# В погоне за женихом

Елена Михайловна Малиновская

Тебя похитили? Не беда, возможно, твой похититель просто не знал иного способа, чтобы познакомиться и сказать, как сильно ты ему понравилась. Похитили похитителя и вроде как будущего жениха? А вот это уже проблема, поскольку ты всерьез настроилась на скорую свадьбу. Но и это решаемо! Собирай компанию — и в путь, на штурм замка за высокими горами! И чем больше народа участвует в мероприятии — тем веселее! Даже если замок драконий, похитители, — тоже, судя по всему, драконы, ну а то, что потенциальный жених — дракон, ты узнала еще до того, как сказала «да». Ох и загадочная штука — любовь…

## Часть первая. ПОХИЩЕНИЕ

Я твердо решила стать колдуньей. Только магия, по моему убеждению, могла вытащить меня из зыбкого болота обыденности и вознести к небывалым высотам благоденствия. Ну, это если выражаться высокопарным книжным языком. Так обычно писали о тяжелой женской доле в сентиментальных романах, которые я украдкой таскала из материнской библиотеки. А если говорить по-простому, то мне до безумия наскучил размеренный и спокойный деревенский уклад жизни нашей семьи. Завтрак ровно в девять, ужин — не позже шести. По выходным жди в гости тетушек с отцовской стороны. Их имелось целых три, и для меня они были на одно лицо, поэтому я постоянно путала, как кого зовут. Невысокие, чрезвычайно говорливые и незамужние, хотя возраст их давно перевалил за критический для девушек, желающих выгодно устроить свою семейную жизнь. Старшей — около сорока, младшей — давно за тридцать. Впрочем, в их одиночестве не было ничего удивительного, если учесть любовь тетушек к сладкому, из-за чего их фигуры уже много лет как опасно приблизились очертаниями к шару. Прибавьте к этому отсутствие приданного и скверный нрав их матери, то есть, соответственно, моей бабушки. Кстати, ей давно был заказан вход в наш дом, поскольку при последнем визите отцу пришлось лично разнимать отвратительную свару, в конечном итоге переросшую в рукопашную, которая приключилась между нею и моей матерью.

К слову, из этой драки, к моей вящей радости, победительницей вышла последняя. Она не только знатно проредила волосы свекрови, но и ненароком расквасила нос отцу, в пылу ссоры случайно угодившему под удар. После этого бабушка громогласно прокляла мою мать и заодно меня, поскольку я была, выражаясь ее словами, «отродьем гнилого чрева», и навсегда удалилась из нашей жизни. Какое-то время тетушки тоже не приезжали, видимо, испугавшись гнева матери. Но потом еженедельные визиты возобновились. Пару раз я слышала, как Штрея — старшая сестра — украдкой шепталась с моей матерью. Вроде бы, просила первой пойти на попятную и нанести визит вежливости и примирения. Говорила, что сьерра Вайара уже стара, потому не может переступить через гордость и признать, что погорячилась. Однако она искренне любит свою единственную внучку, то бишь меня, и ради возможности видеть ее готова простить своенравную и быструю на расправу сноху. Подумаешь, подрались. Бывает. Главное, что не убили друг друга. В конце концов, мы не дворяне, чтобы переживать за фамильную честь.

Но матушка была непреклонна. Сказала, как отрезала: не она первой начала ту ссору, не ей и прощения просить. С тех пор прошло уже больше года. Но ни бабушка, ни моя мать не собирались сдавать позиций.

Впрочем, я немного отвлеклась. Просто это происшествие оказалось единственным более-менее интересным за все семнадцать с половиной лет моей жизни. И все чаще я досадовала на неуступчивость матери. Все-таки моя бабушка жила в самой столице нашей родины Прерисии — шумном и богатом на события Ерионе, тогда как наше семейство не выезжало никуда дальше ближайшего небольшого городка под названием Литлтон. Да и то наши визиты обычно заключались в посещении крохотного храма, в котором, как это часто делают в небольших селениях, где нет возможности должным образом разместить святилища всех богов, находились алтари только основных наших небесных покровителей. Для женщин такими были Лиора, богиня плодородия, и Бригида, покровительница счастливого брака, для мужчин — Треон, супруг Лиоры и бог плодородия, и Атирис, верховный бог. В самом деле, не славить ведь обычным людям Ариоса — бога войны, или же Альтиса — бога мертвых, да останется он навсегда слеп. Пока родители предавались молитвам и размышлениям о сути бытия, я украдкой зевала и прислушивалась к тихим разговорам о погоде, урожае, семейных проблемах, ведущихся между остальными посетителями храма.

И вот как раз в прошлое воскресенье мое ухо уловило среди пустого трепа ни о чем драгоценное зерно интересного. Из приглушенного диалога двух женщин я узнала, что в округе объявился самый настоящий маг! Причем не просто маг, а черный колдун! Как иначе объяснить то, что он поселился в давно пустующем доме, расположенном далеко на отшибе, у самого кладбища. Разве может обычный человек наслаждаться столь жутким видом из окна: куда ни глянь — везде памятники да каменные круги, как символы единства богов после смерти. Некогда в этом доме жила местная знахарка, объяснившая столь странный выбор тем, что на кладбище произрастает множество трав, которые получают целебные свойства, лишь будучи сорванными в полнолуние. Мол, она слишком стара, чтобы бояться мертвых, к чьей славной компании несомненно и скоро присоединится, и слишком больна, чтобы ночью преодолевать большой путь из городка к кладбищу, рискуя по темноте переломать ноги. А до нее в этом доме вроде как жил некромант, который творил всякие непотребства с телами умерших. Правда, об его отвратительных делишках быстро стало известно, бургомистр сообщил куда надо, и из Ериона прибыл королевский маг, после короткой, но ожесточенной схватки пленил негодяя и отбыл с ним в неизвестном направлении. Должно быть, к настоящему моменту угли, оставшиеся после сожжения проклятого некроманта на костре, давным-давно остыли и превратились в ничто.

В общем, я опять отвлеклась. Просто хотела объяснить, какая жутковатая слава шла об этом доме среди местных жителей. Естественно, когда узнали, что дом выкупил какой-то таинственный неизвестный, то по городку вновь поползли слухи, что нас почтил визитом еще один черный колдун. Но в моей душе это известие всколыхнуло крайне противоречивые чувства. Я вдруг осознала, что сыта своей жизнью, в которой не происходило ничего интересного или захватывающего, по уши.

Что скрывать очевидное, я давно размышляла, как же вырваться из этого болота. Выгодное и счастливое замужество мне, увы, не грозило. Через шесть месяцев мне должно было исполниться восемнадцать — самая пора для вступления в брак, но порога нашего дома завидные женихи избегали, словно демоны — святой воды. Да что там — завидные женихи. Думаю, мои родители были бы рады любому мало-мальски приличному мужчине, решившему взять меня в жены. И плевать на внешность и состояние, лишь бы человек, как говорится, был хороший. Думаю, не отказались бы они даже от вдовца, обремененного после преждевременной смерти супруги кучей детишек. Но дело было в том, что боги, помогая моим родителям произвести меня на свет, знатно повеселились. Увы, как ни печально осознавать, но я родилась откровенно некрасивой. Угловатая, худая до такой степени, что можно было пересчитать все ребра, с веснушками, густо усеивающими не только нос и щеки, но даже шею и предплечья, с волосами неопределенного цвета. Летом они по непонятной причине выгорали до неприличного рыжего, веснушки тоже начинали пламенеть, и тогда каждый прохожий украдкой плевал через плечо, опасаясь недоброго. Ведь каждый знает, что подобная внешность встречается только у быстрых на сглаз ведьм. Положение не спасало даже то, что матушка никогда не любила и не умела заплетать кос, поэтому с раннего детства меня стригли очень коротко, под мальчика. Но самый главный недостаток — мой рост! Я была высокой. Даже очень высокой. На голову выше любого потенциального жениха. Какому же мужчине такое понравится? Представляю, как потешно смотрелась бы подобная пара со стороны. Люди злы на языки, не сомневаюсь, что меня и моего предполагаемого супруга наградили бы кучей неласковых прозвищ, благо, если до прямых оскорблений дело бы не дошло.

Эх, если бы наша семья была богатой! Деньги способны творить любые чудеса, порой способны они устроить и счастливую семейную жизнь. Но наше семейство, хоть и входило во второе сословие,[1] не могло похвастаться сбережениями. Дело в том, что отец любил пакорт, но удача редко благоволила ему в этой игре. К тому же некогда он безвозвратно одолжил все свои деньги лучшему другу. Тот плакал и валялся у него в ногах, умоляя о помощи. Вроде как по глупости угодил в очень неприятную историю, связавшись с опасными людьми, и если не заплатит сегодня — то завтра его хладный труп выбросят в ближайшую сточную канаву. Но он обязательно отдаст долг! Продаст дом, все свое имущество, но не подведет друга, если тот вытащит его из передряги.

Стоит ли говорить, что с тех пор миновало уже десять лет, однако возврата денег отец так и не дождался? По слухам, его друг прекрасно себя чувствует. Периодически его видят в разных городах Прерисии, но ни на одном месте он не остается надолго, видимо, опасаясь встречи с разгневанными кредиторами.

Из-за совокупности всех этих факторов — некрасивой внешности и бедности семьи — уже с самых ранних лет я прекрасно осознавала, что принц на белом коне вряд ли ко мне прискачет. Из-за того же проклятого вечного безденежья родители даже не смогли нанять мне частного учителя. Впрочем, отец по этому поводу и не расстраивался. При любом удобном случае он ворчливо замечал, что лишние знания несут многие печали. Особенно женщине. Мол, кровь приливает к голове, но при этом отливает от других жизненно важных органов, что в итоге приводит к пустоцвету. И при этом всегда с обидой и досадой косился на мою мать. Уже потом я догадалась, что таким образом отец демонстрировал свое разочарование от того, что у него так и не появилось наследника. От старой Альбы, которая прислуживала в нашем доме с незапамятных времен, я узнала, что мать долго не могла оправиться после первых тяжелых родов, в результате которых на свет появилась я. В те времена деньги в нашей семье еще водились, поэтому матушка перезнакомилась, пожалуй, со всеми целителями Прерисии. Но все было тщетно. Несколько раз она беременела, но все неизменно оканчивалось неудачей и продолжительным кровотечением. Последняя провалившаяся попытка едва не привела к ее смерти. И после этого было решено оставить все на волю богов. Увы, больше Лиора ее чрево не благословляла.

Та же Альба поведала мне, что сначала отец вроде как сам настаивал на том, чтобы мать перестала рисковать собственной жизнью в попытках произвести на свет еще одного ребенка. Но пару лет назад он по непонятной причине вновь поднял эту тему. Каждый раз, как только мать начинала упрекать его по поводу невоздержанности в тратах или в очередном крупном проигрыше, он жестоко осаждал ее напоминанием о том, на какие жертвы пошел ради нее. Мол, он мог бы развестись, поскольку бесплодие одного из супругов является более чем уважительной причиной в глазах служителей богов, и никто не посмел бы упрекнуть его в этом решении. Но все равно остается в этом браке, хотя больше всего на свете мечтает о сыне. Поэтому мать должна быть благодарна ему и снисходительно терпеть все его маленькие причуды, позволяющие ему хоть немного отвлечься от горестных мыслей.

Впрочем, рассказ Альбы не стал для меня откровением. Увы, с каждым годом отношения между моими родителями становились все более напряженными. Они ссорились каждый день. Сперва я пугалась и плакала, потом начала относиться к этому с известной долей равнодушия. Матушка научила меня читать и немного считать, и я дни напролет проводила в ее библиотеке, силясь за страницами книг укрыться от ругани, то и дело доносившейся из комнат дома.

Понятное дело, и матушка, и отец были слишком заняты скандалами, поэтому никто не обращал внимания, чем именно я занимаюсь целыми днями. Так что я слишком рано познакомилась с книгами, которые не стоит читать маленьким детям и особенно — девочкам. И от всех этих описаний любовных сцен мне становилось еще досаднее, что такая насыщенная и яркая сторона жизни останется так и не познанной мною.

Нет, я не желала провести остаток дней своих в качестве невесты Атириса! Незавидная участь моих тетушек меня ужасала и пугала до дрожи в коленях. Но если я оставлю все так, как есть, то именно такая доля меня и ждет. Магия — вот что может меня спасти! При помощи чар я смогу стать красавицей. Заклятия помогут обрести мне богатство. А там, глядишь, и принц на белом коне пожалует.

Значит, решено! Этой же ночью я отправлюсь к дому загадочного колдуна, поселившегося в наших краях. Сегодня полнолуние, значит, почти наверняка он будет на кладбище. Ну, по крайней мере, я на это надеюсь. Во всех книгах, прочитанных мною, говорится, что именно в полнолуние колдуны творят свои черные мерзкие делишки. Поэтому вряд ли ему будет до меня дело. А я тем временем выкраду его книгу с заклинаниями и сама стану колдуньей!

* * *

Субботний ужин в нашем семействе предсказуемо завершился очередным скандалом с битьем посуды. На следующий день ожидалась обычная поездка в Литлтон, после которой в гости должны были прийти мои тетки, и матушка начала вслух перечислять покупки, которые нам надлежало сделать в местных лавках для подготовки воскресного ужина. Подходили к концу запасы всевозможных круп, сладостей. К тому же у нее прохудились единственные башмаки. Как это обычно бывает, список все возрастал и возрастал, поскольку она вспоминала все новые мелочи. Отец сначала слушал спокойно, безучастно и без особого аппетита ковыряясь в поданном жарком, но затем начал мрачнеть. Когда перечень покупок перевалил за десяток пунктов, он отложил в сторону столовые приборы, несколько раз сжал и разжал кулаки.

Я понятливо втянула голову в плечи и с немыслимой скоростью заработала вилкой и ножом, стремясь как можно быстрее расправиться со своей порцией и улизнуть из-за стола. Ой, кажется, полетят сейчас клочки по закоулочкам!

Однако вопреки моим ожиданиям отец далеко не сразу начал кричать. Матушка, не чувствуя угрозы, нависшей над ее головой, все щебетала и щебетала, радуясь скорой поездке. Можно считать, единственное развлечение в нашей глуши. А между тем отец начал сурово играть желваками. При виде этого я подавилась, стянула с блюда несколько кусков хлеба, встала и украдкой двинулась к дверям, и думать забыв про недоеденный ужин. Сдается, скандал сегодня превзойдет все мыслимые пределы!

Так оно и вышло. Я едва успела выйти в коридор, как отец взорвался ором. О небо, как же он негодовал, как брызгал слюной и заходился в крике! Уж насколько я была привычна к подобным сценам, но все равно опешила и замерла, слушая все новые и новые обвинения, выливаемые на несчастную голову моей матери. Отец припомнил ей все на свете. И ссору с его матерью, и неспособность родить сына, и отсутствие приданого в незапамятные времена. И даже мое рождение он поставил ей в вину. Мол, дочь получилась настолько уродливой, что никакое замужество ей не светит. А между тем выгодный союз смог бы поправить дела нашего семейства и вытащить нас из долговой ямы. А теперь корми это великовозрастное чадо до самой смерти. И вообще, вокруг одни нахлебники. Где, ну где он возьмет столько денег на наш прокорм?

Удивительное дело, но именно сегодня его извечные стенания на неудавшуюся судьбу особенно остро и больно резанули меня по сердцу. Еще никогда до нынешнего момента отец не отзывался обо мне настолько оскорбительно. В его словах чувствовалась не просто злость, но настоящая ненависть. И я словно приклеилась к полу, не способная убежать к себе в комнату, где смогла бы накрыть голову подушкой, лишь бы не слышать столь чудовищных обвинений.

Отец кричал и кричал. Казалось, что это никогда не закончится. Но затем… О, в самом конце своего гневного и яростного монолога он вдруг запнулся, прокашлялся и совершенно равнодушным тоном, звучащим особенно дико по сравнению с предыдущими воплями, обронил, что уходит от нас. Нет, разводиться не будет, но и жить здесь более не собирается. Пару недель назад у него родился сын. И теперь он намерен все свое внимание сосредоточить на той, которая сумела сделать ему самый главный подарок в жизни. А мы… Нам самая пора учиться выживать без него. Совсем без содержания он нас не оставит, конечно, но наши аппетиты придется сильно умерить.

Наверное, если бы в меня ударила молния — то это было бы не так больно и неожиданно. Показалось, будто у меня разорвалось сердце. Колени ослабли, и я сползла по стене на пол. Нет, это неправда! Это не может быть правдой!

А в следующее мгновение дверь, ведущая в обеденный зал, распахнулась, и на пороге предстал мой отец. Он мазнул по мне удивленным взглядом, словно не ожидал увидеть здесь, затем пожал плечами и хотел было что-то сказать, но в последний момент передумал. Его губы дрогнули, исказились в непонятной усмешке, и он почти бегом кинулся в сторону своей спальни.

Через открытую дверь я видела матушку. Она по-прежнему сидела на своем месте, закрыв лицо ладонями. А ее плечи мелко-мелко дрожали.

Я с трудом поднялась. Сделала было шаг к ней, но в следующее мгновение меня остановила Альба. Старая, сгорбленная от прожитых лет служанка с неожиданной силой схватила меня за плечо, развернула к себе и прошипела:

— Иди к себе! Я сама разберусь. Здесь не утешения нужны, а кое-что посерьезнее!

Краем глаза я заметила, как карман ее фартука оттопыривает пузатая зеленая склянка. Должно быть, успокаивающий отвар.

— Но… — запротестовала я, услышав, как в этот момент мать глубоко вздохнула, в конце сорвавшись на измученный стон.

— Иди! — с нажимом повторила служанка. — Негоже детям лезть в подобные дела, — и после крохотной паузы тихо добавила, словно разговаривая сама с собой, а не обращаясь ко мне: — И потом, ты слишком похожа на отца, чтобы предстать перед матерью в такой момент.

Наверное, если бы Альба наотмашь ударила меня, то поступила бы тем самым более милосердно. От последней ее фразы я покачнулась, неверяще подняла руки к лицу. Как же я ненавидела свою внешность в этот момент!

Но Альба уже отвернулась от меня. Старчески шаркая ногами, просеменила к моей матери. Легонько погладила ее по опущенным плечам, и матушка тут же отняла от лица руки, жалобно залепетала что-то невнятное.

— Тише, тише, моя дорогая, — заворковала Альба, гладя мою матушку по голове, словно маленького ребенка. — Все хорошо, не переживай. Все обязательно наладится.

В этот момент я отчетливо поняла, что лишняя в этом доме. Права Альба — мне здесь не место. Матушка не захочет видеть меня. И я бросилась прочь. Нет, не в свою комнату. Оставаться в доме в такой момент казалось немыслимым. Стены и потолок вдруг завертелись вокруг меня, затем начали сжиматься. Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Во рту ощущался мерзкий привкус желчи.

Я едва успела выскочить во двор, как меня вывернуло в сухом рвотном позыве. Я перегнулась через перила деревянного крыльца, потом медленно осела на пыльные ступеньки.

Вечер сегодня был просто изумительный. Яркое июньское солнышко уже утратило дневной жар и мягко просвечивало через сосновый бор, подступавший к ограде нашего имения. Слышался ровный умиротворяющий плеск воды в озере, к которому вела песчаная тропинка прямо от калитки.

Невыплаканные слезы огнем жгли мои глаза, но, удивительное дело, заплакать я так и не смогла. В глубине души разгоралось пламя бешенства и всепожирающей злости. И прежде всего — злости на себя. И именно в этот момент мое намерение пробраться в дом колдуна и выкрасть его книгу с заклинаниями стало окончательным и бесповоротным. Куда-то исчез страх быть пойманной на месте преступления. Пусть! Даже смерть в наказание за кражу казалась мне сейчас совершенно не страшной по сравнению с возможной участью прожить остаток дней своих вместе с ненавидящими меня и друг друга родителями.

Я знала, что к дому колдуна от нашего имения существовал короткий путь. Тропинка вела прямо через лес, после чего выходила к кладбищу. Да, придется поблуждать между могилами, зато это избавит меня от необходимости делать огромный крюк по хорошо накатанной дороге, по которой мы обычно ездили в Литлтон.

Я прислушалась. В доме за моей спиной было тихо. Видимо, отец собирал вещи, а Альба по-прежнему утешала мою мать. Больше слуг у нас не имелось. Да и то Альбе не платили жалование несколько лет, и она оставалась лишь по старой памяти и потому, что в ее годы было тяжело найти новое место. Можно сказать, она работала у нас только за еду и доброе отношение к ней со стороны матушки.

Я задумчиво потерла лоб. Вообще-то я собиралась отправиться к дому колдуна намного позже, когда все улягутся спать. Но земля уже горела под моими ногами. Я не хотела, не могла вернуться в дом, до краев наполненный ядом ревности, обид и взаимных оскорблений. Вряд ли кто-нибудь хватится моего отсутствия. Родителям сейчас явно не до меня, да и Альба никогда не обращала на меня особого внимания. К тому же в данный момент она занята моей матушкой.

Я кивнула, придя к окончательному решению. Да, так будет лучше всего. Чем шарахаться ночью в темноте по лесу и потом пугаться каждой тени на кладбище, лучше отправиться в путь прямо сейчас, пока солнце еще высоко. Найду укромное местечко рядом с домом колдуна, залягу там и дождусь, когда он отправится совершать какой-нибудь мрачный и страшный ритуал. Заодно в тиши и спокойствии еще раз обдумаю свой план.

Я встала, отряхнула подол платья от налипшего сора и решительным шагом направилась к калитке. Будь что будет! Сегодня я стану колдуньей или умру, но в отчий дом больше не вернусь! Все равно я здесь никому не нужна.

* * *

К тому моменту, как я дошла до дома колдуна, огромный закатный шар солнца уже коснулся горизонта. Крадучись и перебегая от одного надгробия к другому, я быстро миновала пустынное в это время суток кладбище, в очередной раз поразившись мертвой тишине, которая всегда царила в этом месте. Затем прильнула к огромному стволу векового дуба, стоявшего как будто на страже между двумя мирами — мертвых и живых.

Каменный дом с мезонином, занятый неизвестным таинственным магом, высился совсем рядом. Заходящее солнце плавило стекла, отражаясь в них ярко-алыми всполохами, до слез слепящими глаза. Я при всем желании не могла увидеть, что творится внутри. Для этого надлежало пробраться за ограду и вплотную прильнуть к одному из окон, пытаясь таким образом выяснить обстановку внутри. Нет, слишком опасно! Если меня застукают за подглядыванием, то мой план провалится, так и не начав осуществляться. Куда разумнее будет затаиться за теми колючими и непролазными на первый взгляд кустами. Кажется, я вижу нечто вроде небольшой ложбины там.

Так и оказалось. Правда, я случайно до крови расцарапала щеку, когда пробиралась к намеченному месту. Ну и пусть! В конце концов, не в моем положении переживать из-за подобных мелочей.

Подумав так, я легла прямо на нагретую за долгий жаркий день землю. Высокая трава сомкнулась над моей головой, надежно прикрыв от любых взглядов.

Через некоторое время в кустах вывела звонкую трель какая-то пичуга, и я успокоилась окончательно. Если уж птицы не замечают моего присутствия, то колдун точно пройдет мимо.

Тягостно текли минуты бездействия и безмолвия. Невольно я то и дело возвращалась мыслями к недавней ссоре, произошедшей между моими родителями, но каждый раз до боли прикусывала губу, не позволяя себе окунуться в пучину отчаяния. Нет, я не буду об этом сейчас думать! Ни за что не буду! Еще несколько часов — и все безвозвратно изменится. Я найду способ сделать так, чтобы мною начал гордиться отец, и мать перестала считать меня обузой, искалечившей ей всю жизнь.

Между тем вокруг меня начали сгущаться вечерние тени. Последний солнечный луч ласково пощекотал мою щеку, после чего солнце окончательно скрылось за горизонтом. Неведомая птаха продолжала петь над моей головой.

Я невольно поежилась. Как это часто бывает, сумерки принесли с собой прохладу, к тому же поднялся ветерок, и я пожалела, что не догадалась захватить из дома какую-нибудь теплую кофту. Дом колдуна, между тем, продолжал величаво выситься на фоне быстро темнеющих небес. В его окнах пока не зажглось ни единого огонька.

Я еще раз поежилась, почувствовав, как по позвоночнику пробежала быстрая холодная дрожь. Чем гуще становились вечерние тени вокруг, тем неуютнее я себя ощущала. К тому же близость к кладбищу уверенности и смелости мне отнюдь не добавляла. Волей-неволей начали вспоминаться всякие страшные истории про местный погост. Говаривали, что в незапамятные времена здесь живьем похоронили женщину, которая поклонялась Альтису. Поскольку служение богу мертвых требует человеческих жертв, то она обещанием сладостей заманивала к себе домой детей, после чего жестоко с ними расправлялась. И кровью невинных она купила себе вечную молодость и красоту. Ходили слухи, что до сих пор в тихую лунную ночь можно услышать, как она скребет ногтями по крышке гроба и умоляет освободить ее из могилы.

И словно в насмешку над моими мыслями мне почудился странный звук, донесшийся со стороны кладбища. Словно кто-то провел металлом о металл.

Первым моим желанием было вскочить на ноги и с душераздирающим воплем ринуться прочь. Кажется, я погорячилась, когда решила, будто готова за попытку стать колдуньей заплатить собственной жизнью. Но остановила меня от бегства лишь мысль, что тогда я точно открою свое месторасположение неведомым злым силам. Возможно, если я останусь здесь, под надежным укрытием травы и кустарника, то меня просто не заметят.

Стоило мне так подумать, как зловещий звук повторился, но теперь намного ближе. И с замиранием сердца я увидела, что скрипучая калитка, ведущая на погост, сама собой тихонько приоткрылась, будто пропуская кого-то невидимого.

Птица над моей головой в последний раз свистнула и замолчала. Вокруг воцарилась настолько полная тишина, что собственный пульс нестерпимо громкими ударами молота отдавался у меня в ушах.

А в следующее мгновение на мою голову упала тень. Я с силой вжалась в землю, уткнувшись лицом прямо в мокрую от росы траву. Беда была в том, что я не видела, кому тень могла бы принадлежать.

И снова этот звук, от которого кровь заледенела в моих жилах. На сей раз он раздался пугающе близко. Будто жестокий убийца, обнаружив беззащитную жертву, провел ножом об нож, проверяя заточку лезвий.

Я осмелилась на быстрый взгляд вокруг. Нет, окрестности по-прежнему безлюдны. Но, вроде бы, в окнах первого этажа загадочного дома промелькнул отблеск слабого света. Будто кто-то в комнате зажег свечу и тут же задул ее, опасаясь быть замеченным.

Терпеть эту пытку ожиданием чего-то страшного стало невыносимым. Я искусала себе все губы в кровь, опасаясь лишний раз даже вздохнуть. Ох, все-таки зря я все это затеяла! Ишь ты, красоты и могущества захотелось! В конце концов, не настолько я и уродлива. Авось, кто-нибудь да прельстился бы. И потом, что такого плохого окончить жизнь в невестах Атириса? Хотя бы за порогом мира мертвых, но я бы нашла свое счастье. Посвятила бы остаток дней своих служению Бригиде, удалилась бы от мирской суеты…

Окончить свою мысль я не успела. Зловещий скрежещущий звук раздался прямо над моей головой, и я, не удержавшись, тоненько взвизгнула. На глаза сами собой навернулись слезы обиды и досады от осознания того, какую глупость я все-таки совершила, отправившись в полнолуние к дому колдуна.

Я лежала ничком, мелко дрожа от холода и нервного возбуждения, смешанного в равных долях с испугом. Платье совершенно пропиталось влагой от выпавшей росы и неприятно липло к телу, вытягивая последние капли тепла. Но пока ничего не происходило. Даже странный звук больше не повторялся.

Понемногу страх утихал. Нет, он не исчез полностью, лишь затаился неприятной тошнотой в желудке, но от ужаса больше не перехватывало спазмом горло. Наверное, если бы меня собирались убить, то уже сделали бы это. И я осторожно приподняла голову, собираясь в очередной раз изучить обстановку.

На первый взгляд, все было мирно. Уже взошла луна, и ее серебристо-белого света вполне хватало, чтобы заметить, если ко мне вздумал бы кто-нибудь подобраться. Только калитка, ведущая на кладбище, тихонько покачивалась, однако ветра я при этом не чувствовала.

Я украдкой перевела дыхание. И тут же затаила его снова. Потому как угольно-черные тени, падающие от деревьев, вдруг зашевелились. С недоумением я наблюдала за тем, как они сливаются, и пятно мрака, лежащее на земле, становится все больше и больше. А затем…

Я так и не поняла, как это случилось. Но вдруг тьма начала подниматься, быстро преобразуясь в фигуру человека. Краткий промежуток времени, уложившийся между двумя ударами сердца, — и я вдруг обнаружила, что около ограды погоста стоит мужчина. Мрак струился по его темным волосам, съеживался в глазницах. А затем он медленно обернулся ко мне, словно почуяв чужое присутствие.

Это оказалось последней каплей для моих несчастных нервов, истерзанных непомерным испытанием. Я всхлипнула, вскочила на ноги и, не разбирая дороги, ринулась прочь. Куда угодно, лишь бы подальше от этого непонятного и жуткого места.

— Постойте! — неожиданно услышала я позади оклик. — Девушка, осторожнее, вы переломаете себе ноги!

Пустое! Я лишь припустила быстрее. Словно перепуганная курица, улепетывающая от лисы. Прочь, прочь! Обратно к себе домой. Зажечь тонкую свечку, купленную в храме, чтобы она отогнала от меня зло, забиться под одеяло и постараться забыть то, чему стала невольной свидетельницей. И тогда, быть может, колдун не найдет моего следа и не вычислит, кто именно потревожил его покой.

* * *

Домой я попала лишь на рассвете. Коротким путем, ведущим к нашему имению, я воспользоваться не решилась, поскольку это означало вернуться на кладбище. Пришлось идти по долгой дороге. С одной стороны, на ней мне не грозило упасть в какую-нибудь незаметную при лунном свете яму или выколоть себе глаз веткой, но с другой стороны, на открытом пространстве я чувствовала себя крайне неуверенно. Все-таки ночные прогулки — не лучшее занятие для одинокой девушки. Кто знает, на какого негодяя нарвешься и что он захочет с тобой сделать. Поэтому я благоразумно старалась держаться обочины, готовая в любой момент нырнуть в кусты и вновь распластаться на земле. Все равно мое платье безвозвратно испорчено, и испачкать его сильнее я при всем желании не смогу.

Однако словно в награду за пережитый страх боги были благосклонны ко мне. Никем не замеченная, я благополучно достигла родного дома. Тихой мышкой проскользнула через двор, но остановилась, не дойдя пары шагов до крыльца.

Ночная тьма уже начинала сереть, предвещая скорую зарю. Не выдержав, я широко и от души зевнула. Сейчас был именно тот час, когда крепче всего спится. Но в окнах спальни моей матери метались блики огня. Нет, не обычное оранжевое пламя свечей, а какие-то непонятные зеленые всполохи. Хм-м… Странно. Я могу понять, почему ей не до сна, но чем она занимается? Такое чувство, будто в ее комнате сейчас происходит какое-то колдовство.

Я неуверенно потерла лоб. Бред какой-то. Да, часто отвергнутые женщины прибегают к помощи магии, чтобы вновь разжечь огонь любви и желания в охладевшем супруге. Но у моей матери нет денег для обращения к специалистам подобного толка. Видимо, это Альба жжет какие-то успокаивающие порошки. На склоне лет она увлеклась травоведением, сама делала мази, облегчающие боли в ее распухших от старости суставах. Наверное, теперь она решила испробовать свое новоприобретенное мастерство на моей матери. Пусть! Как говорится, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы ядовитых грибов не ело.

Негромко хихикнув от своей неловкой шутки, я быстро взбежала по ступеням крыльца и вошла в сонное тепло дома. По всей видимости, мое долгое отсутствие все-таки осталось незамеченным. Иначе на пороге меня ожидал бы разъяренный отец с пучком розог или же заплаканная матушка. Но все тихо. Оно и к лучшему.

В своей комнате я первым делом хорошенько спрятала испачканное платье, обнаружив при этом, что умудрилась его где-то порвать. Подол свисал косой бахромой, один карман оказался вырван, и на его месте зияла огромная прореха. Н-да, жалко. У меня не так много нарядов, чтобы спокойно перенести потерю одного из них. Впрочем, переживу как-нибудь. Все-таки куда важнее, что я вырвалась живой и невредимой из лап колдуна!

«Угу, вырвалась, — в это мгновение раздался в моей голове ехидный смешок голоса рассудка. — Только вспомни, что сначала ты сама и совершенно добровольно отправилась к его дому. Ишь ты, колдуньей стать захотела!»

Я пожала плечами. Ну да, ошиблась, бывает. Магией, пожалуй, я сыта по горло. Буду искать другие способы, чтобы добиться успеха в жизни.

* * *

Казалось, будто я только что опустила свою несчастную, гудящую от впечатлений голову на подушку, как кто-то весьма невежливо потряс меня за плечо.

— Что? — недовольно буркнула я и попыталась перевернуться на другой бок, чтобы вновь провалиться в благословенную темноту сна.

— Вставайте, сьерра! — на удивление вежливо потребовала Альба. — Немедленно!

Я мгновенно проснулась. С какой стати служанка вдруг начала именовать меня «сьеррой»? Да, мы принадлежали к разным сословиям: она к третьему, я ко второму, но из-за чудовищной разницы в годах для Альбы я всегда была просто Микой. Понимаю, что это звучит чрезвычайно глупо, будто я мальчишка, а не девочка. И вообще, больше похоже на кличку. Однако мое полное имя — Тамика — вспоминали под крышей нашего дома так редко, что я могла бы пересчитать эти случаи по пальцам одной руки. Видимо, сказалось то, что отец сильно хотел сына, да и стригли меня всегда очень коротко.

На мгновение я задумалась, а не кромсала ли мать мои косы в угоду отцу? Наверное, с длинными волосами я была бы все-таки чуть менее уродливой. По крайней мере — более походила бы на девочку. Впрочем, зачем задавать себе вопросы, на которые вряд ли когда-нибудь получишь ответы? Более того, на которые ты не хочешь узнавать ответы. Стоит поблагодарить родителей хотя бы за то, что последние два года мне начали покупать платья. Раньше я щеголяла исключительно в штанах и рубахах.

Невольно вспомнился загубленный прошлой ночью наряд. Н-да, пожалуй, это может стать проблемой. Получается, у меня осталось всего два платья. Рано или поздно, но мать заметит резкое уменьшение моего гардероба, и придется выискивать какие-нибудь оправдания.

Все эти мысли промелькнули в моей голове с небывалой скоростью. А Альба уже стащила с меня одеяло и ледяными руками принялась тормошить меня за плечи. Хм-м… Уж не слишком ли рано я обрадовалась, решив, будто мое вчерашнее долгое отсутствие осталось незамеченным? Ох, и влетит же мне, если окажется, что мой побег был обнаружен!

— Да что случилось-то? — проворчала я. Рывком села и обняла свои колени, исподлобья глядя на служанку.

— У нас гости, — сухо уведомила она меня. Затем подслеповато прищурилась, вглядываясь в мое лицо, и вдруг всплеснула руками, разгневанно загремев: — Сьерра, что у вас с лицом? Откуда эти жуткие царапины?

Я бросила быстрый взгляд в зеркало, висящее напротив кровати. Удивленно пожала плечами. И чего так кричать-то? Это даже царапинами назвать нельзя. Так, небольшая ссадина на скуле. На мне всегда все заживает чрезвычайно быстро. Вот и вчерашнее украшение, заполученное, когда я пряталась от колдуна, за ночь почти затянулось.

— Ох, сьерра, сьерра! — укоризненно проговорила Альба, так и не дождавшись от меня ответа. — В эти тяжелые дни вы должны стать поддержкой и опорой для матери, а не доставлять ей все новых хлопот и огорчений.

— Да что в этом такого-то? — искренне удивилась я, не понимая слишком бурную реакцию служанки на рядовое, в общем-то, происшествие. — Как будто в первый раз оцарапалась.

— Я помогу тебе одеться, — приказным тоном сказала Альба, словно не услышав мое неловкое оправдание и наконец-то оставив свой пугающий вежливый тон. Подошла к платяному шкафу, настежь распахнула его створки и надолго замерла, придирчиво изучая небогатый выбор.

Я соскочила на пол и подошла к ней. Все чуднее и чуднее, как говорится. И на что она так уставилась? Будто у меня гардероб ломится от всевозможных нарядов.

— А где синее платье? — наконец, скрипуче спросила Альба.

Я украдкой поморщилась. Именно синее платье и пало жертвой моего ночного приключения. Но, естественно, сознаваться в этом я не желала.

— Понятия не имею, — солгала я, глядя на служанку до омерзения невинным взором. — Давно его не видела.

— А разве вчера ты была не в нем? — продолжила она придирчивые расспросы.

Сердце испуганно замерло, пропустив несколько ударов. Но я решила стоять на своем до конца.

— Нет, — продолжила я настаивать на своем обмане. — Вчера я была в фиолетовом.

— Н-да? — недоверчиво переспросила Альба.

Я растянула губы в безмятежной улыбке, от которой у меня сразу же заныли щеки.

— Ну ладно. — Альба вскинула голову, прислушиваясь к чему-то, затем торопливо зачастила. — Времени нет разбираться. Одевайся! Зеленое тебе не идет. Этот цвет делает тебя похожей на смертельно больную. Поэтому пусть будет опять фиолетовое платье. Надеюсь, вчера ты не успела его замарать.

Происходящее казалось мне все более и более непонятным. Да что такое происходит? Как будто меня готовят к каким-то смотринам.

А вдруг?

Эта мысль настолько ошеломила меня, что я замерла с неприлично открытым ртом. Неужели в наш дом действительно пожаловали сваты? Или же кто-нибудь из многочисленных дружков отца наконец-то решил остепениться и обратил свой взор в сторону молодой дочери старого знакомого? Ох, только не это! Видела я его приятелей. Один другого омерзительнее.

Альба между тем продолжала суетиться вокруг меня. Она помогла облачиться мне в выбранный наряд, затем долго и придирчиво разглаживала складки. Наконец, взялась приводить в порядок мои волосы. Правда, почти сразу обреченно отложила гребешок в сторону осознав, что вряд ли сумеет здесь что-нибудь исправить. Буквально на прошлой неделе матушка вновь облагородила мою прическу, особенно коротко отрезав отросшие было пряди, поэтому на голове у меня творился настоящий ужас. Ежик непослушных жестких волос торчал во все стороны, опять неприлично пламенея рыжим.

— Да в кого ты такая уродилась? — не выдержав, сплюнула в сердцах Альба. — Рыжих в роду отродясь не было. И эти веснушки… Никогда в жизни настолько конопатых не видела.

Простодушное признание служанки окончательно испортило мне настроение. В самом деле, не я же выбирала себе внешность. Как говорится, все претензии к богам.

— Ладно, пойдем, — заторопилась тем временем Альба, видимо, осознав, что сделала все возможное. — Гость, должно быть, уже заждался.

Гость?

Мои брови сами собой поползли наверх. Неужели мое предположение оказалось верным, и в наш дом действительно пожаловал какой-нибудь друг отца, пожелавший наконец остепениться? А что, это было бы вполне в духе моего любезного папеньки. У него сейчас новая семья, но привычки-то остались старыми! Вряд ли рождение долгожданного наследника заставит его отказаться от азартных игр, а следовательно, его финансы по-прежнему будут оставлять желать лучшего. Между тем он обещал моей матери денежное содержание. Наверняка имел в виду настоящие гроши, но все-таки. Во всем, что касается домашнего хозяйства, отец скуп до невозможности. Он наверняка уже пожалел о данном сгоряча слове. И самый простой и разумный способ исправить сложившееся положение — позаботиться о том, чтобы бывшая семья перестала нуждаться в его поддержке. То бишь, выдать дочь замуж.

Я со свистом втянула в себя воздух. Если мои рассуждения верны, то лучше бы я вчера погибла после встречи с колдуном. Не хочу жить с каким-нибудь стариком! Да что там — жить! Мне ведь придется делить с ним постель.

И я скривилась в гримасе ужаса и отвращения.

— Хватит недовольные рожи корчить! — Альба ощутимо подтолкнула меня в спину, как и обычно, не испытывая и капли уважения к дочери своей хозяйки. Впрочем, что в этом удивительного? Все чаще мне казалось, что в этом доме меня ненавидят абсолютно все.

Я вздохнула и последовала к двери. Ладно, рано пока впадать в уныние и панику. Сначала узнаем, что за гостя принесло сегодняшнее утро.

* * *

Я услышала голос матери еще с лестницы, ведущей на первый этаж со второго, где располагались наши спальни. Удивительное дело, но она заливалась соловьем, то и дело начиная мелодично смеяться. Словно не было вчерашнего ужасного дня и признания отца в том, что у него есть другая семья.

Почему-то вспомнились странные зеленые всполохи, которые я видела этой ночью в окнах спальни матери. Интересно, что это было? Проявление неизвестного колдовства? Не верится, если честно. Как я уже говорила, ни у кого в нашей семье не было ни денег, ни способностей для проведения какого-либо магического ритуала. Или мне просто почудилось? В принципе, ничего удивительного в этом нет. Я была слишком испугана после встречи с колдуном.

Матушка вновь разразилась громким смехом. Я невольно замедлила шаг, но тут же получила тычок в спину от шедшей следом Альбы, да такой сильный, что едва не полетела на пол. Привычно проглотила ругательство, едва не сорвавшееся с языка от столь грубого поступка служанки, и недоуменно пожала плечами, продолжая сама с собой мысленный диалог. Н-да, чудно. Вряд ли матушка стала бы так вести себя с кем-то из знакомых отца. Она всю эту братию терпеть не может. И точно не сумела бы скрыть неприязнь, даже если один из них попросил бы моей руки. Но тогда кто у нас в гостях?

— Сьерра Тамика Пристон! — между тем громогласно провозгласила Альба, первой протиснувшись мимо меня к дверям обеденного зала.

Я шагнула следом и невольно зажмурилась, ослепленная после темного коридора обилием солнечного света, льющегося через настежь распахнутые окна.

— Входи, входи, доченька! — засуетилась мать. Вскочила со своего места и подбежала ко мне, после чего крепко обняла.

Я попятилась, опешив от столь внезапного проявления ласки. Это еще что такое? По-моему, в последний раз мать обнимала меня еще в глубоком детстве, когда мне крупно досталось от отца за его любимую разбитую чашку. И все потому, что расколотила ее в сердцах сама мать, но признаться в этом не осмелилась, увидев, как неожиданно сильно он рассвирепел, обнаружив осколки. Вот и поспешила все свалить на меня. Подумаешь, детей часто наказывают. Разом больше или меньше — какая разница?

— Улыбайся и веди себя прилично! — почти не разжимая губ, между тем шепнула мне мать. — Поняла?

И пребольно ущипнула меня за локоть, видимо, желая таким образом показать, чтобы я восприняла ее приказ как можно более серьезно.

После этого я неожиданно успокоилась. Ан нет, все в порядке. Передо мной действительно моя мать. Ее никто не околдовал, и она не сошла с ума после ухода отца. Просто по каким-то причинам ей очень важно произвести на этого гостя благоприятное впечатление.

К этому моменту мои глаза уже привыкли к перемене освещения, и я с любопытством воззрилась на того, чье появление в нашем доме произвело такой переполох.

Мгновенно сердце сжала когтистая рука дурного предчувствия. Гость, который поспешил встать при моем появлении, был мне знаком. Именно его я видела вчера около дома колдуна и именно от него удирала, потеряв голову от страха. Я могла бы в этом поклясться, хотя накануне не разглядела его лица. Просто слишком знакома мне была эта высокая и немного сутулая фигура и этот гордый профиль с несколько крючковатым носом. Правда, к моему удивлению оказалось, что колдуну было не так много лет, как я могла бы подумать. Передо мной стоял совсем еще молодой парень. Наверное, старше меня всего на пару лет. Хотя что такое возраст для того, кто обладает магическими способностями? Кто знает, вдруг ему уже несколько веков? Среди колдунов частенько встречаются те, кто продает душу Альтису за секрет вечной молодости.

— Доброе утро, — поздоровался он с затаенной улыбкой в глазах, напоминающих цветом расплавленное золото.

Я промолчала. Язык словно присох к нёбу. Что этот колдун делает у нас? Зачем он меня выследил? Если бы хотел убить, то убил бы вчера, когда застукал меня около своего дома. Тогда для какой цели явился?

Мать, которая по-прежнему стояла рядом, не торопясь вернуться на свое место, вновь ущипнула меня, но на сей раз так сильно, что я едва не взвыла от боли. Прошипела:

— Не позорь меня!

После чего громко проговорила, радушно улыбаясь и обращаясь уже к гостю:

— Ах, простите мою дочь, найн Арчер! Она у меня настоящая дикарка! Наверное, это я виновата: надо было с ранних лет приучать ее к обществу. Но, как вы видите, мы живем настолько обособленно…

На этом моменте витиеватых извинений матери я перестала ее слушать. Найн Арчер? То бишь, к нам в гости пожаловал представитель первого сословия? Теперь я понимаю, почему матушка и Альба принялись его всячески обхаживать. Но неужто они всерьез считают, будто я смогу завлечь в свои любовные сети настоящего дворянина?

В убаюкивающем ворковании матушки вдруг наступила пауза. Я тоже очнулась от своих размышлений и с ужасом почувствовала, что на меня обращено внимание всех присутствующих. Демоны! Сдается, я пропустила что-то важное. Наверное, мне надо как-то отреагировать на речь матери, что-то сказать. Но что?

— Доброе утро, — с трудом выдавила я из пересохшего горла, благоразумно решив, что запоздалое приветствие лучше, чем никакого.

Позади что-то недовольно прошамкала Альба. Лицо моей матери тоже на мгновение исказилось гневной гримасой, и я на всякий случай отступила от нее на шаг, потирая многострадальный локоть. Хватит мне и двух синяков!

Арчер иронично вздернул бровь, но промолчал. В уголках его рта таилась теплая усмешка. А он ничего, симпатичный, кстати. Если, конечно, его внешность — не результат очередной сделки с темными силами.

— Я недавно переехал в ваши края, сьерра Тамика, — проговорил он, видимо, решив объяснить свой неожиданный визит. — Вот, захотел навестить своих ближайших соседей.

— Ну, соседями нас можно назвать только условно, — с усилием рассмеялась матушка. Взяла меня за руку и, словно маленького ребенка, подвела к столу, после чего усадила между собой и гостем, продолжив разговаривать с последним: — Между нашими домами несколько миль. Насколько я понимаю, вы живете практически около города, а наше семейство предпочитает уединение и тишину.

— О, вы не представляете себе, насколько тихо около моего дома, — с нескрываемым намеком протянул Арчер.

Под тяжестью его испытующего взора я низко опустила голову. Кончики моих ушей предательски затеплились. Интересно, что сказала бы моя матушка, если бы узнала, что наш новый сосед живет практически на кладбище?

— И потом, между нашими домами есть короткий путь, — продолжил после едва заметной паузы Арчер.

Я выронила вилку, которую только что взяла и бездумно вертела в руках. Она с таким оглушительным звоном упала на пол, что матушка подскочила от неожиданности. Наградила меня разъяренным взглядом, и по ее губам я прочитала беззвучное: «Идиотка!»

— Простите, — прошептала я, опасаясь даже на миг посмотреть в сторону колдуна.

— Ничего страшного, — немедленно отозвался тот. Усмехнулся: — Вы бы знали, любезная сьерра, насколько я неуклюж! Помнится, был случай…

И опять я отключилась, слушая его светский пустой треп вполуха, лишь бы не пропустить что-нибудь важное и вновь не выставить себя в неприглядном свете. Я прекрасно понимала, что веду себя глупее некуда. Но слишком ошеломил меня этот неожиданный визит. Интересно, что этому колдуну понадобилось от меня и моей семьи? Или явился закончить то, что не успел сделать вчера? Да нет, вряд ли он пришел убить меня. Если бы он желал моей смерти, то я просто-напросто не вернулась бы после поздней прогулки домой. Темнота — не препятствие для того, кто владеет магическими способами загона добычи.

Из очередного приступа задумчивости меня вывела матушка. Она с силой пихнула меня ногой под столом и кокетливо захлопала ресницами, обращаясь к гостю.

— Найн Арчер, думаю, моя дочь с удовольствием покажет вам окрестности нашего имения, — сказала она, при этом мастерски удерживая на лице широкую радушную улыбку. — Как говорится, прогулки — дело молодых.

Я скептически хмыкнула. Ох, матушка, матушка! Кто же так грубо играет? Ну нельзя же настолько явно пытаться свести свою единственную дочь с, можно сказать, первым встречным. А вдруг он проходимец какой-нибудь? Я тоже могу представиться найной, кто же меня за язык поймает. Эх, лишний раз убеждаюсь, что я — словно кость в горле у своих разлюбезных родителей.

— Но сьерра Тамика еще не позавтракала, — слабо запротестовал гость.

— Ничего страшного. — Матушка улыбнулась еще шире и равнодушно пожала плечами. — Молоденьким девушкам полезна воздержанность в еде. Фигуру блюсти надо.

— Простите, но вам вряд ли есть о чем беспокоиться. — Найн Арчер покачал головой. — Вашу дочь, напротив, не мешало бы хорошенько откормить.

Теперь краска смущения ограничилась не только моими ушами. Меня мгновенно бросило в жар от насмешливого замечания мага. Я не видела себя со стороны, но не сомневалась, что мои веснушки в этот момент загорелись предательским пламенем стыда, и на лице и груди выступили некрасивые пятна.

И опять я была удостоена пинком под столом от матери. Вскинула брови и прочитала по ее губам очередное «доброе» пожелание: «Только не разревись!»

Думаю, найн Арчер тоже заметил мою реакцию на свои слова. Он запнулся, помолчал немного и вдруг резко поменял тему, проговорив:

— Компания вашей дочери составит мне честь. С огромным удовольствием принимаю ваше предложение, сьерра Атрея.

Я по-прежнему сидела, сгорбившись и уткнувшись взглядом в стол, не смея и на миг поднять голову. Однако услышала, как он встал, а спустя пару секунд в поле моего зрения появилась его открытая ладонь.

«Пойдемте, — неожиданно раздался в моих мыслях его негромкий голос с непривычными для меня ласковыми интонациями. — Я думаю, прогулка необходима как мне, так и вам. Нам есть что обсудить вдали от вашей странной и навязчивой сверх всякой меры матери».

Я могла бы возмутиться столь нелестному определению, данному моему ближайшему родственнику, но лишь криво усмехнулась. Зачем протестовать против правды? Увы, но все именно так, как он и сказал. Мою мать настолько ослепило желание сбыть нелюбимую дочь с рук, что она становится смешной для окружающих.

* * *

Выйдя на крыльцо, Арчер первым делом выпрямился, словно скинул со своих плеч невыносимую тяжесть, и я с немалым изумлением увидела, что он выше меня на целую голову. Пожалуй, впервые встречаю мужчину, который с полным правом может смотреть на меня сверху вниз. Наша гипотетическая пара в глазах окружающих выглядела бы не столь и смешно.

Подумав так, я немедленно нахмурилась. Ну вот, стоит признать, навязчивая идея моих родителей заразна. Сдается, я и сама начинаю рассматривать нового знакомого в качестве возможного жениха.

Арчер искоса кольнул меня внимательным взглядом и вдруг приложил палец к губам, призывая к молчанию.

— Какой у вас замечательный сосновый бор вокруг имения! — нарочито восторженно воскликнул он. — Но кажется, я слышу плеск воды.

И глазами показал куда-то в сторону. Я проследила за направлением его взгляда и увидела, как занавеска ближайшего окна подозрительно зашевелилась, будто за ней скрывался желающий подслушать наш разговор. Недовольно качнула головой. Благо, что выбор мал: это или Альба, или матушка.

— Тут рядом озеро, — так же громко ответила я. — Желаете прогуляться до него?

— Да, безусловно. — Найн Арчер любезно склонил голову и протянул мне руку.

Мне очень не хотелось притрагиваться к магу. Я прочитала множество книг, в которых говорилось разное про способности колдунов. Да, наверное, большую часть из этого составляли обыкновенные страшилки, но все-таки. Кто знает, вдруг он действительно способен украсть мою душу через прикосновение?

Неожиданно Арчер наклонился ко мне, и я отпрянула было, но он уже придерживал меня за локоть, не давая убежать.

— Знаете, если бы колдуны действительно были способны на такое, то в мире бы уже давным-давно не осталось свободных людей, — очень тихо произнес он, и его теплое дыхание пощекотало мне ухо. — Поскольку что бы в таком случае мешало им превратить всех живущих в своих рабов?

— Но кое в чем эти страшилки оказались правдивы, — так же тихо ответила я, боязливо косясь в сторону занавески, которая в этот момент начала трепыхаться особенно активно, как будто тот, кто скрывался за нею, раздраженно переступал с ноги на ногу, пытаясь услышать наш разговор.

— И в чем же? — переспросил Арчер, когда пауза чересчур затянулась.

— В том, что колдуны умеют читать мысли, — проговорила я.

А в следующее мгновение маг вдруг расхохотался, да так, что даже слезы выступили на его глазах. Я насупилась, не понимая, что такого смешного было в моих словах.

Впрочем, приступ веселья не продлился долго. Достаточно скоро Арчер затих, видимо, осознав неприемлемость и странность своего поведения. Все еще улыбаясь, посмотрел на меня и мягко проговорил:

— Пойдемте. Хватит топтаться без дела у всех на виду. Поверьте, я не причиню вам ничего дурного. Если желаете — я даже поклянусь своим именем и своими силами, данными мне небесами.

По моему скромному мнению, клятвы колдунов не стоили вообще ничего. Как можно верить тому, кто посвятил свою жизнь служению богу лжи и обмана?

На губах Арчера промелькнула какая-то странная усмешка, словно он хотел возразить мне, но в последний момент передумал. Однако продолжать спор на крыльце он не стал. Вместо этого еще раз наклонил голову и вновь протянул мне руку.

На сей раз я ее приняла. Если я хочу услышать объяснения по поводу того, чему стала вчера невольной свидетельницей, то стоит поскорее убраться с этого крыльца. Здесь нам все равно не дадут спокойно поговорить.

Всю недолгую дорогу до озера мы молчали. Арчер вроде как искренне наслаждался прогулкой. Он дышал полной грудью, и на его губах то и дело мелькала улыбка. Солнечные блики, проникающие через густые ветви сосен, блуждали по его длинному аристократическому лицу. И сейчас, при свете яркого летнего дня, казалось немыслимым, что юноша, идущий рядом со мной, умеет появляться из теней.

— Сначала я хочу извиниться, — вдруг первым нарушил молчание Арчер.

— За что? — поинтересовалась я.

— За то, что напугал вас вчера, — честно ответил он. — Вы так стремительно бросились прочь, что я разволновался. В темноте вы могли упасть в какую-нибудь яму и сильно пострадать. Но останавливать вас я не стал. Побоялся, что тем самым сделаю лишь хуже, и у вас начнется истерика, или же вы потеряете сознание.

— Я не склонна к обморокам, — огрызнулась я.

— В определенных условиях к ним склонны все, — не согласился со мной Арчер. — Впрочем, речь сейчас не об этом. Так или иначе, но я лишь проследил за вами издали, ничем не выдав своего присутствия и желая убедиться, что вы без проблем доберетесь домой. Это во-первых. А во-вторых, я хочу попросить прощения за свое замечание по поводу вашей фигуры. Это прозвучало несколько грубо.

По поводу моей фигуры? Я изумленно вздернула брови, не совсем понимая, о чем это он, но тут же покачала головой. Ах да, он что-то ляпнул насчет того, что я слишком худа. Подумаешь. На фоне тех оскорблений, которыми меня каждый день одаривают родители, его замечание прозвучало достаточно невинно. Можно сказать, почти как комплимент.

— Кстати, насчет ваших родителей, — мгновенно подхватил мою мысль Арчер. Помолчал немного, задумчиво жуя губами, затем осторожно осведомился: — Насколько я понимаю, у вас очень непростые отношения с матерью?

— Напротив, очень даже простые, — несогласно хмыкнула я.

— Вот как? — Арчер остановился, требовательно на меня глядя.

Я недовольно вздохнула. Не люблю рассказывать про свою семью, но, похоже, иначе он от меня не отстанет. Или услышит все из моих уст, или же самым неприличным образом начнет рыться в моей памяти, выискивая ответы на свои вопросы.

— Как вы наверняка успели заметить, в семье меня не особо любят, — проговорила я. — Мой отец, сьер Келиас Пристон, всю жизнь хотел сына, но после первых родов матушка оказалась не способна даровать ему наследника. Некоторое время это не казалось ему особой трагедией, но потом… — тут я замялась, но почти сразу с усилием продолжила, решив открыть перед колдуном все подробности нашей затянувшейся семейной трагедии: — В общем, вчера отец заявил, что у него родился сын. Как вы понимаете — не от моей матери.

— Вот как… — растерянно пробормотал Арчер, видимо, не ожидавший, что в ответ на простой, в сущности, вопрос, я вывалю на него целый ворох наших грязных фамильных секретов.

Я неполную минуту молча смотрела на него, но Арчер не торопился продолжить разговор. Вместо этого он досадливо морщился, будто от затаенной боли, и раздраженно потирал себе лоб. Поэтому я пожала плечами и вновь двинулась по тропинке в ту сторону, где между ровными рядами сосен угадывался просвет.

Спустя несколько секунд Арчер догнал меня и вновь пошел рядом.

— Вы так легко рассказываете о своих семейных проблемах, — наконец, чуть слышно произнес он, и в его словах мне почудился скрытый упрек.

— Вы ведь читаете мои мысли, — спокойно парировала я. — Так что какая разница? Вы бы все равно узнали, что происходит в моей семье.

— Но все же, — несогласно протянул Арчер. Удивленно качнул головой. — Обычно люди стараются скрыть подобные секреты от посторонних.

— И тем самым дают прекрасный повод окружающим для сплетен. — Я слабо улыбнулась. — Вы же знаете, людей хлебом не корми, лишь дай посудачить о проблемах других. И порой в своих домыслах они доходят до просто-таки чудовищной лжи. Но при этом она настолько изящно переплетается с правдой, что поверить в нее легче легкого. Не проще ли самой рассказать правду и тем самым перекрыть путь для пересудов?

— Такими рассуждениями вы доказываете, что слишком плохо знаете людей, — перебил меня Арчер. — Даже будь вы с ними кристально честной — и то они найдут способ переиначить ваши слова в свою пользу и додумать что-нибудь еще.

С такого ракурса я проблему не рассматривала. Возможно, колдун прав и мне не стоило вываливать на его голову всю неприглядную правду о нашей семье. Но что сделано — то сделано. Сказанного все равно не воротишь.

— И вас не обижает нелюбовь родителей? — после краткой паузы продолжил расспрашивать меня маг.

— Обижает, — честно ответила я. — Точнее — обижала. Лет пять назад я после каждого замечания ревела во все горло. Запиралась в своей комнате и с упоением ненавидела себя. Мечтала, что однажды проснусь мальчишкой или же что не проснусь вовсе. Но теперь мне почти восемнадцать. И я поняла, что если не можешь исправить ситуацию, то необходимо с ней смириться. В конце концов, боги могли намного суровее обойтись со мной. По крайней мере, у меня нет проблем со здоровьем. А внешность…

— Вы считаете себя уродливой? — вновь перебил меня Арчер, видимо, уловив обрывок моих мыслей. — И именно поэтому вчера устроили засаду около моего дома? Хотели пробраться внутрь, найти мою книгу с заклинаниями и стать красавицей?

— Ну не мальчишкой же мне становиться, — неловко пошутила я. — Я как-то уже привыкла к своему телу. Хотя, полагаю, отец был бы рад получить еще одного сына.

— Да, я вижу, как долго и упорно вас калечили в угоду собственным желаниями, — с какой-то непонятной интонацией проговорил Арчер и вдруг провел рукой по короткому ежику моих волос.

Я не ожидала подобного, поэтому отшатнулась. От столь стремительного движения подол платья запутался промеж моих ног, и я едва не полетела на землю. Но в последний момент Арчер подхватил меня за талию, уберегая от падения.

— Насколько понимаю, вас и одевали долгое время соответствующе, — проговорил он, не торопясь выпускать меня из своих объятий. — Что вчера, что сегодня вы на редкость неуклюже ведете себя. Как будто не привыкли носить платья.

— А вы наблюдательны, — заметила я, чувствуя некоторое смущение от подобной близости.

Наверное, впервые в жизни до меня дотрагивался почти незнакомый мужчина. Да что там, даже мои родители избегали лишний раз прикоснуться ко мне, словно боялись, что моя уродливость может оказаться заразной.

— Тамика, — прошептал Арчер, словно пробуя каждый слог моего имени на вкус.

— Мика, — исправила его я. — Дома меня зовут именно так.

— Мика, — послушно исправился он. Тут же замотал головой. — Нет, мне не нравится. Звучит, как кличка собаки. Тами… Я буду называть тебя так.

— Да как тебе будет угодно, — отозвалась я, тоже отказавшись от излишне вежливого тона. В конце концов, первой на «ты» перешла не я.

— Твои родители идиоты, — вдруг совершенно нелогично заключил он, и его руки плотнее сомкнулись на моей талии. — Причем мать — просто глупая гусыня, а отец — жестокий дурак.

Мои губы дрогнули в попытке возразить, но я промолчала. Близость мага нервировала все сильнее. Что ему надо от меня?

— Значит, твоя мать мечтает выдать тебя замуж, — задумчиво пробормотал Арчер. — Поддерживает ли ее желание твой отец?

— Не все ли равно? — Я флегматично пожала плечами. — Так или иначе, но он вряд ли вернется в наш дом. А моя мать… По-моему, она просто хочет никогда меня больше не видеть. И замужество — самый легкий путь, так сказать, сбыть меня с рук.

— Из-за твоей мнимой уродливости?

Мнимой? Я удивленно вздернула брови, но Арчер спокойно улыбался, словно не видел в своем вопросе ничего странного.

— Из-за многих причин, — уклончиво проговорила я, силясь отстраниться от мага, однако тот продолжал обнимать меня, будто не замечая моих попыток. Я прекратила сопротивление, осознав, что иначе мне придется с силой оттолкнуть его. Пожалуй, пока на столь крайние меры идти глупо. И я с тяжелым вздохом поспешила пояснить свой ответ: — Мать, наверное, считает, что я действую отцу на нервы, каждым своим появлением заставляя вспоминать о сыне, которого она не способна ему родить. К тому же я рыжая.

— И что? — Арчер с нескрываемым раздражением фыркнул себе под нос. — Только не говори, что твои родители вдобавок к остальным своим странностям еще и суеверны и считают тебя ведьмой.

— Ни у матери, ни у отца в роду никогда не было рыжих. — Я криво ухмыльнулась, вспомнив последнюю ссору матушки со сьеррой Вайарой — моей бабушкой со стороны отца. — Злые языки говаривают, что моя внешность — неоспоримое свидетельство измены. Наверное, именно из-за этого матери пришлось научиться так открыто выражать свою неприязнь ко мне. Потому как в противном случае у отца появились бы лишние подозрения в том, что я являюсь плодом запретной любви.

Арчер не удержался и сплюнул сквозь зубы ругательство. Заиграл желваками, глядя куда-то поверх моей головы.

— А ты? — рискнула я задать встречный вопрос. — Что насчет тебя? Ты теперь знаешь обо мне, пожалуй, все, а я о тебе — ничего. Ну, кроме того, что ты поселился около кладбища и служишь тьме.

— Что?! — гневным окриком оборвал мои рассуждения Арчер.

Я невольно втянула голову в плечи. Ой, кажись, я что-то не то ляпнула и обидела мага. Вон каким яростным огнем заполыхали его янтарные глаза.

— Род Ульер никогда и никому не служил! — отчеканил ледяным голосом Арчер. — Ни тьме, ни свету, никому из богов!

Видимо, мое невинное предположение слишком сильно разозлило мага. Он даже воинственно сжал кулаки, но тем самым наконец-то убрал свои руки с моей талии. Я поспешила воспользоваться этим и попятилась, не спуская с мага настороженного взгляда. Надо быть наготове. Бегаю я быстро, возможно, получится спастись.

— Ох, прости, я напугал тебя, — тотчас же опомнился Арчер. — Но никогда так больше не говори! Для любого из Ульеров даже намек на подобное является настоящим оскорблением!

— Да я уже поняла, — пробурчала я. Помолчала немного и вкрадчиво добавила: — Но все-таки, давай вернемся к моему предыдущему вопросу. Не желаешь рассказать о себе что-нибудь?

— О, боюсь, моя история окажется слишком долгой, — загадочно обронил Арчер.

— А разве мы куда-нибудь торопимся?

Маг усмехнулся в ответ на мое простодушное замечание и двинулся дальше по лесной тропинке. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Дорожка между тем сделала последний крутой поворот, и перед нами предстало озеро. Заключенное между крутыми берегами, оно казалось голубым оком неведомого гигантского животного.

— Глаз дракона, — произнесла я.

— Что? — Арчер резко повернулся ко мне, видимо, не поняв смысла моей фразы.

— Озеро так называется, — пояснила я. — По-моему, точно подмечено. Сосны как ресницы, берега — как глазницы.

— Интересно, где это ты видела голубоглазых драконов? — с сарказмом фыркнул Арчер.

— Неуместная шутка, — парировала я. — Я вообще никогда не видела драконов.

Губы мага искривились, но в последний момент он удержался от какого-либо замечания. Вместо этого он сделал несколько шагов вперед, остановившись в опасной близости от крутого склона, где обрывалась тропинка, заложил за спину руки и о чем-то глубоко задумался.

Я не мешала ему. Вместо этого я исподволь принялась изучать его внешность, пытаясь понять, что это за человек.

Итак, как я уже говорила, мой новый знакомый был высок. Правда, обычно он немного сутулился, но даже так он был выше меня почти на голову. Худощав. Лицо длинное и аристократическое. Глаза янтарно-желтые, словно у наглого рыжего кота, любимчика всей семьи. Встрепанные темные волосы, которые, пожалуй, не мешало бы немного укоротить. Можно сказать, маг был симпатичен. Правда, впечатление немного портили оттопыренные уши, через которые красным просвечивало солнце. Но это был настолько крохотный и смехотворный изъян, что о нем не следовало и упоминать. У меня, к примеру, недостатков куда больше.

— Значит, своим родителям ты по сути не нужна, — медленно проговорил Арчер, резюмируя все узнанное от меня.

Я молча пожала плечами. Ну, пожалуй, это прозвучало слишком категорично и грубо. Думаю, если со мной что-нибудь случится, то родители все-таки огорчатся. Где-то в глубине души я продолжала лелеять надежду, что их суровое отношение ко мне — лишь такой прием воспитания. Да, я во многом не оправдала их надежд, но в этом есть и их вина. Право слово, не сама же я выбрала себе такую отталкивающую внешность.

Наверное, Арчер прислушивался к моим мыслям. По крайней мере, я заметила, как он недовольно дернул щекой, когда я дошла в своих рассуждениях до сего момента.

— И мне не нравится, как пахнет в твоем доме, — вдруг совершенно нелогично заявил он.

— То есть? — растерянно переспросила я, слегка опешив от подобного поворота разговора.

Чем таким странным и неприятным может пахнуть у нас в доме? Да, в последнее время из-за преклонного возраста и самочувствия, соответствующего прожитым годам, Альба не столь хорошо справляется со своими обязанностями служанки, как прежде, но в грязи мы все-таки не утопаем. И пахнет в нашем доме так, как пахнет во всех обычных домах.

— Ты не понимаешь. — Арчер покачал головой. — Я говорю не про обычные запахи. В твоем доме кто-то занимается колдовством. И очень плохим колдовством. Я совершенно в этом уверен! Заклинания подобного толка воняют гнилью и разлагающимся мясом.

Я недоверчиво заулыбалась. Да ну, чушь какая! Но тут же улыбка медленно сползла с моих губ, когда я вспомнила таинственные зеленые огни, увиденные вчера ночью в спальне моей матери. Неужели она дошла в своем отчаянии и желании вернуть отца до попытки призвать темные силы?

— Да, я понимаю, о чем это ты, — без малейшего стеснения ответил на мой мысленный вопрос Арчер. — Вчера я проследил за тобой до самых дверей дома и тоже заметил это. Во многом именно поэтому и решил заявиться с утра пораньше в гости. Думал, что на месте разберусь, однако вопросов только прибавилось.

Он испытующе взглянул на меня после этого признания, но я лишь пожала плечами и пнула камушек, который улетел в сторону озера. Увы, но я сама не в курсе происходящего. Да что там, думаю, он все-таки ошибается. А те зеленые огни… Возможно, это было лишь обманом зрения.

— В любом случае, одна вещь совершенно ясна и понятна, — продолжил маг.

— Какая же? — вяло переспросила я, в этот момент думая о том, не забеспокоится ли матушка из-за нашего слишком долгого отсутствия.

— Тебе нельзя возвращаться домой! — твердо отчеканил Арчер, глядя мне прямо в глаза.

— Это еще почему? — Я фыркнула от сдерживаемого с трудом смеха, решив было, что маг неудачно пошутил. Но он смотрел так серьезно, что мне мгновенно стало не до веселья.

— То колдовство, которое я учуял… — медленно произнес Арчер. — Оно наверняка рано или поздно потребует человеческой жертвы. И ты для этого — самая подходящая кандидатура. Нелюбимый всеми ребенок, к тому же девственница…

На последнем слове парень запнулся и покраснел, сообразив, что ляпнул нечто в высшей степени неприличное.

— Ну… то есть… — промямлил он, пытаясь исправить положение. — Ты невинна… Плотская любовь и все такое прочее…

На этом моменте он окончательно смолк, видимо, осознав, что своим сбивчивым лепетом делает лишь хуже, и стыдливо опустил голову, не смея взглянуть на меня.

Теперь его оттопыренные уши пламенели столь жарким огнем, что у меня нестерпимо зачесались руки их потрогать. Интересно, обожгусь или нет?..

Воцарившуюся тишину нарушало лишь жужжание пчел и прочих насекомых. Где-то высоко над нами вывел заливистую трель зяблик и вновь замолчал, словно испугавшись собственной наглости.

— Да все в порядке, — милостиво произнесла я, вдоволь налюбовавшись на сгорающего от стыда парня. — Я прекрасно знаю, что именно девственниц любят приносить в жертвы, призывая помощь Альтиса. Но я не верю тебе.

— То есть? — растерянно переспросил Арчер, продолжая стыдливо расковыривать носком сапога землю.

— Во-первых, в нашем роду никогда не было колдунов и ведьм, — произнесла я. Провела рукой по своим жестоко обкорнанным волосам. — И даже народное поверье, что все рыжие — ведьмы, увы, не даровало мне магического таланта.

— Но ты ведь сама видела те огни… — попытался было перебить меня Арчер.

— А во-вторых, кто даст гарантию, что ты не дуришь мне голову? — чуть повысила я голос, торопясь завершить свои рассуждения. — Ты вроде как не отрицаешь, что обладаешь определенными способностями. Впрочем, я сама накануне стала свидетельницей кое-чего странного, связанного с тобой. И ты честно признался, что проследил вчера за мной до самого порога моего дома. А что, если те огни были лишь мороком, насланным тобою? Не знаю, правда, зачем именно это тебе понадобилось. Возможно, ты хотел меня напугать. Или же пытался таким образом не дать мне пообщаться с матерью и поведать то, что я увидела. А сейчас ты продолжаешь рассказывать мне всякие страшилки, истинность которых я при всем желании не могу проверить.

— Это не страшилки! — возмущенно вскинулся Арчер.

— Чего ты добиваешься? — в ответ рявкнула я. — Мне почти восемнадцать. Все эти годы я прожила здесь, с родителями. Да, вряд ли их можно назвать идеальными, но, заметь, убить меня они все-таки не пытались, кормили и одевали, в общем — по мере сил и возможностей заботились. А сейчас ты пытаешься доказать, что мне грозит некая смертельная опасность с их стороны. И по какой-то неведомой причине это совпало с твоим появлением в наших краях. Согласись: звучит как полный бред! Однако ты настаиваешь, более того, утверждаешь, что мне нельзя возвращаться домой. Но куда мне идти? Уж не к тебе ли? К тому, чей магический талант вроде как неоспорим. Прости, но возникает резонный вопрос — а не пытаешься ли ты заполучить новую жертву для своих ритуалов? Что может быть проще: втереться в доверие, затем запугать и сыграть роль спасителя. А уж потом открыть свою истинную черную сущность!

И я замолчала, пытаясь отдышаться после своего гневного монолога.

— Если бы я действительно нуждался в жертве, то вчера ты бы просто не добралась до дома, — возразил Арчер. — К чему мне было отпускать тебя, более того — знакомиться с твоей матушкой? Только полный тупица так сделает! Ведь теперь, если ты не вернешься с прогулки, то первым делом заподозрят именно меня!

Я кисло скривилась. А ведь он прав. Об этом я как-то не подумала.

— Прости, если обидела тебя своими подозрениями, — буркнула я. — Возможно, я погорячилась. Просто… глупо верить каждому слову колдуна. Особенно если учесть, как коротко наше знакомство.

— И ты меня извини, — неожиданно проговорил Арчер.

— За что?

Вместо ответа парень таинственно усмехнулся. В один гигантский шаг преодолел разделяющее нас пространство, нагнулся ко мне и заговорщицким тоном прошептал:

— За то, что собираюсь похитить тебя!

