# Мантикора и Дракон. Эпизод II

Анна Александровна Кувайкова, Юлия Созонова

Что для матери значит ребёнок? Всё. И это всё она отдаст за него без раздумий. А когда она ещё и лучший наёмный убийца, то возможности её поистине безграничны. Да только и они, не иначе как чудом, помогли провернуть придуманную аферу. Принц жив, пусть и не под своей личиной, Мантикора «мертва», и половина пути к заветной мечте о спокойной жизни пройдена. Осталось лишь нанести ответный «визит вежливости» той самой неуловимой гильдии. И если всё пройдёт так, как задумано, игроков ожидает «приятное» путешествие в бездну. Но сможет ли выжить при этом сама Корана аль Эйран, вот в чём вопрос…

© Кувайкова А.А., Созонова Ю.В., 2015

© Художественное оформление серии, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

## Танорион сейт Хаэл

Мысли об оружейнике двух милых дам, гостивших в моём замке, не давала покоя и на следующий день. Слишком хорошее оружие, чтобы его сделал кто-то из людей. На работу демонов не тянет, стиль немного другой, хотя общая связка присутствует, как и смертоносная лёгкость, свойственная оружию эрханов.

Аронты?

Эту мысль отмёл сразу. Не стоит скрывать, среди этой расы, коли можно так выразиться, присутствовали талантливые мастера, только боевые веера… Нет, это не из этой песни. Ятугары тоже отпадают, вряд ли они стали бы делиться своим оружием с полукровкой и человеком.

Но тогда кто?

Тяжело вздохнув, вытащил из бокового кармана маленький кинжал, позаимствованный у Асты, естественно, без её согласия и ведома. Просто подобрал во время одного из тренировочных боёв. Тонкая работа, изящная, точно под женскую руку, но тем не менее достаточно опасное оружие при умелом его использовании. Аккуратная рукоять, выточенная под ладонь. Длина оптимальна для проворачивания кинжала в руке вокруг своей оси. Лезвие не трёхгранное, как у Кораны, но с желобком посередине для стока крови.

Поднеся кинжал к глазам, ещё раз внимательно осмотрел его со всех сторон. Ровная гладь, равномерная заточка и ни единой царапины, разве что едва видные не до конца оттёртые капли крови. Хотя, возможно, это мне только мерещится.

Пальцы скользили по металлу, пока не наткнулись на небольшую неровность. Не веря собственному счастью, щёлкнул пальцами, создавая небольшой магический светильник. Догадка, появившаяся первой, оказалась, как часто случается, самой верной. Чувствительные пальцы нащупали именно то, что могло оказаться ключом к разгадке, – клеймо оружейника.

Возле самой рукояти нашёлся круг, в который вписано перо, переходящее в лезвие копья, с заострённым кончиком. В оставшемся свободном пространстве можно было увидеть несколько букв, но они ни в какое слово не складывались: «н», «л», «з», «т», «и». По идее они должны были составлять имя мастера, но выходила сплошная абракадабра.

Перебрав в уме всех знакомых мастеров оружия, имевших хотя бы минимальную возможность создать что-то подобное, я вынужден был признать, что ни один из них не причастен к изготовлению оружия из арсенала Коры и Асты. Тогда кто? И где? И как? Потому что некоторые их игрушки выглядели совершенно новыми.

– Ваше высочество? Можно? – Стук в дверь отвлёк от размышлений.

Отвернувшись от окна, подошёл к своему столу, бросив на бумаги кинжал. Сам же расположился в кресле, сложив пальцы домиком. И вопросительно изогнул бровь.

– Входи, – кивнув, с любопытством посмотрел на одного из своих людей.

Эрхан с аккуратно собранными во множество тонких косичек волосами хмыкнул и устроился в кресле напротив венценосной особы. Его внимательный взгляд с лёгкостью отметил отсутствие посторонних или опасных предметов, уделив внимание в том числе и небрежно брошенному кинжалу.

– У нас возникло несколько вопросов, ваше высочество, – миролюбиво поинтересовался демон, дотянувшись до стола и взяв заинтересовавший его предмет. Я не противился подобному, несколько панибратскому отношению, хотя и не особо приветствовал оное. – Я надеюсь, вы не против?

– Как будто тебя это остановило бы, – фыркнул. – Так что за вопросы?

– К примеру, нам, – эрхан интонацией выделил местоимение, – очень интересно, когда вы представите своей личной пятёрке своих таинственных гостей… Кстати, интересный ножичек. Я недавно приобрёл у одного мальца подобный, но трёхгранный. Хотя клеймо было точно такое же.

– Уверен? – насторожился, моментально почуяв возможность раскрутить надоевшую тайну.

– В чём именно? В том, что у вас имеются две интересные девушки и мы с ними не знакомы, или в том, что видел такое клеймо? – словно издеваясь, переспросил молодой человек, улыбаясь так невинно, будто разговор шёл на обычные, светские темы.

– Первое тебя пока что не касается. Считай, что это моя блажь, вплоть до помутнения рассудка. А вот насчёт второго можно поподробнее? – пропустил мимо ушей звучавшее в голосе подчинённого неудовольствие, прекрасно понимая, что тот не станет настаивать.

Может, конечно, попытаться выяснить, кто же это поселился в покоях объекта охраны… Хм, с удовольствием посмотрел бы, как именно и куда его отправит Аста. Блондиночка на язык была, мягко говоря, не сдержана. И я искренне начинаю считать себя мазохистом…

– Поподробнее? – Эрхан задумчиво постучал пальцем по лезвию кинжала. – Да куда уж подробнее? Гулял по рынку, наткнулся на вора. Он решил попробовать стащить у меня кошелёк, но был пойман с поличным. В качестве откупного предложил вот эту игрушку. – Вытащив из-за пояса клинок, он кинул его мне. – Я посчитал, что он подходит в качестве платы за попытку стащить у меня мелочь.

С жадностью рассматривал ещё один образец незаурядного таланта мастера, попавший в мои загребущие лапки. Трёхгранный, с гладким, ровным лезвием. Без узоров и каких-либо украшений. Простота и элегантность. И уже знакомая печать у самого края, близко к рукояти, только теперь перо было с мягким, округлым концом, а буквы всё те же, но витые и чуть более резкие линии рисунка.

Оторвавшись от созерцания клейма, задумчиво посмотрел на своего помощника. В голову пришла одна идея, требующая срочной реализации. И на данный момент являющаяся самой перспективной из всех возможных. Если отследить путь оружия, начав с собственного подчинённого, затем обработать мальца и выяснить, где он его взял, то, вполне возможно, мне даже удастся добраться до изначальной точки пути – до мастера.

Правда, далеко не факт, что затея увенчается успехом.

– И где тот смельчак? – отложив оружие, опёрся локтями о стол, заинтересованно прислушиваясь к едва различимому шороху за спиной.

Коли память мне не изменяет, то там находится балкон. И можно предположить несколько вариантов. Первый: кто-то из моих гостей решил поинтересоваться, чем занимается их гостеприимный хозяин. Второй: кто-то из моих людей проверяет периметр, не оставив желания выяснить, кто же прячется в личных покоях начальства. Третий… Третий мне не нравился совершенно, но тоже имел право на существование. Потому что он означал, что здесь присутствует кто-то посторонний и, возможно, представляющий опасность. Хотя было бы любопытно посмотреть на идиота, решившего отобрать у Мантикоры её законный хлеб.

– Мальчишка? Да кто его знает, – пожал плечами эрхан. – То тут, то там. Он же уличный бродяга, воришка. Откуда мне знать, где он может быть?

– Я похож на дурака? – воодушевлённо поинтересовался.

– Эм… Не особо. А к чему вопрос?

– К тому, что ты его из меня усиленно делаешь, Кайш, – насмешливо фыркнул, прищурившись и склонив голову набок. – Чтобы ты, да не знал, где этот мальчишка… Я должен поверить в эту чушь?

– Ваше высочество, как вы могли такое обо мне подумать?!

– Ты ещё похлопай ресницами, как девица на выданье. Возможно, я даже где-то тебе поверю. А если очень постараешься, то даже подберу кандидатуру на роль жениха. Хочешь? – Теперь в голосе звучали ласковые, участливые нотки, совсем не вязавшиеся со спокойным, расчётливым взглядом.

Несмотря на то что порой я был полнейшим разгильдяем даже в глазах собственных подчинённых, я ещё был и младшим принцем Сайтаншесса. И обучение прошёл соответствующее.

– Сдаюсь. – Хохотнув, эрхан поднял руки, признавая поражение. – Мальчишка трётся на рынке. В основном возле лавок с драгоценностями. Лет шесть-семь, невысокий, короткие светлые волосы, карие глаза. На шее – три длинных шрама, спускающиеся на грудь. Думаю, ты не сможешь пройти мимо него, даже если не узнаешь.

– Неужели ты мне всё рассказал? – притворился удивлённым, поднимаясь с кресла и показательно потягиваясь. – Спасибо за информацию, Кайш, можешь быть свободен. А я, пожалуй, прогуляюсь по городу. Один.

– Ваше высочество, я не считаю, что это хорошая идея…

– А я тебя не спрашиваю, что ты думаешь по этому поводу. Я просто ставлю тебя в известность, Кайш. К тому же я большой мальчик и вполне смогу справиться сам в случае чего.

Шум на балконе становился всё более раздражающим и надоедливым, не желая прекращаться. Если это ещё один убийца, то я был в шаге от того, чтобы открыть дверь и лично поинтересоваться, когда же меня начнут убивать.

– Я и не сомневаюсь, – смиренно согласился Кайш, поднимаясь. Вытянувшись по струнке, он заложил руки за спину, покорно склонив голову. Правда, сиё вовсе не означало, что последнее слово останется за венценосной особой. – Но разве вы не боитесь, что во время вашего отсутствия мы попытаемся выяснить, кем же являются ваши гости?

На мгновение задумался, а потом расплылся в многозначительной ехидной улыбке:

– Ты можешь попробовать это сделать, Кайш. Всё же это твои обязанности – следить за новыми лицами в нашем маленьком театре. У тебя оружие всегда при себе?

– Нет, я его периодически оставляю на полочке, в ванной, – хмыкнул Кайш, заинтересованно смотря на меня.

– Тогда в случае чего я за тебя жестоко отомщу. Даже не сомневайся, – патетично заявил, приложив руку к тому месту, где билось сердце.

Кайш фыркнул, пожал плечами и вышел из кабинета, неодобрительно качая головой.

Оставшись один, ещё раз потянулся, разминая мышцы шеи, и всё-таки решил полюбопытствовать, кто шастает по балкону. Может, это блондиночка соскучилась по моему обществу? Я был совсем не против устроить очередное состязание в ехидстве… Если она даст возможность заткнуть её с помощью поцелуя.

Неслышно подойдя к двери, встал так, чтобы незваный гость не мог меня заметить. Небольшая тень скользнула к двери. Постояв около неё минуты три, она осторожно зашла в кабинет, сразу же попав в сильные объятия.

– Попалась, – тихо, но с нотками веселья шепнул, прижимая к себе окаменевшее хрупкое тело.

Спустя пару секунд меня оглушил женский визг. Выпустив бившуюся в истерике девчонку, с изумлением узнал в жертве своего произвола Аэрис, воспитанницу Кораны. Она испуганной птицей дёрнулась в сторону двери.

Чертыхнулся и бросился ей наперерез, с лёгкостью поймав за талию и устроившись с ней в кресле, усадив бьющуюся в попытке освободиться девушку себе на колени. Аэрис, зажмурив глаза, била кулаками, пытаясь вырваться из объятий, но силы были слишком неравны. Как вообще можно сравнивать сильного, тренированного воина и этого, в сущности, ещё совсем ребёнка?

– Аэрис! – сжал её чуть крепче, стараясь докричаться до зажавшей уши девочки. – Это я! Наглый, самоуверенный кошак! Аэрис, ты же помнишь меня, знаешь! Это же я!

Она замерла, сжавшись в комок, словно пыталась осмыслить его слова. Прижав её к себе и укутав в призванный плед, продолжал шептать разные глупости, в чём-то смешные, в чём-то нет, тем самым успокаивая её. Постепенно Аэрис расслабилась и даже сложила руки на коленях. Лицо девочки порозовело от смущения, когда она поняла, кто её обнимает и где она, собственно, оказалась.

– П-п-простите… – тихо пробормотала она, сгорбившись и опустив голову ещё ниже. – Я…

– Я понял. Извини меня за эту неудачную шутку, ладно? – ласково взъерошив её волосы, смог наконец разжать пальцы, понимая, что Аэрис больше не будет пытаться сбежать. – Я очень виноват перед тобой. Но вместе с чувством вины испытываю жуткое желание узнать, как ты оказалась на балконе моего кабинета?

– Я… – Аэрис шумно сглотнула, щёки порозовели ещё сильнее, окончательно став пунцовыми. Даже уши заалели.

Попытался скрыть неуместную сейчас умильную улыбку. Найдёныш, как называла её Корана, понравился мне с первого взгляда. Она была такой беззащитной, робкой, и в то же время в ней чувствовалась какая-то сила… Не знаю, как именно Корана заполучила такую воспитанницу, но очень за неё рад. Мантикора если уж и берёт ответственность за кого-то, то не останавливается и не бросает дело на половине.

– Я не буду ругаться, – доверительно шепнул, поглаживая девочку по спине. Аэрис стрельнула стыдливым взглядом. – Честно-честно. И Коре не скажу, правда.

– Я… Маэре не нравится это место, – наконец заговорила девчонка, снова уставившись на свои руки. – Не весь замок. А именно эта комната и несколько рядом находящихся…

– Маэре?

– В-вы н-называете её Кора, – снова слегка заикаясь, пояснила Аэрис. – Я называю её маэре. Я… Это значит «старшая сестра».

Я вздохнул. Пусть и не общался близко с этой малышкой, да только ложь угадать труда не составило. Укоризненно цокнул языком, качая головой. Аэрис тяжело вздохнула и исправилась:

– «Мама»… Это значит «мама»… И ей не нравится эта комната… Она не объясняет ничего, не хочет говорить об этом. Но я чувствую, что воспоминания, появляющиеся здесь, причиняют ей боль.

– Она была здесь раньше? – осторожно поинтересовался, нахмурившись.

Всё же не зря лицо Кораны показалось мне безумно знакомым.

– Она знала того, кто раньше занимал эту комнату, – неохотно откликнулась Аэрис, только подтверждая моё мнение по поводу вранья Коры. – Она сказала, что её раса – человек. Только с чего бы у неё быть такому интересному экзоскелету… И если она человек, то этот замок не мог вызывать у неё никаких воспоминаний. Тем более – болезненных.

– Даже так… – задумчиво протянул, а затем, словно спохватившись, поинтересовался: – Но это не объясняет, как ты оказалась на балконе.

– Ну… Просто я была в комнате этажом выше… Вот. Кто-то шёл по коридору… – Аэрис теребила в руках край своей рубашки. – И я испугалась… А потом очнулась на балконе. Я не знаю, как так получилось.

– Слава Хранителям, ты не упала. Аэрис, это глупо. Тебе нужно было просто спрятаться! Или позвать Кору. О чём ты думала, когда через окно пыталась выбраться? – осуждающе качнул головой и поставил её на ноги, смотря снизу вверх, сидя на кресле.

Аэрис подавленно посмотрела на меня и шмыгнула носом.

Снова вздохнул. Сопротивляться такому выражению лица не мог в принципе и теперь прекрасно понимал, в какой ситуации оказался Сайтос, когда на него спихнули воспитание младшего поколения. Разве можно ругать ребёнка, когда он смотрит так испуганно, затравленно и обречённо? Я честно пытался придумать прочувственную речь, которая донесла бы до неё всю серьёзность ситуации.

К собственному стыду, ничего не получилось, и, страдальчески вздохнув, не нашёл ничего лучше, как ободряюще и добродушно улыбнуться, вставая и заключая Аэрис в объятия.

Та снова замерла, превратившись в подобие столба. Пройдёт ещё немало времени, прежде чем она сможет нормально реагировать на прикосновение чужих. Поэтому отступил в сторону, решив не давить на неё, во всяком случае пока. Дёрнул её за прядь волос, выбившуюся из длинной косы, и, подмигнув, предложил:

– Пойдёшь со мной гулять?

Аэрис удивлённо на меня посмотрела. Склонив голову набок, она сцепила пальцы и прикусила нижнюю губу.

– Ну, давай же, малышка. Мы с тобой пройдёмся по рынку. И купим подарок Коране. Возможно, это поможет справиться с воспоминаниями, как думаешь?

Моему обаянию мало кто мог сопротивляться, исключая всё ту же блондинку и Корану. Однако Аэрис нахмурилась, неуверенно поглядывая куда-то в сторону двери. На всякий случай тоже обернулся, но, никого там не увидев, снова посмотрел на девочку:

– Аэрис, я буду тебя защищать. Хочешь, стану твоим рыцарем на белом коне?

– Ты не похож на рыцаря, – неуверенно произнесла девочка, слабо улыбаясь. – И я не могу представить тебя на коне… Скорее уж рядом…

– Чувствую, сказывается общение с Астой. – Трагический вздох вызвал ещё одну неуверенную улыбку девчушки. – Ладно, а если я пообещаю дать возможность почесать мне пузо?

– П-пуз-зо? – поражённо переспросила девочка, даже отступив на шаг.

Честно говоря, и сам не ожидал от себя такого предложения, но, поразмыслив, пришёл к выводу, что такое может сработать. Пусть и повергнув ребёнка в состояние шока на некоторое время.

– Ага, – продолжая обескураживающе улыбаться, пожал плечами, словно говоря: «А что тут такого?» – Ну так что? Пойдёшь? У нас там такая интересная книжная лавка есть…

Издав страдальческий вздох, как будто её склоняли к чему-то невероятному, Аэрис робко кивнула, одарив неожиданного спутника, навязавшего ей своё общество, слабой улыбкой.

Я только хмыкнул про себя. Любовь малышки к книгам стала любимой темой споров между Астой и Корой. А ещё Аэрис периодически присматривалась к некоторым составам в арсенале своей наставницы. Распознать этот взгляд труда не составило, потому что точно так же Рик, старинный друг семьи, смотрел на всё более или менее пригодное для применения в череде очередных, не особо полезных для окружающих экспериментов.

Чтобы развлечь девчушку, я был не прочь немного потратиться. С меня не убудет, а ей приятно.

– Тогда пошли? – прихватив плащ, открыл дверь, пропуская Аэрис вперёд.

И конечно же со всей своей разгильдяйской неряшливостью совершенно забыл о привычке некоторых эрханов прятаться за дверью.

Аэрис шагнула вперёд и тут же уткнулась носом в грудь Кайша, продолжавшего невинно улыбаться. Охрана решила действовать на своё усмотрение, оставшись дежурить около кабинета, а я, привыкший к присутствию кого-то из личной пятёрки в непосредственной близости, упустил из вида, что нахождение Аэрис в замке – это, в общем-то, тайна. И лишний раз светить её не стоит.

– Это одна из ваших тайн, ваше высочество? – участливо поинтересовался Кайш, крепко удерживая девочку за руку.

Аэрис, в свою очередь, замерла, сжавшись, но молчала, словно предполагая, что перед этим мужчиной не стоит показывать, как она его боится.

Досадливо поморщился. Аромат страха чувствовался, несмотря на все усилия девочки. Хорошо, что она об этом не знает и не начинает вырываться. Потому как сейчас кое-кому предстоит отыграть спектакль на тему «А я невинный снежный барс, а ты тут вообще ничего не видел». Сюда бы Сайтоса сейчас, вот уж кто воистину мастер зубы заговаривать.

– Кайш, кажется, я просил не вмешиваться в мои дела, – любезно напомнил, прислонившись плечом к косяку и скрестив на груди руки.

– Я просто кое-что забыл в вашем кабинете, ваше высочество, – вежливо откликнулся Кайш, продолжая держаться так, чтобы не дать своей добыче ни единого шанса на побег.

Аэрис отступила назад, инстинктивно ища защиту у того, с кем знакома.

– И вижу, что не зря вернулся.

– А вот я подозреваю, что ты опять пытаешься сделать из меня идиота, – огорчённо вздохнув, притянул девочку к себе, обняв её за талию и тем самым показывая своё к ней отношение.

Девочка не расслабилась, она, казалось, напряглась ещё больше, но не вырывалась, что уже можно считать большим прогрессом.

– Так кто эта милая дама, ваше высочество? – Губы эрхана изогнулись в лёгкой улыбке. Глаза же остались совершенно холодными и непроницаемыми. Понять, о чём именно он думает, не представлялось возможным.

– Кайш, это Аэрис. Аэрис, это невоспитанная личность по имени Кайш. Думаю, вы больше не встретитесь, но на всякий случай запомни его и не приближайся без крайней необходимости. – Я коснулся губами затылка девочки и, дождавшись слабого кивка с её стороны, повёл найдёныша в обход замершего эрхана. – Пора делать покупки. А то давно моя коллекция трофейных скальпов не пополнялась…

– С-скальпов? – тихо прошептала Аэрис, вжав голову в плечи.

– Не бери в голову, малышка, – краем глаза зацепил какое-то движение сбоку.

Проходя мимо зеркала, зачем-то висевшего в коридоре, уловил отблеск знакомых карих глаз. Лёгкий одобряющий кивок, и Корана снова растворилась в темноте потайных ходов. Когда она попросила чертежи, я понятия не имел, что Кора изучит их все, да ещё будет на практике проверять каждый, передвигаясь по замку, как привидение. Порой она пугала даже меня, появляясь в одном месте и тут же исчезая, чтобы возникнуть в противоположном конце коридора.

«А ещё этот чёртов приём, чтоб его волкодлаки загрызли…» – скривился при мысли о предстоящем мероприятии. Каким образом им удалось уговорить меня на этот приём, так и не понял. Единственным неоспоримым фактом оставалось то, что я самолично сегодня с утра разослал приглашения всем более-менее знатным семьям эрханов, позвав даже директора Эллидарской Академии Магии Таилшаэлтена как старого друга семьи и своего учителя. Обе женщины в один голос убеждали: чем больше тех, кто был знаком со мной лично, тем лучше.

Усмехнулся. Когда я сказал, что тогда уж надо позвать и повелителя с повелительницей, Корана поджала губы и предложила сразу совершить показательное самоубийство. И ласково сообщила о том, что оповестить Сеш’ъяра придётся именно мне. Перспектива обрадовать дракона тем, что из-за неудачной попытки пошутить его жена мертва, впечатлила.

И теперь придётся готовить этот чёртов приём. Куда ни кинь, всюду клин. Единственное, что греет душу, – это возможность обнаружить оружейника дорогих гостей. Ну и порадовать найдёныша подарками да прогуляться по городу. Хоть что-то, лучше, чем совсем ничего, не так ли?

Первые трудности начались, стоило нам оказаться в многолюдной толпе, оккупировавшей рынок. Разношёрстная масса, представляющая собой все социальные слои населения Сайтаншесса, угнетающе подействовала на Аэрис, прижавшуюся к моему боку и ни в какую не желавшую отпускать руку, словно это единственное, что могло её спасти. И в какой-то степени я прекрасно её понимал: несмотря на то что эрханы не склонны к проявлению бурных эмоций, в торговых рядах они больше похожи на оголтелых людей, увидевших какой-то новый, странный, блестящий и слишком интересный предмет, чтобы пропустить его мимо себя.

Осторожно высвободив руку из хватки Аэрис, пристроил маленькую ладошку на своём локте и повёл девочку к тем рядам, где цены были достаточно высокими, но и товар продавался самый лучший. Здесь желающих что-то приобрести оказалось значительно меньше, что позволило найдёнышу расслабиться.

Хмыкнул. Похоже, перенял от Коры привычку так называть Аэрис. За время, что Мантикора гостила у нас, я вообще довольно близко с ней сошёлся. Насколько она позволила приблизиться, конечно. И сделал для себя неоспоримый вывод: коли Сеш’ъяр сможет убедить её остаться с ним, из Кораны получится замечательная жена, спутница жизни для этого упрямого дракона и мать его детей. Во всяком случае, лично я был бы не прочь видеть её рядом с собой…

Но весьма обоснованно сомневаюсь, что Сеш’ъяр позволит совершить такой «финт ушами», как выразилась Аста.

Остановившись посреди чистой, довольно просторной улицы, где степенно прохаживались возможные покупатели, ласково улыбнулся Аэрис и поинтересовался:

– Ну что? Куда пойдём сначала?

Девочка озадаченно на меня посмотрела, оглядываясь круглыми от шока и удивления глазами.

– Хорошо, – терпеливо вздохнув, пояснил, поочерёдно указывая на вывески. – Здесь оружейная лавка, здесь ювелирная. Здесь можно посмотреть книги, свитки и всё, что с этим связано. А вот здесь мы, пожалуй, подберём тебе платье для приёма. Дальше лавка для алхимиков и зельеваров, там можно найти самые разнообразные ингредиенты. А вот тут – артефакты и прочую ерунду. Ну так что? Выбрала, куда идти, или пройдёмся по всем по очереди?

С минуту Аэрис размышляла над чем-то, сосредоточенно нахмурив брови и сжимая пальцы. Она поворачивала голову то в одну, то в другую сторону, пытаясь определиться, куда её больше тянет. Затем, видимо сообразив, что так они могут простоять тут не один день, нахмурилась ещё сильнее. Повернувшись к самому началу улицы, где виднелась аптекарская лавка, она дёрнула меня за рукав, указывая на вывеску небольшой, едва различимой среди всех ярких и привлекательных для покупателей реклам лавки с травами.

Я недоумённо перевёл взгляд на другую, с резной дверью и большим колокольчиком на входе.

– Аэрис, почему туда? Смотри, – указал на аптеку, – там же больше выбор.

– Нет. – Девочка мотнула головой. – Нам туда нужно. Там я найду подарок для неё…

Уточнять, для кого именно, смысла не было. Сжав хрупкую ладошку, покорно пошёл в указанном направлении, попутно обдумывая, нужно мне самому что-нибудь, кроме того вора, или нет. Пока что никаких мыслей в голове не наблюдалось, разве что Асте подарить какую-нибудь безделушку…

Лавочка оказалась маленькой, пыльной и совершенно пустой. Пройдя сквозь старую скрипучую дверь, мы оказались в полутёмном помещении, наполненном ароматом сырости и затхлости.

Сморщив нос, почесал его и громко позвал:

– Есть тут кто живой?

Мы услышали чей-то удивлённый вздох. Где-то в глубине комнаты что-то упало, видимо даже на кого-то, потому что раздался почти звериный вопль, сопровождаемый ругательствами на чистом орочьем языке. Я даже невольно подивился такой осведомлённости о личной жизни некоего Кутара, заодно посочувствовав оному. Если его так и в такие места посылают, то явно не питают к нему даже отдалённо дружеских чувств.

Опёршись боком на покосившуюся стойку, нетерпеливо позвонил в колокольчик, лежавший на ней. В ответ откуда-то из подсобки раздалось весьма недовольное, ворчливое угуканье, которое, видимо, стоило расценивать как «Я сейчас буду».

Ожидая появления хоть кого-то, без особого интереса рассматривал окружающую обстановку. Назвать это травяной лавкой или даже аптекой – сделать большой комплимент, абсолютно, кстати, незаслуженный. Покосившиеся полки, практически пустые. Единственным приобретением, гарантируемым владельцем, могла стать аллергия на пыль или набор первоклассной паутины в комплекте с творцами оной, пауками. Откормленные, стоит сказать. Экземпляры пробегали по полкам весьма знатные.

Аэрис с воистину детским любопытством водила пальцами по краю полок, словно видела то, чего не мог заметить я. На лице девочки восторг граничил с интересом исследователя, обнаружившего ранее не изученный вид. Остановившись рядом со мной, найдёныш замерла, склонив голову набок, и, казалось, хотела что-то сказать, но ей помешало явление владельца такого необычного заведения.

Из небольшого тёмного проёма за прилавком вывалилось нечто, затянутое в безразмерный балахон. Спотыкаясь и собирая углы, нечто с милым женским лицом и длинными, местами спутанными и довольно-таки грязными волосами добралось до посетителей. Одарив нас жизнерадостным оскалом в стиле оголодавшего зомби, девушка поставила локти на стойку, подпёрла кулаками подбородок и хриплым голосом осведомилась:

– Чего надо?

– Мне нужны особые лекарственные сборы со второй полки пятого стеллажа, – тихо откликнулась Аэрис. – И травы, что могут воздействовать на смесок. Пожалуйста.

– Разглядела? – несколько удивлённо, недовольно нахмурив брови, усмехнулась травница… Или торговка. Я пока не определился, кем её считать. – И кто же это такой умный ко мне в лавку пожаловал, а?

– Её не трудно было заметить…

Девушка тихо рассмеялась, качая головой. Тяжело вздохнув, она закатала болтающиеся рукава, после чего совершенно невежливо оттолкнула меня с дороги, направляясь к дверям. Поводя руками с растопыренными пальцами перед собой, но не касаясь рассохшегося дерева, девица снова повернулась к посетителям, теперь выглядя не то что недовольной, а откровенно злой.

– Так, милочка, вы кто будете? Заклинания всё ещё висят и исправно работают. Увидеть моё заведение может только маг со званием магистра и специализацией на целительстве, природной магии. Конкретно – земли. Остальные даже взгляда сюда не кинут. – Воинственно вскинув подбородок, хозяйка лавки скрестила руки на груди, сверля гостей требовательным взглядом. Не дождавшись ответной реакции, она нетерпеливо топнула ногой. – Я жду!

Вздохнул. Судя по смущённому и потерянному лицу найдёныша, роль дипломата в который раз отводилась мне. Нет, за время работы с государственными и политическими деятелями разных стран, рас и взглядов я привык и даже в своём роде заматерел на данном поприще. Только перспектива огрести по самые уши от какой-то неуравновешенной девицы не прельщала. Если она, конечно, не блондинка и её зовут не Аста.

Шагнув вперёд, загородил собой Аэрис, снова вцепившуюся в руку так, словно эта конечность являлась жизненно необходимой вещью. Едва заметно поморщившись, одарил ребёнка ободряющей улыбкой, после чего вежливо склонил голову, обращаясь к лавочнице:

– Я прошу прощения за наше внезапное вторжение, но моя подопечная впервые на рынке. И ваша… – Тут я немного помедлил, пытаясь подобрать подходящее определение. Не найдя таковое, продолжил, стараясь обаятельной улыбкой и собственной харизмой смягчить слова: – Ваша лавчонка приглянулась ей по непонятной даже мне причине. Я предлагал ей зайти в другую, но она настояла… Вы же понимаете, женщинам трудно отказать. Особенно таким юным и непосредственным.

– Политик? – прищурилась хозяйка, подозрительно осматривая меня с ног до головы.

Прищуренные светло-жёлтые глаза поразительно контрастировали с довольно тёмной кожей. К тому же говорила она с лёгким акцентом, типичным для представителей южных земель.

Правда, меня, внимательно присматривающегося к девушке, напрягало совсем другое. Никак не удавалось определить расовую принадлежность. Единственное, в чём можно было быть уверенным, – Аэрис и эта девушка были чем-то неуловимо похожи.

– Немного, – уклончиво ответил. Повернув голову, тихо поинтересовался у найдёныша: – Пойдём лучше зайдём в другую лавку, хорошо? И там поищем подарок для маэре…

– Ке? Навэ![1] – тихо переспросила лавочница, продолжая хмуриться.

– Ма маэре, ре навэ[2], – тихо откликнулась Аэрис, выглядывая из-за плеча. – Нек заэ рут маэре[3].

– С… Ох. – Тихо вздохнув, лавочница потёрла лоб. – Мне нужно выпить. Не думала, что встречу здесь соотечественника. Тем более такого… – Прошаркав к одному из стеллажей, она пошарила по пустой полке и вытащила оттуда запотевшую бутыль из тёмного стекла и пару стаканов. Вопросительно изогнув бровь, спросила: – Будете?

– Нет. – Я места себе не находил от одолевавшего любопытства. Однако пока что держал себя в руках, чувствуя, что моя спутница тоже напугана и не понимает, что происходит в этой странной лавке. – Думаю, мы пойдём. Аэрис напугана.

– Она не так давно пережила сильный стресс? – понимающе хмыкнула лавочница, налив себе и залпом осушив стакан.

Поставив бутыль обратно, вздохнула и щёлкнула пальцами. По помещению прошла едва заметная рябь. Окружающая обстановка изменилась. Стеллажи, полки, даже пол оказались заполнены разнообразными флакончиками, склянками, посудой, травами в мешочках и просто собранными в пучок. Такие же охапки обнаружились и под потолком, развешанными на верёвках, натянутых через всё небольшое помещение. Хотя теперь я и сомневался в первоначальных выводах.

Тем временем хозяйка вернулась за прилавок, сочувственно похлопав Аэрис по плечу. С головой зарывшись в ворох каких-то свёртков, она один за одним выкладывала отобранные по каким-то ведомым только ей критериям. Когда их число перевалило за десяток, она выпрямилась и взъерошила волосы, задумчиво сдув прядь волос с носа.

– Так, вроде из сборов всё, что может действовать на полукровок… А какая она, твоя маэре? – Этот вопрос явно был адресован Аэрис, но малышка, забыв о собственном страхе, копалась в каких-то пучках и связках, полностью отключившись от окружающего мира.

Весело фыркнув, ответил вместо неё:

– Корана интересная женщина. Дети для неё – нечто большее, чем привыкли понимать остальные. А ещё она сильная, но в её душе есть много ран, которые не затянутся со временем, время может лишь сгладить их.

– Такое ощущение, что ты описываешь человека, потерявшего что-то весьма ценное и лишь частично обретшего оное спустя время и лишь в детях, – задумчиво протянула девушка, почесав нос. Она ненадолго замолчала, а затем хлопнула себя по лбу, словно вспомнив что-то: – Я сейчас! Никуда не уходите… – Хозяйка скрылась в подсобных помещениях, крикнув напоследок: – Будьте как дома! Только не применяйте магию, у меня тут зелья есть нестабильные – взорвутся, будем себя от потолка соседней лавки отскребать.

– Аэрис, может, лучше зайдём в другую лавку? – нахмурившись, снова предложил я.

Не то чтобы боюсь или беспокоюсь, просто слишком много вопросов возникло. А любопытство не одну кошку сгубило, только что я аронт.

– И оставить меня наедине с ней? – неожиданно раздалось откуда-то сверху.

Лишь благодаря собственной выдержке смог остаться внешне спокойным. Правда, порыв о привлечении Аэрис к походу на рынок не казался теперь такой уж удачной идеей.

Мысленно посетовав на некстати проявившуюся «везучесть», поднял взгляд, встретившись с четырьмя парами сверкающих глаз-бусинок. Свесившись с балки на тонкой нити паутины, на нас смотрел довольно крупный паук. Если зрение меня не подводит, то представитель отряда членистоногих мог посоревноваться в размерах с некоторыми котятами. В ладонь длиной, в половину оной шириной. С толстыми лапками и, как ни странно, обаятельной улыбкой на мордочке.

