# Страховщик

Бентли Литтл

Хант Джексон – молодой специалист, недавно разведенный, бездетный, уволившийся с хорошей работы и переехавший жить в другой штат – крайне рискованный клиент для большинства страховых компаний. А в США без хорошей страховки жизнь невозможна. Но – вот удача! – он находит одну контору, которая готова застраховать его по самым разным случаям, причем на самых выгодных условиях. Однако, как и многие до него, Хант не вчитался в «мелкий шрифт» в конце договора…

… Если в качестве страхового взноса компания потребует от Вас все, что угодно, Вы не имеете права на отказ.

Это

Условие

СТРАХовки

Bentley Little

The Policy


© Холмогорова Н., перевод на русский язык, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

> Посвящаю моим дяде и тете, Ларри и Дженис Уэлдон


## Глава 1

### I

Выехал он на день раньше намеченного – глубокой ночью, посреди «Шоу Конана О’Брайена», и два часа спустя уже мчался мимо Палм-Спрингс на восток. Развод позади, ничто больше не держит его в Калифорнии: Хант Джексон вправе ехать куда вздумается и делать что пожелает. Рутина семейной жизни, цепи приевшихся привычек и обыкновений – все осталось в прошлом; свежий ветер бьет в лицо, пьянит сладкое чувство свободы. Ночь безлунна, звезды ярко сияют с небес, и Млечный Путь загадочно мерцает даже сквозь тонированное лобовое стекло «Сааба».

«Сааб».

Давно ли он превратился в одного из тех, что ездят на «Саабах»? Хант не помнил; так давно, что сам вопрос казался излишним. Едва ли ему в самом деле хочется знать ответ.

Высоко в небе, справа от дороги, сверкнула и растаяла падающая звезда. В Тусоне, где вырос Хант, падающие звезды были обычным делом; но в Южной Калифорнии, вдруг понял он, ни разу ни одной не видел. Разумеется, и здесь в газетах встречались сообщения о метеоритных дождях; и теледикторы, говоря о погоде, порой их упоминали, тут же объясняя, почему – из-за загрязнения воздуха или чего-нибудь там еще – в Лос-Анджелесе и округе наблюдать этот феномен не удастся. Прежде Хант об этом не задумывался; сейчас же, на дороге, открытой всем ветрам, понял, что скучал по падающим звездам. Скучал по небу.

Слева, коротко прогудев, его обогнала грузовая фура. В гудке Ханту почудилось высокомерие: готовый бросить вызов, он включил дальний свет, ударил по клаксону – но фура уже укатила далеко вперед. Дальний свет лишь скользнул по ее мощным задним колесам, и сигнал бессильно растаял в воздухе.

К трем он был уже в Блайте, миновал Финикс и свернул к Тусону задолго до того, как на востоке над Каса-Гранде заалел рассвет. Заметив придорожное кафе, съехал на стоянку и заказал себе завтрак с таким количеством жира и холестерина, что Эйлин, окажись она здесь, хватил бы удар.

Развелись они по обоюдному желанию – оба всей душой рвались прочь из западни, в которую превратился их брак, – однако в последнее время Хант не раз ловил себя на мыслях об Эйлин, о жизни с ней и без нее, и пытался строить планы на будущее. Для начала он решил, что в Южной Калифорнии оставаться не хочет. Здесь ничто не держало. Из «Боинга» его месяц назад сократили, новую работу найти не удалось. Дом в пригороде отошел Эйлин, а Хант снял квартиру на углу Сил-Бич и Уэстминстер. Сейчас он был свободен, как никогда, – и, наверное, как никогда больше свободен не будет.

Но где же начать новую жизнь? В Сан-Франциско? Черт, да перед ним открыты все пути! Можно ехать куда пожелаешь – в Нью-Орлеан или в Нью-Йорк, в Майами или в Сиэтл, в Чикаго или в Гонолулу…

Вот только этого ли он хочет?

Нет. На самом деле Хант хотел вернуться в Тусон. Там он родился, там прошли детство и юность, там он встретил Эйлин. Дом, милый дом. Родная нора, где можно отдохнуть и зализать раны. Есть в этом привкус поражения – как будто он плетется домой, поджав хвост; с другой стороны, дома Хант сможет начать сначала. Послать к черту серую обывательскую жизнь, где он задыхался, словно в гробу, – и, быть может, начать наконец жить так, как всегда хотел.

Здесь и сейчас, в придорожной забегаловке посреди пустыни, глядя в окно на криво нарисованный плакат «США в ООН не место!» и уплетая за обе щеки жареное и жирное, Хант Джексон был совершенно счастлив.

Полчаса спустя он сел за руль и направился на юг. Домой.

* * *

За прошедшие десять лет Тусон сильно переменился. Прежде чем нырнуть в гущу городских улиц, Хант объехал город кругом, и с эстакады ему открылся почти незнакомый пейзаж. На севере к подножию Каталины выплеснулись новые коттеджные поселки и одинаковые, как близнецы, торговые центры. На западе карабкались на склоны Тусонских гор ряды новеньких многоквартирных домов. На юге вырос целый незнакомый город, а на востоке вошел в городскую черту ринконский район Национального парка Сагуаро.

Хант повернул назад, съехал на скоростную трассу и направился к университету. В центре город тоже заметно изменился: исчезли знакомые кварталы, повсюду выросли новые магазины и рестораны, и поверх неповторимого облика Тусона легла, словно по трафарету нарисованная, привычная калифорнийская схема – «Бургер Кинг» на каждом светофоре и одинаковые, в средиземноморском стиле, офисные здания.

Родной дом Ханта превратился черт знает во что. Лужайку перед домом нынешние хозяева залили бетоном: там стояли три суперкара 1960-х годов на разных стадиях обновления и переделки. От дворика, обустроенного когда-то отцом, где мама выращивала вьюнки и цветы в горшках, ничего не осталось. На миг Ханта охватило искушение позвонить отцу и матери, рассказать, во что чужие люди превратили родное гнездо – пусть им станет стыдно, что бросили дом! – но он подавил это ребяческое желание. В Миннесоте, на родине отца, они счастливы – и, в конце концов, если ему так дорог старый дом, почему сам не выкупил его у родителей?

На самом деле старый дом ему не нужен.

А что нужно? Может быть, просто дом. Место, где его ждут…

Отец и мать давно вернулись к себе домой – в Миннесоту.

Все мы рано или поздно возвращаемся домой.

Заночевал Хант в мотеле «Супер-8». Соседи за стенкой полночи громко ругались, а вторую половину ночи еще громче занимались любовью. Наутро Хант купил в холле газету и за завтраком в «Вафельной» через дорогу принялся просматривать объявления в поисках дома или квартиры, сдающейся внаем.

Теперь романтический ореол идеи «бросить все и вернуться» заметно поблек. Хант вдруг понял, что ему предстоит череда мелких и вовсе не сентиментальных хлопот. Сходить на почту, написать заявление о смене адреса, проследить, чтобы письма и счета не пропали при пересылке. Получить новый телефонный номер, сообщить его всем родственникам и знакомым. Отменить подписку на «Лос-Анджелес таймс»… Список растет – и ему не видно конца.

Не говоря уж о том, чтобы перевезти сюда все по-житки…

М-да… А может, ну его к черту?

Нет. Он решил вернуться домой – и вернется.

Одно радует: аренда жилья в Аризоне обходится куда дешевле, чем в Калифорнии. За цену калифорнийской однушки здесь можно снять приличную двухэтажную квартиру, а то и целый дом с меблировкой – пусть и в плохоньком районе.

Такой вариант Ханту и попался: кирпич, один этаж, три спальни, пустынная улица в юго-восточной части города. Слева – обшарпанный деревенский домик, справа – какая-то развалюха, чуть ли не из фанеры, прилепившаяся боком к новенькому гаражу. И на той же стороне улицы – универмаг. По другую сторону дороги раскинулось бескрайнее хлопковое поле.

Это место Хант нашел случайно. Ездил по объявлениям, заглянул в универмаг на чашку кофе и, бросив взгляд вниз по улице, заметил вывеску «СДАЕТСЯ». Место захолустное – но что-то в нем Ханта привлекло. Район не шикарный, чего уж там, однако в нем чувствуется настоящий, старый Тусон, город его детства и юности. Выходишь во двор – к востоку от тебя Ринконские горы, к северу – Каталина, а над головой – бескрайнее небо. Чего еще желать? Хант прочел описание дома, обратил внимание на очень, очень вменяемую арендную плату и, недолго думая, достал мобильник и набрал номер домовладельца.

Три четверти часа спустя, совершив экскурсию по дому и заплатив депозит, извлеченный из банкомата в «Серкл-Кей», Хант стал счастливым хозяином собственного жилья. Ну, почти собственного.

Конечно, для жизни и квартиры хватило бы. Но мысль, что в его распоряжении целый дом, приятно грела душу. Жить в своем доме – как-то прочнее, надежнее, чем в квартире. Пожалуй, впервые со времени разъезда с Эйлин Хант по-настоящему ощутил, что у него есть дом.

В мотель он вернулся в приподнятом настроении. Теперь предстояло перевезти вещи. Упаковать их и погрузить в машину в Калифорнии не составит труда – пара знакомых соседей, готовых помочь, там найдется; а вот разгрузиться здесь – другое дело. Ханту вспомнились обшарпанный деревянный домик слева от его нового жилища и фанерная лачуга справа. Может быть, обратиться к соседям? Но не хочется начинать знакомство с просьбы об одолжении.

Хант сел к телефону и стал обзванивать старых друзей – точнее, их родителей. В телефонной книге он не обнаружил никого из одноклассников, зато без труда нашел их фамилии – все по прежним адресам.

Только сейчас до него дошло, что он благополучно о них забыл. Где все эти ребята? Чем сейчас занимаются? С Джорданом и его женой Хант хотя бы обменивался открытками на Рождество и знал, что они переехали; а остальные? Десять лет он не вспоминал о прошлом – а прошлое потихоньку выветривалось; и теперь, когда Хант пытался вернуться назад, оказалось, что опереться-то и не на что.

Все разбежались кто куда. Майк – пожарный в Нью-Йорке, Джордан и Эк в Финиксе, а где Виктор, не в курсе даже его старики. Слава богу, хотя бы Джоэл еще здесь!.. Джоэл Маккейн, лучший друг из младшей и средней школы; в старших классах они уже разошлись по разным компаниям, но Хант хорошо его помнил – и торопливо набрал номер, радуясь, что в городе, ставшем ему чужим, осталось хоть что-то родное.

Вот так сюрприз – Джоэл сделался преподавателем! Читает курс общественных наук в колледже «Маунтин-Вэлли». Сюрприз потому, что в школе Джоэл был, мягко сказать, не лучшим учеником (а если честно – ненавидел школу и из двоек не вылезал), и Хант никак не ожидал, что он выберет своей стезей преподавание. В школьные годы Джоэл мечтал стать дальнобойщиком. Чего лучше – колесишь себе по стране, врубив тяжелый рок на полную громкость, а тебе за это еще и платят! Конечно, много воды утекло, но от прежнего, хорошо памятного ему Джоэла Хант никак не ожидал интереса к высшему образованию.

В ответ на его удивление Джоэл только рассмеялся:

– Просто привык к школьному расписанию. Не представляю, как можно работать летом. И потом, попашешь месяца два в поле с моим стариком – после этого и колледж раем покажется! А ты, Хант, чем занимаешься? Заехал к нам погостить или вернулся совсем?

В ответ Хант выложил ему всю свою скорбную повесть – развод, сокращение в «Боинге» и прочее. А закончил тем, как однажды, сидя дома без дела и пялясь в окно, вдруг подумал: «А не вернуться ли мне в Тусон?» Взял да и вернулся.

– И где поселишься? Уже нашел где жить?

– Ну, – слегка замялся Хант, – на самом деле поэтому я и звоню. Сегодня нашел себе дом. Теперь поеду в Калифорнию, соберу книги, шмотки, пластинки, немного мебели – все, что осталось после развода… В общем, вещей не так уж много, нанимать грузчиков смысла нет, но…

– Но один ты не справишься.

– М-м… ну да. Там немного, правда. Кровать – точнее, диван. Большой телевизор. Обеденный стол. Остальное-то я сам распакую. Работы на полчаса, не больше…

– Не парься, я с тобой. Как раз хотел спросить, не надо ли тебе помочь.

– Спасибо, Джоэл.

– Кстати, какие у тебя планы на вечер?

– Никаких.

– Тогда, может, зайдешь? Жена с дочкой сегодня идут в детский клуб, посидим спокойно, вспомним старые времена.

– А у тебя дочка?

– Да, Лилли. Восемь лет.

– Господи, ведь нам самим совсем недавно было восемь! – пробормотал Хант.

Кажется, и прошло-то всего ничего. Куда сгинуло то время – время бесшабашных игр, жадного интереса к жизни, когда все вокруг было удивительно и ново, а будущее виделось бескрайним и необъятным, как небо над головой?

– Да уж. Летит времечко, верно?

– Верно, – ответил Хант. – Летит.

Джоэл продиктовал ему адрес, объяснил, как ехать, – и они до вечера распрощались.

Хант пообещал приехать в семь. Надо было как-то убить время; и он решил прошвырнуться по городу, навестить знакомые места.

Зудело желание позвонить Эйлин и рассказать, что он переезжает. Бог знает зачем. Они не общались уже года полтора; и последние ее слова, к нему обращенные – до того, как за похороны их погибшего брака деловито взялись адвокаты, – были: «Ублюдок, чтоб ты сдох!» И все же странно, что он больше не обязан отчитываться, чем занят да куда идет, что свободен жить где угодно, делать что пожелает… Как вообще принято у разведенных? Может, все-таки ей позвонить, сообщить, где он – просто из вежливости, на всякий случай?

Впрочем, какой тут может быть «случай»? Имущество поделено, на алименты Эйлин не претендует; все их обязательства друг перед другом закрыты.

Он просто еще не привык к одиночеству.

Остаток дня Хант ходил по книжным и музыкальным магазинам. Многие его любимые местечки исчезли без следа, однако пара «Букменов» еще стояла на своих местах – и он купил альбом Чика Кориа[1] и книжку «Горы-убийцы», про Рудник Голландца[2], которую обожал лет в двенадцать, а потом она куда-то пропала. В Калифорнии Хант оставил пять или шесть коробок с книгами и пластинками в гараже, не считая того, что хранилось в квартире, – и сейчас сообразил, что в новый дом надо бы раздобыть книжных полок. Заглянул в «Гудвилл», в Армию спасения, в комиссионку «Сент-Винсент-де-Пол» – не повезло. Вернувшись в мотель, Хант поплавал в бассейне, перекусил пиццей, посмотрел новости – и двинулся в путь.

Джоэл жил в новом квартале, всего в нескольких милях от дома Ханта. Коттеджи с микроскопическими двориками выглядели симпатично, но очень уж однообразно. Одинакового цвета стены, двери и оконные рамы, одинаковые почтовые ящики на дверях, одинаково подстриженные деревья и кусты… похоже, всем здесь заправляет какое-то товарищество домовладельцев. Смотрится куда солиднее нынешнего дома самого Ханта, наверняка и стоит дороже, однако Хант не поселился бы в таком месте ни за какие блага мира.

Безликие домики и белая «Тойота Королла» у крыльца поначалу его напугали. Зато сам Джоэл не изменился: все тот же бесшабашный парень, острый на язык бунтарь и ниспровергатель авторитетов – только взрослый. Да и прилизанный домик оказался лишь маскировкой, камуфляжем, скрывающим суть.

Внутри царил веселый бардак. Вместо книжного шкафа гостиную украшал ветхий домашний бар – «я его нашел в Старом Тусоне[3] и спас от забвения», гордо объяснил Джоэл, – и рядом пустой террариум в огромном стеклянном шаре. Напротив – торшер а-ля кактус сагуаро. В кабинете у Джоэла диван, обтянутый сыромятной кожей, соседствовал с авангардным столом из черного камня и стекла, а стену украшала неоновая вывеска, должно быть, «спасенная» из какой-нибудь брошенной забегаловки – «БУРГЕРЫ, КОКТЕЙЛИ, КАРТОФЕЛЬ ФРИ».

– Круто! – восхищенно проговорил Хант.

– Что, впечатляет?

– Помнишь, как мы обустраивали наш тайный клуб? Роланд принес с шоссе «кирпич», мы с тобой притащили с помойки старое зеркало, а брат Майка пожертвовал нам постер «Мотли крю»[4]… Вот чего-то подобного, – он обвел рукой вокруг себя, – мы и хотели добиться!

– Да, верно. Нам тогдашним здесь понравилось бы! Как видишь, вкусы у меня с тех пор не изменились! – рассмеялся Джоэл.

– Да ты и сам не изменился. Ты не сломался и не продался, Джоэл, – и, знаешь, это здорово. «Проходят дни, проходят годы – а ты по-прежнему…

– …мужик»! – хором закончили оба.

Джоэл хлопнул Ханта по плечу.

– Как я рад, что ты вернулся! – сказал он. – Оказывается, мне чертовски тебя не хватало!

– И мне тебя.

Они вернулись в гостиную.

– Скажи, – спросил Хант, – ты с кем-нибудь из наших общаешься?

Джоэл покачал головой.

– Джордан шлет открытки на Рождество, я пишу ему в ответ, вот и всё. Сам не знаю почему, – смущенно пожал плечами он. – Не задумывался. Просто как-то так вышло, что со всеми потерял связь… А что, ты хочешь снова собрать нашу компанию?

– Да нет, вряд ли. Я всех обзвонил – никого уже нет. Разъехались кто куда. Где Виктор – даже его старики не знают.

– Виктор? – нахмурился Джоэл.

– Ах да. С Виктором я дружил в старших классах и в колледже.

Джоэл включил музыку, принес пиво, и они посидели в свое удовольствие, вспоминая старые времена.

Наконец Хант взглянул на часы. Четверть девятого!

– Что, уже уходишь? – спросил Джоэл.

– Ну…

– Да ладно, посиди еще!

– Мотель на другом конце города, а завтра рано вставать. До Сил-Бич путь неблизкий.

– Я и не знал, что ты едешь за вещами уже завтра.

Хант подумал секунду – и махнул рукой.

– Ладно, какого черта, в самом деле? Вещи подождут!

– Вот и славно. Скоро придут Стейси и Лилли, я хочу тебя с ними познакомить.

Хант бросил взгляд на семейные фотографии, стоящие на крышке проигрывателя.

– Это они?

– Ну да.

Хант подошел посмотреть. На первом снимке Джоэл стоял у входа в Диснейленд рука об руку с красивой девушкой. На втором – та же девушка у Большого Каньона с улыбающейся женщиной постарше, должно быть, матерью. На третьем все трое в зоопарке, у клетки с жирафом. Девушка показалась Ханту знакомой; секунду или две он пытался сообразить, где ее видел, а затем изумленно обернулся к Джоэлу.

– Так ты женился на Стейси Уильямс?!

– Ага! – расплылся в улыбке друг.

– Ух ты!

– Сам себе каждый день так говорю.

Стейси Уильямс. Красавица и умница, самая по-пулярная девушка в старших классах, капитан команды чирлидеров и одновременно – как ни трудно в это поверить – редактор школьной газеты. Богиня, недосягаемая звезда. И Джоэл на ней женился?!

– Но… как? – задал единственный логичный вопрос Хант.

– Мы с ней оба поступили в Аризонский университет. Познакомились на семинаре по социологии. Точнее, она со мной познакомилась – я-то ее прекрасно знал, потому и сел рядом. Бросил как бы невзначай, что, мол, тоже ходил в школу Джона Адамса. Ты бы видел, как она обрадовалась! Бедняжка была там совсем одна и до смерти была рада встретить знакомое лицо… ну, пусть не совсем знакомое – но парня из тех же мест. С тех пор мы с ней на семинарах сидели рядом, болтали, пару раз попили кофе после занятий. Я не ожидал, что из этого что-то получится. Думал, у меня нет шансов, потому что… ну, это же Стейси Уильямс! А потом, в последний день семестра, она вдруг дарит мне рождественскую открытку. Внутри написано: мол, она мне очень благодарна, я помог ей пережить трудный семестр, – и номер телефона. Я и тогда не сообразил, что к чему. Однако позвонил, пригласил вместе поужинать – сам не знаю зачем, может быть, просто хотел отблагодарить. Вовсе не думал, что из этого выйдет свидание. А дальше пошло-поехало. Ну и… – Он снова широко улыбнулся. – И сразу после выпуска мы поженились!

В этот миг распахнулась дверь, в дом ворвались смех и звонкие голоса. Стейси с дочкой влетели в прихожую, болтая и смеясь, нагруженные пакетами с подарками и угощением. Стейси оказалась еще красивее, чем помнилось Ханту по школе; энергия и деловитость молодой матери лишь добавляли ей очарования.

– Вы, должно быть, Хант, – проговорила она, протягивая ему руку. – Рада познакомиться. Джоэл говорил, что вы сегодня зайдете. Тоже учились в Джоне Адамсе?

– Верно, – кивнул он. – А до того – в средней школе «Боуди» и в начальной «Пеппертри».

– Я тоже! – Она повела дочку вверх по лестнице, говоря на ходу: – Извините, мне надо уложить Лилли. Праздник в детском клубе затянулся, ей пора в постель. Пять минут – и спущусь к вам. Лилли, скажи «спокойной ночи»!

– Спокойной ночи! – прощебетала девчушка.

– И тебе спокойной ночи, – ответил Хант.

Мама с дочкой скрылись наверху.

– Черт побери! – проговорил Хант, качая головой. – Стейси Уильямс!

– Теперь – Стейси Маккейн! – гордо поправил его Джоэл.

– Повезло тебе!

– Это точно. Знаешь что, подожди минутку – я поднимусь в детскую, пожелаю спокойной ночи дочке и вернусь.

– Конечно.

Джоэл начал подниматься по лестнице.

– Послушай-ка, – окликнул его Хант, – а у Стейси, случайно, незамужней подружки нет?

Джоэл обернулся, улыбаясь во весь рот.

– Для тебя – найдется!

### II

Сделав несколько звонков, Хант выяснил, что дешевле всего будет привезти пожитки из Калифорнии не «Ю-Холом» и даже не «Райдером», а нанять грузовик в местном агентстве под названием «Изи-Рент»: они брали на десять баксов дешевле конкурентов, а кроме того, предлагали пятьдесят миль бесплатно. Свою машину Хант оставил возле дома, до офиса «Изи-Рент» добрался с помощью Джоэла – и двинулся в путь, надеясь обернуться за два дня.

Приехал он уже в сумерках и весь вечер собирал вещи. Книги и пластинки по большей части лежали в коробках – их Хант упаковал перед тем, как отправляться в Аризону; однако оставались съестные припасы, одежда, кухонные принадлежности, куча разных мелочей… Словом, лег он уже за полночь.

Встал по будильнику в шесть, упаковал все, что осталось, торопливо перекусил. Была суббота: как и надеялся Хант, двое знакомых ему соседей, Билл Кертис и Дэвид Вайджил, оказались дома и помогли забросить вещи в грузовик. В благодарность он угостил обоих обедом… а после обеда понял, что умаялся с парковкой и погрузкой, и девятичасовое путешествие обратно в Тусон, пожалуй, сейчас ему не по силам. Так что вместо отъезда Хант отправился на Оушн-авеню и в последний раз прогулялся по пирсу на Сил-Бич. Этот маршрут он полюбил после развода: гулял по берегу, бездумно глазел на волны, чаек, рыбаков, девушек в купальниках – это успокаивало. И сейчас, дойдя до ресторана «Руби» в самом конце пирса, Хант понял, что будет скучать по этим местам.

Переночевал он в спальном мешке на полу, наутро выехал еще до рассвета. В Тусоне был уже к часу дня… и первое, что увидел возле дома, – свой «Сааб» с трещиной через все заднее стекло.

– Вот же чтоб тебя! – пробормотал Хант.

Выскочив из кабины, машинально бросил взгляд в сторону соседской лачуги. Никого не видать, лишь сердито гремит цепью возле будки тощий старый пес. Однако Хант сильно подозревал, что камень – или мяч, или что там разбило ему стекло – прилетел именно оттуда. Он подошел к машине и пригляделся к окну, ожидая увидеть грязное пятно, или сеть трещинок, лучами расходящихся из одного места – словом, доказательство рукотворности повреждений; но ничего такого не обнаружил.

– Чтоб тебя! – повторил он.

Сейчас разбираться с разбитым стеклом времени не было. Хант позвонил Джоэлу, тот помог ему выгрузить вещи и вернуть арендованный грузовик. На следующее утро Хант сел к телефону и позвонил в свою страховую компанию. Страховой полис на «Сааб» скрывался где-то в коробках, громоздившихся посреди гостиной; но в бумажнике у него хранилась карточка страховой компании с номером телефона.

Раздался короткий гудок, и женский голос, записанный на пленку, сообщил Ханту, что он дозвонился до страховой компании «Безопасный автомобиль».

«Безопасный автомобиль»? Хант недоуменно взглянул на карточку. У него договор со страховой компанией «Юго-Запад»!

Нахмурившись, он повесил трубку. Набрал номер снова – раздалось все то же магнитофонное приветствие. Терпеливо прослушав список из шести разных вариантов действий, наконец он услышал:

– Для соединения с представителем компании, пожалуйста, нажмите «ноль» или оставайтесь на линии.

Он нажал «ноль».

– Пожалуйста, подождите, – попросил все тот же безжизненно-любезный голос. – Представитель компании ответит вам в ближайшее время. Пожалуйста, назовите ваше имя, номер страхового полиса, модель и марку автомобиля. В целях улучшения обслуживания ваш разговор может быть записан.

Зазвучал музыкальный проигрыш. Минута, две, три… семь минут играла музыка, и Хант готов был уже повесить трубку, когда ему наконец ответили.

– Страховая компания «Безопасный автомобиль», – произнес мужской голос. – Чем могу вам помочь?

– Здравствуйте. Я… Видите ли, моя машина застрахована не в «Безопасном автомобиле», – нерешительно начал Хант. – У меня договор со страховой компанией «Юго-Запад». Пытаюсь позвонить им, а попадаю почему-то к вам.

– Все верно. Компания «Юго-Запад» недавно слилась с нашей. Вам должно было прийти извещение по электронной почте.

– Нет, ничего не приходило.

– Короче говоря, страховые полисы «Юго-Запада» теперь обслуживаем мы. Так чем я могу вам помочь?

– У меня треснуло заднее стекло на…

– Номер полиса?

Хант взглянул на свою карточку и продиктовал номер.

Короткая пауза.

– Вы – Хант Джексон? А ваш автомобиль – «Сааб»?

– Правильно.

– Адрес: сто четырнадцать, Десятая улица, квартал Б, Сил-бич?

– Уже нет. Я только что переехал в Тусон, штат Аризона. Если быть точным, вчера. Не успел сменить адрес.

– Скажите, сэр, где произошла авария?

– Ну, вряд ли это можно назвать аварией…

– Хорошо, где произошел инцидент, в результате которого вы разбили стекло?

– В Тусоне. Возле моего дома. – Тут он вдруг сообразил, что не помнит своего нового адреса. – Подождите секундочку… – Он сбегал на кухню, где лежал договор об аренде, и, вернувшись, продиктовал адрес: – Двадцать один двенадцать, Джекрэббит-лейн.

– Как это произошло?

– Не знаю. Я оставил машину возле дома, а сам уехал в Калифорнию, чтобы перевезти оттуда вещи. Меня не было два дня. Возвращаюсь – на стекле трещина.

– Когда это произошло?

– В эти два дня.

– Назовите время.

– Времени не знаю.

– Хотя бы приблизительно.

– Послушайте, – проговорил Хант, начиная раздражаться, – просто скажите, какой у меня нестрахуемый минимум. Может быть, мне проще будет самому…

– Мне нужно точное время происшествия.

– Говорю же вам, меня не было два дня! В эти два дня все и случилось. Когда – не знаю.

– Но мне нужно что-то записать.

– Да какая разница? Пишите что хотите!

– Ладно, пишу: без четверти хренадцать.

– Что? – заморгал Хант.

– Вы же сами сказали: пишите что хотите.

– Но вы не…

– Я должен заполнить графу «время происшествия». Вы не хотите идти навстречу, значит, мне придется ее заполнять по своему разумению. Ну что, назовете хотя бы приблизительное время?

– Говорю вам…

В трубке послышалось щелканье клавиатуры.

– Так: без четверти… хре-е-ена-а-адцать! – со вкусом протянул страховщик. В голосе его вдруг прорезался подчеркнутый, карикатурно-тягучий южный выговор.

– Какого черта? – взорвался Хант. – Дайте мне вашего начальника!

– Минуточку.

Раздался щелчок – и короткие гудки.

Что за?!. Этот придурок просто бросил трубку!

Хант немедленно набрал номер снова. На сей раз, после магнитофонной приветственной речи и пятиминутного ожидания, ответила женщина: деловитая, вежливая, но ровно ничего не объяснившая насчет странного предыдущего разговора. Эта служащая – Карра, пишется через два «р», уточнила она – выслушала и записала рассказ о трещине в стекле, заверила, что точное время происшествия не требуется и что сегодня же, в течение нескольких часов, к нему выедет оценщик для определения размеров ущерба. Записала новый адрес Ханта и домашний телефон, попросила выслать ксерокопию регистрации в Аризоне, как только Хант ее получит, и пообещала в течение недели прислать ему страховой полис с новым адресом.

– Могу я кое-что вам предложить? – спросила она.

– Конечно, слушаю вас.

– Возможно, вам стоит застраховать и жилище? Передо мной сейчас лежит статистика, согласно которой район, где вы проживаете, отличается высоким уровнем вандализма.

– Я думал, вы страхуете только автомобили…

– Мы не продаем страховку на съемное жилье, – признала Карра. – Но мы аффилированы с компанией «Безопасный дом», а их предложения по страховке съемных домов и квартир, пожалуй, самые выгодные на рынке. У них нет ограничений по максимуму, и вы можете не сомневаться, что получите честные и справедливые расценки. Если хотите, я вас на них переключу.

– Спасибо, не сейчас.

– Хорошо, но подумайте об этом. Советую застраховать дом по максимальному лимиту. Страховка вам понадобится.

Странная фраза, мелькнуло у Ханта в голове. «Страховка вам понадобится». Звучит как… угроза?

– Могу я еще чем-то вам помочь? – спросила Карра.

– Все-таки насчет того парня, с которым я разговаривал до вас. Который мне нахамил. Вы сообщите своему начальству? Не хочу, чтобы ему это сошло с рук.

– Повторите, пожалуйста, как его зовут?

– Он не представился.

– Все представители компании, общаясь с клиентами по телефону, обязаны называть свое имя.

– Видимо, этот парень на ваши правила плюет.

– Вы уверены, что это был представитель компании «Безопасный автомобиль»?

– Я позвонил на этот же номер, выслушал вашего робота и только потом попал на него. И у него был доступ ко всей информации обо мне. Так что да, уверен.

– Что ж, могу только принести вам извинения и заверить, что мы с этим разберемся.

– Спасибо.

Хант попрощался и повесил трубку.

«Странно, – подумал он. Ему было как-то не по себе. – Очень, очень странно».

### III

Две недели Хант провел в бесплодных поисках работы: читал газетные объявления, регулярно навещал службу занятости, скрывшуюся под благозвучным названием «Отдел экономической безопасности». Разослал резюме во все компании и корпорации, школы и больницы, все городские, окружные и даже федеральные учреждения, какие смог найти. Однако в большинстве мест сейчас сокращали, а не раздували штаты; к тому же в мире персональных компьютеров не так-то легко найти работу по специальности оператору центральной ЭВМ. Выходное пособие почти иссякло: к тому времени, как его документы совершили путешествие между штатами и он встал на учет по безработице, Хант всерьез задумался, чем дальше платить за дом. Деньги нужны были срочно, вот только где их взять, разве что устроиться в какую-нибудь забегаловку подавать гамбургеры…

И тут ему улыбнулась удача. Хант в очередной раз просматривал в газете колонку объявлений «Приглашаем на работу», когда позвонил Рид Абрамс, кадровик из администрации округа. Работы для компьютерщика у нас пока нет, сказал он, зато срочно нужен человек в отдел благоустройства. На кронирование и обрезку деревьев.

– Вы ведь в анкете поставили галочку в графе «Иное», – объяснил кадровик. – Значит, готовы рассмотреть и другие предложения. Понимаю, это совсем не ваш уровень; однако в ландшафтном отделе уволился рабочий, и его нужно кем-то заменить. Работа неквалифицированная, опыт не требуется. Конечно, для человека с вашим образованием и опытом предложение не самое подходящее – но позвольте заметить, если вы начнете работать у нас, это облегчит вам переход в другой отдел или даже повышение, как только откроется подходящая вакансия. Сейчас новые сотрудники в IT-отдел нам не требуются, а если вакансия возникнет, мы прежде всего поищем среди своих – и в первую очередь обратим внимание на вас.

Хант задал несколько вопросов, делая вид, что раздумывает. На самом деле он не колебался. Что еще оставалось – в «Макдоналдс» идти?

Абрамс предложил ему прийти завтра, объяснил вкратце, чего ждать, и попрощался. Повесив трубку, Хант на мгновение приуныл. «Так проходит мирская слава», – подумалось ему. В следующий миг жалость к себе рассеялась. О чем горевать? Платят в администрации округа ненамного меньше, чем в частных компаниях, а социалка у них просто роскошная. Страховка вполне сравнима с тем, что было в «Боинге»… Нет, если говорить объективно, он почти ничего не теряет. И потом, разве не за этим он сюда приехал? Начать все сначала. Найти себя.

– В конце концов, – сказал он Джоэлу чуть позже, – работа – это не жизнь. Это просто способ раздобыть денег на жизнь.

– Повтори еще раз пять – может, сам поверишь! – ухмыльнулся его друг.

– Иди ты!

На самом деле Хант действительно так и думал. Жизнь его после развода понемногу, незаметно, но почти чудесно переменилась. Не надо больше никому ничего доказывать, незачем тужиться и рвать жилы, поспевая за воображаемым «нормальным карьерным ростом». Успех, как выяснилось, не гарантирует счастья – и теперь Хант решил не гнаться за успехом, а просто жить, как хочется.

– Нет, серьезно, поздравляю! – сказал Джоэл, хлопнув его по спине.

– Спасибо, – ответил Хант. – Знаешь, похоже, жизнь у меня наконец налаживается.

* * *

Пронзительный звон разбудил его в пять тридцать.

Хант сполз с кровати и побрел к шкафу, где стоял будильник; спросонья наткнулся в темноте на стул и чуть не упал. Вырубив наконец проклятый будильник, еще с минуту пялился на смутно белеющий в полумраке угол шкафа – пытался стряхнуть дремоту и сообразить, что дальше. В Калифорнии он вставал в пять, чтобы заблаговременно выехать из дома и не попасть в пробку, но успел от этого отвыкнуть – и не представлял, как снова привыкнет вылезать из кровати ни свет ни заря.

Он помылся, побрился, в раздумье остановился перед гардеробом. В половине восьмого – встреча с кадровиком, который введет его в курс дела, в девять – с руководителем отдела благоустройства. Что надеть – кадровик не сказал, а он не подумал спросить. Галстук – слишком официально; футболка и джинсы – пожалуй, тоже не то. Вероятно, обрезчикам деревьев выдают униформу – какие-нибудь оранжевые комбинезоны. Или нет, оранжевые комбинезоны – это в тюрьме…

Наконец он пришел к компромиссному решению: джинсы и белая рубашка.

Как выяснилось, униформу обрезчикам действительно выдают, однако оделся Хант правильно. Бо́льшую часть утра он провел под крышей – беседовал с разными бюрократами, смотрел видеоролик под названием «Добро пожаловать в администрацию округа!», заполнял документы о налогах, обязательствах и страховке. Лишь после десяти перешел в отдел благоустройства, в распоряжение своего нового босса – сурового плотного мужчины по имени Стив Нэш. Тот привел его во внутренний дворик, показал орудия труда, выдал сверток с коричневой униформой и форменную фуражку, затем снова отвел внутрь и показал еще один видеоролик – обучающий, как обрезать деревья. После получасового перерыва на обед Ханта отправили в поликлинику по соседству – пройти медосмотр и сдать тест на наркотики. Закончилось все только к трем.

– И куда мне теперь? – спросил Хант у кадровика. – Я думал, сегодня уже примусь за работу.

– Работать начнете с завтрашнего дня, – ответил кадровик. – Пока мы не получим результаты теста на наркотики, ваш статус считается временным; испытательный срок шесть месяцев, и в течение этого срока вы можете быть уволены без объяснения причин.

– Так что мне теперь делать?

– Ступайте домой, выспитесь как следует. Завтра в восемь Стив будет ждать вас во внутреннем дворе.

Хант явился к восьми – и, как выяснилось, опоздал. Подъезд был запружен грузовиками, по двору сновали рабочие, а Стив мрачно сообщил: это белоручки из офисов начинают работу в восемь и в пять уходят домой, – а мы начинаем в семь. В летние месяцы даже в шесть.

– Ладно, на первый раз прощается. Ты не виноват, это Абрамс, придурок, тебя запутал. Но больше не опаздывай, понял?

– Понял, – заверил Хант.

Стив окинул его подозрительным взглядом испод-лобья.

– Слушай, Джексон, – спросил он вдруг, – а какого хрена ты здесь забыл?

Такой вопрос застал Ханта врасплох.

– П-простите?

– Ты же из образованных. Чего ты сюда приперся? Книжку пишешь, что ли?

Хант не знал, что ответить.

– Да нет, – пробормотал он, – просто… просто мне нужна работа.

– Значит, ты у нас временно? Поишачишь месяц-другой, пока что-нибудь получше не подвернется, а потом свалишь?

– Вовсе нет, – солгал Хант.

– Ладно, ступай, – проворчал Стив. – И больше не опаздывай! Помни, ты у нас на испытательном сроке.

Еще вчера Ханта приписали третьим в одну из бригад.

Сейчас он развернул карту, врученную Стивом, и поехал в парк на восточной окраине города. Грузовичок с гербом округа нашел без труда; отыскать новых коллег оказалось сложнее. Он встретился с ними, пройдя несколько сот ярдов в глубь парка по дорожке для бегунов, взбегающей вверх и вниз по склонам холмов вдоль пересохшего ручья.

Эдвард Стэк – здоровенный бородатый мужик, похожий на медведя, – забравшись на верхнюю ступень раздвижной металлической лестницы, обреза́л верхние ветви акации. Его товарищ Хорхе Маркес, смуглый и худощавый, собирал срезанные ветки и складывал в ярко-оранжевый кузов самоходной тележки.

Хант готов был извиниться за опоздание, но оба как будто не заметили, что он пришел поздно. Как ни в чем не бывало они прекратили работу и представились. Под кустом обнаружилась сумка-холодильник: Хорхе извлек оттуда три бутылки холодного чая с малиной, одну оставил себе, остальные раздал товарищам.

– Я всего полчаса назад позавтракал, – сказал Хант.

– Ну, а мы уже почти час вкалываем, и печет тут – не приведи Господь! – ответил Хорхе.

За чаем оба устроили Ханту настоящий допрос: кто он, откуда взялся, как дошел до жизни такой. То, что он совершеннейший новичок, их не смутило – уже неплохо. Еще лучше то, что, кажется, Хант им понравился. Удовлетворившись его ответами, коллеги показали ему, что делать. Хотя он уже смотрел обучающее видео и выслушивал инструкции Стива, Эдвард с Хорхе все объяснили куда понятнее. Решили, что, пока не наберется опыта, он будет «зачищать площадку» – сгружать срезанные ветки на тележку.

– Повезло тебе, что вышел на работу сегодня, – заметил Хорхе, подходя к акации. – Сможешь посмотреть на Большую Лору!

– Большую Лору? А кто это?

– Скоро узнаешь! – рассмеялся Эдвард. – Эй, Хорхе, сколько времени?

– Почти четверть десятого! – объявил Хорхе.

– Большая Лора точна, как настенные часы моей прабабушки. Каждое утро в девять пятнадцать она пробегает мимо этой акации. И когда мы здесь работаем… гм-гм… ну, в общем, она с нами здоровается. По-своему. Так что смотри сюда! – Эдвард ткнул пальцем в сторону раскисшей после дождя беговой дорожки. – Появится в любую секунду!

В самом деле, скоро меж деревьев и кустов замелькало что-то красное, а через пару секунд появилась бегунья – крепкая молодая блондинка. Лора была девушка высокая и статная, однако Хант сразу понял: «большой» ее прозвали не за это. Причин для такого прозвища было две: обе колыхались под красной футболкой, словно баскетбольные мячи в корзине. Поравнявшись с рабочими, Лора широко улыбнулась, помахала им рукой, на миг приподняла футболку, обнажив пару таких огромных грудей, каких Хант никогда не видывал, – и исчезла за поворотом.

Эдвард и Хорхе дружно расхохотались.

– Как видишь, в нашей работе есть свои плюсы! – объявил последний.

Хант потряс головой.

– Черт, вот уж точно!

– Это еще что! – добавил Эдвард. – Вот подожди до четверга…

– А что будет в четверг?

– В четверг мы работаем на восточной стороне, возле Риллито, там, где новостройки. И там…

– Да, – подхватил Хорхе. – Большая Лора – это, можно сказать, цветочки, а там ты познакомишься с Голозадой Сьюзан!

– С Голозадой Сьюзан?!

– Добро пожаловать в чудесный новый мир! – заключил Эдвард.

## Глава 2

Нет. Нет!

Такого просто не может быть!

Хотя никогда прежде Сай Киплинджер землетрясений не видел, сомневаться все же не приходилось: это оно. Пол под ногами качался и трясся, словно утлое суденышко в бурном море, полном акул. Время будто замедлило ход, секунды растянулись в минуты. Паника обострила чувства, и Сай подмечал все, что творилось вокруг: вот «ездят» по подоконнику цветы в горшках, вот трещит пол под ногами, вот из газовой колонки бьет в нос тошнотворный запах газа…

Накренился кухонный стол, и завтрак Сая – яичница и апельсиновый сок – оказался у него на коленях, заляпав штаны.

Отчаянно завизжала Мэри. Ее крик вывел Сая от оцепенения: не думая, на автопилоте, он вскочил, сгреб жену в охапку и потащил к задней двери. Из распахнутого буфета посыпались чашки и тарелки – одна салатница едва не ударила Мэри по голове; холодильник съехал со своего места и преградил путь к выходу. Окно над раковиной со звоном лопнуло, осыпав их осколками стекла.

За свои семьдесят Сай повидал и пережил немало – но ничто не подготовило его к тому, что однажды земля задрожит и поплывет под ногами, что сама планета попытается скинуть его, словно надоедливую мошку.

Они бросились назад, в гостиную. Прямо перед ними рухнул кусок штукатурки; Сай споткнулся и едва не упал – удержался лишь потому, что крепко держал Мэри за локоть.

Бог знает, сколько длилось землетрясение – скорее всего, и минуты не прошло; но по его ощущениям, не меньше часа. Дом трясло все сильнее, толчки становились все резче. Рухнул и разлетелся вдребезги телевизор; за ним и сувенирная полочка Мэри вывернула все свое содержимое на диван, кофейный столик и ковер.

На одну краткую, немыслимую секунду Сай увидел в холле слева от себя силуэт рослого мужчины в шляпе. В следующий миг они с Мэри уже бежали к входной двери, спотыкаясь, уворачиваясь от падающей мебели, – и о незнакомце он и думать забыл.

Наружу выбрались в тот самый миг, когда половина дома рухнула. Комнаты сложились, словно карточный домик. Сай и Мэри даже не замедлили шаг: задыхаясь, бежали они через лужайку – и в какой-то миг Сай понял, что земля под ногами больше не дрожит. Все кончилось.

Добежав до улицы, оба остановились, глядя на кучу мусора, что пару минут назад была их домом. А потом Мэри вдруг набросилась на мужа, замолотила кулачками по плечам и груди.

– Я же тебе говорила! – кричала она. – Надо было купить страховку от землетрясения! Я же тебе говорила!..

Сай молчал и тупо смотрел на развалины. Только сейчас он заметил, что ни один из соседских домов не пострадал. Как такое может быть?

– Мы ведь в Тусоне, – проговорил он наконец. – Здесь не бывает землетрясений.

Из домов высыпали соседи – многие в халатах, кое-кто с утренней чашкой кофе в руках. С глубоким изумлением смотрели они на то, что осталось от дома Киплинджеров.

– Я же тебе говорила! – повторяла сквозь рыдания Мэри.

А он только и мог бормотать:

– Но это Тусон! Здесь не бывает землетрясений!

## Глава 3

### I

Незамужняя подружка у Стейси и вправду нашлась. Хант шутил – но Джоэл с женой подошли к делу серьезно и однажды, в пятницу вечером, пригласили их к себе на ужин.

Обоих предупредили – элемента неожиданности не было. Обоих заверили, что это вовсе не «свидание вслепую», что это их ни к чему не обязывает: однако такие заверения обязывали сами по себе, и Хант добрых полчаса выбирал себе костюм, словно школьница перед первой в жизни дискотекой. Что бы такое надеть, чтобы выглядеть классно и при этом совершенно естественно – как будто тебе плевать, как ты выглядишь?

Подружку звали Бет, она работала вместе со Стейси в «Томпсон индастриз», в пиар-отделе. Поначалу Бет со Стейси уединились на кухне, а мужчины остались в гостиной, смотрели телевизор и болтали. Между «мужской и женской половиной» туда-сюда носилась Лилли. Затем все переместились в столовую, где уже накрыли большой стол: как бы случайно хозяйка усадила Ханта и Бет рядом. Они сразу разговорились: Джоэл и Стейси поглядывали на них, готовые в любой момент прийти на помощь, однако помощь не потребовалась, Хант и Бет отлично друг с другом поладили и оживленно болтали, пока Лилли занимала родителей рассказом о том, что было сегодня в школе.

Потом Стейси пошла укладывать Лилли спать, а Джоэл ретировался на кухню загрузить посудомойку – и Хант с Бет остались вдвоем. Они сидели рядышком на диване – близко, но не слишком – и рассказывали друг другу о том, откуда знают Маккейнов. Бет познакомилась со Стейси в первый же день работы в «Томпсон индастриз»; Хант с Джоэлом жили на соседних улицах и дружили с первого класса.

– Ух ты! – заметила Бет. – Вы столько лет друг друга знаете?

– Ну, был большой перерыв. В старших классах мы разошлись – тусовались по разным компаниям. А дальше пошли каждый своим путем. Я переехал в Калифорнию, нашел там работу, женился – и снова встретил Джоэла всего месяц назад, когда после развода вернулся сюда. Не видел его и ничего о нем не слышал… сколько же?.. да, пятнадцать лет.

Тут появилась Стейси.

– А не сходить ли вам прогуляться? – предложила она, проходя через гостиную на кухню. – Вечер сегодня просто чудный!

– Какой тонкий намек! – проговорила Бет.

Стейси рассмеялась в ответ.

Впрочем, совет был неплох – и, предупредив хозяев, что уходят ненадолго, они рука об руку сошли с крыльца и двинулись по тротуару вдоль тесного ряда одинаковых домов.

– Значит, ты в разводе, – сказала она.

– Да. Тебя это беспокоит?

– Не знаю.

– А ты?

– Никогда не была замужем. Даже ни с кем не жила, – призналась Бет.

Должно быть, на его лице отразилось удивление.

– Конечно, я не затворница, – поспешила заверить она. – Приятелей у меня хватало. С последним встречалась больше пяти лет.

– И так с ним и не съехалась?

– Иногда я ночевала у него, иногда он у меня… но нет, вместе мы не жили.

– А почему разошлись?

– Хм, а ты любопытный!

– Извини. Я не думал… не хотел… видишь ли… просто я давно ни за кем не ухаживал. А в те времена, когда ухаживал, мы очень легко все вываливали друг другу. Не знаю, как сейчас… – Хант запнулся и сделал глубокий вдох. – Прости. Я сам не понимаю, что несу!

– Да все нормально! – рассмеялась Бет. – Честное слово, знай я, что ты так серьезно все воспримешь, не сказала бы ни слова. Просто… ну, я не особо об этом задумывалась, а ты заставил меня…

– Копаться в себе?

– Вот именно.

– Прости.

– Хватит извиняться! На самом деле разошлись мы по очень простой причине: Тад меня бросил. Подцепил какую-то цыпочку в баре, на следующее утро позвонил и сказал, что все кончено.

– Как-как его звали? Тад?!

– А тебя зовут Хант[5], – улыбнулась Бет, – и с таким именем я бы не бросалась камнями.

– Тоже верно.

Бет шутливо толкнула его в плечо, а потом взяла под руку. Она была теплой и нежной, и идти с ней под руку оказалось удивительно приятно – лучше, чем он ожидал. Вообще все было куда лучше, чем он ожидал.

– Раз уж мы принялись откровенничать, расскажи, почему ты развелся?

– Наверное, по самой обычной причине, – пожал плечами Джоэл. – Не сошлись характерами. Не было никаких измен, просто мы доводили друг друга до белого каления. Видеть друг друга не могли. Наверное, просто зря поженились.

Бет сочувственно вздохнула, слегка прижалась к его плечу – и они пошли дальше, а разговор плавно перетек на другие, более приятные темы.

Полчаса спустя они вернулись, так же рука об руку. Джоэл и Стейси уже вымыли посуду и сидели на диване в гостиной, слушая старый диск «Спайро джайра»[6]. Бет извинилась и скрылась в туалете. Хант с Джоэлом переглянулись: последний бросил на друга вопросительный взгляд, играя бровями на манер Граучо Маркса.

Хант кивнул и широко улыбнулся в ответ.

Что-то подсказывало ему: у них с Бет все получится.

### II

Никакой безумной страсти, о нет – оба недавно пережили разрыв и теперь предпочитали не спешить. Он позвонил ей через неделю; и еще неделя прошла, прежде чем они сходили на первое официальное свидание. Все очень традиционно – ужин и кино. Хант опасался, что на этот раз будет не о чем говорить, что квоту оригинальных мыслей и интересных тем они исчерпали при первой встрече, и теперь начнется долгое неловкое молчание, прерываемое натянутыми попытками завязать беседу. Но ничего подобного: во второй раз им было друг с другом еще легче, чем в первый, беседа текла легко и обоим доставляла удовольствие. Оказалось, у них много общего. Не до такой степени, как у тех невыносимо приторных пар, что даже в уборную ходят вдвоем – но достаточно, чтобы было на чем строить отношения. После кино они отправились выпить кофе – и проболтали до полуночи. А потом, когда Хант подвез ее домой, Бет предложила ему зайти. И остаться на ночь.

Так они начали встречаться. Занимались самыми обычными делами – ходили вместе в книжные магазины, в торговые центры, просто гуляли, смотрели фильмы из видеопроката. Бывали и в туристических местах: одну субботу провели в Тумстоуне, другую – в Старом Тусоне. Эдвард и Хорхе подшучивали над Хантом, узнав, что однажды он все воскресенье провозился у Бет в саду. «Я-то думал, тебе за неделю хватает деревьев и кустов! – говорил Хорхе. – Черта с два я бы стал этим заниматься еще и в выходные!» Но шутили они по-доброму – Бет обоим пришлась по душе. Однажды в субботу, в необычно свежий и прохладный день, все они выбрались в Музей пустыни Сонора большой компанией – Хант и Бет, Джоэл, Стейси и Лилли, Эдвард и Хорхе с женой: после музея пошли в итальянский ресторан – и просидели до закрытия, а Лилли там и заснула.

Дом у Бет был поновее и попросторнее, чем у Ханта – однако ничем не напоминал стандартные «средиземноморские» домики, от которых, по его мнению, в городе было не продохнуть. Длинный одноэтажный дом в стиле Санта-Фе, с просторным участком вокруг: сбоку огородик, сзади цветущий сад. Дом ее собственный, не съемный; и Хант ночевал там чаще и чаще, пока наконец Бет не спросила, не хочет ли он переехать к ней. Ипотеку платить будем пополам, поспешно добавила она, опасаясь, что предложение пожить у нее даром его обидит.

В глубине души ничего другого Хант и не желал; однако быстрые перемены его пугали – и он ответил шутливо, подделываясь под тон «настоящего мачо», что для мужчины нет ничего дороже свободы. Бет рассмеялась – но поняла, что за шуткой скрывается истина, и не стала настаивать.

Так что пока они просто встречались – и отлично проводили время вместе.

Эйлин никогда не любила музыку. Даже в самый розовый период ухаживаний она ходила с Хантом на концерты как на тяжкую повинность. А после свадьбы, кажется, ни разу они не были на концерте вместе.

Бет и в этом оказалась совсем другой. Хант с годами обленился – и теперь предпочитал живой музыке записи и диски. Но Бет обожала ночную жизнь. В Интернете, по электронным рассылкам, по фэнзинам она следила за афишами всех клубов и концертных залов в округе – и выбиралась туда при первой возможности. За три месяца их романа Хант услышал, наверное, больше живой музыки, чем за предыдущие десять лет.

Однажды в субботу вечером, на концерте Сантаны[7], они увидели, как компания бандитов-чиканос[8] с бритыми головами и синими татуировками на шеях, столпившись кружком, пинает костлявого парня в ярко-фиолетовой толстовке. Хант быстро повел Бет в другую сторону – и уже краем глаза отметил, как к компании приближается полиция. Чем кончилось дело, он так и не узнал.

Но четыре дня спустя Хант и Бет снова встретились с парнем в фиолетовой толстовке. В небольшой артхаусный кинотеатр при университете они пришли посмотреть французскую романтическую комедию, расхваленную как «фильм года» (комедия, кстати сказать, оказалась скучной до зевоты). На парковке места не было, поэтому припарковались позади здания – и в то время, как по экрану поползли титры и большинство зрителей двинулось по проходам вниз, Хант и Бет вышли в боковой выход. Тяжелая дверь захлопнулась за ними, и тут они заметили наверху, на лестничной площадке, какую-то толкотню.

Парень был тот же, однако били его на этот раз другие люди – четверка здоровенных бородачей-байкеров в коже и джинсе. Матерясь на чем свет стоит, бедолагу лупили и по лицу, и в живот. Один мощный удар свалил его на пол.

Должно быть, хотел им наркоту продать, сказал себе Хант. Но Бет задумываться не стала.

– А ну оставьте его в покое! – крикнула она, устремившись вверх по лестнице.

Хант бросился за ней, заранее представляя в красках, что эти громилы сейчас с ними сделают. Как ни странно, при первом же крике четверка ретировалась. Избитый парень скорчился на полу, держась за грудь и морщась от боли. Возможно, ему сломали ребро – однако не это испугало Ханта. Напугала его кровь, сочащаяся у парня из уха и капающая на грязный цементный пол. Крови было довольно много – на полу уже набралась лужица, похожая на перевернутую карту Америки.

– О господи! – Хант достал мобильник. – Я звоню «девять-один-один»!

– Не надо! – простонал избитый. – Не надо… копов…

– В квартале отсюда есть больница, – предложила Бет. – Ну, может, в паре кварталов. Быстрее будет нам самим его отвезти.

– А ты уверена, что его можно трогать?

– Не надо… докторов…

– Да у тебя из уха кровь льет! – не выдержал Хант. – Вдруг повреждение мозга! Ты запросто можешь умереть!

Тут, кажется, до парня что-то дошло. Морщась и постанывая, он перевернулся на бок, затем с трудом привстал на колени, прижал ладонь к кровоточащему уху.

– Ладно, поехали. Только «Скорую» не вызывайте. И никаких копов.

«Врачи в больнице наверняка спросят, что произошло, – подумал Хант. – И, скорее всего, сообщат в полицию». Впрочем, решив, что это уже не его забота, отдал Бет ключи от машины, и та побежала к парковке за кинотеатром. Хант помог парню подняться и повел – почти потащил – на улицу, где у тротуара их уже ждала Бет. Она достала из бардачка пачку салфеток и вручила Ханту.

– Вот, пусть прижмет к уху.

Хант передал парню салфетки, и тот торопливо поднес их к голове.

– Сильнее прижимай! – скомандовала Бет. – Через минуту будем в больнице.

Парень заполз в машину и скорчился на заднем сиденье. Хант захлопнул за ним дверь, сам сел на переднее сиденье, и они сорвались с места.

Районная больница «Дезерт» в самом деле оказалась недалеко – всего в нескольких домах. Бет помчалась в приемный покой. Время она зря не теряла: не успел бедолага с помощью Ханта выбраться из машины, как из раздвижных стеклянных дверей вынырнули санитары с каталкой, быстро и аккуратно переложили его и покатили внутрь.

Хант вбежал в холл следом. В приемном покое всем пришлось остановиться: суровая дама в застекленном окошке никак не желала открывать дверь.

– Прежде чем принять пациента, мне нужна информация о его страховке! – объявила она.

Бет шумно вздохнула, отходя к окну.

– У меня нет страховки! – простонал пострадавший.

– Тогда извините, – отрезала дама. – Езжайте в Главную окружную больницу. Мы неплатежеспособных пациентов больше не принимаем.

– Но у меня есть деньги! – простонал раненый. – Я заплачу!

– Я же сказала, пациентов без страховки не принимаем!

– Вы отказываете в помощи раненому! – взорвалась Бет. – Как вам не стыдно?!

– Извините, таковы правила.

– Его избили, у него кровотечение из уха, может быть, поврежден мозг…

– Я же сказала, его примут в Главной окружной…

– Ладно, – прервал ее Хант. – Если так, хватит попусту тратить время – отвезите его в окружную.

– Везти придется вам! – возразила дама. – У нас нет свободных машин, да и в любом случае это не наша ответственность. Не мы виноваты, что вы его привезли не в ту больницу!

– Да что вы за человек такой?! – рявкнула Бет и развернулась к санитарам: – Поможете погрузить его в машину или это тоже «не ваша ответственность»?

Каталка тем же путем вернулась обратно; смущенные санитары как можно бережнее уложили раненого на заднее сиденье и подсунули ему под голову казенную подушку.

Теперь за руль сел Хант.

– Ты знаешь, где эта Главная больница? – спросил он.

Бет кивнула.

– Минутах в десяти отсюда, если не попадем на красный свет. Поехали.

Они помчались. С заднего сиденья не доносилось ни звука: Хант повернул зеркало, чтобы посмотреть раненого, и увидел, что тот лежит, откинув голову, с закрытыми глазами. Потерял сознание. Хант вдавил педаль в пол: он превысил скорость и был этому только рад, в глубине души надеясь, что их остановит полиция, выяснит, что случилось, и проводит до больницы с сиренами.

Не повезло.

Проскочили на зеленый, промчались на желтый, затем прочно застряли на красном – и дальше двигались черепашьим шагом в плотном вечернем трафике.

За пару кварталов от больницы – они как раз проезжали мимо большого универмага – пассажир открыл глаза и громко застонал.

– Как ты? – спросила Бет.

– Плохо, как еще! – простонал он.

– Ничего, уже почти приехали.

– Высадите меня здесь, – попросил он.

– Тебе нужно к врачу, – возразил Хант. – Могут быть внутренние повреждения, или…

– Да знаю, знаю! – скрипя зубами, простонал раненый. – Я же в больницу еду, или куда?

– Тогда почему хочешь выйти?

– Больно! Черт, сука, как болит!

– Не можем же мы просто бросить тебя здесь и уехать!

– У меня страховки нет. В другой больнице меня тоже завернут. А так я лягу у дороги, прикинусь, что вырубился, – обязаны будут взять. Никуда не денутся.

А ведь он прав, подумал Хант. Что делать, если и в этой больнице его не примут? В Тусоне вообще другие больницы есть?

Он обернулся к Бет – та ответила таким же растерянным взглядом.

Но они уже въезжали на больничную парковку, под яркую неоновую вывеску «Неотложная помощь».

– Помогите мне зайти. И уходите. Дальше я сам.

Обсуждать и препираться времени не было.

– Ладно.

– Хант… – начала Бет.

– Не выставят же они его на улицу, верно?

Поддерживая с двух сторон, раненого дотащили до приемного покоя. Шел он с трудом, тяжело дыша, а один раз громко вскрикнул.

– Как тебя зовут? – спросила Бет, когда они уже подходили к столу медсестры.

– Да какая разница?

Медсестра, едва взглянув на него, с озабоченным видом потянула из стола какие-то формы для заполнения.

– Что у вас случилось?

– Дальше я сам, – повторил раненый. – Все, идите. Спасибо вам.

Хант взял Бет за руку и повел прочь.

– Я подрался, – говорил раненый у них за спиной. – По-моему, сломаны ребра, из уха течет кровь, и…

Дальше они не слышали.

– Как-то это неправильно, – проговорила Бет уже за дверью.

– Мы сделали все, что могли. Больше, чем сделали бы многие другие. И какие есть варианты? – Он открыл дверцу и сел за руль. – Может, надо было не возиться с ним, а просто вызвать «Скорую»…

– Как думаешь, здесь его примут?

Этого Хант не знал.

Было уже за полночь, и поехали к нему – ближе, чем к Бет. Придурки-соседи устроили вечеринку: по всей улице стояли автомобили, из открытых окон страшным голосом орал какой-то рэпер. Вечеринка, похоже, была в самом разгаре. Какой-то осёл поставил машину на его территорию. Но Хант вымотался, очень хотел спать и был не в силах скандалить с толпой пьяной гопоты.

Они с Бет вошли в дом, разделись и легли в кровать. Поцеловались – даже для секса слишком устали – и скоро уснули крепким сном.

В эту ночь Ханту приснилось, что парень в фиолетовой толстовке ударил Бет ножом. Она истекает кровью, а он, сходя с ума от страха, гонит машину из больницы в больницу – из Тусона в Финикс, из Финикса в Лос-Анджелес.

И нигде ее не принимают.

### III

– С ума сойти можно! – сказал Джоэл, выслушав эту историю. – Просто с ума сойти!

Хант только кивнул.

– Что, черт возьми, творится у нас с медициной? Помнишь, в детстве, когда мы болели, никаких проблем с докторами не было! И когда я сломал руку, и когда тебе пришлось накладывать швы – просто ехали в неотложку. А ведь мы оба не из богатых семей… Не понимаю! У нас лучшие в мире врачи, лучшие в мире больницы, мы разрабатываем новые лекарства и всякое такое; но случись что, тебя побьют, или под машину попадешь, или просто вдруг станет плохо посреди улицы – и никто тебе не поможет! Не помню, кто сказал: о стране надо судить по тому, как относятся в ней к самым уязвимым гражданам. Чертовски верно сказано!

– Да, твоя правда, – рассеянно отвечал Хант.

Он думал о Бет. Что у нее с медицинской страховкой? Никогда этим не интересовался, но после сегодняшнего ночного кошмара понял, что надо бы спросить.

– Лечением больных теперь управляют не врачи, а бухгалтеры из страховых компаний! Во все суют свой нос! А медицина – не бизнес, и не должна быть бизнесом. Право на жизнь и здоровье должно быть доступно всем!

Они сидели у Джоэла в гостиной, слушали старый альбом «Мит паппетс»[9], раскопанный Хантом в стопке грампластинок на полу.

Мимо с визгом и хохотом промчались Лилли и ее подружка Кейт, а секунду спустя раздался строгий голос Стейси: «Девочки, не бегайте в доме!»

– Может, пожаловаться в какое-нибудь общество потребителей? Черт, я готов даже нашему конгрессмену написать. Или сенаторам. Вдруг что-нибудь да выйдет?

Джоэл расхохотался.

– Что смешного?

– Ты смешной! Все тот же Хант… Помнишь, в третьем классе: ты пришел на урок в футболке с Оззи Осборном, миссис Галицки выставила тебя из класса и велела в таком виде не приходить – а ты начал в классе собирать подписи за ее увольнение?

– Как же, как же! – рассмеялся Хант. – Но она меня засекла и влепила отстранение от занятий.

– И тебе, и всем, кто подписал!

В дверь просунула голову Лилли.

– Папа, а вы с дядей Хантом поиграете с нами в баскетбол?

Джоэл взглянул на Ханта – тот улыбнулся в ответ.

– Конечно!

– Мы с дядей Хантом против Кейт и папы! – объявила Лилли и снова исчезла во дворе.

– Вот так так! Собралась, значит, своего старика обыграть?

– Извини, папочка, – с невинной улыбкой ответила Лилли.

– Ладно, ладно, сейчас идем!

* * *

«Новое – это хорошо забытое старое». Пятнадцать лет спустя они с Джоэлом снова стали лучшими друзьями.

Поразительно, как легко они сошлись. И Хант очень этому радовался – не будь Джоэла, ему было бы куда сложнее приживаться на новом (точнее, давно покинутом старом) месте. Теперь же он ни о чем не жалел и не скучал – даже по морю. Решение вернуться в Тусон себя оправдало: все шло так хорошо, что лучше и не пожелаешь.

Он по-прежнему удивлялся тому, как это Джоэл женился на Стейси. Переехав с Эйлин в Калифорнию, Хант утратил возможность следить за течением жизни своих школьных друзей. В памяти его все остались такими же, как пятнадцать лет назад, и перемены во многих старых знакомых казались ему почти чудом. Как будто все продолжали жить, а для него время остановилось. Но теперь он наверстывал упущенное – и два-три раза в неделю, разговаривая по телефону с родителями, вываливал на них новости: доктор Креншоу давно разорился, Хоуп Уильямс оказалась лесбиянкой, а мистер Ллевеллин уже два года как умер!

Родители, особенно мать, с интересом слушали; зато их совсем не радовало, что сын работает обрезчиком деревьев. Такой реакции Хант и опасался, и потому известие о своей новой работе откладывал, сколько мог. Думал даже сказать: это, мол, временно, просто чтобы подзаработать, пока что-нибудь получше не подвернется – в сущности, ведь так оно и есть… Но нет. На самом деле это ложь. Хант давно бросил рассылать резюме. Ему нравится его работа, он не хочет никуда уходить. Вот если в администрации округа откроется вакансия и ему предложат… ну, тогда надо думать…

В баскетбольном матче они с Лилли обыграли Джоэла и Кейт. Джоэл пригласил остаться на ужин, но Хант решил не злоупотреблять его гостеприимством – он и так на этой неделе уже дважды ужинал у Маккейнов. И все-таки слишком устал после вчерашнего. Сейчас ему хотелось пойти домой, позвонить Бет, немного посмотреть телевизор и завалиться спать.

В почтовом ящике у крыльца Хант обнаружил письмо от страховой компании «Безопасный автомобиль».

Нахмурившись, разорвал конверт. Что им понадобилось? Взносы он оплатил за два месяца вперед, ни штрафов, ни дорожных происшествий в последнее время не было… Может, это связано с тем разбитым ветровым стеклом? Тогда Хант так и не воспользовался страховкой. Нестрахуемый минимум у него составлял двести долларов, а заменить стекло стоило всего сто двадцать пять, так что он заплатил из своего кармана.

Хант прочитал письмо. Компания извещала, что хотя он и не воспользовался их услугами для замены ветрового стекла, однако о происшествии уведомил, и потому они должны действовать согласно установленным правилам, то есть с сожалением вынуждены соответствующим образом изменить условия сотрудничества…

Дочитав до этого места, Хант потряс головой и в недоумении уставился на последнюю строчку.

Его лишили «скидки для хорошего водителя».

### IV

Бет и Стейси прогуливались по торговому центру «Футхиллс», болтали и разглядывали витрины. Впереди бежала вприпрыжку Лилли. Перед витриной «Виктория Сикрет» девочка остановилась, но, бросив взгляд назад и заметив, что мать с улыбкой на нее смотрит, густо покраснела и чинным шагом пошла дальше, к вывеске «Все для ванной».

– Не хочешь порадовать Ханта? – поинтересовалась Стейси, кивнув на витрину с соблазнительным кружевным бельем.

Бет рассмеялась в ответ.

Уже несколько недель, как она снова начала без стеснения смеяться и шутить о сексе – и Стейси, конечно, заметила в ней перемену. Бет не знала, гордиться или смущаться, но в любом случае была рада, что личная жизнь наладилась. Что она, так сказать, вернулась в мир живых.

И встретила Ханта.

Хант совсем не похож на тех, с кем она пыталась встречаться после Тада, – да и на самого Тада, коль уж на то пошло. Тад – красавчик, делает успешную карьеру, умеет быть милым и обаятельным… когда хочет. А когда не хочет – превращается в капризного эгоиста. Хант намного мягче, спокойнее, внимательнее… Добрее – да, самое точное слово. Никогда она не думала, что будет искать в мужчине доброту. Кроме того, хоть Хант и не стремится вверх по карьерной лестнице, он определенно умнее Тада – это ей тоже очень нравилось. А главное, что с Хантом она счастлива. Без него она с нетерпением ждет следующей встречи; и это легкое, почти неопределимое чувство дарит надежду, что у них с Хантом долгое и счастливое будущее.

Будь ее воля, они бы съехались уже сейчас; но она понимает и уважает нежелание Ханта торопиться. За плечами у него неудачный брак – ничего удивительного, что он осторожен и не хочет спешить. Сама Бет, несмотря на свой печальный опыт, таких сомнений не испытывала. Она вообще не склонна была к сомнениям и колебаниям, быстро принимала решения и быстро их выполняла. И в первый же вечер знакомства с Хантом решила: этот мужчина – тот, кто ей нужен!

Из «Виктория Сикрет» выскочила модно упакованная дамочка модельной внешности, едва не врезавшись в Бет. Все ее внимание поглощал разговор по мобильнику.

– Нет, Тристан, – говорила она в трубку. – После бассейна у тебя карате, а завтра художественная школа…

– Ты это видела? – спросила Бет.

– А ты это слышала? – скорчив гримасу, подхватила Стейси.

– Ага. Бедный Тристан! Сын, наверное. Жалко его.

– Дети сейчас вообще перегружены! У всех после школы непременно еще гимнастика, танцы, музыка, карате… Лил мы стараемся не перегружать, однако и ее пришлось записать в школьный клуб и в музыкальную группу. Никак не отвертишься! У нас в детстве такого не бывало, верно? Свободного времени было полно: мы гуляли по городу, бродили по торговым центрам, по вечерам пропадали друг у дружки в гостях, красили ногти в разные цвета, болтали обо всем на свете…

– Да, грустно. Как будто детей лишают детства.

Стейси кивнула.

– А ведь время летит! Кажется, еще вчера я меняла Лилли подгузники. А теперь – еще несколько лет, и она уже подросток.

– Ты прекрасная мать.

– Да? Гм, спасибо! – Стейси бросила на подругу лукавый взгляд. – А ты как, о детях пока не думала?

– Стейс!

– Нет-нет, – Стейси подняла руки, словно защищаясь, – я говорю вообще! В принципе. Не прямо сейчас, и совсем не обязательно с Хантом. А вообще, абстрактно – ты не думаешь о детях?

– Хочешь сказать, мои часики тикают?

– Я этого не говорила.

– Верно, я сказала сама. Разумеется, я об этом думаю. Вообще. Абстрактно. – Бет сделала паузу, затем с улыбкой взглянула на подругу. – А в последнее время уже и… более конкретно.

– Ага! – воскликнула Стейси.

– Да, с Хантом. Может быть, он – тот самый…

– Как в «Девушке из долины»?

– Ты о чем?

– Ну, помнишь, в конце «Девушки из долины» Николас Кейдж с девушкой уходят с концерта, и тут певица на сцене – Джози Коттон, кажется – начинает петь: «Быть может, это он, быть может, это он…» – Заметив непонимающий взгляд Бет, она смутилась. – Ох, извини. Наверное, ты этого фильма не застала.

– Брось, не настолько я моложе тебя!

– Считай, что это комплимент!

– Мама! – послышался голос Лилли.

Девочка замерла перед витриной зоомагазина, восторженно созерцая троицу игривых рыжих котят.

– Мама, мама, давай купим котеночка!

– Ты же знаешь, сначала надо спросить папу, – ответила Стейси.

– Ну вот! Это значит «нет»!

– Я тебе много раз говорила: докажешь, что ты ответственный человек, что сможешь сама кормить зверюшку и за ней убирать, – заведем кого-нибудь.

– Но, мам!.. Как я докажу, что могу заботиться о котеночке, если никакого котеночка у меня нет? Это какая-то уловка двадцать два![10]

– Уловка двадцать два? – удивилась Стейси. – Откуда ты знаешь, что это такое?

– Слышала, как вы с папой так говорили, – надувшись, ответила Лилли. – Думаете, я маленькая и глупая, ничего не слышу и не понимаю?

– От детей ничего не скроешь, – улыбнулась Бет.

Стейси повернулась к ней.

– А как насчет Ханта? Он любит кошек?

– Полюбит! – без тени сомнения ответила Бет.

* * *

– Кортни!

Бет поставила пакеты на кухонный стол и оглянулась в поисках кота. Обычно, стоило ей войти в дом – он выскакивал навстречу. Но сегодня шорох ключа в замочной скважине и шаги не выманили его из укрытия, и она позвала еще раз:

– Кортни!

Из гостиной донеслось мяуканье, и Бет пошла на звук.

– Кортни! – снова окликнула она.

Кот сидел перед входной дверью. Замер, как ледяная статуя, неотрывно уставившись на дверь ее спальни в дальнем конце коридора.

– Что это ты здесь делаешь? – ласково спросила Бет, взяв кота на руки.

Кортни был напряжен, как струна: только когда она поднесла его к лицу и взглянула прямо в зеленые глаза, он расслабился и приветственно мяукнул.

– Пойдем-ка перекусим! – С этими словами Бет отнесла его на кухню.

Она не знала, что Кортни увидел в коридоре – и, честно говоря, не хотела знать. Ничего особенного не произошло, и все же… и все же ей было не по себе.

И очень хотелось, чтобы рядом оказался Хант.

Бет мечтала съехаться с Хантом и еще по одной – довольно странной – причине. В последнее время в доме стало как-то… неуютно. Порой даже страшновато. С Хантом она чувствовала себя гораздо уверенней.

Достав из шкафа коробку «Фрискис», Бет насыпала корма в миску, и Кортни тут же принялся за еду.

– Давай-ка разберем покупки. – Звуки голоса в пустом доме – хотя бы и собственного голоса – немного ее приободрили. Бет открыла первый пакет. – Тенниска. Носки. И наконец… – Она торжественно открыла второй пакет. – Джинсы! Новые джинсы, которые на мне застегиваются! Полный набор для выходных!..

Где-то в задней части дома – кажется, в спальне – раздался стук. Низкий, настойчивый стук, словно деревом о дерево. В тишине дома он прозвучал особенно громко.

Кортни отпрянул от миски и зашипел, выгнув спину. Шерсть его встала дыбом.

«Подумаешь! – быстро сказала себе Бет. – Ничего особенного!»

Однако, перебрав в уме возможные варианты (ветка стучит по стене дома? дети на улице? водопроводные трубы? ветер? крысы?), она поняла, что версии чертовски неубедительны.

Ладно. Тогда кто же стучит?

Привидение.

Что за чушь! Не сумасшедшая же она, чтобы даже на миг задумываться о такой ерунде! Вот только… уже задумалась. На улице солнечный полдень, занавески отдернуты. За окном расстилается привычный мир – машина, соседский двор, самолет в небесах. Мирная повседневная жизнь… вдруг оказавшаяся словно за тысячу миль.

Бет открыла кухонный шкаф, достала оттуда нож для резки мяса. Крепко сжав его в руке, прошла через гостиную, на миг замешкалась перед дверью, решительно ее распахнула и вышла в прихожую. Стук на секунду прекратился, словно неведомый пришелец ее заметил – но тут же возобновился, и теперь Бет поняла, откуда он исходит. Из комнаты для гостей.

Бесшумно, ступая на цыпочках, она двинулась вперед.

Дверь гостевой комнаты закрыта – хотя Бет всегда оставляла ее открытой. Из-за двери доносится размеренное постукиванье. Бет замерла перед дверью. Она не знала, чего ждать: в голове всплыла сценка из полузабытой детской книжки. Какая-то страшилка про призрак сапожника. Сейчас она войдет – и увидит в дальнем углу сгорбленного старика с неопрятными седыми лохмами; скорчившись за столом в старинном кресле, он стучит молоточком по подошве призрачного сапога. Старик поднимет голову, ухмыльнется ей безгубым оскалом черепа…

Словно слыша ее мысли, стук становился все мягче, все тише, наконец затих совсем… а в следующий миг вернулся в полную силу – громко, настойчиво. Словно кто-то колотил в дверь и требовал его впустить.

«Беги! – подсказывал ей инстинкт. – Беги из дома! Позови на помощь!» Вместо этого Бет выпрямилась, взялась за ручку двери, решительно распахнула…

Комната для гостей была пуста.

## Глава 4

### I

День не задался с самого утра.

Начать с того, что это был понедельник – воистину день тяжелый. Приехав с утра получить от Стива задание, Хант узнал, что на них поступила жалоба. Какая-то старушка уверяла, что щепки, отлетевшие от щеподробилки, поцарапали крышу ее припаркованного под деревом «Кадиллака». Новость не из приятных, особенно если учесть, что пара человек в Окружном совете давно уже предлагали расформировать отдел благоустройства к чертовой матери.

Стив, как обычно, кипел от ярости.

– Вы вообще понимаете, что это значит? Всякий раз, как вы напортачите, отдуваюсь я! Мне надоело получать взбучки из-за ваших косяков! Работайте нормально или ищите себе другую работу, черт бы вас побрал!

– А если старая кошелка наврала? – возразил Эдвард. – Решила покрасить себе крышу за счет округа?

Стив взглядом пригвоздил его к месту.

– Ага, как же! Выяснила, каким оборудованием мы пользуемся, подробно описала нашу щеподробилку – и все ради пары сотен баксов? Так, по-твоему, было дело?

– Вряд ли, – признал Эдвард.

– Вот и я думаю, что вряд ли!

– Послушай, Стив, – примирительно заметил Хорхе, – от этого никто не застрахован. Иногда такое случается.

– Да? Ну так вот: в вашей команде и под моим началом пусть такого больше не случается! Поняли меня?

Они заверили, что поняли.

Мало того, добравшись до рощицы сикомор, где им предстояло работать ближайшие три дня, Хант, Эдвард и Хорхе обнаружили, что какие-то идиоты – должно быть, пьяные студенты – перевернули биотуалет, протащили его пару десятков метров по служебной дороге и опростали под дерево.

Но и это было не самое страшное.

С самым страшным Хант встретился вечером – когда, вернувшись с работы, обнаружил, что входная дверь распахнута и дом его перевернут вверх дном.

Он осторожно вошел. Сразу заметил, что не хватает проигрывателя, а вот колонки воры почему-то не тронули. Телевизор, видеомагнитофон, ДВД-плеер тоже исчезли. Пропало ли что-то из книг, дисков или видеофильмов, сказать было мудрено – все они, вытащенные из шкафов и сброшенные с полок, грудой валялись на полу. Такой же разгром царил на кухне: обеденный стол разбит вдребезги, содержимое холодильника и шкафов разбросано по полу. Набрав по мобильнику девять-один-один, Хант пробрался через эти груды мусора и вышел в прихожую. Во второй спальне он хранил вещи – не так уж много: несколько коробок, чемоданы, разобранный книжный шкаф. Здесь, похоже, ничего не тронули. Зато в хозяйской спальне творилось черт знает что. Все ящики гардероба распахнуты, содержимое вывернуто на пол, зеркало в дверце гардероба разбито, матрас на кровати изрезан ножом, и поролон лезет из прорех, словно кровь из открытых ран.

– Ко мне вломились, – сказал Хант, когда полицейский диспетчер снял трубку. Описал весь бардак вокруг себя, добавил, что, по всей видимости, грабители уже покинули дом, назвал свое имя и адрес.

– Выезжаем к вам, – ответил диспетчер. – Пожалуйста, ничего не трогайте, на вещах могут остаться отпечатки пальцев или другие улики.

Еще не успев положить трубку, Хант услышал вой сирены, а пару минут спустя во двор въехали два полицейских автомобиля. Он выбежал им навстречу, поймав себя на том, что подозрительно косится на дверь соседской лачуги. Может, сказать, что он подозревает эту гопоту по соседству? Но Хант понимал, что у него нет никаких доказательств, поэтому впустил полицейских в дом и предоставил им свободу действий.

Со двора по мобильнику он позвонил Джоэлу и Бет. У Джоэла ответил автоответчик; но Бет уже вернулась с работы – и, узнав, что произошло, сразу поехала к нему.