— Что? — Я заулыбалась, решив, что новый знакомый меня разыгрывает. К тому же я не ощущала исходящей от него опасности. Напротив, было такое чувство, будто мы уже очень давно и хорошо знакомы.

А в следующий миг воздух вокруг мага замерцал. Мгновенно стало темнее, будто на яркое солнце набежала туча. Повеяло ледяным ветром.

Мои колени сами собой задрожали и ослабли.

«Бежать! — мелькнуло в голове заполошное. — Бежать, бежать!»

Однако было уже поздно. Я так и не поняла, как это случилось. Но симпатичный забавный парень, с которым было так интересно болтать обо всем на свете, вдруг исчез. Осталась лишь его тень, которая расплескалась чернильными пятнами около моих ног. А еще через миг эта тень зашевелилась, поползла вверх, быстро приобретая объем и мощь. Секунда, другая — и я удивленно задрала голову, изучая огромного дракона, стоящего подле меня.

Поразительное дело, но страх вдруг куда-то исчез. Наверное, потому, что фигура древней рептилии то и дело шла рябью, словно рискуя в любой момент растаять.

«Я принадлежу к роду Ульер, — раздался в моей голове негромкий голос. — К роду сумеречных драконов. И, как видишь, глаза у нас не голубые».

В самом деле, глаза этого дракона были янтарно-желтыми. Слишком хорошо знакомый мне цвет. Правда, впечатление портили узкие вертикальные зрачки.

А потом мне стало не до рассуждений. Последнее, что я помню, как моя тень, до сего момента спокойно лежащая на траве, вдруг зашевелилась и резко дернулась вверх, словно пытаясь поймать меня в свои тенета.

Увы, это ей удалось с легкостью.

«Забавно начался день», — промелькнуло в голове. Правда, я так и не поняла, кому принадлежала эта мысль — мне или колдуну, так неожиданно и подло продемонстрировавшему свое черное естество и взявшему меня в плен.

И я перестала существовать.

* * *

Сознание вернулось так стремительно, будто кто-то прищелкнул пальцами, приказав мне очнуться. Не было никакого переходного момента между небытием и явью. Я просто открыла глаза и вновь осознала себя сьеррой Тамикой Пристон.

Я помнила все произошедшее до малейших деталей. Мою глупую попытку пробраться в дом колдуна, окончившуюся провалом в самом начале осуществления. Визит этого самого колдуна в наш дом. Прогулку, за время которой я умудрилась легко и без малейшего принуждения выболтать все семейные тайны. И, как финал, похищение.

Но страха почему-то не было. Напротив, меня то и дело тянуло рассмеяться. Ну надо же, меня похитили! Причем не какой-нибудь разбойник, а самый настоящий дракон! Говорят, их интересуют только особы королевской крови. Даже немного лестно, что этот экземпляр по каким-то неведомым причинам польстился на представительницу второго сословия.

Затем я с любопытством завертела головой, пытаясь понять, куда угодила.

В просторной прохладной комнате царил приятный полумрак. Окна были закрыты плотными гардинами, которые не пропускали солнечные лучи, но по моим внутренним ощущениям я пробыла без сознания не так уж и долго.

Я возлежала в полном одиночестве на огромной кровати. Пожалуй, это был единственный предмет обстановки в этом помещении. Ах да, еще одинокое кресло, стоящее почти по центру комнаты.

Я провела рукой по себе и немного расслабилась, когда убедилась в том, что моя одежда в полном порядке. Понятия не имею, для каких целей меня похитил Арчер, но явно не для того, чтобы обесчестить. Иначе сие уже бы произошло. В многочисленных любовных романах, прочитанных мною, говорилось, что мужчины редко откладывают столь приятное для них дело в долгий ящик.

Интересно, а было бы это дело таким же приятным для меня?

Я замерла от неожиданной мысли, почувствовав укол жадного любопытства, но тут же с негодованием тряхнула головой. Фу, Мика, как не стыдно! Девушки из приличных семей не должны думать на подобные темы!

— Не желаешь горячего чая?

Вкрадчивый тихий вопрос прозвучал так внезапно и так близко, что я подпрыгнула на кровати, с трудом удержавшись от испуганного вскрика. А по полу комнаты уже струились тени, сплетаясь в знакомую сутулую и высокую фигуру мага. Мгновение спустя Арчер улыбнулся мне и с любезным полупоклоном вручил чашку.

Я не стала отказываться, хотя первым моим порывом было выплеснуть чай в лицо подлецу и потребовать немедленно вернуть меня домой. Ладно, поскандалить я всегда успею. Сначала узнаю, что все это значит.

После первого же глотка чая мой желудок недовольно забурчал, напоминая, что позавтракать я сегодня так и не успела. Я кашлянула, пытаясь заглушить столь неприличный звук, затем строго взглянула на Арчера, который поторопился занять сиротливое кресло.

— Ну? — строго вопросила я. — И что дальше?

— В смысле? — слегка растерялся он от такого вопроса.

— Что ты будешь делать со мной дальше? — пояснила я. — Зачем ты меня похитил? Сначала надругаешься, а потом убьешь? Или сначала убьешь, а потом надругаешься? Или…

— Стой! — взмолился Арчер, искренне ужаснувшись разгулу моей фантазии. Даже полутьма не могла скрыть яркого румянца, выступившего на его щеках. Видимо, бедняга дракон не привык говорить о подобных вещах.

Я послушно замолчала, сделав еще один глоток мятного чая и исподлобья наблюдая за своим похитителем.

— Сьерра Тамика, — от волнения горе-тюремщик даже перешел на прежний официальный тон, — откуда вы набрались таких вещей? Вообще-то, девушки должны стыдливо лишаться чувств, как только кто-нибудь осмелится с ними заговорить на подобные темы.

— Я уже сказала вам, найн Арчер из рода Ульер, что не склонна к обморокам, — парировала я. Пожала плечами. — А откуда набралась… У моей матушки имеется обширная библиотека, почти целиком состоящая из любовных романов. Должно быть, подобное чтение помогало ей забыть про собственную неудавшуюся личную жизнь.

— И ты имела полный доступ к ее книгам? — В голосе Арчера послышалось искреннее недоумение.

— Матери было все равно, чем я занимаюсь и что читаю. — Я невесело хмыкнула. — Лишь бы не мешалась под ногами, как говорится.

— Ясно, — пробурчал Арчер и нервно забарабанил пальцами по подлокотникам кресла.

— И все же? — настойчиво вернулась я к предыдущей теме. — Зачем ты меня похитил?

— Ну… — Арчер внезапно заволновался. На его скулах вновь разгорелся яркий чахоточный румянец. Он встал, затем опять сел и крепко вцепился в подлокотники кресла.

Я наблюдала за его действиями с немалой долей изумления. И что все это значит? В первый раз вижу, чтобы разбойник, умыкнувший невинную девицу, так робел дать объяснения своим поступкам.

— Как ты уже поняла, я дракон, — наконец, с трудом выдавил из пересохшего горла Арчер. — А у нас это является одной из основных традиций.

— Что именно является традицией? — терпеливо переспросила я, ничего не поняв из этого сбивчивого объяснения. — Ты похищаешь всех девушек, которые имели глупость согласиться на прогулку с тобой?

— Нет, конечно же, нет. — Арчер криво ухмыльнулся, позабавленный моей интерпретацией его поступка. Кашлянул и почти беззвучно добавил: — Ты первая, с кем я так поступил.

Я вздернула брови и замерла, выжидающе глядя на смущенного мага. Я терпелива, Арчер. Сколько бы ты ни ходил вокруг да около, но рано или поздно мы все-таки доберемся до сути.

— Ты веришь в судьбу? — вдруг спросил меня Арчер.

Я зажмурилась и со свистом втянула в себя воздух. Нет, это просто немыслимо! На что еще он готов пойти, лишь бы ускользнуть от прямого ответа на прямой вопрос?

— Да нет, я как раз подбираюсь к сути. — Арчер виновато улыбнулся, прочитав мои рассерженные мысли. — Видишь ли, Тами, когда я увидел тебя… В общем, в моей голове словно щелкнуло. У меня возникло такое чувство, будто я знаю тебя целую вечность. Мы, драконы, не верим ни в богов, ни в людей. Мы верим только в предначертанное. И я понял, что ты — моя судьба. Моя половинка.

— Что? — ошарашенно пробормотала я, никак не в силах уловить смысл этой речи.

— Мы верим, что у каждого из нас в жизни есть три самых важных человека, — терпеливо пояснил Арчер. — Ну, конечно, не всегда они являются именно людьми, иногда встречаются и иные сущности… Ладно, не буду забивать тебе голову, все равно не это основное. Но я знаю, что однажды повстречаю на своем жизненном пути свою единственную настоящую любовь, своего самого верного друга и самого коварного врага. Самое главное для любого дракона — понять, кто из них кто. Враг у меня уже есть. Друг тоже. Оставалась только любовь. И когда я увидел тебя… — Арчер надолго замолчал, опустив голову и что-то напряженно рассматривая у себя под ногами. Затем очень тихо произнес. — В общем, ты — моя любовь. Я это почувствовал сразу. Думаю, ты тоже, иначе как объяснить то, как легко нам было разговаривать. Словно мы встретились после долгой разлуки. А у драконов принято своих невест похищать. Именно это я имел в виду, говоря про нашу традицию.

Звякнув, уже опустевшая чашка полетела на пол, но не разбилась, упав на мягкий пушистый ковер. А я опять зажмурилась, на сей раз намного крепче. Болезненно замычала, растирая занывшие виски. О великая Бригада, о чем он говорит? Какая невеста? Он что, всерьез собирается жениться на мне?

— Ты не переживай так, — донесся до меня встревоженный голос Арчера, и мгновением спустя кровать прогнулась под тяжестью его тела, когда он пересел ко мне. Я почувствовала прикосновение его теплой руки к своей щеке. Он ласково провел по ней тыльной стороной ладони и прошептал: — Я понимаю, что ты растеряна. У людей так не делается. Надо было просить твоей руки у родителей, назначать помолвку и дату торжества. Но все это затянулось бы на несколько месяцев. А я знаю, что ты предназначена мне! Просто знаю — и все тут! И я не хочу, чтобы ты возвращалась к себе домой. Как я уже говорил, там воняет чем-то противным и мерзким. Я не могу позволить, чтобы моя будущая жена рисковала жизнью!

— О небо, — слабо прошептала я. — Я, конечно, мечтала о принце на белом коне, но даже не представляла, что мое желание может исполниться.

— Ну, я не принц, — Арчер фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха. — И коня у меня нет. Эти животные нас не выносят. Чуют, видать, нашу подлинную суть.

— И тебя не смущает вот это? — Я рукой показала на свои короткие волосы, некрасиво торчащие во все стороны.

— О чем ты? — Арчер недоуменно нахмурился. — О волосах? Так они быстро отрастут.

— Нет, я немного о другом, — поправила его я. — Я рыжая. Высокая, худющая — все ребра пересчитать можно. Принадлежу ко второму сословию, а ты вроде как дворянин. Мои родители не дадут мне в приданое и медного гроша. И я…

— Если ты опять заведешь прежнюю песнь о том, что якобы некрасива, то я тебя покусаю, — перебил меня Арчер, скривившись в недовольной гримасе. — Я уже говорил, что твои родители полные идиоты, раз заставили тебя так думать, и не побоюсь заявить это вновь. А на все остальные причины мне плевать моей огненной слюной. И никто из моего рода не посмеет мне сказать и слова поперек. Судьба есть судьба.

— Но как ты можешь быть в этом настолько уверен? — не выдержав, воскликнула я. — А вдруг ты ошибся?

Вместо ответа Арчер таинственно улыбнулся. Придвинулся ко мне ближе и вдруг начал стаскивать с себя рубаху, потянув ее через голову.

— Ты чего творишь? — Я взвизгнула от негодования, осознав, что он самым наглым образом раздевается.

Ой, сдается, моя шутка насчет надругательства и прочего может воплотиться в жизнь. Правда, веселья мне это не прибавило, напротив, накатил ужас. И я вскочила на ноги, благо, что Арчер не пытался меня остановить. Заметалась по комнате, выискивая хоть что-нибудь, что смогла бы использовать в качестве оружия. Взгляд зацепился за кочергу, стоящую около камина, который, по всей видимости, не использовался с зимы. Пожалуй, сойдет. Как говорится, на безрыбье и русалка — улов.

Удивляло лишь то, что Арчер по-прежнему ничего не делал, дабы хоть как-нибудь урезонить меня. Напротив, скинув рубашку, он спокойно сидел на кровати и тихо посмеивался, наблюдая за моими хаотическими передвижениями по комнате.

— Надеюсь, вооружившись, ты чувствуешь себя спокойнее, — проговорил он, тая в уголках рта лукавую усмешку. — А теперь смотри.

И повернулся ко мне спиной.

Я замерла от изумления, увидев на его коже красочную и очень реалистичную татуировку, изображающую раскинувшего крылья дракона. И взвизгнула опять, когда изображение вдруг ожило. Нарисованный дракон шевельнул длинной изогнутой шеей и с ленивым безразличием взглянул на меня. Но в следующее мгновение его зрачки хищно сузились, в глазах зажегся огонек неподдельного интереса, и рептилия вдруг взмахнула крыльями. Казалось, что еще немного — и она оторвется от спины мага, отправившись в самостоятельный полет.

— Арчер, мальчик мой, — пророкотал в комнате незнакомый голос, который то и дело срывался на змеиный присвист. — Как вижу, ты все-таки нашел свою истинную невесту. Прекрасный подарок на твой первый юбилей. Подумать только, второе столетие своей жизни ты начнешь в качестве женатого человека! Твои родители будут в восторге. И я горжусь тобой!

Второе столетие жизни? Я приглушенно ахнула, когда осознала весь смысл фразы нарисованного дракона. Неужели моему так называемому жениху уже сто лет?

— Девяносто девять с половиной, — с улыбкой поправил меня Арчер. — По драконьим меркам я вот-вот стану совершеннолетним.

Я не удержалась и нервно захихикала от этого заявления. Ну и дела! Нет, я была в курсе, что традиционно муж должен быть старше жены. Но даже не предполагала, что в моем случае разница в возрасте окажется настолько большой.

* * *

Я стояла на кухне и мрачно обозревала беспорядок, царивший в этом на удивление просторном, но очень грязном помещении. Столы и полки завалены немытой посудой и давно не чищенными кастрюлями, пол неприятно лип к подошвам моих башмаков и был щедро посыпан каким-то загадочным бурым порошком. Окна настолько запылены, что солнечный свет проникал сюда с огромным трудом.

Не выдержав, я чихнула. Брезгливо сморщилась. И этот наглец еще имел смелость утверждать, будто у нас в доме неприятно пахнет! Да я не удивлюсь, если обнаружу в какой-нибудь тарелке новую форму разумной плесени! Такое чувство, что тут не убирали со времен прежнего хозяина, а то и дольше.

Дело было в том, что сюда меня отвел Арчер. Он наконец-то услышал, какие громкие недовольные рулады выдает мой желудок, понятливо стукнул себя по лбу и предложил проследовать за ним на кухню. Естественно, я с превеликой радостью согласилась, предвкушая сытный и вкусный обед. Рот сам собою наполнился вязкой голодной слюной. И тем большим было мое разочарование, когда я обнаружила все это безобразие.

Видимо, неудовольствие, которое я ощутила, излишне отчетливо отразилось на моем лице. По крайней мере, Арчер как-то слишком шустро прошмыгнул мимо меня к порогу и уже оттуда прокричал:

— Извини, что не могу угостить тебя чем-нибудь особенным! Но я как-то не предполагал, что вернусь после знакомства с соседями не один, а в сопровождении будущей супруги. Поэтому все, что ты найдешь здесь — твое по праву. Вроде бы, там где-то было печенье и молоко.

Я разъяренно развернулась к нему и набрала полную грудь воздуха, собираясь высказать все, что думаю о его гостеприимстве. Но не успела. Арчер в буквальном смысле растворился в воздухе, поспешно спрятавшись в пришедших ему на помощь тенях. Одно мгновение — и сумеречного дракона из рода Ульер и след простыл. Лишь таял на половицах его силуэт, истончаясь каплями мрака.

— Трус! — прошипела я и яростно затрясла в воздухе кулаком, грозя ему. — А еще жених называется!

Откуда-то из коридора донесся виноватый смешок. Я подскочила к двери и выглянула, но, увы, никого не увидела. Дом казался совершенно обезлюдевшим.

Почему-то по спине пробежала холодная дрожь. Я как-то сразу вспомнила то, что прежде это жилище принадлежало некроманту. Кто знает, какие опыты он проводил здесь, пользуясь близостью к кладбищу.

В общем, не было ничего удивительного, что отправиться на поиски Арчера я не рискнула. Ведь это означало, что мне предстояло в одиночку пересечь длинный и очень темный коридор, залитый мраком. Ну его. У меня еще будет шанс высказать этому дракону все, что о нем думаю. А сейчас, пожалуй, займусь уборкой. Все равно, по всей видимости, я застряла в гостях надолго. А возможно, Арчер прав, и этот дом вскоре станет моим на правах его супруги.

«А ты не хочешь воспользоваться удобным случаем и сбежать? — неуверенно осведомился внутренний голос. — Подумай, сейчас все складывается наилучшим образом для этого. Арчер не позаботился запереть тебя. Окна кухни выходят на задний двор. Тут первый этаж. Тебе вряд ли составит особого труда выбраться из дома. А дальше — руки в ноги и бежать!»

Бежать? Я задумчиво почесала нос. А зачем, собственно? Чего я добьюсь, если вернусь домой? Лишь опять окунусь в затхлую тяжелую атмосферу постоянных семейных скандалов. И потом; что скрывать очевидное, Арчер мне нравится. Он забавный, к тому же первый представитель мужского пола, который сказал, что я красива.

«Но он дракон! — раздраженно фыркнул глас рассудка. — Точнее, какое-то непонятное существо, способное растворяться в воздухе и обладающее неизвестной тебе магической силой. Неужели ты поверила его сказкам про любовь с первого взгляда?»

Я неопределенно пожала плечами. Ну да, поверила. А что в этом такого? По-моему, очень романтично звучит: одна любовь, один враг и один друг на всю жизнь.

«Какая же ты глупая! — с возмущением посетовал внутренний голос. — Ладно, предположим, тебя не пугает то, что твой новый знакомый — какая-то неведомая зверушка. Но что ты знаешь про обычаи этих самых сумеречных драконов? Если ты всерьез собралась стать его супругой, то тебе надлежит досконально выяснить все про их образ жизни, привычки, питание, наконец-таки! А вдруг у них принято пожирать свою невесту после первой брачной ночи? В конце концов, с драконами шутки плохи. Зря, что ли, про их кровожадный нрав столько легенд придумано».

Определенный резон в этом был, и я согласно кивнула. Да, пожалуй, этим и надлежит заняться. Попытаюсь осторожно вызнать у Арчера, что это за звери такие — сумеречные драконы. Но сперва — обед! А то я сейчас настолько голодная, что, пожалуй, сама кого угодно сожру.

Как и обещал Арчер, на одном из столов, заваленных хламом, действительно отыскалось блюдо с печеньем и глиняная крынка с молоком. Я придирчиво обнюхала и то, и другое, резонно опасаясь отравиться. Не удивлюсь, если это простояло здесь целую неделю. Уж очень обстановка располагает к обнаружению испорченных продуктов.

Но, к моему величайшему удивлению, и печенье, и молоко оказались свежими. Хм-м… Еще одна загадка. Откуда в этом доме подобное угощение? Предположим, молоко Арчер вполне может покупать у какого-нибудь крестьянина. Но печенье? Его явно готовили с любовью и заботой. Вон как щедро посыпали корицей и ванильным сахаром. А свежее какое! Словно его только недавно вытащили из печи.

Углубившись в свои раздумья, я сама не заметила, как в одиночку умяла почти все блюдо. Очнулась лишь тогда, когда обнаружила, что держу в руках последнее печенье.

— Ты все съела! — вдруг с настоящим ужасом воскликнул кто-то за моей спиной.

От неожиданности я подавилась. Судорожно закашлялась и торопливо допила остатки молока, которые еще плескались в крынке.

— И все выпила! — продолжил обличать меня негодующий и на редкость писклявый голосок. — Какой кошмар!

Откашлявшись, я осторожно повернулась, готовая в любой момент броситься бежать. И тут же замерла от изумления, самым неприличным образом раззявив рот. Потому как обнаружила позади себя презабавное существо, подобного которому ранее не то, что не видела, — никогда не слышала.

Прямо на уровне моего лица парила крошечная очаровательная девушка, которая усиленно махала светящимися крылышками и таким образом оставалась в воздухе. Она была похожа на красивую куколку, сотворенную неизвестным мастером с небывалым изяществом и точностью деталей. Огромные голубые глаза, светлые длинные волосы. Единственное, что меня смутило — практически полное отсутствие одежды на этой таинственной незнакомке. Ее наготу прикрывали лишь несколько лоскутков ткани, которые словно крепились к самой коже. По крайней мере, никаких завязок или шнурков я не обнаружила. И это показалось мне донельзя неприличным.

— Ты кто? — настороженно поинтересовалась я, пристально разглядывая чудное творение.

— Я — Ульрика, хранительница сего дома! — гордо провозгласила девушка и внезапно сделала резкий кульбит в воздухе.

Я охнула и отшатнулась, поскольку светящаяся пыльца с ее крыльев от столь резкого движения полетела мне прямо в глаза, которые тут же загорелись огнем. По моим щекам немедленно заструились слезы.

— Получила? — злорадно осведомилась Ульрика, доказывая тем самым, что ослепила меня специально. — Нечего без спроса поедать вкусности, которые я приготовила для хозяина!

— Если ты имеешь в виду Арчера, то он сам предложил мне это угощение, — огрызнулась я, безуспешно пытаясь проморгаться. Я была неспособна даже на миг приоткрыть глаза — так сильно они слезились.

— Хозяин предложил тебе угощение? — после долгой изумленной паузы переспросила Ульрика, и я с некоторым удовлетворением заметила виновато-заискивающие нотки в ее голосе. — То есть, ты его гостья?

— Наверное, — отозвалась я, продолжая безуспешно растирать кулаком ослепшие глаза. Помолчала немного и добавила, постаравшись, чтобы это прозвучало как можно более внушительно и грозно: — Даже более того: Арчер уверен, что я его будущая жена!

Ульрика слабо ахнула. Потом до моего слуха донесся какой-то грохот, будто что-то тяжелое уронили рядом со мной.

— Эй, ты как там? — обеспокоилась я. — В порядке?

— Почти, — прозвучало откуда-то снизу. — Просто… Не удержалась в воздухе, когда это услышала, — судорожно вздохнула и робко поинтересовалась: — То есть, ты — будущая хозяйка?

— Да! — важно провозгласила я, решив не упустить удобной возможности и с самого начала знакомства показать этой маленькой противной девчонке, что со мной ей следует держаться с максимальной почтительностью. А то ишь придумала — всякой гадостью в глаза кидаться!

— Невеста Арчера Ульера, — задумчиво прошептала Ульрика. — Ну надо же! Интересно, а его мать в курсе того, что младшенький и любимый сын сделал свой выбор?

Риторический вопрос девушки навел меня на другие мысли. Я вдруг вспомнила про своих родителей. Что они сейчас делают? Неужели моя мать нисколько не обеспокоилась после того, как я не вернулась с прогулки? Я прекрасно понимаю, что ей сейчас не до меня, но все же. Настолько вопиющее проявление равнодушия даже для нее было бы немыслимым.

— Что тут происходит? — вдруг раздалось в комнате грозное.

Поскольку давиться мне было уже нечем, то я просто подпрыгнула от неожиданности. Слепо заводила головой из стороны в сторону, силясь хоть что-нибудь рассмотреть. Жжение в глазах уже улеглось, слезы тоже перестали лить, но я все равно ничего не видела. Окружающий мир надежно скрылся за пеленой мрака.

«Не ослепла ли ты навсегда? — вдруг с издевкой полюбопытствовал внутренний голос. — Вот ты и осознала на собственном опыте, что от некоторых созданий лучше держаться подальше. Кто знает, какие еще опасности тебя поджидают в этом доме».

— Хозяин! — испуганно пискнула Ульрика. — Я… Я… Я не хотела…

И горько расплакалась.

От звука ее искренних и безутешных рыданий мне стало еще более не по себе. Ой, сдается, вредная девчонка действительно сделала что-то очень нехорошее, запорошив мне глаза пыльцой со своих крылышек.

— А что ты сделала? — недоуменно переспросил Арчер, видимо, не заметив, насколько беспомощной я стала за время его короткого отсутствия.

В ответ Ульрика издала душераздирающий стон, не в силах признаться в своем поступке.

— Я… Я… — виновато залепетала она, словно нарочно отвлекая внимание своего хозяина от меня.

— Мои глаза! — решительно перебила я, осознав, что последнее предположение вполне может оказаться горькой и ужасной истиной. — Арчер, я ничего не вижу! Это можно как-нибудь исправить?

Арчер коротко и яростно ругнулся, да такими словами, что я немедленно залилась краской смущения. Ого! Подобных выражений я даже от отца в моменты семейных ссор не слышала. А еще через мгновение я ощутила прикосновение чего-то прохладного к своим воспаленным глазам.

— Ульрика, как понимаю, это твоих рук дело, — строго проговорил Арчер.

Непонятное создание продолжало заливаться слезами, но я не обращала на это внимание. Наконец-то непроглядный мрак, окруживший меня, начал сереть. И я позволила себе краткий облегченный вздох. Нет, все-таки моя слепота временная. И это не может не радовать.

— Я не знала, что это твоя невеста, хозяин, — принялась объясняться Ульрика в перерывах между сдавленными всхлипываниями. — Я думала, что в дом забралась какая-то голодная бродяжка. И, каюсь, вспылила, заметив, что она съела все печенье.

— Не лукавь, — холодно оборвал ее стенания Арчер. — Ты прекрасно знаешь, что порог этого дома нельзя пересечь без моего на то позволения. То есть, ты понимала, что перед тобой моя гостья. И все равно позволила себе эту гадкую выходку.

Стихшие было рыдания вновь возобновились. Видимо, осознав, что попытка оправдаться провалилась, Ульрика поспешила воспользоваться излюбленным женским приемом и скрыть свою неправоту за потоками слез.

— Твой плач на меня не действует, — проговорил Арчер.

Я чуть слышно цокнула сквозь зубы и едва заметно качнула головой. Ой, лукавит маг. Даже я слышу нотки неуверенности и растерянности в его голосе.

— Пожалуйста, прости меня! — между тем проныла Ульрика. — Хозяин, я больше не буду! Честное слово!

— О, как часто я это слышал из твоих уст! — Арчер устало вздохнул. — Зря, наверное, я пожалел тебя и взял с собой, когда матушка собиралась развеять тебя пеплом по первому восточному ветру.

— Прости, — в последний раз всхлипнула Ульрика.

— Да не у меня ты должна просить прощения, — раздраженно перебил ее Арчер. — А у Тами. Ей ведь пришлось пережить эти неприятные мгновения.

Я почувствовала, как холодное давление на мои глаза вдруг усилилось, и затем обнаружила, что вновь способна видеть. Растерянно заморгала, когда обнаружила, как близко от меня стоит Арчер. Казалось, стоит ему лишь немного наклонить голову, как наши губы неминуемо встретятся…

Наверное, такая же мысль пришла и ему в голову. Он подался было вперед, но тут же отшатнулся с непонятным испугом.

— Как твои глаза? — спросил он после неловкой паузы.

— Нормально, — лаконично отозвалась я, с интересом наблюдая за Ульрикой, которая сидела на самом краешке кухонного стола, печально сгорбившись и спрятав в ладонях лицо. Правда, при этом через растопыренные пальцы нет-нет да мелькал ее любопытный взгляд. Н-да, сдается, я права, и противное создание ни капли не раскаивается в своем поступке.

— Ничего не замечаешь странного? — настойчиво продолжил расспросы Арчер, не удовлетворившись моим кратким ответом.

Я изумленно взглянула на него, не поняв, что он имеет в виду. А что я должна замечать? По-моему, сейчас все, происходящее вокруг меня, чрезвычайно странное и непонятное.

А в следующее мгновение я вдруг с приглушенным возгласом отпрянула, неловким движением руки смахнув со стола, стоящего позади, пустую тарелку и стакан. Потому как увидела за спиной у Арчера самые настоящие кожистые крылья. Они были настолько велики, что выходили за пределы кухни. Точнее, каким-то непонятным образом растворялись, достигнув стен.

Однако стоило мне только моргнуть, как непонятное наваждение исчезло. Передо мной опять стоял самый обычный парень, чьи уши трогательно розовели.

— Что это было? — сипло после пережитого потрясения поинтересовалась я.

— Тебе попала в глаза пыльца феи. — Арчер смущенно пожал плечами.

Феи? Я покосилась на Ульрику, которая по-прежнему старательно прятала лицо за ладонями, словно не понимая, что речь идет о ней. Значит, передо мной именно фея. Странно. Я всегда считала, что фей не существует, что это вымысел, фантазия для детей, не более. Но с другой стороны, я и про драконов думала так же. Интересно, сколько еще якобы сказочных творений на самом деле прекрасно чувствует себя в нашем мире, прикрывшись дымкой иллюзий и заклинаний?

— Феи — это созданные при помощи магии существа, — пояснил Арчер то, что и так было понятно. — Обычно они полностью подвластны воле того, кто их призвал в мир. Но чем старше фея — тем самостоятельнее она становится. По преданиям, Ульрика была создана самым первым Ульером — Диритосом Легендарным. То есть, она старше тебя, меня и даже моих родителей. Потому и называет себя хранительницей рода.

— Но почему хранительница рода последовала за самым младшим из рода Ульер? — полюбопытствовала я.

— Ульрика рассказала тебе об этом? — удивился Арчер, но тут же продолжил, не дожидаясь очевидного ответа: — Видишь ли, как я уже сказал, чем старше фея, тем самостоятельней она становится, более того, постепенно выходит из-под контроля своего создателя. Тем более Диритос уже очень давно исчез, и никто не знает о его судьбе. Так или иначе, но рано или поздно неминуемо возникает такой момент, когда фею легче убить, чем заставить подчиняться приказам. Нет, чаще всего они сохраняют преданность тому, кто даровал им жизнь, но при этом приобретают весьма зловредные черты характера. И Ульрика однажды перешла через грань дозволенного, зло подшутив над моим отцом — нейном Ильрисом.

Ульрика в этот момент как-то странно закашлялась, словно пытаясь скрыть приглушенный смешок. Арчер бросил на нее подозрительный взгляд, и фея тут же замолчала, вновь поспешно сгорбившись и напустив на себя донельзя виноватый вид. Но я была уверена, что она нисколько не сожалеет о содеянном.

— Не буду вдаваться в подробности, — после краткой паузы проговорил Арчер, — скажу одно: по драконьим меркам сделанное Ульрикой являлось настоящим оскорблением. Тем самым, которое смыть может лишь кровь и смерть обидчика. К тому моменту Ульрика попортила много нервов моей семье. Пожалуй, не оставалось ни одного представителя рода Ульер, который не испытал бы однажды на себе проявление ее весьма странного и злого чувства юмора. И на общем совете единогласно было решено развоплотить ее. На самом деле, я даже поражаюсь терпению своих родственников. Любое другое творение было бы уничтожено гораздо раньше. Думаю, Ульрику до поры до времени спасало то, что ее создателем был Диритос. То есть, она являлась одним из немногих напоминаний о том, что он существовал на самом деле, а не был фамильной легендой.

И Арчер замолчал, по всей видимости, углубившись в воспоминания о прочих семейных преданиях.

— Но что-то пошло не так? — спросила я, осознав, что иначе рискую еще долго не услышать окончания истории. Тем более за спиной Арчера вновь проявились крылья. Теперь они выглядели еще реальнее. Казалось, что я могу пересчитать на них все кожистые складки.

— Я, как тебе уже известно, младший из рода Ульер, — тихо сказал Арчер. — У меня много братьев и сестер, и все они намного старше. Понятное дело, большая разница в возрасте среди детей — один из главных факторов, ограничивающих общение. Поэтому с самого раннего детства я был одинок. Мне запрещали играть со своими ровесниками из других семейств, поскольку родители боялись, что я невольно выдам свою истинную драконью природу. Братья тоже не обращали на меня особого внимания. Что за удовольствие возиться с несмышленышем, когда у них настал возраст первого полета? В общем, я постоянно чувствовал себя никому не нужной обузой. Наверное, Ульрике было жалко меня. Да, она шутила и надо мной, но никогда ее забавы не были такими же жестокими, как в случаях с остальными членами моей семьи. Именно она была моей единственной подругой долгие годы. И я просто не мог позволить ей умереть. Увы, к тому моменту я еще не достиг возраста, когда мой голос мог бы прозвучать на совете. Потому мы сбежали.

— Ах, какое славное было времечко, мой мальчик! — мечтательно вздохнула Ульрика. Она уже давно перестала прятать лицо за ладонями, заслушавшись рассказа своего спасителя, и сейчас легкомысленно болтала в воздухе ногами.

— Я бы сказал — какой славный был денек. — По губам Арчера скользнула даже не улыбка, так, лишь слабый намек на нее. — Поскольку уже к вечеру меня поймали. Но я так отчаянно рыдал, умоляя пощадить Ульрику, что матушка сжалилась. И фее было позволено остаться в живых. Но при условии, что о жестоких розыгрышах будет навсегда позабыто. И какое-то время она действительно вела себя примернее некуда, видимо, испугавшись того, насколько близко к смерти оказалась. Однако истинную натуру не спрячешь. И Ульрика вновь начала исподтишка пакостничать. Благо, что на горячем ее не ловили. Но я осознавал, что это лишь вопрос ближайшего будущего. Рано или поздно, так или иначе, но на общем совете вновь бы встал вопрос о ее судьбе. Правда, к этому моменту я был уже достаточно взрослым, чтобы задуматься о жизни вне родительского гнезда. Каждый дракон в своем взрослении проходит неизбежный период полета без постоянного навязчивого присмотра родственников. Конечно, потом большинство возвращается в родное гнездо, но кто-то основывает собственное. Из-за страха за Ульрику мне пришлось отправиться в этот полет необычно рано. Матушка пыталась возражать, но потом смирилась. Если у дракона прорезались крылья, то никто не в силах его стреножить. Естественно, никто не возражал, чтобы я взял в свою самостоятельную жизнь Ульрику.

— Очень занимательно, — оборвала его я с кислой улыбкой, осознав наконец-таки, что наш разговор давно и прочно свернул с той темы, которая затрагивала непосредственно меня и мое зрение. — Но что с моими глазами?

— Да ничего страшного, девочка, — за Арчера ответила мне Ульрика, безмятежно улыбаясь. — Если бы Арчер не снял заклятья, то ты бы ослепла. Но он подоспел вовремя, поэтому столь печальная участь тебе не грозит. Правда, какое-то время ты будешь видеть то, что недоступно обычным смертным. Так сказать, побочное действие пыльцы фей. А возможно, эта способность останется с тобой навсегда. Кто знает.

— Какая способность? — испуганно переспросила я, внутренне сжимаясь от неприятного предчувствия.

— Как ты наверняка уже поняла, наш мир устроен куда сложнее, чем тебе представлялось ранее, — за фею ответил мне Арчер. — Здесь обитает множество существ, которые предпочитают скрывать свою истинную суть за завесой чар. Как сумеречные драконы, к примеру. Но ты теперь способна проникнуть взглядом в самую суть предметов и явлений. Ты видишь мои крылья, то есть, теперь ты понимаешь, что я умею летать.

— Не поняла, — искренне призналась я. — Неужели в нашем мире есть и другие существа, о которых я прежде не слышала?

Арчер и Ульрика весело переглянулись и согласно заулыбались, будто я сказала нечто в высшей степени забавное. Затем фея вспорхнула в воздух и уже сверху милостиво обронила мне:

— Ох, девочка, ты даже не представляешь, какой странный и зачастую пугающий мир откроется тебе отныне.

Это прозвучало настолько зловеще, что я невольно вздрогнула. Но тогда я даже не подозревала, как пугающе быстро мне предстоит убедиться в верности слов феи.

* * *

Близился закат. Чем меньше времени оставалось до того момента, как солнце окончательно скроется за горизонтом, и землю зальет ночная мгла, тем сильнее я нервничала. Неужели моим родителям настолько плевать на меня? Матушка ведь знает, с кем именно я отправилась на прогулку. Почему она еще не подняла тревогу? Почему я не слышу в лесу ауканье людей, с факелами в руках обыскивающих округу? В конце концов, почему в дверь к наглому сверх всякой меры дракону, который без малейшего стеснения умыкнул меня посреди белого дня, еще не постучались с требованием дать ответ? В наших краях все друг друга знают. Матушке не составило бы особого труда выяснить, кто именно поселился здесь совсем недавно. Арчер не солгал, когда представился нашим новым соседом. Тогда почему ничего не происходит?

Я все больше и больше мрачнела, наблюдая, как вечерний сумрак неуклонно сгущается в углах комнаты. Мой обостренный от волнения слух напряженно ловил каждый шорох, каждый скрип рассохшейся от времени половицы или ступеньки. Но, увы, среди этих обычных звуков не было того, который я так надеялась услышать.

Я сидела на самом краешке той огромной кровати, на которой очнулась после похищения. Видимо, именно эту комнату Арчер выделил для моего проживания. По крайней мере, после неприятного происшествия с Ульрикой он привел меня именно сюда и смущенно попросил побыть здесь некоторое время, при этом не потрудившись объяснить, чем намерен заняться в мое отсутствие. Я не успела возразить или что-нибудь спросить. Один миг — и Арчер исчез, привычно спрятавшись в тенях.

Стоило признать, такой способ передвижения моего нового приятеля и вроде как будущего супруга начинал раздражать. Только я открою рот, чтобы потребовать объяснений, как его уже и след простыл.

Естественно, я не собиралась покорно сидеть и ждать не пойми чего. Я сразу же подскочила к двери, но, увы, тут поджидало очередное разочарование — меня самым наглым образом заперли. Я с силой дернула за ручку, убеждаясь в этом, потом не отказала себе в удовольствии несколько раз хорошенько двинуть ногой по двери, да так, что с потолка на меня посыпалась мелкая пыль известки.

Неполную минуту я боролась с искушением разбить окно и завопить во всю мощь легких, призывая на помощь храброго рыцаря, должного освободить меня из лап коварного дракона. Но затем по здравом размышлении отказалась от этого. Странное дело, но я сама не могла решить, что именно меня расстроит сильнее: если кто-нибудь явится на отчаянный призыв о помощи и спасет-таки слабую девушку, или же если мои крики о помощи проигнорируют.

Подобная мысль до такой степени удивила меня, что несколько минут я молча простояла около запертой двери, силясь разобраться в собственных чувствах. Я не хотела возвращаться домой, это совершенно точно. Но при этом не предполагала, что мои родители способны на столь вопиющее проявление равнодушия. Как-никак я все-таки была их единственной дочерью. Неужели им настолько плевать на меня, что они даже не заметят моего похищения?

Я рассерженно заметалась по комнате. Подол платья от моих размашистых шагов путался в ногах, заставляя меня злиться еще сильнее. Эх, где же мои любимые штаны и рубаха? Да, девушкам из приличных семейств не пристало одеваться, как сорванцам, но с другой стороны — и волосы им коротко не стригут.

Я задумчиво провела рукой по колючему ежику на своей голове и внезапно с силой сжала кулаки. В этот момент желание вернуться домой стало невыносимым. Нет, не для того, чтобы вновь терпеть нелюбовь и безразличие матери. Я хотела еще раз увидеть ее, чтобы высказать в лицо все, что о ней думаю. Хотя бы раз позволить своим чувствам взять верх и выхлестнуть весь тот яростный водоворот эмоций, которые породили во мне ее отстраненность и вечная холодность.

«Зачем? — удивился внутренний голос. — Надеешься, что она устыдится своего поведения и зальется слезами, вымаливая твое прощение? Полно тебе. Ты всегда для нее была обузой. Смирись с этим».

Смириться? Я зло цыкнула сквозь зубы. Ну, пожалуй, с равнодушием родительницы мне действительно придется смириться. При всем своем горячем желании я не смогу заставить ее полюбить себя. Но вот с самоуправством Арчера надо что-то делать! Если нам действительно суждено пожениться, то он с самого начала обязан уяснить, что не имеет никакого права меня запирать! В конце концов, я не его боевой трофей! Я — личность, а не какая-то там игрушка, которую можно в любой момент, как надоест, кинуть в чулан.

«Эй, личность, — насмешливо окликнул меня внутренний голос. — Как вижу, ты уже почти смирилась с тем, что выйдешь замуж за Арчера. В принципе, не такой уж и плохой вариант. Мать ведь все равно рано или поздно, но нашла бы способ спихнуть тебя с глаз подальше. Однако мой тебе совет: прежде чем давать свадебную клятву, попробуй выяснить, как именно драконы относятся к людям. А то может статься, что ваш брак окажется чудовищно неравным. И до конца дней своих ты будешь вынуждена играть роль послушной безмолвной наложницы любимого младшего сыночка в этом драконьем гнезде».

Ну все, это стало последней каплей в чаше моего терпения! Нет, я обязана каким-либо образом выбраться из комнаты! Тогда Арчер убедится, что никакие запоры не способны меня остановить, а значит, будет вынужден обращаться со мной, как с равной!

Я подскочила к окну. С силой рванула на себя створки, едва не разбив слишком резким движением стекла. Те жалобно зазвенели, но выдержали. И вот уже я перегнулась через подоконник, жадно вдыхая полной грудью напоенный вечерней свежестью воздух. Затем принялась тщательно изучать обстановку. Ага, я на втором этаже. Окна выходят на задний двор. До земли далековато. Значит, прыгать не буду. Вряд ли, конечно, разобьюсь насмерть, но вот ноги рискую себе переломать. Что же делать?

Я опять нырнула в сонное тепло комнаты. В голове кружились какие-то обрывки из множества прочитанных мною приключенческих романов. Я бы могла, к примеру, разорвать простынь на длинные лоскуты и связать из них веревку. Правда, есть у меня такое нехорошее чувство, что это займет слишком много времени, и я вряд ли успею закончить до возвращения Арчера. Думаю, он знатно повеселится, обнаружив меня за столь странным занятием. К тому же у меня не было никакого опыта по использованию простыней таким образом. Не говоря о том, что я сейчас в платье, которое не располагает к акробатическим этюдам в моем исполнении. Эдак я все равно грохнусь на землю, и тот же Арчер будет вынужден выхаживать меня после неудачного падения.

Я недовольно сморщила нос. Нет, не хочу выставлять себя в глупом свете. Побег должен быть осуществлен с грацией и изяществом. И я представила, как важно вплыву в гостиную и мимоходом оброню ошеломленному моим неожиданным появлением Арчеру: «Что, не ожидал, голубчик? То-то же! Даже не пытайся меня больше запирать!»

Я опять высунулась наружу, силясь отыскать хоть какой-нибудь путь к спасению. Взгляд сам собою упал на водосточную трубу, которая проходила сбоку от окон моей комнаты. Хм-м… Отсюда она выглядит достаточно надежной, чтобы выдержать мой вес. К тому же я смогу использовать ее крепления к стене дома в качестве своеобразных ступеней.

— Эх, была бы я в штанах! — вполголоса посетовала я. Еще несколько раз огорченно вздохнула и, плюнув на приличия, оседлала подоконник, после чего смело потянулась к трубе.

К моей величайшей радости, осуществить задуманное не составило особого труда. Правда, я все-таки умудрилась за что-то зацепиться и самым неприличным образом порвала платье. А еще я безмерно обрадовалась тому, что свидетелей у моего побега не оказалось. Нет, не из-за того, что они могли наябедничать Арчеру и тем самым испортить эффект неожиданности, с которым я планировала показаться ему на глаза. Просто во время моего спуска игривый ветерок то и дело задирал подол моего наряда, выставляя на всеобщее обозрение то, что обычно принято скрывать от посторонних глаз. Н-да, поневоле позавидуешь мужчинам. У них подобных проблем нет.

Наконец, я твердо встала обеими ногами на землю и издала громкий удовлетворенный вздох, почувствовав в этот момент себя самой настоящей героиней. Ай да Мика, ай да молодец! А теперь надлежит решить, что делать дальше. Отыскать Арчера и задать ему хорошую взбучку, потребовав раз и навсегда забыть о своих замашках домашнего тирана, или же…

Додумать свою мысль я не успела. Как раз в этот момент очередной порыв ветерка донес до моего слуха легкий звон дверного колокольчика. Кажется, к Арчеру в гости кто-то пожаловал.

«Матушка?!» — мелькнуло в голове обрадованное. Но я тут же кисло сморщилась. Ох, даже не знаю, как ко всему этому относиться. Не хочу возвращаться домой! Опять слышать в свой адрес ядовитое шипение Альбы, опять видеть слезы матери… С Арчером по крайней мере весело, хотя, конечно, воспитывать его еще и воспитывать. Но вряд ли мне позволят остаться здесь. Не думаю, что родители будут возражать против нашей свадьбы, однако есть определенные правила и нормы приличия…

Дверной колокольчик прозвонил снова. Я тряхнула головой, отгоняя невеселые размышления. Стараясь ступать как можно тише, проскользнула вдоль стены дома, миновала торец и, наконец, нырнула в пышные кусты каких-то незнакомых мне цветов, надежно скрывавших меня от посторонних глаз. Затем на одно мгновение высунула оттуда голову и кинула любопытствующий взгляд на гостя, готовая в случае чего тут же скрыться обратно.

Было еще достаточно светло, поэтому я с легкостью опознала мужчину, нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу у входной двери. Высокая сутулая фигура, черный поношенный сюртук, волосы, тронутые ранней сединой.

«Папуля!» — едва не воскликнула я восторженно, готовая кинуться с поцелуями на шею отца.

Надо же, именно его я меньше всего на свете ожидала здесь увидеть. Но он все-таки пришел меня спасти! Значит, я ему небезразлична!

Но моя радость исчезла так же быстро, как и вспыхнула. Отец, словно почувствовав мой взгляд, медленно повернул голову и внимательно посмотрел на кусты, в которых я скрывалась. И мой язык словно присох к нёбу. Мир вокруг зарябил знакомыми радужными разводами. И я увидела, как тень отца стремительно рванула вверх со ступеней крыльца, где она смирно лежала до сего момента. И за спиной у него вдруг выросло огромное уродливое существо, более всего напоминающее какого-нибудь тролля, если бы они, конечно, существовали.

«Ох, девочка, ты даже не представляешь, какой странный и зачастую пугающий мир откроется тебе отныне», — эхом прозвучало в ушах зловещее пророчество феи.

Мне казалось, будто отец смотрит прямо на меня. Понятное дело, теперь я совершенно не собиралась бросаться к нему с радостными приветствиями. Напротив, нестерпимо захотелось вернуться в тихую и уютную комнату на втором этаже, откуда я с риском для жизни только что выбралась. Голова словно распухла от множества мыслей, которые я успела передумать за эти несколько секунд. Что за создание мой отец? Он явно не человек, но кто же тогда? Но самое главное — кем являюсь я? Странно, до сегодняшнего дня я даже не подозревала, что в моих жилах может течь не только человеческая кровь.

Хотя я от испуга старалась даже не дышать, отец все-таки почувствовал мое присутствие. Он раздраженно поморщился, и тварь за его спиной в безмолвном рыке оскалила длинные, хищно изогнутые клыки. И отец принялся медленно спускаться с крыльца, не отводя настороженного взгляда с кустов, послуживших мне укрытием.

Я с такой силой прикусила губу, удерживая себя от вскрика, что почувствовала во рту солоноватый вкус крови. Создание, скрывающееся в тени моего отца, тоже ощутило мой страх. Это было заметно по тому, каким красным пламенем бешенства налились его крохотные подслеповатые глазки, а клыки словно удлинились.

Еще бы секунда — и я ринулась бы прочь, оглашая окрестности воплями ужаса. Но, на мое счастье, именно в этот момент входная дверь, скрипнув, приоткрылась, и в проеме показался Арчер.

— Чем могу быть полезен? — любезно осведомился он. Затем его лицо озарилось пониманием, и он протянул: — А, сьер Келиас Пристон, я полагаю.

Отец тотчас же остановился и обернулся к нему. Расплылся в своей обычной улыбке, которой с ловкостью очаровывал людей. Правда, она слегка поблекла, когда он увидел, кто именно стоит перед ним. Да что там, даже тварь за его спиной как-то съежилась, мгновенно спрятав клыки.

— Вы… — протянул отец, и в его голосе послышались странные нотки — нечто среднее между непонятным разочарованием и восхищением, к которым примешивались нотки искреннего уважения.

— Да, я, — спокойно подтвердил Арчер, и тени под его ногами беспокойно зашевелились, готовые в любой момент расплескаться крылатым силуэтом.

— Дракон в наших краях. — Отец досадливо прищелкнул языком и покачал головой. — И занесло же вас в такую даль от гор.

Арчер негромко рассмеялся, будто ему каким-то образом польстили слова моего отца. Затем глянул в мою сторону и негромко скомандовал: — Тами, выходи! Полагаю, ты должна услышать этот разговор. Ведь в нем будет идти речь о тебе.

Отец удивленно нахмурился, видимо, не совсем понимая, о чем речь. А я упрямо вжалась в землю. Нет, не выйду! Отец придет в ужас, когда увидит, в каком я сейчас виде.

«Да не это тебя пугает, — устало посетовал внутренний голос. — Себе-то не ври. Ты просто боишься взглянуть ему в глаза. Отец сразу же почувствует, что ты поняла, кем именно он является. Арчер прав, вам действительно предстоит очень серьезный разговор. Поэтому хватит вести себя как маленькая. Проблема никуда не исчезнет, если ты продолжишь прятаться от нее».

— Тами, — с нажимом повторил Арчер. — Выходи! Неужели тебе не интересно, что все это значит…

Он не закончил фразу, да это было и не нужно. Понятное дело, внутри меня все кипело от жадного любопытства. Мой отец — не человек! Да от одного этого факта моя голова готова была лопнуть. А мать, она кто? Неужели тоже какое-нибудь загадочное существо?

— Ну как знаешь. — Арчер с показным равнодушием пожал плечами и посторонился, взмахом руки пригласив моего отца войти.

Тот как будто не услышал слова дракона, обращенные к его дочери. Так и продолжал стоять, кривясь в неприятной усмешке и разглядывая что-то под своими сапогами.

— Стой! — выкрикнула я, испугавшись, что они действительно скроются в доме, оставив меня томиться в неведении. Встала и выбралась из кустов, по пути яростно отряхивая платье от налипшего сора. Как будто это могло исправить положение! Мой наряд сейчас более всего напоминал грязную половую тряпку.

Отец словно нехотя поднял голову и посмотрел на меня. Недовольно дернул щекой, но удержался от каких-либо замечаний.

— Ого! — в свою очередь присвистнул Арчер, когда я медленно подошла к крыльцу и замерла, не решаясь подняться к мужчинам. — Тами, ну у тебя и видок!

— Сама знаю! — огрызнулась я.

— Эдак твой отец может подумать, что я плохо с тобой обращаюсь, — продолжал сокрушаться Арчер.

У меня на языке вертелось множество ядовитых высказываний в адрес дракона. К примеру, я могла бы поведать ему, что считается крайне невежливым запирать гостей и вообще каким-либо образом ограничивать их свободу. Но я промолчала, лишь гордо вздернула подбородок, с вызовом глядя в его глаза цвета расплавленного золота.

— Ладно, поговорим потом, — милостиво обронил он, убедившись, что я не настроена на разговор. — Сейчас у нас есть куда более важные темы для обсуждения. Не правда ли?

И опять всеобщее молчание было ему ответом. Арчер с затаенной усмешкой пожал плечами и вновь взмахнул рукой, предлагая нам проследовать за ним в дом.

* * *

У меня еще не было возможности осмотреть дом Арчера. Да что там, по сути, я побывала всего в двух помещениях: на кухне, где произошла не слишком удачная встреча с Ульрикой, и в комнате, которую в последний раз мне пришлось покинуть по водосточной трубе. Поэтому я с интересом озиралась по сторонам, оказавшись в залитой светом многочисленных свечей гостиной. Тем более здесь было на что посмотреть.

Если судить по нескромным размерам, гостиная занимала практически весь первый этаж. И большая часть этой комнаты была отдана под книжные шкафы. Высоченные — до самого потолка — они угрюмо высились по периметру, опасно вспухнув от своего бумажного содержимого.

Я чувствовала, как мои глаза загорелись от восторга. Книги! Сколько же здесь было книг! Сотни, тысячи! И каждая из них наверняка стоила целое состояние, если судить по старым запыленным обложкам. Зуб даю, практически все они посвящены магическому искусству. Какой же я была глупой, когда собиралась проникнуть в этот дом и похитить всего один талмуд с заклинаниями! Боюсь, я бы так и не сумела сделать выбор, увидев, какие сокровища здесь скрываются.

Отец тоже проявил интерес к коллекции Арчера. Он сделал несколько медленных шагов вдоль полок, задумчиво ведя пальцем по потрепанным корешкам. Но почти сразу остановился и резко отдернул руку, будто обжегся. С непонятной для меня брезгливостью вытер ладонь о фалду сюртука. В унисон этому пугающее существо, которое призрачной тенью следовало за ним по пятам, глухо рыкнуло.

— Присаживайтесь. — Арчер на правах хозяина показал моему отцу на одно из кресел, которые полукругом стояли около низкого столика. — Налить вам что-нибудь выпить, сьер Келиас?

— Да, — второй раз за все время своего визита подал голос мой отец. — Стакан воды, если можно.

— Да, конечно. — Арчер любезно склонил голову и, чуть повысив голос, проговорил, обращаясь в пустое пространство перед собой: — Ульрика, стакан воды и два бокала с вином.

Я исподлобья наблюдала за действиями отца, силясь разгадать, что за чудище скрывается в его тени. Неужели действительно тролль? Судя по огромному росту и отвратительной внешности — да. Но они вроде как должны обратиться в камень на солнечном свету. А мой отец всегда вел активный дневной образ жизни.

Отец между тем тяжело опустился на предложенное место и с показным спокойствием откинулся на спинку, сложив на животе руки. Арчер сел напротив него и выжидающе посмотрел на меня, безмолвно предложив присоединиться к их славной компании. Что мне оставалось делать? Я тоже примостилась на самом краешке последнего оставшегося свободным кресла. И почти не удивилась, когда на подлокотнике вдруг сам собою материализовался бокал вина, а мой слух уловил неподалеку негромкое хлопанье крошечных крылышек. Однако сама Ульрика предпочла остаться невидимой.

— Итак, что вы намерены делать с моей дочерью? — спросил отец и взял в руки возникший перед ним стакан с водой.

— А как вы думаете? — вопросом на вопрос ответил Арчер.

Я недовольно поморщилась. Начало разговора показалось мне оскорбительным. Такое чувство, будто отцу совершенно наплевать на мою дальнейшую судьбу. По крайней мере, я не услышала в его голосе ни малейшего волнения. Словно он говорит не о своей единственной дочери, а обсуждает какую-то деловую сделку.

— Вы дракон, — спокойно констатировал отец. Позволил себе слабую усмешку. — Не мне вам рассказывать, что в народе всякое поговаривают о странном пристрастии драконов к невинным девицам. Собственно, меня интересует только одно: вы собираетесь убить и съесть мою дочь?

Я поперхнулась вином, поскольку как раз сделала хороший глоток из бокала. Судорожно закашлялась, пачкая и без того безнадежно испорченное платье брызгами красного. Честное слово, такого поворота я не ожидала! А ведь в некотором смысле мой отец прав: я знаю множество легенд и сказок, в которых драконы похищали девушек. Правда, обычно бедняжек успевал выручить какой-нибудь мимо проезжающий принц. И, увлеченная историей счастливого спасения и последующей не менее счастливой и обязательной свадьбы между бывшей пленницей и ее рыцарем, я никогда не задавалась вопросом, а почему, собственно, дракон ввязался во всю эту историю. Зачем ему понадобилась эта самая девица? Неужели я могу послужить изысканным блюдом на столе у Арчера?

— А вы тролль, — парировал Арчер. — И кому, как не вам, знать, что эти легенды — полная чушь! Драконы не питаются человечиной. В отличие от вашей братии.

И опять я закашлялась, круглыми от ужаса глазами уставившись на своего отца. В принципе, я уже догадалась, что за тварь скрывается в его тени. Но неужели мой отец действительно имеет столь скверные и мерзкие привычки? Неужели он каннибал? Фу, какая гадость!

— Не пугайте мою дочь, — попросил отец. — Вы прекрасно видите, что я не горный тролль. В стародавние времена мои сородичи предпочитали селиться под мостами. Мы долгие века жили бок о бок с людьми и многое от них переняли. Мы не боимся солнечного света. Мы умеем прятать собственную суть в тени. Мы даже вступаем в браки с женщинами и заводим детей, — помолчал немного и обронил с нескрываемым сожалением: — Правда, наши способности передаются лишь по мужской линии.

Все это отец произнес, чуть наклонив голову в мою сторону, словно обращал свои слова именно ко мне. И я позволила себе немного расслабиться и облегченно перевести дыхание.

— Но, между тем, многое в вас осталось от троллей. — Арчер несогласно покачал головой, заставив меня вновь замереть от напряжения. И он начал перечислять, загибая пальцы по мере рассказа: — Вы намного превосходите людей по силе. Чрезвычайно вспыльчивы. Свирепы и кровожадны, когда находитесь в дурном настроении. Кто даст гарантии, что при очередной вспышке гнева вам не придет в голову замечательная идея сожрать своего оппонента? Как говорится, нет человека — нет проблемы.

— Я готов поклясться тенью, что за всю свою жизнь ни разу не пересек грани дозволенного! — Отец горделиво задрал подбородок, будто оскорбленный предположением Арчера, и одновременно тварь за его спиной воинственно выпрямилась во весь свой немаленький рост, пробив призрачной головой потолок.

— Я верю вам, — поспешил заверить его Арчер. Позволил себе слабую усмешку: — Таким образом мы убедились, что ни один из нас не обладает извращенным вкусом и любовью к необычным мясным блюдам.

— Если вы не желаете украсить головой моей дочери свой обеденный стол, то для чего она вам? — сухо осведомился отец.

Арчер задумчиво провел пальцем по кромке бокала, к которому пока не прикоснулся.

— Позвольте один маленький вопрос, так, чисто для удовлетворения любопытства, — вдруг проговорил он. — А если бы я похитил вашу дочь именно для удовлетворения своих вкусовых пристрастий? Что бы вы тогда сделали?

— Вы дракон. — Отец пожал плечами. — Я — тролль. Вы наверняка убили бы меня, но я все равно пришел бы и сражался за дочь. До последней капли крови. Вашей или моей — неважно.

Честно говоря, я не ожидала подобного признания. Мои глаза сами собой увлажнились, и я растроганно зашмыгала носом, борясь с желанием обнять и расцеловать отца. Надо же, я даже не предполагала, что он готов умереть ради меня. А как же все эти ссоры и страшные ругательства, которыми он постоянно осыпал меня?

— Из рассказа вашей дочери мне показалось, что ваши родительские чувства к ней оставляют желать лучшего, — осторожно заметил Арчер.

— Она не мальчик. — Отец с сарказмом хмыкнул и пригорюнился, глухо продолжив: — Мне нужен сын. Понимаете? Сын! Впрочем, вы обязаны меня понять, поскольку почти такой же, как я. Нас осталось так мало… Я не мог смириться с тем, что моя тень не получит продолжения. Но Мика все же моя кровь и моя плоть. За нее я бы разорвал вам глотку. И потому я спрашиваю вас в третий и в последний раз — зачем вам моя дочь?

Существо за его спиной недовольно заворчало, переминаясь с лапы на лапу. Вновь сгорбилось, вынырнув головой с верхних этажей, и злобно уставилось на Арчера подслеповатыми маленькими глазками.

Я была уверена, что если Арчер вновь проигнорирует прямой вопрос моего отца и заведет какую-нибудь отстраненную речь, то произойдет что-нибудь страшное. По всей видимости, понял это и он, поскольку больше не рискнул ходить вокруг да около.

— Ваша дочь станет моей женой, — сказал он. — Это решено и не обсуждается.

Отец явно не ожидал подобного признания. От неожиданности он с такой силой стиснул кулак, что стакан с водой лопнул. На пол хлынула вода, щедро окрашенная красным — видимо, осколками отец разрезал ладонь. Но он не обратил на это ни малейшего внимания, продолжая не мигая смотреть на Арчера.

— Вы не шутите, — наконец, утвердительно проговорил он. Удивленно качнул головой. — Вы действительно намерены взять ее в жены. Но зачем было ее похищать? Дань традиции?

— Не только, — уклончиво отозвался Арчер. Нервно забарабанил длинными изящными пальцами по подлокотнику кресла, словно размышляя, стоит ли упоминать об этом, но затем все-таки осторожно проговорил: — В вашем доме пахнет черным колдовством. Я учуял эту вонь сразу же, как пересек порог. Мне это не понравилось. Моя будущая жена не должна соприкасаться с подобной мерзостью.

— Черным колдовством? — растерянно переспросил мой отец. — Я не понимаю, о чем вы.

— Странно. — Арчер недоуменно сдвинул брови. — Тролли плохо видят, но обладают отличным нюхом.

— Да, если только это колдовство не направлено непосредственно на них. — Отец задумчиво поднял пораненную руку ко рту и принялся машинально слизывать капли крови.

В гостиной после его замечания воцарилось продолжительное молчание. Я с нескрываемым отвращением следила за действиями отца, который чуть ли не урчал от удовольствия, обсасывая свою ладонь. Арчер с отсутствующим видом смотрел на пламя ближайшей свечи, и оно извивалось под его взглядом, словно живое, бросая оранжевые блики на бесстрастное лицо дракона.

— Значит, вы не отдадите мне дочь, — наконец, резюмировал отец. Протянул перед собой руку, которой занимался все это время, и я изумленно вскинула брови, увидев, что на ней нет и следа от недавних порезов.

— Нет, не отдам. — Арчер покачал головой. Усмехнулся. — Даю слово дракона, что в моем доме ей ничего не грозит.

Отец скептически хмыкнул и неприлично ткнул пальцем, указав на мое разорванное грязное платье.

— О, я сам безмерно удивлен, что ваша дочь в таком виде. — Арчер заулыбался, поняв его претензию без слов. — Да, признаюсь, я оставил ее без присмотра на некоторое время, но даже представить не мог, что за столь короткий срок она умудрится так испачкаться. И когда только успела?..

Я кисло поморщилась. Мне очень не нравилось, что разговор велся так, будто я не имела права что-либо говорить. Волей-неволей почувствуешь себя бессловесным товаром. Вещью, выставленной на торги.

Однако здравый смысл подсказывал, что сейчас не время показывать коготки и норов. Успею еще. Обычному человеку лучше не влезать в беседу дракона и тролля.

— Могут пойти слухи, — продолжал упорствовать отец. — Вы прекрасно знаете, что люди не любят, когда что-либо выходит за рамки традиционного. Девушка не должна жить в доме жениха до свадьбы. К тому же всегда есть вероятность, что свадьбы не будет. И тогда будет опозорена не только она, но и вся ее семья.

— Мужчины не должны заводить детей на стороне, состоя при этом в законном браке, — тотчас же парировал Арчер. — Не правда ли?

— Резонное возражение, — без малейшего смущения согласился отец. — Но все же второй случай обществом осуждается гораздо меньше, чем первый. А некоторые так вообще сочтут мужчину молодцом, особенно если узнают, что первая жена оказалась не способна даровать ему наследника.

— И все-таки мое решение не обсуждается. — Арчер покачал головой. — Ваша дочь останется в моем доме. А вам я настойчиво советую поговорить с супругой и напомнить ей, что занятия колдовством зачастую оканчиваются на костре. Что же насчет осуждения обществом… Не беспокойтесь, я не намерен долго оставаться в ваших краях. По традиции перед свадьбой я должен представить невесту всему гнезду.

— Это как раз меня беспокоит сильнее прочего. — Отец моментально помрачнел. Подался вперед и вкрадчиво поинтересовался, не сводя напряженного взгляда с Арчера: — Молодой человек, я, конечно, все понимаю. Первая любовь, романтика и прочее, прочее, прочее. Но вы абсолютно уверены, что ваша семья примет мою дочь? Как ни крути, но половина крови у нее троллья. А вы прекрасно знаете, что наши народы никогда не жили в мире. Боги любят злые шутки. Мои способности вполне могут проявиться через поколение, у ваших детей. Тролль в драконьем гнезде — это, знаете ли, нонсенс.

Хотя Арчер и старался сохранить бесстрастное выражение лица, но я заметила, как на самом дне его зрачков метнулось и тут же пропало удивленно-беспомощное выражение. Так, словно о подобном он еще не задумывался. И мое сердце сжалось от дурного предчувствия. Ох, сдается мне, Арчер даже не предполагал, что столкнется с такими трудностями.

— Все будет хорошо! — наконец, после краткого замешательства заверил он нас. Но его голос прозвучал слишком громко и неправдоподобно радостно. Даже я ощутила фальшь, что уж говорить о моем отце.

— Эх, молодость, молодость. — Отец недовольно покачал головой. Перестал буравить Арчера напряженным взором, посмотрел на меня и как-то странно дернул кадыком, словно в последний момент передумал что-то говорить. После чего встал и обронил, обращаясь уже ко мне: — Мика, я понятия не имею, чем закончится твоя затея. От всего сердца надеюсь, что добром. Но помни — если тебя кто-нибудь обидит из этого семейства крылатых ящеров, то только дай мне знать. Я приеду и самолично разберусь.

И опять мои глаза защипало от сентиментальных слез. А ведь отец прекрасно знает, что тролль дракону не соперник. Сам ведь признал, что в поединке Арчер наверняка одержит верх над ним. И все-таки пообещал мне свою защиту и помощь. И в этот момент я была уверена, что отец действительно в случае чего намерен сражаться за мою жизнь и честь до последней капли крови.

— А я в свою очередь настойчиво рекомендую вам разобраться с запахом черного колдовства в вашем семействе, — проговорил Арчер и тоже встал. — Я еще намерен пробыть в ваших краях пару недель, прежде чем двинусь в обратный путь. При случае я бы мог помочь…

— Разберусь сам, — непреклонно отказался отец. Криво ухмыльнулся. — Спасибо за предложение и предостережение, но при решении семейных проблем лучше не впутывать посторонних.

Призрачная тварь за его спиной в этот момент вдруг вытянула свою лапу в моем направлении. Я испуганно отшатнулась было в сторону, но тут же изумленно замерла, когда почувствовала, как мои щеки обдало легким теплым ветерком — это чудище легонько погладило меня на прощание.

* * *

— А теперь, быть может, объяснишь мне причину, по которой ты в таком виде? — негромко поинтересовался Арчер, как только за моим отцом захлопнулась дверь.

Я опустила голову, почувствовав, как мое лицо начинает гореть от смущения.

— Удивлен, что твой отец сразу же не кинулся на меня с кулаками, — продолжил с едва заметной иронией Арчер. — Все-таки мне очень повезло, что он не из горных троллей. Те предпочитают сначала ввязаться в драку, а потом уже разбираться, из-за чего весь сыр-бор.

— Если честно, я потрясена, — глухо проговорила я. — Мой отец — тролль! Да даже в самом страшном сне я не могла бы представить такое.

— Как тебе уже говорили, перед тобой отныне откроется новый мир, полный неожиданностей. — Арчер слабо усмехнулся. — Побочное действие пыльцы феи. Но не будем отвлекаться от темы. Не желаешь поведать мне о своих приключениях?

— Я вылезла из той комнаты, где ты меня оставил, через окно, — призналась я и замолчала, решив, что и без того сказала более чем достаточно.

— Зачем? — воскликнул Арчер. Потрясенно покачал головой. — Во имя всех богов, зачем ты это сделала? Хотела сбежать от меня? Но вроде ты не особо рвешься вернуться к родителям. Передумала?

— Нет, я не хотела сбежать, — ответила я и окончательно закручинилась, уставившись в окно, за которым плескалась синь позднего вечера. Пожалуй, будет очень непросто объяснить Арчеру, какими же резонами я руководствовалась в тот момент, когда осмелилась на столь безумный шаг.

— Тогда я совершенно ничего не понимаю! — Арчер обескураженно всплеснул руками. — Ты не хотела сбежать, но между тем по какой-то причине покинула комнату не через дверь, как все нормальные люди, а через окно. А ведь ты рисковала сорваться и упасть. Не думаю, что ты разбилась бы насмерть. Все-таки в твоих жилах течет немалая доля тролльей крови, а эти товарищи чрезвычайно крепки. Но сломать руку или ногу ты вполне могла бы. Высота там приличная.

— Ты запер меня! — обвиняющим тоном воскликнула я. — И я разозлилась. Это показалось мне… ну, нечестным и некрасивым, что ли. Ты продемонстрировал, что относишься ко мне, как к вещи. А я человек! Личность!

«Ох, опять ты завела старую песню, — уныло вздохнул внутренний голос. — Смею тебе напомнить, что, во-первых, ты не совсем человек. Отец-то у тебя, как выяснилось, самый натуральный тролль. И это не метафора. А во-вторых, и до гордого звания „личность“ тебе как до божьей горы пешком. Личностью может именовать себя только тот или та, кто самостоятельно распоряжается своей судьбой. А ты пока играешь роль ценного трофея, добытого драконом».

— Да, я — личность! — упрямо повторила я, стараясь не вслушиваться в монотонное брюзжание гласа своего рассудка. — Меня нельзя запирать, прежде не объяснив причин сего поступка. Или считаешь, коль ты меня похитил, то теперь волен делать со мной все, что пожелаешь?! Да не бывать этому!

И я захлебнулась в словах, силясь придумать как можно более весомую угрозу. Я совершенно не представляла, что может испугать Арчера. Как-никак он дракон, к тому же маг. А я… Я просто дочь тролля. В самом деле, не втягивать же в наши разборки отца. Он, правда, заверил, что придет на помощь, и я верила ему. Но я прекрасно понимала, что тролль не сумеет на равных тягаться с драконом.

— Тами, я не запирал тебя, — поторопился воспользоваться паузой Арчер. — Честное слово! Да, я отвел тебя в ту комнату, так как думал, что ты устала и хочешь отдохнуть. Все-таки на твою долю сегодня столько испытаний выпало. Но у меня и в мыслях не было каким-либо образом ограничивать свободу твоего передвижения по дому.

Я еще пару раз немо раскрыла рот, от такого признания мгновенно потеряв нить рассуждений. Затем закрыла его и глубоко вздохнула, пытаясь взять разбушевавшиеся эмоции под контроль. Лицо теперь не просто горело — оно пылало от стыда. Это что же получается? Я рисковала жизнью совершенно зря?

— Но дверь была заперта, — растерянно проговорила я. — Это совершенно точно. Я так сильно шарахнула по ней, что отбила ногу.

И тут же замолчала, поскольку услышала тихий мелодичный смех, прозвучавший совсем рядом. Интересно, что так развеселило фею?

— Ульрика! — Арчер раздосадованно сплюнул на пол. — И как я сразу о тебе не подумал. А ну проявись!

Тотчас же воздух между нами засеребрился, и я увидела противную девчонку, которая то и дело расплывалась в пакостливой улыбке.

— Твоих рук дело? — строго спросил ее Арчер. — Это ты заперла Тамику?

— Я, — нагло подтвердила она, несколько раз перевернувшись в воздухе от душившего ее хохота.

— Но зачем? — Арчер разгневанно сжал кулаки. — Ты хотела нас поссорить?

— Не только. — Ульрика обнажила в улыбке все свои мелкие белоснежные зубки. — Хозяин, как мы теперь знаем, твоя гостья — наполовину тролль. Я чувствовала в ее жилах нечеловеческую кровь. И волновалась, не очаровала ли она тебя приворотным зельем, желая проникнуть в твой дом и вызнать какие-нибудь секреты рода Ульер. Поэтому решила, что лучше ей будет посидеть под замком.

— Не говори глупостей! — Арчер замотал головой. — Какие секреты она могла бы вызнать?

— Ну мало ли. — Ульрика сильнее забила крылышками, усыпая ковер серебристой пыльцой. — К примеру, здесь много книг по магическому искусству. Ты прекрасно знаешь, сколько они стоят. Выкради одну, продай ценителю — и получишь немалую сумму. Но самое главное скрыто в твоем кабинете. Там твои дневники. У рода Ульеров достаточно врагов, а в записях ты зачастую не церемонился, подробно описывая все слабости и недостатки своих многочисленных родственников. К тому же, там стоит палантр…

— Цыц! — вдруг прикрикнул на нее Арчер, вздрогнув от последнего слова.

Палантр? Я недоуменно нахмурилась. А это еще что такое? И мне тут же нестерпимо захотелось пробраться в кабинет к дракону и отыскать эту чудесную вещицу.

— Надеюсь, ты не воспользовалась им? — между тем осведомился Арчер, по-прежнему обращаясь к Ульрике, и я с немалым изумлением услышала, как его голос дрожит от какой-то сложной смеси эмоций. Словно он боялся ответа феи.

— А ты как думаешь? — вопросом на вопрос ответила Ульрика.

— Ульрика! — взревел Арчер. — Я ведь спас тебе жизнь! Как ты могла…

Завершить фразу он не успел. В следующее мгновение в комнате потемнело. Нет, свечи по-прежнему горели, но их пламя словно потускнело. Ощутимо похолодало.

Я вжалась в спинку кресла, испуганно озираясь по сторонам. Что происходит? А еще через секунду гостиная наполнилась протяжным глубоким звуком, будто где-то рядом ударили в гонг. И незнакомый женский голос провозгласил:

— Арчер из рода Ульер и его невеста, именуемая Тамикой из рода Пристон, вы призываетесь к палантру.

