону подлости как раз в этот момент он в очередной раз покосился на меня. Я мгновенно отвела глаза, сделав вид, будто чрезвычайно заинтересовалась заусенцем на своем указательном пальце. Но, полагаю, было уже поздно — незнакомец прекрасно понял, что я исподволь изучаю его.

— А как же Стефан? — вновь непрошено влез в разговор Альтас, и я почувствовала непреодолимое желание удушить надоедливого гнома собственными руками. — Доминика, я считал, что у вас все серьезно…

— На твоем месте я бы волновалась о другом! — фыркнула я, умело играя гнев. — К тебе у меня есть отдельный разговор.

Впрочем, как раз в этом случае мне не надо было притворяться. Я действительно испытывала весьма неоднозначные чувства к гному. Он предал меня! Во многом именно из-за него я попала в столь непростую и опасную ситуацию. Да что там, если бы не его обман, то я не угодила бы в ловушку, заботливо приготовленную Луциусом для меня в хекском департаменте, и не обвинялась бы сейчас в убийстве мага, состоявшего на государственной службе и находившегося при исполнении.

Альтас прекрасно понял, что я имею в виду. И, по всей видимости, принимал свой проступок очень близко к сердцу. Его плечи опустились, а губы мелко затряслись от сдерживаемых с трудом рыданий. Да что там, даже его огненная шевелюра словно потускнела от душевных переживаний.

— Я не хотел, — срывающимся тонким голоском прошептал несчастный гном. — Меня заставили…

— Все ваши обиды обсудите потом! — приказным тоном оборвал его старик. Поманил меня пальцем. — Пойдемте, Доминика. Сейчас нельзя терять и секунды. Необходимо как можно скорее снять матрицу.

Я неохотно подчинилась. Сделала несколько шагов к креслу, на которое повелительно указал старик, опасливо опустилась на самый его краешек и замерла, напряженно выпрямив спину.

— Это будет больно? — шепотом спросила я у спасшего меня незнакомца, который почему-то совершенно не торопился покинуть нас и заняться своими непосредственными обязанностями.

— Понятия не имею. — Тот сочувственно улыбнулся мне. — С меня никогда не снимали матрицу. Но, думаю…

Договорить он не успел. В следующее мгновение старик положил руку на мой затылок, и меня выгнуло от резкой судороги. Это произошло так неожиданно, что я даже не успела затаить дыхание. Какое-то жуткое мгновение казалось, будто сейчас я умру. Все, что я могла — лишь жадно, но, увы, безрезультатно открывать и закрыть рот, пытаясь сделать хотя бы один глоток живительного воздуха. А затем все закончилось, словно и не было никогда. Я закашлялась, захлебнувшись от слишком глубокого вдоха.

— Будем надеяться, это поможет.

Пульс отдавался в ушах так громко, что я с трудом расслышала эту фразу. Подняла голову и обомлела от ужаса. Поскольку передо мной стоял Луциус. Самый настоящий Луциус, правда, очертания его фигуры то и дело шли радужной рябью.

— Стоит заметить, вы действительно были с ним близки неоднократно, — довольно проговорил старик, сложив на груди руки и придирчиво изучая результат своих трудов. — Но оно и к лучшему. Иначе у меня не получилось бы снять настолько подробную матрицу.

— Да уж, — пробормотал симпатичный незнакомец, думая о чем-то другом. Затем посмотрел на меня и добавил: — Ну что же, Доминика Альмион. Теперь, когда срочные вопросы улажены, вы поступаете в мое распоряжение. Пойдемте. Нам предстоит долгий и, полагаю, весьма увлекательный разговор.

Я уныло вздохнула. Ну вот, очередной допрос. Правда, одно радует: в карих глазах мужчины не было ни намека на тот холод, который чувствовался в его тоне.

«Умерь свой любовный пыл! — осадил меня глас рассудка. — Ты и без того слишком запуталась в мужчинах, чтобы открывать охоту на очередной экземпляр, пусть и настолько великолепный. Помни: общество крайне отрицательно относится, когда женщина пытается играть по мужским правилам и заводит себе много поклонников. Если в такой ситуации представителя сильного пола снисходительно назовут ловеласом, то девушку наградят куда менее приятным прозвищем».

— Да, кстати, вы тоже далеко не отходите, — продолжил маг, обращаясь уже к Альтасу. — Полагаю, без ваших дополнений картина происходящего не будет полной.

— Да-да, конечно! — с готовностью встрепенулся гном. — Как скажете. Я на все готов, лишь бы помочь Доминике!

Я готова была зло осадить приятеля, которого считала чуть ли не главным виновником всех моих бед, но в последний момент удержалась от законного желания. Хватит с меня поспешных и принятых сгоряча решений. Сначала послушаем, что он скажет в свое оправдание.

* * *

Я с интересом оглядывалась, изучая скромную обстановку в кабинете своего нового знакомого. Странно, такое чувство, будто он бывает здесь очень редко. На столе горы пыльных бумаг. Воздух затхлый, как в помещении, которое давно никто не проветривал. Даже вода в графине странного зеленоватого цвета.

— Налить вам попить? — услужливо предложил мужчина, видимо, проследив за моим взглядом и ошибочно приняв любопытство за проявление жажды.

— Вы собираетесь завершить начинание Луциуса и отправить меня в лучший из миров? — вопросом на вопрос ответила я, изумленно вздернув брови после столь любезного предложения.

Мужчина недоуменно нахмурился, откупорил графин и тут же с выражением крайней брезгливости водворил плотно притертую пробку на место.

— Ох, простите, — пробормотал он. — Вы правы, это пить нельзя. Если, конечно, не хочешь отравиться.

— Зато у меня с собой есть кое-что получше воды! — громогласно заявил Альтас, после чего выудил из кармана своих широких мешковатых брюк бутылку из темного стекла, украшенную разноцветной этикеткой очень дорогого вина. Подмигнул мне: — Ну что, Доминика, выпьем за твое спасение?

— Спасибо, не хочу, — пробормотала я. Меня невольно передернуло от воспоминания о том, как однажды я уже попалась на привычку Альтаса хранить в бутылках из-под элитного алкоголя самогон собственного производства.

— А вы? — Альтас перевел испытующий взгляд на мага, который сосредоточенно сопел, освобождая нам кресла от залежей пожелтевших от времени документов.

— «Слезы дракона». — Тот удивленно присвистнул, кинув быстрый взгляд на этикетку. — Ого! Наверное, великолепное вино, но, увы, я вынужден отказаться. На службе не пью.

Альтас обиженно засопел и спрятал бутылку обратно в карман. А я, в свою очередь, разочарованно вздохнула. Жаль! Я бы хотела посмотреть на выражение лица этого мага, когда он отхлебнул бы пойло гнома. Помнится, ощущения от этого просто незабываемые!

— Садитесь! — тем временем любезно предложил маг, скинув последнюю кипу бумаг прямо на пол. От этого неосторожного движения в воздух поднялся целый столб пыли, но хозяина кабинета, по всей видимости, это ни капли не обескуражило.

— Убраться бы тут не помешало, — заметил Альтас, смешно морща нос в попытках не расчихаться.

— Позвольте представиться, — проговорил мужчина, проигнорировав высказывание гнома. — Меня зовут Вериаш. Вериаш Дахкаш.

Я нахмурилась. Почему-то это имя мне показалось смутно знакомым. Кажется, я его слышала, причем не так давно. Только из-за волнения никак не могу вспомнить, где и при каких обстоятельствах.

— Мой отец Вашарий Дахкаш, — проговорил маг, и в его карих глазах промелькнуло отражение какого-то странного чувства, более всего напоминающего досаду. Словно ему не нравилось каждый раз давать это необходимое пояснение.

— О, наслышан, наслышан, — пробормотал Альтас, мгновенно став как-то ниже ростом. Сгорбился и осторожно присел на самый краешек кресла, словно готовый в любой момент кинуться прочь.

— А я не наслышана, — проговорила я и последовала примеру гнома, заняв второе кресло для посетителей.

— Это начальник учреждения по развитию и укреплению иномирных связей, — свистящим шепотом просветил меня Альтас. Я продолжала смотреть на него с недоумением, и гном добавил, прежде покосившись на хозяина кабинета: — Ну, грубо говоря, за столь мудреным названием скрывается разведка.

— О! — глубокомысленно произнесла я. Просто поняла, что надо как-то отреагировать на столь неожиданное заявление. Кашлянула и негромко полюбопытствовала: — Собственно, а почему Луциусом вдруг заинтересовалась разведка? Он передавал сведения в другие миры?

— Он работал в магическом департаменте, более того, занимал там высокий пост, — мягко исправил меня Вериаш. — Следовательно, там у него могло остаться достаточно друзей, которые бы мешали расследованию или же передавали ему наши успехи.

— А еще дело в том, что между магическим департаментом и учреждением по развитию и укреплению иномирных связей во все времена существовала жесткая, я бы даже сказал жестокая, конкуренция, — вполголоса добавил Альтас. — И она только усилилась, когда эти заведения возглавили двоюродные братья: Дольшер Барайс и Вашарий Дахкаш. Видишь ли, Доминика, случилась между этими родственниками одна не очень красивая история, связанная, как это часто бывает, с женщиной…

— Достаточно! — оборвал его Вериаш настолько ледяным тоном, что я удивилась — почему воздух в кабинете не заискрился снежинками.

Альтас виновато сгорбился, осознав, что ляпнул лишнего.

— Не забывайте, любезнейший, что вы говорите сейчас о моей семье в целом и моей матери в частности, — отчеканил Вериаш, буравя злым взглядом склоненную голову гнома. — И вообще, это к делу не относится! Вам достаточно знать одно: расследованием преступлений Луциуса Киаса занимается именно мое учреждение, а не магический департамент. Нам еще только предстоит узнать, кто из его коллег был втянут в аферы негодяя.

— Да я так… — забормотал Альтас, силясь оправдаться. — Просто к слову пришлось…

— Итак, Доминика Альмион. — Вериаш, не слушая смущенного лепета Альтаса, обратил на меня взгляд своих темных бесстрастных глаз. Криво ухмыльнулся. — Или, быть может, стоит называть вас Эрикой Киас?

Если маг ожидал, что смутит меня этим, то глубоко ошибался. Я не чувствовала себя ни в чем виноватой. В конце концов, выбор у меня был невелик: или выйти замуж за Луциуса, или же погибнуть.

— Я была Доминикой двадцать шесть лет, — сухо проговорила я. — В то время как Эрикой — меньше недели. И потом, второе имя не я себе выбрала. Можно сказать, меня вынудили его взять. Так что называйте меня лучше Доминикой. Это будет мне намного приятнее и привычнее.

— Приятнее, значит. — Вериаш усмехнулся. — Ну, предположим. Не желаете объяснить, какие отношения вас связывали с Луциусом?

— В основном интимные, — честно призналась я, усилием воли не дав себе покраснеть. Помолчала немного и добавила с тяжелым вздохом: — Это долгая история.

— Я никуда не спешу, — заверил меня Вериаш. Посмотрел на Альтаса, который затаил дыхание от терзающего его любопытства: — По всей видимости, ваш приятель — тоже.

— Он мне не приятель, — сухо поправила я. — Может быть, когда-то и был им, но после предательства…

— Доминика, я все объясню! — оборвал меня Альтас, густо покраснев. — Я понимаю, что ты очень злишься на меня, но поверь — у меня просто не было выбора!

— Как интересно! — оборвал его жалкий лепет Вериаш. — По всей видимости, у каждого участника событий почему-то не было выбора поступить так или иначе.

Я опустила голову, пряча саркастическую усмешку. По-моему, ничего удивительного в этом как раз не было. Стоило признать, кукловод из Луциуса получился отменный. Каждый, кого он втягивает в свои аферы, в итоге становится его послушной марионеткой. А разве кукла может ослушаться хозяина? Особенно если каждое движение ограничивается невидимой нитью его влияния. Шаг вправо или влево расценивался бы как попытка к бегству, прыжок на месте — как попытка улететь.

— Давайте на некоторое время забудем о личных обидах и претензиях друг к другу, — мягко предложил Вериаш. — Иначе, боюсь, до сути дела мы еще долго не доберемся, погрязнув в пререканиях. Доминика, пожалуйста, расскажите, как именно вы познакомились с Луциусом и почему оказались в Озерном Крае. А потом дадим слово Альтасу. Пусть он тоже поведает о своей роли во всем происходящем.

Я пожала плечами. Разумное предложение. Итак, с чего бы начать? Со встречи на огненном мосту? Пожалуй, нет. Вернемся в тот момент, когда судьба впервые столкнула меня с Луциусом. Но для начала придется объяснить Вериашу, по какой причине я тогда покинула Хекс.

— Около года назад я сидела в своем любимом баре, — проговорила я. — Ночь только начиналась, поэтому посетителей не было. Как вдруг дверные чары свистнули, и я заметила молодого человека, по всей видимости, туриста с Нерия. Увы, ему оставалось жить всего ничего, поскольку на него было наложено великолепнейшее проклятье, должное в ближайшие часы привести его к гибели. Эти чары были одними из самых мощных и искусных из тех, которые я когда-либо видела. А я, поверьте мне, повидала немало заклинаний.

Вериаш откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по подлокотникам. В его темно-карих, почти черных глазах поблескивали искорки нескрываемого интереса.

Я глубоко вздохнула и принялась рассказывать дальше. Про знакомство с Элмером и Альтасом, про расследование смерти Патрисии, приведшее меня в дом семейства Райен. Меня никто не перебивал, только Альтас то и дело нетерпеливо подпрыгивал в кресле от желания вставить словечко, но каждый раз Вериаш кидал на него предостерегающий взгляд — и гном до поры до времени успокаивался.

— Занятно, — резюмировал Вериаш, едва я добралась до того момента, когда в дверь моей хекской квартиры постучался растерянный Стефан, вынужденный бежать из родных краев. Правда, о бурной любовной сцене с главным виновником его бед, которая предшествовала новому появлению мужчины в моей жизни, я предпочла умолчать. Все равно Луциус не сказал тогда ничего, что могло бы представлять интерес для следствия. Лишь недвусмысленно дал понять, что не намерен оставлять меня в покое. Но это и без того ясно, учитывая события нынешнего года.

— Не то слово, — пробормотала я и жадно глянула на графин с водой. Не мешало бы сейчас промочить горло после столь долгого монолога. Но вид протухшей воды мгновенно отрезвил меня и умерил жажду.

— Итак, с Луциусом вы познакомились год назад, — продолжил Вериаш. — Уже тогда вы поняли, что он является преступником и убил несколько человек. Почему в таком случае вы не обратились за помощью?

— Куда, к кому? — Я недоуменно взглянула на мага.

— Ну, хотя бы в тот же магический департамент. — Вериаш пожал плечами, словно удивленный, что должен отвечать на столь банальный вопрос. — Понятное дело, не в нерийский, а в хекский. Вы же прекрасно понимали, что на вашей родине у Луциуса не будет таких связей…

Мага прервало странное хрюканье, донесшееся от Альтаса. Гном сгорбился, в своем кресле, уткнулся лицом в ладони и почти беззвучно трясся от хохота. Видимо, не одну меня развеселило предложение Вериаша. Явно, что он не в курсе особенностей правоохранительной системы моего мира.

— Я сказал что-то веселое? — мгновенно оскорбился Вериаш, поняв, что причиной смеха гнома явились именно его слова.

— Простите, но да. — Я тоже заулыбалась. — По всей видимости, вы никогда не имели дело с хекскими магами, состоящими на государственной службе. Они признают только одно знакомство — с деньгами. И чем больше хардиев перекочуют в их карман при первой вашей встрече, тем горячее будет ваша дружба. Правда, как только они встретят того, кто готов заплатить больше, то сразу же переметнутся на его сторону.

— Не может быть, чтобы дела обстояли настолько плохо. — Вериаш недоверчиво покачал головой. — Да, я слышал разное про хекский департамент, но, по-моему, вы сгущаете краски.

— Правда? — Я холодно усмехнулась. — В таком случае позвольте мне перейти ко второй части моего рассказа. И тогда вы поймете, каким образом Луциус вынудил меня выйти за него замуж. Поверьте, когда выбор стоит между смертью и брачной татуировкой — большинство, если не все, выберут именно второй вариант.

— Я внимательно слушаю, — заверил меня Вериаш. Опять откинулся на спинку кресла и устремил на меня взгляд своих спокойных темных глаз.

Я несколько раз глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Затем начала говорить, по возможности стараясь обойтись без ненужных подробностей. Ну к примеру, зачем Вериашу знать, чем конкретно мы занимались с Луциусом в гостиничном номере после встречи на огненном мосту? Пусть думает, что мы только разговаривали.

По мере того как я продвигалась в своей невеселой истории, Альтас начинал все сильнее нервничать. Он то вскакивал со своего кресла, сжимая кулаки, словно желал вступить с кем-нибудь неведомым в драку, то опускался на прежнее место и вцеплялся себе в шевелюру, каждый раз при этом безжалостно выдирая целый клок волос. Вериаш косился на гнома с немалой долей изумления, но не прерывал меня. Видимо, осознавал, что мы приближаемся к тому моменту, когда я поведаю о предательстве Альтаса.

Однако когда я начала рассказывать про ловушку, устроенную мне Иваром и Луциусом в хекском департаменте, Альтас неожиданно успокоился. Он закрыл глаза и принялся глубоко и мерно дышать, будто задремав. Только побелевшие от напряжения губы доказывали его волнение.

— Вот, собственно, и все, — наконец завершила я и вновь покосилась на графин. — Теперь вы понимаете, что, по сути, у меня не было выбора. Я могла бы отказаться от замужества с Луциусом — и тогда он отправил бы меня обратно на Хекс, где я вряд ли дожила бы до суда. Что-что, а мстить за своих товарищей мои сородичи умеют. Мне пришлось принять новое имя и новую судьбу.

Впрочем, была одна вещь, о которой я все-таки умолчала. Я не стала говорить Вериашу, что во многом согласилась с предложением Луциуса из-за его обещания помочь мне отомстить за родных. Думаю, вряд ли ему стоит выкладывать настолько личные секреты. И потом, в процессе сокрытия тайны гибели моей семьи принимал самое непосредственное участие Тицион, король Нерия. Да и Викорий Тиан, начальник хекского магического департамента, вряд ли обрадуется, узнав, что я в курсе его участия в убийстве моего отца. Было бы глупостью обзаводиться настолько могущественными врагами. Пусть прошлое пока остается прошлым.

— Это действительно все? — с нажимом переспросил Вериаш, видимо, почувствовав что-то неладное.

Я лишь сухо кивнула, не позволив и тени эмоций отразиться на моем лице. Ты не универсал, как Луциус, тебе не пробраться в мои мысли. Поэтому смотри сколько угодно. Я буду лишь улыбаться и наивно хлопать длинными ресницами. Что-что, а последнее у меня получается блестяще!

— Ну хорошо. — Вериаш повернулся в сторону Альтаса, который по-прежнему сидел с совершенно отсутствующим видом. — Уважаемый, вам есть что дополнить к рассказу Доминики?

— Есть, — глухо отозвался тот, не открывая при этом глаз. Протяжно всхлипнул. — Я — жалкий изменник и предатель!

Если честно, я была абсолютно согласна с этим определением. Он действительно жалкий изменник и предатель. Ведь, по сути, именно из-за него я столь смело отправилась в департамент, где меня ожидала любовно приготовленная западня. Он снял с Ивара чары подчинения, заменив их маскировочными. Я понятия не имела, что мужчина больше не находится в моей власти, а следовательно, не была готова оказаться одна против двух магов высшего уровня подчинения.

Но в этот момент мои размышления прервали самым необычным образом. Альтас горестно всхлипнул еще раз и вдруг взревел, словно раненый дракон. Вскочил со своего места и кинулся на меня, широко распахнув объятия. Это произошло так внезапно, что я даже не успела отреагировать. Миг — и гном стиснул меня с такой силой, что я невольно застонала.

— Прости! — плакал он в полный голос. Что-то горячее капало мне на макушку, видимо, гном заливался настоящими потоками слез. — Прости меня, Доминика! Я и подумать не смел, что из-за меня и моей трусости тебе придется пройти через подобное унижение! Этот негодяй, этот мерзавец! Как смел он брать тебя силой! Да еще и многократно! О бедная, бедная Доминика!

Я засипела от возмущения, потрясенная до глубины души столь внезапным заявлением Альтаса. Да с чего он взял, будто Луциус позволял себе подобное? Ну, конечно, наши отношения нельзя назвать абсолютно нормальными, что-то извращенное в этой связи, вне всякого сомнения, присутствовало. Однако в интимном плане у нас все происходило по взаимному согласию и, как говорится, всегда все завершалось полным удовлетворением обеих сторон. Уж в этом мне Луциуса нельзя было упрекнуть.

«Ну а что еще мог подумать бедняга гном? — холодно удивился внутренний голос. — Он слышал, что между тобой и Луциусом была интимная связь. При этом видел, как старательно ты обходишь эту тему в своем рассказе. Вот и подумал, что тебе неприятно вспоминать эти мгновения. По-моему, вполне логичный вывод. И очень удачный для тебя».

Удачный? Я даже ослабила свои попытки выбраться из удушающих объятий Альтаса, силясь понять, что имел в виду мой глас рассудка. Чем заблуждение гнома может мне помочь?

«По всей видимости, Вериаш — приличный человек, — с усталым вздохом принялся объяснять мне внутренний голос. — А порядочные мужчины всегда очень болезненно относятся к подобным вещам. Он наверняка сильно жалеет тебя, просто пока не показывает вида. Думает, что тебе пришлось пройти через множество мучительных испытаний. И пусть считает так и дальше. Тебе пока выгодно быть жертвой».

— Ты меня сейчас убьешь, — пропыхтела я, сражаясь за каждый глоток воздуха. — Альтас, прошу, умерь свое горе!

— Ох, прости. — Тот опомнился и расслабил свою хватку. Виновато заглянул мне в глаза. — Доминика, ты когда-нибудь сумеешь простить меня?

— Смотря что ты скажешь в свое оправдание, — ворчливо проговорила я. — Ну? И почему ты согласился помочь Луциусу?

— Да у меня в принципе не было особого выбора. — Гном стыдливо покраснел. — Он так щедро перемежал угрозы и обещания… Но, право слово, Доминика, если бы я знал, как именно он намерен поступить с тобой, то ни за что не согласился бы. Он обещал, что ты не пострадаешь. Уверял, что ему нужно лишь проучить тебя. Так сказать, щелкнуть по носу, чтобы больше не лезла не в свои дела. И в то же время говорил, что если я откажусь, то Элмер ответит за преступление, которое не совершал.

На этом месте Альтас вдруг замялся, окончательно выпустил меня из объятий и стыдливо опустил голову. Он стоял напротив меня, такой маленький и жалкий, что нестерпимо захотелось погладить его по всклокоченным вихрам и пообещать что-нибудь сладкое, лишь бы больше не плакал.

— Вы сказали, что помимо угроз были и обещания, — подал голос Вериаш, который не вмешивался в эту сцену, предпочитая наблюдать со стороны. — Так сказать, метод кнута и пряника. И что же послужило лакомством для вас?

Альтас молчал и с таким пристальным вниманием разглядывал пол под своими ногами, будто там заключался весь смысл его бытия.

— Твой дом, — догадливо проговорила я. — Он обещал, что поможет тебе отвоевать дом, точнее — землю под ним. Сделает так, чтобы тебе больше не досаждали с навязчивыми просьбами о продаже, зачастую переходящими в угрозы.

— Да, — чуть слышно признался Альтас. — И знаешь, по всей видимости, он действительно выполнил это обещание. Сам не понимаю, как у него это получилось, но с тех пор у меня больше не было никаких незваных визитеров!

— Понятно, — резюмировал Вериаш. Устало принялся массировать переносицу, думая о чем-то своем.

— А как ты тут вообще оказался? — спросила я Альтаса, пользуясь тем, что маг перестал обращать на нас всяческое внимание, уйдя в прострацию. Должно быть, ему требовалось время, чтобы переварить услышанное.

— Меня заставил Элмер. — Альтас виновато улыбнулся. — Точнее, я и сам собирался явиться с повинной, но мне было как-то… боязно. Все-таки, как-никак, я маг высшего уровня подчинения, но при этом не состою на государственной службе, да что там кривить душой — фактически нахожусь в розыске. Я прекрасно понимал, что стоит мне только появиться на пороге департамента с официальным заявлением — как меня мгновенно упекут за решетку для дальнейшего разбирательства. Но Элмер… Когда он узнал, чему, а точнее, кому обязан своей свободой, то развил настолько кипучую деятельность, что я лишь диву давался. Он связался со Стефаном, узнал, что ты в Озерном Крае не появлялась. Кроме этого Стефан сказал, что в Микарон его выманили ложным сообщением, в котором говорилось, что его отец чуть ли не при смерти, а оказалось, что Краген, как говорится, ни сном ни духом о своих проблемах со здоровьем не подозревает. Это обеспокоило Элмера пуще прежнего. Он поднял свои старые знакомства, заставил семейство Райен поспособствовать деньгами и связями. В конечном итоге вышел на управление по развитию иномирных связей. А там, как оказалось, уже давно приглядывались к Луциусу.

— Вы оба сильно рисковали, — медленно протянула я.

— Ну да. — Альтас оживленно закивал, видимо, почувствовав шанс хоть как-то оправдаться за свое предательство. — Элмер ведь тоже маг высшего уровня подчинения и тоже сбежал со службы. Но нас заверили, что поимка Луциуса является первостепенной задачей. Ради этого на наши былые прегрешения пообещали закрыть глаза.

— Ну не так чтобы совсем закрыть, — вмешался Вериаш, недовольно покачав головой. — Просто мы заключили, так сказать, акт о временном перемирии. К обсуждению вопроса о будущем ваших друзей было решено вернуться позже — после поимки Луциуса. Полагаю, Элмера с удовольствием примут на прежнее место работы. Да он и сам, по-моему, жаждет вернуться на Нерий. Утверждает, что сыт Хексом по уши. Думаю, произошедшее сильно напугало его.

— Еще бы, — пробормотала я. — Приятного мало — почти сутки прокататься в багажнике самодвижущейся повозки.

— Судьба Альтаса пока под вопросом, — продолжил Вериаш, словно не услышав моей маленькой ремарки. Посмотрел на гнома, и тот тут же привычно заалел от смущения. — Впрочем, думаю, он тоже с удовольствием вернется на государственную службу. Насколько я понимаю, глубокоуважаемый гном к настоящему моменту разорен, следовательно, ему не помешает работа, где регулярно платят. Уверен, что его таланты будут востребованы в нашем ведомстве. Ради этого мы даже готовы закрыть глаза на некоторые… э-э-э… так сказать, его подвиги в прошлом.

Я понятливо кивнула. Помнится, Альтас говорил, что был вынужден бежать с Нерия, опасаясь масштабной проверки, которая неминуемо вскрыла бы его, как он в свое время выразился, шалости во внеслужебное время. Стало быть, ничего серьезного он действительно не совершал, раз это готовы ему простить.

— Если честно, я тоже с превеликой радостью покину Хекс, — заметил Альтас. С заговорщицким видом подмигнул мне, добавив: — Тем более что там останутся все пять моих бывших жен. Вовек бы их не видать больше!

— Со Стефаном Райеном тем более все будет в полном порядке, — сказал Вериаш, слабо улыбнувшись после фразы гнома. — Теперь нет никаких сомнений, что он не имеет никакого отношения к серии ограблений. Репутация вашего приятеля полностью восстановится, как только Луциус будет арестован и осужден за свои преступления.

— Рада, что у всех все так хорошо складывается, — сказала я и с неожиданной даже для себя силой сжала подлокотники, вкрадчиво задав самый главный для себя вопрос: — А что насчет меня?

— А что насчет вас? — переспросил Вериаш, умело делая вид, что не понял вопроса.

— Что насчет моего замужества? — Я подняла руку, в очередной раз продемонстрировав ненавистную брачную татуировку. — И что насчет обвинения в убийстве этого проклятого Ивара? Надеюсь, вы понимаете, что я не имею к этому никакого отношения!

— Видите ли, глубокоуважаемая Доминика, — начал Вериаш, и почему-то у меня от его спокойного тона неприятно заныло в животе, — да, я думаю, что вас нельзя обвинить в пособничестве Луциусу. Как бы там ни было, вы еще не успели ничего совершить, хотя он наверняка планировал втянуть вас в свои темные дела. Поэтому с данной стороны вам не грозят никакие обвинения. Но мое учреждение не может вас развести. Право слово, расторжение или заключение брака не относится к вопросам нашей юрисдикции. Однако я не понимаю, что именно вас смущает. Да, свадебный ритуал был проведен полностью, то есть он не предполагает возможности расторжения. Но вы всегда можете признать брак недействительным, поскольку он был совершен под давлением. А татуировку вам без малейших проблем сведет любой целитель.

— Вы не понимаете! — оборвала его я, досадливо поморщившись. — Сведение татуировки и признание брака недействительным — это все формальные процедуры. Перед ликом богов мы все равно останемся супругами!

— О, как вижу, вы искренне веруете. — В голосе Вериаша мне послышалась насмешка, и я зло скривилась. Опомнившись, маг продолжил уже серьезнее: — Доминика, пожалуйста, не обижайтесь. Но я действительно не понимаю, что можно сделать в этой ситуации. Мы ведь не боги!

— Понятно, — процедила я. — А что насчет второго моего вопроса?

— Вы про убийство Ивара? — переспросил Вериаш. Дождался моего утвердительного кивка и продолжил: — Боюсь, тут я тоже не совсем понимаю, в чем может заключаться наша роль. Насколько мне известно, обвинений против вас не выдвинуто. То есть ничто не мешает вам вернуться на родину. Естественно, после поимки Луциуса. Надеюсь, эта новость вас обрадует.

Обрадовала ли меня эта новость? Неполную минуту я сидела ошеломленная, не зная, как реагировать на нее. Почему против меня не выдвинули обвинений? Ведь все указывало на то, что именно я убила Ивара. Получается, Вериаш прав, и ничто не мешает мне вернуться к прежней жизни?

«Не стоит так торопиться с выражением радости и восторга, — предупреждающе заворчал голос моего рассудка. — Думаю, дела обстоят намного опаснее для тебя. Да, Викорий мог не объявлять тебя в розыск. Видимо, он полагает, что после убийства ты сбежала в другой мир. Если тебя поймают вне Хекса, то никто не будет заниматься переправкой тебя в Зарг. Зачем, если твоя вина и без того очевидна? Получается, тебя осудят и отправят на иридиевые рудники, по всей видимости, пожизненно. Но тем самым ты навсегда исчезнешь из поля влияния Викория. Нет, он наверняка захочет поквитаться с тобой лично. На твоем примере показать, что бывает с теми преступниками, кто поднимает руку на государственного служащего. Не суд ему нужен, а казнь. Поэтому он ждет, когда ты потеряешь бдительность и вернешься, уверовав, будто убийство сошло тебе с рук. Ох, Доминика, лучше тебе забыть про возвращение на Зарг!»

Я досадливо цыкнула сквозь зубы. Да, в этих рассуждениях имелся свой резон. Но что же получается — мне придется навсегда остаться на Нерии? И что меня тогда здесь ждет? Уже ни для кого не секрет, что мой истинный уровень подчинения — высший, а не первый. Следовательно, придется поступить на государственную службу, иначе мне грозит бессрочная ссылка. Но ждет ли меня предложение о работе? Полагаю, недостатка в служащих нет ни в магическом департаменте, ни в здешнем ведомстве со столь мудреным и длинным названием.

— Впрочем, как вы понимаете, пока у нас есть проблемы куда более насущные, — продолжил Вериаш, так и не дождавшись от меня никакой реакции. — Думаю, стоит сосредоточиться на поимке Луциуса. Напомню, что он пытался вас убить перед побегом. Значит, считает, что вы представляете для него опасность.

— Полагаете, о таком возможно забыть? — с кривой усмешкой перебила его я. — И уверяю вас, Луциус не относится к тем, кто бросает задуманное на полпути.

— То есть вы опасаетесь, что он предпримет новую попытку? — правильно интерпретировал мое замечание Вериаш.

Вместо ответа я лишь пожала плечами. Откуда мне знать, что именно затеял Луциус? Его мысли всегда оставались для меня загадкой. Однако почему-то мне казалось, что сейчас он полностью сосредоточен на Варрии. Именно в этом мире находилось то, что было для него так важно. Но после того, как он это получит, Луциус вернется. И вряд ли это сулит мне что-нибудь хорошее.

— В любом случае вам совершенно не о чем волноваться! — самоуверенно заявил Вериаш. — Вы находитесь под нашей защитой. Луциусу до вас не добраться!

Я лишь кисло поморщилась. Ну-ну. Вот только я абсолютно уверена, что Луциус в состоянии обойти любые преграды на пути к цели.

— Вы в курсе, что Луциус — универсал? — поинтересовалась я. — Ваши заклинания для него — лишь способ восполнить силы.

Я ожидала, что Вериаш удивленно ахнет, но тот лишь хладнокровно усмехнулся.

— Поверьте, это не такая большая проблема, как вам представляется, — заверил он меня. — В нашем ведомстве уже давно разработаны методы борьбы с универсалами.

— Да неужели? — скорее для проформы удивилась я.

В памяти сам собой всплыл рассказ Луциуса о его прошлом. Помнится, тогда он сказал, что ему очень повезло, поскольку способности универсала пробудились у него не в младенчестве, а позже, когда их можно было осознанно контролировать. Неужели Тицион действительно приказал уничтожать всех универсалов еще в колыбели?

— Именно так. — Вериаш гордо вскинул голову. В глубине его зрачков засверкали мрачные огоньки. — Доминика, мы найдем способ обезвредить Луциуса! Отныне вам ничто больше не грозит!

Наверное, я должна была обрадоваться его словам. Но низ живота заныл еще более тревожно. И я никак не могла понять, с чем связано это волнение. Неужели я беспокоюсь за Луциуса? Да нет, бред, с чего бы это?! Он ведь пытался убить меня.

Но почему мне хочется плакать от мысли, что мы никогда больше не увидимся?

* * *

Разговор в кабинете Вериаша продолжался еще около часа. В основном говорить приходилось мне. Точнее — отвечать на вопросы мага. Естественно, интересовался он только Луциусом. Не упоминал ли тот о своих друзьях, не рассказывал ли о дальнейших планах, не ронял ли какие-нибудь намеки о том, что собирается делать на Варрии. Я пыталась отвечать максимально честно, но все-таки некоторые детали предпочла оставить при себе. Например, ни словом не заикнулась о трудном детстве Луциуса и о том, что король Тицион приказал убить его еще в утробе матери. Во-первых, Вериаш вряд ли бы поверил столь жуткому обстоятельству, скорее, решил бы, что таким образом Луциус пытался вызвать жалость к себе. А во-вторых… Демоны, я все еще лелеяла слабую надежду остаться в стороне от игр сильных мира сего! К тому же Тицион имел пусть и косвенное, но отношение к смерти моих родных. Вдруг его величество в итоге решит избавиться от одной очень неудачливой особы, которой не повезло открыть темные стороны внешне благополучного государства. Нет уж, благодарю покорно! Мне еще предстоит придумать, как выкрутиться с наименьшими потерями из истории, случившейся со мной на Хексе. Вериаш сколько угодно может убеждать меня в благополучном исходе дела. Я-то знаю, что Викорий вряд ли упустит удобный случай разделаться с последней живой представительницей рода Альмион, который он некогда практически уничтожил.

По всей видимости, Вериаш чувствовал, что я что-то недоговариваю, потому и терзал меня расспросами так долго. Но в итоге понял, что ничего не добьется.

— Ну что же, — с легким вздохом сожаления проговорил он напоследок. — Вижу, вы очень устали за сегодняшний день. Не буду вас больше мучить. Но если вдруг вспомните что-нибудь важное — не стесняйтесь, звоните в любое время суток.

После чего ловко вручил мне визитку с номером мыслевизора.

Я выразительно посмотрела на пустую тыльную сторону своей правой ладони. И как он себе это представляет? Я лишилась этого полезного устройства еще на Хексе. Прежний мой мыслевизор превратился в бесполезный кусок горелой пластмассы от точечного магического удара Луциуса, а новым я не успела обзавестись.

Однако Вериаш моего взгляда не заметил. Он уже углубился в изучение каких-то бумаг, которые прежде сдвинул на самый краешек стола.

— Пойдем, — тронул меня за локоть Альтас. — Не будем мешать доблестным стражам порядка разбираться с этим делом.

Я послушно встала со своего кресла. В голове не осталось ни единой мысли — слишком я устала за эти несколько часов. Пожалуй, я хотела только одного: выпить залпом целый графин воды, а возможно — и не один. Горло из-за слишком долгого разговора пересохло, губы покрылись корочками от жажды.

Я ожидала, что на выходе из кабинета меня встретит какой-нибудь очередной молодой и исполнительный маг на государственной службе и проводит за решетку. Как-никак, формально я была пособницей Луциуса. Вряд ли Вериаш действительно поверил моим заверениям о том, что я сама оказалась невинной жертвой так называемого кукловода. Но к моему удивлению, никто не сделал ни малейшей попытки нас остановить. Мы с Альтасом спокойно шли по длинному темному коридору в сторону выхода.

— И что дальше? — тихо спросила я, ни к кому, в сущности, не обращаясь. — Куда мне идти?

Альтас услышал мой вопрос, но никак не отреагировал на него. Лишь загадочно ухмыльнулся и прибавил шаг.

Я отстала от него, погруженная в невеселые размышления. Итак, Луциус сбежал. Сейчас на его поиски будут брошены все силы Нерия, поскольку он хоть и невольно, но продемонстрировал свой талант универсала. Не сомневаюсь, что рано или поздно, но его найдут и уничтожат. Даже самый искусный маг — ничто против целого мира. Казалось бы, я должна прыгать от восторга, но мне почему-то было грустно и обидно. И я сама себя ненавидела за эти мысли. Луциус — преступник, жестокий убийца. Я должна только радоваться, что его злодеяниям придет конец. Но вот радости как раз и не было. Мне оставалось утешать себя мыслью, что это из-за обещания Луциуса помочь отомстить за смерть моей семьи. Хотя в глубине души я осознавала, что глупо обманывать себя. Чувства, которые я испытывала к Луциусу, были слишком сложными, чтобы их можно было охарактеризовать одним словом. Я одновременно и ненавидела его, и восхищалась.