– Я Кутар. Несчастный эксперимент преобразующей магии, дело кривых ручек той хамоватой дамочки, что ушла наводить ещё больший беспорядок в доме. – Паучок опустился на прилавок и почесал лапкой пузико. – Так, пока её нет, скажите, что вам нужно. А то эта с… нехорошая девочка могла подсунуть какую-нибудь некондицию.

Наверху что-то рухнуло, послышались сдавленные ругательства и звуки металла, бьющегося о металл. Заскрипела передвигаемая мебель, затем очередная порция ругательств, и снова удары чем-то тяжёлым.

– Что она там делает? – шёпотом поинтересовался у паука, даже не особо удивляясь тому, что беседую с подобным существом.

– Пути Хранителей неисповедимы, – философски вздохнул паук.

Над ним пролетела муха, откормленная и как будто специально летевшая очень низко, прямо над головой Кутара. Вверх выстрелил силок, сплетённый наспех из паутины, и вот уже новый знакомый довольно пережёвывает добычу, брезгливо выплюнув слюдяные крылышки.

– Приятного аппетита, – вежливо пожелал. Удивляться как-то уже подустал, да и за жизнь свою видел много странных вещей… Проще было просто воспринимать происходящее, не особо вникая в его смысл. – Так ты результат эксперимента?

– Угум-с, – промычал паучок. – Зива решила поиграть с духом и циклом перерождения. Как итог – офигенно очешуенная жизнь собственного младшего брата в теле членистоногого. Впрочем, грех жаловаться. Мухи, как оказалось, изысканный деликатес. Лучше только бабочки.

– Я в шоке.

– А я нет, что ли? – Паук фыркнул и пополз бочком к Аэрис, всё ещё перебирающей травы.

Девчонка глянула на пришельца, но фанатичный взгляд лишь мельком скользнул по представителю насекомых, вернувшись к перебираемым веточкам.

Оценив степень вменяемости девчушки, Кутар страдальчески вздохнул и повернулся ко мне:

– Чего ищете-то? Для кого подарок?

– Для её маэре. Мы уже сказали все пожелания твоей сестре, – тактично откликнулся. – А ты не мог бы её поторопить… Или помочь ей с поисками?

– Кутар! А ну, тащи сюда свою пушистую задницу! – Раздавшийся сверху вопль заставил паучка подпрыгнуть на месте от неожиданности.

– Хм, говорят, у дураков мысли сходятся… – задумчиво протянул Кутар, почёсывая передние лапки друг о друга.

– Ты это к чему?

– КУТАР!

– ДА ИДУ Я! – рявкнул паук и пополз к краю прилавка.

Спрыгнув на пол, он поплёлся в ту же сторону, где скрылась хозяйка лавки. Кутар что-то ворчал себе под нос, только настолько тихо, что разобрать не было никакой возможности.

Я же снова, в который уже раз, тяжело вздохнул. Что-то мне подсказывало, что мы тут надолго застряли.

Из странной лавочки удалось выбраться спустя полтора часа и с несколькими десятками потраченных нервов. Кутар и его сестра ссорились и скандалили по каждому предложенному варианту подарка. От шума, издаваемого этой парочкой самых странных родственников из всех, что мне довелось видеть, даже голова начала болеть. Но в итоге удалось вырваться оттуда с каким-то кожаным мешочком, прижимаемым Аэрис к груди, и большой корзиной, где виднелось множество свёртков и склянок. Напоследок оба владельца сильно, с применением угроз, настаивали на том, чтобы Аэрис обязательно зашла к ним в гости. Встретить нунду посреди всего местного хаоса – это настоящий подарок для них.

На вопрос, кто такая нунда, меня послали к маэре моей спутницы. Но вежливо, этого не отнять.

Остановившись посреди улицы, взъерошил волосы и улыбнулся:

– Куда теперь?

– Ты ведь хотел что-то найти, да? – осторожно поинтересовалась Аэрис, всё ещё трепетно сжимая в руках мешочек и улыбаясь так, словно то, что лежит в нём, способно изменить этот мир и сделать всех счастливыми.

– Не что-то, а кого-то, – поправил её. – Но для меня важнее прогуляться с тобой по магазинам. Если это доставит тебе удовольствие.

Аэрис смущённо улыбнулась, потом вздохнула и покачала головой:

– Нет. Пойдём, я помогу тебе. Если ты не считаешь меня обузой.

– Не говори ерунды, – фыркнув, дёрнул её за прядь волос.

Обняв одной рукой, направился вместе с малышкой не в сторону лавок с драгоценностями, так как мальчишка, коли он не дурак, вряд ли ошивается среди высшей знати и тех, кто приближён к повелителю. Так что наш путь лежал в сторону торговцев, рассчитывающих получить прибыль с представителей низшего класса. Дешёвый товар, качество не самое лучшее, зато и покупателей там гораздо больше, очередь желающих приобщиться к искусству средней руки никогда не заканчивалась.

Горожане спешили по своим делам. Стайка дамочек среднего возраста жарко спорила по поводу новых ароматов, продающихся в парфюмерном магазине. Молодые демоны рассуждали о достоинствах и недостатках того или иного оружейного мастера. Все они выглядели беспечными и занятыми своими делами, только я прекрасно заметил, с какой внимательной настороженностью они наблюдали за мной и Аэрис. Младшего принца Сайтаншесса, может, и не узнали, однако отнеслись с должной степенью уважения, пусть у кого-то руки невольно и потянулись к спрятанному оружию.

Неспешно двигаясь сквозь толпу, изредка улыбался, замечая на себе заинтересованные взгляды женщин и девушек. Внимание со стороны противоположного пола редко когда надоедало, особенно если с помощью собственного обаяния можно решить большинство проблем, вплоть до государственных. Но сейчас, словно в противовес всему, это внимание не особо трогало. Скорее казалось смешным и в чём-то раздражающим, неуместным даже.

Тихо фыркнув себе под нос, влился в толпу посетителей не самой лучшей ювелирной лавочки. Единственным примечательным достоинством продаваемых здесь украшений можно было считать их грандиозную монументальность. Они были сосредоточием того, что отражалось ёмким словом «слишком». Слишком громоздко, слишком помпезно, слишком…

Честно говоря, положа лапу на сердце, своей бы девушке я тут не стал бы даже зажим для платков покупать. Да и не приняла бы Аста такой подарок…

На мгновение замерев, ошалело покачал головой. Нужно либо заводить постоянную любовницу, либо поскорее избавиться от общества этой несносной блондинки. Хотя за последнее время уже привык к её присутствию в своей жизни. И возможно, был бы совсем не прочь продлить это «случайное» знакомство на гораздо более длительный срок.

– Ри? – Тихий голос Аэрис, как и прикосновение пальцев к щеке, вывел из состояния лёгкого ступора. Со мной подобное случалось редко и только при сильном эмоциональном волнении.

«Интересно, осознание того факта, что тебя влечёт с непреодолимой силой к закадычной подруге лучшего наёмного убийцы Аранеллы, является причиной для сильного эмоционального волнения или как?» – ехидно поинтересовался сам у себя, ободряюще улыбаясь спутнице.

Хотел сказать ей, чтобы Аэрис не волновалась, но взгляд зацепился за светловолосую макушку в толпе, углядев ниже её излишне потрёпанную даже для среднего класса одежду.

– Так, посмотри себе тут что-нибудь. Иногда даже в таких лавках можно найти что-то интересное, хоть и проблематично, – поцеловав опешившую девочку в лоб, скользнул в толпу, выискивая скрывшегося с глаз мальчишку.

Вор оказался смышлёным и шустрым. Выследить вихрастую макушку удалось лишь почти у чёрного входа в лавку. Выскочив следом за ним, схватил мальца за воротник и приподнял над землёй, не давая ему возможности ударить или укусить себя.

– Так-так-так, – довольно протянул, лавируя между горожанами в поисках укромного уголка для приватного общения с воришкой. – Вот именно тебя, друг мой, я и искал…

Парнишка пыхтел, пытаясь вывернуться, но молчал, не кричал и на помощь не звал. Значит, действительно практиковался в обворовывании мирных, честных граждан. Остаётся вопрос: как у него это получалось, только сейчас я не был намерен выяснять причины беспечности местных посетителей.

Свернув в небольшой проулок, заканчивающийся тупиком, поставил мальчишку на землю, продолжая удерживать за воротник.

– Отпусти, – тихо буркнул воришка, угрюмо щурясь. – Я у тебя ничего не крал.

– Не думаю, что ты хотел бы узнать о последствиях такого поступка, – добродушно хмыкнул, вытаскивая из-за пояса тот кинжал, что забрал у Кайша. Продемонстрировав его мелкому, поинтересовался: – Узнаёшь?

Тот как-то сразу вжал голову в плечи, испуганно вытаращив глаза:

– Я не брал!

– Тихо! – шикнул на него, заметив, что мальчишка собирается слинять. – Не дёргайся, это в твоих же интересах. Лучше расскажи, где ты взял эту игрушку.

Малец упрямо сжал губы и отрицательно замотал головой, явно не желая делиться информацией.

Цокнув языком, я спрятал кинжал на место и щёлкнул пальцами, создавая на них иллюзию огненной перчатки. Поднеся её к лицу воришки, тихо, даже как-то лениво спросил:

– Знаешь, что это такое?

– Магия…

– Умница, – мурлыкнул, подтверждая кивком верное направление мыслей испуганного мальчишки. – А теперь представь, что с её помощью я могу с тобой сделать…

– Не надо!

– Не надо? Хм… – покачав головой, словно раздумывая, отвёл руку в сторону. – Тогда рассказывай, солнышко моё, откуда у тебя это оружие.

– Нет! – Воришка начал пытаться вырваться, только хватка у меня была сильной. Да и отпускать свою жертву я не собирался. Во всяком случае, пока. – Я не могу! Я обещал! Азар не простит!

– Тихо! – уже громче рыкнул и слегка встряхнул мальчишку. – Рассказывай. И никто ничего тебе не сделает!

Замерев на месте, воришка посмотрел на меня недоверчиво. Сглотнув, тихо спросил:

– Обещаешь?!

– Клянусь, – кивнул, разжал пальцы, тем самым показывая, что бояться не стоит и я частично ему доверяю. Не настолько, чтобы не поставить небольшой щит вокруг нас, гарантирующий провальность попытки побега.

Недоверчиво покачав головой, вор скорбно вздохнул и опустил глаза. Через некоторое время он нехотя начал рассказывать.

По его словам выходило, что этого самого Азара он толком не знает. Видел пару раз на рынке с какими-то сумками и склянками. Потом заметил его рядом с оружейными лавками, парень что-то показывал хозяину и в ответ на вопросы того лишь пожимал плечами.

Пересекаться специально не стал, просто подгадал время и столкнулся, якобы случайно, заодно стянув какой-то кулон, болтавшийся на запястье у Азара. Правда, далеко уйти не вышло. Он сам налетел на него спустя пару минут и хорошо приложил, так, что потом пришлось проситься к лекарю в ученики, чтобы подлатал. Разговор состоялся неприятный, зато достаточно информативный. Во всяком случае, воровать больше у конкретно этого человека мальчишка точно не собирался.

– Тогда откуда у тебя этот клинок? – задумчиво поинтересовался, склонив голову набок.

Коли верить чутью, паренёк не врал. Да и вряд ли стал бы это делать, степень опасности для собственной шкуры он оценил совершенно верно. Тогда непонятно, откуда у него всё-таки клинок. Раз у Азара он не крал его.

– Я ж рассказываю, – буркнул парень, нахмурившись и шмыгая носом. – Он сбывает краденое. Иногда, под настроение, оружие. Это он отдал мне, сказал, что сам не может его продать. А потом его забрал тот эрхан, из стражи. А вы его у него отобрали, да?

– Можно сказать и так, – уклонился от прямого ответа, пытаясь заново осмыслить ситуацию в соответствии с новыми данными. – А ты можешь связаться с ним?

– Могу. Но ему это не понравится…

– А кому-нибудь из тех посетителей понравится отсутствие кошелька или ещё каких мелочей? – Я хитро прищурился, прекрасно понимая, что загнал мальчишку в ловушку.

– Хорошо, я позову его…

Подавленный вид вора не вызвал сочувствия. Мальчик сам выбрал свою судьбу. Возможно, свою роль в этом сыграла целая куча самых разных факторов… Но, как ни крути, кем нам быть и что делать, мы выбираем сами.

Только почему у меня такое чувство, что ничего из этого не выйдет?

Прищурившись, оглянулся, выискивая взглядом Аэрис. А когда снова хватился мальчишки, только выругался про себя. Вроде бы не дурак, а всё равно попался. Стоило отвлечься, как воришка исчез, оставив мне на память тот самый кинжал, отданный ему таинственным Азаром.

Не везёт, однако.

Убрав кинжал, сунул руки в карманы и пошёл вылавливать найдёныша из толпы покупателей. Пора возвращаться.

## Корана аль Эйран

Первые лучи солнца только коснулись горизонта, окрашивая небо и окружающий пейзаж в тёплые приятные тона. Лёгкий ветерок обдувал лицо, успокаивая и охлаждая кожу. После раннего завтрака, в компании гостеприимного хозяина, неугомонной блондинки и найдёныша, крыша казалась идеальным местом: тихим, спокойным, уютным…

Прикрыв глаза, сделала глубокий вдох, расслабляя мышцу за мышцей, пытаясь снять ненужное напряжение. Села, подтянула ноги, приняв позу наподобие лотоса, погружаясь в зыбкую медитацию. Отключиться полностью не получится даже при всём желании, да и вряд ли это поможет, учитывая все обстоятельства.

Ещё раз сделав глубокий вдох, машинально скинула в окружающее пространство пару следилок, прежде чем окончательно погрузиться в размышления.

Отпустив вчера Аэрис вместе с Ри, я смогла разобраться с накопившимися проблемами. Обговорив с Астой нюансы, которые необходимо будет учесть при подготовке зала и угощений для гостей, закрылась в отведённых нам комнатах и провела тщательную диагностику собственного организма. Полученные данные вкупе с двумя широкими белыми прядями волос давали возможность сделать весьма неутешительные выводы. Повышенная эмоциональная неуравновешенность, обострение материнского инстинкта, неустойчивый магический фон. Все эти прелестные моменты указывали на приближение так называемого перерождения, что, в общем-то, неизбежно в любом случае. И эта моя маленькая тайна могла стать существенной проблемой в обозримом будущем.

Информация от следилки вызвала лёгкую полуулыбку. Танорион обожал крышу, но почему-то умудрялся появляться там именно тогда, когда мне приходило в голову помедитировать на ней, встречая рассвет. Пока что младший принц Сайтаншесса не приближался, словно что-то решая про себя. Оставив его размышлять над своими проблемами, вернулась к собственному внутреннему миру. Лишние эмоции и магические всплески могут сильно осложнить существование. Не говоря уже о том, что, поддавшись внезапному порыву, можно натворить то, о чём потом пожалеешь.

Укрепила ментальные щиты. Но это лишь частичный выход из положения, если не сказать, что ничего такой способ не решит. Есть, конечно, ещё один вариант… Но я обещала себе никогда его не использовать без крайней необходимости.

Задумчиво прикусила нижнюю губу. Отец не раз предупреждал, что эмоциональный сбой может привести к неконтролируемым последствиям, особенно у меня. Моя магия и так отличалась специфичностью в некоторых аспектах, а что с ней случится при применении многоуровневых печатей, даже Хаосу не удалось просчитать.

Однако, если я поставлю их на так называемый «очаг», или душу, они будут гасить любые лишние выбросы, независимо от того, что именно будет происходить с носителем души. Энергии эти печати потребляют немало, но и использовать их долго я не планирую. Правда, при всей непредсказуемости последствий будет одна довольно неприятная известная мне отдача: как только я сниму печати, все погашенные с их помощью вспышки эмоций и магии вернутся, доставляя немало проблем. Впрочем, будем решать их по мере поступления.

Сам процесс запечатывания прошёл достаточно быстро. Манипулировать собственным внутренним миром я ещё не разучилась, что значительно упростило задачу. Проверив все конструкции, завершила последний виток и активировала печати, влив в них значительное количество сырой магии. Снова проверила работу, добавила ещё несколько связок, чтобы облегчить действие печатей, и вынырнула из подсознания.

Танорион сидел чуть в отдалении, с долей отрешённости во взгляде рассматривая окружающий пейзаж. Молчания он не нарушал, по всей видимости так же погрузившись в собственные мысли. Тем не менее от полукровки даже на таком расстоянии несло напряжением, что нельзя было не почувствовать. Видимо, его очень волновал тот факт, что легендарная Мантикора предалась каким-то странным манипуляциям на крыше одной из башен замка. И наверное, Ри был бы совсем не против узнать, что же именно я здесь делала. Даже в какой-то степени любопытно, к каким выводам он пришёл самостоятельно.

Потянувшись, размяла затёкшие мышцы, с удовлетворением отмечая изменения, произошедшие после активации печатей: эмоциональный фон выровнялся, аура светилась ровным светом, без разрывов и чёрных пятен, магический баланс снова пришёл в состояние относительной нормы. Если за всё это я заплачу всплеском чувств и эмоций к месту и не к месту, то я бы не сказала, что цена так уж велика.

– Кора, можно вопрос? – Заметив моё возвращение в реальность, Ри сел ровно, теперь используя в качестве предмета изучения меня.

Кивнув, согнула ноги в коленях и наклонилась вперёд, поставив на них локти и подперев кулаками подбородок. Редко когда выпадает возможность просто посмотреть на окружающую тебя обстановку. А ведь именно в ней можно найти тот едва заметный кусочек счастья, что согреет душу и исцелит разум. Или просто дать себе отдохнуть от бурной деятельности, что развивают окружающие.

Ри, заметив, что я снова уплыла мыслями далеко от крыши, подсел ко мне, тесно прижавшись к плечу и тем самым выводя из состояния внутреннего равновесия. Скосив на него глаза, вопросительно изогнула бровь:

– Что?

– Да вот это я хотел бы поинтересоваться, что, собственно, происходит? – В голосе аронта послышались недовольные нотки.

Скрывая улыбку, делано пожала плечами:

– А разве что-то происходит?

– Ну, судя по тому, что ты стала прятаться в комнатах, Аста носится по всему замку, уничтожая всё, что попадётся по пути, и сживая со свету обслугу, а Аэрис не появляется с чердачных помещений, отведённых ей под лабораторию… Знаешь, я вообще-то редко когда испытываю состояние тревоги, но сейчас у меня возникает стойкое ощущение, что от меня скрывают далеко не маловажные факты! К тому же у меня уже рука отнимается от одной только мысли о том количестве корреспонденции, что лежит на столе!

– Бумаги – это зло, не спорю, – кивнула, забавляясь недовольством, отразившимся на красивом лице полукровки. – А чего тебя так поведение наше взволновало? Всё идёт по плану.

– Да? А то, что Аста пинцетом нервные клетки из окружающих вытаскивает, испытывая при этом удовольствие, это нормально?

– Для неё? Ещё как. Кстати, им бы стоило сказать спасибо. Я попросила её быть поаккуратнее и обойтись без ненужных жертв. К тому же надо же нашей любимой блондинке хоть чем-то развлекаться на досуге. С тобой-то такие номера не прокатят, а от меня можно и по пятой точке получить, – весело хмыкнув, осторожно встала и снова потянулась, довольно жмурясь под ласковыми лучами солнца. – Ладно, не ной. Пойдём лучше согласуем список гостей и разберём твои бумажки. Так и быть, сегодня поработаю доброй феей и помогу тебе сберечь ценные нервные клетки.

– С чего такая щедрость? – насторожился Ри, хотя в его голосе можно было распознать и радость.

Нет, до чего же аронт эти бумажки не любит! Даже на помощь наёмного убийцы согласен, лишь бы только не одному страдать!

– Считай, что у тебя сегодня репетиция дня рождения, – хмыкнула, пролезая в чердачное окно. – И это будет мой тебе подарок.

Скептический хмык проигнорировала, двигаясь по очередному потайному ходу в сторону кабинета, принадлежавшего теперь Танориону. При поддержке Сеш’ъяра и молчаливом присутствии Аэрис, пытавшейся невольно забирать плохие эмоции, мне удалось приучить себя к мысли, что это кабинет младшего принца Сайтаншесса, а не комната, где большую часть своего времени проводил мой отец. Сейчас же, после работы с «очагом», я даже не заметила, с каким спокойствием и равнодушием думаю об этом месте, хранившем столько воспоминаний из прошлого.

Сдержав грустную улыбку, покачала головой, неосознанно прикасаясь кончиками пальцев к стенам коридора, в который мы вышли. Ри не видел или просто никогда не придавал значения тому, какие вещи порой пропадали из этой комнаты. Старое перо, найденное мной под шкафом, хранило едва заметный отпечаток ауры отца. Портрет матери, скрытый гобеленом ручной работы. Обломок деревянного игрушечного меча, воткнутый в горшок с цветком. Я всё это вынесла, благо, изучив систему потайных ходов, могла передвигаться по замку, как призрак с несколькими столетиями посмертия за плечами. Даже Асту иногда удаётся напугать так, что она подпрыгивает и начинает весьма некультурно выражаться. Надо будет составить список выражений, которые она никогда и ни при каких обстоятельствах не должна произносить при Рагдэне.

Прежде чем подойти к дверям, на всякий случай начертила перед собой печать-диагност, отправив её вперёд. Спустя секунду пришли данные о незарегистрированном лице, поджидающем своего правителя. Не трудно было догадаться, кто же такой нетерпеливый и неугомонный.

– Кайш? – понимающе вздохнул Ри, поравнявшись со мной и мотнув головой в сторону поворота.

– Кайш, – кивнула, поморщившись. – Ты соврал бы ему хоть что-нибудь, а то как-то надоели эти догонялки по замку.

– И что, предлагаешь мне сказать ему что-то вроде: «Мой дорогой друг, я тут должен тебе сказать, что в покоях рядом со мной проживает легендарная наёмная убийца по имени Мантикора. Но ты не волнуйся, они с подругой меня убьют, но понарошку»? – язвительно поинтересовался Танорион, пренебрежительно пожав плечами. – Извини, но после слов о наёмном убийце он, скорее всего, тут же побежит собирать команду для твоего устранения. Я такого развития события не желаю совершенно.

– Боишься? – иронично вскинула брови, попутно обдумывая, каким образом обойти настырного эрхана.

Его чутью может даже шаури позавидовать, хотя и не сильно. Кайш оказался довольно проницательным и слишком хорошо знал свои обязанности, пока не доставляя проблем, но уже заставляя волноваться. И если Аэрис он видел и в чём-то даже умудрился понравиться ей, то нам с Астой приходилось изощряться, как только можно, избегая любой случайной встречи с Кайшем. Учитывая, что тот, в свою очередь, старался нас найти… Со стороны, конечно, это выглядело очень забавно, только уже начинало раздражать.

– Боюсь, – вполне серьёзно откликнулся Ри. – За вас. Абсурдно, но как есть.

– Ладно, не буду я его трогать и даже знакомиться попыток предпринимать не стану. Пока что, во всяком случае, – ободряюще улыбнувшись, вытащила перо из сапога и с нажимом средней степени вывела на тыльной стороне запястья простенький рунический знак.

Ничего особенного он сам по себе не значил, но при взаимодействии с природной магией накладывал простенькую иллюзию невнимания. Любое живое разумное существо, смотря на то место, где я сейчас стою, при всём желании не увидит ничего. Просто не сможет сосредоточиться и разглядеть. Несмотря на все защитные заклинания и артефакты, включая самые специфические, такая руна, нарисованная на самом объекте, работала безотказно. Даже когда предстояло обмануть демонов.

– Мы можем идти, – похлопав его по руке, пропустила скептически настроенного Танориона вперёд, подождала немного и направилась следом, двигаясь как можно более бесшумно. Невнимание невниманием, только если посреди коридора неожиданно упадёт ваза, а по осколкам кто-то пройдёт, можно будет смело посылать маскировку ко всем чертям.

Ри о чём-то беседовал с эрханом, предусмотрительно оставив дверь открытой. О чём они говорили, меня мало интересовало, поэтому, стараясь ни за что не зацепиться, скользнула в комнату, сразу же оккупировав кресло напротив стола. Устроившись в нём, закинула ногу на ногу, переплела пальцы и прикрыла глаза.

Спустя минуты три раздался звук закрываемой двери и недовольное ворчание аронта:

– В следующий раз последую твоему совету и познакомлю его… с Астой!

– Пожалей нервы бедного ребёнка, – неодобрительно цокнула языком, пряча улыбку.

– Аста не ребёнок!

– Да я о Кайше говорю, – всё же не сдержалась и прыснула, закрыв лицо ладонями и уткнувшись в колени. Отсмеявшись, села прямо и развела руками. – Извини. Настроение хорошее.

– Что внушает определённые опасения, – пробормотал Танорион, усевшись за стол.

С брезгливым выражением лица он осмотрел гору нераспечатанных писем и несколько внушительных стопок бумаги, исписанной чьим-то убористым почерком. Издав страдальческий вздох, Ри взял конверт, лежащий на самом верху, двумя пальцами за край и, отставив руку как можно дальше, подозрительно принюхался.

– Что-то не так? – вежливо поинтересовалась, потерев нос.

Я не оборотень, и моё обоняние намного хуже, но даже с такого расстояния чувствуется тошнотворный аромат парфюма, вылитого на небольшой клочок бумажки. Голова даже начала болеть от него, боюсь даже представить, что испытывает аронт, находясь в непосредственной близости от послания.

– Как думаешь, это можно считать попыткой покушения на мою венценосную особу? – Метко бросив несчастную записку в камин, он вытер пальцы носовым платком, отправив его следом в огонь.

– Сомневаюсь, но, если хочешь, я могу пообщаться с влюблённой дамой и популярно объяснить ей, в чём она была не права, – оскалилась, прищурившись и постаравшись придать лицу как можно более агрессивное выражение. – Что-нибудь в духе «Как ты смеешь, смерд, вставать на пути самой Мантикоры! Трепещи, несчастный!». А Аста на заднем фоне будет выть голодным оборотнем на луну и греметь ржавыми цепями.

– Боюсь даже представить себе это, – прыснул Ри, неодобрительно качая головой. – Знаешь, глядя на тебя, трудно поверить, что убивать ты можешь так легко, как и улыбаться. И при этом сделать всё идеально.

– А теперь ты похож на маленького ребёнка, раз веришь в существование такого субъективного понятия, как идеал, – качнула головой, откинувшись назад. Немного помолчав, следя за тем, как Танорион сортирует документы, продолжила: – Видишь ли, мой юный друг, в жизни не существует такой вещи, как идеал. Каждый видит его по-своему, а значит, совершить идеальное преступление, найти идеальную пару или стать идеальным родителем, к примеру, невозможно по определению. Это настолько абсурдно, насколько и привлекательно. В своей недостижимости. И чем больше уверенность кого-то в том, что он сделал всё идеально…

– Тем больше вероятность того, что он ошибается, да? – Танорион страдальчески поморщился. – Ты обещала мне помочь! – Его палец обвиняюще указал в мою сторону.

– Так я и помогаю, – хмыкнула, разведя руками. – Морально тебя поддерживаю.

– Может, лучше поможешь с бумагами, а? А то что-то мне на душе неспокойно… Я бы сходил Асту проверил… – В голосе аронта появились заискивающие нотки, к тому же он решил снова попробовать сразить меня своим обаянием. Состроил настолько невинное и милое лицо, осталось только обнять и плакать от умиления.

– Нет, милый друг, Асту ты проверять не пойдёшь. Если я допущу подобное, то подготовка к приёму затянется на неопределённый срок, – возведя глаза к потолку, проговорила, манерно растягивая гласные. – Я лучше устрою несколько покушений, граничащих с самоубийством, чем помешаю ей действовать согласно ею же разработанному плану. Смирись, аронт, и продолжай работать с бумагами. А чтобы не скучать, расскажи-ка мне о том, что произошло на рынке.

– Там что-то произошло? – вернувшись к работе, будничным тоном переспросил Ри, избегая смотреть на меня.

Скрыла понимающую улыбку. Танорион пытался утаить от нас свои попытки найти оружейника, снабжающего нас с Астой довольно интересными экземплярами холодного и другого боевого оружия. И если неугомонная блондинка, слишком занятая их только зарождающимися отношениями и предстоящей постановкой, не обращала внимания на то, с каким пристальным интересом полукровка изучает кинжалы и веера, то от меня такой интерес не укрылся.

Впрочем, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы под ногами не мешалось. Найти оружейника у него вряд ли получится, даже при всём моём уважении к его уму и аналитическим способностям.

– Ри, врать будешь кому-нибудь другому, ладно? Аэрис рассказала о визите в интересную лавку, с не менее любопытными владельцами, – встав с кресла, подошла к окну, незаметно для аронта касаясь нескольких, едва заметных трещин, оставленных на подоконнике. Если память мне не изменяет, то ещё ребёнком я всадила в податливое дерево нож для писем, стащив его со стола отца.

Закрыв глаза, глубоко вздохнула и запрятала воспоминания куда подальше. Теперь они не вызывали столько боли, как раньше, только на всякий случай лучше не зацикливаться на эту тему.

– Лавка была самая обыкновенная… Только её владелица почему-то назвала малышку нундой. Понятия не имею, что она хотела этим сказать. Кстати, ты не против, если на приём приедет директор Эллидарской Академии Магии?

– Таилшаэлтен? – несколько удивлённо переспросила, повернувшись к Танориону, опять умудрившемуся найти в бумагах чересчур надушенный конверт.

Надеюсь, моя любимая подруга не будет совершать такие ошибки и не забудет, что приглянувшийся мужчина обладает острым звериным обонянием? Возможно, ни он, ни она ещё не понимают, на что подписались, и я не могу сказать, чем это всё закончится, только вот зарождающиеся линии связи и чувств разглядела давно. Главное, чтобы не натворили никаких дел. Характер у обоих… Заранее сочувствую родным и близким.

– Вы знакомы? – в свою очередь удивился Танорион, отрываясь от чтения и серьёзно посмотрев на меня. – Таш не рассказывал…

– Так не о чем, мы не знакомы. Просто в силу своей деятельности я знаю многих, а кого не знаю, о тех догадываюсь. Так ты говоришь, Аэрис назвали нундой? – Уйти со скользкой темы удалось довольно легко.

– Ну да. И ещё: Аэрис называет тебя маэре. Когда она произнесла эту фразу в лавке, торговка тут же переключилась на какой-то странный язык. Я его впервые услышал. И малышка ответила на нём же. – Танорион задумчиво потёр переносицу. – И какой же идиот решил, что подробное описание приготовления отхаркивающего отвара может стать идеальным подарком для меня в честь приёма?

– Если нет подписи, то это не я, не Аста и не Аэрис, – по привычке съязвила, переваривая полученную информацию. – Нунда…

На какое-то время в кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь шуршанием бумаги и страдальческими вздохами младшего принца Сайтаншесса. У меня же было занятие поинтереснее.

Если всё так, как мне кажется, то Аэрис – это не просто найдёныш. Это, можно сказать, своего рода артефакт, нежданный подарок бабушки Судьбы, непонятно за какие заслуги.

Считалось, что нунды вымерли несколько тысячелетий назад. Слишком огромное преимущество они давали тем, кто смог заполучить их в качестве домашнего любимца. Преданность, манипуляция природными силами, предрасположенность к магии земли и целительству, а также способности в плане создания новых зелий, заклинаний и любых других экспериментов и открытий. Алхимики, зельевары, создатели гримуаров – специализированных магических книг… Список профессий и особых даров у нунд можно продолжать до бесконечности. Вкупе с пластичными магическими силами и многоуровневой аурой, способной подходить для донорского использования любому живому существу, нунда являлась воистину бесценным экземпляром.

Правда, в Аэрис я не заметила этих характерных черт. Нет, склонность к магии земли и природным элементам у неё прослеживается, и довольно сильная. Однако аура вполне обычная, разве что тяга к экспериментам проснулась.

– Кора, тебе ведь о чём-то это говорит… – убеждённо протянул Танорион, выдёргивая меня из размышлений.

– А? – непонимающе подняла на него глаза. – Ты о чём?

– Нунда. У тебя стало такое лицо, будто ты вспоминаешь что-то давно услышанное или прочитанное. Скажешь, что я не прав? – Потянувшись, Ри размял плечи и отодвинулся от стола с таким видом, будто оставшиеся бумажки могут вдруг напасть на него и покусать. – У тебя не трудно определить периоды задумчивости, и сейчас ты как раз раздумывала над тем, что уже знала. Не поделишься информацией?

– Скажем так: кое-что я слышала, но это ещё требуется подтвердить фактическими доказательствами, – тряхнула головой, разгоняя назойливые размышления. Разум, уставший от вынужденного бездействия, жадно впился в новые данные.

Что ещё интересно: нунды во второй ипостаси – довольно крупные кошки с длинными клыками на верхней челюсти. Сантиметров пятнадцать в длину. Кажется, у них всего две разновидности – горная пума и степной тигр, но тут не ручаюсь, информации об этой расе сохранилось слишком мало, чтобы судить точно.

Что снова возвращает меня к найдёнышу. Магическим способом выявить у неё склонность к обороту также не вышло. Или я не так проверяла, как нужно было?

– И ты не расскажешь?.. – расстроенно протянул Ри, состроив грустную мордашку. – Ты меня совсем не любишь, да?

– Танорион, давай ты сейчас продолжишь разбирать бумаги, а я проверю, что за это время натворило некоторое светловолосое недоразумение, вечером же, при уточнении последних деталей спектакля, возможно, поделюсь своими размышлениями. Если, конечно, тебя любопытство раньше не сгрызёт, – подмигнув ему, подошла к двери и проверила коридор.

В этот раз подозрительного ничего не обнаружилось, хотя руну невнимания я всё же подрисовала заново, на всякий случай. К тому же неплохой вариант – подобраться к подруге и попробовать её напугать, для разнообразия.

Оставив печального аронта, страдающего от любви аристократов к различного рода бумажной волоките, трудиться в одиночестве, скрылась в холодном свете факелов потайного хода. Иногда я всерьёз хочу познакомиться с архитектором, составлявшим проект этого замка. Он либо безумный гений, либо законченный извращенец-психопат, либо человек, настолько страдающий паранойей, что даже в гробу будет бояться незваных гостей, покушающихся на его мёртвое тело. И при всём при том наверняка это была очень интересная и любопытная во всех отношениях личность.

Найти блондинку не составило труда. Громкий, властный с хриплыми нотками голос Асты раздавался со стороны кухонных помещений. С лёгкостью выбрав нужный коридор, быстро проскочила пару пролётов и, найдя нужный рычаг, отжала его, открывая скрытую панель в стене. Проверив, нет ли лишних людей, привычно нацепила на себя иллюзию ничем не примечательной обычной служанки и шагнула в коридор, улыбаясь как можно более равнодушно.

Аста стояла на небольшом табурете, сжимая в одной руке длинную деревянную трость, а во второй – половник, активно им жестикулируя. При этом она умудрялась следить за тем, чтобы никто не сбежал с импровизированной лекции на тему…

Оценивающе посмотрела на Асту. Да тут и тема, судя по всему, не имеет значения, важен сам факт, что она кому-то сокращает количество нервных клеток. Притом в разы.