— Демоны! — кратко выругался Арчер, переменившись в лице. С нескрываемой враждебностью посмотрел на Ульрику.

— Я ведь хранительница рода, — попыталась оправдаться та, нарезая стремительные круги в воздухе.

— Прежде всего я считал тебя своей подругой, — укоризненно проговорил Арчер, нервно то сжимая, то разжимая кулаки.

— Если бы нейна Деяна узнала, что я скрыла от нее такую информацию, то самолично расправилась бы со мной, — тихо вздохнула Ульрика. — Ты прекрасно знаешь, как скора на суровые решения твоя мать.

— Знаю, — чуть слышно подтвердил Арчер. Покосился на меня, и я привычно вздрогнула, увидев в его глазах страх. Он действительно очень боялся. Но чего? Или вернее будет сказать — кого?

В комнате между тем становилось все темнее и холоднее. Я украдкой поежилась, заметив, что мое дыхание оседает белым облачком на ворот платья.

— Идем, Тами, — между тем сказал Арчер и встал. Подошел к моему креслу и протянул мне руку. — Не стоит дожидаться второго гонга. Разговор и без того выйдет непростым. А эдак мы с самого начала разозлим мою мать.

Значит, загадочная нейна Деяна, скорая на решения и расправу, — это мать Арчера? Я с тоской покосилась в сторону двери. Быть может, все-таки сбежать? Как-то не ожидала я, что вечер закончится знакомством и беседой с будущей свекровью. К такому событию принято готовиться, а я выгляжу сейчас так, будто, будто…

Я замялась, выискивая достойное определение своему грязному и порванному платью. В общем, мой наряд совершенно не располагал к светскому общению, и это еще мягко сказано.

— Идем. — Арчер нетерпеливо прищелкнул пальцами, напряженно прислушиваясь к чему-то, ведомому только ему. — Тами, это не шутки! Моя мать… В общем, она очень непростой человек. Точнее, как раз не человек, как ты понимаешь, а драконица. Она наверняка в ярости, что я не поставил ее в известность о своих планах. Не будем усугублять положение.

— Но я… — продолжала упираться я, с ужасом представляя грядущее знакомство. И осеклась, когда Арчер в упор взглянул на меня. Его глаза сейчас казались абсолютно черными из-за непомерно расширенных зрачков. И почему-то мне сразу же перехотелось спорить. Сдается, дело и впрямь серьезное.

— Скорее, скорее, — взволнованно запорхала вокруг Ульрика. — Арчер, вот-вот прозвучит второй гонг! А после третьего разговор лучше не начинать вовсе!

— А с тобой я разберусь позже, — зловеще пообещал маг фее, из-за которой мы угодили в столь неприятную ситуацию, схватил меня за руку, и мы побежали.

Как оказалось, под кабинет Арчера был отведен весь мезонин дома. Подъем с первого этажа занял у нас всего несколько секунд. Арчер чуть ли не насильно тащил меня по лестнице, заставляя перепрыгивать сразу через несколько ступенек. В общем, не было ничего удивительного в том, что неполную минуту после того, как мы ворвались в комнату, я была способна лишь жадно хватать открытым ртом воздух, пытаясь отдышаться. Арчер тем временем стремительным вихрем пронесся по кабинету зажигая свечи. Затем подскочил к письменному столу, заваленному древними на вид свитками и книгами, и, не особо утруждая себя, просто скинул все бумаги на пол. В воздух после этого поднялось целое облако пыли, и я расчихалась.

— Сейчас, сейчас, — бормотал себе под нос Арчер. Запустил руки глубоко под стол и, наконец, с превеликой осторожностью водрузил перед собой хрустальный шар. Блики свечей загадочно замерцали внутри сферы красноватыми огоньками.

— Арчер Ульер отзывается на зов своей матери, Деяны Ульер, да продлятся вечность ее дни, — громогласно провозгласил он и рухнул в кресло, немигающим взглядом уставившись в глубь шара.

От любопытства, смешанного в равных долях со страхом, я перестала даже дышать. Вроде бы, я нахожусь в самом темном углу комнаты, до которого пламя свечей не достает. Возможно, мне повезет, и грозная Деяна Ульер просто не заметит моего присутствия.

Стоило мне только так подумать, как комнату вдруг залил яркий мертвенный свет. Тьма торопливо схлынула под его натиском, с недовольным шорохом спрятавшись в щели между половицами. Я вскрикнула от неожиданности, прикрыв мгновенно ослепшие и заслезившиеся глаза ладонью. Это еще что такое?

Я никак не могла понять, где источник этого света. Он лился со всех сторон сразу, будто в кабинете Арчера одномоментно взошли тысячи маленьких рукотворных светил. Но затем произошло еще более странное и необъяснимое. Стол, перед которым сидел Арчер, неожиданно исчез. Просто растворился в пространстве без малейшего следа. И я обнаружила, что смотрю на высокую, очень красивую женщину, которая появилась в комнате на месте пропажи.

Темные густые волосы незнакомки, перехваченные тонкой золотой диадемой, блестящим тяжелым водопадом спускались ниже талии. Глаза цвета расплавленного золота смотрели прямо и твердо. Четко очерченные чувственные губы, едва тронутые кармином, улыбались. Правда, при виде этой улыбки мне почему-то захотелось упасть на колени и заранее повиниться во всех былых и будущих прегрешениях, лишь бы заслужить прощение. Ярко-алое платье всполохами шелка обнимало стройную фигуру, подчеркивая грудь и тонкую талию.

— Сын, — тихо прозвучало в кабинете, и Арчер торопливо склонился перед матерью в глубоком поклоне, поцеловав милостиво протянутую изящную кисть.

— Матушка, — пробормотал он, не торопясь разогнуться и принять прежнее вертикальное положение, — я очень рад вас видеть.

— А как я рада! — с чуть уловимым сарказмом отозвалась женщина. Перевела взгляд на меня, и я на всякий случай присела в неуклюжем реверансе.

— Так-так-так, — протянула нейна Деяна, продолжая разглядывать меня со все возрастающим любопытством.

Я не знала, куда мне деть руки. Под оценивающим взглядом женщины я казалась себе каким-то неведомым забавным зверьком. Н-да, даже не хочу представлять, что она обо мне сейчас думает! По сравнению с ее холеной красотой я выгляжу настоящей замарашкой.

— Значит, Ульрика не солгала, — негромко проговорила Деяна, не сводя с меня взора. — Ты действительно не скучаешь в этой глуши, а развлекаешься.

— Матушка. — Арчер низко опустил голову, и его уши вспыхнули огнем непонятного стыда. — Позволь мне представить тебе сьерру Тамику Пристон.

— Сьерру? — с откровенной насмешкой переспросила Деяна.

Настал мой черед краснеть. Правда, не от смущения, как Арчер, а от гнева. Что она имеет против второго сословия? В конце концов, не всем же быть дворянами. К тому же дворянство можно и купить. Были бы деньги, как говорится.

«А главное, чтобы человек был хороший», — пробурчал внутренний голос, ради разнообразия на сей раз полностью согласившись с моими рассуждениями.

— Да, сьерру! — с вызовом повторил Арчер. Правда, взглянуть в глаза матери он по-прежнему не осмеливался, что-то разглядывая у себя под ногами.

Нейна Деяна неторопливо подошла ко мне, рассыпав по гулкой тишине кабинета дробь своих высоких каблуков. Я бы с удовольствием попятилась, но позади меня была стена. Выглядело бы очень глупо, если бы я уперлась в нее. И потом, я начинала чувствовать раздражение. Наверное, поспособствовал этому ее ироничный тон, которым она уточнила мою принадлежность ко второму сословию. Никогда не любила снобов! Если человеку нечем гордиться, кроме своего дворянства, то мне жалко этого человека. Ну, или не совсем человека, как в данном случае.

Деяна подошла почти вплотную. Нарочито медленно осмотрела меня с ног до головы и обратно и с насмешливым удивлением вздернула бровь, снова повернувшись к Арчеру.

— Мальчик мой, — произнесла она. — Почему твоя гостья в таком виде? Ты спас ее от разбойников?

— Не совсем, — уклончиво проговорил Арчер. — В общем, это долгая история.

— А я никуда не спешу, — с достоинством возразила ему Деяна.

Арчер замялся, явно не желая рассказывать своей матери про мою глупую попытку к бегству. Но в следующее мгновение Деяна вдруг вновь резко обернулась ко мне, словно почувствовав что-то. Ее тонкие ноздри затрепетали, как у собаки, взявшей след.

— Тролль… — с нескрываемым отвращением протянула она. — О небо, почему я сразу не ощутила эту вонь? Ульрика оказалась права даже в этом. Ты привечаешь в своем доме троллье отродье!

На Арчера было жалко смотреть. Он скривился, словно из последних сил сдерживал рыдания, но все же вскинул с вызовом подбородок.

— Матушка, — твердо сказал он. — Прошу тебя — выбирай выражения! Ты говоришь сейчас о моей невесте!

Кровь так стремительно отхлынула от лица Деяны, что я испугалась — не потеряет ли она сознание. Женщина в самом деле опасно покачнулась, и я заметила, как Арчер сделал шаг вперед, видимо, собираясь подхватить ее в случае обморока. Но почти сразу она выпрямилась и грозно подбоченилась, глядя то на меня, то на своего сына.

— Невеста? — сдавленно повторила Деяна. — Я не ослышалась? Ты действительно назвал эту грязную девчонку, у которой в роду имеются тролли, невестой?

— Да, назвал, — спокойно подтвердил Арчер. — Матушка, я намерен взять Тамику в жены.

— Но она же из тролльего племени! — взвизгнула Деяна, да так, что оглушила меня. — В ее жилах течет кровь этих горных тварей!

— Ну, предположим, ее отец не из племени горных троллей, — возразил Арчер. — Его собратья некогда предпочитали селиться под мостами.

— Отец?! — яростно рявкнула Деяна. Былая бледность сменилась некрасивыми пятнами волнения и гнева. — То бишь, девчонка — дочь тролля? И ты имеешь наглость называть ее невестой?

— Матушка, ты прекрасно знаешь слова из дневников Диритоса Легендарного, — продолжал настаивать на своем Арчер. — У каждого дракона есть одна любовь, один друг и один враг. Так вот, я совершенно уверен, что…

— Да, но Диритос особенно предупреждал, что существует вероятность ошибки, — не дослушав, оборвала его мать. — Что, если девчонка — твой враг? А ты готов ввести ее в наш род!

— Я уверен, что она — моя вторая половина. — Арчер сжал кулаки. — Арчи подтвердил это.

— Арчи? — губы Деяны исказились от злобной усмешки. — С каких пор ты придаешь столько значения словам говорящей татуировки?

— Но, матушка! — оскорбленно вскинулся Арчер. — Арчи — не просто татуировка. Это мое второе я. Его глаза порой видят куда острее моих, его сердце…

— Достаточно! — оборвала его мать. — Я уже устала от этого спора.

Тотчас же в комнате воцарилась тишина. Такая полная и пугающая, что собственный пульс оглушил меня.

— Тамика Пристон, — кривясь от отвращения, повторила Деяна мое полное имя. Протянула руку и провела остреньким ноготком по моей щеке. Нет, она не оцарапала меня, но кожа начала гореть в этом месте.

— Матушка, — опасливо прошелестел голос Арчера, — прошу тебя…

— Дочь тролля. — Нейна Деяна, словно не услышав его, досадливо качнула головой. На ее скулах уже отгорал румянец, вспыхнувший во время спора, и на лицо возвращалась обычная аристократическая бледность. И женщина продолжила после краткой паузы, будто рассуждая вслух: — Если мой сын возьмет в жены дочь тролля, то наше семейство окажется опозоренным. Драконы никогда в жизни не породнятся с троллями! Это нонсенс, этого просто не может быть! Значит, остается лишь один выход…

Я гулко сглотнула, почувствовав, как в моем животе зародился и принялся быстро расти холодный и мерзкий ком ужаса. О чем она говорит? Какое решение этой проблемы видит? Неужели…

«Эй, личность, сдается, для тебя запахло жареным, — мрачно подтвердил внутренний голос. — Арчер рискует стать вдовцом еще до женитьбы».

— Матушка! — уже решительнее повторил Арчер, видимо, подумав о том же самом. — Я не позволю тебе…

И опять нейна Деяна не дала ему договорить. Один лишь быстрый взгляд, брошенный через плечо, и мой жених застыл с открытым ртом.

— По традиции драконьи свадьбы проходят в день летнего солнцеворота, — сказала Деяна. Задумалась, загибая пальцы. — Это случится…

— Через три недели, — робко подсказала ей я и тут же пожалела об этом. Глаза женщины вспыхнули обжигающим огнем, и я прикусила язык, мысленно поклявшись молчать до самого окончания этой встречи.

— Думаю, этого времени тебе будет достаточно, чтобы принять окончательное решение, — обронила Деяна, круто развернулась на каблуках и в упор уставилась на Арчера, который грустно ссутулился, будто уже понимал, о каком выборе говорит его мать. — Ты знаешь, в этот день наше семейство объявляет общий слет. И я очень надеюсь увидеть тебя. Одного. И по-прежнему не связанного узами брака.

— А иначе? — чуть слышно спросил Арчер, и мне показалось, что его глаза как-то подозрительно заблестели.

— А иначе у меня станет на одного сына меньше, — хладнокровно отрезала Деяна. Мягко улыбнулась Арчеру, который вздрогнул, как от удара, после столь жестоких слов: — Сынок, прошу, не заставляй меня страдать.

— Но, матушка, — попытался было возразить тот. — Ты ведь совершенно не знаешь Тами! Она очень, очень хорошая…

— Она — дочь тролля, — равнодушно обронила Деяна, более не удостаивая меня взглядом. — А тролли — это как те же коты. Уже благо, если не гадят, где попало.

После чего подняла руку и нетерпеливо прищелкнула пальцами. Мгновенно стало темно. Комнату вновь озаряло лишь пламя свечей. А нейна Деяна Ульер исчезла. Только тяжелый сладкий аромат ее духов, висевший в воздухе, доказывал, что ее визит нам не привиделся.

* * *

На Арчера было больно смотреть. Он сидел за столом, который материализовался на своем законном месте после исчезновения нейны Деяны, и, по всей видимости, жестоко страдал. Бедняга сгорбился, спрятав в ладонях лицо, и уже давно не шевелился.

Я несколько раз неуверенно переступила с ноги на ногу. Чувствовала я себя крайне неуютно. До сего момента мне не приходилось принимать участие в чужих семейных ссорах, а тем более быть их причиной. Хотя, что скрывать очевидный и печальный факт, скандалы между моими родителями тоже чаще всего происходили из-за меня.

Молчание затягивалось. Арчер то и дело прерывисто вздыхал, и тогда я сжимала кулаки, борясь с желанием подойти и погладить его по плечу, пообещав, что все наладится и образуется. Увы, это было бы наглой ложью. Нейна Деяна выразилась более чем прямо. Если Арчер вздумает упорствовать в своем желании взять меня в жены, то его исключат из рода. Родственники отрекутся от него.

Пауза становилась все более невыносимой. Наконец, набравшись решимости, я негромко кашлянула, и плечи Арчера чуть вздрогнули, доказывая тем самым, что он меня услышал.

— Ну, я пойду? — с нарочитой веселостью поинтересовалась я.

Арчер вряд ли ожидал подобного вопроса. Он отнял от лица ладони и устало посмотрел на меня красными измученными глазами.

— Куда? — глухо спросил он. — Куда ты собралась на ночь глядя?

— Домой. — Я пожала плечами, удивленная, что надо объяснять очевидные вещи. — Куда же еще.

— Домой?

Видимо, Арчер испытал слишком сильное потрясение после донельзя неприятного разговора с матерью, поэтому он никак не мог понять, о чем я толкую.

— Ну да, домой, — подтвердила я. Помолчала немного и осторожно добавила, заметив, что Арчер продолжает смотреть на меня с тупым изумлением: — Я думаю, так будет лучше всего. И для тебя, и для меня. Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы с семьей.

— У меня уже есть проблемы с семьей! — с нажимом проговорил Арчер и вдруг с такой силой двинул кулаком по столу, что я подскочила от неожиданности. А парень продолжил, кривясь от возмущения: — Моя мать… Она ведь дракон! Поэтому не может не понимать, на какую даже не жизнь — существование! — обрекает меня своим приказом. Если я отпущу тебя, то остаток дней своих буду сожалеть об упущенном счастье.

Я слегка оторопела от столь гневной тирады. Арчер был настолько вне себя от ярости, что тени под его сапогами беспокойно зашевелились, сплетаясь в единое целое, и внезапно за его спиной возникли призрачные крылья, будто дракон готовился взмыть в небо.

— О каком упущенном счастье ты говоришь? — несмело возразила я, пытаясь успокоить Арчера. — Мы только сегодня познакомились, еще не успели прикипеть друг к другу… Да, будет нелегко и обидно, но…

— Ты не понимаешь! — рявкнул Арчер, и я с трудом сдержалась от постыдного желания присесть и на всякий случай накрыть голову руками.

Наверное, мой испуг слишком явственно отразился на лице, поскольку Арчер несколько раз глубоко вздохнул и продолжил уже спокойнее, хотя его голос опасно дрожал, рискуя в любой момент сорваться на крик.

— Ты не понимаешь, — повторил он. — Тами, поверь мне, если мы расстанемся сегодня, то горечь потери будет годами разъедать наши души, пока не уничтожит их целиком. Ты не дракон, поэтому еще не осознала, что мы предназначены друг для друга. Но я-то в этом абсолютно уверен! И я знаю, что нам нельзя идти на поводу у моей матери. Иначе наша жизнь превратится в кошмар. Боль будет сравни той, которую испытываешь, когда теряешь часть тела. Можно, конечно, научиться жить без руки или ноги, но зачем заранее смиряться? К чему признавать поражение, даже не попытавшись вступить в бой? Нет, Тами, я не пойду на это. И тебе не дам.

— Но твоя мать… — попыталась я еще раз воззвать к его здравому смыслу.

— Она дала мне срок на раздумья, — оборвал Арчер. — Три недели — это более чем достаточно. За это время я обязательно придумаю, как смягчить ее сердце. В конце концов, я ее сын! Она не может быть настолько жестокой! Ведь для дракона потерять свою любовь — все равно что лишиться неба.

На моем языке так и вертелись все новые и новые возражения, но я проглотила их. Глаза Арчера сейчас горели таким яростным огнем убежденности в собственной правоте, что я просто не рискнула с ним спорить. Пусть считает, что именно ему принадлежит последнее слово в нашем споре. А я тем временем поступлю так, как для нас обоих будет лучше.

«Личность, ты чего это там задумала? — заволновался глас моего рассудка. — Не дури, мне заранее это не нравится!»

Но я лишь улыбнулась, не обратив на это ни малейшего внимания. Все будет хорошо! Я просто в этом уверена!

* * *

Стоило признать, жизнь в одном доме с магом означала избавление от множества бытовых проблем. К примеру, Ульрика снабдила меня горячей водой в избытке. После прошедшей встречи с нейной Деяной так называемая хранительница рода вела себя очень вежливо и тихо. Видимо, сообразила, какую крупную свинью подложила своему спасителю и всячески пыталась угодить ему. Едва я только заикнулась о том, что не мешало бы умыться перед сном, как к моим услугам была приготовлена ванная комната, наполненная горячим влажным паром. Понятия не имею, каким образом фее за короткий срок удалось нагреть такое количество воды. Когда я закончила отскабливать себя от грязи, то обнаружила на вешалке около двери чистый теплый халат и ночную сорочку. Постель мне была приготовлена в той самой комнате, из которой я совершила столь неудачный побег. И опять меня ожидала крохотная радость. Заботами той же Ульрики простыни оказались нагреты, и это весьма меня обрадовало. Да, начало лета в этом году выдалось жарким, но ночью легко было замерзнуть.

Я так устала за этот длинный суматошный день, что совершенно забыла об ужине. К тому же не хотелось беспокоить донельзя расстроенного Арчера своими мелочными просьбами, а обращаться к Ульрике лишний раз — себе дороже. Как я уже осознала, фея отличалась весьма пакостливым характером. Мало ли что она может подмешать мне в блюдо, прежде убедившись, что ее хозяин не намерен разделить со мной трапезу. Поэтому я решила лечь на голодный желудок. Тем более спать я все равно не собиралась.

Я долго ворочалась в своей огромной постели, прислушиваясь к тишине, которая царила в доме. Интересно, Арчер уже отправился в свою спальню, или все еще сидит в кабинете, переваривая недавний неприятный разговор? Дело было в том, что именно в кабинет я намеревалась тайком пробраться, прежде убедившись, что мой будущий супруг удалился на ночной покой.

Меня очень тревожило то, что Арчер так твердо настроен вступить в конфронтацию с собственным родом, отстаивая право на личное счастье. Я прекрасно понимала, что драконом сейчас руководят обида и уязвленная гордость, поэтому он не слышит доводов рассудка. Да, мать поставила перед ним непростой выбор: любовь или семья. Причем сделала это настолько грубо, что заранее определила решение сына. Теперь он будет отстаивать свою точку зрения до последнего. Как же, ему — дракону! — посмели приказывать. Да хотя бы из чувства противоречия он сделает все наоборот, пусть потом и пожалеет об этом.

Но я не хотела становиться причиной раздора в драконьем роду. Мне, безусловно, очень льстило, что Арчер выбрал меня, а не мать. Но на примере своей семьи я прекрасно знала, что подобное к добру все равно не приведет. Вон, моя мать тоже в свое время добилась того, чтобы свекрови вход в наш дом оказался под запретом. И что в итоге? Отец все равно подспудно копил раздражение, которое то и дело прорывалось вспышками ссор. А потом вообще предпочел уйти к другой. И вряд ли только рождение сына на стороне стало этому причиной. Просто жить в атмосфере постоянных скандалов ему стало невыносимо. Каждому хочется любви и понимания, но отнюдь не ругани.

Я устало вздохнула. Нет, совершенно точно, я не должна Арчеру позволить совершить самую страшную ошибку в его жизни! Но и отказываться от брака я тоже не желала. Наверное, прозвучит смешно, но я действительно начинала верить в то, что Арчер — моя судьба. По крайней мере, мне хотелось плакать при мысли о том, что обстоятельства могут сложиться крайне неблагоприятным образом, и мы навсегда расстанемся. Как так? Я рискую никогда больше не увидеть этого забавного долговязого парня с оттопыренными ушами? А ведь он единственный, кто сказал, что считает меня красивой. Более того — он на самом деле считал меня красивой. Это было заметно по тому, как начинали блестеть его глаза, когда он смотрел на меня. Я не хочу его потерять. Мне страшно представить, что он исчезнет, унеся с собой ту магию, которая появилась в моей скучной жизни. Поэтому необходимо найти способ помирить Арчера с матерью.

Я зло перевернулась на другой бок, неловким движением скинув подушку на пол. Итак, цель ясна. Осталось отыскать способы для осуществления. К Арчеру с подобным вопросом лучше не подходить. Он обижен на мать, причем не просто обижен, а оскорблен до глубины души ее отповедью и приказами. Поэтому первым на сближение он не пойдет. Да что там, я готова поклясться в том, что Арчер предпочтет до последнего отведенного на раздумья дня сидеть сиднем и пестовать свой гнев и боль. Ну уж нет, я не допущу подобного.

«И что ты намерена делать? — повторил свой недавний вопрос внутренний голос, правда, теперь ради разнообразия взяв более вежливый тон. — Ты — дочь тролля. Это единственная причина, по которой нейна Деяна не желает тебя видеть в своей семье. Но троллью кровь не вытравить из твоих жил при всем желании».

Я задумчиво почесала нос. Да, все так. Но нейна Деяна обмолвилась о какой-то вони, которую якобы чует от меня. Помнится, Арчер уже говорил, что драконы определяют магию по запаху. Что, если при помощи той же магии возможно будет изменить мой так называемый аромат?

«Ты говоришь какую-то чушь! — заволновался внутренний голос. — Изменить запах, исходящий от тебя, невозможно, если прежде не изменить твою внутреннюю суть. И опять мы возвращаемся к тому, что ты дочь тролля. Родителей, как говорится, не выбирают. Прими и смирись с этим».

Вот как раз смиряться с этим я не желала. Нет, я совершенно уверена, что отыщу какой-нибудь способ в колдовских книгах Арчера. Вон у него их сколько — целая гостиная завалена. Но я полагаю, что самые нужные и важные книги собраны у него в кабинете.

«Эй, остынь немного! — уже всерьез забеспокоился глас рассудка. — Ты опять готова совершить гигантскую глупость. Если бы при помощи какого-либо заклинания действительно можно было бы исправить столь бедственное положение, то Арчер уже предложил бы тебе это. Он как-никак маг, обязан знать подобные чары. Это во-первых. А во-вторых, с чего ты решила, что тебе позволят беспрепятственно рыться в колдовских книгах? Наверняка в кабинете Арчера есть куча ловушек, призванных умерить любопытство незваных гостей. И ты опять выставишь себя полной дурочкой в глазах дракона, который, между прочим, относится к тебе настолько серьезно, что готов ради тебя отказаться от семьи».

Я раздраженно фыркнула, вновь заворочавшись на кровати и отправив в недолгий полет на пол теперь уже и одеяло. Все это глупости! Арчер просто не будет ничего делать. Он думает, что мать обязана принять его выбор в первозданном виде. А возможно, он боится обидеть меня подобным предложением. Мол, прости, дорогая, но ты нуждаешься в магической доработке. В самом деле, звучит не очень. Но я знаю, что готова пойти на это!

«Ах, вот откуда ветер дует, — противно захихикал внутренний голос. — Опять вернулась к старой идее стать колдуньей и красавицей при помощи заклинаний. А что, и оправдание теперь отыскалось нужное — мол, чем только не пожертвуешь и не рискнешь ради счастливой семейной жизни. Но сама-то боишься заикнуться Арчеру о подобном. Потому как знаешь, что он поднимет тебя на смех. Ты его вполне устраиваешь и такой: рыжей, худой и конопатой».

Я зло скривилась, вновь услышав о своих многочисленных недостатках. Как ни прискорбно осознавать, но некий резон в доводах моего гласа рассудка имеется. Я действительно с радостью уцепилась за единственную более-менее вескую причину, по которой мое желание воспользоваться магией для улучшения внешности не покажется смешным или глупым. Точнее, покажется, конечно, но, согласитесь, одно дело стараться только для себя, и совершенно другое — прикрыться заботой о будущем жениха.

В общем, решено! И я горделиво вскинула голову. Плевать на все опасения, но я пойду на это! Проберусь-таки в кабинет Арчера и попытаюсь отыскать заклинание, которое сделает меня достойной невестой в глазах будущей свекрови!

* * *

Все мои попытки отыскать в комнате какую-нибудь более-менее приемлемую для ночной вылазки одежду провалились. Куда-то запропастилось даже мое порванное грязное платье. Видимо, Ульрика забрала его, чтобы попытаться хоть немного привести в порядок. В общем, мне не оставалось ничего иного, как отправиться в кабинет Арчера все в той же ночной сорочке, халате и тапочках. Впрочем, по здравом размышлении я решила, что так даже лучше. Если меня застукают на горячем, то, возможно, удастся отговориться тем, что я просто заблудилась в чужом доме, поэтому забрела не туда.

«Угу, мало того, что невеста оказалась дочерью тролля, так она еще и страдает лунатизмом, — с сарказмом фыркнул внутренний голос. — Вот счастье-то бедному молодому дракону привалило! Проклянет традицию предков похищать девиц».

Я не стала обращать на этот саркастический шепоток никакого внимания. И без того на выполнение задуманного у меня оставалось слишком мало времени.

Туже перепоясав халат, я задумчиво провела ладонью по колючему ежику волос и подошла к двери. Прильнула к ней, прислушиваясь к тому, что творилось в коридоре. Вроде бы, все тихо. Арчер наверняка давно лег.

«Интересно, а где его спальня? — подумала я. — Не разбужу ли я его, когда буду пробираться к лестнице?»

«Было бы намного лучше, если бы все так и произошло, — мгновенно отозвался внутренний голос. — Тогда бы твоя затея провалилась в самом начале. И это только к лучшему! Не нравится мне все это, ой как не нравится».

Я со свистом втянула в себя воздух, как никогда жалея о том, что не могу заставить этот надоедливый глас рассудка замолчать. Ну да, понимаю, что я сейчас поступаю глупо и необдуманно. Но если все получится, то передо мной откроются блестящие перспективы.

В моих думах промелькнул и тут же пропал образ гордой воительницы верхом на коне. Длинные рыжие волосы полощутся на ветру, зеленые глаза горят огнем… Хм-м, собственно, а почему я должна оставаться рыжей? Мне уже надоело видеть, как прохожие при встрече со мной торопливо скрещивают за спиной пальцы, опасаясь злого взгляда. Почему бы не стать блондинкой? Нет, лучше — жгучей брюнеткой, чтобы волосы отдавали в синеву. С молочной белой кожей без единой родинки или веснушки. И тогда никто и никогда больше не назовет меня конопатой!

Мечты о предстоящем преображении приободрили меня и заставили забыть о страхе. Нет, понятное дело, он никуда не исчез, просто затаился внизу живота тяжелым комком тошноты.

Я глубоко вздохнула, словно перед нырком в ледяную воду, и вышла в коридор, залитый темнотой. В дальнем конце его, выходящем на лестницу, было окно, через которое струился мягкий серебристый свет полной луны. Я невольно улыбнулась. Боги благоволят мне! Этого мне вполне хватит, чтобы видеть, куда я иду. И, стараясь ступать как можно тише, я быстро миновала ряд закрытых дверей. Затем начала подниматься по лестнице. Правда, первая же ступень отозвалась долгим протяжным скрипом. Я испуганно замерла, прислушиваясь — не хлопнет ли где дверь, не раздастся ли удивленное восклицание Арчера, вышедшего проверить, что происходит. Но в доме все по-прежнему было тихо. И я продолжила свое восхождение, пытаясь как можно невесомее преодолеть подъем.

Спустя несколько минут я уже стояла перед дверью, за которой, по моим представлениям, скрывался путь в лучшее будущее. От внутреннего напряжения и волнения к этому моменту я была совершенно мокрой от пота. Чуть дрожащей рукой я провела по лбу, стирая обильную испарину, затем сжала и разжала кулаки, беря расшалившиеся эмоции под контроль. Комок тошноты к этому моменту вырос до приличных размеров и опасно подступил к горлу.

— Все будет хорошо, — чуть слышно буркнула я себе под нос. — Мика, все будет замечательно! Тебе обязательно повезет. Просто не может не повезти.

Глас моего рассудка, полный ядовитого сарказма, вновь попытался влезть с непрошенными замечаниями в последней попытке уговорить отступиться и поскорее вернуться в свою замечательную спальню, пока никто не заметил меня здесь. Но я привычно мотнула головой, запрещая себе слушать его. Все решено и не подлежит обсуждению. После чего осторожно притронулась к дверной ручке.

Наверное, где-нибудь в глубине души я испытала бы радость, если бы дверь оказалась запертой. Но, конечно, не стала бы демонстрировать облегчение, напротив, горестно повздыхала, притворно расстроившись из-за неудачи. Однако на самом деле ликовала бы от столь простого завершения дела. Ведь я не отступилась, не струсила, сделала все от меня зависящее, чтобы добиться успеха. Но что поделать, если я столкнулась с непреодолимыми обстоятельствами. Не взламывать же, в самом деле, дверь. Тогда я грохотом перебужу весь дом.

Но мне повезло. Или не повезло — смотря с какой стороны посмотреть. Ручка бесшумно поддалась, и дверь с неожиданной легкостью открылась передо мной.

Я сглотнула вязкую от испуга слюну. Замерла, силясь разобрать хоть что-нибудь в клубящемся за дверным проемом мраке. Но все зря. Тьма, наполняющая кабинет Арчера, была настолько полной, что казалась живой. Всего в шаге от меня извивалось неведомое чудовище, силясь дотянуться до меня гибкими щупальцами темноты.

«Молодец! — издевательски хохотнул внутренний голос. — А про свет ты, конечно, не подумала. Зачем обременять себя подобными мелочами? Ты ведь наверняка обладаешь неоценимым и редчайшим умением читать в полной темноте».

Я приглушенно выругалась. Да, этот момент как-то вылетел у меня из головы. Почему-то я думала, что в кабинете Арчера окажется светлее. Но нет, даже луна была мне в этой комнате не помощницей.

«И что ты намерена делать дальше? — продолжал издеваться внутренний голос. — Попробуешь добыть огонь трением? Или же, как будущая великая колдунья, прямо сейчас воспользуешься каким-нибудь заклинанием?»

Я опять выругалась, на сей раз немного громче. Очень неприятно чувствовать себя малолетней дурочкой. Отправилась на поиски приключений, называется!

Не знаю, сколько времени я топталась на пороге, не решаясь пересечь его или же уйти. Но неожиданно заметила в плотной завесе мрака какую-то слабую красноватую искорку. Показалось? И я до рези в глазах уставилась в ту сторону, силясь хоть что-нибудь различить в темноте.

Чем дольше я смотрела, тем сильнее становилось непонятное свечение. Хм-м, интересно как! Как будто я вижу непогашенный уголек в камине, который вдруг разгорелся под дуновением сквозняка. Вон как пульсирует багровым. Но с чего вдруг Арчеру затапливать камин? Да, ночи сейчас еще прохладные, однако не до такой степени, чтобы переводить дрова.

«Смею напомнить, что ты в кабинете мага, — зло зашипел внутренний голос. — Мало ли какие предметы тут могут светиться красным! И сдается, лучше бы тебе не пытаться выяснить, что это такое!»

Но я уже перешагнула порог. В глубине души, вытесняя мутный страх и волнение, вспыхнул жадный огонь любопытства. Интересно-то как! И мои ноги сами собой понесли меня вперед.

Удивительное дело, каким-то образом я умудрилась сохранить тишину и не налететь в темноте на какой-нибудь предмет обстановки. Тьма мягко приняла меня в свои объятия и словно ласкала, осторожными поцелуями высушивая испарину. Куда-то исчезло волнение. Я была совершенно спокойной и знала, что поступаю абсолютно правильно.

Наконец, я остановилась перед тем, что привлекло мое внимание. Этой загадочной вещью, пульсирующей во мраке, оказался темно-багровый камень, украшающий тяжелую металлическую обложку какой-то книги, которая лежала на отдельном пюпитре. К этому моменту свечение внутри него достигло максимума, и кроваво-черные блики танцевали на полу и ближайшей стене.

Я протянула было руку к книге, но тут же отдернула ее. Вспомнились мои размышления о том, что в кабинете Арчера наверняка имеются ловушки для незадачливых воришек. Что, если передо мной одна из них? Но с другой стороны, немного утешает то, что дракон вряд ли воспользовался для этих целей смертельными чарами. К чему обременять себя неприятными разбирательствами с местными властями по поводу случайного убийства? Магов обычно недолюбливают и опасаются. Никому не нужны лишние проблемы.

«А с чего ты решила, что о погибшем бедолаге вообще кто-нибудь узнал бы? — язвительно поинтересовался внутренний голос. — Твой разлюбезный дракон выбрал себе на редкость удачный дом. Кладбище-то под боком, тело далеко нести не надо. Могилой больше, могилой меньше — кто их считать-то будет?»

Возражение было резонным, но я предпочла в очередной раз не обратить на него внимания. Мой взгляд намертво приковался к камню. Переливы красок в его глубине завораживали. Хотелось смотреть на это вечность. И моя рука вновь сама собой потянулась к книге.

«Мика, не смей, пожалуйста! — на сей раз глас рассудка прозвучал не с привычной насмешливой издевкой, а как-то жалобно-просяще. — Ну что ты, в самом деле, вбила себе в голову всякие глупости. Красоты ей захотелось и могущества. Да плюнь ты на эту высокомерную нейну. Главное, что Арчеру ты нравишься именно такой. Рано или поздно, но мать простит ему этот выбор. Не зря Ульрика говорила, что Арчер — ее младший и любимый сын. И не пахнет от тебя ничем. Иначе Арчер бы с самого первого момента знакомства понял, кто твой отец».

Но в этот момент я заметила, что мои руки уже лежат на книге и нежно касаются камня. Какой он приятный на ощупь и прохладный! Так и хочется гладить его и гладить.

Камень теперь горел с такой силой, что мои пальцы просвечивали красным. Наверное, этого своеобразного светильника вполне хватит, чтобы разобрать строки заклинания. Но в какой книге искать нужное? Чего-чего, а этого добра в кабинете Арчера хватает.

И опять я очнулась лишь в тот момент, когда осознала, что пытаюсь открыть именно эту книгу. В принципе, ничего удивительного в этом не было. Если она лежит отдельно от остальных, то наверняка именно в ней и скрываются все самые важные тайны и могущественные заклятия.

Внутренний голос пробормотал что-то неразборчивое, но тут же затих, захлебнувшись в каком-то бульканье.

Я не успела подумать о чарах, которые могли бы защищать содержимое древнего фолианта, поскольку почти сразу он мягко раскрылся передо мной. Пожелтевшие от времени страницы выглядели настолько ветхими, что к ним было страшно прикасаться — вдруг рассыплются в прах.

— Чего ты желаешь?

От неожиданности я подпрыгнула на месте и принялась беспорядочно озираться в поисках источника звука. Бесконечно уставший голос прозвучал совсем рядом от меня, словно вопрошающий вплотную склонился к моему уху, не желая вольно или невольно потревожить покой остальных обитателей дома. Но рядом никого не было. Кабинет по-прежнему оставался пустым и темным. Даже тревожная багровая пульсация камня немного ослабла.

— Кто здесь? — пропищала я, чувствуя, как сердце отчаянно бьется в груди, словно пытается пробить ребра изнутри.

Наверное, надо было убежать, но я понимала, что не смогу сделать и шага. Ноги словно приросли к полу.

— Ты пришла и призвала меня силой своего желания, — так же тихо прозвучал ответ. — Поэтому я спрашиваю — что тебе надо? Зачем ты потревожила мой покой?

— Да я так, случайно… — пробормотала я и тут же осеклась, осознав, как смешно и глупо это прозвучало.

— Твое желание разбудило привратника, — продолжил голос, будто не услышав моей робкой реплики. — Это не могло быть случайностью. Ты ведь прикоснулась к нему. Поведай, чего ты хочешь, и я исполню это!

Последняя фраза таинственного невидимого собеседника породила во мне целую волну радости и восторга. Неужели мне повезло наткнуться именно на ту самую книгу? И не надо напрягать глаза, выискивая среди множеств заклинаний нужное. Надо лишь озвучить, чего я хочу, — и это исполнится!

«Слишком все хорошо да радужно, — не удержался и вновь влез внутренний голос. — Бесплатный сыр только в мышеловке».

Я бы могла по своему обыкновению отмахнуться от этого замечания, но неожиданно сама почувствовала, как радость медленно уступает место сомнениям. В самом деле, с чего вдруг такая щедрость? В детстве я читала сказку про мальчика, раскопавшего сундук с заключенным в него древним демоном. Но, помнится, после исполнения трех желаний тот освободился и растерзал бедолагу. Не грозит ли мне столь же чудовищная участь?

— Я не демон. — В голосе невидимого собеседника послышалась грустная усмешка. — Но ты права. Ничто в мире не дается просто так. За выполнение твоего желания ты должна заплатить.

— Заплатить чем? — Я напряглась от такого поворота беседы. — Душой, жизнью?

— Сначала скажи, чего ты хочешь, — терпеливо повторил самый главный вопрос загадочный голос. — Я не могу озвучить плату, пока не услышу твое желание. Все в мире должно быть соразмерно. Обещаю, что не потребую невыполнимого. Итак?..

Я внезапно растерялась. Наверное, очень глупо, но все мои мысли мгновенно перепутались. Я шла сюда с твердым намерением изменить свою судьбу, а в итоге не знаю, как сформулировать все это. Чего же я хочу? Стать красивой? Но это понятие очень субъективное. Как говорится, красота — в глазах смотрящего. Вдруг Арчеру не понравится мой новый облик? Ведь он утверждает, будто я нравлюсь ему именно такой. Могущества? Да, было бы неплохо. Но изменит ли свое жестокое решение нейна Деяна, если узнает, что я обладаю магическим даром? По-моему, ее основная претензия была к моему происхождению, а не к внешнему виду или способностям.

— Я дочь тролля, — тихо призналась я.

Понятия не имею, почему я это сказала. Просто мне показалось, что одна эта фраза куда лучше объясняет все мои трудности, чем долгий подробный рассказ о знакомстве с Арчером и последующей встречей с его разгневанной матерью.

— И это я не в силах изменить, — торопливо перебил меня голос. Помолчал немного и добавил с усмешкой, будто прочитав мои самые сокровенные мысли: — Если ты попросишь сделать так, чтобы в твоих жилах не осталось тролльей крови, то в итоге погибнешь. Нет, не в физическом смысле, конечно. Твое тело по-прежнему будет дышать, есть и ходить. Но это будешь уже не ты.

— Значит, я не смогу войти в род Ульер? — почти беззвучно выдохнула я, почувствовав, как на глаза наворачиваются злые слезы.

— Так это твое желание? — обрадовался собеседник, услышав от меня хоть что-то внятное и понятное. — Ты хочешь стать одной из Ульеров?

— Ну… да, — робко подтвердила я и затараторила, стремясь как можно подробнее объяснить свой ответ: — Я не хочу, чтобы из-за меня Арчер поссорился с семьей! Я абсолютно уверена, что он все равно возьмет меня в жены, но тогда мать откажется от него. Она так и сказала, мол, у нее на одного сына станет меньше. А я не желаю подобного!

— Так-так-так! — оборвал меня голос. — Не спеши. Я совершенно запутался. Кто такой Арчер?

— Младший из рода Ульер, — любезно пояснила я. — А они вроде как сумеречные…

— Я прекрасно знаю, кто такие Ульеры и чем они знамениты, — с легкой ноткой раздражения перебил меня собеседник. — Так называемые драконы, которые по-настоящему в небо-то, поди, ни разу не поднимались.

Я озадаченно молчала. Ого, да тут не просто раздражение, а самая настоящая нелюбовь угадывается, если не сказать больше — ненависть. Интересно, почему?

— Впрочем, ладно, — тут же опомнился собеседник. — Не беспокойся, мои счеты с родом Ульер никоим образом не касаются этого твоего Арчера. Почему ты так беспокоишься о нем?

— Он похитил меня, — честно призналась я.

— Даже в этом подражают настоящим драконам! — фыркнул голос. — Дальше можешь не продолжать. Теперь мне все ясно. Ты — невеста Арчера. Но поскольку в твоих жилах течет кровь тролльего племени, то род этих так называемых драконов встал на дыбы, не желая допустить подобного союза. Еще бы! Наверное, для этих гордецов нет хуже наказания и оскорбления, как осознание того, что один из них вот-вот навеки свяжет себя брачными узами с дочерью тролля.

— Все так, — мрачно подтвердила я. — Мать Арчера, нейна Деяна…

— А мне нравится этот твой Арчер, — вновь совершенно невежливо перебил меня невидимый собеседник, и в его интонациях послышался настоящий восторг. — Если все так, как ты мне рассказала, то я впервые встретил представителя рода Ульер, которому плевать на так называемую чистоту крови. Молодец, парнишка! Надеюсь, он не отказался от тебя, получив столь неоднозначный ультиматум от матери?

— Нет, — с нескрываемой гордостью ответила я. — Не отказался.

— Тогда что ты от меня хочешь? — переспросил невидимый собеседник. — По всей видимости, твое желание исполнится и без моего участия. Ты войдешь в род Ульер, поскольку станешь женой одного из них.

— Но я не хочу, чтобы из-за меня Арчер поссорился с матерью! — Я всплеснула руками, раздосадованная, что надо объяснять настолько очевидные вещи. — Я же вижу, как сильно он расстроился из-за этого происшествия.

— Хм-м… — задумчиво промычал голос. — Кажется, я начинаю понимать. Как и большинство женщин, ты мечтаешь о счастливой семейной жизни. Но почему ты так зациклилась на Арчере? С этим мальчишкой действительно связано слишком много проблем. Быть может, подыскать тебе другого избранника, семье которого не будет настолько важна чистота твоей крови?

— Но Арчер сказал… — опять растерянно замямлила я, не поспевая за полетом мысли своего собеседника, — мол, одна любовь, один друг и один враг на всю жизнь…

— Ох уж эти драконы! — Невидимый говорящий укоризненно зацокал языком. — Вечно любят все усложнять. Любовь… Да что это такое, в сущности? Глупое чувство, которое делает тебя слабаком. Когда ты влюблен, то ощущаешь себя так, будто твое сердце разгуливает отдельно от тебя. Неприятно и очень опасно. Вот ненависть — это да, это достойное чувство. Именно оно дает тебе силы жить. Почти невозможно любить всю жизнь одного человека. А вот ненавидеть — запросто.

И мой собеседник надолго замолчал, словно погрузившись в какие-то свои, по всей видимости, не особенно веселые воспоминания.

Я скептически хмыкнула, озадаченная настолько пространными рассуждениями. И как мне прикажете реагировать на эти откровения?

— Забудь! — мгновенно опомнился собеседник. — Это я так… Давно ни с кем не общался, вот и позволил лишнего. Значит, тебе нужен именно Арчер Ульер?

— Да! — без малейших сомнений подтвердила я. — Я хочу стать его женой. Более того — хочу войти в его род на правах равной. И чтобы никто и никогда не посмел попрекнуть меня или моего отца родством с троллями!

— Ну что же, желание ясно. — В голосе послышалась усмешка. — Наконец-то мы добрались до сути.

После чего наступила долгая пауза. Видимо, неведомое существо, скрывающееся во мраке, принялось обдумывать плату, соразмерную моему желанию.

Я устало вздохнула и поежилась, плотнее запахнувшись в халат. Только сейчас я заметила, как сильно похолодало в кабинете за время нашей беседы. За окном сумерки начали блекнуть, будто в чернила ночи кто-то тоненькой струйкой медленно вливал молоко. Наверное, светает. Интересно, Арчер рано встает? Если да — то наша занимательная беседа может оборваться в решающий момент.

— Хорошо, я помогу тебе, — в этот же миг проговорил таинственный собеседник. — Ты войдешь в род Ульер и никто из этих напыщенных гордецов никогда не посмеет упрекнуть тебя в нечистоте крови. В общем, готовься к свадьбе, дорогуша.

— А взамен? — требовательно спросила я, вспомнив начало разговора. — Что ты получишь взамен?

— Да я бы с радостью помог тебе просто так. — Говорящий вдруг захихикал. — Уж больно не люблю этих снобов Ульеров. Одна возможность подложить в их род столь замечательную и упитанную свинью в виде дочери тролля послужила бы мне достойной наградой.

— Эй, полегче! — разгневанно воскликнула я. — Это кого ты тут назвал свиньей?

— Ничего личного. — Голос вновь пренеприятнейше захихикал. — Я образно выражаюсь. Естественно, никакая ты не свинья и уж тем более не упитанная. Одни кости да кожа. Надо бы намекнуть твоему жениху, чтобы кормил тебя получше.

Я насупилась. Ну вот, еще одно оскорбление! Что же все так к моему весу привязались? Ем я, нормально ем. Просто не в коня корм, как говорится. Точнее, в моем случае — не в тролля.

— Ладно, не дуйся, — миролюбиво предложил собеседник. — Я в самом деле брякнул, не подумав. Однако ты права, традиции должны быть соблюдены. Поэтому плату с тебя я возьму. Пусть она и будет чисто символической.

— Какая именно плата? — угрюмо переспросила я, на всякий случай напрягшись. Ох, не нравится мне та настойчивость, с которой мой якобы помощник уходит от прямого ответа!

— Пустяк, да и только. — Собеседник мелодично рассмеялся. — Когда все будет закончено, и нейна Деяна провозгласит тебя своей дочерью, ты опять придешь к этой книге и даруешь мне капельку своей крови. Той самой нечистой крови, которой побрезговали драконы.

— Угу, разбежался! — невежливо фыркнула я. — Каплю моей крови ему подавай. Кто знает, для каких целей ты ее используешь. Кровь, знаешь ли, для многих ритуалов нужна. Эдак я не успею оглянуться, как пойду на корм слугам Альтиса.

— Я клянусь, что не буду использовать твою кровь ни для каких магических целей и уж тем более никому во вред. — Мой собеседник чуть повысил голос, перебив мои измышления. — Она останется у меня как сувенир. Приятное напоминание о том, как я провел этих гордецов Ульеров. Согласна?

Это было заманчиво, очень заманчиво. Но мою душу все же продолжал глодать червячок сомнения.

— А где гарантии, что ты меня не обманешь? — буркнула я и тут же пожалела о сказанном.

К этому моменту мрак в комнате уже посветлел до такой степени, что можно было различить обстановку. Ночь медленно, но верно уступала месту рассвету, который уже зарождался на востоке. Однако после моего наивного вопроса кабинет захлестнула волна тьмы. Она стремительно ринулась вверх из щелей между половицами, потянулась ко мне жадными отростками. Я оцепенела, вдруг ощутив, что более не в силах пошевелить ни ногой, ни рукой. Демоны, да я даже моргнуть не могла! И мои волосы на голове сами собой встали дыбом от ужаса, когда на моем горле в недвусмысленном предупреждении сомкнулись чьи-то ледяные пальцы.

— Я поклялся. — В голосе теперь слышалось змеиное шипение, и я испугалась, не вцепится ли в мою щиколотку какая-нибудь ползучая гадость. — Девчонка, никогда не ставь под сомнение мои слова! Скорее, мир рухнет и боги сойдутся в последней битве, чем я отступлюсь от обещания. Поняла?

Невидимые пальцы на одно жуткое мгновение сжались, полностью перекрыв мне доступ к кислороду, и я послушно захрипела, готовясь умереть от удушья. Но почти сразу эта пытка прекратилась.

— Поняла, — чуть слышно выдохнула я, все еще не в силах пошевелиться.

— Отлично.

Мрак схлынул так же быстро, как и появился. Багровое свечение в глубине камня почти улеглось, но я все же расслышала финальный вопрос.

— Так мы договорились? Мое время истекает. Солнце вот-вот взойдет.

— Да, договорились, — твердо ответила я, не позволяя себе больше сомнений. — Я дам тебе свою кровь, если ты поможешь мне войти в род Ульер.

Невидимый собеседник негромко рассмеялся.

— Отлично! — воскликнул он, даже не пытаясь скрыть торжествующего ликования в голосе. — Тогда прикоснись к камню — и наша сделка окажется завершена.

Я не сомневалась более ни мига. Захлопнула книгу, со страниц которой со мной говорило неведомое создание, и легонько дотронулась до багрово-черного камня на ее обложке. Мои пальцы вдруг сильно защипало, я ойкнула от неприятного ощущения — и мир вокруг исчез. Я медленно осела в черное ничто.

## Часть вторая. НЕПРИЯТНЫЕ ОТКРЫТИЯ

Разбудил меня взволнованный голос Ульрики.

— Вставай, немедленно вставай! — потребовала она.

Я в свою очередь благоразумно не торопилась открыть глаза. Невиданной тяжестью на меня навалились события прошедшей ночи. Неужели все это произошло на самом деле? Неужели мне не привиделась эта безумная вылазка в кабинет Арчера и сделка, заключенная не пойми с кем? Но тогда получается, что я сейчас лежу на полу рядом с проклятой книгой. Я ведь не возвращалась к себе, а потеряла сознание.

«Забавно, — задумчиво проговорил внутренний голос. — Помнится, буквально сутки назад ты убеждала Арчера, будто не склонна к обморокам, как какая-нибудь малахольная девица, любящая демонстративные истерики и игру на публику. И тут же действиями опровергаешь свои слова».

«Я же не виновата, что на меня столько всего свалилось», — огрызнулась я. Затем тряхнула головой, заставив себя отвлечься от этих мыслей. Сейчас есть занятия поважнее, чем спорить с въедливым и ядовитым внутренним голосом.

— Вставай! — еще раз воскликнула Ульрика, и я ощутила сильный поток воздуха, дующий мне прямо в лицо. Видимо, противная фея зависла надо мной и пытается разбудить, усиленно взмахивая своими крошечными крылышками.

Итак, если я не успела вернуться в свою спальню, то, получается, фея обнаружила меня в кабинете Арчера. Но почему в таком случае она не позвала самого дракона? Пусть бы самолично убедился в моем коварстве. Ишь ты, тайком пробралась в помещение, где хранится столько ценностей. После этого фея имела полное право обвинить меня в попытке воровства, и мне было бы очень и очень непросто оправдаться. Но нет, по какой-то причине она не торопится пригласить к месту предполагаемого преступления Арчера, а вместо этого будит меня. Почему?

Я мучительно пыталась сообразить, что же сказать в свое оправдание. Ох, будет очень непросто объяснить то, что я заснула на полу в чужой комнате. Может быть, и в самом деле признаться в том, что якобы хожу во сне?

— Ты проснешься наконец-таки или нет?! — В голосе Ульрики послышалось нескрываемое раздражение. — Тамика, или как там тебя, имей совесть! Уже полдень. Время к обеду, поскольку завтрак ты давным-давно проспала. Сколько можно дрыхнуть-то? Арчер даже испугался, все ли с тобой в порядке, но войти постеснялся. Мало ли в каком виде ты спишь, вдруг одеяло сползло или сорочка задралась. Вот и послал меня разбудить тебя.

Я мысленно улыбнулась. Какой мне стеснительный жених попался! Похитить — похитил, но о правилах приличия не забывает. Интересно, а остальные драконы такие же галантные со своими избранницами? Или считают, что раз уж жертва попала им в руки, то надо брать свое по праву сильнейшего?

После чего я все-таки осмелилась приоткрыть один глаз, но практически сразу изумленно распахнула оба. Поскольку увидела, что лежу не на полу в кабинете Арчера, а в своей спальне. И никаких следов того, что ночью я вела столь активную и бурную деятельность. Даже мой халат не валялся на полу, скинутый впопыхах, а, напротив, аккуратно расправленный, висел на спинке кресла.

В окно широким потоком вливался солнечный свет, доказывая правоту Ульрики. А сама фея висела в опасной близости от моего лица, раздраженно осыпая меня более неопасной пыльцой со своих крылышек.

— Ну ты горазда спать! — гневно фыркнула она, заметив, что я открыла глаза. — В прежние времена, помнится, девушки, желая понравиться своему избраннику и доказать, что они будут хорошими хозяйками в доме супруга, вставали ни свет ни заря. Готовили разносолы, убирались, пекли…

— Ну, предположим, я в невесты к Арчеру не напрашивалась, — огрызнулась я, сладко потягиваясь и не торопясь выбраться из-под одеяла.

— Но он ради тебя поссорился с матерью! — Ульрика возмущенно округлила глаза. — Более того, готов покинуть род!

— И опять-таки я о подобных жертвах не просила, — вновь оборвала я настырную фею. Помолчала немного и ядовито добавила: — И уж не тебе, голубушка, говорить о проблемах Арчера. Вспомни, из-за кого они возникли? Просто у одной чрезмерно надоедливой феи оказался слишком болтливый язык.

— Я — хранительница рода! — гордо возразила Ульрика, но ее щеки потеплели от смущения. — Я не могла молчать о подобном!

— Да-да, конечно, — с сарказмом отозвалась я. — Хранительница рода, которая, помнится, была приговорена к смерти этим самым родом. И только благодаря Арчеру ты до сих пор жива. Хорошо, однако, ты отплатила ему за заботу!

Ульрика зло закружилась в воздухе, то и дело издавая какие-то невнятные звуки, которые более всего напоминали сдавленные рыдания. Правда, не понять: то ли злости, то ли искреннего раскаяния. Сейчас она напоминала гигантского обезумевшего светлячка, и я невольно хихикнула от подобного сравнения.

— Ты!.. Ты!.. — задыхаясь от избытка эмоций, наконец пропищала Ульрика, продолжая беспорядочно метаться от стены к стене. — Я ненавижу тебя!

И после этого признания фея с громким хлопком исчезла, оставив после себя в воздухе лишь разноцветную светящуюся пыльцу, медленно оседающую на пол.

Почему-то эта сцена не расстроила и не испугала меня, хотя обычно я старалась ни с кем не ссориться. Напротив, мне захотелось громко, от души рассмеяться. Уж больно забавное выражение лица было у Ульрики, когда я напомнила ей о подлости, которую она совершила по отношению к Арчеру. Иначе ее вчерашнюю выходку нельзя было назвать.

Тем не менее свои обязанности фея знала, и знала хорошо. На кресле под уже упомянутым халатом я обнаружила и свое платье — прекрасно вычищенное, отглаженное и так аккуратно заштопанное, что даже самый пристальный взгляд не заметил бы того, что прежде оно было порвано.

Кроме этого я обнаружила и кувшин с подогретой водой, приготовленный около умывальника в дальнем конце комнаты. Отлично! Все, что надо, чтобы привести себя в порядок.

Процесс расчесывания никогда не занимал у меня много времени. Мне не надо было плести кос или же придумывать иных затейливых причесок. Провела пару раз гребнем по коротким волосам — и готово дело. Но сегодня я долго озадаченно стояла около зеркала, придирчиво изучая свою внешность. Этого просто не могло быть, но мои волосы совершенно точно за одну ночь весьма прилично отросли. Если ранее они лишь едва прикрывали кончики ушей, то теперь достигали мочек.

Я озадаченно почесала переносицу. Хм-м, странно. Быть может, Арчер сумеет объяснить столь непонятный феномен? Вдруг он решил воспользоваться каким-нибудь заклинанием, заметив, что мне не нравится моя мальчишечья стрижка?

Как говорится, подумай о драконе — он и прилетит. Стоило мне только отложить гребень в сторону, как в дверь осторожно поскреблись.

— Войдите! — милостиво разрешила я, кинув последний настороженный взгляд в зеркало, все еще не в силах понять причину столь стремительного роста волос.

— Доброе утро, — чинно поздоровался Арчер, после полученного приглашения переступив порог моей спальни. Затем покосился в окно на безмятежную лазурь неба и насмешливо исправился: — Точнее, добрый день.

— Да, я в курсе, что проспала, — ответила я и виновато улыбнулась. — Вчера столько всего случилось, что я долго не могла успокоиться. Задремала только на рассвете.

— Ничего страшного. — Арчер склонил голову, благосклонно приняв мое объяснение. Затем осторожно поинтересовался: — А что произошло между тобой и Ульрикой? Я послал ее разбудить тебя, а в итоге она рыдает на кухне, да так отчаянно…

Я досадливо поморщилась. Вот ведь лицемерное создание! Прекрасно понимает, что очень виновата перед Арчером, но изо всех сил пытается представить себя невинной жертвой.

— Я просто сказала ей, что вчера она поступила подло, — сухо проговорила я. — Ты некогда спас ей жизнь, а она отблагодарила тебя тем, что за твоей спиной связалась с нейной Деяной и рассказала обо мне.

— И Ульрика расплакалась из-за этого? — Брови Арчера от изумления сами собой поползли вверх. — Чудно… Я искренне считал, что ее невозможно чем-либо смутить. Да, она часто поступает подло и гадко, но все мои попытки каким-либо образом воззвать к ее совести всегда заканчивались крахом…

— Видимо, я была весьма убедительна, — проговорила я и тут же пожала плечами. — Или же она играет на публику, желая растрогать твое сердце и показать, какую жестокую невесту ты выбрал.

— Наверное, — согласился со мной Арчер, хотя в его голосе по-прежнему слышалось сомнение.

Я зло скрипнула зубами. Ох как же мне непросто! Похоже, придется начать настоящую войну, чтобы занять достойное место в этой семье. С одной стороны — мать Арчера, которая совершенно не в восторге от того, что вот-вот породнится с дочерью тролля. С другой — эта мелкая пакостница Ульрика, делающая все, лишь бы поссорить нас. Н-да, поневоле придется отрастить клыки и когти, чтобы не быть сожранной этой сладкой парочкой.

«Не беспокойся, они у тебя уже есть».

Я замерла от неожиданности. Что это? Эта была моя мысль? Как-то не похожа она на обычные саркастические высказывания моего внутреннего голоса. Но что тогда?

— Что это с тобой? — Арчер внезапно шагнул ко мне, и от неожиданности я попятилась. Правда, сразу же заставила себя остановиться, донельзя заинтригованная вопросом дракона.

— В каком смысле? — спросила я, повернув голову и бросив опасливый взгляд в зеркало — а то вдруг у меня после ночной сделки действительно отросли когти и клыки.

— Твои волосы. — Арчер, который стоял теперь вплотную ко мне, поднял руку и легонько провел пальцами по моей голове. — Мне кажется, или они на самом деле стали длиннее?

— Понятия не имею, — нагло солгала я, глядя ему в лицо на редкость омерзительным и честным взглядом.

— И твои глаза. — Арчер удивленно качнул головой. — Какого цвета они были раньше? Хоть убей не помню. А почему сейчас они такие ярко-зеленые, будто смотришь на весеннюю листву?

Я промолчала, сочтя его вопрос риторическим. Ну откуда же мне знать, с чего вдруг у меня изменился цвет глаз? Да, все страньше и страньше, как говорится.

Арчер продолжал требовательно смотреть на меня, и я выдавила из себя измученную улыбку.

— Думаю, на меня благотворно действует воздух твоего скромного жилища, — неловко пошутила я.

К моему удивлению, Арчер закивал, будто обрадованный таким глупым объяснением.

— А что, это вполне может быть, — проговорил он. — Мне никак не дает покоя та вонь черной магии, которую я уловил в твоем доме. Кто знает, что за заклинания там творятся. Вдруг эти чары каким-то образом коверкали твою ауру, заставляя казаться страшнее, чем ты есть на самом деле.

При воспоминании о моем доме я невольно напряглась. Интересно, а как поживают мои родители? Вчера отец обещал, что попытается разобраться с вопросом запретного колдовства. Навестил ли он мою мать или же предпочел не забивать себе голову теперь уже чужими проблемами и живет-поживает в новой семье с долгожданным новорожденным сыном?

— Я думаю, мне стоит наведаться домой, — задумчиво проговорила я.

— Зачем? — искренне удивился Арчер. — Твои родители знают, что ты теперь живешь здесь.

— Знает отец, — поправила его я. — Вдруг он ничего не рассказал матери? Отношения у них сейчас, мягко говоря, оставляют желать лучшего. Он вполне мог промолчать о том, что нашел меня, и о твоем разговоре с ним. Просто из желания заставить мать страдать и переживать.

— Мне это даже в голову не пришло, — растерянно признался Арчер после паузы. — Неужели твой отец способен на подобную жестокость? Да, я понимаю, что он ушел от твоей матери, но все-таки они столько лет были вместе…

— Люди меняются, — кратко ответила я. Подумала немного и добавила с ядовитой усмешкой: — Тролли тем более. Зачастую наибольшую боль мы причиняем именно тем, кого когда-то сильно любили. Просто желая таким образом отомстить за разрушенные надежды.

Губы Арчера дрогнули в немом вопросе, но он удержался от него. Глубоко вздохнул, потом пожал плечами.

— Ладно, почему бы и нет? — проговорил он. — Мы вполне можем наведаться в гости к твоей матери. Тем более что она живет совсем недалеко, — помолчал немного и добавил с немалой долей смущения: — Правда, я опасаюсь, что она устроит мне некрасивую сцену.

Я невольно усмехнулась. Ага, так вот чего на самом деле боится Арчер! Того, что моя мать закатит скандал и потребует вернуть потерянную было дочь в лоно семьи. Одно дело — разговаривать на равных с мужчиной, а совсем другое — успокаивать разъяренную женщину.

— Ну, моя мать имеет право на выражение своей неприязни к тебе, — мягко сказала я. — Как-никак ты похитил ее единственную дочь. Но я думаю, когда она поймет, что ты не желаешь мне ничего дурного, то быстро успокоится. В конце концов, она уже давно мечтала выгодно сбыть меня с рук. А тут подвернулся такой уникальный шанс выдать меня замуж за представителя первого сословия! Естественно, моя мать будет только счастлива.

— Наверное, — отозвался Арчер, прежде с сомнением пожевав губами. Видимо, я его все-таки не убедила, и он продолжал беспокоиться по поводу предстоящего неприятного разговора.

«Истинный представитель драконьего рода-племени! — насмешливо фыркнул кто-то, без спроса поселившийся у меня в голове. — Эти летающие ящерицы, как ни крути, все-таки великие трусы. Натворят дел — а потом норовят шмыгнуть в кусты, пока их к ответу не призвали. И почему они всегда только невинных девиц воруют? Знают, что те им никакого отпора дать не сумеют, вот и пользуются ситуацией, так сказать».

Я беззвучно охнула, услышав столь прочувственный монолог. Нет, эти мысли явно не мои. И, кажется, я поняла, кому именно они принадлежат.

— А не могли бы мы еще раз подняться к тебе в кабинет? — попросила я Арчера, стремясь как можно быстрее проверить свою догадку.

— В мой кабинет? — Арчер недоуменно наморщился. — Зачем?

— Да так, — уклончиво отозвалась я и постаралась придать своему лицу как можно более наивное выражение, усиленно захлопав ресницами. — Просто вчера я увидела там одну занятную вещицу. Хочу поинтересоваться у тебя, что это.

— Ты увидела в моем кабинете только одну занятную вещицу? — Арчер демонстративно поджал губы, шутливо показывая, что его самолюбие уязвлено. — Поверь мне, их там сотни, тысячи! Такие магические предметы, которые ты никогда не видела. Да что там — не видела! Даже не слышала, что подобное существует.

— Отлично, — с улыбкой сказала я. — Заодно проведешь для меня познавательную экскурсию. А то вчера все некогда было.

— Да, но сначала мы позавтракаем! — грозно провозгласил Арчер. Покосился на окно, за которым вовсю светило солнце, и немного тише исправился: — Или, скорее, пообедаем. Но учти — я не выпущу тебя из-за стола, пока ты не съешь всю порцию. А то мне перед твоей матерью стыдно будет. По-моему, ты за вчерашний день еще сильнее отощала. Подумает еще, что я тебя голодом морю.

Я не имела ничего против такой постановки вопроса. В самом деле, перекусить не помешает. Вчерашний день был тяжелым, боюсь, сегодняшний выдастся не легче. А значит, мне потребуется много сил и энергии.

* * *

В обеденном зале царила тишина, лишь изредка нарушаемая звяканьем столовых приборов. Арчер, по всей видимости, уже позавтракал, поэтому ограничился чашкой горячего шоколада и парочкой булочек. Передо мной же непривычно молчаливая Ульрика, чьи глаза были подозрительно красными, поставила огромнейшую тарелку пшенной каши, щедро сдобренной маслом.

— Порции у тебя в доме поистине гигантского размера, — мрачно пошутила я, с ужасом осознав, что мне придется все это съесть.

Арчер улыбнулся в ответ на мое замечание, но ничего не сказал.

Я еще немного повздыхала, сидя над настоящей, не побоюсь этого слова, лоханью каши. Затем с нарочитой медлительностью потянулась за ложкой, хотя живот уже начало сводить от этой добровольной пытки. И как-то незаметно отключилась.

Пришла я в себя уже над пустой тарелкой. Зверски хотелось наплевать на правила этикета и облизнуть ее, но я сдержалась. Ого! Не ожидала, что я на самом деле настолько голодна.

«Ну, предположим, теперь ты не одна в этом теле, — хихикнул уже знакомый голос. — А я не пробовал обычной человеческой еды уже… дай небо памяти… да, около двух столетий. Приличный срок для того, чтобы даже каша с изрядной долей крысиного яда показалась вкуснейшим яством».

Что? Я как раз потянулась за чашкой с какао, но от этой мысли вздрогнула и неловким движением чуть не опрокинула ее. Как это — каша с крысином ядом? Меня что, отравили?

«Угу, — довольно подтвердил внутренний голос. — Именно что отравили. Но ты не бойся, не насмерть. Доза была рассчитана таким образом, чтобы надолго отправить тебя в кровать. Рвота, расстройство желудка… В общем, твоему ненаглядному жениху пришлось бы узнать тебя с весьма неприятной стороны».

Но кто? Я все-таки взяла в руки чашку и сделала несколько больших глотков, силясь избавиться от неприятного металлического привкуса, который моментально поселился у меня во рту. Кто это сделал со мной?

«А ты догадайся, — ехидно посоветовал мой невидимый помощник. — Даю две попытки. И кто бы это мог сделать из присутствующих за столом?»

Ульрика! Я с ненавистью покосилась на фею, которая с самым невозмутимым видом зависла над плечом Арчера. На ее губах играла легкая торжествующая ухмылка. Вот ведь гадина! Решила отомстить мне за утреннюю ссору. А ведь я сказала чистую правду. Она поступила подло с Арчером. Очень подло. Теперь еще и попытка отравления. Но неужели я в самом деле буду вынуждена несколько дней провести в столь неприглядном и беспомощном виде?

«Не беспокойся, я уладил этот вопрос, — с немалой долей самоуверенности и бахвальства заверил меня внутренний голос. — Тебе ничего не грозит. Даже более того — переправил часть яда, предназначавшегося тебе, прямо в желудок к той крылатой пакости, которая считает себя истинной хозяйкой этого дома и этого милого молодого дракона. Мог бы переправить весь, но тогда бы она погибла. Впрочем, если желаешь…»

Нет, нет! Я отчаянно замотала головой. Все в полном порядке. Я не хочу убивать Ульрику. Но проучить ее не мешает.

— Что с тобой? — осторожно осведомился Арчер, наконец-то нарушив затянувшуюся паузу. — Тами, ты уже минут пять держишь чашку и как-то странно кривишься. У тебя все в порядке?

Глаза Ульрики после этого вопроса полыхнули обжигающим пламенем предвкушающей радости. Вот ведь нехорошее создание! Ждет, поди, что я вот-вот забьюсь в конвульсиях и самым отвратительным образом опозорюсь перед женихом. Ну и пусть ждет.

— Все хорошо, — заверила я Арчера. — Прекрасный завтрак! Давно я с таким удовольствием не ела!

— Благодарить надо не меня, а Ульрику. — Дракон с легким смущением пожал плечами. — Это она мой главный повар. Самостоятельно я только яичницу сумею приготовить. И то скорее сожгу ее.

— Спасибо! — с нажимом проговорила я, глядя прямо на Ульрику, чье лицо уже начало бледнеть и покрываться мельчайшими капельками пота. Видимо, первое проявление действия яда.

— Не стоит благодарностей, — буркнула она. И вдруг ринулась прочь из обеденного зала, да так быстро, что едва не врезалась в дверной косяк.

— Что это с ней? — удивленно спросил Арчер, проводив фею озадаченным взглядом.

Понятное дело, я не стала просвещать дракона в свою интригу. Пусть остается в неведении. В конце концов, моя вражда с Ульрикой — только моя забота. Он знает так называемую хранительницу рода намного дольше, более того, некогда спас ее от смерти. Кто ведает, на чьей стороне будут его симпатии в этой необъявленной войне. Но первый ход сделан. Теперь я не сомневалась, что сражаться придется до полной капитуляции одной из сторон.

— Понятия не имею, — ответила я на вопрос дракона и лучезарно улыбнулась, предположив: — Возможно, вспомнила о каком-нибудь срочном деле?

Арчер недоверчиво хмыкнул, но не стал развивать эту тему.

— А теперь я покажу тебе все сокровища моего кабинета! — торжественно провозгласил он, видимо, почти сразу выбросив это маленькое происшествие из головы.

* * *

При дневном свете рабочий кабинет Арчера выглядел куда более симпатично, чем вчера при мертвенно-белом свете заклинания нейны Деяны. Впрочем, тогда мне было не до разглядывания этого помещения. И уж тем более мне было некогда изучать его при моей ночной вылазке.

Арчер широким приглашающим жестом предложил мне войти первой. Я не стала отнекиваться и сразу же пересекла порог, впившись настойчивым взглядом в пюпитр с загадочной книгой. Он и его драгоценная ноша стояли на том же месте. Правда, сейчас багрово-черный камень, вмурованный в тяжелый оклад, был мертв. Ни намека на то зловещее пламя, которое танцевало вчера в его глубине.

А еще я заметила крохотную картинку, расположенную под ним. Выполненная из эмали, она явно представляла собой чей-то портрет. Правда, на таком расстоянии не разобрать, кто именно был на нем изображен.

— Это — мои владения! — гордо провозгласил Арчер, войдя следом за мной и закрыв дверь. — Все, что здесь находится, я привез из нашего фамильного замка.

— И тебе позволили это? — спросила я, пытаясь сообразить, как добраться до интересующей меня вещи.

Думаю, если я сразу же направлюсь к книге, то Арчер наверняка заподозрит неладное. В самом деле, здесь столько занимательных предметов, назначения которых я при всем своем богатом воображении не могу представить, а меня интересует какой-то пыльный фолиант! Как-то… нетипично. Любая другая девушка на моем месте первым делом ринулась бы к небрежно раскрытым шкатулкам на письменном столе, из внутренностей которых заманчиво поблескивают какие-то побрякушки.

— В смысле? — слегка подрастеряв свой пыл, растерянно переспросил Арчер.

— Обычно семейные ценности стараются хранить под замком и в одном месте, дабы не растерять их, — пояснила я, делая вид, будто заинтересовалась некой старинной гравюрой на стене, и направилась к ней, тем самым чуточку приблизившись к книге.

— Ну… — Арчер заметно смутился. — Видишь ли, библиотека нашего замка настолько велика, что мои родители вряд ли обнаружат исчезновение нескольких книг. Тем более что я обязательно верну их.