– О господи! – воскликнула она, войдя в дом и увидев масштабы бедствия. Следственная группа еще ползала по полу, разыскивала в груде мусора отпечатки. – Как ты думаешь, кто мог такое сотворить?

– Понятия не имею, – пожал плечами Хант.

Полицейские машины возле дома возбудили интерес соседей. Подойти и спросить, что случилось, никто не решался, однако небольшая толпа собралась у границы его владений, разглядывая место происшествия. Вид у соседей был такой же недоумевающий, как и у него самого, и Ханту пришлось признать: пожалуй, подозревал он их зря.

Но если не они – кто к нему вломился? И зачем?

Хант позвонил и Сиду Сейерсу, хозяину дома. Тот затормозил у крыльца, подняв облако пыли и гравия, выскочил из своего пикапа так, словно сиденье жгло ему задницу, и, не обратив внимания ни на Ханта с Бет, ни на толпу соседей, направился прямиком в дом.

– Кто у вас тут главный? – поинтересовался он громовым голосом. – Кто расследует дело?

Лейтенант Бэдхем вежливо, но твердо вывел его за порог, чтобы не мешать работе криминалистов, затем терпеливо ответил на все его вопросы. После этого Сейерс наконец подошел к Ханту и Бет. Пару секунд все трое молча смотрели на распахнутую дверь.

– Может, у вас враги есть? – подозрительно поинтересовался домовладелец.

– Насколько мне известно, нет, – покачал головой Хант.

– А как насчет соседей? Ну, голытьба эта… Может, им как-то дорогу перешли?

– Вроде ничего такого не было.

– Ну, тогда не знаю…

Вскоре полицейские закончили работу и разрешили всем войти. Сейерс достал из пикапа фотоаппарат и принялся снимать внутренности дома. Страховка у него была, но сам дом, по-видимому, не пострадал, если не считать разбитых окон. Пострадало имущество Ханта. Сейерс посоветовал ему позвонить в страховую компанию, чтобы прислали оценщика, и чем скорее, тем лучше. Надо надеяться, его страховки хватит, чтобы возместить ущерб. Черт, вспомнил Хант, два дня назад ему звонили из «Безопасного дома», предлагали купить полис на большую сумму – а он ответил: «Спасибо, не нужно», – и повесил трубку!

Условий своей страховки Хант, разумеется, не помнил и понятия не имел, где в этом бардаке искать свой страховой полис; но он позвонил в справочную и получил там телефон «Безопасного дома».

Дозвонившись до компании, Хант объяснил, что произошло, назвал свое имя и номер социального страхования. Потом назвал дату рождения и девичью фамилию матери, чтобы подтвердить, что он действительно Хант Джексон, и услышал в ответ, что его съемное жилье застраховано на десять тысяч долларов.

Десять тысяч. Сумма приличная; возможно, даже дополнительная страховка не потребуется.

Тем временем представитель фирмы объяснил ему условия возмещения, дал кое-какую дополнительную информацию и добавил, что фирма готова выплачивать ему шестьдесят долларов в день (однако не более тысячи долларов общей суммой) на проживание в мотеле, пока в доме не будут завершены восстановительные работы.

– Оценщик будет у вас завтра с утра, он оценит размер ущерба и составит рапорт. После этого мы все приведем в порядок, и уже к концу недели ваш дом будет как новенький!

– Подождите, вы сказали, оценщик приедет утром?

– Да, сэр.

– Не уверен, что завтра утром я смогу отпроситься с работы. Лучше бы в среду.

– Вам не нужно отпрашиваться с работы.

– Я ведь должен его встретить!

– Необязательно. Оставьте ключ под ковриком, и оценщик сам зайдет в дом. Мы всегда так делаем. Потом позвоним вам или, если хотите, вышлем отчет по факсу. Просто сообщите номер, по которому с вами можно связаться. Номер сотового телефона или рабочий.

– Как же вы будете там наводить порядок, если…

– О, не беспокойтесь! Мы сотрудничаем с очень хорошей компанией. Они спасут все, что можно спасти. Все ваши личные вещи оставят в неприкосновенности, а остальное заменят. По любым вопросам будут вам звонить. Если в доме хранятся важные бумаги, документы или предметы, представляющие для вас ценность, советую вам забрать их с собой. Или оставьте на двери с внутренней стороны список вещей, которые хотите сохранить, и их заменять не станут.

Попросив у Бет карандаш и листок из блокнота, Хант записал номер своей заявки и имя представителя фирмы, с которым разговаривал.

– Ну что? – спросила Бет, когда он повесил трубку.

Хант пересказал ей разговор.

– Приедут, когда ты будешь на работе? – нахмурилась Бет. – Но как же… Ты должен сам за всем проследить!

– Так я ему и сказал. Не хочется, чтобы посторонние копались в моих вещах. Но страховщики говорят: это обычное дело, они каждый день так делают, и я им вовсе не нужен.

– И все-таки…

– Послушай, я завтра постараюсь уйти с работы пораньше. Хотя, вообще-то, я еще на испытательном сроке…

– Хорхе и Эдвард тебя прикроют.

– Конечно. Но если Стив узнает, что я прогулял, всем нам покажет небо в алмазах. И потом, все ценное я сейчас заберу. А остальное… Это же просто мебель. Пусть поставят новую.

– А куда ты поедешь? Здесь ночевать нельзя.

– По условиям страховки, пока в доме идет работа, мне оплатят номер в мотеле.

– А не хочешь пожить у меня?

Предложение застало его врасплох.

– Послушай, тебе вовсе не обязательно…

– Необязательно. Но я тебя приглашаю.

Надо признать, соблазнительно. Ему вовсе не улыбалось переселяться в мотель – тем более сейчас, когда всю неделю они работают в Грин-Вэлли, а «Сатурн» Хорхе в починке, и Ханту с Эдвардом приходится по очереди за ним заезжать, делая огромные концы по городу. И потом, проводить вечера с Бет, вместе с ней ужинать, спать вдвоем на огромной мягкой кровати… В самом деле, отличная мысль! Особенно после тяжелого дня.

Солнце опускалось за горизонт, отбрасывая длинные резкие тени. На крыльце появился Сейерс с фотоаппаратом в руках.

– Эти ублюдки нагадили в уборной, – сообщил он, скорчив брезгливую гримасу. – Надеюсь, копы сумеют найти их по ДНК.

– Они, что, не спустили за собой? – сморщив нос, воскликнула Бет.

– Не-а. Ему подарочек оставили, – ответил он, кивнув на Ханта.

– О боже!

Домовладелец захлопнул за собой дверь.

– Ладно, держите меня в курсе. Не забывайте, дом все-таки мой.

– Какой милый парень, – сухо заметила Бет, когда его пикап скрылся из виду.

– Да уж!

– Ну ладно, что дальше? Просто запрем дверь и… и пойдем?

– Сначала найду кое-какие бумаги. Хочу убедиться, что их не украли и не уничтожили. Страховые полисы, гарантийные талоны, записные книжки, фотографии – все такое.

– А потом поедем ко мне?

Хант взглянул ей в глаза и улыбнулся.

– Да, – ответил он. – Потом поедем к тебе.

### II

– Там кто-то есть! – прошептала Нина.

Вот ублюдки!

Стив вскочил с кровати, схватил револьвер и бросился к входной двери прежде, чем жена успела его остановить.

Разумеется, те мексикашки! Кто же еще! Разозлились, что всю работу он сделал своими руками, не стал нанимать ни самих этих мокроспинников, ни их приятелей-нелегалов – и решили ему отплатить! В субботу утром, выйдя заканчивать дальнюю стену пристройки, он обнаружил на полу пустую бутылку из-под текилы, а в углу – недвусмысленного вида лужу. Чертовы латиносы залезли сюда и устроили пьянку!

Черт бы побрал этот дерьмовый район! Вот что значит жить по соседству с цветными…

В субботу Стив дал себе слово: больше такого не повторится. Пусть кто-нибудь только попробует снова забраться в его владения! Сначала он будет стрелять, а потом уже задавать вопросы! А дойдет до суда – скажет, что увидел у них оружие. Хотя вряд ли до этого дойдет. Чем хорош старый добрый Дикий Запад – здесь по-прежнему уважают право собственности. К тебе в дом залезли? Стреляй спокойно – никто и слова дурного не скажет!

Стив прошел через прихожую и остановился у двери, сраженный тревожной мыслью: вдруг там не латиносы-нелегалы, а какой-нибудь мужик с работы? Или того хуже – кто-то, кого Стив уволил? Или кто, поругавшись с ним, сам ушел? Таких немало. Кому, как не Стиву, знать – на неквалифицированную работу идут самые отбросы. Если этих дерьмовых людишек не держать в кулаке, толку от них не будет. Вдруг кто-то затаил на него злобу и решил отомстить? Не так-то легко будет доказать в суде самозащиту, если Стив застрелит знакомого…

Он прислушался. Нина не ошиблась: в пристройке по ту сторону двери определенно кто-то есть. Ходит взад-вперед и сопит – даже отсюда слышно.

Стив снова взглянул на дверь. Выходила она прямо в пристройку, а пристройка пока что была открыта всем ветрам – в сущности, просто деревянный каркас, наполовину покрытый крышей, – так что на двери стояло целых три замка: обычный, задвижка и цепочка. Пока Стив со звоном и звяканьем откроет все три, незваный гость сбежит… Нет, лучше выйти через заднюю дверь, обойти дом и застать мерзавца врасплох.

Он прокрался через прихожую назад. Нина высунулась было из спальни, но Стив сердито замахал на нее.

– Сиди здесь! – прошипел он, торопливо проходя мимо.

Бесшумно отодвинув засов на задней двери, Стив выскользнул в ночную тьму и с револьвером в руке побежал вдоль стены дома. Он уже немного успокоился и решил, что стрелять на поражение не станет – ну его на хрен, проблем не оберешься. Просто возьмет сукина сына на мушку, напугает до усрачки, а потом позвонит копам – пусть дальше они разбираются.

Однако в суде он ему спуску не даст, это уж точно! Хоть шутка, хоть случайность – ему плевать! Нечего шастать по его земле! Это преступление, ясно? И Стив позаботится, чтобы преступник получил по заслугам!

Пробежав вдоль дома, он осторожно выглянул из-за угла.

Мутный свет ущербной луны освещал деревянный каркас пристройки, и внутри его – человеческую фигуру. Крупный коренастый мужчина в старомодной шляпе, вроде тех, какие Хамфри Богарт носил в кино. Стоит у самой двери в дом и, похоже, пытается ее открыть.

Охваченный яростью, Стив бросился через двор к силовому щитку на стене. Сейчас он включит свет, заорет: «Ни с места! Стой, где стоишь!» – и незваный гость обделается, увидев направленный на него револьвер…

Стив повернул рычаг на щитке, и пристройку и двор залили лучи электрического света.

Пристройка была пуста.

### III

Жить с Бет оказалось таким наслаждением, какого Хант и вообразить себе не мог.

Откровенно говоря, он боялся с ней съезжаться. Вспоминал последние годы жизни с Эйлин – непрерывные ссоры из-за пустяков, нелепые обвинения, мрачное молчание по целым дням… Однако ничего подобного – как выяснилось, они прекрасно вместе уживаются. Положим, это еще не показатель – с Эйлин поначалу тоже все было хорошо. Но то, что они видятся каждый день и не надоедают друг другу – наоборот, с нетерпением ждут вечера, – обрадовало Ханта и придало ему уверенности. Он тянул с развитием отношений не потому, что не хотел близости – наоборот, хотел, просто боялся все испортить; и теперь, убедившись, что от совместной жизни их отношения только окрепли, с надеждой смотрел в будущее.

Больше всего ему понравилось, что Бет любит и умеет готовить. Конечно, она и раньше угощала его ужинами – но в порядке «приема гостей», с явным желанием произвести впечатление. Теперь же Хант узнал, что Бет готовит каждый день, причем готовит отлично, и подписана на какие-то кулинарные рассылки.

Ханту это пришлось по душе. Эйлин не особенно-то любила возиться на кухне – предпочитала рестораны, полуфабрикаты, в лучшем случае, заказывала тако.

Ханту претила роль этакого традиционного мужа, который вваливается в дом со словами: «Эй, крошка, что у нас на ужин?» – и поначалу было неловко, даже совестно, что Бет каждый вечер для него готовит. Вскоре он понял: готовит она не для него, а для себя. Бет не покорная домохозяйка – она просто делает то, что ей нравится. Что нравится им обоим.

В пятницу утром, в перерыв, ему позвонили из страховой компании и сказали, что дом готов. Хант сообщил об этом Эдварду и Хорхе, а Бет позвонил только после обеда. По совести говоря, съезжать ему не хотелось. Они прожили вместе только четыре дня, но за это время сблизились больше, чем за предыдущие месяцы, и дома у Бет Хант не чувствовал себя в гостях. Хоть он и заплатил аренду до конца месяца, он не чувствовал никакого желания возвращаться; и, когда Бет предложила ему жить у нее, торжественно согласился.

Эдвард и Хорхе у него за спиной навострили уши, а когда Хант сказал: «Конечно», – разразились громкими приветственными криками. Хант и Бет рассмеялись.

Однако вещи его остались на старой квартире, и после работы Хант и Бет отправились взглянуть, что сделала страховая компания. Разумеется, в доме поменяли замки – однако, как и обещал Ханту страховщик по телефону, ключи лежали под камнем справа от крыльца. Хант отпер дверь, вошел…

И замер посреди прихожей, выдохнув:

– Господи Иисусе!

Стены были выкрашены в черный цвет. Классические постеры из фильмов, которыми Хант украсил гостиную, сменились жуткими изображениями расчлененных женских тел в тяжелых рамах. По полкам и шкафам аккуратно расставлены книги… одна беда – книги совершенно не те. Собрание сочинений маркиза де Сада. История медицинских экспериментов в нацистских концлагерях. Иллюстрированный справочник патологоанатома. Какие-то безумные порно-комиксы с названиями типа «Я вылижу твою кровь». То же с фильмами и дисками – какая-то садистская порнуха. Вместо грампластинок – коллекции рока, джаза, блюза, фолка и кантри, которую Хант собирал много лет – ящики с сотнями, а может, и тысячами экземпляров одной и той же песни: «Ты освещаешь мою жизнь» Дебби Бун.

– Что за… – пробормотала Бет.

– Не знаю.

– Они там, что, совсем долбанулись?!

– Похоже, да.

Нетвердыми шагами Хант прошел на кухню. Здесь перемены были еще разительнее. Место обеденного стола заняла мясницкая колода, залитая алой краской, с воткнутым в нее топором. На полу – черный линолеум, посреди него – шкура гориллы с вытаращенными стеклянными глазами и оскаленными клыками.

– Как же так?! Я думала, они просто должны заменить поврежденную мебель. А не выкидывать всю обстановку и ставить… вот это!

– Я тоже так думал.

– И заменять должны чем-то аналогичным. Или звонить тебе и спрашивать твоего мнения, верно? Ты же не давал им разрешения менять обстановку по их вкусу?!

– Не давал, – подтвердил Хант; его изумление постепенно уступало место ярости.

Он заглянул в спальню. Грабители, вломившиеся в дом, изрезали матрас и подушки, но саму кровать не тронули. Однако страховщики заменили и кровать: теперь на ее месте красовался водяной матрас в форме пениса. А на месте тумбочки – ярко-алое бюро, увенчанное пластмассовой моделью женских гениталий, словно украденной из кабинета гинеколога.

– Это незаконно! – послышался за спиной возмущенный голос Бет. – Ты же не давал им разрешения менять обстановку в доме, правильно? Ты ничего такого не подписывал?

– Конечно, нет! Я и заходил-то только раз, во вторник, и тогда все было нормально. Разумеется, ни на что такое я разрешения не давал – а они меня ни о чем таком не спрашивали!

Бет распахнула гардероб – там обнаружилось два десятка черных «готических» костюмов с латексом и шнуровкой.

– Вот что, – скрипнув зубами, сказал Хант. – Поедем сейчас к тебе и…

– К нам!

– К нам – и я очень внимательно прочту свой страховой полис. Ты совершенно права, это незаконно. Они не просто заменили поврежденное имущество: они полностью изменили обстановку в доме, вывезли мои вещи и вместо них заставляют меня пользоваться этим… этим хламом для извращенцев!

– Давай-ка вернемся сюда с камерой, – предложила Бет. – Надо все это заснять. Если будем подавать на них в суд, понадобятся доказательства.

– Сейчас я хочу просто свалить отсюда, – ответил он. – Чем быстрее, тем лучше!

– А заглянуть в гараж? А на задний двор? Вдруг они и там… поменяли?

– Что-то не хочется оставаться здесь после заката, – криво улыбнувшись, ответил Хант.

Когда они вернулись к Бет, было уже почти шесть. Страховая компания, даже если не расположена на Восточном побережье (а очень может быть, что она там), наверняка закрывается в пять. Значит, звонить придется утром.

Ах, черт! Нет, сегодня же пятница. Значит, не раньше понедельника.

– Да чтоб их! – пробормотал в сердцах Хант.

В коробке с бумагами, спасенными из разоренного дома, он отыскал свой полис и следующие минут сорок продирался сквозь мелкий шрифт. Опасался обнаружить там примечание типа «Любые жалобы принимаются только в течение двадцати четырех часов» – но, слава богу, ничего такого не нашел. Все же на всякий случай позвонил в головной офис компании в Делавере и, продравшись через лабиринт автоответчиков, нашел-таки, где можно оставить сообщение. Стараясь говорить медленно и четко, назвал свое имя, номер полиса, номер заявки, а затем описал, что произошло.

Повесив трубку, он повернулся к Бет.

– Скажи-ка, а у тебя дом застрахован?

– Не беспокойся, у меня страховка отличная. Я звонила им два года назад, когда крыша протекла, и еще год назад, когда во время грозы ветка дерева сломалась и разбила окно в спальне. Оба раза все починили быстро и без проблем. Не на что жаловаться.

– Повезло тебе.

– Я им и плачу прилично. – Помолчав, она добавила: – Поэтому я ничего им не сообщила в прошлом году, когда установила ванну. Любая перепланировка в доме – и страховые взносы взлетают до небес. Я уже один раз так лопухнулась – проинформировала их, что расширила стенной шкаф, а в следующем месяце получила такой счет, словно новое крыло к дому пристроила. Так что больше ни в чем не признаюсь.

– А если они узнают? Тебя не обвинят в мошенничестве?

– Никакое это не мошенничество.

– А вдруг? И тебе аннулируют страховку. Случится что-нибудь – ничего не получишь.

– Да нет… – протянула Бет, уже не так уверенно.

– И все же проверь. Спроси у них.

– Ладно, подумаю.

* * *

Сразу после завтрака – в шесть утра по аризонскому времени, в девять по восточному – Хант позвонил в страховую компанию «Безопасный дом».

– Можно узнать номер вашей заявки, сэр? – сухо поинтересовался представитель компании на том конце провода.

– Пять-два-один пять-шесть-четыре Б.

– Б?

– Да, как в слове «беда».

– Мистер Джексон?

– Совершенно верно.

– И в чем проблема, мистер Джексон?

– В чем проблема? Вы хотите знать, в чем проблема?!.

Эту гневную речь Хант репетировал два дня – и теперь вывалил ее на страховщика, с каким-то извращенным наслаждением описав и черные стены, и безумную меблировку, и порнографию в книжных шкафах.

– Не знаю, кто и зачем все это сотворил, – закончил он, – не знаю, с какими извращенцами вы работаете, но они превратили мой дом черт знает во что, а ваша компания за ними не проследила! Совершенно очевидно, что вы ко мне домой и носа не показывали! Так вот: я хочу, чтобы мой дом вернулся в прежний вид, чтобы мне вернули все мои вещи или заменили их точными копиями! Вам все понятно?

– Могу я спросить, когда была закончена работа в вашем доме? – бесстрастно поинтересовался страховщик, на которого вся эта инвектива, похоже, не произвела ни малейшего впечатления.

– В пятницу утром, полагаю. Мне позвонили и сказали, что все готово, в половине одиннадцатого.

– Вы полагаете?

– Ну… гм… подождите минуту… – Хант задумался, вспоминая, в какое время ему звонили.

– Мне нужно точное время, – продолжал человек на том конце провода. – А если вы его не знаете… – Тут в трубке послышалось щелканье клавиш, и голос с певучим южным выговором протянул: – Без четверти хре-е-ена-а-адцать!

– С кем я говорю? – вскричал Хант. – Вы…

В ответ раздался оглушительный хохот – и на том конце бросили трубку.

Хант ошарашенно уставился на телефонный аппарат. Как и в прошлый раз, он был вне себя от ярости – но теперь вместе с гневом пришел страх. Что произошло? Как такое возможно? «Безопасный дом» и «Безопасный автомобиль» – вроде бы дочерние компании одной корпорации. Наверное, у них единый колл-центр. Допустим, этот парень вспомнил Ханта и решил снова над ним подшутить… Нет, ерунда какая-то.

Как убедительно объяснить происшедшее, Хант не понимал, и от этого становилось очень не по себе.

Глубоко вздохнув, он снова набрал тот же номер – и теперь, как и в тот раз, ответила ему женщина, представившаяся «Элис». Хант представился, назвал номер страховки, а затем по второму кругу описал ущерб, нанесенный его жилью, и, мягко сказать, странные действия страховой компании. Во второй раз он уже так не злился – львиную долю своего праведного гнева выплеснул в первый, – однако, несомненно, сумел донести до женщины на том конце провода свое негодование. Увы, она не возмутилась вместе с ним, не сказала, что это никуда не годится и компания немедленно проведет расследование. Она лишь сверилась с компьютером и профессионально-любезным тоном сообщила: страховая компания, мол, выполнила все, что от нее требовалось.

– Так об этом и речь! – воскликнул Хант. – Вы сделали совсем не то, что нужно!

– Мистер Джексон, я вас услышала, однако хочу заверить, что компания «Безопасный дом» выполнила все свои обязательства, предписанные страховым договором. Наши обязанности прописаны в договоре весьма точно и подробно, так что ошибки здесь быть не может.

– Да?! А как насчет водяной кровати в форме члена? И сотен пластинок с одной песней Дебби Бун? И фильмов про пытки и самоубийства, неизвестно с какой радости оказавшихся в моей видеотеке?

– Если вы внимательно прочтете свой страховой полис, – безмятежно отозвалась Элис, – то увидите, что все условия нами выполнены. «Безопасный дом» гарантирует замену поврежденных или утраченных предметов обстановки предметами той же стоимости, а не точно такими же предметами.

– Полис лежит сейчас передо мной, я читал его все выходные – и там, черт возьми, ничего подобного не сказано!

– А условие об освобождении от ответственности вы прочли?

– Условие осво… Какое еще условие?

– Мелким шрифтом на обратной стороне. Приложение Д, подраздел 1-А. Там ясно сказано: если общая сумма, на которую застраховано съемное жилье, составляет не более десяти тысяч долларов, компания прикладывает все усилия для замены поврежденных или утраченных предметов обстановки аналогичными, однако, если не может найти или приобрести аналогичные, заменяет их предметами равной стоимости, причем стоимость определяет компания. Если б вы повысили страховую сумму, как предлагал вам недавно один из наших представителей, в наши обязанности входило бы заменить утраченные предметы точно такими же…

– Погодите-ка! – прервал ее Хант. – Так что же, это все для того, чтобы я повысил страховую сумму?

Элис на том конце провода устало вздохнула.

– Мистер Джексон, все, что я могу для вас сделать – прислать вам бланк претензии. Вы изложите, в чем проблема, опишете ситуацию со своей стороны, наш отдел работы с клиентами еще раз рассмотрит ваш случай и примет решение. У нас высокие показатели удовлетворенности клиентов, мистер Джексон, и мы вовсе не хотим, чтобы один из наших лояльных клиентов…

– Высылайте бланк, – сказал Хант.

Она проверила его почтовый адрес, затем начала любезно прощаться, но Хант бросил трубку.

– Вот ублюдки!

– Ты им про стены не сказал, – заметила Бет; она сидела рядом и слушала разговор. – Они не только обстановку поменяли, они еще и стены перекрасили. И вообще многое изменили.

– Об этом пусть беспокоится хозяин дома, – отрезал Хант. – Я там больше не живу. Я живу с тобой.

– Это точно! – ответила Бет и поцеловала его.

## Глава 5

Все произошло очень быстро. Страшно быстро.

У Брайана Катца не было времени подумать, разобраться, понять, что важно, а что нет, что нужно делать немедленно, а что может подождать. Он действовал инстинктивно, не раздумывая.

Почему молчит сигнализация?

Единственная разумная мысль крутилась у него в голове, словно заевшая пластинка.

Брайан вскочил голышом с постели и бросился сквозь клубы дыма туда, где должна быть дверь. Но двери не было – он с размаху врезался в стену. И куда быстрее, чем следовало – словно кто-то передвинул кровать, пока он спал. Брайан отшатнулся; из рассеченной брови текла горячая кровь. В спальне было жарко, клубился дым, и…

И почему молчит сигнализация?

Он не остановился, не стал ощупывать бровь; вместо этого ощупью, упираясь ладонями в стену, побрел налево, пока не нащупал дверной косяк. Глаза слезились от крови, пота и дыма. Где-то вдалеке, в передней части дома, что-то с грохотом взорвалось. Телевизор? Компьютер? Микроволновка?

Да где же эта чертова сирена?!

Он вывалился в прихожую – и в тот же миг нестерпимый жар охватил левую сторону тела. Левая рука, та, что не цеплялась за косяк, мгновенно покрылась волдырями, кожа на ней почернела и полопалась, подставляя нежную новую кожицу испепеляющему огню. Боль была такая, словно всю руку, до самого плеча, полосовали острым скальпелем. Брайан пытался уловить крики двойняшек из детской – или шум, шаги, хоть какой-нибудь намек на то, что они живы, – однако слышал лишь треск пламени. Еще один громкий хлопок в гостиной, а вслед за тем сверху послышался грохот, словно вот-вот обрушится крыша. Забыв о боли, о страхе, обо всем, Брайан бросился в детскую. Им владела одна мысль: схватить девочек и вынести отсюда, пока на них не рухнул дом.

Дверь нашел ощупью, распахнул – и отшатнулся с криком: из детской вырвалась волна раскаленного воздуха, ударила по лицу. Казалось, глаза вот-вот расплавятся.

– Деб! – закричал Брайан изо всех сил. – Мишель!

– Папа! Мама!

– Мама! Папа!

Детские голоса едва пробивались сквозь рев пламени и треск гибнущего дома; однако доносились они не из детской, а со стороны входа. Спотыкаясь, смаргивая слезы, Брайан побрел на голоса в дымной мгле, благодаря Бога за то, что девочкам хватило присутствия духа спасаться бегством.

– Бегите! – крикнул он. Крик вышел слабым, едва слышным. Брайан попытался крикнуть еще раз – и зашелся в приступе кашля.

Так или иначе, они где-то в передней части дома – в общей комнате, в гостиной, быть может, на кухне. А пожар, судя по всему, начался сзади, у него за спиной.

Господи, хоть бы Нэнси бежала сейчас за ним! Или уже выскочила из дома, или выпрыгнула из окна спальни в сад… Теперь, когда Брайан стряхнул остатки сна и туман паники, к нему вернулась способность мыслить – он понимал, где находится, что происходит и что надо делать. Понимал даже, что он голый, и жалел, что не надел хотя бы трусы и шлепанцы. Впрочем, все это было неважно: он шел вперед, по-прежнему придерживаясь здоровой рукой за стену и стараясь не бежать, чтобы не влететь с размаху в какую-нибудь горящую мебель.

Он кашлял, с каждым вдохом после кашля вдыхая в себя новую порцию дыма и сажи – и, когда наконец, пробравшись через прихожую и гостиную, вывалился на крыльцо, его вырвало. Рвота забрызгала босые ноги, расплескалась по коврику у дверей. Брайан давился, кашлял, пытался вдохнуть, казалось, он сейчас задохнется… а в следующий миг уже бежал, шатаясь и спотыкаясь, прочь от дома, к толпе соседей, где старая миссис Чайлдисс обнимала отчаянно рыдающих близняшек, и с наслаждением вдыхал свежий прохладный воздух – воздух без дыма. Добравшись наконец до девочек, крепко обняв обеих, он зарыдал и сам.

– Папа! – плакала Мишель.

– Папочка! – а это Деб.

Но где же Нэнси? Брайан выпрямился, пораженный леденящим ужасом. Начал оглядываться, во весь голос звать жену; понимал, что нельзя так пугать детей, но не мог остановиться – был слишком напуган.

– Нэнси! Нэнси!! Нэнси!!!

Она не отзывалась.

– Присмотрите за ними, – бросил он миссис Чайлдисс и кинулся бежать вокруг дома, на задний двор, громко выкрикивая имя жены, отчаянно ища глазами хоть какие-нибудь ее следы. Проклиная себя за то, что ее не спас.

И увидел страхового агента.

Тот стоял возле разбитого кухонного окна, из которого рвались на волю языки пламени. В длинном плаще, вроде тренчкота, и в мягкой фетровой шляпе. Похож на детектива из старых фильмов, не в первый раз мелькнуло в сознании у Брайана. Тем не менее старомодный наряд смотрелся на нем вполне уместно – и Брайану впервые пришло в голову, что страховщик выглядит как… как пришелец из другого времени.

Или из другого мира.

– Ай-яй-яй! – сокрушенно протянул страховщик. И, помолчав, повторил: – Ай-яй-яй!

У Брайана мелькнула абсурдная мысль: в первый раз он слышит, как кто-то говорит: «Ай-яй-яй!» Такие междометия употребляются в книгах, но часто ли мы произносим их в реальности? И действительно, в устах страховщика «ай-яй-яй» отдавало кривлянием, злым издевательством.

У его ног лежало скорченное, обгорелое тело Нэнси.

Брайан пошатнулся, словно от удара под дых.

– Нет! – воскликнул он.

– Да.

– Не может быть!

– Боюсь, все именно так.

– Я же хотел завтра заплатить! – отчаянно завопил Брайан. – Уже и чек подписал! Чек у меня в бумажнике!

– Очень жаль, – ответил страховщик. – Очень, очень жаль, что вы не заплатили вовремя.

Брайан рухнул наземь рядом с женой. Она обгорела до неузнаваемости, однако была еще жива. Хотя ее обнаженные мышцы конвульсивно содрогались, с изуродованных губ не слетало ни звука. Она умирала в мучениях – и в полной немоте, не в силах даже крикнуть; это было всего страшнее. Брайан хотел обнять ее, прижать к себе, но понимал, что это принесет ей лишь новые муки.

– Не-е-е-ет! – вскричал он и захлебнулся рыданиями.

Страховщик вежливо приподнял шляпу и повернулся к улице, туда, где сквозь переплетение ветвей виднелись огни подъезжающей пожарной машины.

– Было очень приятно с вами работать.

## Глава 6

### I

Шло время.

В IT-отделе окружной администрации освободилось место, и Ханту предложили перевестись. К общему удивлению, он отказался. Странное дело – обнаружил, что любит свою работу. К тому же их с Бет зарплаты вполне хватало на двоих, даже с избытком, так что не было причин ничего менять.

«Такое впечатление, – думал порой Хант, – что до развода я прожил одну жизнь, а сейчас живу совсем другую. Тогда я обитал в большом собственном доме в Южной Калифорнии, занимал довольно высокооплачиваемую должность в многонациональной корпорации, а теперь живу у своей подружки и обрезаю деревья на муниципальной службе… И самое странное, – мысленно продолжал он, – что мне это нравится!»

Да, новая жизнь пришлась ему по душе. Хант никогда не был сторонником «возвращения к природе» в духе Торо, мечтателем о небывалом золотом веке в лесах и полях, однако работа на свежем воздухе, под бескрайним небом пустыни радовала его и придавала сил. Особенно после многих лет в Лос-Анджелесе, где «ясным днем» считается день, когда сквозь смог еле-еле проглядывают вершины ближайших гор.

А еще Ханту пришлась по душе его бригада.

Почти сразу после увольнения выяснилось, что бывшие сослуживцы для него чужие. Нет, неприятных людей на работе не было, он со всеми ладил, но ни с кем по-настоящему не сблизился и тем более не подружился. Раньше он этого как-то не осознавал. Приходишь на работу, обмениваешься приветствиями и новостями, с кем-то болтаешь в перерыве, с кем-то идешь на ленч – и, лишь вырванный из этой среды, замечаешь, что все эти люди тебе никто, как и ты им.

А вот с Эдвардом и Хорхе – совсем другая история. Они и вправду подружились. Ходили друг к другу в гости, задерживались после работы, чтобы пропустить по рюмочке, отдыхали вместе по выходным. Больше всего удивляло и Ханта, и Джоэла, насколько Эдвард и Хорхе не соответствуют привычным стереотипам о «рабочем классе». Эдвард обожал классическую музыку. Не просто знал десяток популярных мелодий, а был настоящим фанатом и знатоком. И слушал не только мейнстрим, но и каких-то новейших композиторов – Монк, Ленца, Райха, Андриссена, – о которых Хант прежде и не слыхивал. Хорхе читал больше, чем любой из знакомых Ханта, причем не стандартные бестселлеры, а каких-то загадочных южноамериканских авторов, еще даже не переведенных на английский. Удивительное дело: эти двое рабочих – больше интеллектуалы, чем сам Хант, или Джоэл, или кто-нибудь из «белых воротничков»! Хотя сами «белые воротнички», разумеется, ни за что бы в этом не признались.

Сын библиотекаря и учительницы, Хант вырос в замкнутом интеллигентном мирке; он честно старался усвоить демократическое мировоззрение, хотя в глубине души все-таки верил, что пропасть между классами почти непреодолима, что образованный человек отличается особыми свойствами и вкусами, каким просто неоткуда взяться у необразованных сограждан, занятых физическим трудом. Новая работа вычистила у него из головы этот мусор и заставила понять: предрассудки в самом деле именно так несправедливы и вредны, как о них рассказывают.

Да и сама работа оказалась по-настоящему увлекательной. Округ Пима велик и полон разной растительности, так что Хант со своей бригадой постоянно работал в новых местах. Конечно, у них было что-то вроде расписания – список мест в городе, требующих регулярного ухода и присмотра, – однако как минимум пару раз в месяц Хант с товарищами отправлялся по безлюдным дорогам в какие-то дальние закоулки, где никогда прежде не бывал.

Самым странным из этих новых мест стала «тюрьма».

По крайней мере, так называли ее Эдвард и Хорхе. Что это такое на самом деле – никто не знал. Располагалась она на юго-восток от Тусона, вблизи старого города, на краю давным-давно пересохшего пруда, заросшего травой и мескитовыми деревьями. Засуха прошлого года сделала район пожароопасным, и им поручили спилить сухостой, чтобы другая бригада на следующей неделе его вывезла.

Однако сперва Эдвард и Хорхе повели Ханта по крутой тропе вниз по склону. Спутанная колючая трава здесь вздымалась по пояс, и среди буйных зарослей возвышалось странное каменное строение, размером чуть больше деревенского сортира. Без окон – лишь ржавая решетчатая дверь навеки застыла полуоткрытой. Стены изнутри поросли мхом, каменный пол, влажный и скользкий, покрылся какими-то водорослями, словно в глубине под каменной будкой пробивалась из-под земли вода.

– Совершенно непонятно, что это такое и зачем оно здесь, – пояснил Хорхе. – Ясно, что «тюрьма» старая – должно быть, одних лет со старым городом; но в те времена она должна была быть под водой.

Эдвард приналег на дверь. Та не поддавалась.

– Я думаю, – сказал он, – запирали человека здесь, пока вода спадала, а потом уровень воды прибывал, и он тонул. Типа казни. Знаете, как с ведьмами – чтобы самим не проливать кровь.

– Может быть, – задумчиво кивнул Хорхе. – Очень может быть.

Даже ранним утром солнце пекло вовсю, и они не стали долго задерживаться – вернулись по своим следам к грузовику и принялись за работу. Однако весь тот день «тюрьма» не выходила у Ханта из головы, и, сам не зная почему, вечером он не стал рассказывать о ней Бет.

Не считая этого, они с Бет ничего друг от друга не скрывали. Отношения их шли вперед спокойно и плавно, словно у влюбленных в фильме-биографии. И в самом деле, они любили друг друга, хотя ни он, ни она не говорили об этом вслух; почему – Хант не совсем понимал, но собирался это исправить. После Эйлин он думал, что не скоро вновь завяжет серьезные отношения, но теперь понимал: с Бет он готов провести всю оставшуюся жизнь.

Однажды в пятницу вечером у дверей клуба, куда отправились послушать Джимми Дейла Гилмора, они встретили своего старого приятеля – костлявого парня в фиолетовой толстовке. Живой и здоровый, тот околачивался на автостоянке – видимо, занимался своим обычным ремеслом. Он заметил их, но не узнал – или сделал вид, что не узнал. И хорошо, сказал себе Хант. Этот парень определенно не из тех, кого стоит иметь в числе знакомых.

Интересно, в той-то, второй, больнице его приняли? Или выкинули на улицу, словно какого-нибудь нищего у Диккенса, отрезав: «Без страховки не принимаем»?

Впрочем, раз он жив-здоров, очевидно, кто-то где-то его все-таки вылечил, сказал себе Хант. Впрочем, если громко окликнуть сзади, парень, быть может, не обернется – вряд ли он теперь слышит тем ухом, которое в больнице отказались лечить.

Сам Хант все еще воевал со своей страховой компанией. Компания настаивала, что все свои обязательства выполнила: поврежденная мебель и предметы обстановки заменены предметами равной стоимости, дело закрыто. Хант отказывался смириться и подал жалобу в страховую комиссию штата. Однако жернова бюрократии вертятся медленно: неизвестно даже, когда будет вынесено решение – не говоря уж о том, в чью пользу. Он собирался написать своему сенатору и в законодательное собрание штата, придумал целый проект закона, который предотвратит такие безобразия в будущем. Предлагаемые им меры были просты, разумны, логичны – Хант считал, что их поддержат все… ну, разве что кроме самих страховых компаний.

Теоретически это значит, что к нему должны прислушаться.

Однако у страховых компаний глубокие карманы и профессиональные лоббисты. Так что в глубине души Хант понимал: ничего не изменится.

### II

– Хорхе!

Он не слышал криков жены, пока не выключил газонокосилку; отчаянные нотки в голосе подсказали, что кричит она уже не первый раз.

– Хорхе!

Что там стряслось? И почему она сама к нему не вый-дет?

Что, если… не может?

При этой мысли он бросился бежать. Влетел в дом, не вытерев ног, оставляя на ковре грязь и траву, громко зовя жену по имени:

– Инес! Инес!

В гостиной жены нет, в общей комнате тоже – это он понял сразу. Крики доносились с кухни – вместе со странными звуками, происхождение которых Хорхе определить не смог. Он поспешил туда.

Сцена, представшая перед ним, словно вышла из кинокомедии – хотя, строго говоря, ничего смешного в ней не было. Инес стояла перед посудомоечной машиной и отчаянно пыталась остановить струи воды, бьющие во всех направлениях из-за закрытой дверцы. Мокрыми были и пол, и стол, и дверца холодильника, и сама Инес.

– Помоги мне! – вскричала она, увидев мужа. – Выключи воду! Сделай что-нибудь!!

Хорхе подбежал и нажал на кнопку. В лицо ему тут же полетели капли воды, и тугая ледяная струя ударила в ширинку.

– Это я уже пробовала! – прокричала Инес. – Иди на улицу, выключи воду!

– Подожди, у меня идея!

Хорхе опустился на колени, распахнул дверцы шкафчика под раковиной и заглянул туда. Как он и надеялся, там обнаружились два набора вентилей: один для раковины, другой для посудомойки. Хорхе принялся отчаянно крутить и красный вентиль, и голубой; хлещущая струя замедлилась, стала слабее, а затем и вовсе прекратилась.

– Что случилось? – спросил он, поднимаясь на ноги.

Инес попыталась смахнуть воду с лица – не слишком успешно, руки у нее тоже были мокрые. Оторвала бумажное полотенце и принялась вытирать им лицо.

– Понятия не имею, – ответила она. – Я ее даже не включала. Доставала чистую посуду, потянулась за последней тарелкой, и вдруг эта штука словно взбесилась. Я захлопнула дверцу, стала давить на кнопки… Ничего не помогало. Тогда позвала тебя. Кстати, а что ты так долго не шел? – добавила она, вытирая шею.

– Стриг лужайку и тебя не слышал.

– Наверное, надо мастера вызвать, – заметила Инес, опасливо покосившись на бешеную посудомойку.

– Давай сначала я посмотрю. Может, пойму, в чем дело.

– Ну давай.

– А знаешь, – с улыбкой проговорил Хорхе, – ты вот так, когда вся мокрая, выглядишь оч-ч-чень сексуально!

– Ой, только не сейчас!

– Почему нет? Мы ведь уже занимались этим на кухне. На четвереньках, помнишь? Давай попробуем…

– Может, сначала выясним, что с посудомойкой?

В этот миг откуда-то из-под раковины донеслось громкое урчание, в трубах тошнотворно забулькало, а в следующий миг из посудомоечной машины снова хлынула вода. Только теперь она не била струей, а текла ручьем из-под нижнего края дверцы.

– Не может быть! – охнул Хорхе. – Я же завернул вентиль!

– Говорила я тебе, надо брать гарантию не на год, а на пять лет! – воскликнула Инес. – Я же тебе говорила!

Из смежной с кухней прачечной донесся громкий щелчок, затем журчание и бурление. Они бросились туда – и увидели, как стиральная машина, невероятно широко распахнув дверцу, изрыгает из себя потоки мыльной воды.

– Да уж! – протянул Хорхе. – Зря я тебя не послушал насчет гарантии!

### III

В октябре Хант и Бет позвали гостей на Хэллоуин. Вообще-то Хант не любил шумные вечеринки, но Бет вытащила его из «раковины» и уговорила повеселиться, даже нарядила ковбоем. К собственному удивлению, он отлично провел время.

Пришли в основном друзья и сослуживцы Бет, а еще Джоэл, Эдвард и Хорхе. Джоэл нарядился Майклом Майерсом[11], Эдвард – крестьянином, а Хорхе – каким-то размалеванным красавчиком, которого никто не мог узнать, пока сам он застенчиво не объяснил, что это певец из какой-то мальчиковой группы, страшно популярной у подростков.

– Племянница посоветовала…

Хант со всеми перезнакомился, с каждым перемолвился парой слов, а потом вышел к друзьям во внутренний дворик. Джоэл уже снял маску Майкла Майерса; вся компания, устроившись на крылечке с пивом, вспоминала, как справляли Хэллоуин в детстве – как пугали ребятишек помладше и доставали вредных соседей.

– Был у нас один сосед, – рассказывал Эдвард. – Ох и вредный же старикашка! Вечно кидал в нас камнями, когда мы ездили мимо на велосипедах. Боялся, видите ли, что мы проедем по его лужайке и помнем траву. Так вот, мы ему мстили так, что любо-дорого. И Хэллоуина не дожидались. Не реже раза в месяц подкладывали ему на крыльцо бумажный пакет с собачьим дерьмом, поджигали и пускались бежать. Он выскакивает, видит огонь и начинает топтать пакет. Представляете? Старый придурок каждый раз на это ловился!

– Кстати, о придурках, – ухмыльнувшись, проговорил Хорхе. – Слышали про Стива и его вандалов?

– А что на этот раз? – поинтересовался Хант.

Все в отделе благоустройства знали, что Стив перестраивает дом – пристраивает к нему спереди «шумную комнату» (этого названия Хант не слыхал с детства, и у всех его сослуживцев оно вызывало ухмылки и смешки). Работа длилась уже почти год, и ей не было видно конца.

– Туда кто-то залез, нагадил на пол и размазал дерьмо по стенам, да еще и стены продырявил. Ущерб вышел в несколько сот долларов, но страховая компания объявила, что это не страховой случай. Ему пришлось за все платить из своего кармана.

– Это карма! – патетически объявил Эдвард.

– Вот чертовы страховщики! – покачал головой Джоэл.

Эдвард расхохотался:

– Ты просто не знаешь Стива! Заслужил, сукин сын!

Засмеялись и Хорхе, и Хант.

– И все-таки… Знаете, дело в принципе. Всю жизнь платишь этим ублюдкам, а когда они тебе понадобятся – слышишь, что это, мол, не страховой случай. И долбись как хочешь. Хант, я прав?

Хант поднял руки, будто сдаваясь.

– Кто-кто, а я спорить не стану! До сих пор не знаю, что делать с пластинками Дебби Бун!

Теперь смеялись уже все.

Подошла Бет – в костюме индианки она смотрелась так аппетитно, что, не будь рядом людей, Хант набросился бы на нее немедленно. Должно быть, она прочла его мысли – и улыбнулась лукавой улыбкой, как бы говоря: чуть позже ты обязательно свое получишь!

– Ну что, ребята, как вам вечеринка?

Нестройный хор одобрительных возгласов был ей ответом.

Бет просияла.

– Ладно, всем спасибо, что пришли, – и от меня, и от Ханта! – Она сжала его руку. – Если хотите, я с вами посижу, но тогда развлекать гостей в доме придется кому-то другому! – И бросила на Ханта значительный взгляд.

Тот рассмеялся и поцеловал ее, готовясь идти.

– Подожди минутку! – попросила вдруг Инес.

– Конечно, – ответила Бет. – Извини, я не хотела показаться грубой, просто…

– Нет-нет, дело не в этом…

Позади них растворилась стеклянная дверь, и показалась Стейси. Друзья у нее с Бет были общие, до сих пор она болтала в доме с кем-то из «Томпсон индастриз», но теперь подошла к мужу и шутливым жестом надвинула маску ему на лицо.

– У нас Хэллоуин! Не выходи из роли!

Сама Стейси была одета королевой красоты.

– Изображает Ванессу Уильямс[12], – пояснил Джоэл, едва они вошли. – Но лесбийских фоток не ждите!

– Итак, – волнуясь, заговорила Инес. Все притихли, по ее тону догадавшись, что грядет какое-то серьезное известие. – Теперь, когда все в сборе, я хочу кое-что вам сообщить!

Она обернулась к мужу, положила руку ему на плечо. Хорхе улыбнулся и кивнул.

– У нас будет ребенок!

У Хорхе? Ребенок?! Бог знает, как восприняли эту новость остальные, но Ханта она поразила. Как-то не ожидал он, что Хорхе первый в их компании (не считая Джоэла и Стейси) обзаведется детьми. Своих племянников и племянниц он видел изредка и, сколько мог судить Хант, никаких отцовских чувств к ним не проявлял. Интересно, они с Инес планировали ребенка, или это вышло случайно?

Так или иначе, он был рад за друга.

Все столпились вокруг Хорхе и Инес, начали их поздравлять.

– Спасибо, ребята, спасибо! – отвечал сияющий Хорхе.

Эдвард хлопнул его медвежьей лапищей по плечу и пробасил:

– Главное, дружище, чтобы личиком сынок пошел в маму!

* * *

– Знаешь, с комнатой для гостей что-то не так, – сказала вдруг Бет.

Они ужинали на кухне. Хант удивленно поднял глаза от тарелки с тушеной индейкой.

– Что?

– И Кортни она не нравится.

Кот потерся о ее ногу и замурлыкал, словно понял, что говорят о нем.

– То есть? – не понял Хант.

– Ты веришь в дома с привидениями? Я вот никогда не верила, считала, это выдумка, такого просто не бывает. А у тех, кто рассказывает, что у них дома живут призраки, просто не все в порядке с головой. Проецируют свой невроз на неодушевленные предметы или еще что. Но… – Она замолчала.

– Но что?

– Из гостевой комнаты доносятся разные звуки. Не все время, даже не очень часто. Иногда.

Хант молчал.

– Скажешь, я сумасшедшая? Что ж, я и сама себе так говорю. Возможно, у меня невроз, и я что-то проецирую… но с этой комнатой что-то не так!

– И давно это началось?

– Не знаю. Не очень. – Бет опустила глаза. – С тех пор, как я познакомилась с тобой.

– Выходит, я виноват?

– Нет, что ты! Просто примерно в это время я начала слышать звуки. Или замечать.

– Я тоже кое-что слышу, – признался Хант.

– И ты?

Он кивнул.

– А почему раньше не говорил?

– Думал, мне просто кажется.

– Вот видишь, нет!

– Честно говоря, я и сейчас думаю, что это нам просто кажется.

– Обоим сразу? Независимо друг от друга? Ну нет, вряд ли! – Она решительно поднялась из-за стола. – Вот что: пойдем и проверим.

– Прямо сейчас? – Хант покосился на индейку.

– Почему бы и нет?

– Мы ведь едим!

– Всего пара минут.

– Может, подождем, пока оттуда не раздастся шум или что-нибудь такое? Ты же говоришь, это не все время происходит, только изредка.

– Вот и давай проверим.

Хант со вздохом вытер руки салфеткой и встал.

– Ладно, пошли.

Они прошли через гостиную в темную прихожую. Хант шел первым. Перед дверью гостевой комнаты на секунду остановился, затем распахнул дверь, заглянул внутрь…

Черт возьми! Быть может, он сам себя морочит… но нет, оглянувшись на Бет, Хант понял, что она чувствует то же самое. Мурашки на затылке, тонкий холодок по спине.

Что-то не так с этой комнатой. Определенно не так. Особенно с широченной двуспальной кроватью у стены.

Хант подавил в себе желание захлопнуть дверь. Он не отрывал взгляда от кровати; туда же смотрела и Бет. Что не так? Самая обычная комната, обставленная в калифорнийском стиле, и кровать обычная: рама, изголовье, матрас – ничего особенного. Однако, как ни странно, в самой ее простоте и обыкновенности было что-то пугающее, притягивающее взгляд. Выглядела она куда более… значительной, чем обычные кровати в обычных спальнях.

Несколько секунд они стояли на пороге, прислушиваясь, даже не пытаясь войти.

– Я ничего не слышу, – сказал наконец Хант.

– Я тоже.

И все же он угадывал ее страх – чувствовал, как хочется ей захлопнуть дверь и убежать на кухню, во двор, куда угодно, лишь бы подальше от этой комнаты…

И от кровати.

Угадывал, потому что то же ощущал и сам.

– Может, нам переехать? – спросил он.

Бет шумно вздохнула – и этот вздох словно развеял чары.

– Не стоит. Не сейчас. И потом, второй такой милый дом мы вряд ли найдем.

– Что же делать? Пригласить экзорциста?

– Наверное, ничего делать не будем. Пусть живет. Вреда от него нет, так что…

Взоры их обратились к открытой двери – и Хант снова обнаружил, что не может отвести взгляд от ничем не примечательной кровати.

Он быстро прикрыл дверь, и оба молча вернулись на кухню доедать ужин.

### IV

Стив мрачно взирал из окна своего кабинета на внутренний двор. Утро понедельника было ему особенно ненавистно.

Давно ли, кажется, он любил понедельники! Утро в начале недели – сладкое время раздачи заданий: рабочие собираются в кружок, а ты ими командуешь. Сразу понятно, кто здесь главный!.. Теперь он этих подонков и видеть не мог. Собрались отбросы со всего штата: белая шваль, черная шпана, алкаши-индейцы, тупые мокроспинники… Даже один дерьмовый китаеза затесался. А он – черт бы их всех побрал! – не вправе даже никого из них выгнать! Только попробуй уволить рабочего – жизни будешь не рад! Тот непременно пожалуется вышестоящему начальству, и округ, боясь суда, восстановит его на работе, да еще и выплатит компенсацию.

Эдвард Стэк за окном громко что-то рассказывал – слов было не разобрать. Послышались взрывы хохота; сам Эдвард смеялся громче всех. Вот чертов ублюдок!

В Совете давно поговаривали о том, чтобы распустить бригады кронирования и обрезки – и, видит бог, Стив был только «за». Нанимали бы обрезчиков в частных фирмах – и дело с концом. Если это не твои служащие, с ними куда легче иметь дело: сказал чужому боссу, что его человек паршиво работает, – и пусть дальше сам разбирается. А он, Стив, просто сидел бы в кабинете, шуршал бумажками да обедал в шикарных ресторанах с подрядчиками, жаждущими получить выгодный заказ.

Зазвонил телефон, и Стив, развернув кресло прочь от окна, схватил трубку.

– Отдел благоустройства, Стив Нэш слушает.

– Здравствуйте, мистер Нэш!

Голос Стив узнал сразу. Страховой агент, что звонил вчера вечером. Воскресным вечером. А чуть раньше, утром в субботу появился у его дверей – с портфелем, набитым рекламными брошюрками, и с профессиональной скороговоркой продавца. Вот уже неделю – целую чертову неделю! – этот парень не отстает, требует, чтобы Стив оформил дополнительную страховку на дом.

А теперь еще и его рабочий номер откуда-то узнал, здесь доставать будет!

– До свиданья, – отрезал Стив и повесил трубку.

Телефон немедленно зазвонил снова.

– Мистер Нэш! – с легким упреком протянул страховщик.

– Слушайте, я вам уже сказал. Страховка на дом у меня есть, вторая не нужна. Все, больше не звоните.

– Мистер Нэш, вы играете с огнем. В буквальном смысле. Пристраиваете к дому еще одну комнату, которую ни одна ваша текущая страховка не покрывает. Вам необходимо расширить…

– Когда дострою – застрахую. А пока не собираюсь выкидывать кучу денег на каркас, фанеру и гипсокартон.

– А также трубы и провода…

– Я вам уже сказал: нет! И потом, я внимательно прочел свой полис. Он покрывает пристройку. Я уже подал в свою страховую компанию заявление об ущербе. Так что ничего мне больше не нужно.

– Ваша текущая страховка позволит покрыть ущерб лишь частично…

– Мне хватит.

– Мистер Нэш, неужели вы не хотите полностью обезопасить свою «шумную комнату», в которую уже вложили столько средств? – ласково поинтересовался страховщик. – Не говоря уж о вашем времени и труде!

– Я ничего у вас не куплю. Все, разговор окончен.

– Возможно, вам стоило бы также подумать о страховке от несчастных случаев. Допустим, что-то произойдет, когда вы будете работать на крыше…

– Всего доброго, – оборвал его Стив. – Больше не звоните! – И бросил трубку.

Крутанувшись в кресле, он снова выглянул в окно. Хотя рабочие уже начали расходиться, довольно много народу еще толпилось у открытой двери гаража, где стоял автомат с кофе.

Двое в этой толпе смотрелись странно и чуждо. Какие-то незнакомцы, определенно не рабочие из отдела благоустройства. Их здесь быть не должно!

Двое крепких коренастых мужиков в шляпах, как у Хамфри Богарта.

Внутри у Стива похолодело: он вспомнил точно такую же фигуру, увиденную ночью в пристройке. За прошедшие дни Стив успешно убедил себя в том, что ему просто почудилось со сна – игра воображения, не больше. С другой стороны, они с Ниной действительно слышали шум. Значит, кто-то или что-то шумело, верно? А потом, включив свет, он увидел в углу мужчину точь-в-точь как…

Стоп! Где они?

Стив вскочил и прижался лбом к стеклу. Мужики в шляпах исчезли. Оба. Вот только что стояли в самой середине кучки рабочих у кофе-автомата – но стоило моргнуть, и они исчезли. Стив посмотрел направо, налево – никаких следов.

Не может быть! Не могли же они раствориться в воздухе! Зашли в гараж? Да, точно! Зашли внутрь, вот почему он их не видит!

Странное дело, Стиву определенно не хотелось выходить из кабинета и проверять. Или спрашивать у рабочих, что за странные типы торчали во дворе и куда они делись. Не хотелось, и все.

Стив снова плюхнулся в кресло и мрачно уставился в стену. Опять зазвонил телефон; на этот раз Нэш едва приподнял трубку и, не отвечая, бросил ее на рычаг. Он думал о пустых бутылках из-под текилы, о лужах мочи и кучах дерьма, которые нашел в прошлый раз у себя в недоконченной пристройке.

Может, все-таки взять у этого парня страховку?

Ну нет! Стив решительно выпрямился в кресле. Страховка от вандалов у него есть – и отличная страховка, другой не надо! Та, что лежит у него в тумбочке возле кровати.

Надежная страховка сорок пятого калибра – и к ней целая коробка патронов.

### V

Джоэл слыхал, что бо́льшая часть автоаварий происходит на стоянках, но никогда этому не верил. Большинство известных ему аварий случилось на перекрестках.

Просто реклама страховых компаний, говорил он себе.

Однако первая с его студенческих лет авария, как ни странно, произошла именно на парковке возле колледжа.

В ту среду он вел семинар по «Принципам государственного управления США» – и, как обычно, задержался. Студенты всегда рвались обсудить с ним разные текущие события, так что семинар заканчивался намного позже положенного. Итак, было уже темно, когда Джоэл сел в машину и решил срезать путь – проехать через стоянку для студентов, вместо того чтобы объезжать кампус с восточной стороны и пилить через всю территорию к главному выезду.

Тут-то эта девица в него и врезалась.

Он ехал по одному из проходов, пересекающих парковку с востока на запад, небыстро, поглядывая по сторонам – прекрасно знал, что многие первокурсники, одержимые желанием впечатлить друзей и подруг, срываются с места, словно Шумахер на гонках. И вдруг потрепанный старый «Додж», вынырнув справа задним ходом, врезался в правую пассажирскую дверцу его «Тойоты». Удар был несильный – можно сказать, легкий толчок, однако стальное чудище времен золотого века Детройта основательно помяло «Тойоте» дверь.

Джоэл затормозил и вышел из машины. Выскочил и другой водитель – точнее, водительница, маленькая вьетнамка. Она тряслась, как осиновый лист, на верхней губе у нее блестящими усиками выступили капли пота.

– Мне нужна страховка! – отрывисто, с сильным акцентом выпалила девушка. – У вас нет страховки? – Господи, этого еще не хватало! – Нет, мне нужна… – Она шумно втянула в себя воздух. – Ваша страховка! – И дрожащими руками протянула ему ручку и листок бумаги. – А, понятно.

Он написал свою фамилию, адрес, номер телефона, марку и модель машины, номер лицензии, номер водительского удостоверения и, наконец, номер полиса. Несколько секунд вьетнамка непонимающе смотрела на него, затем снова протянула ему бумагу:

– Нет, «Стейт-Фарм» страховка!

– Что?

– «Стейт-Фарм» страховка!

– У меня нет полиса «Стейт-Фарм», – медленно и отчетливо проговорил он. – Моя страховая компания – «Безопасный автомобиль».

– Нет, «Стейт-Фарм»!

Очевидно, до нее не доходит, что на свете есть и другие страховые компании. Как бы ей объяснить, что «Безопасный автомобиль» выплачивает точно такую же страховку, хоть его и не рекламируют по телевизору?

– Я звоню полиция!

Джоэл взглянул на часы и со вздохом ответил:

– Ладно, звоните.

Оба достали мобильники. Вьетнамка начала звонить в полицию, Джоэл – жене, сказать, что попал в аварию и задержится. При слове «авария» Стейси запаниковала, но он заверил: ничего страшного, никто не пострадал, только на двери вмятина. Садитесь ужинать без меня, сказал он; бог знает, когда я теперь попаду домой.

– Полиция уже ехать, – сообщила ему девушка, когда он попрощался со Стейси.

Он кивнул, затем записал ее данные: Май Нгуен, живет неподалеку от кампуса, в одном из бедных кварталов Тусона.

Больше обсуждать было нечего; они расселись по своим машинам и принялись ждать полицейских. К шести вечера начали подъезжать студенты, и на дороге образовалась пробка. Джоэл при помощи властного голоса и преподавательского авторитета убеждал водителей сдать назад, развернуться и объехать место происшествия кружным путем. Просто смешно, думал он. Как раз вчера ни с того ни с сего позвонил страховой агент, предложил повысить взносы за страховку от автомобильных аварий. Страховая компания, мол, проанализировала полис Джоэла и его потребности и пришла к выводу, что ему необходимо увеличить лимит страховых выплат. Джоэл рассмеялся и повесил трубку.

Полчаса прошло, прежде чем появилась полиция – не служба безопасности кампуса, а настоящая патрульная машина. Еще целую вечность Джоэл ждал, пока вьетнамка, путаясь в английских словах, изложит свою версию происшедшего, а затем коротко изложил свою. Показал свое водительское удостоверение и страховую карточку, подождал, пока полицейский напишет и выдаст ему копию протокола. Рассчитывал, что на том все и закончится, что дальше они с Май разъедутся и предоставят улаживать дело страховым компаниям – но, к его удивлению, полицейский сел в патрульную машину и начал вызывать по радио два буксировщика.

– Эй, подождите! – запротестовал Джоэл.

Полицейский поднял руку, призывая его помолчать.

– С моей «Тойотой» все в порядке! Просто вмятина на двери. Зачем мне буксировщик?

Полицейский закончил сообщение, выключил передатчик и поднял на него раздраженный взгляд.

– Мистер Маккейн, миссис Нгуен попросила вызвать для нее буксировщик: так я и сделал. Что же касается вас… закон обязывает предоставлять услуги буксировки всем клиентам страховой компании «Безопасный автомобиль». Если вы прочтете то, что написано на обороте… – Полицейский протянул Джоэлу его страховую карточку.

Джоэл перевернул карточку и начал читать убористый текст мелким шрифтом. По всем вопросам звоните 1-800… так, а дальше – в самом деле: если авария с участием застрахованного автомобиля потребовала вмешательства полиции, в обязанности последней входит предоставить услуги буксировки и отбуксировать автомобиль в ближайшую автомастерскую, сотрудничающую со страховой компанией…

Ерунда какая-то. Почему буксировщик вызывает полиция, а не сам клиент? И почему бы не определить степень ущерба? Ведь не в каждой аварии машина разбивается так, что без буксировки не обойтись!

Тем временем полицейский вернул девушке ее страховую карточку и выдал обоим копии протокола.

– Будьте осторожны на дороге! – пожелал он на прощание, захлопнул дверь и умчался.

Джоэлу очень хотелось сорваться с места вслед за ним – и на том покончить. А с вмятиной на дверце как-нибудь разберется, в крайнем случае починит за свой счет. Не такие уж это большие деньги… Остановила его мысль, что страховая компания может расценить это как нарушение условий и не станет возмещать ущерб вьетнамке. Поэтому он отъехал с проезжей части на парковку и стал ждать буксировщика.

По счастью, первым приехал его буксировщик – длинный тягач с платформой и надписью «Буксировка братьев Бриклин» на дверце. Из кабины вывалился грузный бородач неопределенного возраста, прищурился на заходящее солнце.

– Джоэл Маккейн? – поинтересовался он.

– Да.

– «Королла» ваша?

– Верно.

– Ну, цепляйте, и поехали.

Джоэл снова вывел свою многострадальную «Тойоту» на проезжую часть; буксировщик подцепил машину под брюхо и включил моторизованную лебедку. Платформа наклонилась, «Тойота» въехала на нее, другой механизм выровнял платформу; водитель заблокировал «Тойоте» колеса и сказал:

– Всё, едем.

Джоэл залез в кабину грузовика.

– Я не совсем уверен, куда… – начал он.

– К автодилеру, – коротко ответил буксировщик. – Мне уже позвонили из вашей страховой компании.

Странно, подумал Джоэл. Он ведь даже не звонил в страховую компанию. Может быть, позвонил полицейский? Или Стейси?

Нет, Стейси не стала бы звонить. Да и коп – очень вряд ли. Непонятно, как его страховая компания мгновенно узнала о происшествии… От этого было чуть-чуть не по себе.

Первые несколько миль они проехали молча. Водитель взял бумажный стаканчик и звучно сплюнул. В ноздри Джоэлу ударил запах жевательного табака.

– В колледже работаете? – спросил водитель.

Джоэл кивнул.

– Профессор, значит?

Джоэл вежливо улыбнулся. Такие вопросы он слышал уже много раз – и прекрасно знал, к чему они клонятся.

– Верно.

– Хорошо вам платят, наверное?

– Да, недурно.

– Гм…

Еще помолчали.

– Ну а, скажем, в год в среднем сколько выходит?

– Не так уж много, как люди обычно думают.

– Неужели?

– Именно так.

– Знаете, вот чего в толк взять не могу. Все эти учителя да профессора – они ведь работают только девять месяцев в году, верно? Поймите правильно, я вас не виню. Но вот у меня, например, знаете, какой отпуск? Две недели в год. Да и то не всегда. В год работаю минимум пятьдесят недель. Ми-ни-мум! По мне, хорошо вы устроились! Понимаете, о чем я?

– Понимаю, – вздохнул Джоэл.

Разговоры эти он вел уже столько раз, что и считать устал. «У тебя не работа, а развлечение, сидишь себе, штаны протираешь – а вот попробовал бы, как мы, поработать руками или баранку покрутить…»

Очень хотелось ответить: «Да, черт возьми, я отдыхаю три месяца в году – потому что остальные девять месяцев учу будущих политиков, ученых, писателей, инженеров всему, что они должны знать: и это, знаешь ли, и сложнее, и куда важнее, чем крутить баранку!..» Но Джоэл, конечно, этого говорить не стал, а просто отвернулся и уставился в грязное окно.

Еще помолчали.

– Так что, говорите, заработок у вас не так чтоб очень?

– Верно.

– Но все равно получаете за двенадцать месяцев, а работаете только девять, верно? Вы поймите, почему я спрашиваю – я ведь налоги плачу. Значит, ваша зарплата из моего кармана идет, так?

Джоэлу хотелось ответить, что он тоже платит налоги и, значит, свою зарплату оплачивает сам. Но он снова сдержался и поправил собеседника:

– На самом деле нам платят только за девять месяцев. Три месяца мы зарплаты не получаем. Поэтому многие преподаватели летом подрабатывают – официантами, автомеханиками или кем-то еще.

Что, съел, сукин сын?!

Как он и ожидал, на физиономии водителя отрази-лось изумление.

– Что, правда? Гм… А вы чем занимаетесь летом? Где подрабатываете?

Откровенно говоря, летом Джоэл ничего не делал. Играл с Лилли, ездил на велосипеде, читал понемногу. Просто отдыхал.

Но водителю об этом сообщать определенно не стоило, и он ответил:

– В собственном бизнесе.

– Вот как? А что у вас за бизнес?

– Компьютерный.

– О, компьютерщики деньгу лопатой гребут! – понимающе кивнул водитель.

На этом месте, по счастью, они добрались до дилера «Тойоты», и беседа естественным образом завершилась. Джоэл торопливо вышел из кабины и смотрел, как буксировщик спускает пострадавшую «Тойоту» с платформы и освобождает ее из цепей. Затем все подписал, поблагодарил водителя и поднялся в офис. Там его ждал тощий человек с усиками и бейджиком на груди, где значилось имя «Бад». Как выяснилось, из страховой компании позвонили уже и сюда: все, что требовалось от Джоэла, – показать менеджеру повреждения, нанесенные автомобилю, и подписать разрешение на ремонт.

– Даже ваша временная подменная машина уже прибыла! – добавил Бад. Он вывел Джоэла из офиса и отвел за угол здания, на небольшую парковку.

Джоэл посмотрел – да так и замер с открытым ртом.

На парковке стоял всего один автомобиль, и больше всего он напоминал машину клоуна из цирка. Или микромашинки из европейских фильмов 1960-х. Автомобильчик, очертаниями отдаленно напоминающий «Фольксваген», был таким крохотным, что даже сесть ему на крышу казалось страшно. А уж как уместиться внутри – Джоэл и вовсе не представлял.

– Какого дьявола? – проговорил он наконец. – Что это за хрень?

– Прошу прощения, – ответил Бад. – Таковы требования вашей страховой компании.

– Что?!

Менеджер пожал плечами.

– Не я устанавливаю правила. Большинство страховых компаний дают нам полную свободу в том, какие автомобили предоставлять клиентам во временное пользование – у нас для этого есть целый парк машин, – но «Безопасный автомобиль» требует, чтобы мы предоставляли клиентам именно эту модель.

– Почему?!

– Понятия не имею.

Джоэл пересек парковку, положил руку на крышу крошечной машинки. Наклонившись, заглянул внутрь.

– И как, по-вашему, я должен там поместиться?

– Понятия не имею, – ответил Бад. – Но другие как-то умещаются.

Десять минут спустя, втиснувшись на лилипутское переднее сиденье и согнувшись в три погибели над рулем, Джоэл выехал на Сван-роуд. На ходу у микромашинки обнаружилась еще одна интересная черта: то и дело она, словно в мультике, выпускала из выхлопной трубы клубы пара. Джоэл ехал домой, мечтая провалиться сквозь землю, прямо кожей чувствуя, как все встречные водители пялятся на него и ржут.

* * *

– У меня все тоже началось с машины, – выслушав его историю, сказал Хант. – А потом пошло-поехало!

Еще недавно Джоэл только посмеялся бы над паранойей старого друга, однако в последнее время увидел и услышал достаточно, чтобы не отмахиваться с ходу даже от теории заговора.

– А у тебя тоже «Безопасный автомобиль»?

Хант кивнул.

– Я пытался сменить страховую компанию. Обратился в три другие – все отвечали, что мое разбитое стекло входит в категорию «дорожных происшествий». В одной меня просто отказались обслуживать. В двух других взносы взлетели бы до небес. А «Безопасный автомобиль», хоть и отобрал у меня скидку, все равно дешевле остальных… так что я остался.

– Может, не стоило оставаться?

– Может быть. Иной раз лучше побольше заплатить, чтобы крепче спать.

Джоэл глотнул еще пива.

– Я тебе не рассказывал, как Говард Хьюз[13] убил моего деда?

– Что?! – заморгал Хант.

– Да, так и было. На дороге в Голливуде, задолго до моего рождения. Дед ездил туда по делам – у него в Финиксе была мебельная фабрика, в Голливуде он искал материал для обивки. Так вот, едет он с текстильной фабрики к себе в гостиницу, как вдруг какой-то псих пролетает на красный свет и врезается прямо в него. Говард Хьюз! Он сам отвез деда в больницу, заплатил лучшим докто-рам, но на следующий день дед умер. Хьюз даже похоронил его за свой счет. Правда, на похороны не пришел.

– И что же? Его арестовали? Был суд? Ваша семья получила компенсацию?

– Ага, как же! Никто даже не почесался. Люди в те времена были куда тупее нынешних.

– Надо же! Никогда раньше об этом не слышал…

– Как видишь, у моей семьи долгая и сложная история отношений с автомобилями.

Зазвонил телефон, а в следующий миг Стейси просунула голову в дверь.

– Это из автомастерской, – сказала она. – Насчет твоей машины.

Обменявшись с Хантом многозначительными взглядами, Джоэл встал и вышел на кухню, к телефону.

– Алло!

Звонил Бад из автосервиса.

– Боюсь, у меня для вас плохая новость, – начал он. – Мы согласны с вашей оценкой стоимости работ, однако ваша страховая компания отказалась платить. Собственно говоря, они вообще не готовы платить за ремонт вашей машины. Они предлагают оплатить вам по «Синей книге Келли»[14] любой подержанный автомобиль, если вы откажетесь от этого. Вот такое предложение.

– Господи боже! Да они что там, с ума посходили?!

– Обычная практика у большинства страховых компаний, когда машина разбита так, что восстановлению не подлежит.

– Ладно… давайте я сам заплачу. Сколько будет стоить ремонт?

– Видите ли… тут обнаружились еще кое-какие проблемы. С приводом. Вряд ли это из-за аварии, но вам определенно нужны новые трансмиссия и верхняя прокладка. Все в целом будет стоить около четырех с половиной тысяч. Так что, думаю, у вас три варианта. Можете заплатить сами – хотя, честно говоря, по-моему, машина того не стоит. Можете ездить так и ждать, пока трансмиссия сдохнет. Скорее всего, ждать придется недолго. И третье – то, что я бы посоветовал: выкиньте ее и купите себе новую машину. Или подержанную. За ту цену, что предлагает страховая компания, вы вполне сможете обзавестись вполне приличной «Селикой» или «Короллой».

Джоэл сжал трубку до боли в пальцах. Его переполнял гнев – куда сильнее обычного раздражения от встречи с бюрократами. Нет, настоящая ярость, с дрожью и красным туманом перед глазами. Окажись перед ним сейчас президент «Безопасного автомобиля», Джоэл придушил бы ублюдка!

Однако когда он заговорил, голос его звучал негромко и спокойно. Профессионально. Один взрослый человек обсуждает с другим чисто деловой вопрос.

– Хорошо, я подумаю и перезвоню вам.

Не дожидаясь ответа, он повесил трубку – точнее, бросил на рычаг. Стейси тревожно взглянула на него.

– Что стряслось?

В дверях кухни стоял Хант.

– Страховая компания отказалась платить за ремонт «Тойоты». Говорят, слишком дорого, машина этого не стоит. Предлагают вместо нее купить подержанную машину по ценам из «Синей книги».

– Вот ублюдки! – вырвалось у Стейси. Из-за задней двери, где Лилли играла со своей подружкой Кейт, послышалось хихиканье, и она снизила голос. – Неужели нельзя объехать несколько автосервисов, найти, где сделают дешевле, и просто починить эту чертову дверь?

– Вот именно: нельзя. По условиям страхового полиса, мы должны обращаться только к этому дилеру. Если поедем к кому-то еще, они не заплатят ни гроша.

– Что за дерьмо!

За дверью снова послышался звонкий девчоночий смех.

– Ладно, я так просто не сдамся! Сейчас позвоню в «Безопасный автомобиль». Если понадобится, дойду до самого верха. У меня, черт возьми, есть вопросы, и я хочу получить ответы! Я на них жалобу напишу! Пойду в страховую комиссию, в Бюро защиты прав потребителей…

– Знакомая песня, – заметил Хант.

Джоэл поднял на него взбешенный взгляд.

– Должен же быть хоть какой-то способ привлечь их к ответу!

– Я раньше тоже так думал, – мрачно ответил Хант.

## Глава 7

У прилавка стоял страховщик.

Все в том же старозаветном костюме-тройке, с блестящей золотой цепочкой карманных часов. Словно явился из викторианских времен, думала Долорес Бессет. Она притворялась, что перебирает и подшивает чеки – не желала смотреть на страховщика, делала вид, что не слушает.

Долорес его боялась.

Да, боялась – сама не понимая почему. За десять лет собственного бизнеса (если, конечно, книжная лавка заслуживала гордого названия «бизнес») с людьми, от которых одни проблемы, Долорес встречалась чуть ли не каждый день. Назойливые нищие, несговорчивые кредиторы, педофилы, пускающие слюни на детские фотографии, или тот чокнутый, что ломился к ней, когда она была в туалете… Никого из них Долорес не боялась. Просто не позволяла себя запугать.

Пока не появился этот страховщик.

Бояться его не было никаких причин. Выглядел он – если не считать старомодного костюма – в точности так, как должен выглядеть страховой агент. Бледное, вялое, оплывшее лицо человека, много лет работающего в сфере услуг; в голосе и манерах – особого рода невыразительность, свидетельство скучной, прозаической жизни. Но каждый раз, когда он входил в магазин, Долорес отчаянно желала, чтобы следом за ним вошел какой-нибудь запоздалый покупатель… или старшеклассник в поисках работы… или электрик, желающий проверить проводку… да хоть кто-нибудь!

Однако никто не заходил. Они были одни; Долорес отчаянно делала вид, что очень занята бухгалтерией, а он уговаривал ее купить страховку.

– Вам совершенно необходим коммерческий страховой полис! У нашей компании есть специальная программа для малого бизнеса. Включает в себя все: собственность, сотрудников, вашу личную страховку, медицинскую, жизнь, здоровье… словом, полный пакет. Вы ведь в этот магазин вкладываете все до последнего цента, верно? Одна неудачная сделка, один случай подросткового вандализма, да что угодно – и вы разорены, остается только идти кассиршей в «Уолмарт». Но этого можно избежать…

Долорес убрала в сейф кассовую ленту, затем перевернула табличку на окне: «ЗАКРЫТО». В первый раз после того, как страховщик завел свою песню, подняла на него взгляд и, очень стараясь держаться по-деловому, сказала:

– Мы закрываемся. Боюсь, нам пора идти.

– Нам? – усмехнулся страховщик.

Кровь бросилась ей в лицо. Голос Долорес звучал спокойно и самоуверенно, но оговорка выдала ее с головой. Прежде она не пыталась выгонять страховщика – и вот, стоило попытаться взять над ним верх, сразу опростоволосилась!

– Вам, – торопливо поправилась она. – Вам пора идти.

Он улыбнулся шире – и на этот раз улыбка его уже не казалась дежурной, невыразительной. Это была… нехорошая улыбка. Недобрая.

– И все же без страховки малого бизнеса вам не обойтись.

– Послушайте, – заговорила Долорес, пытаясь воззвать к его разуму. – У меня нет других сотрудников, так что страховать их не требуется, да и… и все остальное, что вы перечислили, тоже не нужно. Жизнь, здоровье и все прочее я застраховала и так. Вы сами мне и продали все эти полисы!

– Да. А теперь, проанализировав ваши потребности, мы поняли, что вам совершенно необходимо застраховать бизнес.

Хотя сердце Долорес отчаянно колотилось, она заставила себя выйти из-за конторки, пройти к входной двери, оставив агента за спиной, распахнуть дверь и выразительно позвенеть ключами.

– Сейчас я не могу себе этого позволить.

– Вы очень пожалеете, если откажетесь от страховки!

– Я не могу себе этого позволить! Магазин закрыт. Всего доброго.

Он кивнул – то ли соглашаясь с ее решением, то ли снисходительно.

– Что ж, хорошо. Очень хорошо. Только потом не говорите, что я вас не предупреждал.

Улыбнувшись в последний раз, страховщик протиснулся мимо нее на улицу и скрылся в переулке.

Долорес быстро заперла за ним дверь. Ладони вспотели, руки дрожали; пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, как будто перед этим она долго задерживала дыхание. На прилавке осталась рекламная брошюра для владельцев малого бизнеса; Долорес скомкала ее и отшвырнула прочь. Затем достала кассовую ленту и начала проверять чеки уже по-настоящему. Чеков было, прямо скажем, негусто. Сверив их с количеством наличных денег в кассе, Долорес убрала все в переносной сейф, выключила свет и вышла из магазина через заднюю дверь. Сейф и сумочку она положила в машину, дважды проверила и переднюю, и заднюю дверь магазина, убедилась, что все надежно заперто, и наконец поехала домой.

Уже подъезжая к дому, Долорес вдруг вспомнила, что оставила в магазине коробку с книгами серии «Золотая медаль Фосетт» в мягких обложках, купленными сегодня у одного давнего клиента по необыкновенно низкой цене.

Она устала, проголодалась и ни о чем так не мечтала, как подогреть себе лазанью, сесть перед телевизором и посмотреть повтор «Друзей». Однако если не забрать книги сейчас, выставить их на интернет-аукцион она сможет не раньше завтрашнего вечера. А кассу требовалось пополнить чем быстрее, тем лучше.

Всякий раз, имея дело с букинистическими книгами, Долорес благодарила Бога за Интернет. Старые издания, которые в лавке у нее могли пылиться месяцами, даже годами, в Сети мгновенно привлекали коллекционеров и уходили за неделю-другую, порой и за считаные дни.

Солнце быстро катилось за горизонт. Ринконские горы на востоке уже скрылись под покрывалом сумерек, Тусонские горы на западе чернели на оранжевом фоне заката. Когда Долорес вернулась к магазину, было почти темно. Она подъехала к главному входу и припарковалась у тротуара, вышла из машины… и в этот миг заметила внутри магазина какое-то движение. Сердце пустилось вскачь: казалось, стук его громом отдается в ушах.

Лавку громила компания хулиганов. Не спеша и не прячась – пусть любуется любой прохожий или проезжий! – парни в кожаных куртках переворачивали полки, швырялись книгами друг в друга, вырывали страницы из книг. Хотя… не все они были молоды и ходили в коже. В глубине, у двери туалета, прислонился к стене крупный сутулый мужчина в пальто и широкополой шляпе. Лица его Долорес не видела – с такого расстояния различала только силуэт, – но не сомневалась: он намного старше остальных, и он-то и есть зачинщик всего безобразия.

Она хотела уже ворваться в магазин, выхватить из-под стойки бейсбольную биту и показать этим соплякам, где раки зимуют…

Быть может, так бы и сделала – если б не человек в шляпе.

Этот человек до смерти ее напугал.