Остановившись позади неё, скрестила руки за спиной, склонив голову набок. Скучающим взглядом окинув аудиторию, вынуждена была признать, что где-то в генетическом коде блондинки затесались лица, обладающие бархатным голосом и владеющие магией оного в совершенстве. Об этом можно было судить по излишне, я бы даже сказала – пугающе одухотворённым лицам окружающих, внимающих оратору так, словно от количества услышанных слов напрямую зависит продолжительность их жизни. Не спорю, в какой-то степени так оно и есть.

Но всё же…

Кивнув собственным мыслям, обошла табурет и, встав перед Астой, деликатно кашлянула, привлекая к себе внимание:

– Кхм, прошу прощения, что прерываю вашу, безусловно, очень важную и прочувствованную речь, но у моего господина возникли вопросы по поводу охранных заклинаний в зале. Не соблаговолите ли вы последовать за мной?

– А? – Прерванная на полуслове, девушка даже не смогла сразу сообразить, что именно у неё спрашивают.

Скользнув по мне рассеянным взглядом, она собралась было продолжить свою вдохновенную речь, когда до неё всё же дошло, кто и что ей сказал. Для неё, как для мастера иллюзий и создания личин, распознать подделку труда не составило. Да я особо и не рассчитывала на успех своей затеи. Снова посмотрев на меня, Аста кивнула и, сдвинув брови, не терпящим возражений тоном отрывисто бросила:

– Работайте. Приду проверю и спрошу! – Спустившись с табурета, уже тише сказала: – Ведите. Уточним, что именно не понравилось господину Танориону.

Её весьма многообещающая улыбка, чем-то похожая на оскал нежити, заставила только осуждающе покачать головой. Что-то я начинаю сомневаться в том факте, что Аста у нас не маленький ребёнок, а взрослая тётя, адекватно реагирующая на происходящее и умеющая правильно оценивать свои поступки, желания и мысли.

С другой стороны, воспитывать её поздно, остаётся надеяться, что тот камикадзе, который отважится связать свою жизнь с этой фурией, окажется в силах справиться не только с характером, но и с остальными причудами данной особы.

Блондинка тем временем подхватила меня под локоть и утащила в сторону одного из боковых коридоров для обслуги, являющегося также самым коротким путём к выбранной зале. Не сопротивляясь, позволила ей утянуть меня туда, попутно просматривая плетение нитей силы, окутывающее стены. Будет не просто совместить их и те заклинания, что мы собирались использовать для организации спектакля, но других вариантов не предвидится. Хотя…

Пришедшая в голову идея, коли её озвучить, напрямую ставила под сомнение моё душевное состояние. Однако нельзя не признать, что вместе с тем это было решение абсолютно всех проблем с магической поддержкой нашей вылазки. И пусть я не верю в идеальное, тут даже мой скептицизм не мог устоять. Всё же…

Хаос – это Хаос, даже если имеется в виду именно первоначальная стихия, ставшая праматерью для большинства существующих сейчас направлений магии, а не один непосредственный и жутко вредный, ленивый субъект мужского пола. Надо будет как-нибудь спросить, не сильно ли ему икается, учитывая, сколько раз мы о нём вспоминаем.

Аста остановилась, только когда мы оказались у небольшого возвышения, возле дальней стены. Здесь, по требованию правил проведения приёмов и дворцового этикета, располагаются трон для повелителя, внушительное, довольно массивное, пусть и не лишённое определённого шарма кресло, и трон для повелительницы – более изящный вариант, в чём-то хрупкий и весьма искусной работы. От них исходила незримая аура власти, пусть на этих предметах мебели и не было никакой положенной в таких случаях атрибутики и символики.

– В чём дело? – Выпустив мою руку, блондинка прошла к креслу, предназначенному для правителя Сайтаншесса, и устроилась в нём, усевшись так, что правая нога упиралась в один подлокотник кресла, тогда как локоть левой руки устроился на втором. Подперев подбородок кулаком, она насмешливо изогнула брови. – Что этот кошак опять обо мне наговорил? Жаловался, что я ему в молоко слабительного подсунула?

– А я тебя ещё и защищала, ребёнком не позволяла называть, – покачала головой и неодобрительно цокнула языком, поставив ноги на ширину плеч и скрестив руки на груди. – Только, видимо, Ри успел узнать тебя за такой короткий срок гораздо лучше, чем я за всё время нашего общения. И ты действительно ещё не выросла, потому что другого, разумного и правдивого объяснения таким поступкам у меня просто нет.

– Не читай мне мораль, Кора, – сморщила нос подруга, передёрнув плечами.

Она по какой-то причине избегала смотреть мне в глаза, предпочитая разглядывать лепнину на ближайшей колонне. Не спорю, архитектор, несмотря на паранойю, оказался гением и сотворил настоящий шедевр каменного зодчества. Но ничего такого, что могло надолго удерживать внимание, здесь не было. Значит, проблема в другом, в чём-то личном, в противном случае мне бы давно высказали всё, что думают и что не думают тоже.

Устало потёрла лицо руками. Только истерик и сцен ревности не хватало для полного счастья. Как будто того, что предстоит, недостаточно и кто-то там, наверху, решил осчастливить меня подобным образом. Хранители, пожалуй, не самые приятные личности в этом мире, если не сказать хуже. При случае нужно будет не забыть передать им большой и, желательно, кровавый привет от моей семьи.

– Аста, ты ревнуешь?

Блондинка подавилась воздухом и остервенело замотала головой, пытаясь выразить своё несогласие с такими выводами, но не успела она и рта раскрыть, как я предпочла расставить все точки на «i», прежде чем станет поздно и мы сорвёмся на очередной скандал.

– Моя милая сестрёнка, на время нашего небольшого, чисто семейного мероприятия я попрошу тебя запрятать свои чувства куда подальше и молчать в тряпочку. Со своим кошаком разберёшься тогда, когда я смогу спокойно отправиться предъявлять к оплате счёт гильдии игроков. А сейчас вспомни, кто мы и зачем здесь. Потому как мне необходимо вплести в каркас защиты нужные заклинания. Или ты предпочитаешь пускать свою собственную кровушку для такого благого дела? Если что, я не против такого акта самопожертвования…

– Хватит! – прозвучал ожидаемый окрик Асты. К сожалению, порой, дабы донести до неё свои мысли, приходится играть роль заправской сволочи и эгоиста. И что ещё более прискорбно, у меня это получается так, что мало кому удаётся распознать в насмешливом голосе нотки фальши. – Я не желаю тебя слушать! Ты… Ты эгоистка! Тварь! Убийца!..

Она продолжала награждать меня эпитетами, по её мнению характеризующими меня как нельзя лучше, а я просто стояла и наблюдала за тем, как она постепенно расслабляется, как опускаются напряжённые мышцы и уголки губ перестают кривиться в так надоевшей уже ехидной ухмылке.

Дождавшись, когда Аста пристыженно замолчит, бросая на меня виноватые взгляды, спокойно поинтересовалась:

– Успокоилась?

– Ага… Корана, прости…

– Забудь, – махнула рукой, мягко и тепло улыбнувшись.

Нет, материнство всё же сильно меняет сознание и взгляды на жизнь. Лет шесть назад, к примеру, я бы, не задумываясь, вытащила её на поединок чести и выиграла бы лишь на одном упрямстве. Сейчас же…

Что ж, рождение сына и возвращение старых чувств заставляют смотреть на её действия под другим углом. Нить, связывающая её и Танориона, мелко дрожала, показывая укрепление эмоциональной связи, постепенное развитие эмпатии. Не осознавая того, что происходит, они то и дело практически полностью разрывали её. Отсюда вспышки агрессии и беспокойства, недоверие и стремление хоть чем-то себя занять, чтобы закрыть ту дыру в собственной душе.

– Кора, я… – Аста вздохнула и сгорбилась, усевшись прямо и пряча лицо в ладонях. – Я просто не понимаю, что со мной происходит. Эти… Это дело… Ри…

– Аста, всё образуется, поверь мне на слово, ладно?

Прошла к одной из стен, кончиками пальцев прослеживая основные линии силы, прошивающие кладку. Обнаружив основной канал поставки энергии, проследила её путь до самого источника, найденного, как это ни странно, на потолке зала. Встав в центр помещения, подняла голову, рассматривая затейливый растительный узор.

– Знаешь, я всё-таки была бы не прочь познакомиться с творцом, создавшим этот замок, – задумчиво протянула, пальцем указывая на едва заметный чертёж пятиконечной звезды, вписанной в малый круг Древних. – Смотри, пентаграмма. Причём не просто пятиконечная звезда с присвоенным каждой вершине символом стихии. Она вписана в малый круг Древних. И мать Земля стоит во главе, на одной линии с Жизнью, Тьмой и Хаосом.

– И что тут интересного? – непонимающе протянула Аста, соизволив спуститься с возвышения и подойти ко мне. Запрокинув голову, она пару секунд смотрела на потолок, после чего, равнодушно пожав плечами, отошла к окну, устроившись на низком подоконнике. – Обычная ритуалистика.

– Неуч, – вздохнув, постучала по лбу. – Ты бы хоть иногда читала те книги, что отец рекомендует. Он ведь не просто так это делает!

– Моих познаний в магии вполне хватает, чтобы заткнуть за пояс одного наглого, беспринципного, неимоверно любвеобильного…

– Так, я уже поняла, кого ты имеешь в виду, продолжать нет смысла! – оборвав её обвинительную речь, раздосадованно топнула ногой. – Информации мало не бывает, Аста. Когда ты это запомнишь?! А данный рисунок – яркий пример позабытых или потерянных крупиц знания. Если правильно поняла принцип работы таких символов, то этот зал при нужной комбинации заклинаний и слов ритуала может стать самой неприступной крепостью в мире.

– И что с того?

– В следующую встречу с отцом попрошу его вплотную, в принудительном порядке заняться твоим обучением, – обиженно фыркнула, потерев переносицу. – «И что с того…» – передразнила блондинку. – Да, собственно, ничего такого, просто эрханы, сами того не подозревая, владеют прекрасно изолированным от вмешательства Хранителей местом!

– А толку? – пожала плечами Аста, снисходительно улыбаясь. Насмешливо сощурившись, она развила свою мысль, обведя рукой зал: – Ты же сама сказала – забытые знания! Так что я совершенно не понимаю, на кой чёрт ты стоишь и грузишь меня абсолютно никчёмной информацией. И не угрожай мне отцом! Он сам всегда пытается улизнуть от изучения содержимого библиотеки!

– Возможно, потому, что знает её наизусть! – раздражённо парировала, снова возвращаясь к изучению канала, связывающего источник, одновременно являющийся тем самым элементом ритуалистики, и защиту комнаты. – Ладно, для тебя объясняю популярно. Лжепокушение потребует ввести в заблуждение порядочное количество эрханов, я уж молчу о представителях других рас. А также нужно будет отвести внимание от спрятанного под мороком Танориона. Если бы мы проводили эту операцию в другом зале замка, нам пришлось бы практически взламывать защиту, здесь же достаточно вклиниться в круг и с помощью Хаоса и Земли внести нужные нам изменения, не нарушив основного плетения. И не ставя в известность внезапно накатившей отдачей владельцев о своих проделках.

В зале повисла тишина, настолько материальная, что, казалось, протяни руку и коснёшься её, почувствуешь пальцами, насколько она плотная. Подождав немного, но не получив никакой ответной реакции – Аста продолжала созерцать что-то за окном, – махнула рукой. У неё довольно пространное отношение к магии и к стихиям, иначе она непременно оценила бы прелесть этого рисунка, созданного кем-то весьма искушённым в древних знаниях.

Осмотрев его ещё раз, печально вздохнула. Мне до такого мастерства даже при всём желании не дорасти, остаётся только надеяться, что я не испорчу работу неизвестного архимага (как минимум), добавляя необходимые печати и линии.

Потолок располагался на приличной высоте. Больше трёх метров, как минимум. Тяжело вздохнула. Таскать мебель или создавать лестницу – не вариант. Гораздо проще просто пройти по стене на потолок к нужному месту. Правда, если войдёт посторонний, вопросов возникнет достаточно много…

Подняла голову, снова посмотрев на потолок. А кто-нибудь вообще обращает внимание на то, что у них над головой, до того как ему укажут на это?

– Аста, будь так добра, вынырни из своих мечтаний и проследи, чтобы никто посторонний сюда не совался. А я пока поработаю.

Выведя перед собой несколько печатей, решительно направилась к стене. Небольшое усилие – и вот я уже свободно двигаюсь по стене, игнорируя закон притяжения и гравитацию. Такой трюк требовал концентрации и сосредоточенности вместе с полным душевным равновесием. И если бы не эксперимент, проведённый некогда над самой собой, вряд ли бы это у меня получилось.

Ходьба по потолку оказалась несколько более трудной задачей. Во-первых, потому, что изменилось действие гравитации. Во-вторых, пришлось создать ещё одну точку притяжения, используя магию земли и камень кладки в качестве точки опоры. Так кровь циркулировала по-прежнему, не направляясь к голове под силой настоящего притяжения. И в-третьих, потолок ещё при строительстве не предназначался для того, чтобы его использовали в качестве альтернативы полу. Впрочем, на последнее можно не обращать внимания.

Добравшись до нужного места, устроилась посередине рисунка, скрестив ноги как для медитирования. Универсальный набор для работы с печатями хранился у меня в поясной сумке, которую я никогда не снимала, мало ли что может случиться.

Расширив круг воздействия новой точки притяжения, разместила свой инструментарий рядом с собой и ещё раз осмотрела пентаграмму с малым кругом, зажав перо зубами и скрутив волосы в неряшливый пучок. Действовать осторожно, аккуратно и так, чтобы конструкция со временем рассеялась, а то мало ли что. Вдруг этот неугомонный представитель кошачьих вляпается ещё куда-нибудь?

Рассеянно почесала нос. То, что приходится думать о последствиях, меня не напрягало… но существенно действовало на нервы. Всё же я предпочитаю работать в одиночку и не в паре с собственной мишенью.

Взяв перо в руку, открыла нужную склянку и обмакнула острый кончик в специальный состав на основе крови дракона. Отданной добровольно, что весьма немаловажный факт. Пощекотав пушистым кончиком подбородок, продумала вязь печатей и их последовательностей, после чего углубилась в собственные мысли, вплотную занявшись печатями и рисунком. В такие моменты я отключаюсь от мира, поэтому то, что происходило в зале в этот отрезок времени, прошло мимо моего сознания. Поглощённая работой и воспоминаниями, воплотившимися в картинки в подсознании, отражающими счастливые моменты нашего общего прошлого с одним вредным драконом, нашла тот небольшой, но уютный островок гармонии в собственной душе, даже позабыв о том, что вообще-то сижу на потолке.

* * *

Тёплые лучи солнца, проникавшие сквозь стекло, приятно грели кожу, вызывая желание зажмуриться и совершенно по-кошачьи потянуться, разминая усталые мышцы. Забравшись с ногами на подоконник, Аста подтянула колени к подбородку, уткнувшись носом в них и закусив нижнюю губу. Желание-то есть, только ассоциации с милыми домашними животными вызывают в груди неприятное чувство одиночества и непреодолимую тягу к грусти.

Хотя Аста не имела ни малейшего представления о том, что служит поводом для таких порывов, спрашивать у Коры постеснялась. Хватит того, что Корана и так постоянно поддевает её из-за стычек с Танорионом. Но аронт сам виноват! Зачем он всё время провоцирует её, заставляет чувствовать себя униженной?!

Шмыгнув носом, потёрла его кончик и закрыла глаза, стараясь стать как можно меньше и незаметнее. Он ставил её в тупик! Как можно быть настолько красивым, притягательным и наглым одновременно?! Ну, исключая отца, тот по обаятельности и харизме мог дать сто очков любому живущему в этом мире.

Вот только он не был таким… Милым. Смешным. Разгильдяем со склонностью к различным шуточкам, порой на грани фола, как Танорион. Даже во время их спаррингов тот умудрялся довести Асту до состояния неконтролируемой ярости, когда она не видела принципиальной разницы между убить и просто проучить. И когда, казалось, она была близка к тому, чтобы пустить кровь одному неуёмному парню…

Блондинка грустно улыбнулась. Корана присутствовала лишь на первых тренировках. Удостоверившись, что досрочная смерть объекту, несмотря на все угрозы напарницы, не грозит, Мантикора занялась своими делами, оставив парочку разбираться между собой.

Ри тогда почти мгновенно переменился. Гонял её по всему тренировочному полигону, пока она не оказалась, как дичь, загнанной в угол. Когда к твоему горлу прижаты острые лезвия «когтей», а руки зажаты в железной хватке, не особо-то посопротивляешься. Особенно если и сама толком не знаешь, хочешь ты вырваться из этих рук или, наоборот, остаться там, в тепле и особой нежности его прикосновений.

Прикусила нижнюю губу сильнее, игнорируя боль и то, что по подбородку тонкой струйкой стекает кровь. Сколько раз ей повторяли, что нельзя привязываться к тому, с кем в скором времени расстанешься раз и навсегда? И ведь обещала сама себе, что не будет поступать опрометчиво, и вот надо же, именно так и сделала!

«Самое обидное, что Кора всё понимает, но оставляет меня барахтаться в этом самостоятельно», – расстроенно подумала Аста, кончиком указательного пальца рисуя на стекле замысловатый узор.

Обвинять подругу было намного легче, чем пытаться разгрести тот бардак, что творился в душе. Чувства – это хаос, это сумятица и полнейшее непонимание, как же быть дальше?

Углубившись в свои размышления, она забыла не только о Коране, сейчас занятой каким-то там ценным рисунком на потолке, но и о том, где она находится. Так что ничего удивительного в том, что Аста подпрыгнула на месте от неожиданности, когда кто-то бесцеремонно сдвинул её в сторону, устроившись за её спиной, при этом с лёгкостью удерживая на месте, не позволяя повернуться лицом к подошедшему.

– Да… Да что здесь происходит?! – возмущённо прошипела блондинка, пытаясь высвободить руки из хватки сильных мужских пальцев.

Не узнать того, кто посягнул на её уединение, не получилось бы даже при всём желании. Только кошак обладал феерической способностью подкрадываться незаметно, со спины и обязательно пугать до нервного тика!

– Не дёргайся, солнышко. Я ужасно соскучился по нашим спаррингам, и, если ты не прекратишь дёргаться, я устрою прилюдно внеочередной. Хочешь? – хрипло мурлыкнул на ухо Танорион, поудобнее устраиваясь позади девушки и притягивая её к себе, обнимая свободной рукой за талию и уткнувшись носом в шею.

– Идиот, – буркнула Аста, сдувая с носа выбившуюся прядь волос. – Тебе заняться больше нечем? Иди дальше бумажки перебирать!

– Я тоже без тебя безумно скучал, малыш, – хмыкнул Ри, обдавая горячим дыханием её ухо. Пробормотав что-то себе под нос, он спокойно поинтересовался: – Что грустишь?

– Иногда всем живым существам надо подумать над тем, что делать дальше, или просто посидеть и поразмышлять в поисках внутренней гармонии, – язвительно откликнулась Аста, краем глаза следя за Кораной, продолжавшей сидеть на потолке. Судя по блуждающей на лице подруги улыбке, она вспоминала что-то очень дорогое и приятное.

«Наверняка о своём чешуйчатом думает! И что она только в нём нашла?..» – фыркнула Аста про себя, невольно расслабляясь в уютных и тёплых объятиях оборотня. Незаметно для него принюхалась, склонив голову к его плечу. Мягкий звериный запах, с ноткой мускуса и чего-то ещё, будоражащего чувства.

– Ни за что не поверю, что ради этого ты отказалась от перспективы исчерпать запасы нервных клеток у несчастных обитателей замка, – насмешливо протянул Танорион, оглядевшись по сторонам с лёгкой ноткой недоумения во взгляде. – А где Кора?

– Занимается изучением древних утерянных знаний, – фыркнула Аста, почему-то чувствуя себя недовольной оттого, что он вспомнил о Коране. – Что, с ней куда веселее, да?

Аронт на какое-то время умолк, словно раздумывая над чем-то. Затем, не обращая внимания на вялое сопротивление, посадил её лицом к себе, внимательно вглядываясь в лицо блондинки, изо всех сил пытавшейся сохранить невозмутимость.

– Ревнуешь? – иронично изогнул брови Ри, не скрывая воистину мальчишескую улыбку, так и сияющую самодовольством.

– Ещё чего! – дёрнула плечом Аста, пренебрежительно фыркнув. – Слишком много чести для такого, как ты, наглая кошачья…

Договорить ей не дали. Тёплые, уверенные губы коснулись её рта в лёгком, едва ощутимом поцелуе. Аста замерла так, как будто оказалась перед василиском, славящимся своим парализующим взглядом. Не было ни сил, ни желания шевелиться или пытаться отбиться от аронта. Руки сами потянулись к взъерошенной шевелюре, пальцы зарылись в мягкие светлые волосы, перебирая разные по длине пряди. Она ответила не скованно и несмело, а с энтузиазмом, сжигающим изнутри. И тут же оказалась сидящей на его коленях.

Чуть отстранившись, Танорион выдохнул:

– Я думаю, именно моя кошачья наглость тебя и привлекает, блондиночка.

– Заткнись и продолжай, пока я не передумала! – тихо рыкнула Аста, совершенно забыв о том, что они здесь не одни.

С другой стороны…

Она довольно мурлыкнула, стоило Ри вернуться к прерванному занятию. Корана поймёт и не осудит. Наверное… Об этом блондинка пообещала себе подумать попозже, когда рядом не будет отвлекающих факторов.

## Сеш’ъяр Реес’хат

Тёплые лучи солнца приятно согревали лицо, пробиваясь сквозь густую крону деревьев. Из-под полуопущенных ресниц лениво следил за порханием бабочек, решивших проверить, кто это копается в густой высокой траве, недалеко от небольшого лесного озера. Вытащив руку из-за головы, сорвал травинку и сунул её в рот, пожевав горьковатый от сока кончик. Снова устроившись в прежней позе, прислушался к окружающей обстановке.

Сквозь успокаивающий шум, обычный для леса, прорывались голоса учеников, пытающихся разобраться с тем, кому же предстоит вытаскивать мелкого дракончика, застрявшего в центре водоёма на небольшом островке, окружённом камышами. Рагдэн при этом жалобно хныкал, делая вид, что не может больше махать крыльями и вообще очень устал.

Мнения присутствующих разделились. Рай’шат с сотоварищами предлагал забросить верёвку на шею дракончика и с берега вытащить его с середины озера. Ариатар и Рик при молчаливой поддержке Саминэ предлагали отправить учиться плавать самого магистра, чтобы он принёс малыша обратно. Сам же мелкий прятал под крылом нагло ухмыляющуюся мордашку, пользуясь тем, что я предоставил ему свободу действий и возможность поиздеваться над остальными членами команды, отправившейся на практику.

Вздохнув, вернулся к своим мыслям, не отличавшимся особым разнообразием. Я обдумывал сложившуюся ситуацию, в которой ключевой фигурой была хрупкая девочка, с удивительными глазами, без голоса и памяти о том, что же с ней произошло. Способность говорить к ней ещё вернётся, об этом не стоило беспокоиться. Всё же немота была последствием пережитого стресса и временным явлением, в отличие от заблокированной памяти. Доброжелательная обстановка, относительно спокойная жизнь, хорошее питание… Конечно, нет определённой уверенности в том, что всё это благотворно повлияет на малышку, но пути Хранителей неисповедимы, кто знает, что окажется решающим в этом случае?

Также определённой загадкой была истинная раса и сущность Саминэ. Насмешливо фыркнул, довольно щурясь. Человек, ага. Только демон мог прийти к первому же выводу, подходящему под заданные условия. Нет, я не ставлю под сомнение умственные способности эрхана, просто Ариатар пошёл, как говорят, по пути наименьшего сопротивления.

Сам же не стал пытаться заронить зерно сомнения в его разум. Зачем? Всему своё время. Жаль только, что малышка как магнит притягивает неприятности. А демон ей в этом усиленно помогает, никак не желая отказываться от мести в отношении небезызвестного магистра. Нет, я в чём-то очень даже понимал одного из своих учеников. За слова в адрес Рагдэна или Кораны и сам бы устроил этому чёрному дракону несколько очень увлекательных и весьма интересных минут наедине. Но как сказала как-то сама Кора: месть – удел слабых. Сильные просто делают так, что их обидчик оказывается в ситуации, когда приходится просить помощи у того, кому сделал гадость.

Корана… Мысли незаметно свернули к любимой женщине. В последнее время она практически не появлялась. Точнее, не так. Она ощущалась на мысленном, ментальном плане. Её присутствие я мог чувствовать едва ли не ежедневно. Но Кора не проронила ни слова, лишь иногда делясь эмоциями. И то, скорее всего, непроизвольно.

Тяжело вздохнув, сел, согнув ноги в коленях, упираясь ладонями в землю. Практиканты, как магистр со своими друзьями, так и компания из демона, полукровки и девочки наконец договорились и пытались создать мост изо льда до островка. Рагдэн с любопытством следил за их действиями, периодически почёсывая бровь коготком задней лапки. Его крылья, покрытые перьями, что интересно, сейчас были сложены на спине, вдоль кожаных складок по бокам. Самые длинные, маховые перья, золотисто-алого цвета, были заострёнными на концах и даже со стороны казались пугающе острыми, с лёгким металлическим отблеском. Понятия не имею, откуда у сынишки такие особенности его второй ипостаси, но пообещал себе выяснить это у Кораны.

С другой стороны, это даже в чём-то очень экзотично. И функционально. У мальчишки будет дополнительное средство защиты в случае опасности.

«Может, уже разомнёшься, мелкий? – насмешливо поинтересовался у ребёнка, пряча ехидную усмешку и наблюдая за попытками группы магов создать крепкий ледяной мост. – Я ведь дал тебе возможность сменить ипостась, чтобы ты размялся и потренировался в полётах. А ты что делаешь?»

«Ну, па-а-ап! – несколько плаксиво протянул Рагдэн, снова почёсывая надбровные дуги. Перевернувшись на спину, он поёрзал спиной по земле, болтая лапами в воздухе. – Они такие забавные!»

– Забавные… Устами младенца… – повторил себе под нос, с добродушной усмешкой наблюдая за резвящимся дракончиком.

Честно говоря, когда я сказал Рагдэну, что разрешаю ему полетать и даже погоняться за местными лесными птахами, то и понятия не имел, во что это выльется. Как оказалось – в довольно любопытную картину под названием «Компания магов-недоучек против маленького ребёнка». И, судя по всему, последний пока что выигрывает. Во всяком случае, мост вроде начали строить, как он тут же обрушился под хихиканье дракончика, с удовольствием наблюдавшего за их бесплодными попытками.

Я и дальше продолжал бы оставаться сторонним наблюдателем, однако до моего слуха донеслись звуки, трактовать которые двусмысленно было просто невозможно. На губах появился ехидный оскал. Недалеко от этого симпатичного и ничем не примечательного леска находилось одно из мест захоронений весьма неспокойных ракхатов. Мелкие создания, подвид нежити, ядовитой и до невероятного живучей. К тому же убить их можно лишь точным попаданием определённых заклинаний в шею, напротив сонной артерии. Учитывая, что передвигаются они со скоростью, неподвластной обычным людям, и слабо различимы в темноте, задача по их уничтожению становится весьма интересной.

Внешне эти паразиты похожи на крыс, с головой ящерицы, с длинными кривыми клыками, острыми когтями и коротким, обрубленным хвостом. Разум есть, минимальный и в зачаточном состоянии. Охотятся ракхаты стаями, что только усложняет ситуацию. Поэтому для того, чтобы с ними справиться, требуется командная работа.

Беря в расчёт отношения между присутствующими… Я очень сильно сомневаюсь, что получится хоть какая-то работа, что уж говорить о взаимодействии и взаимопомощи.

– Рагдэн, оставайся на месте, – поднявшись с земли, отряхнулся и закатал рукава рубашки, попутно неосознанно коснувшись браслетов на запястье.

Собрав волосы в хвост, едва уловимым движением пальцев послал вперёд несколько диагностических заклинаний. Полученные данные не особо обрадовали. Поморщившись, повернулся к своим подопечным, отметив, что сын прижался всем телом к земле, втягивая носом воздух и недобро водя хвостом из стороны в сторону. По его чешуе проходила волна дрожи, показывая нервозное состояние. Мелкий явно почуял опасность, всем своим видом показывая готовность либо бежать, либо драться. И хотя впутывать ребёнка в это дело никто не собирался, в душе разлилась волна тепла и гордости за него.

– Нет, мы не будем использовать эту конструкцию! – продолжал доказывать неправоту чёрного дракона Рик, не обращая внимания на то, что Саминэ тревожно посматривает на маленького дракончика, а эрхан, всё это время со стороны наблюдавший разгорающийся конфликт, резко втянул воздух, сжав кулаки и стиснув челюсти. Его напряжённый взгляд следовал по краю поляны, выслеживая то, что могло встревожить директора и девчонку.

– У меня иногда возникают серьёзные сомнения в твоих умственных способностях, мой юный ученик, – манерно протянул Рай’шат, не обращая внимания на изменившуюся обстановку.

Даже его приспешники прониклись возможной опасностью, витавшей в воздухе. Развернувшись лицом к лесу, они трусливо вжали голову в плечи, тем не менее вытащив оружие из-за пояса. Короткие рапиры. Против ракхатов. На которых действует лишь определённый вид металла, и то в сочетании с рунными знаками на лезвии.

Сделал себе мысленную пометку пообщаться с преподавателем по нежитоведению и проверить учебный план и конспекты адептов. На всякий случай, а то мало ли чем закончится этот маленький инцидент.

– Я лично никогда не сомневался, что за вашим милым фасадом, господин магистр, скрывается идиот, не способный выбрать верный вариант решения поставленной задачи, – насмешливо фыркнул Рик, передёрнув плечами и кивнув в сторону Рагдэна. – Разве не понятно, что проще использовать либо стихию воды, либо землю. Лёд лишь усложнит задачу, но коли кому-то хочется искупаться, милости прошу! Я лично…

– Рик! – Ариатар окликнул друга, прервав затянувшуюся дискуссию. – Поругаться и подраться даже успеете после того, как мы пообщаемся с нашими милыми гостями… Господин директор, – бросив взгляд на меня, демон иронично вскинул брови, – кто же к нам в гости должен нагрянуть? Маленькие лесные феечки?

– Чтобы с ними встретиться, нам понадобится несколько сортов грибов с галлюциногенными свойствами. Сейчас же несколько иная ситуация. Пообщаться с нами жаждет компания ракхатов, желающих попробовать, каковы мы на вкус.

Снова окинул внимательным взглядом поляну. Чуткий слух уловил шипение и крики, издаваемые приближающейся стаей. Времени на инструктаж осталось не так уж много, если не сказать точнее – его нет совсем.

– Ракхаты? – непонимающе переспросил один из спутников Рай’шата.

Сам же чёрный дракон заметно подобрался. Даже прекратил сверлить снисходительным взглядом окружающих. Его пальцы едва заметно дёрнулись в попытке схватиться за спрятанное на поясе оружие, но мужчина себя сдерживал, не считая нужным показывать свою обеспокоенность происходящим.

– Неужели вы прогуливали занятия, магистр? – Ариатар не упустил возможность уязвить его, обменявшись знаками с Риком и окружив Саминэ так, чтобы никто не мог ударить по ней. Тем самым они вместе с полукровкой убрали из зоны поражения одно из слабых звеньев группы.

Вторым оставался Рагдэн, однако, насколько я помню, ракхаты не особо любили воду. Плюс летать они точно не умеют из-за отсутствия крыльев, так что в случае чего сын сможет избежать опасности, просто поднявшись в небо. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Тряхнув головой, сосредоточился на стае, уже высыпавшей на поляну и теперь прятавшейся в тени деревьев, присматривающейся к возможной добыче. Раздвоенные языки активно облизывали носы, пробуя витающие в воздухе ароматы. Опасливо кося глазами в мою сторону, словно чувствуя связь между мной и детёнышем, они двинулись в сторону Рай’шата, посчитав его слабым звеном.

«Па-а-ап? – тихий мысленный зов мелкого отвлёк от рассматривания представителей нежити. Повернувшись к нему, вопросительно посмотрел на сына. – Па-ап, а почему мне кажется, что за ними идёт кто-то крупный?»

В голосе ребёнка слышались тревожные нотки, пополам с детской подозрительностью. И я был склонен доверять чутью отпрыска.

Резко развернувшись на звук, не глядя бросил приготовленное заранее заклинание, точно попавшее в уязвимую точку, пробив сонную артерию. В воздухе появились нотки запаха крови, смешанного с неприятным ароматом разложения. Стая лишь на мгновение замедлилась, но тут же вернулась к попыткам достать моих подопечных. Пока что ребята справлялись самостоятельно, что вызвало невольное чувство гордости за них. Приятно сознавать, что в подчинённом тебе учебном заведении умеют преподносить необходимые знания.

Встряхнувшись, снова бросил диагностическое заклинание, в этот раз сделав его более широкого профиля, на выявления любых потенциальных опасностей, попутно точным попаданием убрав ещё нескольких хищников с возможной траектории атаки. Полученный результат заставил нахмуриться. Рагдэн на острове жалобно пискнул, от него просто-таки разило волной испуга, и боялся мелкий отнюдь не ракхатов, даже не пытавшихся лезть в воду.

Бросив взгляд на ребят, убедился, что они справятся и без моей помощи, довольно точно определив необходимые для борьбы с нежитью заклинания. Кивнув собственным мыслям, требовавшим проверить, что же именно подходит под полученное с помощью диагностики описание, стремительно переместился к краю поляны, выбрав одно из возможных направлений движения той непонятной субстанции, или существа, управлявшего ракхатами и теперь, пока добыча отвлеклась на мелочь, подбирающегося к нам незаметно. Относительно незаметно, конечно. Судя по всему, это нечто привыкло к определённой манере поведения своих жертв и какие-либо вариации на тему поведения в разум мелких тварей не заложило, да и само и не подумало усомниться в привычном сценарии.

Двигаясь как можно незаметнее и быстрее, скрылся в лесу. Обойдя по достаточно большому радиусу потенциально опасный объект, остановился у него за спиной, всё ещё не сумев опознать, что так встревожило сына.

Замерев на месте, прикрыл глаза, скороговоркой проговорив одно из древних заклинаний, обнаруженных в одном из почти развалившихся фолиантов, найденных в библиотеке Академии. Простенькое в своём действии и не особо затратное, оно проявляло всё скрытое с помощью амулетов, магии или ещё каких-либо ухищрений. Никакие иллюзии, никакие мороки и никакие обманки не смогут повлиять на его работу. Формула позволяла проявлять истинную суть вещей, живых существ и окружающей обстановки.

Чёрное марево, окружавшее непонятный объект, источавший угрозу, исчезло, предоставив ему возможность увидеть скрытое в ней. И увиденное вовсе меня не обрадовало, вызвав гримасу отвращения и оскал, выдающий гнев, вскипевший в его душе.