— А эта книга тоже из твоего имения? — поинтересовалась я, кивком указав на пюпитр и сделав вид, будто только что заметила его. С нарочитым удивлением воскликнула: — Ого, какая огромная! Никогда подобных не видела. А камень какой чудной…

И я потянула руку к переплету, в любой момент ожидая окрика со стороны Арчера.

Но тот с совершеннейшим равнодушием воспринял мои действия. Никак не отреагировал и тогда, когда мои пальцы легли на прохладную поверхность камня. Теперь я могла рассмотреть и портрет, изображенный на небольшой пластинке эмали чуть ниже зловещего украшения. На нем я увидела совсем молодого парня, наверное, всего на пару лет старше меня. Длинные темные волосы, хищный крючковатый нос и презрительно поджатые губы. Если бы не это выражение превосходства, которое навечно запечатлел неведомый художник, то незнакомец показался бы мне даже симпатичным.

«Ишь ты, не нравлюсь я ей, — обиженно проговорил внутренний голос. — Да ты даже не представляешь, какие признанные красавицы падали к моим ногам, умоляя о любви!»

Я скептически хмыкнула, ни капли не поверив своему невидимому собеседнику. По-моему, он слишком молод, чтобы хвастаться многочисленными победами на любовном фронте.

«В магии и в любви возраст — далеко не главное! Прирожденные умения и должный пыл зачастую компенсируют недостаток жизненного опыта!» — оскорбленно провозгласил внутренний голос.

— Так откуда эта книга? — повторила я свой вопрос, обернувшись к Арчеру, который словно не услышал предыдущий.

— Я просто пытаюсь вспомнить, — пояснил тот и сосредоточенно наморщил лоб. — Хм-м… Странно. Вроде бы я не видел этот талмуд в отцовской библиотеке. Но я бы обязательно запомнил, если бы втихую стащил его почитать. Такая махина весит, поди, ого-го! Тогда откуда он?

— Возможно, остался от предыдущего хозяина? — предположила я, продолжая поглаживать камень.

— Возможно, — неуверенно согласился Арчер. — От него много всякой дребедени осталось, в том числе и здесь. Правда, странно, что я не заметил книгу, когда обживал кабинет. Столько места занимает! Уж я бы первым делом в нее нос сунул, даже не сомневайся.

— А правда, что до тебя в этом доме жил некромант? — поинтересовалась я, вспомнив одну из местных страшилок. — И якобы его сожгли на костре за всякие недозволенные магические опыты на кладбище?

— Частичная правда, — отозвался Арчер. Я вздернула брови, показывая, что не удовлетворена таким лаконичным ответом, и дракон, вздохнув, пустился в объяснения: — Здесь действительно жил некромант. Вроде бы, его звали Седрик. Седрик из Черной Грязи, коль быть точным. Но если он и занимался какими-то запрещенными магическими опытами, то явно не в доме и не в его окрестностях. Иначе я не поселился бы здесь. Просто не смог бы из-за специфического запаха, который издает черная магия. Мы, драконы, очень к нему чувствительны. И я не слышал, чтобы Седрика сжигали на костре. Насколько я помню, он бывал здесь наездами, отдыхая от службы в столице. И однажды решил, что вполне может позволить себе домик поближе к Ериону, дабы не тратить столько времени на дорогу. Наверное, получил повышение и понял, что в состоянии позволить себе более высокий уровень жизни. А ставший ненужным дом он, соответственно, продал.

— Откуда ты это знаешь? — спросила я, не в силах оторваться от разглядывания портрета незнакомца. Надо же, а сейчас он выглядит даже красивым. Вот бы немного смягчить упрямую линию его подбородка и чуть разгладить недовольные морщины, пролегшие от крыльев носа к уголкам рта!

«На себя посмотри, рыжая-бесстыжая! — вновь огрызнулся внутренний голос, лишний раз доказав, что в мою голову каким-то образом сумел пробраться именно этот незнакомый парень. Самодовольно и хвастливо добавил: — Я красив и без всяких улучшений, а вот над тобой еще работать и работать придется. Одна кожа да кости! Да к тому же ты конопатая!»

«Сам дурак!» — мысленно фыркнула я, и в ответ раздалось разгневанное хрюканье. Видимо, невежливый и непрошеный визитер не ожидал, что я перейду к прямым оскорблениям.

— Откуда знаю? — Арчер пожал плечами, будто удивленный, что надо объяснять очевидные вещи. — Так я же лично покупал у него этот дом. И, уж поверь мне, в тот момент Седрик из Черной Грязи выглядел вполне здоровым и жизнерадостным.

— А ничего, что я трогаю эту книгу? — поинтересовалась я, даже не подумав при этом отдернуть ладонь. — Вдруг на нее наложены какие-нибудь страшные чары, призванные уничтожить любого, кто к ней прикоснется?

— Будь так, то я не позволил бы тебе и на шаг к ней приблизиться, — с ласковой улыбкой заверил меня Арчер. — Я уже много раз говорил, что драконы определяют магию на запах. И в данном случае от книги ничем не пахнет.

Н-да? Я с сомнением пожевала губами. Как-то странно, если честно. Я могла бы поклясться, что на книгу было наложено заклятье. Иначе как объяснить пульсацию багрового камня и тот ночной диалог, произошедший между мною и загадочным незнакомцем, голос которого после того момента прочно и нагло обосновался в моей голове? Но тогда получается, что Арчер ошибается. Выходит, не настолько он и хороший маг.

«Кто маг? — Внутренний голос аж поперхнулся от негодования. — Этот сопляк — маг? Да он просто мальчишка, ничто передо мной! Лишнее живое подтверждение моих слов, что талант куда важнее прожитых лет. Сколько твоему приятелю? Век, два? А в магии смыслит столько же, сколько только что вылупившаяся горгулья!»

— Но ты права, с этой книгой стоит быть осторожнее, — между тем проговорил Арчер и наконец-таки подошел ко мне. С любопытством тронул переплет, задумчиво пробормотав себе под нос: — И как я ее только раньше не видел? Чудно.

А в следующее мгновение между камнем и пальцем Арчера вдруг проскользнула маленькая ярко-красная молния.

— Ай! — Дракон испуганно одернул руку и отчаянно затряс ее в воздухе. — Больно-то как!

— Ну вот, а говоришь, что книга не опасна, — не удержалась я от язвительного заклинания.

— Ничего не понимаю, — пробормотал ошарашенный Арчер.

Боязливо поднес ладонь к пюпитру — и вновь камень выплюнул в воздух жгучую искру, которая незамедлительно впилась бедолаге в кожу. Тишину кабинета разорвал очередной болезненный вскрик Арчера. Стоит ли говорить, что моя рука продолжала лежать на книге, но я при этом не испытывала никаких неприятных ощущений.

— Чудно… — протянул Арчер. Потянулся было повторить эксперимент, но в последний момент передумал, заметив, как камень тревожно заалел.

— Если это не магия, то что? — насмешливо полюбопытствовала я. Не удержалась и добавила: — Эх ты, маг! А если бы меня разорвало на твоих глазах?

— Отойди от книги! — опомнившись, потребовал Арчер, но почти сразу осекся, осознав, насколько смешно и несвоевременно прозвучали его слова. Расстроенно вздохнул. — Впрочем, ладно, оставайся рядом. По всей видимости, на людей это охранное заклинание не действует. Только на драконов. Вот теперь, кстати, я чувствую легкий аромат магии. Но не смертельной. Думаю, я смогу разобраться, в чем тут дело…

«Передай своему жениху, что если он попробует разблокировать чары, то рискует покалечиться, — посоветовал мне внутренний голос. — Да, он прав, заклинание действительно несмертельное и настроено только против драконов. Но, поверь, мало ему не покажется. Ему может оторвать руку, а то и обе!»

Я невольно вздрогнула от этой угрозы. Перехватила ладонь Арчера, когда тот вздумал было простереть ее над пюпитром.

— Ну зачем же рисковать понапрасну? — лукаво спросила я. — Есть способ намного проще и легче.

И свободной рукой без малейших усилий раскрыла книгу.

— Умничка! — обрадовался Арчер, который, видимо, и сам опасался в очередной раз пострадать от непонятного заклинания. — Я о таком решении и не подумал.

Я пожала плечами, занятая изучением портрета на первой странице. Не было никаких сомнений, что он изображал того же человека, которого я видела на крошечной пластинке, вмурованной в оклад. Но тут незнакомец был немного старше, а его лицо излучало еще больше превосходства и самодовольства. Не буду скрывать очевидное, эта гримаса откровенно уродовала в принципе симпатичного паренька.

«Не говори ерунды!» — огрызнулся внутренний голос. Правда, теперь он звучал намного тише и с явными нотками неуверенности. Видимо, портрет слишком очевидно свидетельствовал о моей правоте.

— Найн Эдриан Жиральд, — медленно прочитала я витиеватую подпись под изображением. Посмотрела на Арчера. — Кто это?

— Имя кажется мне знакомым, — пробормотал он. — Но, хоть убей, не помню, в связи с чем я его слышал. Тем более посмотри на годы жизни. Он умер пару веков назад. Меня тогда еще и в помине не было.

Я перевела взгляд на строчку ниже. Ага, загадочный Эдриан жил с одна тысяча двести восьмидесятого года по одну тысячу триста девятый год. Получается, на момент смерти ему было всего двадцать девять лет. Мало, очень мало! Особенно для мага. Я всегда считала, что они могут жить веками, при этом не старея и не теряя разума.

«Не сыпь мне соль на рану, — хмурю проговорил внутренний голос. — Я планировал вообще не умирать, заключив соответствующую сделку со странницей в белом. Это не составило бы для меня особого труда, поскольку к тому моменту я достиг небывалых высот в изучении магического искусства, в том числе некромантии и всего связанного с ней. Но меня самым подлым образом заманили в ловушку и убили. Благо, что буквально за пару дней до гибели, словно предчувствуя, я создал этот камень и наделил его соответствующими магическими свойствами. В итоге моя душа оказалась привязана к книге. Но я поклялся…»

Замерев дыхание, я ожидала продолжения, однако его не последовало. В последний момент мой невидимый собеседник осекся, словно сообразив, что и без того сболтнул слишком много, и замолчал, горестно вздохнув напоследок.

— Оказывается, загадочный найн занимался изучением драконов, — удивленно проговорил тем временем Арчер и вслух прочитал название книги: «Вся правда и ложь о драконах. Драконы черные, сумеречные и призрачные. Существуют ли они на самом деле или же являются плодом чьего-то воспаленного воображения? Собрание мифов, сказаний и развенчание легенд».

— Теперь понятно, почему ты не сумел открыть эту книгу, — сказала я. — Видимо, глубокоуважаемый найн написал про вашу братию столько гадостей, что испугался поплатиться за это. Вот и обезопасил себя при помощи заклинания.

Арчер неуверенно пожал плечами, но возражать не стал. Лишь жестом попросил меня перевернуть страницу.

Я повиновалась, и Арчер вдруг изменился в лице. Побледнев, он впился глазами в первые же строки с таким ужасом, что мне невольно стало не по себе.

— Что такое? — обеспокоенно спросила я, озадаченно наблюдая за его реакцией.

Увы, самостоятельно прочитать написанное я не могла. По всей видимости, книга была на итаррийском языке, который я крайне плохо знала. Глаз выловил лишь парочку знакомых слов: «драконы», «глупцы», «смерть». Пожалуй, все.

— Ты была права, — медленно протянул Арчер и зло сощурился, не отрывая взгляда от книги. — Этот самый Эдриан действительно терпеть не мог драконов. Я не хочу озвучивать то, что он написал в предисловии. Это… Это слишком оскорбительно!

— Не озвучивай дословно, но хотя бы передай смысл, — попросила я, сгорая от любопытства. Арчер недовольно поморщился, и я жалобно добавила: — Пожалуйста! Ведь без меня ты бы все равно не открыл книгу!

— В общем, если не вдаваться в подробности, то тут сказано, что все драконы — суть крылатые ящерицы, низменные пресмыкающиеся, которые по развитию стоят на много ступеней позади человечества, — с явной неохотой исполнил мою просьбу Арчер. Сжал кулаки, с трудом проталкивая через пересохшее горло дальнейшие фразы: — Мол, наше единственное преимущество перед людьми — врожденные способности к магии. Но при этом мы настолько глупы, что любому магу из людей не составит особого труда перехитрить нас и заставить служить себе на благо. Однако автор предостерегает своих собратьев по колдовскому искусству от подобного сотрудничества. Драконы настолько коварны, лицемерны и жестоки по природе, что доверять им не следует. Для нас якобы не ведомы такие понятия, как «дружба», «любовь», «преданность». Поэтому, по мнению автора, все, что заслуживает дракон — это смерть. Нас надо уничтожать сразу же при обнаружении. Именно способам распознать драконов среди людей и методам их уничтожения и будет посвящена эта книга.

Последнюю фразу Арчер выкрикнул во весь голос, пылая законным негодованием. Его лицо раскраснелось от гнева, глаза цвета расплавленного золота потемнели от незаслуженной обиды. Н-да, пожалуй порадуешься, что этот самый Эдриан уже мертв, иначе, боюсь, я бы стала свидетельницей жестокой расправы над горе-писателем, осмелившимся оскорбить в лучших чувствах представителя драконьего племени.

«На твоем месте я бы не был столь уверен в этом суждении, — с нескрываемым самодовольством отозвался внутренний голос. — Не хочу тебя огорчать, но, скорее, это твоему приятелю грозила бы опасность погибнуть во время схватки со мной. Ты даже не представляешь, сколько на моем счету драконов!»

Нашел, чем гордиться! Я недовольно покачала головой. Что-то чем дальше, тем больше мне не нравится этот самый Эдриан. И с чего он к драконам привязался? По-моему, весьма милые личности.

На этом месте рассуждений я вспомнила про нейну Деяну и ее жестокие несправедливые слова, обращенные в мой адрес, и мысленно исправилась. Не все из них, конечно, мне нравятся. Но это не повод ненавидеть абсолютно всех.

«Когда я писал книгу, то был моложе и категоричнее, — с легкой ноткой грусти сообщил мне внутренний голос. — Сейчас я не склонен к подобным обобщениям. Но драконы от этого не стали нравиться мне больше. Я не спорю, среди них могут встречаться достойные представители. Возможно, твой жених относится как раз к их числу. Но на твоем месте я не спешил бы с выводами, прежде чем не узнаешь его поближе. Чудовища любят надевать маски милых и приятных в общении личностей. Иначе они не сумели бы завлечь в ловушку ни единой жертвы. И в любом случае я советую тебе прежде познакомиться с семьей жениха. Недаром говорят, что яблочко от яблони недалеко падает. Или тебе надлежит разъяснить смысл этой поговорки?»

Нет, этого мне не требовалось. Я покачала головой и опять перевернула страницу, повинуясь жесту Арчера.

Теперь он застыл над оглавлением. И чем дольше он читал, тем бледнее становилось его лицо. Под конец бедняга аж позеленел и с такой силой сжал кулаки, что костяшки побелели.

Именно в этот момент я страшно пожалела о том, что не изучала иностранные языки. Итаррия была ближайшей соседкой нашей стране — Прерисии. Пожалуй, стоило настоять, чтобы матушка сама давала мне уроки. Она в молодости несколько лет прожила в Арилье — столице Итаррии, поэтому неплохо знала этот язык.

— Все, достаточно! — процедил Арчер и отвернулся. — Закрывай книгу! Я больше не желаю читать эту мерзость. Как жаль, что я не могу вымыть себе глаза с мылом. Такое чувство, будто окунулся в чан с нечистотами.

— Что тебя так разволновало? — осторожно полюбопытствовала я, силясь отыскать какие-нибудь знакомые слова в оглавлении. Хм-м, по-моему, тут как-то слишком часто упоминается о смерти.

«Естественно, — пробурчал внутренний голос. — Моя книга посвящена способам обнаружения и убийства драконов. Ну и так… Всяких страшилок еще добавил для весомости».

— Эту книгу надо сжечь, — сухо проговорил Арчер, не торопясь ответить на мой вопрос. — Она… Она отвратительна! Этому Эдриану сильно повезло, что к настоящему моменту его уже нет в живых. Иначе его скорейшее переселение в мир мертвых стало бы вопросом чести для всех драконов!

«Собственно, полагаю, что кто-то из сородичей твоего жениха и исполнил это, — хладнокровно проговорил внутренний голос. — Я почти уверен, что меня убил представитель рода Ульер. Причем убил не в честном поединке, а подло, заманив в западню. Впрочем, как я уже говорил, драконы любят высокопарные слова, но за всеми этими высокими рассуждениями зачастую скрываются очень некрасивые поступки».

Этот надоедливо бубнящий голос начал меня раздражать. Необходимость вести сразу два диалога — мысленный, с духом погибшего Эдриана, и обычный, с разгневанным Арчером, — весьма выматывала. Да, наверное, так люди и сходят с ума. Но, по крайней мере, теперь понятно, почему Эдриан так легко согласился мне помочь войти в род Ульер. По всей видимости, вскоре мы с Арчером отправимся к его родственникам. Наверняка мой избранник еще не оставил надежду убедить свою мать переменить столь жестокое решение в отношении меня и нашей предполагаемой свадьбы. Подобные разговоры лучше вести лично. А следовательно, сам Эдриан, со всеми удобствами обосновавшийся в моей голове, получит возможность отыскать своего убийцу. Верно?

«Частично», — лаконично отозвался тот, но объяснять свой ответ не стал, надолго замолчав.

— Я отвезу эту книгу домой! — между тем продолжил бушевать Арчер. — Мои родители должны увидеть ее. Два века, прошедшие со дня смерти этого подлеца, — ничто как по драконьим меркам, так и по меркам магов из числа людей. Возможно, у него были товарищи, которые помогали ему собирать эти мерзкие лживые побасенки. Ведь проставил же кто-то в книге даты жизни и смерти мерзавца! А значит, их надо отыскать и потребовать ответа за столь грязную клевету!

— А я? — робко спросила я, дождавшись, когда Арчер замолчит, силясь отдышаться после своей разъяренной тирады и хватая воздух жадно открытым ртом.

— Естественно, ты едешь со мной! — фыркнул Арчер. — Это даже не обсуждается!

— Но твоя мать… — попыталась я напомнить ему о словах нейны Деяны, что дочери тролли не место рядом с драконами.

— Моя мать дала мне на раздумья время до дня летнего солнцестояния, — оборвал меня Арчер. — До него без малого три недели. Думаю, этого срока мне хватит, чтобы заставить ее переменить решение. В конце концов, именно ты нашла эту книгу. Уже плюс в твою сторону.

— Да, но твоя мать может решить, что именно я ее и подложила, — резонно возразила я. — Иначе как объяснить, что прежде ты ее не видел, хотя она занимает столько места в твоем кабинете.

Арчер вскинулся что-то возразить, но в последний момент осекся. С выражением крайнего замешательства потер подбородок.

— Но ведь это не ты притащила сюда книгу? — наконец, осторожно осведомился он, видимо, только сейчас сообразив о такой вероятности.

— Нет, не я, — с легкой улыбкой заверила я его. — Она же, поди, тяжеленная, как не знаю что! Да и пюпитр легким не выглядит. Я бы надорвалась, наверное.

— И все-таки странно, что я прежде ее не видел, — пробормотал Арчер, продолжая почесывать подбородок и словно не услышав мои слова. — Такая громадина… И как только я на нее не налетал все это время? Хм-м… Ну-ка, отойди от нее!

Я вздрогнула от резкого приказа, но послушно сделала пару шагов назад, прежде мягко закрыв книгу.

Арчер неожиданно округлил глаза. Затем зажмурился, потряс головой и вновь открыл их, уставившись прямо на пюпитр с книгой.

— Ничего не понимаю, — наконец, тихо прошептал он. — Книга исчезла!

— Не говори глупостей, — отозвалась я. — Она прямо перед тобой. Протяни руку — и прикоснешься. Если, конечно, не боишься опять получить разрядом по пальцам.

Но Арчер, проигнорировав мое предупреждение, уже слепо зашарил перед собой. Правда, при этом будто специально проводил рукой то выше пюпитра, то слишком в стороне.

— Ты издеваешься? — недоверчиво поинтересовалась я. — Вытяни руку прямо, опусти ее — и вот твоя пропажа.

Арчер послушно выполнил мое распоряжение, но его рука зависла на каком-то мизерном расстоянии над окладом.

— Дальше не могу, — смущенно признался он. — Воздух слишком вязкий. Отталкивает меня.

«Твой жених точно маг? — недовольно поинтересовался Эдриан? — Что-то я начал уже сомневаться в этом. Это же заклинание завесы! Элементарнейшие чары!»

— А ты что-нибудь слышал про заклинание завесы? — полюбопытствовала я у Арчера, торопясь поделиться полученным знанием.

— Ах да, конечно! — Арчер мгновенно воссиял радостной улыбкой. — И как я мог забыть про эти маскирующие чары! Теперь все понятно. На книге действительно установлена защита. Причем эта защита призвана скрыть ее именно от драконов. В принципе, это логично, учитывая ее содержимое… Но ты не дракон, поэтому без проблем увидела книгу и сумела ее открыть. И эти же чары мягко отводили меня в сторону каждый раз, когда я проходил мимо. Ну надо же! В жизни бы не догадался.

— Ну что же, одним секретом меньше, — мягко проговорила я.

Окинула кабинет взглядом и недовольно пожевала губами, силясь прикинуть, сколько сейчас времени. Я встала поздно, поэтому полдень давно миновал. А ведь я еще планировала навестить матушку и успокоить ее, что со мной все в порядке. Пожалуй, стоит отложить дальнейшее изучение сокровищ Арчера. Все равно они от меня никуда не сбегут.

— Ты обещал проводить меня домой, — напомнила я Арчеру, который по-прежнему таращил глаза на то место, где стоял пюпитр, видимо, силясь проникнуть за чары.

— И дался тебе этот разговор с матерью, — отозвался он, болезненно морщась. — Точно без скандала не обойдется! А я не люблю пустую ругань.

— Знаешь ли, моя матушка имеет полное право на выражение своего недовольства, — мгновенно окрысилась я. — На ее долю и без того выпало слишком много испытаний! Мой отец предал ее, теперь еще и единственная дочь покинула дом…

— Да ладно-ладно, — поспешил меня прервать Арчер, не дожидаясь окончания списка бед моей семьи. — Я обещал — значит, я пойду с тобой. Хотя, видит небо, это не доставляет мне ни малейшего удовольствия.

Я равнодушно пожала плечами. А это, как говорится, уже не мои проблемы. Если уж похитил себе невесту, то будь готов нести ответственность за свой поступок. Представители цивилизованного мира так не поступают!

«Скорее, небо рухнет на землю, чем драконы откажутся от своих диких традиций, — равнодушно заметил Эдриан. — Глупышка, ты даже не представляешь, с каким мерзким племенем тебе не повезло столкнуться!»

Я привычно пропустила эти слова мимо ушей. По-моему, нелюбовь Эдриана к драконам приняла какую-то патологическую форму. Но, в принципе, в этом нет ничего удивительного, если учесть то печальное обстоятельство, что один из сородичей Арчера его убил.

«И твоему жениху крупно повезло, что он родился уже после моей смерти, следовательно, не может быть к ней причастен, — подтвердил Эдриан, и в его голосе послышались кровожадные нотки. — Поверь мне, я отомщу за свою смерть, и отомщу страшно!»

Я грустно вздохнула в ответ на это заявление. Веселенькое начало дня, ничего не скажешь!

* * *

Естественно, ни Арчеру, ни мне не хотелось делать приличный крюк по дороге, поэтому, не сговариваясь, выйдя из дома мы одновременно повернули к тропке, ведущей к моему дому через кладбище.

К разговорам это место не располагало, поэтому некоторое время мы шли молча. Я с затаенной грустью разглядывала памятники, особенное внимание обращая на годы рождения и смерти похороненных. Как много людей не дожило даже до моего возраста! Обидно, должно быть, умирать так рано, в полном расцвете сил, понимая, что столько всего не увидел, не прочувствовал, не осознал…

«Ты даже не представляешь, насколько обидно и досадно, — эхом отозвался Эдриан. — Обидно даже обычным людям, хотя они и без того понимают, что отмеренные им года — ничто. Издевка богов, которые живут вечно. Но когда речь заходит о тех, кто был уверен в предстоящем бессмертии…»

И он замолчал, не завершив фразы.

Я не стала вступать с ним в спор, хотя, не скрою, меня неприятно покоробили его размышления. Такое чувство, будто смерть обычного человека кажется ему каким-то пустяком по сравнению со смертью мага. Подумаешь, ну проживет конкретно этот человек на пару десятилетий меньше. Разве это срок для вечности? А вот перед магом открывались невиданные перспективы, которые были перечеркнуты встречей со странницей в белом.

«Да, я так считаю, — непрошенно отреагировал на мои мысли Эдриан, и на этот раз в его голосе прозвучала не горечь потери, а настоящее раздражение, что я осмелилась с ним не согласиться. — Ты себе даже представить не можешь, какие у меня были планы! Я считался одним из лучших магов. Передо мной открывались блестящие перспективы. Если бы я не погиб так глупо, то, поверь, мое имя прославилось бы в веках!»

Я пожала плечами. К чему спорить о том, что могло бы произойти, но не случилось? Я не сильна в сослагательном наклонении, но одно знаю точно: все люди смертны, неважно, маги они ли нет. И, увы, смертны внезапно.

Кстати, а не в этом ли заключается причина столь откровенной ненависти Эдриана к драконам? Насколько я понимаю, последние почти бессмертны.

«Почти, но не бессмертны, — оборвал меня Эдриан. — Да, они живучие твари, но, поверь, есть множество способов исправить столь вопиющую несправедливость».

Я невольно вздрогнула от кровожадных ноток, прозвучавших в тоне моего невидимого собеседника. Затем вспомнила выражение лица Арчера, когда он читал оглавление книги, посвященной методам обнаружения и уничтожения драконов, и вздрогнула опять. Нет, стоит заметить, что чем дольше я общаюсь с Эдрианом, тем больше и сильнее он меня раздражает. Недаром мне его портрет с первого взгляда не понравился.

«Не очень-то и хотелось», — обиженно фыркнул тот и наконец-то замолчал.

Я удовлетворенно вздохнула. Вот ведь болтун мне достался! Но разговор с ним подкинул мне одну очень интересную мысль. Пожалуй, стоит обсудить это с Арчером.

— Могу я задать тебе вопрос? — негромко окликнула я дракона, который шел чуть впереди, погруженный в какие-то свои раздумья. К этому моменту мы уже миновали кладбище и углубились в лес.

— Да, конечно. — Арчер удивленно оглянулся и чуть замедлил шаг, позволяя мне догнать его. Дождался, когда я поравняюсь с ним, после чего спросил: — Что именно тебя интересует?

— Наша разница в возрасте, — прямо ответила я.

— А что в этом такого? — Арчер пожал плечами, видимо, не видя ничего страшного в том, что ему скоро должно было исполниться целых сто лет, в то время как мне было всего семнадцать с половиной. — Да, я старше тебя, но это лишь формально. Для драконов время течет совсем по-другому. Поэтому в пересчете на человеческие года мне около двадцати пяти. По-моему, не такая уж и огромная разница.

— Я не про это! — Я махнула рукой, отогнав очередного слишком настойчивого комара, которые особенно зверствовали во влажном сумраке леса. — Я про то, что драконы, по всей видимости, очень долго живут. А я — человек, — подумала немного и исправилась: — Ну, не совсем человек, как оказалось, но все-таки. Твой возраст для меня — это нечто запредельное! Только единицы из людей достигнут этого возраста, и подавляющее большинство из них будет магами. Вот я и хочу спросить: лет через пятьдесят или чуть больше ты овдовеешь. А как же твои слова по поводу того, что дракону истинная любовь дается лишь однажды в жизни? Неужели ты будешь вынужден остаток дней своих жить лишь воспоминаниями?

— А ты настолько волнуешься обо мне? — вопросом на вопрос ответил Арчер и лукаво подмигнул мне.

— Нет, я беспокоюсь прежде всего о себе, — прямо ответила я. Лицо дракона обескураженно вытянулось, видимо, он не ожидал от меня такой честности, и я поспешила добавить: — Мало того, что людям отмерено не так много лет жизни, так мы еще и быстро стареем. Получается, лет через двадцать ты останешься таким же симпатичным парнем, а я уже перешагну через порог молодости в зрелость. А что потом? С каждым прожитым днем я буду приближаться к неминуемой встрече со странницей в белом, отражение в зеркале рано или поздно перестанет меня радовать. И тем досаднее мне будет видеть, что ты практически не меняешься от дыхания времени.

— Этого не случится, — поспешил заверить меня Арчер и тут же отвернулся, с преувеличенным вниманием сосредоточив свой взор на лесной тропке, словно боялся запнуться о какой-нибудь узловатый корень дерева, выступающий из-под земли.

Я выжидающе вздернула бровь, показывая, что так просто он не отделается. Мне нужны разъяснения!

— Наша свадьба будет не совсем обычным событием с человеческой точки зрения, — неохотно проговорил Арчер после долгой паузы, осознав, что я упрямо продолжаю смотреть на него в ожидании объяснений.

И опять замолчал, теперь ради разнообразия уставившись куда-то вверх. Видимо, на сей раз его заинтересовала форма облаков, неспешно проплывающих над нашими головами.

— По-моему, я должна знать детали столь занимательного мероприятия, — обманчиво мягко проговорила я, осознав, что на сей раз Арчер намерен молчать до последнего.

— Да, я понимаю, — очень тихо отозвался он и почему-то виновато сгорбился, опасаясь лишний раз взглянуть на меня.

Я раздраженно фыркнула себе под нос. Мне что, каждое слово из него клещами придется вытягивать?

«Клещи — крайне ненадежное средство, чтобы разговорить дракона, — неожиданно оживился в моей голове Эдриан, получив наконец-то законный повод поделиться своими обширными знаниями. — Есть куда более действенные способы…»

Цыц! Меня передернуло от отвращения, когда я осознала, что Эдриан говорит о пытках. Ну и собеседничек мне достался. Аж холодная дрожь по телу при мысли о том, откуда он все это знает.

«Подумаешь, — обиженно протянул Эдриан. — Какая неженка мне досталась! Вот увидишь: когда ты узнаешь драконье племя поближе, то поймешь, что по-другому с ними и нельзя. Драконы — это исконные и самые серьезные враги человечества. Интересно, что ты скажешь, когда Арчер наконец-то поведает тебе великую тайну о том, в чем же заключается этот таинственный ритуал. Готов поспорить на что угодно: он так мнется потому, что ничего хорошего тебе это не сулит».

Беда была в том, что я не могла не согласиться с Эдрианом, хотя мне этого очень и очень не хотелось делать. Чем дольше и упорнее Арчер уходил от ответа на простой, в общем-то, вопрос, тем больше не по себе мне становилось.

— Арчер, — нехорошим тоном протянула я, и мой вроде как жених вздрогнул и еще ниже склонил голову, — и все-таки: что такого особенного будет в нашей свадьбе?

— Давай отложим этот разговор на потом, — жалобно попросил Арчер. Затараторил, заметив, как я грозно нахмурилась: — Пожалуйста, Тами! Честное слово, я все тебе расскажу! Пойми… Это не так просто и займет много времени. Поверь, не самая лучшая затея беседовать о подобных вещах по дороге. Мало ли кто может услышать…

И он грозно нахмурился, прежде демонстративно оглядевшись вокруг.

Я скептически хмыкнула и в свою очередь повела головой из стороны в сторону. Ну и где эта толпа подслушивающих? Прям так и вижу, как они залегли вдоль обычной лесной тропинки с целью выведать секреты драконьего бракосочетания. Чушь какая-то!

Арчер, видимо, и сам понял, что придумал крайне неубедительную причину не отвечать на мои расспросы, потому как припустил вперед с удвоенной скоростью. Мне в свою очередь пришлось практически бежать, чтобы не отстать от него. Волей-неволей я замолчала, сберегая дыхание. Но в уме сделала себе пометку: при первом же удобном случае вернуться к обсуждению столь животрепещущего вопроса.

Достаточно скоро тропинка, по которой мы шли, сделала последний резкий поворот и вывела нас на лесную опушку. Отсюда оставалось всего ничего до моего дома.

«До дома моей матери, — мысленно исправилась я, покосившись на хмурого Арчера, у которого явно испортилось настроение после учиненного мною допроса. — Ведь по всему выходит, что вскоре у меня будет другое жилище».

Раздался сдавленный смешок Эдриана, и я напряглась, ожидая очередных ядовитых замечаний от этого драконоборца, прочно обосновавшегося в моем сознании. Однако он промолчал, и я немного расслабилась. Итак, сейчас мы пройдем берегом озера, откуда Арчер, собственно, меня и похитил. А там останется всего несколько шагов до ограды имения…

— А почему ты не воспользовался своими умениями дракона и не перенес нас сюда в мгновение ока? — поинтересовалась я у Арчера, который поспешил воспользоваться небольшой передышкой и как раз стирал носовым платком выступившую испарину.

Хотя солнце уже повернуло на закат, но дневной жар еще и не думал униматься. Да, стоило признать: начало июня в этом году выдалось по-настоящему знойным.

Стоило только вопросу слететь с моих губ, как я осознала, что опять по незнанию завела разговор, который по непонятным причинам неприятен Арчеру. Его лицо мученически сморщилось, будто его внутренности скрутило болезненным спазмом. Ого! Какой мне чувствительный дракон, однако, достался. Даже не знаешь, что спросить, дабы не обидеть его при этом.

— В этом не было крайней необходимости, — наконец, выдавил он, почти не размыкая губ.

Я удивленно вздернула бровь, показывая, что не понимаю. Ну и что? Стоило кормить комаров и идти сюда под палящим солнцем около часа, если можно было прищелкнуть пальцами и в мгновение ока перенести нас сюда.

«Я в курсе, что так называемые сумеречные драконы не любят использовать свои способности без особой на то нужды, — извиняющимся тоном проговорил Эдриан, словно вопрос был так же адресован и к нему. — Я не имею в виду магический дар. Я говорю именно про возможности к мгновенному перемещению, которые каким-то образом связаны с тенями. Но никогда не задумывался, почему. А по всей видимости — стоило бы. Глянь, как твой дружок напрягся».

Эдриан был прав. Арчер продолжал всячески демонстрировать, как сильно ему не понравился мой вопрос. Он так старательно хмурился и тяжко вздыхал, что мне даже стало его немного жалко.

— Ты опять хочешь предложить мне отложить этот разговор на потом? — неохотно пришла я ему на помощь, подумав, что иначе мы еще битый час простоим здесь, пока Арчер будет силиться придумать что-нибудь.

— Да! — радостно вскинулся тот и тут же сник, когда перехватил мой недовольный взгляд. Понурился и грустно проговорил, пристально разглядывая свои запыленные после дороги сапоги: — Тами, я понимаю, как некрасиво это выглядит со стороны. Безусловно, ты имеешь полное право задавать любые вопросы, какие только взбредут тебе в голову. А я обязан ответить на них со всей прямотой и честностью. Ведь совсем скоро мы станем половинками одного целого, а следовательно, между нами не должно остаться никаких недоговоренностей и секретов. Но мне надо подготовиться к этому.

— Звучит несколько устрашающе, — вымученно пошутила я и заулыбалась, ожидая, что Арчер с готовностью рассмеется, и тем самым неловкая и пугающая ситуация будет разрешена. Но мой жених отвел взгляд, чем породил в моей душе целую бурю сомнений и вполне резонных опасений. Легенды гласят, будто драконы похищают девушек лишь для одной цели — чтобы полакомиться их мясом. Так ли они не правы? Не обнаружу ли я в итоге, что угодила в плен к настоящему чудовищу, который до поры до времени будет скрывать свое истинное лицо под маской трогательного милого паренька?

«Вот, теперь мне твои рассуждения нравятся, — довольным эхом прозвучал в моей голове голос Эдриана. — Никому нельзя верить. Особенно драконам. Кстати, человеческим мясом они не питаются, по этому поводу можешь быть спокойна. Тебе не грозит стать главным блюдом на собственной же свадьбе. Но не спеши радоваться. Грязных секретов и темных тайн у этого племени хватает».

А в следующее мгновение Арчер вдруг ловко перехватил мою руку и притянул меня к себе, словно не заметив моего сопротивления. Тыльной стороной ладони ласково провел по моей щеке и прошептал:

— Клянусь своей тенью, что все расскажу тебе! Тами, честное слово, ты можешь доверять мне. Я скорее откажусь от своих крыльев, чем вольно или невольно причиню тебе вред.

Затем он наклонил голову чуть ниже, и его теплое дыхание коснулось моих губ. Я замерла, чувствуя себя крайне неловко и неуверенно. Неужели Арчер сейчас поцелует меня? Ой, как-то я не готова к подобному. Но почему-то абсолютно уверена, что мне обязательно понравится! И приятная дрожь пробежала по моему телу. Я с готовностью закрыла глаза и потянулась вперед…

«Эй, немедленно прекрати это безобразие! — внезапно с непередаваемым ужасом завизжал в моей голове Эдриан. — Когда я обещал помочь тебе, то не думал, что ты примешься целоваться с драконом! Все, что ты чувствуешь — чувствую и я. А я не хочу участвовать в подобном! В конце концов, я мужчина! Это какое-то извращение, и я не желаю участвовать…»

А в следующее мгновение Арчер все-таки поцеловал меня, и отчаянные вопли Эдриана захлебнулись в жалобно-протяжном стоне. Бедняга драконоборец, волею случая попавший в мое сознание, выдал прочувственную и явно ругательную тираду на итаррийском, которого я по счастью не знала, после чего затих, видимо, осознав свое бессилие что-либо изменить.

Поцелуй длился и длился. Я чувствовала себя так, будто мое сознание покинуло тело. Колени превратились в горячий кисель. Если бы Арчер не обнимал меня, то, наверное, я осела бы к его ногам бесформенным кулем.

— Все будет хорошо, — наконец, прошептал Арчер, оторвавшись от моих губ. Легонько тронул их подушечкой большого пальца и улыбнулся, глядя мне в глаза: — Верь мне.

Я опустила голову, ощутив, как щеки, лоб и даже нос начинают предательски пылать после этой сцены. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько странно. С одной стороны, я готова была прыгать и кричать от восторга, но с другой, почему-то очень страшилась посмотреть в глаза Арчера. А вдруг в глубине души он потешается над моей неопытностью? Вдруг готов рассмеяться и заявить, что никогда прежде не встречал девицу, которая настолько не умеет целоваться?

«Было бы чего уметь, — мрачно отозвался Эдриан. Вздохнул и с нескрываемым отвращением продолжил: — Какой все-таки гадостью порой занимаются люди! Весь этот обмен слюной и прочими жидкостями организма… Это же крайне негигиенично и вообще… Фу!»

Ага. Я украдкой хмыкнула себе под нос. Сдается, мой навязчивый собеседник умер в самом расцвете сил, так и не познав всех прелестей плотской любви.

«И совершенно не жалею об этом! — с вызовом заявил Эдриан. — Я был занят намного более важными делами!»

Угу, собирал всяческие побасенки про драконов. Очень увлекательное занятие, ничего не скажешь! Лучше бы завел себе семью и детишек. Глядишь, и прожил бы долгую и счастливую жизнь.

— Пойдем. — В этот момент Арчер легонько тронул меня за руку, видимо, подумав, что я молчу из-за слишком сильного потрясения после поцелуя. Естественно, откуда ему знать, какие напряженные споры ведутся в моем разуме. — Раз уж решили навестить твою матушку, то вперед. Хотелось бы вернуться домой засветло, а разговор с нею наверняка займет много времени.

Я кивнула и послушно двинулась за ним. Одно радует — целоваться мой жених умеет, и умеет хорошо. Надеюсь, что и остальное у него получается так же неплохо.

И я в очередной раз покраснела, подумав о первой брачной ночи.

«А я в свою очередь очень надеюсь, что к тому моменту уже покину твое сознание, — ворчливо заметил Эдриан. — Не имею ни малейшего желания быть третьим на вашем супружеском ложе».

* * *

Совсем скоро перед нами оказался изрядно покосившийся забор. В некоторых местах он так опасно накренился, что грозился в любой момент обвалиться. Н-да, если бы кто-нибудь решил ограбить наш дом, то ему не составило бы ни малейшего труда преодолеть столь смехотворную преграду. Тем более что калитка, как и обычно, впрочем, оказалась распахнутой настежь.

— Надо бы сказать матушке, чтобы была осторожнее, — чуть слышно пробормотала я себе под нос. — Теперь, когда отец покинул дом, а я больше не живу с ней…

Я осеклась, перехватив взгляд Арчера. Тот посмотрел на меня так, будто я сказала нечто в высшей степени веселое.

— А что такого? — Я удивленно вздернула брови, не понимая, что не так в моих рассуждениях. — Из слуг в нашем доме осталась лишь старушка Альба. Вряд ли она сумеет дать должный отпор грабителям и прочему отребью. Знаешь ли, одинокая женщина, проживающая в столь уединенном месте…

— На твоем месте я бы волновался не за мать, а за того бедолагу, который имел бы глупость сунуться к ней в дом без приглашения, — оборвал меня Арчер, загадочно усмехнувшись.

— Почему? — продолжала я недоумевать.

— Запах, — обронил тот и демонстративно поморщился. — Запах черной магии стал сильнее. Тами, не обижайся, пожалуйста, и не принимай это на свой счет, но окрестности твоего бывшего дома буквально смердят тухлым мясом. Я уверен, что всего несколько часов назад тут кто-то провел очень и очень нехороший ритуал.

— Я тебе не верю! — отчеканила я, гордо задрав нос. — Моя матушка никогда бы не стала заниматься подобным!

— Значит, этим занимается служанка. — Арчер пожал плечами. — Ведьмы любят маскироваться под благообразных старушек.

Я невольно вздрогнула. А что, если Арчер прав? Альба мне никогда не нравилась. Она не упускала случая, чтобы за малейшую провинность хорошенько надрать мне уши, пользуясь тем, что родители редко обращали внимание на мое существование. Но тогда получается, что моя матушка могла пострадать!

— Пойдем быстрее! — От нетерпения я едва не затанцевала на месте, неимоверным усилием воли поборов желание немедленно броситься вперед.

— Не волнуйся, — снисходительно обронил Арчер. — Я не чувствую запаха крови. С твоей матушкой наверняка все в порядке.

Я нахмурилась. Как-то странно получается. В таком случае чем черная магия отличается от любой другой? Разве не человеческими жертвоприношениями?

«Не всегда, — оживился в моем сознании Эдриан. — Видишь ли, черная магия — это своего рода эвфемизм…»

А это еще что за зверь? Я удивленно фыркнула себе под нос, мысленно перекатывая незнакомое слово по слогам. Эв-фе-мизм. Звучит, как ругательство.

«Эй, как можно быть такой необразованной? — посетовал Эдриан, осознав, что я его не слушаю. — Итаррийский язык ты не знаешь, хотя живешь буквально на границе. А теперь еще оказывается, что и простейшие понятия тебе недоступны. Ох, и нелегко тебе придется в драконьем семействе, раз ты твердо решила стать одной из рода Ульер. Эти спесивцы вряд ли откажут себе в удовольствии лишний раз посмеяться над тобой, если ты ляпнешь что-нибудь не то в их присутствии».

Я мгновенно насупилась, покоробленная насмешливым тоном моего постоянного невидимого спутника. Да, родители не занимались моим воспитанием и образованием. Чтобы нанять частного учителя, необходимы были деньга, которых в нашей семье никогда не хватало. А обучать меня самостоятельно… Думаю, им было просто лень тратить на это время. Хорошо хоть соизволили научить меня читать. А потом я черпала обрывки знаний из книг, собранных в семейной библиотеке. Увы, пополнением этой коллекции занималась исключительно матушка, которая интересовалась лишь любовными романами. Как будто я в этом виновата!

«Ладно, не дуйся, — миролюбиво протянул Эдриан, полностью удовлетворившись моим объяснением. — Я уже понял, что родители у тебя были те еще фрукты. Ну, твоему отцу глупо предъявлять какие-либо претензии. Тролли редко обращают внимание на дочерей, если, конечно, их никто не обижает. Но в чем причины такого поведения твоей матушки? Честное слово, сам сгораю от нетерпения — так хочется увидеть ее. Если она действительно колдунья…»

Эвфемизм. Я тряхнула головой, заставив словоохотливого Эдриана вспомнить о первоначальной теме разговора. Что это за зверь такой?

«Эвфемизм — это нейтральное по смыслу слово, которым принято заменять всевозможные ругательства, — послушно пояснил мне Эдриан. — А еще эвфемизмами замещают выражения, которые не принято использовать в обществе. И необязательно неприличные. Когда говорят „черная магия“, то имеют в виду ритуалы, направленные на служение Альтису. Сама знаешь, что имя бога мертвых лучше не поминать всуе. Как говорится, здоровее будешь, а то вдруг услышит и решит, что ты его призываешь. Но далеко не каждый ритуал или обряд заканчивается жертвоприношением. Некоторые просьбы бог мертвых выполнит и за меньшую цену».

— Понятно, — чуть слышно протянула я.

— Что именно тебе понятно? — Арчер, который к этому моменту уже остановился около крыльца, удивленно обернулся ко мне.

— Ты думаешь, что моя матушка или служанка поклоняются богу мертвых, — скорее утвердительно, чем вопросительно протянула я.

— Я в этом уверен, — мягко исправил меня Арчер. Помолчал немного и осторожно добавил, тщательно выбирая каждое слово: — Знаешь, бог мертвых — такой же бог, как и остальные. Да, обычно за свою помощь он берет плату кровью и смертями невинных, но, говорят, некоторые умудряются проскользнуть по тонкой грани между добром и злом, не сорвавшись при этом в пропасть. Боги дают лишь силу. Это люди решают, как именно ее применить.

«Еще одно доказательство, что драконы испокон веков были на шаг ближе к мраку, чем обычные люди, — мрачно проговорил Эдриан. — Лицемеры! Прилюдно с презрением морщат нос — фу, фу, фу, как воняет эта черная магия! А потом ведут такие речи. Да в мои времена даже за меньшую попытку оправдать служение Альтису отправляли на костер!»

— А ты сам-то веришь в то, о чем говоришь? — спросила я Арчера, настороженная какими-то странными горькими нотками в его голосе.

Тот некоторое время молчал, расковыривая носком сапога землю. Затем поднял на меня взгляд и покачал головой.

— Нет, — обронил он.

После чего отвернулся и неспешно принялся подниматься по ступенькам на крыльцо.

Он уже достиг входной двери, а я еще стояла внизу и задумчиво смотрела в пустые окна дома, силясь заметить хоть за одним из них движение. Такое чувство, будто мое бывшее жилище вымерло. Неужели ни матушка, ни Альба не заметили нашего прихода? Хотя с другой стороны, что в этом странного? Альба наверняка прилегла отдохнуть после обеда. Все-таки возраст дает о себе знать. А матушка… Льет слезы по предавшему ее мужу и дочери, выбравшей столь непростой момент для ухода из дома.

— Тамика? — негромко окликнул меня Арчер, нерешительно взявшись за дверной молоток. — Ты идешь?

Я глубоко вздохнула, набрав полную грудь воздуха, а потом с шумом его выдохнула. В последний раз покосилась на мертвые окна дома и легко взбежала по ступенькам, торопясь присоединиться к Арчеру.

Тот дождался, когда я встану рядом с ним, после чего решительно постучался. Этот звук, многократно усиленный входными чарами, отразился жалобным дребезжанием в оконных стеклах, после чего все стихло.

Я передернула плечами. Почему-то показалось, что на нас с любопытством посмотрел кто-то невидимый. Нет, зла в этом взгляде не было, но и добра тоже. Только легкое раздражение от того, что мы нарушили чей-то покой.

Прошла минута, затем еще одна. Дом по-прежнему высился перед нами, погруженный в зловещую тишину. Даже птицы почему-то не пели.

— Странно, — пробормотал Арчер и постучал опять.

Я нерешительно переступила с ноги на ногу и на всякий случай встала поближе к жениху. В конце концов, он мужчина, к тому же дракон, не говоря уж о том, что и маг. Значит, сумеет защитить меня в случае чего. Ну, по крайней мере, я на это надеюсь.

И опять никто не поспешил выглянуть на настойчивый стук. Я несколько раз нервно сжала и разжала кулаки. Ох, не нравится мне все это! Даже если предположить, что матушка уехала в город по делам, то все равно остается вопрос, куда делась Альба. Из-за возраста она уже давно не сопровождала мою мать в ее поездках и прогулках по округе.

— Не нравится мне это, — в унисон моим мыслям проговорил Арчер. Недовольно сжал губы и вновь потянулся было к молотку.

Однако именно в этот момент входная дверь тихонько скрипнула и приоткрылась, будто от сквозняка. Беда была лишь в том, что я знала — это невозможно. Из-за весенних дождей дерево впитало в себя много воды, косяк разбух, поэтому необходимо было приложить немало усилий, чтобы попасть в дом. Отец давно обещал исправить это, но у него, как и обычно, впрочем, постоянно не хватало времени, а скорее — желания, улаживать мелкие хозяйственные проблемы. И уж тем более он не стал бы этим заниматься теперь, когда его брак с моей матерью фактически завершился.

— Как-то все это очень странно, — задумчиво протянул Арчер, не торопясь воспользоваться этим безмолвным приглашением.

— Не то слово, — коротко обронила я, хмурясь все сильнее и сильнее.

Было видно, что Арчеру очень не хотелось заходить в дом. Но озвучить свой страх он не мог из-за боязни показаться трусом в моих глазах.

— Ну что же, — наконец, с напускной бравадой проговорил он, правда, при этом в его глазах продолжал мерцать испуг, — я пошел внутрь. А ты подожди меня на крыльце.

— Вот еще! — мгновенно оскорбилась я. — Это мой дом! Поэтому, естественно, я пойду с тобой!

— Это может быть опасно! — возразил Арчер, хотя мне почудилось в его тоне некоторое облегчение. По всей видимости, ему самому не хотелось отправляться на изучение загадочной тишины дома в одиночку.

— Прежде всего это может быть опасно для тебя, — с усмешкой проговорила я. Арчер недоуменно вскинул брови, явно не понимая, о чем речь, и я пояснила: — Мало ли как отреагирует моя мать при виде тебя. Между прочим, ты вроде как похитил ее единственную дочь. Уверяю тебя, моя мать, как и твоя, скора на расправу. Она происходит из третьего сословия, так что не побоится за свою репутацию и вполне способна вступить с тобой в рукопашную.

— Драться с женщиной — ниже моего достоинства! — Арчер обиженно задрал нос.

— Тогда она тебя поколотит, — весело заключила я. — Причем, уверяю, отделает как надо. Вон, моей бабушке со стороны отца пришлось обращаться к целителям после их последней стычки. Так что сам выбирай.

— Не пристало дракону ходить в синяках, к тому же полученных от женщины, — тихо пробормотал Арчер, словно разговаривая сам с собой. — А дать отпор… Как-то это некрасиво и не по-мужски, что ли. Боюсь, пока я объясню твоей матушке, что не желал и не желаю тебе никакого зла, она успеет исколошматить меня. Если, конечно, ты не лукавишь, говоря про ее нрав.

— Это чистая правда! — заверила его я. Улыбнулась и потрепала парня по плечу, в душе уже празднуя победу. — Так что лучше тебе смириться. Я иду с тобой.

— Хорошо, но вперед не высовывайся, — пробурчал Арчер. Заколебался на миг, но все же добавил: — И если я крикну — беги! — немедленно выполняй мой приказ. Ясно?

Я кивнула в ответ, силясь сдержать улыбку: Понимаю, что она выглядела бы неуместной в этой ситуации, однако приготовления Арчера меня почему-то забавляли. Я была не в силах поверить, что в доме моей семьи нас могут ожидать какие-то опасности. В конце концов, я прожила здесь почти восемнадцать лет. Не могу сказать, чтобы они были счастливыми и безоблачными, но все же за это время мои родители ни разу не позволили себе ничего дурного или выходящего за рамки по отношению ко мне. Да, они редко обращали на меня внимание, но равнодушие — не самый страшный грех. Порой детям приходится пройти через намного более серьезные испытания, на которые их обрекает жестокость родных.

— Идем, — почти не разжимая губ, бросил Арчер. Его тень, вольготно разлегшаяся на крыльце, в этот момент как-то резко подобралась, став похожей на силуэт парящей в небесах птицы. И мой жених первым вошел в дом.

Я проскользнула в прихожую вслед за ним. Настороженно принялась озираться. Оконные ставни, несмотря на то, что до вечера было еще далеко, оказались закрыты, поэтому здесь царил полумрак. При всем своем горячем желании я могла различить лишь очертания предметов. Почему-то их было слишком много для этого крохотного помещения. Да, я прекрасно знала, что в нашем доме никогда не наблюдалось идеального порядка, но до сегодняшнего дня вещи все-таки не валялись прямо на полу.

— Демоны! — вполголоса выругался Арчер, споткнувшись обо что-то впотьмах.

— Такое чувство, будто кто-то собирался в спешке, — проговорила я, безрезультатно щелкая пальцами.

Шар, обычно плавающий здесь под потолком и должный осветить все вокруг, наотрез отказывался повиноваться моему безмолвному приказу. Наверное, его энергия окончательно иссякла. Впрочем, ничего странного в этом как раз нет. Я давно удивлялась тому, что он еще работает — по моим подсчетам, запас энергии в нем должен был истечь еще год назад. Досадно. Купить новый стоит целое состояние. Вряд ли матушке будет это под силу.

— Прибегнем к магии, — с несколько угрожающей интонацией сказал Арчер, и тотчас же перед ним запылал крохотный лепесток живого пламени, созданный небрежным жестом руки.

Я с нескрываемой завистью вздохнула. Эх, как все-таки досадно быть свидетельницей того, чего сама при всем желании повторить не сможешь! Ну почему я родилась без колдовского дара? Будь он у меня, моя жизнь была бы куда проще.

«Ну не сказал бы, — несогласно пробурчал Эдриан. — У любой способности, неважно, врожденной или приобретенной, есть как положительные стороны, так и отрицательные. Да, многие люди мечтают стать магами. Но при этом они не догадываются, сколько опасностей и ограничений несет в себе этот дар, который подчас становится настоящим проклятьем».

Я недовольно тряхнула головой, не особенно вслушиваясь в мрачное бормотание Эдриана. Естественно, у него есть одна очень веская причина, чтобы так говорить. Он ведь погиб в весьма молодом возрасте. И я не сомневалась, что его убили именно из-за способностей к магии. Но с другой стороны, я более чем уверена, что он сам виноват. Не надо было злить драконов. Насобирал про них всяческих небылиц, призывал уничтожать при первой же возможности. Вот, наверное, у кого-нибудь из сородичей Арчера нервы и не выдержали. Сам создал себе проблемы — сам же за них расплатился.

«Ага, значит, ты тоже думаешь, что меня убил кто-то из драконов!» — возликовал Эдриан, услышав мои рассуждения.

Я неопределенно пожала плечами. Что скрывать очевидное, драконы — одна из возможных кандидатур. Вспомнить хотя бы, как гневно Арчер отреагировал на книгу. Но вряд ли только у драконов были резоны убивать молодого амбициозного мага. Почему-то я не сомневалась, что за свою короткую жизнь он умудрился обзавестись достаточным количеством врагов.

«Да, признаюсь, мой характер оставлял желать лучшего, поэтому недоброжелателей у меня хватало, — не стал отнекиваться Эдриан. Помолчал немного и добавил: — Но из всей этой братии лишь драконы наиболее подлые, чтобы ударить в спину».

И опять я тряхнула головой, пытаясь заставить надоедливый голос замолчать. Все, хватит! У меня есть заботы поважнее, чем выслушивать догадки Эдриана по поводу того, кто и по какой причине его убил.

Весь этот мысленный диспут занял у нас не более минуты, за которую Арчер успел осмотреть прихожую. Окинула ее любопытствующим взглядом и я. Хм-м… Действительно, такое чувство, будто тут кто-то в спешке собирался. На полу в беспорядке раскидана одежда и обувь, как летняя, так и зимняя. Один чемодан, опасно вспухший от содержимого, полностью собран и стоит около лестницы, ведущей на второй этаж. О другой, раскрытый настежь, и споткнулся Арчер.

— Странно, — пробормотал дракон. Присел на корточки, внимательно осматривая содержимое чемодана. — Платья, книги… Сдается, кто-то действительно собирается уезжать.

Я лишь расстроенно всплеснула руками. Ничего не понимаю! Неужели Альбе надоело работать за одну еду и хорошее отношение к ней, и она наконец-то взяла полный расчет? Но я тут же отказалась от этой мысли, внимательно посмотрев на одежду. Нет, все эти наряды принадлежат моей матери, а не старушке-служанке. Тогда что происходит?

— Ничего не понимаю! — прошептала я.

Арчер нахмурился, открыл было рот, видимо, собираясь меня о чем-то спросить, но не успел. В этот момент на втором этаже громко хлопнула дверь, и громкий женский голос, в котором я с легкостью опознала материнский, вопросил с незнакомыми мне прежде томными интонациями:

— Милый, это ты пришел? Почему тогда не поднимаешься?

Милый? Я недоуменно нахмурилась, но почти сразу расплылась в радостной улыбке. Мои родители все-таки помирились! Видимо, когда отец вернулся вчера домой, чтобы рассказать о моих приключениях, то…

Додумать эту мысль я не успела. В следующее мгновение на лестнице появилась матушка, которая, видимо, устала ждать ответа.

— Милый? — вопросительно повторила она, щурясь, поскольку отблеск созданного при помощи магии огня бил ей прямо в глаза. — Это ты?

При всем своем горячем желании я не могла ответить ей, в буквальном смысле слова онемев — настолько ошеломил меня ее вид.

Моя матушка в обычной жизни предпочитала скромные платья, выбирая наряды в основном темных тонов. Она не объясняла свой вкус, да это было и не надо. Я без того прекрасно понимала, что у нашей семьи мало денег на излишества. Матушка могла позволить себе заказать у портного новый наряд всего пару раз в год, да и то после долгого и нудного брюзжания отца о том, что она его разоряет. Но сейчас я ее не узнавала.

Рядом гулко сглотнул Арчер, доказав своей реакцией, что мне не почудилось все это. На матушке было полупрозрачное кружевное платье. Низкий лиф, украшенный светлой вышивкой, почти не скрывал все еще высокой и упругой груди, вызывающе красный кушак перехватывал тонкую талию. Матушка стояла, чуть выставив в сторону ногу, поэтому я видела, что на подоле платья к тому же есть совершенно неприличный разрез, заканчивающийся на середине бедра. И внезапно меня пронзила жуткая догадка. А вдруг горе от ухода отца настолько потрясло матушку, что она повредилась рассудком и вышла встречать гостей в ночной сорочке?

— О небо! — сипло пробормотала я, осознав, что пауза несколько затянулась. — Матушка, с тобой все в порядке?

— А, Мика. — Матушка как-то странно хмыкнула, не выказав ни малейшего удивления от моего появления. — Это ты. Что ты тут забыла?

Я ожидала чего угодно: слез радости, гнева, обращенного на Арчера как на моего похитителя. Но к такому вопросу, высказанному с изрядной долей равнодушия и холода, оказалась не готова.

— Как это — что я тут забыла? — чуть запинаясь, переспросила я. — Матушка, вообще-то…

— Вчера вечером заходил твой отец и предупредил, что тебя вроде как похитил дракон, — чуть повысив голос, перебила меня мать, не дав закончить фразу. Перевела взгляд на Арчера, который самым наглым образом ошеломленно пялился на нее, будто впервые увидел настолько неодетую женщину. И я, не удержавшись от вполне законного негодования, с силой двинула ему локтем под ребра, от чего бедняга жалобно охнул и скривился от боли.

— Слюни подбери! — злым свистящим шепотом посоветовала я ему, пока Арчер жадно хватал открытым ртом воздух после моего подлого удара. — Это все-таки моя мать!

— Прости, Тами, — виновато проговорил Арчер и тут же с преувеличенным вниманием уставился себе под ноги, буркнув напоследок: — Просто я как-то не ожидал…

— Ага, а вот и тот самый дракон, — еще более холодно произнесла матушка, от внимания которой не ускользнула эта крохотная сценка. Арчер вздрогнул и нагнул голову еще ниже, опасаясь даже на миг поднять ее и вновь взглянуть на мою мать, а та тем временем продолжила с нескрываемым раздражением: — Мика, что ты опять натворила? Неужели настолько дурно вела себя, что дракон решил вернуть тебя в отчий дом?

Настал мой черед немо разевать рот — настолько меня поразил вопрос матери.

— О небо, а так все хорошо складывалось! — возмущенно фыркнула матушка, словно не заметив моей реакции. — До долгожданной свободы оставался всего шаг. Эх, надо было уезжать еще вчера. Искала бы ты тогда ветра в поле. Говорила этому дурню — собирайся быстрее. А он все убеждал, что теперь торопиться некуда.

— Какому дурню? — сипло выдавила я из перехваченного спазмом горла.

И тотчас же я услышала чьи-то торопливые шаги. Кто-то стремительно взбежал по ступенькам крыльца и остановился на пороге распахнутой настежь двери. Нас с Арчером накрыла чья-то тень. А еще через мгновение я услышала приветственное:

— Дорогая, я пришел!

Беда была в том, что этот голос не принадлежал моему отцу.

Я очень медленно повернулась. Со свистом втянула в себя воздух, увидев незнакомого мужчину. Высокий, темноволосый и синеглазый, он стоял в нескольких шагах от меня и Арчера и с удивлением нас разглядывал, видимо, не ожидая встретить здесь никого постороннего.

— А, это ты, Мика, — вдруг проговорил он и скривился. Недовольно покачал головой, буркнув себе под нос: — Так и знал, что мы рано радовались. Даже дракон с тобой не ужился.

— Мы знакомы? — хрипло спросила я.

Мужчина как-то криво ухмыльнулся, а Арчер вдруг тронул меня за локоть и кивком указал на его тень.

Увиденное настолько поразило меня, что я крепко зажмурилась и как следует потрясла головой, силясь развеять наваждение. Затем осторожно открыла один глаз и опять посмотрела на тень незнакомца.

Она принадлежала не ему, а Альбе. В силуэте явственно угадывалась сгорбленная от старости фигура женщины, тяжело опирающаяся на клюку.

— Но… Как? — пробормотала я, уставившись на столь непонятную и чудную картину.

— Что — как? — резко переспросил меня незнакомец. Затем проследил за направлением моего взгляда и понятливо хмыкнул. — А, вижу, твой дракон научил тебя видеть сумеречный мир.

— Я ничего не понимаю, — чуть слышно пробормотала я и невольно прижалась к Арчеру. Почему-то захотелось расплакаться навзрыд.

Тот опустил руку на мою талию, обнимая, и от этого уверенного прикосновения мне моментально полегчало. Даже дурное предчувствие, которое терзало мое несчастное сердце, немного отпустило, давая мне передышку.

— Что именно ты не понимаешь? — недовольно осведомилась матушка, неспешно спускаясь по лестнице.

И опять я самым неприличным образом удивленно открыла рот, уставившись на ее тень, поскольку она принадлежала не человеку. Но кому? Я никак не могла подобрать определение этому чудному созданию, которое то расправляло крылья и становилось похожим на птицу, то как-то опадало и словно плавилось, оседая в подобие паука с неправдоподобными длинными и тонкими конечностями.

— Кто это? — спросила я у Арчера.

— Я — из рода арахний, моя милочка, — отозвалась матушка, без особых проблем поняв, что я и меда в виду.

Арчер продолжал обнимать меня, поэтому я почувствовала, как он вздрогнул всем телом от этого признания.

— Арахния? — пробормотал он. — Но разве вы существуете?

— Еще как существуем, дракон. — Матушка показала в широкой улыбке все свои белоснежные зубы. Небрежно взбила волосы, позволив им тяжелой светлой волной упасть на почти обнаженные плечи.

— Но я считал, что вы — вымысел, легенда, — продолжал настаивать Арчер.

— Ну, предположим, большинство людей так же думают и про драконов. — Матушка равнодушно пожала плечами. Вкрадчиво продолжила, глядя на Арчера в упор: — Удивлен, что не разгадал мою суть с первой встречи? Не переживай, дракон, ты не потерял свой нюх Просто я очень и очень долго жила среди людей. За эти годы прекрасно научилась прятаться в тенях. Даже мой муж, отец Мики, не подозревал, кто я на самом деле.

— А вы? — Я посмотрела на мужчину, который внимал моей матери с легкой улыбкой на устах. — Вы кто?

— Самый обычный оборотень, — ответил он.

— Оборотень? — Я нахмурилась. — Но…

— Далеко не все оборотни обращаются в волков и любят полную луну, — чуть повысив голос, перебил он меня. — Есть такие, как я. Которые просто меняют облики, перекидываясь в других людей. Ну, или нелюдей — в зависимости от обстоятельств. Но это не так просто, как кажется. Чтобы стать кем-то другим, необходимо некоторое время жить с этим самым другим. Перенимать его привычки, характер. Старушка Альба действительно некоторое время жила в вашей семье. А потом ей на смену пришел я. Но никто не заметил подмены.

Я похолодела от внезапного подозрения. То есть, он намекает…

— Нет, я не убивал несчастную старуху, — поспешил продолжить оборотень, видимо, догадавшись, какие мысли меня тревожат. — Она умерла от естественных причин. Возраст, знаешь ли. Но это позволило мне занять место подле Атреи, — и он с неподдельной нежностью и лаской улыбнулся моей матери.

— То есть? — Я по-прежнему никак не понимала происходящее. Факты просто не укладывались в моей гудящей от множества незаданных вопросов голове.

— К моменту моей встречи с Виссом мои отношения с твоим отцом оставляли желать лучшего, — терпеливо пояснила матушка. Одним размытым движением скользнула к оборотню, и они слились в страстном поцелуе.

Я невольно отвела взгляд, смутившись от этой картины, явно не предназначенной для посторонних глаз. Впрочем, поцелуй не продлился долго. Достаточно скоро матушка продолжила, не торопясь при этом выбраться из объятий оборотня:

— Твой отец — тролль. Думаю, ты уже в курсе. Я специально послала его вчера тебя навестить, желая, чтобы дракон открыл тебе глаза. А тролли, моя милочка, упрямы и чрезвычайно глупы. Да, какое-то время я искренне его любила. Потому и решилась на рождение ребенка, хотя арахнии крайне редко идут на подобное. Дети отнимают у нас много энергии, а мы рождены, чтобы пить ее из других. Поэтому много лет после твоего рождения я была слаба, очень слаба. Почти забыла, кем я являюсь на самом деле. Прежняя жизнь казалась мне вымыслом. Обрывком странного сна. Повезло, что второй ребенок у нас так и не получился. Иначе его рождение убило бы меня окончательно, и я остаток дней своих была бы вынуждена провести как человек. Видимо, мое тело отвергало плод, не желая столь жалкой участи. А лет пять назад, когда начали возвращаться воспоминания о том, кем я являюсь на самом деле, меня нашел Висс. Возможно, ты вспомнишь — он нанялся к нам конюхом.

Я лишь недоуменно покачала головой. Да, какой-то конюх у нас действительно был, но достаточно скоро отцу пришлось отказаться от его услуг, поскольку наше семейство продолжало стремительно беднеть.

— Неважно, впрочем, — продолжила матушка и рассеянно взъерошила волосы оборотню. — Альба, я говорю про настоящую Альбу, тогда была уже очень плоха. Старым людям нельзя много времени проводить рядом с арахнией. Наша суть такова, что мы пьем жизненные соки людей. Нет, ни в коем случае не стараясь убить, хотя, при желании, конечно, способны и на такое. Просто иначе мы не сможем жить. Для молодых здоровых людей такой обмен протекает почти незаметно. Но чем человек старше — тем тяжелее ему оправиться после этого. Я чувствовала, что Альбе становится хуже рядом со мной. Правда, я тогда еще не оправилась в достаточной мере, чтобы понять причины. Но пыталась отправить ее восвояси, дав расчет. Однако упрямая старуха все твердила, что люди не властны над временем, что ее дурное самочувствие и постоянные болезни — лишь неизбежная дань возрасту. Во многом именно ее упрямство и стало причиной смерти. Если бы она послушала меня и покинула дом, то, несомненно, прожила еще несколько лет.

— Если, конечно, не стала бы жертвой какого-нибудь иного несчастного случая, — вступил в разговор Висс, который, ни капли не стесняясь нас, медленно и с явным удовольствием оглаживал бедро моей матери. — Так или иначе, но смерть старухи послужила благому делу. Видишь ли, Мика, когда человек встречается со странницей в белом, то высвобождается огромное количество энергии. Твоя мать употребила ее, поскольку иначе просто не могла. И это чудодейственным образом подействовало на ее память.

— Я вспомнила, кто я, — подтвердила матушка. — И увидела, кем является Висс. Как оказалось, он устроился в наш дом, поскольку влюбился в меня. Естественно, не в меня-человека, а в меня-арахнию. Но до поры до времени ему пришлось играть роль обычного конюха, терпеливо дожидаясь, когда я оправлюсь и стану прежней. Мы договорились, что он займет место Альбы. Это позволяло ему быть всегда рядом, не возбуждая ничьего подозрения. Знаешь ли, было очень приятно наставлять рога твоему отцу, когда он преспокойно отсыпался после очередной пьянки в соседней комнате.

— Омерзительно! — не вытерпев, фыркнул Арчер.

— Это жизнь, дракон. — Матушка флегматично пожала плечами. — Обычная жизнь. Вспомни, что в конечном итоге оставил меня именно мой муж, заведя новую семью.

— Но если ты разлюбила моего отца, что мешало тебе сообщить об этом сразу же после встречи с Виссом и уйти? — спросила я.

— Твой отец тролль, — напомнила матушка, лениво усмехнувшись. — Во-первых, они собственники, каких свет не видывал. Он бы не отпустил меня, хотя сам давно не любил. Поэтому необходимо было ждать, когда он найдет себе другую. Когда я устала ждать, то помогла. Пришлось воспользоваться магией обольщения и соблазнения, чтобы глупец окончательно потерял голову и объявил всем о своем решении уйти. А во-вторых, — и на этом месте матушка кровожадно облизнулась, — троллья энергия представляет особый интерес для арахний. Она особенно вкусна. Можно сказать — настоящий деликатес. Тем более тролли выносливы, поэтому «питаться» ими можно чаще и больше, нежели обычными людьми.

— Но ты плакала, когда он сообщил о своем уходе, — растерянно напомнила я.

— От счастья и облегчения, — спокойно призналась матушка. — Больше не надо притворяться. Больше не надо играть. Больше не надо привечать в своем доме этих шумных омерзительных сестер твоего отца, не способных устроить личную жизнь. Я уж промолчу про его мать. Эх, надо было все-таки при последней нашей встрече высосать ее до дна и оставить умирать, а я ограничилась лишь тем, что разбила ей нос!

— Но ведь с тобой оставалась я, — робко пискнула я. — Тогда ты не могла знать, что Арчер захочет меня похитить.

— Да, для меня это представляло особую проблему, — спокойно призналась мать. — Видишь ли, милочка, ты, конечно, моя дочь, но две арахнии на одной территории не уживутся. Рано или поздно, но более сильная обязательно пожрет более слабую.

Пожрет? Я гулко сглотнула вязкую от волнения слюну. Воображение моментально нарисовало столь тошнотворную картину, что меня прошибла холодная испарина.

— Спокойнее, детка, — вступил в разговор Висс, словно не заметив, как меня передернуло от столь фамильярного обращения. — Твоя мать немного сгущает краски. Она не питается человечиной, только энергией. Это не зависит от нее. Ну, почти. Она как губка вытягивает силу из всех окружающих и способна только ускорить процесс, а не замедлить. Смотри, как ты похорошела, стоило тебе всего сутки провести вне дома. Волосы отросли, глаза позеленели. Даже ребра уже не выпирают настолько угрожающе. Красотка, да и только! А если бы ты оставалась под крылышком матери еще год или два, то окончательно зачахла.

— Так или иначе, но я не желала твоей гибели. — Матушка кивнула, подтверждая слова оборотня, который продолжал самым беззастенчивым образом к ней липнуть, без капли смущения лаская прямо у нас на глазах. Улыбнулась. — Как-никак, ты моя дочь. Поэтому я решила провести ритуал.

Ритуал? Я вспомнила загадочные зеленые огни, которые видела в ее спальне в ту ночь, когда так неудачно попыталась залезть в дом Арчера.

— Любовный, как я полагаю, — хрипло проговорил Арчер.

При этом в его интонациях прозвучало такое неподдельное страдание, что я украдкой покосилась на него. Арчер уже давно не обнимал меня, но оставался стоять рядом. И сейчас я с удивлением заметила, как после заключительных слов матери он с каким-то непонятным испугом отшатнулся от меня. На лице выступили некрасивые пятна волнения, губы кривились от невысказанного возмущения и гнева. Да что это с ним?

«Неужели непонятно? — впервые с момента начала разговора подал голос Эдриан. — Бедняга дракон только что узнал, что, вполне вероятно, был околдован чарами твоей матери. Следовательно, его любовь к тебе — не истинное чувство, а всего лишь наваждение. Любое заклятие имеет обыкновение без должной подпитки создавшего его истончаться и исчезать. Если все так, то через некоторое время он обнаружит, что не испытывает к тебе прежних чувств. Хорошо, если не возненавидит при этом. А ведь бедолага из-за тебя разругался с матерью!»

— Нет, крылатый, ошибаешься, — с понимающей усмешкой ответила матушка и принялась лениво накручивать на палец локон вьющихся волос. — Я понимаю, что тебя беспокоит. Но ты не стал жертвой обольщения. Я провела ритуал на свою дочь. Обряд обретения судьбы, если это название тебе говорит что-нибудь.