Так же, как пугал страховой агент – примитивным, необъяснимым страхом, рождающимся где-то в спинном мозге. Тем страхом, что предупреждал об опасности наших пещерных предков. Долорес сама не понимала, что с ней творится, когда попятилась назад, осторожно, стараясь держаться в тени, и бесшумно скользнула в машину.

Хулиганы тем временем принялись опрокидывать книжные шкафы. Как костяшки домино: один, упав, повалил за собой и остальные.

«Надо было послушаться и купить страховку!» – мелькнуло у нее в голове.

Человек в шляпе стоял неподвижно, как статуя.

Долорес завела машину и выехала на улицу. Включить фары она осмелилась только в конце квартала. Свернула за угол и поспешила прямиком в полицию.

## Глава 8

### I

В январе Хант сделал Бет предложение.

Роман их начался восемь месяцев назад, и четыре месяца они прожили вместе. Однако прежде чем заговорить о свадьбе с самой Бет, Хант рассказал о своих планах Эдварду и Хорхе, серьезно поговорил с Джоэлом. Сам не понимал, почему так нервничает, немного стыдился – но чувствовал потребность услышать со стороны: молодец, мол, верной дорогой идешь, и с правильной скоростью.

Все трое сказали в один голос: молодец, Бет классная девушка, вы отлично ладите, что же еще дальше делать, как не жениться?

Сама Бет не просто согласилась – заявила, что хочет замуж как можно скорее.

– Терпеть не могу долгие унылые помолвки! – сказала она. – Раз уж решились, чего тянуть?

И он согласился: тянуть незачем.

Пышная свадьба в церкви ни Ханта, ни Бет не привлекала (главным образом потому, что они вообще не ходили в церковь), однако сухость и формальность гражданской церемонии в мэрии отталкивала еще сильнее. Поразмыслив, они остановились на внеконфессиональном венчании – благо у Джоэла нашелся приятель с философского факультета, по совместительству священник какой-то крохотной, сомнительной, но официально зарегистрированной «церкви». Свадьбу и банкет решили провести в павильоне на берегу пруда в одном из красивейших тусонских парков. По удачному стечению обстоятельств как раз в этот день в парке проводилась обрезка деревьев и прочие работы по благоустройству, и для обычных посетителей он был закрыт.

Отец Бет давно умер, мать прилетела на неделю из Лас-Вегаса – помочь дочке выбрать платье и цветы. Устроили ее в комнате для гостей. Ни о каких странных явлениях и звуках мать Бет не сообщала, по утрам выходила к столу бодрой и свежей, и Хант заключил, что «привидение», если оно по-прежнему там, никак себя не проявляет.

Прилетели из Миннесоты его родители, привезли с собой целый караван тетушек, кузенов и кузин, которых Хант помнил смутно, и даже одного двоюродного деда, о существовании которого до сих пор не подозревал. Мама рассказывала, что Парк-Рэпидс сейчас занесло снегом, и в ее голосе звучала тоска по Тусону. А вот папе, кажется, переезд пошел на пользу: он словно помолодел, выглядел куда живее и счастливее, чем когда… ну, словом, чем Хант его помнил.

Шафером стал Джоэл. Учитывая простоту церемонии, обязанностей у него было немного – разве что первый бокал за молодых поднять.

Вместо традиционного мальчишника они вдвоем отправились в школу «Уильям Боди» сыграть в «коня», как в добрые старые времена. Спортивный зал оказался заперт, а вот спортплощадка позади школы – открыта и пуста, и, прежде чем начать игру, оба немного покидали мячик в корзину. Школа выглядела меньше, чем помнил Хант, зато баскетбольные штанги, как ни странно, словно вытянулись, и мяч с неприятным металлическим гулом ударялся о щит.

Джоэл сделал обратный бросок из-под кольца и перебросил мяч Ханту.

– Помнишь, – начал он, – как мы стащили из гаража моего папаши две бутылки пива, выпили и пошли играть? Но не успели начать, как ты принялся блевать себе на ботинки!

– Такое не забудешь! – рассмеялся Хант.

– Мистер Хантер проверял контрольные, увидел нас из окна и пошел выяснить, что случилось. А я ему сказал: тебя стошнило, потому что Верзила Грофф заставил тебя съесть жука.

– И Верзилу на неделю отстранили от уроков! – уже задыхаясь от смеха, еле выговорил Хант.

– Да, хорошее было времечко!

– Тогда нам казалось, что оно будет длиться вечно.

Хант успешно повторил бросок Джоэла, затем попробовал бросок крюком с середины площадки. Черт, как же он скучает по школьным товарищам! Обидно, что жизнь их так разбросала. Увы, время разводит людей в разные стороны, рвет честную детскую дружбу, заменяет ее «взрослым» приятельством, расчетливым и пресным. В «Будь со мной» герой поет: мол, самые лучшие друзья были у него в детстве – так оно и есть. Хотя, если верить Бет, у девушек все иначе.

Хант бросил на друга взгляд через плечо, пытаясь разглядеть в этом умиротворенном, довольном жизнью преподавателе былого бунтаря и ниспровергателя авторитетов. Должно быть, тот парнишка по-прежнему здесь, просто вырос. Вырос, пообтесался, сгладились острые углы… и потихоньку-полегоньку превратился в одного из тех, кого когда-то всей душой презирал.

Хант и сам сильно изменился со школьных времен. Ушли юношеская задиристость, безапелляционность, готовность легко осуждать; теперь он старается входить в чужое положение, готов соглашаться и идти на компромисс…

Но самое удивительное, что они снова друзья. Оба изменились до неузнаваемости, словно описали полный круг и вернулись в знакомую гавань.

– А своей бывшей ты уже сказал? – спросил Джоэл, без усилия забрасывая мяч в корзину в прыжке.

– Эйлин? – Хант покачал головой. – Честно говоря, даже не знаю, где ее искать. – Успешно повторил бросок Джоэла, затем согнулся, уперся руками в колени и несколько раз глубоко вдохнул, восстанавливая силы. – Хотя вообще думал об этом. Знаешь, как-то странно, что я теперь не обязан…

– Отчитываться?

– Ну да. То есть… конечно, брак у нас был неудачный, но все-таки брак. А теперь я как будто притворяюсь, что ничего не было.

Джоэл встал рядом, повторив его позу, тоже несколько раз вдохнул и выдохнул.

– Послушай-ка, у тебя к ней никаких чувств не осталось?

– Ну что ты! Разве что чувство неприязни. А Бет… Нет, Бет – просто прелесть! Лучшего и желать нельзя! Просто я предпочел бы жениться сейчас в первый раз, понимаешь? Не тащить за собой багаж из прошлого.

– А для Бет это важно?

– Нет. Во всяком случае, она говорит, что нет.

– Значит, и тебе переживать не о чем. Забудь, старик. Считай, то был тренировочный забег, а теперь ты в первый раз женишься по-настоящему!

– Да, верно. Ты прав.

– Я всегда прав!

Джоэл выиграл. Потом они пошли выпить в «Панчо Малдун», университетский бар, где Хант любил зависать в студенческие годы. Здесь по-прежнему тусовались студенты; и в их шумном обществе Джоэл с Хантом ощутили себя такими ископаемыми, что поскорее расплатились и поехали домой.

– Это только в детстве кажется, – с глубокомысленной миной заметил Джоэл, – что круто и прикольно быть взрослым.

* * *

Вот и наступил великий день. С самого утра дом Бет – их общий дом – наполнился народом. Жених и невеста, мать невесты, родители жениха, бесчисленные родственники и знакомые – все бегали, суетились и мешали друг другу.

Хант с Джоэлом скрылись на кухне, чтобы в последний раз проговорить порядок действий и обязанности шафера (особенно плату священнику и чаевые), но мать Бет нашла их и здесь.

– А вы знаете, что вчера по телевизору обещали проливной дождь? – бодро сообщила она, входя на кухню, чтобы налить себе стакан воды. – Надо было застраховать свадьбу, вот что! На всякий случай, если все зальет – чтобы хотя бы внакладе не остаться.

Застраховать свадьбу?

Хант переглянулся с Джоэлом – и прочел в его глазах ту же мимолетную тревогу, что ощутил и сам.

– Не переживайте, – поспешно ответил он. – Все будет хорошо, вот увидите.

Так оно и вышло. Церемония, короткая и трогательная, прошла без сучка без задоринки. К полудню небо заволоклось облаками, однако обещанный ливень обошел свадьбу стороной, облака принесли только ветерок и приятную прохладу.

Правда, позже, на банкете, Эдвард выпил лишнего и едва не подрался со священником-философом – Хорхе и Джоэлу пришлось их растаскивать. «Я твои очки в задницу тебе засуну, слышишь, ты, умник?!» – медведем ревел Эдвард. А школьная подружка Бет перепила, и ее вырвало в пруд. Родители Ханта, кажется, были несколько шокированы, а он, заметив их реакцию, ощутил странную гордость, нечто вроде запоздалого подросткового бунта: мол, я уже взрослый, свадьба моя, кого хочу, того и приглашаю, не нравится – до свиданья. Впрочем, и получаса не прошло, как его отец о чем-то увлеченно спорил с Хорхе, а мать самозабвенно хохотала над фривольным анекдотом, рассказанным еще одной подругой Бет.

Сама Бет, похоже, его родителям понравилась, и это Ханта очень порадовало. Просто не описать как. В глубине души он боялся их знакомства – главным образом потому, что и отец, и мать любили Эйлин. Но оказалось, бояться нечего. Как видно, они сразу разглядели в Бет то, за что он ее полюбил, и у Ханта словно гора спала с плеч. Он не сомневался: теперь все они станут одной счастливой семьей.

Брачную ночь Хант и Бет провели в «Уэстуорд лук» – шикарном отеле у подножия Каталинас, откуда открывался потрясающий вид на ночной город. К югу, в направлении Тьюбака, бушевала гроза, и за окном, над россыпью многоцветных огней центрального Тусона, вспарывали темное небо иссиня-бледные молнии.

– Как красиво! – проговорила Бет.

В самом деле, красота была невероятная. Вспышка молнии, на миг выхватывая из тьмы вершины гор, придавала им мрачное величие, а в сочетании и контрасте бушующей бури с недвижными электрическими огнями города ощущалось какое-то волшебство.

Они стояли у окна, пока гроза не стихла; а потом помогли друг другу раздеться и занялись любовью, медленно и страстно. Надо сказать, для брачной ночи Хант и Бет заранее планировали «что-то особенное», разные экзотические позы и игрушки, чтобы ночь получилась необычной и запомнилась надолго – но теперь вдруг поняли, что все это не нужно. Эта ночь и так особенная, незачем измышлять какие-то ухищрения, чтобы выделить ее среди прочих.

Они любили друг друга так же, как всегда, и уснули, не разжимая объятий.

Наутро Хант и Бет отправились в путь. О том, где и как провести медовый месяц, договорились не сразу: Хант хотел в поход куда-нибудь в глушь, в Монтану, Вайоминг или даже в Канаду, а Бет предпочитала Калифорнию и обычные калифорнийские достопримечательности. Хант почти не спорил: он скучал по Калифорнии и с радостью согласился стать для Бет «гидом» и все ей там показать.

Они побывали в Голливуде, в Диснейленде, в Гриффит-парке, в Библиотеке Хантингтона; но больше всего Бет хотела искупаться и поваляться на пляже. Погода стояла теплая, солнечная, похожая на конец лета. Хант повез жену на Сил-Бич: они прогулялись по его любимому пирсу и пообедали в мексиканском ресторане на Мейн-стрит. Однако вода в Сил-Бич была, как обычно, мутная и грязная, а Бет не терпелось окунуться в море, и Хант повез ее вдоль побережья на юг, в Кристал-Ков.

Увы, не ему одному пришла эта светлая мысль: по приезде обнаружилось, что парковка возле пляжа набита битком. Хант коршуном кружил вокруг парковки, пока не заметил, что две юные девицы идут от пляжа к открытому «Фольксвагену». Хант затормозил и замер, ловя момент. Девицы не торопились. Наконец сели в «Фольксваген», отъехали… и в тот же миг из-за спины у Ханта вынырнул красный «Мустанг» и рванул на освободившееся место!

Хант отчаянно нажал на сигнал.

– Ах ты сукин сын! – завопил он, опустив стекло.

Бет положила руку ему на плечо.

– Ладно тебе, дело того не стоит. Смотри, вон еще место освободилось!

В самом деле, в двух машинах от них замигал задними огнями, готовясь выезжать с парковки, потрепанный пикап. На сей раз Хант не полагался на волю случая. Он подъехал к пикапу и пристроился прямо у него за спиной, рассчитывая пятиться задом вместе с ним, а потом быстро проскользнуть на освободившееся место. Технику эту он отточил еще в студенческие годы, в кампусе, где постоянно шла борьба за парковочные места.

Пикап начал выезжать со стоянки; Хант сдал назад – и в этот миг прямо на хвост ему, перегородив выезд, сел старый «Шевроле». Пикап продолжал пятиться. Хант отчаянно засигналил – однако, похоже, ни в пикапе, ни в «Шевроле» его не слышали. Деваться было некуда.

Пикап «поцеловал» его задним бампером в крыло.

Из кабины пикапа с причитаниями выскочил водитель.

– О боже мой! – восклицал он. – Простите, бога ради! Я вас не заметил! Ради бога, извините! Вы целы?

Хант и Бет тоже вышли из машины.

– С нами все в порядке, – ответил Хант. – Я не мог убраться с дороги: вон тот идиот, – и он махнул рукой назад, в сторону «Шевроле», – перегородил мне выезд.

Однако «идиота» здесь уже не было: он заметил, что в дальнем конце ряда выезжает с парковки красный джип, и рванул туда.

– Моя машина не пострадала. А ваша?

Хант и Бет внимательно осмотрели переднюю часть «Сааба» – и ни вмятин, ни иных повреждений не заметили. Водитель пикапа смотрел вместе с ними.

– Кажется, ничего нет, – с надеждой в голосе проговорил он.

– Я тоже ничего не вижу, – согласился Хант. – Похоже, все мы отделались легким испугом.

– Может быть, на всякий случай обменяемся информацией о страховке?

О страховке.

День был солнечный и жаркий, но по спине у Ханта пробежал холодок.

– Не надо, – ответил он. – Все нормально.

– Вдруг вы потом заметите…

– Не беспокойтесь, – прервал его Хант.

– Вы уверены?

Без четверти хре-е-ена-а-а-дцать…

– Уверен.

– Может быть, все-таки… – начала Бет.

– Незачем. Просто незачем, – твердо ответил Хант.

### II

В обеденный перерыв Хорхе встретился с Инес у гинеколога. Инес сидела в кожаном кресле, рассеянно листая женский журнал с улыбчивой актрисой на обложке.

– Извини, я задержался, – сказал Хорхе.

Жена молча улыбнулась и сжала его руку.

Дверь рядом с окошком регистратуры распахнулась, выглянула медсестра с папкой в руках.

– Миссис Маркес!

Оба встали и пошли следом за медсестрой в смотровую. Здесь медсестра взвесила Инес, измерила ей температуру и давление. За две недели Инес прибавила пять фунтов, все остальное тоже было в норме.

– Доктор Бергман сейчас подойдет, – сообщила медсестра и скрылась за дверью.

Инес осталась на смотровой кушетке; Хорхе нервно расхаживал по кабинету, разглядывая контейнер с ватными тампонами, разноцветный строй флаконов с антибактериальным мылом на раковине, красочную схему женской репродуктивной системы на противоположной стене.

– Знаешь, – заговорил он, – с нашей страховой компанией работает много акушеров-гинекологов, можно выбирать.

– Мне нравится, что меня лечит женщина, – твердо ответила Инес.

– Да нет, я просто…

Послышался вежливый стук в дверь, и вошла доктор Бергман. Против ее пола Хорхе ничего не имел – смущал ее возраст. Очевидная, бьющая в глаза молодость. Доктор Бергман явно только что окончила медицинский институт: быть может, училась она на «отлично», но Хорхе полагал, что прилежание не заменяет опыта. Ребенок у них первый, и Хорхе определенно предпочел бы, чтобы Инес «вел» какой-нибудь многоопытный доктор с седыми усами.

Впрочем, по существу претензий к доктору Бергман не было: держалась она уверенно, очень профессионально и, похоже, дело свое знала. К тому же, подумал Хорхе, Инес ей доверяет. Это тоже чего-то стоит.

Доктор приподняла на Инес блузку и принялась ощупывать ее выпуклый живот.

– Все хорошо? – тревожно спросил Хорхе.

– Все отлично, – заверила Бергман, выпрямляясь. – Готовы послушать, как бьется сердце?

– Конечно! – радостно улыбнулась Инес.

Эту часть осмотра Инес обожала, а Хорхе побаивался. Ну да, чудо жизни и все такое, а современные медицинские технологии и вправду творят чудеса, однако каждый раз он боялся, что что-то пойдет не так. Например, у доктора вытянется лицо, и она скажет: «Ой, а у ребеночка-то порок сердца!» И их малыш родится инвалидом…

Тем временем доктор Бергман размазала по животу Инес прозрачный гель, холодный даже на вид, и достала портативное устройство, более всего напоминавшее Хорхе омметр. Из микрофона послышался треск помех. Доктор медленно водила прибором по животу Инес – и постепенно из белого шума выделились иные, ритмичные звуки.

– Вот оно! – с улыбкой сказала доктор.

Хорхе слышал этот звук уже не раз, но все не мог поверить, что это сердцебиение. Бьется слишком быстро, и звук то ли шипящий, то ли свистящий…

Доктор Бергман, не дожидаясь вопроса, успокоила:

– Звучит отлично. Сильное, здоровое сердце.

Хорхе с облегчением выдохнул.

Они послушали сердцебиение еще несколько секунд; затем доктор убрала прибор, вытерла живот Инес салфеткой и, сев, принялась заполнять карту. Перевернув страницу, подняла глаза.

– Результаты амниоцентеза получили?

– Да, – ответила Инес.

Амниоцентез – еще один кошмар. Сначала в живот твоей жены вонзается гигантская игла, а медсестра, следя за ее движением на ультразвуковом мониторе, говорит: «Так, вот здесь осторожно, надо головку не задеть…» Но куда хуже – ожидание. Сутки ждать, не будет ли побочных эффектов, например, выкидыша. Еще несколько дней ждать результатов – нет ли у ребенка врожденных уродств, не окажется ли он умственно отсталым. Когда три дня спустя им позвонили из лаборатории, Хорхе понял, как чувствуют себя приговоренные к смерти, когда им объявляют помилование.

– И, видимо, вам сказали, что все в порядке?

– Да.

Доктор сделала значительную паузу и с улыбкой взглянула на мужа и жену.

– Итак… хотите узнать, кто у вас?

Вопрос вопросов. Они с Инес не раз это обсуждали и склонялись к тому, что не хотят заранее знать пол ребенка. Пусть будет сюрприз. Однако доктор перед ними уже это знает. Знают и лаборанты в лаборатории, и, наверное, еще несколько медсестер. Стоит ли притворяться, что этого знания не существует? Хорхе вопросительно взглянул на Инес.

Та, улыбнувшись, кивнула и взяла его за руку.

– Скажите нам, – попросила она доктора. – Мы хотим знать.

– Что ж, поздравляю, – ответила доктор Бергман, – у вас сын!

### III

В комнате для гостей горел свет.

Десять минут назад, когда Хант уходил на работу, света не было. В этом Бет была совершенно уверена.

Но теперь в предрассветном полумраке прихожей из-под двери выбивалась желтая полоска.

Бет обхватила себя руками; ей вдруг стало холодно.

– Кортни! – позвала она.

Ответное мяуканье донеслось откуда-то издалека – с кухни или из прачечной.

Вообще-то Бет тоже пора на работу. Сегодня первый день после медового месяца, и опаздывать вовсе ни к чему. Надо идти. А вечером, когда они с Хантом вернутся… будем надеяться, к тому времени это закончится.

Это закончится.

Да. Что бы «это» ни было, оно происходит в гостевой. Прямо сейчас.

Бет щелкнула выключателем – свет не зажегся. Прихожая осталась темна и пуста.

Не считая полоски света из-под двери гостевой.

Бет замерла, не зная, что предпринять. И в этот миг из гостевой раздался странный звук. На сей раз не стук, а странное тихое посвистывание: так свистит чайник, забытый на плите и выкипевший почти до дна.

Скоро рассвет. Немного подождать – и солнечный свет вольется в дом через восточные окна и рассеет тьму. Но ждать нельзя. Утренние пробки на дорогах с каждой минутой плотнее; если она хочет вовремя добраться до «Томпсона», идти нужно прямо сейчас… Бет глубоко вздохнула, набираясь храбрости, быстро пересекла прихожую, повернула ручку двери и толкнула.

Дверь не открылась.

Бет толкнула сильнее, затем налегла на дверь всем телом. Желтый электрический свет блестел на носках ее туфель. Дверь не открывалась.

Свист стал громче. Теперь он походил не на чайник, а скорее на рассеянное посвистывание человека, который уже довольно давно и с нетерпением кого-то ждет.

По спине у Бет пробежал холодок.

И вдруг дверь распахнулась.

Бет пронзительно закричала. В краткий миг перед тем, как свет в гостевой погас, она увидела в ростовом зеркале напротив двери собственное отражение. А за спиной у себя – незнакомца. Мужчину в шляпе.

Никогда еще Бет не выбегала с такой скоростью из собственного дома.

* * *

– Ну, как себя чувствуешь?

– В смысле?

– Хрен не болит? Спорить готов, ты его натер до ссадин!

Хант рассмеялся и кинул в Эдварда срезанной веткой.

– У тебя же был медовый месяц! – не отставал тот. – Если ты настоящий мужик, «дружок» у тебя сейчас должен в штаны не помещаться.

– Мне, что, штаны спустить и показать? Не пойму, чего ты добиваешься.

– Подробностей! – объявил Хорхе сверху, со своей ветки. – Хотим подробностей!

– Ну уж нет! Таких подробностей вы не получите!

– А может, это ты ничего не получил? – поддел его Эдвард и басовито заржал.

Мимо шли две мамаши с колясками, все на секунду замолчали.

– Ладно, теперь серьезно, – снова заговорил Эдвард. – Как съездили?

– Целую неделю водил жену по своим любимым местам в Калифорнии. Как думаешь, каково это?

– Кошмарно?

– Лучше не бывает! – рассмеялся Хант. – Нет, конечно, была пара неприятностей – как говорится, чтобы поездка лучше запомнилась…

– Слышал, Хорхе? Чтобы лучше запомнить медовый месяц, ему нужны неприятности! Так я и знал: он не мужик!

– Ну, ты понимаешь! На Ольвера-стрит мы отравились пиццей…

– Понос в медовый месяц – это так романтично! – сладким голосом проговорил Хорхе, спускаясь с дерева.

– …и еще на парковке возле пляжа «поцеловались» с пикапом, – закончил Хант.

Эдвард сочувственно покачал головой.

– И что сказала твоя страховая?

– Ничего. Я им не сообщал. Ущерба не было, так что мы просто разъехались.

– Да, пожалуй, так разумнее всего. Слышал, что у Стива стряслось?

– Нет, а что?

– Страховая компания разорвала с ним договор о страховке дома, – сообщил Хорхе.

Хант вопросительно взглянул на Эдварда – тот кивнул.

– Так и есть. Подал заявление, они почему-то сочли его недобросовестным – и привет. Разорвали договор.

– И остался наш Стив на бобах! – рассмеялся Хорхе.

– Знаете, – заговорил Хант, – Стив, конечно, тот еще урод, но такие истории со страховкой… честно говоря, просто пугают.

– Понимаю, куда ты клонишь.

– Вряд ли. Вы никогда не задумывались о том, как сильно мы зависим от страховки? Страхуем все – машины, дома, здоровье, жизнь… Из-за страховки люди цепляются за работу, которую ненавидят, особенно если у них дети. Страховка влияет на все. Представляете, сколько людей не смогли воплотить в жизнь свои мечты, не в состоянии жить, как хотят, – потому что нужна страховка? – Он повернулся к Эдварду. – Сколько людей могли бы сочинять музыку, а вместо этого вкалывают, чтобы вносить страховые взносы за дом и автомобиль? – Взглянул на Хорхе. – Или писать романы – но не могут бросить надоевшую работу, потому что работа обеспечивает им страховое лечение детей?

Наступило короткое молчание; оба переваривали его слова.

– На кой черт людям толпы писателей и композиторов? – ворчливо заметил наконец Эдвард. – А вот деревья обрезать – правильная, нужная работа. Давайте-ка, ребята, за дело.

– Точно, – поддержал его Хорхе. – И вообще… это же Стив!

* * *

С работы Хант вернулся первым – и немедленно пошел взглянуть, что творится в комнате для гостей.

Бет позвонила ему с утра и еще раз в обед. Вдали от дома, при ярком дневном свете Хант не принял ее взволнованный рассказ близко к сердцу. Теперь, в сумраке пустого дома, ее рассказ воспринимался совсем иначе.

Бет сказала, что в гостевую не заходила и ничего там не трогала. Однако первое, что увидел Хант, войдя, – сорванное с кровати покрывало. С тех пор как уехала мать Бет, покрывало никто не трогал. Теперь же оно, скомканное, неопрятным холмиком возвышалось в изножье. Взглянув на этот холмик, Хант вздрогнул. В очертаниях его сквозило что-то… странное. Странное и неприятное.

Все остальное в комнате осталось, как было. Свет выключен. Тишина.

Снаружи послышалось урчание мотора – подъехала на своем «Сатурне» Бет. Хлопнула дверца машины, отворилась задняя дверь на кухне.

– Я здесь! – громко крикнул Хант.

Послышались шаги – медленные, неуверенные; минуту спустя Бет уже стояла на пороге, рядом с Хантом.

– Это не ты сделал, верно? – спросила она, кивнув на кровать.

– Не я.

Бет окинула комнату взглядом, но, как и он, больше ничего подозрительного не заметила.

– Я действительно видела его в зеркале, – сказала она, и в ее голосе слышался страх. – Мужчину у меня за спиной. А на самом деле там никого не было.

– От него исходила угроза? Он хотел причинить тебе зло?

Хант сам не верил, что задает такие вопросы. Словно в телешоу о привидениях! А с другой стороны, о чем еще спрашивать, когда у тебя в доме поселился призрак?

Бет покачала головой.

– Не знаю… нет, ничего такого я не чувствовала. Ничего особенного. Просто страшно испугалась. Смотри, – она показала на свои руки, – до сих пор мурашки по коже!

Хант решительно подошел к кровати, взялся за покрывало. В глубине души он ждал, что оно сейчас вырвется у него из рук и начнет порхать по комнате – но нет, покрывало послушно легло на кровать. Все нормально. Все как обычно.

– Знаешь, – нерешительно начал Хант, – люди ведь живут в домах с привидениями. И ничего. Дают им какие-нибудь забавные имена – «Джорджи» или «Луи», объясняют гостям, что их призрак добрый и никому не причинит вреда… Может, и нам стоит так же?

– Дом с привидениями, – словно эхо, повторила Бет. – Мы живем в доме с привидениями.

– Ну да. – Он взглянул на нее. – А что ты предлагаешь? Продать дом и съехать?

– Нет, – ответила Бет. И, немного подумав, добавила: – По крайней мере… пока нет.

## Глава 9

### I

Всю неделю Стив им продыху не давал, так что в пятницу Хант ехал домой с большим облегчением. По дороге остановился заправиться напротив «Вафельной» и, пока бак наполнялся бензином, мимолетно задумался о том, что за люди станут подкрепляться вафлями в пятницу вечером. Видимо, те, кто работает в ночную смену. Еще дальнобойщики. Железнодорожники, может быть. Взгляд скользнул к бездомному, продававшему газеты на островке безопасности посреди улицы, к автобусной остановке. Хант нахмурился. Автобуса ждали две женщины, и в одной из них, стоявшей к нему спиной, было что-то очень знакомое. Одежду или прическу он не узнавал, зато в осанке, в повороте головы…

Женщина повернулась боком, и он увидел ее лицо.

Эйлин.

После развода Хант ни разу с бывшей женой не виделся. Ему и в голову не приходило, что она тоже вернется в Тусон. Однако вот она: ждет автобуса в одном из самых бедных, запущенных городских районов.

Эйлин как-то резко постарела, выглядела усталой и подавленной. Случись Ханту встретить ее цветущей, улыбчивой, с новым мужем и малышом в коляске, наверное, он тоже огорчился бы – но не так. Совсем не так.

Кто бы подумал, что в душе его сохранились теплые чувства к Эйлин? Казалось, после такой семейной жизни это невозможно! Но вот поди же ты. Когда-то она была ему самым близким человеком; как видно, такое не стереть.

Мысли метнулись в прошлое. Выпускной класс: они с Эйлин почти не расстаются, всюду ходят, держась за руки, на выпускном вечере их выбирают «парой года». Она – красавица и умница, он – классный парень и отличник с хорошими перспективами: оба молоды, полны сил, и будущее манит их обещаниями и надеждами.

А теперь она одна, постаревшая и унылая, стоит на автобусной остановке. Хант невольно задумался о том, как сложилась бы ее судьба, если б они не развелись. Или если б не встретились. Трудно сказать, насколько люди влияют на судьбы друг друга: быть может, в любом случае для нее все сложилось бы плохо. Однако Хант сомневался. Перед глазами у него стояла юная Эйлин, красавица с ослепительной улыбкой, – и на сердце было так тяжело, что хотелось плакать.

Подъехал автобус. Хант стоял и смотрел, как Эйлин поднимается по узким неудобным ступенькам и исчезает в салоне. Бензобак давно наполнился, автобус вырулил прочь от остановки, свернул на восток… Лишь когда он исчез за поворотом, Хант отцепил шланг, завинтил бензобак и сел в машину.

* * *

Разбудил гром над головой – и громкое «кап-кап-кап» где-то в спальне.

Крыша протекла! Хант сел в постели, разлепив сонные веки, вглядываясь в светящийся циферблат будильника на шкафу. Полтретьего? Полчетвертого? Рядом заворочалась Бет, включила ночник на тумбочке. Хант встал, чтобы зажечь верхний свет…

…и едва не грохнулся, поскользнувшись на мокром деревянном полу.

– О черт! – воскликнул он и схватился за спинку кровати, чтобы устоять на ногах.

Лужа оказалась неожиданно глубокой – похоже, с потолка течет уже давно. На цыпочках Хант пробрался к стене, хотел включить свет, но Бет крикнула:

– Не включай!

Обернувшись, Хант увидел, что она указывает наверх. На потолке, ясно видимые даже в тусклом свете ночника, проступали сырые темные пятна: одно – над полом возле кровати, другое – над креслом с высокой спинкой в углу.

– Наверняка чердак промок насквозь, – сказала Бет. – Не знаю, что там с проводами; наверное, свет лучше не включать.

Хант понятия не имел, как идут провода на чердаке, да и вообще в электричестве не особо разбирался, однако не горел желанием проверять, может ли протекшая крыша вызвать короткое замыкание.

Бет уже встала и оттаскивала кресло подальше от капающей с потолка воды.

– Проверь гостиную, – сказала она. – Вдруг и там течет?

Так Хант и сделал. И точно! Включив напольный торшер, обнаружил и здесь темные пятна на потолке, с которых буквально лило струей: с одного – на диван, с другого – на кофейный столик.

– Надо заделать течь! – послышался сзади испуганный голос Бет. – Иначе конец всей нашей мебели!

– Ну да.

– Так что же ты стоишь?

– А чего ты от меня хочешь? – огрызнулся Хант. – Сейчас к нам никто не поедет, придется ждать до утра.

– Знаю, идиот! – рявкнула Бет и, оттолкнув его, протиснулась в гостиную. – Надо отодвинуть мебель и что-то подставить под струю! А ты что предлагаешь – лечь обратно и ждать, пока нас смоет?

– Ты сказала «надо заделать течь». Я тебе объясняю: сейчас ничего заделать не получится.

– Ну извини, – пропыхтела Бет, оттаскивая к стене кофейный столик, – я неправильно выразилась. Мне, знаешь ли, сейчас как-то не до точности!

Мгновение они мерили друг друга сердитыми взглядами, затем вдвоем поспешили к дивану, взялись за него с двух концов и поволокли прочь от опасного места. Потом побежали на кухню искать ведра, миски – словом, что-нибудь, что можно подставить под течь. В первый раз после свадьбы они поссорились. Ханту было стыдно; по лицу Бет он видел, что стыдно и ей. Когда она наклонилась, растворяя нижнее отделение посудного шкафа, он быстро обнял ее и сказал:

– Извини меня.

– И ты меня, – пробормотала она.

Бет достала большую кастрюлю и глубокую сковороду для индейки, вытащила из-под раковины пластиковое ведерко для мытья полов. Хант отнес ведерко в спальню и поставил под течь на месте кресла. Затем сбегал в туалет, принес оттуда пустое мусорное ведро, им закрыл брешь у кровати.

На кухне и в ванной протечек не было, в холле тоже. Кабинет, прачечная, туалет – везде сухо. Оставалась…

Бет решилась заговорить первой:

– А как насчет комнаты для гостей?

– Пойдем проверим, – без всякой охоты ответил Хант.

Снаружи по-прежнему бушевала гроза, в прихожей резко потемнело. Когда за окном гремит гром и сверкают молнии, любой дом выглядит пугающе; а уж если в доме живут привидения…

Дверь в гостевую была распахнута…

…как же так, мы ведь закрыли дверь, точно помню, я закрывал!..

…и уже из прихожей Хант увидел, что постель снова в беспорядке. Покрывало, одеяло, простыни – все было сдвинуто к изножью и сбито в неопрятную кучу. Всмотревшись в эту кучку белья, Хант снова, как и вчера, ощутил холодок по спине. Что-то неприятное сквозило в ее очертаниях. Непонятное, неестественное и очень дурное. Что-то, чего не должно здесь быть.

Бет рядом судорожно вздохнула и сжала его руку. Хант чувствовал ее страх.

Ослепительно сверкнула молния – и он поспешно отвел глаза, вдруг осознав, что не хочет смотреть в ростовое зеркало, вделанное в дверцу шкафа. Быть может, потом, при электрическом свете…

Молния погасла, следом грянул гром, и Хант бросился вперед, надеясь до следующей вспышки нашарить на столе и включить настольную лампу. Поначалу он хотел зажечь верхний свет (еще не хватало бегать по гостевой в темноте!) – но, вспомнив об опасности замыкания, ощупью двинулся к столу.

Снова ударила молния, ясно видимая даже сквозь шторы. В этот миг Хант повернулся к шкафу лицом – и в ту долю секунды, пока зеркало было освещено, увидел там то, о чем рассказывала Бет.

За спиной у него стоял крупный сутулый мужчина в широкополой шляпе.

Бет тоже его увидела и пронзительно завизжала. Внезапный крик напугал Ханта еще больше, чем призрак; он подпрыгнул и едва не смахнул лампу со стола.

А в следующий миг комнату залил электрический свет, и при свете зеркало отразило лишь то, что ему положено. Крик Бет оборвался; она завертела головой – но за спиной у нее, разумеется, никого не было. С широко раскрытыми глазами Бет повернулась к Ханту.

– Ты тоже его видел?! В зеркале?

Хант кивнул, не доверяя своему голосу.

– Человека в шляпе?

– Да.

Снова страшно загремел гром – на этот раз без молнии, – и дождь отчаянно забарабанил по крыше у них над головами. Ободренная светом и присутствием Ханта, Бет шагнула к шкафу, посмотрела в зеркало вблизи. Хант тем временем подошел к кровати, торопливыми движениями заправил постель и накрыл покрывалом.

Потолок не протекает – вот и славно; и все же…

И все же что-то здесь не так.

Звук, понял вдруг Хант. Странный звук. Тихое посвистывание.

– Прислушайся, – сказал он. – Ты это слышала? Такой тихий свист?

– Я не… – В следующий миг на ее лице проступили узнавание и страх. – Да, точно такой же! Только тогда было громче.

Блеснула молния, по пятам за ней последовал раскат грома – и странный свист затих.

Они подождали. Все было тихо и спокойно.

Следующие пять минут Хант и Бет сосредоточенно обыскивали комнату. Проверили шкаф для одежды, открыли все ящики гардероба, заглянули в стол и под кровать. Едва ли они хотели что-то найти – скорее, страшились этого; и все же методичные поиски придавали им уверенности. Как будто, обыскивая комнату, они ее расколдовывали, избавлялись от ее власти.

Так ничего не найдя, погасили свет и вышли. Еще несколько минут протирали полы в спальне и в гостиной. Проверили свои кастрюльки и ведерки. Похоже, дождь лил не так сильно, как показалось им сперва, ведерки наполнялись медленно. Если снова не польет, беспокоиться не о чем.

– Может быть, не стоит ложиться? – спросила Бет. – Давай кино посмотрим или еще что-нибудь такое. Вдруг еще где-то протечет?

– Сейчас три часа ночи! Представляешь, на что мы будем похожи утром, проспав всего три часа?

– А вдруг потечет на диван?

– Ну, и что ты предлагаешь? Сидеть всю ночь и смотреть в потолок? Да и гроза вроде бы стихает.

В самом деле: дождь уже не барабанил по крыше, а тихо шуршал за окном, и раскаты грома звучали словно издалека.

– Ну, не знаю… – Бет душераздирающе зевнула.

– Вот видишь? – сказал Хант. – Пошли-ка в кровать.

Однако сон его в ту ночь был неспокоен. Хант ворочался в кровати, то и дело просыпался, как от толчка, и утром, морщась от головной боли, ясно припомнил одно из своих сновидений: крупного сутулого мужчину в широкополой шляпе, не дающей разглядеть лицо. Мужчина взглянул на часы, потом на Ханта и проговорил с протяжным южным выговором: «Без четверти хре-е-ена-а-а-дцать!»

### II

Обычно Стив мог проспать все на свете. Нина – другое дело, та просыпалась от любого шороха; но давно уже на горьком опыте убедилась, что супруга лучше не будить.

В этот раз все было иначе. То ли из-за забот в последнее время Стиву плохо спалось, то ли гроза разбушевалась намного громче обыкновенного, только он проснулся от оглушительного раската грома, с колотящимся сердцем. По крыше яростно стучали струи… да нет, целые потоки дождя.

Пристройка!

От этой мысли Стив сел в кровати, как подброшенный. Нина, как обычно, не спала – лежала рядом с широко открытыми глазами.

– Какого черта ты меня не разбудила?! – рявкнул он.

И, не слушая ее обычных жалобных оправданий, вскочил с кровати, натянул рубаху и штаны, сунул ноги в шлепанцы и кинулся наружу.

Закончив вечером работу, он, как обычно, накрыл пристройку брезентом – однако не слушал прогноз погоды и не потрудился закрепить брезент или как-то посерьезнее защитить ее от дождя. Должно быть, брезент давно сорвало, и теперь дождь и ветер со всех сил лупят по новенькой штукатурке на западной стене! А еще там остались голые провода… Черт, ливень всю его работу сведет на нет!

А если в пристройку ударит молния?

В небе за окном сверкнуло, и тут же прогремел гром.

«Ах я дурак! – костерил себя Стив. – Осел упрямый! Если что-нибудь случится, сам буду виноват! Ну какого черта я не купил страховку?!»

Тот страховой агент сегодня снова приходил, в обеденный перерыв. Предлагал застраховать дом. А Стив его послал. Да, послал куда подальше, прямым текстом – и теперь локти кусал. Страховки-то у него, почитай, и нет. Так, дешевенький полис от компании-однодневки, найденной в «Желтых страницах» после того, как те козлы из «Безопасного дома» его кинули. А страховщик предлагал хорошие условия, очень выгодные. Просто его настойчивость разозлила Стива, и он почти что вытолкал мужика за дверь, на прощание объяснив, куда и к чьей матери ему следует катиться.

Надо было соглашаться, черт возьми! Нынешняя страховка вроде бы пристройку покрывает, но в ней такая прорва условий и исключений, что можно пари держать: в случае чего ни гроша они ему не заплатят!

Стив распахнул входную дверь…

И в краткой вспышке молнии, словно на моментальной фотографии, увидел троих верзил в шляпах.

Один неподвижно стоял в центре пристройки. Другой – на лужайке, под огромным сикомором. Третий – это было самое неестественное и страшное – на самом сикоморе, в развилке меж ветвей.

Гром взорвал небо – и сикомор раскололся надвое.

О диких, немыслимых гостях в шляпах Стив мгновенно забыл, едва до него дошло, что полсикомора валится прямо на его драгоценную пристройку! Он слепо бросился вперед в надежде как-то спасти крышу и стену от падающего дерева, однако в последнюю секунду инстинкт самосохранения взял верх, заставил его бежать назад и искать убежища в доме.

Одно он видел ясно: молния сикомора не коснулась. Дерево раскололось, когда загремел гром.

Как такое возможно? Разве гром может расщепить дерево?!

Но и эта мысль забылась, когда дерево рухнуло на недоконченную крышу, разбрызгивая вокруг себя дождевые капли, листья, гвозди и щепу. Несущая стена затрещала под его тяжестью и повалилась, в треске и искрах, таща за собой проводку. Острая ветка вонзилась в землю на том самом месте, куда только что бежал Стив.

Стив стоял на крыльце, вцепившись в дверь, чтобы не упасть. Ноги подгибались. Все пропало! Недели… месяцы работы коту под хвост!..

Снова сверкнула молния – и он вспомнил вдруг, что только что видел здесь троих верзил в шляпах.

Но теперь двор и пристройка были пусты.

Незваные гости исчезли без следа.

### III

Проснувшись, Хант первым делом позвонил в страховую компанию.

Однако, как видно, в то утро многие туда звонили. Сорок минут Хант, прижав трубку к уху, слушал Уитни Хьюстон, Мэрайю Кейри и Селин Дион, а также безымянное, безжизненно-ласковое: «Спасибо за ожидание, ваш звонок очень важен для нас…».

Наконец соло Кенни Джи прервал живой человеческий голос.

– Здравствуйте, меня зовут Кэрол. Могу я узнать номер вашего страхового полиса?

Хант продиктовал номер. Сверившись со своими данными, оператор спросила:

– Чем могу помочь?

В ответ Хант поведал о протекшей крыше и попросил прислать кого-нибудь оценить ущерб и заделать течь как можно скорее, пока снова не полил дождь.

– Из вашего города сегодня утром поступило уже несколько подобных заявок, – сообщила Кэрол. – Наверняка с подобными проблемами обращаются и клиенты других страховых компаний. Так что, боюсь, мы сможем прислать к вам специалиста лишь некоторое время спустя. К сожалению, в вашем городе мы сотрудничаем с ограниченным числом квалифицированных профессионалов.

– Да-да, понимаю, – ответил Хант, презирая себя за заискивающий тон. И добавил, словно осененный внезапной мыслью: – А вы, случайно, не распределяете заявки в порядке срочности? Дело в том, что наша крыша, похоже, совсем плоха. Там не одна протечка, а много, и по всему дому. Боюсь, крыша просто в опасном состоянии…

– Сэр, я обязательно это отмечу. Обещаю вам, мастер придет, как только сможет.

Однако никто не пришел и не позвонил ни в этот день, ни назавтра. Лишь на третий день, когда их бригада работала во Флоуинг-Уэллс – убирала дерево, поваленное грозой, – Ханту позвонили на мобильник и сообщили, что мастер прибудет в течение часа.

– Мы здесь уже почти закончили, – сказал Эдвард, когда Хант объяснил ему ситуацию. – Езжай, мы тебя прикроем. – И широко улыбнулся. – А ты отплатишь мне тем же, когда начнется охотничий сезон!

– По рукам! – рассмеялся Хант.

Мастер, явившийся осмотреть крышу, был угрюм и неразговорчив. Поначалу Хант хотел сойтись с ним поближе, потрепаться о том о сем, быть может, уговорить его слегка расширить список задач, – однако сразу понял, что с этим типом каши не сваришь. Сам он обрезает деревья, этот парень чинит крыши… казалось бы, оба работают руками на открытом воздухе и должны сойтись; но когда дошло до дела, выяснилось, что пропасть между ними очевидна и непреодолима. Он, Хант, – по-прежнему «белый воротничок», который лишь прикидывается «синим».

Мастера звали Гэри Доннел, фирма именовалась «Кровли Доннела», и Ханта снедало подозрение, что из одного человека фирма и состоит. Он покорно ходил за Доннелом, притворяясь, что понимает, что тот делает и зачем, а тот осмотрел высохшие пятна на потолке, слазил с фонариком на чердак, затем полез на крышу.

Наконец осмотр был окончен.

– Крыша вам нужна новая, – сообщил Доннел, подписывая акт. – Вот только не знаю, что скажет страховая компания. Они вам перезвонят, а вы тогда перезвоните мне.

– А долго ждать, пока они перезвонят?

– Не знаю, – равнодушно пожал плечами Доннел.

– Ну, как вам кажется?

– Понятия не имею. – Он вручил экземпляр акта. – Вот, держите. Второй экземпляр направлю по факсу в страховую компанию.

Прошел еще день, никто из страховой компании не звонил. Хант взялся звонить сам: весь обеденный перерыв провел на телефоне и наконец услышал, что решение еще не принято. Да, Доннел прислал акт осмотра; да, ваша заявка рассматривается, но у нас слишком много заявок. Свяжемся с вами, как только сможем.

На следующий день Хант позвонил еще раз.

А на следующий день наступили выходные, и механический голос в трубке сообщил: офис закрыт, если у вас что-то срочное, оставьте сообщение после сигнала, вам перезвонят.

Он оставил сообщение.

Никто не перезванивал.

Только в понедельник ему позвонила женщина из страховой компании и бесстрастно-деловым тоном сообщила, что заявку на новую крышу страховая компания удовлетворять не станет. Они заплатят за заделку пробоин, и на этом все.

– Но ведь как только польет дождь, она опять протечет! – возразил Хант. – Поймите, вся крыша в дырах. И эффективнее, и дешевле заменить ее сейчас, а не ждать, пока все повторится сначала!

– Прошу прощения, сэр. Мы оплачиваем исправление нанесенного ущерба, а не предотвращение ущерба, который еще не нанесен.

– А как же профилактический ремонт?

– Как я уже сказала, сэр, мы только исправляем нанесенный ущерб. Плановым ремонтом вашей собственности мы не занимаемся. – И, прежде чем он успел подобрать приличные слова для ответа, закончила: – Мы свяжемся с фирмой по ремонту кровель, дадим им знать, что ваша заявка одобрена, и они устранят ущерб в самое ближайшее время. Спасибо за то, что выбрали компанию «Безопасный дом».

И в трубке послышались короткие гудки.

Хант кипел от ярости. Его обуревало искушение позвонить еще раз, потребовать к телефону начальника этой наглой тетки, накатать на нее жалобу – однако, все взвесив, он решил с этим повременить. Так, на всякий случай. Пусть сначала крышу починят.

По счастью, следующие две недели – именно столько не появлялся Гэри Доннел – погода стояла сухая и ясная.

Подозрение Ханта оправдалось: в «Кровлях Доннела» работал всего один человек. Крышу он чинил ну очень неспешно – два дня, хотя, по рассуждению Ханта, работы там было на пару часов. Закончив, оставил после себя кучу мусора: гвозди на лужайке, куски рубероида в саду, черные пятна дегтя на дорожке, ведущей к дому, и на заднем крыльце.

В тот вечер к ним пришли в гости Джоэл, Стейси и Лилли – и, пока не стемнело, Хант повел Джоэла на крышу посмотреть работу.

Даже на непритязательный взгляд Ханта, ремонт выглядел, мягко сказать, по-дилетантски – неровные рубероидные заплаты, криво приляпанные на местах протечек. Джоэл присел, со скептическим видом потрогал одну заплату.

– Думаешь, эта штука будет держаться?

– Надеюсь, – пожал плечами Хант.

– Еще один дождь, может, пара дождей – и с потолка снова польет, вот увидишь!

– Ну, спасибо, друг. Умеешь подбодрить!

– А вы с мастером их проверяли? Пробовали, например, полить на них водой из лейки?

– Честно говоря, – ответил Хант, – я побоялся. Сам вижу, что работа никуда не годится, но большего я от страховой компании не добился.

– Что ж… тогда держу за твою крышу лапы и хвост!

– Скуби-Ду? – предположил Хант. Игру «Угадай героя» оба они обожали детьми.

– Близко. Пес из «Астробоя».

– Тоже собака – значит, я угадал!

– Ладно, давай-ка слезать с крыши. Пойдем в дом и выпьем.

– Хорошая мысль.

После ужина женщины вместе с Лилли удалились на кухню – мыли посуду, готовили десерт или, быть может, просто болтали, – а Хант с Джоэлом вышли на задний дворик. Сидели, потягивали пиво, любовались звездным небом, в южной части которого, если верить новостям, сегодня можно было разглядеть спутник. И, как часто случалось в последнее время, разговор их перешел на страховые компании.

Джоэл, нагнувшись, подобрал с земли треугольный обрезок рубероида, щелчком пальцев запустил его через двор.

– Слышал, как пару лет назад какой-то большой универмаг – то ли «Уолмарт», то ли «Хранилище» – застраховался от потери сотрудников? Если сотрудник умирал, компания получала страховку.

– Быть не может!

– Богом клянусь.

– Есть в этом что-то от рабовладения.

– Да, что-то из времен Теннесси Эрни Форда, – кивнул Джоэл.

По спине у Ханта пробежал холодок. Сама мысль о том, что кто-то застраховал твою жизнь, а ты и знать об этом не знаешь, и, случись с тобой что, посторонние лица получат выгоду от твоей смерти… Это и возмущало, и пугало. Неужели это законно? – думал Хант. Разве это не грубое вторжение в частную жизнь? И что дальше начнут страховать корпорации?

– Как я сказал, было это пару лет назад. Когда все вскрылось, «Уолмарт» – или кто там это был – долго полоскали в прессе. Но к компании, которая оформляла страховку, никаких претензий не предъявили – видимо, сочли, что с ее стороны нарушений не было. А знаешь, что я недавно прочел? Одна страховая компания – быть может, та же самая – разработала специальную программу страхования жизни для профессиональных преступников. Страховка от насильственной смерти. Все прочие компании давали гангстерам от ворот поворот, а эта сама предложила, чтобы, если их убьют, их жены, подружки, или кто там у них есть, получали компенсацию наличными. Соль в том, что близкие покойника получали лишь половину страховки, вторая же половина отходила страховой компании. То есть они не только получали страховые взносы, но и, если все-таки приходилось платить, половину оставляли себе. Когда схема вскрылась, Министерство юстиции вроде бы прикрыло эту практику, но подробностей я не помню.

Страховые компании предлагают свои услуги грабителям и убийцам?! А ему, честному гражданину, какую-то несчастную крышу заменить отказались!.. Хант ощутил, как закипает в нем праведный гнев.

Как видно, то же чувствовал и Джоэл.

– Знаешь, что мне иногда приходит в голову? – заговорил он задумчиво. – Хорошо бы угостить страховых агентов их же лекарством! Бить стекла в машинах, дырявить им крыши – и пусть уже они подают заявки! Пусть узнают, каково оказаться на нашем месте! Если собраться вместе: ты, я, Хорхе…

– Десерт готов! – позвала Бет из окна столовой. – За стол!

Хант с Джоэлом вошли в дом, взяли на кухне по чашке кофе и куску пирога и отправились в гостиную. Жены вскоре к ним присоединились. Лилли со своим пирогом осталась на кухне: она хотела посмотреть очередной выпуск «Железного шеф-повара».

Хант включил радио и нашел на коротких волнах станцию, передающую спокойный фоновый джаз.

– Лилли просто прелесть! – заметила Бет, взглянув в сторону кухни. – Такой чудесный ребенок!

– Это точно! – согласился Хант.

– А вы не хотите детей? – спросила вдруг Стейси.

Она ждала ответа – но Хант вдруг понял, что не знает, что отвечать. Хотя, разумеется, он думал о детях, к какому-то определенному мнению пока не пришел. Не обсуждал это и с Бет. Да, наверное, со временем они захотят детей…

Спасла ситуацию Бет.

– Мы пока об этом не думали, – ответила она. – Может быть, позднее.

И, словно невзначай, положила руку ему на колено. Хант бросил на нее благодарный взгляд: приятно было узнать, что они думают одинаково.

Совсем не так, как с Эйлин, – с нею Хант, даже пока ладил, вечно не сходился во мнениях.

Сам того не желая, в последнее время он часто думал о бывшей жене. Должно быть, потому, что увидел ее тогда на остановке. Хант часто ловил себя на том, что гадает, где она сейчас, с кем, что делает. Не то чтобы его это в самом деле занимало – просто любопытно. Конечно, снова с ней встречаться он не намерен – еще чего! Однако жене Хант об этих мыслях не рассказывал и потому чувствовал себя немного виноватым.

Они с Бет познакомились больше года назад, почти год прожили вместе, поженились… И сейчас Хант ясно понимал, что их отношения еще в самом начале пути. Им многое предстоит узнать друг о друге.

Например: хотят ли они детей?

– Мудрое решение! – ухмыльнувшись, заметил со своего конца стола Джоэл. – Сначала поживите в свое удовольствие, а дети потом. Потому что, видите ли, после рождения ребенка ваш супружеский секс… ну, скажем обтекаемо: никогда уже не будет прежним!

Стейси пихнула его локтем в бок.

– Эй, больно!

– Ты заслужил!

– А я все слышала! – послышался из кухни звонкий голосок Лилли. – Вы говорите про секс!

Все засмеялись.

Маккейны ушли вскоре после девяти; Лилли уснула на диване, и отец на руках отнес ее в машину. Хант запер за ними дверь, и они с Бет пошли на кухню мыть посуду.

Бет убирала в холодильник остатки пирога, а Хант смахивал крошки с тарелок и загружал посуду в посудомоечную машину, когда на кухню вбежал Кортни. Одним прыжком кот вскочил на стойку, выгнул спину и зашипел. А секунду спустя из комнаты для гостей донесся резкий звук – громкий щелчок, словно от невидимого кнута. Хант его слышал, слышала и Бет, но они не обменялись ни словом, даже не взглянули друг на друга. Оба сделали вид, что не заметили.

«Если у нас будет ребенок, – пришло вдруг на ум Ханту, – и если мы по-прежнему будем жить в этом доме, детскую придется устроить в нынешней гостевой…»

Раздался второй громкий щелчок – и все стихло.

Хант открыл посудомойку и начал доставать оттуда тарелки и стаканы. Бет ополаскивала их в раковине и ставила сушиться. Подавая ей салатницу, он бросил взгляд в окно – и увидел свое отражение. Бледное, полупрозрачное лицо на фоне чернильно-черной тьмы. «Я и сам как призрак», – подумал Хант и поспешно отвел взгляд.

– Отлично посидели сегодня, правда? – сказала Бет и поцеловала его в щеку.

– Да, отлично.

Вот еще различие между ней и Эйлин. Эйлин никогда не целовала Ханта просто так. Разве что на первых свиданиях, после свадьбы как отрезало.

Да, теперь все по-другому. И сам он гораздо счастливее, чем прежде.

Счастливее? Выходит, теперь Хант счастлив?

И, мысленно окинув взором всю свою нынешнюю жизнь, он уверенно ответил себе: «Да».

### IV

Сидя на диване, Хорхе разбирал почту и прихлебывал очередной фруктовый сок, приготовленный Инес. На этот раз – апельсин, манго и морковь.

Зря он подарил ей на Рождество соковыжималку.

На столе лежал раскрытый роман Карлоса Фуэнтеса; Хорхе продирался сквозь него уже неделю. Обычно Фуэнтеса он глотал за несколько дней: в любую свободную минуту хватался за книгу, с наслаждением погружаясь в сочный язык и прихотливые извивы сюжета. Однако в последнее время Хорхе стало трудно сосредоточиться на чем-то сложнее утренней газеты. Он был постоянно на взводе и по вечерам все чаще вместо чтения проводил время перед телевизором, переключая каналы и часами пересматривая «Закон и порядок».

Не так-то это легко – ждать, когда станешь отцом.

Конверты он разделил на две стопки, для себя и для Инес. Ей – рекламные каталоги, по большей части из магазинов «Для спальни и ванной», разные штучки, которых они все равно не могут себе позволить, да агитационные брошюрки «зеленых», из тех, что готовы целый лес срубить, чтобы собрать денег на спасение дерева. Ему – в основном счета. За газ, за свет, за кабельное телевидение, из «Визы», из «Сирс», из…

…от доктора Бергман?

Нахмурившись, Хорхе вскрыл конверт. Просмотрел счет, вскочил и широкими сердитыми шагами двинулся на кухню.

– Ты только посмотри! – воскликнул он.

Инес – она мыла соковыжималку – подняла на него взгляд.

– Что стряслось?

– Пятьсот восемьдесят восемь долларов за твой амниоцентез!

– Что? – Инес выключила воду, вытерла руки кухонным полотенцем и взяла у него счет. – Как так? Разве его не покрывает наша страховка?

– Я тоже думал, что покрывает.

– Мы не можем просто взять и выложить пятьсот восемьдесят восемь долларов!

– Не беспокойся, я разберусь, – пообещал Хорхе.

Однако двадцать минут спустя, сидя с прижатой к уху телефонной трубкой, понял, что с обещанием поторопился. Рука у него уже затекла, ухо зудело; в голове всплывали бесконечные жалобы Ханта на страховые компании – и Хорхе все яснее понимал, что Хант-то, пожалуй, прав. Похоже, за анализ Инес им придется платить из собственного кармана.

После долгой и жаркой дискуссии сначала с представителем страховой компании, а затем с его начальником Хорхе вынужден был признать поражение. Оказывается, в его медицинской страховке есть примечание, согласно которому страховая компания оплачивает амниоцентез лишь в том случае, если возраст будущей матери превышает сорок лет. А Инес всего тридцать восемь.

– Послушайте, – пытался объяснить он, – врач сказала нам, что моя жена из-за возраста находится в группе риска. Амниоцентез рекомендуют всем беременным старше тридцати пяти!

– Да, это рекомендуемая процедура, однако не обязательная, – бесстрастно отвечал страховщик на том конце провода. – Прочтите ваш страховой полис, там все сказано четко и ясно.

– Поверить не могу!

– Мы продолжим оплачивать регулярные осмотры и все необходимые процедуры – за вычетом налоговых отчислений, разумеется. Однако процедуры, не являющиеся обязательными, ваш полис не покрывает.

– Ну как же «не являются обязательными»?! – не сдавался Хорхе. – Нам доктор велела сделать этот анализ! Хотите, я у нее письменное подтверждение получу?

– Мне очень жаль.

– А как насчет родов? За роды мне тоже пришлют счет?

– Нет, мистер Маркес. Процесс родов ваша страховая программа покрывает полностью.

На том и разошлись. Хорхе отшили. Он и не представлял, куда звонить и что делать дальше. Набрал номер Ханта – но, похоже, они с Бет куда-то ушли: после шести гудков включился автоответчик. Рассказывать о своих злоключениях автоответчику Хорхе не захотел и повесил трубку.

– Что же получается? – спросила Инес. – Нам придется платить?

– Похоже, что так.

– Почти шестьсот долларов! Хорхе, мы не можем себе позволить такие траты!

Хорхе медленно покачал головой.

– Знаю. Но, похоже, выбора у нас нет.

## Глава 10

### I

Хант только пришел с работы и мыл руки в ванной, когда в дверь позвонили.

– Я открою! – крикнула из кухни Бет.

Но Хант уже был в гостиной, и к входной двери они подошли одновременно. Звонок повторился, и Хант открыл дверь.

Он стоял на пороге – темный силуэт, освещенный бьющим в спину предзакатным солнцем. Человек в шляпе.

На миг Ханта охватило нелепое, ребяческое желание: захлопнуть дверь, запереться на все замки и забиться в какое-нибудь безопасное место – например, под кровать. Инстинктивная реакция на темную фигуру на пороге – фигуру, в которой ощущалось что-то смутно-чуждое и пугающее.

Гость шагнул вперед, и странное чувство исчезло без следа. Хант смотрел на него, не понимая, чего так испугался. Самый обычный человек. Среднего роста, среднего телосложения, с приятной улыбкой на непримечательном лице. Разве что шляпа на нем привлекает внимание – старомодная фетровая шляпа, словно из старого детективного фильма («хомбург» – кажется, так они называются?), но и в ней нет ровно ничего страшного.

– Да? – спросил Хант.

– Здравствуйте, – начал гость. – Я ваш новый страховой агент. Пришел поговорить о вашей новой стра-ховке.

– Новой страховке? – Хант нахмурился, посмотрел на Бет; та ответила ему таким же непонимающим взглядом. – У нас нет никакой новой страховки.

– Вот именно. У вас ее еще нет! А как только меня выслушаете, обязательно приобретете! Можно войти?

– Извините, – проговорил Хант, берясь за дверь, чтобы ее закрыть, – нас это не интересует.

– Обязательно заинтересует, как только вы меня выслушаете. Так можно мне войти?

– Сейчас не самое удачное время. Мы как раз собрались садиться за стол…

– Всего минуту.

От этого парня так просто не отделаешься, мелькнуло в голове у Ханта. Конечно, работа у него такая… Но в настойчивости страховщика чувствовалось что-то еще. Как будто ему в самом деле нужно, чтобы его впустили в дом. Очень нужно.

– У вас есть претензии к вашей нынешней страховке, не правда ли? На автомобиль, на дом, на медицинское обслуживание? Может быть, не устраивают условия зубо-врачебной страховки или страхования жизни? Позвольте мне войти, и мы все обсудим.

– Послушайте… – начал Хант.

– Заходите, – сказала вдруг Бет.

Хант удивленно взглянул на нее. Сам он собирался недвусмысленно выставить страховщика за дверь – такие ребята намеков не понимают, – и приглашение вой-ти прозвучало словно гром с ясного неба. Они встретились взглядами – и по лицу Бет Хант понял: она не меньше его удивлена своим решением.

Страховщик двинулся прямо на него, так что Ханту пришлось отступить. На миг в лицо ему дохнуло холодом. Почему-то вспомнилось: вампир не может войти в дом жертвы, пока его не пригласят… Почему он подумал о вампирах?!

В доме страховщик зря время не терял. Направился прямиком в гостиную, расположился на диване, снял шляпу и, открыв портфель, выложил на кофейный столик папку из плотной бумаги с крупной надписью: «Хант и Бет Джексон». Откуда страховщику известны их имена, Хант понятия не имел и страшно разозлился. Мало того, что это вторжение в частную жизнь, – посетитель, похоже, не сомневается, что они сдадутся!.. Теперь Хант твердо решил ничего у него не покупать.

Страховщик тем временем достал из кармана ручку.

– Итак, вас только двое, верно? Детей в ближайшее время не планируете? Например, в будущем году?

– Э-э… нет, – ответила Бет.

– Прекрасно, прекрасно!

Он что-то записал на листке бумаги, а затем, развернув четырехстраничный бланк формата А4, принялся заполнять чистые строки. Хант и Бет недоуменно переглядывались над его головой.

– Итак, оба родились в Тусоне, врожденными и хроническими болезнями не страдаете… – бормотал страховщик, заполняя свои листы. «Откуда он все это знает?» – снова удивился Хант. – Бет Джексон: дом в собственности, две страховые претензии… Хант Джексон: съемное жилье, одна претензия… – Еще что-то черкнул на своем листке и снова перешел к бланку. – Бывшая жена: Эйлин… бывший гражданский муж: Тад…

– Эй! – окликнул его Хант.

Страховщик поднял голову.

– Все-все, уже заканчиваю.

– Считайте, вы уже закончили. Я не собираюсь ничего у вас покупать.

– Мистер Джексон, мистер Джексон! Мы готовы сэкономить вам до пятидесяти процентов взносов за один только дом в сравнении с любой другой страховой компанией. Думаю, вам имеет смысл хотя бы меня выслушать.

– Нас это не интересует, – твердо ответил Хант.

– А меня интересует, – вдруг вмешалась Бет. Они встретились взглядами – и на этот раз на лице ее не было недоумения; похоже, она точно знала, что делает. – Пусть расскажет, какие условия предлагает его фирма. Что в этом такого?

– Вот именно! – просиял агент.

– Послушай, – попытался воззвать к ее разуму Хант, – этот человек просто ходит от двери к двери. Мы вообще ничего не знаем ни о нем, ни о его фирме.

Страховщик смерил его взглядом, полным оскорбленного достоинства.

– Позвольте заверить, мистер Джексон, что мы обеспечиваем наших клиентов страховкой и более дешевой, и более эффективной, чем любая из конкурирующих компаний – хотя, быть может, эти компании и лучше известны. Наша репутация – репутация безупречного качества, честности и надежности. Я еще не упоминал, что у нас высочайший рейтинг качества обслуживания и удовлетворенности клиентов? Мы очень серьезно относимся к своей работе; и страховка – это то, в чем мы действительно хороши. – В его голосе зазвучали мессианские нотки. – Видите ли, страховка – это… – Он испустил глубокий вздох, сладко улыбнулся: – Это высокое призвание!

Хант бросил на жену взгляд, означающий: «Говорил же я тебе!» – но она отвела глаза.

– Да-с, высокое призвание! Страховка лежит в основе всего. Что такое, по-вашему, брак? Страховка от одиночества – гарантия, что ваша любовь не угаснет. Религия? Страховка от небытия, гарантия выживания вашей души. Истина в том, что во вселенной царит хаос, нашему благополучию и самой жизни ежесекундно угрожают тысячи опасностей; и чтобы продолжать жить, ходить на работу, выполнять тысячи мелких задач, вращающих колеса нашего мира, мы должны быть уверены, что все останется как есть. В этом ненадежном существовании, в этой жизни на краю пропасти нам нужен какой-то порядок! Нужны гарантии. Вот для этого, – он экспансивно взмахнул рукой, – и существует страховка!

Ни Хант, ни Бет не знали, что ответить. Впрочем, он и не дал им слова вставить.

– Теперь давайте поговорим о расценках. Нынешняя страховка дома стоит вам восемьсот долларов в год. Делим на двенадцать – выходит шестьдесят шесть долларов шестьдесят шесть центов в месяц. А мы предлагаем вам лучшие условия и меньшие налоговые отчисления всего за пятьдесят долларов в месяц. И могу гарантировать: если у вас снова протечет крыша, мы заменим ее целиком, немедленно, и это не будет вам стоить ничего, кроме сотни долларов налога!

«Откуда он знает, сколько мы платим за страховку? – думал Хант. – И откуда знает про крышу?»

Но Бет уже одобрительно кивала.

– А есть у вас подробное описание полиса? Брошюра или что-нибудь такое? Мы бы хотели почитать.

– Разумеется! – Страховой агент извлек из портфеля рекламный буклет. – Вот полное описание нашей страховой программы для собственников домов. Читайте внимательно, не торопитесь. Если возникнут вопросы – буду счастлив на них ответить. – С этими словами он откинулся на спинку дивана и принялся перечитывать свой заполненный бланк.

Хант и Бет склонились над брошюркой, отпечатанной тусклым бисерным шрифтом.

– Условия мне нравятся, – сказала наконец Бет.

Хант неохотно кивнул.

– И это еще не все… – оторвавшись от бланка, с энтузиазмом подхватил страховщик.

Следующие двадцать минут он описывал им во всех деталях программу страхования дома и объяснял, чем она отличается от их теперешней страховки. Приходилось признать: условия намного выгоднее нынешних и больше им подходят.

– Что скажешь? – повернулась к Ханту Бет.

– Если хотите обсудить это вдвоем… – начал страховщик.

Но Хант видел, что Бет уже приняла решение. И, хоть и без особой охоты, готов был с ней согласиться.

– Необязательно, – ответил он.

– Мы купим страховку, – улыбнулась Бет.

– Вот и отлично! Пожалуйста, распишитесь и поставьте здесь сегодняшнюю дату… – Он подтолкнул к ним две стопки бумаг и протянул ручку. На каждой странице красная галочка отмечала место для подписи.

Хант уже однажды пострадал от того, что не читал примечания мелким шрифтом, и теперь внимательно изучил каждую страницу страхового договора. Мелкого шрифта было много, чего уж там. Однако выглядело все вполне стандартно. Хант не заметил в договоре ничего, похожего на хитрые словесные ловушки или оговорки, что всплывают в самый неожиданный момент и не дают получить страховку.

Бет, более привычная к чтению договоров, так же внимательно просмотрела свой экземпляр и, как видно, тоже ничего подозрительного не увидела.

– По-моему, все нормально, – проговорила она и расписалась на первой странице.

Что она делает?! На миг Ханта охватила иррациональная паника: словно они совершают какой-то страшный шаг, вступают в иной, темный мир, откуда не будет возврата… Но Бет уже закончила подписывать свой экземпляр, передала ему ручку, – и необъяснимый страх растаял без следа. Чего бояться? Они просто меняют страховую компанию. Обычное дело. Надо было этим заняться сразу после истории с крышей…

Откуда страховщик знает про крышу?

Хант поставил свою подпись в местах, отмеченных красными галочками, и имя-фамилию полностью – на последней странице.

– Благодарю вас! – Страховщик собрал бумаги, убрал их в портфель, с сияющей улыбкой повернулся к Джексонам. – А теперь позвольте вам рассказать о нашей страховой программе для владельцев автомобилей…

Следующие полчаса они снова обсуждали разницу в размере страховки, условиях и страховых взносах. Здесь Ханта особенно уговаривать не пришлось. После истории Джоэла, да и его собственной…

…Без четверти хре-е-ена-а-а-дцать!..

…словом, он только рад был отказаться от услуг «Безопасного автомобиля». И все же какое-то смутное, неуловимое чувство не давало ему покоя. Хант повторял себе: это же самое обычное дело! В конце концов, что им мешает снова сменить компанию, если что-то пойдет не так?

Они подписали и этот договор.

– Вот и хорошо. А как насчет медицинской и зубо-врачебной страховки? Можем предложить вам всеохватывающий страховой план, который как нельзя лучше подойдет для вашего бюджета и стиля жизни. В наше время, в дни экономической нестабильности и растущих цен на медицинские услуги, очень важно иметь уверенность в завтрашнем дне!

Тут у Ханта заурчало в животе, и он вспомнил, что еще час назад собирался ужинать. Шторы были открыты, и за окном сгущались сумерки.

– Знаете, – сказал он, поднимаясь с места, – я устал и, боюсь, не могу больше думать о страховке. Пожалуй, для одного дня достаточно.

– В самом деле, уже поздно, – кивнула Бет.

Страховщик кивнул и захлопнул свой портфель.

– Что ж, очень хорошо. Вот моя визитная карточка. Если у вас возникнут вопросы – пожалуйста, не стесняйтесь, звоните. Я – страховой агент, так что на звонки отвечаю двадцать четыре часа в день, семь дней в неделю. Оставьте сообщение, и я перезвоню в течение часа. С гарантией. А когда захотите обсудить медицинскую и зубоврачебную страховку, мы с вами назначим встречу, и я изложу наши предложения. Уверен, они не оставят вас равнодушными.

– Медицинскую страховку нам оплачивают работодатели, – заметил Хант.

– Да. Но все равно спасибо, – добавила Бет.

Страховщик поднялся и надел шляпу.

– Ваши страховые полисы будут готовы в течение двух недель. Придут по почте; впрочем, если желаете, я могу их вам занести лично.

– Посмотрим, – ответил Хант.

– Поверьте, никакого беспокойства, буду только счастлив. Просто дайте мне знать. – Немного помолчав, он добавил: – Вы уверены, что не хотите приобрести хотя бы небольшую страховку? Дополнительную? Помимо той, что обеспечивают ваши работодатели? Знаете, это ведь может сэкономить вам кучу денег.

– Спасибо, нет.

– И все же советую подумать…

– Нет, – повторил Хант.

– Хорошо, хорошо.

Они проводили посетителя до двери, пожали руки. Хант почему-то ждал, что ладонь у страховщика будет потная, но она оказалась теплой и сухой, словно забытая на солнце кожаная перчатка.

Уже на пороге страховщик обернулся. Пристально, словно что-то прикидывая в уме, окинул взглядом Бет.

– Знаете, – сказал он, – я вам серьезно советую приобрести дополнительную зубоврачебную страховку. Зубы – дело такое: никогда не знаешь, когда возникнут проблемы, требующие серьезного и дорогостоящего лечения. А многие компании расценивают совершенно необходимые стоматологические процедуры как косметические – и за них не платят.

– Спасибо, у нас с зубами все в порядке, – заверила его Бет.

– Что ж, очень рад. Приятно было иметь с вами дело. – Он приподнял свою старомодную шляпу. – Будем на связи.

Хант закрыл за ним дверь, со странной, удивившей его самого торопливостью ее запер. Только сейчас он сообразил, что страховщик не назвал своего имени. Странно. В страховом бизнесе конкуренция такая, что страховые агенты свои имена и телефоны только что на магнитиках не пишут и на холодильники не лепят, лишь бы клиенты их запомнили. А этот оставил только визитную карточку, и на ней – всего два слова и телефонный номер. «КАЧЕСТВЕННАЯ СТРАХОВКА 520-555-7734». «Качественная страховка» – это что, название фирмы? Или просто реклама: мол, у нас страховка качественная, а у всех прочих нет?

Странно, подумал Хант. Очень, очень странно.

### II

Джоэл валялся на диване, ел сырные чипсы и смотрел матч по телевизору. Игра прервалась на рекламу, на экране появилась улыбчивая девица, предлагающая страховку для автомобилей, и он раздраженно переключил канал.

Опять страховка! Нигде от нее не скроешься.

Отворилась дверь, в гостиную влетели Стейси и Бет с огромными, доверху набитыми пакетами из «Нордстрома».

– Уже вернулись? – спросил Джоэл, садясь.

– А где Лилли и Кейт? – нахмурилась Стейси. – По-моему, предполагалось, что ты за ними присматриваешь.

– Так и есть.

– И где же они? В телевизоре?

Джоэл рассмеялся.

– Наверху, в комнате Лилли. И не хотят, чтобы я подслушивал. Им надо обсудить что-то важное.

Стейси поставила пакет, повесила сумочку на вешалку в прихожей.

– Я же просила тебя поиграть с ними на свежем воздухе!

– Я пытался. Предложил поиграть в баскетбол – они не хотят. Видишь ли, Кейт чем-то расстроена и пришла к Лилли поплакаться, а та ее утешает. Ну, я и оставил их в покое.

– И все это время они просидели наверху?

– Гм… да.

– Присаживайся, – обратилась Стейси к Бет. – Я сейчас.

Она торопливо поднялась по лестнице наверх. Бет поставила сумку, присела на диван рядом с Джоэлом.

– Извини, что Хант сегодня не пришел. Понимаешь, выдалась возможность подработать сверхурочно, а Хорхе сейчас очень нужны деньги…

– Да ладно, всё в порядке. Как видишь, в сидении с ребенком тоже есть свои прелести.

– Да уж, вижу, ты тут не скучал! – заметила Бет, окинув выразительным взглядом чипсы и телевизор.

Джоэл рассмеялся.

– Все у них хорошо, – объявила, спускаясь в гостиную, Стейси. – Слушают музыку.

– Что, тебя тоже выставили? – ухмыльнулся Джоэл.

– Если так уж хочешь знать, да.

– Теперь понятно, почему я сижу перед телевизором?

Стейси и Бет скрылись на кухне, а Джоэл снова повернулся к экрану. Однако сосредоточиться на игре уже не смог: мысли его блуждали, и скоро он поймал себя на том, что думает о Май Нгуен, той маленькой вьетнамке, что врезалась в него на парковке.

Сегодня – в первый раз после того столкновения – он увидел ее неподалеку от колледжа. Улыбнулся и помахал ей: просто так, хотел убедиться, что она на него не в обиде. Мисс Нгуен стояла под деревом, увлеченная разговором с каким-то странным на вид мужиком; она быстро взглянула на Джоэла и отвернулась, словно надеялась, что он ее не узнал. Собеседник ее был крупный на вид, сутулый, в старомодной широкополой шляпе; он стоял прямо под деревом, и тень от ветвей падала на лицо, не позволяя разглядеть его черты.

Что-то в этом насторожило Джоэла.

Зря он не подошел тогда к мисс Нгуен, зря с ней не заговорил. Просто чтобы узнать, кто этот человек в шляпе.

Снова началась реклама, и Джоэл направился на кухню чего-нибудь выпить. Стейси и Бет сидели за столом.

– А у меня зуб болит, – пожаловалась Бет. – Точнее, десна. Когда жую.

– Где? – Стейси наклонилась к ней.

– Вот тут. – Бет широко открыла рот и показала на верхнюю левую десну.

– У тебя там покраснело, – заметила Стейси. – Сходи к врачу.

– В самом деле, – поддержал жену Джоэл, открывая холодильник. – Зубы лучше не запускать. Вот я несколько лет не ходил к зубному, а потом Стейси все же меня заставила – и что ты думаешь? Нашлось шесть дырок, пришлось лечить. Больно было зверски.

– Я вообще не помню, когда в последний раз была у зубного, – призналась Бет.

– Позаботься о своих зубах, или они позаботятся о тебе! – провозгласила Стейси.

Джоэл достал бутылку «Сэма Адамса» и закрыл холодильник. Разговор о зубных врачах навел его на мысль о стоматологической страховке – а это, в свою очередь, напомнило о странной брошюрке, обнаруженной вчера в почтовом ящике. Брошюрка превозносила прелести «страхования рабочего места»: якобы счастливчику, купившему такую страховку, не будет грозить ни увольнение, ни понижение в должности, ни даже неоплачиваемый отпуск. Ерунда какая-то, подумал Джоэл. Розыгрыш. Хотя, надо отдать должное, написано убедительно и выглядит как настоящая рекламная брошюра. Еще одна выгода домашних компьютеров: что-то напечатать может теперь любой желающий. Джоэл заглянул в почтовые ящики соседей – там ничего похожего не было. Точно розыгрыш, сказал он себе. Наверное, кто-то из моих студентов.

Забавная шутка. Он хотел рассказать о ней Стейси и Бет, но они уже говорили о другом – о том, как бесцеремонны продавцы в больших универмагах со своим вечным: «Что вас интересует?» – и он пошел обратно в гостиную, где как раз начались последние, решающие минуты матча. Через несколько минут Джоэл и думать забыл о странной страховке.

### III

– Что это? – спросил Хант, когда Эдвард протянул ему цветную листовку.

– Собрание профсоюза. Будут обсуждать перевод отдела благоустройства на аутсорсинг. Иначе говоря, нас ждет увольнение.

– Погоди-ка! Мне казалось, с этим покончено. Мы свой отдел отстояли. Разве нет?

– Да если бы! Эти ребята там, наверху, спят и видят, как бы отдать нашу работу частным фирмам – вдруг удастся подкинуть деньжат каким-нибудь своим родственникам или знакомым?

Хант просмотрел листовку. Собрание сегодня в пять, сразу по окончании рабочего дня.

– Не слишком-то они потрудились сообщить заранее!

– Потому что вопрос срочный. Тема поднялась вчера вечером на заседании Окружного совета. И в отделе поговаривают, что Стив нас сдал – мол, на обрезку деревьев в самом деле лучше нанимать людей со стороны; качество то же, а выйдет дешевле.

– Вот ублюдок!

– Черт! – пробормотал Хорхе.

– Ну да. Так что собрание срочное.

– Я приду, – пообещал Хант.

После работы он вместе с Эдвардом отправился в «Центр района Чолла», где проходило собрание. Хорхе с ними не пошел – в последнее время он после работы сразу бежал домой.

– Расскажете мне завтра, как все было, – сказал он.

Председатель профсоюза и профсоюзный юрист стояли на возвышении в центре зала. В зал заходили и рассаживались работники – как «белые воротнички», так и «синие». Мужчины и женщины негромко переговаривались между собой, и в неразборчивом гудении голосов слышалась тревога: всех беспокоило сокращение бюджета и грядущие увольнения. Ходили слухи, что сократят тех или других, но самая серьезная угроза, похоже, нависла над отделом благоустройства. Все соглашались, что его сотрудников вот-вот отправят в неоплачиваемый отпуск, а то и вовсе уволят, чтобы впредь нанимать на работы по благоустройству людей со стороны.

Наконец в семнадцать двадцать собрание началось. Долгих предисловий не было, хождений вокруг да около тоже. Председатель сразу перешел к делу. Слухи правдивы. Сокращение государственных доходов и ошибки в прогнозировании привели к дефициту бюджета округа в 3,4 миллиона долларов за нынешний фискальный год, и округ намерен сбалансировать бюджет за счет работников.