«Интересно, а что бы ты сделала, если бы сейчас он вдруг предстал перед тобой? — задумчиво спросила я сама себя. — Поманил бы пальчиком и позвал за собой в другой мир. Согласилась бы или подняла тревогу, понимая, что тем самым наверняка погубишь его?»

И неожиданно я разозлилась на себя. Недовольно фыркнула и мотнула головой, позволив волосам разметаться по плечам. Все, хватит! Плевать я хотела на Луциуса! Вся моя спокойная и налаженная жизнь полетела под откос из-за него! Он лишил меня будущего на Хексе, теперь возвращение на родину для меня под строжайшим запретом. А я еще переживать вздумала из-за него! Ну его к демонам! Пусть плетет свои интриги и дальше. А я найду способ привыкнуть к Нерию. И когда-нибудь, я точно знаю, поквитаюсь с Викорием. Сама, собственными силами, не прячась трусливо ни за чьей спиной!

— Доминика! — внезапно вывел меня из состояния задумчивости чей-то окрик.

Я подняла голову и растерянно заморгала. Видимо, Альтас уже добрался до двери, ведущей на улицу, и распахнул ее настежь. На фоне светлого прямоугольника виднелось несколько темных фигур. Одна из них, самая низкая, по всей видимости, принадлежит Альтасу. Интересно, а кто остальные двое?

— Поторапливайся, Доминика! — повторил тот же голос со знакомыми насмешливыми интонациями. — Сколько можно тебя ждать?

Я покачала головой. Элмер! Но кто тогда третий? Неужели…

Я не успела додумать до конца эту мысль. В следующее мгновение коридор передо мной вдруг замерцал всеми цветами радуги. Я попыталась отпрянуть, но не смогла. Воздух вокруг превратился в густой кисель, который лип к рукам и ногам, мешая двигаться. Дышать тоже было сложно. Каждый вздох давался с таким трудом, как будто тяжелая каменная плита лежала на моей груди.

— Что за…

Вопрос умер, так и не сорвавшись с губ. В следующее мгновение давление на меня усилилось многократно. Я словно угодила между тисками, которые в любой момент грозились раздавить меня.

— Доминика! — Из какого-то невообразимого далека донесся до меня отчаянный вскрик. Я с удивлением заметила, что узнаю и этот голос. Надо же, не ожидала, если честно, что я еще когда-нибудь повстречаюсь со Стефаном. Почему-то мне казалось, что его внезапный отъезд с Хекса знаменует собой прекращение наших отношений.

А потом мне стало не до посторонних размышлений. Воздух сгустился до такой степени, что отказался заполнять мои горящие огнем легкие. Я пару раз немо раззявила рот в безуспешной попытке закричать, а затем вокруг расплескалось благословенное небытие, неся с собой избавление от страдания.

Последней моей мыслью было то, что Луциус все-таки добрался до меня. Глупая! Стоило переживать о том, кто в очередной раз пытается убить тебя! Только теперь спасения ждать неоткуда.

## Часть третья. БОГИ И ИГРОКИ

— Потрясающе.

Голова болела, словно от жесточайшего похмелья. Каждый звук наотмашь бил по ушам. Застонать и то не получалось. Горло изнутри драло так, будто его натерли наждаком.

— Надеялся поймать одну рыбку, а вытащил целый невод добычи, — продолжал издеваться неведомый мучитель. Его громкий голос отдавался болью в каждой клеточке моего многострадального тела. — И что мне теперь со всеми вами делать?

Я рискнула приоткрыть один глаз и оглядеться. Это удалось мне с немалым усилием. Казалось, будто все лицо превратилось в один сплошной отек.

Хвала Иракше, вокруг царил приятный сумрак. Взгляд выхватил из полумрака несколько кресел, плотно занавешенное окно. Хм-м… Сдается, я в номере какого-то отеля. Но как я сюда попала? Ничего не помню! Последнее, что я видела перед обмороком, — длинный темный коридор учреждения по развитию и укреплению иномирных связей. Распахнутая дверь, ведущая на улицу. Трое мужчин, ждущих меня у выхода. А затем — провал.

— Стоит заметить, Доминика, как супруга ты меня разочаровала. — В голосе говорящего послышались явные саркастические нотки. — Я оставил тебя без присмотра меньше чем на сутки. И что в итоге я увидел? За столь короткий промежуток времени ты умудрилась вернуться к прежнему разгульному образу жизни! Отыскала своего любовника и, по всей видимости, собиралась хорошенько отметить свое освобождение. Так?

— Луциус… — прохрипела я и затихла в изнеможении, едва не лишившись сознания опять. Простое слово выпило из меня слишком много сил. Воды! Все, что угодно, за стакан воды!

— Луциус… — с удивлением вторил мне еще один задыхающийся голос.

Я с трудом повернула голову и увидела в полутьме очертания еще двух тел, которые лежали прямо на полу. В отличие от этих несчастных мне досталось место на кровати. Видимо, потому что я была единственной женщиной в этой компании.

— Надеюсь, хоть развестись ты не успела за несколько часов моего отсутствия? — ворчливо осведомился Луциус, а именно он сейчас распекал меня на все лады, удобно расположившись в одном из кресел.

— Нет, — осипшей вороной каркнула я. Помолчала немного, но не отказала себе в удовольствии добавить: — А жаль.

— Ну-ну, — зловещим тоном обронил Луциус и прищелкнул пальцами.

Тотчас же под потолком заполошно заметался с десяток разбуженных магических мотыльков, рассыпая со своих крохотных крылышек мерцающую пыльцу. Яркий безжалостный свет в мгновение ока залил всю комнату. Я потрясенно ахнула, с запозданием уткнувшись лицом в подушку. Казалось, будто глазницы налились жидким огнем — так больно ударил свет. С пола донеслось согласное измученное мычание моих невольных товарищей по несчастью.

— Итак, что я получил в конечном итоге? — задумчиво вопросил сам себя Луциус, откинувшись на спинку кресла. Переплел пальцы и удобно расположил на них подбородок, с нескрываемой насмешкой наблюдая за нашими страданиями. — Два мага высшего уровня подчинения. Один маг первого уровня. Из этой троицы мне нужен только один человек — ты, Доминика. Что мне делать с двумя остальными?

— Не смей трогать Доминику! — донеслась с пола глухая угроза. — А не то я тебя…

— Стефан Райен. — Луциус с интересом перевел взгляд на моего защитника. — На вашем месте, глубокоуважаемый, я бы вообще помалкивал. Отныне вы не представляете для меня абсолютно никакого интереса. Прежде я еще лелеял надежду спихнуть на вас некоторые мои подвиги, потому не трогал, но теперь стараниями милой Доминики мои планы разрушены. Есть только одна причина, по которой вы еще живы. Право слово, мне несколько неловко из-за того, как я обошелся с вашей сестрой.

— С Оливией? — растерянно переспросил Стефан. — А она тут при чем?

Луциус лишь насмешливо вздернул бровь, предлагая Стефану самому догадаться, о чем речь.

— Ах ты сволочь! — потрясенно выдохнул он после краткой паузы. Видимо, понял наконец-таки, что именно Луциус был тем типом, который соблазнил в прошлом году его сестру и таким образом получил возможность подобраться ближе к знаменитой коллекции книг семейства Райен.

— Следите за языком, уважаемый! — резко осадил его Луциус. — Поверьте, на моих руках столько крови, что мне, в сущности, совершенно все равно, убийством больше или меньше. И потом, у меня к вам есть и личные счеты.

— Какие? — хмуро полюбопытствовал Стефан, мудро поумерив свой воинственный пыл.

— Я эгоистичный индивидуалист и ненавижу делить свое с кем бы то ни было, — честно ответил Луциус. — А ваше присутствие в жизни Доминики заставляет меня нервничать. Не люблю волноваться.

— Я не твоя собственность! — огрызнулась я, слегка покоробленная его самоуверенным тоном.

— Скажи это богам, дорогая. — Луциус лишь усмехнулся, позабавленный моим пылом. — Татуировка на твоей руке утверждает обратное. Помнишь? В горести и радости до самой смерти.

Я гневно приподнялась, собираясь высказать этому мерзавцу все, что о нем думаю. Но тотчас же со слабым стоном опять откинулась на подушки. Перед глазами все опасно потемнело. Нет, пожалуй, на такие подвиги я еще неспособна.

— А можно все-таки спросить, что, собственно, происходит? — вступил в разговор новый участник, который до сего момента предпочитал молчать и слушать. Узнать этот голос мне не составило никакого труда. Элмер! И я удивленно покачала головой. Надо же, Луциус прав: он действительно получил в свои руки на редкость богатый улов.

— Элмер! — Луциус чуть склонил голову, глядя вниз. Видимо, изучал своего бывшего подчиненного. — А вот тебя мне будет жалко убивать. Ты был неплохим подчиненным. В меру исполнительным, в меру услужливым, в меру забавным. Правда, меня всегда раздражала твоя на редкость дурная привычка разбираться с личными проблемами посредством служебного положения. Если бы ты не взъелся так на Стефана за его давнюю интрижку с твоей подружкой — то ничего этого бы не случилось. А я ведь пытался тебя образумить! И в смерти Патрисии, по сути, именно ты виноват. Если бы ты не вынудил меня начать расследование, она бы не познакомилась так близко с Крагеном Райеном и не влюбилась бы в него, а следовательно, не захотела меня предать.

Элмер никак не отреагировал на эту прочувственную тираду, видимо, не совсем понимая, о чем речь. Ну да, конечно, он вряд ли догадывается, что к смерти Патрисии причастен его бывший начальник.

— Это Луциус убил Патрисию, — хрипло просветила я приятеля. — И это он пытался расправиться с нами в прошлом году, когда ты начал расследовать ее смерть за его спиной.

— Вот как, — сдавленно произнес Элмер. — Ну надо же! Мне сообщили, конечно, что охота ведется именно на тебя. Но я до последнего предпочитал надеяться, что произошла какая-то страшная ошибка. Что какой-нибудь негодяй воспользовался иллюзорными чарами и принял твою внешность, чтобы сбить с толку и пустить по ложному следу. Получается, это ты похитил меня на Хексе и заставил Доминику штурмом взять магический департамент?

— Доминика штурмовала магический департамент? — с немалой толикой изумления, смешанного в равных долях с восхищением, переспросил Стефан. Должно быть, ему рассказать о моих так называемых подвигах никто не успел.

— Доминика вообще наделала много глупостей, — раздраженно отозвался Луциус. — И, как мне ни печально это осознавать — в основном из-за желания защитить вас, Стефан Райен. На мой взгляд — зря. Вы явно не заслуживаете таких почестей.

— Защитить меня? — В голосе Стефана послышались затаенные стыдливые нотки. — Но от чего?

— Точнее — от кого, — поправила его я. Однако развивать эту тему не стала, мудро рассудив, что иначе мы потратим слишком много времени на переливание из пустого в порожнее, поэтому задала Луциусу самый главный вопрос: — Что ты намерен делать?

— Ну, если честно, я в некотором замешательстве, — признался он. — Я не рассчитывал, что вместе с тобой вытащу целую компанию.

— Мы смотрели, как ты идешь к выходу, — вполголоса пояснил Элмер. — Альтас придерживал дверь, но ты еле передвигала ноги, о чем-то задумавшись. А затем перед тобой вдруг возникло нечто странное. Что-то, более всего напоминающее водоворот из мрака. Я испугался, кинулся тебе на помощь. Этот дуралей Стефан тоже побежал. Хотя что бы он мог сделать, будучи всего-навсего магом первого уровня подчинения? В общем, как-то так получилось, что он толкнул меня.

— Это ты толкнул меня! — возмущенно поправил его Стефан. — Да так, что я полетел на пол.

— А нечего под ноги было лезть! — огрызнулся Элмер. — Но в любом случае, кто бы кого ни толкнул, но упали мы вместе. И очнулись уже здесь.

— Им еще повезло, что я не захлопнул прокол в пространстве сразу же, как тебя вытащил, — проговорил Луциус. — Иначе их просто разделило бы на две равные части. Одна осталась бы в коридоре учреждения по развитию и укреплению иномирных связей, другая бы вывалилась в этой славной комнатушке. Но оно и к лучшему. Крови было бы — море! Весь ковер бы залило.

Я гулко сглотнула подкативший к горлу комок тошноты. Затем нахмурилась, пытаясь упорядочить полученную информацию. Итак, Луциус наглым и дерзким образом похитил меня. Причем сделал это под самым носом у Вериаша. Ох, должно быть, тот рвет и мечет. Еще бы — такой удар по самолюбию! Но каким образом Луциусу это удалось? Что за прокол в пространстве? Неужели он собственными силами сумел создать мини-телепорт? В принципе это возможно даже для мага высшего уровня подчинения, что уж говорить про универсалов. Правда, непонятно, почему в таком случае он позволил меня поймать в здании межпространственных перемещений. Думаю, сил у Луциуса вполне хватило бы вытащить не только себя, но и меня. Если только…

«Это было ему выгодно, — неожиданно поняла я. — Он с самого начала хотел, чтобы меня поймали. Зачем? Уж не потому ли он ждал целую неделю, прежде чем пуститься в путь? Давал преследователям фору, позволяя определить свое месторасположение. Но для чего это было ему нужно? И почему он попытался убить меня?»

— Попытался, но не убил, — вслух ответил на мои мысленные рассуждения Луциус, лишний раз подтвердив тем самым то, что способен читать их. Снисходительно усмехнулся: — Доминика, запомни раз и навсегда: если я захочу с тобой расправиться — то расправлюсь. И ничто мне не помешает. Даже смерть. Ты прекрасно знаешь, что некоторые проклятья возможно отправить даже из-за порога миров. И эти чары не снимет ни один специалист.

— Мы все еще в Озерном Краю, — медленно прошептала я, начиная догадываться, что именно задумал Луциус. — Все твои разговоры насчет Варрия и прочего были лишь попыткой создать ложный след. Но все-таки, почему ты пытался убить меня?

— Чтобы сделать из тебя невинную жертву коварного злодея. — Луциус пожал плечами. — Я не мог допустить, чтобы тебя посадили за решетку. В стены тюрем и изоляторов обычно добавляют немалую долю иридия, который блокирует и отражает заклинания. Я бы не сумел тогда тебя вытащить. Но в то же время мне было необходимо обмануть следствие. Сделать так, чтобы эти напыщенные самодовольные и чванливые типы сосредоточили свое внимание на другом мире, когда самое интересное будет происходить прямо перед их носом.

— Матрица, с меня сняли твою матрицу! — воскликнула я. — Они поймут, что ты не на Варрии.

— Я был там некоторое время, — снисходительно пояснил Луциус. — Поэтому матрица действительно их туда приведет. Но видишь ли, Доминика, подобные чары чрезвычайно быстро затухают без носителя. Матрица через пару часов развеется, а снять новую без тебя они не смогут.

— Тесно же вы общались, раз Доминика носит на себе отпечаток твоей личности, — буркнул Элмер.

Я покраснела, отчаянно молясь Иракше, чтобы Стефан не понял, о чем речь. Он весьма посредственный маг, поэтому вряд ли разбирается в столь высоких материях.

— Ничего не понимаю! — в этот момент растерянно произнес Стефан, подтверждая тем самым, что мои молитвы были услышаны. — Матрицы и все такое прочее… Это слишком сложно для меня. Самое главное — где мы?

— Все еще в Микароне, — любезно пояснил ему Луциус. — Точнее, в пригороде. Как вы знаете, с началом осени и сезона дождей богатые семейства предпочитают перебираться в более теплые края, поэтому многие дома сейчас пустуют. Идеальное место для временного пристанища!

— И что дальше? — растерянно спросила я. — Для чего был нужен весь этот спектакль? Почему ты ждал, пока тебя здесь найдут?

Луциус несколько раз размеренно стукнул подушечками пальцев по колену. Потом встал и отошел к небольшому столику, стоящему у плотно занавешенного окна. Его рука подняла хрустальный графин, наклонила над бокалом — и до моего слуха донеслось вожделенное побулькивание, от которого мой рот мгновенно наполнился вязкой густой слюной.

— Люди в массе своей очень предсказуемы, — проговорил он, баюкая в раскрытой ладони наполненный бокал и с усмешкой глядя на то, как жадно я наблюдаю за его действиями. — И гномы не исключение. Я прекрасно понимал, что Альтас не сможет долго хранить в тайне нашу сделку. Вообще, было забавно иметь с ним дело. Его раздирали такие противоречия, что мне было даже жалко беднягу. С одной стороны, он очень не хотел тебя предавать, с другой — страшно боялся за Элмера, ну а с третьей — мечтал преподать хороший урок тем, кто пытался его выселить.

— Ну и сволочь же ты! — глухо пробормотал Элмер, а я согласно кивнула, вспомнив искренние слезы Альтаса.

— Это я уже сегодня слышал. — Луциус холодно усмехнулся. — Хотя бы оригинальность проявили в ругательствах. Да в общем-то, речь не об этом. Я просто хотел сказать, что знал — Альтас сломается и признается в своем предательстве. Мне оставалось лишь ждать. Я был в курсе, что охота на меня уже объявлена. Земля давно горела под моими ногами. Кстати, этому немало поспособствовала именно ты, Доминика, и твое упорное нежелание дать мне очернить семейство Райен. Отголоски прошлогодних событий услышали те, кому это было не надо. Появились вопросы, а следовательно — и проблемы. В такой ситуации главное — вовремя сбежать. Но у меня осталось еще незаконченное дело здесь, в Микароне. И, как я не так давно выяснил, оно требовало свершения в определенный день года. Поэтому необходимо было отвлечь внимание от Озерного Края. Впрочем, об этом я уже говорил.

— Но что тебе здесь надо? — удивленно спросила я. — Ради чего ты так рискуешь?

— Книга, — неожиданно произнес Стефан. — Та книга, которую вы украли в прошлом году. В ней рассказывается биография Ринуальда Дайчера, который во времена Темных веков был здесь наместником короля.

— Горячо, Стефан, очень горячо. — Луциус довольно кивнул, не сводя с него блестящих глаз. А я, в свою очередь, лишь недоуменно пожала плечами. Да что все так привязались к этой книжонке?

— Ринуальд был гадом порядочным, — воодушевленно продолжил Стефан, польщенный поддержкой Луциуса. Было видно, что он хорошо разбирается в том, о чем говорит. — Именно он инициировал массовое судебное разбирательство, в результате которого множество девушек оказались обвиненными в колдовстве, а следовательно, их и без того короткая жизнь закончилась на костре. Тогда приговоры приводили в исполнение очень быстро.

Стефан неудачно хватанул воздух ртом и закашлялся, видимо, как и я, страдая от жажды.

— Впрочем, сам Ринуальд недолго оставался после этого в живых, — продолжил Луциус, словно не заметив этого. — Через год его убил отец одной из тех несчастных девушек. Удивительно, что прожил сей молодой человек всего около двадцати лет, но прославился на века.

— Ничего не скажешь, хорошая слава, — не удержалась я от саркастического замечания. — Прослыть жестоким убийцей и безумцем…

— Суть рассказа не в этом, — Стефан раздраженно мотнул головой, вновь вступив в разговор. — Главное то, что, по легенде, Ринуальд нашел способ стать равным богу. Вроде бы среди тех осужденных девушек была возлюбленная бога мертвых, Итируса. И бог предложил ему сделку: свободу для нее в обмен на могущество.

— В этой легенде одни нестыковки, — ворчливо проговорил Элмер. Попытался сесть, но тут же болезненно охнул, опять бессильно опустившись на ковер. Впрочем, спустя неполную минуту он упрямо повторил попытку и тяжело привалился спиной к кровати, продолжив: — Если этот ваш Ринуальд стал настолько могущественным, что сравнялся с богами, то почему его все-таки убили? Ладно, предположим, убийце немыслимо повезло, а скорее — помогли другие боги, которые явно не пришли в восторг от настырного смертного, осмелившегося составить им конкуренцию, но остается другой вопрос, куда более важный. Каким образом бог допустил то, что его возлюбленная оказалась на волосок от гибели? Почему Итирусу — Итирусу, богу мертвых! — пришлось униженно просить какого-то жалкого смертного о сделке? Спалил бы этого Ринуальда небесной молнией, взял бы штурмом темницу, в которой томилась его возлюбленная, — и все дела.

— Ну вроде как богам запрещено напрямую вмешиваться в обычную жизнь, — неуверенно возразил Стефан.

— Кем запрещено? — язвительно фыркнула я, поддержав Элмера в его сомнениях. — Они же боги! Бессмертные и неуязвимые существа!

Стефан промолчал, видимо, не найдя, чем можно возразить на мое в высшей степени справедливое замечание.

— Позволю напомнить, что речь идет о легенде, — вмешался Луциус. — То есть, вполне возможно, дело обстояло совсем не так. Забудем о сделке между Ринуальдом и богом мертвых. Она действительно вызывает слишком много вопросов. Вычленим самое главное из этого сказания. А оно в том, что где-то в здешних лесах спрятано некое сокровище. То, что способно дать обычному смертному ключ к небывалой силе!

Последнюю фразу Луциус буквально выкрикнул. Его грудь бурно вздымалась, глаза горели яростным пламенем, рот кривился от возбуждения.

В комнате воцарилась тишина. Такая полная, что я впервые услышала шум дождя и унылое завывание ветра за окном.

— Ты что, веришь во все это? — наконец, первой осмелилась прервать я затянувшееся молчание. — Это же полный бред! Сделка с богом, ключ к могуществу…

— Забавно слышать это из твоих уст, Доминика, — холодно проговорил Луциус. — По-моему, из всех присутствующих ты единственная, кто искренне верит в богов. Разве не так?

Я стыдливо отвела взгляд. Поймал, что называется. Но даже для меня вся эта история звучала слишком невероятно. Боги не могут заключать сделки со смертными. Боги — это боги. Им не должно быть никакого дела до проблем обычных людей. В моем представлении боги были неким проявлением высшей справедливости, чем-то вроде орудия судьбы, которое всем воздавало по заслугам.

— То есть ты хочешь сказать, что убил Патрисию и похитил Оливию для того, чтобы заполучить книжонку, в которой якобы заключен секрет обретения божественного могущества? — недоверчиво переспросил Элмер. Нервно хихикнул. — Бред какой-то!

— Он убил не только Патрисию, — хмуро проговорила я, вспомнив про другие жертвы Луциуса.

— Тем более! — Элмер закрыл глаза и яростно потряс головой, словно пытаясь избавиться от наваждения.

— Однако в книге ничего подобного нет. — Стефан тоже, в свою очередь, сел, скрестив перед собой длинные ноги. Растерянно всплеснул руками. — Я читал ее. Точнее, пробежал глазами, когда купил. На более тщательное изучение не хватило времени. Но поверьте, если бы там описывались подобные вещи — я бы обязательно запомнил!

— Понятное дело, прямо ни о чем таком там не говорится, — огрызнулся Луциус. — Самое важное всегда скрыто между строк. Главное — уметь это прочитать.

— Тайнопись? — Переносицу Стефана разломила тонкая вертикальная морщинка. — Вы намекаете, что…

Договорить он не успел. Луциус с небывалым изяществом выудил из кармана тонкую потрепанную книжку и раскрыл ее, после чего победно ткнул в нашу сторону.

Он стоял слишком далеко, чтобы я сумела прочитать хоть что-нибудь. Однако я увидела, что поля книжки густо исписаны багрово-черными чернилами.

— Как?! — Стефан аж поперхнулся от этой картины. — Ничего этого не было, когда я в последний раз держал книгу в руках!

— Магия подчас творит настоящие чудеса, позволяя увидеть то, что ранее было скрыто от глаз! — с чрезвычайно напыщенным видом проговорил Луциус.

И еще одна долгая напряженная пауза. Элмер и Стефан не сводили жадных взглядов с книги в руках Луциуса, а тот весь лучился от восторга, явно довольный произведенным эффектом. Я же, в свою очередь, исподволь наблюдала за мужчинами, думая совсем о другом. Итак, Луциус открыл свои карты. Он ищет ключ к всемогуществу. Хотя казалось бы как универсал он и без того почти неуязвим и непобедим. Видимо, ему очень хочется избавиться от столь обидного дополнения «почти». Чем грозит мне выполнение его плана? Понятия не имею! Но почему-то кажется, что ничем хорошим это для меня не закончится. Хотя дракон демона не страшнее, как говорится. Какая, в сущности, разница: быть женой убийцы или супругой бога? И в том, и в другом случае об удовольствии жить так, как хочется, без оглядки на кого-либо, можно позабыть.

— Полагаю, теперь вы нас убьете, — неожиданно сказал Стефан. — Так всегда происходит. Преступник обязательно перед расправой открывает свои планы жертве.

— Не скрою, такая мысль приходила мне в голову. — Луциус благосклонно кивнул. — Точнее, я собирался вас нейтрализовать сразу, как вы вывалились вслед за Доминикой на ковер. Убил бы по-тихому, пока она без сознания — и проблемой меньше. Зачем лишний раз расстраивать любимую супругу?

Стефан аж скрипнул зубами от такого заявления. Бросил на меня гневный взгляд, но я лишь виновато пожала плечами и в тысячный, наверное, раз потерла проклятую татуировку. Как будто у меня был выбор, выходить ли замуж за Луциуса.

— Но вы еще живы, а значит, меня посетила идея лучше, — продолжил Луциус после паузы, за время которой вдосталь насладился целым вихрем эмоций, отразившихся на лице незадачливого соперника. — В книге говорится, что на пути к желаемой цели ожидается множество сложнейших и опаснейших испытаний. Как-никак, Элмер — маг высшего уровня подчинения. Он может быть весьма полезен.

— А я? — глухо буркнул Стефан и заметно напрягся в ожидании ответа. Должно быть, испугался, что оставлять его в живых Луциус не собирается.

— А вы специалист по Темным векам, — проговорил Луциус. — Хорошо знаете ту эпоху. Чем демоны не шутят — вдруг дадите какой-нибудь полезный совет. В общем, пока живите. Дальше видно будет.

Я с нескрываемым облегчением перевела дыхание, вдруг обнаружив, что уже давно не дышу. Напряженные глубокие морщины на лбу Стефана тоже разгладились. Видать, бедняга всерьез опасался, что Луциус поспешит расправиться с ним прямо сейчас.

— Однако держитесь от Доминики подальше, — напоследок посоветовал ему Луциус. — Если я увижу вас вместе, то…

Неоконченная фраза камнем упала в тишину комнаты, и неприятные холодные мурашки пробежали по моему позвоночнику, заставив меня вздрогнуть. Луциус не из тех людей, которые бросают слова на ветер, так что лучше нам прислушаться к его пожеланию. Только одно непонятно — что же он ко мне так привязался-то? Будто в самом деле влюбился.

Подумав так, я с сомнением покачала головой. Да нет, чепуха полная! Просто хочет позлить Стефана и меня.

— А не боишься? — внезапно с усмешкой поинтересовался Элмер. — Как-никак, нас трое, а ты один…

Луциус мгновенно перевел на него взгляд. Смотрел долго и внимательно, пока улыбка окончательно не сползла с губ несчастного мага.

— Нет, не боюсь, — наконец медленно произнес Луциус, словно вколачивая каждое слово в звенящий от напряжения воздух.

Других вопросов ему никто не осмелился задать.

* * *

Я стояла на пронизывающем осеннем ветру и отбивала звонкую дробь зубами. От дверей дома начиналась гравийная дорога, которая убегала под сень леса. При мысли, что вот-вот нам предстоит пуститься по ней в путешествие, меня начинал бить еще больший озноб. Погода не располагала даже к коротким прогулкам. С самого утра шел дождь, который не прекращался ни на минуту, деревья стонали под ударами ненастья. Я натянула на себя, пожалуй, все теплые вещи, которые только сумела отыскать в доме, но все равно мерзла.

— Бред какой-то! — пробормотала я, силясь разглядеть хотя бы крохотный просвет в сплошной пелене туч. — Мы идем в великий поход за секретом божественного всемогущества! Наша славная компания из четырех человек, в числе которых убийца, специалистка по смертельным проклятьям, коллекционер древних книг и просто маг-ловелас. Наш путь будет пролегать по густо заселенным землям Озерного Края в пригороде Микарона — одного из крупнейших городов Нерия. И направлять нас будут записи, сделанные не пойми кем, не пойми когда на страницах старой книжонки. Да кто сказал, что это вообще писал Ринуальд? Вдруг так решил пошутить какой-нибудь прежний владелец его биографии? Среди коллекционеров очень часто встречаются люди с весьма оригинальным чувством юмора.

Естественно, никто не ответил на мое высказывание, сочащееся сарказмом. Лишь ветер взвыл особенно громко и отчаянно, словно запутавшись в кронах почти облетевших берез.

— Луциус послушал бы себя со стороны, — продолжила я громко рассуждать, пользуясь тем обстоятельством, что остальные участники похода еще толклись в прихожей, переругиваясь и перекрикиваясь. — Нам сильно повезет, если Луциус никого не убьет еще до начала похода. По-моему, руки у него уже чешутся. — Я сделала опасливую паузу, но никто не торопился присоединиться ко мне на крыльце, лишь притихший ветер благосклонно слушал поток моих нескончаемых жалоб. И я затараторила, спеша в одиночестве выплеснуть душившее меня негодование: — Итирус якобы пошел на сделку со смертным! Бред, полный бред! Россказни умалишенного! Боги — это боги. Они сидят в своих небесных чертогах и плевать хотели на проблемы людей! А если бы Итирусу действительно что-нибудь потребовалось от Ринуальда — то он бы просто взял это по праву сильнейшего! Сделка, ключ к всемогуществу — сказки для детишек! И я не могу поверить, что участвую во всем этом!

Я все повышала и повышала голос, пока не закричала, и только тогда замолчала, испугавшись, что иначе рискую сорвать горло. Закусила губу, с отчаянием глядя на унылый пейзаж. Ну ладно, предположим, мы отправимся в путь. Луциус настроен более чем серьезно, вряд ли получится убедить его в том, что он поступает глупо. Я более чем уверена, что мы несколько дней, а то и недель прошляемся по местным лесам, вымокнем до нитки и перемажемся в грязи, наверняка кто-нибудь серьезно простудится, и скорее всего этим неудачником окажусь именно я, поскольку не привыкла к настолько мокрому и холодному климату. Но в результате окажется, что мы лишь зря потеряли время. И что тогда будет делать Луциус? По-моему, он совершенно уверен, что вот-вот станет практически богом, и тогда ему можно будет не опасаться преследования властей. Как он себя поведет, когда его надежды пойдут прахом?

Я опять вздрогнула, но на сей раз не из-за холода, а из-за страха. Можно не обладать даром предвидения, чтобы понять: если план Луциуса сорвется, то его гнев не будет знать границ. И первым делом он поспешит избавиться от тех, кто стал невольными свидетелями его провала. Да и зачем ему сохранять жизнь нашей троице? Ну, предположим, меня он еще может пощадить. Чем демоны не шутят, вдруг в самом деле воспылал любовью, хотя вряд ли. Однако после завершения нашего великого похода у него не останется никаких причин, чтобы оставить в живых Стефана или Элмера. Напротив, от этой парочки он поспешит избавиться в первую очередь.

Я дрожащей рукой потерла лоб. От тяжелых мыслей, наполненных безысходностью, проснулась мигрень. Она ворочалась на самом дне глазниц, пока еще несмело пуская свои колючие отростки в затылок и виски, но я знала — скоро боль станет невыносимой. Будь я дома, на Хексе, то постаралась бы как можно скорее добраться до кровати, чтобы в тиши и спокойствии переждать приступ, от которого не существовало лекарства. Но сейчас о подобном можно было только мечтать. Придется терпеть, стиснув зубы и мечтая о смерти как об избавлении.

Неожиданно раздался суховатый смешок. Его принес с собой ветер и, издеваясь, кинул мне прямо в лицо. Я удивленно насторожилась. Это еще что такое? Послышалось, или же хозяева дома решили вернуться в неурочный час? Если верно второе утверждение, то это очень плохо. Вряд ли Луциус будет церемониться с ними. Вот только новых жертв нам не хватает!

Но окрестности, насколько хватало глаз, оставались пустынными. Дождь мирно шуршал по пожухлой траве и опавшей листве. Ветер тоже притих.

— Нервы шалят, — ворчливо буркнула я себе под нос. — Уже слышится невесть что.

Однако мне почему-то стало очень неуютно под этими серыми небесами, сочившимися непрерывной влагой. Казалось, будто из леса кто-то внимательно смотрит на меня. Наблюдает за каждым моим движением и словом.

Я торопливо развернулась к двери. Пожалуй, стоит поторопить своих товарищей и заодно проверить — не расправился ли уже Луциус с кем-нибудь, пользуясь моим отсутствием. И только в глубине души я признавала, что на самом деле собираюсь трусливо сбежать, не дожидаясь, пока тот, кто скрывался среди лесной чащи, проявит себя.

Но тут меня ожидало очередное потрясение. Едва только я повернулась, как вдруг обнаружила, что за моей спиной стоит незнакомая мне девушка. Это открытие ошеломило меня. От испуга я едва не закричала в полный голос, но мгновением раньше узкая прохладная ладонь незнакомки взметнулась и закрыла мне рот.

Я понятия не имела, кто она и каким образом умудрилась незаметно пробраться мне за спину. Это было совершенно невозможно! Да, какое-то время я с упоением жаловалась окружающему миру на несчастья, свалившиеся на мою бедную голову, но это не мешало мне следить за происходящим вокруг.

Девушка выглядела совсем молоденькой, ей было явно меньше двадцати. Худенькая настолько, что казалась прозрачной. Длинные темные волосы свободно струятся за спиной, окутывая стройную фигурку подобием плаща. Да, кстати, одета она отнюдь не по погоде. При виде ее легкого светлого платьишка мне самой стало холодно. А глаза! Огромные, вполлица, теплого медового оттенка, напоминающего о лете.

— Веди себя тихо, — попросила она, выразительно посмотрев в сторону входной двери.

Я недоуменно нахмурилась. Говорила незнакомка с сильным акцентом, но я никак не могла понять, каким именно.

— Кто ты? — пропищала я, как только она опустила руку.

— Друг. — Девушка слабо усмехнулась. — Твой лучший друг. По крайней мере — на сегодня.

— Правда? — Я не удержалась и язвительно фыркнула, не поверив столь смелому утверждению.

Девушка улыбнулась чуть шире, видимо, позабавленная моей реакцией на ее слова. Склонила голову, позволив тяжелой волне ее волос соскользнуть с плеча.

— Меня попросили об одолжении, — произнесла она. — Я не смогла отказать, поскольку обязана Итирусу жизнью. Сам он не имеет права вмешаться напрямую, но может передать свое послание через меня.

Я едва не расхохоталась в полный голос от этого заявления. Итирус, бог мертвых, передает мне послание через эту пигалицу? Нет, я точно сошла с ума! Вот уже всякие странные девицы мерещатся, якобы явившиеся ко мне для какой-то важной цели. Наверняка всего этого на самом деле нет. Сейчас я закрою глаза, потрясу головой — и загадочная гостья исчезнет.

Я на самом деле зажмурилась, собираясь выполнить свое намерение. Но через мгновение к моим губам прижались прохладные губы незнакомки. Это было… странно. Первым моим порывом было оттолкнуть ненормальную девицу, вздумавшую лезть ко мне с непрошеными нежностями. Но тело внезапно отказалось повиноваться мне. По суставами разлилась непонятная слабость. И чем дольше длился наш поцелуй, тем меньше сил во мне оставалось. Будто я на свою беду повстречала вампира, не боящегося дневного света и способного выпивать из людей не кровь, а жизненную энергию.

Наконец, когда в голове опасно зашумело в преддверии скорого обморока, по моим жилам вдруг словно пробежал жидкий огонь. Губы незнакомки обожгли меня, и я со стоном отпрянула. С величайшим трудом подняла правую руку, пытаясь создать хоть какие-нибудь чары, чтобы защитить себя.

— Не стоит. — Девушка стояла в шаге от меня и довольно улыбалась, словно кошка, объевшаяся сметаной. На ее прежде бледных до синевы щеках разливался румянец. Теперь я была совершенно уверена, что мне не повезло столкнуться с какой-то неизвестной прежде разновидностью вампиров, которая питается энергией. Н-да, полнейшая невезуха!

— Теперь ты откроешь замок, — проговорила незнакомка. — Береги мой подарок.

И самым подлым образом пребольно ткнула указательным пальцем в мой живот.

Я приглушенно вскрикнула. Внутри опасно заворочалась тошнота, рискуя в любой момент попроситься наружу. Но почти сразу это мерзкое ощущение прошло, словно его и не было. А следом растворилась и слабость. Удивительно, но я чувствовала себя сейчас полной сил. Хотелось действовать, и действовать немедленно! Во мне кипела энергия, какой я прежде никогда не ощущала. Наверное, предстань передо мной сейчас черный дракон — и я, не задумываясь, схватила бы его за хвост, раскрутила как следует и отправила обратно на небеса.

— Удачи, — напоследок обронила девушка. И исчезла.

Я уже устала удивляться, поэтому приняла это как само собой разумеющееся. Да что там, я до сих пор не верила, что эта самая девушка существовала в реальности, а не явилась плодом моего воспаленного воображения. Мало ли что мне могло почудиться. Наверное, именно так люди и сходят с ума.

Но на всякий случай я подошла к тому месту и, прищурившись, принялась изучать ровное сияние силовых нитей. Нет, совершенно точно, что незнакомка мне просто привиделась. Иначе придется признать, что она воспользовалась незнакомой мне магией, базирующейся на совершенно иных принципах мироздания. Поскольку я при всем своем горячем желании не замечала никаких остаточных следов от ее чар. Силовые нити, которые, как известно, окутывают подобно паутине все миры, продолжали мерно пульсировать в привычном ритме, показывая, что никто не создавал здесь никакого прокола в пространстве. Как ни прискорбно осознавать, но это означает лишь одно: я стала жертвой галлюцинации.

Я поморщилась, придя к столь очевидному выводу. Все-таки как-то не очень приятно осознавать, что выпавшие на мою долю испытания не самым благоприятным образом сказались на моем душевном здоровье. Не хотелось бы остаток своих дней провести в каком-нибудь учреждении для буйнопомешанных.

«Это тебе в любом случае не грозит, — язвительно шепнул мне внутренний голос. — Или еще надеешься выбраться из этой передряги живой?»