Арчер так громко и с таким нескрываемым облегчением вздохнул, что вызвал новую улыбку на лице моей матери. Но практически сразу он вновь нахмурился с прежним беспокойством.

— Но я чувствую в вашем доме аромат черной магии, — проговорил он. — Получается, тот ритуал…

— Все это деление на черную и белую магии на самом деле такая чепуха! — пренебрежительно фыркнула матушка, перебив его. — Если ты таким образом желаешь спросить, у какого бога я просила помощи и поддержки для дочери, то я скажу честно — у Альтиса. Это логично, я ведь арахния. Именно этот бог всегда был покровителем для тех существ, которые предпочитают свою суть прятать в собственных тенях, разве не так?

— Значит, вот откуда взялась эта омерзительная вонь, — пробормотал Арчер. — Мне не почудилось, в этом доме действительно поклонялись богу мертвых.

— Ох, крылатый, какой ты чувствительный! — Матушка мелодично рассмеялась. — Вонь, черная магия… Так или иначе, но Альтис отозвался на мою просьбу. Ты встретил Мику и влюбился.

Я продолжала искоса наблюдать за Арчером, потому заметила, как его лицо после этих слов моей матери исказилось гримасой неподдельного страдания и искреннего ужаса. Что-то мне все это не нравится. Мало какой мужчина придет в восторг, когда узнает, что им искусно манипулировали. А уж если окажется, что его чувства — фикция, наваждение, насланное при помощи магии… Н-да, сдается, наша будущая свадьба отныне под огромным вопросом. Теперь у Арчера есть все резоны сомневаться в том, что я — действительно его настоящая и единственная любовь.

— Я понимаю, какие мысли тебя страшат, — вкрадчиво продолжила матушка, от внимательного взгляда которой тоже не укрылось выражение лица моего спутника. — Но не беспокойся, крылатый. Обряд обретения судьбы — это именно обряд обретения судьбы, а не что-нибудь большее. Я просила Альтиса, чтобы он направил мою дочь по верному жизненному пути. И если ты был первым, кого она встретила на нем, то, получается, ты и являешься ее судьбой.

— Но Альтис… — чуть слышно выдохнул Арчер, почти сорвавшись на стон.

— Что — Альтис? — повысив голос, перебила его моя мать. — Это такой же бог, как и остальные. Просто он не столь чванливый, поэтому с большим удовольствием и интересом участвует в делах смертных. И неплохо относится к порождениям сумрака. Как я вижу, ты тоже предпочитаешь скрывать свою суть в тени. И чем тогда ты отличаешься от меня или Висса?

Арчер молчал, видимо, не найдя, что возразить. Но мне очень не нравилось, как он хмурил брови и настойчиво избегал встретиться со мной глазами. Эх, надо было все-таки послушаться его и не ходить в дом матушки. А то, ишь ты — предупредить захотела. Вот теперь буду расплачиваться за свое мягкосердечие. Мать Арчера, нейна Деяна, и без того не была в восторге, когда узнала, что мой отец — тролль. Даже страшно предположить, какой будет ее реакция, когда откроется правда о моей матери. Арахния в драконьем семействе! Это же стыд и позор!

Кстати, насчет арахний. Быть может, у них тоже есть некие правила наследования способностей, и мне удастся избежать участи стать кем-то вроде паука, питающегося жизненной энергией окружающих? Как-то, если честно, меня и саму не радует правда о моем происхождении.

— А я обязательно должна стать арахнией? — мрачно поинтересовалась я. Матушка удивленно вскинула брови, и я поторопилась добавить, не желая обидеть ее: — Нет, я ничего не имею против, но… Я не из кого не хочу пить энергию! Ведь если я такая же, как ты, то, получается, людям опасно быть рядом со мной. И Арчер… Я не желаю, чтобы ему было плохо!

— Ну, в некотором смысле тебе, милочка моя, повезло, — заверила меня матушка. — Драконы еще менее чувствительны к потере энергии, чем тролли. Более того — склонны к самопроизвольному скидыванию излишков. Недаром во многих легендах рассказывается про то, как они изрыгают пламя. Огонь, по сути, изначальная, чистая энергия. Так что из вас выйдет неплохая парочка. Хотя, безусловно, я лишний раз убедилась, что Альтис любит пошутить. Дракон и арахния… Родичи твоего избранника наверняка будут в ярости.

— Но я не хочу быть арахнией! — уже не скрываясь, возмутилась я. — Я не хочу быть такой, как ты!

— Это все временно, — лукаво заверил меня Висс. — В определенном возрасте все дети бунтуют против образа жизни родителей и клянутся, что никогда и ни за что не будут похожи на них. Поверь, достаточно скоро ты поймешь, что нельзя пойти против зова крови. Мы те, кем мы рождены. А когда ты осознаешь и смиришься с этим, то найдешь свою тень.

— Но… — попыталась было я продолжить спор, но матушка гневно вскинула руку, и я послушно замолчала.

— Довольно! — резко проговорила она и решительно отстранилась от Висса, видимо, насытившись ласками у всех на виду. — Я устала от этого разговора, Мика. И тем более не собираюсь с тобой спорить по поводу судьбы и предназначения. Это слишком сложные вопросы, чтобы решать их так — на ходу. Кроме того, мы должны уезжать. Скоро приедет нанятый экипаж, а у нас еще вещи не собраны.

Ах да, вещи. Я опять оглядела ворох разбросанной по прихожей одежды и вопросительно посмотрела на мать. Куда она собралась?

— Мне надоели эти края, — честно призналась она. — Я слишком долго прожила здесь и слишком устала от роли порядочной жены и матери. Пора вернуться к истокам, так сказать. Поэтому мы с Виссом отправляемся в путешествие.

— Но где мне найти тебя в случае чего? — растерянно поинтересовалась я, не ожидая столь резкого поворота беседы.

— А зачем тебе искать меня? — Матушка раздраженно повела полуголыми плечами. — Я уже сказала тебе: две арахнии на одной территории не уживутся при всем желании. Недаром ты никогда и ничего не слышала про моих родственников. Поэтому — прощай, дочка. Я устроила твою судьбу, на этом считаю свой родительский долг по отношению к тебе выполненным.

— Но… — опять протянула я, не готовая к такому завершению нашей встречи.

— Удачи в семейной жизни, — вновь перебила меня матушка и послала насупленному Арчеру воздушный поцелуй. — А тебе, крылатый, успехов при объяснении с родственниками. И не переживай. Из арахний получаются хорошие жены. По крайней мере, лучше, чем из обычных смертных.

— Я бы предпочел обычную смертную, — почти не разжимая губ, обронил Арчер, все так же не глядя в мою сторону.

Матушка предпочла сделать вид, будто не услышала его. Отвернулась и с нарочитой медлительностью отправилась к лестнице, показывая тем самым, что встреча закончена.

Что нам оставалось делать? Первым к выходу пошел Арчер, за ним поплелась и я, чувствуя, как гудит голова от всего узнанного. Н-да, чем дальше в горы — тем толще тролли, как говорится. Никогда бы не подумала, что в моей семье столько упитанных скелетов в шкафу.

* * *

Всю обратную дорогу до своего дома Арчер не проронил и слова. Он шел с настолько мрачным выражением лица, полностью погруженный в свои мысли, что я тоже не рискнула первой начать разговор. Понимаю, в каком смятении, должно быть, находится бедняга. Мне самой не легче. В голове не укладывается, что мои родители настолько необычные создания. Дочь тролля и арахнии! И к тому же невеста дракона.

«Ну, насчет последнего я бы поспорил, — буркнул надоедливый Эдриан. — Кажется мне, что твой возлюбленный готов отказаться от предстоящего торжества. Он бы мог смириться с тем, что в жилах его избранницы течет троллья кровь. В конце концов, тролли — такие же сумеречные создания, что и драконы. Они так давно живут среди людей, что почти ничем от них не отличаются. А вот арахнии… Это совсем другое дело. Никто не любит пауков, даже если они настолько хорошо научились маскироваться под людей. Никто не любит, когда исподволь из него высасывают энергию. К тому же арахнии всегда считались любимицами Альтиса, а драконы, как ты уже поняла, терпеть не могут ни бога мертвых, ни его слуг или порождений».

Я горестно вздохнула. Но я ведь не виновата в этом! Как говорится, родителей не выбирают.

«Родителей, действительно, не выбирают, а вот невест себе — вполне, — равнодушно откликнулся Эдриан. — И я не собираюсь винить твоего дракона в малодушии, если он передумает связывать с тобой жизнь. Невозможно представить более неподходящую друг другу пару. Я уж не говорю про то, что новые факты делают выполнение моего обещания тебе почти невозможным. Заставить драконье семейство принять арахнию… Да легче научить обычную ящерицу летать!»

Я зло терла себе лоб, пытаясь не обращать на своего постоянного мысленного собеседника внимания. Нет, я не собираюсь мириться с таким положением дел! Наверняка можно все как-нибудь исправить! В конце концов, моя тень пока совсем еще человеческая. С чего вдруг ей меняться и становиться паучьей? Я не хочу быть какой-то там арахнией! И не буду! Наверное, для изменения нужно пройти какой-нибудь ритуал, Значит, тем лучше. Я отказываюсь от подобной судьбы!

«Ну-ну, — как-то загадочно хмыкнул Эдриан. — Если мне память не изменяет, то твоя мать и ее любовник прямо тебе сказали, что это невозможно».

Я упрямо сжала губы и затрясла головой. Ничего не желаю слушать! Все будет так, как я захочу!

Когда мы наконец-то достигли дома Арчера, солнце почти село. Почуяв ночную влажную прохладу, оживились комары, поэтому я то и дело со злобным шипением била себя по рукам и шее, отгоняя настойчивых мелких кровопийц, но при этом не забывала поглядывать на жениха. Меня все сильнее и сильнее беспокоило его молчание. Такое чувство, будто он язык проглотил! Хоть бы что-нибудь мне сказал! Если он не желает меня больше знать, то что же — пусть признается в этом прямо сейчас! И тогда я уйду.

«А у тебя есть, куда уходить? — насмешливо удивился Эдриан. — Твоя мать наверняка уже в пути, отец тоже вряд ли воспылает радостью, если обнаружит тебя на своем пороге».

Я с немым вызовом вскинула голову. Да, уйду! Мир большой, людей в нем добрых много. Чай, от голода не умру. Найду себе какую-нибудь работенку. Да хотя бы поломойкой на постоялом дворе! Под открытым небом не останусь.

Эдриан фыркнул, но промолчал, не желая развивать спор. А я прибавила шаг, стараясь догнать изрядно оторвавшегося Арчера. В любом случае сначала я должна поговорить с ним. Расставить все точки над «ё», так сказать. Если мы должны расстаться, то пусть скажет об этом мне прямо в лицо. Надеюсь, смелости у него на это хватит.

Около самой ограды своего дома Арчер сначала замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Дожидаясь, пока я поравняюсь с ним, тяжело привалился к забору, зажмурился и чуть слышно застонал.

— Арчер, — робко проговорила я, остановившись рядом, — я понимаю, тебе сейчас нелегко…

— Нелегко? — перебил меня Арчер и болезненно скривился. — Ну да, наверное. И это еще мягко сказано.

И опять между нами воцарилось напряженное молчание, когда каждый понимает, сколь много надо обсудить, но боится начать первым. Наконец, я решилась. Закрыла глаза, чтобы не видеть расстроенного лица Арчера, и затараторила:

— Слушай, если ты хочешь, чтобы я ушла, то так и скажи. Я уйду. Честное слово, уйду! И никогда больше не побеспокою тебя. Я понимаю, ты дракон, потому не можешь общаться со мной. Да мне самой безумно неприятно осознавать, кем я являюсь на самом деле. Поверь, я даже не догадывалась…

— Твоя тень еще человеческая, — негромко перебил меня Арчер.

Я открыла глаза и удивленно посмотрела на него. Было такое чувство, будто он вообще не слушал моего сбивчивого бормотания. Арчер с таким пристальным вниманием изучал мою тень, лежащую на земле между нами, что мне невольно стало не по себе.

— Твоя тень еще человеческая, — повторил он. — Возможно, не все потеряно.

— Ты хочешь сказать, что знаешь способ все исправить? — нерешительно спросила я.

Арчер еще неполную минуту молчал, наблюдая, как моя тень растворяется в медленно сгущающихся сумерках. Затем поднял на меня глаза, и я поразилась тому, какими черными они сейчас казались из-за неестественно расширенных зрачков.

— А ты бы хотела остаться человеком? — невежливо вопросом на вопрос ответил он.

— Конечно! — воскликнула я, пораженная, что он вообще засомневался в этом. — Я не хочу превращаться ни в какую арахнию!

— Ой, Тами, не торопись так с решением! — Арчер недоверчиво покачал головой. — Ты ведь даже не представляешь, от чего отказываешься. Арахнии — легендарные существа. Обычно это очень красивые женщины, способные с легкостью обворожить и очаровать самого неприступного мужчину. Впрочем, совсем скоро ты сама поймешь свою силу. Всего день вдали от матери — а как ты изменилась! А что произойдет, когда пройдет неделя, месяц, год, наконец? Ты станешь красавицей, Тами. Рыжеволосой, зеленоглазой колдуньей. Ведь совсем скоро пробудятся и твои магические способности. Арахнии — прирожденные колдуньи. И очень сильные, уверяю тебя. Разве не об этом ты мечтала?

Я обескураженно молчала, не зная, как ответить на его вопрос. Все так, я действительно мечтала о красоте и силе.

— Да, наверное, можно найти способ, чтобы ты осталась человеком, — пробормотал Арчер. — Но посмею ли я принять от тебя подобную жертву? Отказаться от дара бессмертия и небывалого могущества… И ради чего, точнее, кого? Ради молодого глупого дракона, уверенного, будто он встретил единственную любовь в своей жизни? А вдруг я ошибаюсь? Вдруг мои чувства к тебе — лишь туман, наваждение Альтиса? Вдруг твои чувства ко мне — лишь признательность за заботу и внимание? Это страшный риск для нас обоих, Тамика.

Я молчала, чувствуя, как мир вокруг расплывается от непрошенных слез.

— Неужели нет способа проверить это? — тихо спросила я. — Ты ведь маг и дракон. Неужели нет какого-либо заклинания, способного помочь нам разобраться в наших чувствах?

— Заклинания? — с горькой усмешкой переспросил Арчер. — Боюсь, если оно и существует, то я не знаю его. Разве можно магией проверить силу любви? Не уверен.

— Но что нам делать? — совсем тихо протянула я, пытаясь в конце не сорваться на всхлип.

Арчер лишь пожал плечами. Затем развернулся и открыл калитку.

Я боялась, что он захлопнет ее прямо перед моим носом, показывая тем самым, что отныне мне заказан вход в этот дом. Но Арчер посторонился, пропуская меня вперед.

Остаток вечера прошел в унылой тишине. Арчера я не видела — он заперся у себя в кабинете. Ульрика тоже на глаза не показывалась, видимо, еще не оправившись после крысиного яда. На кухне я обнаружила остывшее рагу, которое казалось на вид вполне съедобным. С опаской попробовала его, ожидая услышать грозное предупреждение Эдриана о том, что в еду добавлен очередной яд, но мой надоедливый спутник молчал, и я с нескрываемым удовольствием поужинала. Затем отправилась в свою комнату, поняв, что Арчер и далее намерен прятаться у себя. Видно, ему нужно было время, чтобы осознать все новые факты и понять, что с этим делать дальше.

Я думала, что не смогу долго уснуть, взбудораженная открывшейся правдой о моей семье. Но, видимо, сказалась усталость этого долгого дня и полная треволнений предыдущая ночь. Едва моя голова коснулась подушки, как я провалилась в черную яму без сновидений.

* * *

— Вставай, вставай!

Никогда прежде я не чувствовала себя настолько спокойно и разнеженно. Волны небытия мягко качали меня. Правда, я начинала чувствовать некое беспокойство. Я слышала какой-то голос. И он становился все громче, отчаянно взывая к моей помощи. Но как же мне не хотелось просыпаться!

— Вставай, немедленно вставай! — продолжал кто-то заунывно кричать. — Немедленно, сейчас же!

Я попыталась отрешиться от этого шума. Все хорошо, все просто отлично. Наверное, в мой благословенный мирок прорывается какой-нибудь кошмар. А я возьму и не пущу его! Не буду обращать внимания на настойчивого незваного гостя — он и уйдет.

— Мика, вставай! — В этот самый момент голос ощутимо приблизился и рявкнул мне прямо на ухо, оглушив тем самым. — Хозяину нужна твоя помощь!

Мика? Ах да, это я. А кто тогда хозяин?

В глубине души медленно, но верно разгоралась тревога. Кажется, я узнаю этого навязчивого визитера.

— Мика, троллья и паучья кровь, немедленно открой глаза и иди спасать Арчера!

Финальный выкрик моментально стряхнул с меня остатки сладких грез, в которых я пыталась скрыться от суровой реальности. Меня с такой силой швырнуло из небытия в собственное тело, что даже затошнило. И я широко распахнула глаза.

По всей видимости, поспать мне удалось всего несколько часов. По крайней мере, солнце даже не думало вставать. Комнату заливали густые чернила поздней непроглядной ночи. А перед моим лицом мельтешила Ульрика, беспорядочно молотя в воздухе крылышками и щедро осыпая меня светящейся пыльцой.

— А, оправилась-таки от яда? — Я широко зевнула и попыталась перевернуться на другой бок, решив, что стала жертвой неумелой мести со стороны феи. Видимо, она захотела отыграться за свое плохое самочувствие и разбудить меня в самый сладкий момент сна.

— Мика! — В этот момент препротивно взвизгнула фея. — Сейчас не время вспоминать былые обиды! Арчер в беде!

Умом я осознавала, что это очень пугающее известие. Я должна была немедленно вскочить с кровати и кинуться на помощь своему жениху! Но паутина восхитительного небытия, разорванная было при пробуждении, вновь начала сплетаться, погружая меня все глубже и глубже в сон.

— Мика!

В следующее мгновение я вскрикнула от боли. Неверяще поднесла руку к носу, затем посмотрела на испачканные кровью пальцы. Эта маленькая летающая гадость укусила меня!

— Скажи спасибо, что удержалась и не укоротила тебе его, — ворчливо проговорила Ульрика. — Проснулась, наконец-таки? А теперь ноги в руки — и к кабинету Арчера! Там творится что-то странное! Я бы даже сказала, пугающее.

Впрочем, ее слова были излишни. Я уже вскочила с кровати и сейчас путалась в рукавах халата, торопясь как можно быстрее накинуть его. Завязывать уже не стала, сберегая драгоценные секунды. На поиск обуви времени тоже не осталось. И, босая, я выскочила в темный коридор, хлопая за спиной словно крыльями полами длинного халата.

Благодаря светящейся пыльце, которой Ульрика щедро помечала передо мной путь, я видела, куда надлежит бежать, и не боялась упасть, споткнувшись обо что-нибудь. Наша парочка вихрем преодолела расстояние до лестницы, затем так же стремительно взлетела на этаж выше.

Около двери, ведущей в кабинет Арчера, я остановилась. Согнулась пополам, пытаясь отдышаться после этой гонки. В левом подреберье поселилась острая колющая боль. Н-да, как-то не очень приятно сразу после сладкого сна устраивать такие бега.

На первый взгляд все было в полном порядке. В доме царила самая обычная ночная тишина, изредка нарушаемая поскрипыванием половиц и шуршанием ветра по черепице.

— С чего ты решила, что Арчер нуждается в нашей помощи? — тихо спросила я Ульрику, вновь преисполняясь самыми неприятными предчувствиями. Как я ни пыталась, но не могла услышать и шороха, должного доказать мне, что за дверью творятся некие зловещие дела.

По-моему, фея самым наглым образом разыграла меня! Наверное, она знатно повеселится, когда я ворвусь в кабинет и обнаружу, что там никого нет. И это еще в лучшем случае! Куда тяжелее мне будет объяснить свое странное поведение, если в комнате в этот момент сидит Арчер и спокойно читает какую-нибудь книгу. Эдак бедняга подумает, что его невеста мало того, что наполовину тролль, а наполовину некое паукообразное создание, так еще до полноты счастья и буйная.

Фея вместо ответа подлетела ближе к двери и принялась ее обнюхивать. Наверное, будь сейчас иная ситуация, то я бы сочла ее действия даже забавными. Но я наблюдала за ней со все возрастающим недоверием, хотя тревога за Арчера тоже не торопилась исчезнуть.

— Ты слишком крепко спишь! — В следующее мгновение Ульрика резко развернулась и обвиняюще ткнула в меня указательным пальцем. — Арчер наверняка погиб, пока я пыталась тебя растолкать!

— Ну да, конечно! — Я с усилием рассмеялась, попытавшись не обратить внимания на то, с какой болью сжалось мое сердце от жестоких слов феи. — Придумывай больше!

И развернулась, намереваясь уйти. Нет, я не попадусь на удочку мстительной феи и не буду врываться в кабинет! Не сомневаюсь, что таким образом я лишь выставлю себя в очень глупом свете перед Арчером.

— Я слышала, как он с кем-то разговаривал по палантру, — повысив голос, затараторила фея. Она перепорхнула через мою голову и вновь зависла перед самым моим лицом, продолжая раздраженно тыкать в меня пальцем. — А потом он закричал. О, это был самый настоящий крик боли! Я попыталась ворваться, узнать, что происходит, но не смогла. На порог нанесены чары, не пропускающие меня. Видимо, Арчера обидело то, что я сообщила его матери о твоем появлении в этом доме. А Арчер все кричал и кричал. Это было так… ужасно. Что мне оставалось делать? Я поспешила к тебе, а ты дрыхла без задних ног. Я пыталась разбудить тебя битых полчаса!

— Что-то не верится во всю эту историю. — Я скептически хмыкнула. — Знаешь ли, обычно я очень чутко сплю.

«Не торопись с выводами, — вдруг раздался в моей голове предупреждающий шепоток Эдриана. Интересно, мне показалось, или он действительно прозвучал несколько заспанно? — Возможно, это мелкое недоразумение говорит правду. Я чувствую на тебе остатки сонных чар. Очень искусно наложенных, уж поверь мне. Не понимаю, как я не заметил, когда на тебя насылали заклятие. Непростительная ошибка!»

В последней фразе моего постоянного собеседника послышалась нескрываемая досада. Я буквально слышала, как он кипел от негодования. И прежде всего злился на самого себя.

Не поверить Эдриану я не могла. Сердце вновь сжалось от дурного предчувствия, пропустив сразу несколько ударов, а потом зачастив вдвое больше обыкновенного.

— Значит, вот как… — прошептала я. Стремительно развернулась и вскинула руку.

Честное слово, я хотела всего лишь толкнуть дверь, хотя понимала, что вряд ли тем самым добьюсь чего-либо. Если на Арчера напали, то неизвестный злодей наверняка прежде заперся, чтобы никто не помешал расправе. Но с другой стороны, зачем ему было оставаться на месте преступления? Если все так, как говорит Ульрика, то негодяй уже скрылся…

Занятая этими невеселыми мыслями, я не сразу сообразила, что произошло. Но стоило мне только дотронуться до гладко отполированного множеством прикосновений дерева, как кончики моих пальцев тревожно и зловеще заалели, и непонятная сила вышибла дверь, сорвав ее с петель.

Нереальности всему этому придавал тот факт, что все произошло в полной тишине. Мгновение — и я ошарашенно смотрю в пустой проем, а дверь отлетела от меня на насколько шагов и так же беззвучно обрушилась на пол.

— Ого! — с невольным уважением воскликнула Ульрика и на всякий случай отлетела от меня подальше. — А я и не подозревала, что ты способна на подобное.

— Что самое удивительное, я тоже, — пробормотала я и, глубоко вздохнув, вошла в кабинет. Фея попыталась было последовать за мной, но словно наткнулась на невидимую стену. До моего слуха донеслось ее обиженное бормотание, но мне было некогда отвлекаться на проблемы Ульрики.

Вопреки моим ожиданиям в кабинете не было темно. На письменном столе неярко мерцал уже знакомый мне хрустальный шар, который Арчер называл палантром. Этого света вполне хватало, чтобы увидеть залежи бумаг и многочисленных книг. Видимо, мой жених действительно читал перед тем, как его настигла неизвестная беда. А потом…

— По всей видимости, он захотел с кем-то переговорить по палантру, — негромко, рассуждая сама с собой, произнесла я, глядя на хрустальный шар, в глубине которого еще теплились искры связующего заклинания. — Но что случилось?

— А случилось то, что я решила вмешаться в дела сына, — неожиданно ответил мне уже знакомый женский голос. И в следующее мгновение кресло с высокой спинкой словно само собой повернулось, и я увидела, что в нем сидит нейна Деяна.

На сей раз она была не в вызывающем алом платье, а в темном скромном наряде, который, однако, прекрасно подчеркивал и ее стройность, и красоту.

Я недоуменно нахмурилась. При прошлом визите матери Арчера письменный стол исчез, а кабинет залил неестественно яркий свет. Сейчас же все было совершенно иначе.

«Вот как? — задумчиво отозвался Эдриан. — По всей видимости, принцип работы этого самого палантра основывается на взаимозаменяемости. Так называемый обмен между пространствами. Письменный стол играл роль замены. Он исчез — появилась эта женщина. Но сейчас и женщина, и стол здесь, а исчез твой приятель. Кажется, я понимаю, что произошло. Его насильно вытащили в другое место, а потом разорвали нить заклинания, не позволив вернуться. Но женщине пришлось остаться, чтобы скомпенсировать обмен».

Если говорить откровенно, я не поняла ни слова из объяснений Эдриана. Впрочем, нет, лукавлю. Одно я уяснила — именно нейна Деяна виновна в пропаже Арчера.

— Что вы сделали с ним? — отрывисто спросила я, настороженно наблюдая за каждым ее движением.

— С моим сыном все в полном порядке, — с легкой улыбкой заверила меня Деяна. — Поверь, я никогда в жизни не причинила бы ему вреда.

— Но он кричал, — проговорила я, невольно кинув взгляд через плечо на фею. Она продолжала кружить около порога, не в силах пересечь его.

— Да, кричал, — спокойно подтвердила Деяна. — И сопротивлялся. Но скоро он поймет, что я желаю ему лишь добра.

— И все-таки, — настойчиво повторила я, — что вы с ним сделали?

Деяна побарабанила по столу пальцами с длинными ногтями. При виде ее безупречного маникюра я невольно спрятала руки за спину. Представляю, что она может сказать, глядя на мои заусенцы. Глаза Деяны насмешливо вспыхнули при этом, и она неприятно усмехнулась, доказав тем самым, что мое движение не осталось незамеченным. Я плотнее сжала губы, не позволив себе выругаться, хотя, что скрывать, грязные словечки так и вертелись у меня на языке. Уж очень меня раздражало нарочитое самолюбование драконицы… драконихи… Или как там правильно назвать дракона в женском роде? Наверное, все-таки драконица.

— Милочка, — между тем почти пропела Деяна, и я невольно вздрогнула, вспомнив, что именно так меня настойчиво именовала при последней встрече мать, — еще раз повторяю: я не желаю сыну зла. Но он упрям, как истинный представитель рода Ульер. По какой-то дурацкой причине он вбил себе в голову, будто любит тебя. Поверь, будь ты просто человеком, я бы не имела ничего против, хотя с легкостью нашла бы Арчеру намного более выгодную партию. Да что там скрывать очевидное, у меня уже было присмотрено несколько неплохих вариантов. Я бы даже промолчала, если бы он вытащил тебя с самых низов общества. Мы бы отмыли тебя, научили элементарным правилам поведения. И рано или поздно, но тебя стало бы не стыдно показывать окружающим на всевозможных семейных праздниках. Но ты — дочь тролля. Узы крови при всем желании не поддаются корректировке. Но это еще полбеды, как говорится. Сегодня я к тому же узнала, что твоя мать — арахния. Арахния! Ползучая тварь, исподволь отравляющая все вокруг. Говорят, они любимицы Альтиса и ниспосланы им на погибель всему живому.

— Откуда вы об этом узнали? — невежливо перебила ее я.

— Между драконами одного гнезда существует сильная телепатическая связь, которую практически невозможно разорвать. — Деяна равнодушно пожала плечами. — Арчер пытался установить преграду; но он еще так молод… Я чувствовала, что он сильно взбудоражен. Это было непохоже на гнев, который он испытал, когда я поставила перед ним ультиматум: или ты — или наш род. Я ощущала, какое множество эмоций бурлит в душе моего сына. Досада, страх, обида… и все та же проклятая любовь! Естественно, я не могла не явиться. К тому же я хотела еще раз поговорить с ним. Полагала, что без твоего присутствия он станет сговорчивее. К слову, Арчер действительно обрадовался моему визиту. И поторопился вывалить на меня все новости…

Деяна замолчала, задумчиво откинувшись на спинку кресла. Подняла руку и рассеянно поправила безупречную высокую прическу, скрепленную множеством шпилек, из которой не выбивалось ни волоска.

— Мальчик мой, — чуть слышно прошептала она. — Какой же он еще маленький и наивный! Хотел, чтобы я пожалела его. Погладила по голове и убедила, что все будет хорошо. И в то же время — вот глупец! — даже слышать не хотел о том, что вам надлежит расстаться. Но разве существует иное решение проблемы? Ритуал слишком опасен. Я не позволю ему…

На этом месте Деяна вдруг запнулась и кинула на меня испуганный взгляд, сообразив, должно быть, что сказала слишком много.

— О каком ритуале вы говорите? — тут же вцепилась я в нее с расспросами. — Получается, наша ситуация небезнадежна?

— Ваша ситуация небезнадежна, — насмешливо подтвердила она. — Потому что Арчер забудет тебя. Как я уже говорила, он мой сын. И я не позволю ему рисковать жизнью ради паучихи. Тебе совершенно неважно знать, что я подразумеваю под этим. Уясни другое. Скоро день летнего солневорота. В его канун все драконы рода Ульер слетятся на всеобщий сбор. Это великий праздник для нас. Когда мы объединяем наши силы, то становимся практически всемогущими. Родные поддержат меня в решении. Арчер должен забыть тебя. Мы вырвем из его памяти все эти несчастливые дни. Он никогда не вспомнит о том, что бывал в этих краях. Думаю, ты согласишься, что так будет лучше для вас обоих.

— Но он ведь говорил, что я — его половинка… — растерянно пробормотала я, невольно содрогнувшись от ледяного тона Деяны, — что если мы расстанемся, то никогда больше не обретем счастья…

— Арчер очень романтическая натура. — Деяна презрительно усмехнулась. — Наверное, это я виновата. Позволяла ему слишком много читать. Вот он и набрался пафоса сверх меры из старинных легенд. Да, драконы действительно верят в то, что любовь дается лишь однажды и на всю жизнь. Но не всем нам дано ее встретить. Поверь мне, в этом нет ничего страшного. Я знаю множество драконов, которые вступают в браки, рожают детей без этого чувства. В принципе, любовь далеко не основное условие для долгого счастливого брака. Главное — уважение, взаимопонимание и готовность помочь друг другу.

— По всей видимости, сам Арчер с вами не согласен, — с нескрываемым скепсисом протянула я. — Иначе с чего ему было так сопротивляться, когда вы озвучили ему свое решение.

— Порой родителям приходится быть жестокими с детьми. — Деяна флегматично фыркнула. — Нельзя же позволять им абсолютно все. Иногда надлежит вспомнить о своей родительской власти и взяться за розги. Фигурально выражаясь, конечно. — Я продолжала смотреть на драконицу, ожидая признания, и после краткой заминки она неохотно продолжила: — Да, признаюсь, я пленила Арчера и вытащила его из этого дома. Он, конечно, разъярен сверх всякой меры. Полагаю, несколько недель в подземелье родного замка остудят его пыл и заставят вспомнить об уважении к родителям. К тому же он забудет о своих лишениях после того, как мы исправим ему память.

— И забудет обо мне, — чуть слышно выдохнула я, не смея поверить услышанному.

— Естественно. — Деяна расплылась в широкой предвкушающей улыбке. Перегнулась через стол и с лживым сочувствием протянула: — Ну-ну, не расстраивайся, девочка. Я гляжу, разлука с матерью пошла тебе на пользу. Похорошела-то как за то время, пока я тебя не видела! Не сомневаюсь, ты без особых проблем найдешь дурачка, который будет готов выполнить любую твою прихоть. Вряд ли вас ожидают долгие счастливые годы совместной жизни. Ты же арахния, значит, достаточно скоро станешь не менее счастливой вдовой. И опять выйдешь на охоту. Это теперь твоя судьба. Смирись с ней.

Я опустила голову, чувствуя, как от холодного презрительного тона нейны Деяны на моих глазах закипают жгучие слезы обиды и бессильного негодования. Как она смеет так говорить?! Она же ничего обо мне не знает! Да никогда, ни за что в жизни я не стану такой, как моя мать! Я не буду питаться энергией и тем самым убивать дорогих мне людей! Лучше умереть, чем превратиться в подобие паучихи!

— Не плачь, — равнодушно обронила Деяна, без особых проблем поняв, какие эмоции меня терзают. — Я понимаю, что сейчас ты не веришь мне. Готова кинуть вызов богам, лишь бы отказаться от своей судьбы. Но рано или поздно ты осознаешь, что ничего не способна изменить. Более того — тебе понравится так жить.

Первая крупная слезинка не удержалась и скатилась по моей щеке, оставляя за собой влажный след. Я с шумом втянула в себя воздух и вытерла глаза кулаком, не желая, чтобы эта самодовольная надменная драконица видела проявление моей слабости. Это даст ей лишний повод для злорадства.

— Можешь остаться в этом доме еще на пару дней, — милостиво проговорила Деяна, даже не пытаясь скрыть довольной усмешки, которая выступила на ее губах после того, как я заплакала. — Я пришлю сюда слуг через неделю. Они должны будут забрать вещи и книги Арчера. Надеюсь, к тому моменту ты будешь уже далеко отсюда. И это для твоего же блага, поскольку слуги получат недвусмысленный приказ: огнем расправиться с любой нечистью, которую они тут встретят.

Я опустила голову еще ниже и крепче сжала кулаки. До безумия хотелось забыть о всех своих хороших манерах и накинуться на драконицу. Вцепиться ей в волосы, изрядно проредив их и растрепав безукоризненный пучок, оставить глубокие кровавые царапины на этом длинном аристократическом лице, преисполненном выражением собственной значимости. И, самое главное, испортить ей маникюр!

Последняя мысль ужаснула меня. Я так зримо и с таким наслаждением представила, как буду железными клещами выдирать ей ногти, что меня невольно прошиб холодный пот. Но еще страшнее мне стало, что при этом моя тень, до сего момента спокойно лежавшая между мной и нейной Деяной, вдруг словно сама собой зашевелилась и выпустила несколько тонких отростков, став пугающе похожей на силуэт паука.

Не осталось это незамеченным и для Деяны. Она улыбнулась еще шире и вкрадчиво проговорила:

— Вот видишь. Твоя сущность уже просится на свободу. Ее освобождение — вопрос ближайшего будущего.

Я лишь зло скривилась, но промолчала. Впрочем, а что мне было говорить? И без того понятно, что Деяна имеет все основания радоваться. Я проиграла, проиграла по всем пунктам. Мы с Арчером больше никогда не встретимся, более того — он даже не вспомнит, что на свете существует рыжая девчонка, у которой, как оказалось, такое странное происхождение. Но только сейчас я осознала, что действительно успела полюбить его. И при мысли, что я никогда больше не увижу Арчера, слезы еще быстрее потекли из моих глаз. Я горько зашмыгала носом, забыв о своем намерении не показывать перед нейной Деяной слабость.

— Да, кстати, я знаю, что ты изрядно пообносилась, — продолжила она после долгой паузы, видимо, желая вдоволь насладиться моим расстроенным видом. — Я говорю о том недоразумении, что было на тебе при нашей первой встрече. Даже платьем назвать стыдно ту грязную порванную тряпку. Поэтому держи.

И она щедро сыпанула на стол серебряные монеты.

— Надеюсь, это позволит тебе ничего не вынести из дома на продажу, — с нажимом проговорила она. — Не думаю, что у Арчера собраны здесь какие-нибудь редкие или ценные книги, но все же. Не заставляй моих слуг разыскивать тебя и силой забирать принадлежащее нашему роду. Уяснила?

И опять я промолчала, проглотив очередную порцию унижений.

— Будем считать, что да. — Деяна довольно потянулась, словно кошка, съевшая целую крынку сметаны, и неторопливо поднялась из кресла. Чуть склонила голову набок, рассматривая меня с таким любопытством, будто какой-нибудь маг, изучающий старинный амулет с неизвестными пока свойствами. Затем спокойно сказала: — И довольно на этом. Прощай, сьерра Тамика из рода Пристон. Искренне надеюсь, что больше никогда и ничего о тебе не услышу. И, поверь, это для твоего же блага.

А через мгновение стройная фигурка женщины скрылась за волной тьмы, поднявшейся с пола. Два удара сердца — и все закончилось. Кабинет погрузился в тишину и мрак после того, как нейна Деяна отправилась в свой замок дорогой теней.

* * *

За окнами медленно занимался рассвет. Я отрешенно наблюдала за тем, как над лесом ширилась ярко-алая полоса, а небеса неуклонно светлели. Вот эта долгая суматошная ночь и подходит к концу. Ночь, когда я потеряла единственную любовь в своей жизни.

Я сидела на том же месте, которое совсем недавно занимала нейна Деяна, и бездумно вычерчивала какие-то знаки на зеленом сукне, покрывающем поверхность стола. Что же мне теперь делать? Арчера похитили, причем не какой-нибудь неизвестный злоумышленник, а его же собственная мать. Наверняка бедняга сейчас тоже рвет и мечет, но пройдет меньше месяца — и он навсегда забудет обо мне. Не сомневаюсь, что больше нейна Деяна не отпустит своего младшего сына далеко от дома. Наверняка вскоре она все-таки заставит его согласиться на какую-нибудь выгодную партию. Единственную настоящую любовь можно ждать всю жизнь, а она к тому же знает, что Арчеру это чувство больше не грозит.

Я тихо застонала, опустила голову и несколько раз основательно стукнулась пылающим лбом о столешницу. Выходит, это приключение для меня закончилось. В одно мгновение я лишилась семьи, любимого и надежд на счастливое будущее. Что же впереди? Превращение в гадкое отвратное существо, питающееся жизнями обычных людей?

«Нейна Деяна обмолвилась о каком-то ритуале, — неожиданно проявился Эдриан. — Якобы она не позволит своему сыну пройти через него, потому как он очень опасен. У тебя не создалось такое чувство, будто этот ритуал способен исправить сложившуюся ситуацию?»

Увлекшись отчаянием, я еще раз стукнулась лбом об стол, но немного не рассчитала силы. Удар получился гулким и очень болезненным. Ойкнув, я откинулась на спинку кресла, потирая пострадавшее место.

«Были бы мозги — было бы сотрясение, — язвительно прокомментировал ситуацию Эдриан. Я задохнулась от возмущения и совсем было собралась высказать все, что думаю о нем, но не успела. Спустя мгновение он продолжил уже серьезным тоном. — Н-да, а матушка у твоего приятеля та еще змея. Недаром драконы тоже вроде как относятся к пресмыкающимся. Такой само небо велит пару палок в колеса вставить. Не люблю, когда родители так нагло и бесцеремонно вмешиваются в жизнь детей!»

Последнюю фразу Эдриан почти выкрикнул, пылая праведным возмущением. Хм-м, такое чувство, будто это нечто личное.

«Впрочем, неважно, — опомнившись, проговорил он спокойнее. — В любом случае я связан клятвой. Я обещал тебе помочь войти в род Ульер — и я сделаю это! Чем сложнее задача, тем она интереснее. Значит, надлежит придумать, как освободить твоего ненаглядного Арчера».

Я лишь горько усмехнулась. О чем он говорит? До дня летнего солнцестояния осталось всего ничего. Мы ни за что не успеем за этот срок отыскать фамильный замок рода Ульер, или где там обитают эти драконы, и вытащить Арчера из подземелья. А после солнцеворота наша затея станет совершенно бессмысленной, поскольку он просто не вспомнит, кто я такая.

«А ну не раскисать! — строго прикрикнул на меня Эдриан. — Или готова сдаться, так и не вступив в бой? Неужели тебя не взбесила эта наглая самодовольная крылатая ящерица — мать бедолаги Арчера? Неужели ты не хочешь поставить ее на место и доказать, что не так проста, как кажешься?»

Конечно, я ненавидела в этот момент нейну Деяну. И ненавидела даже не за то, что она сделала, а за то, что позволила сказать в мой адрес. В конце концов, я совершенно не виновата, что моя мать оказалась арахнией, а отец — троллем. И ее презрительные взгляды на мою одежду и неухоженные руки…

В этот момент мне послышался какой-то шорох. В кабинете посветлело настолько, что на полу сбоку от кресла нарисовалась моя тень. Она недовольно корчилась, то совершенно сжимаясь, то расплываясь неоформленной кляксой с рваными краями, словно пытаясь преобразоваться в нечто иное.

Я вздрогнула и с усилием отвела взгляд. Что-то мне все это не нравится.

«Занятно, — с любопытством протянул Эдриан, который тоже увидел эту сценку посредством моих глаз. — Видимо, твое преображение в арахнию уже началось. И такие сильные чувства, как гнев, страх и ненависть, ускоряют его. Знаешь, Мика, на твоем месте я бы попытался взять эмоции под контроль. До встречи с Арчером ты должна оставаться человеком. Уж очень меня интересует случайная обмолвка этой самодовольной ящерицы по поводу некоего ритуала».

Я лишь вздохнула. Легко сказать — держи свои эмоции под контролем. А как это сделать, если изнутри тебя пожирает жаркий огонь злости? Как только вспомню нейну Деяну и ее слова в мой адрес, так…

Я осеклась, заметив, что моя тень вдруг вновь обрела паучьи очертания. Несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь. Так, Эдриан прав. Моя ненависть заставляет меня изменяться. Будет очень обидно, если из-за собственной невоздержанности я проиграю матери Арчера. Нет, я заставлю ее уважать себя! Я докажу, что достойна стать женой ее сына! А для этого я вытащу Арчера из любого, самого глубоко и надежно охраняемого подземелья и заставлю его рассказать мне, о каком ритуале шла речь!

«Вот, теперь мне нравится твой настрой, — одобрительно проговорил Эдриан. — Не забывай, что на твоей стороне выступит один из лучших знатоков драконов и их обычаев, — помолчал немного и неприятно хохотнул. — Эх, если ты войдешь в род Ульер, то я буду самым счастливым человеком на свете. Ну, или призраком, что не суть важно. Подложить такую свинью драконам!»

Что?! Я аж поперхнулась от подобного заявления. Это он опять меня свиньей назвал?

«Напоминаю, что это образное выражение, — поспешил успокоить меня Эдриан. — Поверь, я и в мыслях не имел обидеть тебя».

Я недоверчиво пожевала губами, но решила поверить ему. Ладно, сейчас не время для пустых споров и пререканий. Итак, что будем делать?

«Поймай Ульрику, — вкрадчиво предложил мне союзник. — Нейна Деяна не забрала ее с собой. Эта противная фея сейчас наверняка прячется, услышав, что ее хозяин вернулся в замок. Ждет, что ее заберут слуги, когда явятся очищать дом от вещей и книг. Но фея знает, где находится замок рода Ульер. Заставим ее поделиться этими сведениями».

Я кивнула, соглашаясь с планом Эдриана, и ощерилась в злой ухмылке. Ну ладно, нейна Деяна, ты даже не представляешь, с кем связалась! Ждешь, что я смирюсь и отойду в сторону, безропотно позволив разлучить меня с Арчером? А вот как бы не так! За свое счастье я буду биться, не пренебрегая никакими способами! Ты еще пожалеешь, что связалась со мной — Тамикой Пристон!

* * *

Итак, мне необходимо было найти Ульрику. Фея, услышав, что ее хозяина похитила собственная мать, а не какие-то там преступники, поспешила скрыться. И передо мной стояла невыполнимая на первый взгляд задача — отыскать маленькую летающую девчонку, к тому же наделенную некими магическими способностями, в огромном и почти незнакомом доме. Ух, как же это будет непросто! И я заранее пригорюнилась, в мыслях нарисовав себе безрадостную картину длительных поисков. А что, если Ульрика уже покинула дом? Тогда моя затея с самого начала обречена на провал.

«Не думаю, что фея улетела, — поспешил меня заверить Эдриан. — Арчер наверняка использовал какую-нибудь магию, чтобы привязать ее к этому месту. Иначе по округе уже давным-давно пошли бы неприятные слухи. Девчонка не упустила бы возможности пошалить в домах соседей. Как ты успела убедиться на собственном опыте, у фей отвратительный характер и сомнительное чувство юмора. И вряд ли Ульрика является исключением, особенно если учесть тот факт, что ее в свое время приговорил к смерти тот род, чьей хранительницей она вроде как считается. Значит, фея где-то рядом. Прячется, прекрасно понимая, что ты вцепишься в нее и заставишь выложить все, что она знает про замок рода Ульер. Будем искать».

Легко сказать — будем искать! Меня пробила холодная дрожь при мысли о том, что придется в одиночку обшарить этот громадный дом с чердака до подвала, тщательно проверив все укромные уголки и темные щели.

«К чему такие сложности? — удивился Эдриан. — Воспользуемся магией — и фея сама прилетит к нам».

Совет истинного колдуна: воспользуемся магией! И я окончательно загрустила, вспомнив, что не обладаю этим талантом.

«Да что ты говоришь? — насмешливо удивился мой извечный спутник. — А кто вышиб дверь в кабинет одним касанием?»

Я озадаченно нахмурилась. А ведь действительно, как это у меня получилось? Я ведь не произнесла никакого заклинания…

«Величайшая и самая распространенная ошибка — считать, будто магия творится посредством заклинаний, — назидательным тоном перебил меня Эдриан. — Магия прежде всего — это сила. Чистая изначальная энергия, которую можно заставить служить тебе во благо. А заклинания — лишь способ сосредоточиться на своем желании. Нет, Мика, забудь про заклинания. Ты хочешь найти Ульрику. Тебе надо это сделать. Думай только об этом. Закрой глаза, представь перед собой фею. И прикажи ей явиться».

Я послушно зажмурилась. Крепко сцепила перед собой пальцы в замок и принялась усиленно думать об Ульрике. Об этой мелкой дрянной противной фее, которая пыталась отравить меня и едва не оставила слепой. Если рассудить, то именно из-за нее мы с Арчером угодили в беду. Кто, ну кто тянул фею за язык? Зачем она связалась с нейной Деяной и рассказала ей о моем существовании? Ведь именно Арчер в свое время спас Ульрику от неминуемой гибели, а она отблагодарила его самым настоящим предательством! Ух, крылья бы поотрывать этому неблагодарному созданию!

И я зримо представила, как осуществлю эту угрозу. Схвачу Ульрику за ее прозрачные крылышки и потяну их в разные стороны…

— Ай, больно! — истошно заверещал совсем рядом тоненький голосок. — Мика, прекрати, пожалуйста! Ты убиваешь меня!

Я изумленно распахнула глаза. Прямо передо мной в воздухе парила фея. Она с величайшим трудом шевелила помятыми крылышками, которые почти не светились, лишенные изрядной доли пыльцы.

— Садистка! — прошипела она с нескрываемой ненавистью. — Сначала отравить меня пыталась, теперь едва не искалечила.

— Ну, предположим, отравить меня как раз ты пыталась, — огрызнулась я. — А я просто приняла ответные меры. А сейчас ты мне нужна для разговора, потому и пришлось прибегнуть к такому способу.

— Могла бы просто позвать! — И Ульрика присела на краешек стола, дрожащими после пережитого руками принявшись аккуратно расправлять измятые крылья.

— А ты бы отозвалась? — с нескрываемым скепсисом спросила я.

Ульрика промолчала, подтвердив тем самым мои подозрения. Но улетать не пыталась, видимо, сообразив, что со мной шутки плохи.

— Даже не думай сбежать! — на всякий случай предупредила ее я. — Догоню и все-таки оторву тебе крылья. Уяснила?

— Да, — глухо буркнула она, настороженно наблюдая за мной исподлобья.

— Отлично.

Я вальяжно откинулась на спинку кресла, в душе празднуя свою первую маленькую победу. Побарабанила по подлокотнику пальцами, пытаясь сосредоточиться и немного упорядочить тот вал вопросов, который собиралась вывалить на фею. С чего же начать допрос? Пожалуй, с главного.

— Где держат Арчера? — спросила я.

— Ты же слышала, — фыркнула Ульрика, недовольная, что надлежит объяснять очевидные факты. — В подземелье замка рода Ульер.

— А где расположен этот самый замок? — терпеливо продолжила я.

— Зачем тебе это знать? — Ульрика от удивления даже перестала расправлять свои крылья. — Какая тебе разница, где он расположен?

— Отвечай! — рявкнула я, и от неожиданности фею едва не снесло со стола. Продолжила с плохо скрытым раздражением: — Сейчас я задаю вопросы, а не ты. Поэтому — где этот проклятый замок?

— На границе Итаррии и Прерисии есть горы, — поспешно затараторила Ульрика. — Их называют Олиенскими. Замок расположен у подножия Северного пика.

Угу, запомним. Олиенские горы, Северный пик. Я позволила себе краткий вздох облегчения. Граница с Итаррией не так уж далеко — около недели неспешного верхового пути, когда нет нужды гнать без отдыха лошадей и можно позволить себе остановки на постоялых дворах. Уже легче.

— Но все-таки, зачем тебе это? — Фея осмелилась повторить вопрос, заметив на моих устах довольную усмешку и решив, что я немного смягчилась. — Вздумала в одиночку спасти Арчера?

— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответила я. — Он мой жених. Что в этом такого странного?

— Да так… — Ульрика неопределенно пожала плечами. — Ты же арахния. Тебе не составит особого труда найти новую жертву. Ты не можешь не понимать, что тебе придется очень несладко, если тебя поймают в замке. Да что там, я очень удивлюсь, если нейна Деяна оставит тебя после этого в живых. Зачем так рисковать?

— Арчер — мой жених! — повторила я, чувствуя, как в глубине души пробуждается ледяная ярость. — Не жертва, а жених! Уясни это раз и навсегда!

Ульрика недоверчиво усмехнулась было, но тут же посерьезнела, когда в ответ я скорчила как можно более злобную гримасу.

— Неужели ты действительно его любишь? — удивленно протянула она. — Ты же арахния.

— Посмотри на мою тень, — язвительно посоветовала я. — Видишь? Ничего похожего на паука. Я — человек! И намерена им оставаться!

Ульрика опустила голову. Задумчиво провела ладонями по правому крылышку, пострадавшему сильнее всего, расправляя последние складки. Затем опять посмотрела на меня.

— Если хочешь, то я отправлюсь в путешествие с тобой, — вдруг несмело проговорила она.

Я скептически хмыкнула, не испытав особого восторга от любезного предложения феи. Зачем она мне? Чтобы постоянно исподволь ожидать удара в спину и нового предательства? Не сомневаюсь, что при малейшем удобном случае Ульрика поспешит сообщить нейне Деяне о моем плане по освобождению Арчера.

«Да, кстати, это может быть проблемой, — встревоженно шепнул Эдриан. — Нам нельзя оставлять фею здесь! Иначе она обязательно растреплет о нашем замысле. Слишком опасно! Если уж мы решили пробраться в замок, то лучше сделать это тайком, когда никто не будет ждать нашего появления, а не брать его открытым штурмом».

Я недовольно поморщилась. Еще одна проблема! И как поступить? Не убивать ведь ее.

«Зачем же так сурово? — удивился Эдриан. — Я знаю одно заклинание, которое прекрасно сгодится для того, чтобы подправить память феи, стерев ненужные сведения. Но, естественно, не может быть и речи, чтобы взять ее с собой».

— Я пригожусь тебе, — в этот момент принялась убеждать меня Ульрика, здраво рассудив, что затянувшаяся пауза не означает ничего хорошего для нее. — На замок рода Ульер установлены маскировочные чары. Очень искусные, призванные скрыть его от посторонних глаз. Ты можешь неделями блуждать в его окрестностях, но не увидеть искомое. Только тот, кто однажды был проведен через завесу, сумеет отыскать путь снова.

«А вот это более серьезная проблема, — подтвердил Эдриан. — Возможно, я справлюсь с этими чарами, а возможно — и нет. Драконья магия слишком отличается от человеческой. Боюсь, я не особый мастак в ней. Как говорится, не попробовав — не узнаешь».

— Зачем тебе помогать мне? — настороженно поинтересовалась я, ни на миг не поверив, будто Ульрика вдруг воспылала ко мне добрыми чувствами. — Вроде бы прежде ты не особо благоволила мне.

— Я хочу вернуться в замок, — призналась Ульрика, честно глядя мне прямо в глаза.

— Ну так вернешься. — Я покачала головой. — Сама, поди, слышала, что нейна Деяна пришлет слуг для того, чтобы забрать вещи и книги Арчера.

— Не думаю, что ее приказ распространится и на меня, — чуть слышно выдохнула Ульрика и печально сложила за собой крылышки, которые медленно, но верно набирали свое прежнее свечение. — Ты, наверное, помнишь, что родичи Арчера меня не особо любят. Только он защищал меня. Но сейчас я лишилась своего покровителя. Кто даст гарантии, что нейна Деяна не избавит своего сына заодно и от воспоминаний обо мне? Однажды я очень зло подшутила над ней, а она относится к числу тех, кто никогда не забывает обид, даже самых незначительных.

— Тогда зачем ты рассказала ей обо мне? — спросила я. — Если уж между вами все равно не было добрых отношений, то почему ты шпионила для нее?

— Потому что не могла отказать, — негромко сказала Ульрика. — И потому что лелеяла надежду, что она простит меня. Арчер в свое время вытребовал с нее обещание, что она не тронет меня, но при желании можно обойти любую клятву. Она оставила меня в этом доме. При этом прекрасно знала, что ты в курсе моих так называемых подвигов. Получается, хотела избавиться от меня твоими руками. Если ты меня не убьешь, то, возможно, эту грязную работу выполнят слуги. А скорее всего — меня просто забудут здесь. Хранительница рода не может жить вдали от своего рода. Пройдет не так много времени, и я ослабну, а потом усну и больше никогда не проснусь.

Я не хотела верить ни единому слову противной феи, но было что-то в ее тоне, что заставило меня задуматься.

«Не знаю, не знаю, Мика, — неуверенно протянул Эдриан, видимо, испытывая те же сомнения по поводу честности Ульрики. — Феи — чрезвычайно гадкие создания. Никогда не поймешь, что на самом деле у них на уме. Они могут предать, лишь желая повеселиться, но некоторые экземпляры способны на небывалую верность. Я даже не могу посоветовать взять с нее клятву, поскольку феи обладают небывалой изворотливостью в вещах подобного толка. С легкостью найдут лазейку и извратят данное слово в угоду себе. Однако в одном я совершенно уверен: если Ульрика говорит правду насчет чар, защищающих замок рода Ульер, то она нам совершенно необходима в предстоящем путешествии».

— Ну хорошо, — протянула я, внимательно выслушав рассуждения Эдриана. — Так и быть, ты идешь со мной.

Ульрика восторженно пискнула и взмыла в воздух. Сделала несколько кругов по кабинету, щедро посыпая пол пыльцой со своих крылышек, которые на первый взгляд совершенно восстановились после недавних повреждений.

— Но если ты предашь меня… — Я сделала зловещую многозначительную паузу, не закончив фразу. Надеюсь, так мое предупреждение прозвучит более весомо.

— Нет, нет, ни за что! — заверила меня Ульрика, продолжая делать восторженные кульбиты в воздухе. — Мика, ты не пожалеешь, что поверила мне!

— Если говорить честно, то я уже жалею, — буркнула я себе под нос. Встала и потянулась, разминая суставы после долгого неподвижного сидения, и отправилась собирать вещи для путешествия.

## Часть третья. МАЛЕНЬКОЕ ОДОЛЖЕНИЕ

Я не стала отказываться от денег нейны Деяны и гордо оставлять монеты на столе, вместо этого решив потратить их на подготовку к путешествию. Пусть это послужит неплохим уроком для самодовольной чванливой драконицы. Интересно, поступила бы она так же, если бы узнала, что я пущу эту подачку для покупки лошади и походной одежды? Ой, что-то сомневаюсь.

В общем, так или иначе, но я сгребла монеты со стола и отправилась в Литлтон. Благо, что городок был всего в получасе ходьбы от дома Арчера.

Уже к полудню я стала счастливой обладательницей смирного гнедого мерина и котомки с нехитрой снедью на несколько дней пути. Памятуя о прохладных июньских ночах, я к тому же купила себе теплый плащ и высокие сапоги. Вместо платья выбрала крепкие кожаные штаны и свободную рубаху Правда, торговец на местном рынке как-то странно косился на меня, когда я покупала мужскую одежду, но никаких вопросов не стал задавать. Вместо этого он долго смущался, почесывая свою редкую пегую бороденку, и вдруг пригласил меня на кружку домашней браги сегодня вечером. А потом попытался ущипнуть за грудь, за что немедля и без раздумий был награжден крепкой оплеухой. Повторить свою попытку он не рискнул, вместо этого быстро юркнул в подсобку и уже оттуда начал заунывно возмущаться нынешними нравами. Мол, во времена его молодости никакая девушка из приличного семейства не позволяла себе праздно шататься в полном одиночестве по городу. На это были способны лишь легкомысленные особы, которых иногда еще именовали веселыми вдовушками, поскольку они никогда не отказывались провести время в мужской компании и не беспокоились о своей репутации. А я сама виновата, что он ущипнул меня. Шляются тут всякие, зелеными глазищами зыркают, порядочных отцов и верных мужей своей внешностью смущают.

После столь неприятной сцены я без долгих раздумий купила широкополую шляпу, под которой так удобно оказалось прятать свои изрядно отросшие волосы неприличного рыжего цвета. А надвинутая на глаза, она к тому же надежно прикрывала и лицо от любопытных взглядов.

На этом я посчитала свои сборы завершенными. Но, как оказалось, у судьбы и Эдриана были иные планы на сей счет.

К вечеру, закончив с необходимыми покупками и приготовлениями, я медленно шла по направлению к городской стене. Впрочем, это слишком смелое название для обычного частокола, который к тому же во многих местах нуждался в срочной починке. Не было никакой необходимости выходить из города через ворота. Так мне пришлось бы делать приличный крюк, чтобы вернуться к дороге, по которой я сюда пришла. Вместо этого я решила вновь воспользоваться одним из многочисленных провалов в частоколе. Надеюсь, мне удастся протащить через эту дыру коня. Пока флегматичное животное спокойно плелось за мной, не делая ни малейшей попытки выказать свой норов.

Но неожиданно мой взгляд упал на неприметную вывеску какой-то мелкой лавчонки, удачно примостившейся между двумя высокими домами. Хм-м… Странно, почему я ее раньше не замечала? Казалось бы, когда бывала в центре города — с любопытством изучала местные скудные достопримечательности, пока матушка делала покупки и отчаянно торговалась за каждый медный грош.

«Что там написано? — неожиданно заволновался Эдриан. — Подойди ближе, я не могу прочитать!»

Я послушно сделала шаг вперед, немного ослабив поводья. Конь, воспользовавшись заминкой, тут же опустил голову к чахлой траве и принялся меланхолично ее пощипывать.

— Сьер Ариал Вайлис, — чуть слышно прочитала я, с трудом разбирая замысловатую вязь. — Мастер клинка.

После чего скептически вздернула бровь. Одно из двух: или холодное оружие не пользуется особой популярностью у горожан, или же этот самый Ариал — так себе мастер, способный лишь на заточку кухонных ножей. По всему было видно, что он переживает далеко не лучшие времена. Крыша у лавки опасно покосилась, стены облупились, прогнившее крыльцо опасно осело.

«Давай зайдем! — вдруг взмолился Эдриан. — Пожалуйста!»

Но зачем? Я пожала плечами, ведя мысленный спор со своим собеседником. Я была твердо уверена в том, что заходить в лавку надо лишь в одном случае: имея намерение купить что-либо. Наверное, это очень обидно, когда битый час тратишь на возможного покупателя, расхваливая ему свой товар, а в итоге оказывается, что он и не имел никакого желания приобрести что-либо, а лишь убивал время и утолял любопытство.

«Но ты ведь хочешь пробраться в драконий замок?! — возмущенно напомнил мне Эдриан. — Тебе не кажется, что для столь опасной затеи надо хорошенько вооружиться?»

Вооружиться? Я невольно заулыбалась. Боюсь, если я возьму в руки меч, то моим врагам и не надо будет ничего делать. Первый же взмах — и я отрублю себе какую-нибудь конечность. Нет, холодное оружие не для меня!

«Ну пожалуйста, — на редкость противным тоненьким голоском заканючил Эдриан. — Прошу тебя. Лишь одним глазком взглянем — и сразу же уйдем».

Я тяжело вздохнула. Эх, мужчины, мужчины. Все вы одинаковы. Мой отец тоже, помнится, часами мог обсуждать со своими приятелями преимущества и недостатки полуторного меча перед двуручным, хотя никогда в жизни не брал в руки ни того, ни другого. Чем же вас так привлекает оружие? Ну ладно, так и быть, пойду Эдриану навстречу.

Тихонько звякнул дверной колокольчик, и я вошла в лавку, прежде привязав мерина к перилам крыльца. Будем надеяться, что у меня не украдут коня сразу после покупки.

Здесь было очень темно. Через пыльные, давно не мытые узенькие окошки, напоминающие бойницы в каком-нибудь старинном замке, солнечный свет проникал с величайшим трудом. Я прищурилась, пережидая, когда глаза привыкнут к полутьме. Странное такое чувство, будто в лавке никого нет. Почему тогда она не заперта?

— Чем могу быть полезен? — в тот же миг раздался негромкий вопрос.

Я невольно нахмурилась и принялась озираться в попытках отыскать собеседника.

Неожиданно тьма в дальнем конце помещения зашевелилась, запульсировала, сплетаясь в тугой комок. И из него выступил сгорбленный старик, одетый в какую-то рваную грязную мешковину. Еще интереснее! Неужели передо мной хозяин лавки?

Старик, сильно хромая и подволакивая левую ногу, подошел ко мне, и я с трудом подавила желание развернуться и кинуться бежать куда подальше из этой странной лавки. Жаркой волной накатила удушливая паника. Я с трудом удержалась от крика ужаса, когда старик остановился и вскинул на меня взгляд своих белесых от возраста глаз.

— Чем могу быть полезен? — так же тихо повторил он, пристально разглядывая меня.

Интересно, мне почудилось или по его губам действительно промелькнула издевательская усмешка? Почему-то я была совершенно уверена, что он прекрасно понимает, какие чувства во мне вызвал. И наслаждается моим страхом.

«Посмотри на его тень, — пугливо посоветовал Эдриан. — Ничего не замечаешь?»

Я послушно перевела взгляд ниже. И вздрогнула, поскольку подле моих ног на половицах извивалась огромная змея. Она словно силилась лизнуть мои сапоги своим длинным раздвоенным языком, и я невольно попятилась.

— О, ты способна видеть сумеречный мир. — Старик довольно усмехнулся, заметив мое движение. — Хорошо. Давненько в мою лавку не заглядывал никто стоящий.

Я еще раз обвела темное помещение взглядом и недоуменно пожала плечами. Ну и где этот так называемый мастер клинка прячет свой товар? Тут даже никакого прилавка нет, чтобы демонстрировать оружие!

— Каждому по потребностям, — загадочно обронил старик, будто уловил мою последнюю мысль. — Зачем захламлять вокруг себя пространство ненужными вещами? Тем более что обычному человеку вход в мою лавку закрыт.

Закрыт? Я нахмурилась. Но я ведь вошла.

«Но ты и не обычный человек, — резонно возразил Эдриан. Помолчал немного и насмешливо добавил: — Точнее, как раз человеком назвать тебя весьма проблематично, учитывая, кем являются твои родители».

— А ты забавная, — вдруг произнес старик. — Я чувствую в тебе следы еще одной личности. Это может быть признаком как развивающегося сумасшествия, так и того, что кому-то удалось перехитрить странницу в белом и на время скрыться от нее в другом теле.

— В последнее время мне все чаще кажется, что я на самом деле схожу с ума, — ворчливо призналась я.

— Но в действительности верно мое последнее предположение, — скорее утвердительно, чем вопросительно протянул старик. Хмыкнул. — Чудно. Впрочем, пусть твоя тайна остается твоей. Итак, зачем ты пришла?

— Да я, в общем-то… — залепетала я, не зная, как ответить на столь простой вопрос. Почему-то мне совершенно не хотелось признаваться, что зашла сюда, повинуясь секундной прихоти и желая удовлетворить любопытство.

— Двери моей лавки не открываются перед каждым прохожим, — буркнул себе под нос старик и запустил пятерню в длинную окладистую бороду. — Нет, если ты нашла меня, значит, тебе это было нужно. Ну, или тому, кто делит с тобой твое тело.

Я лишь неопределенно пожала плечами. Что же, в таком случае все вопросы к Эдриану. Именно он затащил меня сюда.

«Спроси его, знает ли он найна Эдриана Жиральда!» — возбужденно зашептал он в этот момент.

Я открыла было рот, чтобы озвучить этот вопрос, но не успела.

— Конечно, я знаю этого мальчишку, — раздраженно проговорил старик, продолжая пятерней расчесывать свою бороду. Ухмыльнулся при виде того, как озадаченно я раскрыла рот, не готовая к тому, что он начнет отвечать на мои мысли, и продолжил: — Да и не только я. Этот выскочка в свое время заставил весь сумеречный народ изрядно поволноваться. Он представлял для нас настоящую угрозу, поэтому его имя было у всех на слуху.

— Но почему? — спросила я, не дожидаясь, когда отреагирует на эти откровения изрядно опешивший Эдриан. Бедолага вряд ли предполагал о такой своей известности. — Чем он был опасен?

— Мальчишка слишком много времени уделял изучению драконов, — честно ответил старик. — А драконы, пожалуй, одни из наиболее ярких представителей сумеречного народа. Конечно, сами рептилии уже давным-давно пожалели о том, что раньше так любили красоваться перед людьми. И поэтому все свои силы прилагали для того, чтобы уйти, так сказать, в тень. Заставить всех считать себя мифом, отголоском давно умершей легенды. Но Эдриан откапывал все новые и новые доказательства существования драконов, посвятил всего себя борьбе с ними. Интересно, и чем эти крылатые ящерицы ему так не угодили? Рано или поздно, но он бы докопался до сути. Понял бы, что драконы никуда не исчезли, а продолжают жить среди людей, скрывая свою истинную суть в тени. А затем неминуемо возник бы следующий вопрос: если на это способны драконы, то, возможно, есть и другие создания, в совершенстве освоившие подобный метод маскировки? Поверь, далеко не все из нас мечтают о подобной сомнительной популярности. Впрочем, как раз ты и должна меня понимать, потому что одна из нас. В общем, этот самоуверенный мальчишка многих из нас тревожил. И когда он исчез, даже я вздохнул с облегчением.

— Но почему? — не удержалась я от закономерного вопроса. — Почему вы не желаете, чтобы люди узнали о вашем существовании?

— Почему? — переспросил старик и еще отчаяннее затеребил свою бороду. Блохи у него там, что ли. — Это же очевидно! Мы уже очень давно живем среди людей. Многие завели семьи. Представь, какой хаос начнется, если однажды наша маскировка окажется раскрытой. Ведь нет ничего проще: легкое заклинание, на которое способен даже маг-недоучка, — и вот она, истина во всей красе! Понравилось бы тебе проснуться однажды подле не горячо любимого мужа, а тролля? А был бы счастлив твой муж, обнаружив однажды в своих объятиях паучиху?

— Я еще не стала арахнией, — сухо уведомила я, передернув плечами от очередного упоминания о моей истинной сути.

— Не суть важно. — Старик покачал головой. — Пойми, люди боятся и ненавидят то, что не понимают. А их ненависть очень часто оборачивается кровавой бойней. Зачем начинать войну, если можно избежать ее? Мы так долго живем в мире и согласии… А мальчишка грозил уничтожить все это.

«Однако в итоге уничтожили меня, — угрюмо резюмировал Эдриан. Помолчал немного и с обидой добавил: — Видимо, я ошибался, когда считал, что только у драконов есть причины меня ненавидеть. Врагов, как оказалось, у меня хватало».

— О, теперь я понимаю, кто поселился в твоем теле. — Старик наконец-то оставил в покое свою бороду, но тут же принялся яростно чесать голову. Я на всякий случай отступила еще на шаг. Нет, по-моему, у него действительно блохи. Ну, или вши.

— Не угадала, — сухо отверг мое мысленное предположение старик, не оставляя, впрочем, своего тошнотворного занятия. — Просто приближается время линьки. Скоро, совсем скоро я скину свою старую шкуру и вновь стану молодым.

Я с сомнением покосилась на огромную змею, которая смирно лежала у его ног, вальяжно растекшись по половицам. Затем опять подняла взгляд на старика. Интересно, кого он имеет в виду, говоря о линьке — себя или свою теневую половину?

— Итак, мы выяснили, что в лавку ты пришла не сама, а тебя привел твой невидимый спутник, — задумчиво проговорил старик, проигнорировав мой последний незаданный вслух вопрос. — И я, если честно, в небольшом замешательстве. Правила установлены давным-давно и не мною. Я лишь должен их выполнять, как выполняли их мои предшественники и будут выполнять последователи. Каждый, кто найдет эту лавку, должен получить то, за чем пришел. Следовательно, я обязан помочь Эдриану Жиральду. Это не приводит меня в восторг, но что же. Надо так надо. Воля богов не может быть оспорена. Итак, мальчишка, чего ты хочешь?

«Мести, — незамедлительно отозвался он. — Я хочу поквитаться со своими убийцами, кем бы они ни были!»

— Мести. — Старик устало улыбнулся. — Пожалуй, именно за этим ко мне приходят чаще всего. Око за око, зуб за зуб, жизнь за жизнь. Что же, самое понятное и самое человеческое чувство. Но за мою помощь ты должен будешь заплатить. Готов?

«Чем именно?» — настороженно отозвался Эдриан.

— Жизнь за жизнь, — повторил с нажимом старик. — Жизнь твоего убийцы за жизнь того, кто по крови ближе всего к тебе. Я говорю о твоем первенце.

Я невольно поежилась от жестоких слов старика. Нет, Эдриан не пойдет на такую сделку! Не должен пойти. Это слишком большая цена.

«Согласен! — почти без паузы воскликнул Эдриан. — Я согласен, старик! Жизнь моего первенца за жизнь моего убийцы!»

Я хотела было вмешаться, сказать, чтобы он не дурил и думать забыл о таком чудовищном выборе. Но старик косо глянул на меня — и язык в буквальном смысле слова прилип к моему нёбу. При всем своем горячем желании я не могла выдавить из себя и слова. Горло намертво перехватило спазмом.

— Отлично. — Старик наклонил голову, показывая, что услышал решение Эдриана. Когда он вновь посмотрел на меня, то его глаза сухо и страшно блеснули, а зрачки на какой-то миг вытянулись, превратившись в змеиные.

«И что дальше? — нетерпеливо осведомился Эдриан. — Что ты дашь мне взамен?»

— Я мастер клинков, — напомнил старик. — Следовательно, я должен дать тебе некое оружие, чтобы победить противника. Дай-ка подумать, что именно послужит тебе наилучшим образом.

И старик смежил веки. Казалось, будто он заснул стоя. Руки устало упали вдоль тела, лицо застыло в безжизненной маске. Даже змея подле его ног задремала, лишь чуть заметно покачивала своей треугольной мордой.

При виде этой картины я невольно зевнула.

— Да, так будет лучше всего, — вдруг очнулся от своего оцепенения старик и принялся охлопывать себя словно в поисках кармана. Затем отцепил что-то от мешковины и протянул это мне.

Я с некоторой опаской уставилась на длинную булавку в его пальцах. Что это?

«Что это?» — эхом повторил мой вопрос Эдриан.

— То, что поможет тебе убить твоего врага, — с широкой щербатой улыбкой пообещал старик.

Я опустила голову, безуспешно пытаясь совладать с нервным хихиканьем. Уж больно невероятную картину нарисовало мое неуемное воображение. Дуэль на булавках — что может быть забавнее?

«Но ты же мастер клинков! — искренне возмутился Эдриан. — Ты должен дать мне меч!»

— Во-первых, я никому ничего не должен! — Зрачки старика в этот момент еще более вытянулись, и в воздухе запахло грозой. Я гулко сглотнула, заметив, как прежде дремлющая змея подняла голову. Быть может, сбежать, пока не стало слишком поздно? Впрочем, почти сразу старик продолжил уже более спокойно: — А во-вторых, сам посуди — зачем тебе меч? Ты — бесплотный дух. Голос в голове этой юной особы. Да, предположим, некогда ты умел фехтовать. Но она — не ты и уж точно не обучена искусству владения клинком! Куда скорее она поранит себя, если вздумает напасть на кого-нибудь.

Я невольно кивнула, соглашаясь с его рассуждениями, которые практически дословно повторяли мои недавние мысли по этому поводу.

«Но булавка? — продолжал негодовать Эдриан. — Зачем мне булавка?»

— А вот увидишь, — загадочно ответил старик. Прошептал: — Поверь, сделка будет выполнена. Твой враг окажется повержен, а ты — отомщен.

Я недовольно покачала головой. Ох, не нравится мне все-таки все это. Заплатить за месть жизнью своего ребенка? Сдается, Эдриан сильно погорячился.

— Ну, а ты? — внезапно обратился ко мне старик. — Что ты хочешь больше всего на свете?