Я не просто злился. Я за пару секунд перешёл от лёгкой раздражённости до состояния неконтролируемой ярости. Под прикрытием ракхатов и странного чёрного марева скрывались охотники на драконов. И цель их определить было легко… Маленький беззащитный дракончик, вынужденный отсиживаться на островке посередине озера.

Мой сын. Мой единственный сын. Да как они посмели даже думать об этом?!

Охотники за ценными ингредиентами и теми, кто наделён второй ипостасью, в том числе и за драконами, аронтами, ятугарами – бич всех времён и народов, в любом мире, если верить летописям Аранеллы, включавшим в себя и те тексты, в которых упоминались путешественники между мирами и на Грань. Для этих ублюдков не существовало никаких ограничений и каких бы то ни было запретов или правил. Они не щадили ни женщин, ни стариков, ни детей и убивали порой настолько изощрёнными методами… Гильдия игроков, коли она действительно не миф, рядом с ними – всего лишь дети, пытающиеся поделить песочницу.

План действий оформился практически мгновенно. Оставлять в живых этих… «людей» я не собирался, так что даже особо думать не пришлось. Вытащив из-за пояса тонкий стилет, стремительно бросился вперёд, схватив одного за глотку, и быстрым движением перерезал ему горло. Бросив жертву, снова скрылся в тени деревьев, пряча злую усмешку. Охотники по природе своей индивидуалисты. Тот, кто убьёт, того и добыча, причём независимо от доли участия остальных членов группы в разделке.

Такое разделение обязанностей в духе «кто раньше встал – того и тапки» было только на руку мне. Оставшиеся двое не обратили внимания на то, что остались без товарища. По губам скользнул раздвоенный язык, а разум закрыла алая пелена ярости, смешанная с жаждой крови. Опустив ментальные щиты, без труда уловил их план. Охотники и не думали скрывать свои намерения. Их целью являлся маленький дракончик, и они не сомневались, что отвлекающий манёвр в виде ракхатов даст им возможность добраться до Рагдэна незамеченными. Они держали наготове сеть, сплетённую из тонкого шёлкового волокна, пропитанного особыми зельями, части которого были скреплены между собой металлическими перемычками. В активном состоянии они не позволят дракону двинуться с места, стоит только активировать наложенное магическое плетение. Нити врежутся в его чешую, причиняя боль, разъедая в местах соприкосновения плоть.

Более мучительную пытку сложно придумать даже настолько изобретательному некроманту, как я. К тому же как-то довелось попробовать на себе действие сего милого атрибута охоты на редкие ингредиенты. Ощущения были… специфическими и запомнились надолго.

Тряхнув головой, нахмурился и направился за оставшимися охотниками, двигаясь так называемыми лесными тропами, незаметными обычному магу и позволяющими передвигаться по лесу так, будто ты часть природы. Этому меня научила Корана ещё в те времена, когда мы только начали встречаться. Стихия земли для неё была одной из основных, к тому же она обладала даром природного мага…

Тихо фыркнув, помотал головой, прогоняя совершенно ненужные мысли, и приблизился к крайнему мужчине средних лет, сосредоточенно смотревшему в сторону озера. Схватив его за руку, резко дёрнул свою добычу в сторону, утаскивая в тень лесной чащи, скрываясь за деревьями. Резкий удар. Я даже не заметил, что кровь пролилась на его одежду. Сейчас это была наименьшая из всех возможных проблем.

Опустив свою жертву на землю, поднялся, брезгливо вытерев оружие об одежду охотника, после чего направился следом за оставшимся членом команды, решившей поохотиться не там и не в то время. И не на ту жертву, коли быть честным с собой до конца.

Увлёкшись истреблением неудачников, решивших поиграть с Гекатой и получивших отнюдь не выигрышную карту, как-то упустил из вида, что происходило на поляне. Следуя за последней жертвой, снова оказался на том месте, где оставил подопечных и сына, став сторонним зрителем, способным оценить действия своеобразной команды по уничтожению ракхатов.

Рагдэн по-прежнему оставался на островке посреди озера. Ариатар и Рик довольно успешно справлялись с нежитью, собрав вокруг себя большую часть стаи и проворно превращая их в разлагающиеся трупы. Рай’шат тоже не испытывал особых проблем в спасении собственной души и драгоценного тела. А вот его компаньоны…

Поморщился, отметив наличие укушенных и даже одного уже почти сдохшего, коли верить его предсмертным крикам, похожим на оные лишь при наличии очень богатого воображения. Самоуверенность ещё никого до добра не доводила, и по возвращении в Академию молодых людей ждёт не самый приятный разговор со мной и их куратором.

– Господин директор, вот и вы, – промурлыкал магистр Рай’шат, откинув светлую прядь волос со лба. Он прекрасно видел, за кем я вышел из леса. И специально обратился ко мне, привлекая внимание охотника.

Мужчина развернулся, встретившись со мной. Несколько секунд мы мерялись, играя в гляделки, но человек, даже вооружившись самым сильным оружием, способным зацепить представителя чешуйчатых, – это по-прежнему всего лишь человек. Ни больше ни меньше.

Сеть просвистела над ухом, угрожая захлопнуться и отгородить от мира, лишая возможности действовать. Плавно ушёл в сторону, формируя в кулаке небольшой шарик болотного цвета, расчерченный яркими всполохами чёрного и красного, одну из вариаций «Цветка смерти», входящую в тройку самых простых и в то же время самых сильных заклинаний из раз дела некромантии. Пальцы постепенно немели от соприкосновения с такой концентрацией магии, слившейся в структуру применяемой формулы, но я уклонялся от ударов, выводил противника подальше от остальных, тем самым пытаясь хотя бы создать иллюзию безопасности для своих подопечных.

На губах появилась циничная усмешка, против воли застывшая на лице. Себя можно не обманывать. Сейчас я спасал не адептов своей Академии, не магистра и уж точно не его окружение. Мной двигал всего один инстинкт – защитить ребёнка, спрятавшего мордочку под крыло и вздрагивающего от особо громких криков умирающей нежити. Несмотря на ту ответственность, что возлагала должность директора, между собственным ребёнком и чужими детьми выбор будет вполне очевидным.

Охотник бросился вперёд, пытаясь зацепить меня кинжалом, выуженным из-за голенища сапога. Судя по резкому запаху вербены, клинок смазан несколькими сочетающимися друг с другом вариациями парализующих составов, воздействующих на нервную систему. Встречаться с такими штучками уже приходилось, пусть и не в боевой обстановке. Как-то Сурин решил подшутить надо мной, подсунув эту смесь. С тех пор я с опаской относился к любым хорошим поступкам со стороны рыжего библиотекаря. Хотя, пожалуй, стоит потом сказать Сурину спасибо за такой опыт, что помог навсегда запомнить аромат состава.

Пригнувшись, уклонился, пропуская руку с клинком над ухом, и выбросил сжатый кулак вперёд, попав «Цветком смерти» точно в солнечное сплетение. Упав на живот, перекатился в сторону, уйдя из-под падающего на землю уже мёртвого тела. «Цветок смерти» действует мгновенно, не оставляя даже шанса на спасение.

Яростный крик боли пронёсся над поляной, заставив вздрогнуть всех, кто там был. Я поднял голову и увидел замершего на другом конце поляны мальчишку. Он держал в руках леску, тянувшуюся к середине озера, к тому островку, где спрятался Рагдэн. Дракончик упирался лапками в траву, пытаясь удержаться на месте, но петля затягивалась всё туже, оставляя уже кровавый след на тонкой, ещё нежной и не так хорошо защищённой крепкой чешуёй шее. К тому же его крыло как-то странно волочилось по земле, словно его чем-то успели повредить.

Волна ярости поднялась в душе, захлестнув с головой, отключая все возможные ограничения и хоть какие-то разумные доводы в отношении последующих действий. В груди жгло одно-единственное желание – почувствовать вкус крови того, кто посмел причинить боль моему сыну, превратить жизнь самоубийцы в небольшой, но очень разнообразный на пытки ад.

Я видел лишь того, кто держал конец лески. Даже не допустил мысли, что мальчишка может оказаться всего лишь глупым добровольцем, польстившимся на лёгкие деньги. С того самого момента, как петля коснулась шеи сына, этот человечишка перестал существовать в качестве жителя этого мира.

Время остановилось. Казалось, что всё и все стоят на месте, тогда как я за пару секунд пересёк разделяющее нас расстояние. Пальцы обхватили тонкую шею, сжав и приподняв над землёй мальчишку. Шипение с трудом можно было разобрать, но для себя я прекрасно знал, что именно шептал на ухо этому мелкому гадёнышу:

– Это была твоя первая… и последняя ошибка, малыш…

Впечатав обессиленно повисшее в руках тело в ближайшее дерево, отвёл свободную руку в сторону и позволил проявиться частичной трансформации, вылившейся в длинные острые когти на кончиках пальцев, вместе с рядами золотистых чешуек, сменивших привычную кожу.

– Я не… Я не… Отпусти… те… – прохрипел придушенный мальчик, но я не обратил на это никакого внимания. Перед мысленным взором стояло лицо Кораны, узнавшей о случившемся. О том, что позволил кому-то причинить боль нашему сыну. Пожалуй, после такого она поступит со мной так, как должно поступить Мантикоре, – убьёт. И не пожалеет об этом.

– Я тебя отпущу… – Ласковая улыбка, обратившаяся в кровожадный оскал, вызвала неестественную бледность на лице испуганного мальчика.

А следом за этим в мягкое, незащищённое тело вошли острые, как отточенный клинок, когти, вспарывая податливую плоть, выпуская кишки и сладкую, ароматную кровь.

Раздвоенный язык скользнул по губам, пробуя на вкус изменившийся воздух, ощущая новую, металлическую нотку в нём. Ярость хищным зверем вцепилась в него, едва ли не урча от удовольствия. Удовлетворение тёплой волной прошло по телу, и я ослабил хватку, позволив добыче упасть на землю неподвижным кулём со вспоротым животом, из которого толчками продолжала вытекать кровь. Остекленевшие глаза человека с застывшим в нём выражением животного ужаса смотрели прямо на меня. Но это было уже не важно.

Гнев уходил, оставляя после себя неприятный осадок. Убийство детей не входило в список приемлемых поступков, но здесь, увы, как бы это было ни неприятно, поступить иначе я просто не мог. Жизнь собственного сына значит куда больше, чем моральные терзания, коли они вообще будут.

Тряхнув головой, разогнал остатки кровавого тумана перед глазами и с отвращением вытер измазанную кровью руку о штаны, не забыв сделать мысленную пометку сжечь или выкинуть их после возвращения в деревню. И, только сделав это, поднял голову, выискивая глазами Рагдэна.

Мелкий обнаружился на острове, в той же позе, в какой он оставался, когда я добрался до мальчишки. Дракончик сидел с отсутствующим выражением на морде и, казалось, совершенно не замечал того, что происходит вокруг него. По шее стекали тонкие капельки крови, начавшие постепенно подсыхать. Крыло дёргалось, но двинуть им, судя по всему, он не мог, но даже этого не замечал, уставившись куда-то вдаль и не реагируя на внешние раздражители.

– Всё в порядке? – Рик прокашлялся, стараясь справиться с лёгким шоком. Похоже, он в первый раз видел, каким может быть дракон, когда его ребёнку угрожает опасность. Даже если противник будет не старше собственного отпрыска.

– Кто-то пострадал? – вопросительно вскинул брови, пряча недовольство своим поведением за ледяной маской спокойствия.

Беглый осмотр поляны показал, что от ракхатов осталось лишь жалкое напоминание. Несколько практикантов лежали на земле, зажимая раны от укусов, ими уже занимался Ариатар с настолько брезгливым выражением лица, что я только фыркнул, качая головой. Саминэ прятала лицо за спиной полукровки, стараясь не смотреть по сторонам. Рай’шат равнодушно пожал плечами, дойдя до поваленного дерева и устроившись на нём с таким видом, словно вышел на небольшую прогулку с друзьями.

– Жить будут, кусаться, может, начнут, если, конечно, не обезумят, – будничным тоном прокомментировал свою работу демон, встав и отряхнув руки. Увидев мою насмешливо изогнутую бровь, Ариатар хмыкнул и уже более спокойно ответил: – Нормально с ними всё. Так, на вкус их немного попробовали, но яд впрыснуть не успели. Кто бы мог подумать, что даже нежить побрезгует такой пищей.

– Хорошо, – пропустил мимо ушей язвительные комментарии эрхана, наконец сосредоточив внимание на сыне, продолжавшем смотреть абсолютно нечитаемым и пустым взглядом в никуда. Не составило труда догадаться, о чём сейчас думает Рагдэн, и винить кого-то, кроме себя, за это нельзя.

Криво усмехнувшись, покачал головой. А ведь сам обвинял Корану, что она убивала на глазах сына. Только вот если у неё действительно не было выбора, то у меня варианты действий были. Можно было перерезать леску или просто отшвырнуть мальчишку при помощи лёгкого оглушающего заклинания. Или бросить тот же «Цветок смерти», вряд ли сын смог бы определить, что случилось с ребёнком, в крайнем случае просто увидел бы мёртвое тело, а не его внутренности, вывалившиеся на землю.

Или…

Впрочем, какой прок от этих вариантов теперь, когда всё уже сделано? Остаётся только пожинать плоды и надеяться, что всё обойдётся.

Тяжело вздохнув, осторожно приблизился к краю озера. Присев на корточки, коснулся кончиками пальцев левой руки поверхности воды, правой сплетая несложное заклинание. Готовая конструкция легла на спокойную гладь озера, покрыв его прозрачной, подрагивающей от движений воздуха сеткой. Завершающие слова – и маленького дракончика подхватывают мягкие, тонкие крылья из воды, стараясь касаться как можно более бережно и осторожно. Рагдэн никак не отреагировал на происходящее, продолжая молчать.

Вода покладисто донесла драгоценную ношу до берега, передав её мне на руки. Используя привязку между нами, вынудил сына сменить ипостась и мысленно ужаснулся, хоть и не выдал своих эмоций. На шее Рагдэна были видны ранки, пусть и не слишком глубокие, и след от них не останется, но сам факт такой травмы впоследствии мог повлиять на его голосовые связки. Повернув сына спиной, увидел выступающее ребро, проткнувшее кожу чуть пониже лопатки. Видимо, это и стало причиной такого состояния крыла. Непонятно только, как он получил подобную травму, но сейчас выяснять подробности я не стал, решив, что они могут подождать.

– Сейчас будет немного больно, – тихо шепнул, склонившись к уху ребёнка.

Одновременно со словами сформировал над рукой покров из целительной магии, замешанной на магии крови и нашей связи, используя последнее скорее интуитивно. Так же, полностью доверившись собственному чутью, нажал на ребро, ставя его на место. При этом крепко держал ребёнка в руках, пытаясь забрать пронзившую хрупкое тело боль.

Раздался жалобный всхлип. Вцепившись пальцами в рубашку, мелкий уткнулся носом в моё плечо, захлёбываясь слезами и надрывно плача. Незаметно для остальных перевёл дух. Слёзы – это уже хорошо, это намного лучше, чем безразличие и ступор, владевшие Рагдэном до этого. Грудь отпустили сдавливающие тугие кольца беспокойства, смыв неприятный осадок потоком облегчения и бессознательной радости.

– Всё хорошо, солнце, – тихо шепнул плачущему ребёнку на ухо, чувствуя, как по щеке стекает непрошеная слеза. Боль удалось забрать лишь частично, да и этого кусочка хватило, чтобы понять, как несладко пришлось маленькому мальчику. Гладя его по волосам, не переставал шептать, стараясь окутать сына своей любовью и теплом: – Всё будет хорошо. Ты в безопасности, Рагдэн. Теперь всё будет хорошо, малыш…

– Мама… Мама… – не переставая звал мелкий, глотая слёзы. – Я хочу маму! Где мама?

– Она скоро вернётся, Рагдэн, – отодвинувшись, ласково вытер слёзы на лице сына и невесомо коснулся губами его лба. Поднявшись и удерживая ребёнка на руках, я прижал его к себе и повернулся к остальным участникам практики. – Думаю, нам пора возвращаться в деревню, на сегодня мы перевыполнили план по работе в команде и уничтожили стаю малоприятной нежити.

– Это всё, на что мы сегодня должны были посмотреть? – полюбопытствовал Рай’шат, снисходительно улыбнувшись. – Жаль, я надеялся на более интересное зрелище.

– А я надеюсь, магистр, что вы не запамятовали, с кем говорите и о чём, – сжав губы в тонкую линию, зло прищурился, одарив сородича не самым добрым взглядом.

Сейчас я не был настроен на привычную пикировку, желая поскорее добраться до комнат на постоялом дворе и успокоить сына. А ещё был бы не прочь пообщаться с Кораной, хотя бы просто почувствовать её присутствие рядом.

– Как скажете, господин директор. – Чёрный дракон не стал упираться и развивать конфликт.

Инстинктом самосохранения природа его не обделила, почувствовать моё настроение не составило труда, а попытка мериться силами с главой гильдии некромантии попахивала суицидальными наклонностями. Такое звание не дают за красивые глазки.

Очередной поединок взглядами оказался снова за мной. Заметив, что сородич отступил, кивнул ему и двинулся к выходу из леса в сторону деревеньки, где мы остановились для прохождения практики. Предстояло весьма непростое дело. Во-первых, успокоить сына, во-вторых, проверить его состояние, а в-третьих…

Устало вздохнул. Не знаю, что «в-третьих». Всё, о чём сейчас получалось думать, – это Рагдэн. Мысли не давали возможности рассуждать здраво и ясно или просто поразмышлять на какую-то иную тему. И я вполне обоснованно сомневаюсь, что в ближайшее время смогу переключиться на что-то иное.

Вечером, когда Рагдэн забылся тревожным сном, находясь под действием лечебных зелий и специального целительного полога, наложенного на его кровать, устроился на подоконнике открытого окна, опираясь спиной на стену и уставившись невидящим взором в чёрное звёздное небо.

От тихого стука в дверь вздрогнул, резко выныривая из своих мыслей. Проверив состояние сына, слез со своего «насеста» и подошёл проверить, что же за незваный гость решил наведаться.

За дверью обнаружилась Саминэ, неловко переступающая с ноги на ногу. Девочка не осмеливалась поднять на меня глаза, словно сама боялась своего порыва, приведшего к двери комнат директора Академии.

– В чём дело, девочка? – тихо, стараясь не разбудить Рагдэна, поинтересовался, даже не пытаясь понять, зачем она пришла.

Сейчас я не хотел думать или гадать, душа требовала присутствия любимой рядом, однако это не представлялось возможным в ближайшее время. Корана не желала откликаться и появлялась только тогда, когда сама считала это необходимым.

Саминэ вздрогнула, бросила на меня робкий взгляд и что-то быстро написала в блокноте, с коим не расставалась никогда. Протянув его, опустила голову. Щёки девушки покрылись лёгким румянцем смущения.

Подавив усталый вздох, взял книжицу и прочитал послание вслух:

– «Рагдэн сильно пострадал? Я хочу помочь. Но не знаю как. Можно?» – перевёл взгляд на гостью и только головой покачал. Какой же она ещё ребёнок, по сути. Даже по внешнему виду она дитя дитём, по какой-то неведомой причине оказавшееся не в самой приятной ситуации. – Саминэ, почему ты хочешь помочь? Да, он пострадал… Но скорее не телом, Саминэ. У него больно здесь, – указал пальцем на грудь девушки, там, где билось сердце. – И здесь. – Палец переместился на её лоб, едва ощутимо коснувшись его.

Малышка серьёзно посмотрела на меня и, взяв в руки свой способ общения с миром, снова быстро застрочила в нём что-то. С опозданием понял, что проще было бы поговорить с ней с помощью мыслей, а не заставлять её излагать то, что она хочет сказать на бумаге. Однако ответить и возразить не успел, под нос снова сунули блокнот. Прочитав написанное, вздохнул:

– Саминэ, Саминэ… Ну вот что с тобой делать, а? Заходи, – отступив в сторону, пропустил её в комнату.

Внимательно осмотрев коридор, закрыл дверь и прислонился к ней спиной, с некоторой долей любопытства наблюдая за действиями визитёра.

Саминэ недолго думая прошла прямо к кровати, где спал мелкий, периодически беспокойно вздрагивая и словно пытаясь выпутаться из невидимых глазу силков. Забравшись на неё с ногами, девочка улеглась рядом с ребёнком, обхватив его за талию руками и уткнувшись носом в лохматую макушку. Закрыв глаза, она стала что-то напевать, шевеля губами. И хотя мог бы поклясться, что она по-прежнему не могла говорить, мне так же чудилось, что я слышу напеваемую ею мелодию.

Как ни странно, но Рагдэн успокоился, прижавшись к Саминэ и спрятав лицо у неё на груди. И вскоре оба ребёнка спали, уютно свернувшись в компактный клубок на кровати, тем самым лишив меня спального места. Закрыл окно, вышел, навесив на комнату несколько слоёв защитных заклинаний и сигналку, чтобы знать, если случится что-то непредвиденное.

Спустившись на первый этаж, кивнул в знак приветствия Рику и Ариатару, сидевшим за столом в обеденном зале. Эрхан одарил меня раздражённым взглядом и вернулся к спору с полукровкой. Я даже не стал интересоваться, что эта парочка снова не поделила, предпочтя выйти на улицу, в тишину и прохладу ночи.

Забравшись по приставленной лестнице на крышу сарая, вытянулся на черепице, вглядываясь в звёзды и жалея о том, что не могу по одному своему желанию оказаться рядом с Кораной. Было бы намного проще поделиться с ней тем, что творилось в душе. Всё же… Она в такой ситуации уже была и могла понять его. Или осудить с последующим превращением жизни в мучительную агонию, тут уже как повезёт.

Машинально погладил браслет. Тот, что был связан с ожерельем, подаренным Коре. И подавился вдохом, почувствовав отклик с её стороны. Меня окутало ощущение покоя и присутствия рядом важного, любимого человека.

«Рассказывай…» – Тихий мысленный голос Кораны не был злым или ещё каким-то. В нём чувствовалось лёгкое разочарование и бесконечная усталость, как будто она пережила не самый приятный и очень тяжёлый для неё день.

«Что именно?» – осторожно поинтересовался, стараясь не выдать своего волнения и той радости, что появилась в душе при понимании, что желание неожиданно сбылось.

«Дракончик мой хороший, я хочу, чтобы ты мне хоть что-то рассказал… У меня был не самый приятный день… Поделись со мной кусочком своего, возможно, мне станет легче, – хмыкнула Корана и тут же стала серьёзной, явно уловив какой-то отголосок моих мыслей или ещё что. – Сеш’ъяр, рассказывай! Я чувствую, что-то случилось. Не смей мне врать. Это всё, о чём я прошу…»

«Хорошо, дорогая…» – тяжело вздохнув, закрыл глаза, вызывая перед мысленным взором воспоминания того, что произошло в лесу. Так было проще, хотя и не хотелось повторно переживать всё случившееся.

## Корана аль Эйран

Весь день не покидало ощущение непонятной тревоги, скрёбшееся на краю сознания. Оно не проходило в течение всего дня и буквально свело с ума, заставив наорать даже на Асту, задавшую какой-то незначительный вопрос, но в пятый или десятый раз.

Подготовка к приёму шла своим чередом. Закончить рисунок на потолке мне удалось только к концу дня, с перерывами на отдых и еду. Слишком сложной была работа Древних, и слишком нестабильным получалось то, что делала я.

Но, как говорится, дорогу осилит идущий, и в конце концов мне удалось соединить идеально изготовленный круг с тем новоделом, что выходил из-под пера. Конструкция вышла не очень опрятной и вряд ли продержится хотя бы полгода. Проверив её работу, устало вздохнула и стёрла то, что нарисовала, принявшись делать всё заново. Тревога же становилась сильнее, вызывая совершенно не к месту дрожь в руках и непонятные вспышки агрессии, не свойственные моей натуре.

После десятой попытки сгладить острые углы придуманной комбинации отложила инструменты в сторону и закрыла глаза, устроившись в позе лотоса. Сделав несколько дыхательных упражнений, попыталась найти источник своего волнения, закрывшись в собственном внутреннем мире.

Проверка печатей, наложенных на «очаг», ничего не дала. Всё работало правильно, без сбоев, собирая ненужные эмоциональные выбросы и всплески магии. Однако мысли то и дело возвращались к Рагдэну, а значит…

Резко открыла глаза, выныривая в реальность. Рагдэн, ну конечно же! Из-за того что моё внимание полностью было сосредоточено на работе, понять, на что похоже не дающее покоя чувство, не получилось. А ведь оно было таким знакомым…

Сжав зубы, приказала себе успокоиться. Рядом с моим малышом находится дракон, который прекрасно знает, что я с ним сделаю в случае чего. Он не допустит, чтобы кто-то причинил вред нашему сыну. Или же…

Закрыв лицо руками, качнулась пару раз из стороны в сторону. Надо выделить это чувство и попытаться от него отстраниться. С Рагдэном всё будет в порядке в любом случае, ведь Сеш’ъяр сделает всё ради его безопасности. Во всяком случае, хочется в это верить, очень хочется… Так, что пальцы сжимаются в кулаки, ногти до боли впиваются в ладони, а ещё жутко хочется прикусить язык, чтобы сдержать рвущийся наружу хриплый крик и не кинуться на помощь своему ребёнку, своему сердцу…

Чёртова работа!

С трудом, но всё же удалось взять себя в руки. Не особо крепко, но достаточно для того, чтобы завершить начатое. Печати как будто в насмешку легко и просто складывались в необходимой последовательности, без проблем соединяясь с основной конструкцией и включаясь в её работу. Закончив, тщательно всё проверила и спустилась на пол зала, не обращая внимания на воркующую парочку, позабывшую о своих трудностях, с удовольствием целуясь и перешёптываясь. В общем, Ри и Аста вели себя как влюблённые, встречающиеся уже как минимум год, если не больше. Что ж, возможно, мои предчувствия меня не обманули и между ними нечто большее, чем лёгкая интрижка.

Аста бросила на меня странный взгляд, словно пытаясь узнать, отчего я такая дёрганая. Отмахнувшись от неё и пожав плечами в знак недоумения, будто для меня самой загадка, что творится, скрылась в потайных ходах замка, намереваясь закрыться у себя в комнате. И попытаться сдержаться, не вызвать на откровенный разговор незадачливого муженька, дабы выяснить все подробности сегодняшнего дня.

Проведя остаток вечера в медитации и разработке возможных вариантов развития событий во время приёма, то и дело возвращалась мыслями к сыну. Тревога не проходила, становясь сильнее и острее, причиняя практически физическую боль. Такое бывало лишь однажды, после чего я зареклась оставлять ребёнка без своего личного присмотра, и не хотелось думать о том, что наступила на эти же грабли во второй раз. Успокаивало только одно: интуиция подсказывала хорошее развитие событий, независимо от того, какой была ситуация. Ну и возможность отыграться на дракончике при любом раскладе. Даже со смертельным исходом, хотя я и сомневаюсь, что у меня хватит сил убить именно этого мужчину.

В комнату кто-то вошёл, заставив насторожиться. Но знакомые эмоции вызвали вздох облегчения и лёгкую улыбку. Пришла наша нунда, найдёныш, выбравшийся со своего чердака. Только Аэрис двигается так мягко, осторожно и даже дышать пытается через раз, дабы не потревожить меня.

– Доброго вечера, найдёныш, – тихо окликнула её, спустив ноги на пол и выпрямившись в кресле, где занималась разбором полётов внутри себя.

Открыв глаза, увидела смущённое лицо девочки, и улыбка моя стала шире. Какая же она всё-таки… Ребёнок ещё. Совсем ребёнок, хотя теперь не могу сказать, что так уверена в точном возрасте своей воспитанницы. Всё же нунды – это… Это раса, о которой никто и ничего практически не знает.

– Вы… С вами всё в порядке? – тихо спросила Аэрис, подойдя ко мне и устроившись на полу, положив голову на мои колени. – Ва… Тебя что-то тревожит… Я чувствую…

– Есть такое дело.

По телу пробежали мурашки. Такие ощущения возникали, когда мой дракончик касался злополучного браслета, связанного с ожерельем, подаренным мне. Значит, уже не занят и можно узнать, что же произошло, из первых уст. Просто замечательно. На лице появилась опасная, хотя и скупая на эмоции улыбка. Сеш’ъяру предстоит не самый приятный разговор. В который раз за время нашего повторного знакомства.

– Расскаж…ешь? – тихо поинтересовалась Аэрис, обхватив мои ноги руками и прижавшись теснее, словно стараясь забрать мои тревоги себе.

Вздохнув, зарылась пальцами в её волосы, распутывая косу. Подумав, вытащила из-за пояса гребень, расчёсывая им длинные тёмные пряди. Это успокаивало, снимало напряжение.

– Не сейчас. Я тут пообщаюсь кое с кем… Посидишь со мной, ладно? – улыбнувшись, склонилась и коснулась губами её лба, получив молчаливый кивок. – Спасибо, найдёныш.

– Моя маэре… – пробормотала Аэрис.

Я не совсем понимала, что это значит, но чувствовала, что смысл этого слова очень важен для неё. Пусть, девочке надо учиться жить в мире, и, если, называя меня так, она получает дополнительные силы для этого… я не против.

Пальцы машинально разбирали и расчёсывали густые волнистые волосы малышки. А мысли тянулись сквозь ментальные щиты по связывающей нас нити к дракону, сейчас как нельзя кстати вспоминавшему обо мне.

«Рассказывай…» – тихо попросила, стараясь передать ему ощущение покоя и тоску. Несмотря на моё несогласие с некоторыми его поступками и словами, я по нему скучаю. Не так сильно, как по сыну, но всё же.

«Что именно?» – В ответных словах слышалась скрытая радость. Видимо, он думал о том, появлюсь я или нет, и хотел именно первого, пусть и пытался говорить так, будто это всё обыденность. Мужчины, что тут скажешь?

«Дракончик мой хороший, я хочу, чтобы ты мне хоть что-то рассказал… У меня был не самый приятный день… Поделись со мной кусочком своего, возможно, мне станет легче. – Попытка пошутить провалилась, так как, связанная с ним мыслями, уловила остаток тревоги за Рагдэна и смутного неприятного стыда, определить который, как и его причину, не получилось. Пришлось добавить в голос твёрдости: – Сеш’ъяр, рассказывай! Я чувствую, что-то случилось. Не смей мне врать. Это всё, о чём я прошу…»

«Хорошо, дорогая…»

Тяжёлый вздох, а затем в моё сознание полились чужие воспоминания, заставившие тихо охнуть и сжать пальцами подлокотник кресла. Понимание, что дракон не стал бы мне лгать, во всяком случае, не в такой степени, вынуждало верить в реальность увиденного. И ненавидеть себя за то, что разработанный план заставляет меня оставаться на месте, а не быть там, чтобы сидеть рядом с сыном, гладить его по волосам и исправлять всё, что случилось.

Закрыла глаза, прикусив нижнюю губу. До боли, до крови, но это ничто в сравнении с теми ощущениями, которыми делился со мной Сеш’ъяр. Я видела всё и чувствовала всё. И от понимания того, насколько задело самого мужчину всё случившееся, в груди всё переворачивалось. На своей шкуре знаю, каково это – убивать на глазах у единственного дорогого для тебя существа, и знаю ощущения после этого…

Криво хмыкнула, слизывая капли крови. Феерические ощущения, мягко говоря. С другой стороны, оторвать бы ему голову за то, что допустил это…

«Что с Рагдэном?» – Голос не дрожал, хотя я и не скрывала волнение и тревогу.

«Теперь с ним всё хорошо, Кора. – Сеш’ъяр криво усмехнулся. – Правда… Я не знаю, что будет утром».

«Держи меня в курсе, ладно? А мне… Мне нужно подумать».

«Ты на меня злишься?» – Боль в его мыслях была настолько явственна, даже меня пробрало, несмотря на разделяющее расстояние.

«Нет», – покачала головой, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Нет, печати работают нормально. Значит, это от переживаний, испытываемых мужчиной. Какой же он всё-таки… Глупый, что ли?

Глупый дракончик. Главное, что оба живы и с ними всё в порядке. Это для меня важнее всего. Остальное смогу пережить и переосмыслить. Просто нужно время, немного времени. Чуть-чуть, совсем чуть-чуть.

«Кора?»

«Мне нужно идти, Сеш’ъяр», – скомканно попрощавшись, разорвала связь и закрыла лицо руками, гася все эмоции, что бурлили в душе. С трудом, но это удалось сделать, и лишь благодаря Аэрис, прижимавшейся к моим ногам. Боги, пусть всё это закончится побыстрее, и я смогу вернуться к своему малышу…

Нет. Не так.

Хаос, пусть эта затянувшаяся партия между мной и игроками закончится не в их пользу, и я смогу перевернуть страницы жизни, закрыть своё прошлое и вместе с найдёнышем вернуться к тем, кто меня любит и ждёт. К моим мальчикам, моим мужчинам… Моей семье.

## Корана аль Эйран

Пустой узкий коридор, с шершавыми, пахнущими затхлостью и пылью стенами. Прислонившись спиной к одной из них, краем уха прислушиваюсь к тому, что происходит в зале. Приём только начался, не прибыло ещё и половины гостей. Бедняга Ри отправлен на съедение шакалам: встречает и приветствует всех приезжающих, а те, в свою очередь, отпускают изысканные комплименты в адрес его организаторских способностей и прочего-прочего-прочего. Даже немного жалко мальчика, но, если провести подмену так рано, несмотря на всё мастерство Асты, фокус не получится. Просто наша любимая блондинка ненавидит все эти сборища, вполне справедливо полагая, что большинство слов, сказанных гостями, если не ложь от начала до конца, то весьма зыбкая полуправда. И это настолько выводит её из себя, что может поставить под угрозу весь план.

Хмыкнула. Если я провалюсь, то не по такому смешному поводу, как отсутствие достаточного для долгого лицемерия терпения у собственной напарницы.

Посмотрела на портьеру из тяжёлой плотной ткани, закрывающую выход из потайного хода в зал. За ней как раз кресла для правящей четы, и если действовать аккуратно, то можно проникнуть внутрь незаметным. Собственно, именно по этой причине я и стою здесь, рассматривая носки собственных туфель.

Ради такого случая, как показное убийство, пришлось сменить привычные штаны на серебристое платье с золотой вышивкой. Открытые плечи, лиф по линии груди, верхняя часть наряда представляла собой корсет со шнуровкой сзади. Широкий пояс на бёдрах удерживал прямую длинную юбку с несколькими разрезами. Их функциональность воистину была неоценима, позволяя вытащить из специальных ножен на бёдрах заранее приготовленное оружие. Вместо рукавов прозрачная ткань, удерживаемая двумя золотыми обручами чуть ниже плеча и на запястье. Несмотря на то что в платье я чувствовала себя достаточно комфортно, сегодня оно неимоверно раздражало.