Но вновь с упоением предаться своим в высшей степени горестным раздумьям я не успела. В следующее мгновение дверь, ведущая в дом, с грохотом распахнулась, и на крыльцо наконец-то вывалились остальные участники нашей более чем разношерстной компании.

Я окинула эту троицу взглядом и нахмурилась. Было видно, что напоследок они умудрились вдрызг разругаться. Красный, как перезрелый помидор, Стефан обиженно сопел, должно быть, в очередной раз выслушав массу нелестного о себе и своей семье от Луциуса. Лицо Элмера тоже пламенело. Видать, Луциус не пощадил и его самолюбие. Только сам кукловод сохранял невозмутимый вид, правда, на его губах при этом играла довольная усмешка.

— Не замерзла? — поинтересовался он у меня. Преодолел разделяющее нас пространство и с силой привлек в свои объятия, при этом в упор глядя на Стефана.

Краска стремительно схлынула с лица несчастного. От скрытого гнева он даже не побледнел — позеленел, но каким-то невообразимым усилием воли удержался от замечаний, не поддавшись на очередную провокацию.

— Да не особо. — Я осторожно повела плечами, пытаясь скинуть с них руки Луциуса.

Тот, несомненно, почувствовал мою неуклюжую попытку освободиться. Но вместо того, чтобы отпустить меня, с такой силой стиснул пальцы на моих многострадальных ключицах, что невольно выдавил из меня болезненный вздох.

Стефан, заметив это, нехорошо сощурился и заиграл желваками. Луциус продолжал смотреть на него в упор, с превосходством вскинув подбородок. А я… Я чувствовала себя чрезвычайно глупо. Словно угодила в разборку капризных малышей, выясняющих, чья сейчас очередь играть с любимой куклой.

«Луциус, ты ведешь себя, как ребенок, — подумала я, не рискуя произнести это вслух, чтобы не разозлить его пуще прежнего. — Успокойся! Отстань уже от Стефана. Или намерен потерять еще несколько часов драгоценного времени на пустые разборки?»

Луциус, несомненно, услышал меня. Его пальцы дрогнули и чуть ослабили свою хватку, а еще через пару секунд он вообще опустил руки.

— Ладно, пора в путь, — ворчливо проговорил он. — Если мои расчеты верны, то мы будем на месте уже к вечеру этого дня.

Так быстро? Мои брови сами собой взметнулись вверх. Я даже не знала, радоваться или огорчаться сему факту. С одной стороны, безусловно, здорово, что не придется неделями месить грязь, изучая окрестности Микарона. Но с другой…

Я украдкой поежилась. Интересно, что несет окончание нашего путешествия моим друзьям? Отпустит ли их Луциус или же убьет, привычным образом решив проблему ненужных свидетелей? И я покосилась на своего жестокого супруга, силясь проникнуть в его замыслы.

Но он лишь холодно улыбнулся, развернулся и первым спустился с крыльца, направившись в сторону близкого леса. Что мне оставалось делать? Только поспешить за ним, в глубине души лелея надежду, что произойдет какое-нибудь чудо, и в самый последний момент ко мне и моим друзьям подоспеет спасение.

Мысли о Стефане и Элмере настолько растревожили меня, что я и думать забыла про встречу с загадочной незнакомкой.

* * *

Как и следовало ожидать, мои самые дурные предположения начали сбываться с пугающей быстротой. Стоило нам только удалиться на достаточное расстояние от гостеприимного дома незнакомых хозяев, как мелкий дождь перешел в настоящий ливень. Вокруг стремительно потемнело, предвещая долгое ненастье. С каждой неосторожно задетой ветви на мою несчастную голову обрушивался целый водопад холодной и чрезвычайно мокрой воды. Почти сразу в носу предательски захлюпало, а в горле запершило. О, мой милый родной Хекс! Как же я скучаю по твоей невыносимой жаре! Пожалуй, еще пару дней в этом отвратительном климате — и я начну эволюционировать в самую настоящую жабу. Покроюсь склизкой бородавчатой кожей, отращу перепонки на конечностях и с радостным кваканьем упрыгаю в ближайшее болото.

Эта картина, нарисованная мне разбушевавшимся воображением, оказалась настолько реальной, что на какой-то миг я действительно поверила, будто вот-вот превращусь в лягушку. Я мысленно увидела себя, восседающей на кувшинке в окружении квакающих почитателей. Но в следующее мгновение Луциус, идущий впереди, самым предательским образом дернул за нависающую над тропинкой ветку — и меня окатило водой с ног до головы. Я негодующе взвизгнула. Холодный душ мигом выбил из головы всяческие глупости, вернув меня в суровую действительность. Одно радует: мокрее я при всем желании уже стать не могу.

— Не отвлекайся, — небрежно обронил через плечо Луциус в ответ на мой вскрик. — У тебя и без того кавалеров достаточно, чтобы еще и о новых мечтать.

Я зло захлюпала носом. Н-да, ничего не скажешь, не повезло мне с мужем. Разве рядом с таким возможно украдкой представить себя в объятиях другого мужчины? Ишь ты, даже к жабам ревнует.

Луциус покачал головой, но промолчал, ничего не ответив. И правильно. Элмер с удивлением косился на нас, став невольным свидетелем развернувшейся крохотной сценки. Эдак у него совсем скоро возникнет резонный вопрос — а с какой это стати Луциус отвечает на мои мысли. А вот бедняге Стефану было не до наблюдений. Он плелся позади всех, замыкая нашу крохотную процессию. По всей видимости, богатый отпрыск знатного семейства не привык к таким физическим нагрузкам, потому еле передвигал ноги. Темные волосы, прежде аккуратно расчесанные и уложенные, растрепались и мокрыми неопрятными сосульками падали на бледное от усталости лицо.

Почувствовав мой взгляд, Стефан поднял голову и выдавил из себя изнеможденную улыбку.

— Пожалуй, мне следовало чаще выбираться из тиши кабинета и прогуливаться, — проговорил он свистящим шепотом. — Как-то… Утомила меня прогулка.

Луциус, услышав это признание, бросил на бедолагу злорадный взгляд и ухмыльнулся. Затем многозначительно посмотрел на меня.

«И ты еще переживаешь о благополучии этого слабака? — раздался у меня в голове его голос. — Ну-ну. Знаешь, Доминика, я, наверное, старомоден, но в моем представлении мужчина должен заботиться о женщине, но никак не наоборот».

— Собственно, а куда мы идем? — спросил Элмер, воспользовавшись тем, что Луциус замедлил шаг, отвлекшись на стенания Стефана. — Я неплохо знаю Микарон и его окрестности, и если мои вычисления верны, то мы вот-вот упремся в восточную окраину города.

— Верно. — Луциус кивнул. — Именно туда нам и надо.

— А нельзя было преодолеть этот путь иным образом? — недовольно осведомился Стефан, жадно глотая воздух после каждого слова. — Мы все самым чудесным образом разместились бы в самодвижущейся повозке.

Он осекся, когда на нем скрестились сразу два взгляда: сочувствующий — Элмера и наполненный злой иронией — Луциуса.

— А что такого? — заупрямился Стефан, решив, несмотря ни на что, продолжить свою мысль. — Стоило терять целый день и вымокнуть при этом до нитки, если можно было потратить меньше часа на поездку. Знаете ли, мне больше нравится смотреть на дождь из окна, чем брести под ним невесть куда.

— Дружище, не кажись глупее, чем ты есть на самом деле, — снисходительно посоветовал Элмер. — Дороги наверняка перекрыты. Уверен, сейчас весь Микарон стоит на ушах после дерзкого похищения Доминики из-под самого носа у прославленных борцов с преступностью. Да и твой отец вроде как не последний человек в городе. Поди, рвет и мечет, узнав, что ты тоже пропал за компанию.

— Понятно, — грустно пробормотал Стефан. Засопел, перелезая через ствол поваленного дерева, но затем все-таки продолжил разговор: — Но если все так, то зачем мы все-таки идем в город? Что-то я никак не пойму. Логичнее было бы держаться от Микарона как можно дальше. Уверен, что город сейчас кипит от поисковых чар. Никакая защита…

— На твоем месте я бы не брался рассуждать о магии, — оборвал его Луциус, досадливо поморщившись. — Право слово, смешно слушать это из уст дилетанта.

— Ну почему же? — пришла я на выручку Стефану, который обескураженно замолчал после полученной отповеди. — По-моему, он прав. Зачем тебе возвращаться в город? И самое главное — для чего это делать именно так? Если твой загадочный ключ к могуществу находится на восточной окраине Микарона, то почему ты сразу же после бегства из здания межпространственных перемещений не отправился туда? Ведь намного логичнее сначала стать богом, а потом уже начинать войну против государства. Но даже если предположить, что тебе надо было время для подготовки, то почему ты сейчас не перенесешь нас туда? Как мы все прекрасно знаем, мини-телепорты у тебя получаются великолепно.

— Прокол пространства — это чудовищный выброс энергии, — проговорил Луциус. — Я могу скрыть нас от поисковых чар. Но замаскировать такой всплеск… Нет, это под силу только богу.

Некоторое время после этого мы шли молча. Стефан, видимо, окончательно потерял интерес к затронутой теме, поскольку пару раз за время разговора едва не упал, поскользнувшись на мокрой опавшей листве, и сейчас предпочитал внимательно смотреть себе под ноги. Элмер о чем-то сосредоточенно думал, напряженно шевеля бровями.

— А что насчет первой половины моего вопроса? — терпеливо напомнила я Луциусу, поняв, что в противном случае ответа так и не дождусь. — Зачем тебе было похищать меня? Такой чудесный план в итоге пошел прахом. Все внимание государственных магов было бы сосредоточено на Варрии, и никто не помешал бы тебе достигнуть поставленной цели. Но нет, для чего-то ты сперва разворошил это драконье гнездо, а теперь продираешься через мокрые заросли вместо того, чтобы уже быть богом.

— Возможно, я хочу стать богом в компании с дражайшей супругой. — Луциус послал мне воздушный поцелуй, не забыв при этом увернуться от очередной ветки с острыми сучьями, так и норовящими выколоть чей-нибудь глаз.

— Не юли, — строго проговорила я, повторяя его маневр. — Ты не из тех людей, которые идут на ненужный риск, если можно все провернуть без спешки и суеты.

Сзади коротко ругнулся Элмер, который все-таки получил хлесткий удар веткой по лицу.

— Хватит об этом, — с нажимом проговорил Луциус. — Доминика, я не настроен обсуждать свои планы и объяснять свои резоны. Понятно?

Свои слова Луциус предпочел дополнить угрозой, и я ощутила, как чьи-то невидимые ледяные пальцы сжали мое горло, на пару мгновений перекрыв доступ кислорода. Впрочем, практически сразу заклинание исчезло, не доставив мне каких-либо неудобств. Ничего не скажешь, весомое предупреждение. Куда уж понятнее.

Но думать Луциус мне не мог запретить. Итак, если судить по его реакции, то мой вопрос угодил в болевую точку. Почему Луциус предпочел сначала выкрасть меня, а потом отправился в путешествие за поисками божественного всемогущества? Ведь намного проще было бы сделать все наоборот. Если только…

«Он уже был там, — внезапно поняла я. — Луциус не из тех людей, которые все откладывают в долгий ящик. У него был целый год, чтобы расшифровать записи, сделанные на страницах биографии этого загадочного типа из прошлого. За это время он мог бы изучить окрестности Микарона вдоль и поперек. Если он знает, куда идти, то, получается, нашел нужное место. Но зачем ему тащить туда всех нас? И почему он еще не бог? Хотя постой-ка. Он ведь обмолвился, что задуманное можно осуществить только один день в году. Видимо, сегодня как раз наступила нужная дата».

Чем дольше я рассуждала, тем более неуютно мне становилось. В глубине души зашевелились нехорошие подозрения. Да что там — нехорошие! Мой инстинкт самосохранения визжал во весь голос об опасности.

«Постарайся не сходить с ума раньше времени, — попыталась я образумить себя и не поддаться панике. — Доминика, если все так, то предположи, зачем все-таки Луциусу все вы? Ведь на самом деле у него не было острой необходимости брать Элмера и Стефана. Предположим, он взял их с собой, потому что не хотел убивать. Но в таком случае куда проще и логичнее было бы воспользоваться тем заклинанием, которое он уже опробовал на Оливии. И Стефан, и Элмер провели бы в анабиозе столько, сколько Луциусу было бы необходимо. Они не смогли бы самостоятельно скинуть с себя эти чары, а следовательно, не сумели бы сбежать и сообщить о его местонахождении и планах».

Я шепотом выругалась, когда получила себе за шиворот очередную порцию воды с дерева. Но даже холодный душ не мог отвлечь меня от раздумий. Мне казалось, что я на верном пути. Еще немного усилий — и головоломка наконец-то сложится, явив мне истинный замысел Луциуса.

«Ну, предположим, Луциус не мог знать, что за мной в телепорт сиганет такая толпа народа, — продолжила я размышлять. — Будем исходить из того, что появление Стефана и Элмера все-таки явилось неожиданностью для него. По всей видимости, нужна ему была я одна. Но почему? Неужели во мне есть что-то такое, что делает меня необходимой в этом путешествии?»

В голове мелькнул смутный образ незнакомой девушки на мокром от дождя крыльце. Луциус едва не оступился при этом и кинул на меня быстрый любопытный взгляд, но воспоминание уже исчезло, словно и не было никогда.

«Что меня отличает от Луциуса? — напряженно размышляла я. — Как маг я ему уступаю, и уступаю сильно. Значит, дело не в моих способностях. Но в чем тогда?»

Неожиданно запястье правой руки начало сильно зудеть. Опять эта проклятая татуировка! Я машинально приподняла рукав, чтобы почесать ее, но тут же застыла, забыв сделать следующий шаг и так и замерев с поднятой ногой. Слишком ошеломила меня пришедшая на ум догадка.

— Доминика! — В следующее мгновение мне в спину врезался Элмер, шедший следом. Видно, он не успел отреагировать на мою внезапную остановку. От столкновения мы оба едва не полетели на землю, но приятель все-таки устоял на ногах и с силой дернул меня на себя, уберегая от падения.

— Заснула, что ли? — ворчливо осведомился он. — Я себе чуть нос не расквасил об твои лопатки.

— Прости, — медленно протянула я. — Просто… просто задумалась.

— Нашла время и место, — продолжал бурчать Элмер. Видать, настроение у приятеля было хуже некуда. Оно и понятно: дождь продолжал идти, под кронами деревьев уже клубился вечерний сумрак, густеющий на глазах, а мы по-прежнему мерзли и мокли в чащобе, вынужденные брести вслед за убийцей. И кто знает, что ждет нас в конце этой затянувшейся прогулки. Впрочем, кажется, я уже начинаю догадываться. И мне очень не нравятся мои выводы.

Я еще раз виновато улыбнулась приятелю и с опаской посмотрела на Луциуса, который стоял чуть впереди, дожидаясь, когда мы закончим наши препирательства. Тот спокойно ответил на мой взгляд.

«Я нужна тебе, потому что единственная из всей нашей компании искренне верую в богов, — мысленно произнесла я, обращаясь прямо к нему. — Так?»

Интересно, мне почудилось или улыбка Луциуса на какой-то миг стала шире? Видимо, он действительно отыскал то, о чем говорилось в той проклятой книжонке. Ключ к всемогуществу. Думаю, даже совершил попытку воспользоваться им. Но дорога оказалась закрыта для него.

— Темнеет, — нетерпеливо проговорил Луциус. — Пошевеливайтесь, если не желаете заночевать под открытым небом. Осталось всего ничего.

Элмер, продолжая бурчать себе под нос что-то крайне нелестное про женщин и их умение ходить по лесу, аккуратно обогнул меня на узенькой тропке и пошел впереди. Должно быть, пытался таким образом обезопасить себя от очередной моей резкой остановки. Впрочем, я не возражала. Вместо этого я подождала, пока со мной поравняется изрядно отставший Стефан. Бедняга выглядел просто ужасно.

— Не смотри на меня с таким сочувствием, — тяжело дыша, попросил он, перехватив мой взгляд. — Не надо, Доминика, прошу. Иначе я начну презирать себя и свою слабость.

— Ничего страшного, — попыталась я его утешить. — Подумаешь, далеко не всем дано быть мускулистыми героями, которые в одиночку покоряют леса, населенные дикими и опасными животными.

— Да куда уж мне. — Стефан жалобно скривился в ответ на мою неудачную попытку пошутить. — Как оказалось, мне даже леса Микарона не дано покорить.

— Твоя сила в другом, — вполголоса продолжила я утешения, подстраиваясь под его медленный усталый шаг. — В разуме и в способности анализировать.

Стефан ничего мне не ответил, но судя по усмешке, промелькнувшей на его губах, ему пришлась по душе моя попытка оправдать эту слабость.

Несколько минут я шла молча, настороженно вглядываясь во влажный полумрак вечернего осеннего леса и в любой момент ожидая строгого окрика Луциуса. Вряд ли ему понравятся мои дальнейшие расспросы. Но, удивительное дело, пока все было спокойно. До моего слуха доносился лишь хруст валежника под ногами товарищей и ворчание Элмера, который решил воспользоваться терпеливым молчанием Луциуса и выплеснуть все свои обиды на окружающий мир. А накопилось их, судя по всему, очень и очень много.

— Как ты думаешь, куда мы идем? — негромко поинтересовалась я у Стефана. — Ты хорошо знаешь Микарон. Что находится на восточной окраине города?

— Да ничего особенного. — Он пожал плечами. — Если честно, я уже думал на этот счет, но что-то так и не сумел понять, куда именно держит путь Луциус.

— Давай попробуем подумать вместе, — предложила ему я. — Перечисляй.

— Ну… — Стефан растерянно почесал затылок. — Несколько парков. Думаю, в один из них мы в итоге и выйдем, поскольку четкой границы с лесом у него нет. Парочка банков. Целая куча жилых домов.

— Храмы? — задала я наводящий вопрос.

— Это было бы самым очевидным в нашем случае, но нет. — Стефан огорченно всплеснул руками. — Все сооружения, относящиеся к тем или иным религиозным культам, расположены в центре города.

Некоторое время мы шли молча. Я озадаченно хмурилась, злясь от того, что была не в силах проникнуть в замысел Луциуса.

— А, вспомнил! — вдруг воскликнул Стефан, и я от неожиданности едва не оступилась. Шикнула на него, приложив палец к губам и бросив многозначительный взгляд вперед, где через заросли продирались Луциус и Элмер. После столь недвусмысленного предупреждения Стефан продолжил уже тише: — На восточной окраине города еще находится музей истории Озерного Края.

Музей истории? Я вскинула брови. Ну что же, это похоже на правду. Пожалуй, Луциус действительно держит путь именно туда. Видимо, ему необходим какой-то экземпляр из музейной коллекции.

Но оставался еще один вопрос, не задать который я не имела права, хотя не сомневалась, что ответ мне очень не понравится.

Я уже выяснила, зачем Луциус взял меня в это путешествие. Но для чего ему все-таки понадобились мои товарищи? И почему он ждал столько времени для осуществления своего замысла? Ведь, как он сам недавно признался, преследователи уже дышали ему в затылок. Потому и пришлось пустить следствие по ложному пути, сперва побывав на Варрии. К чему ему было совершать столько лишних движений, если он мог сразу же, как только вытащил меня с Хекса, отправиться к этому месту? И я негромко спросила у Стефана:

— Слушай, ты ведь наверняка знаешь о служении Итирусу больше, чем я. На Хексе принято поклоняться все-таки Иракше. Скажи, какие жертвы обычно приносили Итирусу в древние времена?

— Какие жертвы? — укоризненно переспросил Стефан, словно удивленный, что надо объяснять настолько очевидные вещи. — Доминика, конечно же, человеческие! Итирус — бог мертвых. Его культ считался одним из наиболее кровавых за всю историю Нерия. В праздник почитания усопших было принято приносить ему щедрые дары. На алтарях в этот день убивали десятки людей, пытаясь задобрить мрачное божество.

— Праздник почитания усопших? — Я недоуменно нахмурилась, впервые услышав про такое. — Интересно. И когда же его проводили?

— Точной даты я не помню, — смущенно отозвался Стефан. — Всегда был слаб на числа. Но вроде бы осенью.

— Понятно, — медленно процедила я, постаравшись, чтобы мой голос прозвучал как можно более спокойно.

Но на самом деле после разговора со Стефаном меня охватил такой страх, что зубы сами собой застучали от нервного напряжения. Благо, что Стефан не обратил на это внимания, должно быть, списав мою дрожь на холод.

Я была совершенно уверена, что именно сегодня канун проклятого праздника, который уже давно не принято отмечать. И Луциус не убил моих товарищей сразу лишь по одной причине. Они должны сыграть роль жертвенных агнцев. Благо, что их не надо тащить на веревке к алтарю. Они идут сами, пока даже не подозревая, какая незавидная участь им уготована.

* * *

Как Стефан и говорил, лес действительно вскоре перешел в парк. Едва заметная тропка, по которой нас вел Луциус, вдруг уткнулась в высокую и на первый взгляд неприступную решетку. Я думала, что Луциус поспешит воспользоваться каким-нибудь заклинанием, чтобы преодолеть это препятствие, но ошибалась. Он даже не подумал прибегнуть к магии, вместо этого повел нас вдоль ограждения. Всего через пару десятков шагов он остановился около своеобразного лаза, образованного несколькими выломанными прутьями. За забором продвигаться вперед стало намного легче. Было видно, что мы оказались на территории, за которой тщательно следят и по мере сил убирают. Здесь не было поваленных деревьев и куч валежника, а тропка раздалась вширь. Теперь по ней можно было не брести гуськом, а идти рядом, не мешая друг другу. А потом мы вышли на пустынную аллею. Влажная от продолжающегося дождя мостовая жирно блестела под светом желтого фонаря. Около пятна света Луциус и Элмер остановились, дожидаясь меня и Стефана.

— Изрядно вы, однако, отстали, — со скрытым упреком проговорил Элмер, видимо, по-прежнему страдая от дурного расположения духа.

Вместо ответа я неопределенно пожала плечами, опасаясь взглянуть на Луциуса. Странно. Он всегда с легкостью читал мои мысли, значит, уже в курсе, что я знаю, какая судьба уготовлена нашим попутчикам. Почему тогда молчит?

«А что он может сказать? — тут же ответила я сама себе. — Мол, да, Доминика, все верно. Элмер и Стефан окончат свои дни на алтаре, будучи зарезанными, как в стародавние времена резали скот, принося хвалу богам. Пока ты молчишь — будет молчать и он. Ему это выгодно. Потому как он прекрасно понимает, что как только его замысел откроется — то ему придется тащить Элмера и Стефана насильно».

После этой мысли я осмелилась искоса взглянуть на Луциуса. Тот стоял спокойно, изредка утирая с лица капли дождя. В серых равнодушных глазах — ни намека на злость или какое-либо недовольство. Видимо, пока все идет именно так, как он и задумывал.

— Не отставайте, — обронил он, когда я и Стефан наконец-то поравнялись с ним. — Осталось всего ничего.

И крепко взял меня под руку, насмешливо шепнув мне при этом:

— Никак не в силах наговориться с бывшим любовником? Доминика, милая, не дергай дракона за хвост. Ему это может очень сильно не понравиться.

«Не льсти себе, на дракона ты никак не тянешь», — едва не ляпнула я, но в последний момент мудро прикусила язык. Пожалуй, в чем-то он прав. Не стоит сейчас лезть на рожон. Не в той я ситуации, чтобы упражняться в язвительных колкостях.

К моему удивлению, Луциус никак не отреагировал на мой мысленный выпад. Напротив, он довольно потрепал меня по плечу и обронил:

— Приятно видеть, что ты умнеешь. Вот, уже смирилась с моим превосходством.

Удивительно, но я сдержалась и на этот раз. Лишь скрипнула зубами, но ничего не ответила.

На лице Луциуса мелькнуло недоумение. Видимо, он все-таки рассчитывал вывести меня из равновесия. Он подождал еще неполную минуту, затем, убедившись, что я намерена сохранять молчание и дальше, пожал плечами и полностью потерял ко мне интерес, устремив свой взгляд на Стефана, правда, при этом продолжал крепко держать меня за руку, словно опасался, что я могу каким-либо образом сбежать.

— Ну что, последний решающий рывок? — с ехидной усмешкой осведомился он. — Или вы, господин Райен, намерены запросить пощады?

— Идемте, — пробурчал тот, морщась, будто от невыносимой зубной боли. — Что время зря терять.

Лицо Луциуса исказила какая-то злобная гримаса, словно он был недоволен тем, что Стефан спокойно отреагировал на его подколку. Неужели надеялся, что тот огрызнется, и рассчитывал таким образом начать скандал? Возможно. Но зачем ему это?

«Он вызывает в себе ненависть к Стефану, — шепнул внутренний голос. — Вспомни, что говорил о себе Луциус. Он не считает себя убийцей, уверен, что лишал людей жизни лишь в случае крайней необходимости. И в чем-то, кстати, он был прав. Но теперь дело обстоит совершенно иначе. Ему придется жестоко и хладнокровно расправиться с теми, кто, по сути, не сделал ему ничего дурного. Вот он и пытается разжечь в себе пламя неприязни. Смотри, сейчас начнет придираться и к Элмеру».

И буквально сразу, словно в ответ на мои мысли, Луциус обернулся к Элмеру, который с отсутствующим видом стоял чуть поодаль, мрачно глядя в темноту пустынной аллеи.

— А ты чего замер? — буркнул он. — Неужели тоже устал? Видать, плохо я тебя гонял, когда ты еще был в моем подчинении.

Губы Элмера чуть дрогнули в немом изумлении, но в последний момент он все-таки удержался от вполне понятного желания дать отпор мелочной придирке.

— Компания инвалидов! — продолжал бушевать Луциус, сжимая мой многострадальный локоть все сильнее и сильнее. Я искусала себе все губы, но не позволила и вздоху сорваться с них. Нет, такого подарка я Луциусу не сделаю. Пусть продолжает ругаться без всякой причины. Ведь наверняка он прекрасно понимает, как смешно и жалко выглядит в этот момент, пытаясь начать ссору на пустом месте. А Луциус тем временем распалялся все сильнее и сильнее: — Одна небольшая прогулка — и вы задыхаетесь, словно рыбы, выкинутые на берег. Да, стоит заметить, мне очень и очень повезло, что наше путешествие не продлилось хоть сколько-нибудь долго.

— Заметь, мы не напрашивались к тебе в попутчики, — не выдержав, тихо заметила я.

Луциус с такой силой дернул меня за руку после этого, что я невольно вскрикнула, испугавшись, что он хочет сломать ее. Краем глаза я заметила, как Стефан покачнулся было по направлению к нам с очень нехорошим выражением лица, но ему преградил путь Элмер. Быстро сделал шаг в сторону, встав так, что Стефану пришлось бы прежде оттолкнуть его, и покачал головой.

Не осталась незамеченной эта сцена и для Луциуса. Он криво ухмыльнулся, глядя то на Стефана, то на Элмера, и презрительно обронил:

— Приятно видеть, как бывшие враги становятся друзьями. Подумать только, все, что для этого надо: новый общий неприятель.

И опять всеобщее молчание стало ему ответом.

Луциус подождал еще неполную минуту, затем развернулся и отправился вперед. Поскольку он и не думал отпускать меня, то мне пришлось почти бежать за ним, пытаясь поспеть за его торопливыми шагами. Два моих товарища шли за нами.

— Ты стала какой-то подозрительно тихой, — почти не разжимая губ, кинул мне Луциус.

— Видимо, ты прав, и я действительно умнею, — так же тихо сказала я.

— Нет, тут что-то другое. — Луциус недовольно фыркнул. — Твои мысли… Они словно подернуты дымкой. Человек не может ни о чем не думать. Особенно когда угрожают его родным и близким. А ты… Твои мысли сейчас — словно спокойное озеро, чьи воды темны и непроглядны. Я даже не чувствую твоих эмоций. Как такое может быть?

— Наверное, я просто смирилась с происходящим, — проговорила я, не совсем понимая, о чем речь. В глубине души опять шевельнулось смутное воспоминание: я с кем-то разговариваю на мокром от дождя крыльце. Но оно мгновенно растаяло.

— Смирилась? — переспросил Луциус и как-то странно хмыкнул. — Ну что же, хотелось бы верить. Этим ты бы меня немало обрадовала.

И еще одна клякса желтого света на мостовой. Мы шли от фонаря к фонарю, то и дело погружаясь в непроглядный мрак, но затем неизменно выныривая к новому светляку, печально мокнущему под открытыми небесами.

— Знаешь, что нас ждет в конце этой аллеи? — спросил Луциус после недолгой паузы.

— Полагаю, что музей истории, — ответила я.

— А, так вот о чем вы шептались со Стефаном, когда отстали. — Луциус кивнул, подтверждая мои слова. — Что еще тебе рассказал этот богатый папенькин сынок? Наверняка ты пыталась понять, зачем я вас сюда веду. И что? К каким выводам пришла?

— Ты уже бывал здесь прежде, — проговорила я. — У тебя была целая прорва времени, чтобы расшифровать записи в книге и наведаться в это место, а затем спокойно и без спешки его обследовать. Но что-то пошло не так. Ты понял, что в одиночку не сможешь получить желаемое. Потому и вытащил меня с Хекса.

— Молодец! — после краткой изумленной паузы похвалил меня Луциус. На его лице отобразилась досада, видимо, ему не понравилось, что я так далеко проникла в его замыслы.

Я кинула опасливый взгляд на его четкий профиль, открыла было рот, чтобы задать новый вопрос, но в последнюю секунду передумала и покачала головой. Нет, Луциус больше не будет отвечать мне. Но я и без того поняла основное. В конце этого пути нас ждет жертвенный алтарь, на котором он убьет моих друзей. Интересно, а если бы Стефан и Элмер не кинулись меня спасать и не провалились бы в тот проклятый мини-телепорт, то как бы Луциус преодолел это затруднение? Впрочем, не все ли равно. Наверное, похитил бы какого-нибудь бедолагу прохожего, осмелившегося выглянуть на улицу в такое ненастье.

Остаток пути мы преодолели в мертвой тишине. Только заунывный шум дождя хоть как-то скрашивал наше молчание. Я слышала, как позади шлепают по лужам мои товарищи. Бедняги так промокли, что уже не пытались обойти их. И я вполне понимала их. Из-за свинцовой усталости, разлившейся по телу, малейший шаг в сторону казался настоящей глупостью и несусветным расточительством жизненных сил, которые и без того подходили к концу.

Наконец Луциус остановился. Задрал голову и едва слышно прошептал:

— Пришли.

Я проследила за его взглядом. Перед нами громадиной мрака высилось здание. Сейчас его окна были темны, и по моей спине пробежал холодок. На ум почему-то пришло сравнение с глазами мертвецов, которыми они слепо таращатся в наш мир из небытия.

— Скоро ты получишь ответы на все свои вопросы, — пообещал Луциус, и его глаза полыхнули торжествующим пламенем. — Скоро, Доминика, совсем скоро ты станешь супругой бога!

Я недовольно скривилась и украдкой прикоснулась свободной рукой ко лбу, сделав вид, будто всего лишь почесала его, хотя в действительности принесла мысленное извинение Иракше. Слова Луциуса попахивали самым настоящим богохульством.

Тем временем рядом с нами встали неслышно подошедшие Элмер и Стефан. Тоже подняли головы, изучая темное тихое строение, в окнах которого не мелькало ни огонька.

— Музей не охраняется? — с удивлением поинтересовался Элмер.

— Ну почему же? — Луциус ощерился в хищной усмешке. — Есть здесь один старичок. Ему положено каждый час делать обход здания, однако он частенько пренебрегает своими обязанностями. Уверен, что сегодня под шум ненастья ему особенно сладко дремлется.

— Н-да? — Элмер укоризненно цокнул языком. — Странно, что музей еще ни разу не грабили.

— По большому счету тут просто нечего брать, — вступил в разговор Стефан. — Я бывал здесь пару раз. То, что обычно выставляется в залах, — самая настоящая рухлядь, которую любой может набрать в здешних лесах самостоятельно, проявив толику настойчивости и смекалки. Но когда в музей прибывает какая-нибудь знаменитая коллекция, то и число охранников, соответственно, резко возрастает.

— Ясно, — пробормотал Элмер.

— Хочешь что-нибудь спрятать — спрячь это на самом виду, — пробормотал Луциус. — Музей основан очень давно. С момента его открытия тут побывали не тысячи, но миллионы посетителей. Интересно, догадывался ли хоть кто-нибудь из них, что до божественного могущества оставалось сделать лишь шаг?

Я заметила, как Элмер со Стефаном в унисон скептически скривились. По всей видимости, они до сих пор не верили, что затея Луциуса имеет хоть какой-нибудь шанс осуществиться. Да что там, я сама считала, что он просто слишком заигрался, уверовав в то, что совершенно невозможно. Но никакие доводы разума не помешают ему убить, раз он всерьез полагает, что это сделает его богом.

— Идемте. — Луциус сжал пальцы на моем локте. — Осталась самая малость. Скоро все будет закончено.

Его фраза отозвалась в моих ушах похоронным набатом. Он прав: скоро для кого-то из нас все будет закончено. Почему-то я была абсолютно уверена, что совсем скоро смерть посетит музей, и наша маленькая компания станет еще меньше.

* * *

Стоит заметить, что старенький охранник, о котором упоминал Луциус, отличался на редкость крепким и здоровым сном. И тем лучше для него, как говорится. По крайней мере, никто не выглянул на шум, когда Луциус взломал дверь. Он опять предпочел обойтись без магии, воспользовавшись вместо нее самым прозаическим ломом, который, как оказалось, тащил все это время в заплечном рюкзаке. Кстати, в его поклаже что-то еще металлически звякало, но когда я попыталась заглянуть туда — Луциус торопливо отошел в сторону, недовольно бросив мне:

— Эдак любопытного носа можешь лишиться. Потерпи, всему свое время.

Понятное дело, это лишь усилило мои подозрения. Наверняка Луциус приготовил ритуальное орудие для убийства моих товарищей! Какой-нибудь огромный нож, от одного вида которого кровь стынет в жилах.

Несколько ударов ломом, от которых старое здание недовольно содрогнулось, а оконные стекла жалобно зазвенели, — и мы очутились внутри. Неполную минуту Луциус напряженно к чему-то прислушивался, держа чуть на отлете руку с ломом, словно готовясь к нападению.

«Спи! — мысленно взмолилась я, обращаясь к незнакомому мне охраннику. — Пожалуйста, спи! Пусть твои родные дождутся тебя утром!»

И небеса откликнулись на мой призыв. Где-то далеко заворчал гром, но здание оставалось все таким же тихим.

— Повезло старику, — почти беззвучно шепнул мне на ухо Элмер, который наблюдал за действиями Луциуса со все возрастающей тревогой. Продолжил еще тише. Его слова с трудом угадывались среди шума дождя: — Доминика, а может быть, нам…

Он не успел закончить предложение. Луциус резко развернулся, гневно сверкнув глазами, и Элмера буквально отшвырнуло от меня силой его взгляда.

— Без ненужного геройства! — свистящим шепотом предупредил его Луциус и многозначительно взвесил лом в руке.

Элмер опустил голову, показывая, что понял угрозу.

Наши шаги отдавались гулким эхом по пустым залам музея. Луциус шел впереди, показывая дорогу. Он вновь не воспользовался никакими чарами, даже не стал будить мотылька, чтобы тот летел перед нами. Поэтому приходилось довольствоваться слабым светом уличных фонарей, с трудом проникающим через окна.

Впрочем, этого вполне хватало, чтобы видеть, куда надлежит идти. Лишь однажды я чуть не упала, споткнувшись о невидимый во мраке порог между двумя залами, но сохранила равновесие и дальше шла уже аккуратнее, стараясь не глазеть по сторонам, а больше внимания обращать тому, что творилось под моими ногами.

Если у меня и оставались какие-либо сомнения в том, что Луциус бывал здесь прежде, то теперь они полностью развеялись. Он держался с небывалой уверенностью, ни разу не задумался на развилках, каждый раз выбирая лишь ему ведомое направление.

Наконец, мы свернули в последний раз, и Луциус вдруг остановился.

Я с интересом принялась вертеть головой, силясь понять, куда мы угодили. Но мои старания оказались тщетны: вокруг плескался настолько густой чернильный мрак, что он казался физически ощущаемым и словно лип ко мне, как паутина. То и дело по моей коже пробегали мурашки, будто из темноты на нас кто-то внимательно и неотрывно смотрел. Я не чувствовала зла в этом взгляде, но в нем не было и добра. Только усталость с легкой ноткой любопытства: кто это посмел нарушить мой покой?

— Где мы? — тихо спросил Элмер.

Я дернулась, как от удара. Малейший звук сейчас казался настоящим кощунством. Давление чужого взгляда тотчас же ощутимо усилилось, но теперь в нем ощущалось скрытое недовольство, рискующее в любой момент обернуться лавиной всесокрушающего гнева. Тишина — вот в чем было наше спасение.

— Какой-то тупиковый зал, — ответил ему Стефан, словно не почувствовав нависшей над нашими головами смертельной опасности. — Не знаю, по-моему, тут я никогда не был.

— Тише! — взмолилась я, беспрестанно озираясь. — Пожалуйста, тише! Здесь нельзя говорить!

Увы, своей просьбой я сделала лишь хуже.

— Нельзя? — В едином восклицании слились сразу два голоса — Элмера и Стефана, и я с величайшим трудом удержалась от постыдного желания прикрыть голову руками в ожидании скорого удара разъяренного существа, скрывающегося во мраке зала. Но мои товарищи, видимо, не ощущали ничего необычного, поэтому после краткой паузы Стефан продолжил так же громко, даже не попытавшись понизить голос:

— Доминика, почему тут нельзя говорить?

— В самом деле, почему? — вдруг вступил в разговор Луциус, все это время державшийся чуть поодаль. — Ты что-то чувствуешь?

Я расстроенно всплеснула руками, неспособная выразить словами то, что меня пугало. Предчувствие беды было разлито в затхлом воздухе музея. Чем дольше мы шумели — тем больше возрастало напряжение и тем сильнее ярилось существо, чей покой мы потревожили. Прежде равнодушный и чуть любопытствующий взгляд обрел мощь. Я понимала, что этот кто-то готов убить нас. Не по злобе, но лишь желая, чтобы мы замолчали. Тишина. Ему была нужна тишина и покой.