– Сейчас выдвинуты два варианта, – продолжал он. – Первый – сокращение льгот для сотрудников, конкретно – предлагают урезать страховку. Предлагаются две схемы: либо повысить совместные взносы и отказаться от страховки жизни, зрения, зубоврачебной и страховки от онкологических заболеваний – или страховать только самого сотрудника, без членов семьи.

Общий возмущенный гул стал ему ответом.

– Другой вариант точечный: расформировать одно из подразделений отдела благоустройства, а именно бригады кронирования и обрезки деревьев.

Увы, это предложение не встретило такого же дружного негодования. Громко возмущались сами обрезчики деревьев, но большинство молчало, тихо радуясь, что их сокращение не коснется.

– Мы собрались сегодня здесь, чтобы попытаться найти альтернативный план. На повышение налогов округ идти не готов – по крайней мере, точно не в этом году. Так что мы должны придумать, на чем еще можно сэкономить.

– На менеджерах! – крикнул кто-то из заднего ряда, и все засмеялись.

Следующий час предложения сыпались, как из мешка. Присутствующие выкрикивали свои идеи, председатель записывал их на доске, а затем юрист обстоятельно объяснял, почему и эта идея не сработает.

Совершенно очевидно, председатель и юрист направляли разговор в нужную им сторону. Судя по всему, они пришли уже с готовым решением и сейчас лишь выполняют формальности: как-никак у нас демократия, решения должен принимать весь профсоюз! Ханту очень не нравилось, куда все это клонится, и, судя по нахмуренной физиономии Эдварда, друг разделял его чувства.

К концу часа стало ясно: самым разумным выходом председатель и юрист считают вторую идею Окружного совета – уволить обрезчиков деревьев. И, чтобы убедить в этом других сотрудников, особенно стараться им не пришлось.

Какой-то старик-кладовщик спросил напрямую:

– Давайте прямо говорить: вы за то, чтобы их уволили?

Председатель замахал на него руками.

– Что вы, что вы! Мы вообще не хотим, чтобы кого-то увольняли! Но, знаете, если дойдет до того, что придется пожертвовать пальцем, чтобы спасти руку…

– Черта с два! – не выдержав, взревел со своего места Эдвард, и все повернулись к нему.

Юрист тонко улыбнулся.

– Простите, мистер?..

– Я не буду называть свое имя, вам все равно на него плевать! Скажу просто: я и есть тот палец, который вы собрались отрезать!

Председатель прокашлялся.

– Поверьте, говорить так несколько преждевременно…

– А по-моему, самое время! Ваша работа – представлять наши интересы. Этого адвоката вы наняли на наши взносы. И вместо того, чтобы нас защищать, вы, слизняки бесхребетные, сговариваетесь с начальством у нас за спиной!

По залу пронесся одобрительный гул.

– Нет-нет, подождите минутку, послушайте…

– Нет, это вы помолчите и послушайте меня! Я на обрезке деревьев работаю двенадцать лет. Может, нехорошо самому себя хвалить, но работаю я на совесть. Как и другие ребята в нашей бригаде. И в других бригадах тоже. Мы изучили городские парки вдоль и поперек, знаем в них каждое дерево, и точно вам говорю: лучше и дешевле никто эту работу не сделает! Все это чертова политика! Окружной совет уволит нас, чтобы показать, как они экономят деньги налогоплательщиков – а потом примется на эти деньги поддерживать частный бизнес. Скорее всего, наймут фирму, которой владеет чей-нибудь зять или кузен. Да, поначалу покажется, что это дешевле, а на следующий год фирма задерет цены. Тут-то вспомнят о нас, да поздно будет!

– Мы ведем переговоры с администрацией, – вставил председатель. – Мы вовсе не хотим, чтобы кого-то увольняли. Наша цель – сохранить все рабочие места.

– И еще, – не обращая на него внимания, продолжал Эдвард. – Если меня уволят, верните все мои профсоюзные взносы за двенадцать лет! Я платил вам за то, чтобы вы защищали мои права. Не хотите – значит, не исполняете свои обязанности!

Другие обрезчики деревьев поддержали его кивками и возгласами.

– Он прав, черт возьми! – крикнул кто-то из них.

Поднялся и Хант. Он не был, как Эдвард, смутьяном и скандалистом, предпочитал держаться в тени, но сейчас и его проняло. В самом деле, какого черта они сдаются без боя?

– Думаю, проблема в том, – заговорил он, обращаясь к председателю, – что у нас нет независимых переговорщиков. Есть юрист – просто консультант, отвечающий на юридические вопросы. Выходит, наемные сотрудники сами садятся за стол переговоров со своими боссами. Разумеется, они не готовы твердо стоять на своем, ведь это может им выйти боком. Они боятся поссориться с начальством, а крайними остаемся мы. Эдвард прав. Такой профсоюз не выполняет свою задачу.

– Наша задача, – возразил председатель, – в том, чтобы найти наилучшее решение для всех сотрудников! А не в том, чтобы ввязываться в самоубийственную борьбу и вредить всем по поговорке: «Выколю себе глаз, чтобы у тещи…»

– Может, хватит уже членовредительских сравнений? – пробасил со своего места Эдвард, и слушатели ответили дружным смехом. – И хватит рассказывать, почему вы не можете того и не можете сего! Это и так понятно: ссыте!

Зал снова засмеялся, а председатель побагровел.

– Ваша задача – бороться за нас всех, а не сдаваться при первом же намеке на трудности! – прокричал с места еще один обрезчик деревьев, Крис Хьюитт.

– Хорошо, что вы от меня хотите? – воскликнул председатель. – Что мы должны делать? Забастовку устроить?

– Если нужно, – кивнул Хьюитт.

– Ну нет, – подал голос какой-то сисадмин, – я за обрезчиков деревьев бастовать не пойду. Извините, ребята, но я пас.

«Хорошо, что я так и не перевелся в IT-отдел!» – подумал Хант. Сейчас он был горд стоять плечом к плечу с Эдвардом, Крисом и прочими – простыми, честными работягами. Будь они сейчас по другую сторону баррикад, Хант не сомневался, они, не колеблясь, начали бы забастовку, чтобы поддержать своих товарищей.

– А ваша-то работа кому нужна? – рявкнул еще один обрезчик, Джек Харди. – Если кого и надо сократить, так это вас! Вы вообще непонятно чем занимаетесь!

Разгорелась перепалка: другие сотрудники отдела благоустройства поддерживали Хьюитта и Харди против технократов из IT-отдела.

– Ну, начался бардак! – пробасил Эдвард, положив руку Ханту на плечо. – Пошли отсюда, здесь больше толку не будет.

– Мы рассмотрим все варианты! – надрывался председатель. – Все рабочие места для нас одинаково важны!

Эдвард поморщился.

– Пойдем-ка лучше в бар и хлопнем по рюмочке!

## Глава 11

### I

Будильник на кухне зазвонил, когда Бет клала в корзинку последний созревший помидор.

Возясь в саду, она частенько забывала обо всем на свете, поэтому, отправляясь в сад, заводила будильник, чтобы не выпасть из реальности. Особенно когда у нее были какие-то планы на день.

На сегодня Бет запланировала поход к зубному.

Давно пора! Это неприятное дело она оттягивала, как могла. Боялась, что дантист обнаружит у нее во рту какой-нибудь УЖАС. Однако боль в левой верхней десне становилась все сильнее, Бет уже с трудом жевала, и Хант наконец уговорил ее сдаться докторам.

Своего дантиста у Бет не было: она позвонила по номеру на страховой карточке и получила фамилию и телефон стоматолога, с которым сотрудничает ее страховая компания. Было это почти три недели назад. Она пыталась добиться экстренного приема, впечатлив секретаршу на том конце провода силой и продолжительностью своих страданий, однако та была тверда: нет, случай не экстренный, свободных часов нет, она может записать миссис Джексон, самое раннее, на конец месяца.

Бет вымыла помидоры, положила их на стойку сушиться, а сама пошла одеваться и чистить зубы. С тех пор как записалась к врачу, она бралась за зубную щетку по три раза на дню, иной раз даже по пять и по шесть – словно надеялась, что этот запоздалый приступ заботы о зубах повернет вспять годы небрежения и сделает врачебную помощь ненужной.

Почистив зубы, Бет хорошенько прополоскала рот «Листерином», оделась, проверила, взяла ли с собой страховую карточку и достаточно денег для доплаты.

Зубоврачебный кабинет располагался не в поликлинике, даже не в деловом центре, а в жилом доме, переоборудованном под офисное здание. Тихий проезд между домами расширили, превратив в коммерческий бульвар, и многие жилые дома по обеим сторонам улицы стали офисными центрами. Судя по вывескам, вместе с дантистом здесь располагались и дизайнер помещений, и налоговый консультант, и даже кафетерий. Снаружи здание еще сохраняло уютный домашний вид, но внутри все было переделано, и ничто не напоминало о том, что здесь когда-то жили.

В комнате ожидания, на удивление просторной, центральное место занимал огромный аквариум с разноцветными рыбками. В дальнем конце, за стеклянной перегородкой, сидела секретарша с прижатой к уху телефонной трубкой – судя по ее репликам, урезонивала какого-то настойчивого пациента, желающего попасть на прием прямо сейчас. Больше в комнате ожидания никого не было, однако из-за закрытой двери рядом с закутком секретарши доносился звук, который ни с чем не спутаешь – пронзительный визг бормашины, вгрызающейся в зуб.

Бет отметилась у секретарши и села на желтую виниловую банкетку у стены. На столике рядом лежала стопка журналов: «Максим», «GQ», «FHM». Странный выбор для зубоврачебного кабинета, подумала Бет, однако взяла журнал, открыла на статье о сайтах фетишистов…

– Миссис Джексон!

Бет еще не привыкла носить фамилию Ханта и теперь не сразу сообразила, что зовут ее.

– Миссис Джексон! – повторила секретарша громче.

Бет поспешно отложила журнал и встала. Дверь приоткрылась, оттуда высунула голову молоденькая медсестра с папкой в руках.

– Проходите, пожалуйста, – с улыбкой пригласила она.

Вслед за ней Бет прошла по коридорчику в небольшую смотровую, неловко влезла на зубоврачебное кресло, подождала, пока медсестра – Дора, если верить бейджику – обернет вокруг ее шеи «слюнявчик» из вощеной бумаги и закрепит металлической застежкой. Рядом с креслом на подставку Дора поставила металлический поднос, полный блестящих, зловещего вида зубоврачебных инструментов.

– Доктор сейчас подойдет, – сообщила она и вышла.

Бет осталась ждать, с кристальной ясностью понимая, почему избегает дантистов уже лет десять. Рот уже наполнился слюной, и она живо представляла, как доктор копается у нее в зубах, а слюна скапливается в глотке, давит, душит… Ни сплюнуть, ни рот закрыть…

Боже, как же она ненавидит лечить зубы!

Послышался деликатный стук в дверь, и в смотровую, благоухая «Олд-Спайс» и «Листерином», впорхнул доктор Блэкберн. Выглядел он точь-в-точь как ведущий какой-нибудь телевикторины из 1960-х: гладкое смазливое лицо, идеальная белозубая улыбка, прическа волосок к волоску. Впрочем, не совсем: когда доктор подошел ближе и присел на вращающийся табурет, Бет увидела, что из его безупречной прически торчит вихор. Одна прядь сбоку стоит дыбом и не желает укладываться. Выглядело, пожалуй, забавно… хотя нет, скорее странно. Торчащая прядь сразу бросалась в глаза, и непонятно было, почему доктор ее не пригладит.

Доктор Блэкберн начал расспрашивать Бет о ее зубах; она отвечала, а сама не отрывала глаз от торчащего вихра. Он ее смущал. Слишком уж не вязался со всей остальной внешностью дантиста, слишком был неуместен, чувствовалось в нем что-то… что-то неправильное.

Вошла медсестра – другая, не Дора. С ней тоже что-то было не так. Белый накрахмаленный халат, шапочка, все как положено; но при этом – слишком густо накрашенные глаза, слишком яркая помада на губах, весь вид какой-то вульгарный и потасканный. Словно развратная «медсестра» из порнофильма – вот-вот скинет белый халатик и полезет на пациента.

Доктор Блэкберн тихо обменялся с ней несколькими словами, затем включил смотровую лампу над креслом и повернулся к Бет.

– Откройте рот, – приказал он.

Она широко открыла рот, и он принялся трогать левую сторону ее верхней челюсти каким-то металлическим инструментом, пока не дошел до места, от прикосновения к которому Бет поморщилась.

– Здесь больно? – спросил он.

– Угу! – промычала она.

Доктор повернул лампу, взял с подноса другое, столь же неприятное на вид орудие; вставил Бет в рот резиновый роторасширитель, включил вакуумную помпу, отсасывающую слюну, и принялся осматривать полость рта. Снова пробормотав медсестре что-то непонятное, начал ощупывать и покачивать пальцами зубы Бет, один за другим. Некоторые, как ей показалось, чем-то перетягивал. Затем, взяв заостренный инструмент, с нажимом повел им по границе десны.

Что-то не так.

«Что вы делаете?» – хотела спросить Бет. Однако рот ее был широко открыт, помпа работала на полную мощность, и удалось сказать только:

– О-о ы э-э-а-э-э?

– Собираемся заменить вам зубы, – деловито ответил дантист.

Что?!

Ее охватил ужас. Как? Ни на какую замену зубов она согласия не давала! Бет заерзала в кресле, пытаясь объяснить, что это ошибка, но из разинутого рта вылетало лишь беспомощное мычание. Дантист, впрочем, прекрасно ее понял.

– Мне очень жаль, – проговорил он, положив руку ей на плечо и мягко удерживая в кресле. – Разрушение зубов у вас зашло слишком далеко. Столько кариозных полостей, такая потеря эмали – не говоря уж о гниющих корнях, гингивите и рецессии десен… Боюсь, необходимы самые решительные меры. И потом, у меня связаны руки. Дело, видите ли, в новых правилах и требованиях страховой компании. Даже если б вам были показаны коронки – установка коронок сейчас считается косметической процедурой, и страховая компания за нее не заплатит. Кроме того, от меня прямо требуют агрессивного подхода к запущенным случаям. Планово-профилактическое обслуживание, так это называется у них в страховой программе. Если зубы пациента в плохом состоянии, я должен сделать все возможное, чтобы решить проблему немедленно, раз и навсегда.

Медсестра с бейджиком «Рене» на халате протянула дантисту шприц. Не прекращая говорить, он сунул шприц Бет в рот, и она ощутила болезненный укол во внутреннюю часть щеки.

– Не бойтесь. Больно не будет.

Профилактическое обслуживание.

Эти слова показались ей знакомыми. Да – профилактического ремонта требовал Хант, когда скандалил со страховой компанией из-за крыши… Лекарство подей-ствовало почти мгновенно: мышцы Бет расслабились, мысли начали путаться. Она только успела подумать: быть может, это возмездие? Страховые компании сговорились и наказывают их за то, что они жаловались и защищали свои права? А почему бы и нет? Уже в полузабытьи она отчаянно пыталась сообразить, кто еще может участвовать во всеобщем заговоре против простых людей: банки, правительство, производители автомобилей…

За миг перед тем, как потерять сознание, Бет услышала – и позже готова была поклясться, что слышала ясно и четко, – как дантист напевает странную считалочку:

– Письку на завтрак, письку на обед, письку на ужин любит целый свет!

– А я на завтрак предпочитаю хрен с яйцами! – донесся, словно издалека, голос медсестры.

…Пришла в себя она уже в комнате ожидания, лежа на банкетке. Голова раскалывалась. Бет открыла глаза и несколько минут тупо смотрела в аквариум. Только сейчас она заметила, что на дне его лежат пластмассовые челюсти, верхняя и нижняя: тонкой струйкой вылетают из них и поднимаются наверх пузырьки воздуха, и челюсти колышутся в воде, словно смеются.

Из ниоткуда появилась секретарша, помогла ей подняться.

– Пойдемте, миссис Джексон. Вам пора.

«Разве так можно? – вяло думала Бет. – Я же еще не отошла от наркоза. Разве можно человека в таком состоянии… выставлять?» Однако сил спорить не было; и она позволила вывести себя на улицу. Секретарша даже не проводила ее до машины – просто выставила на порог и захлопнула дверь у нее за спиной.

Нетвердыми шагами, с тупой пульсирующей болью в голове, Бет сошла с крыльца и кое-как добралась до крохотной парковки с задней стороны здания. Во рту пересохло; она облизывала губы и зубы, и зубы на вкус ощущались… странно. Очень холодные и с каким-то слабым, странно знакомым привкусом.

Сосредоточившись на том, что делает, изо всех сил стараясь не отрубиться, Бет достала из сумочки ключи, не без труда открыла машину. Села, повернула к себе зеркало заднего вида и открыла рот, чтобы посмотреть, что с ней сделали.

Во рту у нее блестели два ряда новеньких, сияющих серебряных зубов.

* * *

Когда пришел Хант, Бет рыдала, лежа на кровати. Она позвонила ему из машины, сбивчиво, сквозь слезы, рассказала всю историю, и Хант попросил ее подождать: он уйдет с работы пораньше и за ней заедет. Но Бет не хотела ждать возле кабинета дантиста – откровенно говоря, боялась там оставаться, и ответила, что доберется до дома сама.

Снова Хант попросил Эдварда и Хорхе его прикрыть и помчался через весь город так быстро, как только позволял трафик в середине дня.

Увидев ее зубы, Хант пришел в ужас. Бет уже все рассказала по телефону, и он ей поверил – однако, пока не видел своими глазами, не представлял, как дико это смотрится, насколько изменилось все ее лицо. Щеки вздулись, нос как будто съехал на сторону. Бет выглядела просто страшно: если б он не знал ее, как самого себя, наверное, не узнал бы при встрече. В довершение всего, губы у нее безобразно распухли, а из десен сочилась кровь, и Бет постоянно держала во рту кусочки льда.

Должно быть, все это отразилось у него на лице; Бет встретилась с ним взглядом – и зарыдала с новой силой. Он бросился к ней, сел рядом и крепко ее обнял.

– Не плачь. Не надо. Мы все исправим. Не знаю, что взбрело в голову этому сумасшедшему!

– Я ведь не соглашалась! Я не давала согласия!

– Конечно.

– Он даже не спрашивал! Кто же знал, что он просто возьмет и выдерет мне все зубы? Я даже ничего сказать не могла! Мне просто вкололи наркоз, а очнулась я уже… вот такая!

– Больно? – осторожно спросил Хант.

Она прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Невыносимо! А ведь действие наркоза еще не прошло. Когда пройдет… – Она не договорила.

– Нет, мы этого так не оставим!

Ханту хотелось кричать, бить кулаками в стену. Никогда еще он не испытывал такой бессильной ярости. Главное, зачем? Кому и зачем понадобилось сотворить такое с Бет?! Врагов у нее нет, и уж точно никто не нажился на том, что выдернул ей все зубы и заменил серебряными штифтами.

Может быть, этот дантист сумасшедший?

– Вот что, – сказал Хант, доставая из шкафа видеокамеру. – Едем туда. Поговорим с этими ублюдками под запись, а потом встретимся в суде. Пусть вставят тебе нормальные зубы, пусть ползают перед нами на коленях, пусть лижут нам задницы, пока у них языки не почернеют, – плевать! Они за это заплатят!

Бет с трудом улыбнулась распухшими губами.

– Пошли.

Адрес дантиста и указания, как ехать, лежали в машине. Все виниловое сиденье водителя было закапано кровью; Хант вытер кровь салфеткой из бардачка.

– Нельзя было вести машину в таком состоянии, – заметил он, выезжая со двора на улицу. – Ты запросто могла попасть в аварию.

Бет отняла от лица салфетку.

– Это тоже была бы их вина! – ответила она.

– Верно, но пострадала бы ты.

– Я не могла там оставаться. Просто не могла.

Хант кивнул; он ее понимал.

Однако, приехав на место, они обнаружили невероятное. Зубоврачебный кабинет бесследно исчез.

Как?! Всего пара часов прошла, как можно за такой короткий срок вывезти и мебель, и все оборудование? Однако бывший кабинет дантиста был совершенно пуст. Сквозь пыльное окно виднелись голые стены и полы. Обычный пустой дом, терпеливо ждущий, когда в нем, как и в соседних домах, расположится какое-нибудь турбюро или адвокатский кабинет.

– Он здесь был! Клянусь, был! – настаивала Бет.

– Да я верю…

– Как?.. Час назад, самое большее, два часа назад здесь была комната ожидания – ковер на полу, кушетки, громадный аквариум! Стояла стеклянная перегородка, а за ней секретарша. И еще несколько кабинетов – шкафы, кресла, все зубоврачебное оборудование!

Позднее, вспоминая, Хант говорил себе: именно в этот момент он начал понимать, что они имеют дело не просто с обнаглевшей корпорацией. Нет, им противостоит нечто куда менее привычное и понятное… нечто сверхъестественное. Но эта мысль промелькнула на границе сознания и скрылась, а вслух Хант ответил просто:

– Не знаю.

В соседнем доме располагался офис налогового консультанта. Хант позвонил и несколько раз постучал в запертую дверь с табличкой «Только по предварительной записи», надеясь, что консультант выйдет и расскажет ему что-нибудь о таинственном дантисте. Увы, никто не вышел. Закрыто было и туристическое бюро на другой стороне улицы. Кафетерий чуть подальше был открыт, но официанты ничего не слышали о зубоврачебном кабинете и сегодня на улице ничего необычного не видели.

Осталось лишь ехать домой. У Бет невыносимо болела голова; по мере того как выветривалось обезболивающее, она начала ощущать острую, дергающую боль в лунках безвременно погибших зубов. По дороге домой они заехали к ее врачу, доктору Панджи. Было уже поздно, Бет не записывалась на прием, и можно было ожидать, что доктор или его секретарша отправят ее в неотложку ближайшей больницы. Однако вид у Бет был такой, что секретарша широко раскрыла глаза и предложила ей войти – пусть, мол, доктор быстренько ее посмотрит, тем более пациент по записи что-то задерживается.

Доктор Панджи пришел в ужас, однако, внимательно осмотрев рот Бет, вынужден был признать, что технически работа выполнена хорошо. Он смазал десны веществом, ускоряющим свертывание крови, и выписал рецепт на сильное обезболивающее – по его словам, способное притупить боль и в то же время не слишком мешать выполнению повседневных обязанностей. За лекарством сходите завтра, добавил он, а на сегодняшний вечер я дам вам другое обезболивающее. Оно сильнее и поможет вам уснуть.

– Слава богу! – сказала Бет.

– Все будет хорошо, – заверил ее доктор Панджи.

– Да уж… кроме серебряных зубов!

Домой вернулись к пяти. Устроив Бет на диване перед телевизором, Хант взял ее страховую карточку и направился к телефону. Зубоврачебную страховку Бет обеспечивала компания «Дента-плюс», часть более крупной «Здоровье-плюс» с головным офисом на Западном побережье. Значит, сейчас они еще работают. Хант набрал номер на обратной стороне карточки.

– Ненавижу страховые компании и страховщиков! – с чувством проговорил он.

– А кто их любит? – откликнулась Бет. – Ты уж устрой там!..

– Я им такое устрою!..

На этот раз, вопреки обыкновению, ждать пришлось недолго: магнитофонное мурлыканье быстро прервалось, и трубку снял человек из плоти и крови.

– Здравствуйте, это «Дента-плюс». Чем могу помочь?

– Здравствуйте, – сухо ответил Хант. – С кем я говорю?

– Меня зовут Тим, – ответил молодой мужской голос на том конце провода.

– Послушайте, Тим, меня зовут Хант Джексон. Моя жена Бет три недели назад позвонила по этому номеру и попросила порекомендовать ей зубного врача, работающего с вашей компанией и готового принять ее по страховой программе…

– Секундочку, можно узнать номер ее полиса?

– Нет, – отрезал Хант. – Номер я вам скажу позже. А теперь помолчите и послушайте меня.

– Сэр…

– Помолчите! Она пошла к рекомендованному вами дантисту, доктору Блэкберну. Дальше… знаю, звучит бредово, но этот Блэкберн вырвал ей все зубы и заменил их серебряными протезами, коронками или черт знает, как они называются. Ее усыпили и изуродовали, вот что произошло! А теперь этот дантист исчез непонятно куда. Я хочу получить информацию об этом человеке и хочу, чтобы нам возместили ущерб. Вы его рекомендовали; очевидно, он участвует в вашей программе. Я хочу, чтобы он был наказан. Чтобы его лишили лицензии – или что там делают с дантистами!

На другом конце провода царило молчание. Ни удивления, ни соболезнований, ни даже вежливого «угу». Полная тишина. Ханту это не понравилось – возникло неприятное ощущение, что страховщик его уже не слушает.

– Также я надеюсь, что за это так называемое лечение он от вас не получит ни гроша и что вы приведете зубы моей жены в порядок! Мне плевать, что вы сделаете и как, у нее должны быть снова нормальные зубы, а не полный рот серебра!

– Это серьезные обвинения, – заговорил наконец страховщик. – Мне нужно имя вашей жены и номер ее страховой карты, групповой и личный.

– Ее зовут Бет Джексон. Групповой номер карты: 44135. Личный номер: А476В3588.

– Можете назвать время ее визита к дантисту? – Хант вздрогнул: в голосе страховщика вдруг прорезался тягучий южный выговор. – Впрочем, не надо. Я в курсе. – Дальше послышалось щелканье компьютерной клавиатуры и певучий голос: – Без четверти хре-е-ена-а-а-дцать!

Хант бросил трубку, пораженный внезапным и невыносимым страхом. Что это?! Он сходит с ума – или оказался, как муха в паутине, в центре какого-то огромного заговора?

– Что? – спросила Бет. – Что там?

Хант с сильно бьющимся сердцем снова набрал номер. Он ждал, что теперь после музыкального проигрыша ему ответит нормальный служащий. Хант связно и логично изложит ему свою жалобу и немного придет в себя. Однако после первого гудка трубку схватил тот же человек и, не дав Ханту сказать ни слова, заорал:

– Я же сказал: больше сюда не звоните! Оставьте меня в покое!

– Я… – начал Хант, совершенно сбитый с толку.

Человек на том конце провода захихикал.

– Во дурак-то! – сказал он. – Придурок гребаный.

– Позовите вашего начальника! – потребовал Хант.

– И не подумаю.

– Что-о?

На том конце провода откровенно заржали.

– А я знаю, какая у тебя рожа, когда ты на толчке сидишь. В досье есть фотка, как ты себе жопу подтираешь.

Ярость, чистая огненная ярость изгнала остатки страха.

– Позовите вашего начальника! Немедленно! Я не позволю над собой…

– Прошу прощения, мы уже закрыты. – И в трубке послышались короткие гудки.

Хант набрал номер снова. И еще раз, и еще. Три раза подряд линия была занята, на четвертый раз механический женский голос сообщил: «К сожалению, сейчас наш офис закрыт. Мы работаем с восьми до семнадцати часов по Тихоокеанскому времени. Пожалуйста, перезвоните позже».

Хант повесил трубку и несколько секунд невидящим взором смотрел в окно, на дом напротив. В досье есть фотка, как он себе жопу подтирает… Господи, что за чушь! Этот парень просто старался его достать. Дразнил, как обезьяну в клетке. Нельзя же допустить, что…

Импульсивно он схватил справочник, лежавший возле телефона, открыл на букве «З» и листал тонкие страницы, пока не нашел то, что искал.

– Ну что там? – сонно спросила Бет; как видно, лекарство уже действовало.

– Они уже закрыты.

– Что будем делать?

– Пойдем в офис «Здоровье-плюс» здесь, в Тусоне. Поговорим с ними лицом к лицу.

– Сейчас?

– Завтра, – ответил он.

Бет поудобнее устроилась на диване и закрыла глаза.

– Это хорошо, – пробормотала она. – Сегодня я слишком устала… так устала…

* * *

Офис «Здоровье-плюс» располагался далеко от центра города. Хант и Бет нашли его в розовом одноэтажном домике между гостиницей и художественной галереей на Айна-роуд. Зеленая табличка на стене гласила: «СТОЯНКА НЕ БОЛЕЕ 20 МИНУТ».

– Надеюсь, дольше мы здесь не задержимся, – сказал Хант. – А если придется платить – пусть они за нас заплатят! Если б не их некомпетентность, мы бы вообще здесь не оказались!

Бет сжала его руку и постаралась улыбнуться.

– Мне нравится твой настрой! Пошли, порвем их!

В здание было несколько входов; последовав указанию стрелочки, Хант и Бет добрались до крыла с вывеской «Администрация».

– Кто у вас главный? – спросил Хант, войдя. – Мы хотим видеть того, кто за все отвечает: президент, директор, руководитель отделения – плевать, как он называется!

Тем не менее секретарша в приемной направила их к человеку по имени Тед Пири, должность которого именовалась «Менеджер по работе с клиентами». С ним Хант не церемонился – и дальше их отсылали вверх: от Пири – к руководителю отдела работы с клиентами Биллу Чосеку, от Чосека – в кабинет вице-президента компании Кенли Кенсдейла.

Очень помогло то, что Бет все еще выглядела ужасно: губы распухли, десны над серебряными зубами вздулись и покраснели, смотреть на нее было тяжело. Так что они поднимались все выше и выше по иерархической лестнице, пока не оказались в комнате для совещаний совета директоров. Здесь встретила их группа менеджеров высшего эшелона во главе с директором Юго-Западного регионального отделения компании «Здоровье-плюс» Райаном Филдингом. Хант и Бет встали у дальнего конца очень длинного стола из вишневого дерева и принялись в пятый раз объяснять, что с ними стряслось – особенно подчеркивая, что чокнутого дантиста порекомендовал кто-то из страховой компании, а значит, он член сети «Дента-плюс».

– Я знаю, что решения здесь принимаете вы, – так Хант закончил свой рассказ, – и хочу, чтобы этого дантиста нашли и наказали.

– А я хочу нормальные зубы! – добавила Бет.

– Видите ли, правила нашей работы не предусматривают оспаривание решений высококвалифицированных врачей, – возразил Филдинг. Его коллеги дружно закивали.

– Что?! – Бет стукнула кулаком по столу.

– В отношении проводимых процедур и лечений мы полностью доверяем нашим специалистам. Мы не принимаем медицинских решений.

– Да вы посмотрите на мои зубы! – закричала она.

– Мы не можем отвечать за то, что вы недовольны результатами лечения.

– «Недовольны результатами»? – Хант не верил своим ушам. – Да вы что, слепые?

– Я превратилась в пугало! – завопила Бет.

Мистер Филдинг сочувственно кивнул.

– Понимаю. Постараемся устранить прискорбный результат этого недоразумения. Но позвольте подчеркнуть: мы не нарушили своих обязательств. Ни в коем случае не хочу обвинять вас в сутяжничестве или в каких-то скрытых целях, однако имейте в виду: наше согласие оплатить вам новую процедуру, то есть, в сущности, заплатить за одну и ту же процедуру дважды, никак не означает нашей ответственности за те ошибки, которые, возможно, совершил ваш предыдущий дантист.

– Так вы все-таки заплатите за новые зубы? – уточнил Хант, сжав руку Бет.

– Разумеется.

– А что с доктором Блэкберном?

– Будет проведено расследование. Если выяснится, что он, как вы полагаете, нарушил закон или врачебную этику, к нему будут приняты соответствующие меры.

– «Соответствующие меры»? Звучит довольно расплывчато.

– Ему придется отвечать перед медицинской комиссией. Если обвинение подтвердится, он потеряет лицензию; возможно также, в случае нарушения закона, против него будет возбуждено уголовное дело. Надеюсь, это вас устраивает?

И хотя Ханта это не «устраивало», что оставалось? Только согласиться. Сделанного не вернешь: новые зубы для Бет и разбирательство для чокнутого врача – лучшее, на что можно надеяться.

Оставалось распрощаться и уйти; но, по совести сказать, Хант не понимал, как уйти с достоинством. Поблагодарить? Получится, что им оказали услугу, и теперь они словно бы в долгу у страховой. Не благодарить, уйти молча? Тогда на том дело и кончится. Вряд ли страховщики станут разыскивать и наказывать врача, если постоянно их не тормошить. А если просто послать – еще и за зубы Бет не заплатят… Куда ни кинь, всюду клин.

– Вполне, – сухо ответил наконец Хант.

Держась за руки, они покинули кабинет, прошагали по бесконечным коридорам и вышли на тротуар, где скучала под ярким солнышком их припаркованная машина со штрафным талончиком на ветровом стекле.

### II

В мужчине, стоявшем на пороге, не было ровно ничего примечательного. Средний рост, обычное телосложение, гладкое невыразительное лицо бюрократа. Поразила Джоэла не внешность, а то, что он появился как-то вдруг, словно из ниоткуда. Однако Джоэл мгновенно взял себя в руки и устремил на пришельца взгляд, полный (как он надеялся) суровой, официальной деловитости:

– Здравствуйте. Чем могу помочь?

– Скорее, это я могу вам помочь, – ответил незнакомец и вошел, не дожидаясь приглашения. – Просто хотел узнать, просмотрели ли вы информацию, которую я оставлял вам в почтовом ящике. О страховании вашего рабочего места.

Это что, розыгрыш? Если и так, незнакомец определенно не из его студентов, да и вообще на студента-шутника ни капли не похож. Держится уверенно, по-деловому. Такого сложно не принимать всерьез.

– Я думал, это розыгрыш, устроенный кем-то из моих студентов, – признался Джоэл.

– Полагаете, наша страховая программа – розыгрыш?! – с видом оскорбленного достоинства поинтересовался незнакомец. – Если б вы потрудились прочесть предоставленную вам информацию, то узнали бы: это совершенно новый вид страховки, разработанный нашей компанией, чтобы обеспечить карьерную безопасность клиентов в нынешние нестабильные времена. Когда-то каждый американец мог быть уверен в своем рабочем месте; теперь же, когда повсюду бушуют сокращения и увольнения…

Несмотря на серьезный вид и тон незнакомца, Джоэлу до сих пор трудно было поверить, что это реальное предложение.

– Я штатный преподаватель, – ответил он наконец. – Отработал семь лет. Меня нельзя уволить[15]. Так что такая страховка мне не нужна.

– Может быть, у вас есть потребность в других страховых программах, которые мы могли бы вам предоставить?

– Извините, нет, – ответил Джоэл.

– Да ладно! Вы ведь недовольны своей нынешней автомобильной страховкой! У вас «Безопасный автомобиль», верно?

– А вы откуда знаете? – подозрительно спросил Джоэл.

– Хороший страховой агент знает условия жизни своих клиентов, – ответил незнакомец. – Как иначе он сможет предлагать программы, соответствующие вашим индивидуальным потребностям? А теперь осмелюсь предложить…

На пороге за спиной у страховщика возник бритый парень в мешковатой темной толстовке. Он нерешительно мялся в дверях. Парня звали Луис Монтерос, на семинарах у Джоэла он сидел в заднем ряду – и на всех парах летел к отчислению. Обычно встречи с ним Джоэла не радовали; но сейчас Луис показался ему спасителем, и Джоэл сделал ему энергичный пригласительный жест, радуясь поводу выставить назойливого страховщика.

– Прошу прощения, – сказал он, – сейчас я принимаю студентов. Оставьте свою визитку, я вам перезвоню.

Их взгляды встретились, и у Джоэла вдруг перехватило дыхание. Страховщик смотрел на него, плотно сжав губы, жестким, непрощающим взглядом. «Как будто убить меня готов!» – мелькнуло у Джоэла в голове. В следующий миг это ощущение рассеялось; вновь наклеив на лицо пластиковую улыбочку опытного коммивояжера, страховщик протянул ему визитную карточку.

На ней стояли всего два слова: «КАЧЕСТВЕННАЯ СТРАХОВКА». И номер телефона.

Джоэл хотел спросить, как зовут страховщика, но Луис уже протиснулся мимо него к столу, а страховщик направился к выходу.

– Если я позвоню, кого спросить? – крикнул Джоэл ему вслед. Почему-то ему вдруг показалось очень важным выяснить, как зовут этого странного типа.

Страховщик с улыбкой помахал ему рукой.

И скрылся.

### III

Теперь, причесываясь по утрам, Бет не подходила к зеркалу. А если все-таки требовалось на себя посмотреть, старательно отводила взгляд от своего рта.

Иногда – особенно с Хантом или в компании друзей – удавалось забыть, что во рту у нее серебряные зубы. Но ненадолго. Любое отступление от привычного распорядка, даже поход в магазин, оборачивалось для нее тяжелым испытанием. Бет чувствовала себя уродиной, чудовищем из фильма ужасов; ей казалось, что на нее все смотрят и перешептываются. Увы, частенько так и было.

Опухоль постепенно спала, боль в деснах унялась; однако, если верить ее новому хирургу-стоматологу доктору Мирзе, о замене серебряных зубов сейчас не могло быть и речи. Необходимо выждать как минимум месяц, сказал он. А лучше два.

За предстоящую операцию Ханту и Бет пришлось-таки довольно много выложить из собственного кармана. Страховая компания готова была заплатить лишь сумму, равную стоимости первой операции, а доктор Блэкберн, словно предвидя подобный исход, выставил за первую замену зубов смехотворно низкую цену. То, что предлагал доктор Мирза, стоило вдвое дороже. Они с Хантом еще воевали по этому поводу с «Дента-плюс», но сами понимали: если компания и выплатит им разницу, то очень, очень не скоро. Когда все их жалобы и заявления были встречены отказом, Бет предложила подать в суд, и Хант с ней согласился. Быть может, сказал он, хотя бы перспектива судебного иска и огласки заставит страховщиков раскошелиться.

Бет торопливо расчесала волосы и достала губную помаду. Чтобы накрасить губы, волей-неволей приходилось на них смотреть, и Бет постаралась сделать это побыстрее. Помаду она теперь выбирала нейтрального цвета, максимально скрадывающую губы и не привлекающую к ним внимания. Взяв сумочку, Бет громко попрощалась с Кортни, вышла из дома и зашагала к машине.

Был ранний час, и большинство людей собирались или уже ехали на работу. Однако Эд Бретт, новый сосед, мыл машину перед домом, а его младший сынок сидел на тротуаре и кидался камешками.

С соседями Бет по большей части ладила. Семья справа жила здесь с тех пор, как построили этот квартал; когда Бет въехала, они устроили ей вечеринку и познакомили с остальными соседями. Друзьями их, пожалуй, нельзя было назвать, но они были на дружеской ноге; уезжая в отпуск, соседи оставляли Бет свою собаку, а когда уезжала она, поливали ее сад и присматривали за домом. Две престарелые сестры-молоканки[16] с другой стороны улицы не раз заходили поболтать и не реже двух раз в месяц звали к себе на чашку чая. Рядом с ними жил молодой парень, механик, вечно возившийся с мотоциклом в гараже; с ним Бет почти не общалась, тем не менее при встречах они здоровались и спрашивали друг у друга, как дела.

А вот соседи слева, Бретты, – просто наказание Господне! Въехали они около года назад; купили дом у Тома и Джен Крейл, с которыми Бет дружила. Фирма Тома предложила ему перевестись в отделение в Тарзане, штат Калифорния, и они с женой уехали. Поначалу Бет, как и прочие соседи, отнеслась к Бреттам по-доброму и постаралась с ними сойтись. Но домохозяйка Салли Бретт почти не выходила из дома, а ее муженек Эд оказался таким хамлом, что очень скоро восстановил против себя всех соседей. Что же до двоих их сыновей – эти маленькие избалованные паршивцы определенно пошли в отца.

Мальчишка ухмыльнулся и запустил довольно крупный камень в ее сторону. Сделав вид, что ничего не заметила, Бет подошла к машине и отперла дверь.

– Эй! – окликнул ее мальчишка. – Какие у тебя зубы страшные! – И заржал во все горло. Засмеялся и его отец.

Хлопнув дверцей, Бет решительно направилась к мальчишке.

– Знаешь, не очень-то это вежливо, – сказала она.

Эд Бретт положил шланг и шагнул к ней:

– Эй, нечего тут моему сыну мораль читать!

– Он мне нагрубил.

– Чё нагрубил-то? Просто сказал, что думает. Дети – они такие.

Надо было бы развернуться и уйти, но Бет не удержалась.

– Кто-то должен научить его вести себя прилично, – отрезала она, – раз уж у вас дома этому не учат!

Эд Бретт скорчил глумливую рожу.

– А правда, чё с зубами-то? – с ухмылкой поинтересовался он.

Бет закрыла рот и торопливо, почти бегом, бросилась к машине. Слезы жгли ей глаза; она старалась не думать о том, что Эд Бретт и его наглый мальчишка смеются ей вслед.

Вечером Бет рассказала об этом Ханту, и тот пришел в ярость. Хотел сразу же пойти к Бретту, взять его за грудки и заставить извиниться. Но Бет уговорила не поднимать шума. К чему обострять? Если глухая вражда с соседями перейдет в открытую войну, станет только хуже.

– Напрасно я так расстроилась. Нельзя обращать на них внимания! Но это все… зубы.

– Бет, мне все равно, серебряные у тебя зубы, золотые или серо-буро-малиновые. Я тебя с любыми зубами люблю.

– Знаю, – ответила она и его поцеловала. – Я тебя тоже люблю любого.

## Глава 12

### I

В субботу оба проснулись поздно, радуясь возможности поспать дольше обычного. Хант открыл глаза первым. Потянулся к Бет, просунул руку ей между ног… Она оттолкнула его руку и сонно пробормотала: «Позже!» Пришлось вставать. Хант включил в гостиной телевизор, немного посмотрел «Губку Боба Квадратные Штаны», затем отправился на кухню покормить Кортни и поджарить тосты на завтрак. Бет встала, когда он читал газету, налила себе сока и достала из холодильника йогурт – зубы у нее все еще болели, приходилось есть мягкое.

После завтрака они хотели отправиться в хозяйственный магазин, купить новую вешалку и семена вьюнка, чтобы посадить у забора на заднем дворе. Хант принял душ, побрился, быстро причесался, натянул старые джинсы и тенниску. Бет надела свой «воскресный костюм». Они открыли дверь…

На пороге стоял страховщик.

– Как я рад, что застал вас дома! – широко улыбаясь, проговорил он. – Сегодня особый день: пришли ваши страховые полисы! Можно мне войти?

И, не дожидаясь ответа, двинулся прямиком в гостиную.

Они пошли следом. Странно, подумал Хант, сейчас он выглядит выше, чем в прошлый раз. И еще что-то в нем изменилось… понять бы что.

Страховой агент протиснулся между диваном и кофейным столиком, положил на столик свой портфель. Окинув взглядом Бет, преувеличенно-сочувственно покачал головой.

– Боже ты мой! Миссис Джексон, что стряслось у вас с зубами? Не хочу вас обидеть, но это же… просто страшно смотреть!

Бет густо покраснела и поспешно прикрыла рот рукой.

– Эй, послушайте… – сердито начал Хант.

– А ведь ничего бы такого не случилось, если б вы, как я советовал, приобрели дополнительную зубоврачебную страховку, предлагаемую нашей фирмой! Мы работаем только с лучшими дантистами и хирургами-стоматологами. Если хотите знать, мы их экзаменуем. Обычно врачи сами решают, хотят ли работать с той или иной страховой компанией, а в нашем случае решаем мы. Вот почему наше медицинское и зубоврачебное обслуживание всегда отличного качества! – Он ласково улыбнулся. – Впрочем, к этому мы еще вернемся. А сейчас давайте-ка взглянем на ваши новенькие, только что отпечатанные полисы! – Не успели они ответить, как он раскрыл портфель и осторожно, даже с какой-то нежностью выложил на стол два буклета с тонкими страницами, сверху донизу заполненными мелким шрифтом. – У вас, несомненно, возникнут вопросы касательно новой страховки – так вот, буду более чем счастлив на них ответить! – И, указав на диван, любезно добавил: – Да вы присаживайтесь!

Они послушно сели, и страховщик вручил обоим по экземпляру первого буклета, переплетенного, словно маленькая книга, в оливково-зеленую обложку.

– Страховой полис на дом. Пожалуйста, переверните первую страницу и убедитесь, что здесь правильно написаны ваши имена. Потом перейдем ко второй странице и разберемся с условиями вашей страховки и следствиями, из них вытекающими.

Хант с любопытством открыл буклет и взглянул в начало страницы, где должно стоять наименование страховой фирмы.

СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ.

«СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ»? И всё? Это что, название такое? Он перелистнул страницы, разыскивая более полное наименование или какое-то описание, но ничего не нашел. Ханту казалось, что, узнав название, он будет чувствовать себя увереннее – в конце концов, если есть название фирмы, можно выяснить ее координаты или что-то о ней разузнать. Однако столь неопределенное наименование порождало еще больше подозрений.

– Вы работаете на «СТРАХОВУЮ КОМПАНИЮ»? – спросил Хант.

Страховщик просиял улыбкой.

– Вот именно! И лучшего места работы себе не пожелал бы! А теперь обратимся к параграфу один на странице два…

Почти четверть часа он во всех подробностях пересказывал написанное на странице два. Первую минуту Хант смотрел в текст; однако страховой агент с таким восторгом описывал варианты развития событий, если произойдет то или это, говорил так напористо и быстро, что они с Бет скоро потеряли нить. Хант перелистнул буклет и заглянул в конец – еще тридцать пять страниц. Не говоря уж о втором страховом полисе, к которому они еще не притрагивались.

– Знаете, – вставил он, как только страховщик на секунду умолк, чтобы набрать воздуха в грудь, – вообще-то мы собирались уходить. Может быть, вы просто оставите нам полисы, мы посмотрим, и если будут какие-то вопросы, вам позвоним.

На лице страховщика отразилось разочарование – он явно наслаждался своей речью. Однако, быстро совладав с собой, протянул им оставшиеся буклеты.

– Понимаю. Есть вещи, которые не хочется ни с кем делить, которыми хочется насладиться в уединении, в стенах родного дома… Да, разумеется. А теперь давайте поговорим о том, как решить другие ваши проблемы.

Тут, как и в прошлый раз, он достал бланк и листок для записей, присел, некоторое время яростно писал, что-то бормоча себе под нос, затем с сияющей улыбкой поднял глаза.

– Итак, мы готовы предложить вам комплексный пакет медицинского и зубоврачебного страхования – так называемую программу «Дента-мед» – за стоимость, которая, я уверен, составит лишь небольшую долю цены, назначаемой нашими конкурентами.

– Звучит отлично, – заметил Хант, – но, даже если б мы и хотели перейти на вашу программу – не выйдет. У меня и медицинская, и зубоврачебная страховка оформлены на работе, у Бет тоже. И у нас обоих еще не закончился период регистрации. Так что мы пока вынуждены…

– Погодите-ка! – вскричал страховщик, явно пораженный. – Так вы даже не объединили свои полисы? Как только вы поженились, тот из вас, у кого страховая программа выгоднее, должен был вписать в свою страховку другого как члена семьи! – Покачав головой, он снова порылся в «дипломате», извлек оттуда стопку листов с какими-то графиками и несколько ручек. – Смотрите, я вам сейчас все объясню…

– Извините, – прервал его Хант. – Нас это не интересует.

Бет положила руку ему на плечо.

– Почему бы не выслушать?

– Но у нас уже есть страховка на работе, и…

– Это ничему не помешает! – прервал его страховщик. – За какие-то несколько центов в месяц вы получите душевное спокойствие и чувство безопасности, зная, что защищены самой лучшей, самой всеохватывающей из имеющихся на рынке страховых программ. И ждать, когда закончится период регистрации, вовсе не обязательно. Это работает так: мы перекупаем ваши нынешние полисы, получаем взносы, которые платите и вы, и ваши работодатели. Затем каждый месяц присылаем вам скромный счет, вы оплачиваете разницу и – вуаля! – получаете лучшую страховую программу, какую только можно купить за деньги. Современное смягчение правил позволило нам предлагать клиентам более широкий выбор услуг, чем когда-либо в прошлом, и применять в страховании креативные подходы. Это просто подарок потребителю: люди вроде вас, в прошлом привязанные к своим страховым планам, которые, когда дойдет до дела, вполне могут оказаться неудовлетворительными, теперь имеют полную свободу выбирать для себя лучшую медицинскую страховую программу за последние двадцать пять лет, как свидетельствует рейтинг…

– Послушайте, – твердо сказал Хант, – хватит нам впаривать новую страховку. Нас вполне устраивает старая…

– Да ну? Тебя, значит, серебряные зубы устраивают? – фыркнула Бет. И кивнула страховщику. – Продолжайте.

Тот извлек из «дипломата» еще пару буклетов небольшого формата.

– Вот программа, о которой я говорю. Если вы откроете страницу один…

Почти час он перечислял все выгоды страховой программы «Дента-мед», и к концу этой речи Ханту пришлось согласиться: условия в самом деле намного выгоднее, чем у страховки «Томпсон индастриз» или у него на работе. И потом, если страховщик не врет, они могут соединить свои полисы. Часть стоимости все равно придется выплачивать самим, но Бет, включившись в страховой план Ханта, перестанет выплачивать взносы на работе, и семейный бюджет выиграет.

– Мне нравится, – сказала Бет.

Хант вздохнул.

– Да, звучит привлекательно.

– Вот и отлично! Знаете, бланк договора у меня как раз с собой. Подпишите, поставьте дату – и дело сделано!

Уже с ручкой в руке Хант вдруг замер.

– А если мы передумаем? Если захотим сменить страховку?

– А-а, – протянул страховщик. – Ну, тогда, боюсь, вам придется подождать окончания периода регистрации, установленного вашими работодателями.

– Выходит, мы рискуем?

– Вовсе нет, что вы, вовсе нет! Рейтинг удовлетворенности наших клиентов…

– Да-да, про рейтинги мы уже слышали.

Хант встретился взглядом с Бет, прочел в ее глазах решимость и, глубоко вздохнув, подписал. В конце концов, чем он рискует? Он и не помнит, когда в последний раз болел. Вполне возможно, что страховка ему просто не понадобится.

Они подписали все четыре страницы договора, агент забрал бумаги и сложил в портфель.

– Большое вам спасибо! Вот моя карточка: как я уже говорил, если что-то понадобится, или если у вас возникнут вопросы, пожалуйста, не стесняйтесь, звоните!

Карточка была та же, что и в прошлый раз. «КАЧЕСТВЕННАЯ СТРАХОВКА» – и телефон. Ни имени, ни фамилии.

– Если мы позвоним, – спросил Хант, – кого попросить к телефону?

– Меня, разумеется.

– Нет, я имею в виду, как вас зовут?

– Не беспокойтесь, – улыбнулся страховщик. – По этому номеру отвечаю только я.

Он встал, пожал обоим руки…

…в прошлый раз на ощупь как кожаная перчатка, теперь уже нет…

…и двинулся к дверям.

– Вы ничего не забыли? – Бет указала на его портфель.

Страховщик сокрушенно покачал головой.

– Ох! Иногда кажется, я бы и голову забыл, если б она не крепилась к шее… На прошлой неделе, представьте, пришел заключать договор на страхование жизни, а бланк договора забыл. Пришлось возвращаться за ним в офис.

– Рассеянность у страхового агента – скорее достоинство, – пошутил Хант. – Всегда есть надежда, что он что-нибудь упустит.

Страховщик вдруг развернулся и пригвоздил его к месту таким злобным взглядом, что Хант и Бет застыли на месте, настолько этот свирепый взгляд не вязался с его обычным добродушием, улыбчивостью и готовностью помочь. Миг – и злоба растаяла без следа, страховщик вновь просиял улыбкой. «Словно из-под маски человека выглянул монстр», – мелькнуло в голове у Ханта.

– Надеюсь, новые полисы придутся вам по душе, – проговорил страховщик, беря «дипломат» под мышку. – Читайте их внимательно, не торопитесь; если что, сразу звоните мне.

Уже на пороге он вдруг обернулся.

– Кстати, я не говорил, что у нас новое предложение – страховка рабочего места?

Оба промолчали.

– Важно понимать: это не страховка от безработицы. Она не предполагает, что в случае потери работы вам будет выплачиваться пособие. Речь идет о том, что вы никогда не потеряете работу. Вас не уволят, не сократят, не отправят в неоплачиваемый отпуск; какие бы бури ни бушевали вокруг, ваше рабочее место останется стабильным и надежным. – Он улыбнулся Ханту, затем повернулся к Бет. – И ни из-за каких посторонних – например, личных – факторов вы тоже работы не лишитесь. Страховка гарантирует вам любимое занятие и стабильный доход. Чего еще желать?.. Не буду вас торопить, обсудите пока. Сейчас мне нужно посетить еще нескольких клиентов, а после обеда я к вам вернусь.

– Не надо, – решительно ответил Хант.

– Мы все обсудим и позвоним вам, если решим купить, – пообещала Бет.

Страховщик только отмахнулся.

– Что вы, никаких проблем! Я буду счастлив снова к вам заглянуть, тем более что мне по дороге. Буду где-то после часа дня.

– Нас может не быть дома, – предупредила Бет.

– Ничего, я подожду.

– Сегодня не слишком удачный день, – твердо ответил Хант. – Мы сегодня заняты.

Страховщик наконец намек понял.

– Будь по-вашему, в другой раз.

Он помахал им и двинулся по дорожке вперед, к улице.

В этот момент мимо проезжал пикап, и рев мотора заглушил иные звуки, так что Хант не мог бы сказать с полной уверенностью; но ему показалось, что страховщик насвистывает себе под нос. Негромко, немелодично – словно чайник, вовремя не снятый с плиты.

### II

– Страхование рабочего места, – сказал Хорхе. – Вы когда-нибудь о таком слышали?

Сегодня они работали в отдаленной части отдаленного парка, где появлялись очень редко – убирали рухнувшую пустынную акацию и четыре москитных дерева, пару недель назад поваленные грозой. Хорхе выкапывал толстую ветку, застрявшую в засохшей грязи, Эдвард и Хант пилили сучья, чтобы подобраться к стволу.

– Что за чушь! – пробасил Эдвард. – Жулики какие-то! Ты еще скажи, что тайские таблетки для похудения купил…

– Сам знаю, – ответил Хорхе. – Теперь думаю, что и дополнительную медицинскую страховку лучше было купить в другом месте. Не нравится мне фирма, где предлагают такую ерунду.

– Ну, от страховки всегда можно отказаться.

Хант упорно молчал, – и оба взглянули на него с удивлением.

– А ты чего молчишь? – спросил Хорхе. – Как-то совсем на тебя не похоже. О чем, о чем, а о страховке у тебя всегда есть свое мнение!

– Мне тоже предлагали застраховать свою работу.

– Серьезно? – Они переглянулись… и каждый прочел в глазах другого отражение собственных чувств. Обоим было не по себе. Очень не по себе. – А кто тебе предлагал?

Хант покачал головой.

– Не знаю. То есть не знаю, как его зовут. Его фирма называется просто «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ».

– И он… появился из ниоткуда? Зашел с улицы, расположился у тебя в гостиной и не уходил, пока ты что-то у него не купил? – Сам не зная почему, Хорхе ощутил, как по спине бегут мурашки.

– Почти. Только нам пришлось пригласить его войти, – чуть понизив голос, ответил Хант.

Он сам не ожидал, что это прозвучит так… зловеще.

– Какого-то парня с улицы? Ребята, да что с вами обоими? – воскликнул Эдвард. – Господи Иисусе! Первое правило потребителя: никогда ничего не покупать у торговцев, которые ходят по домам!

– Мы не стали покупать страховку рабочего места, – заверил его Хант.

– Но что-то другое купили, верно? Помяните мое слово, вы об этом еще пожалеете!

– Думаешь, в Интернете покупать надежнее? – огрызнулся Хорхе.

Эдвард пожал могучими плечами.

– Да делайте что хотите, деньги ваши! Только не плачьтесь мне в жилетку, если что-то пойдет не так.

Оба промолчали. Почему молчит Хант, Хорхе не спрашивал; сам же он в глубине души подозревал, что Эдвард прав, как никогда.

* * *

– Он снова приходил! – Вот первое, что услышал Хорхе, едва вошел в дом. Инес была на взводе – то ли рассержена, то испугана, то ли все сразу. – Пришел в обед.

– Кто?

– Тот страховой агент.

Опять?!

– А теперь чего хотел?

– Говорил, нам нужно купить еще одну страховку. Что, если возникнут осложнения, одной медицинской страховкой на роды и все сопутствующие расходы мы не обойдемся.

– А ты что ответила?

– Что поговорю с тобой. Он дал мне буклет. – И она протянула Хорхе брошюру, отпечатанную мелким шрифтом.

На обложке брошюры красовалась фотография – и именно она первой бросилась Хорхе в глаза.

Младенец с вмятиной в груди и уродливыми культяпками вместо рук.

«ЭТО МОЖЕТ СЛУЧИТЬСЯ С ВАМИ!» – крупными буквами предупреждал заголовок.

Хорхе не мог оторвать взгляда от фотографии; к горлу подступила тошнота. Инес у него за плечом начала всхлипывать.

– Я не знала, что делать. Он сел в гостиной, заставил меня прочитать эту брошюру от начала до конца. И не желал уходить. Мол, если у меня возникнут вопросы, он должен сразу на них ответить… – Рыдания сжали ей горло; она обняла Хорхе и уткнулась ему в плечо.

Кипя от молчаливой ярости, Хорхе открыл брошюру. Со следующей страницы слепо таращился на него сморщенный красный младенец с безобразно раздутой головой.

Инес отстранилась, утерла глаза.

– Наверное, надо купить, – проговорила она.

– Черта с два! И договор на медицинскую страховку я разорву!

Инес схватила его за руку:

– Нет! Не надо!

– Застрахуемся где-нибудь еще. Я не позволю нас запугивать! Эдвард сегодня правильно сказал: как можно что-то покупать у человека с улицы? Что мы вообще о нем знаем?

– Я заплачу из своих!

– Ты понимаешь, что происходит? Он тебя разводит, а ты ведешься! – Хорхе помахал буклетом. – Запугивает тебя, а ты поддаешься!

– Пожалуйста! – взмолилась Инес. – Давай купим! У нас будет самое лучшее медицинское обслуживание! – Она заглянула мужу в глаза. – Это же наш сын! Мы должны сделать все, чтобы обеспечить его будущее! Разве нет?

Хорхе сильно сомневался, что покупать что-то еще у этого странного и страшного безымянного типа – надежный способ обеспечить будущее сына. Однако беспокойство Инес было ему понятно; и он пообещал, что они не откажутся от страховки, пока не найдут подходящий альтернативный вариант.

– Просто не слушай его, – добавил он. – Если снова явится, не позволяй ему себя уболтать. Сразу гони прочь.

– Не беспокойся, – проговорила Инес. В ее голосе звучал страх. – Если он придет снова, я даже к двери не подойду!

### III

– Добрый день!

Хант не сразу узнал голос в телефонной трубке, а едва узнал, почувствовал, как закипает в нем раздражение.

Снова страховой агент!

– Как поживаете, мистер Джексон? Звоню сообщить вам, что мы открыли совершенно новый тип страховой программы. Предложение ограничено. Только для наших лучших, самых лояльных клиентов! По форме это райдер, дополнительное условие, прилагаемое к нашей личной страховке категории люкс: иначе говоря, чтобы воспользоваться этим предложением, вам необходимо будет приобрести личную страховку категории люкс. И уверяю вас, дело того стоит!

Хант вздохнул.

– Что же там, в этом дополнительном условии?

– Страховка от проблем с законом.

– То есть… если меня привлекут к суду, вы будете оплачивать мне адвокатов?

Страховщик рассмеялся.

– Нет, нет. Расходы на судебный процесс покрываются отдельной страховой программой. Самой обычной, такой же, как страхование дома или автомобиля. Нет, здесь речь идет о том, что вы никогда не будете ложно обвинены в преступлении или арестованы за то, чего не совершали…

– Подождите! Что это за чертовщина?!

– Я как раз пытаюсь вам объяснить, мистер Джексон…

– Так, довольно, – решительно сказал Хант. – Не знаю, что за страховая компания может предлагать подобную чушь…

– Наша «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ» – консорциум давно существующих и весьма респектабельных фирм, – вставил страховщик.

– …ни я, ни моя жена на такую ерунду ни цента не потратим!

– Что такое? – спросила, выглянув из кухни, Бет.

Хант прикрыл рукой телефонную трубку.

– Опять страховщик, – поморщившись, объяснил он вполголоса.

– Думаю, вам стоило бы поговорить со своей женой, – настаивал страховой агент.

– Извините, нас это не интересует.

– Я мог бы зайти и…

– Нет, – отрезал Хант. – И, пожалуйста, больше нам не звоните.

Наступило долгое молчание.

– Что ж, хорошо. Как я уже сказал, советую вам принять это щедрое и весьма выгодное предложение, действующее лишь ограниченный период времени. Хотя решение, разумеется, за вами.

– Вот именно.

– Позвольте, однако, заметить, что, игнорируя свои страховые потребности, вы поступаете неблагоразумно. Когда происходит трагедия, когда природная или рукотворная катастрофа ломает человеческие судьбы, – не полицейские, не пожарные помогают нам преодолеть последствия и вернуться к нормальной жизни. Нет, это делают страховщики!

– Спасибо за лекцию по обществоведению, – ответил Хант и быстро, не давая страховщику вставить ни слова, повесил трубку.

– Чего он хотел? – спросила Бет, вытирая руки кухонным полотенцем.

– Продать нам страховку от проблем с законом. Гарантию, что нас никогда не обвинят в том, чего мы не совершали.

– Шутишь?

– Если бы!

Бет уставилась на него, не в силах найти слова. Хант прекрасно понимал, о чем она думает – сам он чувствовал себя так же. Творится что-то невероятное. Нет, не так: сюрреалистическое. Как будто они попали в «сумеречную зону», где не действуют законы и правила обычного мира.

– Слушай, а это вообще настоящая страховая фирма? – спросила наконец Бет.

– Вот и мне интересно. Может, пора обратиться в Ассоциацию частных предприятий? Задать им несколько вопросов о страховой компании под названием «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ»?

## Глава 13

### I

Следующие несколько дней и у Ханта, и у Бет выдались хлопотными, так что в пятницу они решили лечь пораньше и как следует выспаться. Хант уснул сразу. Бет еще немного почитала рассказы Барри Уэлча, потом тоже начала клевать носом. Не было еще и десяти, а оба уже крепко спали.

Разбудила их полиция – громким стуком в дверь.

Полицейские не звонили, а именно стучали; позднее, припомнив все по порядку, Хант отметил эту странность. Что ж, если они хотели напугать Джексонов, то своей цели достигли. Грохот кулаков в дверь и крики «Откройте! Полиция!» хоть кого приведут в ужас. Вскочив с постели, торопливо накинув халат и натянув штаны, супруги побежали открывать.

– А если это не полиция? – прошептала Бет уже в прихожей. – Я такое видела в новостях. Грабители притворились копами, чтобы им открыли дверь, а потом всех изнасиловали и убили.

Хант посмотрел в дверной глазок.

– С виду похожи на копов.

– Открывайте сейчас же, или выломаем дверь!

Хант начал отпирать замок.

– Что ты делаешь?

– Иначе они выломают дверь и все равно войдут. Если это в самом деле копы, лучше с ними не спорить.

– А если нет?

Хант открыл – и в ту же секунду двое полицейских в форме, влетев внутрь, толкнули его лицом к стене, завернули руки за спину и защелкнули наручники на запястьях. Один ткнул кулаком в бок так, что у Ханта перехватило дыхание; другой быстро его обшарил, не забыв пнуть по яйцам. Бет громко закричала – трудно сказать, просто от ужаса, или надеясь разбудить соседей. Кажется, она не просто кричала, а пыталась что-то сказать; Хант не мог сказать точно – из-за боли в мошонке и в боку все было как в тумане.

Копы развернули его к себе лицом. Их было двое: один молодой, с широкой туповатой физиономией, второй постарше и на вид поумнее. Оба смотрели так, словно вот-вот пришибут его на месте.

– В чем меня обвиняют? – с трудом переведя дух, произнес Хант.

Молодой коп приблизил лицо к нему вплотную.

– Ты, ублюдок, арестован за растление малолетней, незаконные сексуальные действия, вовлечение малолетней в преступление – или как там еще это назовет прокурор!

– Хэнк! – предостерегающе проговорил офицер постарше.

– Да знаю, знаю!

– Не надо давать ему козыри! Адвокаты вцепятся…

– Не понимаю, о чем вы говорите, – вставил Хант. – Я ничего не делал. Это какая-то ошибка. Вы взяли не того человека!

– Молчи! – крикнула Бет. – Вообще ничего не говори без адвоката! – И повернулась к тому, что помоложе. – Я прекрасно слышала, как ты, ублюдок, обозвал его «ублюдком». И, Бог мне свидетель, когда мы со всем разберемся, ты за это до конца жизни платить будешь! Мы подадим в суд на тебя, на твое отделение, на городские власти! Вылетишь из полиции как миленький и будешь в общественном парке сортиры мыть, тупая ты задница!

– Я смотрю, женушка у тебя леди первый сорт! – с ухмылкой процедил коп, обращаясь к Ханту.

Будь он крутым парнем, ответил бы что-нибудь вроде: «На твоем языке с тобой говорит, мудила!» Но он был слишком растерян и напуган, руки болели от наручников, и страшно было злить этих идиотов еще сильнее. Очевидно, все это какое-то недоразумение: чем быстрее его отвезут в полицию, и он все объяснит какому-нибудь их начальнику, тем быстрее вернется домой.

– Как вас зовут? – не унималась Бет. – Номер жетона? Кто ваш старший?

– Слушайте, дамочка, да что вы за человек вообще? Ваш муж изнасиловал девочку, а кидаетесь на нас!

– Мой муж никого не насиловал! Зарубите себе на носу, идиоты: вы совершаете огромную ошибку. А что я за человек – я вам скажу: я – тот человек, который позаботится, чтобы вас вышвырнули из полиции за профнепригодность!

Хэнк уже рот открыл для ответа, но полицейский постарше положил руку ему на плечо.

– Ладно, ладно, пошли.

– И какого черта вы явились среди ночи? Чтобы устроить шоу? Почему не задержали его днем? Не могли же вы узнать об этом идиотском обвинении только сейчас!

Бесстрашие и праведный гнев жены приободрили и Ханта; напавшая было на него покорность скотины, ведомой на убой, рассеялась. Сообразив вдруг, что из одежды на нем только джинсы, да и те без ремня, он вздернул подбородок.

– Мне нужно надеть рубашку. Не могу же я вот так ехать в полицейский участок.

– Очень даже можешь! – отрезал Хэнк.

Коп постарше кивнул.

– Не переживай, оранжевый комбинезон для тебя найдется! – Он развернул Ханта и подтолкнул к дверям. – Давай, шевелись!

– Я тоже еду! – воскликнула Бет. – Я поеду за вами!

Ханту стало легче на душе. Ни в чем так не нуждался он сейчас, как в свидетеле этого кафкианского кошмара. Пока она будет рядом, его не осмелятся обвинить в чем-то еще, или… Потом он сообразил: дальше приемной в полицейском участке ее не пустят. Когда его будут фотографировать и снимать отпечатки пальцев, Бет будет сидеть на холодной скамье, одна, мучаясь неизвестностью, и ничего не сможет сделать.

Он покачал головой.

– Лучше найди адвоката. Найди кого-нибудь, кто сможет меня оттуда вытащить!

По лицу Бет потекли слезы. Молодой полицейский ухмылялся; Ханта охватило почти непреодолимое желание выбить ублюдку зубы и стереть ухмылку с его наглой физиономии.

Бет сердито закусила губу, сдерживая слезы.

– Найду! – пообещала она. – Мы внесем залог, и уже завтра ты будешь на свободе. – И перевела свирепый взгляд на молодого полицейского: – А ты… номер жетона семь-семь-три! О тебе адвокат тоже все узнает. Увидимся в суде.

Полицейские вывели Ханта на улицу и, пригнув ему голову, затолкали на заднее сиденье автомобиля. Включенный маячок на крыше – красный-голубой, красный-голубой – освещал всю улицу, и со своего места Хант видел, как в окнах одно за другим появляются любопытные лица соседей.

Отпад.

В первую ночь он был охвачен таким ужасом, что так и не смог уснуть. Все книги и фильмы о тюрьме сходятся в одном: педофилов за решеткой не любят. Строго говоря, он еще не в тюрьме, он в следственном изоляторе, но и здесь есть камеры, заключенные, зарешеченные двери и окна – и, если что, никто не придет ему на помощь.

Следственный изолятор округа Пима.

А ведь он работает на округ и вряд ли сможет скрыть такое приключение от товарищей и начальства. Хоть в окружной администрации и работают сотни людей, слухи в ней разлетаются мгновенно. О том, что Хант Джексон обвиняется в педофилии, очень скоро узнают все. Узнает Стив. Значит, работу он потеряет – и, скорее всего, новой не найдет.

Нет, нет! Он пойдет в профсоюз, выяснит свои права. Его же только обвинили – виновность его не доказана! И он действительно невиновен! За что же увольнять?! Пусть только попробуют – он будет судиться с ними до скончания веков!

Или это будет последний гвоздь в крышку гроба их отдела? Последняя соломинка на спину верблюда? Да, теперь-то отдел благоустройства точно расформируют. И ничего ведь не докажешь. Можно судиться, когда лично тебя увольняют из-за ложного обвинения, но с кем судиться и в чем обвинять, когда увольняют весь отдел?

В глубине души Хант надеялся, что вот-вот войдет охранник, громко объявит его имя и скажет: свободен, на выход! Увы, как видно, Бет не смогла найти адвоката среди ночи и не сумела убедить копов, что они совершают страшную ошибку. Сам он пытался со всеми заговаривать, каждому объяснял, что ни в чем не виноват. Однако те двое, что его арестовали, и слушать не желали, тем, что фотографировали и заполняли бумаги, было все равно, а охранник, провожавший его в камеру, должно быть, от каждого нового «постояльца» это слышал.

Тяжелее всего не иметь вестей от Бет. Где она сейчас, что с ней? Вдруг ее сбил пьяный водитель? Или она попала в аварию, когда мчалась домой? Или, пока шла к машине, на нее напал какой-нибудь бандит и затащил в кусты? Хант понимал, что сам себя запугивает, все это крайне маловероятно – но, в конце концов, крайне маловероятно и то, что с ним уже произошло! На собственном опыте он убедился: возможно все.

Главное, он не понимал даже, в чем его обвиняют! Растление малолетней – значит, якобы занимался сексом с какой-то девочкой. С какой, где, когда? Откуда вообще взялось такое дикое обвинение? Полицейские ничего объяснять не желали. Оставалось отчаянно надеяться, что утром адвокат все-таки придет.

Ночь прошла благополучно. На Ханта никто не обращал внимания; украдкой приглядываясь к сокамерникам, он задумался о том, умеют ли преступники распознавать тех, кто не принадлежит к их числу, нет ли у них какого-то шестого чувства, подсказывающего, что в камеру угодил невиновный.

Впрочем, кого он обманывает? Кости ему не переломали лишь по одной причине – они еще не знают, кто он и за что сюда попал.

Адвокат действительно пришел с утра. Не слишком рано, уже после десяти. По имени Реймонд Дженнингс, с виду похож на Ф. Ли Бейли[17], разве что не такой помпезный. Хант не знал, как Бет его нашла, спросила ли у кого-то совета или просто позвонила по первому попавшемуся номеру в «Желтых страницах», однако выглядел Дженнингс знающим и надежным малым. Будем надеяться, сказал себе Хант, что это один из лучших тусонских адвокатов, способный щелчком пальцев вытащить человека из тюрьмы.

Систему уголовного правосудия Хант представлял себе исключительно по фильмам и телесериалам и ждал, что свидание с адвокатом пройдет либо в большом зале, вроде кафетерия, где десятки заключенных сидят за длинными столами и болтают со своими родными и юристами, либо в кабинке с пуленепробиваемыми стеклами, по телефону. Однако его провели в обычную на вид офисную комнату с массивным столом и четырьмя стульями в центре, с телевизором и видеомагнитофоном. Охранник ввел Ханта в комнату и снял с него наручники. Дженнингс уже сидел во главе стола, разложив перед собой бумаги. Он встал и протянул руку.

– Меня зовут Реймонд Дженнингс. Я ваш адвокат.

– Слава богу! – Хант пожал протянутую руку и сел на стул напротив. – В чем, черт побери, меня обвиняют? – начал он. – Никто ничего не говорит! А я ни в чем не виноват – и не могу даже представить, что натворил такого, в чем можно было усмотреть преступление. Единственное, что приходит на ум, – меня с кем-то перепутали, просто арестовали не того человека!

Дженнингс достал из стопки документов на столе полицейский рапорт.

– Предполагаемая жертва преступления – девятилетняя девочка по имени Кейт Гиффорд…

Кейт? Подружка Лилли?!

– О господи!

Хант согнулся, словно получил удар под дых. Вот те на! Перебирая этой бесконечной ночью все возможные варианты, о таком он даже подумать не мог!

– Ее родители полагают, что на протяжении длительного, точно не определенного периода времени вы растлевали их дочь. В частности, вчера утром совокуплялись с ней орально в парке Уэбстер, на одеяле, за кустом.

Родители?!

С Грегом и Ланой Гиффорд он познакомился у Джоэла на новогодней вечеринке. Оба работали в «Аутомейтид интерфейс» и оказались не только симпатичными людьми, но и почти коллегами Ханта. Гиффорды ему понравились, он от души радовался знакомству с людьми технически грамотными.

Ее родители полагают…

Значит, Грег и Лана подали на него заявление? Позвонить бы Грегу прямо сейчас, разобраться, что за недоразумение привело его к такому дикому, чудовищному выводу! Как?!. Никогда, даже в самых грязных фантазиях ему подобное и в голову не приходило! Хант не сомневался: стоит поговорить – пусть не с Грегом, даже с Ланой, – он без труда убедит их в своей невиновности! Его оболгали. Какой-то дурацкий розыгрыш, вышедший из-под контроля. Или, возможно, заговор неведомого врага… Его подставили! Но как это доказать?

– Ложь! – с негодованием ответил Хант. – Все ложь! Да, вчера утром я был в парке Уэбстер, мы там работали. Я занимаюсь обрезкой деревьев. Два свидетеля покажут, что все это время я был у них на глазах. Мы трое работаем вместе. Уехали оттуда в полдень. Ничего подобного там не было и быть не могло! И потом, этот парк в пятнадцати милях от дома Кейт. Как она вообще там оказалась?

– Значит, девочку вы знаете?

– Знаю. Она – лучшая подруга дочки моего лучшего друга. – Он растерянно провел рукой по волосам. – Не понимаю, что происходит. Бессмыслица какая-то!

– Что ж, если у вас есть два свидетеля, способные подтвердить, где вы были и чем занимались в то утро – я имею в виду, все утро, минута за минутой, – это нам поможет. Однако, сами понимаете, обвинение очень серьезное. Буду с вами откровенен: оно звучит весьма убедительно. И, скорее всего, произведет такое же впечатление на присяжных.

– Как такое возможно? Это абсолютная клевета! Нет и быть не может ни свидетелей, ни улик, ничего!

– Есть свидетельство девочки. На видео. Я только что его посмотрел, и, должен вам сказать, звучит оно убийственно.

– Кейт говорит… сама говорит… что я?.. – не веря своим ушам, выдохнул Хант.

Дженнингс кивнул.

– Да. На этом и основано обвинение.

Хант ошарашенно заморгал, не в силах понять, зачем девочке возводить на него такую напраслину.

Он наивно полагал, что обвинение исходит от кого-то еще, что сама Кейт и станет главной его защитницей. Она объяснит, что ничего подобного и в помине не было, его выпустят, и весь этот кошмар рассеется. Однако, очевидно, с ней уже поговорили. Наверное, она-то и была источником: пришла с этой ложью к родителям, а те – прямиком в полицию.

Но зачем?!

– Можно мне посмотреть запись? – попросил Хант.

– Конечно. – Дженнингс встал, достал из коробки видеокассету. – Предупреждаю, запись не слишком приятная.

Пройдя в дальний конец комнаты, Хант включил телевизор и вставил кассету в видеомагнитофон.

Запись оказалась размытая, почти черно-белая, однако вполне различимая. Хорошо слышен звук. В нижнем правом углу – вчерашнее число. Кейт сидит в ярко освещенной комнате за голубым пластмассовым столиком. Перед ней несколько листов бумаги и цветные карандаши; она к ним не притрагивается. С другой стороны столика, втиснувшись в такой же детский стульчик, сидит женщина в юбке до колена. Камера направлена на Кейт, так что от ее собеседницы попадают в кадр только нижняя часть тела и ноги.

Кейт совсем на себя не похожа. Тихая, какая-то пришибленная. «Травмированная», сказала бы Бет. У Ханта вдруг засосало под ложечкой.

Никаких введений или объяснений не было, запись началась прямо с середины разговора. Видимо, разговаривали они долго, но на этой минуте происходило самое важное.

Кейт рассказывала о том, как они с Джоэлом играли с ней и Лилли в баскетбол. Затем женщина сменила тему.

– Ты говорила, мистер Джексон любит играть с тобой еще в одну игру?

– Он меня заставляет.

– Да, заставляет играть в эту игру.

Кейт пожала плечами.

– Ты ведь мне уже говорила.

– Он меня заставляет играть в леденец, – полушепотом ответила Кейт.

– А что это за игра в леденец?

Кейт поежилась.

– Не знаю.

– Кейт, мне ты можешь сказать!

Девочка молча замотала головой.

– Есть лишь один способ это остановить. Если ты будешь честной и скажешь нам правду.

Кейт опустила голову и уставилась на свои руки. Пальцы ее беспокойно двигались, перебирали оборку платья.

– Он спускает брюки и говорит: давай поиграем, что моя пиписька – это леденец. И ты будешь его лизать.

– Что за чушь! – не выдержал Хант. – Не было ничего подобного!

Он вскочил, опрокинув стул, и шарахнул кулаком в стену. Его душила ярость; фигуральное выражение «рвать на себе волосы» теперь стало ему вполне понятно.

– …а потом у него из пиписьки потекло такое белое, – говорила Кейт на экране.

– Выключите эту мерзость! – взревел Хант.

Адвокат выключил телевизор и извлек кассету.

– Теперь вы понимаете, с чем мы столкнулись.

– Я вообще никогда не оставался с ней наедине! Ни разу!

– Я вам верю, – ответил Дженнингс.

Хант судорожно вздохнул.

– Кейт… хорошая девочка. Нормальная. Не понимаю, что на нее нашло, кто и как ее подучил, заставил или… Все это ложь! – Он снова сел. – Все это ложь, – договорил он уже тише, – но она сама в это верит. Даже мне видно. Не знаю, кто и как ей промыл мозги, но она верит, что все это было на самом деле.

– Да. – Адвокат легонько похлопал его по плечу. – Теперь, когда вам все понятно, мы можем двигаться дальше. С клиентами, заявляющими о своей невиновности, полдела состоит в том, чтобы помочь им понять, как выглядит их дело со стороны, для присяжных. Вы уже поняли – значит, можно обсуждать стратегию. Сейчас мне нужно от вас заявление о вашей невиновности. Опровержение обвинения по пунктам. Я поговорю со свидетелями, затем вернусь, посмотрю, что для нас приготовила прокуратура, и мы выработаем стратегию дальнейших действий. Очень надеюсь, что до суда дело не дойдет. Сегодня во второй половине дня назначено слушание по выбору меры пресечения; надеюсь, нам удастся добиться вашего освобождения под залог. Как только этот рубеж преодолеем, я встречусь с прокурором, и мы сравним то, что у нас есть. Я с ним работал раньше, он человек вменяемый и добросовестный. Если вы говорите правду и все ваши алиби подтвердятся, думаю, он закроет дело.

– А если нет?

Дженнингс достал портативный магнитофон и желтый адвокатский блокнот.

– Давайте решать проблемы по мере их поступления.

Следующие сорок пять минут Хант говорил все, что мог сказать по этому поводу – отрицал все обвинения, рассказывал об алиби, вспоминал имена и даты. Наконец юрист выключил магнитофон, отложил ручку и блокнот.