— Я не буду заключать с тобой никаких сделок, — мрачно проговорила я. Осторожно взяла булавку, готовая в любой момент отпрыгнуть, если старик вдруг вздумает перехватить мою руку, и аккуратно прикрепила ее к вороту, после чего продолжила, грустно улыбнувшись: — И потом, у меня слишком много желаний. Я устану с тобой расплачиваться.

— Озвучь хотя бы некоторые из них, — тоном искусителя предложил старик. — А там, глядишь, сама поймешь, что из этого является для тебя самым главным.

Я неопределенно пожала плечами. Чего я больше хочу? Тяжелый вопрос. Я хочу остаться человеком, но в то же время мечтаю сохранить свои способности, которые несет в себе обличье арахнии. Я хочу вытащить Арчера из-под опеки слишком заботливой матери и выйти-таки за него замуж. Я хочу, чтобы его род принял меня как равную.

— Да, действительно сложная ситуация. — Старик сложил на груди сухие ручки-веточки и покачал головой. — Арахния и дракон… Немыслимая пара! Я, конечно, могу лишить тебя тени. Тогда ты останешься человеком, но не сумеешь пробраться в драконий замок и освободить своего жениха. Я могу помочь тебе освободить жениха. Но это не гарантирует тебе благосклонность его родственников. А выполнить все твои желания… Нет, за такое можно заплатить лишь душой. Но ты на это не пойдешь, не так ли?

— Верно рассуждаешь. — Я кивнула и повернулась было к выходу, здраво рассудив, что здесь мне больше делать нечего.

— Постой, — мягко окликнул меня старик.

Я кинула удивленный взгляд через плечо. Ну что еще ему нужно? По-моему, уже все выяснили.

— Это тебе пригодится. — Старик протягивал мне кинжал, держа его рукоятью вперед.

Мои брови сами собой взметнулись вверх. Что это? Точнее, зачем мне это?

— Никто не может уйти из моей лавки без подарка. — В голосе старика вдруг послышался змеиный посвист. — Можно отказаться от сделки, но сначала надо узнать ее условия. Когда поймешь, какое из твоих желаний является главным, дай кинжалу испить твоей крови. И я явлюсь.

— Я уже сказала, что не намерена заключать с тобой никакой сделки, — терпеливо повторила я, зачарованно глядя на навершие кинжала. В него был вмурован какой-то драгоценный камень. Ярко-голубой, словно осколок весеннего неба.

— Ты не можешь так утверждать, пока не услышишь условия, — терпеливо повторил старик. — Держи. Я не имею права тебя принуждать. Но почему-то мне кажется, что это наша не последняя встреча. Рано или поздно, так или иначе, но моя помощь понадобится тебе.

— И все-таки… — заупрямилась я и неожиданно обнаружила, что мои пальцы уже сомкнулись на рукояти кинжала. Почему-то она была теплой. Да что там, я даже уловила слабую пульсацию.

Глаза старика довольно засветились в полутьме. И это было последнее, что я увидела. Потому что в следующее мгновение лавка исчезла, и я обнаружила, что стою на улице, растерянно сжимая в руке кинжал.

«Убери оружие! — грозно шикнул Эдриан, который сориентировался в столь стремительно изменившейся обстановке быстрее меня. — А не то, не приведи небеса, обвинят, что ты пыталась на кого-нибудь напасть!»

Предупреждение поступило кстати. Я поймала на себе несколько недоуменных взглядов прохожих и поспешила спрятать кинжал в котомку. Понимаю, что не самое удачное место для оружия, но ножен у меня не было, соответственно, прицепить его к поясу я не могла. Отложим это до возвращения в дом Арчера.

«Какая несправедливость! — продолжал бушевать в моей голове Эдриан. — Значит, ты все-таки получила клинок, хотя даже не хотела заходить в эту лавку. А мне вручили обычную булавку!»

Я озадаченно смотрела на то место, где раньше стояла лавка. Н-да, ни намека на нее. Словно этот визит и разговор просто привиделись мне. Только мой конь флегматично дожидается меня, словно не заметив, что больше не привязан к крыльцу за неимением последнего.

«Все должно было быть наоборот, — не переставал огорчаться Эдриан, ни капли не удивившись странному исчезновению целой постройки. — Мне — кинжал, тебе — булавка. Разве не так?»

Я пожала плечами. К слову, если моему спутнику так надо, то я могу подарить ему этот пресловутый кинжал. Не имею ни малейшего желания когда-либо им воспользоваться.

«Булавка, ну почему булавка? — словно не услышал моего любезного предложения Эдриан. — Почему не меч? Я все-таки мужчина, а не какая-то там швея».

Я несогласно покачала головой. Мужчина, говоришь? По-моему, настоящий мужчина ни за что не поставил бы на кон жизнь своего ребенка!

«Эх, Мика, в этом и заключался мой расчет, — пожурил меня за недогадливость Эдриан. — Я с легкостью мог бы пообещать этому чудному старику жизнь не только своего первенца, но всех своих детей. А знаешь, почему? Потому что у меня их нет, никогда не было и вряд ли будут, учитывая мое нынешнее состояние! С величайшим удовольствием понаблюдаю за выражением лица этого торгаша, когда он поймет, какую глупость совершил!»

И в ту же самую секунду я вдруг услышала негромкий смешок, который закончился уже знакомым змеиным присвистом. Эдриан озадаченно замолчал, осознав, видимо, что именно его слова развеселили невидимого собеседника. Стоит ли говорить, что когда я огляделась по сторонам, то никого не увидела.

* * *

Считается, что в путь надо пускаться на рассвете, и я решила воспользоваться этой народной мудростью и провести под крышей бывшего дома Арчера еще одну ночь. Не думаю, что эти несколько часов что-нибудь изменят. У меня оставалось чуть более двух недель для того, чтобы найти способ вытащить жениха из подземелья родного замка, пока он не забудет обо мне навсегда. Да и потом, несмотря на свои новообретенные способности, я как-то опасалась ночных дорог. Мало ли кого может на них встретить одинокая девушка. Вроде бы наши края считались вполне спокойными. По крайней мере, о разбойниках здесь давно никто не слыхал. Но все равно. Как говорится, береженого сам Альтис опасается.

Я долго лежала без сна, прислушиваясь к обычным звукам старого большого дома. Вот скрипнула половица, вот часы в гостиной пробили полночь. Где-то рядом раздалось хлопанье крыльев, видимо, Ульрике тоже не спалось, и она облетала свое жилище, с которым вот-вот должна была проститься. Мои вещи уже собраны. Большую часть котомки занимала та самая книга о драконах, написанная Эдрианом. Правда, она оказалась слишком тяжела для меня, поэтому магу пришлось научить меня нетрудному заклинанию, при помощи которого талмуд потерял большую часть веса и стал вполне подъемным. Без особых споров мы с Эдрианом пришли к выводу, что книгу не стоит оставлять здесь. Вряд ли нейна Деяна догадывается о существовании древнего фолианта, поскольку даже ее сын, проживший в этом доме достаточное количество времени, был об этом не в курсе. А Эдриан к тому же испытывал странную привязанность к багрово-черному камню на окладе, который, согласно договору, заключенному между нами, после завершения сделки я должна была обагрить собственной кровью. Хотя сейчас я очень сомневалась, что задуманное вообще осуществимо. Драконы никогда не примут на равных дочь тролля, которая к тому же вот-вот превратится в арахнию.

Погруженная в мысли и сомнения, я сама не заметила, как задремала.

Утром меня разбудил чудесный аромат только что сваренного кофе. К моему величайшему удивлению, Ульрика решила подать мне завтрак в постель. На подносе, скромно стоящем в изножье, я обнаружила кофейник и огромное блюдо еще горячей выпечки. Неплохо, но, если честно, я предпочла бы что-нибудь посущественнее. Например — мясо.

Воображение тут же нарисовало мне аппетитную картину отличной отбивной, покрытой румяной корочкой, но такой нежной и сочной внутри, что я невольно сглотнула голодную слюну. Однако я почти сразу очнулась и удивленно покачала головой. Что это со мной? Никогда не любила сытные завтраки.

«Ну, лично я не вижу в этом ничего странного, — буркнул Эдриан. — Вспомни, в кого ты превращаешься. Эдак ты скоро начнешь требовать на каждый прием пищи сырого мяса».

Я зло скрипнула зубами. Это мы еще посмотрим. Лично я не намерена становиться арахнией. Мне и человеком неплохо живется.

Занятая ставшей для меня уже обычной мысленной перебранкой с Эдрианом, я как-то незаметно уплела все предложенное на завтрак. Затем сыто потянулась и решительно встала. Все, хватит прохлаждаться! Меня ждет дорога к замку рода Ульер!

Поскольку вещи были уложены еще с вечера, сборы не заняли много времени. Уже через полчаса я стояла во дворе и с сомнением смотрела на смирного гнедого мерина, который лениво пощипывал травку, изредка косясь на меня флегматичным карим глазом. Да, повезло, что вчера заботу о нем взяла на себя Ульрика, поскольку сама я не представляла, чем его кормить и где держать. Что скрывать очевидное, мои сведения о лошадях были чрезвычайно скудными.

«А ты вообще ездить верхом умеешь?» — осторожно полюбопытствовал Эдриан, видимо, поняв причину моего замешательства.

Я задумчиво почесала нос. А что, разве с этим могут возникнуть какие-нибудь проблемы или сложности? Вскочил верхом — и скачи, куда тебе надо.

«Ясно, — резюмировал Эдриан. — Не умеешь. А вообще когда-нибудь сидела на лошади?»

Я раздраженно фыркнула. Глупый вопрос! Конечно же, не сидела! Мне это было просто ни к чему. К тому же благосостояние нашей семьи не располагало к обзаведению собственной конюшней. Но я не видела в этом большой проблемы. Уж как-нибудь разберусь. Главное, что хвост от морды отличить могу.

«Ну-ну, — с плохо скрытой иронией отозвался Эдриан. — В таком случае — вперед к подвигам и новым свершениям! А я с огромным интересом понаблюдаю за твоими попытками».

Я поморщилась от его язвительного тона и смело шагнула к мерину. Благо, что он был уже взнуздан. Опять-таки Ульрика постаралась. Кстати, а где сама фея? Или она решила остаться?

Но почти сразу я услышала приглушенные рыдания. Обернулась на звук и увидела фею. Бедняжка всхлипывала, уткнувшись в крошечный носовой платок, а ее крылышки сильно потускнели. Видимо, слёзы смыли изрядную часть светящейся пыльцы.

— Я готова, — невнятно уведомила она нас и оглушительно высморкалась.

И в самом деле, свой обычно очень легкомысленный наряд, почти не прикрывающий обнаженного тела, фея сменила на мужскую рубаху и штаны. Правда, сапог на ней не было, поэтому она болтала в воздухе босыми ступнями. Впрочем, сильно сомневаюсь, что ей вообще нужна обувь. Она ведь не пешком путешествовать будет.

— А почему ты плачешь? — с опаской поинтересовалась я.

— Я привыкла к этому дому. — Глаза Ульрики вновь опасно наполнились слезами. — Мы, феи, словно врастаем в то место, где живем. Поэтому так не любим перемен. Каждый переезд для нас — страшное мучение. Мы испытываем в буквальном смысле слова физическую боль.

— Ясно, — недоверчиво буркнула я и вновь посмотрела на коня. Тот тоже уставился на меня. В его прежде спокойных карих глазах загорелся огонек недоверия. Видимо, несчастному животному очень не понравилось мое пристальное внимание.

Несколько минут мы просто стояли и смотрели друг на друга. Я чувствовала, как внизу живота растет комок дурноты от волнения. В теории все казалось так просто! Раз — и уселся верхом. Совсем как какая-нибудь легендарная воительница прошлого, наводящая страх и ужас на своих врагов. Но в реальности все выглядело совершенно по-другому. Я даже не представляла, с какой стороны подойти к этому чудищу. Странно, вчера он был словно меньше размером. Наверное, это потому, что тогда я не думала о том, как взбираться на него.

Я обошла коня кругом, благоразумно стараясь держаться на почтительном расстоянии. А то вдруг ему взбредет в голову лягнуть меня. Затем остановилась и озадаченно почесала в затылке, залихватски сдвинув широкополую шляпу. И что дальше?

— О, я вижу, ты робеешь, — проговорила фея, которая с таким интересом наблюдала за моими действиями, что даже перестала плакать. — Маловато опыта в общении с лошадьми?

— Я бы сказала, вообще нет, — ворчливо буркнула я.

— Вам надо подружиться, — предложила Ульрика. — Дай ему сахарок или морковку.

Я усиленно захлопала по карманам. Легко сказать, да трудно сделать. Как-то я о таком не подумала, а то бы запаслась заранее.

«Глупости все это, — раздраженно забормотал Эдриан. — Сахарки, морковки. Села верхом — и поехала. Незачем ерундой страдать!»

— На, держи! — Фея, заметив мое замешательство, подлетела ближе и протянула мне вожделенный кусочек хрустящей морковки. Смущенно улыбнулась, заметив мое недоумение. — Как чувствовала, что понадобится.

Мерин, учуяв запах лакомства, заметно оживился. Вскинул голову и негромко заржал, словно говоря — ну и чего медлишь?

Я на всякий случай зажмурилась и протянула перед собой трясущуюся от волнения ладонь, стараясь держать пальцы как можно более плотно сжатыми — а то вдруг животное откусит какой-нибудь. Спустя мгновение я ощутила очень осторожное прикосновение теплых мягких губ — и мерин довольно захрустел подношением.

— Ну вот, а ты боялась, — радостно произнесла Ульрика. — А теперь ногу в стремя — и вперед!

И все же я предпочла подстраховаться и подтащила к мерину, который после произведенного знакомства вновь вернулся к мирному пощипыванию травы, чурбан. Сначала взгромоздилась на него, а потом подняла было ногу, чтобы вставить ее в стремя.

Именно в этот момент мерин сделал шаг вперед.

Поминая всех демонов Альтиса, я спрыгнула с чурбана, перетащила его вперед и вновь залезла на него.

И опять наглое животное в самый последний момент невозмутимо отошло.

После того, как это повторилось раз пять, я всерьез заподозрила, что мерин издевается надо мной! Несмотря на то, что солнце еще не поднялось высоко, и меня обдувал прохладный ветерок, я вся взмокла. Еще бы, попробуй потаскай тяжеленный чурбан за этим исчадием зла!

Злости мне придавал и тот факт, что Эдриан не отказывал себе в удовольствии насмешливо прокомментировать каждый мой промах, а Ульрика то и дело фыркала от смеха. Вот ведь сволочи! Нет, чтобы помочь.

— Все, не могу больше, — наконец, пропыхтела я и села прямо на землю, привалившись к проклятому чурбану. Спина и плечи налились противной тянущей болью усталости.

— Н-да, недалеко мы так уедем. — Ульрика озабоченно всплеснула руками, мгновенно прогнав с лица издевательскую усмешку. — Впрочем, мы можем дойти до замка и пешком. Если будем спешить, то как раз поспеем ко дню солнцеворота.

— Исключено. — Я покачала головой. — Мало добраться до замка. Надо еще выяснить, как туда проникнуть. А для этого необходимо время, чтобы осмотреться и придумать план.

«Эх ты, — посетовал Эдриан. — Подумать только — и именно тебе достался кинжал! Ну что за несправедливость? Даже на лошадь взобраться не в силах».

Я промолчала, хотя на языке так и вертелась ядовитая колкость. Просто не желала начинать глупый и бесполезный спор. Да, я переоценила свои возможности. Ну и что из этого? Видимо, придется тащиться в город и нанимать экипаж. Благо, что у меня еще осталось немного денег от щедрот нейны Деяны.

«Угу, так и представляю себе этот разговор, — фыркнул Эдриан. — Не могли бы вы тайком доставить меня к замку рода Ульер? Видите ли, в его подземельях томится мой жених, которому вот-вот сотрут память. Поэтому необходима крайняя осторожность».

Я отерла тыльной стороной ладони со лба горячий пот. А какие еще могут быть предложения?

«Поделись телом, — вдруг предложил Эдриан. — И я все сделаю наилучшим образом».

Я поперхнулась от неожиданности? Что? Или я ослышалась? Как он это представляет, интересно?

«Просто поделись телом, — терпеливо повторил Эдриан. — Позволь мне на некоторое время получить необходимую власть над ним. Обещаю, что как только задача будет выполнена, я сразу же вновь отойду в тень».

Я с нескрываемым сомнением нахмурилась и почесала бровь. Посмотрела на невозмутимого мерина, который продолжал пощипывать травку, не забывая при этом коситься на меня одним глазом. Вот ведь зараза! За последние пять минут он даже не пошевелился. Но могу поклясться чем угодно — стоит мне только возобновить свои попытки на него взобраться, как он вновь начнет вышагивать по двору. Н-да, пожалуй, стоит попробовать решение, которое предложил Эдриан. Правда, я совершенно не представляю, как это сделать.

«Расслабься, — с усмешкой проговорил Эдриан. — Закрой глаза и несколько раз глубоко вздохни. Дальше я все сделаю сам».

Как-то не особо я верила в то, что предложенное Эдрианом сработает. Честно говоря, звучало это как бред. Но другого выхода у меня все равно не было. Поэтому я послушно зажмурилась и громко задышала.

Достаточно скоро моя голова закружилась от избытка кислорода. Я сделала еще один вздох — и покачнулась. Показалось, будто земля на какой-то миг ушла из-под моих ног. Головокружение усилилось, принеся с собой и дурноту. Но практически сразу все неприятные ощущения схлынули.

— Отлично! — услышала я голос, в котором с немалым удивлением опознала свой. — Давно бы так. Столько времени зря потеряли.

Это было очень и очень странно. Я продолжала ощущать свое тело, но оно мне больше не повиновалось. Все, что мне оставалось, — наблюдать.

Спустя несколько секунд я уже сидела верхом на мерине. Тот, озадаченный моей непривычной шустростью, тихонько и обиженно заржал. Видимо, совсем было настроился на то, что ему удастся морочить мне голову и дальше, в конечном итоге заставив отказаться от поездки. Вот ведь ленивое животное!

— Что-то я не поняла, — удивленно пробормотала Ульрика, подлетев ближе. — Ты что, притворялась все это время полной неумехой? Но зачем? Пыталась рассмешить меня перед дорогой?

— Давай лучше придумаем, что с тобой делать, — уклончиво проговорил Эдриан, по-прежнему используя мой голос. — Ты сама прекрасно понимаешь, что не можешь всю дорогу лететь рядом со мной. Это привлечет к нам слишком много ненужного внимания.

— С этим как раз проблем нет. — Ульрика пожала маленькими остренькими плечиками и вдруг исчезла. Лишь воздух в том месте, где она только что била своими крошечными крылышками, чуть замерцал, а еще через мгновение она продолжила: — Любая уважающая себя фея умеет становиться невидимой. Поэтому не беспокойся за меня. Я прекрасно преодолею путь у тебя на плече. Или же найду себе местечко на луке седла. В общем — не пропаду.

— Договорились.

Между тем мы наконец-то тронулись с места. Позади осталась распахнутая настежь калитка, впереди лежала пыльная дорога, упирающаяся в зеленый сумрак близкого леса.

Я невольно заволновалась. Все бы хорошо, но Эдриан не торопился возвращать мне власть над телом. Я по-прежнему чувствовала себя непрошеной гостьей. На редкость неприятное ощущение.

«Эй, — наконец, решила я напомнить о себе Эдриану. — Ты обо мне, случаем, не забыл?»

«Слушай, я тут подумал, — после очень долгой паузы, когда я уже заволновалась, что ответа не последует, медленно отозвался тот, — стоит ли нам торопиться с обратным обменом? Насколько я понимаю, твой опыт общения с лошадьми минимален, не говоря уж про верховую езду. В конце концов, это может быть очень опасно. И прежде всего для тебя же. Вдруг из-за неловкого движения ты упадешь и сломаешь себе руку или ногу? По-моему, было бы лучше, если бы ты доверила эту часть поездки мне».

Что?! Я аж задохнулась от возмущения. Это что же получается — меня самым наглым образом лишили собственного же тела?

«Не кипятись, — спокойно проговорил он. — Если ты хочешь, то мы можем поменяться прямо сейчас. Но я не понимаю, почему ты так настаиваешь на этом. Держаться верхом на лошади ничуть не легче, чем залезть на нее. Уверена, что не свалишься кулем с седла?»

Я задумчиво пожевала губами. Точнее, попыталась это сделать, но тело по-прежнему не отзывалось на мои приказы. Рассудок подсказывал мне, что здравый смысл в словах Эдриана есть. Он так спокойно и уверенно заставлял мерина идти в нужную сторону, что я даже не замечала, каким именно образом он это делает. По-моему, дело тут не только в движениях поводьями. И потом, кто даст гарантии, что животное не испугается чего-нибудь и не понесет? Успеем ли мы поменяться местами обратно?

«И что ты предлагаешь? — спросила я. — Позволить тебе повелевать мною на все время поездки?»

«Нет, зачем же на все, — отказался от столь любезного предложения Эдриан. — Только на тот срок, который тебе надлежит провести верхом. Поверь, так будет лучше для нас обоих. Тебе не будут грозить травмы, а я тем временем хоть чуть-чуть развлекусь».

Я еще немного поразмышляла. Все бы хорошо, но где гарантии, что Эдриан действительно вернет мне власть над телом, когда я захочу поменяться с ним местами? Он был так долго мертв… Что, если он решит, что самым легким способом для возвращения в мир живых будет вероломный захват моего сознания?

«Ты же девчонка! — с негодованием отверг мою мысль Эдриан. — И тело у тебя соответствующее! Да ни за что на свете и никогда я не стану по собственной воле женщиной! Я уж промолчу про то, что процесс превращения тебя в арахнию идет полным ходом. Кстати, это еще одна причина, по которой ты могла бы согласиться на мое предложение. Более чем уверен, что это пусть и не прекратит преобразование, но замедлит его».

Слова Эдриана прибавили мне сомнений. В принципе, мне было не жалко. Пусть развеется, как говорится. Но как я могу быть уверенной в том, что потом он все-таки, так сказать, сделает шаг в сторону и пропустит меня вперед?

«Мика, это — твое тело, — спокойно сказал Эдриан. — Я не могу это изменить при всем желании, будь оно у меня. Поэтому если ты сосредоточишься, то мне придется уйти. Попробуй».

Я честно попробовала последовать совету — отрешилась от внешнего мира и сосредоточилась на своих внутренних ощущениях. Почти сразу вернулось чувство головокружения, но на сей раз я не дала ему усилиться, а сразу же прекратила свое занятие, вполне удовлетворившись результатом. Да, пожалуй, Эдриан не обманывает меня. Ну что же, пусть в таком случае развлекается дальше. А я пока воспользуюсь неожиданным отдыхом и подумаю, как же надлежит вытаскивать Арчера из темницы, в которую его упекла любящая матушка.

* * *

Как же у меня всё болело! Я лежала на кровати ничком и боялась лишний раз пошевелиться. Поясницу я просто не чувствовала, бедра и руки налились свинцовой тяжестью. Ну ладно, по какой причине у меня ноют ноги еще понятно. А руки-то почему? Словно поводья были сделаны из свинца.

Теперь я понимала, почему Эдриан так поспешно уступил мне власть над телом, едва только мы сняли комнату на постоялом дворе, где намеревались провести ночь, сразу же оставив мысли об отдыхе под открытым небом. Я даже не успела обрадоваться, когда миновало привычное головокружение. На меня сразу же навалилась такая усталость, что я с величайшим трудом преодолела путь к комнате, где предпочла сразу же лечь.

Правда, мне хватило сообразительности кинуть мелкую монету местному мальчишке с просьбой позаботиться о коне и принести сюда мою нехитрую поклажу.

— И опять я тебя не узнаю, — недоуменно проговорила Ульрика, материализовавшись подле меня сразу же, как мы остались в долгожданном одиночестве. — Ты весь день так уверенно держалась в седле, что я совсем было решила, будто ошибалась в своих первоначальных подозрениях. Мол, наверное, Мика решила подшутить надо мной, поэтому все утро придуривалась, показывая свое полное неумение обращаться с лошадьми. А теперь ты лежишь и стонешь столь жалобно, будто уже при смерти.

— Просто я очень давно не ездила верхом, — слабым голосом сказала я.

— И потому забыла, как надлежит залезать на лошадь? — Ульрика скептически прищелкнула языком. — А потом так же резко вспомнила? И вообще, ты сегодня себя очень странно вела. То и дело принималась бормотать что-то на итаррийском. По-моему, ты говорила Арчеру, будто не знаешь этого языка.

Я со злостью втянула в себя воздух. Эдриан! Какого демона?

«Прости, — смущенно отозвался тот. — Я настолько привык к одиночеству, что, по всей видимости, обзавелся дурной привычкой разговаривать сам с собою. Обещаю, что впредь этого больше не повторится!»

— Вот, осознала свое невежество и решила исправить досадное упущение, — неловко попыталась оправдаться я перед феей, которая терпеливо дожидалась моего ответа.

— Угу, так я и поверила. — Ульрика покачала головой. — Что-то в твоем багаже я не увидела никаких учебников. Но зато заметила книгу. Ту самую, которая так расстроила и рассердила Арчера. Зачем ты ее взяла с собой? И, самое главное, откуда в тебе такая силища? Даже не поморщилась, когда котомку на плечо взваливала.

— А ты откуда знаешь о книге? — невежливо вопросом на вопрос ответила я. — Если меня память не подводит, а она меня не подводит, то тебя не было рядом, когда мы с Арчером ее обнаружили.

— Мало что может скрыться от внимания феи в доме, где она находится, — уклончиво проговорила Ульрика. — Это врожденная способность контролировать все вокруг. Вот к примеру… — И она сосредоточенно нахмурилась, видимо, намереваясь поразить меня зрелищной демонстрацией своего таланта. Все-таки тщеславия фее было не занимать.

Однако практически сразу Ульрика встревоженно взмыла в воздух и принялась нарезать суматошные круги.

— Мальчишка! — писклявым голоском вскричала она. — Мальчишка, которому ты дала денег, чтобы он притащил сюда поклажу. Он залез в нее и нашел книгу! Сдается, он собирается умыкнуть ее.

Я зло выругалась сквозь зубы. Естественно, он собирается украсть ее, если увидел. Там же на окладе такой огромный драгоценный камень, что у бедняги наверняка от радости в голове помутилось.

«Растяпа! — выругался Эдриан. — Могла бы сама поклажу сюда доволочь. Авось руки бы не отвалились!»

Но я уже неслась по коридору, мгновенно забыв про боль и усталость. Ну мальчишка, ну мелкий воришка! Уши оборву, когда найду!

Благо, долго искать его не пришлось. Когда я кубарем слетела в общий зал, битком забитый народом по причине вечера и заполненный клубами жирного дыма и запахами еды, то почти сразу обнаружила того, кто был мне нужен. Мальчишка как раз прошмыгнул через дверь со двора, с усилием волоча за собой мою котомку.

— Ты! — разъяренной драконицей взревела я, наставив на него указательный палец. — А ну немедля тащи мои вещи ко мне!

Паренек лет десяти, одетый в какое-то чрезвычайно замызганное и грязное рванье, вздрогнул, от неожиданности уронив котомку на пол. В зале как-то сразу стало очень тихо. Смолк гул разговоров и споров. Лишь через распахнутую настежь дверь, ведущую на кухню, долетала ругань местной поварихи, распекающей на все лады нерадивую служанку. Я даже слышала, как жарится на сковородке мясо, брызгаясь во все стороны раскаленным маслом.

«Мика, ты — идиотка!» — печально констатировал Эдриан, когда немая сцена продлилась сверх всяких пределов.

Понятно, я немедленно оскорбилась. Это еще почему, хотелось бы знать?

«Во-первых, затяни ворот рубахи, — с усталым вздохом посоветовал он. — Считай, вся грудь нараспашку. Хорошо хоть штаны не успела снять. А то у тебя хватило бы ума голой в погоню кинуться. Во-вторых… Впрочем, оглядись по сторонам, сама поймешь».

Я опасливо кинула взгляд на народ, сидящий в зале. Н-да, тут что, сегодня проходит конкурс на самого уродливого разбойника? Ни одного более-менее прилично выглядящего человека я что-то не вижу. Одни какие-то косые, кривые мордовороты.

Стоило мне только так подумать, как от ближайшего ко мне стола поднялся высоченный верзила. Давно немытые сальные волосы нечесаной паклей падали на низкий скошенный лоб, и из-под них зло посверкивали маленькие заплывшие глазки.

«Ой!»

Я так и не поняла, кому принадлежало это мысленное восклицание — мне или Эдриану. А верзила медленно выбрался из-за лавки и двинулся по направлению ко мне.

Первым моим порывом было развернуться и убежать куда подальше. Но я не могла оставить свою котомку с драгоценной книгой в руках воришки. Нет, прав Эдриан, какая же я растяпа! Как, ну как можно было оставить столь ценную вещь без присмотра? И меня не извиняет даже тот факт, что я безумно устала за сегодняшний день.

— Девица! — между тем пророкотал громила, остановившись в шаге от меня. — Маленькая, рыжая девица. Надеюсь, ты здесь не одна?

— Не одна, — пискнула я, но мудро не стала развивать тему. Думаю, мое признание в том, что меня сопровождает фея и бесплотный дух давным-давно погибшего мага, прозвучало бы несколько странно и неправдоподобно.

— Хорошо. — Верзила удовлетворенно кивнул. Укоризненно зацокал языком: — Девицам не надлежит появляться в столь злачных местах в одиночку. Это неправильно.

— Да одна она, одна! — крикнул мальчишка, который успел сориентироваться в обстановке. Торопливо подобрал выроненную было мою котомку и жадно прижал ее к груди, злорадно добавив: — Я видел, как она приехала. Совершенно одна была.

За столиками поднялся довольный гул. И я была абсолютно уверена, что это не означает ничего хорошего для меня. Мои щеки медленно, но верно заливались краской смущения под перекрестием множества откровенно оценивающих взглядов.

— Обманывать плохо. — Верзила посмотрел на меня и грустно вздохнул. — Очень плохо.

— Простите, — пискнула я, краснея еще сильнее. С нескрываемой ненавистью покосилась на улыбающегося мальчишку, который явно уже считал мой багаж своей законной добычей. Ну, доберусь я до тебя! Все уши пообрываю.

— Рыжая, — задумчиво повторил верзила. — Красивая. Ведьма?

— Нет, что вы! — Я с нарочитой обидой вскинула подбородок.

— Ведьма! — поспешил подтвердить мальчишка. — Я у нее в котомке колдовскую книгу нашел. Вот!

И поторопился бухнуть на ближайший стол фолиант, торопливо освободив его от тряпок, которыми я замотала оклад. Багрово-красный камень налился тревожным алым светом, отразив свет ближайшего масляного светильника.

Мгновенно воцарилась настолько полная тишина, что мне невольно стало страшно. Теперь ее не нарушала даже ругань поварихи. Пожилая дородная женщина выглянула с кухни да так и застыла, наблюдая за необычной сценой.

— Ведьма, — поплыл по помещению опасливый шепоток. — Как есть ведьма. Колодцы травит, мор на скот наводит.

— У нас не любят ведьм, — пророкотал верзила, и его глаза злобно сверкнули. — Очень не любят. Взгляни на потолок.

Я послушно задрала голову и с немалым удивлением увидела процарапанный среди копоти непонятный знак. Треугольник, вписанный в круг и пересекающий его своими вершинами. Что это? Какой-то охранный символ?

«Плохо дело, — подал голос Эдриан. — Это действительно охранный символ, направленный против магии и магов. Ни я, ни ты не сумеем воспользоваться силой в этом помещении, даже если нам будет грозить смертельная опасность».

Н-да, влипла так влипла, что называется. И, что самое обидное, все мои беды только из-за собственной глупости и лени!

— Послушайте! — Мой голос заметно дрожал, когда я начала свою речь, обращаясь преимущественно к верзиле, поскольку сочла его негласным главарем собравшихся. — Я не ведьма, честное слово! Я не собираюсь портить вам каким-либо образом жизнь и делать все те гадости, о которых вы говорили. Я здесь проездом. Просто хочу переночевать и двинуться дальше. Только пусть мальчишка отдаст мне вещи. Они… очень дороги мне.

— Еще бы, — неприятно хохотнул кто-то из толпы. — Такой-то рубин не может не быть дорогим. Продай его — и целую деревню купить можно.

Я невольно вздрогнула, когда заметила, что народ потихоньку начал вставать со своих мест и подтягиваться ближе. Свободный пятачок пространства вокруг меня с катастрофической быстротой сужался.

— И куда ты едешь? — полюбопытствовал верзила, не торопясь, однако, хватать меня и делать всякие другие гнусности, которые моментально нарисовало мне разбушевавшееся воображение, заставив покрыться липкой испариной страха и отвращения.

— Выручать жениха, — ответила я, вовремя вспомнив, что порой искренность и честность лучше, чем самая замысловатая ложь. Тем более люди любят слезливые истории о любви. Вдруг мне повезет? И я затараторила: — Видите ли, его мать решила, что мы не пара друг другу. И насильно увезла его. Эта книга — единственная память, оставшаяся мне от него. Я надеюсь, что, благодаря ей, мне удастся найти, где его держат.

— Эй, красавица, зачем тебе какая-то размазня в качестве жениха? — крикнули из толпы. — Смотри, сколько тут женихов — на любой вкус! И ехать никуда не придется.

Ближайшие ко мне головорезы согласно засмеялись, если не сказать грубее — заржали. И я с трудом удержалась, чтобы не скривиться от отвращения. Тоже мне, женихи нашлись.

— Цыц! — грозно прикрикнул все тот же громила, который, кстати, даже не улыбнулся этой двусмысленной шутке, и толпа, как по приказу, замолкла. Видимо, авторитета этому верзиле было не занимать. А он в свою очередь продолжил, недоверчиво прищурившись: — А ты не обманываешь? Точно жениха ищешь?

— Да чтоб мне провалиться на этом самом месте! — с горячностью воскликнула я. — Чтоб Альтис натравил на меня всех своих демонов, если я лгу!

— И не ведьма, говоришь, — скорее, утвердительно, чем вопросительно протянул громила. — И впрямь знака не заметила, хотя ведьм от него сразу корежить начинает. Пожалуй, что и не врешь.

— Да что ты ее слушаешь, Фрей! — из толпы раздался все тот же голос, который прежде предлагал мне найти жениха из собравшихся. — Будто не знаешь, что ведьме солгать — раз плюнуть. Поди, только притворяется хорошенькой да молоденькой, о любви тут несчастной поет, а самой лет сто в обед. Сжечь ее — и дело с концом! А книгу в Ерион отправить, королевским магам. Пусть разбираются. Только сначала камень из оклада выковыряем, продадим да барыш на всех разделим.

Собравшиеся громко зашумели, радостно выражая свое согласие с незамысловатым планом, должным без особых хлопот и усилий в кратчайшие сроки повысить их благосостояние. Я невольно попятилась, заметив, что меня весьма недвусмысленно начали брать в круг. Ох, не нравится мне все это! Или я это уже говорила? Впрочем, могу повторить еще очень и очень много раз. Кажется, я угодила в серьезную переделку. И винить в этом могу только себя. Как ни печально это осознавать, но я действительно рискую угодить на костер. И не только из-за своей внешности, но, скорее, из-за того, что присутствующие польстились на содержимое моего багажа.

— Цыц, я сказал! — в этот момент еще раз рявкнул верзила, которого, как оказалось, звали Фрей. Да так, что на кухне кто-то испуганно вскрикнул, и тут же что-то разбилось с жалобным звоном. Видать, какая-то из служанок не удержала в руках горшок или тарелку.

— Цыц! — повторил Фрей и мрачно огляделся по сторонам, словно желая убедиться, что его все услышали. — Кострами ведают королевские маги, не мы. Или самосуд вздумали учинить? Из-за чего? Из-за того, что она рыжая? Тогда ты, Дикий, рядом с ней привязан будешь. Как и все твои сыновья.

Я заинтересованно проследила за взглядом своего неожиданного защитника. Невольно улыбнулась, заметив в толпе огненно-рыжего мужика, к тому же густо покрытого веснушками. Н-да, а ведь я не единственная рыжая здесь.

— Или рубином поживиться захотелось? — продолжил тем временем Фрей. — Так бы и сказали сразу, что в разбойники решили податься. Да только непростой это камень. Нутром чую — не для красоты он оклад украшает. Али кто в книгу успел заглянуть и прочитал, про что там пишут?

— Шутить вздумал? — мрачно буркнул тот самый мужик по имени Дикий. — У нас тут грамотных — раз-два да обчелся. Кстати, и ты из их числа. Вот сам бы и посмотрел.

Я с невольным уважением хмыкнула. Надо же, никогда бы не подумала, что этот громила, оказывается, умеет читать и писать!

— Дурной я, что ли, в такие книги заглядывать. — Фрей поджал губы и затряс головой. — Обычно на подобные оклады ворожбу ставят. Как раз на случай чьих-нибудь жадных глаз. Откроешь книгу — а тебе магией глаза выжжет, чтоб не зарился на чужое. Ежели кто другой рискнет, то я, так и быть, полюбопытствую, о чем там пишут.

Мужики дружно зачесали в затылках, старательно избегая смотреть на Фрея. По всей видимости, никому из них не улыбалось рискнуть собственным здоровьем для удовлетворения интереса товарищей.

— То-то же! — Фрей назидательно вскинул указательный палец. — Я и говорю — дураков нет.

— И что нам тогда делать? — озадаченно спросил кто-то из толпы. — Отпустить девчонку? А вдруг она нас тут надурила, и на самом деле какая-нибудь зловредная колдунья, которая колодцы травит да мор на скот насылает?

— Колдунья бы под знак не сунулась, — терпеливо повторил Фрей. — Будь она ведьмой, то за милю постоялый двор объехала, на котором такая защита имеется. Нет, девчонка как девчонка. Глупая, правда, раз в одиночку путешествовать отправилась. Будь моей дочерью, розгами бы выдрал. По дорогам какого только люда не встретишь. А что насчет книги… Ее бы в столицу, конечно, передать неплохо. Авось награду от магов получим. Пусть меньшую, чем за рубин, но все лучше, чем собственной шкурой рисковать.

— Это моя книга! — жалобно пискнула было я, но тут же осеклась, когда Фрей чуть повернул голову и посмотрел на меня.

— Если это действительно твоя книга, то дождись королевского мага, — пророкотал он. — Он-то уж точно разберется, по какому праву ты ею владеешь. А так, извини, но что-то мучают меня сомнения. Одежда у тебя не сказать, чтобы хорошая. Не рвань, но и не бархат с парчой. Коня твоего видел — тоже на дорогого жеребца не тянет. Так, обычное животное. Не кляча и не доходяга, но и не что-то выдающееся. И вдруг оказывается, что ты в котомке такую вещь таскаешь. Прости, сомневаюсь как-то. А пока она будет храниться у меня. Думаю, так лучше всего.

Я зло втянула в себя воздух, пережидая приступ бешенства, от которого вдруг опасно зарябило в глазах. И тут же с потолка, где был нарисован загадочный знак, повеяло могильным холодом, таким сильным, что меня мгновенно кинуло в дрожь. Ого! Видать, Фрей не шутил, когда говорил, что под этим символом колдовать нельзя. Даже не стоит и думать о том, чтобы прибегнуть к своим способностям арахнии.

— Котомку-то можно забрать? — мрачно поинтересовалась я у Фрея.

К моему удивлению его решение о временном единоличном владении книгой не вызвало никаких возражений. По всей видимости, репутация у него была наичистейшая, раз никто не заподозрил, что таким образом верзила решил присвоить так называемую находку. Только мальчишка, чье любопытство послужило первопричиной моих бед, вскинулся было, но тут же получил звонкий подзатыльник от ближайшего мужика и затих, не рискнув ничего сказать.

Народ, столпившийся вокруг нас, медленно расплывался по залу, возвращаясь к своим прежним занятиям. Опять засновали служанки, торопясь разнести нехитрую снедь и кувшины с пивом. Повариха уже давно вернулась к готовке, и из кухни вновь послышалось шкворчание жарящегося мяса.

— У меня там перемена белья и теплые вещи, — продолжила я, видя, что верзила не торопится дать ответ, по-прежнему задумчиво глядя на книгу. Криво усмехнулась. — Или и это отдадите королевскому магу?

— Не думаю, чтобы ему были нужны твои носки и прочее, — пробормотал Фрей. Кинул мне котомку, которая без книги стала практически невесомой. — Держи!

— Вот спасибо, — с сарказмом буркнула я, даже не попытавшись смягчить тон и изобразить хотя бы видимость благодарности.

Эта малость, естественно, не могла меня утешить. Я лишилась самого главного — книги! А ведь именно в ней я чаяла найти способ пробраться в драконий замок и избежать многочисленных ловушек по дороге к жениху. Правда, немного успокаивало то обстоятельство, что в моей голове прочно обосновался автор сей книги. Но кто знает, в каком состоянии находится его память после стольких лет безмолвия.

«Не беспокойся, моя память в полном порядке! — огрызнулся Эдриан, который мудро помалкивал все то время, пока я вела переговоры с местным недружелюбно настроенным населением. Но тут же озабоченно продолжил: — Однако книгу надо вернуть. Мне нужен камень! Без него наша сделка не будет исполнена до конца!»

Я скептически хмыкнула, смерив стоящего передо мной мужчину взглядом. Он был настолько высок, что головой почти касался притолоки. Плечи такие широкие, что не удивлюсь, если он входит в дверь боком. Закатанные рукава позволяют увидеть мощные бугры мышц. Стоит признать очевидный, хоть и неутешительный факт: напасть на него и силой отнять книгу точно не получится. Если только попробовать выманить его во двор, где, вне действия охраняющего знака, я смогу воспользоваться магией…

Додумать эту мысль я не успела, поскольку Фрей как раз поднял голову и посмотрел на меня. Я неожиданно смутилась и в свою очередь принялась разглядывать грязный замызганный пол, мимоходом подумав о том, какие невероятно голубые глаза у этого верзилы. А так сразу и не заметишь.

— Эй, — негромко окликнул он меня, когда я развернулась было уходить, здраво рассудив, что больше мне здесь делать нечего, — пива не хочешь?

Я удивленно обернулась, не сразу сообразив, что это относится ко мне. Верзила опустился на ближайшую лавку и кивком показал на место напротив.

— Сядь, — миролюбиво пророкотал он. — Поболтаем. Редко встретишь настолько отчаянную девицу, которая в одиночку путешествует.

«А кто сказал, что я одна?» — едва было не ляпнула я, но вовремя прикусила язык. Я ведь уже решила, что не стоит рассказывать первому встречному о голосе в своей голове, принадлежащему некогда великому магу, и зловредной фее, которая ждет меня в комнате наверху. Тем более если учесть то, что этот самый первый встречный едва не принял участие в моем ритуальном сожжении на костре.

Я сомневалась недолго. Мой взгляд то и дело возвращался к вожделенной книге, которая лежала на столе рядом с Фреем. Для надежности он положил на нее локоть, словно опасался, что кто-нибудь осмелится выкрасть ее.

Наконец, я вздохнула и приняла приглашение. Осторожно опустилась на самый краешек лавки и замерла, неестественно выпрямив спину.

Тотчас же пробегающая мимо служанка грохнула передо мной тарелку с весьма сомнительной на вид тушеной капустой и кружку, до краев наполненную пенным напитком.

— За мой счет, — любезно проговорил Фрей.

— Спасибо, — буркнула я и с некоторой опаской пригубила пиво, ожидая почувствовать на губах вкус какого-нибудь мерзкого пойла, но тут же удивленно вскинула брови. Надо же, а пиво действительно неплохое. Крепковатое, правда, поэтому стоит быть осторожнее — как бы не набраться на голодный желудок да после тяжелого дня.

Капуста тоже оказалась намного лучше на вкус, чем на вид. И я торопливо заработала ложкой, от жадности и голода глотая куски попадающейся в ней колбасы, почти не жуя.

Фрей терпеливо дождался, когда я утолю первый голод. Затем нервно забарабанил толстыми пальцами-сардельками по окладу книги.

— Ты говорила про жениха, — сказал он. — Это правда? Или хотела разжалобить? Только, чур, говори правду! Если солгала, я не обижусь. Я бы сам, пожалуй, в такой момент невесть что придумал, лишь бы угомонить народ. Перетрухала, поди, когда ведьмой назвали.

— Нет, не солгала, — хмуро отозвалась я. — Моего жениха на самом деле похитили. Причем руководила этим его же собственная мать! Вбила себе в голову, что мы не пара, вот и вздумала самым радикальным образом решить эту проблему. И книга действительно принадлежала ему.

— А почему мать твоего жениха не захватила с собой так же и книгу? — продолжил расспросы Фрей. — Это же очень ценная вещь!

— Думаю, она просто не знала, что у Арчера она есть, — ответила я чистую правду. Помолчала немного и с неожиданной обидой пожаловалась. — Она дала мне несколько дней, чтобы я убралась из дома, где мы жили. Сказала, что потом пришлет слуг за вещами сына, и лучше бы мне в этот момент быть подальше. А меня такая злость взяла! И я подумала, что все равно найду Арчера и вытащу его. А книга… Я решила, что она может мне быть полезной. И вообще… — Я помолчала и добавила почти шепотом, постаравшись, чтобы мой голос как можно более убедительно задрожал в этот момент: — Если у меня не получится вытащить Арчера из цепких объятий слишком любящей матери, то пусть уж она останется у меня как память о нашей любви.

— Выходит, твой жених из состоятельной семьи, — резюмировал Фрей мой слезливый рассказ. — Раз уж у него есть слуги. А сама-то из какого сословия?

— Из второго, — негромко призналась я.

— А он, вестимо, дворянин. — Фрей недовольно покачал головой и откинулся на спинку лавки, испытующе глядя на меня. — А почему жить начали вместе до свадьбы? Я понимаю, если бы еще из третьего сословия оба происходили. Что ни говори, но у крестьян с этим проще. Свадьбы обычно откладываются до осени-зимы, когда немного схлынет вал хозяйственных забот, поэтому у невест к этому моменту частенько уже брюхо на нос лезет.

Я вспыхнула от возмущения, покоробленная слишком грубой последней фразой верзилы. Но он лишь холодно улыбнулся и в свою очередь пригубил свою кружку с пивом, прежде осторожно сдунув в сторону крепкую белую пену.

— Как это ни странно прозвучит, но между нами не было ничего такого. — Я сделала замысловатый жест рукой, стесняясь назвать вещи собственными именами. — Ну, ты понимаешь. Просто… Моя семья… — Я замялась, с трудом подыскивая нужные слова. Не признаваться ведь этой громиле в том, что мой отец — тролль, а мать — арахния. Фрей терпеливо ждал, не торопя меня, и через неполную минуту я проговорила, угрюмо уставившись на изрезанную поверхность стола: — У меня очень сложные отношения с родителями. И Арчер решил, что будет лучше, если до свадьбы я поживу с ним. Он не думал, что возникнут какие-нибудь сложности или затруднения, поскольку вел уединенный образ жизни, а его семья осталась в другом месте. Предполагал, что мать не придет в восторг от его выбора, поэтому хотел поставить ее уже перед свершившимся фактом, познакомив нас после брачного ритуала. Но выискался один так называемый доброжелатель, который поспешил доложить обо всем нейне Деяне. Окончание истории ты слышал.

— Почему у тебя не сложились отношения с родителями? — продолжил расспросы Фрей, и разговор начал напоминать мне самый настоящий допрос.

Наверное, надлежало вспылить, крикнуть, что не обязана пересказывать ему всю историю своей недолгой и не особо счастливой жизни. Но я то и дело невольно обращалась взглядом к книге, и раздражение, медленно, но верно разгорающееся в глубине моей души, каждый раз при этом самым волшебным образом исчезало.

— Отец всегда мечтал о сыне, — коротко ответила я. — Но мать после первых родов оказалась неспособна даровать ему еще ребенка. И в этом году отец наконец-то нашел ту, которая порадовала его наследником. А мы, как это часто бывает, стали не нужны. Естественно, он не собирается разводиться, но так, по-моему, даже хуже. Матери надо было на ком-нибудь выплеснуть свою боль и обиду. Вот она и нашла в моем лице главную причину всех своих бед.

Видимо, моя история нашла отклик у Фрея. Его лицо исказила гримаса неподдельного страдания, а в глубоко посаженных глазах зажегся огонек жалости ко мне.

— Да ладно. — Я с нарочитой развязностью махнула рукой. — Все в порядке. Такое часто случается.

— Наверное, предложение жениха показалось тебе настоящим спасением, — пробормотал Фрей, словно рассуждая сам с собою. — Уйти из дома, где тебя молчаливо ненавидят… Теперь я понимаю, почему ты не побоялась замарать свое имя и репутацию, отправившись жить в дом к молодому одинокому мужчине.

— Да плевать мне, если честно, и на имя, и на репутацию, — предельно откровенно ответила я. Криво ухмыльнулась и ткнула пальцем себе в волосы. — И потом, я же рыжая. Думаешь, только твои товарищи заподозрили, будто я ведьма? Да мне постоянно в спину плюют. Хорошо хоть не в лицо.

— Понимаю, — медленно протянул Фрей. — Очень даже хорошо понимаю. Посмотри на меня. Знаешь, какая у меня кличка с детства? Тролль. И всем плевать, что, вообще-то, в отличие от остальных своих товарищей я умею читать. Приемлемо знаю итаррийский. И очень люблю стихи.

— Стихи? — недоверчиво переспросила я. — Да ладно!

— Мои родители умерли, когда мне не было и пяти, — сухо сказал Фрей, явно покоробленный моим восклицанием. — Меня взял на воспитание местный священник — отец Дарий. Очень добрый и очень одинокий старик, который всю свою жизнь посвятил служению богу плодородия Треону. Он и научил меня грамоте, счету. Поскольку в его библиотеке было много итаррийских книг, то я выучил заодно и этот язык.

Я опустила голову, кляня себя за несдержанность. По-моему, Фрей обиделся, и обиделся сильно. Его голос аж зазвенел от сдерживаемого с трудом негодования. И я его вполне понимала. Мне бы тоже очень не понравилось, если бы обо мне судили только на основе внешних данных.

«Получается, вы с этим верзилой в равных условиях, — задумчиво проговорил Эдриан, который все это время внимательно слушал наш разговор. — Попробуй сыграть на этом, Мика. Заставить его поверить тебе и вымани из-под знака, а дальше я все устрою. И мы без особых хлопот получим обратно книгу».

Между тем Фрей углубился в какие-то размышления. Его переносицу то и дело разрезала глубокая вертикальная морщина, губы кривились от невысказанных слов. Верзила словно задремал, устало смежив глаза, но над своей мимикой он оказался не властен, и она лучше любых слов рассказывала, какие сомнения терзали его в этот момент.

Я не мешала ему думать, вместо этого исподволь изучая обстановку в общем зале. Вечер был в самом разгаре. Служанки сбились с ног, разнося жаждущим пиво и нехитрую еду. Все столы к настоящему моменту оказались заняты. Хм-м, интересное дело. Когда я только получала здесь комнату, то постоялый двор не показался мне особо оживленным местом. Да что там, я была почти уверена, что из всех присутствующих являюсь чуть ли не единственной настоящей постоялицей. Неужели в ближайшей деревне больше нет развлечений? Или за неимением трактира крестьяне предпочитают собираться именно здесь?

А еще мне никак не давал покоя знак, нацарапанный на черном от копоти потолке. Откуда он? Кто его создал? В моих краях никто и слыхом не слыхивал о подобных способах защиты. Да и к чему они? Неужели по здешней округе блуждает какой-нибудь злобный колдун или ведьма, которые не имеют в жизни другой заботы, как делать людям гадости?

— Н-да, дилемма, — наконец, негромко проговорил Фрей.

Я удивленно вскинула брови, услышав из его уст столь необычное слово, совершенно не соответствующее его внешности, но тут же, опомнившись, вновь придала своему лицу приличествующее случаю выражение — нечто среднее между отчаянием и грустью с легкой ноткой надежды. Пожалуй, не стоит обижать верзилу сверх меры. Он уже объяснил, кто именно занимался его обучением и воспитанием.

— Я не могу просто так отдать тебе книгу, — проворчал Фрей, любовно поглаживая ее по окладу. — Мои товарищи, мягко говоря, это не поймут. Скорее, решат, что ты все-таки ведьма, а я угодил под твое заклятье. Самым правильным было бы дождаться королевского мага и выслушать его вердикт. Но пока запрос дойдет до Ериона, пока власти соизволят прислать кого-нибудь… Твоего жениха к тому моменту властная мамаша наверняка оженит на дочке подруги. Ну, или на самой подруге, если та будет отвечать ее запросам. Но я почти уверен, что ты говоришь мне правду, а следовательно, если я оставлю книгу у себя, то это можно будет назвать самым настоящим воровством. И что мне делать?

Я нерешительно пожала плечами, решив, что его последний вопрос обращен именно ко мне. Но Фрей не смотрел на меня. Его взгляд был обращен куда-то поверх моей головы.

— А почему у вас так боятся ведьм? — осмелилась я на вопрос, когда пауза чересчур затянулась. Кивком указала на знак. — Знаешь, я впервые вижу что-либо подобное. — Лицо Фрея после моего простодушного вопроса как-то странно вытянулось, и я поспешно добавила. — Впрочем, если это секрет, то не отвечай!

— Да никакого секрета тут нет. — Фрей досадливо поморщился. — Это началось около года назад. Как раз тогда, когда мой названный отец умер. От старости, вестимо. Он и без того прожил так много на этом свете, что порой шутил, будто странница в белом потеряла дорогу к его дому. Так или иначе, но храм не может оставаться без служителя. Достаточно скоро ему на замену прислали молодого и очень амбициозного священника. Я даже удивился, когда впервые увидел его. Ты знаешь, в маленькие деревушки обычно отправляют людей в годах, которые устали от суматохи больших городов и жаждут провести свои последние дни в спокойствии и тишине маленького селения. А отец Чериар был не таков. Видимо, он крупно провинился, раз его наказание было столь суровым и напоминало самую настоящую ссылку. Впрочем, я могу лишь догадываться. Отношения между нами не заладились. Я почти всю свою жизнь прожил в доме при храме. Искренне считал его своим. Естественно, я понимал, что должен уступить его новоприбывшему. Но надеялся, что тот не будет возражать, если я возьму на память о человеке, воспитавшем и вырастившим меня, несколько книг. — Тут он покосился на талмуд, который мирно покоился под его локтем, и криво усмехнулся, видимо, сообразив, как сильно его история напоминает мою.

— Понятное дело, я не претендовал на настолько дорогие книги, — произнес он после краткой заминки, и его голос зазвенел от затаенной обиды. — Я хотел забрать лишь томик стихов, по которому отец Дарий учил меня читать, да его старый потрепанный молитвенник. Но отец Чериар, этот мальчишка, который оказался всего на пару лет старше меня… — Голос Фрея опасно задрожал и сорвался, а глаза гневно заблестели. Он несколько раз с силой сжал и разжал кулаки, пытаясь успокоиться, затем глухо завершил свой рассказ: — Он даже не стал слушать. Начал кричать, обвинять меня в воровстве, хотя я не прикоснулся к этим книгам, просто спросил разрешения. О небо, как же мне хотелось в тот момент проломить его головой стену храма! Но я сдержался и ушел. С тех пор я ни разу не приходил на службу, но слышал много интересного о манерах нового священника. Тот весь свой религиозный пыл обрушил на людей с магическими способностями. Признаюсь честно, это удивляло меня. В наших краях подобных отродясь не водилось. Разве что королевский маг заедет раз в пять лет, проверит, не расплодилась ли в лесах какая нечисть. Но священник словно знал, что вскоре нас не минует беда, и готовил нас к этому. К моему величайшему удивлению, он оказался прав. Через несколько месяцев в одном из оврагов нашли первую жертву. Мальчишку-бродягу, Кто-то жестоко расправился с ним. Подробности оставлю при себе, чтобы не шокировать тебя. Ты, как-никак, все-таки девица. Одно было совершенно очевидно — убийца провел какой-то непонятный магический ритуал. На это указывало то, что тело было распято в окружении непонятных символов. Сам вид их вызывал тошноту и головную боль. Увы, это была не последняя жертва. И увы, негодяй не стал ограничиваться только бродягами. Погибли несколько детей из приличных семей.

— Детей? — невольно повторила я. — Он убивал только детей?

— Необязательно убийца является мужчиной, — поправил меня Фрей. — В детских сказках ведьмы тоже, помнится, не только сбором лекарственных трав занимаются. Просто мне легче представить в этой роли именно мужчину. То, что женщина может убить ребенка… Причем именно так — холодно и расчетливо, стараясь причинить как можно больше боли… Нет, это не укладывается в моей голове. Я не верю, не хочу и не могу этому верить!

— Но твои приятели, по всей видимости, думают по-другому, — возразила я. — Иначе с какой стати они готовы были сжечь меня по первому же подозрению?

— Отец Чериар… — Лицо Фрея опять исказилось от гнева. Я сделала мысленную памятку — священник действительно очень сильно обидел моего нового знакомого, раз тот даже не пытается скрыть своей неприязни. А громила уже продолжал: — По всей видимости, бедняге не везло с женщинами. Я уже говорил о том, что не посещал его проповедей. Но мне пересказывали некоторые особенно запоминающиеся пассажи, так сказать. Чаще всего всю силу своего красноречия он обрушивает именно на женщин, обладающих магическим даром. Мол, это противно всем законам мироздания, это извращает волю богов, потому подобных женщин надлежит клеймить позором. Признаюсь честно, я был удивлен. Да, священнослужители никогда особенно не ладили с магами, но и не враждовали. Да и что им делить, собственно? К тому же и среди магов частенько встречаются искренне верующие, которые свою силу черпают от того или иного бога. Правда, отец Чериар отрицал это. Говорил, что магия — суть порождение одного бога — Альтиса. Этот проклятый дар делает людей неравными, заставляет испытывать зависть и разобщает. Потому только Альтис мог прислать в наш мир эту силу, а значит, те из нас, кто сознательно или несознательно прибегает к ней, служит ему. И незнание этого не освобождает от ответственности.

Я задумчиво почесала в затылке. Кстати, определенный резон в словах священника присутствовал. Помнится, не так давно я сама испытывала досаду из-за того, что не обладаю магическим даром. Поэтому вполне могу понять чувства других.

— Отец Чериар так распалил крестьян, что местной знахарке пришлось срочно уехать, — сухо продолжил Фрей. — Ей несколько раз разбивали окна под покровом ночи. Один раз даже пытались поджечь сарай, но, по счастью, несколько дней до этого шли дожди, поэтому доски не занялись. А ведь дом старухи Магды находился почти в центре деревни, а не на околице. Воистину, ненависть ослепляет. Кто знает, какими бедами могла бы обернуться эта затея. Малейшее дуновение ветерка — и занялись бы деревья, а там и до соседских домов недалеко. Так или иначе, но это было последней каплей в чаше терпения Магды. На следующее же утро она собрала свои нехитрые пожитки и ушла. Без особых проблем обосновалась в соседней деревне. Я слышал, что там от ее выбора пришли в настоящий восторг, выделили ей один из лучших домов. Магда даром что стара, но мудра и опытна. К своим годам она приняла сотни, если не тысячи родов. Конечно, как и у любого лекаря, у нее тоже есть свое кладбище. Но очень и очень маленькое. А еще через месяц до наших горячих голов начало доходить, как сильно они сглупили. В родах погибла жена одного из тех мужиков, которые сегодня едва не отправили тебя на костер. Естественно, в такой ситуации он первым же делом метнулся к Магде, и думать забыв о том, что был одним из тех, кто поджигал сарай. Я это точно знаю, поскольку слышал его пьяную похвальбу. Та, кстати, не стала поминать прошлое, а сразу же отправилась на подмогу. Но время, драгоценное время ушло на всю эту беготню из деревни в деревню. Путь-то между ними неблизкий. Вот так и получилось, что Магда поспела лишь к самому концу. Правда, ребенка она успела спасти, что хоть немного приглушило горе незадачливого охотника на ведьм.

— А что отец Чериар? — полюбопытствовала я, по глоточку смакуя удивительно вкусное пиво. — Он как-нибудь отреагировал на эту историю?

— Отреагировал. — Фрей кивнул, подтверждая мои слова. — Разразился очередной проповедью по поводу того, что боги насылают испытания лишь на тех, кто им действительно дорог. Мол, боль от потери любимых укрепляет душу.

— Н-да. — Я удивленно покачала головой. — Умеет он, однако, утешить человека, потерявшего жену и мать своих детей. И что остальные?

— Да ничего. — Фрей в очередной раз пожал плечами. — До самых умных быстро дошло, что одно дело — участвовать в веселой травле старухи-знахарки, не способной дать должного отпора. И совсем другое — остаться один на один с бедой. Молодежь, понятное дело, пропустила эту историю мимо своего внимания. В этом возрасте всегда кажется, что твои пути никогда не пересекутся с путями странницы в белом, и ты счастливо избежишь ее приветственного поцелуя в лоб. Учинили еще несколько безобразий. Вымазали некоторым особенно красивым и по этой причине разборчивым девицам ворота дегтем. За что, кстати, получили по шее от родителей. Повезло, наверное, что рыжих девиц в наших краях отродясь не бывало. А именно этот цвет волос особенно не любит отец Чериар. Священник лично установил защиту от колдовства на те дома, хозяева которых сумели заплатить ему. Естественно, в первую очередь раскошелились семьи, в которых были маленькие дети. Некоторым даже пришлось залезть в долги, поскольку поблажек священник никому не делал. Побывал он и на постоялом дворе. Собственно, после этого все затихло. Новых убийств тоже давно не было. И тут твое появление. Согласись, уж очень эффектно это вышло. Встрепанная. Волосы — что осенняя листва пылают. Да еще книга. Вот былые подозрения и всколыхнулись.

— Понятно, — процедила я и отодвинула от себя опустевшую кружку из-под пива.

Фрей тут же сделал знак, и передо мной будто по волшебству материализовалась новая порция.

— Почему ты мне все это рассказал? — словно невзначай поинтересовалась я, не торопясь пригубить пиво. В голове от выпитого уже начинало шуметь, пожалуй, стоит остановиться. А то я рискую самым неприличным образом набраться в компании почти незнакомого парня. И кто знает, не поспешит ли он воспользоваться моим беспомощным состоянием.

«Да, действительно! — оживился Эдриан, который все время разговора молчал, внимая рассказу Фрея. — А ну, хватит пить, Мика! Не забывай, что если ты попадешь в неприятности, то мне придется разделить их с тобой. И у меня нет ни малейшего желания быть свидетелем чего-либо подобного».

— Нет, в самом деле, почему? — повторила я вопрос, заметив, что Фрей не торопится ответить на него, а вместо этого как-то стыдливо отвел глаза. — Я — совершенно незнакомый для тебя человек. А ты выкладываешь мне всю историю твоей жизни. Но мало того, ты к тому же рассказал мне столько ненужных подробностей про беды своей деревни, не забыл упомянуть и про убийства. Зачем? Кстати, и почему вы до сих пор не вызвали королевского дознавателя? По-моему, именно они уполномочены вести расследования подобных случаев.

— Вызвали мы дознавателя, — хмуро проговорил Фрей. — Но я же говорил: пока запрос дойдет до Ериона, пока его там рассмотрят. А дети погибают уже сейчас. Да, убийств не было около месяца, но долго ли это продлится?

— Слушай, я очень сочувствую тебе и всем твоим знакомым и приятелям, — проговорила я. — Но все равно не понимаю, к чему ты завел этот разговор. Желал объяснить, почему моя книга должна остаться у тебя? Отлично, объяснил в подробностях, я все поняла. Но у меня, тем не менее, сложилось такое чувство, что дело не только в этом. Ты чего-то ждешь от меня. Потому и упомянул про убийства и странного священника. Так?

— Так.

Фрей кивнул, упорно не поднимая на меня взгляд. Провел пальцем по царапинам на столе, затем устало сгорбился и спрятал в раскрытых ладонях лицо. Его голос теперь звучал настолько тихо, что мне приходилось прилагать максимум усилий, чтобы его услышать.

— Я подозреваю, что во всем этом замешан отец Чериар, — сказал Фрей. — Наша округа жила тихо и спокойно много лет. И все началось именно с его приездом. Мне не нравится вся эта охота на ведьм. Создается впечатление, будто таким образом он пытается отвлечь внимание от себя.

— Отлично, напиши об этом в столицу, — пожалуй, несколько резковато посоветовала я. — Благо, грамоте обучен. Повторяю свой вопрос — я-то тут при чем?

— Могут погибнуть еще дети, — совсем тихо проговорил Фрей, не отнимая рук от своего лица. — Неужели тебе наплевать?

— Нет, конечно же, мне не наплевать, — возразила я после краткой заминки. — Но, право слово, я не понимаю…

— Я знаю, что у тебя есть магический дар. — Фрей растопырил пальцы и взглянул на меня сквозь них. — Можешь не возражать. Я это чувствую. Это как… Как мягкое ровное свечение. Правда, какое-то странное. Оно то вспыхивает очень ярко, то почти гаснет. Другие его не видят. Тот же свет окружает старуху Магду, но у нее он намного слабее. Так, мерцание. Однако это помогает ей спасать людей и отгонять странницу в белом от самого порога дома.

Я оторопела от этого признания. Украдкой огляделась по сторонам. Веселье в общем зале уже шло на убыль, многие разошлись по домам. Но все-таки тут оставалось достаточно народа. Одна я со всеми точно не справлюсь. Неужели моя недолгая жизнь все-таки окончится на костре?

— Если ты так в этом уверен, то почему не выдал своим приятелям? — спросила я, от напряжения с такой силой стиснув кулаки, что ногти пребольно впились в кожу.

— Они мне не приятели. — Фрей покачал головой. — Да, меня уважают, но в основном за силу. Потому никто и не рискнул спорить, когда я оставил твою книгу у себя. Знают, что в одиночку я без проблем раскидаю всю эту ораву. Но отец Чериар… Он пугает меня. Нет, я не чувствую в нем магии, но что-то есть в нем неправильное. Что-то такое, что заставляет меня вздрагивать от ужаса при воспоминании о его глазах и тихом вкрадчивом голосе. Но что самое страшное — он обладает удивительной властью над людьми. Я сам видел, какая бесноватая толпа выходит из храма после его проповедей. Это не люди, а дикие звери, готовые рвать и убивать из-за малейшего косого взгляда.

— Ты думаешь, это отец Чериар повинен в убийствах детей? — с сомнением поинтересовалась я.

Если честно, все рассказанное не укладывалось у меня в голове. Нет, я видела, что Фрей откровенен со мной. Но то, что он сам верил в свои слова, совершенно не означало, что это истина. Заблуждение тем и опасно, что заблуждающийся до последнего не осознает ошибку. Священник и убийства детей… Нет, это чересчур для меня.

— Нет, отец Чериар никого не убивал, — после долгой паузы признал Фрей. — Это было самым очевидным выводом, поэтому я осторожно проверил, где он находился в те ночи, когда происходили преступления. Увы, придраться не к чему. Как это называется, алиби, что ли? Так вот, алиби у него безукоризненные. Но все равно. Я чувствую, что он каким-то боком причастен к этому. И я хочу, чтобы ты помогла мне вывести его на чистую воду.

— Но почему я? — жалобно взмолилась я.

Если говорить откровенно, я отнюдь не горела желанием участвовать во всем происходящем. Чужие беды — это чужие беды, не мои. У меня своих хлопот и забот хватает.

— Ты даже не знаешь, как меня зовут! — продолжила я, видя, как Фрей угрюмо нахмурился. — С чего ты решил, что я способна помочь тебе?

— Естественно, я не буду тебя принуждать, — медленно и презрительно процедил он. — Хотя не ожидал, что у тебя настолько жестокое сердце. Речь все-таки идет о детях… Но если ты торопишься, езжай к своему жениху. А книга останется у меня.

Последняя фраза, кинутая нарочито небрежным тоном, заставила меня насторожиться. Уж не намекает ли Фрей на сделку, которую мы могли бы заключить?

— Я не слепой, видел, как все время беседы ты косилась на нее, — подтвердил парень и ласково погладил оклад. — Наверное, нелегко потерять такую вещь. А я ведь могу просидеть под защитой знака и день, и два. Здесь твоя магия бессильна, и тебе придется смириться с потерей книги. Но если ты поможешь мне, если просто взглянешь на отца Чериара и скажешь, что такое с ним не так, то, возможно…

Я гулко сглотнула, наблюдая за тем, как его пальцы в очередной раз пробежались по окладу.

— А если я ничего в нем не замечу? — все-таки спросила я. — Если ты ошибаешься, и он — самый обычный человек?

— Этого не может быть! — с непоколебимой уверенностью возразил он. — Просто не может быть.

— Ну предположим… — Я все-таки взяла в руки кружку с пивом, к которой не притрагивалась с того момента, как ее принесли. Осторожно пригубила, но тут же, скривившись, отставила в сторону. За время нашего разговора пенный напиток совершенно выдохся. И я продолжила, настороженно наблюдая за реакцией Фрея на свои вопросы: — А как ты объяснишь своим приятелям потерю книги?

— Да никак! — Фрей кратко ухмыльнулся. — Это последнее, чем заняты мои мысли. Поверь, я сумею выкрутиться. Да и вряд ли кто-нибудь вспомнит про эту злосчастную книгу, если мы поймаем убийцу!

Мы? Я скептически хмыкнула. Такое чувство, будто Фрей загодя уверен в моем положительном решении. Вообще, чудной он какой-то. Даже имени не спросил, а всю историю своей жизни выложил. А вдруг я действительно ведьма? Тогда что мешает мне согласиться на его предложение, выйти отсюда и силой забрать принадлежащую мне вещь?

«А он мне нравится, — неожиданно проговорил Эдриан. — Наивный, правда. Но этот недостаток, как правило, с возрастом проходит сам собой. Сколько ему? Лет двадцать — двадцать пять? Даром, что громилой вымахал, ума-то вряд ли набрался».

Я еще раз внимательно посмотрела на своего собеседника, который терпеливо дожидался моего вердикта. Да, пожалуй, что Эдриан прав. Фрей на самом деле очень молод. При первом взгляде он показался мне куда старше из-за своего роста и телосложения. Да и волосы ему не мешало бы постричь. Из-за них даже лица толком не разглядишь, только глаза посверкивают.

Затем я вспомнила, что обладаю еще одной способностью, позволяющей мне увидеть, так сказать, истинную суть человека. Резко встала и перегнулась через стол, после чего с любопытством воззрилась на тень Фрея, смирно лежащую на половицах под ногами своего хозяина.

Любопытно. Нет, его тень не делала никаких попыток преобразиться в какое-нибудь зловещее и смертельно опасное существо. И в то же время она была не совсем человеческой. Угадывалось в ее очертаниях что-то неуловимо неправильное и странное.

«По всей видимости, в предках у Фрея были перекидыши», — резюмировал Эдриан.

Перекидыши? Это еще что за твари?

«Ну, оборотни, — терпеливо разъяснил мне Эдриан. — Только не такие, как Висс, дружок твоей матери, а обычные, так сказать. Принято считать, что оборотнями являются исключительно волки и что обращение их происходит в ночь полной луны. На самом деле понятие куда шире. Собственно, даже у многих людей возникал резонный вопрос — почему именно волки? Чем они лучше или хуже других представителей животного мира? Да ничем, в общем-то. Потому что среди перекидышей встречаются как волки, так и медведи, рыси и прочая живность. Кстати, смена обличий у них никак не зависит от фаз луны. Просто именно волк имел глупость однажды перекинуться в присутствии свидетелей и в полнолуние. Отсюда и пошли всевозможные легенды».

Очень занимательно! Я удивленно покачала головой. Ох, права была Ульрика, когда сказала, что я даже не представляю, насколько странный и зачастую пугающий мир откроется передо мной отныне.

«В общем-то, речь не о перекидышах, — продолжил после краткой паузы Эдриан, дав мне возможность еще полюбоваться на загадочно изломанную тень Фрея. — Я хотел сказать, что в предках нашего нового приятеля скорее всего затесался медведь. Этим, кстати, можно объяснить и тот факт, что он чувствует магию в других людях. Все-таки многое в натуре перекидышей унаследовано от животных, а те в свою очередь чрезвычайно чувствительны к проявлениям сумеречного мира в целом и магии в частности».

Я наконец-то опустилась обратно на лавку и вновь подняла взгляд на Фрея, ожидая, что тот засыплет меня ворохом изумленных вопросов по поводу моего странного поведения. Но тот лишь улыбнулся мне и негромко спросил:

— И как? Я прошел проверку?

— А не боишься? — не выдержав, невежливо перебила я его вопросом, так и не дав ответа. — Что мне мешает якобы согласиться тебе помочь, дождаться удобного случая — и просто отнять книгу? Или ты намерен все время расследования провести здесь, под знаком?

— Что мешает? — растерянно повторил Фрей, и глубокие морщины избороздили его лоб, будто он только сейчас задумался о такой возможности. Затем пожал плечами и неуверенно проговорил: — Да ничего тебе не помешает, наверное. Я не могу сиднем сидеть здесь так долго. Тем более что тебе надо показать, где живет отец Чериар. Ну и так… Вдруг помощь понадобится.

Я опустила голову, пряча в тени уже изрядно отросших распущенных волос слабую улыбку. Нет, а этот верзила начинает мне определенно нравиться! Я его предупреждаю о том, что вполне могу обмануть и оставить с носом, а он беспокоится о моей безопасности! Фрей оказался вполне милым парнем, хотя вначале выглядел жестоким и тупым ограниченным типом. Было бы интересно послушать, какие стихи он любит.