— Ты что-то чувствуешь, — уже утвердительно проговорил Луциус. Подошел ко мне и с силой взял за плечи, хорошенько встряхнув. — Что именно, Доминика?

— Оно рядом, — прошептала я, даже не пытаясь объяснить, кого имею в виду. — Оно смотрит. И ему не нравится, когда говорят. Оно хочет спать, а мы мешаем.

— Оно? — Луциус довольно хмыкнул. — Все-таки не зря я потратил столько сил, вытаскивая тебя с Хекса. Наконец-то что-то новое! Я был уверен, что это случится, но сомневался. Как видно — зря!

По вполне понятной причине я не разделяла восторгов Луциуса. Будь моя воля — я бы развернулась сейчас и бросилась бежать куда глаза глядят. Только бы подальше от этого странного пустого зала без экспонатов.

— И где же это «оно»? — продолжал терзать меня Луциус, ни на миг не ослабляя нажима своих рук. Видать, тоже почувствовал мое трусливое желание сбежать. — Доминика, откуда за нами наблюдают?

— Отовсюду, — прошептала я, боязливо ежась. — Оно везде в этом зале.

— Но такого просто не может быть! — воскликнул Луциус. Я беззвучно всхлипнула и втянула голову в плечи, ожидая, что уж теперь-то на нас точно обрушится немедленная жестокая кара за нарушение покоя прежде дремавшего существа. Однако миновала секунда, затем другая, но ничего не происходило. Даже ощущение чужого присутствия словно притупилось.

— Попробуй сосредоточиться, — на удивление ласково попросил меня Луциус. — Доминика, это очень важно! Откуда ты чувствуешь опасность?

— Ничего не понимаю, — услышала я недоуменный шепоток Элмера, обращенный, по всей видимости, к Стефану. — Почему она что-то там чувствует, а мы нет? Ну ты-то ладно, как говорится, птичка невысокого полета, но я тоже маг высшего уровня подчинения.

— А наш провожатый вообще маг вне границ, — напомнил Стефан. — Но тоже вынужден полагаться на Доминику. Видать, не в уровне сил дело, — помолчал немного и неуверенно добавил: — Возможно, дело в том, что она — женщина? Говорят, они более чувствительны ко всему неосязаемому и не поддающемуся рациональному объяснению.

— Ну же, Доминика! — продолжал терзать меня Луциус, после чего несколько раз ощутимо тряханул за плечи, вынуждая выйти из состояния оцепенения, которое вдруг навалилось на меня. — Где скрывается то, что тебя так испугало?

— Дай мне сосредоточиться, — негромко попросила я, и Луциус послушно отпустил меня.

Я глубоко вздохнула, затем почему-то задержала дыхание. Интересно, мои спутники заметили, как сильно воздух в этом зале отличается от воздуха во всем здании? Здесь пахнет как-то странно. Запустением, паутиной, безысходностью, что ли. А еще я чувствовала легчайший аромат крови. Он кислил мне язык и нёбо, придавая слюне металлический привкус. Хм-м… Странно. Неужели тут уже свершались жертвоприношения?

Стараясь ступать как можно более бесшумно, я неторопливо прошлась по пустому залу. Царившую здесь мертвую тишину нарушало лишь дыхание моих спутников. Почему-то я не слышала шума дождя, хотя вряд ли он прекратился.

Я подошла ближе к тяжелым гардинам, закрывающим окна. Нерешительно тронула бархатную ткань. Затем резким движением раздвинула их в стороны, подняв в воздух клубы пыли. Видимо, этого очень давно никто не делал.

За широким прямоугольником окна клубился мрак. Но он был совсем другим, чем тьма за моей спиной. Едва различимый водоворот то льнул к стеклу, и тогда я слышала зловещий звук, более всего напоминающий скрежет когтей по железу. Но затем мрак вновь отдалялся на безопасное расстояние. Слишком плотный, слишком черный, слишком… живой, что ли.

— А это еще что такое? — изумленно спросил Элмер, продолжая разумно держаться в отдалении. — Разве окна здесь не выходят в парк?

— Выходят, — подтвердил Луциус, и я услышала, как он подошел ближе, остановившись прямо за моей спиной. Неполную минуту кукловод молчал, разглядывая переливы темноты за стеклом, затем продолжил с нескрываемым восхищением: — Как красиво! Никогда не думал, что мрак может быть настолько разным и настолько… впечатляющим. Аж дух захватывает.

— Красота в глазах смотрящего, — язвительно хмыкнул Стефан. — Понятия не имею, на что вы там уставились. Тьма как тьма. Видимо, свет уличных фонарей сюда не доходит, поэтому так темно.

— Ты даже не представляешь, что проходит мимо тебя, — с легкой ноткой жалости и презрения обронил Луциус.

В это мгновение мрак за окном распустился чарующим цветком. Я не могла объяснить, почему вижу это. Да, Стефан прав, тьма как тьма, но она словно пульсировала, искорками черноты вычерчивая узоры прямо на моей сетчатке.

За всеми этими переживаниями я совершенно забыла о существе, которое таилось в зале, поэтому не сумела удержаться от приглушенного испуганного вскрика, когда темнота жадно поцеловала меня в шею, слизнув выступившие капельки пота.

— Что? — мгновенно заволновался Луциус. — Доминика, что случилось?

— Почему ты привел нас именно сюда? — спросила я, медленно роняя каждое слово в оживающую темноту. — Что такого особенного в этом доме и в этом зале?

— Ну, по преданию, именно здесь некогда жил Ринуальд Дайчер. — Я слышала в голосе Луциуса неудовольствие. Должно быть, ему совершенно не хотелось пускаться сейчас в объяснения, однако он считал, что мое любопытство удовлетворить следует. — На музее даже есть памятная табличка с его именем. И по преданиям же, именно в этом зале располагалась пыточная, где он огнем и железом выбивал признания в занятиях колдовством у подозреваемых. Да-да, именно он. Ринуальд редко доверял это дело кому-либо другому, уж больно любил его сам.

— Здесь располагалась пыточная? — с сомнением переспросил Стефан. — Чудно. Обычно под такие помещения выделяли подвалы. Дабы не тревожить покой добропорядочных горожан, как говорится.

— А чей покой могли потревожить крики и стоны в данном случае? — Луциус с презрением фыркнул. — Сами видите, что дом стоит в глубине парка. Семьей Ринуальд не успел обзавестись, а скорее всего — просто не захотел. Поэтому на спокойствие своих домочадцев ему тоже было плевать. К тому же, как было написано в его биографии, Ринуальд любил наслаждаться окружающим пейзажем, пока очередная его жертва корчилась на дыбе или же медленно запекалась на огне.

— Фу, какая гадость! — в сердцах сплюнула я, вся передернувшись от отвращения.

Почудилось, что моя слюна так и не долетела до пола. Мрак вокруг недовольно взбурлил, словно оскорбленный моим поступком. Неожиданно перехватило дыхание. Такое чувство, будто сам Ринуальд только что послал мне весточку с того света, убедительно попросив соблюдать правила приличия в стенах его дома.

— Жестокое время, жестокие нравы, — пробормотал Луциус. — Тогда подобное было в порядке вещей. Правда, Ринуальд все-таки перещеголял многих, оставив о себе весьма недобрую память.

— О, а я вспомнил кое-что интересное! — неожиданно воскликнул Стефан. — Ну конечно же, как я мог забыть! Пыточная действительно располагалась на первом этаже. Говорят, когда музей только открывали, то хотели воссоздать в этом зале атмосферу того жуткого места. Так сказать, пощекотать нервы впечатлительным посетителям лицезрением всяческих… хм-м… приспособлений для развязывания языков, так сказать. Люди любят вещи, которые горячат их воображение и заставляют кровь стынуть в жилах. И какое-то время эта комната действительно весьма успешно функционировала в музейной экспозиции. Любопытствующие посетители сюда просто валом валили. Но потом доходную лавочку пришлось закрыть. В зале произошло несколько весьма загадочных несчастных случаев, увы, с фатальными исходами. На одного мужчину обрушился железный гроб. Ну, тот самый, у которого внутри острые шипы. Другой малолетний балбес решил попозировать на фоне гильотины. В поисках как можно более красочной позы встал на колени, положил голову… Думаю, дальше можно не продолжать. По непонятной причине механизм сработал, хотя смотрители зала клялись, что это невозможно. Была еще парочка смертей, подробности которых описывали местные газеты…

— Хватит! — взмолилась я, невежливо перебив его. Жалобно скривилась. — Иначе меня сейчас стошнит.

— Ох, прости, Доминика, — виновато проговорил Стефан. — Больше не буду, просто расскажу конец истории. Какое-то время зал был закрыт для посетителей, но экспозицию не убирали. А потом…

И тут же умолк, по какой-то непонятной причине не решившись продолжить.

— Потом одного из охранников постигла незавидная участь тех бедолаг, — мягко произнес Луциус, великодушно не вдаваясь в подробности. — Расследование ничего не дало. Это действительно были несчастные случаи, а не убийства. Фатальные стечения обстоятельств. Тогда было решено разобрать экспозицию. Некоторое время в зале висели картины одного известного художника. Но потом оказалось, что посетители упорно обходят стороной эту выставку. Да что там посетители, даже служители музея старались лишний раз не заглядывать сюда, хотя должны были следить за соблюдением порядка. Администрация пыталась воздействовать на сотрудников, даже ввела график своеобразных дежурств, но тогда последовал вал увольнений. В конце концов, зарплаты музейных работников никогда не были настолько высокими, чтобы изо всех сил держаться за место и рисковать при этом жизнью. И администрация сдалась. Зал не стали закрывать, поскольку по доброй воле сюда все равно никто не заходил. Просто оставили пустым.

— Кажется, я читал про это, — произнес Стефан. — Вроде бы последний несчастный случай тут произошел не так уж и давно — где-то полгода назад.

— Ясно, — пробормотала я, растирая виски, в которых ядовитой змеей зашевелилась пробуждающаяся мигрень.

— Я действительно был здесь, — проговорил Луциус. — После того, как заполучил в свои руки биографию этого мерзавца. Записи на ее страницах указывали на это место. По преданию, именно здесь Ринуальд заключил сделку с Итирусом. И по преданию, именно здесь ткань между двумя мирами настолько истончилась, что можно перешагнуть грань и получить в свои руки секрет всемогущества. Но, как ни печально признаваться, я так и не понял, что именно надлежит сделать. Да, мне было здесь не по себе, но и только. Я осмотрел весь зал, чуть ли не на коленях обстучал пол и стены. Благо, что по вполне понятным причинам никого не заинтересовали мои действия. Посетители и служители музея по-прежнему держатся в стороне от этого помещения. Сначала я страшно разозлился из-за неудачи. Стоило затевать такую масштабную аферу, рисковать положением и добрым именем, стремясь получить книгу в свои руки, чтобы в итоге потерпеть сокрушительное поражение. Но затем я вдруг понял причину. Я не верю в богов. По моему мнению, это самые обычные люди, загадочным образом получившие доступ к беспредельному запасу сил. Я маг вне категорий, то есть в каком-то смысле почти бог. Мне не хватает для этого звания лишь самой малости. А те, кого мы зовем богами, нашли способ получить эту малость. Итирус не отзовется на мой призыв. Зачем ему конкурент? Но он обязательно услышит того, кто в него искренне верует. То есть он обязательно услышит тебя, Доминика.

Я опустила голову. Вокруг по-прежнему было темно, однако мне казалось, что Луциус способен увидеть мою саркастическую усмешку. Удивил дракона голым рыцарем, как говорится. Я уже давно поняла, зачем ему понадобилась.

— Подожди-ка! — вдруг вмешался в его затянувшийся монолог Стефан. — Итирус — бог мертвых. Доминика, по пути сюда ты спрашивала меня, какие жертвы были принято ему приносить. То есть я и Элмер нужны для того…

Стефан не успел договорить. Мрак зала вдруг разрезала ярко-алая молния парализующих чар, направленная ему прямо в грудь. А в следующее мгновение такая же ударила в Элмера. Это произошло так неожиданно, что никто из них не успел отреагировать. Краткий промежуток времени, уложившийся между двумя биениями моего зашкаливающего от волнения пульса, — и мои спутники рухнули на пол.

— А я все гадала, когда же ты воспользуешься магией, — пробормотала я.

Почему-то мне не было страшно. Исподволь на меня наползало странное оцепенение. Словно мрак, плескавшийся вокруг, медленно отравлял мою кровь, вселяя в душу чувство неизбежного краха.

— Я боялся, что меня засекут, — пояснил Луциус. — Как ты прекрасно знаешь, каждый человек вкладывает в чары индивидуальные особенности. Но теперь это уже неважно. Мы на месте. И никто не успеет помешать нам.

— Я ведь могу и отказаться играть по твоим правилам, — мрачно проговорила я, изо всех сил напрягая зрение и пытаясь понять, все ли в порядке у моих товарищей. Увы, пустое. Мрак надежно укрыл их тела за своей завесой.

— Я знал, что ты так ответишь. — Я не могла сейчас видеть лица Луциуса, но не сомневалась, что он улыбается. В его голосе послышались отзвуки злого смеха. — Поэтому, собственно, даже обрадовался, когда эти два дуралея вывалились вслед за тобой из телепорта. Правда, до поры до времени не подавал вида, что мне на руку их появление. Будь иначе — ты бы даже не узнала о том, что они пытались спасти тебя. Ты была без сознания достаточное время, чтобы я успел избавиться от них.

— Вот как. — Я глубокомысленно хмыкнула. Помолчала немного и вкрадчиво добавила: — Ты ведь понимаешь, что я не позволю тебе убить ни Стефана, ни Элмера.

— Понимаю, — насмешливо отозвался Луциус. — Если говорить откровенно, я и не собирался марать руки. На сей раз убьешь ты.

Я не выдержала и громко расхохоталась. Понимаю, что время и место для смеха были выбраны крайне неудачно, но уж очень меня повеселило самоуверенное заявление Луциуса. С чего он решил, что я буду повиноваться его приказам?

Отзвуки моего невеселого смеха прокатились эхом по пустынному зданию. И это очень не понравилось тому, кто скрывался во мраке. А может, этот загадочный некто и был самой темнотой? По спине пробежала ледяная дрожь предчувствия скорого смертельного удара, и я резко замолчала.

— Сегодня ты убьешь для меня, Доминика, — медленно, впечатывая каждое слово в звенящий от напряжения воздух, проговорил Луциус, будто не заметив моей реакции на свое утверждение. — Все будет именно так, а не иначе. Поэтому мне нужны были оба твоих товарища. Выбор. Я дарую тебе небывалую роскошь выбора — решить, кому из них жить, а кому умереть. Помнится, ты утверждала, будто Стефан дорог тебе? Вот и докажи это. Убей Элмера — и тогда я сохраню твоему любовнику жизнь. Ему, правда, придется померзнуть на полу до утра, но это лучше, чем умереть на этом же полу с перерезанным горлом.

— С чего ты решил, будто я буду выбирать? — хрипло спросила я, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Потому как иначе я убью обоих. — Затаенный смех в голосе Луциуса заставил меня вздрогнуть. А кукловод тем временем продолжал, с искренним наслаждением смакуя каждую кровожадную деталь своего тошнотворного плана: — А потом я притащу сюда старика-охранника и убью его на твоих глазах. Около музея есть стоянка самодвижущихся повозок, которую молодежь любит использовать в качестве места свиданий. Да, погода сегодня не располагает к прогулкам, но что может быть лучше обнимашек на заднем сиденье подальше от бдительного ока родителей? Думаю, несколько парочек я там точно обнаружу. Затащу сюда и буду убивать влюбленных по одному перед твоими глазами. Да, безусловно, рано или поздно меня остановят, но сколько жертв к тому моменту будет на твоем счету, Доминика? Клянусь, что залью этот зал кровью, как в былые времена, если ты откажешься!

— Зачем такие сложности? — буркнула я. — Почему ты не можешь сам…

И тут же осеклась, вспомнив упоминание Стефана о том, что последний несчастный случай произошел в стенах этого зала совсем недавно. И как я сразу не догадалась, что по времени это произошло после того, как Луциус получил в свои руки книгу.

— Вот, значит, как, — медленно протянула я. Криво ухмыльнулась. — И ты еще имел наглость обижаться на меня, когда я назвала тебя убийцей!

— Это была необходимость. Крайняя мера, на которую я был вынужден пойти.

Интересно, мне послышалось или в тоне Луциуса действительно проскользнули нотки вины? Впрочем, даже если и так, то это мало что меняет. Говорят, некоторые легендарные чудовища тоже плакали, когда живьем поедали людей.

— Так или иначе, но сегодня убийцей станешь ты, — продолжил после краткой паузы Луциус. — И я не дам тебе долго размышлять. Решай, Доминика! Или ты убьешь Элмера — и тогда Стефан останется в живых, а кроме него жизни сохранят многие и многие другие, кто сейчас и не догадывается, какая опасность нависла над их головами. Или же… Впрочем, альтернативу я тебе уже озвучил.

Я с усталым вздохом подняла руку и потерла глаза, измученные долгим вглядыванием в непроглядный мрак. Некто или нечто, чье присутствие я по-прежнему ощущала в этом зале, затаилось, словно заинтригованное нашим спором. Но оно еще было здесь, в этом я могла поклясться.

— Минута, Доминика, у тебя есть только минута, — поторопил меня Луциус. Вкрадчиво добавил: — И потом, подумай: если моя затея увенчается успехом и я стану богом — то никто не помешает мне вернуть Элмера из царства вечной тьмы. Пусть живет. Мальчишка, конечно, надоедлив и самоуверен сверх меры, но он не сделал мне ничего дурного.

«Ложь! — вспыхнуло в голове. Правда, я не была уверена, что это моя мысль. Она будто пришла извне. — Никому не разрешено возвращать умерших! Иначе это пошатнет хрупкое равновесие между двумя мирами. Лишь однажды это произошло, но преступивший правила был жестоко наказан».

Я невольно потрясла головой, удивляясь, откуда пришло это знание. Но тут же отбросила ненужные размышления в сторону. Потом, все потом. Сейчас у меня есть заботы намного важнее.

До моего слуха донесся тонкий певучий звон стали. Видимо, Луциус вытащил-таки нож из своего рюкзака. А в следующее мгновение под потолок взмыл крохотный лепесток пламени, и я ошеломленно захлопала ресницами, силясь в кратчайшие сроки привыкнуть к смене освещения. Затем быстрым взглядом обвела помещение.

Как я и полагала, зал оказался абсолютно пуст. Он был слишком огромен для столь скромного источника света, поэтому тьма торопливо спряталась в углах. Мрак словно скрывал полчища насекомых. То и дело я улавливала какое-то шелестение и неприятный хруст. Правда, вполне возможно, что все это мне лишь чудилось.

Затем я посмотрела на Луциуса. Он стоял в нескольких шагах от меня, а между нами на холодном каменном полу лежали мои товарищи. Стефан устремил пустой бессмысленный взор в потолок, тогда как Элмер упал лицом вниз.

Я вздрогнула, заметив, что светлые волосы последнего потемнели от крови. Видимо, это были последствия неудачного падения.

— Прошу. — Луциус с издевательским полупоклоном протянул мне рукоятью вперед нож.

Я невольно отпрянула от столь жуткого дара, зачем-то спрятав руки за спиной.

— Не упрямься, — мягко проговорил Луциус. — Я понимаю, что требую от тебя многого, даже слишком многого, но поверь — твои старания, как и твои страдания, будут щедро вознаграждены. Представь, что это лежит не Элмер. Представь, что перед тобой Викорий. Ты ведь хотела отомстить за гибель семьи. Так продемонстрируй мне это. Давай проведем, так сказать, репетицию.

Я с тоскливым страхом покосилась в сторону выхода из зала. Наверняка магию Луциуса уже засекли, но как долго ждать помощи? К тому же Луциус прекрасно осознает, что сейчас время пошло уже на минуты, если не на секунды.

— Ну же, решайся, — чарующим голосом почти пропел Луциус, и его зрачки расширились от непонятного возбуждения. — Доминика, тебе не удастся отвертеться. Твое время на исходе.

После чего опустился на колени подле Стефана. Левой рукой рванул ему ворот рубашки, обнажив грудь. И легонько провел лезвием ножа по коже, словно намечая место для удара. Стефан даже не дернулся, хотя царапина мгновенно вспухла крупными каплями крови. Должно быть, Луциус надавил на острие слишком сильно.

— Элмер все равно не почувствует боли, — прошептал Луциус, глядя на меня снизу вверх. — Он без сознания, видать, неплохо приложился головой. А вот Стефан… Стефан — совсем другое дело. Он все видит, все чувствует. Кто знает, смогу ли я удержаться от искушения? Он все-таки мой соперник. И я могу пожертвовать лишнюю минуту-другую, чтобы его смерть стала как можно более мучительной.

Я верила, что Луциус говорит чистую правду. Если бы я продолжила играть в молчанку — то он действительно начал бы пытать Стефана на моих глазах, наказывая меня тем самым за своеволие и непослушание. И я не сомневалась, что он обладает достаточным опытом для этого и способен даже пару минут превратить для Стефана в вечность, наполненную страданием.

Стефан по-прежнему безмолвно смотрел в потолок. В его глазах, остекленевших под воздействием парализующих чар, не промелькнуло ни намека на страх или какое-нибудь другое чувство.

— Ну? — и Луциус занес руку, желая украсить тело несчастного новым порезом.

— Стой! — выкрикнула я, когда между острием ножа и кожей оставалось всего ничего.

Луциус послушно замер, а я продолжила, с трудом выговаривая слова заплетающимся от волнения языком: — Ладно, твоя взяла. Я… Я убью Элмера.

— Я и не сомневался, что ты сделаешь верный выбор. — Луциус улыбнулся одними уголками рта. Так и не встав с колен, вновь протянул мне нож, но на сей раз вперед выставил не рукоять, а запачканное кровью лезвие.

Я сжала зубы так сильно, что челюсти протестующе заныли. И взяла нож.

Почему-то показалось, что Луциус сейчас дернет его на себя, тем самым распоров мне ладонь. Но он лишь разжал пальцы, и нож всей тяжестью лег в мою руку.

— Приступай! — сухо приказал он. С усилием пихнул Элмера в бок, и он тяжело перевалился на спину. Я невольно вздрогнула при виде залитого кровью лица товарища — при падении он рассек себе лоб. А Луциус тем временем уже поспешно освобождал его от рубашки. Затем ткнул указательным пальцем ему в грудь и спокойно проговорил, глядя мне прямо в глаза: — Ударишь сюда. Бей как можно сильнее, тогда он умрет, так и не придя в сознание. А потом, если все пройдет так, как надо, то я верну его в мир живых. Обещаю, что это будет моим первым свершением в качестве нового бога. Элмер ничего не запомнит. Для него путешествие в вечную тьму будет лишь затянувшимся обмороком.

— Если все пройдет, как надо, — с нажимом и сарказмом повторила я. Ладони так сильно вспотели от страха и напряжения, что нож рисковал в любой момент выскользнуть из моей хватки.

— В подобные моменты лучше не сомневаться. — Луциус позволил себе краткую усмешку. — Если не веришь себе, то поверь мне, Доминика. Все будет так, как я захочу!

Во тьме, плескавшейся по периметру зала, усилился неприятный хруст, словно в ответ на столь самоуверенное заявление мага. Я кинула обеспокоенный взгляд туда, затем вновь посмотрела на Луциуса. Почему он настолько невозмутим и спокоен? Неужели ничего не слышит?

— Давай, — прошептал он мне.

Я медленно преклонила колени перед лежащим без сознания Элмером. Теперь я была так близко к Луциусу, что слышала его дыхание. Нас разделяло лишь крохотное расстояние. Наверное, если бы мы вздумали одновременно нагнуть головы, то непременно столкнулись бы лбами. Забавное, должно быть, вышло бы зрелище.

Луциус еще прижимал палец к груди Элмера, намечая для меня место удара. Я сосредоточила взгляд на этом крохотном кусочке кожи. Казалось, я даже могла увидеть, как под надежной защитой ребер спокойно бьется сердце приятеля, который даже не подозревал, какая опасность над ним сейчас нависла.

— Все будет хорошо, — коснулось моего слуха ласковое заверение. — Я обещаю.

Интересно, я услышала это на самом деле или мне просто захотелось это услышать? Но в любом случае это был не голос Луциуса. А чей тогда?

Я крепко зажмурилась. Набрала полные легкие воздуха и задержала дыхание. Не буду ни о чем думать, не буду ничего представлять. Просто резко опущу руки так, будто желаю с силой вогнать этот нож в столешницу. Никаких мыслей, никаких сомнений, никакого волнения…

И в следующее мгновение моя рука, словно повинуясь неслышимому приказу, действительно резко пошла вниз. Это произошло само собой, без моего участия. Как будто власть над моим телом на время захватил чужой разум.

Существо, скрывающееся во мраке, радостно взревело, почувствовав запах крови. Я машинально отметила, как мягко нож вошел в тело. Никакого сопротивления. Неужели убить человека ударом в сердце настолько легко?

— Доминика! — вдруг встревоженно и растерянно крикнул Луциус. — Какого демона ты сделала?

Я открыла глаза. Точнее, я попыталась это сделать, но почему-то не смогла. По телу разливалась странная слабость. Сознание мерцало, грозя в любой момент меня покинуть.

— Неужели тебе был так дорог Элмер, что ты предпочла убить себя?

Из-за все возрастающего звона в ушах я с трудом расслышала этот отчаянный выкрик Луциуса. О чем он говорит? Я не собиралась убивать себя.

Это была моя последняя осознанная мысль. Затем вокруг воцарились долгожданная темнота и спокойствие. И почему-то я больше не боялась существа, которое скрывалось в этом мраке.

* * *

— Твое время умереть еще не пришло.

Этот женский голос был мне знаком. Он звучал в темноте, которая ласкала мое измученное тело. Точнее, он был этой тьмою. Все чувства для меня сейчас слились в одно. Я слышала — и одновременно осязала. Интересно, а увидеть этот голос или его обладательницу я смогу?

Как оказалось — смогла. Едва я об этом подумала, как тьма посерела и словно отодвинулась. Передо мной стояла девушка. Совсем еще молоденькая и худенькая до такой степени, что казалась прозрачной. Правда, теперь на ней было не длинное светлое платье, так напоминающее те наряды, в которых принято идти к алтарю во время брачного ритуала, а темный брючный костюм.

— Я помню тебя, — произнесла я. — Мы уже встречались. Тогда, на крыльце, перед самым началом нашего так называемого путешествия.

— Верно. — Девушка кивнула. И опять меня поразил ее странный акцент, так не похожий на те, которые мне доводилось ранее слышать. Откуда же она родом?

Я украдкой огляделась, силясь понять, где оказалась. Но тут меня ожидало разочарование. Вокруг нас струился уже знакомый мне мрак, который все скрывал от меня. Я и моя собеседница словно висели в клетке из тьмы, где не было ни пола, ни потолка, ни стен.

— И что тебе надо от меня? — настороженно переспросила я.

— Не так давно я была мертва. — В прежде спокойных глазах незнакомки мелькнуло и тут же пропало чувство затравленного ужаса. — Это… Это было очень неприятно. Тогда меня спасли. При этом тот, кто вытащил меня из вечного мрака, пошел против правил. Сейчас он наказан за это, поскольку не имел никакого права так прямо и непосредственно вмешиваться в дела смертных. Конечно, он попытался обратить все в игру и только поэтому сохранил себе жизнь. Но некоторое время он будет только наблюдателем. Однако не ответить любезностью на его любезность тот, ради кого он пошел на этот риск, не смог. Он помог мне тогда — я помогу ему, Доминика.

Я вздрогнула, когда она назвала мое имя. Такое чувство, будто она все знает обо мне. Что скрывать очевидное, это не привело меня в восторг. Мне было очень и очень досадно, что я, в свою очередь, понятия не имела, кто она. И еще обиднее было признавать, что я ни слова не поняла из ее объяснения.

— А нельзя ли немного подробностей? — попросила я, выдавив из себя измученную усмешку.

— Нельзя. — Незнакомка сочувственно улыбнулась. — В любом случае дела былого тебя никак не касаются. Важнее другое. Сейчас ты тоже мертва. Точнее — не жива. Но грань между этими двумя состояниями так тонка, что обычному человеку ее ни за что не увидеть.

Нет, я не удивилась и не испугалась. Если честно, я ожидала нечто подобное. В памяти сам собою всплыл выкрик Луциуса, который я услышала перед тем, как окружающий мир залила темнота. Неужели я действительно убила себя? Странно. Никогда бы не подумала, что во мне настолько развито чувство самопожертвования. Напротив, жизнь на Хексе из кого угодно сделает эгоиста. Иначе там просто нельзя.

— Это сделала ты, — скорее утвердительно, чем вопросительно протянула я. — Ты заставила меня ударить себя ножом. Твой загадочный подарок, который я получила на крыльце. Он состоял именно в этом?

— Нет. — Девушка отрицательно мотнула головой. — Мой подарок заключается в том, что ты выживешь после этого удара. Считай это путешествие в мир мертвых просто познавательной экскурсией.

— Но все-таки, что все это значит? — Я обескураженно всплеснула руками, понимая, что пока не получила ни одного прямого ответа на свои вопросы. Эдак мы еще долго можем беседовать ни о чем.

— Твой приятель захотел стать богом. — Девушка рассеянно провела рукой по волосам, словно проверяя, не растрепались ли они, хотя здесь не было даже намека на ветерок. — Но он даже не подозревает, что боги тоже бывают разными. Есть изначальные, существование которых нельзя доказать или опровергнуть. В них можно только верить, как ты веришь в Иракшу и ее благословенный огонь. И есть те, которые некогда исполнили мечту твоего амбициозного друга и сами стали богами. Ну, по крайней мере, в глазах обычных смертных. А другими словами — просто получили в свои руки секрет всемогущества и правильно им воспользовались. Но при этом они были рождены людьми и во многом людьми и остались. Они зовут себя игроками. Видимо, в какой-то момент им наскучила обычная жизнь. Бессмертие — что может быть унылей? Рано или поздно, но дни сливаются в единообразную череду. Путешествия наскучивают, любовь надоедает. И только соперничество может разжечь огонь в крови. И тогда они придумали игру.

Я с чуть слышным изумлением вздохнула. Час от часу не легче, как говорится. Игра, игроки… А я-то думала, что меня уже ничего не способно удивить.

— И какова же конечная цель этой так называемой забавы? — полюбопытствовала я.

— Это тебя не касается! — непреклонно отрезала девушка. — Все это я рассказала тебе лишь с одной целью: объяснить, что среди так называемых богов, добившихся всемогущества собственными силами, конкуренция зашкаливает. И им не нужны новые соперники. Поэтому меня послали остановить твоего друга.

— Луциус мне не друг! — гневно фыркнула я, но при этом невольно потерла брачную татуировку, которая вдруг налилась огнем.

— Тем лучше. — Девушка довольно кивнула. — Тогда, думаю, ты не будешь возражать, если он погибнет.

Последнее слово упало камнем между нами. Я ошарашенно замерла, глядя на невозмутимую улыбку незнакомки. Неужели она всерьез намеревается убить Луциуса?

«А почему бы и нет? — навязчиво забубнил внутренний голос. — Тебе же было сказано, что новые самообъявленные боги никому не нужны. Без разницы, что за игра ведется на небесах, но прием в участники, по всей видимости, уже давно закрыт. И тем лучше для тебя. Ты же сама прекрасно осознаешь, что Луциус не оставит тебя в покое. Только смерть разлучит вас. Необходимо убить кукловода. И пусть столь грязное дело кто-нибудь сделает за тебя».

И все же почему-то мне стало не по себе от жестокого приговора, озвученного равнодушным голосом незнакомки. Где-то в глубине души тяжело заворочалось какое-то непонятное чувство. Словно мне было жалко Луциуса. Хотя, казалось бы — полный бред! Я должна радоваться скорому освобождению. Понять бы еще, почему мир вокруг вдруг странно замерцал в пелене подкативших слез.

Я торопливо опустила глаза, попытавшись за нарочито безразличным видом спрятать сложную смесь эмоций, охвативших меня после этого заявления.

— Ненависть, как и любовь, — это наипрочнейшие узы, — медленно проговорила девушка, без особых проблем поняв терзающие меня чувства. — Они прочнее любого металла. Иногда врага терять даже больнее, чем друга.

— Как… — Голос отказался служить мне, сорвавшись на болезненный хрип. Я кашлянула и попробовала еще раз: — Как именно это произойдет?

— Это уже произошло. — Незнакомка равнодушно пожала плечами. — Твой самовлюбленный приятель был прав: для получения секрета всемогущества необходима жертва. Но ее должен принести тот, кто искренне верует. Ты отказалась убить друга, но убила себя. Так или иначе, но кровь пролилась. В нужном месте, в нужное время. Теперь он обязательно попытается тебя спасти и тем самым нарушит правила. А значит, я получу право устранить его.

— И все же, кто такие эти игроки? — задала я самый главный, пожалуй, вопрос.

Но девушка лишь хладнокровно усмехнулась и прищелкнула пальцами. И в следующий миг меня швырнуло через мрак обратно в собственное тело.

* * *

Хотелось пить. О великая Иракша, как же сильно мне хотелось пить! Жажда даже перекрывала чувство боли.

Голову словно окунули в жидкий огонь. Сильно пекло в низу живота. И я знала, что смотреть туда ни в коем случае нельзя.

Я тяжело заворочалась на полу. Было очень мокро и липко лежать. Попыталась облизнуть покрывшиеся корочкой растрескавшиеся губы, но сухой, как терка, язык безжизненно вывалился.

— Лежи спокойно, Доминика. — Чья-то сухая прохладная ладонь прижалась к моему пылающему лбу, и я беззвучно застонала от наслаждения. — Помощь уже идет.

Я никогда бы не подумала, что может быть так тяжело просто посмотреть, что происходит вокруг. Веки словно налились свинцовой тяжестью и отказывались повиноваться приказам разума. Но, наконец, с величайшим трудом мне удалось разлепить один глаз. И я увидела Элмера, который сидел рядом со мной и беспрестанно гладил меня по волосам. Его лицо было очень бледным, на лбу виднелись уже подсохшие багровые потеки крови. Но тем не менее он с неподдельной нежностью улыбнулся мне, когда заметил, что я на него смотрю.

— Где Стефан?

Я думала, что задам этот вопрос вслух, но мои губы лишь беспомощно шевельнулись. Однако Элмер понял, что именно меня интересует, и затараторил, стремясь как можно быстрее удовлетворить мое законное любопытство:

— Со Стефаном все в порядке. Я освободил его от парализующих чар, и он побежал за помощью. Ну, точнее, как сказать — побежал… Поковылял. Сама знаешь, что передвигаться после подобного весьма затруднительно. Но вид у него был более чем решительный, думаю, до охраны он доберется, пусть даже ползком. Сам-то я совсем на ногах стоять не могу.

И с виноватой улыбкой показал на свою голову, намекая на последствия неудачного падения.

— Где Луциус?

И опять Элмер каким-то невообразимым чудом понял мой вопрос. Пожал плечами и ответил:

— Не спрашивай меня более ни о чем, Доминика. Я понятия не имею, что именно здесь произошло. Когда я очнулся — то обнаружил, что смотрю прямо в твои остекленевшие глаза. Мы лежали лицом к лицу в общей луже крови. Право слово, я подумал, что Луциус зарезал тебя. Правда, почему при этом он пощадил нас со Стефаном? Я поднапрягся, скинул чары, затем еще пару минут полежал в обмороке. Опять очнулся и освободил Стефана. И опять некоторое время повалялся без чувств, пока он рыдал над твоим телом. Вновь пришел в себя и чуть ли не пинками погнал этого остолопа прочь.

Я прикрыла глаза и прислушалась к царившей в зале тишине. Надо же, ушло ощущение чуждого существа, скрывающегося во мраке. Мы действительно были здесь одни. Но куда делся Луциус?

— Думаю, именно Стефану надлежит задавать вопросы, — хрипло проговорил Элмер. — Он-то не терял сознания все это время. Чудак все время повторял, что ты спасла мне жизнь. Мол, когда Луциус заставлял тебя убить меня — ты предпочла воткнуть нож себе в живот. Это правда?

Я почувствовала на себе требовательный взгляд Элмера, но предпочла не отвечать на него, вместо этого крепко зажмурилась. Пусть думает, что я снова потеряла сознание. У меня нет никакого желания что-либо рассказывать. Боюсь, все это прозвучит слишком невероятно. Да что там, я сама сомневаюсь в том, что все это было. Таинственная незнакомка, рассказ про игроков… Вдруг это просто почудилось мне? Вдруг это было, так сказать, воспаленным бредом угасающего сознания? Кто знает, какие видения посещают человека перед ликом смерти?

— Если Стефан прав и ты на самом деле спасла меня, пожертвовав собою, то я никогда этого не забуду, — негромко продолжил Элмер, и я ощутила на своей щеке тепло его руки. — Доминика, пусть ты и не слышишь меня сейчас, но знай: в моем лице ты обрела самого надежного друга. — И добавил совсем уже тихо: — Спасибо.

Но меня уже качало на волнах забытья. Они медленно уносили меня в тот мир, где не было боли и жажды. Правда, я знала, что не умру. Луциус вырвал меня из лап смерти ценой собственной жизни. Интересно, поступил бы он так, если бы знал про некие загадочные правила и наказание, обязательно последующее за этим?

«А кто сказал, что он не знал об этом? — насмешливо удивился чей-то голос в моей голове. — Твой приятель просто не любит играть по чужим правилам. Вот и поплатился за это».

* * *

Когда я открыла глаза в следующий раз, то мне в лицо ударил солнечный свет. Это было так ярко и неожиданно, что я с трудом удержалась от болезненного вздоха.

— Ох, простите, — тут же послышался чей-то виноватый голос. — Сейчас я задерну занавески.

— Не надо, — сипло попросила я, чувствуя ласковое тепло на своей коже. — Мне нравится солнце. Это лучше, чем мрак и холод.

Мой пока неведомый собеседник озадаченно промолчал, видимо, не совсем поняв смысла произнесенной фразы. А я нежилась и словно ощущала, как мое многострадальное тело впитывает свет всеми порами. Как ни печально осознавать, но мне определенно пора менять профессию. Хватит с меня приключений! На Хекс мне путь отныне заказан, это совершенно точно. Думаю, вряд ли на Нерии приветствуются изучение и особенно применение на практике смертельных проклятий. Да и как магу высшего уровня подчинения мне придется поступить на государственную службу. Что же, надеюсь, я найду вакантное местечко какого-нибудь библиотекаря в архиве. Хотя нет, пожалуй, лучше не стоит: книгами я тоже сыта по горло. Да хоть уборщицей в департаменте! Лишь бы подальше от тайн и секретов.