– Ладно, пожалуй, на сегодня хватит. – И принялся убирать бумаги в портфель. – Уже почти обед, а мне еще нужно подготовиться к слушанию по избранию меры пресечения. Так что пойду. А вы еще раз хорошенько обо всем подумайте. Любые неточности, любые несостыковки в обвинении – все может сыграть за нас. Или, может быть, вы забыли мне рассказать о чем-то важном? Порой, когда мы пытаемся вспомнить подробности, они не приходят, зато вспоминаются позже.

Дженнингс закрыл портфель и протянул руку.

– Приятно было с вами познакомиться, мистер Джексон. В следующие несколько дней, а может быть, и недель мы с вами будем часто встречаться, так что зовите меня Рей. Буду заглядывать к вам, по меньшей мере, дважды в день. Ваша жена зайдет к вам сразу после обеда и еще раз вечером. Я буду на слушаниях по избранию меры пресечения, а если произойдет что-то новое, вечером тоже загляну. Но если меня долго нет – не паникуйте. Я о вас не забыл, я работаю над вашим делом. Хотя тюрьма и недостаток связи с внешним миром порой шутят странные шутки с нашей психикой, не сомневайтесь – жизнь продолжается.

Они попрощались, и охранник снова отвел Ханта в камеру. Теперь тот немного приободрился. Разумеется, поддержать и приободрить клиента – часть задачи адвоката; однако оптимизм Дженнингса казался ненаигранным, анализ ситуации – вполне реалистичным, сам он производил впечатление умного, сведущего и высокопрофессионального юриста. И потом, раз ему без труда удалось поднять Ханту настроение, может быть, так же легко удастся и вытащить из тюрьмы?


Однако суд по избранию меры пресечения решился не в его пользу. Из-за серьезности обвинений и недостаточной связи Ханта с местной общиной судья отклонила все доводы Дженнингса. По ее мнению, Хант мог сбежать, так что она не подняла размер залога, а отклонила залог в принципе.

Быть может, в нем говорили предрассудки, но Ханту казалось, что, будь судья мужчиной, дело обернулось бы иначе. Он не сомневался, что судья считает его виновным – хищником-педофилом, охотником на маленьких детей; и молился всем богам, чтобы не она рассматривала его дело.

Его дело.

Суд по обвинению в растлении ребенка.

Как такое возможно? Ему вспомнились слова из фильма Альберта Брукса «Затерянные в Америке»: «Мы в аду. Когда мы успели сюда попасть?»

Вскоре после возвращения Ханта в тюрьму (теперь его поместили в отдельную камеру), облезлая, исцарапанная дверь снова отворилась: вошел охранник, надел на него наручники и, с дубинкой в руке, повел в комнату для посещений. Эта комната и впрямь выглядела, как в кино: длинная перегородка из пуленепробиваемого стекла, разделенная с двух сторон на кабинки, в которых заключенные могут пообщаться с родными или адвокатами. Ханта провели через всю комнату, мимо пустых и занятых кабинок, в самый конец.

– К вам посетитель, – сказал охранник.

Хант сел.

И увидел перед собой страхового агента.

Страховщик ждал в кабинке по ту сторону стекла: он снял телефонную трубку и жестом предложил Ханту сделать то же.

Выглядел он не так, как раньше. Стал как-то ярче, выразительнее. Быть может, дело в ярком искусственном свете или в самой обстановке тюрьмы; так или иначе, в облике страховщика появилась самоуверенность и жесткость. Теперь он куда меньше походил на суетливого продавца услуг и куда больше – на безжалостного бизнесмена. Черты его лица заострились, старомодная шляпа…

…Как ее? «Гамбург»? «Хомбург»?..

…уже не казалась нелепой.

Помимо шляпы, на нем длинный плащ – и это в жаркий солнечный день. Старается походить на любимого героя кино? Нет, что-то подсказывало Ханту, что истинная причина здесь иная, не столь благостная. Страховщик был не просто старомодным; он был старым. Пожалуй, даже древним. Словно из другой эры.

Хант на секунду застыл, окидывая взглядом длинный ряд посетителей. Жены, родители, сыновья. Адвокаты. Разумеется, никаких страховщиков. Ради всего святого, на кой черт страховому агенту навещать клиента в тюрьме?

Сел – медленно, не сводя глаз с человека напротив. В самом деле, что ему нужно?

Неохотно поднес к уху телефонную трубку.

– Как поживаете, мистер Джексон?

– А вы как думаете? Я в тюрьме. По обвинению в том, чего не совершал. Как я могу «поживать»?

Страховщик соболезнующе покачал головой.

– Ах, мистер Джексон, мистер Джексон! Не люблю слов «я же вам говорил» – и все же позвольте заметить: приобрети вы нашу личную страховку класса люкс с дополнительным райдером, касающимся проблем с законом, и мы встречались бы с вами в куда более приятном месте!

– Вы поэтому и пришли?

– Разумеется.

Страховщик улыбнулся – для сочувственной улыбки чересчур широко и радостно, – и Хант вдруг ясно понял: это не визит вежливости. За кошмарными обвинениями стоит страховой агент. Или его компания. Они все это проделали, чтобы заставить его купить страховку. Чтобы поиграть мускулами и показать: ему лучше их слушаться. А иначе зачем? Не будь страховщик в этом замешан, он даже не знал бы, что Хант в тюрьме!

Но как такое может быть? Чисто технически – как? Заплатили Гиффордам? Нет, Кейт они не купили, даже не запугали. Он эту девочку знает: она не станет лгать и клеветать ради выгоды. И главное, судя по видеозаписи, Кейт действительно во все это верит.

Как же им удалось убедить… нет, промыть мозги целой семье и заставить поверить, что он совращал их дочь?

Никаких рациональных объяснений. Это просто невозможно! И все же…

Страховщик смотрел на него с улыбкой. Холод пробрал Ханта до костей. Вспомнились свист и щелчки из пустой комнаты, фигура в зеркале. Целый мир – «мир теней и тумана», как говаривал Род Серлинг[18], – о существовании которого он, счастливчик, до недавних пор не подозревал. Никогда он не верил в демонов, колдовство и прочую подобную муть… а теперь верил – и боялся до судорог.

Однако показывать страх Хант не собирался. Нет, такого удовольствия страховщику он не доставит! Он сидел с каменным лицом, до боли сжимая в руке телефонную трубку. Прошло несколько секунд; страховщик молчал – и Хант начал подниматься с места.

– Подождите! – крикнул страховщик. Хант с удовлетворением услышал в его искаженном, жестяном голосе страх.

Он снова приложил трубку к уху.

– Я пришел предложить вам еще один шанс, – быстро произнес страховщик. Снова, во мгновение ока, он превратился в милого и услужливого, пусть и чересчур пафосного коммивояжера.

– Хотите продать мне эту страховку?

– Боюсь, страховка от проблем с законом для вас больше недоступна. Нет, я хочу предложить вам защиту от обвинительного приговора. Придется приобрести и личную страховку. Затем по номинальной цене, прибавленной к вашим базовым взносам, вы получите дополнительный страховой полис, гарантирующий вам безопасность от любого неприемлемого для вас решения суда.

– Что это значит?

– По-моему, все понятно.

– Хотите сказать, меня не признают виновным?

– Вот именно. Таковы условия страховки. Вас уже обвинили в преступлении, но обвинение либо рассыплется в суде, либо даже не дойдет до суда, в зависимости от того, страховую программу какого типа вы выберете.

– Это невозможно!

– Что вы, вполне возможно! Я ведь вам уже говорил: у нас достойная фирма с безупречной репутацией. Мы разрабатываем индивидуальные страховые программы, отвечающие потребностям клиентов, и наши клиенты всегда получают именно то, что указано в договоре.

Он пристально посмотрел на Ханта – и, помимо своей воли, тот ощутил, как просыпается в сердце надежда. Надежда – опасное чувство, слишком часто ведущее к гибели. Сколько людей потеряли состояние, семью, самую жизнь оттого, что поверили надежде? Хант понимал, что и сам сейчас к этому опасно близок, что не способен взглянуть на ситуацию объективно; однако старался, как мог, проанализировать предложение страховщика и никаких подводных камней в нем не находил. Быть может, это сделка с дьяволом? В обмен на страховку ему придется отдать душу? Нет, не похоже; и все же он дал себе слово ничего не подписывать, пока не прочитает договор от первого до последнего слова.

– Сколько мне придется за это заплатить?

Страховщик, нагнувшись, вытащил из портфеля калькулятор и актуарную таблицу.

– Двадцать долларов в месяц за личную страховку и еще десять – за страховку от обвинения. Итого за свое спокойствие вы будете платить триста шестьдесят долларов в год. – Широким жестом он обвел комнату для свиданий. – И никогда больше не попадете в эту обитель скорби!

– Страховка начнет действовать немедленно?

– Сразу по подписании. – После паузы страховщик добавил: – Конечно, сначала придется проверить, отвечаете ли вы нашим требованиям…

Ага! Подводный камень все-таки есть!

– Что это значит? – спросил Хант.

Страховщик пожал плечами.

– Ответите на несколько вопросов.

– И всё?

– И всё.

Хант мучительно задумался, стараясь рассмотреть предложение со всех возможных сторон. Как оценить эффективность того, о чем он понятия не имеет, как судить об обещании невозможного? Да, по всем обычным понятиям это невозможно: но Хант теперь знал иное – и отчаянно искал какие-то ориентиры в этом новом, незнакомом мире.

Что сказал бы адвокат? Жаль, что Дженнингса здесь нет! Конечно, это не обычный юридический вопрос; собственно говоря, вопрос совсем не юридический, но адвокату Хант доверял, и сейчас ему очень важно было услышать мнение стороннего опытного человека.

Словно прочтя его мысли, агент мягко произнес:

– Мне нужно, чтобы вы приняли решение сейчас. Повторять предложение я не буду. Скажите «да» или «нет». У меня нет времени ждать.

Ах, если б рядом была Бет!

– Мистер Джексон?..

– Согласен!

С деловым видом страховщик извлек из кармана ручку, щелкнул колпачком.

– Отлично! Теперь несколько вопросов. Необходимо понять, соответствуете ли вы нашим требованиям для этой страховой программы. Вы готовы?

Хант кивнул.

– Вопрос первый: велика ли «киска» у вашей жены?

Хант дико посмотрел на него. Что это, шутка? Но страховщик был совершенно серьезен.

Его охватила ярость.

– Что за… до этого-то вам какое дело?!

– Мы задаем вопросы, мистер Джексон. Вы на них отвечаете.

– Я не стану отвечать на такие вопросы!

– Станете.

– Следующий вопрос!

– Вы еще не ответили на первый. Велика ли «киска» у вашей жены?

– Следующий вопрос!!

– Ладно. Какова она внутри – тугая, или вам приходится придерживать своего «дружка», чтобы не выпал?

Хант шмякнул телефонную трубку об стол. Страховщик искривил лицо в циничной ухмылке и показал руками размеры: сперва – крохотную щелочку между большим и указательным пальцем, затем, улыбаясь все веселее, широко развел ладони.

Хант плюнул в стекло, отшвырнул стул и бросился прочь.

### II

Стоя на заднем дворе, Джоэл смотрел на крыши соседских домов, на острые ломаные вершины Ринконских гор, на то, как темнеют фасады в оранжевом пламени заходящего солнца. Вместе с солнцем уходила жара, становилось прохладно, но домой он не торопился. Дома Лилли, и, если войти, придется участвовать в очень неприятном разговоре. Нет, лучше уж торчать во дворе, пока Стейси его не позовет.

Малодушное решение, верно.

Джоэл поднял голову к небесам. Ночь еще не вступила в свои права, однако в темнеющем небе уже сияла луна и поблескивала Венера. С удивительной ясностью Джоэл вспомнил вечер, когда впервые узнал, как называется эта яркая звезда. Ему было десять лет, они с родителями пошли в поход на гору Леммон и взяли с собой Ханта. После ужина, когда зашло солнце, родители ушли в палатку, а Джоэл и Хант остались снаружи. Они сидели на камнях, и Хант развернул карту ночного неба, которую захватил с собой из дома. Включил фонарик, установил его на круглой пластмассовой подставке – и карта засветилась в темноте мягким голубоватым светом. Хант вертел карту так и этак, сравнивая с положением звезд в небесах, наконец ткнул пальцем в яркую звезду, восходящую на западе.

– Это Венера! – объявил он.

– Нет, Полярная звезда, – ответил Джоэл. Так говорил ему отец.

– Но это же не север! И посмотри на карту. Видишь? – Хант показал на карте. – Вот здесь – Венера!

Джоэл проследил за движением его руки.

– Верно… – проговорил он, потрясенный тем, что его отец, оказывается, может чего-то не знать, а друг знает.

– Венера – это звезда, которая всегда появляется первой, – продолжал Хант. – Хотя на самом деле она не звезда, а планета.

Дальше расположения Венеры астрономические знания Джоэла не пошли, – но ту ночь он запомнил на всю жизнь. И теперь спрашивал себя: есть ли окно в тюремной камере? Видны ли оттуда звезды?

Джоэл устало прикрыл глаза: весь день его донимала головная боль. Хант не мог изнасиловать ребенка! Это Джоэл знал так же твердо, как собственный телефонный номер. Черт, да он даже ни на одну девушку не смотрел с тех пор, как встретил Бет!

И Джоэл покажет в суде, что, бывая у них дома, Хант никогда не оставался с Кейт и Лилли наедине. Ни на секунду.

Позади послышался щелчок замка; растворилась стеклянная дверь.

– Она вышла из комнаты, – сказала Стейси. – Думаю, пора с ней поговорить.

Джоэл кивнул и пошел следом за женой в дом. Лилли плюхнулась на диван в гостиной и стала переключать телевизор с канала на канал. Стейси присела рядом, мягко взяла у нее пульт.

– Нам нужно поговорить, – сказала она.

Лилли помотала головой.

– Не хочу.

– Понимаю, милая. Но это важно. Нам нужно понять, что произошло.

– Я не знаю!

Джоэл присел на корточки, заглянул дочери в лицо.

– Ты – ее лучшая подруга. Она тебе что-нибудь говорила?

Лилли беспокойно заерзала.

– Скажи, солнышко, не бойся! – подбодрила ее Стейси.

Лилли горестно кивнула.

– Да.

– Что «да»? – осторожно спросил Джоэл. – Она тебе об этом рассказывала?

– Она говорит, что это дядя Хант. Но это неправда! Один раз позвонила и сказала, что это было вот только что, – а дядя Хант в это время сидел у нас! – выпалила Лилли и снова замолчала, красная, как помидор.

Стейси ласково положила руку ей на плечо.

– А она не говорила тебе еще что-нибудь? Или, может, ты кого-то видела, когда вы с ней гуляли?

– Один раз видела какого-то дядьку, – призналась Лилли. – В парке. Мы катались на велосипедах, она его тоже увидела, сразу повернула и поехала обратно. Мне показалось, она его знает. Но когда я спросила, она не захотела говорить.

У Джоэла сильно забилось сердце.

– Как он выглядел?

– Я не разглядела. Он стоял под деревом, там была такая тень, ничего не видно. Видела только, что он большой и в такой шляпе, как раньше носили.

– Большой? – переспросил Джоэл; определение показалось ему странным.

– Ну да, высокий и здоровый такой, как футболист. Вроде того. И сутулый.

– Почему же ты нам сразу обо всем не рассказала? – воскликнула Стейси.

Лилли смущенно пожала плечами.

– Думала, что мы больше не пустим вас в парк одних?

Лилли кивнула.

– Надо сообщить полиции, – сказал, вставая, Джоэл.

Стейси положила руку ему на плечо.

– Это ничего не доказывает. Может быть, это как-то поможет Ханту, но само по себе это не доказывает, что он ничего не сделал.

Лилли подняла глаза на мать.

– А дядя Хант правда… правда?..

– Нет, милая. Мы в это не верим.

– Я тоже не верю ничуточки! – твердо сказала Лилли. И, помолчав, добавила уже другим тоном: – А вот Кейт верит.

### III

Теперь, когда Хант…

…попал в тюрьму…

…теперь, без Ханта, дом стал непривычно пустынным.

Позвонила с соболезнованиями Стейси, и Бет немного приободрилась, хотя и ненадолго. Другим своим друзьям и подругам она не звонила – не знала, что сказать. «Привет, мне грустно и страшно, потому что мужа посадили за развращение малолетней?» Никогда в жизни ей не было так одиноко! В отчаянии она позвонила матери в Лас-Вегас, надеясь поплакать у нее на плече, однако в ответ услышала:

– А ты уверена, что в самом деле хорошо его знаешь?

– Я его знаю, как самое себя! Он этого не делал! – отрезала Бет и бросила трубку.

Единственным утешением в этот кошмарный бесконечный день стало для нее то, что Хант невиновен. В этом Бет не сомневалась. Ни на секунду.

И еще – она не сомневалась, что самое прямое отношение к сфабрикованному делу имеет загадочный страховой агент. Как бы дико ни звучало это для постороннего, и Бет, и Хант знают, что страховщик преподает им урок. Они наказаны за то, что отказались купить его страховку. За то, что ему не поверили.

Да, вот их истинное преступление – неверие. За это они теперь и терпят муки.

Почему, почему она тогда не послушала Ханта? Зачем впустила страховщика в дом? Зачем настояла на том, чтобы купить у него страховой полис?

Бет легла на диван и прижала к себе Кортни. Кот замурлыкал, потерся о нее мокрым носом.

Из стыда или из нежелания нагружать родных своими проблемами Хант запретил звонить его родителям. И хотя Бет отчаянно хотелось все им рассказать, услышать, что они уже летят к сыну, что готовы его спасать, быть может, что знают какой-то выход, – она уважала его желание и ничего им не сообщила.

И осталась совсем одна.

Не считая Кортни.

И того, кто живет в гостевой.

За прошедшие две ночи комната для гостей приобрела в глазах Бет какой-то почти мифический статус, стала символом сверхъестественной, паранормальной реальности, окружающей страхового агента и все, что он приносит с собой.

Потому что там призрак.

Рядом с Хантом Бет удавалось об этом не думать; теперь, одна, она помнила об этом днем и ночью. Бо́льшую часть дня проводила на кухне – чем дальше от гостевой, тем лучше. Ложась спать, оставляла свет в ванной, включенный телевизор в спальне и тщательно запирала входную дверь. Сейчас она решилась войти в гостиную лишь потому, что там был Кортни, и то и дело бросала тревожные взгляды в сторону прихожей, жалея, что до заката не догадалась включить там свет.

Зазвонил телефон, и Бет подпрыгнула. «Как подброшенная», – сказал бы ее отец. Схватила трубку, готовая сказать «Алло!», но от звука на другом конце провода слово застряло у нее в горле.

Это был не голос. Вообще не человеческий звук. Тихий свист – так свистит забытый чайник на плите.

Бет уронила телефонную трубку и попятилась.

Ее зовет комната.

Но ведь в гостевой комнате нет телефона!

Свист не умолкал: теперь он звучал с двух сторон сразу – из брошенной телефонной трубки и со стороны прихожей. Бет ярко представилась фигура в зеркале – крупный сутулый мужчина в шляпе. Если набраться храбрости пересечь прихожую и заглянуть в гостевую, она увидит в зеркале, что он, как и в прошлый раз, стоит за ее спиной.

Он – здесь, рядом.

Кому звонить? Что делать?!

Кто-то забарабанил во входную дверь – и на этот раз Бет не просто подпрыгнула, она завизжала от страха.

– Это я! – послышался бодрый голос из-за двери. – Ваш страховой агент! Можно мне войти и кое-что с вами обсудить?

«Велика ли киска у вашей жены?»

После рассказа Ханта ее страх усилился десятикратно.

– Нет! Уходите!

– Сейчас самое удачное время, чтобы обсудить ваши страховые потребности.

«Удачное время»?!

Бет молчала, отчаянно надеясь, что он уйдет. Ее сотрясала дрожь. Страховой агент пугал ее не меньше странных звуков и призрака в гостевой комнате. Если это он подставил Ханта, на что еще он способен? И что сделает дальше?

– Вы, наверное, желаете приобрести страховку рабочего места, о которой мы с вами говорили.

Да, говорили. Бет помнила. Он обещал: купив этот полис, они будут застрахованы от сокращения, понижения в должности, неоплачиваемых отпусков, а также «увольнения по личным причинам». При этих словах страховщик улыбнулся и как-то особенно значительно посмотрел на нее…

– Так можно мне войти?

Она упрямо молчала.

– Понимаю, вы сейчас заняты. Что ж, вернусь позже, когда ваш муж будет дома. Он скоро вернется, и мы все хорошенько обсудим.

«Скоро вернется?!» Что ему известно?.. В душе Бет поднялась волна отчаянной, безумной надежды.

– Зайду на следующей неделе!

Выглянув в глазок, она увидела, как он пятится по ступенькам, приподнимая шляпу, будто знает, что она на него смотрит. Затем страховщик повернулся и бодро зашагал прочь, свернул направо и исчез за углом.

Только когда он ушел, Бет заметила, что из гостевой по-прежнему доносится свист.

* * *

Проснулась Бет рано, по будильнику. Вечером в гостевой свистело еще с час или около того, потом свист прекратился. Трубку она повесила, и телефон больше не звонил, а после десяти, когда свист затих и почти час не возобновлялся, решилась лечь в постель. Проверить гостевую она не посмела, лишь порадовалась, что дверь ее плотно закрыта, заперлась в спальне и проспала ночь, не выключая свет.

Бет вышла на кухню, поставила кофейник на плиту, насыпала Кортни утреннюю порцию «Фрискис», положила в тостер пару ломтиков хлеба. Вчера она взяла выходной в счет отпуска, чтобы сходить к Ханту и найти ему адвоката, и предпочла бы не ходить на работу и сегодня. Однако отпуск ее был невелик, и Бет предвидела, что свободные дни понадобятся позже, когда начнется суд. Сейчас все равно помочь ему больше нечем. Свидания разрешены раз в день, в пять тридцать. Так что лучше пойти на работу. День будет хлопотный – вот и хорошо; быть может, она сумеет отвлечься. Да и на работе время полетит быстрее, чем здесь, в пустом доме, где у нее одно занятие – снова и снова перебирать в уме все происшедшее и доводить себя до истерики.

Интересно, появилось ли что-нибудь в газетах? Журналисты любят такие истории. Она-то знает, что Хант невиновен, что обвинения ни на чем не основаны, но откуда это знать чужим людям? Сделают из него злодея, принуждавшего девочку к сексу. Остается лишь молиться, чтобы газетные репортажи не повлияли на решение присяжных.

Бет коротко фыркнула и тут же прикрыла рот рукой, сама испугавшись своего смешка. Юмор висельника. Как объяснить друзьям и сослуживцам, что все это – заговор страховых агентов? Кто ей поверит? Страховой агент, обладающий сверхъестественной силой, продал им медицинскую и зубоврачебную страховку, затем предложил страховку от проблем с законом, а когда они отказались, наказал их, каким-то чудом внушив подружке Лилли, что Хант ее изнасиловал? Просто смешно! Даже ей смешно – хотя она точно знает, что все так и есть.

Бет торопливо позавтракала, оделась, накрасилась. Глядя на себя в зеркало, вдруг поняла, что, как ни странно, привыкла к серебряным зубам. Конечно, они ей по-прежнему не нравятся, она будет счастлива, когда заменит их нормальными, белыми, однако по крайней мере она уже не думает о них каждую минуту. Не боится выходить на улицу или идти на работу оттого, что рот у нее похож на мечту рэпера.

Теперь ей есть о чем беспокоиться и кроме зубов.

Угловатый небоскреб из бетона и стекла – самое высокое здание в Тусоне, где располагалась «Томпсон индастриз» – смотрел на нее мрачно, неприветливо. Бет припарковалась на стоянке для служащих и несколько минут сидела в машине, набираясь храбрости перед тем, как войти в здание. В окно она видела, как мимо, болтая и смеясь, идут Гэри Барнс и Эми из бухгалтерии.

Вытерев вспотевшие ладони о юбку, Бет дождалась, пока двери лифта закроются за ними, и только после этого вышла. Готовясь к неприязненной встрече, она повторяла себе: ничего не надо принимать на свой счет, все это результат махинаций страховщика. Бет вошла в лифт, нажала двенадцатый этаж. На табло замигали цифры, двери с мелодичным звоном растворились, и Бет шагнула в привычную толкучку и суету своего отдела.

Да. Знали все.

Бог знает, откуда пришла дурная весть, но коллеги расступались перед ней, как перед прокаженной. Все разговоры смолкали при ее приближении. Очень прямо, ни на кого не глядя, Бет миновала ряд прозрачных закутков, ксероксную, фотолабораторию, стараясь не замечать устремленных на нее враждебных взглядов, не слышать злых слов, жалящих в спину.

Вошла к себе в кабинет.

Закрыла дверь.

Повернула ключ в замке.

И разрыдалась.

### IV

Сквозь зарешеченные окна сочилось серое пасмурное утро.

За завтраком в столовой к Ханту подсел невысокий пухлый человечек, с виду похожий на бухгалтера. Поставил с ним рядом свой поднос и спросил негромко:

– Купили страховку?

Хант оторвался от холодного тоста и яиц всмятку, удивленно расширил глаза.

– Я сидел за два окна от вас, разговаривал с женой. Видел вас со страховщиком.

В столовой было жарко и душно, но Хант вдруг почувствовал, что мерзнет.

Человечек наклонился к нему.

– Я – Дел. Занимаюсь… А, спросите лучше, чем не занимаюсь!

Хант прочистил горло.

– Как вы узнали, что он страховой агент?

– А как, вы думаете, я сюда попал?

Такой ответ Хант и ожидал услышать, и все же мороз пробрал его до костей.

– Меня зовут Хант. Хант Джексон. Меня обвиняют… – Тут он осекся и тревожно поглядел вокруг. Пока, вероятно, никто здесь не знает, в чем его обвиняют; скорее всего, только поэтому он еще не собирает с пола свои зубы. – Скажем просто: я здесь тоже из-за него.

– Так я и знал, так и знал! – закивал Дел. – А что случилось? Не заплатили взнос?

– Нет, – ответил Хант. – Не стал покупать страховку от проблем с законом.

– Страховка от проблем с законом? Ух ты! Мне он такую не предлагал! И как она работает?

– Если б я ее купил, не оказался бы здесь.

– Ну да. Конечно. – Дел фыркнул, глотнул холодный кофе. – И что он вам теперь предложил? Вы согласились?

– Страховку от осуждения, – ответил Хант. – Да, наверное, соглашусь. Если предложит еще раз.

– А теперь отказались? Почему?

– Он оскорбил мою жену. То есть начал задавать такие вопросы…

– А, понятно! – кивнул Дел. – Обычная его манера. Не принимайте близко к сердцу. Он просто проверяет вас на излом.

Хант глубоко вздохнул.

– Так что же, вы считаете, надо купить эту стра-ховку?

– Чтобы выбраться отсюда? Само собой!

– Тогда почему вы все еще здесь?

– У меня другая история. Не заплатил ежемесячный взнос. Не смог заплатить. Взносы все росли и росли, а я потерял работу, и… ну, словом, все пошло наперекосяк. Вот и сижу теперь. А страховки нет. Вчера, увидев его с вами, надеялся, что он и ко мне зайдет! Может, продаст какую-нибудь новую страховку, которая вытащит меня отсюда… Но хрен там. Ни черта он мне не предложил. – Пухлый человечек грустно уставился в чашку. – Может, еще придет? Может, просто решил преподать мне урок? Короче, вот что я тебе скажу, приятель: дают – бери. Он дал тебе шанс. Хватайся за него обеими руками.

Хант задумчиво кивнул.

– Скажи… страховщик когда-нибудь называл тебе свое имя?

Дел потряс головой.

– Нет. Я тоже об этом задумывался. – Он немного помолчал. – Знаешь, ведь в именах есть сила. Не зря дикари верят: назовешь человека по имени – получишь над ним власть. Как в той сказке… как ее… «Златовласка»? А, «Румпельштильцхен»! Про злого гнома, который хотел забрать у принцессы первенца, а она назвала его по имени, и он рассыпался в прах. – Дел вновь помолчал. – Я ведь знаю – и ты тоже знаешь, – это не обычный страховщик. Он… особый. И страховка у него особая.

– Знаю.

– Так что, полагаю, не зря он скрывает свое имя! Черт, до ареста я даже думал: узнать бы, как его зовут, а дальше… Ну, может, шантажировать… В общем, как-то обратить это себе на пользу. Однако ты прав. Своего имени он никому не говорит – и, как пить дать, не случайно.

Подошел охранник – маленький человечек с лицом хорька и торчащими усами, ткнул Дела концом дубинки.

– Эй, Дейли! К тебе адвокат пришел.

Толстяк вскочил.

– Апелляцию подаем, – объяснил он. – Может, удастся добиться пересмотра дела. – Помахал Ханту и пошел за охранником, бросив на ходу: – Ладно, за обедом договорим!

Однако увидеться с Делом за обедом Ханту не пришлось. Ближе к полудню в изоляторе началась суета: низко гудел сигнал тревоги, бегали перепуганные охранники. Что произошло, Хант поначалу не понял; а вскоре после того, как суматоха улеглась, услышал разговор двоих заключенных из соседней камеры. Где-то на верхних этажах случилась драка на расовой почве. Дрались жестоко, насмерть. Одного увезли в больницу, то ли умирающим, то ли уже мертвым.

Обедать Дел не вышел – и Хант понял, что речь шла о нем.

Он даже не слишком удивился. Ужаснулся – пожалуй, да; но удивлен не был. Только повторял себе: его это не касается. У Дела совсем другая история. Он не заплатил. Видно, страховщик затаил на него злобу. Да и в тюрьму Дел попал явно не без причины… Нет, это совсем другая история. С Хантом такого не случится.

Чуть позже ему пришла другая мысль: а если Дела подослал страховщик? Вдруг он вообще не заключенный, а… а какой-то тайный агент, призванный убедить Ханта купить страховку? Безумная мысль – но не более безумная, чем все, что творится вокруг.

Как говорится, если ты параноик, это еще не значит, что за тобой не следят.

Хант лежал на койке, глядя в потолок, когда снаружи раздались шаги и громкое звяканье дубинки по прутьям.

– Эй, Джексон, поднимайся! К тебе посетитель.

Сегодня обещал зайти Дженнингс, однако Хант от души надеялся, что это страховщик. Всю долгую ночь – и долгое утро – он размышлял над его предложением и еще до разговора с Делом Дейли решил: надо брать!

Действительно, в дальнем конце комнаты для свиданий за пуленепробиваемым стеклом сидел страховщик.

Хант сел, снял трубку, приложил к уху.

– Как поживаете, мистер Джексон? – самым сердечным тоном поинтересовался страховщик.

Такого Хант не ожидал.

– Спасибо, неплохо, – осторожно ответил он.

– Насколько я понимаю, вы по-прежнему заинтересованы в нашем предложении дополнительной страховки?

Хант кивнул, чувствуя смутный стыд, словно готовился совершить что-то незаконное или аморальное.

– Рад слышать, что вы приняли правильное решение. Теперь мне придется задать вам несколько вопросов, чтобы понять, соответствуете ли вы требованиям нашей страховой программы. Готовы?

– Готов, – напряженно ответил Хант.

– Вот и хорошо. Постараемся через это пройти как можно быстрее и безболезненнее. Итак, первый вопрос…

– Достаточно большая, чтобы я в ней помещался, и достаточно тугая, чтобы крепко меня сжимать. Подойдет такой ответ?

– А у вас-то самого с размерами как? – рассмеялся страховщик. – Ладно, извините. Вернемся к вопросам. Итак, на первый вопрос: «Имеются ли у вас судимости?» вы ответили, что влагалище вашей жены достаточно большое, чтобы вы в нем помещались, и достаточно тугое, чтобы крепко вас сжимать. Верно?

– Подождите… Как? Какого черта? В прошлый раз вы спрашивали…

– Ох, извините! Напутал. Посмотрел не в тот бланк. Так что, идем дальше?

– О господи!

– Мистер Джексон…

– Хорошо. Хорошо. Идем дальше.

– Ладно. Вопрос второй: любит ли ваша жена анальный секс? – Не дожидаясь ответа, страховщик от души расхохотался. – Шучу, шучу! Простите, не удержался!

– Да чтоб тебя…

– Послушайте, может, я вам просто дам бланк, и вы сами на все ответите? Ручка у вас есть?

Хант глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. «Обычная его манера. Проверяет вас на излом».

– Не надо. Не будем тянуть. Просто прочтите мне вопросы, и я на все отвечу.

– Вот такой подход мне по вкусу! Итак, были ли у вас судимости?

– Нет.

– Приводы? Аресты?

– Нет.

– Вам случалось совершать преступления, которые оставались нераскрытыми и ненаказанными?

– М-м… в студенческие годы пару раз пьяным садился за руль. В детстве портил стены.

Страховщик что-то записал, убрал бланк в портфель.

– Вот и всё.

– Всё? – Хант не верил своим ушам. – Больше вопросов не будет?

– Нет.

– И когда я узнаю, подхожу ли под ваши требования?

– Прямо сейчас.

Наступило долгое молчание.

– И? – поторопил его Хант.

– Вы нам подходите. Итак, вы согласны приобрести личную страховку в комплекте с дополнительной страховкой от обвинительного приговора?

– Да. И ту, и другую.

– Очень хорошо! Заявку я заполню за вас, нужна только ваша подпись. Попрошу охранника передать вам договор и потом забрать. – Страховщик достал из портфеля целую стопку бланков – белых, желтых, розовых – и принялся усердно их заполнять. – Имя… – бормотал он себе под нос. – Адрес… Род занятий… Причина ареста… Тип обвинения… Готово!

Поднеся договор к самому стеклу, чтобы Хант мог его прочесть, страховщик пустился в объяснения. Объяснять, в сущности, не требовалось – договор был краток и вполне понятен; но страховщик явно наслаждался возможностью поговорить на любимую тему.

Наконец, объяснив подробнейшим образом принципы действия и условия обеих страховок, основной и дополнительной (хотя и то, и другое укладывалось в два предложения), страховщик встал, подошел к охраннику, о чем-то с ним переговорил. Охранник открыл тяжелую железную дверь, передал документы своему собрату по эту сторону перегородки, а тот – Ханту.

Хант внимательно прочел оба договора – на случай, если в них волшебным образом (почему бы и нет?) появились какие-то новые пункты. Подписал, тем же путем передал обратно страховщику. Тот быстро, жадно выхватил договоры из рук охранника и сунул в портфель.

– Вот так! – проговорил он. – Обещаю, мистер Джексон, вы не пожалеете!

И улыбнулся Ханту слишком широкой, слишком радостной улыбкой.

* * *

Не прошло и двух часов, как Ханта повели в комнату, которую он про себя уже начал называть «адвокатской», на свидание с Дженнингсом. Едва войдя, он понял: что-то не так. Дженнингс, белый, как мел, сидел, словно приклеенный к стулу; от его энергии и оптимизма не осталось и следа. Бумаг, видеокассет, да и самого адвокатского портфеля в этот раз на столе не было.

Хант вошел, сел напротив. Сердце колотилось где-то в горле.

– Здравствуйте, Рей, – сказал он. – Что случилось?

Адвокат заговорил не сразу – и у Ханта засосало под ложечкой. По его разумению, Дженнингс был из тех людей, у которых на все и всегда есть ответ. Сейчас он, похоже, мучительно подбирал слова, и это пугало.

– Хочу задать вам вопрос, – сказал наконец Дженнингс.

– Спрашивайте.

– Но мне нужен прямой ответ.

– Разумеется.

– Помните, все, о чем мы говорим, защищено адвокатской тайной, так что вам нет смысла лгать. Скажите, вы… – Он запнулся. – Как бы поделикатнее выразиться… есть ли у вас связи с… с организованной преступностью?

Хант уставился на него широко раскрытыми глазами.

– Что?

– Мне нужно знать. У вас есть такие… такие знакомства?

– Конечно, нет!

Адвокат шумно вздохнул, отодвинулся от стола.

– Что ж, тогда, видимо, вам выпало редкостное везение. Что называется, один случай на миллион.

– Почему? О чем вы говорите? Что произошло?

– Кейт Гиффорд погибла сегодня утром. Ее задавила машина, прямо перед школой.

Ханту показалось, что пол уходит из-под ног. В голове бессмысленно крутились слова: «Страховка от обвинительного приговора… страховка от приговора… от приговора…»

– Как это случилось? – прошептал он. – А Лилли там была? Она не пострадала?

– Нет, ее там не было. Кейт подвозили в школу родители другой подруги. Она вышла из машины, начала переходить улицу, и в этот миг ее сбил пикап, мчавшийся мимо школы с превышением скорости. Водитель не видел девочку до последней секунды, у него не было времени затормозить или свернуть. Сбил ее и еще несколько метров протащил по асфальту.

– О боже!

Страховка от обвинительного приговора…

– Да.

– И она… умерла?

– Мгновенно. Но этого мало: исчезла видеозапись ее показаний. Точнее, все копии видеозаписи. Четыре копии, что были у следователя, у прокурора, у психолога… и у меня. – Он бросил на Ханта взгляд из-под очков. – Думаю, теперь вам понятно, что заставило меня задать такой вопрос.

– Не понимаю, как это произошло, – еле выговорил Хант. – Я тут точно ни при чем.

Голос его даже ему самому показался лживым. Он не сомневался, что теперь Дженнингс смотрит на него с подозрением. Вспомнились масляный голос и нехорошая усмешка страховщика. «Вы не пожалеете!»

Это он во всем виноват. Он убил девочку. Если б он не подписал договор, если б не согласился спасти свою шкуру договором со страховой компанией, Кейт сейчас была бы жива.

С другой стороны, если б она его не оклеветала…

Нет, так думать нельзя! Кейт – невинная жертва. Бог знает как они промыли ей мозги и заставили дать против него показания. И всё это – чтобы он купил страховку.

Что ж, страховку он купил.

Теперь девочка мертва.

А чего он ждал? Как еще можно гарантированно развалить такое дело? Что, он думал, страховая компания подкупит прокурора или судью? За какие-то тридцать долларов в месяц? Нет, слишком мала цена – и слишком велик риск неудачи. Они выбрали самое простое и эффективное решение.

Убили ребенка.

И украли пленки.

Хант вспомнил, как играл с Кейт и Лилли в баскетбол. Кейт так звонко, заразительно смеялась…

– Само собой, – добавил Дженнингс, – дело против вас прекращено за отсутствием улик.

– Что это значит? – заставил себя спросить Хант. – Меня отпустят?

– Да, как только придут необходимые бумаги, вы выйдете на свободу.

– И всё?

– Теоретически прокурор вправе возобновить обвинение, если обнаружит новые улики. Но это крайне, крайне маловероятно.

Дженнингс говорил сухо, не глядя на клиента. Хант понимал, что адвокат винит его в смерти Кейт. Что ж, он и вправду виноват – хотя, как именно, Дженнингс и вообразить не может. Они сухо распрощались, и два часа спустя Хант официально вышел на свободу.

На скамье в комнате ожидания, между родственниками других заключенных, сидела Бет. Едва он вышел, она вскочила и бросилась к нему. Хант крепко ее обнял, она спрятала лицо у него на плече. Бог знает, плакала ли она от радости, что кошмарное испытание позади, или от жалости к малышке Кейт…

Едва рыдания Бет немного утихли, Хант взял ее под руку и вывел за дверь, на благословенный свежий воздух свободы.

Вернувшись домой, они сразу отправились в спальню. Ничто так не воспламеняет страсть, как перспектива вечной разлуки, и они занимались любовью, забыв обо всем на свете, жадно, грубо. Давно уже Ханту не было так хорошо в постели. Потом они разговаривали: он рассказал ей о Деле Дейли, о последней встрече со страховым агентом, о том, как согласился купить у него страховку от приговора. Рассказал и о Кейт, хотя об этом она уже знала от Дженнингса.

– Может, все это никак не связано? – спросила она с надеждой. – Ты ведь еще даже не начал платить за страховку!

Хант покачал головой.

– Он сказал: она начинает действовать сразу, как подпишешь документы. Нет, это я убил Кейт. Подписал ей смертный приговор.

Бет снова заплакала.

И обняла его еще крепче.

* * *

После ужина пробудилась комната для гостей.

Освобождение Ханта они отпраздновали в ресторане: пошли в «Терра-котту», заказали самые дорогие и экзотические блюда. Сквозь огромные окна, от пола до потолка, любовались закатом. И вернулись домой уже в темноте.

Едва войдя, услышали шум, доносящийся из гос-тевой.

Сухой деревянный стук. Вой и свист невидимого ветра.

На этот раз Хант решил не трусить. Пройдя через такое, неужели станет он бояться какого-то шума в пустой комнате? Он решительно двинулся к гостевой, однако на полпути увидел, как медленно приоткрывается ее дверь, как колышутся за дверью, над разобранной кроватью, какие-то тени. И мужество его покинуло.

За спиной тихо ахнула Бет.

– Вот что, – сказал Хант, остановившись посреди прихожей. – Переночуем сегодня в отеле. Я не готов сейчас еще и с этим разбираться. В другой раз.

Бет кивнула, боясь заговорить, огромными испуганными глазами глядя, как в дальнем конце коридора сама собой закрывается дверь.

## Глава 14

### I

Утро понедельника.

Стив сидел у себя в кабинете за потертым, исцарапанным столом, и рожа у него была – мрачнее некуда.

– Моя бы воля, ты бы вылетел отсюда, как пробка! – процедил он. – Я бы тебя уволил в первый же день, как ты оказался за решеткой! В любой частной компании с тобой бы не церемонились! Но мы… – тут он скривился, – мы работаем на государство. А значит, любой сукин сын и бездельник найдет у нас и стол, и кров. По крайней мере, пока Окружной совет не разгонит вас всех к чертовой матери!

– Если вы так ненавидите свою работу, зачем здесь работаете? – спросил Хант.

– Ты мне не умничай! Выгнать я тебя не могу, но не потерплю, чтобы ты на меня пасть разевал! – Начальник смерил Ханта гневным взглядом; тот хранил почтительное молчание. – А теперь слушай внимательно: четыре дня ты пропустил, значит, должен отработать. Ты же не хочешь, чтобы тебе их зачли как прогулы, верно? Так что эту неделю будешь работать сверхурочно, а отмечаться в расписании, как за обычный рабочий день.

Хант не ошибся: слухи о его аресте распространились по всей администрации. У них работает педофил… По счастью, те, кто его знал, этому не верили, и среди других обрезчиков деревьев он чувствовал себя свободно. За пределами этого узкого кружка вера в его невиновность стремительно таяла; люди из других отделов и из руководства, без сомнения, считали его виновным – просто по принципу «нет дыма без огня».

Так же думал и Стив.

– И вот еще что, – добавил он. – Ты мне противен. Видеть тебя не хочу. Утром у меня не появляйся, с вопросами не подходи. Надо будет что-то тебе передать – буду писать записки.

Дверь растворилась, в нее просунулась квадратная физиономия Эдварда.

– Эй, Стив, как там твоя стройка?

Из-за двери послышалось фырканье и смешки, кто-то загоготал во всю глотку.

– Да я жду не дождусь, когда вас всех уволят! – заорал Стив, вскакивая с места. – Тогда посмотрим, кто посмеется последним! И повеселюсь же я, глядя, как вы бегаете в поисках работы, недоделки гребаные!

– Уйдем мы – уйдешь и ты, Стив! – заметил Крис Хьюитт. – Если уволят весь отдел благоустройства, то уж, наверное, вместе с начальником!

Стив повернулся к Ханту.

– Я добьюсь, чтобы вас всех разогнали, черт побери! А теперь вали отсюда! За работу!

Рабочие разъезжались, Эдвард и Хорхе ждали у грузовика, попивая кофе.

– Готовы, ребята? – спросил Хант, трусцой подбегая к ним.

– Ты снова с нами? – широко ухмыльнулся Эдвард.

– Я вернулся, бэби!

Эдвард расхохотался. Хорхе хлопнул его по спине.

– Ладно, браток, поехали!

По дороге к Танке-Верде, где им предстояло работать всю неделю, Хант в основном молчал. Эдвард за рулем следил за дорогой; Хорхе на заднем сиденье поддерживал беседу. Пока они ехали через город – медленно, подолгу стоя во всех утренних пробках, – он забрасывал Ханта вопросами, требовал подробностей. В конце концов Хант кое-что рассказал – сокращенную, безопасную версию происшедшего; однако Хорхе явно этим не удовлетворился. Как видно, почувствовал, что друг что-то скрывает.

Наконец они приехали в тот окраинный лесок, что на неделю должен был стать для них вторым домом. Эдвард остановил машину у поваленной бурей пустынной акации, спрыгнул в грязь; за ним вышли и остальные. Хант выплеснул наземь остатки остывшего кофе и бросил пустой стаканчик в кузов.

– Знаешь, – сказал Эдвард, глядя на него сверху вниз (он доставал из кузова культиватор), – нам ты можешь все рассказать. Никуда дальше это не пойдет.

Хант не знал, стоит ли. История невероятная: вдруг и друзья ему не поверят? Однако, взглянув им в лица, решил рискнуть.

И рассказал все. Начал с предложения особой страховки, защищающей от ложных обвинений, и не останавливался, пока не дошел до смерти Кейт и исчезновения видеозаписей.

– В такое поверить нелегко, – признал Эдвард, выслушав до конца. – Что же получается, этот страховщик – вроде твоего ангела-хранителя?

– Не ангел, это уж точно! Скорее, дьявол-хранитель!

– А я тебе верю, – громко сказал вдруг Хорхе. Как-то слишком громко.

Хант и Эдвард дружно обернулись к нему.

– Он и к нам приходил. Предлагал купить дополнительную медицинскую страховку на случай, если ребенок родится больным. Принес Инес брошюру со страшными иллюстрациями. Младенцы с врожденными уродствами.

По спине у Ханта поползли мурашки.

– Подожди минутку, – нахмурился Эдвард. – Тот же самый? Страховой агент, который ходит от двери к двери?

– Да, – ответили оба хором.

Эдвард потряс головой.

– Ну и ну! Я как чувствовал, не стоило вам с ним связываться!

– Значит, ты нам все-таки веришь? – спросил Хант.

– Не то чтобы на сто процентов, но… скорее верю. – Он повернулся к Хорхе. – Брошюру вы сохранили? Если остались доказательства, его можно привлечь. Приставание к клиентам, вымогательство… что-нибудь такое. Бери брошюру и иди с ней прямо к прокурору. Государство расследует подозрительные деловые практики.

– Они расследуют мошенничество, – заметил Хант. – А здесь мошенничества нет. Все реально. Страховка работает.

– Ладно, а что вы вообще знаете об этой его фирме?

– О «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ»? Немного. Он говорит, что это консорциум нескольких страховых фирм, что компания очень старая и респектабельная. Что у них множество дипломов и призов за качество обслуживания клиентов.

– И ты даже не попытался выяснить, кто они и откуда?

– Собирался выяснить, – сухо ответил Хант. – Но быстро стало не до того.

– Я даже не знаю, как его зовут, – признался Хорхе. – На его визитной карточке написано только «Качественная страховка».

– Попробую сегодня вечером поискать в Интернете, – сказал Хант.

– Вот что мне пришло в голову, – заговорил Хорхе. – Ты не думал, что это как-то связано с другими твоими проблемами со страховкой? Со съемной квартирой, машиной?… Может быть, здесь есть какая-то связь?

Да, об этом Хант еще не думал. В новый мир его втащили так резко и грубо, что не было времени и дух перевести. Не говоря уже о том, чтобы окинуть взглядом прошлое и поискать связь между странными предложениями страховщика и прошедшими событиями. Хотя стоило об этом задуматься…

Без четверти хре-е-ена-а-а-дцать!

Да. Какая-то связь определенно есть.

– Возможно, – ответил он.

Эдвард кивнул.

– Если Хорхе прав, может быть, все предыдущие неприятности тебя, так сказать, к этому готовили. Чтобы ты готов был принять любые предложения.

В грузовике затрещал радиоприемник: Стив вышел на связь и требовал отчета.

Никто не двинулся с места, чтобы ему ответить. Эдвард взял культиватор и принялся толкать тележку к заросшей тропе справа от поваленного молнией дерева.

– Ладно, ребята, давайте-ка за работу. Потом поговорим.

Хорхе достал из грузовичка инструменты. Хант натянул перчатки.

– И что ты собираешься делать? – спросил он Хорхе. – Купишь у него дополнительную медицинскую страховку?

Тот тяжело вздохнул.

– А что мне остается?

* * *

Вернувшись домой, Хант вошел в Интернет и попробовал что-нибудь разузнать о страховой компании под названием «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ». Собственной странички у нее не было – в наши дни уже подозрительно, – однако в поисковике нашлось более двадцати семи тысяч упоминаний. Увы, как часто случается с интернет-поисковиками, все они не имели отношения к делу. Хант обнаружил бесчисленные рекламные страницы разных фирм со словами «страховая компания» в названии – например «Страховая компания Хартфорда» или «Страховая компания штата Мэн», бездну информации о страховых компаниях вообще и даже сайт под названием «Тесная компания», который при ближайшем рассмотрении оказался местом встреч для свингеров.

Бет принесла ему ужин, и он поел за компьютером. Закончил листать ссылки уже после полуночи, но так и не нашел ни одного упоминания о компании, с которой заключил сделку. Как такое возможно, Хант не понимал. Хоть он и просмотрел лишь процента два от предложенных ссылок, закралось подозрение, что «СТРАХОВУЮ КОМПАНИЮ» он в Интернете не найдет.

Положим, он не программист – работал с «железом». Может быть, позвонить в Калифорнию кому-нибудь из старых знакомых – программистов из «Боинга»? Спросить, можно ли как-то сузить поиск, чтобы видеть только слова «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ», написанные заглавными буквами… Но уже слишком поздно кому-то звонить. И потом, Хант понимал: это бесполезно. Он не найдет «СТРАХОВУЮ КОМПАНИЮ» – ни в Интернете, ни в телефонном справочнике.

Связаться с ней можно лишь одним путем. Через страховщика, ходящего по домам.

И это чертовски его пугало.

### II

С работы Стив вернулся усталым и злым. В глаза сразу бросился скелет злосчастной пристройки, и настроение не улучшилось. Он давно убрал мусор и даже начал работу заново – насколько позволял прохудившийся кошелек, – однако проклятая гроза…

…и странные мужики в шляпах…

…проклятая гроза уничтожила добрые полгода его трудов.

Стив был совершенно убежден, что за гибелью пристройки стоит чертов страховой агент. Давил-давил на него, чтобы Стив застраховал дом, ничего не добился и нанял каких-то бандитов, чтобы те поломали и разорили его собственность. Что бы ему там ни чудилось (мало ли что может почудиться в грозовую ночь!), ничего сверхъ-естественного не произошло. И в мужиках этих ничего странного нет. Просто какие-то наемные бандюги. Против них Стив даже ничего не имеет.

А вот страховщика ненавидит всей душой.

Пусть только еще появится! Пусть только попадется Стиву на глаза, он из него душу вытрясет!

Однако страховой агент исчез. После гибели пристройки вести от него прекратились, как отрезало. Ни внезапных визитов, ни звонков, ни рекламных брошюрок в почтовом ящике. Страховщик словно сквозь землю провалился.

Что ж, тем лучше для него.

Нина была в уборной; на доске над кухонной стойкой Стив нашел от нее записку: «Позвони страховому агенту». Он пулей выскочил в прихожую и заколотил в дверь туалета.

– Что значит «позвони страховому агенту»?

– Он звонил в обед! – прокричала из-за двери Нина. – Просил перезвонить!

– Куда перезвонить? Он номер сказал?

– Посмотри у себя в почте! Я оставила почту на столе!

Стив прошел к себе в комнату – и ахнул. На столе высилась гора конвертов и открыток.

При этом зрелище гнев его немного улегся. Точнее, подернулся каким-то иным, неприятным чувством, незнакомым и… подозрительно похожим на страх.

Итак, страховщик вернулся.

Стив подошел к столу и принялся вскрывать конверты. Содержимое их было совершенно одинаковым: во всех – рекламные брошюры, расхваливающие программу страхования дома. На открытках одно и то же фото: улыбающаяся семья перед двухэтажным домом в колониальном стиле, а на обратной стороне надпись, печатная, но под рукописный шрифт: «Хотите узнать подробности? Звоните! Качественная страховка 520-555-7734».

Как ни странно, возможность вытрясти из страховщика душу Стива уже не привлекала. Теперь он хотел совсем другого – чтобы этот чертов страховщик исчез. Навсегда.

И все же он снял трубку и набрал номер.

– Здравствуйте, мистер Нэш! – раздалось в трубке после первого же гудка. Бодрый, приветливый голос страховщика неприятно царапнул Стива по сердцу. – Вы получили мое сообщение?

– Гм… ну да, – ответил Стив.

Голос страховщика вдруг упал октавы на три.

– А теперь слушай меня, сучонок, и слушай внимательно! Я еду к тебе с целой стопкой страховых полисов – и ты купишь их все. Ясно?

У Стива пересохло во рту; он не мог вымолвить ни звука.

– Ясно тебе, сучонок?

– Приезжай! – собрав все свое мужество, ответил Стив. – Приезжай, псих долбаный! Только покажись – я тебе башку снесу!

Однако голос его прозвучал как-то пискляво, а угрожающего тона совсем не вышло.

Страховщик захихикал.

– Я смотрю, мистер Нэш, вы совсем не нуждаетесь в страховке!

– Только не от тебя! – рявкнул Стив. Трубка в руке дрожала.

– Ладно, Стив. Удачи тебе.

Раздались короткие гудки.

В глубине дома щелкнула задвижка, отворилась дверь, и в наступившей тишине Стив ясно расслышал журчание туалетного бачка.

Он все еще сжимал трубку в руке, когда в комнату заглянула Нина.

– Чего он хотел? – спросила жена.

Тон ее был так небрежен, ровнобеспечен, так не похож на обычное ее хныканье, что у Стива мелькнуло в голове: знает она, чего он хотел. Все уже знает. Может, она со страховщиком заодно?

Но он не стал разбивать телефон о ее голову – просто шмякнул трубку на рычаг.

– Иди ужин вари. А от меня отвяжись на хрен!

### III

– Вот видишь, работает! – говорила Инес, взволнованно ходя взад-вперед по кухне. – Хант купил страховку – и сразу вышел из тюрьмы, кошмар закончился!

– Это же не джинн из сказки, – усмехнулся Хорхе. – Он не станет исполнять все наши желания.

– Может быть, если ему позвонить, он подберет для нас какую-нибудь страховку… ну, не знаю… страховку, чтобы наш малыш родился живым и здоровым!

– Я не буду ему звонить, – повторил Хорхе. – Не стану напрашиваться. Пусть сам к нам придет.

– Он уже приходил! А ты его выгнал! Пожалуйста, Хорхе! Я не хочу, чтобы с нашим мальчиком что-то случилось!

– Инес, ты совсем меня не слушаешь? Сделка с дьяволом всегда плохо кончается, понимаешь? Всегда. Если он сам придет и начнет нам угрожать – хорошо, ради блага малыша я соглашусь. Но бегать за ним – это уже верх идиотизма!

– Он уже приходил. Уже угрожал. Надо было согласиться!

В этот миг послышался стук в дверь. Хорхе вздохнул и пошел открывать. Инес у него за спиной налила себе стакан воды.

Человека, стоящего на пороге, Хорхе узнал не сразу. Посетитель был высок, широкоплеч, с резкими, выразительными чертами лица и шапкой густых черных волос. Хорхе уже спросил: «Могу я вам помочь?» – когда вдруг понял, кто перед ним.

Посетитель с улыбкой кивнул.

– Можете, мистер Маркес. А я, пожалуй, смогу помочь вам. Позвольте войти?

Хорхе не хотел впускать его в дом, к жене и нерожденному ребенку. Однако делать было нечего, и он молча отступил, пропуская незваного гостя.

Страховщик вошел – и в лицо Хорхе дохнуло ледяным холодом. Холод сопровождал этого… это существо. Если бы на кону не стояло здоровье жены и ребенка, Хорхе приказал бы ему убираться.

Инес со стаканом в руке вошла в гостиную.

– Здравствуйте, – сказала она.

– Рад снова вас видеть, миссис Маркес. По-моему, я говорил это в прошлый раз, но никогда не вредно повторить: у вас очень уютный дом!

– Благодарю, – натянуто улыбнувшись, ответила Инес.

По ее тону Хорхе понял, что она настороже. Ну и слава богу. Быть может, встреча со страховщиком во плоти умерит ее желание заключить новую сделку…

Страховщик сел на диван, ослабил узел галстука и открыл свой портфель.

Маркесы покорно сели напротив… и в этот миг Хорхе понял: они проиграли. Еще до начала битвы. Неважно, что он им предложит, неважно, сколько это будет стоить – они купят. Отказаться – выше их сил.

– Я взял на себя смелость предложить вам страховую программу, которая, полагаю, отвечает всем медицинским, стоматологическим и иным потребностям вашего семейства – с учетом того, что семейство скоро увеличится. – Он вручил им толстую кипу бумаг, скрепленную тремя скрепками. – Если вы откроете страницу один…

И вновь пустился в утомительное объяснение деталей. Насколько мог судить Хорхе, страховая программа была простой и понятной. Особое внимание он обратил на тот раздел медицинской страховки, где говорилось о проблемах с беременностью и родами, а также об экстренной госпитализации, и с удовлетворением увидел, что эта страховка, похоже, и более полная, и более гибкая, чем их нынешняя, государственная.

– Теперь мне нужны ваши подписи, – проговорил страховщик, пододвигая к ним экземпляры договора и протягивая каждому ручку.

– И когда страховка начнет действовать? – спросил Хорхе.

– Сразу после подписания.

Хорхе взглянул на Инес и прочел в ее глазах то же недоверие и тревогу, что ощущал и сам. Будь он верующим, вознес бы молитву.

Он взял ручку и вывел свою фамилию на указанном месте внизу страниц три и шесть. То же самое сделала Инес.

– Ну что ж, – проговорил страховщик, забирая у них заявки, – осталась только одна маленькая деталь. Осмотр.

Сердце у Хорхе подскочило и забилось где-то в горле.

– Осмотр? – непонимающе повторила Инес.

– Да. Обычная процедура: новые клиенты проходят медосмотр. Надо же удостовериться, что они не страдают заболеваниями, выходящими за пределы нашего контракта. Обычно делается анализ крови; впрочем, у нас есть данные от обоих ваших докторов, есть копии ваших медицинских карт, так что анализ крови не потребуется.

– Тогда… – начал Хорхе.

– Достаточно будет осмотреть промежность вашей жены.

Что?! Хорхе заморгал, не веря своим ушам.

Не может быть! Он ослышался!

Он повернулся к Инес – та, с ужасом на лице, молча замотала головой.

Страховщик встал и, обойдя стол, присел на кор-точки.

– Очень простая процедура. Спустите брюки и расставьте ноги, чтобы я мог взглянуть на вашу «киску».

Хорхе вскочил, едва не опрокинув стол.

– Нет! – вскричал он.

Страховщик поднялся. Теперь из голоса его исчезла теплота: он звучал холодно и жестко.

– В таком случае ваш полис аннулируется.

– Я согласна! – быстро проговорила Инес и потянулась к застежке брюк; по щекам ее текли слезы.

– Не надо! – воскликнул Хорхе.

– Это же наш сын! – Дрожащими руками Инес расстегнула брюки. С трудом оторвав ягодицы от стула, стянула с себя брюки и трусы, бросила на пол. Раздвинула ноги – и страховой агент склонился над ней.

– О-о, какой аккуратный маленький клитор! – С широкой улыбкой он повернулся к Хорхе. – Мистер Маркес, да вы счастливчик, как я погляжу!

Инес рыдала, закрыв лицо руками.

– Будем надеяться, что роды не погубят это чудо природы!

Хорхе сжал кулаки. Кровь стучала у него в висках; хотелось схватить страховщика за грудки и бить, бить, вбивать эту сияющую улыбку в горло, бить, пока лицо не превратится в кровавую кашу.

Страховщик выпрямился, поправил галстук и взял портфель.

– Всё в порядке. Вы застрахованы.

Рыдающая Инес сжала ноги и пригнулась, пытаясь спрятать лобок от чужого взгляда. Хорхе заслонил ее собой – хоть скрывать было нечего: страховщик уже видел все.

– Кстати, – с улыбкой добавил тот, – я вам не сказал, что по условиям вашей медицинской страховки в некоторых случаях могут потребоваться значительные дополнительные выплаты?

– Нет, не сказали, – странным придушенным голосом ответил Хорхе. Его трясло от ярости.

– Ну что ж, теперь говорю. В зависимости от обстоятельств на вас могут быть наложены дополнительные обязательства по оплате страховой программы, в полной мере отвечающей вашим индивидуальным потребностям. Информацию об этом условии вы найдете в полисе, когда его получите. Но, если будут вопросы – звоните, не стесняйтесь!

За спиной у него полузастонала, полувсхлипнула Инес.

– Не беспокойтесь, – сердечно проговорил страховщик. – Провожать меня не нужно.

### IV

К среде Бет поняла, что готова уволиться.

Она, наверное, ушла бы раньше, если б не Стейси Маккейн. Она единственная в «Томпсоне» от нее не отвернулась. К несчастью, сегодня Стейси на работу не вышла, и Бет осталась совсем одна. Даже мимолетные контакты с другими сослуживцами оборачивались для нее пыткой. После того, как Ханта освободили, враждебность коллег Бет увеличилась десятикратно. Вероятно, они твердо уверовали, что он не только изнасиловал девочку, но и организовал ее убийство. И все эти подозрения Бет ощущала на себе.

Вопрос вот в чем: стоило ли покупать страховку от потери работы? Там ведь значился и такой пункт, как «увольнение из-за личных факторов»… Бет не знала, что и думать. Разумеется, намного приятнее идти на работу, зная, что у нее здесь больше одного союзника! Куда приятнее, чем было два дня назад, когда, зайдя в туалет, она обнаружила на двери кабинки надпись «Бет сосет бесплатно!» – и свой телефонный номер. И все же… нет, этому страховщику и его компании она не заплатит больше ни гроша!

Особенно если вспомнить, через что пришлось пройти Инес.

Телефон зазвонил, когда она собиралась идти на обед. Точнее, когда собиралась достать свой обед из холодильника и съесть в тишине и покое. В столовой она больше не появлялась – упорное молчание или открытая враждебность коллег были нестерпимы. Звонили по третьей линии, внешней; Бет торопливо сняла трубку, надеясь, что это не Хант с вестью о каком-нибудь новом несчастье.

– Здравствуйте, – приветствовал ее деловой женский голос на том конце провода. – Могу я поговорить с Бет Джексон?

Бет мысленно выдохнула от облегчения. Слава богу! Просто деловой звонок.

– Это я, – ответила она.

– Меня зовут Ребекка, я из офиса доктора Моя. У нас в расписании «окно» сегодня в два, хочу предложить вам зайти.

«Доктора Моя»? Бет нахмурилась. Что еще за доктор Мой?

– Простите, – ответила она, – я не совсем поняла, кто вы.

– Ребекка. Из офиса доктора Моя.

– Я не знаю никакого доктора Моя!

– Ох, простите! – тут же воскликнула ее собеседница. – Я думала, вам уже позвонили из страховой компании! Доктор Мой – ваш хирург-стоматолог. Он заменит вам зубы.

– Мой хирург-стоматолог – доктор Мирза, – возразила Бет.

– Нет, вы перенаправлены к доктору Мою. Боюсь, доктора Мирзы в плане больше нет.

Прозвучало как-то зловеще: «Доктора Мирзы в плане больше нет». Видимо, речь всего лишь о том, что доктор Мирза в этой страховой программе больше не участвует.

Перед глазами у нее встал доктор Блэкберн.

«Письку на завтрак, письку на обед, письку на ужин любит целый свет…»

– Простите, в каком плане нет доктора Мирзы? – с нажимом поинтересовалась она.

– Ох, простите, я имела в виду ваш новый страховой план. Вы ведь недавно поменяли медицинский полис, верно? Так вот, теперь ваш врач – доктор Мой. Так как, сможете подойти к двум?

Кто-то шел мимо двери, и Бет обернулась посмотреть, кто это. Рубен из бухгалтерии, проходя мимо, показал ей средний палец. Бет быстро отвернулась к стене. Сколько еще она выдержит?

– Значит, сегодня в два? – переспросила она. – Отлично! Просто прекрасно! Только расскажите, как до вас добраться…

* * *

Кабинет доктора Моя располагался не в тихом квартале, не в жилом доме, переделанном под офис, – доктор принимал в новом медицинском центре к западу от университета. Во дворе было множество людей и машин, а войдя в приемную стоматолога, Бет обнаружила там еще троих пациентов – и двое из них держались за челюсти. От офиса доктора Блэкберна все было так далеко, как только возможно, и все же…

И все же Бет не могла расслабиться. Ей казалось, что все это только фасад, призванный усыпить ее бдительность и заманить в ловушку. Как и отношение к ней сослуживцев – и друзей, и врагов. Все подозрительно, все кажется частью плана – хитрой манипуляцией, расчетливой попыткой вывести ее из равновесия.

Однако кабинет доктора Моя выглядел вполне обычно – точь-в-точь как кабинеты стоматологов, памятных ей из детства. Теперь она понимала, что в докторе Блэкберне и вокруг него подозрительным было все. Конечно, задним умом мы все крепки, но Бет не могла избавиться от ощущения: будь она бдительнее, сообрази вовремя, что что-то не так – избежала бы всего этого кошмара.

Она заполнила анкету нового пациента, протянула секретарше свое водительское удостоверение, и та сняла с него копию. Страховой карточки у Бет с собой не было, но секретарша заверила, что это и не нужно: им звонили из страховой компании, все данные у них есть. А карточка ей, скорее всего, придет по почте.

За дверью тоже было полно народу. Пока медсестра вела ее в смотровую, Бет заметила, что все зубоврачебные кабинеты заняты. Сам доктор Мой, пожилой азиат, держался спокойно и уверенно. Он неторопливо осмотрел ее рот, сделал рентгеновский снимок, который через несколько секунд вынесла ему медсестра, затем подробно и точно объяснил, что планирует сделать. Процедура долгая и сложная, сказал он; если заменять лишь один-два протеза за раз, это позволит значительно снизить боль. Однако, если она желает, он может заменить все зубы сразу.

Бет ответила: да, лучше все сразу, она и так слишком долго прожила с серебряными зубами. Он ответил, что в этом случае необходим общий наркоз, и ей придется подписать еще одну бумагу – свое согласие.

Десять минут спустя бумага была подписана. Медсестра позвонила Ханту и попросила его забрать Бет из клиники через два часа, поскольку вести машину она не сможет. Все было готово, и доктор Мой пустил газ. В последнюю секунду перед тем, как уплыть в забытье, Бет, кажется, слышала, как он пробормотал себе под нос: «Писька…»

А потом Бет очнулась. Голова у нее кружилась; она не помнила, как заснула и как пришла в себя – знала лишь, что лежит все в том же зубоврачебном кресле и что все позади. Кабинет был пуст, дверь закрыта. Бет села, пошарила на подносе с инструментами в поисках зеркальца, чтобы узнать, на что она теперь похожа. Нашлось только маленькое увеличивающее зеркальце на длинной ручке, вроде зубной щетки, с помощью которого дантист осматривал ее зубы мудрости. Бет взяла его, отвела подальше от лица и улыбнулась своему отражению.

Губы распухли и кровоточили, зверски болела голова.

Но во рту красовались новенькие жемчужно-белые зубы.

### V

– Он вчера и ко мне явился, – сказал Эдвард. Сегодня они обрезали деревья вдоль узкой дороги, пролегающей по ничейной земле. – Этот сукин сын, ваш страховщик. Пытался мне всучить страховку от травм на рабочем месте. Представляете?

Хант и Хорхе переглянулись.

– Ты знаешь, что это значит, – тихо сказал Хорхе.

– Только не впаривай мне эту чушь! – оборвал его Эдвард.

– Страховка работает, – сказал Хант. – Я – живое тому доказательство. Может, не стоит рисковать?

Эдвард только отмахнулся – хотя на самом деле особой уверенности не чувствовал.

Визит страховщика его поразил. Друзья были правы: с этим человеком в самом деле что-то очень, очень не так. Дело не в старомодном костюме, не в болтовне, не в сладких улыбочках. За странноватым фасадом ясно ощущалось что-то… что-то древнее и страшное. Эдвард не был религиозен, слова типа «демон» или «злая сущность» предпочитал оставлять для фильмов ужасов, но именно они пришли ему в голову при виде страховщика. Ему потребовалось все мужество, чтобы выставить ублюдка за дверь.

И даже сейчас он сомневался, что поступил правильно.

Вдруг Хорхе и Хант правы? Вдруг из-за того, что он не купил страховку, с ним приключится беда?

– Когда ты не покупаешь у него страховку, происходит… всякое, – напомнил Хорхе.

– Просто совпадение! – отозвался Эдвард.

На лицах друзей читалось, что они очень хотят ему поверить, прямо-таки мечтают, чтобы он оказался прав, и Эдвард не хотел рушить их надежду, признаваясь в собственных сомнениях.

– Ладно, – сказал он решительно, – тут мы почти закончили. Поезжайте на южный участок, в десять встретимся там.

– Да ладно, – ответил Хант. – Давай уж здесь все закончим.

– Не стоит зря тратить время. Я тут приберусь, а вы берите инструменты и приступайте к южному участку. Если повезет, к полудню освободимся.

Они неохотно согласились. Эдвард сменил пилу на садовые ножницы с длинными ручками и полез вверх по лестнице, чтобы состричь с двух стоящих рядом деревьев несколько сухих ветвей. Хорхе и Хант тем временем сложили остальные инструменты в самоходную тележку и поехали по дороге на юг.

– Будь осторожнее! – крикнул Хант, отъезжая.

Хорхе, в последнее время непривычно молчаливый, промолчал.

– Обо мне не беспокойтесь! – крикнул Эдвард в ответ. – Езжайте!

Однако едва они скрылись за поворотом, он пожалел о том, что предложил разделиться. Пусть бы и дальше болтали о своем страховщике; неприятный разговор – вполне приемлемая плата за безопасность…

Безопасность?

Нет, об этом Эдвард думать не хотел и сосредоточился на работе. Обрезав ножницами три тонкие ветви, к которым не получалось подобраться с пилой, спустился, перетащил лестницу на другую сторону дороги и срезал еще две ветви с другого дерева.

В этот миг справа послышался шорох. Как будто кто-то ступал по сухим листьям.

Эдвард повернул голову на звук и, кажется, уловил какое-то движение за кустом.

По спине ледяной струйкой пополз холод.

– Хорхе! – крикнул он на всякий случай. – Хант!

Но они уже укатили далеко и его не слышали.

Краем глаза Эдвард заметил движение с другой стороны. Какая-то темная фигура, пригнувшись, проскользнула за сикомором слева.

Эдвард был не из тех, кого легко напугать. Дракам в баре он счет потерял, и не раз, не колеблясь, выходил один против двоих или троих. В молодости отслужил в армии, участвовал в «Буре в пустыне» и бесстрашно шел вперед, даже когда все вокруг марали штаны. Но эти тихие звуки и крадущиеся движения в кустах пугали, пугали по-настоящему. Словно обходя шлюзы рассудка, обращались напрямую к инстинктам и предупреждали об опасности, с которой ему не сладить.

Страховка от травм на рабочем месте.

Жульничество или нет, а все же легче было бы на душе, купи он такой страховой полис.

С другой стороны, страховка – это просто оплата медицинских счетов и прочих расходов, в случае если он получит травму на рабочем месте. Не в силах же она предотвратить саму травму!

Или в силах?

Эдвард огляделся вокруг, прислушался и ничего подозрительного не увидел и не услышал. Фантазия разыгралась, сказал он себе. Визит страховщика, разговоры друзей – все это напугало его и заставило вообразить невесть что. И все же… в последнее время вокруг творятся странные вещи, и отмахнуться от них не так-то просто. Лучше поберечься, чем потом жалеть, говаривала его матушка. С этой мыслью Эдвард начал спускаться по лестнице…

И увидел их.

Они стояли под деревьями вдоль дороги. По одному под каждым деревом. Крупные мужчины в длинных плащах и широкополых шляпах. День был солнечный, но все они стояли как будто в тени; именно это, более чем что-либо другое, заставило Эдварда перескочить через несколько ступенек и торопливо спрыгнуть наземь. Ни один не двигался – застыли, как статуи. Плащи, шляпы, почти неразличимые лица сливались в одно темное пятно, словно Эдвард смотрел на них сквозь темные очки или через закопченное стеклышко, с какими наблюдают за солнечным затмением.

С визгом бросаться в бегство Эдвард не стал – все-таки слишком уважал себя. К тому же оставалась вероятность (пусть и небольшая), что это обычные люди и что всему этому есть какое-то рациональное объяснение. Он собрал свои инструменты – гораздо быстрее обыкновенного, – побросал их в кузов грузовичка, припаркованного под соседним деревом. Хорошо, мелькнуло у него в голове, что Хант и Хорхе уехали на тележке и оставили мне грузовик – мотор у него мощнее.

Сложив инструменты, Эдвард поспешил обратно к лестнице.

И тут они его окружили.

Он сам не понял, как это вышло – не могли же они двигаться так быстро и бесшумно! Тем не менее десять здоровяков в плащах и шляпах уже надвигались на него со всех сторон, медленно сжимая кольцо. На их лицах по-прежнему лежала густая тень, хотя никакой тени не было.

Тут Эдвард перепугался по-настоящему.

Инстинктивно он бросился к лестнице и мгновенно, не раздумывая, полез вверх. Переберется на дерево и отсидится там. Дождется, пока вернутся Хорхе и Хант. Может, эти…

…демоны…

…люди за ним не полезут. Может, ему удастся как-нибудь перелезть на другое дерево, спрыгнуть и убежать. Конечно, разумным планом это не назовешь, но Эдвард и не строил планов, им владело одно желание: убежать как можно дальше. Он добрался до верхней ступеньки, схватился за ствол дерева, перебрался на ветку. Только бы забраться повыше – а там он что-нибудь придумает…

Он взглянул вниз. Враги столпились вокруг лест-ницы.

Но их только пятеро! Где же остальные?

В ветвях над головой у него послышался шорох – и, подняв голову, Эдвард увидел.

Вот они. На деревьях. Чудовищными черными воронами расселись на ветвях.

Кто-то из них захохотал визгливым, диким смехом.

Ветка под ногой Эдварда дрогнула, подалась, и в следующую секунду, уже летя вниз, он увидел, как на темном лице одного из врагов сверкнули острые зубы.

## Глава 15

### I

В субботу почта пришла рано. Хант снова сидел в Интернете – разыскивал информацию о разных страховых полисах: теперь он вбивал в поисковик не только название компании, но и названия самих страховых программ, сравнивал свои полисы с текстами схожих предложений на сайтах других страховых фирм… и в это время услышал, что в почтовый ящик опускают письма.

Ничего важного Хант не ждал и вышел забрать почту, только когда Бет позвала его обедать.

Конвертов и открыток было множество, в почтовый ящик все они не уместились и лежали тремя аккуратными стопками на крыльце.

Это еще что за чертовщина? Хант поднял одну открытку. На фотографии – бездомный на тротуаре, рядом валяется дохлая собака. На обратной стороне – набранное на компьютере предложение позвонить своему страховому агенту.

Моему страховому агенту.

Хант быстро собрал всю почту, принес в дом и вывалил на кофейный столик. Открыл один конверт, обратив внимание, что на нем нет обратного адреса. Разумеется, внутри оказалась брошюра, рекламирующая страховку от потери работы и разные сопутствующие ей выгоды. Он начал вскрывать другие конверты, думая найти там целую россыпь разных рекламных материалов. К его удивлению, все открытки и брошюрки были одинаковыми. Общим числом – тридцать брошюр страховой компании под названием «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ» предлагали ему застраховаться от увольнения. Других предложений – например, дополнительной медицинской страховки или страховки от травм на рабочем месте – здесь не было.

Сразу вспомнился Эдвард: не застраховался от травмы и теперь лежит в больнице. Ему еще повезло: не будь он таким мускулистым здоровяком, пострадал бы куда сильнее, а то и погиб бы. И все равно как минимум три недели ему придется пролежать в постели, а потом долго восстанавливаться.

Хант не сомневался, что страховой агент планировал для него куда худшую участь.

Из кухни выглянула Бет.

– Хант, обед на столе… – начала она и осеклась, увидев гору почты на столе и мрачное лицо мужа. – О боже! – выдохнула она.

Хант кивнул и протянул ей брошюру. Другую взял сам. Несколько минут оба они молча читали текст.

Хант отложил брошюру.

– Придется купить, – сказал он. – Иначе мы оба станем безработными.

– Потеряю работу – плевать! – упрямо ответила Бет. – Другую найду.

– Может, не найдешь.

– Что ж, когда это случится, тогда и буду плакать.

– Хотя бы одному из нас нужно сохранить работу! – настаивал Хант.

Причина та же, что и у любой американской семьи, – страховка. Кто-то должен продолжать работать, чтобы выплачивать ежемесячные взносы. Только у них ситуация куда серьезнее: платят за то, чтобы не заболеть, не остаться без дома, не попасть в тюрьму…

Все это Бет поняла без слов.

– Тогда уж лучше ты. По крайней мере, тебе твоя работа по-прежнему нравится. – Она досадливо провела рукой по волосам. – А я и так собиралась уйти. Мне там слишком тяжело.

– В самом деле, можно ведь уйти самой, – без особого энтузиазма откликнулся Хант.

Бет повернулась к нему.

– Вот это самое мерзкое! Ты прочел брошюру? Страховка не просто защищает от увольнения – она гарантирует, что вы не возненавидите свою работу, что у вас там не появится врагов, что вы будете счастливы заниматься любимым делом! Это прямо про меня! И непонятно, обещание это или угроза. Знаешь, мне очень хочется купить такую страховку. Просто невыносимо хочется. И это чертовски пугает.

– Купим один полис, для меня, – решил Хант. – И посмотрим, что будет. В любом случае бегать за ним я не стану. Пусть придет сам. Мы и так столько полисов набрали, что скоро не сможем за них платить.

Но как этого избежать? Дел Дейли попробовал – и попал в тюрьму, а потом его убили.

Или Дел – не тот, кем казался?

Что, если все вокруг – не те, кем кажутся?

Проще всего уехать, подумал Хант. Собрать вещи и скрыться под покровом ночи. Вернуться в Тусон он решил внезапно, по капризу; почему бы так же внезапно не свалить? Просто собрать чемоданы – и до свидания. Никому ничего не сообщать, не оставлять координаты, переехать в другой штат. Пожалуй, и имена сменить. Устроиться работать в какой-нибудь отель в Колорадо, или на ферму в Небраске, или в магазин в Пенсильвании…

Хотя лица у них останутся те же. Как и отпечатки пальцев. Значит, их можно будет выследить. Ему вспомнился первый визит страховщика – как тот заполнял бланки и что-то бормотал себе под нос. Хант слышал, что он бормотал. Страховщик знал их даты рождения, биографии, бывших супругов и любовников… знал о них все.

Можно выправить себе новые документы, можно сделать пластические операции, уничтожить кислотой отпечатки пальцев, можно скрыться где-нибудь в глухих канадских лесах – все равно в один прекрасный день на пороге их лесной хижины появится страховщик и предложит страховку от термитов.

Нет, от него так просто не убежишь.

Обедали в молчании, рассеянно прислушиваясь к воплям детишек Бреттов в соседнем дворе, погруженные каждый в свои мысли.

– Как ты думаешь, где он живет? – спросила Бет. – Есть ли у него жена, дети? Чем занимается по вечерам? Неужели сидит и смотрит «Все любят Реймонда»?

Хант себе такого представить не мог. Он попытался вообразить страховщика в обычной жизни, в повседневных обстоятельствах всех работающих людей среднего достатка… Тщетно. Ему представилось, что страховщик живет в каком-нибудь ветхом полуразрушенном доме, из тех, о каких дети рассказывают друг другу страшные байки. В обстановке примерно как у Скруджа[19]: темнота, тишина, пауки по стенам, и только одинокая голая лампочка качается над старым деревянным столом, заваленным страховыми полисами.

– Может, когда он придет в следующий раз, попробуем за ним проследить? – предложил Хант. – Посмотрим, куда он пойдет. Домой или к себе в офис – так или иначе что-нибудь узнаем.