— Но мне кажется, что ты так не поступишь, — завершил свою мысль Фрей. — Я не могу сказать, что абсолютно уверен в этом. Все-таки есть в том свечении магии, которое тебя окружает, что-то не совсем понятное мне. Однако я готов рискнуть. В конце концов, на кон поставлено куда большее, чем моя жизнь.

В этот момент мне стало очень стыдно за свои преступные мысли. Что скрывать очевидное, мне не хотелось заниматься никаким расследованием. Поэтому я всерьез подумывала над тем, чтобы обмануть чрезмерно доверчивого паренька. Якобы согласиться на его предложение, а потом при первой же удобной возможности оглушить, забрать свою книгу и сделать ноги с этого постоялого двора. Некрасиво и подло? Возможно. Но книгу-то у меня забрали тоже не совсем честным путем. Да и день летнего солнцеворота не станет ждать. Но сейчас, глядя в ослепительно синие глаза Фрея, я поняла, что не поступлю так. Просто не смогу обмануть его ожиданий. Хотя это решение и означает для меня массу дополнительных ненужных хлопот.

— Меня зовут Тамика, — с тяжелым вздохом представилась я. — Можно просто Мика. Давай уж, показывай, где живет этот ваш таинственный священник. Так и быть, гляну на него одним глазком.

Однако интуиция подсказывала, что так легко я не разделаюсь с этим делом. Но тогда я даже не подозревала, насколько верны окажутся мои дурные предчувствия.

* * *

Перед тем, как идти знакомиться с местным священником, я решила подняться и предупредить Ульрику, что, возможно, буду отсутствовать некоторое время. Но к моему величайшему удивлению застала комнату совершенно пустой. На всякий случай я даже заглянула под кровать, предположив, что вредная фея просто прячется от меня, желая потрепать нервы, но нет. Ее действительно нигде не было.

— Странно, — пробормотала я и задумчиво почесала в затылке. И куда могло запропаститься это мелкое, но падкое на всевозможные гадости создание?

Эдриан молчал, видимо, исчезновение Ульрики и его поставило в тупик. Уж не похитил ли фею кто-нибудь из постояльцев, задумавших под шумок заодно проверить и мою комнату? Но я почти сразу отказалась от этой мысли. Нет, вряд ли. Ульрика смогла бы постоять за себя. Вспомнить хотя бы то, как ловко она ослепила меня при нашем первом знакомстве в доме Арчера. Не сомневаюсь, если бы в мою комнату пробрались злоумышленники и попытались бы причинить ей вред, фея подняла бы такой шум, что я бы точно ее услышала. И потом, она умеет становиться невидимой, что с блеском продемонстрировала в недавнем путешествии.

— Не нравится мне это, — пробормотала было я, но тут же осеклась, потому как услышала приглушенный шум со стороны окна. Словно кто-то осторожно поскребся в деревянную раму, стремясь привлечь мое внимание. Все бы ничего, но, как я уже говорила, моя комната находилась на втором этаже. Следовательно, этот кто-то или чрезвычайно высок…

«Или умеет летать, — за меня закончил мысль Эдриан. — Иди уже, открывай. Сдается, пропажа наша объявилась».

Я с опаской подошла ближе. Прильнула к стеклу, силясь разглядеть что-нибудь в ночном мраке, и тут же отпрянула. Горло перехватило спазмом от страха, и только это спасло покой моих соседей от душераздирающего вопля ужаса. Потому как за окном я увидела настоящее исчадие Альтиса. Непонятное летающее создание, чьи огромные крылья были чернее самой ночи, а глаза мрачно горели алым, видимо, алча моей крови.

«Ой!» — приглушенно пискнул Эдриан и замолк.

Я беспомощно озиралась по сторонам, силясь найти какое-нибудь оружие против новой напасти. Кто это? Или вернее сказать — что это? Неужели священник, о котором рассказал мне Фрей, на расстоянии почуял грозящую ему опасность и явился полюбопытствовать, кто это там решил познакомиться с ним?

Неведомое создание между тем с такой силой врезалось в стекло, что оно жалобно зазвенело, угрожая разбиться. И вдруг я услышала недовольный голос Ульрики.

— Мика, быстро впусти меня внутрь! — крикнула она. — Сколько еще ждать? Или в самом деле захотела погреть свои косточки на костре, будучи обвиненной в колдовстве?

Я окончательно оторопела, не понимая, что происходит. Вот этот нетопырь — Ульрика? По всей видимости, да, поскольку именно от него я слышу ее голос. Но как, каким образом?..

— Открой мне! — еще раз потребовала Ульрика, и я услышала, как где-то в коридоре хлопнула дверь. Раздались взволнованные голоса, и я торопливо шагнула к окну, осознав, что в противном случае крики феи переполошат весь постоялый двор. А значит, я опять попаду в серьезные неприятности.

Разбухшую от недавних дождей раму заклинило, поэтому мне пришлось потрудиться, чтобы открыть ее. Но, наконец, Ульрика влетела в комнату и мгновенно взмыла к потолку. Возбужденно хлопая крыльями, принялась носиться из стороны в сторону, лишь в последний момент избегая столкновений со стенами. Я благоразумно ничего не пыталась спросить у нее, предпочитая издали наблюдать за ее полетом. Такое чувство, будто фея повредилась в рассудке. Наверное, испытания последних дней оказались слишком суровыми для нее.

— Ну? — Через несколько минут, вдоволь налетавшись по комнате, Ульрика так же резко зависла в воздухе передо мной. — Впечатляет?

— Еще как, — честно ответила я и на всякий случай попятилась. Мало ли. Кто знает, что взбредет в голову этой ненормальной. Все-таки наши отношения далеки от дружеских.

— Да не бойся ты! — В голосе Ульрики послышались отчетливые торжествующие нотки. — Но мне это даже льстит. Твоя реакция доказывает без лишних слов, что моя идея просто гениальная!

— Н-да? — Я задумчиво пожевала губами. — И в чем же, если не секрет, состоит твоя вне всякого сомнения гениальная идея?

— Я подслушала твой разговор с тем здоровяком, — сказала Ульрика. — Благо, это не составило особого труда. Как я уже говорила, ничто не может укрыться от внимания феи в том доме, где она находится.

— Значит, ты видела, в какую затруднительную ситуацию я угодила перед этим разговором? — на всякий случай уточнила я, прекрасно понимая, каким будет ответ.

— Видела, — спокойно призналась Ульрика. — Но я не сомневалась, что ты выкрутишься. Да и что я могла сделать? Феи — существа во многом магические. То есть, в общем зале мои возможности были бы ограничены из-за того знака.

— Но ты знала, что знак там есть? — еще раз спросила я, желая расставить все точки над «ё».

— Естественно, знала! — Ульрика недовольно фыркнула, раздраженная, что приходится объяснять такие мелочи. — Я ведь пролетела над ним, когда мы заселялись. Мне так подурнело в тот момент, что я с трудом осталась невидимой.

— Тогда почему ты не предупредила меня о знаке? — грозно спросила я, подобравшись к самой сути своей претензии.

— А зачем? — наивно удивилась фея. — Ты бы все равно спустилась и попыталась бы отбить свою собственность. Мои слова лишь смутили бы тебя и заставили потратить драгоценное время на безрезультатные сомнения. К тому же ты и без магии прекрасно справилась.

Я зло скривилась, но не стала спорить. Ладно, пусть будет так. В самом деле, как-то глупо ожидать от Ульрики иного поведения. Все-таки не доверяю я этой крылатой мелочи.

— Ну предположим, — неохотно проговорила я. — Но какое отношение имеет твой маскарад к моему разговору с Фреем?

— Да как ты не понимаешь — самое прямое! — рявкнула Ульрика, раздраженная моей недогадливостью. — Я так поняла, вы собираетесь проучить местного священника. Верно?

— Цыц! — испуганно прикрикнула я. — Чего развопилась? Или хочешь, чтобы нас там с факелами встретили и прямиком на костер препроводили? Только учти, и ты этой участи вряд ли избежишь. Особенно в твоем нынешнем обличье нетопыря. Сыграешь роль живого светляка, только гореть будешь недолго.

— Да ладно тебе, я же не со зла, — обиженно проворчала Ульрика, но голос благоразумно приглушила. — В общем, я чего решила. Этот отец Чериар терпеть не может женщин с магическим даром. Верно? А ты у нас рыжая. Сама знаешь, какие россказни идут в народе о рыжих. Мол, они чуть ли не при рождении договор с Альтисом заключают. Почему бы не сыграть на этом суеверии? Он-то не знает, что твои магические способности, мягко говоря, оставляют желать лучшего. Из меня, конечно, колдунья тоже аховая, но сил на парочку фокусов хватит.

— Но Фрей всего лишь хотел, чтобы я украдкой посмотрела на священника и решила, не скрывает ли его тень каких-либо секретов, — возразила я, в свою очередь мудро не став упоминать о том, что наш новый знакомый как раз таки был уверен в наличии у меня внушительного магического дара. По всей видимости, Ульрика пропустила этот момент в разговоре мимо ушей, но оно и к лучшему.

— Да мало ли что этот здоровяк хочет! — возмутилась фея. — Тебе самой-то не хочется поставить зарвавшегося священника на место? Ишь ты, женщины ему чем-то не угодили! Да клянусь своими крыльями, наверняка его неприязнь имеет личные причины. Поди, какая-нибудь хорошенькая ведьмочка отвергла его, вот он и начал мстить всему женскому полу. Или же завидует, что сам обделен силой, потому вымещает таким образом свою злость. Нет, Мика, этого отца Чериара надо проучить, и проучить хорошенько, чтобы и думать забыл порочить всех женщин огульно! Поэтому вот что я придумала.

И она подлетела ближе, зашептав мне на ухо свой план.

Наверное, это было настоящим безумием, но чем дольше она его излагала, тем веселее мне становилось. И, наконец, я согласно кивнула, показывая, что принимаю предложение Ульрики.

* * *

К моему счастью, к тому моменту, когда я спустилась в общей зал, где меня терпеливо поджидал Фрей, народа там почти не осталось. Только очень уставшая молоденькая служанка лениво убирала со столов, то и дело душераздирающе зевая. Когда она увидела меня, то так и застыла с открытым ртом, выпучив глаза. Тряпка, которой она смахивала мелкий сор, выпала из ее руки на пол.

Я полюбовалась на ее оторопелый вид и подошла ближе к парню. Тот сидел спиной ко мне, поэтому пока не мог оценить результатов напряженного труда феи. Ну, надеюсь, его не хватит удар.

— Ты только не пугайся, — на всякий случай предупредила я.

Фрей, видимо, настолько углубился в свои размышления, что не услышал моих шагов. Он вздрогнул от неожиданности, повернулся ко мне — и замер. Благо, что, подобно служанке, хоть рот не раззявил при этом.

Я с нарочитой развязностью поправила волосы, постаравшись не выдать своего волнения дрожью руки. Хм-м, а не перестаралась ли Ульрика?

— Рот закрой, — посоветовала я Фрею, когда пауза затянулась сверх всякой меры. — И чего молчишь? Язык проглотил, что ли?

— Мика, это ты? — наконец, изрядно севшим голосом на всякий случай полюбопытствовал он. Дождался моего утвердительного кивка, после чего продолжил с нескрываемым удивлением: — Но что ты сделала с собой? И зачем, самое главное?

— Тебе не нравится? — невежливо вопросом на вопрос ответила я, отчаянно озираясь в безуспешных поисках зеркала. Хотя о чем это я? С каких пор в общем зале постоялого двора можно найти зеркало? Чтобы после первой же пьяной драки его расколотили на множество мелких осколков?

Фрей от моего невинного, в сущности, вопроса, вдруг покраснел так сильно, что цветом лица начал напоминать перезрелый помидор. Рванул ворот и без того свободной рубахи, словно он начал душить его, и сдавленно проговорил:

— Да нет, нравится. Даже очень. Но мне казалось, что ты не из тех девиц…

Он не закончил фразу, покраснев еще сильнее, хотя это казалось почти невозможным. И я внезапно успокоилась. Ах вон оно что. Бедняга, наверное, подумал, будто я решила соблазнить священника, потому и накрасилась сверх всякой меры.

Действительно, Ульрика постаралась на славу, хотя в средствах была весьма ограничена. Она каминным угольком густо подвела мои глаза и брови, затем ради благого дела пожертвовала свою карминную палочку и придала моим губам ярко-алый цвет. Мои рыжие волосы, которые к этому моменту уже отросли ниже плеч, она каким-то хитрым образом взбила и уложила пышными волнами. Увы, достойного наряда к столь яркому и вызывающему макияжу у меня не имелось. Поэтому пришлось довольствоваться тем, что я распустила шнуровку рубахи до максимума, почти оголив грудь. Видимо, результат оказался более чем достойным, поскольку Фрей изо всех сил пытался не пялиться на нее, но его взгляд каждый раз, словно завороженный, возвращался к столь вожделенному месту на моем теле.

— Подожди, ты еще не все видел, — игривым тоном прощебетала я и с заговорщицким видом подмигнула. — Во дворе тебя ждет еще один сюрприз.

Уж не знаю, какую именно картину нарисовало разбушевавшееся воображение Фрея, но мое обещание его явно не обрадовало. Поскольку покраснеть больше он не мог при всем желании, то ради разнообразия начал бледнеть. Ох, бедняга! Как бы его удар в столь молодом возрасте не хватил.

— Пойдем, — торопливо проговорила я и на всякий случай добавила: — Это не то, о чем ты подумал.

Хотя я могла лишь догадываться, о чем именно подумал мой новый приятель.

Фрей в очередной раз с усилием оторвал взгляд от моей груди и посмотрел на меня. С усилием двинул кадыком, сглатывая слюну, послушно кивнул и встал.

Ночь оказалась свежа. Я украдкой поежилась, стоя на пороге постоялого двора. Н-да, как-то об этом я и не подумала. Пожалуй, стоило захватить с собой теплый плащ. Иначе я рискую застудить свое, так сказать, оружие массового поражения.

— Ты только не пугайся, — повторила я свое самое первое предупреждение.

— Надеюсь, ты не собираешься раздеться прямо здесь? — мрачно пошутил Фрей и на всякий случай попятился, не отводя от меня напряженного взгляда. Стоило признать, не пялиться на мою грудь у него получалось все лучше и лучше.

— Нет, причем тут это?! — Я мотнула головой, раздраженная его недогадливостью. — Сейчас ты поймешь, с какой стати я так разоделась. Смотри!

И повелительно воздела руку, указывая в ночной мрак.

Фрей послушно посмотрел в ту сторону.

Стоило признать, Ульрика постаралась обставить свой выход, точнее — вылет, как можно более эффектно. Сначала тьма наполнилась хлопаньем огромных крыльев. Фрей ощутимо напрягся и нахмурился, вглядываясь в темноту перед собой.

Затем повеяло ледяным ветром, который принес с собой отзвук далекого неприятного смеха. Было такое ощущение, будто кто-то рядом провел когтем по стеклу. Я прекрасно знала, что все это — фокусы Ульрики, основанные на простейшей магии, доступной фее. Но все равно мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом. Все мои нервы были напряжены до такой степени, что казалось — щелкни пальцами, и произойдет что-нибудь страшное.

Я украдкой покосилась на Фрея, гадая, о чем он сейчас думает. Его лицо было словно высеченным из камня. Только слабый свет почти зашедшей за темную кромку близкого леса луны искорками отражался в глубине его глаз, напряженно вглядывающихся вдаль.

А еще через мгновение появилась Ульрика. Точнее, это я знала о том, кем является стремительно вылетевшее на нас из темноты существо. Фрей об этом и понятия не имел. Он резко отшатнулся в сторону, когда Ульрика пронеслась почти вплотную к его лицу, не отказав себе в удовольствии задеть его кончиками крыльев.

— У-у-у! — провыла Ульрика, зайдя на новый крутой вираж и вновь нацелившись на бедолагу. — У-у-у, бойся меня, несчастный смертный!

И Фрей действительно испугался. Впрочем, кто может обвинить его в недостатке смелости? Явно не я. Если бы на меня из темноты вылетело загадочное нечто и принялось нарезать крути в опасной близости от моего лица, то я, скорее всего, не мудрствуя лукаво, рухнула бы в обморок. Но его реакция меня удивила.

— О всемогущие боги! — воскликнул он, сграбастал меня за шиворот, прижал к себе и ловко сиганул с крыльца в ближайшие кусты.

Что скрывать очевидное, я была не готова к столь резкому прыжку и последующему жесткому приземлению. Тем более Фрей всей своей тяжестью упал на меня, видимо, таким образом желая защитить от зловещего создания, напавшего на нас.

Неполную минуту я сражалась за каждый глоток воздуха, будучи не в силах что-либо сказать и успокоить Фрея. Я изо всех сил пихалась и лягалась, пытаясь хоть чуть-чуть сдвинуть его в сторону. Но Фрей по-прежнему тяжелой тушей лежал на мне и бормотал молитвы, не вслушиваясь в мое отчаянное кряхтение.

— Эй, вы где там? — раздался сверху озадаченный вопрос Ульрики, которую привели в замешательство акробатический кульбит Фрея и последующее наше исчезновение. — Мика, ты в порядке?

Фрей, услышав, как загадочное нечто назвало меня по имени, прекратил шептать молитвы и напрягся. Я почувствовала, как его пальцы весьма недвусмысленно сомкнулись на моем горле, грозя в любой момент перекрыть мне доступ воздуха. Ой, что-то мне это не нравится! Сдается, Ульрика перестаралась, и перестаралась сильно!

— Все в порядке! — с величайшим трудом просипела я, силясь успокоить испуганного парня. — Я же просила тебя не пугаться!

— Что это? — свистящим шепотом спросил Фрей, не торопясь убрать пальцы с моего горла.

— Не «что», а «кто»! — обиженно исправила его Ульрика, нависнув над нами. — Я подруга Мики! Ты вроде как попросил ее поставить на место здешнего священника. Вот я и решила помочь.

Хвала небесам, Фрей не испугался еще больше и не стал меня душить, когда понял, что его укрытие обнаружено. Но вставать с меня не торопился, продолжая всей тяжестью своего тела придавливать к земле.

— Это правда? — спросил он у меня. — Это… Это… Это нечто действительно твое знакомое?

— Я не нечто, я — фея! — Голосок Ульрики тоненько зазвенел от возмущения. — И вообще, разлегся тут! Вообще-то, Мика — чужая невеста. Как тебе не стыдно!

Фрея как ветром с меня сдуло. Мгновение — и он уже стоял на ногах, озадаченно почесывая в затылке.

Поскольку Фрей явно не собирался подавать мне руку, донельзя смущенный произошедшим, я с кряхтением поднялась сама. Со стоном потерла себя чуть пониже поясницы. Ох, как отбила-то себе эту часть тела, падкую на поиски новых приключений!

— Кто это? — почти не разжимая зубов, буркнул Фрей, по-прежнему избегая смотреть на меня.

— Это Ульрика, — любезно представила я фею и запустила пятерню в волосы, вычесывая из них мелкий мусор и пытаясь придать прежний объем.

— Ты все-таки ведьма? — вполне резонно поинтересовался Фрей, на всякий случай сжав кулаки. — Иначе почему путешествуешь с этим… с этой…

— С феей, — завершила за него я фразу. Покачала головой. — Я же предупреждала тебя, что не надо пугаться.

— Не надо пугаться?! — Парень аж подавился от возмущения и застыл, явно не в силах облечь в слова все свои претензии.

— Молодой человек, не стоит так кричать, — сухо фыркнула Ульрика, порхая перед нами словно моль-переросток. — Иначе ты разбудишь постояльцев, и наша затея провалится в самом начале. Или ты уже передумал и больше не желаешь нанести поздний неожиданный визит священнику?

— Нет, желаю, — неуверенно проговорил Фрей. — Но я не понимаю, что все это значит.

— Н-да, глупость все-таки заразительна! — Ульрика с нескрываемым пренебрежением фыркнула. — Или мне просто не повезло с подельниками? То Мике все надо было разжевать и по полочкам разложить, теперь тебе.

Фрей угрюмо молчал, то сжимая, то разжимая кулаки.

— Ладно, объясню по дороге, — милостиво обронила Ульрика и с сомнением покосилась на усеянное звездами небо. — Ночь в разгаре, но если мы и дальше продолжим терять время на ненужные объяснения, то к дому священника доберемся лишь к рассвету. А следовательно, потеряем преимущество нападения в темноте.

— Нападения? — почти беззвучно повторил Фрей и уставился на меня взглядом, преисполненным ужаса.

— Да ничего плохого с твоим священником не случится, — поспешила я его заверить, угадав, какие мрачные мысли пробудили в несчастном парне слова Ульрики. — Честное слово!

— И со мной все будет в порядке? — на всякий случай осведомился Фрей. Я удивленно вскинула брови, не совсем понимая, о чем это он, и парень торопливо пояснил: — Пойми, Мика, я не последний трус, но все-таки кое-что в этой ситуации меня настораживает. Я попросил тебя о помощи, но при этом даже не подозревал, что ты водишь знакомство с подобными созданиями, — и он опасливо покосился на Ульрику, после чего продолжил: — Кто даст гарантии, что вы не заманите меня куда-нибудь в тихое безопасное место, где никто не услышит мои крики, после чего жестоко расправитесь?

— Ведь это именно ты попросил нас о помощи, а не мы, — раздраженно напомнила Ульрика и забила крыльями вдвое чаще, осыпав нас облаком сажи, в котором искупалась для придания себе нужного облика. — А теперь мы вынуждены еще и давать тебе какие-то гарантии. Ну? Так и будем тут стоять, пока кто-нибудь не выйдет? Или все же проверим, причастен ли ваш разлюбезный священник к убийствам?

— Фрей, я не желаю тебе никакого вреда, — проговорила я, не обратив внимания на тираду феи. — Клянусь всем дорогим, что у меня есть в жизни! Мы с Ульрикой просто решили проучить отца Чериара. Он не любит женщин, обладающих магическим даром? Что же, пусть тогда самые страшные его кошмары воплотятся в жизнь! И тогда, быть может, он хорошенько подумает, прежде чем наводить огульную хулу на всех колдуний.

Губы Фрея тронула робкая улыбка. Он склонил голову набок, обдумывая мое предложение, потом радостно кивнул.

— А что? — воодушевленно проговорил он. — Из этого может получиться толк! Пожалуй, повеселимся мы знатно!

* * *

Как уже говорилось ранее, местный священник жил в небольшом домике подле храма, который прежде принадлежал отцу Дарию, заменившему Фрею отца. Как часто бывает в маленьких селениях, это место было посвящено сразу всем богам. Ну, понятное дело, за исключением Альтиса.

У калитки, за которой начиналась святая земля, Фрей замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Приложил пальцы, собранные горстью, сначала ко лбу, потом к губам и сердцу. Замер на несколько секунд, видимо, принося молитву небесам.

Я не мешала ему, с любопытством изучая дом за оградой. Должно быть, мои способности арахнии все-таки прогрессировали, потому как я с удивлением поняла, что, оказывается, неплохо вижу в темноте. Ночной мрак представлялся мне чем-то вроде серой пелены. Наверное, мелких деталей я бы не сумела разглядеть, но общее представление об этом месте без особого труда получила.

Дом священника представлял собой небольшое каменное строение в два этажа высотой. Стены увиты плющом, что, казалось, было обыкновенным явлением в наших краях. Но что-то смутило меня в столь идеалистической картине. Правда, я никак не могла понять, что именно.

«Посмотри на тень, которую отбрасывает дом», — посоветовал мне Эдриан.

Я нахмурилась. Что за странный совет? Разве ночью можно увидеть тень?

Но мой взгляд сам собою скользнул вниз, и я поняла, что можно.

На земле тяжело ворочалось что-то непонятное. Словно в доме находилось создание, которому было очень тесно в этих стенах. Более всего это напоминало тесто, поднявшееся из-за недосмотра хозяйки выше кастрюли и грозящее вот-вот перевалиться через край.

— Что это? — пробормотала я, мигом растеряв весь свой боевой запал.

Ульрика тоже почувствовала неладное и подлетела ближе, при этом словно невзначай оказавшись за моей спиной.

— Это — дом отца Чериара, — с легкой ноткой удивления в голосе сообщил мне Фрей.

«Выходит, парень прав, и этот самый священник не так уж и прост, — пробормотал Эдриан. — Хм-м… Такое чувство, будто здесь тайком выращивают одну из тварей Альтиса. Это могло бы объяснить убийства детей. Для этих чудовищ нет слаще пищи, как слезы и кровь невинных».

Услышанное меня совершенно не обрадовало. Я машинально затянула шнуровку на рубахе, провела ладонью по голове, приглаживая волосы. Еще бы смыть макияж, все равно мой маскарад здесь будет некстати. Вот ведь ирония судьбы: мы явились сюда, чтобы напугать отца Чериара, а в итоге, сдается, будем напуганы сами.

— Что-то не так? — спросил Фрей, глядя то на меня, то на мгновенно посерьезневшую фею.

— Ты прав, ваш священник не так прост, как желает казаться, — шепотом проговорила я и развернулась было, желая как можно скорее убраться подальше, пока наше присутствие не заметили.

— И это все?! — Фрей растерянно всплеснул руками. — А как же твое желание подшутить над ним? Испугать до дрожи в коленях, чтобы он и думать позабыл призывать все кары небес на ведьм?

— Я передумала, — почти не разжимая губ, буркнула я и сделала первый шаг, отчаянно пытаясь не сорваться на бег.

— Но, Мика! — воскликнул Фрей. — Как же так!..

— Заткнись, тупица! — неласково посоветовала ему Ульрика. — И поторопись, если не желаешь…

Завершить фразу она не успела. В следующее мгновение я к своему ужасу обнаружила, что более не способна сделать и шага. Воздух вокруг застыл, превратившись в подобие прозрачного янтаря. А я, стало быть, играла роль вмурованной в него мухи.

Рядом приглушенно пискнула Ульрика. Скосив на нее глаза, я увидела, что фея, по всей видимости, угодила в такую же ситуацию. Она висела, безжизненно раскинув крылья, но при этом не падала.

— Что с вами? — продолжал беспокоиться Фрей. Его заклятье почему-то не коснулось. Парень подскочил ко мне и дернул за руку, затем обернулся к фее.

«Эдриан! — мысленно взвыла я, осознав, что действительно не способна пошевелить и пальцем. Да что там — я даже говорить не могла, превратившись в самую настоящую статую. — Ты поможешь?»

«Возможно, — лаконично отозвался тот. — Но не сейчас».

Не сейчас? Я взорвалась бы возмущенным криком от такого ответа, если была бы способна на это. Почему не сейчас?

«Потому что я хочу посмотреть, что за тварь выращивают в этом доме, — проговорил Эдриан. — Моя дипломная работа в университете была посвящена подобным созданиям. Ты не представляешь, насколько они редки! Хочу хотя бы одну из них увидеть воочию».

Разъяснения моего извечного спутника разозлили меня еще сильнее. Ишь ты, какой любознательный нашелся. Неужели его не волнует, что мы можем погибнуть из-за его совершенно неуместного интереса?

На сей раз Эдриан ничего не сказал, вместо этого предпочел затаиться в глубине моего сознания. Замер и Фрей, который все это время отчаянно дергал меня за руку, пытаясь побудить к действию. И над нашей маленькой группой вдруг взмыл ослепительно яркий шар пламени.

Глаза загорелись огнем от столь резкой перемены освещения. Увы, при всем своем горячем желании зажмуриться я не могла, поэтому была вынуждена терпеть, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы.

— Ба, что за странная компания! — раздался позади меня хрипловатый словно от застарелой простуды мужской голос, и я увидела, как лицо Фрея перекосило гримасой ненависти.

Ага, значит, сам отец Чериар пожаловал. И по моей спине пробежал холодок. Хочу я этого или нет, но мне придется узнать, что не так с тенью местного священника. И почему-то я почти уверена, что мне не понравится увиденное.

Тем временем отец Чериар уже продолжал, даже не пытаясь скрыть ядовитого сарказма:

— Воришка, которого я с позором изгнал из этого дома, надумал вернуться! И не один, а привел с собой ведьму и какое-то странное создание. Ну надо же, какая чудесная неожиданность! А я как раз гадал, чем же накормить моего любимца. Сдается, проблема завтрака для него решена.

Услышав столь жестокие слова, недвусмысленно говорящие о нашем ближайшем незавидном будущем, я изо всех сил напряглась, пытаясь сбросить невидимые оковы заклинания. Пустое! Перед глазами лишь потемнело от чрезмерного усилия, и я самым позорным образом отключилась.

* * *

— Мика.

Я упорно цеплялась за остатки сна, не желая слышать этот настойчивый шепоток. Ну надо же, какой кошмар мне приснился! Будто какой-то священник желает живьем скормить меня домашнему чудовищу. Нет, пожалуй, я перечитала приключенческих книг. Сейчас открою глаза и обнаружу, что вновь нахожусь в своей родной комнате. И окажется, что Арчер из рода сумеречных драконов, зловредная Ульрика, гордая нейна Деяна всего лишь приснились мне.

Но эта мысль не обрадовала, а лишь огорчила меня. Нет, не хочу, чтобы Арчер был видением! Пусть сном окажется лишь встреча с отцом Чериаром! Наверное, первый день путешествия выдался слишком тяжелым для меня, и из-за усталости мне привиделись такие ужасы.

— Мика, — опять настойчиво позвал кто-то. — Ты очнулась?

— Нет, — хмуро ответила я, беспомощно ощущая, как расползается зыбкая ткань небытия, являя жестокую реальность. — Я сплю и вижу прекрасный сон, в котором мы с Арчером вдвоем, а тебя, Ульрика, и в помине рядом нет.

— В таком случае не смею тебя тревожить, — огрызнулась фея, а именно ее голос я слышала сейчас. — Спи и дальше. Если, конечно, тебе наплевать на то, что мы попали в плен к какому-то безумцу, который вот-вот нас прикончит.

Эта фраза мгновенно разогнала остатки дремы, и я с недовольным вздохом приоткрыла было глаз, намереваясь осторожно оценить обстановку, но тут же удивленно распахнула оба. И было чему изумляться.

Я ожидала, что обнаружу себя в какой-нибудь сырой темнице, в лучшем случае лежащей на клочке гнилой соломы, в худшем — прикованной к стене. Но действительность оказалась совершенно иной.

Я в полном одиночестве возлежала на просто-таки неприличной по размерам кровати, застеленной тончайшим шелковым покрывалом. И это гигантское ложе было единственным предметом обстановки в комнате. Ну, если не считать клетку, подвешенную к крюку на потолке. В таких обычно держат экзотических птиц, но сейчас эту роль выполняла Ульрика. Сажа, которой она вымазала свои крылья, к настоящему моменту почти осыпалась, поэтому фея больше не походила на огромную летучую мышь. Впрочем, что скрывать очевидное, Ульрика выглядела очень жалко. Она сидела на жердочке и то и дело украдкой всхлипывала, размазывая по лицу грязь и слезы. А еще под потолком плавал магический шар, отрегулированный таким образом, чтобы в комнате царил приятный полумрак. Окна были скрыты за плотными гардинами из дорогой бархатной ткани, поэтому я при всем желании не могла понять, сколько времени провела без сознания.

Роскошь! Вот то впечатление, которое создало у меня это помещение. Роскошь и нега. На полу — толстый пушистый ковер, на стенах — шелковые гобелены.

Я напрягла зрение, пытаясь разобрать, что за сцены вытканы на них, но тут же покраснела и отвела взгляд. Слишком подробными и анатомически верными оказались эти картины, изображающие постельные утехи. Ой, такое чувство, будто я угодила в опочивальню любовницы какого-нибудь очень богатого человека, падкого на запретные наслаждения. И мне это очень и очень не нравится!

— Что случилось? — поинтересовалась я у феи, усилием воли отвлекшись от нерадостных мыслей. Попыталась было сесть, но тут же с приглушенным болезненным полувздохом-полустоном откинулась обратно на подушки. Тело отказывалось повиноваться простейшим приказам, превратившись в какое-то желе.

— Тебе идет этот ошейник, — мрачно проговорила Ульрика, в очередной раз утирая острым кулачком чумазое личико.

— Какой ошейник? — удивленно переспросила я и тут же охнула опять, проследив за ее многозначительным взглядом.

Прямо над кроватью было установлено зеркало. Оно бесстрастно отразило мой встрепанный вид, растекшийся макияж и красную бархатную ленту, плотно перехватившую мою шею. Н-да, выглядит действительно как ошейник. Но что все это значит? Быть может, Эдриан пояснит?

Мой постоянный спутник игнорировал мой вопрос так долго, что я испугалась — не нашел ли отец Чериар способа навсегда избавить меня от советов давно умершего мага. Но, наконец, я с величайшим трудом услышала неразборчивый шепоток, зародившийся где-то на самой грани моего сознания.

«Тяжело говорить, — простонал Эдриан. — Почти кричу, но ты не слышишь. Избавься от ленты. Она блокирует меня».

И он замолчал.

Я попыталась поднять руку и дотронуться до импровизированного ошейника, но вновь потерпела в этом неудачу. При всем своем горячем желании я и пальцем пошевелить не могла.

— Что с нами случилось? — повторила я свой первоначальный вопрос, обратившись к Ульрике, которая, уже не скрываясь, плакала во весь голос, словно пыталась потоками слез смыть остатки сажи со своего лица.

— Зря ты все это затеяла, вот что случилось! — провыла фея.

— Я затеяла? — Я аж подавилась от столь наглого вранья. — Смею тебе напомнить, что, вообще-то, это была твоя идея — явиться к священнику в таком виде и напугать его до полусмерти, чтобы больше не наводил напраслину на всех женщин!

— Ты могла бы меня отговорить, — упрямо возразила Ульрика, явно не желая признавать свою вину. — А теперь мы здесь. И кто знает, что он сделает с нами.

Я раздосадованно фыркнула, осознав, что этот спор изначально пустой. К чему теперь перекладывать ответственность друг на друга? Ругань делу не поможет. Надо придумать, как выбраться из этой ситуации с наименьшими потерями.

Кстати, насчет потерь. И я вновь озадаченно осмотрела комнату, силясь найти третьего участника нашего похода.

— А где Фрей? — озадаченно спросила я у Ульрики, так и не обнаружив его.

— Фрей — это тот здоровяк? — на всякий случай уточнила она и, не дожидаясь моего ответа, вновь зарыдала. — Он… Он… Он погиб!..

Как погиб? Я подавилась от такого заявления феи. Не может быть!

— Ну, возможно, и не погиб, — после томительной паузы исправилась Ульрика, видимо, вдоволь насладившись выражением ужаса на моем лице, и я почувствовала непреодолимое желание собственными руками задушить вредное создание. Ах, как жаль, что меня так некстати разбил паралич! Иначе я добралась бы до нее и знатно пообтрепала бы ей крылья, чтобы не молола чепуху попусту!

— Ты можешь просто рассказать, что случилось? — прошипела я, сладостно представляя в своем воображении момент расправы с феей.

— Да я почти ничего не видела, — спокойно призналась Ульрика, решив больше не мучить меня неопределенностью. Помолчала немного и продолжила без малейшего стыда: — Я попыталась смыться, здраво рассудив, что от меня и моей помощи особого толка не будет. К тому же ты сама способна за себя постоять. Но не успела. В голове словно взорвалось что-то. Я потеряла сознание, а очнулась уже здесь. В клетке, словно несмышленая птица какая-то! А напротив лежала ты. Что за несправедливость! Меня, значит, в клетку, а тебя на кровать!

— А Фрей? — терпеливо напомнила я об еще одном участнике нашего несчастливого похода. — Что с ним?

— Да откуда мне знать! — Ульрика зло скривилась, явно не испытывая ни малейшего волнения при мысли о судьбе парня. — С нами его нет. Значит, его или убили, или же бросили в подвал. А быть может, вообще отпустили.

— Отпустили? — обескураженно повторила я, не совсем понимая, что Ульрика имеет в виду.

— Ну да. — Крылья феи понуро опустились, и она устало проговорила, разглядывая что-то на дне клетки: — А что, если все это было западней, Мика? Если Фрей специально придумал для нас слезливую историю про таинственного священника-женоненавистника, а затем попросил о маленьком одолжении? Этот здоровяк вполне может быть в доле с отцом Чериаром. Силы ему точно не занимать, а насчет ума я не столь уверена. Вдруг именно он поставлял жертв своему жестокому подельнику?

Я тяжело вздохнула. Да, о таком возможном развитии событий я как-то не подумала. Неужели Фрей изощренно лгал прямо мне в лицо? Нет, немыслимо! Я готова поклясться, что он говорил чистую правду! Настолько убедительно невозможно сыграть!

«Да неужели? — с гадливой интонацией шепнул мне голос моего рассудка, вновь оживший после того, как Эдриан утратил возможность со мной разговаривать. — Сыграть можно что угодно, Тамика. Гнев, ярость, боль утраты и радость обретения. По всей видимости, ты стала жертвой собственной наивности и беспечности. Ну что же, будет тебе урок на будущее, что порой благими намерениями вымощена дорога к трону Альтиса. Если, конечно, у тебя осталось это самое будущее».

И в этот самый момент дверь, скрытая за одним из шелковых гобеленов, открылась. Я напряглась, устремив в ту сторону взгляд. Сдается, пожаловал мой тюремщик.

В следующее мгновение я увидела высокого худощавого мужчину лет тридцати. Темные длинные волосы ровной волной спускались до плеч. На висках — ранняя благородная седина. Глаза — серого стального цвета.

На незнакомце была черная сутана, и я без особых представлений поняла, кто передо мной. Отец Чериар собственной персоной! Теперь я понимаю, почему Фрей так удивился, увидев, кого прислали на замену его воспитателю. Такого человека скорее ожидаешь встретить в качестве исповедника какой-нибудь богатой скучающей дамы, но никак не священника в глухой провинции. Слишком отец Чериар молод и красив для этого.

Красив? Я замерла, когда осознала, что действительно подумала так. Да, отец Чериар был красив. Но почему-то от его вида меня кинуло в холодную дрожь. Священник — и эта комната, заполненная изображениями любовных сцен. Как это все связано между собой?

Я опустила взгляд, по привычке попытавшись найти тень святого отца. И чуть слышно выругалась. Потому как на полу увидела не силуэт человека, а исполинскую змею, которая то собирала свое гигантское тело в бесчисленные кольца, то расслабляла их.

Постойте-ка, змея? И я вспомнила старика, чью лавку посетила в Литлтоне перед отъездом. Как он там себя называл, мастер клинков? Да, змея, жившая в тени того старика, была очень похожа на эту, хотя и не выглядела настолько исполинской. Ничего не понимаю! Неужели я встретила еще одного мастера клинков?

— Нет, я не мастер клинков, — ответил на мои заполошные мысли отец Чериар и улыбнулся.

Я вздрогнула. Его улыбка заставила мою кровь заледенеть в жилах. Было в ней что-то… неправильное. Будто в лицо мне оскалился хищник, желающий утолить свою жажду моей кровью.

— Как я понимаю, ты встретила одного из нас, — между тем проговорил Чериар. Выудил из складок сутаны уже знакомый мне кинжал, который я беспечно хранила за голенищем сапога, пренебрегая ножнами на поясе.

— Великолепная работа, — задумчиво продолжил священник, тронув подушечкой большого пальца лезвие. — Но я не чувствую на кинжале договора. Ты еще не заключила его?

— Нет, — буркнула я.

— Отлично! — Чериар воссиял самой радостной из всех возможных улыбок, словно не замечая, как меня начало трясти от этого. — Получается, ты свободна от каких-либо сделок, и я не перейду дорогу никому из своих собратьев.

Собратьев? Я никак не могла понять, о чем речь. Если Чериар — не мастер клинка, то кто он?

— Ох, ну что же в этом такого непонятного? — посетовал он, словно искренне огорчившись от моей недогадливости. — Мы — герпентолы. Как сказал бы твой невидимый спутник, племя торговцев. Наш хлеб — сделки, которые мы заключаем с людьми, и не только с людьми. Неважно, кто к нам обратится за помощью: дракон, тролль, фея или арахния. — На последнем слове Чериар сделал особое ударение. Помолчал немного и вкрадчиво завершил: — Мы для каждого найдем предмет торга.

— Спасибо, не нужно, — проворчала я. — Как ты видишь, я уже встретилась с одним из твоих братьев. И я знаю, что надлежит сделать, если вдруг надумаю заключить договор. Напоить кинжал своей кровью и сказать, чего я хочу. А там уже начнется торг.

— О, вот оно как. — Чериар задумчиво покачал головой. — Открытый договор. Неплохо, неплохо. Видно, ты встретила кого-то из древних. Они могут позволить себе долгое ожидание.

Я промолчала, не совсем понимая, о чем речь.

— Ну хорошо, — резко сменил тему разговора Чериар. — А булавка на твоей рубашке? Я не стал ее снимать, все равно ты не сумеешь до нее дотронуться. Это тоже предмет сделки, но, насколько я понимаю, не твоей. Так?

Я метнула опасливый взгляд в сторону Ульрики, которая, затаив дыхание, слушала наш разговор. Как-то мне совершенно не хочется признаваться при ней, что я ношу в себе частичку сознания известного драконоборца.

— Все понятно, можешь не продолжать, — любезно известил меня Чериар, подтвердив тем самым, что без малейших проблем читает мои мысли. Хмыкнул и потер подбородок. — Занятно, занятно. Но эта сделка действительно не твоя. Собственно, это вряд ли помешает мне.

— О чем вообще речь? — перебила его я и тут же пожалела о своей невоздержанности и недостаточно почтительном тоне.

Серые глаза Чериара полыхнули невыносимо болезненным огнем. Казалось, будто он наотмашь ударил меня, и я с трудом удержалась от стона.

— Видишь ли, мой маленький паучок, — промурлыкал он, подходя ближе. Хотя нет, это слово не подходит для его способа перемещения. Он словно перетек с места на место одним неуловимо длинным движением. Присел на краешек моей кровати и вновь одарил меня своей кровожадной ухмылкой, продолжив: — Мы, как я уже сказал, герпентолы. За последнее время тебе повезло встретиться аж с двумя представителями нашего народа. Но это неслыханная удача! Увы, мое племя умирает.

Я могла бы брякнуть, что ничуть этому не огорчаюсь, но мудро предпочла держать язык за зубами. Сдается, передо мной не тот собеседник, который мог бы пропустить мимо ушей мою наглую колкость.

— Я мог бы, конечно, вступить в брак с обычной человеческой женщиной и завести целый выводок чумазых крикливых детей, — медленно продолжил Чериар, и его зрачки хищно сузились, став совершенно змеиными. По всей видимости, эта идея его абсолютно не прельщала. Священник кивнул, словно отвечая на мою мысль, и негромко посетовал: — Проблема в том, что практически наверняка никто из моих так называемых потомков не унаследует мои способности и мою тень. Герпентолам тяжело размножаться. Как арахнии питаются жизненной энергией, так мы питаемся отчаянием и горем. Отсюда наше пристрастие к сделкам. К нашим услугам прибегают лишь тогда, когда иного просто не остается. Слишком суровые условия договора.

Я невольно вспомнила то условие, которое поставил перед Эдрианом мастер клинка. Жизнь его убийцы в обмен на жизнь первенца. Н-да, пожалуй, отец Чериар прав. Не сомневаюсь, что остальные договоры столь же суровы. На подобное соглашение пойдет лишь совершенно отчаявшийся человек, у которого нет иного выбора.

— Да, ты понимаешь меня. — Отец Чериар склонил голову набок и искоса глянул на меня. — Чтобы породить достойного детеныша, герпентолу приходится долго копить силу. Очень долго. Но случается и так, что все идет прахом. Чуть больше силы или чуть меньше — и тень убьет ребенка. Тогда все придется начинать сначала.

— Очень занимательно, — хрипло проговорила я. Помолчала немного и осторожно добавила: — Однако, право слово, я не совсем понимаю, какое отношение я и мои друзья имеем к проблемам размножения герпентолов.

— Твои друзья — никакого. — Отец Чериар равнодушно пожал плечами. Потом подался ко мне и вкрадчивым шепотком завершил: — А вот ты — самое наипрямейшее!

Заявление Чериара одновременно и напугало меня, и заинтриговало. Интересно, что ему от меня надо? Уж не хочет ли он…

Я коротко ругнулась, не смея завершить это предположение и в очередной раз окинув взглядом развратные сцены на стенах этой комнаты. Какой была моя первая мысль, когда я очнулась? Будто я угодила в опочивальню, созданную для любовных утех. Ой, сдается, я крупно, очень крупно влипла!

А в следующее мгновение я вдруг обнаружила герпентола в опасной близости от себя. Но на сей раз я не заметила, когда он пересел ближе — настолько стремительным было его движение. Я хотела бы отпрянуть, но, как и прежде, тело не повиновалось мне. И я почувствовала, как он оценивающе провел рукой по моей ноге — от щиколотки до самого бедра. От этого прикосновения меня в очередной раз бросило в холодную дрожь, но отец Чериар предпочел этого не заметить.

— Все эти смерти, — медленно и запинаясь проговорила я, пытаясь хоть ненамного отвлечь его внимание, — это ведь все вы, так? Вы сказали, что герпентолы питаются отчаянием.

— А отчаяние и слезы детей — самая сладкая пища для нас. — Чериар кивнул, подтверждая мои наихудшие предположения. Продолжил, не торопясь убрать свою руку с моего бедра и словно не замечая, как сильно мне это не нравится: — Видишь ли, мой сладкий паучок. Мне нужен детеныш. Очень нужен. Я живу достаточно на этом свете, чтобы возжелать появления ребенка, с которым можно разделить свою тень. Как я уже говорил, от человеческой женщины мне трудно получить достойное потомство. Однако я решил рискнуть. Просто потому, что при всем желании не находил иного выхода. Да, я убивал. Но лишь для того, чтобы породить новую жизнь. Кто меня осудит за это?

И вновь я прикусила язык, не позволив необдуманной фразе сорваться со своих губ. Даже если забыть на мгновение о всей омерзительности и недопустимости подобной затеи, все равно обмен остается крайне невыгодным. Жизнь десятка, а то и более детей за одного змееныша. И то далеко не факт, что у Чериара получится задуманное.

— Вот именно, — с искренним неудовольствием отозвался на мои мысли герпентол и сокрушенно вздохнул. — Если все пойдет прахом, то мне придется начинать заново. И опять убивать невинных. Думаешь, это доставляет мне удовольствие? Нет, нет и еще раз нет! Честное слово, я обливаюсь слезами каждый раз, когда заношу кинжал. Утешаю себя лишь мыслями, что у подножия престола Альтиса они получат награду за свои мучения.

— Но Фрей сказал… — не подумав, ляпнула я, но тут же осеклась, вспомнив о том, как парень утверждал о безукоризненном алиби священника.

— Герпентол с легкостью может быть в двух местах одновременно, — с невинной улыбкой отозвался отец Чериар. — Магия иллюзий и внушения. Змеи мастаки в этом. Мы способны зачаровать взглядом, пожалуй, любого. Да, никто и никогда не заподозрит меня в этих убийствах, потому как я умею убеждать.

— Рано или поздно, но тебя остановят! — с ненавистью прошипела я. — И ты получишь по заслугам!

— Остановят? — удивленно переспросил Чериар, словно эта мысль раньше не приходила ему в голову. И тут же насмешливо покачал головой. — Не думаю. Рано или поздно мне придется уехать отсюда. Вот это, увы, совершенно точно. Скоро в столице заинтересуются странными смертями и пришлют сюда какого-нибудь королевского мага. А среди них встречаются достойные представители, прекрасно осведомленные о жителях сумеречного мира. И мне придется искать новый приют. Но до того хоть одну попытку получить ребенка я успею сделать. И ты мне в этом поможешь.

— Помочь тебе? — Я постаралась, чтобы в моем голосе как можно явственнее прозвучало презрение. — Ты желаешь, чтобы я помогала тебе убивать детей?

— Нет, что ты. — Чериар весело покачал головой. — Наоборот, если ты согласишься на мое предложение, то я перестану убивать. Представь, сколько детских жизней ты сохранишь, если сделаешь мне маленькое одолжение.

— О каком одолжении идет речь? — резко спросила я, уже догадываясь, каким будет ответ.

В комнате повисла тревожная гнетущая тишина. Отец Чериар о чем-то глубоко задумался, продолжая легонько поглаживать мое многострадальное бедро. Ульрика тоже помалкивала, лишь изредка взмахивая крылышками. Но я видела, каким жадным любопытством при этом горели ее глаза.

— Как я уже говорил, герпентолам тяжело получить потомство от человеческой женщины, — наконец, очень медленно продолжил Чериар, делая паузу после каждого слова. — Но арахния… В каком-то смысле ты не так обычна, как другие представители сумрака. Пауков, как и змей, всегда недолюбливали. Полагаю, если ты согласишься выносить для меня ребенка, то никаких трудностей не возникнет. Рожденное от нашего союза дитя обязательно унаследует мою тень.

Я рассмеялась. Нет, не так. Я самым наглым образом расхохоталась прямо в лицо Чериару. Я понимала, что совершаю величайшую ошибку. Я видела, как после этого окаменело его лицо, а серые глаза вновь налились жалящим огнем гнева. Но при всем желании не могла остановиться.

Отец Чериар терпеливо дожидался, когда в комнате затихнут отголоски моего неуместного веселья. Наконец, я судорожно всхлипнула от смеха в последний раз и замолчала.

— И что же такого веселого я сказал? — тихо, очень тихо поинтересовался герпентол, и его голос зазвенел от сдерживаемого с трудом бешенства.

— Простите, — буркнула я, пытаясь удержать хихиканье, так и рвущееся с моих губ. — Просто это было так… неожиданно.

Отец Чериар скептически вздернул бровь, явно не удовлетворенный моим объяснением, и я с тяжелым вздохом попробовала оправдаться вновь.

— Я не представляю себя в качестве матери семейства, — проговорила я. Подумала немного и добавила, решив приукрасить жестокую действительность: — И потом, я помолвлена.

— Я не предлагаю тебе заключить брак, — тут же отозвался Чериар. Причем на последнем слове его голос сорвался на змеиное шипение, полное откровенного пренебрежения. — Мы с тобой иного племени, то бишь, одиночки по натуре. Как только ты родишь мне ребенка, то можешь быть свободна.

— Ну спасибо хоть на этом. — Я все-таки не удержалась и хихикнула, хотя зрачки Чериара при этом вновь опасно сузились.

— Ты не понимаешь, — холодно оборвал меня Чериар. — Так или иначе, но я получу желаемое. Или ты еще не заметила, что в настоящий момент совершенно беспомощна? Поверь, ты не сумеешь скинуть мое заклятие. Если я захочу, то без особых проблем оплодотворю тебя и оставлю здесь до тех пор, пока ребенку не придет время появиться на свет. Не волнуйся, я буду ухаживать за тобой. Кормить и поить, вовремя менять постель. Пожалуй, не откажу себе в удовольствии развлечься еще пару раз. А потом, получив желаемое, отправлю тебя восвояси.

А вот теперь мне стало не до веселья. Я судорожно сглотнула вязкую от волнения слюну, внезапно осознав, что он говорит все совершенно серьезно.

— Но этот вариант развития событий меня самого не особо прельщает, — после паузы проговорил Чериар, вдоволь насладившись испугом на моем лице. — Я бы предпочел, чтобы мой ребенок родился в результате добровольной сделки, а не принуждения. И потом, я как-то не особо приучен ухаживать за кем-либо такое количество времени. Мыть, переодевать, кормить с ложечки… Нет, не хочу тратить время на подобное! Поэтому я предлагаю тебе альтернативу.

— Какую же? — хрипло поинтересовалась я, когда он вновь надолго замолчал.

— Ты добровольно соглашаешься стать матерью моего ребенка, — отозвался Чериар и нервно забарабанил пальцами по моему бедру. — В итоге ты получишь массу преимуществ. Я в курсе, что рождение детей дается арахниям очень нелегко, но накопленной мною энергии хватит с лихвой, чтобы поддерживать твои силы во время беременности. И помимо этого я осыплю тебя градом подарков. Во-первых, я научу тебя, как целиком познать свой дар арахнии. Ты научишься так хорошо скрывать свою суть в тени, что ни один дракон из рода Ульер не догадается об этом.

— Да, но… — вскинулась было я, собираясь возразить, что к тому моменту Арчер пройдет ритуал по очищению памяти и навсегда забудет обо мне.

— Во-вторых, я расскажу тебе про один забавный и не очень тяжелый в исполнении обряд, который без особого труда позволит тебе прорвать любую блокировку в памяти твоего жениха, — чуть повысил голос Чериар, оборвав меня. Слабо усмехнулся. — Да что там, я поведаю тебе все, что я знаю о драконах. А знаю я куда больше этой самоуверенной тени в твоей голове, так сказать, привета из прошлого. Ты будешь способна одним щелчком пальцев поставить на колени эту заносчивую дуру нейну Деяну. Встречал я ее однажды. Действительно на редкость неприятное создание, преисполненное ложного чувства собственной значимости.

Волей-неволей, но я заинтересовалась речью Чериара. Что скрывать, он рисовал передо мной весьма заманчивые перспективы.

— В-третьих, я откажусь от дальнейших убийств. — Чериар довольно потянулся, словно кот, объевшийся сметаны. — Я понимаю, что тебя это почти не касается, но почему-то мне кажется, что мое решение тебя порадует. Ты вроде как добрая девочка. Пока, по крайней мере.

Я заинтригованно молчала, ожидая, что последует дальше.

— И в-четвертых, — медленно протянул Чериар, — как насчет Фрея? Мальчишка надоел мне, конечно, сверх всякой меры. Все не может мне простить, что я выгнал его из дома, который он считал уже своим. Хотя с другой стороны — а как еще я должен был поступить? Оставь я его здесь, и о многих моих забавах мне пришлось бы забыть.

— Так что там насчет Фрея? — резко оборвала я разглагольствования герпентола.

— Ах да, Фрей. — Чериар опять чарующе улыбнулся мне. — Я оставлю его в живых. Безусловно, придется немало потрудиться над его памятью, чтобы заставить дурачка забыть о глупейшей затее и походе сюда, но ради тебя, мой любимый паучок, я готов пойти на это. Хотя, повторюсь, намного проще мне было бы убить надоеду. Вряд ли он оставит свои попытки каким-либо образом очернить мое имя.

— Ну, предположим, у него есть для подозрений в ваш адрес более чем веские причины, разве не так? — не сумела я удержаться от ехидного вопроса.

— А еще я не стану марать руки о твою фею. — Чериар сделал вид, будто не услышал моего замечания, и кивком указал на Ульрику, которая очень внимательно слушала наш диалог. — Терпеть не могу этих летающих вредных мелкостей, но так и быть, пусть живет.

Ульрика не сумела сдержаться от громкого вздоха облегчения. А вот я нахмурилась. Что скрывать очевидное, не нравились мне условия сделки, очень не нравились. Это похоже на самый настоящий шантаж. Делай, как я говорю, иначе я убью твоих друзей. И потом, не хочу я становиться матерью! Мне даже нет восемнадцати! И я этого Чериара почти не знаю!

— В общем, решай, моя сладкая. — Чериар послал мне воздушный поцелуй и вновь погладил по бедру. — У тебя час на размышления. Когда я вернусь, ты дашь мне ответ. И если вдруг он окажется отрицательным…

Лжесвященник не завершил фразу. Вместо этого он многозначительно посмотрел на Ульрику и сделал красноречивый жест, будто сворачивал кому-то невидимому шею. Фея от столь убедительной пантомимы побледнела, да что там, даже мне стало не по себе. И не столько из-за страха за Ульрику, к которой я никогда не испытывала добрых чувств, сколько из-за Фрея. Несмотря на весьма короткое знакомство, парень мне понравился. Было в нем что-то бесхитростное, доходящее даже до наивности, и в то же время умилительное. Жаль, если он погибнет.

— Причем погибнет не просто так, — вкрадчиво произнес Чериар, невежливо подслушав мои мысли. — Я скормлю его тело и его душу своему домашнему питомцу. По-моему, ты видела его тень, когда собиралась проникнуть в дом. Поверь, это будет очень долгая и очень мучительная смерть.

От жестоких слов герпентола мне окончательно поплохело. А он в очередной раз собственническим жестом погладил меня по ноге, встал и вышел. Лишь на самом пороге Чериар чуть притормозил и, не оборачиваясь, обронил в пустоту, ни к кому, в сущности, не обращаясь:

— Тик-так, время пошло.

* * *

В комнате после ухода герпентола повисла тяжелая напряженная тишина. Я уныло разглядывала потолок, стараясь не обращать внимания на гобелены. Меня начинало тошнить при одной мысли о том, что совсем скоро, по всей видимости, какая-нибудь из этих неприличных сцен окажется воплощенной в реальность. Причем воплощенной не просто так, а со мной в качестве основного действующего лица.

— Значит, Фрей нас не предал, — задумчиво проговорила Ульрика, впервые за долгое время подав голос.

— И тем хуже для него, — мрачно отозвалась я, изо всех сил пытаясь пошевелить хотя бы мизинцем на ноге. Пустое! Тело по-прежнему наотрез отказывалось отвечать на мои мысленные приказы.

— Тем хуже для него? — удивленно переспросила Ульрика. Приглушенно ахнула: — Ты что, намекаешь на то, что собираешься отказаться от предложения этой ползучей твари? А я, что тогда будет со мной?

— Не беспокойся, если я откажусь, то меня ожидает еще более худшая участь — огрызнулась я и содрогнулась от невольного отвращения, вспомнив жестокое обещание Чериара насильно оплодотворить меня.

— Ничего не может быть хуже смерти, — кисло возразила Ульрика. — В любой другой ситуации всегда остается надежда. А смерть — это окончательный финал. Ее никак не исправить.

Я скептически поморщилась, но не стала спорить с феей. Сейчас не время для пустых пререканий.

— Что же нам делать? — уныло протянула я. — Что? Должен ведь быть какой-нибудь выход!

— Смирись, — с готовностью предложила Ульрика. — На мой взгляд, это единственный приемлемый вариант. Ты ничего не добьешься, если станешь упорствовать! Только сделаешь хуже и себе, и мне, не говоря уж об этом бедолаге Фрее.

Беда была в том, что я прекрасно осознавала: Ульрика права. Как бы то ни было, но в предложении герпентола было много полезного для меня. Если я соглашусь, то окажусь только в выигрыше. Он научит меня…

«Научит быть пауком, — с готовностью подсказал внутренний голос. — Научит обманывать, пить энергию из ничего не подозревающих людей. Научит строить свое счастье на самой наглой лжи. Сможешь ли ты спокойно смотреть в глаза Арчеру и играть роль невинной девушки, при этом зная, что твоя невинность была отдана совсем другому? Причем, заметь, отдана не по любви, а по расчету. Но самое главное — сможешь ли ты отказаться от своего ребенка? Пусть он будет рожден по принуждению, но ты выносишь его, родишь в муках. Возможно, даже дашь имя. А потом… Потом вы навсегда расстанетесь».

Я попыталась со злостью скрипнуть зубами, но не смогла. Все, на что я была способна — лишь беспомощно моргать и двигать глазами из стороны в сторону. Ну, и голосовые связки еще подчинялись мне.

— Я никогда не расскажу Арчеру или кому бы то ни было еще о том, на что тебе пришлось пойти! — горячо заверила меня Ульрика, видимо, сочтя мое затянувшееся молчание за размышления. — Могу поклясться пыльцой со своих крыльев! Об этом никто не узнает, честное слово! Так что если ты сомневаешься по этому поводу…

Я громко вздохнула, в конце почти сорвавшись на стон, и Ульрика испуганно замолчала. Неужели нет другого выхода? Неужели мне на самом деле придется стать наложницей этого двуногого змея?

— Пожалуйста, Мика, — почти беззвучно попросила фея. — Не делай глупостей! Потом, когда все будет закончено, я помогу тебе. Феи обладают магией забвения и искажения воспоминаний. Если ты захочешь, то я сделаю так, что ты никогда не вспомнишь об этом. Или же превращу в твоей памяти все случившееся в забавное пикантное приключение.

Магия… Я опять не удержалась от тяжелого вздоха. Если бы только я была способна на магию! Ух, тогда бы я показала этому пресмыкающемуся, где змеи зимуют!

Магия? И я нахмурилась, в последний момент поймав быстро промелькнувшую и почти исчезнувшую мысль. С интересом посмотрела на Ульрику. Фея к этому моменту почти целиком очистилась от сажи. На ее личике еще были видны грязные разводы, но крылышки сияли, то и дело осыпая пол под клеткой сверкающей пыльцой.

— Скажи, а на чем основана твоя магия забвения и искажения? — полюбопытствовала я.

— Магия любой феи сосредоточена в пыльце, — с легким недоумением отозвалась Ульрика. — Но, Мика, я, право слово, не считаю момент удачным для лекций…

— То есть, чтобы кого-либо зачаровать, тебе необходимо осыпать его пыльцой? — перебила ее я, торопясь выяснить все моменты.

— Кинуть ее в глаза жертве, — поправила меня Ульрика. — Пыльца ослепит и на какое-то время нарушит восприятие реальности. Вспомни, как это было, когда я запорошила твои глаза. Обычно это позволяет внушить то, что ты хочешь.

— То есть, если Чериар остановится в достаточной близости от клетки, то…

Я намеренно не завершила фразу, предполагая, что фея без особых проблем поймет намек. Так и вышло.

— Ой! — почти сразу воскликнула Ульрика, смешно округлив глаза, доказав тем самым, что такая мысль ей в голову не приходила. — Ой-ой-ой! Дай-ка мне подумать!

Я послушно сохраняла тишину, хотя буквально слышала, как неумолимо тикают часы. Вот-вот минует уговоренный срок, и Чериар явится за моим ответом.

— Нет, это слишком опасно, — наконец, неуверенно возразила Ульрика. — Будь это обычный человек, то я бы пошла на риск. Но герпентол? Вдруг эти создания обладают природным иммунитетом к чарам фей? И тогда наша выходка лишь разозлит его.

— Ага, ты, значит, опасаешься, что он устойчив к твоей магии, но на мой счет у тебя почему-то нет никаких сомнений, — не удержалась я от язвительного замечания. — Ишь ты, наобещала, что я все забуду. А сама, оказывается, поручиться не можешь.

— Почему не могу? Могу, — спокойно проговорила Ульрика. — Вспомни, я ведь ослепила тебя пыльцой, то бишь, ты восприимчива к моим чарам.

— Но герпентол такое же сумеречное создание, — принялась я спорить. — Если получилось со мной, то выйдет и с ним.

— Ох, я бы не была столь уверена, — заупрямилась фея, явно не желая идти на риск. — Порой врожденным иммунитетом обладают обычные люди. Заметь, люди, а не маги! Как тут угадаешь, пока не попробуешь?

— Вот именно, — с нажимом проговорила я. — Как тут угадаешь? Как говорится, кто не рискует, тот не любим Артайной.

— Богиня гадания и азартных игр никогда не была моей покровительницей, — продолжала стоять на своем Ульрика, хотя в ее голосе я все-таки уловила долгожданные нотки сомнения. — Да что там, многие ее даже за настоящую богиню не считают.

— Но мы ведь не такие, правда? — лукаво осведомилась я. Помолчала немного и уже серьезно проговорила, пытаясь достучаться прежде всего до сердца феи: — Ульрика, прошу, помоги! Что-то сомневаюсь я, что Чериар добросовестно выполнит все условия сделки. Что, если он, получив мое согласие, все же вероломно расправится с тобой и Фреем? Нет человека — нет проблемы, как говорится. Думаю, к феям подобное определение тоже относится. Кто даст ему гарантии, что сразу после освобождения ты не полетишь за подмогой к драконам? Да никто! На его месте я бы решила эту проблему самым радикальным образом. Вряд ли легкомыслие входит в число недостатков Чериара, если это, конечно, его настоящее имя.

Ульрика возбужденно заметалась по клетке, то и дело рискуя сломать себе тонкие хрупкие крылышки о прутья. Затем устало опустилась на жердочку и еще несколько минут сидела, закрыв глаза. Наконец, неуверенно кивнула.

— Хорошо, — чуть слышно проговорила она. — Давай попробуем. Но если я погибну из-за тебя, то знай — я каждую ночь буду посылать тебе весточку из мира теней! Обещаю, что твои сны с момента моей смерти навсегда превратятся в самые ужасные и отвратительные кошмары!

Наверное, кому-нибудь эта угроза показалась бы смехотворной. Но я почему-то вздрогнула. По спине перепуганным табуном пробежались ледяные мурашки: сначала в одну сторону, а потом и в другую. Я ни капли не сомневалась, что Ульрика говорит истинную правду. По крайней мере, зловредности бы у нее хватило на то, чтобы потребовать у Альтиса подобное, так сказать, послабление загробному образу жизни. Если верить многочисленным легендам, бог мертвых отличается весьма извращенным чувством юмора, поэтому вполне способен ради смеха даровать ей эту поблажку. Что в свою очередь не дает мне права на ошибку. Остается только надеяться, что моя задумка увенчается успехом!

«В любом случае твой проигрыш не будет означать ничего хорошего ни для тебя, ни для твоих друзей, — мрачно исправил меня внутренний голос. — И дело далеко не в зловредности Ульрики, а в том, какое незавидное будущее тебя ожидает, если Чериар добьется успеха».

Я позволила себе финальный тяжелый вздох. После чего постаралась выкинуть все посторонние рассуждения из головы, памятуя о способности моего похитителя читать мысли, и принялась ждать.

* * *

Не знаю, возможно, мне отказало внутреннее чувство времени, но, по-моему, Чериар милостиво даровал мне не час на раздумья, а намного больше. Хотя куда вероятнее то, что из-за волнения минуты тянулись для меня так долго, что ожидание превратилось в настоящую пытку. Так или иначе, окна в комнате были наглухо закрыты, поэтому я никак не могла проверить истинность своих ощущений.

Ульрика упрямо молчала, видимо, тоже решив, что мы все уже обсудили. Она сидела, нахохлившись и завернувшись в крылья, словно в плащ. Эта поза не позволяла увидеть выражение ее лица, поэтому мне оставалось лишь гадать, о чем фея думает в этот момент.

Наконец, когда я готова была уже взвыть от напряжения в полный голос, входная дверь без скрипа приоткрылась, и на пороге предстал Чериар.

Я вздрогнула от его вида. Уж больно встрепанным предстал передо мной герпентол. Как будто он умудрился с кем-то подраться за время своего отсутствия. Темные волнистые волосы, прежде аккуратно уложенные, сейчас стояли дыбом. Через всю щеку пролегла глубокая кровавая царапина, нижняя губа опухла от удара и увеличилась в размерах чуть ли не вдвое. Да что там, неведомый противник лжесвященника умудрился даже разорвать сутану, и теперь при каждом движении в прорехе черного длинного одеяния виднелись бледные ноги так называемого отца Чериара.

В этот момент я даже порадовалась, что мои лицевые мышцы почти полностью парализованы, и мне не грозит выдать свои чувства улыбкой. Уверена, что мое веселье разозлило бы противника сверх всякой меры.

Неполную минуту отец Чериар стоял, тяжело привалившись плечом к косяку, и силился отдышаться. Его тонкие губы кривились в гримасе невысказанного гнева, серые глаза метали молнии. Но, удивительное дело, его ярость сейчас не пугала, а лишь веселила меня. Хотя, что скрывать очевидное, мне было очень интересно, кто осмелился напасть на герпентола в его обители.

— Ты приняла решение? — отрывисто спросил он, сфокусировав на мне взгляд. — Если да, то мне хотелось бы приступить к исполнению моей части обязанностей прямо сейчас.

Я почувствовала, как мои брови сами собой поднимаются, выражая крайнюю степень изумления. Что за спешка? Неужели мое предположение верно, и кто-то осмелился напасть на Чериара прямо здесь?

— Не обольщайся. — Чериар ухмыльнулся одной половиной рта, от чего его лицо скривилось в подобии болезненной гримасы. — В любом случае я успею исполнить задуманное.

И шагнул вперед с весьма недвусмысленным выражением на лице.

Какие там альтернативы! В этот момент я поняла, что Чериар и думать забыл про тот выбор, который якобы милостиво мне даровал. В этом доме случилось нечто такое, что заставило герпентола отчаянно спешить. И мне надлежит забыть про все те радужные перспективы, которые открывались передо мной в случае согласия. Впрочем, я и без того этот вариант даже не рассматривала.

А в следующее мгновение произошло сразу две вещи. Первая: Ульрика, которая все это время притворялась спящей, вдруг встрепенулась и вспорхнула со своей жердочки, умелым движением обсыпав Чериара с ног до головы светящейся пыльцой. Тот немедленно взвыл от боли, неверяще вскинув руки к глазам. Ага, стало быть, никакого иммунитета против чар феи у него нет! И это не может не радовать.

Но выполнить свою часть уговора и заставить Чериара освободить меня от заклятия я не успела. Потому как почти одновременно с этим дверь вновь распахнулась, и на пороге предстал Фрей.

Впрочем, Фрей ли это был? Казалось, что парень, и до того не жалующийся на рост и комплекцию, за время нашей недолгой разлуки раздался в плечах вдвое, а то и втрое. Тот здоровяк, который предстал передо мной, с трудом помещался в дверном проеме, головой почти задевая потолок.

— Ты! — вскричал он, грозно наставив указательный палец на ослепленного герпентола. — Молись своему презренному богу, поскольку пришел твой смертный час!

Я ошарашенно захлопала ресницами. На какой-то миг мне почудилось, будто за спиной у Фрея взметнулись огромные белые крылья, как у посланника небес. Да ну, чушь! Разве такое возможно?

Чериар, однако, угрозу воспринял более чем серьезно. Он слепо заметался по комнате, едва не сбив клетку с Ульрикой. Затем наткнулся на кровать, пал на нее и пополз в моем направлении.

Я содрогнулась от отвращения. С лжесвященника лоскутами слезало его обличие человека. Сейчас он как никогда ранее стал похож на гадкое пресмыкающееся. Красивым? Я когда-то сочла его красивым? Что же, значит, я ошибалась. Создание, которое сейчас предстало передо мной, выглядело жалким, омерзительным, не внушающим никаких добрых чувств.

— Паучок, мой паучок, — прошипел Чериар, руками на удивление сильно обхватив меня за бедра и пытаясь протиснуться между ними. — Я все равно оставлю в тебе свое семя. И снова буду жить, когда придет тому пора!

Я взвизгнула так громко, что у меня самой заложило уши. Но мечтаниям герпентола не было суждено претвориться в жизнь. Фрей шагнул вперед, и комната, без того небольшая, моментально стала совсем крохотной. А затем он без малейшего усилия оторвал Чериара от меня, подхватив за шиворот и несколько раз хорошенько встряхнув. Голова герпентола при этом бессильно моталась из стороны в сторону, распухший почерневший язык, раздвоенный на конце, вывалился изо рта, на подбородке блестела слюна.

— Я раздавлю тебя, гадина.

Нет, Фрей не кричал и не угрожал. Он просто констатировал непреложный факт. А в следующее мгновение произошло совсем странное. Парень вдруг присел и зашарил свободной рукой под кроватью, продолжая при этом без малейшего усилия удерживать герпентола в воздухе. Теперь уже Чериар зашелся в отчаянном болезненном визге. Его глаза почти выскочили из орбит, отчаянно вращаясь при этом, хотя Фрей, вроде бы, держал его за сутану, а не сжимал за шею. Мой спаситель встал и победоносно вскинул вверх свою добычу — нечто темное, извивающееся и почти неосязаемое.

«Тень! — донесся до меня восхищенный вздох Эдриана, каким-то чудом пробившийся через блокировку. — Он поймал его тень! Молодец, мальчишка! Но как?»

Действительно, меня и саму очень интересовал этот вопрос. Потому как Фрей являл мне все новые и новые чудеса, которым я при всем желании не могла найти объяснения. Его пальцы вдруг налились ярко-белым светом, и тотчас же Чериар зашелся в припадке от крика. Рот герпентола продолжал немо разеваться, тоненькие ниточки слюны, окрашенной кровью, летели на пол, но я уже ничего не слышала. А тень змеи начала таять. Ее убивал свет, исходящий из рук Фрея. Миг, другой — и все закончилось. Последний клочок тени исчез, угас смертоносный свет, и Чериар бессильно обмяк. Фрей его больше не удерживал, потому герпентол с глухим стуком упал на пол, где замер, недвижимый, устремив бессмысленный взор остекленевших глаз в потолок.

Нет, герпентол был еще жив. Я слышала, с каким натужным шипением он дышит, а на губах продолжала пузыриться слюна. Но почему-то я подумала, что сам Чериар предпочел бы смерть.

— Мика! — Фрей порывисто подскочил ко мне и с брезгливой гримасой сорвал с моей шеи бархатную ленточку. Он дернул так сильно, что я с трудом удержалась от болезненного вздоха, но не позволила жалобе сорваться со своих губ. Напротив, ощутив, как ко мне вернулась долгожданная свобода движений, я первым же делом распахнула объятия и обняла своего спасителя.

— Фрей, — негромко проговорила я, уткнувшись лицом ему в рубашку и чувствуя, как на глазах закипают слезы, — я даже не представляю, как благодарить тебя!

— Что? — Тот мягко, но настойчиво отстранился. Крепко взял меня за плечи и покачал головой. — Нет, Мика, это я обязан тебе! Ведь именно из-за меня ты попала в эту отвратительную и жуткую ситуацию! Надеюсь, этот гаденыш не успел тебе ничего сделать?

И он презрительным кивком указал на герпентола, который по-прежнему подавал очень слабые признаки жизни.

— Нет, отец Чериар ничего не успел мне сделать, — медленно проговорила я и тут же остановилась, заметив, как гневно исказилось лицо Фрея от моих слов.