— Доминика, вы можете ответить на парочку вопросов? — наконец, рискнул оборвать затянувшуюся паузу мой собеседник.

Если честно, мне совершенно не хотелось этого делать. Я прекрасно понимала, что интересует Вериаша. А именно он находился сейчас подле моей постели — я узнала его голос. Но если я начну рассказ о моих злоключениях, то неминуемо окунусь в пережитый ужас и страх. Вспомню, как легко нож вошел в мое тело. Опять увижу незнакомку и почувствую кровожадный восторг загадочного существа, нашедшего себе кров под крышей музея истории Озерного Края. Нужно ли это мне? Быть может, сказать, что я ничего не помню?

«Тебе не поверят, — несогласно шепнул глас рассудка. — А следовательно, замучают допросами. Лучше поведать обо всем самой, чем дни напролет проводить в душном тесном помещении, отвечая на новые и новые вопросы и придумывая новую и новую ложь. Рано или поздно твой обман обязательно раскроется. Ты вроде как решила остаться на Нерии и найти себе тут работу. Упорное сокрытие правды послужит тебе не самой лучшей рекомендацией».

— Доминика? — негромко повторил Вериаш. — Вы меня слышите?

Я с усталым вздохом открыла глаза. Сощурилась, пытаясь разглядеть мужчину на фоне ярко освещенного окна. Но все, что я видела — лишь темное размытое пятно.

— И все-таки так будет лучше, — проговорил Вериаш и задернул занавески.

Я несколько раз моргнула, привыкая к полумраку. Затем с интересом повела головой из стороны в сторону, изучая обстановку.

По всей видимости, я находилась в больничной палате. Хм-м… Такое чувство, будто я вернулась на год назад. Помнится, после расследования несчастий, обрушившихся на семейство Райен, мне тоже пришлось пройти курс лечения. И вот теперь я опять лежу на узкой койке и на моей руке опять браслет с именем. Как тут не подумать о том, что климат Озерного Края крайне губительно действует на мое здоровье.

«Скорее, на твое здоровье крайне губительно действует привычка якшаться со всякими опасными типами, — грустно заметил внутренний голос. — Одно радует — хоть от Луциуса ты избавилась».

Я с неожиданной силой сжала кулаки, до боли вонзив ногти в ладони. Почему-то при мысли о том, что Луциус погиб, накатила жаркая волна горя. Бред, полный бред! С чего вдруг мне оплакивать злейшего врага? Да, он был моим мужем, но заставил меня пройти через брачный ритуал чуть ли не силой. И теперь я наконец-то освободилась от него. Больше не надо бояться каждой тени, можно жить так, как хочешь сама. Правда, сперва придется разобраться с тем валом проблем, которые оставил в наследство после себя Луциус. Но все-таки, все-таки… Почему мне хочется плакать?

Я заметила, что Вериаш внимательно смотрит на меня, должно быть, с любопытством подмечая малейшие изменения моей мимики, и торопливо опустила голову, пряча лицо в тени распущенных волос. Провела чуть дрожащей рукой по животу, силясь нащупать повязку. Удар ножом пришелся именно сюда.

— Когда вас нашли на полу музея, вы лежали в луже крови, — проговорил Вериаш, когда моя рука недоуменно замерла, не обнаружив искомое. — Исследование доказало, что почти вся эта кровь принадлежала вам, остальная малая часть — Элмеру. И тем страннее было то, что на вашем теле не обнаружили и царапины. Но при всем этом вы действительно едва не погибли от кровопотери. Как такое возможно?

— Видите ли, после некоторого момента я очень смутно помню события той ночи, — уклончиво проговорила я. — Полагаю, мои друзья лучше ответят на ваши вопросы.

— Ваши друзья, — протянул с непонятной интонацией Вериаш. Усмехнулся и покачал головой. — Мне пришлось выставить охрану около палаты, чтобы ваши друзья не смогли сюда прорваться. Стефан Райен поднял на уши весь Озерный Край, пытаясь добиться свидания. Боюсь, если я не уступлю, то сегодня же вечером меня с позором выгонят со службы. А Элмер Ритон, несмотря на собственную травму, так и сидит в коридоре. Ему не дали стул, но он расположился прямо на полу. И угрожает, что не двинется с места, пока не увидит вас.

Ритон? Я недоуменно нахмурилась, услышав незнакомую фамилию, но тут же расслабилась. Пожалуй, пора наконец-таки привыкнуть к тому, как на самом деле зовут моего приятеля. Благо, что хоть имя у него оказалось настоящим.

— Вот как? — Я с трудом улыбнулась. Слова Вериаша приятно согрели мое самолюбие. Даже мучившая меня тошнота отступила.

— Так или иначе, но я уже говорил с ними, — продолжил Вериаш и осторожно опустился на самый краешек кресла, стоявшего напротив кровати. — Их рассказ, что скрывать, прозвучал слишком невероятно. Поэтому я хочу услышать и вашу версию событий. И уже тогда буду делать выводы.

— Не думаю, что вы узнаете что-нибудь новое от меня, — проговорила я. — Луциус хотел получить секрет божественного всемогущества. Он был уверен, что если совершит человеческое жертвоприношение в стенах музея — то на его зов откликнется сам Итирус. Эти сведения он почерпнул из биографии Ринуальда Дайчера, которую выкрал в прошлом году из коллекции Стефана.

— И Элмер, и Стефан утверждают, что Луциус не собирался убивать сам, — поправил меня Вериаш.

— Да, он заставлял это сделать меня, — согласилась я. — Видите ли, из всей этой честной компании я единственная верую в богов. Луциус считал, что при проведении ритуала это имеет основополагающее значение.

— Но что-то пошло не так. — Вериаш напряженно подался вперед. — Что именно?

— Вместо того чтобы убить Элмера, я убила себя. — Я на мгновение зажмурилась, вспомнив ту ужасающую легкость, с которой нож вошел в мое тело. Да, тогда моей рукой руководило чужое желание, но все же, все же… Думаю, я еще долго буду обречена переживать этот момент в самых худших своих кошмарах.

В палате повисла тишина. Вериаш явно не ожидал от меня подобного признания. Он откинулся на спинку кресла и задумчиво забарабанил пальцами по подлокотнику, не сводя с меня напряженного взгляда.

— Редко когда встретишь такую преданность друзьям, — чуть слышно прошептал он.

Я отвела взгляд, не имея ни малейшего желания приписывать себе эту заслугу. Что скрывать, я эгоистка до мозга костей, как, наверное, и любой хекстянин. Иначе в нашем мире просто нельзя. Поэтому если бы меня действительно поставили перед выбором — моя жизнь или жизнь Элмера, то я без малейших душевных колебаний и сомнений выбрала бы первый вариант. Да что там, даже ради Стефана я не готова была бы переселиться в царство вечной тьмы. Но если я возражу — то придется пускаться в слишком долгие и слишком невероятные объяснения. Поэтому пусть будет так.

Вериаш еще целую минуту молча смотрел на меня. В его карих глазах мерцало легкое недоверие. Но я спокойно выдержала его взгляд. Мне нечего бояться. И Стефан, и Элмер уже рассказали ему, как обстояло дело. Они не знают про загадочную незнакомку, не слышали ее странный рассказ про настоящих богов и таинственных игроков, желающих уподобиться им. Поэтому с этой стороны мне бояться нечего. Он при всем желании не сумеет уличить меня во лжи.

— Пожалуйста, не обижайтесь, — вдруг негромко попросил Вериаш. — Я понимаю, насколько вам тяжело пришлось. Поэтому я не имею права упрекнуть вас в чем-либо или заподозрить. Но все же… У любого мало-мальски стоящего дознавателя есть чутье. Обостренная интуиция, если быть точнее. Именно она зачастую подсказывает нам, кто убийца, а кто жертва. И порой это происходит задолго до обнаружения каких-либо улик. Да что там скрывать, я доверяю своему чутью намного больше, чем уликам.

— И оно говорит вам, что я лгу? — Я с показным раздражением вздернула брови.

— Нет. — Вериаш покачал головой и мягко поправил: — Оно говорит мне, что вы не до конца откровенны со мной. Вы что-то утаиваете, Доминика. Что-то очень важное. Я буквально чувствую, как замирает ваше сердце, когда вы вспоминаете об этом. Но что вас так сильно тревожит?

Голос дознавателя звучал так успокаивающе и обволакивающе, что мои веки невольно стали смыкаться. Это было как колыбельная песня. Так и тянуло откинуться на подушки и слушать Вериаша, пока вокруг меня вновь не расплескается тьма забытья.

А в следующее мгновение я с силой ущипнула себя за локоть. Резкая боль отрезвила меня, развеяла тончайшую паутину заклятья, которое накладывал на меня дознаватель. И тот огорченно вздохнул, когда я взмахнула рукой, разгоняя последние ниточки его чар, которые упорно липли к моему телу.

— Нехорошо, господин Вериаш, — процедила я, укоризненно зацокав языком. — Ой как нехорошо! Насколько я понимаю, прежде чем воспользоваться этим заклинанием, вы должны были получить или мое разрешение, или же соответствующее постановление свыше.

— Простите. — Он покаянно склонил голову, однако я готова была поклясться, что слышу в его голосе лишь досаду, но не искреннее извинение. — Простите, Доминика, я не должен был так поступать… Но я точно знаю, что вы что-то недоговариваете! И эта загадка злит меня. Зудит, словно свежий укус комара. Что же на самом деле произошло в музее? Если вы ударили себя ножом в живот, то куда делась рана? Нет, я не сомневаюсь, что она действительно была. Иначе откуда взялось столько крови на полу? Да и вы некоторое время балансировали на грани гибели, хотя целители не обнаружили никаких видимых или невидимых ран. Они не смогли разгадать это противоречие, хотя я битый час добивался от них хоть каких-нибудь объяснений. Но куда больше меня волнует судьба Луциуса. Куда он исчез? Получил он или нет то, за чем пришел в музей?

Я невольно вспомнила ледяные глаза своей загадочной собеседницы. Да, думаю, Луциус получил секрет всемогущества и на краткий миг стал богом. Все-таки, как ни крути, но жертвоприношение было совершено по всем правилам. Однако первым же делом после этого он попытался вырвать меня из лап смерти, не подозревая, что тем самым нарушает какие-то правила, не пойми кем установленные. И жестокое наказание не замедлило последовать. Конкуренты не нужны даже богам, а точнее, тем, кто нашел способ стать ими.

Правда, меня не оставляло чувство неясной тревоги. Далеко не все детали сходились в этой картине. Если верить словам той же посланницы игроков, то я и не должна была погибнуть. Ведь не зря же она вручила мне некий подарок в самом начале нашего путешествия. А из этого следовало, что Луциус ничего не нарушал. Его просто завлекли в хитроумную ловушку из неписаных правил и недоговоренностей. Но если Луциус догадался, как обстояло дело в действительности — то он обязан был выкрутиться. Я не сомневалась, что кто-кто, а он нашел бы выход из любой ситуации, даже самой безвыходной на первый взгляд.

— У вас очень выразительная мимика, Доминика, — неожиданно проговорил Вериаш, который все это время неотрывно следил за мной. Опомнившись, я попыталась нацепить на лицо непроницаемую маску, но он лишь усмехнулся и продолжил: — Вы так забавно хмурились сейчас. Понятия не имею, что вы скрываете. Однако не сомневаюсь, что рано или поздно, но я разгадаю эту загадку.

— Звучит как угроза, — пробормотала я, невольно передернув плечами.

— О, нет, что вы! — Вериаш негромко рассмеялся. Подался вперед и с заговорщицким видом шепнул: — Никаких угроз, честное слово. — Сделал паузу и вдруг подмигнул мне: — Видите ли, чтобы раскрыть эту тайну, мне надо получше узнать вас. Быть может, вы согласитесь поужинать со мною?

— Поужинать? — машинально переспросила я, слегка сбитая с толку столь внезапным поворотом разговора.

— Обещаю, что не буду приставать к вам, — с лукавой улыбкой заверил меня Вериаш. — И потом, насколько я понимаю, ваше сердце все равно занято. Если я позволю себе что-нибудь лишнее, то все семейство Райен во главе с единственным наследником старого Крагена сотрет меня в порошок. Поэтому я не рискую предложить вам свидание. Просто ужин и разговор по душам в неофициальной обстановке. К тому же вам надо определиться, вернетесь ли вы на Хекс или останетесь в Микароне, и если верно последнее — то в каком качестве.

— Хорошо. — Я кивнула, не отводя взгляда от улыбающегося мага. — Будь по-вашему. Ужин так ужин. Меня долго еще здесь продержат?

— Вы вольны уйти хоть прямо сейчас. — Вериаш пожал плечами. — Как я уже сказал, целители не обнаружили у вас каких-либо видимых или невидимых ран. Вашему здоровью ничего не угрожает. Правда, вы наверняка чувствуете сильную слабость из-за потери крови. Поэтому я бы посоветовал вам быть осторожнее, если не желаете лишиться чувств в самый неподходящий момент.

— Нет, все в порядке! — поспешила я заверить собеседника, обрадовавшись, что никто не собирается держать меня в палате невесть сколько. — Слабость — это ничего. Как-нибудь справлюсь.

— Даже не сомневался в таком вашем решении. — Вериаш хмыкнул с едва уловимой иронией. — Поэтому не буду настаивать на том, чтобы вы остались под наблюдением еще хотя бы на сутки. Полагаю, и Стефан, и Элмер не отойдут от вас ни на шаг, следовательно, вам не грозит разбить себе лоб при неудачном падении. В любом случае, дома и стены помогают. Вне больничной обстановки вы наверняка быстрее почувствуете себя лучше.

После чего встал и наклонил голову, прощаясь.

— До скорой встречи, — проговорил он, с каким-то странным выражением разглядывая меня.

Я не успела ему ничего сказать. Не дожидаясь моего ответа, Вериаш развернулся и быстрым шагом, почти бегом, покинул палату, словно вспомнил о каком-то весьма неотложном деле. Я проводила его изумленным взглядом. Чудной он все-таки какой-то. С одной стороны, что скрывать очевидное, симпатичный и приятный в общении. А с другой… Хм-м, тяжело выразить словами. Но он словно изо всех сил сдерживается, чтобы не продемонстрировать истинного себя. Понять бы еще, дурную или хорошую сторону своей натуры он так тщательно скрывает.

А еще через минуту мне стало не до размышлений о загадочном поведении Вериаша Дахкаша. В палату шумной толпой ввалились мои друзья. Здесь был и Элмер, и Стефан, и даже Альтас. Последний, к слову, увидев меня в больничной рубахе, мгновенно залился горькими слезами и вновь принялся каяться во всех своих прегрешениях. А затем рухнул на колени перед моей кроватью и долго молил стать его очередной женой, шестой, что ли, по счету. Мол, после того, как он услышал про наши невеселые и опасные приключения, в результате которых я едва не погибла, то понял, как на самом деле любит меня.

Однако долго рыдать Альтасу не позволили. Элмер зло зашипел на него и, по-моему, украдкой отвесил хорошего пинка, из-за которого гном опасно клюнул носом, лишь в последнее мгновение удержавшись от падения. Затем Альтаса вздернули на ноги и приказали перестать молоть чушь.

Троица говорила, спорила, кричала, восторгалась и ужасалась одновременно. Я откинулась на подушки, чувствуя, как от непривычного шума начинает побаливать голова. Но все же я и не думала выгонять друзей прочь. Напротив, мои губы то и дело сами собой расплывались в довольной улыбке. Все были здесь. И все были живы и здоровы. Это ли не самое главное?

## Часть четвертая. ВЫБОР ЕСТЬ ВСЕГДА

Остаток дня прошел в суматохе. Как и обещал Вериаш, меня действительно без всяких проблем отпустили из больницы. Правда, целитель, явившийся осмотреть меня перед выпиской, робко намекал на то, что рекомендовал бы не торопиться с этим делом. Однако на беднягу тотчас же обрушился целый шквал разгневанного шиканья от Элмера и Стефана, а Альтас вновь зарыдал, усмотрев в его словах намек на мои жестокие ранения. Целитель ошеломленно замолчал и виновато втянул голову в плечи, будто опасаясь, что мои друзья могут его поколотить за такой совет. Больше он не рискнул мне ничего говорить.

На пороге больницы меня ожидал новый виток скандала между приятелями. Элмер чуть ли не насильно тащил меня к своей самодвижущейся повозке, уверяя, что в его крохотном домике на берегу лесного озера я моментально оправлюсь от ранения. Естественно, Стефан был категорически не согласен с этим. По его словам, мне уже приготовили отдельную комнату в фамильном особняке семейства Райен. Если мне вдруг станет плохо — то меня немедленно осмотрит личный врач его отца, Крагена. А любую мою прихоть мгновенно удовлетворит целая армия прекрасно вышколенных слуг.

На этом месте Элмер ядовито прокашлялся и посоветовал мне вспомнить события прошлого года, когда один из этих «прекрасно вышколенных слуг», как выразился Стефан, едва не замуровал меня заживо.

Альтас тоже не остался в стороне. К этому моменту он уже крепко набрался, поскольку беспрестанно прикладывался к фляжке, в которой, как я подозревала, плескался печально знакомый самогон. И внезапно гном громогласно взревел, предложив мне немедленно отправиться в город и зарегистрировать наш брак, после чего…

На этом моменте Альтас обескураженно замолчал, видимо, вспомнив, что не обладает никаким имуществом или жильем. Несколько раз озадаченно шмыгнул носом и намного тише предложил мне испытать все радости первой брачной ночи в каком-нибудь самолично и на быструю руку построенном шалашике.

Не знаю, сколько бы еще продлился этот спор, если к нам не вышел главный целитель, который настойчиво попросил нашу компанию убраться куда-нибудь подальше, пока он не вызвал охрану. А то, мол, посетители и больные жалуются и боятся пройти мимо нас в здание или же покинуть его. Им кажется, что того и гляди драка начнется.

Пришлось мне брать решение сего вопроса в свои руки. И я заявила, что выбираю дом Стефана.

Окончание моей фразы утонуло в новом всплеске гвалта. Стефан расплылся в довольной улыбке и попытался привлечь меня в свои объятия, тогда как Элмер и Альтас заговорили одновременно: первый принялся выплескивать ядовитую злость, а второй что-то забормотал плаксиво-обиженным голосом.

На этот раз я не выдержала и все-таки рявкнула как следует. Да так, что на крыльцо вновь выскочил главный целитель, но на сей раз не один, а в сопровождении парочки дюжих парней, которые отправились к нам с весьма недружелюбным видом.

Пришлось мне ускориться с объяснениями. Торопясь и глотая от спешки слова и окончания, а заодно пятясь по направлению к ступеням, я пояснила, что все равно нашей компании стоит обсудить все произошедшее. Дом Элмера слишком мал для этого, а в шалаше Альтаса я наверняка простужусь и заболею. Мне, конечно, очень лестно, что гном собирается ради меня заняться тяжким физическим трудом по обустройству любовного гнездышка, но, увы, я уже не в том возрасте, когда ночевка практически под открытым небом может привести в восторг. Тем более что погода сейчас не располагает к подобным романтическим выходкам.

Друзья на удивление быстро согласились с моими доводами. Видимо, подействовало и то, что к этому моменту расстояние между нами и недружелюбно настроенными охранниками сократилось до опасного минимума. И нашей компании пришлось спешно ретироваться, не дожидаясь, пока нас выкинут насильно. При этом бедняга Альтас, которого ноги уже не держали от количества выпитого, умудрился поскользнуться на мокрых ступеньках и пересчитать их крепким гномьим задом. Но, к слову, он не особенно огорчился из-за своего падения, поскольку фляжка со спиртным не пострадала — он как раз держал ее в руках, намереваясь сделать новый глоток.

На стоянке самодвижущихся повозок мы опять немного повздорили. Стефан и Элмер прибыли к больнице по отдельности, тогда как Альтас пришел своим ходом. Теперь спор касался того, кому из заклятых приятелей выпадет честь везти мою драгоценнейшую особу, а кому придется довольствоваться компанией пьяного икающего гнома.

На сей раз я не рискнула лично решить этот вопрос, поскольку понимала, что любой мой выбор приведет к серьезнейшей обиде другого участника событий. Благо, что я вовремя вспомнила о таком древнейшем способе разрешений противоречий, как самый обычный жребий. Кинула монетку — и отправилась к повозке Элмера, тогда как обиженно сопящий Стефан взял под локоть с трудом стоявшего на ногах Альтаса.

Элмер предусмотрительно распахнул передо мной переднюю дверцу повозки, но я предпочла устроиться сзади. Откинулась на спинку сиденья и с усталым вздохом принялась массировать переносицу. Надо же, как меня утомили эти споры! Поневоле задумаешься — а стоило ли спасать эту парочку, чтобы теперь постоянно слушать их переругивания?

Хвала Иракше, Элмеру хватило ума понять, что я не настроена на беседу. Поэтому вел повозку он молча. Лишь изредка я чувствовала на себе его внимательный взгляд, брошенный через зеркальце заднего вида.

Мимо окон проплывал такой знакомый пустынный город. Лужи рябило от непрекращающегося дождя, серые низкие тучи цеплялись за крыши домов. Н-да, унылое местечко. Неужели я обречена остаться здесь до самой своей смерти? Но разве я смогу забыть багрово-черные небеса Хекса и научиться любить вечную сырость и промозглость?

— Летом Озерный Край выглядит намного приветливее, — неожиданно проговорил Элмер, словно угадав мои тоскливые мысли. — А весной он просто чудесен! Ах, эти кусты сирени с ее чарующим ароматом! А деревья! Весь город словно утопает в белом кружеве цветущих слив, яблонь и черемух. А летние грозы, после которых так сладко дышится, и душа словно замирает в тревожном и сладостном ожидании чуда?

— Тебе бы стихи писать, — поморщившись, перебила его я.

— Когда-то писал, — со стеснительной улыбкой признался Элмер. — Правда, давно это было.

Тем временем повозку ощутимо затрясло. Мы свернули на уже знакомую гравийную дорогу, ведущую к поместью Райен.

— Я знаю, о чем ты сейчас переживаешь, — продолжил Элмер. — Путь на Хекс тебе закрыт. Во многом из-за меня. И мне… Мне очень неловко, что ты попала в такой переплет.

— Не выдумывай! — Я покачала головой. — Твоей вины тут нет. Так или иначе, но Луциус все равно вытащил бы меня с Хекса. Я была нужна ему здесь. А он всегда добивается того, чего хочет.

«А скорее, кого хочет», — мысленно добавила я, украдкой почесав ненавистную брачную татуировку, скрытую длинным рукавом свитера.

— Я просто хочу, чтобы ты научилась любить это место, — после краткой паузы вернулся к прежней теме Элмер. Помолчал немного и осторожно продолжил, тщательно выбирая каждое слово: — Не понимаю, если честно, что ты нашла в Хексе. Он же пыльный, и грязный, и жутко опасный… Не говоря уж о вечной жаре и страхе, что ночью проснется какой-нибудь скрытый вулкан, на котором стоит твой дом.

— Элмер, прежде всего Хекс — моя родина, — с плохо скрытым раздражением произнесла я. — И я люблю его со всеми недостатками. Пожалуйста, давай прекратим этот разговор. Я прекрасно понимаю, что ты хочешь подсластить для меня горечь будущей жизни. Доказать, что я смогу полюбить Микарон. Возможно, ты и прав. Но сейчас я не хочу об этом рассуждать. Слишком больно мне вспоминать то, чего я лишилась по прихоти Луциуса.

— Мне кажется, ты настроена слишком пессимистично, — все же не удержался от последнего замечания Элмер. — Ведь теперь ясно, что именно Луциус убил того мага. Как там его звали, Ивар, что ли?.. К тому же Вериаш утверждал, что официальных обвинений против тебя и не было выдвинуто. Возможно…

— Вот это как раз волнует меня больше всего остального. — Я не дала закончить Элмеру фразу, не желая выслушивать пустые утешения.

Нет, на родину мне нельзя возвращаться. То, что меня не объявили в розыск, говорит только об одном: Викорий Тиан, начальник хекского магического департамента, решил собственными силами закрыть этот вопрос. И я была абсолютно уверена, что это не означает ничего хорошего для меня. К тому же у Викория могли быть свои люди в нерийском департаменте, которые расскажут ему о проявленном интересе к расследованию гибели моей семьи. Если он копнет чуть глубже, то обязательно узнает имя сотрудника, который затребовал это дело из архива. А затем ниточка потянется и ко мне. Нет, я не могу так рисковать и питать глупую надежду, что Викорий не обратил внимания на все произошедшее. Слишком хорошо мне знаком один из основополагающих хекских принципов при ведении дел: нет человека — нет проблемы.

Элмер недоуменно нахмурился, но не успел спросить, что именно я имею в виду. В следующее мгновение демон, скрытый в глубинах повозки, протестующее взревел, выпустив целый клуб черной сажи, и мы остановились во дворе имения семейства Райен.

Я словно перенеслась во времени на год назад. Помнится, в прошлый мой приезд сюда также лил дождь. Правда, тогда на крыльце нас поджидал один дворецкий, а сейчас, по-моему, на встречу вышли все обитатели дома. По крайней мере, толпа выглядела многочисленной. В первых рядах стоял Краген, отец Стефана, под руку с незнакомой мне симпатичной темноволосой девушкой. Полагаю, это Оливия. Да, стоит заметить, дети у Крагена получились что надо. И Стефан, и Оливия весьма привлекательны. Наверное, пошли в мать, поскольку сам глава семейства особой красотой и статью не отличается.

Я тряхнула головой, прогоняя ненужные размышления. А еще через секунду дверца повозки распахнулась, и сам Стефан подал мне руку. Его повозка прибыла к дому на минуту раньше нашей.

— Оливия наверняка примется язвить, — тихо шепнул он, когда я встала рядом с ним. — Не обращай внимания. У нее отвратительный характер, который не исправило даже прошлогоднее приключение. К тому же она привыкла находиться в центре всеобщего поклонения, и ей вряд ли понравится, что сегодня ты будешь главной героиней вечера.

Меня совершенно не обрадовали слова Стефана. Пожалуй, я все-таки погорячилась, отвергнув любезное предложение Альтаса пожить с ним в шалаше. По крайней мере, там бы меня не донимали дурно воспитанные девчонки. Хорошо хоть она не помнит Луциуса. Тот предусмотрительно стер ей память, а потом на долгие месяцы превратил в живую статую, погрузив в состояние длительного анабиоза. Надо сказать, сейчас я всецело одобряла его действия. Вдруг Оливия воспылала бы ревностью, узнав, что именно я стала супругой того, кто преподал ей первые уроки страсти и наслаждения. Вряд ли бы ее успокоил тот факт, что ритуал был заключен против моей воли.

Тем не менее мои пальцы предательски тряслись, когда я положила руку на локоть Стефана. Он понимающе улыбнулся и накрыл мою руку своей, таким образом скрыв признаки моего волнения.

За нашими спинами молниеносно возник слуга с зонтом, который любезно проводил нас до крыльца и так же незаметно испарился, когда надобность в его услугах отпала.

— Безобразие! — ворчливо заметил позади Элмер, которому в отличие от нас повезло меньше. Бедняге пришлось преодолеть эти несколько шагов под дождем, и сейчас его лицо и волосы влажно блестели, а губы гневно кривились. И он язвительно продолжил, обращаясь к Стефану: — Неужели в твоем доме всего один слуга и один зонт? Однако, как обеднело за прошедший год семейство Райен!

— А где Альтас? — перебила я сетования приятеля, недоуменно оглядываясь в поисках гнома.

— Спит. — Стефан пожал плечами. — Отрубился сразу, как только сел в повозку. И я решил его не будить. Все-таки не под открытым небом. Слуги отведут его в дом, когда он проспится.

Я хотела его еще о чем-то спросить, но Стефан предупреждающе покачал головой и глазами показал на Оливию, которая вся подалась вперед, даже не пытаясь скрыть жадного любопытства, с которым прислушивалась к нашему негромкому разговору.

— Доминика! — тем временем радушно воскликнул Краген. Всплеснул руками и жизнерадостно заулыбался. — Как же я рад тебя видеть! Год, целый год ты присматривала за моим лоботрясом-сынком! Если бы ты только знала, как я испугался, когда узнал, что он отбыл на Хекс. На Хекс! Этот вертеп разбоя, насилия и разврата!

— Ну не надо слишком уж сгущать краски, — пробормотала я, несколько обиженная за столь нелестную характеристику моей родины. — Мир как мир. Конечно, всякого отребья хватает, да где его нет?

Глаза Оливии хищно и остро блеснули от моей реплики, она даже открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела.

— Не передать словами, как я счастлив, что он наконец-таки вернулся! — продолжил заливаться соловьем Краген. Его звучный хорошо поставленный голос бил слышен, наверное, даже за оградой имения. — Говорят, вам пришлось пройти через чудовищные испытания! Мне сказали, что ты спасла ему жизнь. Если это так — то моя признательность не будет знать границ!

Я смущенно переступила с ноги на ногу, заметив, как после финальной фразы, до краев наполненной патетикой, Краген впился требовательным взором мне в лицо. Неужели он ждет, чтобы я прямо сейчас начала ему рассказ о наших приключениях?

— Отец, — поспешил вмешаться Стефан. — Быть может, ты сначала пригласишь нас в дом? Доминика еще слишком слаба после ранения. Ей тяжело долго стоять на ногах.

— Ах да, простите! — спохватился Краген. — Проходите, проходите немедленно! Если вы голодны, то я прикажу накрыть на стол. Если устали — то для вас приготовлена спальня. Та самая, зеленая, в которой вы уже останавливались в прошлом году. Насколько я понимаю, вы больше не невеста Элмера, поэтому ему придется довольствоваться сиреневой. — Помолчал немного и добавил с хитрой усмешкой: — Впрочем, если желаете…

— Отец, никаких «если»! — рассерженно перебил его Стефан. — Ты в курсе, что Доминика никогда не была невестой Элмера.

— Да, это был всего лишь предлог, чтобы обманом попасть в наш дом, — негромко проговорила Оливия, наконец-то найдя повод вмешаться в беседу. — Кстати, хочу напомнить тебе, братец, что твоя разлюбезная Доминика вроде как несвободна в настоящий момент.

Стефан не больно, но весьма ощутимо сжал мой локоть, безмолвно прося не вступать в спор. Впрочем, я этого и не собиралась делать. Хотя, что скрывать очевидное, меня озадачил тон Оливии. За напускной язвительностью почему-то почудилась боль и досада. Странно. Она как будто злится, что я являюсь чей-то женой.

«Да нет ей никакого дела до правил приличия, — поправил меня внутренний голос. — Куда скорее ее злит то, что ты связана узами брака с Луциусом. И злит не факт твоего замужества, а то, кем является твой супруг».

Но я тут же покачала головой, отвергнув это предположение. Нет, полный бред! Оливия ничего не помнит о Луциусе. По крайней мере, не должна помнить.

И все-таки в темных глазах девушки горел непонятный мне огонек. Она с видимым отвращением глядела на меня, дожидаясь моей реакции на свои слова.

— Фактически Доминику можно считать вдовой, — вывернулся Стефан и вымученно улыбнулся. — Но достаточно об этом! У нас еще будет время обсудить все произошедшее. Прошу, хватит держать нас на пороге!

— Да-да, конечно. — Краген с неожиданной для его комплекции стремительностью отпрыгнул в сторону. — Проходите, проходите же! В гостиной приготовлены легкие закуски и вино. Думаю, Доминика, бокал сухого даританского как нельзя лучше восстановит ваши силы.

Я с изумлением и благодарностью взглянула на Стефана. Надо же, не забыл, какое именно вино я люблю. Пожалуй, я все-таки погорячилась, когда решила, что наши отношения изжили себя и нам надо расстаться. Хорошо все-таки, что я не успела озвучить это Стефану.

Пристальный взгляд Оливии огнем жег мне спину всю недолгую дорогу до гостиной. Девушка шла сразу же за мной, и я невольно напряглась, ожидая от нее любой пакости. Думаю, я бы даже не удивилась, если бы она подло подставила мне подножку или же толкнула, заставив упасть. Интересно, в чем же причина такой явной неприязни, высказанной с первых же секунд знакомства? Если честно, как-то не похоже это на обычное проявление дурного характера. Такое чувство, будто Оливия искренне ненавидит меня. И в основе этого лежат личные причины.

В гостиной Стефан осторожно подвел меня к креслу и бережно усадил. Затем примостился на подлокотник рядом, прежде ласково чмокнув в макушку. Его поступок не остался незамеченным. Я заметила, как Оливия после этого раздраженно ощерилась, словно кошка. Однако увидев, что я наблюдаю за ней, сестра Стефана взяла себя в руки и торопливо отвернулась, скрывая свои эмоции.

— Как-то не похоже, что твоя спутница ранена, — через мгновение сдавленно проговорила она, обращаясь к брату. — Я не вижу повязок и не чувствую лечебной магии.

— Ты и не можешь чувствовать магию, — усмехнулся Стефан. — Уровнем не вышла.

— Куда уж мне до вас. — Лицо Оливии на мгновение исказила гримаса, но она быстро исчезла, сменившись демонстративным спокойствием. Девушка криво ухмыльнулась и с нажимом проговорила: — Кстати, братец, насколько я понимаю, ты и сам в подметки не годишься своей любовнице.

— Оливия! — шокированно воскликнул Краген. — Следи за словами! Так в приличном обществе не выражаются.

— А что такого я сказала? — огрызнулась она. — Милый мой папенька, я понимаю, что в твои времена все было иначе, но сейчас внебрачные отношения вроде как обычное дело. Помнится, ты сам с Патрисией далеко не в ладушки по ночам играл, когда она оставалась в нашем доме. А Стефан прожил на Хексе целый год! И остановился не где-нибудь, а в квартире Доминики. И кем она приходится ему после этого?

— Ну, если так рассуждать, то я тоже прожил на Хексе целый год, и все это время Доминика тоже предоставляла мне кров, — пробормотал Элмер. — Однако это обстоятельство не делает из Доминики моей любовницы.

Я в последний момент прикусила язык, сдерживая так и рвущееся наружу ругательство. Ну Элмер, ну удружил! Кто просил его лезть со своими замечаниями? Вон как у Оливии глаза загорелись после этого откровения! Поди, докажи теперь несносной девчонке, что я не заводила себе мужского гарема.

— О-очень интересно, — протянула тем временем Оливия и возбужденно обернулась к отцу. — Папа, ты слышал? А я и не знала, что наша гостья настолько любвеобильна! Что ты там говорил про обитель разврата? Или для Хекса это в порядке вещей: когда одна женщина живет сразу с двумя мужчинами?

Краген явно не ожидал такого вопроса. Бедняга, не привыкший к подобным откровениям, залился багровой краской смущения. У него даже лысина покраснела, и отец семейства стыдливо уткнулся взглядом себе под ноги, что-то неразборчиво пробурчав.

— Оливия, — тяжело обронил Стефан, — не домысливай несуществующего. Да, и я, и Элмер действительно в течение целого года пользовались гостеприимством Доминики. Но это не значит, что она спала с нами обоими.

— Да неужели? — Гадкая девчонка издала на редкость противный смешок. — И почему я тебе не верю?

— Это твои проблемы, верить мне или нет, — парировал Стефан. — Но все обстоит именно так. Не скрою, меня и Доминику действительно связывают интимные отношения. Но мы взрослые люди, и сейчас, как ты верно заметила, это не является чем-то из ряда вон выходящим. И в любом случае я не понимаю, с какой стати должен давать отчет кому бы то ни было, и особенно — младшей сестре.

— Объясни мне только одну вещь! — Оливия, которая до сих пор не села, с вызовом выставила вперед ногу и скрестила на груди руки. — Каким это образом, интересно, твоя любовница стала женой другого? И пусть не прячет брачную татуировку под рукавом!

Последнюю фразу Оливия выкрикнула во весь голос с непонятным отчаянием. Ее лицо перекосилось от злости и обиды, и без того от природы темные глаза выглядели совершенно черными из-за непомерно расширившихся зрачков, губы кривились, будто она изо всех сил сдерживала горькие рыдания.

— Оливия!

В едином восклицании слились сразу два голоса: Крагена и Стефана. Сын с отцом переглянулись, и дальше на правах старшего продолжил только глава семейства Райен.

— Оливия, — строго проговорил Краген, и недоуменные морщины избороздили его лоб, когда он, хмурясь, посмотрел на нахохлившуюся дочь, — я не узнаю тебя, милая. Особе твоего положения и происхождения не пристало устраивать столь отвратительных сцен. Тем более я совершенно не понимаю, что за муха тебя укусила. Иди в свою комнату, умойся, приведи нервы в порядок. А когда успокоишься — возвращайся.

— Но, папа! — вскинулась было девушка.

— Иди!

Нет, Краген не закричал на дочь, он говорил по-прежнему негромко. Но это слово он произнес с таким властным нажимом, что я сама едва не встала и не отправилась восвояси. И я с новым уважением взглянула на этого забавного и безобидного, как мне представлялось прежде, толстячка. А он далеко не так прост, как хочет казаться. Впрочем, чему я удивляюсь? Не стоит забывать, что Краген Райен сколотил свое немаленькое состояние на сделках с недвижимостью. А подобные занятия слабаков не терпят. Не обладай он нужными качествами характера — то давно бы разорился. Вспомнить хотя бы несчастливую историю краха его бывшего товарища по бизнесу, который пытался в прошлом году поквитаться с семьей своего старого компаньона.

Оливия напоследок яростно сверкнула глазами, но возражать не осмелилась. Круто развернулась на каблуках и прошествовала к выходу из гостиной, напоследок прошипев в мою сторону что-то неразборчивое, но явно ругательное. Вроде бы сравнила всех хекстянок с девицами, скажем мягко, далеко не тяжелого поведения.