– А если он нас поймает? – вздрогнув, ответила Бет. – Нет, по-моему, плохая идея.

Откровенно сказать, Ханту эта мысль тоже не нравилась. А если страховщик заметит, что за ним следят? Они ведь запросто могут исчезнуть – как исчезают без вести сотни людей в Америке. Пропадут навеки в подвалах какого-нибудь бизнес-центра, где квартирует «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ», и никто не услышит их последнего стона. Или – еще вероятнее – станут жертвами несчастного случая, который, вот беда, не покрывает ни один из их новых полисов…

– А если просто не отвечать? – предложила Бет. – Не открывать дверь, не брать трубку. Может, он оставит нас в покое и пойдет к кому-нибудь еще?

Оба понимали, что на это надеяться глупо.

И все же надеялись.

После обеда они пошли в «Хоум-депо», потом к «Барнсу и Ноблу»; Бет лениво листала кулинарные книги, а Хант в музыкальном отделе просматривал CD-диски и слушал через наушники новые альбомы, рецензии на которые читал в музыкальных журналах.

Но два часа спустя им все-таки пришлось вернуться домой. А дома, на пороге, лучезарно улыбаясь, поджидал их страховой агент.

Бет испуганно повернулась к Ханту. Он, напуганный не меньше жены, негнущимися пальцами отстегнул ремень безопасности.

– Не выходи пока. Заставим его подождать. Посмотрим, долго ли он будет держать улыбку.

Как выяснилось, долго. Бет открыла сумочку и принялась в ней рыться; Хант притворился, будто ищет что-то на заднем сиденье, а затем в бардачке. Страховщик стоял неподвижно и улыбался, по-прежнему спокойно и приветливо. Хант с Бет медленно, неохотно вышли из машины, начали выгружать покупки, а сами, осторожно выглядывая из-за поднятой дверцы багажника, следили за страховщиком.

Тот улыбался.

– Ну как, подумали о том, чтобы приобрести страховку от увольнения? – спросил страховщик, когда они подошли к крыльцу. – Знаете, как тяжело потерять работу! Особенно вдвоем сразу! Просто невыносимо. Согласно нашим исследованиям, безработица обоих супругов вредит браку даже сильнее супружеской измены.

Хант и Бет молчали.

– Представьте: никаких больше приятных выходных вроде сегодняшнего, когда вы вместе идете в магазин и спокойно покупаете кучу разных полезных вещичек для дома и сада. Нет, безработные проводят выходные иначе – просматривают объявления в поисках работы. А денег у них нет даже на бензин, не говоря уж о шопинге! – Он самодовольно рассмеялся. – Ну нет, не хотел бы я оказаться в таком положении! Хорошая работа, достойный заработок – только так и стоит жить, верно?

Хант бросил мешок с обогащенной почвой возле клумбы, поднялся на крыльцо и посмотрел страховому агенту прямо в глаза. Только сейчас он заметил, что они одного роста – и смотреть ему в лицо было все равно что в кривое зеркало, где видишь вроде бы себя, но не совсем. Казалось, ничего общего, кроме роста, у них не было, и все равно ощущалось какое-то неуловимое сходство, внушавшее Ханту неприятное чувство.

– Конечно, мы об этом уже говорили, но теперь, думаю, настало время принять решение, – все с той же широкой улыбкой проговорил страховщик, едва не пританцовывая от нетерпения. – Так что, могу я предложить вам обоим страховку рабочего места?

– Нет… – начала Бет.

– Прежде чем принять окончательное решение, нам нужно больше информации, – быстро вставил Хант. – Позволите взглянуть на экземпляр полиса?

Эта просьба застала страховщика врасплох.

– Боюсь, полиса у меня с собой нет, – признался он. – Только бланк договора.

Попался! Хант решил сыграть на этом и потянуть время.

– Что ж, тогда, может быть, зайдете в следующий раз? Мы посмотрим полис, а затем все обсудим.

Очевидно, прежде со страховщиком такого не случалось. Как правило, на этой стадии клиенты уже «готовы» и послушно подписывают все, что он им предложит.

– Я могу ответить на любые ваши вопросы, – проговорил он. – Все, что можно знать об этом полисе, я знаю.

– И все же мы хотели бы просмотреть документ, – вступила Бет. – А то порой…

Лицо страховщика омрачилось.

– Да, порой люди теряют работу и не могут больше выплачивать ипотеку за собственный дом. Порой приходится продавать автомобили и мебель, чтобы оплатить счета. Порой это случается вот так! – Страховщик щелкнул пальцами. – Случайность, каприз директора или даже какой-нибудь сошки помельче – и все, конец многообещающей карьере! Я видел такое много раз – и не хочу, чтобы это случилось с вами.

– Наверное, в договоре есть подробное описание всех условий страховой программы? – не сдавался Хант.

– Да, как можно более подробное описание! – подхватила Бет.

– Я сам объясню вам, что предлагает эта программа. Во всех подробностях. Мы гарантируем вам сохранение работы. Вашей текущей работы, с текущей ставкой, со всеми текущими условиями. Вы не будете уволены, сокращены, отстранены, отправлены в неоплачиваемый отпуск, понижены в должности, переведены на сдельную оплату или лишены работы каким-либо иным образом.

– А как же продвижение по службе? – спросила Бет. – Выходит, мы навечно застрянем на одном месте?

– Что вы! Вверх двигаться вы сможете – но не вниз. Это мы вам гарантируем!

Страховщик снова был в своей стихии: перечисляя пункты и подпункты параграфов договора, он словно наполнялся энергией – его глаза засверкали, лицо вновь озарилось улыбкой.

– На вашем месте, – заключил он, – я бы ухватился за такую возможность обеими руками! Между нами, предложение действует ограниченный период времени. У нас немало таких ограниченных предложений: мы предлагаем их лишь немногим избранным клиентам и, заключив определенное число договоров, закрываем продажи. Итак… – он перевел взгляд с Ханта на Бет и обратно, – жду вашего решения.

Выбора не было. Все отговорки закончились, и почти с ненавистью Хант процедил:

– Я согласен.

– Миссис Джексон, полагаю, тоже?

Хант не знал, последует ли Бет их изначальному плану. Что, если страховщику удалось ее улестить и запугать? Однако она покачала головой.

– Нет, я – нет, – холодно ответила она.

Он как будто ее не слышал:

– Итак, два страховых полиса по десять долларов в месяц каждый…

– Один, – громко повторила она. – Мне полис не нужен. У меня с работой всё в порядке.

Улыбка застыла на лице страховщика, взгляд сделался почти… отчаянным?

– Я же вам объясняю: все может измениться в любой момент!

– И все-таки я рискну, – твердо ответила Бет.

Хант ощутил гордость за жену: она одержала победу, пусть и маленькую! Ему пришлось подчиниться, но Бет осталась несломленной. С ней план страховщика не сработал. Быть может, это мелочно и смешно, быть может, он раздувает из мухи слона, однако Ханту казалось, что они все-таки сумели воткнуть неведомым врагам палку в колеса!

– Вы об этом пожалеете, – сухо проговорил страховщик; по его тону было ясно, что он не шутит.

– Вряд ли, – отрезала Бет. – Кстати, как вас зовут? На визитной карточке нет вашего имени.

– Эй, ты! Джексон!

Громкий крик отвлек их от страховщика. Хант взглянул в сторону соседского двора и увидел Эда Бретта. Сосед, со сжатыми кулаками и тупой злобой на физиономии, направлялся прямо к ним.

– Ты, долбаный маньяк! – заорал он, остановившись на границе их участков и ткнув пальцем в Ханта. – Съезжай отсюда к чертовой матери, понял? Нечего тебе делать среди порядочных людей!

– О господи! – пробормотал Хант.

Бретт его услышал.

– И не смей поминать Господа всуе, слышишь? – Широкими шагами Бретт пересек незримую границу их владений и с силой ударил кулаком по багажнику «Сааба».

Рассерженный Хант сбежал с крыльца.

– Убирайся с нашей земли! – крикнул он.

– Хант! – предостерегающе воскликнула Бет.

– Ха, ну и что ты со мной сделаешь? Отлупишь? Ты же не мужик, Джексон! Даже бабу оприходовать не можешь, только и умеешь, что школьницам под юбки лазить!

О черт! Так вот в чем дело… Обвинения в педофилии. Эд Бретт откуда-то об этом узнал. Хант невольно оглянулся на другие соседские дома. Кто еще знает? И многие ли поверили?

– И что дальше – зажмешь в углу моего сынишку? Нет, Джексон, убирайся отсюда на хрен! Съезжай к чертовой матери и свою шлюху-женушку с собой захвати! Нам тут извращенцы не нужны!

Хант не был особенно силен или крепок, дрался последний раз в начальной школе, однако сейчас готов был этому ублюдку голову оторвать!

– Я ничего дурного не сделал, – медленно и раздельно проговорил он. – Ни разу в жизни я не притронулся к ребенку. И если ты еще что-то скажешь о моей жене, я вышибу из тебя дерьмо!

Позади на лужайке показалась Салли Бретт, она бежала к мужу. Двое мальчишек смотрели «представление» из окна.

– Давай, батя, врежь ему! – заорал один.

Подбежала Бет и потянула Ханта прочь.

– Не надо, – быстро проговорила она. – Не заводись. Какая нам разница, что думают эти ублюдки?

– Эй, ты кого здесь ублюдками назвала? – взревел красный от злости Бретт.

– Да уж! – взвизгнула его жена, становясь рядом. – Можно подумать, это мы тут насилуем детей!

– Никто… – начал Хант.

В этот миг Эд Бретт толкнул его в грудь, едва не опрокинув наземь. От ярости у Ханта потемнело в глазах; он готов был уже броситься на Бретта, но на нем повисла Бет.

– Не надо! – кричала она. – Он тебя провоцирует! Не поддавайся!

– Что, слюнтяй, без женской защиты тебе не обойтись?

Бет гневно повернулась к нему.

– Да он в сотню раз больше мужчина, чем ты, жиртрест!

– Ах ты, сука! – завизжала Салли Бретт и бросилась на нее.

Женщины сцепились. Салли Бретт дралась яростно, по-звериному – царапалась, пиналась, кусалась. Однако Бет была сильнее и более ловкой: пригибалась, уходила от ударов и била в ответ.

– Я тебе глаза выцарапаю! – вопила Салли.

Жен растащили мужья. Салли билась в руках у Эда, словно бешеная кошка; Бет тоже готова была продолжить драку.

– Короче, вы нам тут не нужны! – проревел Бретт. – Убирайтесь отсюда, чем скорее, тем лучше! – И, повернувшись, зашагал к дому.

– Пошел ты! – рявкнул в ответ Хант.

И они с Бет вернулись к крыльцу, где терпеливо ждал их страховой агент.

– Подпишите здесь, – предложил он, протягивая ручку и бумагу.

Хант, все еще на взводе, поставил подпись, даже не читая.

– Кстати, – услужливо проговорил страховщик, – в вашей программе по страхованию дома есть приложение. Называется «Добрые соседи». Я позабочусь о том, чтобы это приложение у вас было активировано. – Он любезно улыбнулся. – Хорошего дня.

И, весело насвистывая, пошел по лужайке прочь.

### II

Сидя верхом на коньке крыши своей многострадальной пристройки, Стив закреплял стропила. Солнце уже почти зашло, и, строго говоря, для такой работы было темновато, однако он уже заканчивал и хотел все доделать до ночи.

Внизу что-то шевельнулось.

Стив едва не выронил отвертку.

Он ждал чего-то подобного – ждал с тех пор, как повесил трубку после разговора со страховщиком.

«Ясно тебе, сучонок?»

Стив считал, что ко всему готов – но теперь с кристальной ясностью понял, как ошибался. Страх охватил его в сотню раз сильнее, чем тогда, у телефона. Вместе со страхом пришел и гнев; и теперь он старался раздуть в себе гнев и заглушить страх.

Со своего места Стив видел и все, что творится в пристройке, и двор – по крайней мере, три из четырех сторон двора. Мужика в шляпе он заметил сразу: тот стоял под расщепленным молнией деревом. Еще один, пригнувшись, прятался за досками, накрытыми толем. В пристройке Стив не увидел никого, зато даже в тусклых прощальных лучах заходящего солнца ясно разглядел на фанерном полу желтую лужицу мочи.

В этот миг гнев в нем победил страх.

– Ну, держитесь, сволочи! – взревел он, встав во весь рост и воинственно воздев отвертку. – Сейчас я вас!..

Доска у него под ногой затрещала и поддалась; Стив каким-то чудом ухватился за край крыши и повис. Нижняя половина его тела звучно врезалась в стену; он вскрикнул от боли, едва удержавшись. Отвертка со стуком упала. Скосив глаза вниз, Стив увидел внизу, прямо у себя под ногами, одного из мужиков в шляпе; тот нагнулся и поднял отвертку.

Из тени, выразительно помахивая бруском два на четыре дюйма, вышел еще один.

Они хотят его убить. В этом Стив не сомневался. Они работают на страховую компанию. Пришли покарать его за то, что он отказался от страховки.

Из груди вырвался хриплый смех. Кто поверит в такую чушь?

Вдруг распахнулась входная дверь. Треугольник электрического света упал на фанерный пол, заблестел в лужице мочи, ярко осветил мужчин в шляпах. Точнее, должен был осветить. Но на них по-прежнему лежала густая тень, и Стив не мог разглядеть лиц.

На пороге стояла Нина. Она видела громил с их импровизированным оружием, но не бежала, не кричала, не звала на помощь. Просто стояла, глядя на них и на мужа холодным, непроницаемым взглядом.

Так вот оно что! Да, так он и подозревал!.. Хватка его ослабла, он заскользил вниз, и в тот же миг из теней справа выступил еще один мужик, с молотком. Преодолевая острую боль, Стив пытался опереться ногами о стену, зацепиться за что-нибудь; его не оставляла надежда как-нибудь вползти обратно на крышу. «Не станут же они прямо так меня убивать! Им нужно, чтобы все выглядело как несчастный случай!»

Он попытался подтянуться и залезть на крышу, отталкиваясь ногами от стены. Сил не хватало.

– Нина! – позвал Стив, ненавидя себя за слабость.

Внизу хлопнула дверь, и пристройка погрузилась в темноту, а в доме послышался топот бегущих ног. Она все-таки пошла за помощью! Слава богу! Наверное, просто оцепенела от страха, а теперь звонит по девять-один-один, и вот-вот здесь будет полиция. Приободренный этой мыслью, Стив вновь попытался подтянуться. Напрягая все мышцы, он запрокинул голову, взглянул на крышу…

Оттуда, сидя верхом на коньке, смотрел на него еще один человек в черном.

В первый и последний раз Стив увидел его лицо.

И зубастую ухмылку.

### III

Придя на работу, Хант понял: что-то стряслось. Он опоздал на пять минут, но бригады и не начали разъезжаться. Собственно говоря, рабочие даже не разделились на бригады: все столпились на открытой площадке между складом, гаражом и воротами и что-то бурно обсуждали.

– Что случилось? – спросил Хант у Джека Харди, первого, кого увидел.

– Стив в больнице, – ответил тот. – Вчера вечером свалился с крыши и сломал себе шею. Чак сейчас пытается выяснить, жив ли он. Никто ничего не знает.

Страховка рабочего места…

Да нет, быть не может!

Но Хант знал: очень даже может быть.

Он виновато оглянулся, придавленный не только чувством своей ответственности, но и ужасом, пробирающим до костей. Нет, это уж слишком! Словно мальчишка из городской легенды, что играл со спиритической доской и вызвал целое полчище демонов, Хант вляпался во что-то страшное и непостижимое, в то, чего не понимал, в чем не хотел участвовать…

Из-за него погибла Кейт Гиффорд, а теперь, быть может, и Стив.

Хорхе разговаривал с Майком Флори. Ханту хотелось срочно обсудить все с другом, однако, завидев Майка, он только кивнул и сказал «привет». Несколько минут все трое болтали, ожидая вестей от Чака, и сошлись на том, что Стив, конечно, урод, но такого не заслужил.

– Может, он выживет? – с надеждой заметил Майк. И добавил: – Просто с работы уйдет, а нам назначат нового начальника, такого, который будет за нас?

Хорхе промолчал. Он вообще вел себя странно: беспокойно обшаривал глазами двор, словно кого-то искал, и замолкал всякий раз при упоминании Стива.

Под предлогом «еще стаканчика кофе» Хант отвел его в сторону. Они остановились за грузовиком, там, где их не подслушают.

– Ты купил страховку от увольнения, верно?

Хорхе кивнул, с явным облегчением оттого, что может кому-то об этом рассказать.

– Ну да!

– Я тоже.

– Значит, это из-за…

– Скорее всего, – не дав ему договорить, ответил Хант.

Из здания администрации вышел Чак Остервалд и поднял руки, призывая к тишине.

– Новости у меня неважные, – объявил он. – Стив в коме. Выживет ли, врачи сейчас сказать не могут. У него разрыв селезенки, прободение легкого, внутреннее кровотечение и тяжелая черепно-мозговая травма. Сейчас его оперируют. Даже если он выживет, невозможно предсказать, когда выйдет из комы. Да и выйдет ли вообще. Исполняющим обязанности Стива временно назначен Лен Рохас: он уже звонил и приказал всем приниматься за работу. На эту неделю расписание остается, как было. На следующую расписание даст Лен. Всё, пошли.

Толпа пришла в движение: рабочие принялись расходиться по своим грузовикам и разбирать инструменты.

– Нашей работе угрожает не только Стив, – подумав, тихо проговорил Хорхе.

– Знаю.

– Есть и другие люди, мечтающие разогнать весь наш отдел.

– Знаю.

– Окружной совет…

– Знаю, знаю! – оборвал его Хант.

* * *

В тот же вечер на первых полосах городских газет появились скандальные репортажи.

Подробностей не было, но и без подробностей новость разительно отличалась от обычных, сухих и скучных вестей из администрации округа. «Скандал, разра-зившийся в окружной администрации, потряс город до основания!» – задыхаясь от восторга, сообщали журналисты. История появилась даже в национальных новостях: в шестичасовом, семичасовом, а затем и в десятичасовом выпуске.

Дело было так: какой-то стажер засиделся в здании администрации допоздна, видимо, желая поразить начальство своим усердием и прилежанием. Внимание его привлек свет и странные звуки из-за двери совещательной комнаты – места, где высшие чиновники окружной администрации обычно обсуждают свои дела. Стажер заглянул туда и обнаружил пятерых членов Окружного совета, а также двоих не названных по именам руководителей отделов, занятых тем, что каналы Эн-би-си и Си-би-эс назвали «оргией», канал Эй-би-си – «сексуальной разрядкой после рабочего дня», а «Фокс» – «жаркой секскападой».

Стажер отправился прямиком к главному администратору. Все члены Окружного совета, застигнутые на «месте преступления», подписали заявления об уходе; внеурочные выборы, на которых им выберут преемников, назначены на конец месяца. Уволились и руководители отделов.

Хант сильно подозревал, что именно эти два руководителя требовали передать обрезку деревьев частным фирмам. И втайне мстительно мечтал, чтобы один из них оказался начальником IT-отдела.

За ужином позвонил Хорхе – поделился подробностями, которые узнал от знакомого из администрации. По его словам, когда парень вошел в совещательную комнату, Хелен Батлер, единственная женщина в Окружном совете, лежала на столе для совещаний, а коллеги-мужчины приходовали ее втроем. Ли Спенсер, бывший военный моряк, мужчина здоровенный и брутальный, стоял на четвереньках на полу и подставлял зад Рейнольду Лопесу. Что касается руководителей отделов – в самом деле, тех двоих, что громче всех выступали за увольнения и перевод отдела благоустройства на аутсорсинг, – один из них трахал Хелен в рот, а второй, глядя на них, дрочил в углу.

Хорхе не скрывал злорадства – так или иначе, все эти люди едва не лишили его работы; но громче злорадства в голосе его звучал страх. Как и Хант, он ясно понимал: то, с чем они столкнулись, не повинуется никаким законам – ни природы, ни логики, ни морали.

– Что же дальше? – спросил Хорхе, закончив свой рассказ. – Может, на этом все и закончится?

– Будем надеяться, – ответил Хант. – Будем надеяться.

## Глава 16

### I

– Хорхе!

Полусонный, он приподнялся на постели, а в следующий миг, расслышав в голосе жены панику, уже со всех ног бежал в ванную.

Инес сидела на унитазе, широко расставив ноги, голая, с бисеринками пота на лбу. На лице – боль и ужас. На сиденье между ее ног блестели капельки крови.

– Обожемой! – выдохнул Хорхе – вот так, в одно слово. Вдруг стало трудно дышать. – Обожемой!

– У меня кровотечение! – На глазах у Инес заблестели слезы. – Я теряю ребенка!

– Нет! Не вставай! Подожди!

Он бросился в спальню, нашел в куче вещей на тумбочке бумажник, в нем – страховую карточку. Дрожащими пальцами набрал номер неотложной помощи на обороте. Слава богу, никаких автоматизированных систем здесь не было, ему сразу ответил живой человек.

– У моей жены кровотечение! – закричал Хорхе в трубку. – Она беременна, и у нее течет кровь! Что мне делать?

– Успокойтесь, сэр, – ответил голос в трубке. Спокойный, собранный голос немолодой женщины, которой явно случалось видеть и кровотечения у беременных, и вещи намного, намного худшие. И от этого стало как-то легче. – Просто объясните по порядку, что произошло.

Успокоиться Хорхе, ясное дело, не мог – даже и пробовать не стал; но выпалил, что до срока Инес еще пять недель и что у нее вагинальное кровотечение.

– Судороги есть? – спросила женщина.

– Не знаю! – простонал Хорхе. Никогда в жизни он не чувствовал себя настолько беспомощным.

– Вам нужно немедленно ехать в больницу, – приказала женщина. – Возьмите с собой страховую карточку и отправляйтесь прямо в родовое отделение.

– Мы потеряем ребенка?

– Сэр, акушеры знают, что делать. Они часто имеют дело с такими случаями.

Ему хотелось услышать больше – лучше всего: «Нет, что вы, это совершенно нормально, все будет хорошо!» – но ясно было, что этого он не услышит, и на игру в «Двадцать вопросов» времени не оставалось. Хорхе повесил трубку и поспешил в ванную. Инес была уже почти одета. Он торопливо натянул джинсы и футболку, схватил бумажник и ключи.

– Велели ехать прямо в больницу, – сообщил он.

– А ребенок? Что будет с ребенком? Они сказали?

– Женщина по телефону ничего определенного сказать не смогла, – ответил Хорхе, решив вести дело начистоту. – Просто велела ехать в больницу, прямо в родовое отделение. Чем быстрее, тем лучше.

– О господи! – Из груди Инес вырвались рыдания. – Ну почему? Почему это случилось с нами?

«Потому что надо было купить еще одну медицинскую страховку», – мелькнула у Хорхе безумная мысль, которую он не осмелился озвучить.

Дорога казалась бесконечной. По этому маршруту они ездили уже дюжину раз, отыскивая самый короткий путь в больницу, но сегодня почти каждый перекресток встречал их красным светом. Инес стонала и рыдала, скорчившись на сиденье. «Как ты? – спрашивал Хорхе. – Тебе больно? Тебе хуже?» Она отвечала только: «Скорее! Ради бога, скорее!»

Было уже поздно, главный вход больницы, скорее всего, закрыт, и Хорхе обогнул здание справа, подъехал к входу в отделение неотложной помощи, поставил машину на одно из свободных мест на двадцатиминутной парковке. Инес неуклюже вылезла из машины. Дома она надела под трусы самую толстую подкладку, однако на брюках у нее расплывалось зловещее темное пятно.

– Черт! – простонал Хорхе, отчаянно пытаясь не поддаться панике.

Он схватил Инес за руку, и вместе они вбежали в приемный покой. Здесь было почти пусто. В углу, под настенным телевизором, где крутились информационные ролики, спал бродяга в грязных лохмотьях – судя по всему, пьяный. В другом углу, как можно дальше от бродяги, жалась друг к другу молодая пара с маленьким мальчиком на коленях. Мальчик был очень бледен и, похоже, без сознания.

Хорхе повел Инес прямиком к приемному окну. За толстым стеклом пухлая медсестра печатала на компьютере. Она повернулась к ним, и Хорхе заметил табличку с именем: «Ф. Хэмлин».

– Чем могу помочь? – спросила медсестра.

– Моя жена беременна, и у нее кровотечение! – выпалил Хорхе.

– До родов еще пять недель! – добавила Инес, вцепившись ему в руку так, словно вот-вот упадет.

Под стеклянной перегородкой обнаружился металлический ящик, словно для денег в банке; медсестра толкнула ящик к ним.

– Вашу страховую карточку, пожалуйста!

– У нее кровь идет! Ей нужно к врачу, срочно! – Возмущаясь, Хорхе уже доставал бумажник и извлекал оттуда карточку.

Медсестра потянула ящик к себе, взглянула на карточку, вбила несколько цифр в компьютер. На секунду или две застыла, глядя на экран.

– Прошу прощения, – сказала она наконец. Ящик с карточкой снова лязгнул, выдвигаясь к ним. – Мы не можем вас принять.

– Как «не можете»?!

Инес снова зарыдала, обхватив руками огромный живот.

– Мы же зарегистрированы в этой больнице! – заорал Хорхе. – Мы здесь должны рожать!

– У вас сменился провайдер медицинских услуг.

– Какого черта? Что это значит?

– Вам нужно в районную больницу Уолтцер. Мы вас принять не можем.

– Подождите! Но мы ходили сюда два месяца на занятия для беременных! Только на прошлой неделе у нас был ознакомительный тур по отделению…

– К сожалению, районная больница Дезерт больше не сотрудничает с вашей страховой компанией. Может быть, у вас есть дополнительная медицинская стра-ховка…

– Но… это… – Он не сразу смог найти нужные слова. – У нас экстренная ситуация! У вас же отделение неотложной помощи! Вы должны нас принять! У нас есть страховка на случай неотложных ситуаций! Посмотрите по номеру карточки!

– Очень сожалею.

Хорхе оттащил Инес от окна, указал на темное пятно, расплывающееся у нее на джинсах.

– У нее кровь идет!

– Мы не сможем ее принять.

Ему вспомнились Мария и Иосиф: их не впустили ни в один дом, и Марии пришлось рожать в яслях для скота…

Вот так живет вторая половина страны. Те, у кого нет страховки.

Инес плакала, и сам Хорхе готов был разрыдаться от гнева и бессилия. Его трясло от ярости; хотелось схватить стул, расколотить чертово окно, схватить эту суку за горло и придушить; но вместо всего этого он выдавил из себя лишь жалкое:

– Прошу вас…

Медсестра немного смягчилась – словно треснула скорлупа профессионализма, и за ней проступило что-то человеческое.

– Я вызову «Скорую», – сказала она, понизив голос, будто делала что-то недозволенное. – Вас быстро отвезут в больницу Уолтцер.

Хорхе немедленно пожалел о своем порыве. В чем виновата медсестра? Она просто делает то, что ей говорят, она – винтик в машине. Винить стоит не ее, а саму машину. Систему.

– Спасибо, – поблагодарил он.

Сзади всхлипнула Инес.

– Выйдите на улицу и идите направо. «Скорая» сейчас подъедет.

Хорхе кивнул.

– Все будет хорошо, – сказала медсестра, улыбнувшись Инес. – И с вами, и с вашим малышом.

Хорхе не понял, судит ли она по своим знаниям и опыту или просто старается их приободрить. Он торопливо вывел Инес на улицу, а секунду спустя, обогнув больничное здание, к ним уже подлетела «Скорая», и из нее выскочили двое санитаров.

– Носилки нужны? – спросил тот, что постарше.

Инес помотала головой.

– Сзади есть скамьи, садитесь туда. Мы отвезем вас в Уолтцер.

– Вы парамедики? – спросил Хорхе. – У нее кровь. Вы не могли бы посмотреть и… ну, сделать что-нибудь?

– Извините, сэр.

Задние двери захлопнулись, санитары поспешили в кабину, а Хорхе и Инес остались одни. Включив сирены и мигалку, «Скорая» рванула прочь от больницы. В заднее окно Хорхе видел свою машину, брошенную на стоянке, и на мгновение задумался о том, найдет ли на ветровом стекле штрафную квитанцию, когда сюда вернется.

А когда он сюда вернется?

Плевать, об этой ерунде он подумает позже. Сейчас главное – быстро добраться до больницы. Только б с ребенком все было в порядке! Только б…

«Скорая» мчалась по ночному городу, не меньше двух раз проскочила на красный свет и наконец добралась до больницы Уолтцер. Где находится эта больница, Хорхе так и не понял – сквозь заднее окно на большой скорости он мало что мог разглядеть, – но, когда санитары распахнули двери, с облегчением увидел, что остановились они прямо напротив входа в неотложку и что навстречу им уже спешит санитар с каталкой.

Хорхе вдвоем с санитаром помогли Инес забраться на каталку, и все трое поспешили сквозь раздвижные двери внутрь, в неотложное отделение. Должно быть, медсестра из больницы Дезерт или кто-то из «Скорой» уже позвонил сюда и все объяснили: они пробежали, не останавливаясь, через отделение неотложной помощи и свернули в другой коридор. Хорхе спросил, куда они идут, и санитар ответил: в родовое отделение.

Инес пронзительно вскрикнула.

– Что такое? – воскликнул Хорхе. До сих пор он и не подозревал, что можно так испугаться женского крика.

– Кажется, схватка!

– Вот и хорошо, – успокаивающим тоном проговорил санитар. – Значит, все идет так, как должно быть.

Инес закрыла глаза и принялась дышать, как учили на занятиях для беременных: «Х-х-х – х-хи-и-и! Х-х-х – х-хи-и-и! Х-х-х…»

Они бежали по коридорам, и на бегу Хорхе вдруг понял: эта больница ему не по душе. Странная она какая-то. В коридорах слишком темно, и никого нет – для больницы это странно. Они миновали несколько пустых палат, в которых не было, кажется, даже кроватей; а там, где кровати и разное медицинское оборудование было, явно недоставало пациентов.

Родовое отделение здесь имело форму полукруга: в середине – сестринский пост, по обе стороны от него, веером – одиночные палаты. За закругленной стойкой сидели три медсестры, две – белые и полные, одна – чернокожая и очень худая. Негритянка списывала какие-то данные с компьютера, белые вполголоса о чем-то разговаривали между собой.

Санитар подвез каталку к стойке, постучал костяшками пальцев, чтобы привлечь внимание медсестер, и, помахав рукой, попятился в коридор.

– Дамы, она ваша!

Инес снова пронзительно закричала.

– Х-х-х – х-х-хи-и-и-и! – громко дышала она. – Х-х-х – х-х-хи-и-и-и!

К ней поспешила одна из белых медсестер.

– Не беспокойтесь, милочка, все будет хорошо! Мы для вас уже и палату приготовили… – Она помогла Инес встать с каталки и повела ее в одну из пустых палат, на ходу включая свет.

– Да что у вас за больница такая? – воскликнул Хорхе, оглядываясь вокруг.

Стены палаты были разрисованы ярко, словно в детской; со всех сторон улыбались роженице клоуны в цветастых нарядах… вот только клоуны неприятные, даже злые на вид. Неестественно густые и изломанные брови, глубоко посаженные глазки-буравчики. Злорадные ухмылки на размалеванных харях.

– Все родовые палаты у нас оформлены как детские. Мы хотим, чтобы и мама, и малыш чувствовали себя здесь спокойно, как дома.

«Спокойно?» Злобные клоуны наводили на мысли о чем угодно, только не об уютном доме!

Или, быть может, он поддался фантазии? Нервы на взводе, вот и мерещится невесть что?

Но нет – по лицу Инес Хорхе ясно видел: она чувствует то же самое.

Он взглянул на дверь в туалет. Рядом с ней кривлялся и скалился жирный клоун – белолицый демон с острым языком меж огромных зубов.

Хорхе похолодел. Что там говорил страховой агент? Может потребоваться дополнительная плата, и она будет очень, очень высока?!

Медсестра помогла Инес раздеться, влажной губкой вытерла кровь, натянула на пациентку больничную ночную рубашку и помогла лечь. Быстро осмотрев ее, сообщила: шейка расширена на три сантиметра, ребенок родится сегодня.

Инес вцепилась ей в руку.

– А почему кровь?

– О, это бывает не так уж редко. Впрочем, сейчас придет доктор и осмотрит вас как следует. Тогда мы будем знать больше.

Медсестра вышла, и они остались вдвоем. Свет в палате, как и везде в больнице, был приглушен: Хорхе понимал, что это обычная больничная практика по ночам – свет не гасят совсем, но приглушают, чтобы пациенты могли расслабиться, – и все же тусклые, едва горящие лампы на потолке заставляли его нервничать.

– Мне здесь не нравится, – слабым голосом проговорила Инес. – Что-то не так.

– Давай я позову медсестру. Где болит?

– Нет, – ответила она. – Что-то не так с этой больницей. Все неправильно. Никого не волнует, что у меня кровь. Меня не осмотрели в неотложном отделении, а просто привезли сюда и бросили… – Она осеклась на полуслове, сморщилась и снова принялась громко дышать: – Х-х-х – х-х-хи-и-и-и! Х-х-х – х-х-хи-и-и-и!

– Черт побери! – проговорил Хорхе. – Где мониторинг? Они же должны следить и измерять продолжительность схваток! Я пойду найду медсестру и…

В этот миг в дверях появилась, загородив собой проход, внушительная фигура медсестры.

– Доктор пришел! – объявила она и посторонилась, уступая дорогу.

В палату вошел высокий человек в докторском халате. Вот только халат на нем был совершенно черным, а лицо закрывала маска безумного хохочущего херувима.

Инес страшно закричала.

– Что происходит? – воскликнул Хорхе. – Мать вашу, что здесь такое творится?!

– Заткнись! – приказал доктор из-под маски диким, визгливым голосом.

«Голосом клоуна со стены», – подумал Хорхе, и эта мысль пробрала его до костей. Он схватил Инес за руку, помог ей сесть.

– Мы уходим. Найдем другую больницу.

– Никуда вы не пойдете! – объявил доктор.

Хорхе не понял, когда и откуда в палате появились двое дюжих санитаров. Очень странных. Вместо белых халатов или другой медицинской одежды на них были длинные плащи и широкополые шляпы. По кивку «врача» они схватили Хорхе за руки.

– Отпустите меня! – вскричал он.

– Вколите ему успокоительного! – тем же безумным голосом приказал «врач». – У него истерика!

В тот же миг ему задрали рукав, Хорхе ощутил прикосновение ватки, смоченной в спирту, и мгновенную боль укола.

Вошли гуськом три медсестры. Черная и костлявая принялась раскладывать на металлическом подносе в ногах кровати набор каких-то жутких медицинских инструментов. Инес теперь не только кричала – она отбивалась, пыталась бежать; но две огромных медсестры навалились на нее и распластали на кровати, а «врач» в маске развел ей ноги и пристегнул скобами к прикроватным столбикам.

Хорхе отчаянно рвался из рук «санитаров», однако вскоре ослабел, и если б «санитары» не держали его с двух сторон, рухнул бы на пол. Под действием укола он не мог даже кричать.

Зато видел все.

Да, видел он все.

Много часов спустя – после того, как его швырнули на стул у кровати, после того, как Инес, сорвав голос в крике, наконец лишилась чувств, – пока «медсестры» вытирали кровь и уносили инструменты, «врач» подошел к нему со свертком в руках. Несколько мгновений Хорхе тупо смотрел на забрызганную кровью черную робу «врача», на безумную ухмылку ангела на маске. «Доктор» протянул ему сверток – и Хорхе увидел крохотного младенчика. Ребенок отчаянно кричал, бил по воздуху ручками и ножками; из дыры меж его ног – там, где должен был быть крошечный младенческий член и яички – хлестала кровь.

– У вас девочка! – объявил «врач».

### II

После рождения ребенка Хорхе стал сам на себя не похож. О ребенке он почти не говорил; если же говорил, в голосе его звучала глубокая скорбь. Наверное, был и гнев, но гнева он не выражал. Прежний беззаботный весельчак превратился в призрак самого себя – в угрюмого, молчаливого человека, придавленного горем.

Несколько дней его история занимала первые страницы местных газет и первые места в теленовостях. Полиция и следователи допросили едва ли не весь персонал районной больницы Дезерт – всех, кто мог войти в контакт с Хорхе и Инес или хотя бы их видеть, всех, кто имел отношение к неотложной помощи; но не нашли и следа медсестры по имени Ф. Хэмлин или санитаров, отвезших их в другую больницу.

Районную больницу Уолтцер тоже не нашли. Ее попросту не существовало: о ней не было никакой официальной информации, в медицинском сообществе о ней никто никогда не слышал.

Постепенно тон новостей и газетных статей начал меняться – от праведного гнева к циничному недоверию; под конец Хорхе уже никто не верил, и ходили слухи, что их с Инес вот-вот привлекут к ответственности за увечье, нанесенное собственному ребенку, и еще целую кучу преступлений.

Хант и Эдвард, разумеется, верили каждому слову своего друга. Как и Бет, и Джоэл, и Стейси. Большинство коллег-рабочих тоже были на его стороне, хотя Лен – тот, похоже, чересчур хорошо вжился в роль Стива – держался с ним нарочито сурово и бесчувственно.

Неделю спустя с утра Хорхе во дворе администрации не появился. Допив свой утренний кофе, Хант отправился за разъяснениями к Лену и услышал: Хорхе в отпуске из-за стресса, Хант теперь будет работать с Майком Флори. Из-за отсутствия Эдварда и Хорхе обрезчикам не хватало рабочих рук, так что теперь они работали бригадами из двух, а не из трех человек.

«Отпуск из-за стресса».

Жаль, от стресса Хорхе не застраховался.

Хант несколько раз звонил другу; никто не брал трубку. Отправился к Маркесам домой, позвонил в дверь… Ему не открыли.

– Не дергай их сейчас, – посоветовала Бет. – Пусть придут в себя.

– Конечно, верно, – ответил Хант.

Но не думать об этом не мог. Эдвард искалечен и лежит в постели. Хорхе, подавленный горем, никого не хочет видеть.

Двое выбыли. Остался один.

### III

– Знаешь, – говорил Хант, – в сравнении с тем, что случилось с Эдвардом и Хорхе, нам еще повезло. Мы легко отделались.

Джоэл кивнул.

Они вдвоем сидели на заднем дворике. Женщины были на кухне, Лилли у себя играла в видеоигру, так что мужчины могли спокойно обсудить то, что их тревожило.

– Лилли мы о ребенке не рассказывали, – признался Джоэл.

Хант кивнул.

– Незачем ей об этом думать.

– Не знаю, стоит ли так оберегать ее от реальности? – вздохнул Джоэл. – Тебе легче – хотя бы об этом волноваться не приходится.

– Он больше не заходил? – спросил Хант, понизив голос и оглянувшись. – Ты его с тех пор не видел?

– Слава богу, нет! На самом деле к нам домой он и не приходил. Только ко мне на работу. И всего раз.

– Может, пронесло? – проговорил Хант. – Может, он просто про тебя забыл?

Джоэл от души надеялся, что так и есть. Сам он не раз думал о том же, хоть и старался не проговаривать эти мысли вслух. Он покосился на закрытое окно комнаты Лилли. На самом деле волноваться стоит о ней. Как повлияла на нее смерть Кейт? Лилли ходит к детскому психологу, и психолог считает, что она отлично справляется с горем, однако рядом с родителями Лилли делает вид, что ничего не произошло, ведет себя так, словно все прекрасно и они живут в каком-то идеальном мире. Это всерьез беспокоило Джоэла.

Даже к Ханту Лилли по-прежнему относилась нормально – по крайней мере, не подавала виду, что что-то не так. И слава богу. Джоэл верил, что его друг ни в чем не повинен, и девочка, как видно, тоже. Однако Кейт рассказывала ей по-настоящему ужасные вещи, и с такими подробностями… не может быть, думал Джоэл, чтобы на Лилли это никак не повлияло.

И вот что еще не давало ему покоя: если Лилли где-нибудь встретит страхового агента, расскажет ли об этом родителям? Смогут ли они сами вовремя заметить беду?

На самом деле Джоэл боялся даже не этого. Покоя и сна лишала его другая мысль. Что, если с дочкой что-то случится? Что-то такое, против чего у них нет страховки, неведомое зло, перед которым они беззащитны, притаилось в темноте и уже готовится к прыжку…

Нет! Даже думать об этом не стоит.

Растворилось кухонное окно.

– Пора за стол! – позвала Стейси. – Заходите и мойте руки!

– Идем, идем! – помахал ей Джоэл.

По дороге в дом Хант невесело улыбнулся.

– Знаешь, если б существовала страховка, защищающая от всего этого, я бы купил ее немедленно.

– Не говори так, – вздрогнув, ответил Джоэл. – Не надо так даже шутить!

## Глава 17

### I

Среди ночи его разбудили сирены. Сирены и запах дыма. Хант отдернул занавески, выглянул в окно и увидел дом Бреттов в огне.

Да, чего-то подобного он и ждал. Надеялся, что этого не случится, но ждал. С тех самых пор, как Стив сломал шею, а Окружному совету в полном составе пришлось подать в отставку, Хант не сомневался, что так называемое «приложение “Добрые соседи”», включенное одним из пунктов в страховку их дома, принесет Бреттам беду.

Хотя нет, не так. Еще до Стива, до Окружного совета. Он все понял, как только страховщик пообещал активировать эту программу.

Почему же молчал?

Отчасти, конечно, хотел наказать Бретта. Но этого желала лишь малая часть его души, ребячливая и злая, а сознанием, совестью Хант никому не желал вреда. Ни идиоту Стиву, ни подонку Эду Бретту. И все же что-то заставило его молчать. Должно быть, то же, что заставляло покупать все новые и новые страховые полисы – неотступное желание еще сильнее обезопаситься, еще надежнее оградить себя от любых возможных и невозможных бед. Говорят, так бывает с любителями татуировок: начинают с какой-нибудь звездочки на плече и помаленьку, шаг за шагом, забивают себе все тело. Не могут остановиться.

В последнее время Хант даже ловил себя на том, что развлекается, придумывая новые виды страховок. Страховка барбекю – чтобы не подгорело; страховка сна – от бессонницы и ночных кошмаров; фотостраховка – чтобы всегда хорошо получаться на фотографиях…

Бет мыслила в том же направлении, однако ей приходили в голову далеко не столь буколические идеи.

– Знаешь, я тут кое о чем подумала… – начала она два или три дня назад, и по ее тону Хант сразу понял: ход ее мысли его не порадует.

– О чем?

– Бетти Грейбл застраховала свои ноги на миллион долларов. Мэри Харт, кажется, тоже. А Дженнифер Лопес вроде бы застраховала свой зад…

Хант понял, куда она клонит. Страховка частей тела.

– Думаю, нам беспокоиться не о чем, – ответил он. – Ведь наши ноги не знамениты на весь свет.

Бет придвинулась ближе и спросила тихо, почти шепотом:

– А если он придет и предложит мне застраховать грудь?

– Перестань!

– Ты же знаешь. У меня обнаружат рак груди. Или какой-нибудь несчастный случай…

– Бет!

Она схватила его за плечи. В ее глазах плескался ужас.

– А если захочет застраховать мою матку? Или твой член?

– Господи Иисусе! – Он отстранился. – Прекрати! Еще не хватало самим себя запугивать! Ему это и нужно. У нас хватает реальных проблем, незачем выдумывать новые.

– Я не выдумываю, – возразила Бет. – Просто размышляю вслух. Хочу знать, к чему нам готовиться.

И теперь, глядя в окно, Хант говорил себе: пожалуй, она права. Стоит подумать о том, что ждет их дальше. Потому что на этом дело явно не кончится.

Перед соседским домом остановилась пожарная машина. Двое пожарных побежали к огню, на ходу разматывая шланг, двое других схватили насос и начали прикручивать его к гидранту неподалеку. За первой пожарной машиной подъехала вторая, а за ней – «Скорая».

Кто-то пострадал? Смерти или увечий Хант соседям, разумеется, не желал; но было бы лицемерием делать вид, что ему жаль сгоревшего дома. Да пусть у Эда Бретта и дом, и машина, и все его пожитки сгорят – Хант плакать не будет! Вот он сам – другое дело. Не дай бог, пострадает сам Бретт или его сварливая жена…

Или дети.

Интересно, отчего загорелся дом? Неисправная проводка? Короткое замыкание? Эд Бретт курил в кровати? Наверняка у пожара есть какая-то разумная, понятная, легко опознаваемая причина. Точнее, предлог. Истинную причину пожарный инспектор не откроет и за миллион лет расследования.

Программа по страхованию дома, приложение «Добрые соседи».

Он обернулся. Бет не спала – сидела в постели, опершись на подушку, и тоже смотрела на пожар. Взгляды их встретились, но оба не сказали друг другу ни слова.

### II

Я тебе сука ванючая манду вырву!

Бет скомкала письмо и принялась сосредоточенно рвать его на клочки. Ей было мерзко и страшно.

Вот уже несколько недель им приходили письма с угрозами. Может, стоит сказать Ханту, что в последние дни такие же письма приходят к ней на работу? Туда пишут даже еще пакостнее, не стесняясь в выражениях и не сдерживая фантазию. Один автор обещал, что похитит ее, отымеет в зад огурцом и заставит съесть, чтобы она на своей шкуре поняла, каково это, когда тебя насилуют. Другой клялся выпотрошить ее и скормить кишки свиньям.

Письмо, что Бет порвала и выбросила, пришло по почте. Разумеется, без обратного адреса, без всяких указаний на отправителя. Однако отсутствие запятых и ошибка в слове «вонючая» заставили ее насторожиться. Ошибки выглядели нарочитыми – и наводили на мысль, что писал образованный человек, лишь выдающий себя за малограмотного.

Кто-то из ее коллег?

Все анонимные корреспонденты исходят из идеи, что раз Бет поддерживает своего мужа, значит, все знала и сама помогала ему совращать детей. Те письма, что приходят к ним домой, обращены в основном к Ханту: угрозы убийством в них – общее место, хотя порой к пожеланиям смерти присоединяются подробные и красочные описания увечий и пыток (зачастую сексуального свойства), каких, по мнению авторов, заслуживают растлители малолетних. Почему, откуда вдруг начали приходить такие письма? Быть может, история Ханта попала в интернет-рассылку каких-нибудь чокнутых борцов за нравственность?

Впрочем, Бет не удивилась бы, узнав, что и за этим стоит страховщик и его таинственная компания.

Возможно, скоро он явится и предложит им застраховать от неприятных посланий почтой. Один полис на бумажную, другой – на электронную.

Удивительно, как легко изменилась картина мира! Как быстро они с Хантом приняли новые правила игры, согласно которым за всем на свете стоит всемогущая страховая компания! В самом деле, много ли в их жизни в последнее время произошло событий, не связанных так или иначе со страховкой?

Эдвард первым предположил, что нынешние беды Ханта и прежние его проблемы как-то связаны со страховкой. Такое предположение указывает на заговор исполинского масштаба. Выходит, Хант и Бет не просто случайно ступили на болотистую почву и начали тонуть; тайная мафия страховщиков выбрала их своими жертвами, долго преследовала и наконец заманила в сети. Что все это значит? И чем закончится? Хант и Бет обсуждали это друг с другом до тошноты, но так ни к чему и не приходили, и каждый такой разговор оставлял по себе лишь уныние и безысходность. Ясно одно: они в ловушке и не могут выбраться.

Дома, в почтовом ящике Бет ждали еще пять писем без обратного адреса. Хант подъехал почти одновременно с ней, и электронную почту они проверили вместе. Пятьдесят пять посланий, все с ласковыми заголовками типа «Сдохни!» или «Педофил, гори в аду!».

Всю эту почту Хант, не читая, отправил в «корзину».

* * *

Уволили ее на следующий день.

Потери работы Бет ждала с того дня, как отказалась купить страховку, однако выбор времени застал ее врасплох. В четверг?

Удивил и способ увольнения. Войдя к себе в кабинет, Бет обнаружила, что стены его оголены, стол пуст, а все ее личные вещи аккуратно сложены в коробки. На верхней коробке лежал запечатанный конверт с ее именем, а в нем – приказ об увольнении и расчетный чек за последний месяц.

Приказ подписал Эрл Питерс, вице-президент «Томпсон» по работе с кадрами. Бет решила пойти к нему и объясниться начистоту. В конце концов, что она теряет? Страховки рабочего места у нее так и нет, значит, найти другую работу в ближайшее время не светит. Особенно если учесть, что, несмотря на годы отличной работы, «Томпсон индастриз» едва ли выдаст хорошую рекомендацию. Уползет ли она, поджав хвост, или громко хлопнет дверью – неважно: другой работы ей не найти, пока они не победят «СТРАХОВУЮ КОМПАНИЮ» и все это безумие не закончится…

Победят «СТРАХОВУЮ КОМПАНИЮ»?

Да. Бет еще не знала, когда и как, но в этот миг поняла, что им придется вступить в войну и победить.

Бесстрашной героиней романа она себя совсем не ощущала и в бой не рвалась, тем более что даже не понимала, с чего начать. Но в глубине души знала: когда придет время и представится случай, они с Хантом будут действовать без колебаний.

Снова взглянула на приказ об увольнении, на торопливо нацарапанную подпись Эрла Питерса. Что ж, если придется драться, сейчас самое время отточить боевые навыки. Сжимая приказ в руке, Бет решительно вышла из кабинета.

Новость о ее увольнении, как видно, уже разлетелась по компании. Несколько человек в холле встретили Бет понимающими усмешками, за спиной она услышала злорадный шепоток. Донеслось слово «ведьма» и еще, кажется, «шлюха». Перед самым лифтом к ней, почти в слезах, подбежала Стейси и крепко ее обняла.

– Как они могли?!

Слезы защипали Бет глаза, и она мягко отстранилась от подруги. Сейчас ей нельзя плакать.

– Позвоню позже. Вечером поговорим.

– Но…

– Сейчас не могу, – оборвала Бет и поднесла палец к глазу, чтобы смахнуть слезу. – Просто… просто не могу.

Стейси понимающе кивнула.

– Куда ты сейчас?

– Наверх. Поболтаю с нашим жирдяем Питерсом.

Стейси попыталась улыбнуться сквозь слезы.

– Что ж, задай ему жару!

Так и сделаю, пообещала себе Бет.

### III

На занятиях Эдвард не ленился – усердно выполнял упражнения, болтал, улыбался, из кожи вон лез, чтобы произвести впечатление на хорошенькую докторшу-физиотерапевта, присланную из больницы. Но едва она помогла ему снова лечь в постель, пожелала хорошего дня и ушла, как улыбка стерлась с его лица, сменившись выражением боли и горечи.

– Пристрелите меня, кто-нибудь! – простонал он вслух.

Болело все, не только сломанные нога и ребра. Казалось, во всем теле не осталось ни единой целой косточки. Не было сил даже телевизор включить. Он прикрыл глаза, надеясь задремать, но боль была такая, что и вырубиться не получалось. Тяжело вздохнул… и тут же застонал: под ребра словно воткнули нож.

В миллионный, наверное, раз Эдвард обвел взглядом свою гостиную, превращенную в больничную палату. Как же его тошнит от этой комнаты, от мебели, от плакатов на стенах! Дайте только встать на ноги, он все здесь переделает, от пола до потолка!

Все здесь не такое, каким кажется.

Он прикрыл глаза. Снова открыл. Странное ощущение не уходило.

Все не такое, каким кажется.

В последние недели эта мысль приходила ему снова и снова, и с каждым разом он все больше ей верил.

Все не такое…

Да нет, что за чушь! Паранойя какая-то!

И все же Эдвард не мог отделаться от ощущения: в доме что-то странно и неприятно изменилось. Он читал какой-то триллер, где у людей под покровом ночи вывезли все пожитки и заменили точными копиями, – и сам теперь чувствовал себя так же.

Так, да не так. Вещи-то вокруг его собственные, точно. Вот только… они изменились. Наверное, вернее сказать, испортились.

Эдвард никогда не подозревал за собой каких-то там шестых или седьмых чувств. От его вещей не воняло, не было никаких странных пятен, и волосатые лапы не тянулись к нему из теней. И все же… в постере с мотогонщиком на стене определенно появилось что-то зловещее, а дверцы гардероба приоткрылись так, словно за ними скрывалась не только одежда.

Вспомнились громилы в лесу вокруг лестницы.

Их зубы.

Острые белые зубы.

Когда пришли Хант и Джоэл, Эдвард встретил их, как спасителей.

– Знаете, что я тут обнаружил? – оживленно заговорил он, когда друзья отперли дверь и вошли. – Люди в наши дни совершенно забыли, что такое проводковая коробка! «Провода» все знают, «коробку» тоже, а что значат эти слова вместе – никто не помнит. Вчера я искал в словаре, и даже там этого нет.

Хант рассмеялся, пряча ключ обратно под коврик.

– Я смотрю, ты время зря не теряешь!

– А что делать? Не сериалы же целый день смотреть.

Джоэл прошел на кухню и принес на всех пива.

– Как твои занятия?

Эдвард пожал плечами – точнее, попытался.

– Ничего. Занимаюсь.

– Прогресс есть?

– Моя красотка-доктор говорит, что есть. Сам я, по правде сказать, не замечаю.

– Как думаешь, скоро сможешь встать на ноги? – спросил Хант.

– Не скоро, – вздохнул Эдвард. – Еще очень не скоро!

Они немного поболтали о том о сем. Хант пересказал последние сплетни с работы; Эдвард рассказал, что вчера к нему заходил Хорхе.

– Я тоже его видел, – кивнул Хант. – Заезжал к нам, сказал, что на следующей неделе выйдет на работу. День за днем сидеть дома, с Инес и малышом… Я хочу сказать, как будто мало самого этого несчастья, так еще и сплетни, и подозрения, и, того гляди, потащат под суд…

– А ребенка ты видел? – понизив голос, спросил Эдвард.

– Нет, – покачал головой Хант. – Наверное, они покажут его… ее, когда будут готовы. – Он пожал плечами. – А может, и нет. Не знаю.

– Непонятно даже, как на такое реагировать, – признался Джоэл. – Надо бы послать им открытку – но поздравлять или соболезновать? Стейси просто передала им с Хантом упаковку памперсов.

Еще часок Хант и Джоэл провели у постели Эдварда и попрощались, пообещав в следующий раз прийти с женами.

– У тебя все есть, что нужно? – спросил Хант. – Может, в магазин сходить?

– Сегодня не надо.

– Ладно, тогда увидимся.

– Пока, – сказал Джоэл.

Хант уже двинулся к двери… и вдруг обернулся. Долго смотрел на Эдварда, словно хотел о чем-то спросить, но не решался.

– Не заходил?.. – наконец после долгой неуютной паузы произнес он.

О ком речь, Эдвард прекрасно понял.

– Не заходил.

– И не звонил? И свою рекламу не присылал?

– Стучу по дереву – пока нет.

Хант кивнул. Хотел сказать что-то еще, передумал и улыбнулся другу почти искренней улыбкой.

– Ладно, пока.

– Пока. Спасибо, что зашли.

Эдвард слышал, как они запирают дверь; слышал шаги по ступенькам, слышал, как хлопнули дверцы «Сааба», как взревел мотор… Вот и всё.

Он снова один.

Все здесь не такое, каким кажется.

Ну нет, хватит! Он потянулся к пульту и включил телевизор. А на постер с мотогонщиком решил просто не смотреть.

## Глава 18

### I

Стояло солнечное субботнее утро. Хант подстригал лужайку, Бет возилась в саду: полола сорняки и обрезала розы. Черной громадой на фоне безоблачного неба высился дом Бреттов – точнее, то, что от него осталось. Красная заградительная лента предупреждала любопытных не приближаться к пожарищу.

Бет вырвала пучок сорной травы, бросила его в кучу сорняков, выпрямилась, разминая спину и с наслаждением потягиваясь…

И увидела, как из их дома на крыльцо выходит страховой агент – открыл дверь и переступил порог, щурясь от солнца, с неизменным портфелем в руке.

Бет вскрикнула и инстинктивно бросилась к Ханту. Не может быть! Они все утро провели дома: встали поздно, позавтракали, прочитали воскресную газету и всего каких-то десять минут назад вышли в сад. Откуда он здесь взялся?!

Со страхом и стыдом Бет вспомнила, что сразу после пробуждения они с Хантом занимались любовью – с необычным увлечением и жаром; и в разгар любовной схватки она громко выкрикнула такую просьбу… такую… в общем, такую, о какой, кроме Ханта, никто и никогда не должен знать!

Неужели все это время страховщик был здесь? Пробрался в дом вчера и провел ночь, спрятавшись где-нибудь в шкафу или, быть может, в углу комнаты для гостей… Или несколько минут назад, когда они уже трудились в саду, перелез через забор позади дома и вошел в заднюю дверь…

Или – просто появился у них в доме. И вышел во двор.

Хант, услышав ее крик, поднял глаза. Он немедленно выключил газонокосилку; и оба стояли на лужайке, молча глядя, как страховщик с широкой улыбкой подходит к ним все ближе и ближе.

– Доброе утро! – окликнул он еще издалека. – Я, кажется, вас напугал? Извините, не хотел!

– Что вы делали у нас в доме? – резко спросил Хант.

Страховщик только отмахнулся.

– Ничего особенного. Обычная проверка.

Сегодня на нем был костюм-тройка – очень старомодный, почти викторианский, с безупречно острыми стрелками на брюках и блестящей часовой цепочкой.

– Что еще за «проверка»? – придя в себя, гневно поинтересовалась Бет. – Вы просто вломились к нам в дом!

– Боюсь, что нет, – поправил ее страховщик. – Прочтите свой страховой полис, статью пять, параграф два, пункт А – и увидите, что вы разрешаете любому представителю «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ» без предупреждения, в любое выбранное им время проводить проверку дома с целью убедиться, что вы соблюдаете условия соглашения и не предприняли каких-либо переделок, распространяющих условия страхования на помещения и предметы, не упомянутые в страховом договоре. – Он покровительственно улыбнулся. – Счастлив сообщить: проверку вы прошли.

Хант присел возле газонокосилки и притворился, что осматривает мотор.

– Может быть, перейдем к делу? Что вам нужно? Вообще-то сегодня утром мы заняты.

– Да я уж слышал, чем вы были заняты с утра, – захихикал страховщик.

Значит, точно был где-то в доме!

– Убирайтесь вон! – сердито приказала Бет. Щеки у нее горели.

– Непременно. Только сначала предложу купить страховку, которая, весьма вероятно, спасет вам жизнь. Я говорю, разумеется, о личной страховке от физического ущерба. – Портфель страховщик не открывал; в его протянутой руке ниоткуда, из воздуха, соткались две одинаковые брошюры. – Возьмите, пожалуйста.

Хант и Бет неохотно взяли по брошюре.

– Я беспокоюсь о вас, – продолжал страховщик. – Беспокоюсь о вашей безопасности. Особенно сейчас, когда какие-то сумасшедшие забрасывают вас угрозами.

Спрашивать, откуда ему это известно, и Хант, и Бет сочли излишним.

– Мы предлагаем страховку от физического ущерба для клиентов, подвергающихся опасности. На мой взгляд, она как будто создана для вас! Суть ее проста: защита вашего тела от любого физического вреда.

– То есть? – спросил Хант.

«То есть, – подумала Бет, – любой, кто на нас нападет, сам будет ранен или убит».

Страховщик словно прочел ее мысли.

– Послушайте, – воскликнул он, энергично воздев руки, – ну какие тут могут быть возражения? Вы же не против самообороны, верно? Каждый имеет право себя защищать. – Он подался к ним. – Знаете, некоторые из этих писак с легкостью вас прикончат, дай им только шанс. Они же сумасшедшие. Фанатики. И, уверяю вас, многие с радостью осуществят свои угрозы на деле!

Взгляд у него был какой-то жадный, голодный, и Бет вдруг поняла: страховщик не просто хочет, чтобы они купили у него страховку. Ему это нужно. Очень нужно.

Хант прочистил горло.

– Я не уверен… кхм… не уверен, что такая страховка нам подойдет.

– Вы находитесь в уникальном положении – и именно для таких ситуаций разработана эта страховая программа! Осмелюсь сказать, только она сможет защитить вас от весьма, весьма неприятных последствий!

Теперь и в голосе его слышались нотки отчаянной нужды. Интересно, думала Бет, если мы не купим страховку, что с ним станет? Его уволят? Понизят в должности? Переведут в другой город?

– Такой шанс выпадает раз в жизни, нельзя от него отказываться! На кону ваша жизнь!

– Нет! – почти выкрикнула Бет, сжав руку Ханта. – Хватит с нас страховок!

– Тогда вас убьют, – сказал страховщик, и эти слова прозвучали констатацией факта.

Только сейчас Бет заметила, как он изменился. Изменился внешне. В первый раз, придя к ним в дом, страховщик выглядел непримечательно: среднего роста, среднего сложения, с неприметным, словно размытым лицом. Теперь он стал выше и определенно шире в плечах, черты лица резко обозначились, в них появилась жесткость, даже жестокость. Он и сейчас умел включать очарование, по-прежнему подкупающе улыбался, но походил уже не на услужливого коммивояжера, а скорее на безжалостного бизнесмена, привыкшего запугивать, а не умасливать. Странная мысль – Бет пришло на ум, что купленные ими страховые полисы его подпитывают. Может быть, такая в «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ» комиссия: вместо денег за каждый проданный полис он получает силу и энергию, высасывая их из тех бедолаг, кому не повезло попасть в его сети. И платить приходится все больше, больше, больше…

Они ведь в самом деле платят все больше и больше. По ее оценке – очень приблизительной, ведь им начали приходить еще не все счета, – только за новую страховку они выкладывают почти пятьсот долларов в месяц. Шесть тысяч в год.

И расходы растут.

– Возможно, вы не поняли условий страхового договора. – Страховщик говорил медленно и отчетливо. – Позвольте, я вам объясню…

И прямо здесь, на лужайке, пустился в объяснение условий договора, на память приводя целые параграфы, на глазах успокаиваясь и обретая уверенность, явно наслаждаясь возможностью поговорить о предмете своей страсти.

– А самое приятное, – заключил он, – что у этого полиса фиксированная стоимость. Никакого увеличения взносов не будет, гарантирую.

Наверняка здесь какое-то двойное дно, думала Бет. Но не могла сообразить какое – все еще была слишком зла на страховщика, вломившегося к ним в дом. Один из обычных его фокусов. Появляется в неурочный час, застает их врасплох, требует ответ немедленно – и не дает как следует все продумать, оценить последствия и возможные ловушки. Побочные эффекты его предложений обнаруживаются потом, когда с ними уже ничего не сделаешь.

– Попробую угадать, что дальше, – саркастически сказал Хант. – Такое предложение бывает раз в жизни, и дать ответ мы должны прямо на месте.

– Нет, – ответил страховщик. – Если вам надо подумать, пожалуйста!

Хант, похоже, тоже отчаянно искал в его предложении двойное дно.

– Так мы не должны решать немедленно?

– Ну, – признал страховщик, – строго говоря, ответ мне нужен сегодня в течение дня. Я могу сейчас уйти и вернуться позже. Вечером, если хотите. Давайте назначим встречу.

Бет представилось, как в назначенное время страховщик выходит из душевой кабинки. Или из шкафа в спальне. Или просачивается сквозь запертую входную дверь…

Нет, второй встречи с ним за день она не вынесет!

– Дайте нам минуту, – попросила она.

– Разумеется! – с широкой улыбкой откликнулся страховщик. – А я пока прогуляюсь, взгляну на дом вашего соседа… Ай-яй-яй! – с сожалением проговорил он, глядя на пожарище – и Бет пришла странная мысль: никогда еще она не слышала, чтобы кто-то по-настоящему, не в книге, говорил: «Ай-яй-яй!» – Вот не повезло беднягам! Какая жалость, что у них не было страховки!

Хант взял Бет за руку, и они отошли на другой конец двора.

– Ну, что ты думаешь? – тихо спросил он.

– Не знаю, что и думать, – так же понизив голос, ответила она.

– Может быть, попросим его зайти позже?

– Он вышел из нашего дома, – напомнила Бет. – Я не хочу снова с ним встречаться.

Она взглянула Ханту через плечо. Страховщик стоял к ним спиной и, слегка покачиваясь на каблуках, разглядывал пожарище.

– И потом, давай начистоту: как отказаться от такой страховки? Разве есть выбор? Сам прекрасно понимаешь, что с нами будет!

– По крайней мере, давай прочтем побольше об этом полисе.

Оба открыли свои брошюры, однако за красочной обложкой с золотыми буквами: «Страховка от физического ущерба» не нашли почти никакой информации. Текст состоял всего из трех абзацев, и сообщалось в нем ровно то, что уже рассказал им страховщик.

Хант вздохнул.

– Если мы не купим страховку, на нас нападут. Ранят, изувечат. Возможно, убьют.

Бет неохотно кивнула.

– Так, может, просто согласиться? – В его голосе слышалась покорность судьбе. – Стоимость фиксированная – уже плюс. И, по крайней мере, больше не придется об этом беспокоиться.

– Да мы об этом и не беспокоились, – взорвалась Бет, – пока не явился он со своими угрозами! Видишь, что он делает? Сначала запугивает, а потом сам же предлагает нас спасти!

Бет гневно уставилась страховщику в спину.

– Ненавижу его! – проговорила она с чувством. – Хоть бы он сдох!

Хант невесело улыбнулся.

– Интересно, нет ли на этот случай специальной страховки?

– Будь такая страховка, я бы купила ее немедленно!

Рука об руку они пересекли лужайку и приблизились к страховщику.

– На вашем месте я бы соглашался не раздумывая, – бросил тот, не глядя в их сторону.

Бет снова бросилось в глаза, насколько выше, крупнее, внушительнее, как-то отчетливее стал он со времени их первой встречи. Во что же он превратится, когда всучит им весь набор своих страховых полисов?

Об этом думать не хотелось.

Но что, если они откажутся? Он станет слабее? А если разорвут все договоры с его фирмой? Быть может, он растает в воздухе?

Увы, проверить это невозможно. Стоит отказаться от страховки – и Ханта и Бет, как он и предсказал, убьют. А страховщик найдет себе другие супружеские пары, другие семьи, которым будет продавать все новые и новые полисы.

Он прав. Выбора нет. Придется подписать договор.

– Мы согласны, – ответил Хант.

Страховщик удовлетворенно кивнул.

– Вы сделали правильный выбор! В сущности, единственный. Обещаю, вы не пожалеете!

В последнем Бет серьезно сомневалась.

Все трое дошли до порога, где страховщик оставил свой портфель. Бет отпустила руку Ханта; он неохотно взял бумаги, принял предложенную ручку и поставил свою подпись. За ним подписалась и Бет.

В этот миг на подъезде к дому остановился знакомый автомобиль. Джоэл! Бет вгляделась сквозь затемненные окна, отчаянно надеясь, что он один, без Стейси и Лилли. Слава богу, и вправду один! Страшно было даже подумать, что Лилли встретится с этим чудовищем, что он заговорит с ней. Если б Джоэл привез с собой дочь, Бет, наверное, выскочила бы на улицу, как сумасшедшая, размахивая руками и крича: «Бегите отсюда! Бегите!»…

– Эй!

Джоэл вышел из машины и пошел к Джексонам. Он не сразу заметил, кто с ними, не сразу понял, что происходит – и, едва понял, шаги его замедлились и улыбка стерлась с лица. Бет стало стыдно, словно ее застали за чем-то неприличным.

Она торопливо передала бумаги страховщику. Тот взял ее экземпляр договора и весело помахал Джоэлу.

– Утречко доброе! Рад снова вас видеть, мистер Маккейн!

– Что вам здесь нужно? – спросил Джоэл; в его голосе звучали отвращение и страх.

– Да вот, продаю вашим друзьям страховку. Очень полезную страховку, надо вам сказать, от физического ущерба: покрывает нападения, аварии, несчастные случаи… да практически все! Вам тоже стоит подумать о такой страховке, мистер Маккейн. Спокойнее будет спаться по ночам, знаете ли.

Джоэл заметно побледнел.

– Рассказал бы вам подробнее, но увы, не могу, времени в обрез! – весело проговорил страховщик, убирая бумаги в портфель. – Видите ли, сегодня последний день плановых продаж страховки жизни, и мне нужно закрыть лимит. До конца дня придется еще пятьдесят-шестьдесят семей навестить. – Он тепло улыбнулся. – Пожелайте мне удачи!

Ничего подобного, разумеется, они ему не желали и молча смотрели, как он выходит на тротуар, сворачивает направо и исчезает за углом.

### II

Хант проснулся в страхе.

Был выходной. Кажется, живи и радуйся – никакой работы! – но тяжелые свинцовые тучи за окном, низким потолком нависшие над городом, давили на грудь и усиливали смутную тревогу. Должно быть, отголосок дурного сна, подумал Хант. Или шестое чувство подсказывает: что-то не так.

Бет рядом не было – и постель с ее стороны кровати уже остыла. Встала, не разбудив его? Странно. И почему в доме такая тишина? Ни радио, ни телевизора, ни проигрывателя, ни обычных кухонных звуков, сопровождающих приготовление завтрака…

Страх усилился.

Хант выскочил из постели, торопливо натянул джинсы и вышел на кухню. Бет не готовила завтрак, не варила кофе; просто сидела, невидящим взглядом уставившись на первую полосу утренней газеты. Молча, дрожащей рукой протянула мужу газету.

«СОРОК ПЯТЬ УБИЙСТВ ЗА ВОСЕМЬ ЧАСОВ – САМАЯ КРОВАВАЯ НОЧЬ В ИСТОРИИ ТУСОНА!» – кричал заголовок на первой странице.

Теперь Хант понял, почему она его не разбудила, и понял, что смутное чувство ужаса явилось к нему не просто так. Сорок пять убитых? В ночь с субботы на воскресенье?

«Сегодня последний день плановых продаж страховки жизни, и мне нужно закрыть лимит».

Хант понял сразу и не усомнился ни на секунду: все убийства – результат вчерашнего марафона страховщика, его «разговоров еще с пятьюдесятью-шестьюдесятью семьями». И все же мощь, стоящая за этим преступлением, его поразила. Убить сорок пять человек за одну ночь – это уже не ловкий трюк, не отличная логистика… это попросту невозможно! В первый раз он начал понимать, насколько мощная, почти всемогущая сила им противостоит.

Ловкий трюк? Отличная логистика?

Ханту стало стыдно за свой циничный, бесстрастный подход, однако масштабы трагедии были таковы, что отнестись к ним иначе не получалось. Можно сожалеть о гибели одного, двоих или троих: но когда в одну ночь гибнут сорок пять человек, лица и имена отдельных людей теряются в толпе. Как говорится, это уже не беда, а статистика.

Он сел рядом с Бет и начал читать статью:


Полицейское управление заявляет, что прошедшая ночь стала самой кровавой в истории Тусона. Тридцать пять мужчин и десять женщин независимо друг от друга погибли насильственной смертью.

«Мы никогда ничего подобного не видели!» – заявляет начальник полиции Тусона Брэд Несс и добавляет, что из-за огромного количества убийств, совершенных в эти восемь часов, полиция работает на пределе возможностей.

Большинство происшествий – убийства, самоубийства, а также случаи домашнего насилия, окончившиеся трагедией. Десять женщин и трое мужчин зарезаны, застрелены или задушены своими супругами или партнерами, еще четверо сами лишили себя жизни.

За восемнадцать убийств несет ответственность организованная преступность. Шесть перестрелок на дорогах в районе Олд-Пуэбло привели к одиннадцати смертям. Разборка между соперничающими бандами в западной части города, в которой участвовали, по оценкам полиции, от пятидесяти до шестидесяти человек, унесла семь жизней; еще трое участников серьезно ранены.

Пять смертей полиция объясняет случайным или беспричинным насилием.

Сержант полиции Бак Уилсон отмечает: учитывая общее количество населения, сегодняшняя ночь в Тусоне оставляет далеко позади схожие «кровавые ночи» в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе или Чикаго. Неотложные отделения городских больниц переполнены…


Статья продолжалась на странице двадцать восемь: Хант принялся листать газету, и его взгляд привлекла еще одна небольшая заметка: «В ДОРОЖНОЙ АВАРИИ ПОГИБЛА ЖЕНЩИНА». Хант сам не знал, чем этот непримечательный заголовок привлек его внимание, однако начал читать и узнал из заметки в два абзаца, что вскоре после заката женщина, переходившая Конгресс-авеню по пешеходному переходу со светофором, была сбита неустановленным черным автомобилем, скрывшимся с места происшествия. Женщина погибла на месте.

У Ханта вдруг пересохло во рту.

Это же Эйлин!

Он перечитал заметку еще и еще раз, запретив себе поддаваться чувствам, впитывая только факты.

В заметке она значилась как «Эйлин Маркс» – значит, вернула себе девичью фамилию. И погибла под колесами, одна, совсем одна… Ничего страшнее Хант и представить себе не мог. Пусть их семейная жизнь обернулась кошмаром, пусть под конец они видеть друг друга не могли, он еще помнил начало их любви, полное радости и надежды. Видел, словно это было вчера, как Эйлин, сияющая и юная, с застенчивой улыбкой приглашает его на белый танец, а потом, краснея, спрашивает, смогут ли они стать «друзьями – или, может, не только друзьями»…

Бет, наверное, заметила, как изменилось его лицо.

– Что такое?

– Эйлин, – коротко ответил он. – Моя бывшая жена.

И в самих этих словах прозвучало что-то невыносимо безнадежное. «Бывшая жена». Усталая одинокая женщина, ждущая автобуса. И ничего уже не исправить. Хант не ожидал, что при известии о ее смерти испытает такую горечь, такую… опустошенность. Как будто захлопнулась дверь в юность. Трагедия раз и навсегда отрезала прошлое, беззаботное и полное надежд.

Бет не знала, что ответить.

– О, мне очень жаль, – проговорила она наконец. Хант наклонился к ней через стол и крепко сжал ее руку.

Снова посмотрел на заголовок: «В ДОРОЖНОЙ АВАРИИ ПОГИБЛА ЖЕНЩИНА». Совпадение? Или Эйлин тоже навестил страховой агент, предложил ей страховку, а она отказалась?

Зазвонил телефон; Хант снял трубку, опасаясь, что бодрый голос страховщика сейчас предложит ему приобрести еще один полис. Однако звонил Джоэл.

– Видел новости? – начал он, даже не поздоровавшись.

– Да, – ответил Хант.

– Думаешь, это…

– Да.

Несколько секунд оба молчали.

– И он хочет предложить мне страховку от физического ущерба, – сказал наконец Джоэл.

– Соглашайся, – ответил Хант. – У тебя ребенок.

– Как?! У меня не укладывается в голове! Как мы могли в такое влипнуть?!

– Спроси что полегче.

– О господи! – воскликнула вдруг Бет, с испугом глядя на газетную страницу.

– Подожди, – бросил Хант Джоэлу и повернулся к ней. – Что такое?

Бет молча указала на фотографию – место происшествия, где ночью расстреляли друг друга две банды. При чтении Хант пропустил этот снимок, а теперь взглянул на него внимательно, и кровь застыла у него в жилах. На снимке – тела, обнесенные полицейской полосатой лентой, патрульные машины с включенными мигалками, две «Скорые»; на переднем плане – взволнованная толпа.

С правой стороны толпы, немного поодаль от остальных, – призрак.

Тот, что являлся им в зеркале.

Человек в шляпе.

Мысль Ханта напряженно заработала. Выходит, он вовсе не призрак – тот, кого они видели в гостевой? На самом деле он что-то совсем другое?

Эдвард рассказывал: несколько крупных мужчин в шляпах выследили его в лесу, окружили лестницу, сбросили с дерева. Сам он называл их «громилами», хоть все они понимали: это что-то иное и куда более серьезное. До сих пор Ханту не приходило в голову сопоставлять рассказ Эдварда с той призрачной фигурой, что являлась им в гостевой; теперь, когда сопоставил, все начало обретать странный и пугающий смысл.

Он вновь взглянул на снимок. Итак, эти… существа появляются там, где возникают проблемы со страховкой, там, где клиент отказывается купить полис или нарушает условия договора. Они несут смерть и разрушение. В ночь, когда запылал дом Эда Бретта, наверняка кто-то из них шнырял по его двору. И водитель, сбивший бедную Кейт Гиффорд, скорее всего, носил широкополую шляпу.

А когда самого Ханта арестовали за растление малолетней, их призрачный гость наблюдал за этим из гостевой и ухмылялся.

Все они – агенты страховой компании. Не страховые агенты, а скорее уж агенты-провокаторы. Люди – или твари, – выполняющие для компании грязную работу.

– Алло! – послышался в трубке голос Джоэла. – Ты здесь?

Хант снова приложил трубку к уху.

– Посмотри на фотографию на первой странице. В правом нижнем углу.

– Мать честная! – выдохнул Джоэл.

– Эдвард, когда с ним произошел так называемый несчастный случай, видел таких же людей в шляпах. – Он помолчал, глубоко вдохнул. – Мы с Бет тоже одного из них видели. В комнате для гостей. Мы думали, что это привидение.

Он ожидал вопросов. Не шуток, не насмешек, как в обычных обстоятельствах, – серьезных вопросов. Но Джоэл его удивил.

– Я тоже одного такого видел. У себя в институте. Он разговаривал с девушкой, которая врезалась в меня на стоянке. А Лилли рассказывала, что видела такого же человека с Кейт.

– Видела его с Кейт? Ты мне об этом не говорил…

Бет навострила уши.

– Ну, ты тогда уже вышел, а Кейт… На самом деле просто в голову не пришло тебе рассказать. Хотя, похоже, Лилли видела настоящего растлителя. И это был один из них.

– Вот уж действительно, мать честная!..

– Что делать будем?

– Не знаю, – признал Хант.

– Но что-то же надо с этим делать! Может, в полицию пойти?

– С чем? – Хант бросил взгляд на Бет, погруженную в изучение газетного снимка. – Поговори со Стейси, – посоветовал он. – Я позвоню попозже. Подумаем вместе.

Едва он повесил трубку, как телефон зазвонил снова. На этот раз – Хорхе.

– Видел сегодняшний «Леджер»? – начал он без предисловий. – Фото на первой странице. Там один из тех громил, что накачали меня успокоительным.

Говорил он энергично и жестко, и в его голосе звучало не отчаяние и не гнев, а лишь жесткая решимость положить всему этому конец.

Хорхе снова стал собой.

Хант рассказал ему все – об Эдварде, о встрече Джоэла возле колледжа, о Лилли, об их «призраке».

– Они работают на страховую компанию, – закончил он.

– Я доберусь до этих ублюдков. Убью их за то, что они сделали! А если увижу самого страховщика…

– Каким образом? – спросил Хант. – У тебя есть идеи?

– Нет. А у тебя?

– Пока никаких, – признался Хант. – Но Джоэл тоже с нами.

– А с Эдвардом ты говорил?

– Нет еще.

– Тогда я поговорю. Прямо сейчас. Перезвоню позже. – И Хорхе повесил трубку.

Хант повернулся к Бет и встретился с ее решительным взглядом.

– Так дальше продолжаться не может, – сказала она. – Мы должны их остановить.

Хант кивнул. Они и так слишком долго ждали, слишком долго мялись на обочине, убеждали себя, что их дело сторона, пока вокруг рушились жизни, страдали и гибли люди.

Но что же делать? Как бороться с организацией, которая с легкостью подстраивает аресты и несчастные случаи, не гнушается убийствами, которая способна прикончить сорок пять…

…сорок шесть…

…человек за одну ночь?

– Пойду умоюсь и оденусь, – сказала Бет. – И ты прими душ. А потом поедем к Джоэлу и Стейси и вместе подумаем, что предпринять.

– Ладно.

Они вышли из кухни. Бет оделась и зашла в туалет, Хант направился в спальню, чтобы тоже одеться… и в этот миг заметил, что дверь комнаты для гостей приоткрыта.

Ему вдруг стало холодно.

Четверть часа назад дверь была плотно закрыта. Это он помнил точно.

Изнутри раздался громкий стук, дверь гостевой комнаты распахнулась, и через ее порог переступил страховщик со своим неизменным портфелем.

При виде его Хант ощутил ту же примитивную телесную реакцию, что и при самой первой встрече. Омерзение. Нервную дрожь. Чувство близости чего-то бесконечно чужого и неправильного.