Хотя, думаю, всё дело в том, что за последнее время на меня свалилось слишком много. Ночью пришло сообщение от Ниилы. Цензурными в нём были только запятые, и то смотря как их использовать. Но общий смысл сводился к следующему: Сэмира не дала прибить Холла, следующий ход за мной. Сестрёнка ещё много чего наговорила, однако вскоре выдохлась и попросила быть осторожнее. Игроки хотят получить Рагдэна. А то, что игроки хотят… Они получают без особых проблем.

Если бы я была обычным наёмником, слепо верящим, что наниматель не станет убирать его как лишнего свидетеля, то, пожалуй, у Риго всё получилось бы. И на выходе он имел бы идеального управляемого солдата для истребления не только демонов, но и аронтов и прочих, кто подвернётся под руку. Всё же за свой путь убийцы я перебила много народу, не особо обращая внимания, к какой расе принадлежала очередная жертва. Хорошо это или плохо, судить, увы, не мне…

– О чём думаешь? – Голос подруги источал недовольство ситуацией в целом и тем, что кто-то портит нервные клетки её котику в частности. По её логике, проверять на прочность выдержку младшего принца Сайтаншесса позволено только ей, и горе тому, кто попробует переубедить её в этом.

Прикрыв глаза, постаралась скрыть добродушную усмешку и добавить в голос как можно больше серьёзности:

– О том, что у вас будут замечательные дети… Ай! Аста!

– А я тут при чём? – Невинно хлопая глазами, она спрятала провинившуюся конечность за спину, искренне изображая непонимание. – Я вообще в стороне стояла.

– Ага, – потёрла пострадавшую часть тела, поморщившись. Всё же рука у неё тяжёлая. – Я даже где-то верю. Ладно. Как там дела обстоят?

– Все разодеты, все пьют, едят и мило говорят друг другу гадости, удачно маскируя их под комплименты. Обычный приём, я и лучше видела. – Пожав плечами, подруга встала напротив меня, склонив голову набок. – Ты нервничаешь. Никогда не видела, чтобы ты нервничала.

– С чего такие выводы? – насмешливо изогнула бровь, сложив руки на груди.

Прикосновение холодного камня к коже немного отрезвляло. Сейчас не самое лучшее время для выяснения отношений и просто ненужных вспышек эмоций. Видимо, у меня оных за последние пару дней было слишком много и печати едва справляются с ними. Нужно не забыть потом усовершенствовать их. Так, на всякий случай, мало ли когда пригодятся в следующий раз.

– Ты всегда спокойно воспринимала платья, тебе даже нравилось в них ходить. А сейчас то и дело одёргиваешь свой подол и теребишь рукава. Для наёмника это ли не доказательства нервозного состояния? – насмешливо фыркнула Аста, передёрнув плечами. – Я тебя знаю настолько хорошо, что могу предсказать твой ответ. Поправь меня, если я не права, но он будет звучать примерно так: «Ты ошибаешься».

– Нет, он будет звучать так: ты слишком много фантазируешь не по делу, – хмыкнув, оттолкнулась от стены и направилась в небольшую комнату, где мы оставили всё необходимое. Вскоре прибудет основная масса гостей, нам надо затеряться в толпе, что потребует определённой подготовки и некоторых дополнительных аксессуаров к нашим нарядам.

Мельком глянула на подругу. Платье глубокого синего цвета с широкой юбкой на кринолине и полоской шлейфа делало её фигуру настолько хрупкой, что Аста казалась бесценным изделием из фарфора, готовым разбиться от случайного прикосновения. Интересно, как она планирует отбиваться от возможных поклонников? И как на это отреагирует Ри?

Подавив подлое хихиканье, против воли так и норовившее вырваться наружу, подошла к небольшому овальному зеркалу, висящему на стене в комнатке. Выведя на нём печать, дождалась, пока она активирует плетение заклинаний. Гладкая поверхность пошла рябью, и спустя пару секунд мы могли видеть то, что происходило в зале, с нескольких точек. Это позволяло оценить расстановку сил и выбрать оптимальную линию поведения. Нам предстоит сойти за своих среди тех, кто так же искусен во лжи, как и в мастерстве убивать.

– Не то чтобы кто-то боялся трудностей, – прошептала Аста, встав рядом со мной и так же изучая зал со стороны. – Однако ставки так высоки… Ошибка будет стоить дороже, чем наши жизни.

– А по-моему, ты просто не представляешь, какой это шикарный шанс – станцевать на чувстве собственного достоинства и самолюбии здесь присутствующих демонов, – сдула упавшую на нос прядь волос, вернувшуюся на место спустя пару секунд, мешая смотреть.

Вздохнув, отошла в сторону, прихватив несколько позаимствованных палочек для волос из особой породы дерева. Танорион предложил их, увидев, что я задумываюсь над вопросом, что делать с непослушной гривой, в последнее время отросшей едва ли не до пят. Заплетя их в косу, свернула в пучок и закрепила, оставив лишь несколько свободных прядей, спускающихся по вискам на плечи. Пару раз качнула головой из стороны в сторону, проверяя, хорошо ли держится, и, только убедившись в этом, вернулась к Асте.

Блондинка хмурилась, пристально водя указательным пальцем по зеркалу, в этот момент показывающему Ри в компании нескольких симпатичных девушек. Аронт шутил, улыбался и казался вполне довольным жизнью, тогда как Аста выглядела, мягко говоря, разозлённой.

Хмыкнув, я щёлкнула пальцами, привлекая к себе внимание. Подруга нехотя оторвалась от созерцания столь занимательного зрелища и повернулась ко мне с таким убийственным выражением на лице, что на какое-то время я даже задумалась о целесообразности нахождения её в зале.

– Аста, а давай планы по кровопролитной резне ты оставишь для своих мемуаров, а? – сложила руки в молитвенном жесте. Блондинка издала сдавленный саркастический смешок, что уже вселило определённые надежды на успешное окончание дела. – Не печалься, он всё равно, кроме тебя, никому не нужен.

– Угу… Так, стоп. А кто говорил, что он мне нужен?! – тут же ощетинилась Аста, подбоченившись и сверкая на меня обиженным взглядом. – Меня бабники не интересуют!

– Ну да. Не спорю даже. Ладно, давай серьёзно. Вы с Ри меняетесь местами после официальной части. Выбор личины на твоей совести, только палку не перегибай. И не мешкай. Думаю, помнишь, что никто ни на секунду не должен терять его из вида? – Увидев кивок, вытащила из-за пояса небольшую карту. Расстелив её на столике, показала Асте схему, набросок, сделанный мной от руки. Водя пальцем по бумаге, указывала ключевые моменты нашего плана. – Как только вы поменяетесь местами, я активирую печати на потолке.

– Насколько помню, в такие моменты идёт довольно приличный выброс энергии. Разве это не должны будут заметить? – Поигрывая тонким стилетом, зажатым в пальцах, блондинка задумчиво прикусила губу, то и дело поглядывая на зеркало.

– В обычное время – да, – подавила в голосе покровительственные нотки: ей простительно не знать тонкости этой работы.

Из нас четверых только я могу претендовать на звание мастера, пусть и не самого высокого ранга. Ниила идёт сразу за мной, затем Сэми и Аста, одинаково слабо смыслившие в печатях. Для одной эта техника просто не подходит, так как требует определённых навыков преобразования силы, вторая отвратительна в каллиграфии.

– Они что, на время года реагируют? – с детской непосредственностью уточнила Аста, снова невинно хлопая глазами. Захотелось хлопнуть себя по лбу, а ещё лучше посоветовать отцу пройтись ремнём по чьей-то попе. Правда, я пока не определилась, по чьей именно и сколько раз. – Или всё зависит от температуры воздуха? Или…

– Слушай, вот сейчас я процентов на девяносто пять уверена, что слова «лучше молчи, авось за умного сойдёшь» сказаны о тебе. И не надо на меня сейчас коситься злым взглядом, косоглазие развиться может. Мы же вместе слушали лекции. Печати дают выброс сил при отсутствии ограничителей, ответвляющего контура, гасящего такие всплески, или собственного источника питания. Где в обозначенных формулировках фигурирует та ересь, что ты сказала?!

– Ладно, ладно. Чего ты? – Аста подняла руки в примирительном жесте. – Уж и пошутить нельзя…

– По-твоему, это самый подходящий момент для шуток? – притворно ласково поинтересовалась, невольно пытаясь нащупать в складках юбки спрятанный в набедренной перевязи кинжал.

– Извини, я просто… Нервничаю я. И похоже, ревную. – Тяжко вздохнув, Аста постучала по рисунку. – Если я правильно поняла, как только мы с Ри махнёмся местами, ты активируешь ту штуку на потолке, тем самым подчиняя разум всех присутствующих эрханов. Так?

– Не совсем. Они просто будут сильно верить в то, во что при другой ситуации ни за что бы не поверили. Но в целом суть ты уловила верно. Затем нам нужно с тобой поиграть в Танориона и загадочную даму во время танцевальной части приёма. И сделать так, чтобы наша пара оказалась в центре зала, освободив достаточно места для манёвра. Запомни, – твёрдо посмотрела на подругу, недовольно поджавшую губы. – Аста, нам нельзя выходить за рамки. Смерть будет только одна. Никаких случайных убийств, пока не закончим дело. Меня не особо волнует, что будет дальше, но постарайся хоть какое-то время держать себя в руках. Ради меня, ладно?

Неопределённое бурчание с её стороны расценила как согласие. Выпрямившись, потёрла лоб, пытаясь вспомнить, что ещё не успела обговорить с Астой. Ах да…

– И пожалуйста, присмотри за Аэрис. Не думаю, что у меня будет время всё ей объяснить. По некоторым данным, чета Повелителей в курсе нашего небольшого развлечения. – Кивок в сторону зала.

Блондинка замерла, даже прекратив играть с любимым оружием. Недоверчиво покосившись на меня, Аста отошла в сторону и тихо поинтересовалась:

– И ты так спокойно говоришь об этом?!

– А ты предлагаешь бегать и биться в истерике? – выразительно изогнула брови, подойдя к зеркалу. Танорион теперь двигался по залу, недвусмысленно намекая, что большинство гостей уже собралось и пора бы нам тоже появиться пред его светлы очи. – Аста, солнышко моё сероглазое, встреча с правящей четой Сайтаншесса всего лишь неизбежность, которая будет только на руку. Так что заканчиваем разводить демагогию на эту тему и пошли развлекаться. Всё-таки не каждый день выдаётся возможность поиграть на нервах у такого количества демонов.

– Главное, чтобы маникюр не попортили, – важно кивнула Аста и направилась в сторону выхода.

Проводив её взглядом, задержалась, снова рассматривая себя в зеркале. Картинка происходящего в зале исчезла, стоило только чуть нарушить нарисованную печать, и теперь на меня смотрело собственное отражение с непонятной тревогой, засевшей в карих глазах.

Поправила платье, одёрнула подол и сцепила пальцы, зажмурившись и считая до ста и обратно. По спине пробежала волна озноба, краем уха уловила хриплый, радостный лай. Резко обернувшись, только покачала головой. Собак во дворце не было, а о том, кому могли принадлежать эти призрачные голоса, предпочтительней сейчас не задумываться.

Глубокий вдох и медленный выдох. Лёгкие наполнились воздухом и избавились от него вместе с ненужными, лишними тревогами и волнениями. Когда я снова открыла глаза, из зеркала на меня смотрел хладнокровный наёмный убийца с лёгкой, едва различимой усмешкой на ярко подведённых губах. Да, лицемерие, актёрское мастерство, ложь… Сегодня на арене выступают лучшие мастера в этом деле. Жаль, Хаос не может оценить всего этого сборища, он бы нашёл это весьма забавным.

Выпрямившись, подкрутила спадающие на плечи пряди и неспешно направилась в сторону того коридора, что не так давно покинула. Спина прямая, на лице приветливая улыбка, и только тот, кто достаточно наблюдателен, может разглядеть за внешней красотой и доброжелательностью хищно блестящие когти Мантикоры.

Рассмеялась, забавляясь собственными мыслями. Любопытно, это общение с моей приёмной семьёй так влияет или профессия наложила свой отпечаток?

Зал встретил меня многоголосым гулом и лёгкой ненавязчивой музыкой, льющейся сверху, где на небольшом балконе под самым потолком сидел оркестр, старательно терзающий музыкальные инструменты. На какое-то время остановилась, моргнув пару раз, пока глаза привыкли к яркому освещению после полумрака потайных ходов, после чего решила обойти комнату по периметру, с лёгкостью лавируя между гостями. Расправив кружевной веер, легонько обмахивалась им, улыбаясь попадающимся на пути эрханам и сдержанно отвечая на их не менее скупые приветствия. Они скользили любопытными взглядами по мне, но пока что оставляли без особого внимания, посчитав, что я прихожусь чьей-нибудь любовницей или протеже… Неважно кем, просто мелкая, незначительная фигурка, по счастливой для себя случайности оказавшаяся на этом мероприятии. И я отвечала той же смесью лёгкого пренебрежения с любопытством и долей интереса. Всё честно, с какой стороны ни смотри.

– Вы задержались. – Не узнать эти мурлыкающие нотки было просто невозможно.

Меня мягко подхватили под локоть и ненавязчиво направили в центр зала, мимоходом кивая окружающим в знак приветствия.

– А вы успели соскучиться по нам, ваше высочество? – иронично вскинула брови, пряча язвительную усмешку за веером.

Танорион выглядел впечатляюще… официальным. Тёмные брюки, рубашка светлых тонов, приталенный жакет серого цвета и чёрный камзол с золотым шитьём. Такой костюм терялся на фоне роскошных и ярких нарядов гостей, лишь то, на ком он был надет, вынуждало эрханов склоняться в почтительном поклоне, пусть и с отсутствием подобающей поспешности.

– Тебя это забавляет? – страдальчески поморщился Ри, сделав знак рукой музыкантам.

Те заиграли неспешный вальс, и аронт, не спрашивая разрешения, закружил меня в танце, уверенно удерживая за талию. Впрочем, никто и не собирался лишать себя удовольствия немного поразвлечься перед тем, как приступить к работе.

– Очень, – шепнула, доверительно склонившись к его уху. – Ты даже представить себе не можешь, как это весело, наблюдать за ними. Все такие важные, серьёзные… Просто жуть. И никто из них даже мысли не допускает, что этот приём, может быть, станет последним в их жизни. Разве это не прелесть?

Отстранившись, тихо рассмеялась, забавляясь выражением его лица. Танорион выглядел таким удивлённым и недоверчивым… На некоторое время даже стало немного жаль бедного мальчика, но ровно до того момента, пока меня не крутанули особо сильно вокруг своей оси, заставив несчастную юбку взметнуться вверх, и тут же увели в толпу, продолжая неспешно вальсировать. Бьюсь об заклад, он сделал это специально, чтобы привлечь к нашей паре внимание окружающих.

– Знаешь, иногда ты меня пугаешь. – Чуть помолчав, Ри продолжил наш разговор, в котором, в общем-то, не было никакого смысла.

– Не тебя одного, – слегка пожала плечами, осматривая близстоящих эрханов из-под полуопущенных ресниц. – Но если ты не прекратишь ко мне приставать, Сеш’ъяр может расценить это как покушение на его супругу.

Полукровка сбился с ритма, посмотрев на меня шокированным взглядом. Танориону понадобилось пара секунд, прежде чем он смог взять себя в руки и снова продолжить тур, всё крепче прижимая меня к себе. Кольцо, в последнее время редко проявлявшее свою активность из-за стабильности чувств с моей стороны и со стороны дракончика, протестующе нагрелось. И то скорее для профилактики, чем ради каких-либо действий со стороны моей второй половины.

Какое-то время мы продолжали танцевать молча, пока музыка не прекратилась. Вежливо склонив голову, я собралась было снова скрыться в толпе гостей, но Ри удержал меня за руку, жестом предложив пройтись по небольшому балкону, идущему вдоль окон зала.

«У вас свидание?» – Мысленный голос Асты просто сочился ехидством.

Усмехнувшись, миролюбиво ответила:

«Всего лишь обсуждаем, как лучше всего его убить: болезненно, но медленно или мучительно, но долго».

«Разве это не одно и то же?» – непонимающе переспросила подруга.

«Конечно же нет! – притворно оскорбилась, скрывая веером весёлую улыбку. – Болезненно и мучительно – это совершенно разные состояния!»

«Язва ты…» – обиженно надулась блондинка.

– М-да… – тяжко вздохнула, качая головой. Заметив вопросительный взгляд спутника, отмахнулась: – Аста назвала меня язвой.

– Она необычная. – На лице аронта появилось выражение, так свойственное его второй ипостаси. Кажется, в этом случае говорят: «Улыбается, как кот, дорвавшийся до сливок». – Настолько безрассудный экземпляр ещё нужно попытаться найти.

– Внешность обманчива, – тихо хмыкнула. Подойдя к резной каменной скамье и устроившись на ней, внимательно посмотрела на младшего принца Сайтаншесса: – Ну и что ты хотел мне сказать? Ты ведь меня не просто так сюда вытащил, Танорион.

– Я настолько легко читаем? – притворно огорчился Ри, но, встретив мой насмешливый взгляд, фыркнул: – Ладно. Вообще-то я хотел поговорить об этом перед приёмом, но не успел. Посему спрошу сейчас: какое отношение ты имеешь к Мартише аль Эйран?

Наверное, если бы это была другая ситуация, другое время, удержать маску на лице удалось бы без особых проблем. Только вот это имя навсегда останется незаживающей раной в моей душе. Имя, долгие годы вызывавшее у меня самый худший ночной кошмар. Имя моей матери.

Мартиша аль Эйран. Она не была воином в прямом смысле слова, но вставать на пути той, что владела одним из легендарных мечей, созданных Хаосом и Тьмой, мало кто осмеливался. Среди эрханов её ещё называли Сердцем Тьмы, способным успокоить даже того, кто потерял разум. И порой успокоить навсегда.

Мартиша аль Эйран. Невысокая, темноволосая, с ясными синими глазами. Мягкие черты лица, нежный овал которого и эфемерная хрупкость в общем обманывали многих. Длинные тонкие пальцы, изящные руки и лёгкая улыбка на губах. Она казалась лучиком счастья среди хмурого неба: всегда весёлая, всегда счастливая, всегда любящая… И ярая защитница своей семьи.

Сглотнув, невидяще уставилась на подрагивающие пальцы. Я запомнила её другой. Мёртвой, с остекленевшим взглядом и искривлёнными в беззвучном крике губами. С окровавленным большим животом, где не так давно билось ещё одно маленькое сердце. Прекрасные волосы потемнели от крови, дождя и грязи, одежда разорвана на клочки.

А ещё я помню, как она корчилась от невыносимых мук, когда я пыталась залечить её раны, пыталась спасти мать и братика. И сколько бы времени ни прошло, забыть такое не получится, что уж говорить о том, чтобы простить себя? Прошлое не вычеркнуть из собственной жизни. С ним можно только научиться жить дальше.

Вздрогнула от прикосновения к виску чужих холодных пальцев. Подняв взгляд, едко усмехнулась, с трудом, но всё же сумев собрать рассыпавшуюся маску заново:

– У меня потёк макияж?

– Кора, скажи правду, – ласково протянул Танорион, склонившись к моему лицу. – Я видел портрет. Ваше сходство трудно назвать случайным, я бы даже сказал – невозможно. Да, у тебя тёмные волосы и карие глаза, но овал лица, взгляд… Ты можешь говорить всё что угодно, Корана, но я видел её портрет.

– Правду? – высокомерно вскинула брови, выпрямившись и скрестив руки на груди. – А что есть правда? Знаю ли я, кто такая Мартиша аль Эйран? Да, знаю. Мало кто не слышал о Сердце Тьмы. Но то, что она может быть моей матерью, если ты намекаешь на это, полная чушь. Моя мать была человеком. А Мартиша, насколько мне известно, была эрханом. Или я не права?

– Доподлинно это неизвестно, но со слов некоторых лордов, знакомых в своё время с этой семьёй, Мартиша была человеком.

Усмехнулась. Младший принц Сайтаншесса. Всё-таки он ещё такой мальчишка… Пытается выдавить из меня правду о моей семье, хотя давно бы мог всё и сам сопоставить. Раз говорил с лордами, значит, его должны были посвятить в бесславную кончину аль Эйран. И о том, что единственным выжившим был ребёнок, девчонка шестнадцати лет от роду, позднее запертая в темницах. Коли по его словам я так похожа на тот портрет матери, сложить два и два, дабы получить правильный ответ, не трудно. Но он жаждет услышать его от меня. Что ж, возможно, стоило бы всё рассказать, да только время неподходящее… Да и незачем ему знать такие подробности о том, что было чуть ли не сто двадцать пять лет назад.

– Даже так? – притворно удивилась, поднимаясь со скамьи и оправляя юбку. – Извините, ваше высочество, но я не понимаю, что вы хотите у меня узнать. Мартиша аль Эйран не имеет ко мне никакого отношения, так же как и я к ней. А теперь прошу меня простить, у меня есть дела поважнее, чем ненужные, бессмысленные выяснения…

«Кора…»

– Кора!

Два голоса прозвучали одновременно. И были так же проигнорированы мной, как и внутренний неясный порыв открыть всю правду аронту. Гордо подняв голову, я спокойно вернулась в зал, собираясь продолжить начатую игру. В конце концов, я здесь именно за этим, а не для того, чтобы выслушивать возможные предположения о своей семье.

## Танорион сейт Хаэл

Прямая спина, высокомерный взгляд и изящная походка вкупе с надменной улыбкой, столь привычной во всём этом великолепии. Корана шла так, будто для неё было вполне естественно находиться одной в озере, где полно куда более крупных хищников и только по счастливой случайности никто из них не разглядел в ней опасность для себя.

Тяжело вздохнул и прислонился боком к парапету, опираясь локтём на каменные перила. Собираясь поговорить с ней, я не планировал бросаться своими наблюдениями и уж точно не хотел рассказывать о найденном в каком-то чулане портрете. Только вот у этой парочки было так много тайн, что невыносимо сильно захотелось приоткрыть хотя бы одну.

Стоило предположить с самого начала, чем это может закончиться. И теперь остаётся только искренне верить в то, что ей по-прежнему выгоднее разыграть спектакль, а не убить меня по-настоящему.

И всё же… Сходство слишком очевидно, и просто так, на пустом месте, не могла проступить на лице женщины застарелая боль. А значит, имя Мартиши аль Эйран для неё не просто когда-то услышанная история, нет. Что-то гораздо более личное…

Покачал головой. Чтобы выяснить это, придётся приложить немало усилий. Кора и так не особо разговорчивая на личные темы, а теперь, похоже, и вовсе решила вернуть их отношения к первоначальной точке: этикет, манеры и обращения исключительно по титулу.

Не сдержал весёлого смешка. Это что же получается, мне к ней обращаться не иначе как «госпожа убийца»?

Широко улыбнувшись, поправил манжеты, одёрнул камзол и так же собрался вернуться в зал. Всё же я вроде как хозяин этого безобразия, не пора ли возвратиться к основным обязанностям? К тому же где-то здесь видел неугомонную блондинку в чудесном платье. Даже успел заскучать без нашего привычного обмена любезностями.

Только шагнул в сторону дверей, как на перила приземлился огромный чёрный ворон. Хрипло каркнув, он смерил меня ехидным взором и выпустил из лапы свёрнутый лист пергамента. Ещё раз каркнув, Рикс, а это был именно он, любимый питомец приёмной матушки, тут же взлетел, растворившись в начинающихся сумерках.

Взял послание и развернул его, бездумно повесив в воздухе небольшой магический светлячок. Текст письма оказался коротким, хотя и содержательным. В нём говорилось о том, что чета Повелителей возвращается в Сайтаншесс сегодня ближе к полуночи и настоятельно просит младшего принца не влезать ни в какие сомнительные авантюры и, желательно, не покидать пределов замка.

И если с последним пунктом особых проблем не было, то первый вызывал определённые сомнения. Потому как я не мог точно определить, подходит постановка собственной смерти под определение «сомнительная авантюра» или всё-таки нет.

– Ваше высочество? – Голос Кайша вывел из состояния задумчивости. Обернувшись к нему, вопросительно изогнул бровь. – Все гости собрались. Время объявить причину собрания достопочтимых господ.

– Мне кажется или в твоём голосе я слышу ехидство? – намеренно растягивая гласные, поинтересовался, приблизившись к нему, пряча письмо во внутренний карман.

– Я думаю, вам стоит проверить слух, ваше высочество, – хмыкнул эрхан, пропуская меня вперёд и тенью следуя за спиной на некотором расстоянии. – Мне кажется, в последнее время у вас с ним проблемы…

– Кайш, ты забываешься.

– Ты так уверен, сладенький? – Голос прозвучал выше и очень знакомо.

К тому же я увидел своего охранника недалеко от кресла, предназначенного для хозяина замка. Особых вариантов, кто мог бы прятаться под его личиной, не было.

Оставалось только печально вздохнуть и уже привычно процедить сквозь зубы:

– Я же просил! Не называй меня так!

– Хм… «Кисонька» тебе не нравится. – Аста улыбалась гостям, кокетливо строила глазки мужчинам и не отставала ни на шаг, продолжая разговор. – «Зайка» и «лапочка» тоже. От «сладенького» ты кривишься и делаешь такое лицо, что меня тоже начинает подташнивать. Так как тебя называть?

– По имени не пробовала?

Оркестр заиграл новую, достаточно быструю мелодию, и, решив, что один тур вряд ли что изменит, увлёк слабо сопротивляющуюся девушку в круг танцующих пар.

– По имени слишком официально, – хмыкнула Аста, обняв меня за шею и позволяя вести. – К тому же должно же быть что-то личное, только для нас двоих. И мне очень нравится, как звучит – зайка Ри… Кстати, что произошло между тобой и Корой?

Быстрый, почти мгновенный переход от ласкового, мурлыкающего тона к жёсткому и требовательному. Покачав головой, решил, что полезнее для организма будет ответить правду:

– Я просто спросил, знает ли она Мартишу аль Эйран. Вот и всё.

Руки на шее разжались. Тонкие пальцы нежно прикоснулись к плечам, погладили, словно девушка раздумывала о том, как действовать дальше. Не заметил, как хрупкие руки сжали их так, что перед глазами на мгновение потемнело от боли. Впрочем, Аста тут же ослабила хватку, делая вид, будто ничего и не было.

– Аста? – осторожно позвал, интуитивно чувствуя недовольство девушки. Серые глаза опасно блеснули, однако, упрямо поджав губы, она промолчала. – Аста, котёнок…

– Она тебе что-нибудь ответила? – преувеличенно спокойным тоном поинтересовалась блондинка, глядя куда-то в сторону.

– Что знает, кто это, но не имеет к ней никакого отношения. – Взяв её за подбородок, слегка надавил, вынуждая посмотреть в глаза. – Хорошо выглядишь, блондиночка. Решила произвести фурор, прежде чем примерить внешность такого невзрачного меня?

– Шут гороховый, – беззлобно огрызнулась Аста. – А ещё – тупоголовый болван!

– Первое понятно за что, а второе? – заинтересованно дёрнул ухом, сдерживая бурлящее веселье. Всё-таки за ней так приятно и забавно наблюдать. Особенно когда она так мило злится.

– За твоё неистребимое желание лично познакомиться с талантом убийцы Кораны, – мило улыбнулась Аста и отступила на шаг, присев в реверансе. Выпрямившись, она снова приблизилась, чтобы прошептать на ухо: – Хочу предупредить… Ты очень близок к тому, чтобы спектакль стал явью. Не надо лезть туда, куда не просят. Умерь свой пыл… Пока не поздно, зай.

Легонько поцеловав меня в щёку, блондинка направилась куда-то в сторону, о чём-то переговариваясь с гостями.

Усмехнувшись, отсалютовал понимающе смотревшему на меня эрхану. Мельком отметив, что пора начинать осуществлять небольшую пакость, задуманную мной ещё вчера, сделал знак Кайшу и прошёл к возвышению, на котором стояло кресло. По взмаху моей руки музыка прекратилась, и все взгляды устремились на меня, младшего принца Сайтаншесса, казавшегося, как никогда, властным и уверенным в себе. Сейчас я был именно тем, кто в отсутствие Повелителя заправлял всеми делами в землях эрханов. В зале воцарилась звенящая тишина.

– Я рад приветствовать всех присутствующих на этом небольшом торжественном мероприятии, посвящённом скромному, но очень важному для меня событию. Для меня огромная честь представить вам свою невесту и будущую супругу, чьей красотой, умом и талантом во владении оружием я искренне восхищаюсь. Позвольте пригласить сюда Асту, мою несравненную блондиночку!

В повисшей тишине отчётливо послышалось сдавленное ругательство, которое, несомненно, было произнесено именно этой самой блондиночкой. С трудом сдержал улыбку. Не мог же я позволить им в одиночку развлекаться?

## Корана аль Эйран

Злость на Танориона прошла почти сразу же, оставив после себя лёгкий неприятный осадок. С самого начала было понятно, что он будет интересоваться моей личностью, особенно той её частью, что связана с эрханами. Всё же прошло не так много времени, чтобы любое упоминание о моей семье оказалось уничтожено.

Машинально двигалась под музыку, улыбаясь и слушая щедрые комплименты, источаемые приятным молодым демоном, решившим пригласить меня на танец. В таких ситуациях лучше всего помогает рациональное мышление, разложение всей ситуации на отдельные составляющие, и именно этим я и занималась, продолжая кружиться в такт музыке.

Почему мне больно и обидно? То, что Ри узнает правду, – всего лишь вопрос времени, и не мне его отмерять. Так откуда это неприятное чувство, что заставляет губы кривиться в болезненной усмешке?

Ещё один поворот, следующий тур. Партнёр сменился, даже не заметила этого, продолжая машинально улыбаться, смеяться порой не совсем удачным шуточкам и мило смущаться от обольстительных улыбок и сомнительных колкостей.

Наконец буря в душе улеглась, и мне удалось справиться с последствиями такого неожиданного разговора между мной и младшим принцем Сайтаншесса. Всё оказалось гораздо проще, чем думалось сначала, впрочем, как и всегда. Больнее было не оттого, что он начал задавать ненужные вопросы. Было больно и обидно оттого, что со всеми добытыми знаниями он не смог получить правильный ответ. Вот такая вот женская логика…

Музыка замолкла, стоило Танориону подняться на возвышение рядом с троном и поднять руку, привлекая к себе внимание. Интуитивно ощутив, что время пришло, мило улыбнулась своему партнёру и отступила, с лёгкостью затерявшись в толпе. Без труда добралась до канала активации, выведенного мной на стену почти рядом с тем местом, где стоял Ри. Аста тоже находилась неподалёку, встревоженно поглядывая на меня, то ли ожидая сигнала, то ли уже находясь в курсе нашего с Танорионом разговора. О том, что стало с моей семьёй, она знает, хотя и без тех подробностей, которые касались именно моей матери, так что даже немного обидно, что котик не обзавёлся красивым украшением из пяти царапин через всё лицо. Хотя, скорее всего, она просто не стала портить себе маникюр.

Кивнув ей, незаметно указала на стену. Блондинка нахмурилась, но стала подбираться ко мне, а я пока проверяла контуры печатей, мимоходом слушая тираду в исполнении Танориона.

И, уже активировав большую часть своей работы, замерла, поражённая тем, что он говорил.

– …Для меня огромная честь представить вам свою невесту и будущую супругу, чьей красотой, умом и талантом во владении оружием я искренне восхищаюсь. Позвольте пригласить сюда Асту, мою несравненную блондиночку! – Голос Ри звучал уверенно, громко, чётко, так что вряд ли кто-то не услышал его.

Аста, добравшаяся до меня как раз к концу его тирады, резко остановилась, выдав в наступившей тишине серию непечатных фраз, но исключительно на общем языке. Тех, кто не понял смысла сказанного, не было, только никто даже ухом не повёл, не сообразив, что заявленная невеста и неприлично выражающаяся милая блондинка – одно и то же лицо.

Машинально закончив свою работу и проверив активированные печати, отряхнула ладони от лишних сгустков магии и вопросительно посмотрела на покрасневшую подругу. Та зло сузила глаза и спокойно, даже чересчур спокойно, поинтересовалась в наступившей тишине:

– Не одолжишь мне кое-что?

– Что именно? – так же миролюбиво поинтересовалась, пряча усмешку за веером.

– Стальную нить, два груза, несколько колб снотворного и, пожалуй, одно из твоих особых пёрышек. – Повернувшись лицом к ожидавшему её Танориону, она с воистину королевским достоинством направилась в сторону аронта. – Но позже. Сначала дело, как ты сама любишь говорить. А потом мы уже поиграем с этим милым зайчиком… В сказку про серого волка!

– Земля тебе пухом… Ты был хорошим котиком, – пробормотала себе под нос, наблюдая за Астой.

Она изящно взошла на возвышение, позволив Ри поцеловать её ручку, и даже улыбалась вполне приветливо. Только дёргающийся периодически глаз показывал, насколько она злится на такое заявление со стороны мужчины своей жизни.

– Моя милая, любимая блондиночка, – оскалился Танорион, предлагая ей сесть на трон.

Аста смерила его оценивающим взглядом, от которого у большинства присутствующих по спине наверняка прошла не одна стая мурашек. Царственно кивнув, она устроилась на предлагаемом месте, откинувшись назад и сложив руки на коленях. Ри пристроился сбоку, на подлокотнике, гордо улыбаясь, даже не представляя, что его может ждать после такого заявления.

В который раз пряча свои эмоции, сдержала рвущийся наружу хохот. Танорион знал Асту не настолько давно, поэтому не мог прочитать на её лице обещание скорой и весьма мучительной смерти. И далеко не факт, что она будет именно с быстрым летальным исходом. Если вообще будет смертью в её классическом понимании.

Мало кто знает, на что по-настоящему способна эта хрупкая девушка, сейчас больше напоминающая загнанного в угол зверя, лишь на время затаившего в себе животный гнев. Надеюсь, мне из-за этого не достанется по первое число во время боя. Не хотелось бы пострадать, попав под горячую руку подруги.

Переключившись с этой парочки на окружающих меня гостей, с некоторой долей злорадности отметила проявление влияния печатей на основе найденного круга. Эрханы как завороженные смотрели на Асту и Ри, о чём-то жарко перешёптывающихся. Движения их стали медленнее, более заторможенными. Этого в мои планы не входило, они должны безоговорочно верить в происходящее, а не становиться лёгкой добычей для любого желающего. Реакцию мне нет никакого смысла затрагивать, любопытно, с чего такие последствия?

Нахмурившись, на мгновение зажмурилась, быстро нарисовав на переносице небольшую печать. Когда вновь посмотрела на стену и потолок, зрение работало в другом спектре, переключившись на видение магических потоков и стихийных сил, вкупе со всеми возможными всплесками. Так было легче отследить канал подпитки печатей в присутствии такого огромного количества существ, содержащих в себе магию.