Я сделала вид, будто не услышала очередного оскорбления, хотя сохранять невозмутимый вид в этот момент стало просто-таки невыносимым. Стоит заметить, что девица дерзка, но не умна, если не сказать больше — откровенно глупа. На ее месте я бы поостереглась иметь во врагах специалиста по смертельным проклятьям. Неужели она не понимает, что в моей власти убить ее одним движением руки? Впрочем, зачем прибегать к столь крайним мерам и навлекать на себя неприятности с законом? Я знаю достаточно заклятий, которые не приводят к смерти, но делают жизнь проклятого совершенно невыносимой.

Интересно, а с Патрисией она вела себя так же? Я покачала головой от этой мысли. Если так, то погибшая в прошлом году женщина обладала поистине безграничным терпением и всепрощением. Она ведь пыталась остановить Луциуса, хотя на ее месте я бы, пожалуй, подкинула ему парочку идей, как проучить несносную девчонку.

— Простите, Доминика. — Краген обернулся ко мне с донельзя виноватым выражением, едва только шаги его дочери затихли в коридоре. — Простите, во имя всех богов! Эта моя вина. Оливия поздний ребенок, поэтому разбалована сверх всякой меры. А после ее чудесного спасения я позволял ей и того больше, обрадованный, что вновь обрел ее. Ведь в мыслях я почти смирился, что никогда не увижу ее. Но с сегодняшнего дня я возьмусь за ее воспитание! Честное слово, я покажу этой девчонке…

— Отец, ты обещаешь это каждый день, — устало прервал его Стефан. — Но благополучно забываешь о своем обещании, стоит Оливии демонстративно пустить слезу при тебе. И потом, как-то поздновато ты спохватился. Оливия уже совсем взрослая. В любой момент она может покинуть дом. Выйти замуж, к примеру. Или отправиться в столицу, чтобы поступить в какой-нибудь университет. Я более чем уверен, что так и будет, стоит тебе очертить перед ней хоть какие-нибудь рамки дозволенного. Тогда она устроит очередной грандиозный скандал и уйдет, громко хлопнув дверью. И ты примешься вымаливать ее прощение, снабжая деньгами сверх всякой меры.

— Пожалуй, ты прав. — Краген виновато потупился. — Она уже не раз грозила мне, что я рискую ее больше не увидеть, если вздумаю ей что-нибудь запрещать.

Я скептически хмыкнула. Подумаешь, нашла угрозу. Будь я на месте Крагена, то вышибла бы непокорную дочь первой. Нет, совсем без помощи я бы ее не оставила, конечно. Пусть за мой счет раз в неделю ей доставляли бы продукты. Никаких деликатесов, понятное дело. Лишь самое простое: крупы, консервы, немного сладостей. Но Оливия не получила бы от меня и ломаного хара. Вся помощь только в натуральном виде, так сказать. Хочет денег? Пусть устраивается на работу, с этим, так и быть, можно посодействовать. Она сейчас как раз в том самом возрасте, когда необходимо узнать истинную цену житейским удовольствиям.

«Чужих детей все воспитывать горазды, — с сарказмом оборвал мои рассуждения внутренний голос. — Теоретиков развелось выше крыше. Но на практике зачастую все оказывается совсем иначе».

— Ладно, хватит о печальном, — в этот же миг в унисон моим мыслям проговорил Краген. Опустился в кресло напротив моего, вальяжно откинулся на спинку, сложив на внушительном брюшке руки, и испытующе посмотрел на меня. — Доминика, давайте лучше поговорим о вас. Стефан рассказал мне про ваши приключения. Если все так, то, получается, вы спасли моего сына от гибели.

— Она спасает меня уже во второй раз, отец, — негромко поправил его Стефан, и я ощутила легкое прикосновение к своей макушке. Видимо, он вновь поцеловал меня в волосы. — Правда, в прошлом году мне грозила не смерть, а позор и ложное обвинение в ограблениях. Но все равно. Для меня это было бы, наверное, даже хуже смерти.

— Если честно, то истинная подоплека прошлогоднего участия Доминики в делах нашей семьи не приводит меня в восторг. — Краген кисло поморщился, прежде покосившись на Элмера, который невозмутимо пил вино, со всем мыслимым удобством расположившись на низком диване. Мой приятель наверняка почувствовал взгляд главы семейства Райен, но предпочел его проигнорировать, вместо этого налив себе новый бокал, и Краген продолжил: — Говоря откровенно, я был в настоящем бешенстве, когда узнал, что Элмер так долго и так искусно обманывал меня. Подумать только, я считал его практически своим сыном, искренне верил, что Патрисия — его мать, а оказалось… — И Краген в расстроенных чувствах махнул рукой, не завершив фразу.

— Я понимаю, — спокойно отозвался Стефан. Слабо усмехнулся. — Однако в защиту Доминики скажу, что лично меня она обманывала недолго. Даже, я бы сказал, очень недолго.

В моей памяти сама собой всплыла любовная сцена в заброшенном доме. То, с каким вожделением мы изучали тела друг друга в отблесках бушующей грозы. И я опустила голову, пряча выступивший румянец за прядями волос.

— Ясно, — с непонятной интонацией пробормотал Краген. Закинул ногу на ногу и несколько раз качнул ею, словно любуясь отблесками света на тщательно отполированном ботинке, после чего поинтересовался: — И какие же ваши дальнейшие планы?

— Мои? — переспросила я и продолжила, не дожидаясь ответа: — Ну, если честно, я бы хотела вернуться на Хекс, однако, по всей видимости, об этом придется забыть. Меня обвиняют там в убийстве, а хекское правосудие устроено таким образом, что в его лапы лучше не попадаться. Думаю, придется остаться в Микароне. Найду работу в качестве государственного служащего…

— Говоря о ваших планах, я имел в виду не только вас, Доминика, — чуть поморщившись, перебил меня Краген. — Я спрашиваю о том, как вы планируете развивать отношения с моим сыном. Насколько я понимаю, вы уже год живете вместе. Конечно, молодежь сейчас не торопится связывать себя узами брака, но это более чем достаточный срок. И… — На этом месте Краген замялся, однако спустя пару секунд продолжил, глядя мне прямо в глаза: — Доминика, простите, если обижу вас, но в чем-то моя дочь была права. На вашей руке я вижу брачную татуировку. Стефан рассказал мне о том, как именно вы ее получили. Но не помешает ли она вашему союзу?

Именно в этот момент я пригубила вина, которое любезно преподнес мне Стефан. Вопрос Крагена прозвучал так неожиданно и так нескромно, что глоток встал мне поперек горла. Я отчаянно закашлялась, лишь каким-то чудом не облившись.

— Ух ты! — обрадованно фыркнул Элмер и подался вперед, глядя на меня блестящими от скрытого веселья глазами. — Какие новости! А я и не знал, что тюфяк Стефан все-таки осмелился сделать тебе предложение, не испросив на то прежде высочайшего позволения батюшки.

Высказывание приятеля прозвучало оскорбительно. Видимо, Элмер вновь вспомнил о своей извечной неприязни к Стефану. Но, к счастью, его слова остались не услышанными другими участниками беседы.

— Папа! — шокированно воскликнул Стефан, и по его длинному аристократическому лицу пошли некрасивые пятна волнения. — Что ты такое говоришь!

— А что такого? — Краген с демонстративным удивлением вскинул кустистые брови. — Разве я ляпнул что-то неприличное? Напротив, сын мой, неприлично долгие годы морочить женщине голову, держа ее в подвешенном состоянии. С одной стороны, вроде как вы вместе. С другой — в любой момент можете пойти разными дорогами. Не спорю, для мужчины это даже выгодно. Никаких обязательств, никакой головной боли. Но мне жалко Доминику, если уж на то пошло. Как ты верно сказал, она дважды спасала тебя. По-моему, она заслужила более уважительного отношения.

— Я очень уважаю ее! — Стефан отчаянно дернул кадыком, словно слова никак не шли из его перехваченного спазмом горла. — Дело совсем в другом!

— А в чем же? — продолжал разыгрывать наивное изумление Краген. — Доминика, не обижайтесь, если я сейчас скажу бестактность, но я воспитан в старых традициях, поэтому позволю себе откровенность, пусть она и прозвучит грубо. Вы далеко не девочка. Вам уже ближе к тридцати. Как говорится, биологические часики тикают. У мужчин-то с этим проще. Задуматься о продолжении рода можно в любой момент. Однако вы, женщины, совсем другое дело. Слишком скоропортящийся товар, выражаясь пусть некрасиво, но точно. Сколько еще вы намерены терпеть метания моего шалопутного сынка? Берите его наконец-то покрепче да тащите куда следует. И потом, я внуков хочу!

И Краген стукнул кулаком по подлокотнику, забавно накуксившись. Словно обиженный ребенок, которому строгие родители отказались купить новую игрушку.

В гостиной воцарилось потрясенное молчание. Я кусала губы, пытаясь не расхохотаться во все горло. Боюсь, мое веселье было бы совсем неуместно в сложившейся ситуации. Однако все произошедшее напомнило мне абсурдную комедию положений. О каком новом замужестве может идти речь, если я не уверена, что Луциус мертв? Кроме того, я и в страшном сне не могу представить Стефана своим супругом. Да, он красив, богат и отличный любовник. Но, как верно некогда заметил Луциус, Стефан слишком правильный и слишком скучный для меня. Если я выйду за него замуж — то буду вынуждена влиться в микаронское общество с его сплетнями, интригами, зваными ужинами и прочим, прочим, прочим. Нет уж, спасибо! Лучше остаться свободной и исподволь готовить план мести Викорию Тиану. Он должен заплатить за смерть моих родных.

Про рождение ребенка вообще говорить нечего. Где я — и где дети! Эти маленькие, вечно кричащие существа, которые намертво приковывают тебя к себе и лишают всяческой свободы передвижения. По крайней мере, в первые годы уж точно. Я уж промолчу о том, что дети — это твое самое уязвимое место. А у меня хватает врагов, поэтому я просто не имею права дать им такое великолепнейшее оружие против себя.

— Отец, ты застал меня врасплох, — наконец очень медленно проговорил Стефан, делая паузу после каждого слова. — Но да, ты в чем-то, несомненно, прав. Мы с Доминикой уже очень давно знаем друг друга. И, видит небо, еще ни одной женщине я не доверял так сильно, как ей…

Кровь заледенела в моих жилах при этих словах. Кажется, я догадываюсь, куда клонит Стефан. И это мне совершенно не нравится. О, великая Иракша, неужели мне сейчас сделают предложение? Это же полнейшая катастрофа! Я не собираюсь принимать его. Во-первых, как я уже говорила, Стефан — не тот человек, которого бы я хотела видеть в качестве своего спутника жизни. А во-вторых, я не уверена, что Луциус погиб. А следовательно, новое замужество фактически будет означать то, что я стану двоемужицей. Но если я отвергну предложение Стефана — то он наверняка обидится, и обидится очень сильно. Еще бы: признанный красавец и богатей решил осчастливить своим вниманием девицу без положения в обществе, к тому же с кучей проблем, а она в ответ принялась губки дуть. Какой удар по самолюбию! Не скрою, ссориться с семейством Райен мне сейчас ой как невыгодно. Я лелеяла нескромную надежду, что Краген воспользуется своими связями и поможет мне найти достойное место государственной служащей. Все-таки я лукавила, когда утверждала, что готова хоть полы мыть в департаменте, лишь бы не возвращаться на Хекс. Нет, если жизнь прижмет, то, безусловно, придется пойти на это. Но хотелось бы более приемлемого предложения. И я не сомневалась, что Краген сумеет добиться этого без особых хлопот. Однако если я оскорблю его сына отказом, то о помощи, понятное дело, и речи не будет.

«Демоны! — промелькнуло в мыслях гневное. — И почему мужчины так любят все усложнять?! Мне прекрасно жилось со Стефаном. Надо же было его отцу вмешаться со своими правилами приличия и требованием внуков! В конце концов, у него еще дочь есть. Вот пусть она и занимается продолжением рода Райен! А я из-за такой глупости рискую потерять прекрасного любовника и нажить себе неприятностей на пустом месте!»

— Доминика, ты самая чудесная и прекрасная девушка, — между тем продолжал вдохновенно вещать Стефан, медленно, но, увы, неуклонно приближаясь к неизбежному окончанию своей речи. — Не представляю, что бы я делал без тебя…

Я скосила глаза на Элмера. Приятель самым наглым образом лыбился, по всей видимости, прекрасно понимая, какие чувства меня сейчас терзали, и откровенно наслаждался происходящим представлением. Заметив, что я смотрю на него, он отсалютовал мне бокалом вина и выжидающе вскинул брови, словно говоря — подруга, могу я тебе чем-нибудь помочь?

— А почему бы нам не отложить этот разговор на потом? — робко попыталась я прервать Стефана. Но тот лишь грозно сдвинул брови и поднял указательный палец, показывая, чтобы я ему не мешала.

— Целый год мы провели вместе, — продолжил он говорить, и от патетики в его голосе у меня нестерпимо заныли зубы. — И я не покривлю душой, если скажу, что наслаждался каждым днем, проведенным рядом с тобой… Доминика, милая моя, знаешь, я с радостью проведу с тобой не только год. Сейчас я понимаю, что готов прожить с тобой целую жизнь. Поэтому…

— О небо, как тут душно! — отчаянно вскричала я, осознав, что если ничего не сделаю — то разразится настоящая трагедия. — Стефан, дорогой, мне плохо!

И картинно откинулась на спинку кресла, сделав вид, будто потеряла сознание.

Какое-то мгновение в гостиной стояла потрясенная тишина. Я подглядывала за происходящим через неплотно сомкнутые ресницы, поэтому видела, как Стефан еще пару секунд немо разевал рот, сбитый с толку и силясь завершить начатую фразу. Но ему не дал это сделать Элмер. Приятель соскочил со своего места и кинулся ко мне, по дороге хорошенько хлопнув замершего Стефана по спине и зло прошипев ему:

— Что застыл? Не видишь, что ли: Доминике плохо! — После чего добавил с ядовитым сарказмом: — Совсем бедняжку замучили. То Оливия гавкала на нее, теперь ты не вовремя влез со своим предложением руки и сердца. Как будто не знаешь, что подобные разговоры принято наедине вести.

— Да, но отец… — смущенно заблеял Стефан.

Элмер презрительно хохотнул, и Стефан замолчал. В свою очередь, вскочил с подлокотника, опустился перед креслом на колени и принялся растирать мою безжизненно свисающую руку.

— Поблагодаришь потом, — шепнул мне на ухо Элмер, который с чрезвычайно сосредоточенным видом водил руками над моей головой. Я напряглась было, не понимая, что он задумал, но тут же расслабилась, когда мою кожу пощекотало безобидное сканирующее заклинание. Должно быть, Элмер пытался создать у Крагена и Стефана видимость того, будто он пытается разобраться в причинах моего обморока.

— Потеря сознания от упадка сил, — наконец важно заявил он. — И в этом нет ничего удивительного, учитывая, через какие испытания ей пришлось пройти! Бедняжке надо хорошенько отоспаться. Желательно — в тиши и одиночестве.

— Да-да, конечно, — растерянно отозвался Стефан. — Я отнесу ее в спальню.

— Надеюсь, не в свою? — с нажимом спросил Элмер. — Я, конечно, понимаю, что ты охвачен страстью и прочее, прочее, прочее. Но все-таки Доминике в первую очередь сейчас необходим отдых. Не думаю, что она способна на любовные подвиги.

— Что ты мне объясняешь очевидные вещи? — возмутился Стефан. — Естественно, как отец уже говорил, Доминике приготовлена отдельная спальня. Та самая, в которой вы жили год назад.

— Тогда я отнесу ее туда, — предложил Элмер и тут же, не дожидаясь ответа, нагнулся, видимо, желая взять меня на руки.

— Руки убери! — гневным шепотом потребовал Стефан, прежде покосившись на невозмутимого Крагена, который наблюдал за этой сценой издали, не делая никаких попыток вмешаться. — Заведи себе свою невесту и таскай ее сам. А с этим я уж как-нибудь справлюсь.

После чего я взмыла в воздух, а через мгновение прижалась головой к груди Стефана.

— Не урони по дороге, дохляк, — язвительно посоветовал ему Элмер.

Стефан не стал тратить время на переругивания. Вместо этого он гордо фыркнул себе под нос и медленно прошествовал к выходу из гостиной, неся меня так осторожно, будто я была величайшей ценностью на свете.

Всю недолгую дорогу до спальни, выделенной для моего проживания, я отчаянно пыталась сообразить, как же надлежит поступить. Предположим, сейчас я выкрутилась из неловкой ситуации и избежала неминуемого и чрезвычайно неприятного объяснения. Но не падать же мне в обморок каждый раз, когда Стефан будет открывать рот, опасаясь услышать предложение руки и сердца. Нет, необходимо придумать какой-нибудь спасительный выход! Но какой? Как объяснить мужчине, что не желаешь выходить за него замуж, но при этом совершенно не прочь продолжить необременительные постельные отношения, а также хочешь, чтобы он продолжал помогать тебе по жизни. Ох, боюсь, этот разговор, скорее всего, приведет к тому, что я обзаведусь новым врагом! Стефан слишком избалован женским вниманием. Он наверняка не простит мне, если я не запрыгаю от восторга до потолка, услышав столь радостную весть. Не сомневаюсь, что любая дама из его окружения была бы счастлива оказаться на моем месте. Любая, но не я.

Погруженная в невеселые раздумья, я почти не заметила путь на второй этаж. Очнулась только тогда, когда Стефан остановился около закрытой двери.

— Дай помогу, — ворчливо предложил Элмер, который, как оказалось, все это время молчаливой тенью следовал за нами. Протиснулся вперед и широко распахнул перед Стефаном дверь.

— Спасибо, — почти не разжимая губ, сдавленно поблагодарил тот.

Я осмелилась на очень быстрый и осторожный взгляд на его лицо, после чего вновь крепко зажмурила глаза. Увиденное, если честно, не обрадовало меня. По всему выходило, что Стефану весьма нелегко далась эта дорога. Лоб густо усеивали мельчайшие капельки выступившего пота, на скулах играли желваки, морщины, пролегшие от крыльев носа к уголкам рта, стали глубже и резче.

«А ведь он действительно мог уронить меня», — с запоздалым волнением подумала я.

«Естественно, — ворчливо отозвался внутренний голос. — Нашла чему удивляться. Бедняга, наверное, впервые в жизни так долго тащил кого-то на руках. Думаю, до сего дня самое тяжелое, что ему доводилось поднимать, — это какой-нибудь старинный фолиант. А ты у нас, уж прости за откровенность, девушка пусть и не упитанная, но и далеко не тощая».

Стефан со всем возможным комфортом опустил меня на кровать, удобно подложив под спину несколько взбитых подушек, и надолго замер. Я чувствовала на своем лице его внимательный изучающий взгляд. Это так нервировало, что на некоторое время я перестала даже дышать, силясь как можно убедительнее сыграть свою роль. Ну не готова я сейчас к выяснению отношений, не готова! Понимаю, что это очень трусливо и даже в некоторой степени подло, но, в конце концов, меня тоже можно понять и пожалеть. Я всего пару дней назад чуть не погибла. Между прочим — спасая этого типа, который сейчас вздумал извести меня своими нежностями и признаниями в любви. Ненавижу все эти розовые сопли! Честное слово, лучше еще раз получить удар ножом в живот, чем выдержать предстоящее непростое объяснение со Стефаном.

«Осторожнее в желаниях, — мрачно предупредил меня глас рассудка. — Они имеют обыкновение сбываться».

— И чего ты там застыл? — наконец, когда я готова была уже взвыть от напряжения и раскрыть свой спектакль, недовольно осведомился Элмер. Видимо, приятель не ушел, а благоразумно остался, решив проследить, чтобы Стефан не принялся мне докучать вновь. Ох, кажется, я готова расцеловать этого несносного блондина! Как же он меня сегодня выручает!

— Быть может, мне остаться и подождать, пока Доминика придет в себя? — неуверенно предложил Стефан. — Вдруг она испугается, обнаружив себя в незнакомой комнате?

— Ну, во-первых, Доминика — девушка не из пугливых, — резонно возразил Элмер. — Во-вторых, комната ей более чем знакома. Она тут уже была год назад. А в-третьих, я бы хотел, чтобы ты помог мне с Альтасом. Если бедняга все еще спит в повозке, то все-таки стоит перетащить его в дом. Погода сейчас прохладная, как бы не простудился.

— Ах да, Альтас… — В голосе Стефана прозвучало раздражение. — Совсем забыл о нем. А почему бы тебе самому не заняться своим приятелем?

— Ну, это твой дом, — напомнил Элмер. — Было бы странно, если бы я начал тут приказывать. — Помолчал немного и с явно поддельным смущением добавил: — Кроме того, я опасаюсь иного. Если твой отец увидит Альтаса в таком состоянии, то неприятного разговора не избежать. Хочу, чтобы кто-нибудь посторожил в коридоре, пока я буду его перетаскивать.

— Да-да, конечно, — рассеянно проговорил Стефан, по всей видимости, не заметив ничего необычного в просьбе Элмера. — Уже иду.

Я ощутила дуновение ветерка — это Стефан наклонился ко мне. Мазнул губами по щеке и ласково прошептал:

— Доминика, продолжим чуть позже. Я не забуду, на чем остановился. Отец прав, я слишком долго тянул с предложением.

Я с трудом удержалась от разъяренного рычания. Ну что он пристал ко мне? Как… Как… Как вампир к девственнице!

До моего слуха донесся звук захлопнувшейся двери. Еще неполную минуту я лежала с закрытыми глазами на случай, если Стефан в последний момент вспомнит, что забыл что-нибудь, и решит вернуться, затем осмелилась открыть их. Обвела комнату быстрым взглядом и с нескрываемым облегчением вздохнула, убедившись, что я осталась в долгожданном одиночестве. Затем сгорбилась, потерев ладонями лицо, и позволила себе короткое горестное завывание. Эх, ну что же мне так не везет-то? Мужчины вокруг словно с ума посходили со своими матримониальными планами. Обычно происходит как раз наоборот — это их к алтарю и драконом не затащишь. Ан нет, теперь мне приходится отбиваться от желающих назваться моим супругом. То Луциус, теперь Стефан…

— Как вижу, вас не особенно обрадовало предложение моего сына.

Это вкрадчивое высказывание прозвучало так неожиданно и так близко, что я испуганно подпрыгнула и лишь в последний момент удержалась от невольного вскрика. Осторожно отняла ладони от лица и увидела, что рядом с кроватью стоит Краген. Глава семейства Райен заложил большие пальцы рук за широкий ремень и грозно насупился, разглядывая меня.

— Я не услышала, как вы вошли, — пробормотала я, косясь в сторону закрытой двери.

— Я не стал стучаться. — Краген пожал плечами. — Хотел застать вас врасплох, чтобы убедиться в своей догадке. И все получилось именно так, как я и планировал. Вы были настолько погружены в свое отчаяние, что не обратили бы внимания, прошествуй тут целая колонна пьяных гномов, горланящих похабные песенки.

— И в какой же догадке вы убедились? — спросила я, уже понимая, каким будет ответ, но пытаясь протянуть время, чтобы придумать, как вести себя в этой ситуации.

Краген неопределенно хмыкнул. В свою очередь, посмотрел на дверь, словно убеждаясь, что нас никто не подслушивает, и осторожно опустился на самый краешек моей постели.

— Доминика, — начал он, — наверное, я кажусь вам забавным толстяком, который дальше собственного носа не видит.

От подобной прозорливости я аж поперхнулась. Такое чувство, будто Краген прочитал мои самые сокровенные мысли. Зачем темнить, я действительно никогда не воспринимала его всерьез. Я не сомневалась, что он очень любит своих детей, потому даже разбаловал их сверх меры. Оливию уж точно. А про остальное я как-то не задумывалась.

— Хочу напомнить, что я все-таки крупнейший торговец недвижимостью, — мягко проговорил Краген. — Причем не только в Озерном Крае, но и, если говорить начистоту, во всем Нерии. Да что там, я вхож даже в придворные круги. Сам король Тицион не раз прибегал к моей помощи…

— Вы знаете его величество? — резко перебила его я.

Я не ожидала такого поворота, но теперь, кажется, я догадалась о причинах столь глубокой неприязни Луциуса к семейству Райен. По-моему, нет второго такого человека, которого мой супруг, уж не знаю, покойный или счастливо здравствующий, ненавидел бы столь же сильно, как Тициона. И я вполне понимала его чувства. Тицион отнял у Луциуса детство, пытался убить его в утробе матери, бедная женщина сошла в итоге с ума, не выдержав постоянной игры в прятки с могущественным и венценосным соперником. А теперь я узнаю, что Краген водит близкое знакомство с Тиционом. Что же, ненависть зачастую ослепляет, и в запале гнева мы готовы мстить не только истинному виновнику наших бед, но и всем его друзьям и родным. Лишь бы наш противник страдал так же сильно, как некогда страдали мы.

— Я не просто знаю его величество. — Краген величаво подбоченился. — С полной уверенностью скажу больше: мы весьма близкие приятели. Вряд ли, конечно, нас можно назвать друзьями. Но, по-моему, настоящих друзей у Тициона вообще нет. Однако я частый гость в его дворце, одно время мы встречались каждую неделю за партией в шахматы. Потом, правда, случилось несчастье с Патрисией, пропала Оливия, и мне стало не до светской жизни.

— Вот, значит, как, — медленно протянула я, не сводя напряженного взгляда с Крагена.

— Впрочем, я пришел сюда говорить не об этом, — после краткой паузы вернулся к начальной теме разговора Краген. — Итак, на чем я там остановился? Ах да, на том, что я крупнейший торговец недвижимостью. Причем, прошу заметить, не получил свое состояние по наследству, а сколотил его сам. Тяжким и упорным трудом. Порой мне приходилось голодать, потому что вся выручка сразу же шла в дело. Как говорится, хар хардий бережет. Естественно, на своем пути я не раз встречался с обманом. Естественно, приходилось обманывать и мне. Но это научило меня разгадывать любую, даже самую тщательно замаскированную ложь. К тому же из вас получилась бы дрянная лицедейка. Вздумай вы зарабатывать себе на жизнь участием в театральных постановках, вас закидали бы гнилыми помидорами после первого же представления. Вы переигрываете, Доминика. И переигрываете очень сильно.

— Правда? — смущенно пробормотала я, не понимая, что еще можно сказать на столь проникновенную речь.

— Упасть в обморок во время объяснения в любви? — Краген скептически вздернул кустистые брови. — И как вам такое только в голову пришло?

— Просто… просто… — запинаясь, прошептала я, отчаянно силясь придумать хоть какую-нибудь более-менее приемлемую причину своего настолько странного поведения.

— Я наблюдал за вами, когда Стефан пытался сделать вам предложение. — Краген словно не услышал моих сбивчивых бормотаний. — В тот момент вы напомнили мне загнанное животное. В ваших глазах плескался настоящий ужас. Почему, Доминика? Право слово, это необъяснимо для меня. Если мой сын настолько вам омерзителен и неприятен, то с какой стати вы терпели его целый год под своей крышей? И не просто терпели, но и, можно сказать, наслаждались его обществом. Ну, вы понимаете, о чем я. Простите, я несколько старомоден, поэтому не могу с легкостью говорить о внебрачных отношениях, хотя, безусловно, ни в чем вас не обвиняю и не собираюсь наклеивать никаких ярлыков. Сам ведь с Патрисией занимался тем же самым. — На этом моменте своей витиеватой речи Краген позволил себе грустную усмешку, вспомнив про погибшую любовницу, которую уже готовился назвать своей женой.

В комнате после этого повисла вязкая тишина. Видимо, Краген решил, что сказал достаточно, поэтому сложил на коленях руки и устремил на меня спокойный выжидающий взгляд.

Пытка молчанием продолжалась и продолжалась до тех пор, пока стала просто невыносимой. Я готова была закричать во все горло, лишь бы порвать тенета безмолвия, опутавшие нас.

— Ваш сын — замечательный человек. — Собственный голос показался мне чужим и безжизненным, когда, наконец, я попыталась хоть что-то сказать в свое оправдание. — Я очень уважаю и ценю его.

— Но не любите, — завершил за меня Краген. Растерянно всплеснул руками, предугадывая мои дальнейшие слова. — И что? Милая моя Доминика, любовь — далеко не самое главное в браке. Куда важнее уважение супругов друг к другу. Да и потом, не секрет, что в любой паре один любит, а другой лишь позволяет себя любить. Подобные союзы, на мой взгляд, наиболее крепки и долговечны.

«А в твоей паре с Луциусом кто кого позволяет любить? — насмешливо шепнул внутренний голос. — Ох, Доминика, Доминика, не делаешь ли ты сейчас самую главную ошибку в своей жизни?»

— Признаюсь честно, вся эта ситуация выглядит несколько забавно для меня. — Краген позволил себе короткую усмешку. — Не обижайтесь, Доминика, но вы — далеко не та девушка, которую я бы хотел видеть в качестве жены своего единственного сына. Вы не нашего круга, у вас очень много проблем, в том числе и с законом, не говоря уж о темном прошлом. Подобный брак будет чудовищным мезальянсом. Он всколыхнет весь Озерный Край, да что там, уверен, слухи дойдут и до столичного придворного общества. Я бы мог заставить Стефана отказаться от его намерения жениться на вас. Однако не собираюсь делать ничего подобного. Напротив, сижу сейчас с вами и уговариваю не делать глупостей. Ведь ваш отказ от брака будет самой настоящей глупостью. А знаете, почему я так стараюсь?

— Почему? — глухо спросила я, уставившись куда-то в противоположную стену и опасаясь даже на миг встретиться глазами с Крагеном.

— Потому что я желаю счастья Стефану, — мягко проговорил тот. — Он любит вас. Любит по-настоящему. Уж поверьте, я знаю, о чем говорю. У него было много интрижек, я был знаком со многими его подружками. Была даже одна серьезная связь, когда дело лишь чуть-чуть не дошло до помолвки. Но ни разу я не видел, чтобы его глаза горели таким восторженным огнем, как они горят, когда он смотрит на вас.

На это мне было нечего ответить. Ради разнообразия теперь я уткнулась взглядом в покрывало, чувствуя, как мир вокруг предательски расплывается в непрошеных слезах.

— Вы ведь в курсе, что я уже замужем, — прибегла я к последнему аргументу и словно невзначай тронула рукав свитера, под которым скрывалась брачная татуировка.

— Я в курсе, что вы вдова, — поправил меня Краген. Помолчал немного и негромко полюбопытствовал: — Или у вас есть иные сведения?

Я лишь горько усмехнулась в ответ. Иные сведения! Нет, у меня ничего нет. Только глупая догадка. А возможно, я просто не хочу верить, что Луциус погиб. И сама не понимаю, почему это настолько важно для меня. В конце концов, он еще должен убить Тициона. Правда, далеко не все сны сбываются.

— Ладно, мне пора идти, — неожиданно засуетился Краген, словно услышав что-то, недоступное мне. Встал и вновь заложил большие пальцы рук за пояс, глядя на меня сверху вниз. Я невольно пригнула голову под тяжестью его изучающего взора. Да, стоит признать, что я сильно недооценивала отца Стефана. Он далеко не так прост, как пытается казаться. Хотя свою роль забавного толстячка он играет отменно.

— Напоследок я скажу еще одну вещь, — медленно произнес Краген, впечатывая каждое слово в звенящий от напряжения воздух. — Думайте, Доминика, очень хорошо подумайте о том, как вам надлежит поступить. Но если вы разобьете сердце моего сына — я уничтожу вас. Сделаю все, лишь бы вас в кратчайшие сроки вышвырнули обратно на ваш погрязший в разврате, преступности и коррупции Хекс, чего вы так боитесь.

После чего, не добавляя больше ни слова, круто развернулся и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Только после его ухода я позволила себе долгий мучительный стон. Устало откинулась на подушки, чувствуя, как в глазах опасно потемнело на сей раз в преддверии самого настоящего, а не разыгранного обморока. С кем там меня сравнил Краген? С загнанным животным? Пожалуй, он прав как никогда.

* * *

Видимо, Краген хотел, чтобы я в одиночестве как следует поразмыслила над его недвусмысленным и грозным предупреждением. Поэтому, вопреки моим дурным ожиданиям, после его визита меня больше никто не побеспокоил. Воспользовавшись этим, я позволила себе немного погоревать. Уткнулась носом в подушку и долго терзала зубами ее уголок, не позволяя отчаянным всхлипам прорваться наружу. Затем встала и отправилась в ванную, где долго плескала ледяной водой в припухшее лицо, желая скрыть следы слез.

У меня было еще несколько часов до ужина, чтобы придумать, как выкрутиться из сложившейся непростой ситуации. Я не сомневалась, что за общим столом Стефан вновь начнет прерванную было речь, но на этот раз мне придется дослушать ее до конца, а потом дать свой ответ. И если я откажусь от столь любезного предложения войти в семейство Райен, то Краген, как и обещал, сделает все, лишь бы превратить мою жизнь в подлинный кошмар. Итак, что же делать?

«Соглашайся, — пугливо шепнул глас рассудка. — Ну что ты, в самом деле, как маленькая девочка! Если ты станешь супругой Стефана, то большинство, если не все, твоих проблем сами собой разрешатся. Ты сама признаешь, что он не противен тебе. В постели он тоже тебя полностью устраивает. С ним забавно и легко, он щедр и красив. Что тебе еще надо?»

Это очень хороший вопрос — что еще мне надо. Помнится, Луциус задавал подобный, когда спрашивал, почему я так сильно не желаю выходить за него замуж. Как же он тогда выразился? Мол, некоторые люди в результате аварий теряют здоровье, а я потеряю всего лишь свободу. Не самое большое горе.

Конечно, Стефан не был Луциусом, но от этого мысль о предстоящем замужестве не делалась слаще. Как же объяснить этим докучливым мужчинам, что больше всего на свете я страшусь угодить в клетку, пусть даже прутья у нее будут из чистого золота? Мне нравилась моя жизнь на Хексе. Да, она была полна постоянных опасностей, но в ней только я была хозяйкой своей судьбы. А теперь на меня желают взвалить тяжелейший груз ответственности и новых обязанностей.

Почувствовав, что начинаю ходить по кругу и повторяться в своих унылых размышлениях, я резко встряхнула головой. В последний раз кинула себе в лицо горсть ледяной воды, после чего принялась ожесточенно растираться пушистым мягким полотенцем. Ладно, нечего распускать нюни. Выбор есть всегда. Если не видишь выхода из ситуации, то придумай, как обратить ее себе на благо. Итак, по всей видимости, как ни печально осознавать, но предложение Стефана придется принять. Свобода мне дорога, но платить за нее жизнью я не готова. К тому же у меня и без того слишком много врагов, чтобы добавлять к их числу семейство Райен. Это во-первых. А во-вторых, новый статус таит в себе много новых возможностей. Я не люблю высшее общество, однако если войду в него, то тем самым получу возможность отыскать способ расправиться с Викорием. Гибель моей семьи не должна быть забыта. В одиночку со столь могущественным противником мне явно не справиться. Я узнала, что Краген водит близкое знакомство с Тиционом. Если я вольюсь в семейство Райен на правах нового члена, то меня наверняка представят венценосному покровителю рода. И тогда…

«И что тогда? — строго одернул меня внутренний голос. — Рассчитываешь, что Тицион проникнется твоей печальной историей и покарает жестокого и подлого убийцу? Смешно. Доминика, не забывай, что король Нерия все эти годы прекрасно знал, какие грехи таятся за душой Викория и правителя Хекса. Столь доскональное расследование было проведено по его высочайшему указанию. И потом, наверняка в числе так называемых достижений этой парочки не только мучительная смерть четырех человек, двое из которых были детьми. Здравый смысл подсказывает, что в их печальном багаже имеются куда более жестокие преступления. Однако Артабальд по-прежнему на троне, а Викорий по-прежнему занимает пост начальника магического департамента. Нет, Доминика, даже не смотри на Тициона как на возможного союзника. Эта ситуация выгодна ему. Как верно сказал Луциус, Тицион — такой же кукловод, только масштабом побольше. Его марионетки сидят на престолах и вершат судьбы миров. Ради какой-то там Доминики Альмион он не пошевелит и пальцем. Скорее, уничтожит именно тебя, чтобы ты ненароком не нарушила сложившееся равновесие».

Я зло цыкнула сквозь зубы и вышла из ванной. Бросилась ничком на кровать, прикрыв руками голову. Итак, новое замужество вряд ли поможет мне отомстить. Что же остается?

«Смириться, — чуть слышно шепнул какой-то гаденький голосок. — Смириться и наслаждаться жизнью. Ты сделала все, что могла. Узнала, кто и почему расправился с твоей семьей. Стефан — хороший человек. По крайней мере, он не убийца, как Луциус. Рядом с ним ты забудешь про то, как тяжело бывает бороться против всего мира. Рядом с ним ты успокоишься, залижешь свои раны и станешь наконец-таки респектабельной дамой, звездой светского общества. Хекстянка — это же настоящая экзотика! Тем более укрощенная и прирученная. А родные… Что же, мертвые прощают чаще, чем живые. Они обязательно поймут, что ты все равно не могла ничего сделать, чтобы смыть их кровь кровью врага».

Я тихо застонала. Несколько раз размеренно ударилась лбом в подушку, затем резко развернулась, уставившись невидящим взором в потолок. Так легко сказать — смирись. Казалось бы, что может быть проще? Успокоить себя словами: мол, сделала все, что было в моих силах. Каждый день улыбаться нелюбимому мужу. Родить от него детей, порадовав тем самым Крагена. Блистать на придворных балах и принимать комплименты. Возможно, когда-нибудь я встречусь на одном из приемов с Викорием. Сумею ли подать ему руку, не показав и вида, что знаю все? Или устрою некрасивый скандал, и тогда Стефану придется извиняться за меня. Извиняться перед человеком, который убил моих родителей и братьев. Да меня начинает трясти от негодования, едва только я представлю подобное!

Я возмущенно фыркнула, вся передернувшись от отвращения. Пожалуй, подобная лицемерная жизнь рано или поздно приведет меня к тяжелейшему нервному срыву. Беда только в том, что я не вижу альтернативы.

— Доминика? — в этот же момент раздалось тихое от двери.

От неожиданности я подскочила на месте. Рывком села, неверяще уставившись на нежданного гостя.

На пороге стоял Вериаш Дахкаш. Мужчина сменил свою строгую форму государственного служащего на свободный светлый свитер и темные брюки.

Он смущенно улыбнулся мне и сделал шаг вперед, после чего аккуратно закрыл за собой дверь.