На страховщике был черный костюм, вроде тех, какие надевают на похороны. Теперь он стал на два дюйма выше Ханта и куда шире в плечах. Зубы его сверкали белизной, словно страховщик поставил себе новые коронки, причем размера на два больше нужного.

В первую их встречу, вспомнилось Ханту, страховщик мялся на крыльце и ждал, пока его пригласят в дом. Совсем как вампир – им ведь, по легенде, тоже нужно приглашение.

Но только в первый раз. Не впусти они его тогда, он ничего не смог бы с ними сделать и пошел бы выискивать себе других жертв. Однако они впустили, и теперь он входит в их дом без спросу, в любой момент, по собственной воле.

Как вампир. Или демон.

Страховщик – не вампир, думал Хант, и, видимо, не совсем демон, но явно что-то из этой серии. Что именно он собой представляет – быть может, не узнать никогда. Только в романах и в кино, когда на героев нападает Неведомое Зло, они почти тут же – либо из болтовни самого злодея, либо из удачно подвернувшейся под руку древней рукописи – выясняют, что оно за птица, зачем злодействует и, главное, как его одолеть.

Реальная жизнь таких легких ответов не дает. Мы живем в зыбком мире, где правит хаос; слова и поступки здесь порой лишены смысла, и мы никогда не видим картину целиком – лишь малую ее часть.

– Утро доброе! – до тошноты бодро провозгласил страховщик и протянул руку для пожатия.

Хант заметил, что на ладони у него нет линий и костяшки пальцев как-то странно торчат. Где-то он видел такие руки – на каком-то рисунке или в кино…

Руки он, разумеется, не подал; впрочем, страховщик этого словно и не заметил.

– Славный сегодня денек! – проговорил он и глубоко, с наслаждением, вдохнул. – В такие дни, как сегодня, особенно ценишь жизнь!

Из туалета послышался короткий, сдавленный крик Бет – крик изумления и страха.

– По-маленькому пошла? – ухмыльнулся страховщик. – Должно быть, ссыт фонтаном, а?

– Убирайтесь вон, – мертвым голосом произнес Хант.

Дверь туалета распахнулась, оттуда в ярости вылетела Бет, уже в джинсах и футболке.

– Выметайтесь из нашего дома! – завопила она. – Вам здесь не место!

И попыталась его вытолкать. Страховщик поймал обе ее руки и прижал к своей груди, словно в каком-то странном приветствии. Лицо Бет исказилось гримасой омерзения, как будто она опустила руки в экскременты.

– Я зашел всего лишь оказать вам любезность, – спокойно объяснил он. – Как я уже говорил вашему мужу, когда вы столь невежливо на меня набросились, в такой день, как сегодня, особенно ценишь жизнь. Вот почему я здесь: хочу убедиться, что вы живы, и защитить вас от бесчисленных угроз современного мира, от всех тех ужасов, с которыми, увы, мы регулярно сталкиваемся. – Он кивнул в сторону кухни. – Можем ли мы с вами пойти на кухню, выпить по чашечке кофе и обсудить новое щедрое предложение нашей компании по страхованию жизни?

Страхование жизни.

Хант взглянул на Бет, а она на него. Выкинуть страховщика из дома им определенно не хватит духу – особенно сейчас, после смерти сорока пяти…

…сорока шести…

…человек за одну ночь. Так что с угрюмой покорностью они отправились с ним на кухню. Садиться за стол не стали – встали у раковины.

Страховщик положил портфель на стол и замер в ожидании. Хант твердо решил, что не откроет рот первым. Ему нужно, пусть сам и говорит. Крохотная победа, но и она казалась Ханту важной. Как в песне Дардена Смита: «Все эти маленькие победы…»

Увы, правда в том, что все эти маленькие победы ничего не значат. Это – плацебо от смертельной болезни, слабое самоутешение в проигранной битве.

И все же Хант молчал. Молчала и Бет.

– Ладно, – проговорил наконец страховщик. Из его голоса исчезло всякое дружелюбие. – Начну сам. Итак, я предлагаю вам страховку жизни. Не буду вдаваться в подробности. Думаю, вы отлично понимаете, что такое страхование жизни.

Он открыл портфель. На этот раз там не было обычного реквизита – красочных рекламных брошюрок и буклетов, только лист плотной бумаги формата А3. Страховщик выложил лист на стол.

Хант не хотел на него смотреть, но все же взглянул – и увидел, что сверху донизу лист испещрен мелким-мелким текстом, едва ли различимым даже через увеличительное стекло.

– В данном случае, – произнес страховщик, – боюсь, я вынужден настаивать на немедленном ответе.

– Нам нужно обсудить…

– Я сказал, отвечайте немедленно! – И он грохнул кулаком по столу.

Хант взглянул на Бет. Та с несчастным видом кив-нула.

«Страхование жизни. Понятно и без долгих объяснений».

– Мы согласны.

– Отлично, отлично! – Страховщик просиял и вновь превратился в профессионального коммивояжера, улыбчивого и услужливого. – Поздравляю, вы приняли правильное решение!

Последовал слишком знакомый – и все более отвратительный – ритуал: страховщик вручил Ханту и Бет ручки, и оба подписали договор.

Страховщик убрал договор в портфель. Они ждали, что теперь он уйдет, но он, приблизившись к окну, задумчиво уставился на руины дома Бреттов.

– Подойдите-ка сюда, мистер Джексон. Скажите, что вы здесь видите?

Хант неохотно подошел и встал рядом.

– Что вы видите?

Хант пожал плечами.

– Сгоревший дом.

– Вы понимаете, что и с вами в любой момент может случиться то же самое? С вами, с вашим домом, со всем вашим миром? Стоит какому-нибудь террористу направить самолет в здание, или… – Страховщик осекся, а затем проговорил тихо, как бы про себя: – Очень жаль, что у них не было страховки.

Уже во второй раз он заговорил о доме Бреттов; Хант чувствовал, что эта мысль не дает страховщику покоя. Быть может, он предлагал Эду Бретту страховку, а тот его послал? Или ему тяжело жить с мыслью, что кто-то вообще, в принципе, может обходиться без страховки?

С сияющей улыбкой страховщик повернулся к Ханту.

– Видите, вам двоим удалось этого избежать! У вас обширная страховка, покрывающая самые разные ситуации, а теперь, с последними вашими приобретениями, вы защищены намного лучше обычных наших клиентов! – Он похлопал Ханта по плечу; тот закусил губу, чтобы не отдернуться в инстинктивном отвращении. – Я горжусь вами, мистер Джексон!

Бет замерла у раковины, скрестив руки на груди, с неестественно застывшим лицом, словно изо всех сил старалась скрыть свои мысли.

– Что ж, – проговорил страховщик, направляясь к выходу, – как говорится, одно дело иметь с вами удовольствие… то есть наоборот, ха-ха!

Хант едва сдержался, чтобы на него не наброситься. Сбить с ног и топтать, пока не затрещат кости. Что-то подсказывало ему, что за внешней оболочкой страховщика костей не окажется, и плоть его под ударами не будет ощущаться как плоть.

Помахав им на прощание, страховщик вышел за дверь. Хант видел в окно, как он ступил на тротуар и свернул направо. Велико было искушение побежать следом, проследить. Хотя бы – пойдет ли дальше пешком, поедет в автомобиле или сядет на автобус. По какой-то странной причине страховщик всегда подходил к их дому на своих двоих, а как он передвигается по городу, оставалось неясным. Еще один секрет – но этот секрет, по крайней мере, можно разгадать.

Надо же с чего-то начать! Почему бы и не с этого?

Судя по всему, о том же думала и Бет.

– За ним! – скомандовала она.

– Уверена?

Она кивнула.

– Есть идея.

Бет была уже одета; Хант торопливо накинул на голое тело джинсовую куртку, сунул ноги в туфли. Оба выбежали на улицу. Страховщик как раз поворачивал за угол в конце квартала, они поспешили следом – так, чтобы держаться на приличном расстоянии, но не терять его из виду.

Машины за углом не было. Ни обычной, ни зловещего черного лимузина с затемненными стеклами – никакой. Страховщик неторопливым прогулочным шагом шел по тротуару.

Не пройдя и двух кварталов, он свернул к одноэтажному дому в деревенском стиле и сел на ступеньки крыльца. Свернул неожиданно – и едва не застал их врасплох; они едва успели пригнуться за кустом олеандра и теперь наблюдали за страховщиком сквозь густую листву.

Страховщик сидел недвижимо, как статуя. Прошла минута, другая. Никогда прежде Хант не видел такой неподвижности в живом человеке: выглядело это неестественно и жутко. Он испугался уже, что страховщик просидит так несколько часов, а им придется все это время прятаться за кустами. Но не прошло и пяти минут, как к дому свернул с улицы красный «Рейнджровер», и страховщик поднялся, словно автомобиль прибыл точно по расписанию.

«Рейнджровер» вдруг развернулся и понесся обратно. Сквозь ветровое стекло Хант разглядел искаженное ужасом лицо водителя. Женщина рядом с ним, кажется, кричала.

Широко и радостно улыбаясь, страховщик перебежал трусцой лужайку и выскочил на дорогу перед автомобилем, преградив ему путь.

– Пошли! – прошипела Бет.

– Куда?

Она сорвалась с места и запетляла между кустами, направляясь прямиком к соседскому крыльцу.

Туда, где страховщик оставил свой портфель.

«Не надо! – хотел крикнуть Хант. – Вернись!» Но не осмелился привлекать к ней внимание. Молча ждал, бросая взгляды то на подъезд к дому, где страховщик хладнокровно преградил путь автомобилю, то на Бет – она уже схватила портфель и теперь мчалась обратно так, словно за ней гнались сто чертей.

Вот она проломилась через кусты, и оба они кинулись бежать, не обменявшись ни словом, не осмеливаясь заговорить, по лужайкам перед чужими домами, держась подальше от тротуара. Вот-вот, казалось Ханту, позади раздастся страшный рев, и ледяные пальцы схватят его за горло!.. Они перескочили через невысокий заборчик, обогнули припаркованный «Кадиллак», оказались на углу и повернули направо, на улицу Вязов.

И здесь они не замедляли ход: с той же скоростью пролетели еще квартал, свернули налево, пробежали еще квартала два и остановились, тяжело дыша, перед маленьким и миленьким, как игрушка, серо-розовым домиком.

– Получилось! – отдуваясь, проговорил Хант. – Он нас не поймал!

– Куда теперь? – спросила Бет, понизив голос, словно боялась, что их подслушают. – Домой нельзя – первым делом он станет искать там. Увидит, что портфеля нет, и наверняка решит, что забыл его у нас. Явится и обыщет весь дом. – Она вздрогнула, словно от холода. – Или пришлет своих дружков в шляпах.

Хант задумался.

– Может, в библиотеку? Оттуда можно всем позвонить и встретиться там.

– Сегодня воскресенье. Библиотека закрыта.

– Черт! – выругался Хант.

– Как насчет интернет-кафе? В том торговом центре, напротив «Сейфвэя».

Хант кивнул. Правда, до «Сейфвэя» не меньше мили, идти пешком придется добрых полчаса, зато там хватает столов и стульев, есть Интернет и ксерокс, и, главное, открыто двадцать четыре часа в сутки.

Но ведь у них нет денег! Торопливо обшарив карманы джинсов, Хант обнаружил скомканную долларовую бумажку, четвертак, десятицентовик, пятицентовик и три монетки по центу. Вчерашняя сдача из гастронома. Бет вечно просит его вынимать все из карманов, придя домой, – ей надоело стирать деньги, визитки и прочее; но сейчас Хант был счастлив, что не изменил своей привычке.

– Ладно, пошли, – проговорил он, взяв у нее портфель.

Шли торопливо, петляли, стараясь не маячить слишком долго на одной улице. Однако ни страховщик, ни призрачные типы в шляпах им навстречу не попадались, и двадцать минут спустя Джексоны подошли сбоку к торговому центру.

Зайдя в интернет-кафе и скрывшись от любопытных чужих глаз в свободной кабинке, они приступили к осмотру портфеля.

Хант нимало не удивился бы, окажись этот портфель подделкой, видимостью портфеля – каким-нибудь волшебным сундучком, чей замок поддается лишь нечеловеческим пальцам страховщика. Тем не менее и на вид, и на ощупь портфель был совсем как настоящий, а когда Хант нажал на застежки с двух сторон, он распахнулся, явив взору внутренности, набитые папками и бумагами.

Хант и Бет внимательно просмотрели содержимое портфеля. Сверху – договор, который они только что подписали, под ним – папка с их именами на обложке. Открыв папку и быстро просмотрев свое досье, ничего необычного Хант не заметил – только компьютерные распечатки с личной информацией и копии всех их многочисленных страховых полисов.

Под папкой обнаружились блестящие рекламные брошюрки, пустые бланки и – важнее всего – несколько потрепанных книг: руководств, изданных «СТРАХОВОЙ КОМПАНИЕЙ» для персонала. Сердце Ханта сильно забилось: впервые за долгое время пришла надежда на успех. Сдвинув бумаги в сторону, он извлек увесистый том под заглавием «Страховые предложения». Открыл на первой странице – прочел там то же название; перевернул страницу – прочел на обороте, что в каталоге можно найти названия и IT-номера (что бы это ни было) всех типов страховки, предоставляемых компанией. Перелистнул еще страницу – тонкую, полупрозрачную, словно в Библии или в словаре…

– Господи! – выдохнул он. – Ты только посмотри!

Бет придвинулась к нему, накрыла его руку своей и тоже заглянула в книгу.

«СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ» страховала все. В прямом смысле. Мельчайшим, почти нечитаемым шрифтом перечислялись всевозможные предметы, люди, места, ситуации, для которых компания предлагала страховку. Абажур, аббат, аббатство… Он начал листать дальше. Загрязнение… Путепровод… Телескоп… Заглянул на последнюю страницу. Ясень, ясли, ясновидение.

Хант закрыл каталог. Это уж как-то слишком. Компания, способная страховать все на свете, обладает невероятной, почти божественной силой! С другой стороны, быть может, в этом почти бесконечном списке можно найти какие-то пробелы, какую-то ахиллесову пяту, которую они смогут использовать?

Он положил каталог рядом с портфелем и стал просматривать другие справочники. Три книги спустя обнаружилась тощая, невзрачная на вид книжонка, озаглавленная просто: «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ»; Хант схватил ее и нетерпеливо раскрыл. Содержания или указателя в книге не было, но было деление на главы. Были и заголовки, выделенные полужирным шрифтом. Хант торопливо листал книгу, пока не нашел то, что искал.

«Кто мы?» – спрашивал заголовок.

Дальше сообщалось, что «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ» – консорциум нескольких страховых фирм, перечисленных ниже. У плеча Ханта тихо ахнула Бет – она тоже начала читать названия.

– «Безопасный автомобиль», – проговорила она. – И «Безопасный дом», и та фирма, у которой я страховала квартиру, и… и… Господи, да они владеют всем!

Хант кивнул, поймав себя на том, что, пожалуй, вовсе не удивлен.

– Значит, – медленно продолжала Бет, – мы были правы. Все проблемы со страховкой, все, что с нами происходило… все это был заговор! Нас толкали прямиком в руки «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ». С нами просто играли, как кошка с мышью!

– Но почему с нами? – недоумевал Хант. – Почему выбрали нас? Должна же быть какая-то причина! Мы что-то сделали не так? Идеально подошли под их требования? Или они просто достали из шляпы бумажку с нашей фамилией?

Бет покачала головой.

– Да, какая-то бессмыслица… Почему бы им не страховать серьезных людей? Губернатора, президента, Билла Гейтса, Теда Тернера? Тех, чьи слова и действия многое значат? Если «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ» поставит этих людей под свой контроль, то получит реальную власть! Она сможет получать все, что захочет!

– Да она и так получает все, что хочет, – заметил Хант. – Нет, ей нужно что-то другое…

Но что ей нужно, ни Хант, ни Бет не ведали, да и не видели необходимости об этом гадать.

Хант быстро просмотрел книгу до конца, надеясь найти информацию о том, кто и когда основал «СТРАХОВУЮ КОМПАНИЮ», однако выяснил только, что девиз у компании довольно-таки бессмысленный, но пугающий своей целеустремленностью: «Страховка превыше всего», и что на нее работают почти три тысячи человек по всему миру.

– А это что? – проговорила Бет, пока Хант листал книгу.

Она извлекла со дна портфеля сложенный, пожелтелый от времени листок, осторожно развернула. Перед ней оказалась карта мира: некоторые регионы на ней были помечены косыми крестиками, от крестиков стрелочки вели к примечаниям, нацарапанным на полях от руки и по большей части совершенно нечитаемым. Хант отложил книгу и тоже склонился над картой.

– Смотри-ка! – сказала Бет.

Он и сам заметил. Все пометки и примечания относились к регионам, где в последние пятьдесят лет шли войны или кровавые революции: Камбоджа, Бангладеш, Бейрут, Ангола, Косово, Афганистан, Сомали, Ирак.

Под этой картой в портфеле обнаружилась другая, намного старше на вид. Иран на ней назывался Персией, Стамбул – Константинополем, Таиланд – Сиамом, Шри-Ланка – Цейлоном. Эта карта была буквально испещрена крестиками и звездочками; неразборчивые рукописные примечания не умещались на пожелтелых полях и вылезали в океан. Смысла примечаний Хант по-прежнему не улавливал; кое-где в глаза бросались имена, известные из истории: великих исторических деятелей, полководцев, мятежников, царей. Внезапно все для него прояснилось – он понял, зачем страховщик носит с собой эти карты.

Он был их страховым агентом.

– Боже мой! – почти неслышно выдохнула Бет. Как видно, до нее дошло то же самое.

Хант кивнул, не осмеливаясь заговорить. Прищурившись, попытался разобрать запись в конце одной из стрелочек, исходящей с севера Африки, и узнал одно лишь слово: «Ганнибал».

– Неужели… – Бет с трудом сглотнула. – Неужели все эти войны и убийства произошли потому, что люди не покупали у него страховку? Или покупали, а потом не платили взносы?

Да, именно так Хант и думал, хотя суеверно боялся произнести это вслух. Он облизнул вдруг пересохшие губы.

– Ну да.

– Значит, этот парень влияет на ход мировой истории… Нет, он творит историю!

– Он? – Ханту не хотелось думать, что их страховой агент настолько стар. – Может быть, он унаследовал карты от своего предшественника, а тот – от своего, и так далее.

– Нет, – уверенно ответила Бет. – Именно он.

Хант провел пальцем по стрелочке, ведущей от Рима…

…падение Рима?..

…к примечанию, в котором различил лишь одно слово: «неуплата».

– Кто же он такой? – воскликнула Бет. И добавила шепотом: – Сам дьявол?

– Нет, – ответил Хант. – Он просто работает на страховую компанию.

– Тогда что это за страховая компания?

– Ладно, – проговорил Хант, доставая из карманов мелочь, – посмотрим, сколько у нас денег, и отксерим все, что сможем. Надо позвонить Джоэлу, Хорхе и Эдварду.

* * *

Телефоны у всех были заняты, и Ханту это показалось очень подозрительным. Он уже воображал, что друзья мертвы или умирают в муках, наказанные за его прегрешение. Представлял себе, как страховщик вламывается в дом к Хорхе и Инес, требует признаться, где портфель, а его подручный, один из тех громил в шляпах, хватает несчастного изуродованного ребенка и угрожает искалечить еще сильнее, если…

Нет! Хватит. Он сам себя запугивает!

Будем надеяться, что так.

И все же звонить снова Хант не стал – слишком боялся, что трубку возьмет страховщик.

На телефон он истратил пятьдесят центов – денег осталось на ксерокс пятнадцати страниц. Негусто. Посовещавшись, решили сделать увеличенные копии обеих карт, чтобы на них не пропала ни одна деталь. Вместе эти копии заняли двенадцать листов. Оставалось еще три. Уменьшенные копии обеих карт, по листу на каждую – еще два листа. На последний лист Бет вывела адрес, найденный в одной из книг – как они надеялись, адрес тусонского офиса «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ».

Хант хотел отправиться туда немедленно – если не поговорить по душам с начальством страховщика, то хотя бы разведать обстановку. Однако у них не было ни денег, ни машины; и, хорошенько это обсудив, Хант и Бет пришли к мысли, что придется вернуться домой.

– Сначала подождем и поглядим, – предложила Бет. – Спрячемся где-нибудь на другой стороне улицы. Или во дворе у Бреттов. Если увидим, что горизонт чист, один из нас пойдет в дом и проверит.

– Я пойду.

– Я надеялась, что ты это скажешь! – улыбнулась Бет.

На обратной дороге ничего подозрительного им не встретилось. Разглядывая свой дом и двор из-за развалин во дворе Бреттов, они не заметили ни звука, ни движения. Хант отправился проверять, готовый ко всему – страховщику, разгромленной кухне, призраку в гостевой, однако дом был чист. Пройдясь по комнатам, открыв все шкафы и проверив гараж, Хант подал знак Бет.

Действовали они быстро. Хант надел рубашку и теннисные туфли, взял бумажник и ключи. Бет взяла сумочку и сменила босоножки на мокасины. Украденный портфель Хант отнес в гараж, а увеличенные фрагменты карт Бет спрятала где-то в доме. Две маленькие карты и адрес они взяли с собой.

Было начало двенадцатого.

– Готова? – спросил Хант.

– Готова.

И они отправились.

### III

Мобильник зазвонил, когда Джоэл, заправившись, отъезжал от бензоколонки. Было нехорошее подозрение, что полный бак ему в ближайшее время понадобится. Прошло три часа, Хант так и не перезвонил, а когда Джоэл позвонил ему сам, никто не взял трубку. После ночной резни Джоэл готов был предположить самое худшее. Он велел Стейси и Лилли сидеть дома, к телефону не подходить и никому не открывать, а сам помчался заправить машину и проверить, все ли в порядке у Ханта и Бет.

Телефон он схватил сразу: сердце забилось так, словно хотело выскочить из груди. Номер его мобильника знали только Стейси и Лилли – и знали, что звонить по нему следует лишь в экстренных случаях. Краем глаза следя за огромным грузовиком, разворачивающимся в опасной близости от его «Хонды», Джоэл нажал кнопку.

– Он здесь! – задыхаясь, прошептала Стейси.

Джоэл едва не врезался в грузовик.

– Как?..

– Я отпустила Лилли поиграть в мяч на заднем дворе… – торопливо шептала Стейси.

– Я же сказал: на улицу не выходить! – рявкнул он.

– Я думала, на заднем дворе безопасно. – Она по-прежнему шептала – не повысила голос даже в ответ на его крик; и Джоэл понял, что дело плохо. Очень плохо. – И потом, я за ней смотрела. Отвернулась всего на минуту, достать апельсиновый сок из холодильника, а когда взглянула снова, рядом с ней уже стоял он.

– О боже! – простонал Джоэл. К горлу подкатила тошнота ужаса и омерзения.

– Я бросилась туда. Он предлагал ей страховку – страховку от физического ущерба. Говорил: вижу, ты любишь играть в баскетбол, а знаешь, ведь в спорте часто случаются травмы, нужно себя защищать…

– Ублюдок!

– Помолчи и послушай меня!

Стейси наконец повысила голос, и это заставило Джоэла понять: что-то страшное происходит там прямо сейчас. Он уже двигался по левой полосе, чтобы развернуться на первом же повороте и погнать к дому.

– Когда я выбежала во двор, Лилли была уже согласна на все. Он напугал ее до полусмерти. Я выхожу – он поворачивается ко мне и говорит: ваша дочь хочет купить у меня страховой полис.

– О господи! О господи!

– Но, поскольку она несовершеннолетняя, договор за нее должны подписать родители. Мы оба, понимаешь?

– Я еду!

– Он говорит, что не может ждать! Через три минуты он уйдет!

Даже без пробок и без светофоров ехать до дома ему никак не меньше десяти минут.

– Задержи его! Как угодно! Угости чем-нибудь, предложи выпить, попробуй поговорить с ним о страховке! Задавай вопросы!

– Нет! – вскричала вдруг Стейси. А затем он услышал, как упала телефонная трубка.

– Стейси! – позвал он. – Стейси!

Голос ее донесся издалека:

– Не уходите! Он уже едет! Пожалуйста, не уходите!

Джоэл развернулся через двойную сплошную, едва избежав столкновения с голубым «Мерседесом», вдавил педаль в пол и помчался по бульвару. Однако почти сразу сзади раздался вой сирен, и машина дорожного патруля, сигналя мигалкой, принялась теснить его к обочине.

Из телефонной трубки доносились отдаленные рыдания Стейси.

## Глава 19

### I

– Не может быть!

– Нет, точно здесь.

– Значит, адрес неправильный!

Бет покачала головой.

– Это то самое место.

Хант вышел из машины и устремил взгляд на здание – точнее, на руины. Словно после бомбежки. Уцелели лишь три стены, да и те не полностью, а четвертая стена и крыша вообще разлетелись в труху.

Видимо, когда-то здесь был склад – на дальней окраине округа, вблизи мексиканской границы. Судя по буйной зелени, оплетающей расколотые бетонные плиты и обломки арматуры, разрушен и заброшен он был уже довольно давно. Что привело дом в такое состояние? Следов огня Хант не видел; если б склад сносили – снесли бы целиком. Будь дело в Калифорнии, он предположил бы землетрясение, но в Тусоне землетрясений не бывает.

Бет вышла из машины и нерешительно двинулась к зданию. Пройдя несколько шагов, остановилась на тротуаре, глядя на асфальт. Хант запер машину и подошел к ней.

На растрескавшемся асфальте нетвердой детской рукой был выведен рисунок – страшные рогатые черти и клыкастые чудища, словно встречающие гостей.

– Похоже, мы на верном пути, – слабо улыбнувшись, заметила Бет.

И отсюда было видно, что никакого офиса страховой компании здесь нет и быть не может. Однако Хант чувствовал: стоит зайти в развалины и посмотреть. Мало ли что там, внутри. В конце концов, никаких других нитей, ведущих к «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ», у них в руках нет, так не стоит пренебрегать этой единственной возможностью.

– Куда ты спрятала копии карт? – спросил он.

– В ящик с нижним бельем.

Хант с удивлением взглянул на нее.

– Больше ничего в голову не пришло. Подумала, там их никто искать не станет.

– Ну да, разве только к нам вломится какой-нибудь извращенец.

И рука об руку они двинулись вперед.

Поначалу растрескавшийся асфальт встречал их осколками стекла, ржавыми гвоздями и прочим мусором, сопутствующим разрушению человеческого жилья. Через несколько ярдов мусор исчез, дорога расчистилась; лишь вздымались облачка пыли, нанесенной ветром, да редкие сухие листья хрустели под ногами. Подойдя ближе, Хант и Бет оказались в глубокой тени: громада пустого здания перед ними заслонила солнце. Пошлая символика, подумал Хант. Пошлая, но эффектная: идя мимо пожухлых кустов к главному входу, он ощущал мороз по коже.

Прямоугольник над входной дверью, чуть темнее окружающего бетона, свидетельствовал о том, что когда-то здесь висела вывеска; какая вывеска, оставалось загадкой. От самой двери не осталось и следа, лишь покореженный стальной косяк намекал, что в прошлом здесь была дверь. В целом здание по-прежнему напоминало склад, и трудно было поверить, что здесь когда-то располагался офис страховой компании.

И все же если офис здесь был, куда он делся? Компания переехала? Или того хуже – закрылась, оставив по себе лишь страховщика, одинокого безумного фанатика со сверхъестественной силой?

– Не нравится мне здесь, – прошептала Бет.

– Мне тоже, – ответил Хант тоже шепотом, сам не понимая почему. – Давай все-таки заглянем внутрь.

Стена перед ними сохранилась лишь наполовину – справа от двери все лежало в развалинах; однако пройти сквозь дверь было проще и быстрее, чем перелезать через стену, и они вошли обычным путем.

Перед ними высилась, закрывая путь и обзор, гигантская гора мусора: обломки рухнувшей крыши и стропил, гигантские металлические балки, арматура, торчащая под странными углами из беспорядочно нагроможденных бетонных блоков. И все же узкая тропа вилась меж нагромождений бетона и стали, и Хант с Бет двинулись по ней.

Они шли мимо полок, раздавленных обломками крыши, мимо остатков каких-то коробок и ящиков, даже мимо раздавленного всмятку автопогрузчика. Но не встречали на своем пути ничего, хотя бы отдаленно похожего на пристанище страховой компании. Сбоку порой раздавалось шуршание грызунов. Где-то наверху каркала ворона.

Дойдя до центра здания, Хант и Бет увидели бетонную плиту размером примерно с большую жилую комнату, а в самой середине ее – колодец и лестницу, уходящую во тьму. Вместе они забрались на плиту и склонились над лестницей, вглядываясь во мрак. Из колодца шел холодный, спертый воздух, пахло плесенью и гнилью. Хант знал, что придется туда спуститься, но боялся. Так ребенок, посмотрев страшный фильм, боится идти по темному коридору – вдруг его там подстерегает чудовище? Вот только в их случае, увы, чудовище – не плод воображения.

– В машине есть фонарик, – сказал Хант. – Я за ним схожу.

– Ты за ним сходишь, значит. А я что? Буду сидеть здесь и ждать? Нет уж, пойдем вместе.

– Вообще-то тебе стоит подождать меня в машине. На всякий случай.

– Нет, я пойду с тобой. Спустимся вдвоем.

– А если что-то случится? Давай лучше так: подожди, например, час, если я не появлюсь – поезжай за помощью.

– Ты о чем? – нахмурилась Бет. – Мы оба влипли в эту историю. Значит, и разбираться должны вместе.

– Но…

– Никаких «но». Меня еще в детстве учили, что одна голова хорошо, а две лучше. И я – точно не хрупкая принцесса, что будет отсиживаться в хрустальной башне.

– Ну, а вдруг все-таки что-то случится?

– Если случится – вместе справимся. У меня с собой мобильник, помощь можно вызвать и отсюда. Ладно, пошли. Мы теряем время.

Честно говоря, Хант испытал облегчение. Уж очень ему не хотелось лезть в эту дыру одному.

Вместе они вернулись к машине, взяли оттуда фонарь и две отвертки – что было из оружия, – вернулись в развалины и начали спуск в темный колодец.

Как будто спускаемся в ад, невольно подумал Хант.

Боже, пожалуйста, пусть это будет просто игра воображения!

Он шел первым, освещая путь фонариком. В колодце было заметно холоднее, чем наверху, и с каждым шагом сильнее ощущался тошнотворный запах гнили: червивые грибы, порченая картошка… Цементные ступени покрывала грязь, утоптанная и слежавшаяся, твердая как камень. Сама лестница оказалась не такой уж длинной. Хант уже приготовился к бесконечному спуску в темноту, когда, спустившись примерно на этаж, они попали в помещение приблизительно того же размера, что и бетонная плита наверху.

Ну конечно, сказал себе Хант. Подвал. А чего он еще ожидал? В самом деле, у него чересчур разыгралось воображение!

Снова он обвел помещение лучом фонаря – и на этот раз заметил, что перед ними не обычный подвал. Скорее похоже на погреб для овощей. Потолок, правда, цементный, но стены и пол все из той же плотно сбитой, слежавшейся земли. Луч фонарика скользил по неглубоким трещинам и камням в стенах, по корням каких-то неведомых растений, торчащим из пола…

И вдруг упал на деревянную дверь.

Сзади тихо ахнула Бет. Всего пару минут назад никакой двери здесь не было! Возникла из ниоткуда в ровной земляной стене. Бет схватила Ханта за рукав.

– Как думаешь, стоит нам туда идти? – прошептала она.

Хант не сомневался, что стоит, хотя именно туда ему меньше всего хотелось. Они подошли ближе и в желтоватом свете фонаря разглядели облупившуюся, еле заметную бледно-зеленую надпись на двери. Две буквы: СК.

СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ.

Пришли.

Бог знает, радоваться этому или огорчаться. Хант определенно предпочел бы встретиться с противником на поверхности земли. Но выбора нет: единственный способ узнать, кто же такие страховщик и его компания, – войти и посмотреть, что там, за дверью.

– Придется, – ответил он.

И скорее ощутил, чем увидел, как Бет кивнула в ответ.

От двери ощутимо веяло холодом. Хант крепко сжал фонарик и отвертку, единственное свое оружие, дернул дверь на себя… и тут же, закашлявшись, отшатнулся. Так вот откуда эта гнилая вонь! Бет рядом с ним тоже закашляла и прикрыла нос рукой.

Они стояли в центре подвала, старательно дыша через рот, с трудом подавляя рвотные позывы.

– Господи Иисусе! – выдавил Хант.

– Как ты думаешь, что там? – придушенным голосом спросила Бет. – Что-то… неживое?

Воображение Ханта услужливо нарисовало чудовищных слизняков, никогда не видавших дневного света, уродливых мутантов, что живут во тьме, питаются гнилью и корнями растений, а потом выползают на поверхность и превращаются… в страховых агентов. Но предположение Бет, пожалуй, ближе к истине. Скорее всего, за дверью лежит гниющий труп.

Хант осторожно отнял ладонь от носа. Вонь уже не валила с ног: то ли притерпелся, то ли свежий воздух, ворвавшийся снаружи, немного ее рассеял. Так или иначе, можно идти вперед, не выворачиваясь наизнанку и не падая в обморок. Едва Хант переступил порог, как фонарик почти погас: светил, но тускло-тускло, едва озаряя пространство на два фута перед собой. Что перед ними – темный шкаф или пещера? Простирается ли футов на пять или на мили и мили вперед?

Рядом темной тенью возникла Бет.

– Ну что, идем?

– Идем.

– Глубоко вдохнули…

– И на счет «три».

Оба набрали воздуху в грудь.

– Раз… два… три!

Бет схватила его за руку, Хант, выставив перед собой фонарь и отвертку, шагнул вперед…

Вспыхнул свет.

И они оказались в офисе страховой компании.

Комната настолько не вязалась ни с развалинами наверху, ни с грязным подвалом внизу, что Хант застыл. Они стояли на ковре – безликом сером ковре, перед столом, заваленным бумагами, с компьютерным монитором. У стены располагался ряд полок с книгами и толстыми папками, где, должно быть, хранились страховые полисы, слева стояли металлические шкафы для документов, справа – диван для посетителей, под сенью бесчисленных дипломов и сертификатов на стене.

Сзади послышался шорох, Хант резко обернулся.

И увидел в дверях страхового агента.

Теперь он был поистине огромен. Широкоплечий верзила загораживал собой весь дверной проем, в позе и выражении его лица ясно читалась угроза. Он шагнул к ним – и Хант и Бет попятились. Страховщик расхохотался громовым, раскатистым смехом, веселым и страшным.

– Портфель вернете? – поинтересовался он.

– Э-э… у нас его нет, – пробормотал Хант.

– Да ладно! Можно подумать, я не знаю, кто его стащил!

– Он остался дома, – призналась Бет.

– Ну надо же! А я-то подумал, вы пришли его вернуть! – Страховщик сделал быстрый жест, словно засучивая рукава – и портфель вдруг возник у него в руках. – Ничего страшного, видите, я уже сам его вернул. И копии своих карт тоже. – Он улыбнулся Бет. – Очень милые трусики. И пахнут… пахнут точь-в-точь как вы! – В руке у него невесть откуда оказались женские трусики: он высморкался в них и отшвырнул в сторону. – Ну что ж, теперь за дело!

Страховщик сел за стол, включил компьютер и немедленно начал печатать. Несколько секунд в комнате не слышалось ни звука, кроме яростного щелканья клавиатуры и взволнованного, затрудненного дыхания Ханта и Бет.

– Жаль, очков я сегодня не захватил, – сообщил страховщик (хотя они ни разу не видели его в очках). – Не подскажете, сколько времени?

И указал на часы на стене, среди сертификатов. Этих часов Хант прежде не замечал, а сейчас взглянул на них, и мороз прошел у него по коже. На часах не было ни арабских, ни римских цифр; к верхней точке циферблата, к «двенадцати», гордо вздымал головку рисованный фаллос, а вниз, к «шести», свешивалась пара волосатых яиц. Единственная тонкая стрелка указывала точно между ними, на невидимую цифру «девять».

Без четверти хре-е-ена-а-а-дцать!

Страховщик за компьютером раскатисто заржал. Выключил компьютер и повернулся на вращающемся кресле к ним. Веселье исчезло без следа, теперь его лицо выражало гнев, даже злобу.

– Так зачем вы сюда явились? Что вам нужно?

Хант не знал, что ответить.

– Нам нужна страховка, – быстро ответила Бет. – У нас сложилось впечатление, что вы что-то от нас скрываете. По-моему, вы предлагаете нам не все полисы, какие имеются в наличии у вашей компании, а только те, что сами считаете нужным. Имейте в виду, если это подтвердится, разговаривать мы будем с вашим руководством!

При этих словах страховщика словно подменили.

Хант не понимал, как такое пришло Бет в голову, какой добрый гений подсказал ей такой ход конем, но сработало блестяще. Грубиян, орущий на них громовым басом, мгновенно превратился в услужливого лакея.

– Что вы! Что вы! – воскликнул он, примирительно протягивая к ним руки. – Задача страхового агента – определять потребности клиентов и предлагать соответствующие программы страхования. Никогда, ни в коем случае у меня и в мыслях не было что-то от вас скрывать! Я здесь, чтобы служить вам! Просто скажите, чего вы хотите – и, не сомневаюсь, «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ» пойдет навстречу любым вашим пожеланиям. Вместе мы подберем именно такой тип страховки, который идеально вам подойдет.

Ханту показалось, что обращается он не столько к ним, сколько к какому-то невидимому наблюдателю. Любопытно, за их разговором кто-то следит? Кто и откуда? Сперва, оказавшись в этом кабинете, Хант уверился в своем подозрении: нет никакой «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ», страховщик действует в одиночку. Однако он, похоже, по-настоящему страшится гнева своего неведомого «начальства». Выходит, страховая компания все-таки существует? Тогда где она? Кто за ней стоит? И, кто бы они ни были, – неужели сейчас и вправду наблюдают за тем, что происходит в подвале разрушенного здания на дальней окраине Тусона?

Хант знал уже достаточно, чтобы понять: на последний вопрос ответ – да. Скорее всего, за ними наблюдают. Прямо сейчас. Через хрустальный шар или компьютерный «жучок»? А хрен их знает. Страховщик не раз повторял, что его компания работает очень давно, и карты, найденные в портфеле, вполне это подтверждали; однако уже не в первый раз Хант задумался о том, сколько же все это длится. Когда и где в истории человечества зародилась идея страховки – он не знал, но не сомневался, что рождение «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ» предшествует этой дате на… десятки лет? Века? Тысячелетия? Ему представилось, как в каменном веке страховщик в тигровой шкуре бродит от пещеры к пещере, продавая неандертальцам страховки от саблезубых тигров и пещерных медведей…

Сколько же ему лет?

А может быть, он бессмертен?

Ханта вдруг охватило отчаяние, словно из него вмиг выкачали решимость. Неужели они с Бет всерьез поверили, что смогут противостоять силе столь древней, могущественной и, судя по всему, доселе не знавшей поражений? Кто они такие? Никто. Чтобы положить конец злодеяниям «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ», нужны величайшие умы и все ресурсы государства. На миг он вообразил, как подает на страховщика жалобу в Федеральную комиссию по торговле – и пусть дальше власти с ними разбираются! Полная чушь! Что они смогут сделать, даже если вдруг поверят его невероятному рассказу?

А страховщик все говорил и говорил:

– …И нигде не найдете вы такой готовности идти вам навстречу, такого гибкого и разностороннего подхода к мириадам ваших нужд и пожеланий!..

Бет, как видно, тоже ощутила за его высокопарной тирадой слабость и испуг.

– Вы, наверное, не поняли, – проговорила она медленно и раздельно. – Мы недовольны конкретно вашими услугами. Мы привыкли получать от наших страховых агентов, – эти слова она произнесла так, как королева в театре произносит «мои верные рыцари», – намного, намного больше внимания и уважения!

– Я здесь, чтобы служить вам, – заверил страховщик то ли ее, то ли невидимых наблюдателей. – Ваше полное удовлетворение – вот моя цель.

Настал их шанс!

– Вы серьезно? – спросил Хант.

– Разумеется! Расскажите о своих потребностях – и, уверен, я подберу для вас подходящий полис.

Хант взглянул ему в лицо и нанес удар вслепую:

– Мне нужна страховка жизни. Но не простая. Страховка класса люкс.

Лицо страховщика исказила хищная усмешка. Обращение его вновь разительно переменилось: исчезла приниженность, услужливость, он снова держался уверенно и жестко.

– Вот это другой разговор! Да, такая страховка у нас есть. Хотя стоит недешево. – Он встал, вышел из-за стола и фамильярно хлопнул Ханта по плечу мясистой ручищей. – Горжусь твоим решением, сынок! И гарантирую: за эту страховку ты будешь нам благодарен вечно! В прямом смысле. Такого предложения ты нигде, ни у кого больше не получишь.

Рука его у Ханта на плече казалась жесткой, негнущейся, словно обтянутое кожей дерево. Сейчас, когда страховщик стоял совсем близко, Хант различал исходящий от него слабый запах гнили.

– А как насчет тебя? – Другой рукой страховщик обнял за плечи Бет, притянул ее к себе с другой стороны. – Готова к такой страховке? Хочешь провести со своим муженьком остаток вечности?

Бет выскользнула из-под его руки и отстранилась.

– Я, пожалуй, воздержусь, – холодно ответила она.

Он снова басовито, раскатисто расхохотался – и притиснул к себе Ханта, сжав так, что у того перехватило дыхание.

– Что ж, дружище, выходит, остаемся только ты да я!

«Ты да я».

Значит, у него тоже есть эта страховка?!

Страховка жизни класса люкс.

Хант боялся поднять глаза на Бет, боялся ей мигнуть, лишь надеялся, что она тоже это услышала и поняла. Страховщик купил страховку жизни и стал бессмертным. Вот почему он живет так долго. И вот почему неустанно рыщет по свету, навязывая своим жертвам страховые полисы. Ему нужно платить взносы. Такая страховка стоит дорого, очень дорого. Если бы помешать ему выплатить очередной взнос или… или…

Или найти его полис и уничтожить.

Точно!

Безумная надежда, почти восторг охватил Ханта; он сжал губы и прикрыл глаза, боясь выдать свои чувства. Может быть, у них все-таки получится! У этого сукина сына есть слабое место – и они в силах его достать!

Пока страховщик извлекал из глубин шкафа огромных размеров документ и объяснял условия страховки, Хант отчаянно пытался придумать план. Прежде всего надо найти настоящий офис «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ». Вломиться туда, найти его полис и сжечь. Тогда и страховщик… что? Рассыплется в прах? Тут фантазия Ханту отказывала.

– Вы будете жить вечно, – говорил между тем страховщик. – Действие этого полиса прекращается только по взаимному согласию между компанией и вами. По отдельности отменить или приостановить его действие нельзя. Единственная причина досрочного прекращения действия полиса – невыплата взносов, а такое событие повлечет за собой не только расторжение договора, но и существенные штрафные санкции…

– Какие же санкции могут быть хуже смерти? – спросила Бет.

От взгляда, которым ответил страховщик, по спине у нее побежали мурашки.

– На свете много санкций хуже смерти. Много санкций, которые со смертью не кончаются. И поверьте, лучше вам не знать, каковы они. – Потом он расплылся в улыбке и подмигнул. – Если вас одолевает любопытство – читайте полис. Там все сказано. Мелким шрифтом, в конце.

– Так где мне расписаться? – спросил Хант.

Страховщик перевернул документ, указал на пустую строку внизу.

– Здесь. Поставьте подпись и дату.

– А не надо расписываться кровью или чем-нибудь в этом роде?

Страховщик снова рассмеялся – почему-то вдруг нормальным смехом, живым и искренним. Похоже, слова Ханта по-настоящему его развеселили.

– Нет-нет, – ответил он. – Обычными чернилами.

Хант склонился над документом, взял ручку с подставки возле монитора. Бросил короткий взгляд на Бет. Та еле заметно покачала головой, словно говоря: «Не надо! Не ввязывайся в это! Поиграли, и хватит!» Но Хант опустил ручку на бумагу и вывел свою подпись и дату. Что-то подсказывало ему: не купив себе бессмертие, он отсюда живым не выйдет. А дальше… если у них получится, со всем этим скоро будет покончено. Он уничтожит оба полиса – и страховщика, и свой собственный.

– Что ж, на том и делу конец. – Страховщик встал и пожал ему руку. – Спасибо, что зашли. Хотя в следующий раз… – тут он снова заговорил, словно обращаясь к некоему невидимому слушателю, – в следующий раз, пожалуйста, не трудитесь проделывать долгий путь до моего офиса. Достаточно позвонить, и я сам к вам приду. Я всегда к вашим услугам; ведь цель наша в том, чтобы облегчить покупку страховки для вас, а не сделать ее удобнее для нас.

И начал огибать стол, словно собираясь проводить их до дверей.

– Мы найдем дорогу, – сухо бросила Бет.

– До скорой встречи! – прокричал страховщик им в спину.

Шагнув за порог, они снова оказались в подвале. Молча поднялись по лестнице, вышли наружу. Решились заговорить, только сев в машину. Хант подозревал, что и здесь они не в безопасности, но, в конце концов, нельзя жить исходя из того, что за тобой двадцать четыре часа в сутки наблюдает всевидящая страховая компания.

– У него страховка жизни класса люкс, – сказал Хант, захлопнув дверцу. – Вот почему он живет так долго.

– Да, я поняла. И что нам теперь делать? Найти оригинал его полиса и уничтожить?

– Мне нравится ход твоих мыслей!

– Не такая уж я дурочка, знаешь ли. – Она нахмурилась. – Зачем ты подписал договор? Почему бы просто не…

– Ты его видела. Стоило отказаться – и, скорее всего, живыми мы оттуда не вышли бы.

– Это верно, – задумчиво кивнула Бет.

– Но мы ускользнули. И теперь найдем этот полис и положим ему конец. – Хант завел машину, тронулся с места и выехал на шоссе. – Вот только где искать?

Бет улыбнулась и, нагнувшись, нащупала что-то под сиденьем.

– Думаю, для начала стоит взглянуть на карту.

– На карту? Разве он не забрал все копии?

– Только те, что мы оставили дома. Те две, что взяли с собой, по-прежнему у нас. Похоже, не такой уж он всезнающий! Доберемся до дома, включим принтер и напечатаем хоть тысячу копий!

– Я тебя люблю, – сказал Хант.

– А я – тебя.

И они помчались на север, в Тусон.

### II

Стейси и Лилли ждали его дома, живые и невредимые. Увидев их, Джоэл, обычно спокойный и сдержанный, едва не разрыдался от счастья.

– Я уж думал… – бормотал он, обнимая обеих и прижимая к себе, – думал… – И замолчал, не в силах произнести это вслух.

– Мы здесь, – отвечала Стейси. – Незастрахованные, но живые.

Джоэл рассмеялся, выпустил их из объятий, украдкой утер глаза.

– Пап, этот дядька так меня напугал! – сообщила Лилли; вид у нее был встревоженный. – И, знаешь, он был чем-то похож на того, что я видела с Кейт. Ну, того, в плаще и шляпе.

– Знаю, солнышко. Теперь все хорошо. Тебе ничего не грозит.

Это, однако, было совсем не так – и по взгляду жены Джоэл понял: она тоже это понимает.

– Что будем делать? – спросила Стейси.

Джоэл покачал головой.

– Не знаю. Попробую еще раз позвонить Ханту… Он не оставил визитку?

– Нет.

– Вот что: засядем в доме, как улитка в раковине. Пока мы не выходим из дома и не попадаем в потенциально опасные ситуации, с нами ничего случиться не может, верно?

Он говорил «мы», но оба понимали, о ком речь. Лилли. Страховщик предложил страховку девочке; значит, именно ей грозит опасность.

Вдруг со второго этажа раздался страшный грохот. Все трое подскочили от испуга; Лилли заплакала.

– Что это? – широко раскрыв глаза, дрожащим голосом воскликнула Стейси.

Джоэл покачал головой.

– Не знаю. Оставайтесь здесь.

Огляделся вокруг в поисках чего-нибудь, что может сойти за оружие, ничего подходящего не нашел и бросился бегом вверх по лестнице. Откуда донесся грохот, стало ясно сразу, хотя Джоэл не сомневался в этом еще внизу.

В комнате Лилли обвалился потолок.

Куски штукатурки лежали повсюду – на полу, на столе, на книжном шкафу, на кровати. Вместе с потолком обвалилась здоровенная балка – по-видимому, часть несущей конструкции; одним концом она рухнула на кровать – как раз туда, куда Лилли кладет голову – с такой силой, что пух из подушки и клочья поролона из матраса разлетелись во все стороны.

Страховка от физического ущерба.

В окне слева Джоэл заметил какое-то движение и, подойдя ближе, увидел между домом и лимонным деревом пригнувшуюся темную фигуру.

Крупную фигуру в плаще и шляпе.

– Закройте окна! – заорал он что было сил. – Задерните шторы!

Сам задвинул занавески в комнате Лилли, затем, бегом пробежав в супружескую спальню, задернул шторы и там. Поспешил вниз, где Стейси и плачущая Лилли уже закрывали занавески в гостиной.

– Что там? – спросила Стейси. – Что случилось?

– Обвалился потолок. Прямо на ее кровать. А снаружи – они. Одного я видел.

Джоэл вбежал на кухню, дернул шнурок, опускающий венецианские жалюзи на окне над мойкой. Задний двор был пуст, но он уже знал, что ощущение безопасности обманчиво. Только сейчас ему пришло в голову: да ведь дом – идеальная ловушка! Что, если на голову Лилли свалится люстра? Если взорвется водонагреватель? Старые грампластинки вылетят из шкафа, целясь ей в шею и в лицо, словно смертоносные «фрисби»?

Лилли уже плакала навзрыд.

– Я не хочу умирать! – восклицала она сквозь слезы. – Не хочу!

– Не плачь, солнышко, мама здесь! – беспомощно бормотала Стейси.

Джоэл бросился к себе в кабинет, закрыл шторы и там, остро сознавая, что в кабинете много книжных шкафов, и любой из них может упасть на девятилетнюю девочку.

Теперь, кажется, все. Дом закрыт и заперт на все замки.

Все трое встретились в прихожей.

– Сидим здесь, – приказал Джоэл. – На улицу не выходим. Держимся подальше от всего, что может взорваться, загореться или превратиться в оружие.

Зазвонил телефон.

– Не подходи! – крикнул Джоэл.

Стейси бросила на телефон отчаянный взгляд.

– А если это страховщик дает нам второй шанс?

Да, верно! Джоэл бросился в гостиную, схватил трубку, словно утопающий – спасательный круг.

– Алло! – прокричал он в микрофон.

И услышал голос Бет.

### III

Все собрались дома у Эдварда. За логистику отвечала Бет; и, поскольку Эдвард не только выжил при прямом покушении, но уже несколько недель не видал ни страховщика, ни его присных, решила назначить встречу у него. Быть может, Эдвард обладает каким-то иммунитетом от того ужаса, в которое все вернее погружается их жизнь.

Бет позвонила Хорхе и Инес, Джоэлу и Стейси. Хорхе взял трубку и, когда Бет рассказала о своем плане, пообещал приехать немедленно.

– Инес останется дома, – добавил он. – Она не может оставить Мартину.

– Понимаю, – ответила Бет.

Джоэл был в ярости – в таком состоянии она еще его не видела. Но он объяснил, что случилось, и Бет сразу перестала удивляться. При мысли, что треклятый страховщик угрожает Лилли, ей самой захотелось придушить его на месте. Бет знала Лилли едва ли не с рождения, девочка называла ее «тетя Бет»; страшно было даже подумать, что с малышкой случится беда.

– Я приеду, – пообещал Джоэл. – Не собираюсь сидеть в западне сложа руки. Если вы, ребята, решили перейти в нападение, я с вами.

– Я не брошу Лилли! – донесся из трубки далекий голос Стейси.

– Все нормально, – мягко сказала Бет. – Пусть остаются.

– Может быть, с нами всеми ей будет безопаснее, – задумчиво проговорил Джоэл. – Сейчас они знают, что мы дома, и наверняка попробуют напасть еще раз. С другой стороны, до Эдварда путь неблизкий, и по дороге может случиться все, что угодно…

– Мы останемся здесь! – прокричала Стейси.

– Решайте сами, – сказала Бет.

Итак, Джоэл и Хорхе приехали без жен. Все собрались вокруг большого обеденного стола. Хант принялся раскладывать на столе мозаику из увеличенных фрагментов карт, распечатанных дома на компьютере. Эдвард встал с кровати и приковылял в столовую на ходунках. За окном солнце клонилось к западу; долгий день переходил в вечер.

Все разглядывали карты, стараясь не думать о том, что в любой момент (и необязательно через входную дверь) может войти страховщик и конфисковать свою собственность. Возможно, он наблюдает за ними прямо сейчас… Бет вздрогнула.

Адреса «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ» нигде на картах не было. Однако на той, что постарше, при внимательном рассмотрении обнаружилась странная схема. Южная часть Мексики была обведена несколькими концентрическими кругами – без всяких стрелок или примечаний; в центральном круге красовалась звезда. Хант указал ручкой на центр круга.

– По-моему, – начал он, – все идет отсюда. Посмотрите на эти круги. Что бы это ни было, оно распространяется, как волны. А центр – тут. Держу пари, здесь они и квартируют.

– Или квартировали, – возразил Эдвард. – Карта-то старая. Что, если они переехали?

– Выход один – проверить. Кто-нибудь что-нибудь знает о географии Мексики?

Все посмотрели на Хорхе.

– Точно не уверен, но, кажется, это Чьяпас. – Он повернулся к Эдварду. – У тебя на компьютере нет географических программ?

Тот пожал плечами.

– А черт его знает. Вроде бы есть какая-то «Энкарта» – что-то вроде энциклопедии.

Энциклопедия не слишком им помогла, но статья «Мексика» и приложенная к ней политическая карта подтвердили: в этом месте расположен штат Чьяпас. Дополнительную информацию следовало искать в Интернете.

Было бы логичнее, подумала Бет, если бы штаб-квартира «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ» располагалась где-нибудь в Африке или на Ближнем Востоке. В колыбели цивилизации. Впрочем, тогда упоминания о них появились бы в древних текстах, слухи об их существовании отразились бы во множестве источников. Нет, если компания превыше всего ставит секретность и анонимность – а, судя по всему, так оно и есть, – девственные джунгли так называемого Нового Света для них место самое подходящее.

Но как же страховые агенты…

…их страховой агент…

…путешествовали по миру в те баснословные времена? На лодках из папируса? Вверяли себя на волю волн и месяцами плыли по бескрайнему, враждебному океану? Нет, такого Бет даже вообразить не могла. Должен быть какой-то другой способ.

И кстати, если уж задаться таким вопросом – как они передвигаются сейчас? Наверняка им положено регулярно являться в головной офис и сдавать отчет. Берут билеты на самолет? Вряд ли. Очень вряд ли.

Тем временем Хант разыскал в Интернете подробную карту штата Чьяпас и немедленно отправил ее на печать. Все согласились, что звезда в круге, судя по всему, соответствует главному городу штата – Тустла-Гутьеррес.

– Едем туда, – сразу сказал Хорхе.

Джоэл кивнул.

– Да, пора надрать страховщикам задницу!

Эдвард поморщился, тяжело опираясь на ходунки.

– Я пас, ребята. Мысленно с вами, но… сами видите.

Бет и Хант переглянулись и кивнули друг другу. Оба знали: это последняя надежда.

– Ладно, – сказал Хант. – Летим в Тустла-Гутьеррес.

## Глава 20

### I

Перелет в Мехико занял почти три часа. Дальше они пересели на одномоторную «Сессну» и, вдоволь покувыркавшись в воздушных ямах, вскоре после полуночи приземлились в Тустла-Гутьеррес.

На борту они были единственными пассажирами из Штатов, единственными иностранцами-храбрецами (или глупцами), осмелившимися в нынешнее нестабильное время лететь в этот район. Однако в аэропорту их встречали с улыбками, все были рады помочь.

Получив багаж, Джексоны, Джоэл и Хорхе поехали на такси в гостиницу, где заказали себе номера по Интернету. В такси было грязно, зато в гостинице на удивление чисто. Рядом с ней возвышалось офисное здание из бетона и стекла, а напротив зиял пустыми окнами заброшенный дом, судя по виду, построенный еще до Колумба.

Джоэл и Хорхе устроились в одном номере, и оба сразу отправились в холл звонить женам. Хант и Бет очень устали и пошли спать, попросив разбудить их, если дома, в Штатах, что-то случится.

Номер оказался вполне симпатичный: королевских размеров кровать, стол и три стула у окна, ванная комната с ванной и душем, отдельный туалет, много мыла и полотенец. От гостиничного номера в Штатах здешний интерьер отличался лишь зияющим отсутствием телевизора.

Впрочем, Джексонам телевизор не требовался – день выдался чертовски долгий, оба вымотались и заснули, едва коснувшись головами подушек.

Проснулся Хант от стука в дверь.

– Эй, просыпайтесь! – послышался за дверью голос Джоэла. – Нам пора!

– Уже встал! – соврал Хант, толкая в бок Бет. – Мы оба встали! Сейчас выйдем!

Ночью смотреть здесь было не на что, однако сейчас, при ярком солнечном свете, из окна гостиницы открывался потрясающий вид. С третьего этажа четырехэтажного здания Хант и Бет видели и почти весь город, и далекие, поросшие лесом горы.

В Мексике Хант почти не бывал – разве что в Ногалес и Баха-Калифорния[20] – и о пейзажах штата Чьяпас до сих пор ничего не слышал. В телерепортажах об этих краях куда чаще показывали перестрелки и изрешеченные пулями стены домов. Планируя путешествия, Хант никогда не задумывался о поездке в Тустла-Гутьеррес. Но эта страна была прекрасна. Безоблачное небо, такое синее, что кажется ненастоящим, и на лазурном фоне – четко очерченные силуэты гор и холмы, поросшие буйной темной зеленью. Сам город при дневном свете выглядел так же, как звучало его название, – ярко и экзотически: рынок, полный разноцветных фруктов, смуглые люди в яркой одежде, усатые мужчины, тележки, груженные товарами. Все здесь было новым, незнакомым и оттого привлекательным. Когда все это закончится, сказал себе Хант, надо будет чаще путешествовать – поездить вместе с Бет по свету, побывать везде, где когда-то хотел…

Если все закончится. Если они выйдут из этой переделки живыми.

Бет вышла из ванной, уступая место ему. Через десять минут оба были одеты и готовы ехать. Все четверо спустились вниз. Хант купил у торговки на тротуаре выпечку, взял в автомате четыре банки кока-колы, и они присели на диван в углу холла, чтобы позавтракать.

В «Сессне» они разглядывали карты страховщика и сопоставляли их с современной туристической картой штата Чьяпас, купленной в аэропорту, однако сравнение ничего не дало. Мало того: оказавшись на месте, они начали понимать, что ищут иголку в стоге сена. Непонятно было даже, с чего начать. Поискать «СТРАХОВУЮ КОМПАНИЮ» в телефонной книге? Бродить по улицам в поисках вывески? Хант сильно подозревал, что «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ» афиширует свое существование здесь не более, чем в Штатах. Впрочем, местные жители могут что-то знать, предположила Бет. И кивнула на Хорхе:

– Переводчик у нас уже есть.

Пообщавшись несколько минут с клерками, уличными торговцами и двумя усачами, болтавшимися в холле без особого дела, Хорхе пришел к выводу, что одному ему не справиться.

– Так не пойдет, – сказал он, возвращаясь к друзьям. – Нужен гид. Кто-то, кто знает эти места.

Хант переглянулся с Бет и Джоэлом и пожал плечами.

– Пусть так.

Хорхе снова подошел к клерку за стойкой, с пулеметной скоростью выпалил ему что-то по-испански; клерк снял телефонную трубку, переговорил по телефону и кивнул.

– Гид уже едет! – объявил Хорхе.

Ждать решили в холле, а не в номерах. Бет разглядывала витрину сувенирной лавки, мужчины сидели на диване или нетерпеливо мерили шагами холл. Через двадцать минут невысокий субтильный человечек с огромными усами вошел в гостиницу и направился прямо к ним. На беглом и довольно правильном английском, хоть и с сильным акцентом, он сообщил, что готов сопровождать их куда угодно за двенадцать американских долларов в день.

– Двенадцать долларов? – недоверчиво воскликнул Хант.

– Хорошо, десять.

Звали гида Мануэль, и у него имелся полноприводный пикап, готовый доставить гостей в любое место. К несчастью, вместе с Мануэлем их было пятеро, а мест в кабине пикапа всего три – и то кому-то придется сидеть почти что на рычаге передач.

– Я сяду в кузов, – предложил Джоэл, хлопнув ладонью по стенке пикапа.

– Я тоже, – предложил Хант. – Бет, а вы с Хорхе садитесь с Мануэлем.

– Нет, в кузов сяду я, – возразил Хорхе.

– Ты нужен нам как переводчик.

– Мне не нужно переводчик! Я говорю три языка! – с видом оскорбленного достоинства возразил Мануэль.

– В общем, сзади поеду я, – подытожил Хорхе, и они с Джоэлом полезли в кузов.

Хант устроился в пыльной кабине. Он чувствовал себя кем-то вроде Индианы Джонса; страх временно отступил, сменившись подъемом, радостным предвкушением приключений. Но в следующий миг реальность вспомнилась ему во всей своей неприглядной наготе. Представилось изувеченное тельце Лилли, и Хант, сжав зубы, снова поклялся себе покончить с проклятым страховщиком, а если получится, то и со всей его компанией.

Если получится. Вот что главное. Получится ли?

– Куда едем? – спросил Мануэль, когда все расселись.

Хант показал ему одну из распечаток – увеличенный фрагмент карты со штатом Чьяпас в центре, указал на звезду, окруженную паутиной кругов и тонких линий.

– Мы ищем страховую компанию, расположенную где-то здесь. По-английски она называется просто «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ»; как у вас, не знаю. Это…

Он готов был сказать «международная корпорация», но оборвал себя: в сущности, они ведь даже этого не знают. Как объяснить?.. Взглянув Мануэлю в лицо, Хант решил вести дело начистоту. В конце концов, они ничего не добьются, если будут ходить вокруг да около.

– Это не обычная страховая компания. Она продает не обычную страховку. У вас здесь вообще есть страховые компании?

– У меня страховка нет. Страховые компании есть, да.

– Так вот, кроме медицинской страховки, страховки на дом, на машину и так далее, у них можно купить страховку от дурных соседей. Или от физического ущерба. Покупаешь – и остаешься жив и здоров, а гибнут твои враги.

– И вы купили такая страховка? – широко раскрыв глаза, поинтересовался гид.

– Нам пришлось, – ответила Бет. – Выбора не было.

– Еще они застраховали мою жизнь и пообещали, что теперь я буду жить вечно.

– Не верю!

– Это правда. Не знаю, как им это удается, и не хочу знать, но они всучили мне страховку, дающую бессмертие. Она стоит бешеных денег, и оплачивать ее я не смогу. Так что мы решили найти эту страховую компанию и… и положить всему этому конец.

– Вы о чем-нибудь подобном слышали? – спросила Бет. – Может быть, с необычной страховкой сталкивался кто-то из ваших знакомых? Ходили какие-то слухи?

Мануэль покачал головой.

– Нет, нет.

– Вы поможете нам найти эту компанию?

– Не знаю, с чего начать. – Мануэль улыбнулся, продемонстрировав дыру на месте двух передних зубов. – Но поэтому я и согласен вам помочь. Вы не обычные туристы. Я сразу увидел. Вы едете не глазеть и покупать. Поэтому я прошу у вас только десять долларов в день.

– Двадцать, – предложила Бет.

– Gracias[21]. Согласен.

– Так с чего начнем? – спросил Хант. – С телефонного справочника?

– У вас в Штатах есть в телефонной книге эта компания?

– Нет, – покачал головой Хант.

– Думаю, и здесь нет. Но я знаю один человек, он может нам помочь. Начнем с него.

– Отлично! – ответил Хант.

– Спасибо вам! – с чувством добавила Бет.

Мануэль уже заводил мотор.

– А теперь держитесь! – скомандовал он.

* * *

Чем дальше от центра, тем уже и ухабистее становились улицы в Тустла-Гутьеррес, явно рассчитанные не на автомобили, а на пешеходов и вьючный скот. Люди спокойно ходили по проезжей части, а пикап Мануэля маневрировал между ними, отчаянно гудя. Ремней безо-пасности у сидений не было, и Хант с Бет цеплялись за первое, что подвернется под руку: он держался за приборную доску, она – за дверную ручку.

Каково приходилось Хорхе и Джоэлу в кузове, Хант и представить себе не мог. Оглядываясь назад сквозь пыльное окошко, он всякий раз видел их в позе морских звезд: плотно сжав губы и зажмурившись, чтобы уберечься от летящей в лицо пыли, они руками и ногами цеплялись за борта.

Мимо проносились грязно-белые глинобитные домики с подозрительными выбоинами на стенах, необычные строения с лестницами, ведущими на крышу, – возможно, что-то вроде индейских пуэбло. Повсюду сушилось на веревках белье.

Какая древняя страна, думал Хант. В Америке, где все вокруг молодо, он об этом не задумывался, а сейчас почти физически ощущал груз прошлого, тяжесть истории. Казалось, сам воздух здесь другой – плотный, насыщенный. Старый воздух. Эти извилистые улочки, быть может, протоптаны за столетие до того, как отцы-пилигримы бросили якорь у Плимут-Рок, и, судя по всему, с тех пор не слишком изменились…

Совсем потеряться во времени Хант не успел. «Приехали!» – объявил Мануэль, остановившись перед двухэтажным коричневым домом в конце проезда.

Навстречу им вышел человек с автоматом на плече. Мануэль выпрыгнул из машины и двинулся к нему, на ходу выкрикивая что-то вроде приветствия. Парень с автоматом скрылся, а минуту спустя на крыльце возник другой человек – добродушный с виду пожилой толстяк в мешковатых белых штанах и рубахе. Примерно так в комедиях класса «Б» изображают отца невесты. Однако парень с автоматом, по всей видимости, охранник, как бы намекал: друг Мануэля – не просто забавный толстяк. Мануэль тоже обращался к нему почтительно; хотя поздоровались они по-дружески, ясно было, что толстяк занимает куда более высокое положение в здешнем обществе.

Джоэл и Хорхе выбрались из кузова и встали у пассажирской двери.

– Это мой добрый друг Родриго, – объяснил Мануэль. – Все, что случается в городе, он знает. Дайте мне карту, я спрошу у него о вашей страховой компании.

– Скажите, что в Штатах она называется просто «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ», – повторил Хант, передавая ему карту.

– Я расскажу ему о вашей страховке жизни. Ему будет интересно. Тогда, если даже он не знает о вашей страховой компании, то начнет ее искать.

Однако рассказ Мануэля не произвел желаемого впечатления. Это Хант понял сразу – по лицу Родриго.

Мануэль, как видно, еще на что-то надеялся: говорил все быстрее, энергично жестикулировал, стараясь убедить «друга», что говорит правду. Неожиданно Родриго, размахнувшись, с силой ударил его по лицу. Мануэль отшатнулся. Родриго что-то сердито процедил сквозь зубы, затем словно выплюнул короткий громкий приказ.

– Плохо дело! – пробормотал Хорхе.

Из дома выскочил давешний охранник, а за ним еще двое, тоже с автоматами. Родриго снова ударил Мануэля – тот и не пытался увернуться. Теперь толстяк в мешковатых брюках не выглядел ни добродушным, ни смешным. Указав на Джоэла и Хорхе, он выпалил какую-то гневную тираду.

Хант застыл в нерешительности, не понимая, стоит ли вмешиваться. Останавливало то, что он не знал языка и плохо понимал, что происходит.

Решение за него приняла Бет.

– А ну не трогай его! – закричала она, распахнув дверцу со своей стороны.

Родриго застыл – очевидно, от изумления. Английских слов он, возможно, не понял, однако в манере разговора ошибиться было трудно. Очевидно, никто и никогда еще не разговаривал с ним в таком тоне! А уж женщина…

Медленно, стараясь не делать резких движений, Мануэль попятился к машине.

– Не вмешивайтесь, – проговорил он. – Это не ваше дело.

Джоэл и Хорхе так же медленно двинулись от пассажирской двери к кузову.

– А я думаю, что наше! – твердо ответила Бет.

– Он мне не верит. Он думает, я над ним смеюсь…

В этот миг прогремел выстрел.

Стреляли не охранники Родриго, нет; огонь открыли откуда-то сбоку. Охранники окружили Родриго и, прикрывая его собой, вместе с ним побежали назад, в дом.

Бет захлопнула дверцу. Еще один выстрел разорвал воздух – Ханту показалось, что стреляли с крыши соседнего дома, – и Мануэль бросился к машине.

– Ложитесь! – кричал он. – Головы вниз!

Они уже лежали. Рот Ханта пересох, сердце билось где-то в горле. Скорчившись на полу пикапа, одной рукой обнимая Бет, он думал только об одном: если их сейчас убьют, они никогда не доберутся до страховщика и его компании. Если их убьют…

Стоп! Его же не могут убить!

Он застрахован от смерти.

Да, но Бет могут – она-то страховку не покупала.

Он подполз ближе и прикрыл ее собой, словно щитом. А в следующий миг Мануэль прыгнул за руль, взревел мотор, и они задним ходом помчались обратно на улицу. Добравшись до тротуара, Мануэль развернулся так, что завизжали шины, и на полной скорости погнал назад.

– Всё в порядке! – объявил он. – Можно вставать.

Хант попробовал – и тут же чувствительно приложился головой о приборную доску.

– Какого черта… что там произошло? – пробормотал он, не без труда втаскивая себя на сиденье и помогая подняться Бет.

Мануэль потер красную отметину на щеке.

– Он подумал, что я его обманываю. Подумал… Не знаю, что подумал. У Родриго много врагов, он должен быть осторожным. Да вы сами видели… Не волнуйтесь, у меня есть еще идея.

Хант переглянулся с Бет. На лице ее читались те же мысли: может, поискать другого гида? Не связанного… с криминальным миром? Да, им не стоит терять время – но погибнуть в перестрелке на задворках гангстерской берлоги тоже радости мало…

Впрочем, нет. Хант не погибнет.

Он теперь бессмертен.

Быть может, именно такие знакомства и нужны, чтобы найти неуловимую страховую компанию?

Хант выглянул в заднее окно. Хорхе и Джоэл распластались на дне кузова.

– Как вы там? Ребята, у вас все нормально? – крикнул он.

Ответа не было – они его не слышали; но на крутом повороте Хорхе схватился за бортик, а Джоэл уперся в пол ногой.

Значит, все в порядке.

– Так какая у вас идея? – спросил он у Мануэля.

– Ведьма. Ведьма может знать.

Хант и Бет переглянулись.

– Что еще за ведьма? – спросила Бет.

Мануэль загадочно улыбнулся.

– Увидите.

### II

Мануэль заглушил мотор, и Бет с невыразимым облегчением выпрыгнула из машины.

Больше часа тряслись они по каким-то невероятным проселкам! Ноги затекли, ягодицы ныли, а если б она сидела в другой позе, как пить дать испытала бы оргазм – так тряслось и вибрировало под ней сиденье. Голова гудела, словно Бет целый день слушала музыку на полной громкости.

Она раскинула руки, с наслаждением потянулась, потопала ногами, чтобы вернуть им чувствительность.

Солнце клонилось к горизонту – день стремительно переходил в вечер. Если «ведьма» и расскажет что-то полезное, продолжить поиски они смогут только завтра. В гостиницу вернутся уже в темноте. Бет смертельно устала, даже сон почти до полудня ее не освежил. Судя по лицам Ханта, Джоэла и Хорхе, и они чувствуют себя не лучше. Может, завтра, хорошенько выспавшись, они наконец акклиматизируются в чужой стране?

Будем надеяться.

Если Бет ожидала увидеть современную ведьму – какую-нибудь викканку, из тех, что живут в больших городах и на вид ничем не отличаются от обычных женщин, – то жестоко ошиблась. Перед ними предстала самая настоящая сказочная ведьма, сморщенная старая карга, словно вышедшая из истории про Гензеля и Гретель.

Обитала ведьма в хижине, построенной на фундаменте из черного вулканического камня. Сам дом был деревянным, точнее, сплетенным из прутьев и ветвей, плотно пригнанных друг к другу и образующих вполне прочные стены и крышу.

В иных обстоятельствах Бет непременно отпустила бы шутку про домики трех поросят, однако от жалкой на вид лачуги исходило тягостное, почти физическое ощущение Силы и Зла.

Сама ведьма оказалась древней скрюченной старухой, с задубелым от солнца и ветра морщинистым лицом. Одного глаза у нее недоставало, и над пустой глазницей нависала кожаная складка – старуха будто подмигивала. Воняло от нее неописуемо; в первую секунду Бет едва не вырвало, Хант с ней рядом тоже с трудом сдерживал тошноту.

Мануэля старуха, похоже, не знала и поначалу встретила его подозрительно. Но он держался с подчеркнутым уважением, говорил спокойно и прямо, и она его выслушала. В отличие от Родриго, не отмахивалась, не раздражалась. Похоже, верила каждому слову.

– Что он говорит? – тихо спросил Хант у Хорхе.

– Пересказывает твои слова. Сейчас говорит о страховке, которая сделала тебя бессмертным.

Мануэль указал на Ханта – и ведьма вперилась в него своим единственным глазом.

Гид извлек из кармана несколько монет и почтительно протянул старухе. Ведьма кивнула, принимая приношение, и произнесла первое за вечер слово:

– Si.

– Она знает, где искать страховую компанию, – сообщил Мануэль.

Бет крепко сжала руку Ханта и с радостью ощутила его ответное пожатие.

Гид взглянул на Бет и нервно улыбнулся, продемонстрировав дырку на месте передних зубов.

– Но она кое-что хочет… Прядь ваших волос.

Старуха плотоядно улыбнулась ей; Бет поспешно отвела взгляд и тут же об этом пожалела: у западной стены хижины стояла самодельная проволочная клетка, а в ней – детский череп с вмятиной на виске. С магией и колдовством Бет была знакома по романам да фильмам ужасов. И там неизменно подчеркивалось: чтобы заколдовать человека, нужна частица его тела – капля крови, обрезки ногтей… или прядь волос. Что, если старуха обретет над ней власть? Превратит в зомби, заставит на себя работать? Еще полгода назад Бет посмеялась бы над такими страхами, но многое изменилось с тех пор, и теперь такие опасения казались вполне разумными.

– Как насчет моих волос? – предложил Хант.

Мануэль перевел. Ведьма сердито замотала головой и, сплюнув на пол, бросила что-то короткое и едкое.

Бет понимала, почему Хант предложил в жертву себя. Страховка жизни. Он надежно защищен. А вот она – нет. Вдруг все это – многоходовой заговор страховой компании, чтобы заманить ее в ловушку и погубить?

С другой стороны, что ей остается?

– Хорошо, – ответила Бет.

– Не надо! – тут же воскликнул Хант.

Они смотрели друг на друга.

– Найдем другой путь, – сказал он ей.

– Верно, – поддержал Джоэл; в его голосе звучал страх. – Не соглашайся!

– А если другого пути нет? Мы уже два дня топчемся на месте!.. Я согласна.

Бет шагнула вперед, показав пальцем на свою голову. В тот же миг в руках у ведьмы возникли ржавые ножницы, она с лязгом щелкнула ими у Бет над правым ухом, приплясывая, унесла прядь ее волос в глубину хижины и спрятала в мятый бумажный пакет. Затем вернулась к ним и заговорила – так быстро, что переводить ни Мануэль, ни Хорхе не успевали; оставалось лишь ждать, пока она закончит.

Первым заговорил Хорхе.

– Это в горах. По ее словам, на дне каньона. Опознавательные знаки – звезда, высеченная на склоне горы, и скала в форме человека.

– Да, – подтвердил Мануэль.

Ведьма сказала еще что-то, и проводник просиял.

– Si! – воскликнул он, улыбаясь и кивая. – Si! Я знаю, где это.

– Далеко от города? – спросил Хант.

– В нескольких часах езды. Поедем завтра утром. Плохая дорога, очень плохая.

Радуясь возможности покинуть вонючую хижину, Бет вышла вслед за Мануэлем на свежий воздух и солнечный свет. Однако старуха на пороге вновь выпалила с пулеметной скоростью длинную тираду. Мануэль слушал ее внимательно, кивал, вставлял какие-то междометия, но переводить не стал.

– Что она сказала? – спросила Бет.

Он поморщился.

– Предупредила. Опасность.

– Что-то о страховой компании?

– О детях, – нахмурившись, ответил Хорхе.

– О детях? – переспросил Хант, избегая взгляда Хорхе. Как видно, он боялся напоминать другу о его изу-веченном ребенке.

Ребенке, которого Хорхе и Инес хотели назвать Мартином. А пришлось назвать Мартиной.

Мануэль зашагал по грязи к пикапу.

– В этих местах… – Он запнулся, подыскивая нужные слова. – В этих местах происходит не только ваша страховая компания. Это старая земля. Очень старая. Много духов.

– А с детьми-то что?

– Она сказала: остерегайтесь детей, – повторил Хорхе.

– И что это значит? – начиная раздражаться, спросил Хант.

Мануэль покачал головой.

– Объясню на обратном пути. Теперь едем. Ведьма говорит, не надо нам здесь быть, когда начнется ночь.

«А уж нам-то как неохота здесь задерживаться!» – мысленно добавила Бет.

На обратной дороге, перекрикивая рев мотора, Мануэль объяснил, что значит «остерегаться детей». Затаив дыхание, слушала Бет странный и страшный рассказ. «Мы пошли за чудовищем по его следам, – думала она, – и попали в страну чудовищ».

По словам Мануэля, маленькие дети, умирающие в Чьяпас, не отправляются ни на небеса, ни в преисподнюю. Они остаются здесь – навеки прикованные к земле, к тому городу или деревне, где обрели жизнь, а потом ее лишились. И мстят. Мстят своим родителям и всем взрослым, не спасшим их от беды. Особенно досаждают они женщинам детородного возраста: не дают спать, пугают по ночам. Мертвые дети не причинят вреда, если не впускать их в спальню. В доме или в гостинице бродят они по кухням и коридорам, шумят, пугают людей, но навредить не могут. Главное – не открывать двери и окна; войдя в спальню, дети обретут силу и убьют тебя.

– Мертвые дети хитры, – продолжал Мануэль. – Они плачут на крыльце, словно подброшенный младенец, или мяукают, как котята. Не верьте им. Вас хотят обмануть и войти в спальню. Что бы вы ни слышали, ни в коем случае не открывайте двери и окна. Не вставайте с кровати. Просто спите. – Помолчав, он добавил: – Ведьма сказала: вам нужно остерегаться.

До встречи со страховой компанией Бет просто отмахнулась бы от такой чепухи, а теперь торжественно пообещала Мануэлю: что бы ни случилось, она не станет открывать ни двери, ни окна и не выйдет из спальни до утра.

Ночью Бет разбудил младенческий плач.

В коридоре плакал ребенок, и крошечные кулачки стучали в дверь. Вот только стучали слишком высоко – там, куда ни один ребенок не дотянется.

Дрожа от страха, Бет села в постели. Рядом шевельнулся Хант, приоткрыл глаза, но тут же зажмурился и притворился спящим. Она толкнула его локтем в бок, и он сел рядом.

– Слышу, – сказал Хант, не дожидаясь вопросов, и в его голосе звучал страх.

– Не нравится мне эта страна, – сказала Бет.

– Люди здесь симпатичные.

– Ты про бандитов или про ведьму?

– Наверное, поэтому страховая компания здесь и разместилась. Ей здесь самое место.

Бет вздохнула.

– Не нравится мне все это. Это как… как дурное предзнаменование. Словно нам говорят: «Бегите отсюда, пока не поздно!»

– Ты же на самом деле в это не веришь?

Она промолчала.

– Обратного пути нет. Я купил VIP-страховку жизни. Теперь у нас один выход – добраться до страховой компании, отыскать полис нашего агента и уничтожить его. Причем как можно скорее. Иначе настанет срок первого взноса, а выплатить взнос я не смогу, и тогда…

– Страховка жизни… – повторила Бет. – Может быть, поэтому мы и уцелели в перестрелке? Пули от тебя отскакивают, словно от Супермена! – Она хотела пошутить, но шутка вышла не слишком веселой.