— Не называй его отцом Чериаром, — глухо попросил он. — Эта ползучая гадина не имеет никакого отношения к сему достойному человеку и только порочила его имя.

— О-о-о, — глубокомысленно протянула я и замолчала, выжидательно глядя на Фрея. По всей видимости, сейчас должен последовать долгий рассказ по поводу того, как ему удалось освободиться.

И действительно, Фрей открыл было рот, чтобы начать разъяснения, но дом вдруг сотрясла крупная дрожь. Клетка с заключенной в ней Ульрикой заходила ходуном, и фея испуганно вскрикнула. С потолка посыпалась побелка, а около двери на пол с оглушительным грохотом обрушились несколько крупных кусков штукатурки.

— Пожалуй, разговор оставим на потом, — озабоченно проговорил Фрей, прислушиваясь к дому, который стонал, словно живое существо, продолжая раскачиваться. — Сия обитель разврата и немыслимых преступлений вот-вот падет. Нам стоит к этому моменту быть подальше отсюда.

Естественно, я не имела ничего против. Фрей подал мне руку, и я с его помощью встала с кровати, которая, к моему величайшему счастью, так и не стала ложем страсти. Затем великан снял с притолоки клетку и выпустил на свободу Ульрику. В этот момент герпентол слабо пошевелился и что-то невнятно прошипел. Фея не отказала себе в удовольствии подлететь ближе и бросить в его беспомощно распахнутые глаза еще пыльцы.

— Вот тебе! — мстительно прошипела она. — Отныне и навсегда ты будешь думать, будто являешься дождевым червем! Понял? Будешь питаться перегноем, избегать солнечного света и считать любое существо по определению сильнее тебя. Бойся, змееныш! Отныне страх — это единственное доступное для тебя чувство.

Герпентол зашипел вновь и свернулся в клубочек на полу, не смея поднять голову. Его била крупная дрожь.

— Идемте, идемте! — озабоченно поторопил нас Фрей. — Иначе этот дом станет нашей общей могилой!

Стоило ли говорить, что повторять приглашение не потребовалось?

* * *

Я стояла, зажмурившись и запрокинув голову к синему безоблачному небу. Мое лицо уже начало гореть от солнца, но я наслаждалась этим чувством. Казалось, будто я провела в заточении целую вечность, а не одну ночь. И сейчас мне не досаждали даже комары, которые деловитым писком требовали своей неизменной дани кровью.

— Надо уходить. — Фрей осторожно тронул меня за плечо. — Сейчас раннее утро, но деревня рядом. Скоро, совсем скоро сюда пожалуют крестьяне, желая узнать, что за странный шум они слышали.

Я неохотно открыла глаза и посмотрела на храм. Впрочем, вряд ли столь гордое название уместно для маленького деревянного строения. Но позолоченный круг на его вершине, как символ единства всех богов, горел особенно ярко, заставляя жмуриться. Затем перевела взгляд на неопрятную кучу камней, в которую обратился дом лжесвященника Чериара. Кивнула и отправилась вслед за Фреем.

Тот, впрочем, особо не торопился, словно понимая, что я еще не совсем оправилась после длительного периода вынужденной неподвижности. Как только мы вошли под сень леса, парень остановился и виновато на меня посмотрел.

— Ну что еще? — благодушно поинтересовалась я, все еще пребывая в эйфории после своего спасения. — Попросишь об еще одном маленьком одолжении?

— Как сказать… — Фрей неожиданно замялся, явно не осознав, что я шучу.

— Чего? — мигом посуровела я. — Ты что, серьезно? Фрей, вообще-то…

— Это Мышка, — оборвал меня он. — Ты только не пугайся…

Завершить фразу он не успел, так как в следующее мгновение я заорала не своим голосом от испуга, поскольку увидела, что из-за деревьев на меня медленно, но неотвратимо наползает тень чудовища. Того самого, присутствие которого я почувствовала перед тем, как мы имели глупость сунуться к дому герпентола.

Ульрика тоже издала тонкий пронзительный визг, от которого у меня заболели уши, и стрелой взмыла в разлапистую крону ближайшего дерева.

— Мика, я же просил — не пугайся! — крикнул Фрей, без особых проблем силой своего голоса перекрыв мой вопль. — Это — Мышка! Она хорошая!

Я попятилась, заметив, что тень чудовища приближается. Угу, так я и поверила! Я помню, что рассказывал Эдриан о так называемом питомце Альтиса. И я уверена, что лично мне не следует ожидать ничего хорошего от этой встречи.

— Да успокойтесь вы обе! — в следующее мгновение из груди Фрея вылетел просто-таки медвежий рык.

Я от неожиданности икнула и замолчала. Ульрика тоже оборвала свой заунывный, на одной ноте, писк.

— Еще раз повторяю, это — Мышка, — чеканя каждое слово, проговорил Фрей. — Она сейчас покажется, и вы поймете, что это милейшее создание. Которому, к тому же, я обязан жизнью. То бишь, вы тоже находитесь в некотором долгу перед ней.

Я стиснула кулаки, беспомощно наблюдая за тем, как тень все увеличивается в размерах. Казалось, что еще немного — и она затмит для меня весь мир, да что там — станет единственной реальностью.

— Не бойся, — из какого-то невообразимого далека донесся до меня голос Фрея. — Она добрая и никого не тронет.

В следующее мгновение тень перестала расти и начала концентрировать в своей глубине непроглядный чернильный мрак. Передо мной возникло подобие кокона, в глубине которого кто-то жил.

«Или что-то, — негромко исправил меня Эдриан. — Знаешь, о сумеречных тварях я слышал многое, и далеко не все исследователи уверены, что их можно причислить к живым… О небо!»

— О небо! — неосознанно повторила я финальное восклицание своего «спутника», когда из кокона вдруг выступила крохотная и крайне уродливая собачка. Величиной она была всего с мою ладонь. Редкие зубы торчали в разные стороны. Голова и тело совершенно лысые, не считая длинного пука белесой шерсти на самом конце крысиного хвоста.

Н-да, это создание могло вызвать лишь жалость, смешанную напополам с брезгливостью, но никак не страх. И мне невольно стало очень стыдно за устроенную сцену.

«Ой, не торопись с выводами! — предостерег меня Эдриан. — Лучше взгляни на тень этой милой собаченции».

Я послушно перевела взгляд на землю и вполголоса выругалась. Да, та тень, которая меня так напугала и которая породило сие животное, съежилась, но никуда не исчезла. За собакой по-прежнему горой вздымался мрак.

— Вот! — с какой-то непонятной гордостью провозгласил Фрей. — Это — Мышка.

— Да я уже поняла, — ворчливо проговорила я, во все глаза уставившись на собаку и ожидая, когда той надоест играть роль ущербного создания и она явит всю свою убийственную мощь.

— Она спасла мне жизнь, — продолжил парень, видимо, желая, чтобы я прониклась к собаке добрыми чувствами.

— И это я слышала, — пробурчала я и многозначительно посмотрела на Ульрику. Фея опасливо держалась поодаль, не торопясь подлететь ближе. Наверное, рассчитывает на то, что в случае нападения я погибну первой, а она успеет скрыться.

— В общем, это долгая история. — Фрей широко и обезоруживающе улыбнулся. — Давай присядем, и я ее расскажу.

— Не советовала бы, Мика, — подала голос издали Ульрика, неприязненно глядя на собаку, которая жизнерадостно помахивала хвостиком и щедро усеивала землю вокруг клочьями пены из своей пасти. И я в свою очередь гулко сглотнула, заметив, как трава от этого чернеет и съеживается.

— Пока эта тварь сыта, — продолжила фея. — По всей видимости, твой новый приятель скормил ей тень змееныша. Но рано или поздно эта самая Мышка вновь проголодается. И я бы хотела к тому моменту быть как можно дальше от нее.

Фрей скормил этому животному тень герпентола? И я удивленно взглянула на него, ожидая опровержения. Если честно, не думала, что такое возможно. И потом, что это вообще значит и почему так опасно? Вот если эта собаченция была бы способна откусить руку или ногу, не говоря уж о голове, то это другое дело. Думаю, я бы бежала от такого монстра так, что только пятки сверкали бы. Но что может быть такого страшного в том, если ты лишишься тени?

— Для обычного человека тень — это всего лишь отсутствие света, — негромко пояснила Ульрика, заметив искреннее недоумение на моем лице. — Но для нас тень — это наша сущность. Мы прячем в ней свое истинное «я». Поэтому лишить нас тени — все равно, что лишить души, — тут она позволила себе грустную улыбку и добавила: — Хотя многие исследователи из числа человеческих магов вообще сомневаются, что у сумеречных созданий эта самая душа имеется. Так или иначе, ясно одно. Если эта тварь сожрет твою тень, то Мика исчезнет. Останется лишь оболочка без содержимого. Тело, пускающее пузыри из слюны и более ни на что не способное.

Я содрогнулась от невольного ужаса и с новым уважением посмотрела на Мышку, которая дружелюбно помахивала голым хвостом, обнюхивая ближайшие кусты.

— Прежде чем делать выводы, позвольте мне рассказать, как обстояло дело! — взмолился Фрей, в свою очередь с явным интересом выслушав объяснения Ульрики. — Честное слово, я не отниму много времени.

Я скептически пожала плечами и уселась на ближайший пенек, изредка кидая осторожные взгляды на Мышку и готовая в любой момент кинуться бежать, если та вдруг захочет познакомиться со мной поближе. К слову, та пока никак не проявляла своей зловещей сущности пожирательницы теней, а вела себя как обычная собака.

Фрей несколько раз сжал и разжал кулаки, видимо, приводя в порядок мысли, затем начал рассказ о своих злоключениях.

— После нашего пленения я очнулся в сыром подвале, — глухо проговорил он. — Там было так темно, что сперва я решил, будто ослеп. В моем распоряжении был лишь слух. И я услышал, как рядом кто-то тяжело дышит. Честное слово, в тот момент волосы на моей голове встали дыбом от ужаса! Никогда в жизни я не пугался больше, чем тогда. Казалось, что неведомый зверь совсем рядом. Что стоит мне только пошевелиться, как он набросится на меня и разорвет в клочья. А затем до моего слуха донесся новый звук. Тихий жалобный стон.

Фрей надолго замолчал, заиграв желваками. На его помрачневшем лице отразился целый вихрь самых разнообразных эмоций: от пережитого испуга и сострадания до гнева.

— Я думаю, ты уже поняла, что та тварь, которая нас пленила, на самом деле не отец Чериар, — наконец, продолжил он. — Настоящий отец Чериар был заключен в том подвале. Насколько я понял, они познакомились на одном из постоялых дворов. Как это часто бывает, завели ни к чему не обязывающий разговор за кружкой пива. Отец Чериар поведал о своем назначении, от которого, говоря откровенно, был далеко не в восторге. Пожаловался случайному собеседнику, что на склоне лет вынужден ехать в какую-то небесами забытую деревушку, хотя с куда большей радостью остался бы в столице. И это чудовище… В общем, оно решило, что это замечательный шанс для него осесть на одном месте и творить свои злодеяния, не боясь попасть под подозрение. Никому даже в голову не придет винить священника в смертях детей! Отдаленность этих мест гарантировала ему, что пройдет немало времени, пока о преступлениях станет известно в столице и король пришлет сюда дознавателей. Отца Чериара тут никто не знал, следовательно, можно было не бояться разоблачения. Но убивать священника чудовище не стало. Все-таки оно совершенно не разбиралось в религии, потому частенько наведывалось в подвал к несчастному старику и заставляло его сочинять проповеди и выведывало всяческие тонкости в проведении тех или иных обрядов.

— Так значит, все эти страстные обличительные речи против магов и ведьм на самом деле принадлежали не герпентолу, а настоящему отцу Чериару? — удивленно переспросила я.

— Да. — Фрей кивнул, подтверждая мои слова. — Меня самого весьма поразил сей факт. Но отец Чериар объяснил, что таким образом хотел дать знать королевским дознавателям о неладном. Видишь ли, Мика, в Ерионе отец Чериар считался одним из самых известных исследователей природы магии как дара богов. Он опубликовал несколько объемных трудов и по праву считался знатоком в этой области. Поэтому, собственно, он так удивился, когда его сослали в эту глушь. Но он решил, что таково было повеление королевы Виолы.

— А королеве-то он чем успел насолить? — не выдержав, полюбопытствовала я, хотя понимала, что это уведет рассказ Фрея в сторону.

— Как всем прекрасно известно, у королевы Виолы рыжие волосы. — Фрей улыбнулся, позабавленный моей недогадливостью. — Но помимо этого многочисленные слухи утверждают, что она обладает магическим даром. И по всей видимости, весьма серьезным. Говорят, что этот дар и возвел ее на престол. Всем прекрасно известно, что по многовековым традициям король обязан жениться лишь на достойной представительнице древнего рода. Для венценосных особ приемлемы лишь династические браки. О союзе по любви можно сразу же забыть. Однако королева Виола до встречи с Сигурдом Третьим и последующего после этого столь выгодного замужества была обычной простолюдинкой. Подчеркну, рыжеволосой и очень хорошенькой простолюдинкой. Никто бы даже не пискнул, если бы она стала фавориткой короля. Так сказать, второй женой при наличии первой, официальной и одобренной советниками. И сначала все вроде как к тому и шло. Уже была объявлена помолвка Сигурда с Ариеттой из рода Виксингов, известного своей преданностью короне. И тем большим было потрясение, когда накануне свадьбы Сигурд тайно женился на Виоле. А потом во всеуслышание объявил о своем желании возвести простолюдинку на трон. Ох, и скандалище тогда разразился!

Я слушала Фрея, затаив дыхание. Да, я была в курсе, что при восшествии на престол нашей королевы случилось что-то непонятное и малоприятное. Вроде как имела место даже небольшая междоусобица. Но королю Сигурду и его супруге сейчас около семидесяти, то бишь, все это произошло очень и очень давно. По моим меркам, конечно. Родители никогда особенно не интересовались историей нашей страны. За общим обеденным столом они предпочитали ругаться и припоминать друг другу малейшие прегрешения, а не рассуждать о политике и прошлом, поэтому мне приходилось довольствоваться лишь крайне скудными и отрывистыми сведениями, которое мое ухо изредка выхватывало из уличных разговоров и рыночных перебранок. «Да попадись ты под недобрый взгляд королевы Виолы!» — так говорили, когда желали зла собеседнику. «Ей повезло, как Ариетте Виксинг» — а так, когда жалели брошенную накануне свадьбы невесту.

— Королю пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить знать, — тем временем продолжал Фрей. — А отец Ариетты даже объявил свою провинцию свободной от королевских податей. Пришлось усмирять бунт магией и оружием. Бедняжка Ариетта в результате мятежа лишилась и отца, обезглавленного в назидание остальным на главной площади Ериона, и двух братьев, сгинувших в одной из стычек. Но саму девушку король пощадил. Видимо, все-таки испытывал некую жалость и чувство стыда по отношению к ней. Вроде как она до сих пор жива и здравствует в одном из удаленных горных монастырей, посвященных Бригиде.

— О да, потрясающее милосердие! — не выдержав, разгневанно фыркнула я. — Сначала прилюдно унизил и оскорбил. Потом уничтожил всю семью. И, наконец, кинул гнить заживо за монастырские стены.

— Не злись так, — попросил меня Фрей. — Я ведь не оправдываю Сигурда. Напротив, во многом разделяю твое мнение. Впрочем, и не я один. Ариетту многие считают мученицей. Кто-то даже молится ей как защитнице всех несправедливо униженных. Но боги воздали королевской чете за эту жестокость. Их сын, Винсент…

— Не продолжай, — оборвала я Фрея, желая сэкономить и ему, и нам время.

Эту историю я прекрасно знала. Наследный принц Прерисии, тридцатипятилетний Винсент Первый, единственный ребенок Сигурда и Виолы, безусловно, очень привлекательный мужчина, но, увы, что давно не является тайной, крайне неравнодушен к алкоголю. Да что там, говоря откровенно, он последний пьяница. Как шутили в народе, наш любимый принц готов страну пропить в хорошей компании. Его недуг скрывали, но безуспешно. Люди любят посплетничать, особенно если повод представляется достойный. К тому же тяжело заткнуть рот всему столичному обществу. Поэтому каждая новая выходка Винсента быстро становилась достоянием общественности. Даже я, далекая от новостей, слышала достаточное количество историй о самых диких и недостойных его похождениях. Тут и прилюдное опорожнение кишечника на глазах онемевшей от подобной наглости делегации из соседней Итаррии, и купание голышом в фонтане на главной площади Ериона, где некогда был казнен отец Ариетты.

— Да, на чем я там остановился? — засуетился Фрей, потеряв нить своего рассказа. — Ах да, на проповедях отца Чериара. В общем, дело в том, что он считал, и я полагаю, небезосновательно, будто его изгнание в деревню послужило итогом необъявленной войны с королевой. Ей не нравились некоторые постулаты в его работах о природе магии. Но куда больше Виола гневалась из-за того, что отец Чериар позволял себе жесткую критику принца Винсента. Он множество раз в присутствии большого скопления народа объявлял о том, что настолько больные люди должны находиться в специальных лечебных заведениях, а не порочить своим поведением целую страну. Да, это горе для родителей, но нельзя, чтобы это стало горем для всего народа.

— Ого! — Ульрика, внимательно слушавшая Фрея, аж присвистнула. — Смело!

— Даже чересчур. — Фрей печально хмыкнул. — Так или иначе, но итог этого необъявленного противостояния нам известен. Отца Чериара, несмотря на его заслуги и научные труды, сослали в глухомань. А по дороге сюда он встретил эту тварь…

— Вообще, тебе не кажется это странным? — не выдержав, перебила его я. — Эту тварь, кстати, зовут герпентолом. И они очень, очень редки. Такое совпадение… Священник, попавший в немилость к королеве, которая по слухам вроде как самая настоящая ведьма и занимается черным колдовством, по дороге к своему новому месту назначения вдруг встречается с легендарным чудовищем…

— Я на этот счет не думал, — смущенно признался Фрей. — Ты полагаешь, что королева Виола…

— Я ничего не полагаю, — торопливо оборвала его я, не позволив страшной догадке сорваться с его уст. Невольно осмотрелась по сторонам, убеждаясь, что нас никто не подслушивает. — Ладно, давай забудем об этом! Еще не хватало нам лезть в такие дебри.

Фрей неуверенно кивнул, соглашаясь со мной. Однако продолжил далеко не сразу. Видимо, моя мысль все-таки запала ему в голову, потому как он неполную минуту барабанил пальцами по своему колену, удобно расположившись на соседнем пеньке. Затем пожал плечами и проговорил, ни к кому в сущности не обращаясь:

— Хорошо, будь по-твоему, Мика. Тем более речь сейчас не о королеве, а о бедняге священнике. Итак, он попал в плен к этому… как его… герпентолу. И тот начал требовать, чтобы несчастный сочинял ему проповеди. Отец Чериар пытался сопротивляться, но чудовище научило его повиновению. Не хочу углубляться в детали, тем более ты девушка. Но урок, по всей видимости, оказался жестоким, даже очень. Как я уже говорил, в подвале было темно, поэтому я не видел священника. Однако по его словам я понял, что чудовище оторвало ему конечности.

— Ой! — жалобно пискнула Ульрика, вся передернувшись.

— Да, вот именно, — мрачно подтвердил Фрей. — И это в свою очередь гарантировало, что бедняга не сумеет убежать. Тогда он решил привлечь внимание королевских дознавателей. И для этого начал писать такие проповеди, которые чуть ли не впрямую хулили королеву. Рыжая ведьма! Кто, ну кто еще первым приходит на ум при этом определении? Только королева Виола!

— И опять-таки почему-то никто не обратил на это внимание, — медленно проговорила я, чувствуя, как мои самые дурные предположения находят подтверждения. — Как будто Виола запретила своим осведомителям реагировать на эти проповеди.

Фрей долго смотрел мне в глаза. Затем с явным усилием покачал головой и произнес:

— Мы вроде как договорились не рассуждать на эту тему. Кстати, знаки, оберегающие от магии, тоже были делом рук Чериара. Он исподволь убедил герпентола нарисовать их во всех окрестных трактирах и постоялых дворах. Якобы это должно было обезопасить его от неприятных неожиданностей. А сам Чериар на самом деле надеялся, что в глухомани объявится какой-нибудь маг, который возмутится напраслиной, возводимой на сию братию местным священником, и захочет разобраться в происходящем.

— И что дальше? — с любопытством поторопила я Фрея, когда тот сделал очередную долгую паузу.

— А дальше я рассказал священнику про то, как попал в этот проклятый дом, — ответил тот. — Услышав, что меня сопровождала девушка, отец Чериар сильно заволновался. Все бормотал что-то о том, что нельзя позволить змеиному отродью получить продолжение. Правда, я так и не понял, что это означает.

Фрей выжидающе посмотрел на меня, но я предпочла сделать вид, будто именно в этот момент меня чрезвычайно заинтересовала грязь на носках сапог. Понятное дело, я не имела ни малейшего желания признаваться своему спутнику про в высшей степени неприличное предложение герпентола. И дело даже не в том, что мне было бы очень стыдно рассказывать о подобном. Проблема заключалась в том, что это неминуемо повлекло бы ненужные вопросы, чем таким особенным я привлекла герпентола. А там и до открытия моей истинной сути недалеко. Вряд ли бы Фрея обрадовал тот факт, что все это время рядом с ним находилась представительница паучьего племени. Насколько я поняла, арахнии тоже не пользуются любовью среди людей.

— В общем, бедняга так разволновался, что на какой-то миг мне почудилось, будто он испустит дух, — продолжил Фрей, так и не дождавшись от меня никакой реакции. — Естественно, это очень взволновало меня. Я пытался хоть как-то ободрить старика, сказать, что мы выберемся. Увы, помочь ему я не мог, поскольку мы находились в разных закутках подвала, отгороженные друг от друга прочными решетками. А потом я услышал лай. И Мышка радостно потерлась о мою ногу. Что скрывать, в первый момент я перетрухал так, что едва не свалился в обморок, хотя подобное проявление чувств вроде как более присуще женщинам. Но моя реакция развеселила Чериара. Он немного оправился от своего волнения и рассказал, что Мышка — такая же жертва, как и мы оба. Мол, герпентол держит ее в заключении и лишь изредка выводит куда-то.

— Не хочу даже думать о том, куда именно и с какой целью он водил на прогулки эту тварь, — пробурчала Ульрика, по-прежнему стараясь держаться так, чтобы между ней и собакой находилась я.

— Не знаю, я почему-то уверен, что у Мышки добрый нрав, — с сомнением протянул Фрей, нагнулся и потрепал ее по загривку, от чего собака закатила глаза и издала радостный визг. — Ведь, можно сказать, ее воспитал отец Чериар. Именно он проводил с ней львиную часть времени. Именно он с ней разговаривал и рассказывал про добро и зло.

— Рассказывал про добро и зло? — недоверчиво переспросила я, насмешливо вскинув брови.

Я никогда не жаловалась на воображение, но представить эту картину при всем желании не могла. Искалеченный священник, знающий, что остаток своих дней проведет в плену у чудовища и никогда больше не увидит солнца, рассказывал о добре и зле неведомой твари, увидеть которую при всем желании не мог.

— Отец Чериар был очень добрым человеком, — с горестным вздохом сказал Фрей, угадав мои сомнения, и подчеркнул свое мнение: — Очень добрым. Без всяких преувеличений. Я знал его всего ничего, но я уверен в этом. Он словно озарил для меня этот проклятый сырой подвал. Да что там, он пожертвовал своей жизнью ради нас. Когда отец Чериар услышал про то, что герпентол получил в свои руки новую жертву, то сказал, что больше медлить нельзя. А затем…

Фрей запнулся и замолчал. На его глазах сверкали крупные слезы. Видимо, ему действительно было нелегко вспоминать последние минуты жизни священника, хоть их и связывало столь недолгое знакомство.

— Отец Чериар сказал, что даст мне силу, — наконец, почти беззвучно продолжил Фрей. Я скорее читала его слова по губам, чем слышала их. — И начал молиться. Он просил Атириса, верховного нашего бога, положить конец этому безобразию и остановить смерти невинных. Сказал, что отдает свою жизнь и надежду на перерождение во имя этого. И чем дольше я слушал речь отца Чериара, тем спокойнее у меня становилось на душе. Я по-прежнему не видел его, этого искалеченного несчастного старика, но ощущал, как в моей душе пробуждается некое чувство, равного которому я прежде не испытывал. Это был не слепой гнев и не унижающая жалость. Это было… Я не знаю, как описать. Ярость, желание уничтожить гадину, стереть ее с лика земли. А потом я увидел…

Последнее слово Фрей произнес с особенным придыханием. Его лицо окаменело, лишь глаза сверкали, словно в прорезях маски. Они горели непонятным для меня огнем, придавая всему облику простого и бесхитростного деревенского парня ошеломляющее величие. Мне невольно захотелось броситься перед ним на колени, моля о пощаде. И лишь неимоверным усилием юли я осталась сидеть на том же трухлявом пеньке.

— Я увидел Чериара, — почти шепотом проговорил Фрей. — Его фигура светилась во мраке. И я увидел, как над ним склонилась женщина в светлых одеяниях. Она легонько поцеловала его в лоб, и старик засмеялся, как дитя. А затем он посмотрел на меня и приказал — иди! И я пошел. Просто вышел через стену подвала, проломив ее, будто она была сделана не из камней, а из бумаги. За мной бежала Мышка. И я видел, что в ее сердце живет тот же ласковый огонь, который не позволял отцу Чериару все эти бесконечные месяцы заключения отчаяться и впасть в безумие. Да, герпентол хотел сделать из нее чудовище, но в чем-то просчитался. Я абсолютно уверен, что Мышка — хорошая.

— Ну-ну, — буркнула себе под нос Ульрика, явно не убежденная прочувственной речью парня.

— Доказать, что я вижу? — Фрей мгновенно обернулся к ней, покоробленный сомнением. — Так вот, фея, я вижу чудовищное горе в твоем прошлом. То, которое обожгло твою душу и едва не спалило крылья. Твоя дочь…

— Достаточно! — испуганно крикнула Ульрика и поспешно взмыла куда-то вверх, спрятавшись в кроне дерева.

— И я вижу тебя, — проговорил Фрей, обращаясь уже ко мне. — В твоей тени живет паук, но я вижу, как ты борешься с ним. И я знаю, что ты можешь его победить. А еще я вижу чей-то силуэт в твоих мыслях. Какое-то размытое неясное пятно.

— Достаточно! — на сей раз оборвала его уже я и подняла руки в смешной надежде защитить себя от слишком проницательного, как оказалось, взгляда Фрея.

«А не такой и простак этот деревенский парень, — задумчиво проговорил Эдриан. — Сдается, его действительно коснулась благодать одного из богов. Женщина, которую он увидел склоненной над стариком, это, несомненно, странница в белом. Кто же послал ее? Неужели Атирис, к которому взывал священник? Но верховный бог никогда не снисходит до дрязг обычных смертных. И те крылья, которые ты увидела за спиной Фрея, когда он сражался с герпентолом… Ну-ка, а взгляни на его тень!»

Я послушно перевела взгляд на землю подле Фрея. И почти не удивилась, обнаружив, что его тень заметно преобразилась с того момента, как я видела ее в общем зале постоялого двора. Если ранее в ней угадывались звериные очертания, то теперь даже малейший намек на это исчез. Зато сумеречная сущность парня обзавелась превосходными крыльями. Не драконьими — для этого они были слишком малы. Фрей стал пугающе похож на карающего посланника небес, как их любят изображать в книгах религиозной направленности.

«Дела, — чуть слышно выдохнул Эдриан. — Я, конечно, читал о подобном, но никогда не видел…»

Читал о чем именно? И я напряженно замерла в ожидании ответа. Но маг предпочел промолчать, сделав вид, будто не услышал вопроса.

— Как бы то ни было, но я свою часть сделки выполнила, — проговорила я, решив вернуться к обсуждению насущных проблем. Фрей мгновенно помрачнел, уже догадываясь, каким будет продолжение. И я не обманула его ожиданий, сказав: — На так называемого отца Чериара я взглянула. Даже более того, мы выяснили, что именно он является убийцей. Полагаю, претензий ко мне быть не может. Я рисковала не просто жизнью, но честью. И едва не погибла. Теперь дело за тобой.

— Твоя книга, — пробурчал Фрей, избегая встретиться со мной взглядом. — Ты говоришь про свою книгу.

— Вот именно! — Я так широко улыбнулась, что у меня заболели щеки. — Именно о своей книге я и говорю. Помнится, договор был прост: я иду с тобой к отцу Чериару, а ты после этого возвращаешь мне мое имущество. Итак?..

Фрей покраснел. Нет, даже не так. Он мгновенно залился багровой краской жаркого стыда, от которого его даже кинуло в испарину. На лбу мелким бисером заблестел обильно выступивший пот.

— Книга была в моей котомке, — наконец, мучительно выдавливая из себя каждое слово, проговорил он. — А ее, по всей видимости, отобрала та тварь. По крайней мере, когда я очнулся в подвале, то вещей при мне не было. Но зато я спас вот это! — И, порывшись в голенище своего сапога, вытащил до боли знакомый мне кинжал, подаренный ранее другим герпентолом.

— Я застал чудовище врасплох, — пояснил Фрей, увидев вопрос в моих глазах. — Оно, по всей видимости, совершенно не ожидало, что я смогу освободиться. Но без боя не собиралось сдаваться. Поэтому накинулось на меня, размахивая этим кинжалом. Смехотворная попытка, обезоружить его мне не составило особого труда. А потом я подумал, что, возможно, эта вещь принадлежит тебе, поскольку напоминает колдовскую, и решил забрать ее, — подумал немного и самодовольно завершил: — Можешь не благодарить.

— То есть, ты хочешь сказать, что моя книга погребена где-то под руинами дома? — нарочито спокойно поинтересовалась я, не позволив этой теме быть замятой.

— Если хочешь, мы можем вернуться, — совершенно несчастным голосом предложил Фрей, осознав, что кинжал вряд ли компенсирует мне потерю книги.

Я лишь кисло поморщилась в ответ, отправив подарок герпентола в ножны на поясе. Пора наконец-таки воспользоваться ими. Фрей прекрасно понимает, что возвращение невозможно. Наверняка на развалинах дома сейчас не протолкнуться от любопытствующих. Времени с момента обрушения прошло достаточно. И наша компания наверняка вызовет у крестьян массу ненужных вопросов. Очень повезет, если меня при этом в очередной раз не обвинят в колдовстве и не попытаются сопроводить на поспешно сооруженный костер. Одного преподанного урока мне вполне хватило, чтобы осознать: стараниями герпентола рыжих девиц в здешних краях не приветствуют, и это еще мягко сказано. Кстати, если местные жители увидят на руинах дома священника, известного своей нелюбовью к ведьмам, загадочную особу, внешность которой навевает определенные подозрения в занятиях колдовством, то с них вполне станет решить, будто я и есть виновница происшествия. Поэтому нет, прежде всего во имя собственной безопасности лучше держаться подальше.

«Более того, я бы советовал тебе как можно быстрее вернуться на постоялый двор за несчастной клячей и твоими пожитками, — предостерегающе шепнул Эдриан. — Слухи разносятся со скоростью солнечного луча. Наверняка те, кто вчера едва не отправил тебя на костер, вскоре вспомнят о тебе. Рыжая девица. Священник, ненавидящий ведьм. Его гибель. Слишком очевидная связь, чтобы надеяться на недогадливость крестьян».

Я приглушенно выругалась. Ну вот, час от часу не легче! Столько проблем, а все из-за того, что я выскочила из своей комнаты, не надвинув прежде шляпу по самые глаза!

— Я все объясню, — продолжал тем временем лепетать полные глупости Фрей. — Расскажу про настоящего отца Чериара, которого тварь держала в подвале. Про саму тварь. И про то, как ты помогла мне справиться с ней.

— Угу, а еще ты расскажешь про странницу в белом, которая благословила тебя на убийство Чериара, про истинную суть своей собаки, — ядовито проговорила я. — И пойдешь на костер вместе с нами. Хотя, возможно, тебя и пощадят, решив, что ты пал жертвой чар. Свяжут покрепче да бросят под замок, дожидаясь, когда сюда пожалует королевский дознаватель. Но угли от моих косточек к тому моменту давным-давно остынут. Да и сама история превратится в страшилку для маленьких детей. И даже если истина в конечном итоге восторжествует, в чем я сильно сомневаюсь, памятуя наши догадки об участии в этом деле королевы Виолы, то лично мне от этого легче не станет. Мертвым безразличны дела живых.

Фрей низко склонил голову. Его оттопыренные уши пламенели ярко-алым огнем стыда.

— Но что же делать? — пробормотал он. — Я обещал вернуть тебе книгу.

— Получается, что ты солгал, — жестоко сообщила ему Ульрика, подав голос откуда-то сверху. Она предпочитала держаться подальше от Фрея после демонстрации его новых способностей.

— Нет! — Фрей с внезапной решимостью гордо вскинул подбородок и сжал кулаки. Процедил сквозь зубы: — Никто и никогда не посмеет обвинить меня в том, что я сказал неправду! И потому я верну тебе книгу. Жди здесь!

После чего развернулся и с весьма недвусмысленными намерениями отправился прочь, тяжело печатая шаг.

«Эй! — внезапно заволновался Эдриан. — Останови его!»

Остановить? С какой стати? Как говорится, уговор дороже денег. И потом, я не думаю, что ему составит особого труда вернуть книгу. Все-таки он местный и знает, что искать. Навешает окружающим лапшу на уши, подсуетится — и найдет искомое.

«Останови его! — с нажимом повторил Эдриан. — У меня появилась идея куда лучше. К демонам книгу! Я возобновлю заклинание иллюзии, и ее никто не увидит. Она преспокойно подождет нас здесь, пока мы не закончим дела с драконьим семейством. Потом, когда ты станешь законной супругой Арчера Ульера, то вернешься за ней. Между мной и камнем на окладе есть связь, поскольку в нем заключена частичка моей души. Я отыщу книгу в любом случае, сколько бы времени ни прошло. Однако новые способности Фрея могут сослужить нам добрую службу. Полагаю, куда разумнее будет сыграть на его чувстве вины и заставить принять участие в нашем походе».

Я скептически нахмурилась. Не понимаю. Чем Фрей может быть нам полезен?

«Поверь мне, еще как может быть, — твердо проговорил Эдриан. — Если его действительно коснулась частичка благословения Атириса, то вопрос твоего вхождения в славный род Ульер почти решен. Именно этот бог считается покровителем драконов. Уж не знаю, если честно, чем эти крылатые ящеры заслужили подобную честь. Но родичи твоего любимого Арчера несомненно почувствуют, что на лике твоего нового знакомого запечатлен поцелуй Атириса. И не посмеют пойти против него».

Это был резонный довод. И очень убедительный. Что скрывать очевидное, я до сих пор сомневалась, сумеет ли Эдриан исполнить свою часть сделки. Особенно с учетом новых обстоятельств. Мало того, что я дочь тролля, так еще и арахния. Невозможно представить подобную особу в качестве невесты дракона! Но если на моей стороне выступит посланник верховного божества, то моя задача перестает быть невыполнимой.

— Подожди!

Мой окрик словно камнем ударил в сгорбленную спину Фрея. Тот шел, устало понурив плечи и низко опустив руки, явно не веря в успех своего мероприятия. Услышав меня, он так поспешно остановился, что тем самым лишь подтвердил мою догадку: сам Фрей не испытывал радости от предстоящего возвращения к разрушенному дому герпентола.

— Не торопись, — мягко проговорила я, когда Фрей обернулся ко мне. — У меня появилась другая идея. Я отправилась с тобой к дому священника, понятия не имея, что за чудовище меня тут ждет. Почему бы тебе не совершить ответную любезность и не проводить меня туда, куда я еду?

Фрей аж остолбенел от моего предложения. Его лицо вытянулось, в глазах застыл немой вопрос, словно он был не в состоянии поверить собственным ушам.

— Что? — осторожно переспросил он. — Я что должен сделать?

— Проводить меня до замка, в котором держат моего жениха, — повторила я, лучезарно улыбаясь. — Не беспокойся, тут недалеко.

— Но что я там буду делать? — слабо запротестовал Фрей.

— Расскажешь матери моего жениха о том, какая я на самом деле добрая и отзывчивая девушка, — непреклонным тоном отрезала я. — Она тебе поверит.

— С чего вдруг ей верить первому встречному? — засомневался Фрей. — Она же меня совершенно не знает! К тому же это будет выглядеть несколько двусмысленно: если ты явишься к семье жениха в сопровождении незнакомого мужчины. Кто знает, о чем они могут подумать.

И бедолага окончательно закраснелся. Потупил взгляд и принялся расковыривать носком сапога еще влажную после утренней росы землю.

— Не сомневайся, тебе они поверят, — сказала я и ухмыльнулась: — Или боишься и собираешься отказаться?

— Нет-нет, что ты! — обиженно вскинулся Фрей. — Я в долгу перед тобой и сделаю все, лишь бы оплатить его. Так что пусть будет по-твоему. Идем!

Я не сумела сдержать удовлетворенной улыбки. Затем потянулась, разминая затекшие после долгого сидения суставы, и встала с пенька. Итак, наша маленькая компания только что увеличилась на одного человека. И к настоящему моменту на штурм драконьего замка отправляются: я, Ульрика и Фрей. Почти арахния, фея и обычный человек, отмеченный милостью богов. Ах да, не стоит забывать про Мышку, грозную пожирательницу теней. И почему-то мне кажется, что наши шансы на успех после этого ощутимо возросли. Будем надеяться, что мои чаяния оправдаются.

## Часть четвертая. ИСТИННЫЙ ВРАГ

Мой несчастный конь, наверное, уже проклял тот день, когда приглянулся мне на рынке в Литлтоне. Он с трудом передвигал копытами, которые утопали в мягкой дорожной пыли. Да, дождь бы сейчас не повредил. Начало лета выдалось на редкость засушливым.

Мерная качка убаюкивала, и я невольно вернулась мыслями к постоялому двору, который мы покинули в великой спешке всего несколько часов назад. Странное дело, встреча с герпентолом произошла прошлой ночью, а кажется, будто миновала уже целая вечность! Я даже начинаю забывать его вкрадчивый голос и обещания, которыми он пытался соблазнить меня.

Так или иначе, но нам не составило особого труда забрать мой нехитрый скарб с постоялого двора. До его хозяина — толстого кривоногого коротышки — уже донесся слух о неожиданной и странной гибели местного священника, поэтому он следил за каждым моим движением с открытой враждебностью и подозрительностью. Но на мою удачу заведение в столь поздний час было пустым. Видимо, постояльцы, заслышав о трагедии, поспешили к месту происшествия. А в одиночку хозяин постоялого двора не осмелился со мной связываться.

— Всего наилучшего, — пожелала я ему напоследок. При этом не удержалась от искушения и вложила в свой тон как можно больше сарказма.

Вместо ответа мужичок демонстративно скрестил передо мной пальцы в знак отведения сглаза и потом еще долго плевал мне вслед. Благо хоть в спину не попал.

И вот теперь я опять тряслась в седле, совершенно не представляя, что ожидает меня в будущем. Благо, что мы не потеряли много времени, поэтому вполне успевали к замку рода Ульер ко дню летнего солнцеворота. Но что потом? Как мне вытащить Арчера из темницы? И о каком ритуале обмолвилась было нейна Деяна, сказав, что ни за что не позволит сыну пойти на него? Неужели для нашей пары еще не все потеряно?

Фрей, верхом на низкорослой лошадке, больше напоминающей пони, с совершенно невозмутимым лицом трусил чуть впереди. К моменту моего окончательного расчета с хозяином постоялого двора он успел сбегать домой, где, собственно, и взял сие животное. Длинные ноги парня почти задевали землю, то и дело прочерчивая в пыли борозды. Наверное, со стороны эта картина выглядела весьма презабавно, учитывая то, что нашу кавалькаду замыкала крошечная собака, оглашающая окрестности звонким заливистым лаем. Но мне было не до веселья. Волей-неволей я окунулась в горестные раздумья по поводу своего наверняка безрадостного будущего. Я никак не могла представить, как нам пробраться в драконий замок и освободить Арчера. Не на штурм ведь, право слово, идти.

В тягостном молчании миновала почти неделя пути. Я сбилась со счета дней, каждый из которых как две капли воды был похож на предыдущий и последующий. Ранний подъем, скудный завтрак, приготовленный на костре умелыми руками Фрея. Затем неспешная тряска в седле. По негласной договоренности мы решили больше не испытывать судьбу и не искать отдыха на постоялых дворах. Кто знает, вдруг меня уже объявили в розыск, желая расспросить о загадочной смерти отца Чериара. И потом, в присутствии Фрея я уже не опасалась ночевать под открытым небом. Полагаю, одним своим видом парень мог бы разогнать целую шайку разбойников. И последний немаловажный факт: чем дальше мы продвигались на запад, тем теплее становилась погода. Теперь я не опасалась озябнуть под свежим вечерним ветерком.

Тем не менее улучшение погоды не принесло потепления для нашей компании. Между нами по-прежнему царила отчужденность. Правда, Фрей то и дело порывался нарушить ее, начиная какой-нибудь веселый рассказ о своих деревенских приключениях, но ни одну историю не довел до логического финала, обиженный нашим демонстративным молчанием и невниманием к говорящему.

Так или иначе, но мы приближались к конечной цели нашего путешествия. Наконец, на горизонте показались черные пики гор, которые с каждым днем становились все ближе и ближе. Я наблюдала за ними с плохо скрытой тревогой и волнением. Где-то там, среди этих заоблачных высот стоит неприступный замок рода Ульер. И мне необходимо найти способ, чтобы проникнуть внутрь, пока не станет слишком поздно для меня и Арчера.

К концу недели погода, стоявшая до сего момента удивительно теплой и безоблачной, вдруг испортилась. Подул резкий северный ветер, по небесам поползли обрывки низких туч, до пределов наполненных дождем. Мой конь окончательно пал духом и плелся еле-еле. Даже собака Фрея перестала оглашать окрестности лаем, а все жалась к ногам его то ли лошади, то ли пони. Бедная! Наверное, она сильно мерзнет. Шерсти-то почти нет.

Один из наиболее сильных порывов ветра едва не сдул с моей головы шляпу, и я покрепче вцепилась в ее поля, ежась от холода. Полы плаща хлопали за моей спиной подобно крыльям, бессильным поднять меня в небо.

— Я считаю, ночь стоит провести под надежной крышей, — почти прокричал Фрей, подъехав ближе. Несмотря на это я с трудом расслышала его из-за шума поднимающегося ненастья.

— Гроза идет, — поддержала его Ульрика, которая давно перестала бороться с быстро ухудшающейся погодой и сейчас сидела на моем плече. Я то и дело морщилась от ее слишком цепкой хватки. Надо же, такая маленькая, а синяков мне точно оставила в своих попытках не быть унесенной ветром.

— И сильная! — подтвердил слова феи Фрей, с нескрываемой опаской поглядывая на быстро темнеющие небеса.

Я вполне разделяла страх своих товарищей. Сейчас был только полдень, а казалось, будто давным-давно наступил поздний вечер. И тьма продолжала сгущаться, перехлестывая нас все новыми и новыми волнами.

— И что вы предлагаете? — так же изо всех сил крикнула я, стараясь быть услышанной. — Я понятия не имею, где здесь ближайшая деревня с ее постоялым двором.

— Не забывай, что я фея! — обиженно фыркнула Ульрика. — А мы прекрасно чувствуем те места, которые могут стать убежищем. Предлагаю свернуть вон к тому скальному отростку. Почти уверена, что там мы найдем маленькую уютную пещеру, способную вместить не только уставших путников, но и наших коней.

Я с сомнением посмотрела в сторону, куда указывала крошечная ручка Ульрики. Мы уже давно покинули пределы леса и сейчас ехали по равнине, медленно, но верно забирающейся холмами в горы. В самом деле, совсем недалеко от дороги темнела неприступная на первый взгляд скала, пологим отростком сбегающая почти к нашим ногам. Но что, если Ульрика ошибается? Не мудрее будет повернуть обратно к лесу? Возможно, под его кронами…

Я не додумала эту мысль до конца. Как раз в этот момент над нашими головами раздался оглушительный треск, полыхнуло сиреневым, и одинокое дерево, стоящее чуть поодаль, вдруг расцвело ярко-оранжевым огнем от удара молнии.

Мой несчастный конь от такого пугающего зрелища едва не встал на дыбы. Благо, что за время путешествия я уже немного освоилась верхом и все реже прибегала к помощи Эдриана, поэтому сумела его успокоить.

— Едем! — на правах мужчины скомандовал Фрей и первым свернул с дороги.

Я послушно последовала за ним.

Вопреки моим самым наихудшим ожиданиям, пещера действительно обнаружилась именно там, где предсказала Ульрика. Мы даже не успели вымокнуть, поскольку первые крупные капли дождя упали с небес уже на подступах к ней. И только после того, как мы оказались в безопасности, хлынул ливень. Хотя, наверное, определение «ливень» не совсем уместно для того безумия, которое обрушилось на мир. Дождь хлестал косой стеной, раскаты грома били без остановки, но всполохи молний в пещеру не проникали. Вообще, здесь было темно и на удивление тепло.

— Ну-ка, посмотрим, куда я вас привела, — с плохо скрываемой гордостью за себя проговорила Ульрика, выбралась из лоскута ткани, в который все это время зябко куталась, и наконец-то покинула мое многострадальное давным-давно онемевшее от тяжести плечо.

Я не удержалась от вздоха облегчения, сразу же начав массировать его. Чувствительность возвращалась медленно и неохотно, колючими иголками покалывая кожу.

Ульрика между тем взмыла к своду пещеры, позволив своим крыльям засиять, и я мгновенно забыла о неприятных ощущениях, замерев с открытым ртом.

Возникало такое чувство, что здесь ждали нас и заблаговременно приготовились к визиту. Пещера была небольшой по размеру, но сухой и с высоким сводом. Пол посыпан мельчайшим белым песком, посередине — место для очага, и около него какая-то добрая душа запасла дров для уставших заблудших путников. Более того, около одной из стен я заметила пуки сена и кормушку, наполовину заполненную овсом. Стало быть, и наши животные голодными не останутся.

— Не поверишь, что я нашел! — раздался изумленный голос Фрея, который исследовал противоположную сторону пещеры. — Вяленое мясо и бутыль, по всей видимости, с вином.

Сразу после этого раздался характерный звук, с которым распечатывают бутылки, несколько бульков, и Фрей удовлетворенно крякнул, доказывая тем самым, что не ошибся в своих предположениях.

— Как-то это очень странно, — засомневалась я. — Еда, вино, дрова. Не думаю, что это было приготовлено именно для нас. Вдруг в любой момент сюда явятся хозяева всего этого изобилия и призовут нас к ответу?

— Не переживай! — отмахнулся от моего осторожного замечания Фрей. — Во-первых, сильно сомневаюсь, что в такую непогоду нас кто-либо потревожит. А во-вторых, непогода и позволит объяснить наши действия. В самом деле, не могли же мы оставаться снаружи в такой ливень.

— Все равно. — Я никак не успокаивалась, припомнив некоторые весьма жутковатые легенды. — А если мы угодили в пещеру, которую выбрали своим обиталищем горные тролли? Тогда все сходится. Не станем ли мы в итоге закусками для этих существ? К тому же, найденное мясо может оказаться человеческим, а вино — отравленным.

Фрей, который как раз в этот момент отправил в рот тонкую полоску вяленого мяса и собирался запить его новым глотком вина, побледнел, поперхнулся и отчаянно закашлялся, весь скривившись от отвращения.

— Сие мясо — оленина, — вынесла свой вердикт Ульрика, поспешив к нему на помощь. — В этом я совершенно уверена.

— А вино? — продолжала упорствовать я.

Фея с некоторой опаской принюхалась к открытой бутылке, затем с удивительной силой для столь маленького создания приподняла ее и жадно припала к горлышку.

— В вине отравы тоже нет, — наконец, довольно икнув, резюмировала она, закончив дегустацию. — Прекрасное виноградное вино с добавлением каких-то трав.

— Каких именно? — въедливо поинтересовалась я.

— Ах, не все ли равно! — благодушно отмахнулась от моего вопроса Ульрика, подхватив двумя руками полоску мяса. — Ешь, пей, Мика! Мы заслужили небольшой отдых. До окончания нашего путешествия осталось всего ничего. Да, после такого ливня распутица задержит нас, но обещаю, что через два дня мы уже выйдем к замку рода Ульер!

Я с трудом удержалась, чтобы не шикнуть испуганно. Последняя фраза Ульрики прозвучала слишком громко. Почудилось, будто при этом тени, спрятавшиеся в дальних концах пещеры от яркого свечения ее крылышек, зашевелились, зашептались промеж себя. Даже Мышка, которая все это время придирчиво обнюхивала сено и овес, настороженно приподняла уши и пару раз визгливо гавкнула.

— На, лови! — Фрей счел, что собака голодна, и кинул ей мяса. Ласково улыбнулся: — Это, конечно, не тень какого-нибудь чудовища, но тебе должно понравиться.

Мышка с видимым удовольствием приняла эту подачку, но я видела, как при этом она то и дело косится в дальний угол пещеры. Интересно, что там?

— Давайте разведем огонь, — хмуро предложила я, не торопясь присоединиться к пиршеству друзей. — Позаботимся о лошадях, и тогда уже…

— Да-да, займись, Мика, — перебила меня Ульрика и вновь с осоловелым видом припала к бутылке.

Ого! Сдается, наша фея уже неплохо набралась. Впрочем, много ли ей надо с такими размерами тела.

«Вообще-то считается, что феи — одни из наиболее устойчивых к действию алкоголя существ, — возразил Эдриан. — Недаром есть поговорка — легче фею перепить — когда хотят подчеркнуть о невозможности выполнения того или иного действия».

Н-да? Я задумчиво почесала бровь, наблюдая за пьяными ужимками Ульрики. Она и Фрей словно соревновались, кто быстрее опустошит эту несчастную бутыль, буквально выхватывая ее друг у друга из рук и с нескрываемой жадностью присасываясь. Мышка, так и не дождавшись добавки мяса, подошла ближе ко мне и предупреждающе оскалилась, уставившись в тот же угол, из которого ранее мне уже послышался подозрительный шорох. Я покачала головой. Ой, не нравится мне все происходящее! Сдается, не все так просто с этим вином.

— Фрей, Ульрика! — попыталась я еще раз воззвать к здравому смыслу своих товарищей, но тут же поняла, что это бесполезно. На меня уставились две пары совершенно бессмысленных глаз.

— Кажется, я немного перебрал, — с трудом ворочая языком, признался парень. И как подкошенный рухнул на землю, страшно закатив глаза так, что стали видны лишь белки.

Я испуганно подскочила к нему, но в то же мгновение раздался громовой храп моего товарища. Он даже перекрыл шум ненастья, которое и не думало идти на убыль.

— Слабак! — презрительно пискнула Ульрика. Подняла было бутыль, желая сделать еще глоток, и медленно завалилась назад. Кроваво-красная жидкость потоком хлынула на нее, в мгновение ока залив одежду и крылья. Но фее было все равно. Она крепко спала, положив свою голову на грудь Фрею.

— Так-так, — мрачно пробормотала я, не испытывая ни малейшего умиления при виде столь идиллической картины. Перевела испытующий взгляд на Мышку, которая жалась к моим ногам, продолжая неотрывно наблюдать за дальним углом пещеры. — Надеюсь, ты не собираешься свалиться в пьяном угаре?

Мышка лишь возмущенно тявкнула в ответ на столь смехотворное предположение.

Я перевела взгляд на дрова, сложенные аккуратной кучкой у очага. Фрей, увлеченный вином, и думать забыл развести огонь. Нет, пока света мне хватало — его давало свечение крылышек Ульрики. Но они начали тускнеть. Видимо, фея заснула действительно очень глубоко. Что делать? Самостоятельно запалить костер? Не думаю, что это будет трудно. Простейшие заклинания давались мне все с большей легкостью. Но тогда невидимый наблюдатель поймет, что кое-кто из нашей компании не пал жертвой вероломства и сохранил здравый ум и способность действовать. Почему бы не попытаться застать того, кто приготовил эту ловушку, врасплох?

Я посмотрела в глубоко посаженные глаза Мышки. Та чуть склонила голову, словно показывая, что внимательно слушает меня.

— А сейчас мы сделаем вид, будто тоже уснули, — тихо проговорила я, обращаясь к собаке. — Сядем рядом с нашими товарищами и будем ждать. Когда явится истинный хозяин пещеры — нападай! Но не убивай его, только потрепи как следует.

Удивительное дело, но Мышка совсем по-человечески кивнула. Шумно вздохнула и подбежала к мирно храпящему Фрею, после чего клубочком свернулась у его ног. Казалось, будто собака действительно заснула. Но я видела, как поблескивают ее глаза, устремленные в загадочный угол пещеры.

Я села чуть поодаль от этой троицы, удобно привалившись спиной к округлому валуну. Кончики пальцев жгло огнем от нетерпения. К этому моменту крылья феи почти полностью потухли. Лишь на заостренных кончиках еще гуляли отдельные искры. Но темнота мне не мешала. Опять вернулась способность видеть во мраке, поэтому мир вокруг превратился в свое сумеречное подобие.

Тишину нарушало лишь тяжелое дыхание лошадей, неспешно пережевывающих овес, да глухое рокотание грома снаружи. Даже Фрей перестал храпеть.

«Не волнуйся, — донесся до меня успокаивающий шепоток Эдриана. — Я буду наготове. Кто бы ни явился сюда — ему придется несладко».

Слова мага звучали ободряюще, но я заволновалась сильнее. Кто знает, какой противник нам будет противостоять. Вдруг мы в самом деле имели несчастье наткнуться на троллью пещеру? Я имею в виду не тех созданий, которые, как мой отец, уже давно живут среди людей, а настоящих троллей, из легенд, предпочитающих человеческое мясо любому другому. Из тех же сказаний прошлого я знала, что тролли чрезвычайно устойчивы к действию заклинаний. Многие могущественные маги поплатились жизнью за свою самоуверенность, решив вступить в поединок с медлительными и глуповатыми, как им казалось, созданиями.

В следующее мгновение я выбросила все посторонние мысли. Из злополучного дальнего угла пещеры послышался какой-то приглушенный шорох. На что же он похож? Чуть слышное царапанье крошечных коготков по камню, шелест невидимых крылышек, или, скорее, шуршание сухой змеиной шкурки? Не разберешь.

Мои нервы были напряжены до такой степени, что я едва сдерживала крик. Рука сама собой потянулась к ножнам с кинжалом. А почему бы и нет? От того, что это оружие мне подарил герпентол, оно не перестало быть оружием, хоть и остается предметом сделки. По-моему, предостережение мастера клинков было прямым и недвусмысленным — он явится заключить договор, когда кинжал обагрит моя кровь. О крови другого существа ничего не говорилось.

Непонятный шум стал сильнее, видимо, ко мне приближался его источник. Теперь он стал похож на шлепанье босых ног по камню и тяжелое дыхание, то и дело срывающееся на носовой присвист. От этих звуков я с такой силой стиснула пальцы на холодной рукояти кинжала, что неприятно заныли костяшки. Неужели нам все-таки не повезло оказаться в обиталище тролля? Но почему пещера была почти на самой дороге? Обычно эти создания предпочитают забраться повыше в горы, чтобы их ненароком не обнаружили и не объявили охоту. Ни за что не поверю, что мы — первые жертвы хитроумной ловушки. Наверняка до нас здесь побывала масса народа. Уж больно удобно расположено это место. Или же тролли обосновались здесь совсем недавно? Нет, что-то не сходится. Они испокон веков благоразумно стараются держаться подальше от людей.

— Так-так-так, — прервал мои размышления скрипучий старческий голос. — И кто в очередной раз заглянул ко мне на огонек? Эх, милые, славные людишки. Так боятся дождя, словно сделаны из сахара и могут растаять. Одна маленькая гроза — и все бегут искать укрытия в мою скромную обитель.

Я нахмурилась, не разжимая рукоять кинжала. Нет, этот голос явно не троллий. Он человеческий. Ну, или принадлежит существу, которое умело скрывает свою суть в тени. К кому же мы по незнанию сунулись?

А затем я оцепенела от ужаса, поскольку увидела, как из дальнего угла пещеры неспешно выплыла тонкая полупрозрачная фигура, слабо светящаяся во мраке. В голове заполошно заметались мысли. Призрак! Передо мной был самый настоящий призрак! Неупокоенный дух какого-то старика с длинной окладистой бородой и густыми кустистыми бровями. Правда, одет он несколько странно — в рваную хламиду. Хотя нет, пожалуй, именно такую одежду и должен носить призрак. Странно, что еще обрывками цепей не бренчит.

Стоило мне так подумать, как до моего слуха донесся ржавый скрип железа. Старик поднял руку, и я с трудом сдержала неуместный смешок, заметив на его худом запястье браслет от оков и идущий от него короткий обрывок цепи. Ну надо же! Все традиции соблюдены.

«Вот именно, что все традиции соблюдены, — недовольно пробурчал Эдриан. — Мика, призраки обычно выглядят не так, как их рисуют в книгах. Уж поверь мне, в свое время я навидался их вдосталь. Такое чувство, будто кто-то очень хотел придать этому созданию вид самого заурядного призрака. Видимо, на тот случай, если кто-нибудь из усталых путников не прельстится вином, настоянном на усыпляющих травах. Естественно, при виде неупокоенного духа обычный человек не сумеет сдержать испуганного вскрика, а скорее — предпочтет кинуться прочь, оставив беспомощных товарищей во власти неизвестного злодея!»

Но если это не призрак, то что? Я продолжала внимательно следить за стариком, который не торопился подплывать ближе. Неужели почувствовал что-то неладное?

«Морок, — ответил на мой вопрос Эдриан. — Самый обычный морок. Не скрою, создан он настоящим мастером своего дела. Смотри, как этот якобы призрак принюхивается. Пытается определить, кто находится перед ним, и передать своему хозяину. Полагаю, если все будет в порядке, то вскоре мы увидим его».

— Не понимаю, — удивленно прошептал в этот миг старик. — Властелин мой, не понимаю! Здесь человек, фея, еще один человек. Трое животных. Пожалуй, только кони совершенно обычные. И фея как фея. А люди… Их тени странные. Слишком странные. Я не могу определить, что за создания живут в них. А еще собака… Ой!

Это было последним, что успел сказать старик. В следующее мгновение Мышка ринулась на него. Она бросилась без лая и без рычания, низко прижав уши и оскалив зубы. Это произошло так стремительно, что мне оставалось лишь изумленно захлопать ресницами. Но мое удивление стало поистине безграничным, когда я увидела развитие сцены. Призрак попытался было скрыться в своем углу, но Мышка с разбега врезалась в него. Фигура старика пошла радужными всполохами, быстро уменьшаясь в размерах. Сначала я подумала, что дух спешит стать невидимым, но затем поняла — наша собака оправдала свое прозвище пожирательницы теней. Правда, сейчас она решила сытно поужинать призраком и просто впитывала в себя всеми порами тела светящееся облако.

— Властелин! — напоследок тоненько вскрикнул старик. — Простите, я…

Договорить он не успел. Мышка клацнула зубами и довольно облизнулась. Затем обернулась ко мне, явно ожидая похвалы.

— Молодец, чисто сработано, — поспешила я удовлетворить ее желание. Затем задумчиво добавила: — Но интересно, что за властелина он имел в виду?

— Он имел в виду меня, — ответил мне незнакомый мужской голос, прозвучавший со стороны выхода из пещеры.

Я обернулась, холодея от ужаса. Ну кто еще пожаловал по наши души?

Незнакомец прищелкнул пальцами, и под свод пещеры взмыл маленький, но чрезвычайно яркий шар пламени. Я с приглушенным ругательством вскинула руку, прикрыв глаза и в любой момент ожидая нападения.

— Не беспокойтесь, я подожду, пока зрение не вернется к вам, — с суховатым смешком заверил меня мужчина. — Хотя, признаюсь честно, смерть Эвана меня расстроила. Чем он вам помешал? Теперь придется дождаться полнолуния. Именно лунный свет создает должную иллюзию чего-то нематериального. А потом несколько ночей не спать, создавая нового Эвана. Эх, зачем, ну зачем надо было развоплощать мой морок? — И в голосе мужчины прозвучала неприкрытая досада.

— А зачем надо было усыплять моих спутников? — вопросом на вопрос ответила я, смаргивая с ресниц невольно выступившие слезы.

— Я их усыплял? — искренне удивился незнакомец. — Я что, насильно им вино в горло вливал? Они сами его выпили.

— Да, но… — запротестовала я, пораженная такой наглостью.

— И вам не кажется, что это было очень неприлично с их стороны — заваливаться сюда и брать вино и еду без спроса? — перебил меня мужчина.

— Да, но… — повторила я, пытаясь объяснить, что у нас просто не было иного выхода. И потом, я бы обязательно оставила здесь несколько медяков в качестве платы неведомым хозяевам за гостеприимство.

— Никаких «но», мой симпатичный паучок! — непреклонным тоном отрезал незнакомец.

Я дернулась, как от удара, когда он так меня назвал. Помнится, герпентол тоже предпочитал это прозвище. Получается, передо мной тот, кто способен разглядеть истинную сущность. Интересно, какое существо скрывается в его тени?

Так толком и не разглядев незнакомца, я первым делом посмотрела на пол пещеры. Удивленно пожала плечами. Да нет, самая обычная человеческая тень. Затем медленно подняла голову и уставилась на мужчину.

Он улыбался, без особых проблем поняв, что именно я пыталась рассмотреть подле его ног. Волнистые каштановые волосы, встрепанные, как после сильного порыва ветра. Карие глаза, настолько темные, что кажутся черными. Симпатичные ямочки на щеках. Одет без всяких изысков в обычную походную одежду. Узкие штаны заправлены в высокие сапоги, заляпанные грязью, поверх рубахи накинут теплый шерстяной плащ, что очень кстати в столь мокрую и прохладную походу. Оружия нет. Правда, не исключено, что где-нибудь в голенище спрятаны потайные ножны со стилетом, но мечом незнакомец себя не стал обременять. В общем, внешность у мужчины оказалась вполне располагающей к доверию.

— Мой бедный Эван был прав, — проговорил он, в свою очередь с нескрываемым интересом меня разглядывая. — Забавная у вас подобралась компания. И куда же вы направляетесь? Неужели к замку рода Ульер? Ну фею я еще могу представить в драконьей компании, однако другие участники вашего похода ставят меня в откровенный тупик. — И он насмешливо вздернул бровь, в упор посмотрев на Мышку, которая упрямо жалась к моим ногам.

— Сначала объяснитесь, что все это значит! — потребовала я. — Зачем вы заманили нас в эту пещеру?

— Я никого никуда не заманивал! — с нарочитым возмущением фыркнул незнакомец. Помолчал немного и добавил с плохо скрытой иронией: — Я просто создал такие условия, когда путешествие дальше было хоть и возможно, но крайне неприятно. Но при желании вы вполне могли бы проигнорировать мое своеобразное предложение переночевать в этом месте. Свобода выбора, знаете ли. Я крайне серьезно отношусь к этому понятию.

«Ох, будь осторожнее с ним! — предупредил меня Эдриан. — Он намекает на то, что вызвал грозу. Если это на самом деле правда, то перед тобой один из самых сильных магов, так называемый стихийник. Управлять погодой, пожалуй, самое нелегкое занятие, которое требует неимоверного количества энергии».

Я невольно сглотнула от такого весомого предупреждения и несколько по-новому взглянула на незнакомца. Интересно, сколько ему лет? На вид не больше тридцати. Хотя тяжело судить о возрасте, когда имеешь дело с магом. С таким же успехом ему может быть и несколько столетий. Вон, Арчер — мальчишка мальчишкой на первый взгляд, а уже приближается к вековому юбилею.

— Может быть, хватит ходить вокруг да около? — глухо осведомилась я, осознав, что маг не настроен отвечать на прямые вопросы, каждый раз давая крайне расплывчатые ответы. — И все-таки, зачем все это? На грабителя вы не похожи. На убийцу — тоже, иначе было бы намного логичнее в вино добавить не усыпляющих трав, а какого-нибудь яда.

Незнакомец опустил взгляд и задумчиво заложил большие пальцы рук за широкий пояс. Несколько раз перекатился с носка сапог на каблук и обратно, затем опять посмотрел на меня.

— Хорошо, — согласился он.

После чего вновь прищелкнул пальцами, и перед нами вспыхнула ярко-алая искра. Я отшатнулась было, решив, что он вздумал напасть на меня, но созданное заклинание висело в воздухе совершенно неподвижно.

— Откровенность за откровенность, — продолжил мужчина, наблюдая за моей реакцией с веселыми огоньками в глубине темно-карих глаз. — Вопрос за вопрос. Я отвечу на то, что интересует вас, мой паучок, но взамен и вы поделитесь информацией. А эта искра будет гарантией нашего полного взаимного доверия. — Я смотрела на него со все возрастающим недоумением, и незнакомец, тяжело вздохнув, неохотно пояснил: — Видите ли, я не особо хорош в чтении мыслей сумеречных созданий, к которым, безусловно, относитесь и вы. Точнее, способен на это, но вы при этом испытаете массу весьма неприятных и болезненных ощущений. Вряд ли стоит начинать знакомство с подобного. Поэтому создал чары, способные уловить ложь. Если вы скажете неправду, то искра ярко вспыхнет, указывая на это. Но она отреагирует так же, если попытаюсь солгать уже я.

— Да ладно! — Я недоверчиво ухмыльнулась. — Создатель всегда найдет способ обмануть свое творение.

— Ваш скепсис меня огорчает, — парировал незнакомец. — Я бы даже сказал — оскорбляет. Будь вы мужчиной, то дальнейший разговор у нас пошел бы совсем иначе. Лишь из-за вашей красоты и молодости я позволю себе эту демонстрацию, — после чего откашлялся и громко проговорил: — Я — женщина по имени Кариеса.

Искра тотчас же вспыхнула ослепительно-ярким светом, заиграв всеми оттенками красного.

«Это ничего не доказывает», — едва не ляпнула я. И в самом деле, что мешало ему так сделать, создав какое-либо заклинание?

«Цыц! — поспешил оборвать меня Эдриан. — Он не использовал магию, это совершенно точно, иначе бы я почувствовал».

— Вас удовлетворило мое доказательство? — полюбопытствовал мужчина.

— Да, — почти не разжимая губ, обронила я.

— Тогда начнем. — Незнакомец довольно потянулся, разминая суставы. — Предоставляю право начать вам, моя прекрасная дама.

— Зачем все это? — повторила я самый первый свой вопрос, который казался мне наиболее важным. — Зачем нужна эта пещера? И к чему здесь было вино, от которого путники засыпают мертвым сном?

— Да, точность формулировок — явно ваша не самая сильная сторона, — с иронией перебил меня незнакомец. — Вы задали мне целых три вопроса вместо одного. Причем сделали это так неуклюже, что мне ничего не стоило бы ограничиться формальностью, увильнув от прямого ответа. Впрочем, эта беда почти всех представительниц слабого пола. Так и быть, в честь нашего знакомства и в честь ваших обворожительных зеленых глаз, я буду максимально откровенен. Дело в том, мой паучок, что эта дорога — единственная, которая ведет к замку рода Ульер. Я полагаю, вы знаете, кто они. Иначе я не могу представить иной причины, по которой вы очутились бы здесь. Итак, вы знакомы с достопочтенным драконьим семейством. И это утверждение относится ко всем, кто проходит по этой дороге. По определенным причинам, которые я не хочу и не буду озвучивать, меня весьма интересует этот род и те, кто так или иначе имеет к нему отношение. Потому мне и понадобилась это чудо-пещера. Гроза загоняет сюда уставших голодных путников. Мало кто осмеливается продолжить путь в непогоду. Здесь продрогших бедолаг ожидает еда и вино. Испробовав последнее, они спокойно засыпают. Является Эван, который проверяет, не остался ли кто бодрствовать. А потом прихожу я. И задаю вопросы. Ничего страшного или ужасного не происходит. Меня просто интересует, зачем те или иные личности едут в драконий замок. Спящие люди не способны к обману или сопротивлению, поэтому мне не приходится прибегать ни к каким дополнительным средствам для развязывания языков. А утром путники просыпаются с обычной для похмелья головной болью. И продолжают свою дорогу, даже не подозревая, что накануне удовлетворили мое любопытство.

«Не нравится мне его откровенность, — мрачно буркнул Эдриан. — Лучше бы он увильнул от ответа. Он ведь не может не понимать, что ты передашь все это драконам, раз уж отправляешься к ним в гости. Такое чувство, будто он не собирается тебя отпускать».

Я поежилась от этой мысли. Открыла было рот, чтобы озвучить ее, но незнакомец повелительно вздел указательный палец.

— Э, нет, мой паучок, — шутливо проговорил он. — Теперь моя очередь. Не беспокойтесь, моя прекрасная дама, я начну с простого вопроса, которым, вообще-то, принято начинать любое знакомство. Итак, как вас зовут?

— Сьерра Тамика Пристон, — ответила я.

В глазах незнакомца внезапно вспыхнуло обжигающее пламя радости. Он уперся кулаками в бока, откинул голову назад и громко, от души, расхохотался.

Я моментально насторожилась. Ох, не нравится мне его реакция, очень не нравится!

— Простите, моя прекрасная дама! — наконец, отсмеявшись, взмолился он. Промокнул уголки глаз от выступивших слез носовым платком, который с небывалым изяществом вытащил откуда-то из рукава. — Ради всех богов, простите! Я понимаю, что вас, должно быть, обидела моя реакция, неуместная в сей ситуации. Но я не сумел сдержать своих эмоций. Тамика Пристон здесь, в моем обществе!

— Разве мы знакомы? — сухо осведомилась я, чувствуя, как неуклонно возрастает тревога, от которой начинают неприятно ныть зубы.

— Пока нет. — Незнакомец показал все свои белоснежные зубы в широкой улыбке. Правда, при этом Мышка как-то испуганно взвизгнула и спряталась за мной, словно почуяла противника, многократно превосходящего ее по силе. А мужчина уже продолжал: — Но это легко исправить, не правда ли? Я — найн Морган Атлен.

И горделиво выпрямился, видимо, ожидая, что это признание произведет на меня небывалый по силе эффект.

Я продолжила смотреть на него, сурово сдвинув брови. И что дальше? Откуда мне знать некоего Моргана Атлена? Или он безумно популярен?

— Так, значит, Арчер вам ничего про меня не рассказывал? — в свою очередь искренне удивился Морган.

— Вы знаете Арчера? — невежливо вопросом на вопрос ответила я.

— Очень хорошо знаю, мой крошечный паучок, — подтвердил Морган. — И я в курсе, кто вы такая. Благо, хватает друзей в драконьем замке, которые всегда рады поделиться новостями. Получается, в мои силки угодила сама Тамика Пристон. Девица, от имени которой у достопочтенной нейны Деяны начинается несварение желудка. О большем подарке небес я и мечтать не смел!

— Да кто вы такой? — не выдержав, грубо оборвала его я, не обращая внимание на испуганное шипение Эдриана.

— Я? — переспросил Морган и неожиданно перешел на фамильярный тон. — Эх, не умеешь ты задавать нужных вопросов, паучок. Кажется, я уже представился тебе. Но, так и быть, скажу, что ты действительно хочешь узнать, — помолчал немного и вкрадчиво проговорил, разглядывая меня в упор: — Драконы верят, что на жизненном пути им доведется повстречаться с одной настоящей любовью, одним самым преданным другом и одним злейшим врагом. Главное, не перепутать, кто из них кто. Арчер верит в то, что именно я — его злейший враг. И я разделяю его убеждение. Некогда мы поклялись уничтожить друг друга. Убить в схватке один на один. А сейчас передо мной стоит та, которую он назвал своей любовью.

Я отступила на шаг, чувствуя, как горло сжимает мучительный спазм тревоги.

— Не беспокойся, мой паучок. — Морган опять широко улыбнулся, но сейчас его улыбка напоминала мне оскал голодного хищника. — И волоска не упадет с твоей прекрасной рыжей головки, пока ты в моей компании. Я стараюсь не воевать с женщинами. Но если ты сделаешь первый ход — мой ответ не замедлит последовать.

Я все еще силилась выдавить хоть слово, но могла лишь сипеть. Голос, как это часто бывает в минуты сильнейшего волнения, отказался служить мне.

— Я знаю, зачем ты здесь, — продолжил Морган. — Ты хочешь попасть в замок рода Ульер до летнего солнцеворота. Что же, я помогу тебе в этом.

— Почему? — с трудом проговорила я. — Почему ты хочешь помочь мне?

Морган пару раз размеренно ударил указательным пальцем себе по губам. Затем наклонил голову и прошептал:

— Я в курсе, к какому ритуалу хочет прибегнуть Арчер, чтобы получить возможность быть с тобой. И я знаю, что это убьет его. А мне другого и не надо.

Искра продолжала гореть, подтверждая, что он говорит чистую правду.

# Примечания

1

В Прерисии, как и в Итаррии, принято деление населения на четыре сословия. К высшему принадлежит духовенство. К первому — дворяне, которые могут быть как наследственными, так и получившими дворянство благодаря особым заслугам перед короной. Для людей, входящих в этот круг, приняты обращения: нейн и нейна — для женатого мужчины и замужней женщины, найн и найна — для, соответственно, не состоящих в браке. Ко второму сословию принадлежат горожане и зажиточные крестьяне, способные купить себе право на фамилию. Для этой части населения принято обращение сьер и сьерра. И, наконец, к третьему, самому низшему сословию принадлежат люди, не имеющие фамилии, в основном крестьяне.