— Что вы тут делаете? — пожалуй, слишком резко спросила я, почувствовав, как внутри все похолодело от неприятного предчувствия. Неужели нашли тело Луциуса? Странно, в таком случае я должна радоваться, а вместо этого сердце аж зашлось от неожиданной боли.

— Я помню, что обещал навестить вас через пару дней, когда вы немного придете в себя после всех этих приключений. — Вериаш пожал плечами. — Но я проезжал мимо и подумал — почему бы не осведомиться, как ваше самочувствие? Право слово, я даже не планировал беспокоить вас, просто хотел расспросить кого-нибудь из слуг. Но в итоге битых полчаса безрезультатно барабанил в дверь. Никто так и не вышел на мой стук. Естественно, я заволновался. Подумал, уж не случилось ли чего дурного. Поэтому позволил себе войти без приглашения. — Помолчал немного и добавил с лукавой усмешкой: — Если бы вы только знали, какой бедлам сейчас творится здесь! Неудивительно, что до меня никому не оказалось никакого дела. Слуги, по-моему, с ног сбились, пытаясь навести хоть какой-нибудь порядок в этом столпотворении.

Я удивленно вздернула брови, немало заинтригованная его загадочными словами. Затем прислушалась. Похоже, внизу и впрямь царит какое-то непривычное оживление. До моей комнаты шум доходил изрядно приглушенный, поэтому я не обращала на него внимания.

— В гостиной не на шутку сцепились два отпрыска главы сего славного семейства, — пояснил Вериаш, с интересом наблюдая за моей реакцией. — Насколько я успел заметить, лицо Стефана Крагена украсилось парочкой весьма живописных царапин. Видимо, любимая сестричка вцепилась в него ногтями. Из криков я понял, что она категорически не согласна с его выбором спутницы жизни. Мол, лучше костьми ляжет, чем допустит, чтобы какая-то там гулящая девка на правах супруги Стефана вошла в их семейство и стала одной из Райен.

Я опустила глаза, почувствовав, как горячая краска гнева ударила мне в лицо. От накатившего негодования стало жарко дышать. Вот ведь зараза, если не сказать грубее! А ведь я спасла ей жизнь в прошлом году. Подумать только, если бы не мое любопытство, из-за которого я отправилась осматривать банковские хранилища, пока мы с Элмером томились в своеобразном заточении, то она бы провела в анабиозе еще долгие и долгие годы.

«Вот тебе и новая причина принять предложение Стефана и стать его женой, — флегматично заметил внутренний голос. — Тем самым ты великолепнейшим образом утрешь нос этой Оливии. Ей придется смириться с тем, что ее новая родственница родом с так презираемого ею Хекса!»

— Пожалуй, Краген без проблем мог бы разнять своих детей, которые вот-вот схватятся в самой настоящей драке, позорящей славное семейство, но еще большее веселье царит в обеденном зале, — продолжил Вериаш, и в его голосе мне почудился затаенный смех. — Там бушует ваш хороший знакомый, Альтас.

— Проснулся-таки, — невольно вырвалось у меня.

— Проснулся, — подтвердил Вериаш, даже не пытаясь скрыть искорок смеха, запрыгавших в глубине его темно-карих, почти черных глаз. — И захотел продолжения веселья. По всей видимости, у него закончилась выпивка, и он попытался вытребовать ее у слуг. Но те по вполне понятным причинам не стали выполнять приказания незнакомого им пьяного гнома, невесть какими путями угодившего в дом. Думаю, кто-нибудь из слуг позволил себе неосторожную шутку в адрес Альтаса, тот взъярился — и принялся крушить все подряд. Сейчас его пытаются успокоить сразу и Краген, и Элмер.

— Ясно, — пробормотала я. Позволила себе грустную усмешку. — Ну что же, возможно, это и к лучшему. Значит, меня еще долго никто не побеспокоит. Будет время для того, чтобы…

Я осеклась, не закончив мысль. Незачем Вериашу знать о непростой ситуации, в которую я угодила. Я не привыкла жаловаться, а мой рассказ, боюсь, будет напоминать именно горькое стенание на несправедливость бытия. И потом, он мужчина, поэтому вряд ли поймет мои метания. Да что там, я и сама не совсем понимаю, почему так противлюсь самому простому, легкому и приятному решению своих проблем.

Но Вериаш не был бы дознавателем, если бы пропустил мимо ушей мою оборванную мысль.

— Для чего именно будет время? — переспросил он.

Я отмахнулась от его вопроса, сделав неопределенный жест рукой и словно сказав тем самым — не обращайте внимания.

Вериаш как-то странно хмыкнул и неспешно прошелся по комнате, крепко сцепив за спиной руки. Я, в свою очередь, устало откинулась на подушки и потерла глаза. Шум на первом этаже не умолкал, но, хвала всем богам, и не усиливался. Видимо, скандал идет своим чередом, уже миновав свой апогей. Надеюсь, к ужину запал ссорящихся иссякнет, и я получу возможность спокойно поесть, не участвуя в новом выяснении отношений. А то еще, чего доброго, получу в лицо тарелкой салата от Оливии. Эта девчонка на все способна.

— Вы выглядите расстроенной, — неожиданно проговорил Вериаш. Он остановился напротив окна, но я видела, что он следит за моей реакцией через отражение стекла.

— Просто устала, — тихо проговорила я, не имея ни малейшего желания вводить почти незнакомого мужчину в перипетии моей бурной личной жизни. Помолчала немного и добавила: — И Оливия… Я не думала, что она настолько сильно меня ненавидит.

— Действительно, странно, — согласился со мной Вериаш. Обернулся, прислонился к подоконнику и скрестил на груди руки. — Насколько я понимаю, вы ведь не встречались прежде? Ну, кроме того дня, когда Оливию обнаружили парализованной, я бы даже сказал, скорее мертвой, чем живой, в том банковском хранилище. И ведь она прекрасно знает, кому обязана спасением.

Вериаш бросил на меня быстрый испытующий взгляд, но я молчала, безучастно внимая его рассуждениям. И он продолжил, осторожно подбирая каждое слово:

— Я не понимаю, откуда у нее такая злость на вас? Это чувство, безусловно, имеет личную подоплеку. Ревность к брату? Едва ли. У Стефана, уж простите за откровенность, было много интрижек. И почти со всеми его подружками Оливия вполне нормально ладила. С парочкой, кстати, продолжает общаться до сих пор. Я бы мог подумать, что она мстит за отвергнутых подруг, но нет. Те девушки уже давно состоят в прочных связях, одна даже помолвлена.

— Вы удивительно хорошо осведомлены о делах семейства Райен, — не удержалась я от замечания.

На скулах Вериаша выступила легкая краска смущения, однако он не отвел взгляда, продолжая смотреть мне прямо в глаза.

— Простите, излишки профессии, — спокойно парировал он. — Привык вникать в дело досконально. Никогда не знаешь, какая деталь в итоге приведет к разгадке.

— И вас настолько сильно заинтересовал Стефан и семейство Райен? — Я недоверчиво фыркнула.

— Перфекционизм — мой самый большой недостаток и одновременно достоинство. — Вериаш сделал паузу и совсем тихо добавил: — Поверьте, про вас я собрал еще больше сведений.

От его замечания по моей спине пополз колючий холодок. Что он имеет в виду? Но Вериаш опять отвернулся к окну и принялся с преувеличенным вниманием изучать пейзаж.

В комнате стало тихо. Так тихо, что я слышала размеренное дыхание мужчины. Он явно не волновался. Все шло по заранее намеченному плану.

— Впрочем, кажется, я догадываюсь, где именно кроются корни неприязни Оливии, — вдруг сказал Вериаш. Наклонился ближе к окну и подышал на стекло, от чего оно запотело. Затем быстрым движением руки написал на этом импровизированном холсте одно слово, после чего вкрадчиво добавил: — Помимо Стефана вас связывает еще один мужчина, не правда ли?

Я смотрела, как умирает на стекле до боли знакомое имя, истончаясь и сползая крупными каплями. Надо заметить, Вериаш удивительно догадлив. Так быстро пришел к тем же выводам, что и я в недавнем прошлом.

— В таком случае Оливия — полная дура! — пожалуй, даже слишком резко и грубо огрызнулась я. — Любить человека, который едва не убил ее!

— Какой взрыв эмоций! — Вериаш насмешливо покачал головой. — Заставляет задуматься…

— Вы ошибаетесь! — Я с силой стиснула кулаки, без особых проблем поняв, что именно он недоговорил. — Если я и чувствую что-нибудь по отношению к Луциусу — то только страх! Страх, что когда-нибудь он вновь ворвется в мою жизнь и переиначит ее по собственному желанию, не считаясь с моим мнением. Искалечит и исковеркает так, как посчитает нужным.

— То есть вы не верите, что он погиб? — мгновенно отреагировал на мое признание Вериаш, круто развернувшись и впившись в мое лицо напряженным взором.

Я со свистом втянула в себя воздух, в последний момент удержавшись от самого грязного ругательства, которое только смогла придумать. Н-да, стоит заметить, рядом с Вериашом надлежит следить за каждым своим словом. Да что там — за каждым словом! За интонацией, выражением лица, ритмом сердца, в конце концов! Даже страшно представить, как он ведет допросы, если вытянул из меня столько информации в ходе обычного разговора!

И опять долгая мучительная пауза. Я прикусила язык, поклявшись, что более этот въедливый тип не вытащит из меня и слова. Хватит, наговорилась уже!

Но Вериаш умудрился меня удивить и тут. Убедившись, что я намерена молчать и дальше, он внезапно в несколько громадных шагов преодолел разделяющее нас расстояние и опустился на краешек моей постели. Я не успела отпрянуть или как-нибудь отреагировать на это, как он одной рукой накрыл мою ладонь, лежащую поверх одеяла, а другой с неожиданной лаской провел по моему лицу, убирая растрепавшиеся волосы назад.

— Вы плакали, — скорее утвердительно, чем вопросительно проговорил он, проведя подушечкой большого пальца вокруг моих припухших глаз. — Из-за Луциуса?

«Нет, конечно же, нет!» — хотела я взорваться гневным опровержением. Но почему-то не смогла. Казалось немыслимым лгать этому мужчине.

— Не только, — уклончиво пробормотала я, стараясь незаметно отодвинуться.

Но Вериаш, словно почувствовав это, усмехнулся — и я замерла, с обреченностью птицы перед голодной змеей уставившись в его странные глаза, в глубине которых притаился непроглядный мрак.

— Расскажите мне, — попросил он, почти не размыкая губ. — Пожалуйста. Расскажите мне все, что вас тревожит. И, обещаю, я придумаю, как помочь вам.

Это не было магией в прямом смысле этого слова. По крайней мере, я не почувствовала никаких нитей заклинаний, хотя напрягла все свои силы, готовая в любой момент бросить щит. Но внутри меня словно сломалось что-то. Я внезапно обмякла, откинувшись на подушки, и глаза обожгло огнем от просившихся наружу слез.

И — нет! — сейчас мне не казалось зазорным и постыдным плакать в присутствии постороннего.

«Сочувствие, — с утешающей интонацией пробормотал внутренний голос. — Обычное человеческое сочувствие. За годы жизни на Хексе ты отвыкла от него, но оно способно открыть любое сердце без всякого заклинания».

А в следующее мгновение я расплакалась. Горько, безутешно, как могут плакать только дети. И слова сами собой потекли из моих уст.

Я тараторила быстро и бессвязно, зачастую перескакивая с одного на другое и теряя окончание мыслей. Но Вериаш слушал внимательно, ни разу не перебив меня, чтобы уточнить какие-нибудь детали. Он словно знал все, что я хотела поведать. Просто давал мне возможность выговориться.

Я рассказала ему про тот страшный поход к музею, когда ливень больно хлестал по лицу, и чудилось, что в мире не осталось ничего иного, кроме этого бесконечного холодного дождя. Про существо во мраке, которое жадно ожидало крови, желая вдосталь напиться ею. Про страшный выбор, перед которым поставил меня Луциус. И про то, как нож сам собой вошел в мой живот.

Не знаю, как, но мне все же удалось умолчать о встрече с загадочной незнакомкой и про услышанный из ее уст рассказ про непонятных игроков. Боюсь, Вериаш решит, что я сошла с ума, если услышит эту историю. Слишком она невероятная. Даже я сомневалась, что тот разговор произошел на самом деле, а не привиделся мне в горячке смертельного ранения. А еще я предпочла оставить при себе истинные причины гибели моих родителей и братьев. Как-никак, но Вериаш все-таки состоит на государственной службе. Он обязан защищать королевскую власть всеми возможными способами. Поэтому вряд ли ему стоит знать мою маленькую тайну.

— Ваша семья, — вдруг проговорил он, когда я замолчала, изнеможенно хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. — Я знаю, как она погибла и почему вы так боитесь возвращения на Хекс.

Слезы, остановившиеся было за время моего иступленного монолога, хлынули с удвоенной силой.

— И я знаю, на какой именно крючок поймал вас Луциус, — продолжил Вериаш. — Не составило особого труда выяснить, расследованием какого дела он интересовался перед тем, как начать эту грандиозную аферу. Работница архива — симпатичная молодая стажерка — пыталась было убедить меня, что не имеет никакого отношения ко всему этому. Но стоило только слегка надавить на нее, как она раскололась. Да, Луциус умеет нравиться женщинам. Иначе как объяснить то, что эта глупышка пошла на самое настоящее должностное преступление и спокойно отдала ему важнейшие документы.

— Значит, для меня теперь все закончилось, — угрюмо подытожила я. — Вы вышлете меня на Хекс, а там обо всем позаботится Викорий.

В темно-карих глазах дознавателя вспыхнула обжигающая ярость. Такая сильная, что я невольно подалась назад.

— Почему вы думаете, что я способен так поступить? — нарочито спокойным тоном осведомился Вериаш, но я слышала, как в его груди клокочет гнев, рискуя в любой момент всесокрушающе вырваться наружу.

— Тицион — король Нерия. — Я пожала плечами. — А по всему выходит, что все эти годы он покрывал преступников.

— Покрывал преступников… — задумчиво повторил Вериаш, словно эта мысль впервые пришла ему в голову. С неожиданной силой сжал мою ладонь, затем встал.

— Есть еще что-то? — спросил он, тяжело глядя на меня сверху вниз. — Доминика, вы ведь опять далеко не все мне рассказали. Почему вы думаете, что Луциус выжил? А если он все-таки погиб — то где его тело?

Я бы скорее откусила себе язык, чем поведала ему остальное. Нет, это полный бред! Я сама неспособна поверить в то, что в нашем мире ведется какая-то непонятная игра, затеянная людьми, которые сумели стать богами.

Но внезапно мои губы словно сами собой шевельнулись, и я с немалым изумлением услышала голос, в котором с некоторым усилием опознала свой собственный.

— Луциус нарушил правила, — запинаясь, робко проговорил он. — И потом, зачем игрокам новый конкурент? Игра ведется давно, все роли давно расписаны.

Мне пришлось приложить все свои усилия, чтобы замолчать. На лбу мгновенно выступил обильный пот. Нет, Вериаш точно использует какую-то магию, которая принуждает меня к излишней и даже опасной откровенности! Правда, мне никак не удавалось понять источник этой силы.

Я думала, что Вериаш рассмеется, услышав мое сбивчивое и донельзя непонятное объяснение. Или же на крайний случай недоуменно сдвинет брови и засыплет меня вопросами. Но реакция дознавателя меня озадачила и одновременно напугала.

— Молчать! — вдруг рявкнул он, хотя я и не собиралась больше ничего говорить. Теперь уже его лицо заблестело от испарины, а в глазах я впервые увидела нечто, больше всего напоминающее отчаянный животный ужас. И глядя на него, мне самой стало очень страшно. К какой же тайне я ненароком прикоснулась?

Вериаш между тем потер лоб. Его пальцы дрожали, но он даже не пытался скрыть этого. Затем искоса глянул на меня, словно решая, что же делать. И меня в очередной раз прошибла холодная дрожь. Ох, надо было все-таки откусить себе язык, чтобы не болтала попусту!

— Отец сейчас в столице, — тихо, словно разговаривая сам с собой, принялся рассуждать Вериаш. — Но он наверняка захочет услышать все собственными ушами. Значит, через пару часов уже будет здесь. Что же, придется подождать. Он настоятельно советовал мне не лезть в дела, связанные с игроками. И я намерен исполнить его просьбу. Но оставлять вас без присмотра тоже нельзя. Как я прекрасно помню, вы особа, склонная к неожиданным исчезновениям. Что же, решено. Вы едете со мной!

— Куда? — вяло возмутилась я, на самом деле испытывая донельзя противоречивые чувства по поводу приказа дознавателя. С одной стороны, мне все это не нравилось. Словно я по незнанию ткнула палкой в осиное гнездо. Но с другой стороны, это давало мне столь желанную отсрочку. Получается, я буду избавлена от необходимости этим вечером выслушать признание в любви от Стефана. Он твердо вознамерился сделать мне предложение, а я, в свою очередь, так же твердо не желаю лишаться свободы.

«Ты полагаешь, это спасет тебя? — скептически вопросил внутренний голос. — Рано или поздно, так или иначе, но все нерешенные вопросы должны быть разрешены. Не лучше ли вскрыть этот нарыв сразу же, пусть через боль и кровь, но поставить окончательную точку в своих бесплодных метаниях? Замужество так замужество. Все лучше, чем изгнание на Хекс и мучительная гибель. Или так и будешь тянуть дракона за хвост, веселя богов тщетными попытками найти пятый угол в комнате?»

— Собирайтесь, — словно не услышав моего вопроса, потребовал Вериаш. — На улице прохладно и сыро, так что накиньте плащ.

— Хорошо, — на удивление спокойно согласилась я, в этот момент мысленно решив, что все-таки не намерена отказываться от нескольких лишних часов свободы. Так, наверное, приговоренный к смерти до последнего тянет и радуется каждой задержке, не в силах налюбоваться на этот мир и надышаться перед смертью. После чего встала с кровати и направилась к двери.

— Куда вы? — ударил меня в спину злой окрик Вериаша.

— В прихожую. — Я обернулась и удивленно пожала плечами. — За плащом и зонтом.

Лицо Вериаша вытянулось, словно он не ожидал такого ответа.

— Подождите, подождите, — забормотал он, нервно то сжимая, то разжимая кулаки. — Вы наверняка столкнетесь с кем-нибудь по дороге. Мы потеряем время на объяснения. Нет, так не пойдет. Ваши товарищи… — тут он замялся на миг, видимо, подыскивая им достойное и не слишком обидное определение, затем с явным усилием продолжил: — Ваши товарищи — очень упрямые типы. Если не сказать больше. Обязательно попытаются напроситься в сопровождающие. Стефан и Элмер так уж точно. За ними потянется Альтас в поисках новых развлечений. Крагену может взбрести что-нибудь в голову, и он поднимет на ноги всех своих адвокатов. Нет, исключено! Слишком шумно и многолюдно. Почему бы не выскользнуть из дома тихо и незаметно?

В глубине души я даже возликовала от этого предложения. Конечно же, я только за! У меня не было ни малейшего желания угодить в центр очередного скандала или выяснения отношений.

— Элмер — маг высшего уровня подчинения, — продолжил бормотать себе под нос Вериаш, словно ни капли не сомневался в моем согласии. — Альтас хоть и пьян, но даже в таком состоянии даст ему сто очков форы. Поэтому маскировочные заклинания отметаются сразу. Что же делать?

— А почему бы не вспомнить приключенческие романы и не выбраться из окна? — негромко пошутила я. Мне почему-то было одновременно и страшно, и весело. Будто все происходило не со мной. Поэтому я никак не могла настроиться на серьезный лад.

Я думала, что Вериаш поймет мою иронию и рассмеется. Но он как-то странно покосился на меня и одним прыжком преодолел расстояние, отделяющее его от окна. Рванул на себя створки — и комнату наполнил холодный ветер, напоенный влагой недавнего дождя.

— Второй этаж, — пробормотал Вериаш. — В принципе не так уж и высоко. Брошенный плашмя энергетический щит в должной степени смягчит падение. Окно выходит на задний двор. Если в этот момент никто из слуг не будет там прохлаждаться, увиливая от работы, то нас никто не заметит.

Тут я всерьез встревожилась. Неужели Вериаш действительно собрался прыгнуть из окна и заставит меня последовать его примеру? Как-то это… очень странно для дознавателя. И даже объяснение, что он не желает встречаться с моими приятелями и терять время на разговоры, выглядит малость неправдоподобно и натянуто. Да что там — малость! Такое чувство, будто Вериаш немного не в себе после моей обмолвки про игроков. Нет, стоило все-таки откусить себе язык, дабы не болтать лишнего. В немоте определенно есть свои плюсы.

— Эй! — окликнула я Вериаша, замершего в раздумьях около подоконника. — Вообще-то, я пошутила насчет окна. Думаю, куда лучше все-таки потратить несколько минут на объяснения и как все нормальные люди выйти через дверь. Тем более мои друзья наверняка встревожатся, если решат проведать меня и обнаружат комнату пустой.

— О вас наверняка вспомнят лишь к ужину, — парировал Вериаш. — И то лишь в лучшем случае. Обитатели дома заняты слишком жаркими спорами. А я надеюсь, что к тому моменту верну вас в целости и сохранности обратно. Но на всякий случай заприте дверь. Тогда если кто и явится к вам с визитом, то решит, что вы устали и легли отдохнуть.

— И как же я попаду обратно, если спальня будет заперта изнутри? — язвительно поинтересовалась я. — Заставите меня лезть опять через окно?

— Проблемы надо решать по мере поступления. — Вериаш недовольно дернул щекой, словно мои вопросы доставляли ему физически ощущаемое неудобство. Затем, заметив, что я открыла рот, чтобы возразить ему, повысил голос: — И достаточно на этом! Доминика, подойдите ко мне!

В его последней фразе вдруг прорезалась такая повелительная сила, что я сама не заметила, как послушно шагнула вперед. А еще через миг он привлек меня к себе и прищелкнул пальцами. Тотчас же засов на двери сам собой задвинулся, плотно встав в паз.

— Отлично, — пробормотал Вериаш, и его теплое дыхание пощекотало мою макушку. — А теперь приготовьтесь к полету, Доминика!

Я послушно зажмурилась. Сами собой исчезли все заготовленные слова о безумии этого поступка. Низ живота налился давно забытой тяжестью сладостного предвкушения краткого, но такого прекрасного полета. И я вдруг осознала, что сама хочу сбежать. Любой ценой вырваться из этого дома. Пусть некрасиво, пусть без необходимых слов прощания, но уйти, скинув с плеч накопленный груз невысказанных слов.

«Быть может, тебе и не придется возвращаться», — вдруг услышала я чей-то лукавый голос, больше всего напоминающий голос посланницы загадочных игроков.

Вериаш прижал меня к себе еще крепче. И шагнул в пустоту.

* * *

Книги! Вот чем было переполнено скромное жилище дознавателя учреждения по развитию и укреплению иномирных связей. Надеюсь, я правильно произнесла это длинное и мудреное название. Книги были в этой тесной и маленькой квартирке повсюду: ими оказался завален единственный стол и два продавленных старых кресла, вдоль стен крохотной гостиной шли шкафы, опасно вспухшие от их бумажного содержимого. Даже диван, казалось, стоял не на своих ножках, а на аккуратных стопках книг.

— Любите читать? — поинтересовалась я, с любопытством изучая пыльные переплеты. Как и следовало ожидать, почти все труды были посвящены магии и теоретическим основам заклинаний. Хотя я нашла несколько томов по истории Темных веков.

— Профессия обязывает. — Вериаш пожал плечами и скрылся за дверьми, ведущими на кухню. Через мгновение крикнул оттуда: — Сделать вам горячего чаю или кофе? Вы, наверное, замерзли.

Я невольно усмехнулась. Да, покинуть особняк семейства Райен мне в итоге пришлось все-таки без плаща и зонтика. Но нам повезло. К тому моменту дождь как раз прекратился, поэтому до квартиры Вериаша мы добрались совершенно сухими. Как оказалось, дознаватель прибыл в дом Крагена на своих двоих. Вериаш смущенно объяснил мне, что недолюбливает самодвижущиеся повозки. Мол, был однажды свидетелем тому, как демон, заключенный в недрах одного из таких средств передвижения, вырвался на свободу. И с тех пор предпочитает пользоваться ими лишь в исключительных случаях. Но я не имела ничего против пешей прогулки. Напротив, мне казалось, что я вырвалась на свободу после длительного заключения. Поэтому я наслаждалась каждым порывом ветра, хотя, что скрывать, почти сразу озябла. Вериаш, заметив это, прибавил шаг — и достаточно скоро мы уже были на месте.

— Да, от кофе я бы не отказалась, — согласилась я. Еще раз обвела восхищенным взглядом заполненную книгами комнатку и сказала: — Думаю, вы бы нашли много общих тем при разговоре со Стефаном Райеном. Он тоже обожает книги.

— А я так не думаю, — неожиданно возразил Вериаш и показался на пороге гостиной. В его руках был тяжелый поднос с кофейником, чашками и огромным блюдом с бутербродами. Ойкнув, я поспешила ему на помощь, принявшись расчищать стол от залежей бумаг.

— Видите ли, Доминика, Стефан любит не чтение, а сами книги, — пояснил тем временем Вериаш. — Да, он известный коллекционер, но его привлекают лишь древние и ценные экземпляры. Уверен, что большинство своих приобретений он никогда даже не открывал. Поставил на полочку за стекло — и успокоился. Ему необходим лишь сам факт обладания. А для меня важнее то, что скрывается внутри. Непрочитанная книга для меня как оскорбление и вызов. Скорее, скорее отложить все дела, лишь бы познать, что там, на ее страницах. Я искренне не понимаю, зачем называть себя коллекционером, если тебе важен лишь внешний антураж. Книги для Стефана Райена, при всем моем к нему уважении, — это фантики. Красивые обертки. И ему плевать, что скрывается внутри.

Я промолчала. Неприятно соглашаться, но в чем-то, кстати, Вериаш прав. За тот год, который Стефан провел на Хексе, я ни разу не видела, чтобы он читал. Нет, газеты, конечно, он просматривал, но на мою скромную коллекцию трудов по искусству смертельных проклятий косился с изрядной долей снисходительного пренебрежения. Все это время я думала, что ему неприятна эта тема, поэтому он обходил ее стороной, но слова Вериаша заставили меня подумать о другом. Скорее всего, Стефану были просто неинтересны обычные, ничем не примечательные книги, которых полным-полно в любой магической лавке. Уверена, сам бы дознаватель не успокоился, пока бы не изучил каждую из них досконально, с первой до последней страницы.

— Я связался с отцом. — Вериаш вдруг резко переменил тему. — Он очень заинтересовался и обещал, что приедет сюда в кратчайшие сроки.

Я украдкой покосилась на мыслевизор, прикрепленный к тыльной стороне ладони дознавателя. Мощный, новейшей модели, с защитой от подслушивания. Понятно, почему я ничего не слышала.

— Почему вы так встревожились, когда я обмолвилась про правила игры? — не выдержав, все-таки спросила я, взяв чашку с кофе и грея об нее озябшие ладони.

— Я все-таки предпочел бы оставить все вопросы на потом, — с нажимом проговорил Вериаш. Криво усмехнулся одной половиной рта. — Доминика, я понимаю, что вас донимает любопытство. Потерпите немного. Мне самому безумно интересно то, о чем вы можете поведать. Но давайте все-таки дождемся моего отца. Он наистрожайше запретил мне предпринимать что-либо без его участия.

— Ясно, — протянула я с легкими нотками неудовольствия. Вообще, немного странно. Вериаш не выглядел для меня папенькиным сынком. Однако по всему видно, что он намерен твердо выполнять приказ отца. И я не удержалась от язвительного укола, обращенного в его адрес: — Редко когда сейчас встретить такой пример покорности воле родителя.

Вериаш уже знакомо дернул одной щекой, но молча проглотил мой ехидный выпад. Он не стал садиться, напротив, отошел к одному из книжных шкафов и замер около него в задумчивости.

Сначала я подумала, что он изучает корешки книг, но затем увидела небольшой магиснимок. На нем была изображена темноволосая смеющаяся женщина. Наверное, на тот момент ей было около тридцати пяти, может быть, чуть больше. Она обнимала двух мальчиков. Похожих словно две капли воды, только один выше и, видимо, старше на пару лет. А еще, по-моему, цвет глаз у них различался. Хотя с такого расстояния не поймешь.

— Эта ваша мать? — спросила я, силясь хоть как-то разбить установившуюся в комнате вязкую неуютную тишину.

— Да. — Вериаш, не оборачиваясь, кивнул. — Киота Дахкаш, в девичестве — Дайчер.

— Красивая, — заметила я. — Сколько ей сейчас?

— Для меня ей всегда останется столько, сколько на этом снимке, — после продолжительной паузы, когда я уже отчаялась дождаться ответа, тихо обронил Вериаш. — Она погибла через пару дней после этого.

— О, простите, — пробормотала я, чувствуя себя донельзя неловко. — Я даже не подозревала…

— Ничего страшного. — Вериаш пожал плечами. — К сожалению, люди смертны. И что самое страшное — смертны внезапно.

И еще одна минута молчания. Я поставила чашку обратно на блюдце. Кофе неожиданно приобрел какой-то мерзкий привкус, встав поперек горла.

— Это мой брат, Дариэль, — наконец проговорил Вериаш и показал пальцем на более высокого мальчика. — Это, соответственно, я. — И его палец передвинулся в сторону. После чего Вериаш добавил совсем тихо: — И еще у меня есть сестра, Айра. На снимке ее нет. На тот момент она всего пару недель как родилась.

Я нахмурилась, вспомнив рассказ Альтаса про истинные причины жестокой конкуренции между магическим департаментом и учреждением по управлению и развитию иномирных связей. По его словам, руководители этих служб были влюблены в одну женщину. Неужели в эту самую Киоту?

— Дариэль мой единоутробный брат, — пояснил Вериаш, словно прочитав мои мысли. — Его отец — Дольшер Барайс, который, как вы прекрасно знаете, является начальником магического департамента. А вот Айра — моя родная сестра. — По его губам скользнула слабая добрая улыбка. — Совершенно сумасбродная и невыносимая девчонка, — и совсем уж неожиданно добавил: — Я ее просто обожаю!

Я молчала, не совсем понимая, к чему мне знать все сложные переплетения родственных связей в семействе Вериаша.

— Мой отец до сих пор уверен, что мать погибла по вине одного из игроков, — произнес Вериаш. Он будто рассуждал вслух, забыв о моем присутствии. — И он поклялся…

На этом месте он вдруг запнулся и кинул на меня встревоженный взгляд, словно испугавшись, что сболтнул лишнее.

— Чувство мести, пожалуй, самое человеческое чувство, — сказала я. — Только люди способны посвятить всю свою жизнь желанию отомстить.

— Да, пожалуй, в чем-то вы правы, — медленно протянул Вериаш. — Я рассказал вам все это для одной цели: чтобы вы поняли — я не враг вам. Я знаю, какой огонь сейчас бушует в вашей душе. Когда-то… Когда-то я готов был запытать до смерти любого, который, как мне казалось, может мне хоть что-нибудь поведать о причинах и, самое главное, виновниках смерти матери. Поэтому я прекрасно понимаю, что вы чувствуете по отношению к Викорию. Полагаю, ваш гнев так велик, что затрагивает и Артабальда.

— Еще бы, — не удержалась я от язвительного комментария. — Ведь именно он отдал приказ Викорию! И то, что тогда он был пьян и не контролировал себя, — не оправдание!

— Ну, если честно, я не уверен, что какой-либо приказ вообще был, — неожиданно не согласился со мной Вериаш. — Простите меня за излишнее любопытство, но я не сумел удержаться от соблазна и заглянул в материалы дела. По-моему, там ясно сказано, что Викорий и Артабальд на какое-то время заперлись для переговоров о дальнейшей судьбе вашего отца, а потом Викорий вышел и объявил решение принца — казнь через проклятье. Но когда в кабинет заглянул кто-то из собутыльников принца, то обнаружил его высочество мирно спящим.

— Откуда вы это взяли? — нахмурившись, перебила я Вериаша. — Я прочитала документы несколько раз, но там и близко не было ничего подобного. Да, кстати, и как вы вообще могли ознакомиться с ними, если Луциус забрал дело из архива?

— Все материалы по расследованиям обязательно дублируются, — пояснил Вериаш. — И хранятся там, откуда их просто нельзя вынести. Но, вообще, очень интересно, что вы пропустили такую важную деталь. Что, если Луциус отдал вам далеко не все документы?

— Да какая разница! — Я гневно фыркнула от подобного допущения. — Разве эта мелочь изменит имя убийцы? Предположим, вы правы, и Артабальд не отдавал непосредственного приказа. Но он знал, все эти годы знал, кто именно расправился с моей семьей. Знал — и ничего не предпринял! Точно так же, как предпочел бездействовать и Тицион! И еще имеет наглость называть себя великим и справедливым королем!

Я замолчала, кривя губы и пытаясь отдышаться после прочувственной тирады. Мой крик, казалось, еще звенел в комнате. Вериаш, насупившись, смотрел в пол, видимо, не представляя, как возразить на мои в высшей степени справедливые слова.

— О небо, что я слышу! — вдруг раздался в комнате незнакомый мужской голос с насмешливыми нотками. — В квартире моего сына так отчаянно и никого не стесняясь хулят королевскую власть!

— Отец! — Вериаш обрадованно вскинулся и шагнул вперед.

Я, в свою очередь, осталась сидеть, лишь крепче стиснула подлокотники и невольно втянула голову в плечи, не осмеливаясь оглянуться на нового визитера. Н-да, нашла время для откровений, как говорится. Лучше бы и дальше помалкивала себе в тряпочку. Это же надо — признаться в ненависти к королю в присутствии его ближайшего сподвижника.

— В следующий раз, сынок, во время столь опасных тем пользуйся заклинаниями, блокирующими звуки, — уже серьезно посоветовал ему мужчина, который пока оставался вне поля моего зрения. — Мне будет намного спокойнее, если ты станешь осторожнее в подобных вещах.

— Да-да, конечно, отец. — Вериаш виновато закивал. — Просто я не предполагал, что разговор пойдет подобным образом.

— Ну-с, — пропустив его оправдания мимо ушей, продолжил новый собеседник. — Познакомь меня со своей гостьей, что ли.

— Конечно. — Вериаш улыбнулся и глазами показал мне, чтобы я развернулась. Я нехотя исполнила его безмолвную просьбу, правда, при этом продолжала смотреть в пол, а Вериаш представил меня: — Отец, это Доминика Альмион. Доминика — это мой отец, Вашарий Дахкаш.

В эту же секунду мою кожу пощекотали силовые нити чужого заклинания, и чья-то невидимая рука приподняла мой подбородок, заставив взглянуть в глаза знаменитому магу.

Передо мной стоял высокий мужчина, в чьих темных волосах проскальзывали серебристые нити седины. Стоило признать, Вериаш был очень похож на своего отца. Даже не зная об их родстве, можно было понять, что передо мной стоят именно ближайшие кровные родственники.

Вашарий приветливо улыбался мне, хотя его глаза оставались непроницаемыми и холодными. И я потерялась в догадках — сколько же ему лет? Путем простейших рассуждений выходило, что никак не меньше шестидесяти. Однако выглядел он куда моложе. А если точнее — вне времени. О прожитых годах напоминали лишь две глубокие морщины, пролегшие от крыльев носа к уголкам рта. Такие чаще всего появляются у людей, привыкших повелевать и, что намного важнее, крайне редко встречающих отпор своим приказам.

— Доминика Альмион, — повторил мое имя Вашарий, перекатывая каждый его слог между губ так, словно пробовал на вкус. — Наслышан про ваши приключения. Жертвоприношение в музее истории. Оригинально, ничего не скажешь. Но, оказывается, кое-что вы утаили.

Мои уши внезапно запылали нестерпимым огнем стыда. Было такое чувство, будто я вернулась в свое детство и меня распекает суровая воспитательница социального приюта для сирот. Причем, что самое противное, распекает за дело.

— Отец, игроки… — начал было Вериаш, но Вашарий, не глядя на него, вздел указательный палец, и тот сразу же замолчал.

— Иди на кухню, сынок, — ласково, но непреклонно приказал Вашарий. — Посиди, попей чайку. И не подслушивай!

— Но… — попытался было возразить Вериаш.

Вашарий очень медленно повернул голову и искоса глянул на него. Всего секунду продлился этот странный молчаливый поединок, после чего Вериаш — тридцатилетний дознаватель таинственного и грозного учреждения! — ссутулился, развернулся и неслышно выскользнул из комнаты.

— Дети, — пробормотал себе под нос Вашарий. — Неважно, сколько им лет, стали ли они сами родителями, но они все равно остаются твоими детьми. Любопытными, несносными, однако безумно любимыми. И тебе всю жизнь приходится следить, чтобы они не обожглись ненароком или не влезли туда, куда влезать не стоит.

Наверное, таким образом он пытался объяснить истоки своей власти над Вериашем, но сделал лишь хуже. Сердце неожиданно зашлось от сильнейшей боли. Ведь я была лишена такой роскоши, как любовь и забота родителей. Демоны, да я даже никому и никогда не могла пожаловаться, что предки запрещают мне что-либо.

Наверное, как я ни старалась сдержаться, но мое лицо все же исказилось гримасой страдания, потому что Вашарий вдруг замолчал.

— Простите, — пробормотал он. — Я не подумал…

— Ничего страшного, — пробормотала я, невольно слово в слово повторил недавнюю фразу Вериаша. — К сожалению, люди смертны…

Из-за плотно закрытых дверей, ведущих из гостиной на кухню, внезапно донесся сдавленный звук, будто кто-то приглушенно хмыкнул. Вашарий досадливо поморщился и прищелкнул пальцами. Тотчас же по стенам комнаты поползли багровые нити блокирующего звуки заклинания. Видимо, глава семейства Дахкаш в отличие от своего сына никогда не забывал про правила осторожности.

— А теперь вы расскажете мне все, — проговорил он, садясь в кресло напротив. — Все до последней детали. И начнете с Луциуса. Меня интересует в этом человеке каждая мелочь. Как он спит, как ест.

— А как целуется, рассказать? — не удержалась я от злого сарказма. — Быть может, вас интересуют и более интимные детали?