– Так, так, так… – Не обращая внимания на гостей, поглощённых ругающейся парочкой, провела рукой по плетению. И поморщилась, заметив несколько огрехов. Вроде бы я раньше не допускала подобных ошибок, а тут сразу две… Три… Пять… – А вот это мне нравится всё меньше и меньше, – стиснув зубы, нахмурилась, рассматривая кустарным способом рисованные печати, поставленные практически рядом с основными. И кто же такой «умный» был, решив помочь мне таким вот пространным и совершенно не нужным способом?

Короткий взгляд в сторону Асты. Блондинка решила показать, что тоже что-то умеет? Вряд ли. Она хоть и ужасна в плане каллиграфии, но точно знает, куда не стоит соваться с её мизерным набором знаний в данной области. Аэрис?

Тряхнула головой, вытаскивая из мешочка перо и специальный состав для корректировки уже нанесённых символов, подверженных активации. Малышка вряд ли стала бы это делать. Так что вопрос о том, кто же так себя любит, раз решил влезть в мои дела, остаётся открытым.

«Кора? – Встревоженный голос Асты показал, что подруга прекрасно видит все мои действия. Всё же поражаюсь я порой её способности уделять внимание нескольким вещам сразу. Но не скажу, что она так уж невыгодна в данной ситуации. – Что-то не так?»

«Возможно, – уклончиво ответила, подправляя линии и убирая лишнее. – Кто-то решил помочь нам и слегка подкорректировать мои печати. Ещё бы найти этого добродетеля…»

«Всё так серьёзно? Может, того… Прекратить всё?!»

«Думай, что говоришь! – раздражённо свела брови, делая последний штрих. Давление печатей тут же ослабло, и эрханы снова начали вести себя вполне адекватно, во всяком случае, стали двигаться и говорить нормально. – Всё. Теперь работает, как надо. Приготовьтесь оба. Через пять минут меняетесь местами! Для начала хотя бы…»

«На него набросить личину с моей внешностью? – переспросила Аста, в её голосе была уйма недоверчивости. – Ты издеваешься?»

«Нет, – ответила абсолютно серьёзным тоном. – Милая моя, иногда мозги стоит не только выбивать у окружающих, но ещё и заставлять работать у себя, в этой симпатичной светловолосой головке. Нам нужно, чтобы эрханы верили в происходящее. Сомневаюсь, что даже печатям удастся убедить их в том, что присутствие двух Танорионов на одном и том же месте – это нормально и вполне логично».

«Ненавижу, когда ты права», – обиженно пробормотала блондинка.

Реплика осталась без ответа. Приблизившись к возвышению, влила немного силы в один из знаков, нанесённых на запястье. Простенький отвод глаз позволил беспрепятственно подняться к нашим голубкам. Встав справа от кресла, замерла, сложив руки за спиной. На этом мои действия пока что заканчивались, следующий шаг был за Астой.

На мгновение сжала висящий на шее кулон, подаренный Хаосом. Пусть Хранители обойдут нас своим вниманием, а ты, любимый наш папочка, прикрой и помоги в нелёгком деле завершения этой игры.


Аста ненавидела эту свою способность. Как так получилось, что именно она смогла идеально освоить и отточить искусство смены облика и наведения сложных иллюзий с использованием подмены объекта, она не знала, но изменить что-то не представлялось возможным.

Это Коране легко, она владеет печатями, не особо задумывается по поводу мороков или личин, для маскировки используя лишь созданную директором Эллидарской Академии Магии маску. Сэмира в чём-то универсал, но её способности вообще касаются пространственной и временной магии, она сильна в построении порталов и переходов, с лёгкостью может переместиться с одного места на другое даже без чётких ориентиров. Ниила…

Блондинка коротко вздохнула. Ниила – это отдельная история. И даже Хаос до конца не знает, на что способна эта девочка.

А ей, Асте, досталась возможность играть с личинами, менять образы и при этом создавать настолько правдоподобные мороки, что порой и сама начинала верить, что является именно той личностью, и никем иным.

Танорион смотрел на неё внимательным, серьёзным взглядом, с долей грусти и сожаления. О чём именно сейчас думал аронт, знать девушке не хотелось совершенно. Увидев, что Корана встала за спинкой кресла, она решительно кивнула своим мыслям и выпрямилась, обхватив лицо Ри ладонями и крепко удерживая его на месте.

– Стой спокойно и не вздумай применять магию, – тихо попросила, едва ощутимо коснувшись губами кончика его носа, и слабо улыбнулась. – Будет немного больно.

– А ты меня потом пожалеешь? – лукаво прищурился Танорион, склонив голову набок и повернувшись так, чтобы загородить её собой.

– Конечно, – фыркнула и прислонилась лбом к его лбу. – Конечно, зайчонок…

Больше она не произнесла ни слова, сосредоточившись на предстоящем деле. Сегодня на ней не было перчаток, поэтому оказалось легко проникнуть под кожу аронта, делая чёткий, совершенно идентичный оригиналу слепок. По коже прошёл обжигающий озноб. Если бы кто-то сейчас посмотрел на неё под определённым углом зрения, то увидел бы тонкие нити силы, оплетающие склонившегося мужчину. Постепенно сетка становилась всё плотнее и плотнее, пока не перекинулась на саму Асту, сжавшую зубы. Ощущения были не самые приятные, как будто по коже прошлись жёстким шершавым камнем, сдирая тонкий верхний слой.

Трудно объяснить, как происходил этот процесс, учитывая, что большинство действий были выполнены интуитивно, без теоретических основ и каких-либо заклинаний, слов-активаторов, даже тех же печатей. Хаос учил её с помощью проб и ошибок, и первые опыты дались едва ли не потом и кровью, причём не в переносном смысле, а в самом прямом. Папочка не раз откачивал блондинку, в последующем указывая на совершённые ошибки. Показать, как правильно это делать, он не мог, только направлял и внимательно следил за тем, как всё идёт.

Закрыв глаза, Аста неспешно разделила их с Танорионом физические и магические сущности. Аккуратно потянув за ниточки сил, она сняла получившийся слепок с аронта и подтянула к себе, накладывая образ так, чтобы он буквально сросся с кожей. Тело тут же начало перестраиваться, принимая необходимую форму. Именно по этой причине такой способ нельзя сделать массовым, слишком много сложностей, пусть иллюзии и получаются совершенно идентичные оригиналу.

Закончив перестройку собственного облика, аккуратно развернула заранее заготовленный образ, снятый с себя, и перетянула его на Ри. Здесь уже не пришлось делать ничего серьёзного. Эта личина не будет подвергаться никакой проверке, так что можно не прилагать особых усилий.

Всё происходящее заняло от силы минут пять-семь. Открыв глаза и поведя плечами, Аста какое-то время молчала, привыкая к новому телу. Затем глубоко вздохнула и, точно скопировав улыбку Танориона, взмахнула рукой, властно произнося:

– Пусть праздник продолжается!

«Игра началась…» – мысленно шепнула Кора, положив ей на плечо руку. Танорион скорчил обиженную мордашку и скользнул в сторону, теперь играя роль блондинки. Двигался он не очень умело, но теперь на это вряд ли кто обратит внимание.

Да. Игра началась. Осталось провести спектакль в соответствии с планом.

## Корана аль Эйран

Мой отец учил никогда не отступать от собственных принципов. Принимать решения, только перебрав все возможные варианты, и если уж выбрал что-то, то не отступать. Ни в коем случае. Несмотря на то что кто-то может остаться рядом, а кто-то уйдёт, не выдержав всего этого.

Мой отец был честным, открытым и сильным, не сломался даже стоя на коленях, когда его убивали. Его слова и знания, переданные мне, пусть и во время наших совместных игр или тренировок, навсегда останутся одними из самых ценных воспоминаний о семье. Дороже только прикосновения матери, её смех и улыбка, когда она смотрела на нас, дурачащихся в воде, приложив руку к округлившемуся животу.

Сжала зубы, прикусив нижнюю губу и тем самым вынуждая себя собраться. Повела плечами и медленно убрала прядь волос за ухо, не отрывая взгляда от лица Асты, сейчас носившей облик Танориона. Подруга едва заметно кивнула и поднялась с трона, неспешно направляясь в центр зала. Пришло время играть по новым, более любопытным правилам.

Развернув веер, прикрыла им лицо, внимательно наблюдая за гостями младшего принца Сайтаншесса. Будь у меня время и возможности, незнакомый «помощник», вмешавшийся в мою работу и попробовавший поиграть с моими печатями, сейчас уже отвечал бы на мои вопросы. И с удовольствием рассказал бы, что же его толкнуло на такой интересный, а самое главное, опасный для собственной жизни шаг.

Но время, как будто в насмешку, поджимало всё сильней. Уже одиннадцать, до полуночи оставался всего час, и скоро сюда прибудет Повелитель с супругой. Нужно спешить, в противном случае вся игра закончится, так и не начавшись. Так просто Риго от меня не отделается, ни в коем случае. Не те ставки, увы, далеко не те…

– Можно пригласить вас на танец, милая леди? – Мурлыкающие нотки видимо стали для Асты частью образа Ри. И она с лёгкостью их копировала, как и движение, и мимику.

Танорион не ожидал подобного. Даже немного растерялся, когда увидел её в роли самого себя. Видимо, мои слова о том, что совместные тренировки помогут сделать иллюзию приемлемой, показались ему пустым словом. Приятно, когда ещё есть те, кого ты можешь удивить.

– С удовольствием, ваше высочество, – нежно улыбнулась, сложив веер и позволив увлечь себя под неспешную, чувственную мелодию, звучавшую с балкона. Музыканты сегодня в ударе, что ни говори. – Вы так галантны…

– Ради красивой женщины можно побыть чуточку обольстительным. Вы так не считаете? – Аста не соизволила даже понизить голос, продолжая изображать великого сердцееда для посторонних. И только я могла заметить едва различимую ехидную насмешку, блестящую в глазах лже-Танориона. – Позвольте узнать ваше имя, милая леди.

– Корана, ваше высочество, – продолжая улыбаться, чуть привстала на носки, дотянувшись до уха. – Полегче, Аста. Не выходи из образа, пожалуйста. Иначе найду способ тебя отшлёпать.

– Всё это раздражает, – буркнула подруга так же тихо, после чего продолжила, снова повышая голос: – Чудесный вечер. Вы согласны, Корана? И что вы думаете о моей невесте? Она прелестна в своей невинности. Сейчас за ней присматривает один из моих верных людей. Видимо, снова говорит пошлости… Аста, моё милое солнышко, так очаровательно краснеет.

Повернув голову, взглядом нашла несчастного Ри, рядом с которым обнаружился тот самый эрхан, что порой начинал казаться мне вездесущим, Кайш. Мало того что он действительно флиртовал с «Астой», так ещё и держал её за ручку. Понадобилась вся имеющаяся выдержка, дабы не начать хохотать в голос. Бедняжка Ри, он даже ответить толком ему не может, иллюзия не поддерживает изменения голоса. Та, что наведена на него. Она гораздо проще и более… кустарного изготовления, чем та, что Аста нацепила на себя. И её слова, на мой взгляд, сейчас сильно смахивают на изощрённую издёвку. И Ри наверняка всё слышал. И тот самый «нежный румянец», скорее всего, выражение гнева, сейчас переполняющего полукровку.

Жаль, нам не дано будет увидеть, как Ри в образе Асты тонким слоем размазывает Кайша по ближайшей стене. Держу пари, это было бы очень забавным зрелищем, что ни говори.

– Да, она само совершенство, – улыбнулась и незаметно убрала руку с одного плеча, вытаскивая из сумочки на поясе маску. – Но сомневаюсь, что ей удастся насладиться званием вашей супруги, ваше высочество. А знаете почему?

– Почему? – Аста ослабила хватку на моей талии и слегка изменила положение ног, готовясь к тому, что будет дальше. – Вы считаете, что она недостойна этого звания?

– Нет, почему же? – Остановившись, отступила назад, приложив маску к лицу и стараясь не замечать того неприятного ощущения, что появилось при соприкосновении материала с кожей, пока мой неизменный атрибут работы закреплялся на месте. – Просто она станет вдовой ещё до того, как сможет стать супругой.

Удар кулаком в солнечное сплетение отбросил «Танориона» к краю круга. Прижав одну руку к груди, «Ри» издал гортанный звук, похожий на сдавленный рык кошки. Щелчок – и на руке появились длинные острые когти, излюбленное оружие аронта.

– Мантикора. – Зло оскалившись, «Ри» выпрямился и повёл плечами, сохраняя на лице выражение вежливой заинтересованности. – Кто бы мог подумать…

Под влиянием печатей гости невольно отошли в сторону, освободив центр зала и образовав своеобразную арену вокруг нас.

– Думать не стоит, солнышко, – солнечно улыбнулась, точно зная, что на лице появится довольно пугающее выражение. Холодная улыбка на белом фарфоре с чёрными провалами глазниц и алым узором печатей на левой стороне щеки.

Скользнув рукой в разрезы юбки, вытащила длинные кинжалы с узким лезвием, покрытые руническими знаками. Ничего особенного они собой не представляли, до поры до времени, естественно. Крутанув их в пальцах, опустила руки вдоль бёдер и склонила голову набок, позволяя силе покрыть тело лёгкой светящейся оболочкой и приготовив спусковой механизм для экзоскелета. Немного зрелищности не помешает.

– Думать не стоит, солнышко, – издевательски повторила, продолжая улыбаться и внимательно следя за движениями «Ри». – Попробуй просто достойно сдохнуть.

Рывок вперёд, скрестив клинки кинжалов с когтями, уклоняюсь от удара свободной рукой. Коленом бью в живот. Быстрая подсечка, перекат и снова клинки кинжалов сходятся с когтями, оставляя след на безупречном металле.

– Я ещё поживу, – усмехается «Танорион».

Частичная трансформация проходит практически незаметно, понимание приходит вместе с впившимися в плечо острыми кошачьими когтями. Лёгкая улыбка вместо гримасы боли и тихий смех. Головой в нос, простенький и примитивный приём, как всегда, оказывается действенным. Жертва отступает, позволяя уйти от захвата, оказаться за спиной противника, чтобы в следующий же миг прямым ударом ноги отправить «Танориона» на пол.

– Вот теперь я разозлилась, – тихо прошептала Аста, поднимаясь одним плавным движением.

Глаза затопила голубоватая синева, хотя и не проявившаяся в плане покрова. Что-то мне подсказывает, что сейчас драка пойдёт по другим правилам и куда более серьёзно.

Рывок вперёд. Удар в лицо, встречный – в живот, и снова разошлись в разные стороны. Печати складывались и разрушались. Пока что мы не дошли до стихийных преобразований, но это лишь вопрос времени. Я и забыла, что блондинка порой бывает излишне обидчива, к месту и не к месту.

Скрежет металла, искры и свежие раны, нанесённые когтями. Воздух пропитался ароматом крови, будоражащим инстинкты и пробуждающим желание убить. Уклониться, уйти в сторону. Разбег, оттолкнуться от пола, приспособив в качестве точки опоры случайно попавшегося на пути эрхана, несколько шагов по стене, удар по касательной сверху. При неудачном стечении обстоятельств Аста могла лишиться части своей хорошенькой головки. Сегодня ей повезло, и «Ри» успел уйти в сторону, выставив навстречу кинжалам когти и тем самым отбрасывая меня к границе. Часть юбки красивым неровным куском осталась на полу, соскользнув с руки «Танориона».

Резким движением руки обрезала оставшуюся часть, укоротив собственный наряд, что позволило двигаться гораздо раскованнее и быстрее. Несколько секунд, прежде чем снова идти в атаку, оценивала ситуацию. Не хотелось прибегать к этому, однако на двух кинжалах мне не выиграть.

Поднеся руку ко рту, прокусила палец до крови. Слизнув пару первых выступивших капель, провела окровавленным пальцем по пока что не заметным печатям на предплечье, активируя их. Короткая вспышка, лёгкое жёлтое свечение, спустившееся к запястьям. Поворот кисти рук, и в сторону «Танориона» ушло три металлических иглы. При попадании в определённые точки они могут или убить, или обездвижить, как будет угодно. Правда, сейчас они скорее выполняли роль отвлекающего манёвра, позволившего уйти с линии удара. Кинжалы ушли в печать. Используя высеченные на лезвии рунические знаки, закачала в них силу, тем самым уменьшив их в размерах и убрав в импровизированную «обойму». На смену им пришли другие, трёхгранные, меньшего размера, для боя на ближней дистанции. Теперь осталось только навязать его «Ри».

Рывок вперёд, чуть в сторону, по дуге обойти противника. Экзоскелет чуть отставал, тем не менее не отделившись от меня полностью. Со стороны это выглядело как призрачный силуэт позади меня, но вполне самостоятельный и готовый вступить в бой, когда это будет позволено. Пока я не видела в этом никакой необходимости.

«Ри» успел развернуться до того, как стало окончательно поздно. Когти пришлось отбросить, для боя на таких дистанциях они не подходили совершенно. Короткий кинжал и рапира также не особо удачно вписывались в навязываемый стиль, но лучше хоть что-то, чем совсем ничего.

– Не заигрывайся, – предупреждающе зашипела, увидев, как вокруг рук Асты начал формироваться чёрный покров.

Специфическое заклинание, вычитанное блондинкой в одном из манускриптов Хаоса. «Рука змеи». Нужен только контакт с оголённым куском кожи, и тогда в тебя попадёт отрицательная магическая энергия, способная сжечь изнутри не хуже самого качественного яда. К тому же действует в первую очередь на нервную систему. Не очень хочется попасть под него, умение пользоваться собственным телом мне ещё пригодится.

– Ты не можешь быть сильнее меня, – зло выплюнула Аста, вновь извлекая из металлических поручей стальные когти, благо увеличившееся между нами расстояние позволяло это сделать.

Крутанув запястьями, бросилась вперёд, намереваясь порезать меня на тонкие ленточки.

А вот теперь стоит начинать волноваться. Не могу точно сказать с чего, но подруга вышла из себя окончательно, что хуже, чем простое сакраментальное слово «плохо». Сейчас для неё нет никаких ограничений, ничего, что могло бы хоть немного замедлить её или вообще уберечь от не самых обдуманных решений.

– Охлынь, – резко бросила, поймав когти кинжалами и с трудом, но всё же уйдя от острых лезвий.

Одно из них прошлось по груди, оставив неглубокие раны. Подножка, удар рукоятью по колену, в попытке попасть по одной из болевых точек. К сожалению, не попала и, сделав быстрый перекат, рухнула на пол, придавленная чужим телом. Пальцы впились в уже повреждённое ранее плечо, по сосудам полилась отрицательная магическая сила, причиняя невыносимую боль. Только маска позволила скрыть то, как кривились губы от агонии, раньше мне не доводилось ощущать на себе действие этого заклинания, и сейчас мне на самом деле казалось, что меня будто разрывает изнутри.

Чем дольше это продолжается, тем разрушительнее будут последствия заклинания. Извернувшись, ударила локтём в живот, одновременно с этим вытащив из обоймы иглу и попав в нервный узел на плече Асты. Её руки разжались, не только позволив выбраться из-под неё, но и отбросить блондинку подальше от себя.

Поморщившись, активировала одну из печатей на теле. Медицинская, с особыми целительскими функциями. Мне её ставил Хаос, быстро сообразивший, что с моими собственными результатами в изучении целительства и применении знаний могу убить себя собственноручно. Сейчас, продиагностировав повреждения, она должна будет остановить распространение магической энергии со знаком минус, особенно заблокировав её влияние на нервные окончания.

Рука плохо слушалась. Времени на полное восстановление нет. И мне это нравится с каждой секундой всё меньше. Немного покрутив рукой, щёлкнула пальцами, вытащив из «обоймы» два стилета. Мои трёхгранные кинжалы оказались где-то на полу. Аста поднялась, вытащив зубами иглу из руки. Чувствительность вернётся минут через двадцать. Однако, судя по звукам и тому, как ведут себя охранные заклинания, сейчас тут появится лишняя пара зрителей, так что…

Пора заканчивать этот спектакль.

Снова рывок вперёд. Кинжал легко вошёл в так преступно обнажённое горло. Второй оказался там, где билось сердце. Кровь горячей струёй хлынула из нанесённых ран, попав на руки. Одновременно с этим раздался пронзительный, полный боли крик с конца зала, а в следующий миг меня отшвырнуло к стене, пригвоздив к ней мечом, попавшим прямо в плечо. В уже повреждённое не в первый раз плечо.

– Тварь, – прозвучал тихий рык, наполненный презрения и ярости.

Не узнать его я не смогла бы, даже лишившись разума.

Шайтанар сейт Хаэл собственной персоной. Рука вжимает меня за здоровое плечо в стену, склонившись к лицу, а вторая рука проворачивает его оружие, так некстати застрявшее в моём многострадальном теле.

– Кхе… – сплюнула кровь на его одежду. Удар об стену был не слабый, видимо, ребро треснуло, хорошо, если не проткнуло лёгкое. – Зато тварь, выполнившая свою миссию. Попрощайтесь с младшим принцем, Повелитель… Он, кажется, сдох!

Хищный блеск и алый цвет радужки. Эрхан определённо в состоянии неконтролируемой ярости, и сейчас меня будут убивать. Медленно и со вкусом.

– Ты умрёшь, – тихо, спокойно и даже как-то отстранённо выдал Шайтанар, впившись пальцами в моё горло и поднимая над полом. От боли в плече сопротивляться не было сил. Всё, что удалось, – только ухватиться пальцами за его запястье. – Ты заплатишь за каждую каплю крови… И за слёзы на её лице.

– Даже так? – хрипло рассмеялась, чувствуя металлический привкус.

Кровь. Снова. Забавно, пусть и опасно для моей жизни. А появляться настоящему и живому Танориону сейчас нельзя.

– Это было твоё последнее дело, Мантикора…

Меня снова приложили спиной об стену, в глазах потемнело от боли в новой рубленой ране, нанесённой Шайтанаром, и глубоких царапинах, оставленных когтями на шее.

* * *

Ощущение беды повисло в воздухе невысказанными подозрениями. Они спешили в замок на этот злосчастный приём, оставив Таша разбираться с Сэмирой в одиночку. Селениэль старалась не показывать, но он прекрасно видел, как она встревожена. Также Шайтанар осознавал, что для неё значит Ри, да и сам привязался к нахальному полукровке ничуть не меньше собственной супруги. Поэтому они спешили вернуться в Сайтаншесс до того, как будет слишком поздно.

Только кто-то – Хранители, Тьма или Хаос, неважно кто – распорядились по-своему, и в зал, где проводился приём, Шайтанар и Эль попали в самый последний момент, когда достаточно высокая женщина с тёмными волосами и с белой маской полукровки на лице вонзила лезвия кинжалов в горло и грудь Танориона.

Узнать её не составило труда. Мантикора. Одна из лучших наёмных убийц, обладающая мало кому известной магией. Которая вряд ли поможет в данном случае, потому что Шайтанар намеревался попробовать её кровь на вкус и посмотреть, сколько она протянет со вспоротым животом.

Крик его демонёнка ударил по нервам. Посмотрев на замершую на пороге Эль, он увидел, как рядом с уже имеющейся седой прядью волос появилась ещё одна. Цвет менялся так стремительно, словно малышка за несколько секунд потеряла несколько лет своей жизни. Впрочем, если опустить все сантименты, примерно так всё и было, ведь Ри был частью прошлого и настоящего их семьи. Был частью их самих.

Холодная ярость захлестнула эрхана. С тихим рычанием он за долю секунды оказался рядом с Мантикорой и отбросил её к стене, даже не пытаясь сдержать собственную силу. Меч плавно и мягко вошёл в плечо, уже покрытое свежими ранами и имевшее нездоровый синеватый оттенок кожи.

– Тварь, – тихо рыкнул Шайтанар, пытаясь понять, как она посмела покуситься на его семью, и едва удерживая себя от желания убить её здесь и сейчас. Конечно, лучше всего было бы помучить её немного, за новую седую прядку на голове его демонёнка…

Но Эль нуждается в его поддержке, так что тратить время на постепенное уничтожение Мантикоры у Шайтанара не было никакого желания. Выбирая между игрой с жертвой и собственной Равной, Повелитель эрханов даже не станет раздумывать. Своё решение он принял гораздо раньше, чем сам понял это.

– Кхе. – Хриплый кашель снова обратил внимание Шайтанара к его жертве. Криво улыбаясь, что смотрелось действительно жутко на фоне алебастрово-белой маски с чёрными провалами глазниц, Мантикора сплюнула на его одежду сгусток крови и издевательски протянула хриплым, похожим на карканье ворона, голосом: – Зато тварь, выполнившая свою миссию. Попрощайтесь с младшим принцем, Повелитель… Он, кажется, сдох!

Рука Повелителя сама повернула меч в ране. Пальцы впились в её горло, поднимая над полом. Она отчаянно цеплялась пальцами за его запястье, тем не менее смотря с лёгкой насмешкой.

– Ты умрёшь… Ты заплатишь за каждую каплю крови… И за слёзы на её лице.

– Даже так? – Её смех неприятно резанул слух.

Склонившись к её уху, Шайтанар усилил нажим на шею и тихо, почти нежно прошептал:

– Это было твоё последнее дело, Мантикора…

Время как будто замедлило свой бег. Эрхан знал, что на ней маска, и не мог ничего увидеть в чёрных провалах глаза, но почему-то чувствовал, что где-то там теплится… Нет, не страх. Страха там точно не было. Мантикора испытывала что угодно, но только не страх, бояться его она даже не думала, как и смерти. От неё пахло… Сожалением? Сочувствием? Определить никак не получалось.

Усмехнувшись, Шайтанар решил уже покончить с этим затянувшимся делом и свернуть тонкую шейку женщины, как бедному, несчастному курёнку. Осталось совсем чуть-чуть. Сжать сильнее и сделать одно движение. Эрхан с каким-то мрачным удовольствием наблюдал, как Мантикора начинает задыхаться в его хватке, истекая кровью, когда наступившую в зале тишину прорезал тихий, едва слышный шёпот, ножом ударивший по нервам:

– Шай…

Медленно повернув голову на звук, Шайтанар встретился взглядом с полными слёз и боли глазами своего маленького демонёнка, прижимавшего окровавленные руки к опавшей груди Танориона. Эль пыталась остановить кровотечение, сделать хоть что-то, чтобы спасти аронта. Он заметил остатки целительских заклинаний, самых мощных, всех, что так или иначе были известны Эль. Она до последнего пыталась вытянуть Ри из лап Гекаты, но встретиться с ней дважды и остаться в живых…

В этот раз удача отвернулась от Танориона.

Медленно разжав пальцы, Шайтанар рванул меч вверх, практически отделив плечевой сустав Мантикоры, и бросил тело в сторону, презрительно вытерев руку о её некогда красивое платье, сейчас залитое кровью. Женщина слабо шевельнулась, перевернувшись на спину, и постаралась зажать рану, при этом пытаясь что-то сделать пальцами повреждённой руки, но его в данный момент мало интересовало, что она делает. Уйти отсюда у неё не получится.

– Ваше величество…

– Кайш. – Совершенно спокойным, даже можно сказать, скучающим тоном Шайтанар прервал подоспевшего эрхана, не удостоив его хотя бы мимолётным взглядом. – Её в темницу. Руку замотай чем-нибудь, чтобы не отправилась на Грань раньше времени, я с ней ещё не закончил.

– Повелитель… – Демон снова попытался привлечь внимание Шайтанара, но он остановил его взмахом руки.

– С тобой я поговорю позднее, Кайш. В частности, о том, как известный наёмный убийца попал в мой замок. А пока что займись нашей «гостьей». – Последнее слово он бросил через плечо, добавив в него изрядную долю издёвки.

Эль не двигалась, казавшись вымороженной статуей, ещё секунду назад бывшей полной эмоций, сейчас же словно потерявшей их в пучине собственного горя. Присев рядом с ней, Шайтанар осторожно взял её за подрагивающий подбородок и поднял лицо, мягко прося посмотреть ему в глаза.

– Демонёнок, – позвал, нежно вытирая прозрачные слезинки, стекающее по щекам. Проведя подушечкой большого пальца по её нижней губе, коснулся поцелуем лба Селениэль. – Мой маленький демонёнок…

– Его нет. – Глухой, безжизненный голос, надтреснутый и полный безнадёжного отчаяния. – Его больше нет, Шай… Он… Эта кровь…

– Демонёнок, не плачь, пожалуйста. – Эрхан без каких-либо усилий поднял её на руки, прижимая к себе и уткнувшись носом в волосы любимой. – Малышка…

– Его нет… – Голос сошёл на нет, сменившись практически беззвучным всхлипом.

Хрупкое тело едва заметно вздрагивало от молчаливых рыданий. Тонкие пальцы впились в его рубашку, притягивая ещё ближе. С тихим шелестом развернув крылья, Шайтанар укрыл любимую от окружающего мира, спрятав её у себя на груди. Если бы он мог, то забрал бы всю ту боль, что испытывала Эль.

Подняв взгляд, Шайтанар недоумённо нахмурился, увидев возле стены сидящую прямо на полу светловолосую девушку, широко раскрытыми глазами смотревшую на мёртвое тело Танориона. Обхватив голову ладонями, она не двигалась и ничего не говорила, беззвучно открывая и закрывая рот. Нахмурившись, Повелитель кивком подозвал к себе стоявшего недалеко подданного. Тот, повинуясь, почти мгновенно оказался рядом, почтительно склонив голову:

– Повелитель, я хотел бы выразить свои соболезнования…

– Не сейчас. – Жёстко оборвав попытку высказать соболезнования, Шай указал на заинтересовавшую его девушку: – Кто это?

– Ваше высочество, это невеста младшего принца Танориона, – незамедлительно откликнулся эрхан.

– Кхм… – Удивлённо вскинув брови, Повелитель эрханов прищурился, вновь посмотрев на девушку, сейчас явно пребывавшую в состоянии близком к истерике. – И как же зовут невесту?

– Аста.

– Хорошо, можешь идти. И очистите зал от посторонних. Думаю, приём можно считать оконченным.

Подданный исчез. Гости постепенно стали покидать зал. Они выглядели несколько потерянными и ничего не понимающими, только их правителя сейчас меньше всего волновало именно это. Не спуская с рук жену, он неспешно приблизился к девушке и остановился прямо перед ней, высокомерно вскинув бровь:

– Аста?

Блондинка медленно подняла голову, встретилась с ним взглядом и вдруг истерично расхохоталась, повалившись на пол и сжавшись в комок. Смех был хриплым, надрывным и имел такое же отношение к обычному веселью, как и тихое всхлипывание в коконе его рук и крыльев к привычным слезам.

Терпеливо дожидаясь, пока девушка успокоится, Шайтанар снова уткнулся носом в волосы Эль, тихо, едва слышно нашёптывая бессмысленные, глупые слова обо всём на свете ей на ухо, приправляя её небольшим количеством усыпляющего заклинания. Наконец блондинка отсмеялась и, нервно икнув, снова села ровно. После чего мужским, до невозможного знакомым голосом поинтересовалась:

– Шай, у тебя там валерьянки нет, случаем?

## Танорион сейт Хаэл

Нет ничего хорошего в том, когда что-то идёт не так. Особенно когда вроде бы удачно спланированная постановка летит ко всем упырям, а две женщины вместо показательного боя дерутся едва ли не насмерть. Вот тогда-то и начинаешь понимать, что в хорошо проработанном плане появилась маленькая, но весьма значительная в своих последствиях ошибка.

Что именно пошло не так? Не имею понятия, и нет сил искать причину. Зато отчётливо помню, как два клинка легко и почти беззвучно вошли в податливое тело Асты, спрятанное под личиной. Алая кровь стекала вниз, по враз обмякшему телу и рукам Коры. Лже-Ри осел на пол так, словно из него выдернули все кости. Сердце на мгновение пропустило удар, после чего ускорило темп до невозможного, отдаваясь где-то в районе горла, в груди неприятным комом, оставляющим горький осадок на языке, начал зарождаться страх.

Нервно усмехнулся. Чего, собственно, бояться? Свою задачу Мантикора выполнила с блеском, на «отлично». Мёртвый «Ри» лежал на полу, безвольно раскинув руки, и смотрел в потолок остекленевшим взглядом. Только этот противный червячок сомнения, подтачивающий уверенность в том, что всё хорошо, нет-нет да и нашёптывал один за другим варианты развития событий. Очень хотелось верить в то, что Аста жива и сейчас вот ещё немного, и встанет, брезгливо морщась при виде испорченной одежды. Стоило только закрыть глаза, как легко можно было представить, что не было ни кинжалов, ни яркой, слишком настоящей крови, ни крика Эль, полного боли. Ничего. А открыв, улыбнуться язвительной блондинке, подмигнуть на чём-то сосредоточенной Коре и потрепать по волосам опять что-то взорвавшую в лаборатории Аэрис. Познакомить их с семьёй, пошутить на какую-нибудь тему, чтобы увидеть, как все такие родные и любимые для меня женщины рассмеются, шутливо грозя самыми страшными карами на свете.

Да, это было бы просто идеально, осознать, что всё происходящее – всего лишь ночной кошмар. Пусть и излишне достоверный.

Беззвучно хмыкнул, проведя рукой по волосам. Сам не верил в собственные мысли, пытаясь понять, где же допустил ошибку, почему не узнал о том, как именно должен был закончиться бой…

«Чёртовы вопросы…»

Всё, что было с того момента, как Корана вонзила в Асту кинжалы, прошло как в тумане. Даже двинуться с места толком не мог, только к стене прислонился и сполз на пол, обхватив голову руками. В себя пришёл, только когда рядом оказался Шайтанар, прятавший Эль у себя на груди, скрыв её ото всех щитом из крыльев. Я не понимал, почему приёмный отец с каким-то пространным интересом изучает меня, и меньше всего ожидал услышать следующий вопрос:

– Аста?

«Какого…» – попытался что-то сказать, но, посмотрев сначала в глаза Шайтанара, а затем на собственные руки, понял одну простую, хоть и весьма неприятную вещь. Иллюзия, наложенная своенравной блондинкой, никуда не делась. И я по-прежнему выгляжу для окружающих как эта самая блондинка, чтоб её!

Истерический смех стал вполне закономерной реакцией. Упав на пол и свернувшись в клубок, хохотал, выплёскивая всё своё напряжение и отчётливо понимая, что в такой упырёвой заднице я ещё никогда не бывал. Да, слухи о моих умственных способностях явно преувеличены…

Более или менее успокоившись, снова сел прямо, прислонившись к стене, и с долей иронии поинтересовался у повелителя демонов, с любопытством продолжавшего изучать «блондинку»:

– Шай, у тебя там валерьянки нет, случаем?

– Простите? – Демон нахмурился, крепче прижав к себе свою супругу.

Видимо, он усыпил эльфийку, чтобы она не натворила ненароком каких-нибудь глупостей. За что я ему был очень благодарен.

– Нет, не прощу, – мотнул головой, испытывая зверское желание побиться ею многострадальной о стенку. – Шай… Слушай, ты бы сел, что ли? Разговор будет долгим… И валерьянку найди на всякий случай. Если не себе, так хотя бы для бедного меня. Ещё пара минут созерцания этого трупа, – кивок в сторону «Танориона», – и я заработаю нервный срыв.