– Может быть, – серьезно ответил он.

За дверью жалобно плакал ребенок. Маленькие кулачки барабанили в оконное стекло. Хант и Бет легли, натянули на себя одеяло и крепко обнялись.

– Как ты думаешь, Хорхе тоже их слышит? – тихо спросила Бет.

– Надеюсь, что нет, – ответил Хант. – Боже, надеюсь, нет!

### III

Ведьма, как оказалось, направила их по неверному пути, и ее ложь едва не стоила им жизни.

Мануэль приехал в гостиницу на рассвете, с полным баком бензина, и маленький отряд отправился в джунгли – в сторону, противоположную дому ведьмы. Дорога здесь была еще хуже, к тому же поднималась круто в гору. Сегодня Мануэль одолжил машину у брата: этот пикап был крупнее, и в кабине его поместились все четверо – двое спереди, рядом с Мануэлем, двое сзади.

Пикап подпрыгивал на ухабах и выбоинах – Хант каждый раз хватался за приборную доску, – но бодро двигался вперед. Дорога все больше походила на вьючную тропу; следов других машин в грязи они не видели, зато пару раз замечали следы копыт. Однако пикап без приключений перевалил через горную вершину и начал спускаться вниз. Вскоре впереди открылось небольшое плато с чистым горным озерцом и развалинами какого-то древнего строения.

Мануэль ударил по тормозам, и машина остановилась. Вокруг воцарилась тишина, только тихо щелкал остывающий мотор.

– Здесь выходим, – объявил Мануэль.

– Приехали?

– Нет. Дальше на машине нельзя. Придется идти.

– Вы были здесь раньше? – спросила Бет.

– Здесь был – это известное место, место великой битвы. Но дальше, куда сказала ведьма, – нет. Дальше пешком.

– А мы не заблудимся? – встревоженно спросила Бет.

– Нам недалеко. Все будет хорошо.

Ханта не оставляло предчувствие, что они на ложном пути. Да, уголок вполне отдаленный и экзотический – каньон, укрытый в неприступных горах, куда можно добраться, лишь следуя советам ведьмы, – однако для «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ» совсем не подходящий. Пусть компания и стара, как само время; но все же страховка – изобретение чисто человеческое. В дикой природе ему не место. «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ» должна быть там, где люди.

Очевидно, так же подумал и Джоэл.

– Вряд ли здесь может квартировать страховая фирма, – заметил он. – Даже такая, как наша.

Впрочем, другого пути не было – только вперед.

Мануэль извлек из рюкзака фляги с водой. Хант напился, заново наполнил флягу водой из озерца, отошел пописать за скалу, затем дождался, пока будут готовы остальные.

И пятеро странников двинулись вверх по пешеходной тропе.

Хант приготовился к дальней дороге – ожидал, что они долго будут плутать в лабиринте каньонов, прежде чем увидят звезду на утесе и схожую с человеком скалу. По словам проводника, здесь была знаменитая битва, думал он, а «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ» свое местоположение держит в секрете – значит, наверняка устроилась где-то подальше отсюда. Однако и десяти минут не прошло, как Хорхе указал рукой вперед. Там, над верхушками деревьев, высоко на отвесном склоне горы виднелась пятиконечная звезда в круге – гигантская пентаграмма, запечатленная в камне. Зрелище поразительное и чудесное: барельеф размером с трехэтажный дом. Кому и как удалось создать такое чудо, Хант не представлял.

– Теперь ищем скалу-человека, – сказал Мануэль.

Вскоре каньон раздвоился: тропы вели и туда, и туда, но проводник выбрал левую тропу. Дорога направо, судя по всему, шла в обход горы и вела их прочь от звезды; дорога налево поднималась вверх, в сторону барельефа.

Было очень жарко и влажно, все обливались потом. Джоэл снял рубашку, вытер ею лицо и обвязал вокруг пояса. Хорошая мысль: прочие мужчины последовали его примеру. Бет расстегнула две верхние пуговицы на блузке.

Стенки каньона становились все ниже и наконец сровнялись с землей. Тропа карабкалась в гору; каждые десять минут путники останавливались, чтобы отдышаться и промочить пересохшее горло. Наконец поднялись на вершину, и, оглядевшись, Хант понял, в каком необычном месте они оказались.

Меса. Столовая гора. До сих пор им попадались, так сказать, традиционные горы – с острыми треугольными вершинами; теперь же перед ними простиралось плато. Звезда по-прежнему виднелась справа, а впереди высился обломок скалы, очертаниями напоминающий солдата на посту.

– Идем, – сказал Мануэль.

Идти пришлось довольно долго. Хант не совсем понимал, что же они, собственно, будут делать, когда доберутся до каменного часового. Казалось, за ним – как и перед ним, все та же плоская равнина, поросшая сухой травой.

Но едва они достигли часового, Хант увидел: за ним плато обрывается. Бесконечность равнины оказалась всего лишь…

…намеренным?..

…оптическим обманом.

Перед ним зияло глубокое ущелье; а на дне его раскинулся цветущий сад.

Никогда в жизни Хант не видывал такого прекрасного сада! Его красота особенно поражала в сравнении с окружающим пейзажем – с миром чахлой травы и голого камня. Цветы всех оттенков радуги колыхались под дыханием неощутимого ветерка, а над ними приветливо кивали путникам невиданные тропические растения с огромными, словно слоновьи уши, листьями.

Никаких строений Хант внизу не видел. Быть может, с этого места их просто не разглядишь? Он не понимал, что именно они нашли, но прелесть сада в ущелье порази-ла и зачаровала его, заставив обо всем забыть.

Вниз, в ущелье, вела лестница, вырубленная в скале. Хант увидел внизу белый штакетник и гостеприимно распахнутые ворота. Рассмеявшись – скорее от радости, чем от удивления, – он схватил за руку Бет, и оба побежали вниз.

Стоял жаркий полдень, но за воротами оказалось темно, как в сумерках. Почему – Хант не понимал. Сверху все было освещено солнцем, цветы купались в солнечных лучах… здесь, внизу, лежала густая тень. Над головой мрачно нависали утесы, небо потемнело, словно его заволокли грозовые тучи.

Только что Хант держал за руку Бет – а теперь уже не держит и не знает, куда она делась. Позади них спускался Джоэл… где же он?

И тут Хант услышал шепот. Тихий, шелестящий шепот, сразу со всех сторон. Шепот вползал ему в уши и проникал в мозг. В этом шепоте не было слов – были мысли и образы, что ядовитыми цветами распускались в мозгу. «Бет! Мануэль!» – успел подумать Хант. Отчаянно оглянулся вокруг – и ничего не увидел. Не осталось ни красок, ни линий – только звуки, только шорох, шепчущий о смерти.

Это ловушка! Надо бежать! Однако бежать Хант уже не мог – не мог даже шевельнуться: он падал в глубокий-глубокий колодец, на мягкую цветочную постель. Цветы принимали его, обвивали, ласкали своими мягкими лепестками.

И жалили, и кусали, и пили его кровь.

И…

И вдруг Хант открыл глаза.

Он полулежал на нижней ступеньке лестницы; его поддерживали Джоэл и Мануэль. Рядом, на соседней ступени, Хорхе приводил в чувство Бет.

– Извините, – сказал Мануэль. – Мне следовало догадаться раньше.

– Что случилось? – пробормотал Хант. Во рту пересохло, глаза слезились.

– Не поверил бы, если б своими глазами не увидал! – воскликнул Джоэл. – Ну чисто маковое поле из «Волшебника страны Оз»!

– Эти цветы хотели забрать вашу душу, – объяснил Мануэль. – Мы увидели Бет под кустом. Вытащили ее, затем пошли за вами. Вы лежали в цветах. Они и меня хотели забрать, но мне повезло, – он широко улыбнулся. – Я глух на левое ухо.

– Ведьма нас обманула! – воскликнула Бет.

Мануэль кивнул.

– Она солгала. Расставила нам ловушку. Точнее, вам – ведь у нее ваши волосы.

– Так и знал, что этой старой грымзе верить нельзя, – заметил Джоэл.

– Думаете, она работает на них? – спросил Хант. – На страховую компанию?

– Ведьма работает только на себя. Она не связана с вашей страховой компанией. Вряд ли даже о ней слышала.

Бет потрясла головой.

– Тогда зачем? Зачем она заманила нас в ловушку?

– Потому что она ведьма. Не думайте о ней больше. С ведьмой покончено. Мы найдем вашу страховую компанию, но иначе.

– А как…

– Не думайте об этом больше. Ведьма слышит, когда о ней думают.

Хант в последний раз обернулся назад, за ворота, где колыхались на неощутимом ветерке прекраснейшие на свете цветы.

И двинулся в обратный путь.

* * *

Ночью вернулись мертвые дети.

Хант помнил, что, пока заперты двери и окна, им с Бет ничего не грозит, и теперь его одолевало любопытство. Чертовски хотелось выглянуть в окно и посмотреть, на что похожи неупокоенные души. Крошечные ротики с клыками, младенческие глазки, горящие злобным огнем? Или они невидимы и бестелесны? В конце концов, что они ему сделают – он же бессмертный!.. Но Хант поборол любопытство. Они с Бет тут чужие, законы здешнего мира им неведомы; главное – настичь страховщика, покончить с ним и вернуться домой. И лучше от цели не отвлекаться.

Мертвые дети плакали и стучали кулачками в дверь до утра; Хант спал и их не слышал.

* * *

На следующее утро Мануэль явился в гостиницу, улыбаясь во весь рот.

– Нам повезло, amigos! Я спрашивал друзей и знакомых. У одного моего коллеги есть друг, а у него есть брат, и этот брат работает на человека, который неделю назад застрелился – не мог заплатить за страховку. Думаю, это то, что вы ищете.

– Нам нужно найти страховую компанию. Узнать, где она.

– И здесь повезло! Брат друга моего коллеги видел продавца, который продал страховку его боссу. Вчера видел, как он шел по улице в западной части города. И позавчера тоже. В одно и то же время! – Мануэль многозначительно поднял палец. – Если он будет там, и мы будем там…

– Мы сможем за ним проследить! – закончил Джоэл.

– Si. Да.

Хант невольно вздрогнул. Да, вот это звучало знакомо и понятно. Никаких тайных каньонов в далеких горах – просто страховой агент на улицах большого города. Похоже, они на верном пути… и, быть может, только теперь он начал сознавать, какую огромную, почти немыслимую задачу они на себя взвалили.

– В какое время он там появлялся? – спросил Хант.

– Одиннадцать десять. Нам нужно прийти на полчаса раньше, на всякий случай.

– На час раньше, – поправил Хант.

– Хорошо, на час.

Хант очень надеялся, что страховой агент окажется другой, местный, однако в глубине души почти не сомневался, что увидит своего давнего знакомца. Вот он, в тренчкоте и старомодной фетровой шляпе, гуляет под палящим мексиканским солнцем, продает страховки, от которых стреляются столпы здешнего общества.

Требовалось как-то убить время; и полтора часа они кружили по улицам в западной, деловой части города, в надежде найти «СТРАХОВУЮ КОМПАНИЮ» самостоятельно. Безуспешно, разумеется. Незадолго до десяти Мануэль подъехал к длинному современному зданию. Это, сказал он, строительная компания, где работает брат друга его коллеги. Проводник попросил подождать в машине, а сам зашел внутрь. Через несколько минут вместе с ним из здания вышел другой человек – высокий, спортивного сложения, в костюме и при галстуке, с аккуратным пробором в черных волосах.

– Это Гильермо, – представил его Мануэль.

– Hola, – поздоровался новоприбывший, подойдя к окну, затем сказал что-то по-испански.

– Он спрашивает, верно ли, что у нас тоже проблемы со страховкой? – перевел Хорхе.

– Si, – ответил Хант.

Снова вопрос по-испански.

– Спрашивает, верно ли он понял, что мы хотим покончить с этой компанией?

– Si, – повторил Хант.

– Bueno, – ответил Гильермо. Это Хант понял без перевода.

Гильермо энергично сплюнул на мостовую и о чем-то быстро заговорил с Мануэлем. Тот послушал, кивнул, затем сел за руль.

– Это два квартала отсюда. Он идет туда, мы едем за ним. Он показывает нам, где остановиться, и говорит, когда появится страховщик. Потом он возвращается работать.

– Сколько мы ему должны? – спросил Хант, пока Мануэль заводил мотор. – За помощь?

– Нет! Он не возьмет денег. Гильермо мстит за друга.

Пикап с черепашьей скоростью пополз следом за Гильермо по довольно широкой улице, с двух сторон заставленной автомобилями. Дойдя до места, Гильермо указал на припаркованный мотоскутер: остановившись за ним, можно было свободно обозревать все окрестности. Мануэль поставил машину на указанное место, едва не задавив уличного пса, глодающего кость. Он заглушил мотор, а Гильермо достал сигарету и закурил, прислонившись к забору и глядя вдаль.

Ждать пришлось довольно долго. В кабине было жарко и душно, и Хант уже начал дремать, как вдруг Бет толкнула его локтем. К окну машины склонился Гильермо.

– Aqui! – тихо сказал он, потом быстро заговорил с Мануэлем по-испански.

– Этот человек несет бумаги, – перевел Мануэль. – Вот он идет.

Гильермо махнул им рукой и торопливо пошел прочь.

– Gracias! – вполголоса сказал ему вслед Мануэль.

А в следующий миг мимо пикапа прошел страховой агент.

Он был смугл и усат, одет в старомодный серый костюм вроде тех, что обычно носят мексиканские политики и бизнесмены, под мышкой держал не портфель, а кожаную папку. Однако было в нем что-то столь безошибочно узнаваемое, что Хант едва подавил в себе желание пригнуться из опасения, что и страховщик его узнает. Впрочем, этот страховщик вовсе не был мощным и пугающим – скорее, напоминал их агента при самой первой встрече: среднего роста, неширок в плечах, с простоватым невыразительным лицом – неприметный человечек.

Он только вышел на охоту, подумал Хант. У него еще все впереди. С каждым новым простаком он будет набирать силу.

Страховой агент свернул за угол. Мануэль завел мотор и медленно поехал следом.

– Может, пойти за ним пешком? – спросил Хорхе. – Как-то подозрительно мы выглядим, сразу понятно, что за кем-то следим…

– Посмотрим, куда он пойдет. Если он сядет в машину, нам лучше быть готовыми.

Улица была запружена машинами, а пешеходов на тротуарах было немного, и неприметный пикап, который держался у обочины и почти всем уступал дорогу, внимания не привлекал.

Хант думал, что офис «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ» будет где-нибудь на окраине. Не в глуши, как дом ведьмы, не в труднодоступной горной местности, как их зачарованный сад, но, по крайней мере, где-то на выселках, подальше от любопытных глаз. Однако страховой агент повернул за угол, прошел улицу, еще раз свернул… вот они и на месте!

– Я никогда раньше здесь не был! – проговорил Мануэль, изумленно, недоверчиво оглядываясь вокруг.

В самом центре Тустла-Гутьеррес, среди лабиринта зданий и людских толп, располагалось что-то вроде пересохшего водохранилища, размером примерно с квартал американского города. Местность в этой части города была холмистая, и резервуар для воды выглядел вполне естественно. Но еще до того, как страховой агент шагнул на бортик резервуара и исчез за краем, Хант понял: с этим местом что-то не так.

Они подъехали ближе и молча смотрели через ветровое стекло, как страховщик с удивительной ловкостью спускается вниз по крутому склону… достигает дна… входит в небольшое строение, расположенное на дне «водохранилища», в самом его центре.

Вид и очертания этого строения показались Ханту очень знакомыми. Где-то он уже такое видел…

Точно! «Тюрьма»!

Об этой странной постройке он практически забыл, а теперь ясно вспомнил беспричинный страх, что охватил его внутри «тюрьмы».

Он обернулся.

– «Тюрьма», – кивнув, подтвердил Хорхе. – Черт, жаль, мобильник здесь не берет! Я бы позвонил Эдварду, чтобы он поехал и проверил это место прямо сейчас!

– Эдвард не сможет ничего проверить, – возразил Хант. – Он пока и ходить-то не может.

– Ах да… Черт!

Они выждали пять минут, десять – чтобы убедиться, что страховой агент не появится, а когда уже решились выйти, он вдруг вынырнул из «тюрьмы» со своей неизменной папкой. С легкостью, словно по ровной дороге, взобрался по противоположному крутому склону и исчез в узкой улочке между двумя старыми домами.

Снова они подождали – теперь уже недолго. Всем не терпелось войти в логово «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ», вторгнуться в ее святая святых и узнать, что же за тайны там скрываются.

Когда стало понятно, что страховщик не вернется, и никто…

…и ничто…

…больше не выйдет из постройки, Хант, перегнувшись через Бет, открыл дверь с пассажирской стороны.

– Ладно, идем.

Бет вышла, он за ней. Показался со своей стороны Мануэль, выбрались с заднего сиденья Джоэл и Хорхе. Все пятеро, шурша гравием, подошли к бортику резервуара и взглянули вниз.

Да, теперь они нашли то, что искали. Быть может, подземный ход из этого каменного сарайчика ведет в катакомбы, или же какая-то пространственно-временная аномалия, вопреки законам физики, скрывает внутри крохотного строения гигантский офис, – так или иначе «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ» находится здесь. Хант не сомневался. Здесь это зародилось много веков назад – и отсюда распространяется.

Это.

Хант поймал себя на том, что давно уже думает о страховой компании как о едином разумном существе. Быть может, и правильно. Это точно не организация, нанимающая сотрудников и предоставляющая услуги, скорее уж какой-то спрут со множеством щупалец: отрубишь одно – на его месте вырастет новое.

Отрубишь одно – на его месте вырастет…

Впервые он всерьез задумался о том, что же им предстоит сделать внутри. До сих пор Хант представлял себе, как они найдут страховой полис страховщика, сожгут… и все. Теперь понял: этого мало. Только что он своими глазами видел, как другой страховой агент шныряет по городу, калеча и губя людские жизни. Что толку губить одного страховщика, если на его место придет следующий? Иллюзий Хант не питал – не воображал, что сможет запросто положить конец тысячелетиям ужаса. Бог знает, как остановить «СТРАХОВУЮ КОМПАНИЮ» – огнем? Водой? Динамитом? Так или иначе ее нужно уничтожить. По крайней мере, отрубить столько щупалец, сколько сумеют, уничтожить столько страховых полисов, сколько удастся найти.

– Есть идеи, как нам туда спуститься? – спросила Бет.

– Он просто сошел вниз.

– Крутовато здесь для меня…

Пока они раздумывали, Мануэль присел на корточки, оттолкнулся и заскользил вниз на подошвах. Хант взглянул на Бет.

– О, хорошая мысль! – воскликнула она и, присев, поехала следом.

Хант обернулся к Джоэлу и, невзирая на серьезность ситуации, не сдержал улыбки. Когда-то, мальчишками, они катались с горы в городском парке на картонках – сложенных коробках от стиральных машин, телевизоров или холодильников. Сейчас Хант словно вернулся в детство. Конечно, склон был не так гладок, как детская горка, быстро скользить не получалось, но оно и к лучшему: дважды он чуть не упал. Достигнув дна, вскочил на ноги и последние несколько футов пробежал.

Хотелось закричать: «Вот здорово!» Однако перед ним высились грубые каменные стены «тюрьмы», лица друзей были угрюмы, и Хант промолчал.

Они осторожно двинулись вперед, время от времени посматривая наверх – не вернулся ли страховой агент. Подойдя к строению, увидели рядом с ним дыру в земле – квадратный лаз с бетонными стенками, похожий на вход в гробницу. Оттуда исходил неприятный запах – вонь трухлявых грибов и гнилого картофеля.

– Мы на верном пути, – сказала Бет.

– Я вниз не иду! – объявил Мануэль. – Жду вас здесь.

Хант кивнул. Черт, за двадцать баксов в день сам он слился бы куда раньше!.. Достав бумажник, Хант отсчитал проводнику сто долларов дорожными чеками и еще пятьдесят наличными. Они ездили вместе только три дня и формально задолжали Мануэлю всего шестьдесят баксов, но этот человек стал для них не просто гидом и заслуживал куда большего. Хант отдал ему все, что взял с собой.

– Нет, нет! – пытался возразить Мануэль.

Хант вложил деньги ему в руку.

– Возьмите.

– Но мы не закончили. Я еще работаю на вас.

Хант ответил ему многозначительным взглядом.

– И все же возьмите. На всякий случай.

Мануэль покосился на дыру в земле, откуда исходила вонь, на каменный «сарай» – и кивнул.

Хант поднял глаза на «сарай» и глубоко вздохнул. Пора идти. Вход с другой стороны… И вдруг он понял, что не представляет, что делать дальше. Увлеченные поисками «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ», они не составили никакого плана действий на случай, если все-таки ее найдут. Даже оружия с собой нет. А что их там ждет? Вряд ли им дадут спокойно войти внутрь, порвать все страховые полисы и беспрепятственно уйти…

Стоп! Порвать?

Он же собирался их сжечь! Но не захватил с собой ни зажигалки, ни спичек.

Господи, какой идиот!

– Послушайте, – прочистив горло, обратился он к Мануэлю, – не найдется ли у вас ножа или… ну, чего-нибудь такого?

– Вот такого?

Хант ожидал в лучшем случае перочинного ножика. Однако их гид расстегнул пиджак и снял с пояса крупный, угрожающего вида кинжал с шестидюймовым лезвием.

– Да, такой подойдет!

Мануэль вручил ему нож вместе с ножнами.

– Вот. Это наденьте на ремень, чтобы руки были свободные.

– А спичек у вас случайно не…

– У меня с собой зажигалка, – улыбнулся Хорхе. – Так и знал, что ты забудешь.

– Спасибо! – Он закрепил ножны на поясе. – Ну, теперь, кажется, мы готовы.

С каждым мгновением Хант все яснее понимал, как не хочется…

…как страшно…

…ему туда идти.

– Я жду вас здесь, – пообещал Мануэль. – Если вы не возвращаетесь вечером, зову на помощь.

– Gracias, – поблагодарила его Бет.

– Да, gracias! Вы просто наш спаситель! Без вас мы никогда бы их не нашли.

Хорхе обнял гида и похлопал по спине. Джоэл пожал ему руку.

– Вы нам очень помогли, спасибо!

– Не за что, – улыбаясь смущенной щербатой улыбкой, ответил Мануэль.

Хант обвел взглядом лица друзей. В их глазах читались страх, гнев, тревога… но более всего – решимость. Горстка людей, неподготовленных, почти безоружных, решилась бросить вызов могущественному злу. Они знают одно: отступать нельзя. В этот миг Хант гордился своей женой и друзьями так, как никем и никогда в жизни.

Что бы ни случилось дальше, им не в чем себя упрекнуть.

Кивнув на прощание Мануэлю, Хант повел свою команду в обход каменного «сарая», на поиски входа в ад.

## Глава 21

### I

Увиденное стало для него полной неожиданностью.

Дверей у «сарая» не было. Совсем. Вместо них в дверном проеме застыл слепой страж – карлик с длинным острым носом, бельмами на глазах, с застывшей ухмылкой, обнажающей беззубые черные десны.

Карлик молчал и не двигался. Хант тоже замер, не зная, что делать дальше. Обернулся к друзьям – на их лицах читалось такое же недоумение. Не в силах ничего придумать, Хант просто шагнул мимо стража внутрь. Карлик его не остановил – он стоял неподвижно, как статуя.

Как и в «тюрьме», земляной пол здесь был влажным – видимо, откуда-то снизу просачивалась вода. Однако, в отличие от «тюрьмы», имелся другой выход. Точнее, круглый люк в полу в дальнем правом углу.

Вход в «СТРАХОВУЮ КОМПАНИЮ».

– Сюда! – позвал Хант и махнул рукой, призывая остальных. Голос эхом отразился от тесных каменных стен.

Бет попыталась войти следом, но карлик прыгнул вперед и преградил ей путь. Бет вскрикнула, отшатнулась и упала бы, не подхвати ее Джоэл. Карлик издал сердитый пронзительный писк, заставивший Ханта подумать о взбесившейся летучей мыши, – звук, человеческому голосовому аппарату явно недоступный.

Хант инстинктивно бросился к Бет…

…и карлик шагнул в сторону, уступая ему дорогу.

Видеть его, стоя спиной, карлик явно не мог, и невозможно было понять, как он распознает входящих и выходящих, но Ханта вдруг осенило. Он понял, почему его слепой страж пропустил, а остальных – нет.

Страховка жизни.

Страховка класса люкс.

Вход только для бессмертных.

То же сообразила и Бет.

– Мы не сможем пройти! – крикнула она. – У нас нет бессмертия!

– Дай-ка я попробую… – Джоэл двинулся вперед – и тут же карлик с мерзким писком прыгнул ему наперерез. – О господи! – Джоэл отскочил назад, едва не запутавшись в собственных ногах.

– У меня идея. – Хант встал перед Джоэлом, загородив его от карлика своим телом. Страж тут же отступил в сторону. – Возьми меня за плечи, и пойдем вместе. Я тебя прикрою.

Джоэл взял его за плечи, и Хант двинулся вперед, следя за тем, чтобы держаться между Джоэлом и стражем.

Вдвоем они спокойно прошли внутрь.

– Сработало! – с торжеством объявил Хант. И, снова выйдя наружу, попробовал провернуть тот же фокус с Бет.

Однако на этот раз стражник преградил им дорогу: из груди его вырвался не писк, а глухой разъяренный рык, словно у загнанного кабана. Хант замер, подождал пару секунд, сделал еще шаг вперед. Карлик пригнулся, словно готовясь к прыжку, растопырив когтистые руки; белоглазая морда кривилась в безумной усмешке.

Хант попятился.

Карлик успокоился и вернулся на место.

Хант провел с собой Хорхе – с ним тоже все сработало. Снова беспрепятственно вышел наружу, посадил Бет к себе на плечи, но и на этот раз не смог уйти дальше двух шагов: карлик зарычал и приготовился к прыжку.

Как видно, женщинам в «СТРАХОВУЮ КОМПАНИЮ» вход строго воспрещен.

Можно было экспериментировать и дальше, но Бет покачала головой.

– Идите, – сказала она. – Не стоит терять время. Чем дольше мы торчим у входа, тем больше риск, что нас заметят и поднимут тревогу.

Понимая, что она права, Хант кивнул, быстро обнял и прошел внутрь, мимо недвижного стража.

– Я за ней присмотрю! – крикнул снаружи Мануэль. – Буду ее охранять!

– Зачем меня охранять? Я, что, фарфоровая кукла? – со смехом ответила Бет.

Мануэль, кажется, принял ее слова всерьез и начал извиняться, но Хант уже не вслушивался. С ними все будет хорошо, можно не беспокоиться. А у него другая задача.

Хорхе и Джоэл в дальнем углу рассматривали круглую крышку люка. Ни ручки, ни замка; как ее открыть, непонятно. Просто поддеть и поднять? Хант присел, чтобы рассмотреть место стыка, и ничего утешительного не обнаружил. Наоборот, чем дольше он разглядывал и ощупывал, тем больше ему казалось, что этот круг просто нарисован на земле.

Хант топнул по земле ногой. Из-под ботинка брызнула вода; под ногой ощущался твердый камень, никаких пустот. Может быть, пусто под самим люком? Хант встал на круг, чтобы хорошенько потопать и по нему…

И круг начал медленно опускаться вниз.

Джоэл и Хорхе подбежали и встали рядом.

Хант пригнулся, чтобы не потерять равновесия, остро сознавая, что перил здесь нет и держаться не за что. Пригнулся и Джоэл. Хорхе стоял прямо, гордо подняв голову, словно не желая склоняться перед невидимым врагом. Круг плавно опускался во тьму, в какой-то бездонный колодец. Хант вдруг остро пожалел о том, что не позвал Бет, еще раз с ней не попрощался. Видела ли она, как они нашли вход? Не решит ли, что они просто растворились в воздухе?

Пятнышко света над головой становилось все меньше, все тусклее и наконец растаяло совсем. «Лифт» опускался на немыслимую глубину. Да, понял Хант, это не что иное, как лифт для сотрудников «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ». И он сумел им воспользоваться, потому что бессмертен.

Его здесь принимают за своего.

Лифт остановился. Мрак рассеялся, и Хант увидел, что стоит посреди какого-то громадного древнего храма. Быть может, так выглядят изнутри великие пирамиды. Стены, сложенные из огромных каменных блоков, и бесконечные барельефы на камнях. Буквы, пиктограммы, изображения. Надписей на незнакомых языках Хант прочесть не мог, пиктограмм тем более, а вот сценки, высеченные на камне, хоть и явно очень древние, привлекли его внимание и показались чертовски знакомыми. Мужчина, женщина и маленький мальчик, обнявшись, смотрят на горящий дом. Женщина плачет над мужчиной, которого придавило упавшим деревом. Две повозки сцепились колесами, а их хозяева, стоя рядом, ведут ожесточенный спор…

Да это же реклама!

Реклама страховой компании.

Огромный зал был освещен тусклым рассеянным светом, лишь дальние углы оставались в тени. Уголком глаза Хант заметил в одном из этих углов какое-то движение и едва не вскрикнул от неожиданности, однако удержался, опасаясь привлекать к себе внимание.

Сгорбленная тень выползла из угла на свет. Да нет, не тень. По каменному полу ковыляло, волоча ноги, странное неуклюжее существо того же блеклого серо-коричневого цвета, что и стены вокруг. Оторвалось от стены, зашаркало в сторону дверного проема в противоположной стене. Пожалуй, больше всего оно напоминало ожившую мумию. Две ноги, два отростка вроде рук, видны даже остатки лица – хотя черты его стерлись и стали почти неразличимы, то ли под действием разложения, то ли просто от времени. Быть может, эта неведомая тварь когда-то – очень, очень давно – была человеком?

Тварь прошла в дверной проем и скрылась во тьме.

– Ну что, – прошептал Хант, оборачиваясь к друзьям, – идем за ним?

Хорхе молча кивнул. Джоэл, не трудясь отвечать, быстрым шагом двинулся вперед.

Снова Хант мысленно выругал себя последними словами. О чем они только думали?! Отправились в такую экспедицию, не взяв с собой даже фонарей!

Впрочем, помещение за дверью только казалось темным – изнутри его освещал тот же странный рассеянный свет.

Они вошли в небольшую комнатку с низким потолком и голыми стенами. Посреди комнаты возвышался каменный стол – две вертикально стоящих плиты и на них третья, горизонтальная. За столом на каменной скамье сидело то самое странное создание. Вблизи оно еще больше напоминало мумию: кожа потемнела, задубела и растрескалась, лицо под тяжестью веков превратилось в безгубую безносую маску, на месте глаз виднелись узкие щелочки, почти погребенные под наростами окаменелой плоти.

Странная мысль пришла Ханту в голову – мысль, от которой он едва не рассмеялся вслух. Какой бы древней ни была «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ», все-таки это просто страховая компания, устроенная так же, как и все прочие. Сперва они попали в приемную с рекламными плакатами на стенах, а теперь вошли в «предбанник», где сидит секретарша.

Хант замешкался, не зная, что делать дальше. Обратиться к ней… к нему… к этому? Спросить, куда идти? «Здравствуйте, мы хотели бы поговорить с директором…» Или пройти мимо? Поразмыслив, Хант понял, что последний вариант всего разумнее, кивнул друзьям, и они, поняв его намерение, тихо прошли мимо чудовищной «секретарши». Каждую секунду Хант ожидал крика в спину, приказа остановиться, однако никто их не остановил.

Они оказались в лабиринте – бесконечном переплетении коридоров и комнаток без дверей, видимо, соответствующих кабинетам современного офиса. Почти все комнатки были заняты: такие же «мумии» сидели в них за каменными столами, перебирали пергаментные листы, поворачивали головы на скрипучих шеях, оборачиваясь вслед «посетителям». Присмотревшись, Хант заметил, что «мумии» не совсем походят на «секретаршу», в них определенно меньше человеческого. То ли изуродованы временем, решил он, то ли никогда и не были людьми. Быть может, это последыши какой-то допотопной, дочеловеческой расы? Так или иначе, ясно одно: по всем законам природы, эти безобразные твари должны были умереть много, много тысячелетий назад.

В лабиринте царило полное молчание. Лишь шарканье шагов и шорох пергамента нарушали тишину. Хант и его друзья, словно по взаимному уговору, не произносили ни слова, опасаясь привлечь к себе внимание и пробудить бдительность подземной нежити.

Они шли и шли по коридорам, сворачивали, проходили через новые просторные холлы, нигде не встречая препятствий. Хант все более недоумевал. При всех разговорах о том, чтобы найти и уничтожить полис страховщика, он никак не ожидал, что попадет в настоящий офис, что ему придется обыскивать шкафы с документами или рыться в столах. Дома, в Тусоне, – может быть; но не здесь. В Мексике его ожидания изменились: теперь он воображал себе темный и сырой подземный мир, по которому ползают какие-то склизкие чудища – надо прятаться, пробираться стороной, обманывать их бдительность; наконец найти главного врага, сразиться с ним в решительном бою, победить (как – еще большой вопрос) и лишь потом обрести свой «грааль» и торжественно его сжечь. Разумеется, картинка клишированная, в точности повторяющая сюжеты бесчисленных фильмов и компьютерных игр, однако, на взгляд Ханта, она была вполне реалистичной и вызывала понятное волнение.

То, что предстало ему на самом деле, оказалось не таким уж страшным… и все же в каком-то смысле – куда страшнее. Никакого героического эпоса, никаких чудовищ. Просто хорошо смазанная машина, работающая без перебоев со времен немыслимой древности, когда люди еще не были людьми. Само всеобщее равнодушие к Ханту и его товарищам ясно говорило: они здесь – не бесстрашные убийцы драконов, а в лучшем случае песчинки в колесе.

В одном пустом «кабинете» неожиданно обнаружился компьютер – точь-в-точь такой, за каким сидел страховщик в своем подземном офисе в Тусоне. Монитор светился, хотя не было видно ни провода, ни розетки. По экрану бежал мелкий, почти нечитаемый текст. Хант нырнул в комнатку, надеясь увидеть подсказку на экране или хотя бы получить какую-то информацию, набрав на клавиатуре «США», «Аризона» или «Тусон»; но текст на экране не походил ни на один известный ему алфавит, а клавиатура была девственно чиста, без всяких букв или значков. Экспериментировать Хант не решился, опасаясь встречи с хозяином этого рабочего места, и покинул «кабинет» ни с чем.

В другой комнатке, побольше, им предстало куда более странное и страшное зрелище. В каменный ларь у стены были грудой свалены черепа – людские, звериные, вовсе ни на что не похожие; а с середины комнаты выпученными, налитыми кровью глазами с неизъяснимой мукой смотрел на них заживо освежеванный мул. Пожалуй, это больше походило на то, чего ждал от «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ» Хант, однако встреча с долгожданным «ужасом» ничуть его не обрадовала.

Вокруг по-прежнему царила тишина. Ни голосов ни ворчания, ни криков, лишь звук собственных шагов, да изредка шелестящий шорох, с которым обитатели подземелья передвигали ветхие ноги. Даже освежеванный мул не издавал ни звука. Это особенно поразило Ханта; дальше он старался идти как можно тише.

Коридор, по которому они шли, спускался ниже и ниже и наконец уткнулся в глухую стену. Друзья вернулись назад, к ближайшей развилке, пошли в другую сторону – и новый коридор вывел их в пустой «кабинет». Похоже, они прошли владения «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ» из конца в конец, но так и не нашли ни полисов, ни их следов. Что, если полисы вообще не здесь, если искать бессмысленно?

Друзья вернулись еще дальше назад, к холлу, из которого, словно лучи, разбегались во все стороны бесчисленные коридоры, и принялись тщательно исследовать один проход за другим. Классический лабиринт из греческих мифов. Хант шел медленно, старательно запоминая каждое ответвление, каждый поворот, чтобы не бродить в этом лабиринте вечно.

Наконец они достигли сердца лабиринта – нервного центра «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ».

Сначала Хант ощутил запах – знакомую вонь гнилых овощей. Вонь исходила от вделанной в стену дверцы красного дерева – маленькой, словно для ребенка или для того карлика, что охранял вход. Мгновение поколебавшись, Хант взялся за плоскую металлическую ручку и толкнул дверь. Она отворилась; он наклонился и заглянул внутрь.

От разноцветия красок зарябило в глазах. Интерьер здесь вовсе не походил на унылую серо-коричневую гамму остальных помещений «офиса». Стены комнаты, от пола до потолка, покрывали красочные реалистичные фрески, и многие сцены, изображенные на них, Хант узнал. Сцены величайших событий в истории человечества. Вот египетские рабы возводят пирамиды, вот Цезарь восходит на престол, вот Колумб восклицает: «Земля! Земля!»…

События, застрахованные «СТРАХОВОЙ КОМПАНИЕЙ».

Взглянув в середину комнаты, Хант сразу забыл о фресках.

Дверной проем был мал, зато комната за ним довольно велика – не как «приемная», однако все же размером с солидный банкетный зал. И совершенно пуста, если не считать неглубокой ямы в середине, огороженной миниатюрным барьером меньше фута высотой. Там, в яме, за барьером, и находился тот – или то – кого, видимо, следовало считать директором «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ». Сердце, мозг, движущая сила.

Бесформенное создание из земли и песка, живой разумный вихрь, он извивался и кружился в своем логове, разинув черную пасть в беззвучном крике. Вонь вокруг него была ощутима почти физически; сам воздух казался измененным – густым и сладковатым, словно сахарная вата. От этого существа исходила такая злая сила, такая мощная негативная энергия, что Хант понял: распахнутый в молчаливом крике рот будет преследовать его в кошмарах до самого смертного дня.

Как могла эта запредельная тварь, бесконечно чуждая всему живому, создать… страховую компанию? Разработать условия и правила, изобрести понятия страхового риска и страхового случая, установить порядок и размер ежемесячных выплат?

Тем временем фрески на стенах «поплыли» и начали меняться, превратились в сцены настоящего – отчет в реальном времени о работе страховых агентов и о действиях клиентов по всему свету. Сердце Ханта пропустило такт, когда в правом нижнем углу он заметил Стейси и Лилли: вон они, жмутся друг к дружке на диване в гостиной, боятся выйти за дверь.

Будь он похрабрее – или происходи это все в кино, – Хант выхватил бы нож, прополз сквозь дверь и бросился на врага. Но это не кино, и никогда еще он не ощущал в себе такого дефицита храбрости. Как справиться с тварью за красной дверью, он даже не представлял; и потому тихо прикрыл дверь и, не сказав друзьям ни слова, двинулся дальше.

– Что там? – спросил Джоэл.

Его голос – первые слова, сказанные с начала путешествия по подземелью – словно удар грома, разорвал здешнюю неестественную тишину.

Хант вспомнил фреску с застывшими в страхе фигурками Стейси и Лилли.

– Ничего, – солгал он.

Друзья без труда нашли дорогу обратно, в царство «кабинетов» и их мумифицированных обитателей. После твари за красной дверью эта обстановка показалась Ханту почти родной.

Куда идти дальше, он не представлял и готов был уже вернуться к самому началу пути, в приемную, и начать заново оттуда… как вдруг уловил краем глаза какое-то движение. Настоящее движение. Не сонное шарканье офисной нежити, а быстрый, целеустремленный шаг…

…страховщика!

Того самого, за которым они следили наверху. Он, как видно, возвращался с добычей. Хант нырнул в ближайшую пустую комнатушку; Джоэл и Хорхе вбежали следом. Пригнувшись в полутьме и слившись с серой стеной, они смотрели, как страховщик проходит мимо.

А затем последовали за ним.

Двигаться старались не быстро, чтобы не привлекать к себе внимания, однако страховщик не оглядывался. Прошел коридор до конца, затем повернул направо.

Хотя мысленно Хант приготовился часами таскаться за ним по лабиринту коридоров, к его удивлению, страховщик зашел в первый же дверной проем.

Хант был уверен, что здесь они уже проходили, но, оказалось, нет: за проемом вместо обычной комнатушки и ее усохшего от древности обитателя обнаружился длинный зал, заполненный деревянными шкафами. Страховщик двинулся к ближайшему шкафу. Хант бросил на него быстрый взгляд и, сделав друзьям знак рукой, на цыпочках пробежал мимо. Все трое спрятались в ближайшем пустом «кабинете» и наблюдали оттуда за входом в зал. Несколько минут спустя страховщик вышел и тем же быстрым, уверенным шагом отправился назад. Едва он свернул за угол, как Хант выскочил из укрытия и поспешил в комнату со шкафами.

Похоже, ее-то они и искали!

– Матерь божья! – вырвалось у Ханта. – Стереги дверь! – приказал он, и Джоэл встал «на стреме» у входа в зал.

В отличие от «приемной», потолок здесь был низкий, зато в длину залу не было видно конца. По обеим сторонам от прохода тянулись бесконечные ряды шкафов. Хант открыл ближайший к двери, тот, в котором рылся страховщик, и увидел папки, папки с бумагами. Достал и открыл одну – там обнаружились договоры на страхование, очень похожие на те, что подписывали они с Бет, только по-испански. Положил папку, заглянул в другой шкаф – обнаружил там такое же хранилище документов, только на арабском.

Хант огляделся. Перед ним простирались в бесконечность ряды шкафов – а позади, слева от двери…

…Позади он увидел полис страховщика.

Точнее, шесть полисов. Все на пергаменте, под стеклом, словно музейные экспонаты. Почему шесть? Выходит, землю бороздят только шестеро бессмертных страховщиков – по одному на континент? И что случилось с остальными? Не смогли выплатить страховые взносы? Или агентов у «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ» всегда шесть, больше просто не бывает?

Не важно. Их шестеро – тем лучше, меньше работы. Хант замер у витрины, вглядываясь в пергаментные листы под стеклом. Мысль о договоре с дьяволом вновь пришла ему в голову – и он отверг ее, как чересчур прямолинейную. То, с чем они столкнулись, куда сложнее. И все же…

И все же дело сводится к одному: документ под стеклом дает ему, Ханту, власть над жизнью и смертью страховщика. Теперь Хант здесь главный. И чем закончится битва, зависит от него. В его руках не бессмертная душа страховщика, а лишь полис, дающий бессмертие. Души у страховщика, быть может, нет вовсе. Но документ есть. Библия права: в начале было слово, и слово бесконечно важнее, бесконечно могущественнее плоти и крови.

– Что это? – вполголоса спросил Хорхе.

– Его страховой полис, – так же тихо, словно опасаясь кого-то потревожить, ответил Хант.

Наклонился, почти прижавшись носом к стеклу. По виду полис очень походил на его собственный, однако написан был на каком-то непонятном языке – судя по странным иероглифам, куда более древнем, чем арабский. По-английски было выведено только имя страховщика в первой строчке.

Ральф Харрингтон.

Ральф?!

Хант едва не рассмеялся вслух. Как такое возможно? Демонический страховщик, воплощение зла – и носит такое смехотворно обыденное имя! Это сразу сорвало с него сверхъестественный ореол, приблизило к земле. Демон по имени Ральф Харрингтон – уже не демон, а обычный человек.

Так вот о чем говорил ему в тюрьме Дел Дейли! Имена имеют силу. Узнав имя врага, ты получаешь над ним власть. Как в сказке про Румпельштильцхена.

Слова. Имена. Вот то, что действительно важно.

Из любопытства Хант попробовал прочесть имена на других полисах. Два были написаны по-арабски, одно – то ли по-гречески, то ли по-русски, еще одно – китайскими или японским иероглифами. Только имя Ральфа (боже правый, Ральфа!) написано по-английски. Однако все это современные языки и, видимо, современные имена. Быть может, страховые агенты каким-то магическим путем меняют имена при вступлении в новую эру?

Не важно. Важно, что сейчас агент – Ральф Харрингтон. Под этим набором звуков и букв он фигурирует в полисе. Хант поискал на витрине замок или задвижку, не нашел, достал из ближайшего шкафа самую увесистую папку и, размахнувшись, с силой опустил на стекло. Оно раскололось. Слава богу, стекло обычное, не армированное! Хант бросил папку на пол, аккуратно выбрал крупные осколки и отправил их туда же. Извлек полисы.

Настал миг возмездия.

Узнав имя страховщика, Хант перестал его бояться, но была и оборотная сторона: враг с человеческим именем казался куда более человечным. На долю секунды Хант замер в нерешимости. Однако в следующий миг подумал о ребенке Хорхе, о Лилли, об Эйлин, обо всех, кого проклятый страховщик погубил, кому сломал жизнь, – и, не раздумывая более, выхватил зажигалку и поджег полис с нижнего края.

Не грянул гром, не потряс стены страшный вопль; вообще обошлось без спецэффектов. Древний пергамент быстро занялся, пламя побежало вверх. Хант держал его в руке, пока пальцам не стало горячо, а затем бросил на пол. Там полис и догорел почти целиком, оставив по себе лишь сморщенный, почернелый уголок без всяких надписей. Хант не хотел рисковать – поднял этот уголок, поджег еще раз и проследил, чтобы он сгорел без остатка.

Все это заняло несколько минут. Хант покосился на дверь – Джоэл кивнул оттуда, показывая, что горизонт чист. В его взгляде читались облегчение и благодарность.

Так же, по очереди, Хант сжег и остальные полисы.

Никто не пытался его остановить. Это было удивительнее всего. Ни сигнализации, ни пожарной тревоги. Дома, в Тусоне, страховая компания, казалось, следила за каждым их шагом, а здесь они вошли, уничтожили полисы страховых агентов, и… и словно так и надо. Возможно, все внимание компании направлено вовне? Быть может, за долгие тысячелетия ее работы здесь не бывало ни взломов, ни предателей, так что они не видят необходимости в сигнализации и охране? Или ответственность за поведение клиентов возложена на агентов и каждый агент сам следит за своими? Или же полис бессмертия стал для Ханта и шапкой-невидимкой, и лицензией, дающей право творить все, что пожелает?

Внезапно раздался крик Джоэла:

– Ах ты, ублюдок!

Хант и Хорхе бросились к дверям. Джоэл, крича во все горло, уже бежал вдоль по коридору – преследовал фигуру, быстрым уверенным шагом уходящую в глубь лабиринта.

Очень знакомую фигуру.

Страховщика.

### II

Джоэл стоял на страже в дверном проеме, пока Хант и Хорхе предавали огню полисы страховщика и прочей бессмертной братии. Он воображал, что, как только полис сгорит, сам страховщик рассыплется в прах, словно вампир под лучами солнца.

Вот почему он так поразился, когда, услышав шаги, повернул голову на звук и увидел, как из бокового прохода выныривает хорошо знакомый ему страховой агент, целый и невредимый.

Изумление и гнев напрочь лишили Джоэла способности соображать. Не раздумывая, он завопил и кинулся в погоню.

– Я тебя убью, сукин ты сын! – орал он.

Страховщик, словно отделенный невидимой стеной, его не слышал и не замечал. Будь у него нож Мануэля, Джоэл прикончил бы мерзавца на месте!

Но почему этот сукин сын вообще жив? Как такое может быть? Ему надлежало рассыпаться в прах, едва сгорела его страховка!

Этот тип живет уже сотни лет. Лишившись бессмертия, он должен был вернуться в естественное состояние. Но не вернулся. Почему?

Миг спустя Джоэлу пришел ответ: потому что полис не уничтожен полностью. Сгорел лишь один его экземпляр. Второй по-прежнему у страховщика.

Да, так и есть! Оригинал полиса сгорел, но пока у страховщика хранится копия, подтверждающая, что компания гарантирует ему бессмертие, договор продолжает действовать.

Вслед за страховщиком Джоэл свернул за угол…

…и тут его схватил Хорхе.

Страховщик шел дальше, не оглядываясь и явно не замечая, что происходит у него за спиной.

– Ты что творишь? – взревел Джоэл, отталкивая Хорхе. – Это он!

– Вот именно! – схватив его за руку, ответил Хант. – Это он! Он нас знает! А ты готов подставить себя и всех нас – сейчас, когда мы еще не выполнили свою задачу!

– Да вот она, наша задача! – взревел Джоэл.

Нет, сказал он себе. Так нельзя. Надо успокоиться.

Тем временем страховщик скрылся в одном из «кабинетов».

– Ладно, – проговорил Джоэл, снова переходя на шепот. – Что будем делать?

Хорхе взглянул на Ханта, а Хант – на Хорхе. Ответа на этот вопрос явно не знали ни тот, ни другой.

– Ну, – заговорил наконец Хант, – теперь, когда мы его нашли…

– Он должен был погибнуть вместе со своим полисом, – торопливо и тихо проговорил Джоэл. – А знаете, почему не погиб? Потому что у него есть копия! Пока страховой договор написан на бумаге, он действует! Нам надо сжечь и копию!

– Верно. – Хант немного подумал. – Но где ее искать? Где он может ее хранить? У себя дома? В аризонском офисе? Где-то здесь?

Страховщик вышел из «кабинета»; шел он неспешным, прогулочным шагом, посмеиваясь, словно только что услышал какую-то веселую шутку. Джоэл обратил внимание, что при нем нет портфеля. И не было.

Очень странно.

Да и одет он по-другому – тоже старомодно, но не так официально.

Потому что сейчас он не на работе!

Будь Джоэл героем мультика, в этот миг над головой у него вспыхнула бы лампочка. Его озарило. Бог знает, как страховщик сюда попал (хотя едва ли на самолете), ясно одно: он здесь живет! Здесь, в головном офисе «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ», его дом.

Видимо, здесь живут и другие страховщики.

Значит, стоит найти его комнату…

– За ним! – прошептал Джоэл. – Он где-то здесь живет! И там наверняка его полис!

Хант кивнул, мгновенно поняв – приятно иметь дело с сообразительной командой! – и все трое пошли за страховщиком по коридору, держась на приличном расстоянии и очень надеясь, что ему и дальше не придет в голову оборачиваться.

Проходя мимо «кабинета», куда заходил страховщик, Джоэл бросил туда быстрый взгляд. Это, похоже, что-то вроде раздевалки: длинная узкая комната, посредине – каменная скамья, с обеих сторон – два ряда открытых ниш. Хотя, выходя оттуда, страховщик смеялся, словно только что с кем-то обменялся анекдотами, внутри Джоэл никого не заметил.

Коридор вдруг резко повернул налево, и на несколько секунд они потеряли страховщика из виду. Ускорять шаг не стали, опасаясь, что он их заметит. Осторожно заглянули за угол – и оказались перед дверью в конце коридора. Закрытой дверью.

На солидной дубовой двери, словно на гримерке голливудской кинозвезды, сверкали позолотой крупные буквы: «Р. Х.»

– Ральф Харрингтон, – сказал Хант. – Это он.

– И что будем делать? – нервно спросил Хорхе.

Все посмотрели на Ханта.

– Войдем, – просто ответил тот.

### III

Конечно, страховщик вполне мог ждать, притаившись за дверью, и наброситься, едва они войдут. Но какие есть варианты? Какой смысл торчать под дверью и «тянуть волынку», как говаривала его матушка? Хант приложил к двери ухо, ничего не услышал, потянул за ручку, и дверь легко открылась.

Они осторожно вошли в темный, мрачный зал, больше похожий на пещеру, чем на человеческое жилье, освещенный единственной черной свечой. В ближайшем углу Хант разглядел проржавевшую чугунную раковину, напротив – тощий засаленный матрас; вонь от него долетала до порога.

Ни плиты, ни холодильника, ни микроволновки. Быть может, страховщик не нуждается в пище?

В дальнем конце «пещеры» у каменной стены Хант увидел нечто вроде черного выставочного стенда, а на нем… пожалуй, вернее всего это назвать трофеями. Звериные черепа, останки кактусов. Останки из Тусона и окрестностей. Вспомнилась комната с черепами в ларе и освежеванным мулом, и вдруг Хант сообразил, что это такое.

Пергамент! Пергамент, на котором «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ» заключает самые важные договоры! Как видно, на его выделку и пошла шкура злосчастного мула.

Быть может, эти черепа означают, что страховщик тоже с кого-то заживо сдирает шкуру? Для развлечения – расслабляется после работы.

Самого страховщика не было, однако возле стенда Хант заметил узкую деревянную дверь – скорее всего, в ванную или в туалет, подумалось ему. Быть может, враг там? И, словно подтверждая его догадку, из-за двери донесся странный скрип.

– Ищите шкаф с бумагами, – шепотом приказал Хант. – Или письменный стол. Место, где хранятся документы.

Разделяться смысла не было: Джоэл поднял над головой свечу, и троица двинулась по залу вдоль стены, против часовой стрелки. По пути им встретились древний патефон, какие-то корабельные снасти, ростовое зеркало, прислоненные к нему меч и штык… Ничего похожего на хранилище документов.

Вдруг зажегся свет, и мрачный зал чудесно преобразился.

Исчезла сырая пещера, полная осколков прошлого: Хант, Джоэл и Хорхе стояли посреди просторной, вполне современной гостиной. Вместо патефона – огромный телевизор с плоским экраном; вместо стенда с черепами – приоткрытый встроенный шкаф, а в нем множество отглаженных деловых костюмов разных лет и стилей. Вонючий матрас сменился симпатичным белым диванчиком, деревянная дверь – арочным проходом в спальню. Вторая арка, с другой стороны, вела на сверкающую белизной кухню.

А справа, под репродукцией Шагала, устроились компьютерный стол и шкаф для документов!

Хант бросился туда, начал открывать ящики стола. Ручки… чистая бумага… ластики и скрепки… дискеты…

Откуда-то из глубин спальни донесся очень знакомый бытовой звук. Страховщик спускал воду в туалете. Сейчас выйдет!.. Дрожа от нетерпения и страха, Хант бросился к шкафу, распахнул…

И увидел ряды и ряды папок с названиями страховых полисов, аккуратно выведенными на корешках.

Нашел!

Звук спускаемой воды стал громче. Страховщик вышел из уборной и идет сюда!

А… Б… В… Г…

Шаги за дверью. И тихое посвистывание – так свистит чайник, забытый на плите.

Д… Е… Ж!

Страхование жизни!

Хант выдернул из шкафа папку, выхватил зажигалку. Хорхе и Джоэл прикрыли его собой. Он поднес зажигалку к краю папки и щелкнул. На один ужасный миг показалось, что папка не загорится. Однако зажигалка – не спички; пламя горело ровно и ярко, и картонная папка, разумеется, не могла перед ним устоять.

Она занялась.

В этот миг в гостиную вошел страховщик.

На секунду застыл, пораженный изумлением, а затем со страшным ревом бросился вперед. Джоэл и Хорхе пытались преградить ему путь; он отбросил их в стороны, словно тряпичных кукол.

С горящей папкой в руках Хант бросился бежать, петляя между мебелью. Обогнул диван, перепрыгнул через кофейный столик, пригнулся за креслом. Полис уже почти сгорел, пламя жгло пальцы. Хант вбежал в спальню, оттуда в ванную, заперся на задвижку, прыгнул в душевую кабину…

Страховщик вынес запертую дверь одним ударом кулака.

Но опоздал.

Остатки полиса серым пеплом рассыпались по полу.

Хант замер, выхватив нож Мануэля, следя за каждым движением врага.

Нет, страховщик не рассыпался в прах вместе со своим полисом. Ничего подобного. Не дрогнула земля, воздух не засиял неведомой энергией, никакие знаки не возвестили о чудесном превращении бессмертного в смертного.

Однако превращение совершилось. И оба они об этом знали.

За спиной у страховщика Хант заметил движение. Джоэл и Хорхе забежали на кухню и вооружились там ножами для разделки мяса; теперь Джоэл с искаженным яростью лицом бросился вперед и вонзил нож страховщику в спину… Точнее, попытался вонзить. Удар косо скользнул по спине, а сам Джоэл, словно отброшенный невидимой силой, рухнул на пол. Запоздало Хант сообразил: страховку от смерти он сжег – но остались все прочие! Страховщик по-прежнему надежно защищен от нападений, от ран, от любых мыслимых и немыслимых несчастий! Удастся ли найти слабое место в его броне?

Придется. И быстро. За несколько секунд.

За спиной у страховщика изготовился к прыжку Хорхе.

– Не надо! – крикнул Хант.

Поздно. Хорхе уже прыгнул ему на спину. Страховщик, развернувшись, стряхнул его с себя, как муху, и отшвырнул через всю комнату. Хорхе с треском врезался головой в изголовье кровати, сполз на пол и затих.

– Не трогай его, Харрингтон! – запоздало заорал Хант.

Страховщик резко вздернул голову, в глазах – потрясение и ярость.

Вот оно!

Имя!

Имена обладают силой. Ханту вспомнилось, как расхохотался страховщик, когда он предложил подписать договор кровью. «Нужна только ваша подпись, – сказал он. – Этого достаточно».

Да, вот все, что им нужно! Не кровь, не душа – только имя!

Об этом говорил ему Дел.

– Ральф Харрингтон, – громко, отчетливо произнес Хант.

Страховщик замер.

Позади него поднялся на ноги Джоэл. Хорхе, слава богу, тоже зашевелился и попытался встать.

– Не подходите! – крикнул им Хант.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут? – прорычал страховщик.

– Прочел имя на страховом полисе. Прежде чем сжечь.

– Ты отыскал оригинал моего полиса! – Страховщик медленно кивнул. Ханта поразило, даже напугало его спокойствие. – Что ж, очень… очень изобретательно.

– Да. А теперь я разрываю все договоры со «СТРАХОВОЙ КОМПАНИЕЙ». Идите вы к черту!

– Разрываешь договоры?!

Багровый от ярости, страховщик ударил по раковине громадным кулаком. По фаянсу зазмеились тре-щины.

Хант отступил к стене, выставив перед собой нож.

– Как ты собираешься жить без страховки? Чем защитишь себя от бесчисленных ужасов жизни? От того бесконечного ужаса, который и есть жизнь?

Харрингтон шагнул к Ханту и с силой ударил его по лицу. Боль была страшная, словно врезали кирпичом, и щека сразу начала распухать. Однако ничего более серьезного страховщик с ним не делал – и, похоже, сделать не мог.

– Вот в чем проблема с вами, людишками! Вы не хотите думать о будущем!

– Послушай, Харрингтон… – превозмогая боль, начал Хант.

– НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК!

Никогда в жизни он не видел на человеческом лице такого выражения – смеси предельной ярости, боли и страха. Похоже, слышать свое имя страховщику было невыносимо.

«Румпельштильцхен», – подумал Хант. И, недолго думая, заорал во всю глотку:

– Ральф Харрингтон! Ральф Харрингтон! Ральф Харрингтон!

И снова его ждало разочарование. Страховщик не исчез в клубах дыма, не провалился сквозь землю, как сказочный гном. Однако вид у него был ошарашенный – и, не зная, что еще придумать, Хант снова и снова повторял его имя:

– Ральф Харрингтон! Ральф Харрингтон!

Хорхе и Джоэл у него за спиной подхватили как заклинание:

– Ральф Харрингтон! Ральф Харрингтон!

Выкрикивая имя страховщика, Хант отчаянно соображал, что делать дальше. Найти и сжечь свидетельство о рождении? Может, это его убьет? А как же другие полисы? Пока Харрингтон застрахован от всего на свете, он неуязвим…

– ЭТО НЕ МОЕ ИМЯ! – страшным голосом проревел страховщик.

Вдруг Ханта осенило.

– А каково твое имя? – спросил он.

Никогда прежде Хант не слышал подобных звуков – и предпочел бы не слышать и впредь. Имя – сразу и скрип, и металлический скрежет, и пронзительный вопль – донеслось до них из самых глубин ада. Ни человеческое, ни звериное горло не могло бы издать такой звук; но у Ханта мелькнула мысль, что язык этот ему знаком. Слова этого языка он видел выведенными на пергаменте. И сжег.

В начале было слово.

И вдруг – страховщик изменился. Гнев и ярость покинули его; он замер, устало ссутулившись, глядя в пол. Не громила великанского роста, а снова неприметный человечек с дряблым, оплывшим лицом. Тот ничем не примечательный торговец страховыми полисами, что полгода назад впервые постучался к нему в дверь.

Он начал таять в воздухе.

И дом его таял вместе с ним. Исчез душ, побледнела раковина, растворилась в воздухе дверь в спальню. Уютная квартира вновь стала сырой пещерой. Телевизор превратился в патефон, патефон – в дикарский барабан, барабан попросту исчез. Даже стены меняли цвет, и грот из темного вулканического камня скоро превратился в пустую известняковую пещеру.

Страховщик был еще виден, еле-еле. Облик его тоже менялся: он сморщивался, усыхал и все менее походил на человека. Скорее на тех существ, что друзья видели в «офисе». Только выглядел немного иначе: они были безмерно стары – он юн и еще не тронут временем.

А потом он исчез.

На его месте лежал грубо обработанный камень, а на камне – несколько почти неразличимых знаков.

Самый первый страховой полис.

Хант поднял камень обеими руками и со всей силы бросил в стену. Камень разлетелся на сотню обломков.

– Вот так, – сказал Хант. – А теперь – за дело!

### IV

Хант ждал, что хотя бы гибель страховщика встревожит «КОМПАНИЮ», что «офис» превратится в рассерженный улей. Однако, судя по всему, мощь «КОМПАНИИ» была такова, что даже потеря одного из старейших сотрудников ей не угрожала. По «кабинетам» и коридорам как ни в чем не бывало шаркали древние твари; на Ханта и его товарищей по-прежнему никто не обращал внимания.

– Надо уничтожить все полисы, – сказал Хант. Затем глубоко вздохнул, набираясь храбрости. – И еще… директора, президента, или уж не знаю, как его назвать. В общем, ту тварь за красной дверью.

– За красной дверью? – нахмурился Джоэл. – Ты же сказал, что там ничего нет!

– Я соврал.

– Ладно, пошли, – кивнул Хорхе.

– Один за всех и все за одного! – усмехнулся Джоэл.

Вернувшись в хранилище документов, друзья начали открывать шкафы и выбрасывать папки на середину зала. Опустошить все шкафы они, наверное, не смогли бы и за сто лет, но такой задачи себе и не ставили, а сосредоточились на нескольких ближайших к двери, где, судя по всему, хранились современные, действующие полисы. Свалив в кучу несколько сот папок, подожгли их с четырех концов. Импровизированный костер запылал весело и ярко.

Прежде чем уйти, Хант перевернул еще два шкафа, стоявших ближе к огню, в надежде, что они тоже загорятся. К запаху горящей бумаги присоединился иной, подозрительно похожий на горящую плоть, и Хант поспешил прочь, не желая проверять свою догадку.

– Теперь нам нужна красная дверь, – объявил он.

Друзья вернулись в холл, откуда лучами расходились бесконечные коридоры, и без труда нашли нужный. Торопливо, почти бегом двигаясь по коридору, Хант как-то отстраненно удивлялся самому себе. Почему он не планирует, что делать дальше? Ведь не сама красная дверь им нужна, нужен «директор» за дверью! Как его одолеть? И, кстати говоря, как потом отсюда выбраться?

Вот в чем проблема с вами, людишками! Вы не хотите думать о будущем!

Ладно, сказал себе Хант. Там будет видно.

Вот и красная дверь. Быстро, не давая себе времени остановиться (стоит подумать о том неописуемом ужасе, что ждет за дверью, – и он с визгом бросится бежать!), Хант распахнул дверь, опустился на колени и вполз внутрь. Хорхе и Джоэл последовали за ним.

Зал за красной дверью изменился.

Чертовски изменился.

Собственно, это был уже никакой не зал. Перед ними, насколько хватало зрения, простиралось открытое поле. На бесконечной равнине, придавленной низким каменным небом, стояли, словно солдаты в строю, одинаковые мужские фигуры. Крупные, коренастые мужчины в длинных плащах и шляпах.

А на горизонте, там, куда уходили бесконечные ряды, мерцало тусклое оранжево-красное пламя.

«Врата ада», – подумал Хант. В ад он никогда не верил, но сейчас поверил сразу, без колебаний. Врата, откуда выходят эти… кто бы они ни были: призраки, демоны, потусторонние громилы на службе «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ».

Ад – не подземелье, полное серы и огня. Ад – это офис страховой компании.

– А теперь что? – спросил Хорхе. В голосе друга звучал не только страх, но и почти благоговейный трепет.

Что теперь, Хант не знал. Неописуемый монстр в зале с фресками – уже слишком; однако втроем с ножами прорываться сквозь легионы призрачных громил… И зачем? Чтобы ворваться в ад – хорошо, а дальше?..

Нет, это полное безумие. Надо уходить, сказал он себе. Мы сделали все, что могли. Убили одного страховщика, быть может, вывели из строя других. Навели шороху в корпоративном архиве. Немало времени и труда понадобится «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ», чтобы восстановить сожженные полисы и найти себе новых слуг. А когда «КОМПАНИЯ» продолжит работу – быть может, уже не при нашей жизни, – пусть дальше с ней борется кто-нибудь другой…

Нет. Так не пойдет.

– У меня идея. Пошли назад!

Все трое выползли в коридор через тесную дверку. Хант захлопнул дверь за собой, подождал пару минут. Снова осторожно ее открыл. Как он и ожидал, исчезла бескрайняя равнина и адское воинство: перед ним снова открылся зал с фресками – и живой смерч с жадной черной пастью, разинутой в беззвучном вопле.

Повинуясь неясному предчувствию, Хант снова закрыл дверь, подождал еще – и открыл.

На этот раз перед ним предстала маленькая комнатка, по размеру двери. В середине ее, на металлической подставке, сам вид которой говорил о немыслимой древности, – каменная плита, испещренная надписями. Именно так Хант всегда представлял себе скрижали Десяти Заповедей. На коленях, пригибая голову, подполз он к скрижали и попытался ее прочесть.

Знаки на камне не походили ни на один известный ему алфавит: от одного взгляда на них Хант ощутил жар и покалывание на коже, как от солнечного ожога, а в висках начала пульсировать тупая боль. И все же он понял, что это, понял так ясно, словно этот неведомый язык был ему родным.

Устав «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ».

В начале было слово.

Хорхе и Джоэл ждали в коридоре, в крошечной комнатке хватало места лишь для одного.

– Что там? – нетерпеливо спросил Джоэл.

– По-моему, это их устав, – ответил Хант. – Его-то нам и нужно уничтожить!

– Но как? – воскликнул Хорхе.

Хороший вопрос. Камень не сожжешь. От ножей тоже мало толку. А молотков или других инструментов, которыми можно разбить скрижаль, у них нет.

Пыхтя от натуги – скрижаль оказалась чертовски тяжелой, – Хант обеими руками оторвал ее от «пьедестала» и бросил наземь. Увы, она не разбилась. Попробовал толкать ее перед собой – не вышло. Тогда Хант снова ее поднял и, напрягая все силы, ползком потащил к выходу.

Едва он вместе со скрижалью выбрался наружу, как дверь захлопнулась.

И изменила цвет. Из красной стала черной.

– Интересно, что там теперь? – дрогнувшим голосом спросил Хорхе.

Хант встал на ноги, поднял скрижаль так высоко, как только мог, и с силой швырнул на пол. Упала она со страшным грохотом; по ее поверхности пробежала трещина.

Тем временем Джоэл отворил дверь.

За дверью вновь открылась бескрайняя равнина. Оранжево-красное пламя приблизилось, стало куда ярче, и ряды демонов в шляпах больше не стояли неподвижно, как статуи. Все они подняли головы и смотрели прямо на дверь. Сквозь дверной проем Хант видел их лица.

И зубы.

Господи, их зубы!..

– Закрывай!! – завопил он что было духу.

Джоэл захлопнул дверь.

По коридору потянуло дымком. Полисы горят, сказал себе Хант. Вряд ли пожар уничтожит «СТРАХОВУЮ КОМПАНИЮ» целиком – в конце концов, здесь почти все из камня, – но, будем надеяться, причинит ей немало неприятностей.

– Помогите мне, – проговорил Хант, снова берясь за скрижаль.

Плечи у него ныли, руки дрожали от напряжения. На этот раз он не смог даже оторвать скрижаль от земли. Однако на помощь пришли друзья, и втроем они подняли камень над головами.

– На счет «три», – скомандовал Хант. – Раз… два… три!

На этот раз они не просто уронили скрижаль – бросили с силой; и именно благодаря этой приложенной силе, понял Хант, скрижаль наконец раскололась натрое!

Все сильнее пахло дымом. Пора бежать. Еще немного – и все здесь будет в дыму. Им грозит заблудиться, надышаться дымом… И все же, понимая это, Хант никуда не побежал, а схватил один из обломков и принялся что есть сил колотить им о пол и о стены. То же делали и его друзья: с яростью уничтожали остатки скрижали, пока она не рассыпалась на мелкие осколки и ужасные письмена на камне не сделались неразличимы. Последний крупный осколок Хант отшвырнул в дальний конец коридора.

Устав уничтожен.

«СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ» больше нет.

– Все! Пошли!

И они кинулись по коридорам назад, в холл.

Запах дыма был уже повсюду, кое-где в коридоры просачивались черные клубы. Офисные «мумии» по-прежнему ничего не замечали – лениво шаркали по коридорам, сидели в прежних «кабинетах» за прежними занятиями. Но рано или поздно заметят, думал Хант – и ускорял шаг. Они пролетели через «предбанник» с кошмарной «секретаршей», выбежали в холл…

И увидели, как сверху на круглом «лифте» спускаются к ним Бет и Мануэль!

– Что вы здесь делаете? Назад! – со всей мочи заорал Хант.

Круг мягко опустился на пол, и Бет бросилась к нему.

– Назад! – закричал он. – Надо выбираться отсюда! Здесь сейчас все рухнет!

– Мы пришли помочь, – объяснил Мануэль.

– Стражник у входа, – говорила Бет, обнимая мужа, – он… он вдруг просто растаял! Превратился в липкую лужицу. И мы пошли за вами. Подумали, вдруг вам нужна помощь?

Хант обнял ее в ответ, безмерно благодарный судьбе за то, что она рядом. Мозг отчаянно работал, пытаясь просчитать шансы на спасение.

С потолка медленно опускались еще пять кругов. На всех, кроме одного, находились страховые агенты – на разных стадиях разложения. Один, в сером китайском деловом костюме, был еще жив и даже стоял прямо; но, как сказала Бет, таял. Правая сторона лица его теряла форму, оплывала и сползала на плечо, а левая нога извивалась и дергалась, словно в каком-то судорожном танце.

Хант показал на пустой круг.

– Наш обратный билет!

– Может, лучше вернуться на том же, на чем и пришли? – неуверенно спросила Бет.

– В самом деле, – кивнул Хорхе. – Так безопаснее и…

В этот миг начал рушиться потолок. Камень размером с небольшой дом рухнул в нескольких ярдах от них так, что загудела земля. А в следующую секунду из «предбанника» повалили густые клубы дыма.

Джоэл закашлялся.

– Пошли отсюда, быстро! – воскликнул он, справившись с кашлем. – Это место долго не протянет!

– Si! – поддержал его Мануэль.

– Ладно.

Вместе с Бет Хант подошел к пустому кругу. Места хватит лишь для четырех.

– Поднимайтесь вы, – приказал он. – Я за вами.

– Нет! – вскричала Бет.

– Я здесь единственный бессмертный.

– Больше нет, – напомнил Джоэл.

– Да идите же!

Но круг не трогался с места.

«Черт, мы не знаем, как заставить его идти вверх!»

Хорхе сошел с круга.

– Попробуй ты, – сказал он.

Раздался громоподобный треск: рушилась дальняя стена.

Кивнув, Хант занял место Хорхе. Ничего. Круг даже не шелохнулся.

Соседний круг, с грузом гниющей плоти, дрогнул и пошел наверх.

– Не работает! – отчаянно вскричал Мануэль.

– Идем на другой! – крикнул Хант. – Пусть это не наш, куда-то же он нас приведет!

Таща за собой Бет, он вбежал на соседний пустой круг, остановился на середине и в тот же миг ощутил под ногами дрожь и глухой рокот.

– Сюда, быстрее! – закричал Хант.

Бет встала ему на ноги, словно ребенок, играющий с отцом, и прижалась к нему как можно теснее. Сзади, со спины его обхватил Мануэль. Теперь в круге уместились все пятеро.

«Лифт» пошел вверх.

Снизу раздался душераздирающий вопль – словно кричали разом тысячи нечеловеческих глоток. Звук нарастал и становился невыносимым. Казалось, из ушей вот-вот польется кровь. Хант не мог даже заткнуть уши – боялся потерять равновесие и упасть. Перед глазами стоял живой смерч с разинутой в беззвучном крике пастью. «Теперь я не только видел его, – думал Хант. – Я слышал его голос».

Крик словно пробудил от спячки офисную нежить. Обитатели подземелья высыпали в холл, беспорядочно размахивая руками. Заметив «лифт», идущий вверх, столпились внизу, грозили костлявыми кулаками, прыгали, тщетно пытаясь его достать. Но по-прежнему не издавали ни звука – это было, пожалуй, самое страшное. Еще один камень с потолка пронесся всего в нескольких футах от «лифта» (Бет охнула и вцепилась в Ханта), звучно рухнул на пол, погреб под собою сразу несколько десятков служащих…

…бывших служащих…

…«СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ». Из-под камня торчали под разными углами иссохшие руки и ноги, отчаянно дергались – и постепенно затихали.

А «лифт» поднимался все выше и выше.

Вот наверху появилось пятнышко дневного света… вот начало расти… вот взорам открылось что-то очень знакомое…

Да это же «тюрьма» на окраине Тусона!

Хант едва не разрыдался от счастья. Все позади! Конец ужасу! Они победили – и вернулись домой!

Не доверяя своему голосу, он молча взял за руку Бет, помог ей сойти с магического круга, вновь обретшего сходство с крышкой люка в земле. Как оказались они в Тусоне, за тысячи миль от Чьяпас, Хант не знал – и знать не хотел. Хотя почему-то вспомнил, что чемоданы-то их остались в гостинице в Тустла-Гутьеррес!

Все пятеро протиснулись в приоткрытую ржавую дверь и поспешили прочь. Стоял жаркий полдень, с небес светило солнце, после влажной Мексики воздух казался сухим и свежим. Спеша как можно дальше отойти от гибнущего пристанища «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ», маленький отряд торопливо зашагал по песку к крутому южному склону.

– Donde estamos?[22] – спросил Мануэль.

И Хорхе ответил:

– В Тусоне.

– Вот что значит международная корпорация! – провозгласил Джоэл.

Шутка была так себе, однако все от души расхохотались, Бет даже до слез. Спасение от смерти обостряет чувство юмора.

Дойдя до края резервуара, они остановились.

– Смотрите! – воскликнула вдруг Бет.

Над каменным строеньицем, похожим на деревенский сортир, ясно видимая в прозрачном воздухе, поднималась струйка дыма.

– Вы это сделали! – проговорила Бет. – Ребята, вы это сделали!

– Да. Сожгли его полисы, полисы всех прочих агентов и еще целую кучу полисов за последние годы. В том числе, надеюсь, и все наши.

– А еще расколотили к чертовой матери их устав! – добавил Джоэл. – И если эти безумные правила, по которым они живут, в самом деле чего-то стоят, значит, со «СТРАХОВОЙ КОМПАНИЕЙ» покончено навсегда!

– Пойдемте-ка отсюда, – нервно оглянувшись на дым, сказала Бет. – Кто знает, вдруг эта штука взорвется…

Адреналин придал сил, и все пятеро быстро взобрались наверх по крутому склону. Остановившись на берегу сухого «пруда», снова оглянулись на «тюрьму». Нет, она не взорвалась, не схлопнулась, не провалилась сквозь землю. Наверное, так и должно быть, сказал себе Хант. «Тюрьма» – это просто портал. «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ» находилась совсем в другом месте.

Может быть, даже не в Мексике.

Впрочем, где бы ни была, больше ее там нет. Они сожгли полисы, хранившие противоестественную жизнь ее слуг. И разбили скрижаль, в которой заключались жизнь и душа самой «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ».

Хорхе сел – скорее, рухнул – в тени акации. Подмигнул Ханту.

– Ну, что теперь будем делать со страховкой? Вернемся к обычному страхованию от работодателей?

– Хотела бы я никогда больше не нуждаться в страховке! – с чувством сказала Бет.

– Вряд ли получится, – ответил Хант. – В том-то и проблема. От системы не убежишь.

Ему вспомнился длинный список страховых фирм – членов «консорциума». Да, щупальцев у «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ» больше, чем у спрута!

Что, если в этот консорциум входили все страховые компании на земле? Что, если все они – дочерние отделения одной и той же «СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ»? Если от нее исходит любая страховка на свете – от начала мира и во веки веков, аминь?

А если так, то победили они? Или все-таки проиграли?

Впрочем, сейчас об этом думать не стоит. Быть может, однажды на пороге вновь появится неприметный человечек, предлагающий оградить их от опасностей повседневной жизни. Но это будет не скоро. Сейчас они победили. И что-то подсказывало: щупальца спрута теперь долго-долго их не побеспокоят.

– Que… сколько времени? – спросил вдруг Мануэль. – У кого есть часы?

– А что мы знаем о времени? – философски проговорил Хорхе, доставая мобильник, чтобы позвонить Инес.

– Да и какая разница, сколько сейчас? – добавил Джоэл. Он тоже извлек мобильник и набрал номер своего дома. Дома, где ждали его Стейси и Лилли.

– Скажу одно. – Хант поднял глаза на Бет, устало улыбнулся. – Для нас никогда больше не будет без четверти хренадцать!

Мануэль удивленно округлил глаза, а Бет расхохоталась и достала свой телефон, чтобы вызвать такси и ехать домой.

# Примечания

1

Армандо Энтони «Чик» Кориа (р. 1941) – американский джазовый музыкант (фортепиано, клавишные, ударные) и композитор; многократный обладатель премии «Грэмми». – Здесь и далее прим. пер.

2

Легендарный золотой рудник, якобы расположенный в штате Аризона. Поиски его ведутся до сих пор.

3

Город-декорация, где в 1940-х – 1960-х годах было снято более 200 голливудских вестернов. В «городе» с максимальной точностью воспроизведены дома, обстановка, реалии Дикого Запада середины XIX в.

4

«Мотли крю» – американская рок-группа, игравшая в стиле хард-н-хэви.

5

Tad (амер. англ.) – мальчонка, ребенок; Hunt (англ.) – охота.

6

«Спайро Джайра» – американская музыкальная группа, работающая в стиле джаз-фьюжн.

7

Карлос Аугусто Алвес Сантана (р. 1947) – американский гитарист-виртуоз мексиканского происхождения, лауреат многочисленных премий «Грэмми».

8

Чиканос – так называют американцев мексиканского происхождения.

9

«Мит паппетс» – американская рок-группа, исполнявшая музыку в стиле кантри-панк.

10

Название романа американского писателя Дж. Хеллера (1961); стало в США нарицательным обозначением абсурдного безвыходного положения или невыполнимого условия.

11

Маньяк-убийца в маске, герой серии фильмов ужасов под общим названием «Хэллоуин».

12

Ванесса Линн Уильямс (р. 1963) – американская модель, певица и актриса, первая чернокожая «Мисс Америка». В 1984 г. стала героиней громкого скандала из-за опубликованных журналом «Пентхауз» эротических фотографий на лесбийскую тематику; была вынуждена отказаться от своего титула.

13

Говард Робард Хьюз-младший (1905–1976) – американский предприниматель-миллионер, инженер, пионер авиации, голливудский кинорежиссер и продюсер, прославленный своей эксцентричностью и скандальными выходками.

14

Официальный справочник по величинам стоимости подержанных автомобилей.

15

В вузах США после семилетнего испытательного срока с преподавателем заключается бессрочный контракт.

16

Молокане – разновидность духовного христианства, а также особая этнографическая группа русских, в частности в США.

17

Адвокат защиты в знаменитом процессе О.Дж. Симпсона – футболиста, обвиненного в убийстве своей жены.

18

Род Серлинг (1924–1975) – американский писатель-фантаст и сценарист, создатель одного из самых известных научно-фантастических сериалов «Сумеречная зона».

19

Эбенезер Скрудж – персонаж повести Ч. Диккенса «Рождественская песнь»; канонический скупердяй.

20

Северные районы Мексики, граничащие с США, для американцев – популярные недорогие курорты (прим. пер.).

21

Спасибо (исп.).

22

Где мы? (исп.)