Я рассчитывала, что Вашарий смутится, отведет взгляд и проблеет что-нибудь невнятное. Но он сумел меня удивить. Его губы искривились в подобии улыбки, и он мягко проговорил:

— Быть может, и заинтересуют. По крайней мере, если я захочу узнать, в каких позах и как часто вы занимались любовью — то вы расскажете мне и это.

Теперь уже я смутилась, отвела взгляд и собралась было проблеять что-то невнятное. Но напор чужой воли усилился, не давая мне опустить голову, и темные глаза Вашария вспыхнули обжигающим огнем.

— Начинайте! — потребовал он.

* * *

За окном уже давно клубился вечерний сумрак, который медленно, но неотвратимо наливался ночной синевой, переходящей во тьму. Передо мной все так же стояла давным-давно остывшая чашка с кофе. Горло давно и безнадежно пересохло от долгого рассказа. Вашарий слушал внимательно, ни разу меня не перебив. Лишь пару раз задал уточняющие вопросы.

Увы, но я не сумела ничего утаить от него. Опять почудилось влияние какого-то непонятного колдовства, которое чуть ранее уже опробовал на мне его сын. Но если тогда я все же умудрилась оставить при себе некоторые детали, то теперь Вашарий исправил это упущение. Он медленно и тщательно препарировал мои воспоминания, докопавшись до самых темных глубин мирно дремавшего подсознания. И да, я рассказала ему даже то, как часто достигала вершин блаженства в объятиях Луциуса. Хотя сама себя ненавидела в эти мгновения откровенности.

Естественно, узнал Вашарий и про несчастливое детство моего супруга. Услышав, что Луциус, еще будучи нерожденным, был приговорен Тиционом к смерти, Вашарий неожиданно заволновался. Он внезапно вскочил на ноги и сделал несколько кругов по комнате. Увы, при всем своем горячем желании я не могла понять, какие мысли его терзали. Лицо мужчины словно окаменело, превратившись в маску. Только глаза пылали ярким огнем чувства, которому я никак не могла подобрать определение.

— Вот, значит, как, — наконец глухо проговорил он. Вновь сел напротив меня и сделал знак продолжать.

Наконец, отзвучало в комнате последнее мое слово. И тотчас же я жадно припала к чашке, одним глотком осушив ее. Что может быть противнее остывшего горького кофе? Однако сейчас он показался мне слаще любого напитка в мире.

По стенам все так же плыли разводы защитного заклинания. Вашарий откинулся на спинку кресла и словно задремал, прикрыв глаза. Лишь его длинные тонкие пальцы нервно постукивали по подлокотникам, показывая, что маг на самом деле обдумывает все услышанное. Молчала и я, наблюдая, как тени от мебели удлиняются и сливаются. Еще полчаса — и комнату окончательно зальет тьма.

— В доме семейства Райен вот-вот обнаружат мое отсутствие, и тогда поднимется переполох, — наконец осмелилась я нарушить затянувшуюся паузу.

— Да-да, конечно, — рассеянно отозвался Вашарий, по всей видимости, занятый мыслями совсем о другом.

На глазах истончались толстые багровые нити блокирующего заклинания, медленно, но верно сходя на нет. Видимо, Вашарий больше не видел нужды в этих чарах. И как только на стене отгорел последний темно-красный всполох — в комнату ворвался Вериаш. Сделал несколько стремительных шагов по направлению к отцу, но затем остановился, не осмелившись нарушить его задумчивость. После чего вопросительно посмотрел на меня, словно спрашивая — ну как все прошло?

Я в ответ лишь пожала плечами. Понятия не имею, какие мысли сейчас блуждают в голове моего могущественного собеседника. Пожалуй, теперь он единственный человек, который знает обо мне и моих приключениях абсолютно все.

— А вы на самом деле желаете вернуться в дом Крагена Райена? — неожиданно спросил Вашарий, по-прежнему не открывая глаз.

— Разве у меня есть какая-либо приемлемая альтернатива? — вопросом на вопрос ответила я. Ресницы Вашария чуть дрогнули, и я нехотя пояснила: — Я не могу вернуться на Хекс. Лучше покончить с собой, нежели попасть в лапы Викория или его помощников. По крайней мере, таким образом я избегу ненужных страданий перед переселением в лучший из миров. А если я останусь на Нерии… Я уже рассказала вам, что Краген был весьма убедителен в своем предупреждении. Если я разобью сердце его сына, то он сделает мою жизнь здесь невыносимой.

Краем глаза я заметила, как по лицу Вериаша пробежала быстрая мрачная тень. По всей видимости, он не одобрял методов Крагена, которыми тот добивался счастья для своих детей.

— Я прекрасно помню все ваши рассуждения по поводу той ситуации, в которую вы угодили, — мягко напомнил мне Вашарий. Наконец-то открыл глаза, но при этом посмотрел почему-то на Вериаша, а не на меня, и прежним спокойным тоном продолжил: — Меня сейчас интересует не то, как вы вынуждены поступить, а то, как хотели бы сделать. Не довлей над вашей головой угроза Крагена — вы бы остались в Микароне? Стали бы женой его сына?

— Нет! — С внезапным глухим отчаянием вырвалось из моего горла. Это прозвучало даже не как крик, а как рычание загнанного в угол зверя, дикого, но непокоренного, который, несмотря на ранения и слабость, ждет только удобного момента для нападения — и рывка на свободу.

— Такого ответа я и ожидал. — Вашарий довольно усмехнулся, по-прежнему не глядя на меня, а с непонятным интересом изучая лицо своего сына. Потянулся и встал с кресла, напоследок обронив загадочное: — Помочь прекрасной даме, попавшей в беду… Что может быть почетнее для мужчины?

— Вы мне поможете? — недоверчиво осведомилась я, не торопясь поверить своему счастью.

— Значит, специалистка по смертельным проклятьям, — задумчиво протянул Вашарий, словно не услышав моего вопроса. — Пожалуй, я смогу найти применение вашим талантам. Только в каком из миров?.. Хекс по вполне понятным причинам отметается сразу, Нерий — тоже. Хотя, пожалуй, в столице вы бы смогли затеряться, но Краген частенько бывает там по делам, а судьба, как говорится, дама с весьма странным чувством юмора, любит устраивать неожиданные встречи в самых неожиданных местах. Лучше не рисковать. Хм-м… Варрий или Даритан?

— Варрий, — вдруг проговорил Вериаш.

Вашарий с нарочитым удивлением вскинул брови, словно не ожидал, что его сын осмелится вмешаться в этот разговор, не имеющий к нему ни малейшего отношения. Но на самом дне его темно-карих глаз затеплилась затаенная усмешка.

— На Варрии и климат лучше, — поспешил объяснить свое вмешательство Вериаш. — И специалистов подобного толка, насколько я понимаю, там почти нет, то есть Доминика явно придется ко двору.

— Насколько я помню, кое-кому в ближайшее время предстоит длительная командировка на Варрий, — перебил сына Вашарий и украдкой подмигнул мне. — Причем командировка с отчетливой перспективой остаться там на несколько лет.

Вериаш внезапно покраснел от, в сущности, невинного замечания отца. Словно мальчишка, пойманный на шалости, он стыдливо опустил голову и принялся расковыривать носком ботинка ковер.

— Впрочем, я не имею ничего против, — после длительной паузы, вдоволь насладившись зрелищем сгорающего от смущения сына, продолжил Вашарий. — Варрий так Варрий. Мне самому он нравится намного больше, чем Даритан. По крайней мере, знакомых у нашей семьи там с избытком. Будет кому за вами приглядеть в первое время и помочь освоиться на новом месте.

Я все еще не верила в происходящее. Неужели мои проблемы так легко и просто разрешатся? Неужели я вырвусь из западни?

— Желаете проститься с друзьями перед отбытием на новое место службы? — по-деловому осведомился Вашарий, глядя на меня сверху вниз. И тут же продолжил, не дожидаясь ответа: — Если честно, не советовал бы. Краген наверняка попытается остановить вас. А я бы не желал ссориться с одним из самых влиятельных семейств Нерия. Нет, вреда он мне причинить не сумеет, но вот Тициону наверняка наябедничает. Не хотелось бы выслушивать долгую и нудную нотацию от его величества о недопустимости подобного поведения.

Сама мысль о возможном тяжелом разговоре со Стефаном донельзя ужаснула меня. Я невольно передернула плечами, представив, как буду мяться в его присутствии, силясь найти слова, чтобы объяснить свое странное поспешное бегство от так называемых радостей семейной жизни. Нет, нет и еще раз нет! Ни за что! Лучше трусливо сбежать, чем успокаивать расстроенного мужчину, который уже готовился назвать меня своей женой, и пытаться убедить его, что проблема не в нем, а во мне.

«Нехорошо, — укоризненно забормотал внутренний голос. — Ты поступаешь очень и очень нехорошо и сама это прекрасно понимаешь. Если ты просто исчезнешь, то Стефан будет обречен на долгие годы мучительных сомнений: жива ли ты, не попала ли в беду. Неведение зачастую хуже смерти. Разве он заслужил подобную участь?»

— Записка! — обрадованно воскликнула я, поймав спасительную мысль за хвост. — Я бы хотела оставить друзьям записку. Ну, чтобы они не волновались обо мне. Это возможно?

— Конечно. — Вашарий благосклонно кивнул. — Обещаю, что передам ее по назначению.

Вериаш уже держал наготове лист бумаги, второпях вырванный из блокнота, и самопишущее перо.

Я не стала разводить долгих рассуждений и пытаться оправдаться. Написала коротко и ясно: «Прости и прощай. Мне было очень хорошо с тобой, но я не готова стать Доминикой Райен, добропорядочной и верной супругой. Надеюсь, ты не будешь держать на меня зла».

После чего сложила лист пополам и отдала его Вашарию.

— Люблю женщин, быстрых на решения, — пробормотал он, пряча его в карман брюк. После чего кивнул сыну и неторопливо направился к выходу. — Ах да. — Уже на самом пороге Вашарий остановился, словно вспомнив что-то важное, и обернулся ко мне. С нажимом произнес, глядя прямо в глаза: — Я запрещаю вам — слышите? — запрещаю кому-либо рассказывать про то, что вы узнали об игроках! Ни слова об этом не должно сорваться с вашего языка, пока я не освобожу вас от необходимости молчать.

— Но… — растерянно пробормотала я, однако тут же резко согнулась, словно получив жестокий и подлый удар под дых. Хорошо, что я все еще сидела, иначе, боюсь, не сумела бы удержаться на ногах. По коже пробежала судорога чужого заклинания. Из-за выступивших на глазах слез я расплывчато увидела, как тугие переплетения силовых нитей впитались в мою кожу, чтобы навсегда остаться там. Да что за магию использует этот странный тип? Почему я никак не могу не только дать отпор, но даже опознать заклинания?! Будто они базируются на совершенно иных принципах мироустройства.

— Отец! — возмущенно вскинулся Вериаш. Подскочил к моему креслу и рухнул перед ним на колени, взял меня за руки, пока я отчаянно пыталась протолкнуть в горящие огнем легкие хотя бы глоток воздуха.

— Надеюсь, завтра, Доминика, вы уже будете на Варрии, — через все усиливающийся звон в ушах с трудом расслышала я. — Вас там встретят.

Я успела услышать, как за мужчиной захлопнулась дверь. Затем удушье еще крепче схватило меня за горло своей костлявой рукой, и я захрипела, всерьез испугавшись, что наступили мои последние секунды жизни. Но пытка почти сразу же прекратилась, и я захлебнулась от избытка воздуха, от жадности сделав слишком глубокий вдох.

— Оригинальный у тебя отец, — с трудом просипела я в перерывах между приступами изнуряющего лающего кашля, пока Вериаш хлопал меня по спине. И только потом сообразила, что первой оставила официальный тон.

— Прости, — пробормотал Вериаш, в свою очередь с легкостью отказавшись от подчеркнуто вежливого обращения. — Он сильно изменился после гибели моей матери. Стал намного жестче и холоднее. Словно отгородился непреодолимой защитой от окружающего мира.

— А как она погибла? — полюбопытствовала я. Заметила, как лицо Вериаша омертвело после моего вопроса, и тут же продолжила: — Ой, прости. Не надо, не рассказывай! Я ляпнула, не подумав. Ты наверняка не хочешь вспоминать…

— Если честно, за прошедшие годы я слишком часто вспоминал тот день, — медленно, очень медленно произнес Вериаш. Встал с пола, наконец-то выпустив мои ладони, и отошел к одному из книжных шкафов. Спустя миг в его руках оказалась пузатая бутылка из темно-зеленого стекла. Не утруждая себя поисками бокала, он сделал несколько глотков прямо из горла, после чего привалился спиной к шкафу и глухо продолжил: — И все равно я не могу понять, что же тогда произошло. Мать с отцом оставили нас, детей, на попечение бабушки и дедушки в нашем загородном доме и отправились в столицу. Тогда в Нерии произошла загадочная череда то ли несчастных случаев, то ли убийств, и отец хотел, чтобы матушка взглянула на места преступлений. Она ведь была вещевиком, причем отличнейшим специалистом в своем деле. Знаешь, кто это такие?

— Кажется, что-то слышала, — сказала я. — Вроде бы они обладают даром по крупицам частного восстановить целое.

— Замысловато высказано, но суть ты уловила верно. — Вериаш кивнул. — Вещевики редко рождаются сильными магами. Чаще всего они второго уровня подчинения, редкие везунчики поднимаются до первого. Моя мать балансировала между первым и вторым. Но она прекрасно умела находить несоответствия и закономерности. Могла по остаточным чарам воссоздать целое заклинание, а следовательно, определить, что именно произошло. Отец очень ценил ее дар. Он частенько со смехом рассказывал, что с самого начала знакомства множество раз предлагал ей место под своим началом. Но матушка неизменно отказывалась, хотя в ту пору она с трудом сводила концы с концами, а государственная служба во все времена неплохо оплачивалась. Мол, боялась пожертвовать дружбой. Ведь между начальником и подчиненным могут быть только деловые отношения. Да и пересудов опасалась. — Вериаш запнулся и вновь сделал несколько глотков из бутылки. Тихо проговорил: — Впрочем, я немного отвлекся. Так или иначе, матушка с огромной неохотой выполнила просьбу отца. Как я уже говорил, моя сестра только недавно родилась, и мать не хотела оставлять ее надолго. Но отец настоял. Сказал, что поездка не займет много времени.

— О да, он умеет убеждать, — с сарказмом проговорила я и вспомнила финальное заклинание Вашария, признанное навеки заткнуть мне рот и не позволить болтать об игроках.

Губы Вериаша исказила тень улыбки. Он наверняка понял, на что я намекаю, но ничего не сказал по этому поводу, лишь негромко продолжил:

— Помню, как мы с Дариэлем провожали родителей. Мы стояли на крыльце и смотрели, как удаляется их самодвижущаяся повозка. Смеялись и шутили при этом, отвешивая друг другу подзатыльники и пинки. Но вдруг затихли… Отец всегда водит аккуратно, поэтому мы так удивились, когда демон вдруг отчаянно взвыл. А затем… затем…

Он затих, опустив голову. Поднял опять бутылку к губам, но пить не стал. Лишь на мгновение приложил ее к губам, однако тут же опустил, по всей видимости, передумав.

Я терпеливо ожидала продолжения. Интуиция подсказывала мне, что оно непременно последует. Наверное, Вериаш впервые в жизни рассказывал кому-то про трагедию, произошедшую в его детстве. И он непременно договорит до конца, стремясь облегчить душу.

— Именно тогда я увидел демона, вырвавшегося на свободу, — глухо сказал он, невидящим взглядом уставившись куда-то поверх моей головы. — И с тех пор я так боюсь повозок. Это было… чудовищно… Огненный смерч взметнулся выше деревьев. Он все рос и рос, силясь поглотить весь мир. Я уже ощущал жар на своих щеках, чувствовал, как воняют паленым мои волосы. Мы с Дариэлем словно окаменели. Надо было бежать в дом, закрыть все двери и окна и надеяться, что демон, ослепленный яростью, минует наше жилище, отправившись праздновать освобождение. Но ноги не слушались меня. И я понимал, что еще пару мгновений — и мы погибнем. Отправимся вслед за родителями в лучший из миров. Тогда я не сомневался, что они не выжили в этом огненном безумии. Никто бы не выжил.

И он надолго замолчал, задумчиво покачивая бутылку.

— Когда река пламени уже подобралась вплотную к крыльцу, я внезапно увидел мать, — шепотом, так, что мне пришлось напрячь весь свой слух, произнес Вериаш. — Она стояла в огне, но он почему-то не трогал ее. Обтекал со всех сторон, словно матушка воспользовалась могущественной магией. Но это было невозможно! Совершенно невозможно! А затем произошло совсем невероятное. Словно почувствовав мой взгляд, матушка посмотрела мне прямо в глаза. Улыбнулась и послала воздушный поцелуй, хотя я видел слезы на ее лице. Затем ее губы зашевелились. Я готов был поклясться, что она разговаривает с кем-то. С кем-то, кто трусливо скрывался за сплошной стеной губительного пожара. Что-то нестерпимо сверкнуло в ее руках. Ярче огня, ярче солнца. И… Она исчезла. Просто растворилась, словно сама превратившись в огонь и растаяв струйками дыма. Тотчас же пламя улеглось. Схлынуло, будто и не было никогда. Только покрытая сажей земля и черный, выгоревший дотла остов повозки напоминали о произошедшем.

Вериаш закрыл глаза и помотал головой, отгоняя это видение. Устало сполз по книжным полкам на пол, где уселся, скрестив ноги и любовно прижав к себе бутылку.

— Какое-то мгновение было тихо, — пробормотал он словно в забытьи. — Этот миг длился для меня вечность. Я смотрел и смотрел на уничтоженную повозку, не в силах поверить собственным глазам и молясь всем богам разом, чтобы это оказалось обычным кошмаром. Рядом молчал Даниэль. Он старше меня, наверное, сразу же все понял. А потом началось что-то жуткое. Откуда-то появилась целая толпа народа. Кто-то кричал, кто-то плакал. Нас постоянно толкали, пока, наконец, какая-то сметливая служанка не увела в дом. Ни я, ни брат не сопротивлялись. Я продолжал думать, что нахожусь во сне. Слишком затянувшемся, до жути правдоподобном. Но вот-вот я почувствую, как матушка целует меня в лоб, и услышу ее пожелание доброго утра. — Вериаш закрыл глаза и откинул голову, затылком прислонившись к книгам. Теперь его голос был сухим и монотонным, будто он рассказывал не про величайшую трагедию в своей жизни, а перечислял недавние покупки. — Остаток дня мы с братом провели в своей комнате. Не играли, не плакали, не дрались, хотя в те времена родителям частенько приходилось оттаскивать нас друг от друга — так шумно у нас происходил дележ игрушек. Мы просто сидели каждый на своей кровати. Вечером к нам зашла бабушка. Она сказала лишь одну фразу: «Ваш папа жив». А потом долго плакала и гладила то меня, то Дариэля по голове. Отец действительно выжил. Более того — он почти не пострадал, хотя долго пробыл без сознания. Видимо, взрывом его выбросило из повозки, и он сильно ударился обо что-то головой. Потом я узнал, что его целую неделю держали на сильнейших успокоительных и снотворном. Боялись, что он сделает что-нибудь с собой, когда узнает про гибель любимой жены. Нас с братом сразу после похорон мамы отправили на Варрий, под опеку тети. Поэтому отца впервые после происшествия мы увидели где-то через месяц, а то и два. И тогда я заметил, как сильно он изменился. Передо мной словно стоял другой человек: у которого несчастье выжгло все внутренности. Конечно, со временем он немного оправился, но прежним уже не стал.

— А ты рассказал ему про то видение? — спросила я. Вериаш удивленно посмотрел на меня, и я пояснила: — Ну, будто твоя мать с кем-то разговаривала после взрыва.

— Конечно. — Вериаш печально хмыкнул. — Правда, я долго медлил, набираясь решимости. Боялся, что он поднимет меня на смех или же отругает за ненужные фантазии. Однако отец выслушал меня спокойно. Затем потрепал по голове и обронил что-то вроде — так я и думал. Но он никогда не объяснял, что именно означали его слова. Более того, запретил мне вообще вспоминать про тот страшный день.

— А что насчет игроков и игры? — продолжила я осторожные расспросы, решив воспользоваться неожиданным приступом откровенности у Вериаша.

— Пару раз в своих расследованиях я встречался с подобными терминами. — Тот криво усмехнулся. — И всегда после этого дело у меня забирал отец. Однажды мы даже крупно поссорились. Он приказал мне, чтобы я не смел рыть в этом направлении. Мол, если узнает, что я веду собственное расследование и пытаюсь узнать что-нибудь об игроках, то тогда он не посмотрит, что я его сын, а на долгие годы сошлет в какой-нибудь только что открытый мир. А затем воспользовался тем же заклинанием, что применил сегодня на тебе. Это было… Больно, неожиданно и очень обидно.

— А твой брат? — полюбопытствовала я. — Он не интересовался этой темой?

— Дариэль-то? — Вериаш недоуменно хмыкнул. — Он не маг. Точнее, у него низший уровень подчинения. Он с бытовым-то колдовством порой совладать не в силах. Куда уж ему в такие высокие сферы лезть. — Помолчал немного и смущенно признался: — Если честно, я его не видел уже очень и очень давно. Он так и остался на Варрии. Понятия не имею, чем он там занимается. Вроде бы организовал какой-то фонд защиты аборигенов от экспансии иномирян. В деньгах он не нуждается, так что пусть развлекается.

— Ясно, — пробормотала я. В голове тяжело ворочались новые факты, никак не желая укладываться в привычную картину мироздания. Все эти игроки и игры… Нет, пожалуй, будет намного правильнее, если я как можно скорее выкину все это из головы. Как говорится: меньше знаешь — крепче спишь.

Вериаш сделал еще один глоток из бутылки, затем спохватился и с виноватой улыбкой предложил мне:

— Не желаешь промочить горло?

Я желала. Кофе я уже допила, и мне явно требовалось что-то покрепче и посущественнее, чтобы переварить рассказ нового приятеля. К тому же надо было отпраздновать освобождение от семьи Райен и скорый переезд в другой, совершенно незнакомый мир.

«Забавное совпадение, — задумчиво пробормотал внутренний голос, — именно на Варрий якобы было новое назначение Луциуса. И теперь ты уезжаешь туда добровольно. Ирония судьбы, не иначе».

Я проигнорировала это высказывание, тоже усевшись прямо на пол рядом с Вериашем. В бутылке оказалось не вино, а какой-то незнакомый мне крепкий напиток, который, тем не менее, обладал приятным пряным ароматом и привкусом меда. И беседа потекла совсем по другому руслу.

В какой-то момент я обнаружила, что губы Вериаша, такие мягкие и притягательные, совсем рядом. В голове уже шумело от количества выпитого, однако я нашла в себе силы отвернуться и немного отодвинуться. Нет, никаких новых романов! Со старыми бы сперва разобраться. Для начала стоит хотя бы удостовериться, что я абсолютно точно являюсь вдовой.

Вериаш словно не заметил этого, хотя в глубине его глаз мне почудился отблеск досады. Но наш разговор все так же мирно катился, и я то и дело прыскала от смеха, слушая курьезные истории из его расследований. И в тот момент мне было так хорошо и спокойно, будто все горести и беды остались далеко позади.

## Эпилог

Ласковое закатное варрийское солнце, так не похожее на яростное светило Хекса, обращающее все на своем пути в огонь и сажу, било мне прямо в спину, когда я открывала дверь своего нового жилища. Из-за того, что обе мои руки были заняты покупками, это удалось далеко не сразу. Но, наконец, замок щелкнул, растаяла последняя нить простенького охранного заклинания, и я вступила в темную прихожую. Свалила тяжеленные сумки прямо у порога, после чего с наслаждением прогнулась в спине. Ух, устала-то как! Кто бы мог подумать, что начинать жизнь с чистого листа так непросто. Ведь у меня после бегства с Хекса ничего не осталось: ни одежды, ни обуви, ни книг по искусству проклятий, жизненно необходимых в моей профессии. Благо, что подъемные мне выдали очень и очень неплохие. Вот и приходилось каждый день после службы совершать забег по магазинам, силясь в кратчайшие сроки превратить казенную квартиру в подобие уютного гнездышка.

Почти год я провела на Варрии. Даже не верится, что так много. Все эти месяцы пролетели, словно один день. Наверное, немалая заслуга в этом принадлежала Вериашу. Он сделал все, чтобы переезд дался мне как можно проще. Любую свободную минуту он проводил рядом, показывал мне город, посвящал в тонкости моих новых служебных обязанностей. К слову, пока мне не довелось принять участие ни в одном мало-мальски серьезном деле. Но не потому, что мне не доверяли, а потому, что ничего серьезного просто не приключалось. Хайтес — столица Варрия — разительно отличался в этом плане от Зарга. Преступности тут было на порядок меньше. Стыдно признаться, но я расслабилась. Уже давно перестала окутывать свое жилище тенетами неприступных чар, ограничиваясь лишь одним несложным заклинанием. Да и о нем порой забывала, запирая дверь на обычный замок.

Кстати, мы с Вериашем за это время так и не стали любовниками, оставшись просто друзьями. Не то чтобы он мне не нравился. Нравился, и даже очень. Думаю, я ему тоже. Но я пока и помыслить не могла о новом романе. Казалось, будто Луциус до сих пор стоит за моей спиной, своей тенью отравляя все вокруг. И брачная татуировка порой начинала нестерпимо зудеть. Но у меня не было ни малейшего доказательства, что мой так называемый супруг до сих пор жив. Оно и к лучшему. Я уже начинала верить, что действительно освободилась от Луциуса. Сумела-таки убить кукловода, пусть и не своими руками.

И в этот самый момент я почувствовала, что позади меня кто-то стоит.

— Попалась, красотка? — с замиранием сердца услышала я, и в бок уткнулось что-то холодное и жесткое.

«Викорий или его подельники, — стремительно промелькнуло в голове. — Нашли-таки! Или Луциус все-таки выбрался из своей так и не найденной могилы?»

Размышлять дальше было некогда. Кончики пальцев засеребрились смертельным заклинанием. Ну уж нет, на сей раз я живой не дамся! Если это люди Викория, то мне лучше погибнуть в бою. А если Луциус…

Я не додумала эту мысль. Круто развернулась и отправила чары в полет.

Впрочем, он не продлился долго, почти сразу ударив в щит. От столкновения двух заклинаний в воздух взметнулась метель разноцветных всполохов.

Мне было некогда любоваться этим зрелищем. С моих уст уже рвалось сформулированное по всем правилам проклятье. Пусть оно станет посмертным, но и моим убийцам после этого долго не жить.

— Доминика! — в последнюю секунду остановил меня заполошный крик откуда-то сзади. — Это же мы, Доминика!

Под потолком испуганно заметался разбуженный мотылек, рассыпая со своих крошечных крылышек светящуюся пыльцу. И я сгоряча сплюнула прямо на пол, увидев перед собой растрепанного после краткой, но ожесточенной схватки Элмера. Кинула взгляд через плечо, уже догадываясь, кого увижу. Ну конечно же, Альтас! И сердце вдруг сжалось от дурного предчувствия. Надеюсь, Стефана они с собой не притащили?

— И что это значит? — грозно прорычала я, уперев кулаки в бока и пристально разглядывая Элмера, который трясущимися после пережитого руками безуспешно пытался хоть немного пригладить стоящие дыбом волосы.

— Это была идея Альтаса, — пискнул он. — Он решил, что это будет забавно — подкараулить тебя в квартире. Я прорычу тебе что-нибудь угрожающее, ты испугаешься, попятишься, споткнешься — и угодишь прямо в его объятия.

— Я даже цветы приготовил, — робко пробасил гном и показал роскошный букет, который все это время прятал у себя за спиной. — Думал, что получится очень романтично.

— Все еще ищешь себе шестую жену? — зло осведомилась я, не увидев ничего смешного в озвученном плане. Демоны, я ведь чуть не убила Элмера! И от этой мысли меня мелко затрясло от волнения.

— Седьмую, — тихо поправил меня гном и покрылся ярко-алыми пятнами смущения, почти беззвучно добавив: — Мы все-таки не виделись целый год…

Я даже подавилась от столь неожиданного заявления. Затрясла головой, силясь совладать с собой и не разразиться громким нервным хохотом. Однако, быстр Альтас! Зря времени не теряет. Уж не Оливия ли стала его новой спутницей жизни?

— Так ты остепенился? — поинтересовалась я. — И как же зовут твою избранницу?

— Неважно, — слишком быстро ответил гном и вдруг пригорюнился. Опустил плечи и со слезами в голосе выдохнул: — Мы уже расстались. Она… Она отняла у меня все. Забрала не только деньги, но и сердце.

— А разве у тебя еще что-нибудь оставалось после такого количества разводов? — с сарказмом осведомилась я. Да, наверное, было не очень хорошо с моей стороны сыпать соль на свежую сердечную рану Альтаса, но я не могла простить ему свой недавний ужас. Это же надо было придумать такой глупый розыгрыш!

Альтас вместо ответа опустил голову еще ниже и подозрительно часто задышал, видимо, из последних сил сдерживая рыдания. И меня запоздало кольнула тонкая иголка раскаяния.

— Впрочем, ладно, — ворчливо проговорила я, мудро решив не развивать эту тему. — Вряд ли я услышу что-нибудь новое. Ты с завидным упорством продолжаешь наступать на одни и те же грабли. Лучше расскажите, какого демона вы ко мне заявились?

— Как-то невежливо ты встречаешь старых друзей, — посетовал Элмер. — Быть может, все-таки пригласишь в гостиную? Или так и будешь держать в прихожей?

— Да, тем более в гостиной я заметил пару бутылок неплохого вина! — радостно подхватил его мысль Альтас.

Я не удержалась и приглушенно выругалась. Ишь ты, глазастый какой! Нашел-таки мой запас на черный день. Я хранила эти бутылки сухого даританского на крайний случай, когда тоска по дому станет невыносимой.

— Не жадничай, — укоризненно заметил Элмер, без особых проблем поняв, почему меня не обрадовало предложение гнома отметить внезапную встречу старых знакомых бокалом вина. — Не забывай, мы все-таки друзья!

— Я искренне надеялась, что боги больше никогда не пересекут наши дороги, — огрызнулась я.

— Ну и зря. — Элмер заулыбался, ни капли не обидевшись на мое заявление. — Напарница, разве я мог забыть о тебе? Особенно теперь, когда ты наконец-то послала этого хлыща Стефана на все четыре стороны? О, если бы ты видела его лицо в тот момент, когда он читал присланную записку! В тот момент я почувствовал себя полностью отомщенным. А Краген! Как налились бешенством его глаза! Да, стоит признать, семейство Райен ты знатно разозлила.

— Пожалуй, выпить все-таки не помешает, — глухо проговорила я, не испытав ни малейшей гордости за себя, пока Элмер перечислял мои так называемые подвиги. Напротив, опять ядовитой змеей в глубине души зашевелилось раскаяние и жалость к покинутому Стефану. Все-таки он не заслужил такого удара.

— Но ты не переживай за нашего красавчика, — продолжил Элмер, словно прочитав мои мысли. Последовал за мной в гостиную, продолжая говорить: — Он недолго горевал. Как говорится, клин клином вышибают. Как можно восстановить уязвленную мужскую гордость? Только в объятиях новой женщины, и лучше не одной. Собственно, за прошедший год в постели Стефана…

— Мне это неинтересно! — оборвала его я, пожалуй, чуть громче и чуть резче, чем намеревалась. Элмер замолчал, насмешливо вскинув бровь, и я ворчливо добавила: — Я буду только рада, если Стефан найдет свое счастье.

— Да он уже нашел, — подал голос Альтас, который уже нагло хозяйничал в моем шкафу. — Его свадьба через неделю.

Элмер глядел на меня во все глаза, видимо, надеясь заметить на моем лице выражение досады или обиды. Но я лишь равнодушно улыбнулась. Что же, одним камнем на душе меньше.

— В таком случае предлагаю первый бокал поднять за будущее семейное счастье Стефана, — мягко проговорила я. — Он заслужил это.

Элмер и Альтас согласно скривились, по всей видимости, не испытывая особых теплых чувств к бывшему товарищу, но мой тост поддержали. Мгновение — и комната наполнилась тонким хрустальным звоном сошедшихся бокалов.

Я смочила губы вином, наслаждаясь хорошо знакомым вкусом, затем отставила бокал в сторону и устало опустилась в кресло. Скинула туфли, выжидающе глядя на Элмера.

— Что? — как и следовало ожидать, тут же заволновался он. — Что ты так смотришь? Я испачкался, что ли?

— Что вы тут делаете? — грозно спросила я. — И как меня нашли?

— Ну, найти тебя было непросто, — благодушно признал Альтас, который в один огромный глоток осушил бокал и уже наливал себе новый. — Но не забывай, что мы все-таки с недавних пор работаем в магическом департаменте, то есть возможностей у нас побольше, чем у обычных смертных. Там пошушукались, тут распили бутылочку. Слухами земля полнится.

Я досадливо поморщилась. Услышанное не радовало. Если мои товарищи так легко нашли меня, то, выходит, Викорию Тиану тоже не составит особого труда этого сделать. Тем более что он все-таки не рядовой сотрудник, то есть возможностей у него еще больше, чем у моих друзей.

— И что вам от меня надо? — пробурчала я, не испытывая особых теплых чувств от неожиданной встречи.

— Да так, соскучились, решили навестить, — уклончиво проговорил Альтас, одной рукой выцеживая из бутылки последние капли драгоценного напитка, а другой уже выискивая в шкафу новую.

Я скептически хмыкнула и опять в упор уставилась на Элмера.

— Да что ты так глазеешь? — Тот с демонстративной обидой надул губы. — Мы действительно соскучились. — Помолчал немного и тихо добавил: — Да и потом, Варрий — неплохое место. Куда лучше, чем Хекс. А мне и там с тобою неплохо жилось. Поэтому вытребовал перевод.

— А я просто сбежал. — Альтас ощерился в довольной ухмылке, показав все свои зубы. — Надоел Нерий! К тому же туда совершенно неожиданно переехали с Хекса две мои бывшие жены. Да еще шестая, с которой развод пока не завершен, обитает там же. При последней встрече эти три демоницы сговорились и чуть из меня всю кровь не высосали!

Я тяжко вздохнула и изнеможенно откинулась на спинку кресла. Я словно перенеслась во времени назад, когда на мою маленькую хекскую квартирку обрушилось такое же нашествие. Надеюсь, хоть Луциус не станет меня беспокоить из своей могилы.

— Кстати, пока тебя не было, мы осмотрели твое жилище, — донесся до меня голос Альтаса, в котором не слышалось ни малейшего раскаяния за свой поступок. — У тебя в спальне стоит какая-то странная коробка. И она очень подозрительно попахивает. Знаешь, драгоценная моя, мусор надо чаще выкидывать! Эдак у тебя скоро крысы с тараканами заведутся.

Коробка? В моей спальне? Странно. Я ничего подобного не припомню.

— А с чего вдруг вы вообще принялись хозяйничать в моем доме? — недовольно осведомилась я, силясь совладать с сердцем, которое вдруг бешено заколотилось от этого известия.

— Это была идея Альтаса, — поспешил откреститься от этой затеи Элмер, уловив в моем голосе зарождающееся бешенство.

— Да, моя. — Гном доканчивал уже вторую бутылку вина и выглядел на редкость умиротворенным. Посмотрел на меня и бесхитростно признался: — Решил воспользоваться удобным случаем и проверить, какое нижнее белье ты носишь. Ведь рано или поздно, но, не сомневаюсь, ты не устоишь перед моими любовными чарами и падешь к моим ногам! Поэтому я должен знать предпочтения своей будущей супруги.

Я не удержалась и издала приглушенный рык. Руки зачесались ввалить этому настырному гному хороших тумаков. Но потом, все потом. Сначала разберемся с загадочной коробкой. Вот мне урок на будущее — никогда не забывай об осторожности! Пусть кажется, что все вокруг успокоилось и твоим врагам больше никогда не найти тебя, все равно продолжай оставаться настороже!

Я встала и отправилась к спальне, уже не слыша вопросов Элмера и шуточек Альтаса, которые продолжали сыпаться в мою спину. Открыла дверь и тут же скривилась от отвращения. В нос ударила удушливая волна разложения. О боги, что это?

Повинуясь моему движению руки, под потолком ожил мотылек. И я увидела средних размеров коробку из фанеры, которая стояла на прикроватном столике. А сверху белела записка.

— Там тебе было еще письмо, — запоздало крикнул Альтас. — Но я не стал читать. Так воняло, что я и лишней секунды в комнате не сумел пробыть. Нет, моя милая, с этим что-то надо делать! Я не сумею ужиться под одной крышей с такой неряхой.

Я задержала дыхание и быстро подскочила к коробке. Схватила листок и кинулась к окну. Рванула на себя створки, едва не разбив стекла, после чего несколько раз глубоко и с жадностью вздохнула, высунувшись как можно дальше. Тщетно! Отвратительный аромат гниющего мяса словно поселился у меня в ноздрях. Да что это за гадость такая? И я принялась читать записку, желая найти в ней объяснение этому загадочному посланию.

«Помнишь, я обещал тебе на годовщину нашей свадьбы голову твоего злейшего врага?»

Я не удержалась и вскрикнула. Было такое чувство, будто я сжимаю в руках ядовитую змею. Однако глаза не могли оторваться от строк, написанных до боли знакомым почерком.

«Это, конечно, не фарфоровое блюдо, но все же. Викорий Тиан больше никогда не побеспокоит тебя. До скорой встречи, Доминика Киас, моя возлюбленная супруга».

# Примечания

1

Хардий — основная денежная единица четырех крупнейших обжитых миров. Четыре харда равны одному хардию. Четыре хара — одному харду. Отсюда выражение «ломаного хара не стоит», подразумевающее, что более мелкой денежной единицы не существует.

2

Сладкая пыльца — наркотическое вещество, собираемое в ледяных пустынях Даритана. Представляет собой белый налет, покрывающий листья гранга. Ранее использовалось в медицине как сильнейшее обезболивающее средство, но потом от этой практики отказались, так как оказалось, что многие лекари и целители продают ее совершенно здоровым людям для собственного обогащения. Человек, принимающий пыльцу, быстро теряет связь с реальностью и впадает в некое подобие комы. В этом состоянии он может прожить достаточно долго, поэтому обычно ее прописывали больным каким-либо смертельным и чрезвычайно мучительным недугом.