Глаза Шайтанара хищно прищурились, а выражение лица не предвещало ничего хорошего в обозримом будущем, но почему-то меня сейчас это не впечатлило, даже бровью не повёл, пытаясь спрятать за напускной бравадой откуда-то взявшуюся боль при мысли, что с Астой что-то случилось. Что-то под названием смерть.

– Леди, идите за мной, – спокойным, миролюбивым тоном приказал эрхан, развернулся и, на ходу отдавая короткое распоряжение по поводу «моего тела», направился в сторону одного из потайных ходов.

Насколько я помню, данный вёл в коридор к личным покоям демона. Тот, скорее всего, собирался наедине допросить странную особу. Очень надеюсь, что без пристрастия и без пыточных инструментов. Доброжелательность голоса приёмного отца меня не обманула, эрхан пребывал в состоянии холодной ярости. А попасть под его руку, когда Шайтанар в таком состоянии, хотелось меньше всего.

С трудом поднявшись, побрёл следом, старательно избегая смотреть на тело в луже крови, вот только стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором раз за разом вставала теперь уже ненавистная картинка собственной смерти. И вера в то, что Корана знала, что делала, как-то притупилась после всего.

Оказавшись в нужном коридоре, Шайтанар прошёл прямо к собственным покоям, где кивком указал мне на кресло, направившись в смежную комнату. Вернулся он спустя минут пять, осторожно прикрыв дверь, и размашистым жестом наложил несколько заклинаний на неё, после чего повернулся ко мне.

– Значит, ты жив… – многозначительно протянул эрхан, улыбаясь так, что я невольно поёжился.

Повелитель умел говорить таким тоном, что я сразу начинал вспоминать все ближайшие прегрешения. Невольно подумал, что список получается довольно внушительный. Даже без учёта того, что произошло сегодня.

– Шайтанар, я понимаю, что ты сейчас злишься… – начал было, но мне не дали договорить.

– Злюсь? – ласковым голосом переспросил демон, иронично вскинув брови. Температура воздуха в комнате резко снизилась на несколько градусов. Опустив руку на подлокотник ладонью вверх, Шайтанар с преувеличенным интересом рассматривал сформировавшийся над ней небольшой чёрный шар сырой магии тьмы. – Моё состояние вряд ли можно описать этим словом, Танорион. Злость – это не совсем то, что я испытываю. Я в бешенстве. И в первую очередь оттого, что ты устроил весь этот балаган. Один вопрос – зачем?

Некоторое время я молчал, а потом резко вскинулся, сжав кулаки:

– Думаешь, мне легко и весело?! Если бы я мог, я бы вас предупредил! От новой седой пряди в волосах Эль я готов придушить сам себя, но, если бы она не поверила в мою «смерть», никто бы не поверил!

– Валерьяночки? – услужливо предложил Шайтанар несколько скучающим тоном, откинувшись на спинку кресла. – А то ты какой-то нервный…

– Да! Я нервный! Хрдыр… – потерев виски, устало вздохнул. – Шай, если бы всё было так просто, никакого спектакля на этом приёме, чтоб его упырь задрал, не было бы, да и самого приёма тоже. Я бы всё отдал, чтобы ни ты, ни Эль не видели всего этого… Однако… Однако… Чёрт, даже не знаю, как это всё объяснить.

– Обычно это делается словами, – невозмутимо усмехнулся Шайтанар, поигрывая шариком тьмы.

– Да? И какими именно словами можно рассказать, что тебе «посчастливилось» стать мишенью гильдии игроков и при этом ты получил в союзники наёмного убийцу, вдруг решившего пойти против собственных хозяев? – несколько язвительно фыркнул, сложив руки на груди, чтобы не теребить волосы в попытке успокоить нервы.

– Что ты имеешь в виду? – Нахмурившись, Шайтанар склонил голову набок, всё же не спеша убирать весомый магический аргумент с ладони. – Гильдия игроков решила тебя устранить? И кого они отправили?

– А кого ты сегодня здесь встретил? Мантикора единственная, кто вообще мог хотя бы попытаться проникнуть в Сайтаншесс! Что уж говорить о моём убийстве! – тяжело вздохнув, закрыл глаза рукой и попробовал собраться с мыслями. – Согласен, сомнительная получилась авантюра. Только вот Мантикора знакома с игроками и с тем, на что они могут пойти ради достижения поставленной цели. И я склонен верить ей в том плане, что только настоящее убийство, причём с такими свидетелями, чьи слова никто не поставит под сомнение, могло помочь мне выкрутиться из сложившейся ситуации.

– Интересно… Теперь же скажи мне, Танорион, а о последствиях своего решения ты не подумал? Сомневаюсь, что тебе вообще могла прийти в голову такая простенькая мысль – предупредить меня и демонёнка о происходящем. Или ты сомневаешься в наших, так скажем, актёрских данных? – Язвительный тон Шайтанара явственно говорил, что демон и не думал успокаиваться. Более того, казалось, что он злится всё сильнее, глаза отсвечивали тёмно-алым отблеском.

– Как бы это выглядело? «Вы не переживайте, меня убьют, но не совсем, только изобразите свои эмоции как можно более достоверно»? – саркастически переспросил, раздражённо помотав головой. – Шай, я действительно понимаю твоё состояние… Поверь, мне и самому не лучше сейчас, – решив немного разрядить атмосферу, хмыкнул. – К тому же я ещё и в женском теле.

– Итак, Мантикора решила тебе помочь. И с чего такая благотворительность? Насколько я знаю, она таковой не отличается, особенно в отношении тех, кто хоть как-то связан с эрханами. – Шай не подал виду, однако уголок губ дёрнулся в явно сдерживаемой усмешке. – А ты как-никак младший принц Сайтаншесса. Так по какой же причине она оказалась настолько милосердной?

– Потому что она хочет жить, – слабо улыбнулся. – Мантикора, или, как будет правильнее её называть, Корана, просто хочет спокойно жить вместе со своим сыном. Игроки не собирались оставлять её в живых. Если её не убьют здесь, после покушения на меня, то убьют после. Насколько мне удалось понять из весьма немногословных обрывочных объяснений, с игроками у неё свой счёт и всё это, – обвёл руками комнату, подразумевая и то, что случилось в зале, – часть спектакля, предназначенного для гильдии. Одним из условий её помощи оказалось молчание. Никто не должен был знать о деталях предстоящего «убийства». Нам троим и так пришлось довольно нелегко во время зачистки замка от осведомителей.

– Троим? – нахмурился Шайтанар, наконец сбросив шарик сырой магии с ладони. Тот сразу был поглощён защитными заклинаниями, оплетающими комнату.

– Ах да… – подавив желание рвануть обратно в зал и посмотреть, а вдруг Аста окажется живой и невредимой, снова решив проверить мои нервы на прочность, грустно усмехнулся. – В комплекте к Мантикоре прилагалась её подруга… Знаешь, такая вредная, вспыльчивая блондинка… Под личиной которой я сейчас и вынужден находиться.

– Даже так? – иронично вскинул брови эрхан. По его чуть расслабившейся позе с облегчением определил, что Шайтанар более или менее успокоился и убивать меня пока что не собирается. – И всё же… Как ты объяснишь мне настолько качественную иллюзию, раз даже я и Эль не смогли увидеть под ней кого-то другого?

– А он никому ничего не должен объяснять, Шайтанар. – Ленивые нотки в голосе, раздавшемся со стороны окна, я и Повелитель эрханов узнали практически сразу. Так говорить мог лишь один-единственный нелюдь, бывший ночным кошмаром для Хранителей Аранеллы.

Хаос. Красивый. Гибкий. Стройный. Опасный и совершенно непредсказуемый. Истинное воплощение хаоса, сейчас обаятельно улыбающееся нам. Только глаза казались невыносимо холодными и пустыми, словно кто-то успел изрядно разозлить этого мужчину.

Шайтанар, как и я, склонил голову в знак почтения, перед силой и властью ночного гостя.

– Чем обязан столь… интересному визиту? – медленно произнёс эрхан, довольно легко контролируя эмоции.

К стихию, коим и являлся Хаос, он относился двояко: с одной стороны, испытывая благодарность за тот разбор полётов с Хранителями, с другой, подсознательно понимая, что он сделал это далеко не просто так, под влиянием момента или за великие заслуги Повелителя эрханов и его Равной перед миром.

Оглядев нас хитро прищуренными глазами, Хаос весело фыркнул и, сев на подоконник, опёрся спиной о стену, болтая ногой в воздухе.

– Расслабься, Шайтанар. Я здесь исключительно из собственных альтруистических побуждений и под влиянием отцовского инстинкта, требующего в срочном порядке заняться воспитанием одной особы. Или двух. Зависит от того, что эта парочка на этот раз учудила.

– И о ком идёт речь? – нахмурился Шайтанар.

Я же сразу подумал об Асте и Коране. Осталось только понять, каким образом Хаос может испытывать к ним, простым жителям Аранеллы, отцовские чувства? Хотя это могло бы объяснить все их странности, только вот сходства между ними не было никакого совершенно.

– В данный момент о той самой «твари», что валяется в темнице, и о той «жертве», что продолжает отдыхать на полу. Кстати, Танорион, спешу тебя обрадовать… Или огорчить, но тут уж тебе решать. – Хаос совершенно по-мальчишески пакостливо улыбнулся. – Блондиночка твоя ненаглядная живее всех живых. Только дел натворила… Ну, это у неё всегда так, я даже уже не удивляюсь. Устал, честно говоря. Это ты с ними хорошо если месяц знаком, а я не первое столетие периодически вытаскиваю эту компанию из каких-нибудь особо весёлых приключений с гарантированно летальным исходом. Мы с Гекатой даже как-то поспорили, во что они ввяжутся в следующий раз и чем это закончится… Кажется, я всё ещё должен ей сотню-другую золотых… – Хаос задумчиво постучал пальцем по подбородку. – Не, не помню. Раз не помню, значит, не должен. Пусть попробует доказать обратное.

– Хаос, какое отношение вы имеете к Мантикоре? – прищурился Шайтанар.

– И что вы вообще можете знать о том, что случилось? – не смог промолчать, старательно подавляя в себе порыв вернуться в зал и привести эту чёртову блондинку в чувства. Только пока что не определился, то ли поцеловать её потом, то ли отшлёпать. Хотя, как вариант, можно совместить эти два занятия.

– Хм? Молодой человек, вы ставите под сомнение мою осведомлённость о том, что происходит с моими детишками? Фи, даже не смешно, – хохотнул мужчина. – Я Корану, Асту, Сэмиру и Ниилу, можно сказать, воспитал с младых когтей. Плоды собственных педагогических успехов пожинать придётся долго, но пожалуй… оно того стоило.

– Вы сказали, что она жива…

– Танорион, Корана, конечно, довольно беспринципная женщина. Ради того, чтобы вырвать у судьбы шанс спасти собственного сына и подарить ему спокойную жизнь, она пройдёт по трупам и даже не поморщится, лишая жизни очередную помеху на своём пути. Увы, жизнь потрепала малышку, лишив всего, что у неё было, и, обретя своё «сердце», – Хаос печально улыбнулся, качая головой, – она яростно оберегает его от любых посягательств. Шайтанар, тебе ли не знать, на что может быть способен демон, защищающий свою семью. Корана отчасти близка к вам в этом аспекте своей натуры. Однако Аста для неё практически сестра, к тому же, планируя этот спектакль, Кора учла всё. Даже то, что её едва не убили.

– Так что с Астой? – Про себя успел проклясть ночного гостя, излагавшего свои мысли в настолько пространной манере, что, пока дождёшься самого ответа, успеешь умереть.

Казалось, Хаос специально уходит от темы, рассуждая вроде бы о чём-то имеющем отношение к разговору, но в то же время ничего не конкретизируя. И, судя по ехидной усмешке, этого нелюдя всё устраивало.

– А что с ней? – притворно удивился Хаос. – Спит она. Крепко спит, зараза такая. «Руку змеи» вспомнила, угу. Я ей память-то почищу, коли такое повторится. А для профилактики так выпорю, неделю спать стоя будет!

– В смысле – спит?!

– Да в прямом. – Вздохнув, Хаос сдался и пояснил, старательно рассматривая что-то в тёмном ночном небе: – То, что вы видели, хорошо подготовленная отрепетированная постановка. Кора ведь не делилась планами, как именно собирается изобразить твою смерть? Наверняка сказала, что Аста под иллюзией тебя изобразит, не уточнив, что оружие будет настоящим и кровь тоже. Она всегда так, никому до конца не доверяет и, как следствие, не рассказывает всей правды. Так вот, это я к чему? – Хаос рассеянно почесал нос. Заметив, что он, собственно, делает, чертыхнулся и сунул руку в карман. – На Асте стоят две печати, созданные Корой для запечатывания и хранения предметов. Они работают даже на живом теле, поэтому перед началом спектакля Аста устроила там мешочки, наполненные кровью. С печатями она не особо умеет работать, так что основная часть претворения плана в жизнь легла на плечи Кораны. Когда Кора воткнула кинжалы в Асту, те легко прошли сквозь одежду, попав точно в активированные печати и повредив мешочки с кровью. Отсюда и такое обильное кровотечение. Ну а дальше… Небольшая акупунктура, несколько особых точек – и пациент лежит без сознания, дыхание и все ритмы тела занижены до уровня, приравниваемого к смерти. Осталось дело за малым – выжить после встречи с Повелителем.

– Эль пробовала исцелить… её, – успел исправиться эрхан, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

– А что она могла вылечить-то? На Асте не было никаких физических повреждений. Возможно, пара царапин, да и те сами к тому моменту затянулись. А вывести из состояния такого сна можно, лишь вытащив иглы.

Повисло напряжённое молчание. Хаос насвистывал легкомысленную мелодию, счастливо улыбаясь во все тридцать два зуба. Я обдумывал, как буду объяснять Асте, что не стоит убивать Шайтанара, и где буду прятаться от приёмной матери. Нет, она, безусловно, обрадуется тому, что я жив, только сначала всё-таки придушит. И были у меня нехорошие такие подозрения, что блондинка вполне может оказать помощь Селениэль в этом благом деле. Шайтанар о чём-то размышлял, сосредоточенно сжав губы в тонкую линию и не глядя на присутствующих здесь гостей.

Наконец он нарушил тишину:

– Кто она?

Уточнять, о ком идёт речь, не было нужды. Хаос понимающе улыбнулся, лукаво прищурившись:

– Как это ни странно, Шайтанар сейт Хаэл, но именно тебе лучше всех известно, кто она. И насколько я её знаю, вам ещё предстоит разговор с расстановкой всех точек над «i». Не буду ни о чём умолять или угрожать, я попрошу – цени это, – попрошу не пытаться с ней играть. Она обожглась, и сильно, и, если на первый раз Кора поняла и приняла твои мотивы, во второй ты можешь стать её целью. Сдаётся мне, ты не очень-то жаждешь встретиться с Гекатой так рано… – С этими словами Хаос исчез, успев склонить голову в насмешливом жесте прощания.

– И что это было? – осторожно поинтересовался, продолжая смотреть на то место, где только что находился стихий.

– Явление Хаоса простым жителям Аранеллы, – хмыкнул Шайтанар, рассматривая меня. – А вот мне любопытно, почему он не снял с тебя эту иллюзию? Вряд ли для Хаоса это что-то из разряда невозможного?

– Видимо, что-то всё же он не способен сделать, – фыркнул, невольно подмечая, что где-то умудрился сломать ноготь. У кого бы попросить пилочку?

Поймав себя на этой мысли, сдавленно застонал и хлопнул себя по лбу. Твою… Надо срочно искать способ избавиться от этого.

Резкий порыв ветра вызвал толпу мурашек, пробежавшую по спине, а вкрадчивый голос, принадлежавший тому самому стихию, в чьих способностях я посмел усомниться, тихо шепнул на ухо:

– Подарочек от меня. В знак того, что я что-то всё-таки не умею.

Вспыхнув синим светом, на моём плече появилась небольшая печать, вроде тех, что использовала Корана. Лёгкое жжение, тихий язвительный смех и снова порыв ветра, взметнувший шторы на окне. Недоумённо оглянувшись, непонимающе посмотрел на ухмыляющегося Шайтанара.

– Что? – снова осмотрел себя и увидел именно то, что было несколько минут назад. Женское тело. Такими темпами можно будет раздвоение личности получить на такой вот почве. Эрхан продолжал скалиться, нервируя меня ещё больше. – Да что такое?!

– А Хаос, оказывается, чрезвычайно обидчивая личность. Можешь порадоваться, теперь я и, скорее всего, все, кто крепко связан с тобой, видят тебя настоящего. Кстати, прекрати свою причёску портить. – Насмешливо фыркнув, Шайтанар весело прищурился и перевёл взгляд на огонь в камине, задумавшись о чём-то своём. – Вот только как я подозреваю… Да, я почти уверен в этом: пока не снимут иллюзию, остальные будут видеть симпатичную блондинку. Надеюсь, мне не придётся беспокоиться за твою честь?

– Сволочь ты… Одно слово – демон! – обиженно рыкнул, скрестив руки на груди и злясь на весь мир в целом и на обладателя изощрённого чувства юмора в частности.

В наступившей тишине слышен был лишь треск поленьев в камине и шелест листьев за окном. Шайтанар смотрел на огонь, продолжая думать о чём-то своём. Я поёжился от прохладного ветра, конечно же Хаос не потрудился закрыть окно, и в который раз проклял изощрённую фантазию своей пары. Видимо, я действительно очень сильно нагрешил в этой и, как минимум, в трёх предыдущих жизнях, раз теперь меня так наказывают.

С другой стороны… Слабо улыбнулся. Если бы всё было бы просто, это не называли бы настоящей любовью.

– Шай…

– Хм? – неопределённо откликнулся демон, даже голову не повернув в сторону приёмного сына в единственном лице меня, любимого.

– Ну, Шай…

– Угум, – не меняя позы, промычал демон, продолжая думать о чём-то своём.

– Шайтанар!

– Ну чего тебе? – Устало вздохнув, Повелитель эрханов снова откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза.

– А… А как думаешь, Эль меня сильно бить будет?

Шайтанар ответить не успел. Со стороны спальни, в которой он устроил свою супругу, раздался сдавленный полувсхлип-полурык:

– Ри!

В следующий миг меня едва не снесло вместе с креслом. Хрупкая эльфийка с разбегу запрыгнула сверху, сжав в крепких объятиях и глотая слёзы. Уткнувшись в плечо, она тихо всхлипывала, сжимая так, словно от этого зависела её жизнь. Вторая седая прядка, рядом со своей предшественницей, слишком ярко смотрелась в иссиня-чёрных волосах Селениэль. Сердце в который раз кольнуло болью от осознания, что послужило причиной её появления, только исправить это не под силу даже Хранителям.

– Ты… Ты живой… – тихо выдохнула Эль, поднимая голову и пристально вглядываясь в моё лицо. Зелёные глаза светились неимоверным облегчением и счастьем, но чем дольше она молчала, тем больше я тревожился, замечая гневные золотистые искорки, появившиеся в глубине радужки, около зрачков. – Живой… – снова повторила Селениэль и вдруг резко оттолкнулась, вскочив и рванув в сторону камина, над которым висел сайшесс. Схватив его, она обернулась, сжимая любимое оружие. – Живой, значит…

– Ой, мама… – приглушённо простонал и в следующую же секунду бросился к двери, старательно уворачиваясь от весьма метких и хлёстких ударов.

Страдальческий вздох и слова Шайтанара я услышал, уже выскакивая из комнаты:

– Как дети, честное слово…

## Сайтаншесс. Темницы замка

– Ты чем думала?! Я тебя спрашиваю! Чем ты думала, самовлюблённая идиотка, когда ввязывалась в эту сомнительную даже на мой непритязательный взгляд авантюру?! Не отворачивайся. Я кому сказал, не отворачивайся?! Мы ещё не договорили!..

– Па-ап, – едва слышно протянула лежащая на кое-как собранной охапке сена женщина, старательно пряча улыбку на болезненно искривлённых губах.

Повреждённые голосовые связки слушались плохо, руку Корана вообще практически не чувствовала. Это Хаос определил и без каких-либо особых заклинаний.

Тяжело вздохнув, он заставил себя успокоиться и уже более миролюбиво поинтересоваться:

– Что?

– Давай ты меня потом поругаешь, – прошептала Кора, сглатывая подступивший к горлу ком. – Можешь даже вместе с Сеш’ъяром… Сейчас я… не могу ничего понимать… Даже думать удаётся с трудом.

– Ох. – Тяжело вздохнув, Хаос принялся латать её повреждённое плечо, предварительно сверившись с полученными данными от диагностирующих заклинаний. Ругнувшись про себя, положил свою ладонь на горячий лоб Кораны и тихо произнёс: – Терпи. Снять боль я не смогу. Придётся заново наращивать кости и мышцы, я уж молчу о коже. Затем буду проводить детоксикацию от «минусовки». Какое-то время ты не сможешь нормально работать этой рукой, Кора. И часть твоих способностей окажется для тебя недоступной.

– Справлюсь. Делай.

– Дурочка. Маленькая дурочка.

Сила скользнула легко и привычно, позволяя изменять не только окружающее пространство, как часть этого мира, но и лежащее рядом хрупкое тело, из которого рваными толчками выходит жизненная сила. Если бы он опоздал ещё на немного, то в перспективе Шайтанар получил бы не игрушку для казни, а готовый хладный труп. Поставленная им самим медицинская печать частично оградила действие яда, да только его оказалось слишком много, и справиться со всем хрупкая и довольно примитивная конструкция просто не смогла.

Настроение Хаоса быстро уходило в пресловутый минус, и сейчас стихий как никогда желал, чтобы ему на глаза никто не попадался, особенно Хранители, иначе в Аранелле может стать на несколько эксцентричных интриганов меньше. Уж он-то за этим делом проследит…

Пока фантазия предлагала на выбор методы и способы разборок с возможными жертвами его плохого настроения, руки делали своё дело, наращивая, заживляя, вправляя на место все сухожилия, ткани и кости. Чёрные глаза неотрывно следили за лицом пациентки: до крови закушенная губа, плотно сомкнутые веки, из-под которых по щекам стекают слёзы.

Протянув руку, вытер драгоценную прозрачную каплю. Увидеть слёзы этой девочки дорогого стоит: показывать свою слабость Корана позволяет себе очень редко, и, пожалуй, он видел её плачущей всего пару раз за всё время их странного знакомства.

Усмехнувшись, мужчина начертил в воздухе над пострадавшим плечом небольшую печать, пропитанную его собственной силой. Закрепив её на теле Кораны, Хаос склонился и поцеловал воительницу в лоб, после чего поднялся. Пора возвращаться, хотя по-хорошему стоило бы подождать и посмотреть, как будут разговаривать Шайтанар и Мантикора, она же Корана аль Эйран, дочь казнённого предателя. Стихий готов был поспорить на что угодно, что эта беседа будет нелёгкой как для самой Коры, так и для Повелителя эрханов.

Если бы Повелитель получил хоть какую-то подсказку, небольшой факт, намекающий на гибель невиновных и участие в покушении на его семью чужаков, то не успокоился бы, пока не докопался до истины. Только вот причин сомневаться в собственном решении не было. А когда они могли бы появиться, в Аранелле уже свирепствовала Мантикора, безжалостно устраняя тех, кто стал причиной уничтожения её родных. И до того, как Шайтанар успел задать вопросы, виновные исчезли с лица мира, став ещё одной галочкой в довольно объёмном списке легендарной наёмной убийцы.

Хаос фыркнул. Глупые люди сделали её легендой, а она была всего лишь ребёнком, слишком рано познавшим закон «Кровь за кровь». Если бы всё сложилось иначе, то, возможно, она давно была бы счастливой женой и матерью…

Хотя что толку сожалеть о том, чего уже никогда не будет? Как её наставник и приёмный отец, Хаос гордился Кораной и искренне любил её и малыша Рагдэна. Коли ей угрожала бы реальная опасность, он забрал бы Кору отсюда, наплевав на всё и вся, спрятав в своём доме и ревностно защищая своих дочерей от любых посягательств извне.

– Поседею я с вами, – пожаловался непонятно кому стихий и взмахнул рукой.

Тьма скользнула навстречу, помогая в один короткий шаг преодолеть разделяющее его дом и темницу Сайтаншесса расстояние. Немного потоптавшись на пороге, мужчина сокрушённо вздохнул, понимая, что приключения на сегодня не закончились. Об этом гласила красноречивая надпись «мужлан» на двери прямо перед его носом.

– Женщины… Ну и за что мне это наказание, а? – простонал нелюдь, взъерошив волосы. Осторожно постучав, он медленно открыл дверь и аккуратно заглянул внутрь, готовый в любой момент сделать ноги. – Дорогая, ты не представляешь, что со мной сегодня случилось…

Над головой просвистел топорик для рубки мяса, явно говорящий о том, что «дорогая» если что и представляет, то только его, в жареном виде поданного к столу. Собравшись с духом и мысленно смирившись с неизбежным, Хаос вошёл и, прихватив несчастный топорик, направился прямо на кухню. В конце концов кто сказал, что через желудок лежит путь только к сердцу мужчины? Три ха! Уж тут он уверен на все сто процентов: женщины в этом плане не так уж далеко ушли! Просто к мясу лучше всего ещё добавить сладкое вино, шоколадные конфеты и букет цветов.

А там, глядишь, и вину с себя на кого-нибудь спихнуть удастся… Во всяком случае, Хаос старался в это верить.

## Корана аль Эйран

Кап. Кап. Кап.

С потолка падали тяжёлые, ледяные капли, стекая по затылку на шею и дальше, вниз по спине. Остатки платья давно намокли и потеряли вид. Повязку на руке пора бы уже и сменить, но прошло два дня, а всё, чего я удостоилась, – это плошка какой-то мутной похлёбки и кувшин с не менее «чистой» водой. Впрочем, другого обращения с приговорённым к казни трудно ожидать.

Кап. Кап. Кап.

Обхватив колени руками, раздражённо дёрнула плечом и улыбнулась так, словно вырвала у судьбы приличный кусок счастья для себя и близких. Конечно, это всё самообман, и единственное, что я получила за свой добрый поступок, – это затхлая сырая камера где-то в подземельях без нормального источника света, еды, воды и хоть какого-то намёка на решение собственной участи, пусть примерно о таковом мне и было известно.

Хмыкнула. Какая ирония судьбы! Я сижу в той самой камере, где когда-то уже провела несколько лет, едва не убив себя при этом.

Высвободив одну руку, провела сломанным ногтем по каменному полу, оставляя след в скопившейся здесь грязи и нечистотах. Раз за разом выводила печати, но не получала даже малейшего отклика от собственной магии. Хаос слегка приуменьшил то, что со мной стало из-за воздействия «Руки змеи» и почти отделённого от тела сустава. Да, рука меня слушалась, пусть делать какую-то мелкую работу или быстро реагировать на что-то я не смогу ещё, пожалуй, полгода, не меньше. Только папочка забыл уточнить, что отрицательная магия повредила структуру энергоканалов внутри моего тела, и теперь сил во мне хватало разве что на слабый светлячок, быстро гаснувший и нисколько не разгоняющий окружающую тьму. Криво улыбнулась. Легендарная Мантикора оказалась беспомощной из-за вспышки агрессии со стороны собственной напарницы, более того – сестры. У Хранителей забавное чувство юмора, в который раз убеждаюсь в этом.

Откинувшись спиной на влажный камень, прикрыла глаза, стараясь погрузиться в медитативное состояние. Так проще было переживать ожидание и голод, а также отстраняться от боли, то и дело простреливающей плечо. Яд-то отец весь вывел, только организм теперь ещё долго будет ослаблен, добавьте к нему приближающееся событие, оставленное в наследство матерью…

В общем, если выживу, то действительно можно будет назвать себя легендарной. В плане способностей выбираться из таких вот передряг.

Обострившийся в царившей здесь тишине слух уловил тихие неспешные шаги по коридору. На охранника не похоже, тот двигается быстро и по возможности как можно более шумно, словно надеется тем самым отбить у заключённого мысли о побеге. Таковых у меня не наблюдалось, зато появилось желание убить его особенно мучительным способом, просто так, для успокоения собственных нервов. Но оставим незадачливого стражника в покое. Так кто же всё-таки решил посетить мою скромную обитель?

Звук отодвигаемой щеколды – и в небольшом проёме появляется хрупкий женский силуэт в чёрном траурном платье. Глаза заслезились от яркого света, рассмотреть более внимательно гостя не представлялось возможным, но вот спутать этот особый запах, присущий только ей… Кажется, в нём всё ещё есть нотка ванили, верно?

Усмешка, скорее всего, вышла безумной и несколько кривой, как и небрежный кивок в знак приветствия:

– Что привело вас в мою камеру, принцесса Селениэль?

Ни уважения, ни почтения, ничего. Лишь лёгкая усталость. Честно говоря, мне действительно надоели все эти игры и ужасно хочется выспаться, лучше всего в компании Рагдэна… Впрочем, сейчас я согласна даже на Сеш’ъяра, появись такая возможность.

– Это правда? – Её голос дрогнул. Едва ощутимо. Как будто она ожидала увидеть что угодно, но не усталую, чуть раздражённую раненую женщину с седыми, белыми, как первый снег, волосами, спутанными и покрытыми грязью, как и сама пленница.

Да, видимо, сейчас я могу вызывать лишь жалость и сочувствие. Но мне плевать. Я слишком долго была сильной и могущественной, почему бы не побыть в плену немного слабой и такой, какой я себя сейчас ощущаю?

– Что именно, ваше высочество? – вопросительно изогнула брови, закрыв глаза, которые начали болеть от бьющего из коридора света.

– То, что ты этим спектаклем спасала жизнь Танориона. – Видимо, Повелительница эрханов решила во что бы то ни стало выяснить всё именно сейчас. – И то, что вместо него ты, так сказать, «убила» свою напарницу.

– Хм… – сделала вид, что задумалась, затем иронично хмыкнула, догадавшись, откуда ноги растут у такой осведомлённости. Ри не знал всех тонкостей, только один человек… точнее, нелюдь мог точно сказать, как и что мы с Астой сделали. – Хаос в гости заходил, не так ли? Вот уж неугомонный… Впрочем, ладно. Если не он, так Ри рассказал бы сам, пусть только часть плана. И – нет. Мне плевать на его жизнь, я делала это всё только ради себя и собственного сына. Спасение жизни младшего принца Сайтаншесса всего лишь побочный результат моих действий.

Селениэль помолчала немного, затем отстранённо произнесла:

– Я не знаю, почему он тебе верит. И почему так просит помочь. Через восемь дней состоится твоя казнь, пусть опять всего лишь в качестве спектакля для всех остальных. Готовься. – И она ушла, громко хлопнув дверью.

– Готовиться? К смерти? Это мы всегда пожалуйста, – тихо фыркнула, опуская голову и гася пытавшиеся вырваться из-под контроля печатей эмоции.

Нет, я не заплачу. И нет, мне не больно оттого, что в который раз играю порядком надоевшую роль бессердечного убийцы. Правда, она уже стала частью моей натуры, но это не суть.

Устала… Как же я от всего этого устала…

Кап. Кап. Кап.

Вода с потолка смешивалась со стекающими по щекам слезами. От срыва в пропасть безнадёжного отчаяния меня удерживало только понимание, что по-другому не получится и что в случае победы я обрету нечто гораздо большее, чем свободу от гильдии игроков. Я получу право на спокойную мирную жизнь со своим ребёнком и мужем. И мне не придётся больше всё время быть сильной. Это та вера, что согревала моё сердце. Это то, что позволяло сохранять хотя бы относительное спокойствие здесь и сейчас.

Где-то на грани сознания прозвенел тревожный колокольчик. Нахмурившись, закрыла глаза, позволяя ментальному образу выбраться за окружающие меня стены. Не самая приятная и полезная процедура, но такой сигнал был завязан на Ниилу, четвёртую сестрёнку, пожалуй, с самой сложной судьбой. И срабатывал он лишь в самом крайнем случае.

Однако выяснить, что случилось с этим чудом, не вышло, защита замка, заново перенастроенная его хозяевами, обожгла сознание, заставляя возвращаться в тело. Болезненно поморщившись, позволила себе лёгкую улыбку.

Шайтанар сейт Хаэл. Приятно осознавать, что твои мозги, Повелитель, пока ещё работают вполне сносно и тебе хватило ума проверить охранные заклинания. Впрочем, кто-кто, а я никогда тебя не недооценивала, Шайтанар. И коли меня не подводит моя интуиция, нам предстоит весьма занимательный разговор. Хаос не смог бы отказать себе в удовольствии назвать моё полное имя…

А забыть ту семью, что казнили за нападение на Эль с детьми, ты не смог бы при всём своём желании.

Тихо рассмеялась. Не бойся, Шайтанар. И не переживай. Свой путь мести я закончила, осталось маленькое дело в том дивном местечке, где так неосмотрительно прячется Риго, прямо под крылышком у алых драконов. А ты всего лишь старое воспоминание, не особо болезненное, но иногда всё же не совсем приятное. Поэтому мы вполне спокойно и мирно обговорим все наши разногласия…

Хотя на твоём месте я бы не слишком доверяла наёмному убийце, разговаривающему с самим собой. Да только кто в этом мире нормальный? Ткните в него пальцем, чтобы я могла бросить в него камень, ибо не стоит выделяться на фоне таких колоритных индивидов…

## Сайтаншесс. Главная дворцовая площадь

Толпа замерла в ожидании. Чёрные траурные одежды, выражение вселенской скорби на лицах и цветы в руках, в качестве выражения сочувствия семье Повелителя. Все они пришли попрощаться с младшим принцем Сайтаншесса Танорионом сейт Хаэлом, погибшим от руки самого опасного наёмного убийцы, известного в Аранелле, – Мантикоры. Которую удалось схватить на месте преступления, и теперь она дожидалась решения Повелителя о том, какова будет её дальнейшая судьба, пусть никто и не сомневался, что единственно верным будет казнить убийцу.

Шайтанар поднялся со своего места. Чёрный тон в одежде, бесстрастное лицо и холодные, вымораживающие глаза, безучастно смотревшие на окружающих. Чуть поодаль встала Селениэль в закрытом платье, с полупрозрачной вуалью, скрывающей лицо. Её под руку поддерживала хрупкая блондинка, бледная, с покрасневшими от слёз глазами и тёмными лентами в волосах.

– Нашу семью постигло несчастье. – Шайтанар говорил размеренно и спокойно, его голос был пронизан торжественностью и лёгким трагическим пафосом. – Танорион сейт Хаэл, младший принц Сайтаншесса, погиб в результате заговора, как это ни прискорбно, родившегося в стенах нашего дворца. Эта утрата оставила в наших душах кровоточащую рану, и те, кто виновен в этом, жестоко поплатятся за боль, принесённую моей семье.

Толпа зашумела, выказывая поддержку своему правителю. Шайтанар поднял руку, призывая подданных к тишине, и продолжил говорить:

– Но Хранители улыбнулись нам, и мне удалось схватить наёмного убийцу, посмевшего покуситься на мою семью. Мы отдадим дань уважения младшему принцу Сайтаншесса, так несправедливо рано покинувшему наш мир, после того, как приведём в исполнение единственно возможный приговор для его убийцы – смерть через лишение головы на центральной площади.

Он развернулся и, взяв под руку Селениэль, удалился прямым порталом в замок, прихватив с собой ту самую блондинку, объявленную невестой Танориона. Сложив цветы к подножию небольшого подиума, на котором стояла семья Повелителя, демоны разошлись, переговариваясь между собой и обсуждая, что будет дальше.

Стоило оказаться в кабинете Шайтанара, как аронт вышел из себя, стихийным всплеском магии разрушив один из близстоящих стеллажей. Следом испепелил несколько кип документов и только после этого рухнул в кресло, издав страдальческий вздох.

– Это было обязательно? – спокойно поинтересовался Шайтанар, устраиваясь за столом и без каких-либо вопросов усаживая Эль к себе на колени.

Селениэль сдёрнула надоевшую вуаль и устало улыбнулась, уткнувшись носом в волосы супруга.

– Что именно? – раздражённо дёрнул ухом Ри, вытаскивая из волос шпильки с траурными лентами на концах.

– Порча имущества, – любезно уточнил Шайтанар, неосознанно поглаживая эльфийку по спине.

– А как ещё я мог отомстить тебе за такой… такой… Даже не знаю, как точно назвать этот упырев фарс, который ты устроил! – Обвиняюще ткнув пальцем в демона, полукровка обиженно надул губы, невольно копируя Асту.

– Ты в курсе, что сейчас очень сильно похож на избалованную девочку, которую лишили сладкого и не дали любимую игрушку? – ехидно оскалился Шайтанар.

Селениэль тихо прыснула, пряча улыбку.

– Чёрт! – Танорион раздосадованно хлопнул себя по лбу. – Мне нужно срочно избавиться от этой кошмарной иллюзии! Потому что только вы видите меня настоящего, а все остальные пытаются обаять милую невинную блондинку с большими серыми глазами и…

– Дальше можешь не перечислять, – хмыкнул Шайтанар, довольно прищурившись. – Я не так давно был удостоен чести выслушать описание всех достоинств бедной невесты, умудрившейся лишиться жениха ещё до официальной помолвки.

На мгновение в кабинете воцарилась тишина. Сумев взять себя в руки, аронт издал злое шипение и выскочил из комнаты, явно намереваясь отыскать Кайша и придушить его как можно более изощрённым способом. Ри не сомневался, что это именно его поганого рта дело, а Шайтанар не имел никакого желания разубеждать его в этом.

К тому же Повелитель эрханов собирался обсудить кое-что со своей обожаемой супругой, сейчас смотревшей на него с ноткой лёгкого неодобрения. Селениэль сумела принять то, что случилось с Ри, и даже в какой-то степени простила своего приёмного сына, однако теперь довольно болезненно реагировала на выпады в его адрес.

– И о чём ты собирался со мной поговорить? – тихо спросила эльфийка, убрав прядь волос со лба демона. Тонкие пальчики нежно коснулись нахмуренных бровей, стараясь разгладить появившиеся морщинки. – Кстати, ты бы пожалел Кайша хоть немного. Он ведь искренне заинтересовался блондинкой, а Ри его убьёт именно за это, а не за интерес той, пока он сам под этой личиной.

– Думаешь, у него это серьёзно? – хмыкнул Шайтанар и вздохнул. – Вообще-то я хотел спросить, зачем ты ходила к Мантикоре. И что нам с ней делать дальше? Ты же понимаешь, демонёнок, что её смерть – самый лучший и простой вариант из всех возможных.

– Шай. – Эль коснулась указательным пальцем его подбородка, повернув лицо к себе. – Мы должны поверить ей и Ри. В конце концов, она не убила его, хотя и могла это сделать, чтобы исполнить волю гильдии игроков. Всё, чего хочет эта женщина, – жить спокойно, вместе со своим сыном, и ради этого она сделает всё что угодно.

– И ты ей веришь, демонёнок? – скептически вскинул брови Шайтанар, пальцем проведя по седой пряди в волосах любимой. – Все бы проблемы решились, казни мы её без вопросов и сожалений. Я убью Мантикору с превеликим удовольствием только за то, что она заставила тебя страдать.

– Ри ей верит, – фыркнула Селениэль, пожав плечами. – А ты ведь знаешь, что жизнь научила его осторожности, и он бы не стал верить только на слово.

– А что ты о ней думаешь? – тихо спросил Шай, коснувшись губами тонких пальцев супруги.

После того как они стали свидетелями «смерти» Танориона, он испытывал потребность прикасаться к ней, тем самым успокаивая и её, и себя, давая понять, что они справятся со всем, что бы ни произошло.

Селениэль поджала губы и свела брови. Она не могла сказать точно, какие именно чувства вызывала в ней Мантикора. То, что она увидела в темнице, вряд ли можно было назвать легендарной наёмной убийцей. Скорее это была усталая женщина с почему-то в один миг поседевшими волосами и обострёнными чертами лица. На фоне светлой кожи ярко выделялся старый шрам, а перевязь на плече пропиталась кровью, её запах наполнял тяжёлый, влажный воздух в камере.

И в то же время вокруг сгорбившейся возле стены фигуры была какая-то необъяснимая аура силы, распространявшаяся по небольшому помещению. И улыбка. С ноткой безумия и самоуверенности. Пугающе твёрдая и спокойная, она вызвала невольную дрожь вдоль позвоночника. Назвать себя трусливой эльфийка не могла, но всё же невольно напряглась, глядя в слезящиеся карие глаза Мантикоры, не испытывающей к ней ровным счётом никакого уважения.

– Она не так проста, как может показаться, – задумчиво откликнулась Эль, глядя в никуда и рассеянно накручивая прядь волос эрхана на палец. Тот же тайно наслаждался ощущением её пальцев в своих волосах. – Знаешь… я бы сказала, что вы чем-то очень похожи. Она сидит в камере, без возможности выбраться на волю, с чётким пониманием того, что её ждёт, и всё же… – Эльфийка хмыкнула. – Она не боится. Более того, по-моему, она ждёт встречи с тобой, демон. Не хочешь познакомиться с ней поближе?

– Познакомиться? – вскинул брови Шайтанар, хищно улыбнувшись. – Можно сказать, что мы уже знакомы… Ну, в определённой степени да. Помнится, она не выглядела сильной, когда трепыхалась в моей хватке. Я с удовольствием сжал бы её горло так, чтобы свернуть ей шею. И мне плевать, что она спасла жизнь Танориону.

– Шай, – недовольно поморщившись, Селениэль коснулась губами его виска, – поговори с ней. А там уже будем думать, что делать дальше. Нужно хотя бы избавить Ри от этой личины и вернуть к жизни напарницу Мантикоры, чтобы посмотреть, чем же она сумела зацепить нашего сыночка.

– Сыночка, – фыркнул Шайтанар, возведя глаза к потолку. – Это была его самая большая глупость – ринуться в такую авантюру и никого не поставить в известность!

– Но, пожалуй, я склонна согласиться, что оно того стоило. Ну так что? Ты поговоришь с ней? Пожалуйста, Шай, – тихо попросила Эль, уткнувшись носом ему в волосы и наслаждаясь его теплом и той защитой, силой, окружавшей её всякий раз, стоило оказаться в сильных и крепких объятиях мужа.

Эрхан медлил с ответом. С одной стороны, его демонёнок был прав, с другой – он всё ещё не мог избавиться от жгучего желания размазать эту сопливую девчонку по стене за всё, что она натворила. Когда Шайтанар нашёл время проверить плетение охранных заклинаний в замке, он был готов разнести всё, что попалось под руку, обнаружив ловко встроенные изменения, с использованием магии Тьмы и силы Хаоса. И у повелителя не было никаких сомнений, чьих рук это дело.

Но слова Хаоса о том, что ему прекрасно известно, кто такая Мантикора, заставляли медлить с решением. Шайтанару было любопытно, что скрывается за белой маской полукровки, да и, собственно, что же мешает поиграть с добычей перед тем, как заставить её почувствовать всю ту боль, что выпала на долю его демонёнку?

– Хорошо, – кивнул Шайтанар. – Я поговорю с ней. Кажется, та милая пыточная в северном крыле давно простаивает без дела… Айш! – Эрхан озадаченно потёр макушку, куда пришёлся удар кулака Ниэль. – За что?!

– Только посмей её туда привести, и я лично проверю работоспособность тех симпатичных инструментов, что там пылятся, причём на твоей пернатой тушке!

– Демонёнок, ты не можешь быть настолько жестокой…

– Хочешь проверить? – вопросительно вскинула брови Эль, скрестив руки на груди и пряча улыбку, так и норовившую появиться на лице.

– Хм… – Шайтанар сделал вид, что о чём-то серьёзно задумался. Затем улыбнулся, медленно и дразняще. Взяв её за подбородок, притянул к себе и поцеловал, нежно, постепенно усиливая нажим и углубляя поцелуй, чувствуя, как тонкие пальцы стискивают его плечи. Чуть отстранившись, коснулся лбом её лба, с улыбкой заглядывая в потемневшие от страсти глаза. – Я обещаю вести себя прилично, демонёнок. И даже не угрожать. Только если чуть-чуть, чисто в профилактических целях… Согласна?

– А? – Эль с трудом смогла сосредоточиться на том, о чём они говорили. Заметив смешинки в его глазах, она раздражённо нахмурилась и фыркнула, дёрнув плечом. – Хорошо. Но учти, демон, я проверю, в каком она будет состоянии после вашего разговора!

– Ух, какие мы грозные. Мне уже бояться?

– Ах ты!..

Шайтанар рассмеялся, легко и искренне, удерживая обиженно надувшую губы Эль, делавшую вялые попытки вырваться из его хватки. Эрхан любил такие моменты, когда можно было снять все маски и побыть немного ребёнком, окунаясь в чистоту и искренность чувств, связывающих их, пронизывающих душу и сердце.

С улыбкой наблюдая ту бурю возмущения, что отражалась на лице жены, он не сразу ощутил чужое присутствие. Прижав палец к губам эльфийки, он едва заметно качнул головой, призывая к молчанию. Ниэль прижалась к нему, так же настороженно оглядываясь по сторонам, но, кроме странного и непонятного ощущения постороннего внимания, ничего иного не было.

Не было?

Шайтанар прищурился, заметив неясное движение возле старинного гобелена, закрывающего собой один из потайных ходов. Осторожно ссадив с коленей своего демонёнка, эрхан неслышно поднялся со стула и одним плавным движением оказался рядом с полотном, заготовив небольшое парализующее заклинание, слабо мерцающее на кончиках когтей. Селениэль устроилась на его месте, поставив локти на подлокотник и сцепив пальцы. Мало кто мог заметить, как лёгким, едва заметным зеленоватым свечением её пальцы покрыло плетение стихии Смерти. Стоять в стороне Эль не собиралась ни при каких обстоятельствах.

Дождавшись от неё кивка, эрхан резко сдёрнул гобелен, открывая проход. Послышался сдавленный вскрик, и на пол из темноты выпала невысокая девушка, почти девочка, часто моргая и вытирая слезящиеся глаза. Она попыталась встать с колен, но, качнувшись, снова рухнула на пол, издав слабый всхлип.

– Маэре… – Хриплый, надломленный голос. Девчонка свернулась в клубок прямо на сброшенном на пол гобелене, обхватив себя руками и подтянув колени к груди. – Ма маэре…

Демон с минуту оценивающе смотрел на этого, в сущности, совсем ещё ребёнка. Вздохнув, Шайтанар впитал магию обратно и опустился на корточки перед ней, не прикасаясь, чтобы не напугать её ещё больше:

– Как тебя зовут?

Малышка не ответила, сжавшись в комок сильнее, рыдания стали громче. Длинные тёмные волосы перепутались и были покрыты паутиной пополам с грязью. Узкое овальное лицо, мягкая линия подбородка, маленький нос и огромные цвета тёмной травы глаза, в которых застыла боль пополам с непониманием. Осмотрев эрхана диким взглядом, ребёнок спрятал лицо в коленях, продолжая плакать.

– Чёрт… – Шайтанар раздосадованно взъерошил волосы.

Если бы это был взрослый нелюдь, он знал бы, как действовать в такой ситуации, но этот ребёнок… Маленький, плачущий, беззащитный. Она чем-то неуловимо напоминала Касти, ещё тогда, когда та забиралась к нему на колени, жалуясь на своих братьев. Или заранее пытаясь растопить сердце отца, прежде чем до него дойдёт весть об очередной проделке детишек.

Тонкие пальцы Селениэль коснулись спутанных волос девочки. Эльфийка села на гобелен рядом с девчушкой на колени, сосредоточенно хмуря брови и поглаживая незнакомку по затылку. Аккуратно уложив её голову на своих коленях, Эль высвободила из густых прядей одну руку и вытянула вдоль тела. Лёгкое диагностирующее заклинание светло-синим свечением расползлось над ней. Яркие алые вспышки то тут, то там заставили обоих супругов нахмуриться и обменяться недоумённо-встревоженными взглядами.

– У неё почти полное истощение, Шай, – хмуро откликнулась Селениэль, осторожно закачивая в подрагивающую девчонку собственную силу. – Магическое, но проблема в том, что магия для неё в большем приоритете, чем жизненная энергия. Я не знаю, кто она, структура построения её тела слишком сложная для человека или какой-то из известных мне рас. К тому же я чувствую у неё вторую ипостась и склонность к стихии земли.

– И почему она истощена? – Шайтанар вопросительно вскинул брови.

– Понятия не имею, – вздохнула Ниэль и устроилась поудобнее, продолжая поглаживать всхлипывающего ребёнка по голове. – Единственное, что могу сказать, – у неё с кем-то сильная связь, чем-то похожая на запечатление, когда выстраивается энергетический канал, связывающий двух существ, и, когда что-то происходит с одним, это отражается на другом. Правда, в данном случае я бы сказала, что он односторонний.

– То есть она чувствует то, что происходит с тем, с кем связана, и отдаёт ему всю свою силу, так? – Демон нахмурился. – И кто же тот второй?

– Ма маэре… – тихо шепнула девочка. – Корана… Ма маэре… Больно… Ей больно… Она снова… Она переживает всё снова…

– Корана? – Эрхан чувствовал, что ответ ему не понравится, слишком уж знакомо звучало это имя.

– Вы называете её Мантикора… – из последних сил прошептала девчонка и потеряла сознание.

Видимо, организм слишком долго боролся за возможность и дальше быть на связи с окружающим миром. Получив дозу энергии, он предпочёл отступить и заняться восстановлением самого себя.

Шайтанар встретился с тревожным взглядом своего демонёнка. Та инстинктивно обхватила малышку руками, словно пытаясь защитить её, но в планы демона не входило причинять ей боль, нет. Повелитель эрханов Шайтанар сейт Хаэл собирался сделать то, что обещал своей супруге, – побеседовать с Мантикорой. Ему было о чём с ней поговорить, определённо. В том числе и насчёт этой девочки.

– Что-то слишком много возникающих проблем сходится на одном человеке, – задумчиво протянул Шайтанар, взяв её на руки и поднявшись вместе с ней. В ответ на вопросительный взгляд Ниэль пояснил: – Идём, её нужно устроить где-нибудь на кровати или на диване. Я так подозреваю, что ты захочешь лично за ней присмотреть?

– Естественно. – Селениэль открыла дверь, пропуская его вперёд. – И я тебя прошу, нет, демон, я требую, чтобы ты все мысли о пыточной убрал куда подальше. Ты меня понял?!

– Да, дорогая, – старательно пряча улыбку, покорно откликнулся Шайтанар, двигаясь в сторону гостевых покоев. – Конечно, дорогая. Всё будет так, как ты скажешь, милая.

– Вот… демон!

Тихий смех в ответ послужил появлению обиженного выражения на лице эльфийки, которое почти сразу сменилось многообещающей улыбкой. Оставлять такое без ответа Селениэль не собиралась. Она просто отомстит, и всё. Главное только придумать что-нибудь такое, чтобы он надолго это запомнил! Впрочем, тут можно было и не волноваться… Фантазия у неё всегда была богатая, да и никакими методами не брезговала.

– Я люблю тебя, Шайтанар, – нежно протянула Эль, заметив, как напряглись плечи обожаемого супруга. – Ты даже представить себе не можешь, как я тебя люблю…

Эрхан чуть сбился с шага, но продолжил идти, не отвечая на такую подначку с её стороны. Хотя на это она и не рассчитывала, главное было предупредить о том, что его ждёт в будущем.

Довольно улыбаясь, Селениэль шла следом, планируя возможные варианты ответного хода со своей стороны. Но какая-то часть её также думала над тем, как пройдёт разговор между Шайтанаром и Мантикорой. Эльфийка не знала почему, но где-то в глубине души она испытывала симпатию к женщине, сидящей сейчас в темнице их замка.

## Сеш’ъяр Реес’хат

Отсутствие ставшего привычным родного тепла пагубно отражалось как на мне, так и на окружающих. Не то чтобы я начал вдруг ни с того ни с сего зверствовать, но напряжение, беспокойство и злость, периодически переполнявшие меня, распространялись повсюду, где бы ни появился.

Возможно, именно по этой причине сейчас рядом со мной могли находиться лишь двое из всех сотрудников Академии – неунывающий и совершенно непробиваемый, как в прямом, так и в переносном смысле слова, Сурин и один из магистров, Малаксар де Арк, не устающий жаловаться на проделки собственноручно нарисованного портрета одной человеческой магички. А Рагдэн…

Подавил рвущийся наружу рык. Сын, прекрасно понимающий, что происходит с его родителем, больше времени проводил вне стен кабинета директора Академии Некромантии, предпочитая доставать кого-нибудь из студентов. Те, в большинстве своём осведомлённые, кому эта мелкая пакость приходится самым что ни на есть прямым родственником, проявляли благоразумие и терпение в отношении дракончика. Даже если он при этом методично разносил их комнаты в общежитии.

Хмыкнул. Большинство учеников просто не могли устоять перед той бездной невинного обаяния, что источал Рагдэн. К тому же его выходки изрядно скрашивали скучную внеучебную жизнь, наполненную заданиями на лето, сдачей долгов и прохождением практики. И только частично успокоивший свои амбиции чёрный дракон, именуемый в стенах Академии не иначе как магистр Рай’шат, не стеснялся открыто демонстрировать своё отношение к этому ребёнку. Неприязнь – пожалуй, самый мягкий эпитет, не совсем точно характеризующий ту гамму чувств, что он испытывал в отношении сына золотого дракона. Жаль, здесь нет Кораны или её подруги Сэмиры. Я бы с удовольствием посмотрел, как они методично и со вкусом объясняют мужчине, где его место и как именно нужно вилять хвостом, фигурально выражаясь, в их присутствии.

Появившаяся было улыбка тут же исчезла. Я не мог точно сказать, когда ушло чувство её присутствия, незаметно ставшее необходимым как воздух. Но зато остро ощущал, что вместе с ним ушло ещё что-то, какая-то важная часть меня самого. Наверное, со стороны забавно наблюдать, как сильный, уверенный в себе мужчина становится беспомощным, как ребёнок, из-за своих чувств к женщине. Но мне на это было откровенно наплевать. Если бы Кора не исчезла тогда, пять лет назад, в неизвестном направлении, я, не задумываясь, предложил бы ей стать моей супругой, спутницей на всю оставшуюся жизнь. Жаль, что прошлое нельзя изменить…

Стук в дверь отвлёк от размышлений на эту тему. Озадаченно нахмурившись, повёл плечами, словно стряхивая с себя не самые приятные мысли и, нацепив маску гостеприимного хозяина, вежливо откликнулся:

– Войдите.

В открывшийся проём затолкнули Рагдэна. Мелкий выглядел весьма забавно: в порванных штанах, в рубашке, вымазанной какой-то малопривлекательной смесью, да ещё и непонятного тёмно-красного цвета.

Повёл носом. К моей радости, подозрительное алое нечто оказалось каким-то соусом, с добавлением яда, естественно. Проблемы с питанием в Академии решались учениками самостоятельно, хотя по собственной глупости, молодости и неинформированности кто-то по-прежнему продолжает посещать местную столовую. Хорошо ещё, что корпус целителей не так далеко находится, да и сильными смертельно опасными составами так бездарно не разбрасываются.

– Что случилось, солнце? – поинтересовался, ласково улыбнувшись сыну, позволив себе немного расслабиться и даже закинув ноги на стол.

– Они хотели меня в суп засунуть, – мрачно откликнулся ребёнок, обиженно надувшись и скрестив руки на груди.

В такой позе и с подобным выражением лица он очень сильно напоминал Сои’шена, так же не особо любившего подчиняться чужим приказам. Хотя я с удовольствием бы посмотрел на того, кто попробует приказать моему младшему брату. Если этот кто-то и останется жив, то весьма ненадолго и совсем не таким здоровым, как раньше.

– А ты? – уточнил, вопросительно изогнув бровь и стараясь спрятать улыбку, так и норовившую появиться на лице.

– А я сопротивлялся! – гордо вскинув подбородок, заявил мелкий. Прищурившись, он стал до невозможного похож на Корану. – Они ничего не могут противопоставить моему коронному удару!

Рагдэн просто светился от гордости за себя самого. Прикрыв глаза, проверил по особой ментальной проекции Академии, всё ли в порядке, и, убедившись, что, не считая парочки недотёп, попробовавших, насколько острыми могут быть когти пусть и маленького ещё дракончика, других пострадавших нет, плавно поднялся с места. Подойдя к сыну, потрепал его по волосам, вкладывая в этот жест всю свою любовь. Несмотря на природную вредность и склонность к упрямству, полученные от обоих родителей, мелкий был во всех смыслах замечательным ребёнком.

– Ты, конечно, молодец, сын, только теперь придётся тебя отмывать.

Рагдэн недовольно сморщил нос, но покорно поплёлся следом в сторону моих личных покоев, соединённых с кабинетом.

Банные процедуры заняли больше часа. Дорвавшийся до воды и внимания отца мелкий ни в какую не хотел выбираться из бассейна, периодически меняя ипостась прямо в воде. После небольшой серии экспериментов мне удалось ослабить привязку настолько, что ребёнок мог самостоятельно переходить из одного облика в другой. В противном случае отбиться от студентов он вряд ли смог бы…

Пожалуй, стоит попозже побеседовать с этими господами. Не понять, кого они хотели запихнуть в суп, они не могли. Разве что кто-то ввёл их в очень опасное заблуждение относительно личности этого ребёнка.

– Мелкий, ты как насчёт того, чтобы прогуляться по городу?

В последнее время я весьма негативно относился к сидению в четырёх стенах. Тут спрятаться от мыслей, так или иначе вертевшихся вокруг исчезновения Кораны и её слишком долгого отсутствия, не получалось совершенно.

– А ты мне купишь леденец? – тут же заинтересованно переспросил Рагдэн, выбираясь из бассейна и позволяя завернуть себя в большое пушистое полотенце.

Подхватив малолетнего вымогателя на руки, понёс его одеваться, попутно внимательно прислушиваясь к словам сына. Тот рассказывал о том, что успел увидеть, узнать, унюхать или услышать, пока гонялся за каким-то особо любопытным зомби, постоянно теряющим свои части тела. Студенты почему-то его очень боялись и старались обходить стороной, а вот он, Рагдэн, очень весело с ним поиграл. Во всяком случае, половины ноги и уха этот мертвец точно не досчитается. Если, конечно, будет заниматься ревизией собственного тела.

– Мелкий, дядя Сурин будет недоволен, что ты разобрал его слугу, – протянул укоризненно. Теперь я склонялся к мысли, что в городе вполне достаточно таких мест, куда рыжая чума не сунется ни при каких обстоятельствах и где можно вполне с комфортом отсидеться, пока Сурин устраивает всеобщий террор и выясняет, кто покусился на его любимое творение со странным именем Танк.

– Я его не боюсь, – фыркнул Рагдэн, упрямо сжав губы и сдвинув брови к переносице. – Когда мама вернётся?

– Я не знаю, Дэни, – вздохнул, убрав непокорную прядь волос со лба мальчишки. – Я тоже очень хочу, чтобы она вернулась, и как можно скорее.

– Я её не чувствую, – уныло протянул ребёнок, опустив голову и шмыгнув носом. Он подёргал кулон, оставленный матерью на память. – Я её совсем не чувствую…

– Знаю, малыш, – взяв его на руки, щёлкнул Рагдэна по носу. – Нам обоим её не хватает. Давай заедим тоску сладким?

– Леденец? – Пострелёнок тут же хитро прищурился. В чёрных глазах сверкали золотистые искорки лукавства.

«Корана… Как же нам обоим тебя не хватает!» – с тоской подумал, в который раз за прошедшее время пытаясь достучаться до любимой женщины по нашей связи, но снова наткнулся на глухую стену молчания. Единственное, что знаю точно, так это то, что она жива. И это обстоятельство удерживало меня от поисков супруги.

Улицы города встретили нас ярким солнцем и приятным, чуть прохладным ветром. Местные жители спешили по своим делам, старательно огибая высокую темноволосую фигуру, рядом с которой вертелся маленький мальчик, всё время дёргающий отца за рукав. Я же внимательно следил только за сыном, периодически вылавливая его из-под ног особо рассеянных людей. Ненавязчиво и едва заметно корректировал передвижения ребёнка, направляя туда, куда нужно было мне самому.

Я намеревался зайти в небольшую книжную лавку, потом купить кое-какие травы и присмотреть что-нибудь в оружейной мастерской для Кораны и Рагдэна. Понимание того, что можно выбрать подарок для двух таких дорогих мне людей, приятно согревало душу, на какое-то время отвлекая от гложущей тоски.

– Нам сюда, – поманив гоняющегося за каким-то облезлым котом Рагдэна, кивнул на небольшую затёртую вывеску с изображением раскрытой книги.

Посмотрев на указанную дверь, мальчишка перевёл недоверчивый взгляд на меня и вынес свой вердикт относительно визита в это место:

– Там скучно! Я хочу леденец!

– Если сходишь со мной по делам и будешь вести себя хорошо, то получишь леденец и что-нибудь ещё. Договорились?

Вряд ли могу назвать себя идеальным родителем, но за тот промежуток времени, что рядом со мной находится Рагдэн, научился находить компромиссы.

– Хорошо, – почти сразу же согласился мелкий, подбежав и повиснув у меня на руке. – Пап, а мы купим па… пара… па-лан-тин?

– Зачем? – удивлённо поинтересовался, открывая дверь и пропуская сына вперёд. – Это же вроде шарфа… Или нет?

– Мама говорила, что хочет палантин. Большой. Чёрный. С золотой вышивкой. – Голос мальчишки звучал достаточно уверенно, словно он точно знал, о чём говорил. – Она сказала, что он всем точно скажет то, кого она любит сильнее всего… Вроде…

– Сын, почему мне кажется, что тебе кто-то подсказывает? – иронично усмехнулся, подойдя к прилавку и позвонив в маленький колокольчик, стоявший на нём. В ожидании отклика от владельца вопросительно вскинул брови, глядя на Рагдэна, внимательно рассматривающего выставленные на стеллаже книги. – Рагдэн?

– Мне дедушка сказал, – после недолгого молчания откликнулся тот, проведя указательным пальцем по одной из полок. Поднеся его к глазам, он брезгливо сморщил нос и протянул: – Тут грязно! И скучно… А скоро мы пойдём покупать мне сладкое?

– Дедушка?

– Дед Хос, – лаконично пояснил Рагдэн. Повернувшись лицом ко мне, скорчил рожицу. – Пап, пойдём уже, а?

– Купим то, что нужно, и пойдём, мелкий, – снисходительно откликнулся, оперевшись о прилавок. Вздохнув, ещё раз позвонил, тем самым пытаясь поторопить владельца, хотя и знал по опыту общения с ним, что такой трюк здесь не сработает. – А что за дедушка Хос?

– Мамин приёмный папа. Она ещё называет его «очень интересным нелюдем» и «ленивым оболтусом хрен его знает какого года выпуска». – Малыш чётко и медленно выговаривал слова, явно цитируя собственную мать.

Я безуспешно пытался скрыть улыбку, появив шуюся на лице. Корану можно было назвать язвительной и ехидной, но, судя по интонациям, которые так же старался скопировать по памяти Рагдэн, к некоему «дедушке Хосу» она испытывала тёплые чувства, возможно, даже любила, по-своему, по-особенному.

Такие мысли и выводы всколыхнули дремавшую в душе ревность, подстёгиваемую собственническим инстинктом. Но я сумел взять себя в руки до того, как её влияние стало губительным. Ещё раз отталкивать своего сына из-за неумения сдерживать себя не собираюсь.

Наконец раздались шаркающие шаги, и в торговом зале, с трудом подходившем под такое гордое название, появился пожилой мужчина лет пятидесяти, с изящной тонкой тростью, на которую он опирался, упорно делая вид, что ему трудно ходить. Высокий, длинные седые волосы собраны в низкий хвост, густые белые же брови сведены к переносице. Острый нос крючком, тонкие губы изогнуты в лёгкой усмешке. Если бы не потёртая одежда, пусть и сохранившая прежний шик, неопрятно завязанный шейный платок и истрёпанные, запылённые манжеты, то его можно было бы назвать представителем аристократии.

Тихо фыркнул. Господин Адриан Эск к высшим слоям населения никогда не принадлежал, замечен в связи с ними также не был. В прошлом он был довольно известным актёром, путешествующим по миру с бродячим цирком. И именно там он научился играть роль высокомерного обедневшего лорда с изысканными манерами и безупречным вкусом. С тех пор для окружающих он был именно таким и никогда не изменял своим привычкам. Разве что…

Узнав своего гостя, хозяин лавки улыбнулся шире и гораздо искреннее. Расправив плечи, плавной походкой подошёл ко мне. Раскинув руки, заключил в объятия, приветствуя:

– Сеш’ъяр, мой юный друг! Давно тебя не видел, всё больше ваше рыжее недоразумение шастало или своего зомби отправлял, чтоб ему такие вещи среди ночи снились, да в особо изощрённой форме!

– Что ж вам всем так мой библиотекарь не угодил, а, Адриан? – рассмеялся, отвечая на объятия. Отступив в сторону, крепко пожал руку мужчине. – Он всего лишь бедный, подневольный человек…

– Да-да-да, а ты его со всей строгостью, положенной директору Академии Некромантии, гоняешь во благо преподавания знаний вашим несчастным студентам. Сеш’ъяр, побойся Хранителей, кому ты тут, я извиняюсь, лапшу на уши вешаешь? – Адриан вопросительно вскинул брови, кивнув в сторону мальчишки, с каким-то преувеличенно серьёзным интересом смотревшего на владельца сего заведения. – А это кто? Неужели ты послушался-таки старого, потрёпанного жизнью и страдающего от неразделённой любви деда Адриана и нашёл себе где-то девушку под стать своему характеру? Или продолжаешь мечтать о той роковой красотке, что выкрала твоё сердце? Я извиняюсь, но не пора ли уже позабыть о ней?

– Да я бы с радостью, Адриан, одна проблема. Точнее, даже две. Первая – она вернулась. Вторая – это наш сын. – Я хмыкнул, качнув головой. Сам не особо понимаю, какие нас связывают отношения, но Адриан, хоть и вёл себя порой то как мальчишка, то как готовый умереть в любую секунду старик, отлично понимал, что такое чужие секреты, и если уж подпускал к себе кого, то хранил его тайны как свои собственные. – Рагдэн, подойди ко мне, пожалуйста.

Мелкий, не сводя настороженного взгляда с Адриана, подошёл ко мне, ухватившись руками за брюки. Уткнувшись носом в ткань, он искоса продолжал изучать взглядом человека.

– Твой сын? – Адриан вопросительно изогнул брови. Присев на корточки, так чтобы оказаться на уровне лица мальчика, он мягко и дружелюбно ему улыбнулся, потрепав по волосам. – Похож. Вырастет, тоже будет девушкам мозги пудрить, как и его папочка. – Встав, мужчина опёрся локтём о прилавок, повторив мою позу, и спросил: – Так что тебя привело в мой скромный дом, Сеш’ъяр? Вот уж не поверю, что просто так в гости заглянул.

– Вечно из меня делают какого-то корыстного монстра, – усмехнулся, подхватив сына на руки. – Помнится, я заказывал у тебя несколько особых книг для себя лично. Вот нашёл наконец время зайти за ними.

– А я уже подумал, что обо мне, старике, побеспокоился, – притворно вздохнул Адриан и, обойдя прилавок, скрылся за тяжёлой шторой, скрывающей ещё несколько, так сказать, особых стеллажей, на которых в темноте и охраняемом покое лежали самые ценные экземпляры. Порой они были куда опаснее, чем можно было представить по их внешнему виду. Впрочем, учитывая, какая защита стояла на этом небольшом, едва ли приметном среди пёстрого разнообразия рынка заведении, мало кто рискнёт познакомиться с тем, что здесь хранилось.

Адриан долго с чем-то возился за шторой, после чего вышел, бережно держа в руках что-то прямоугольное, завёрнутое в шёлковую чёрную ткань с золотой вышивкой по краю. Если присмотреться, то можно было понять, что в ней вроде бы ненавязчивый рисунок складывается в плетение заклинания, служившего одновременно защитой как для самой книги, так и для окружающих.

Подойдя к прилавку, мужчина осторожно положил свою ношу на него, предупредительно шикнув, когда я попытался коснуться ткани:

– Поперёк батьки в пекло не лезьте, молодой человек. – Аккуратно убрав руки, Адриан снисходительно улыбнулся. – Или уже успел позабыть, какими могут быть последствия необдуманных действий, мой юный ученик?

– Сомневаюсь, что там есть что-то способное мне повредить… Или же?.. – подозрительно посмотрел на старика.

При виде его довольной улыбки брови удивлённо выгнулись. Крепко ухватив сына за руку, я отошёл на пару шагов назад, чисто машинально выставив вперёд руку с мерцающим плетением щита, готовый активировать его в любой момент.

Эск цокнул языком, качая головой. Реакция его нисколько не удивила, лишь немного потешила собственное самолюбие. Приятно осознавать, что кто-то такой сильный боится энного количества бумажных листов, сейчас лежащих перед ним.

Мне же сейчас точно было не до смеха. От принесённой книги волнами исходила мощная магия тьмы и хаоса, смешанная с землёй. Единственное, что сдерживало сильный выброс и того, и другого, и третьего, – тонкое плетение из стихий, видимое лишь для весьма наблюдательных магов. Если туда сунуться не разобравшись, да ещё и не предприняв определённых шагов, можно лишиться чего-нибудь очень ценного. Жизни, к примеру.

– Адриан, кажется, я просил подобрать мне несколько трактатов, касающихся Храмов Древних и влияния их крови на последующие поколения, – осторожно уточнил, рукой подтолкнув сына к себе за спину.

– А ты ожидал, что получишь лёгкий любовный романчик, написанный милыми нашему сердцу светлыми эльфами? – развёл руками Эск, стараясь не касаться лишний раз одного из самых редких экземпляров в его коллекции книг. – Мой дорогой друг, упоминания генома Древних, влияющего на последующие поколения, не существует в обычных или даже древних книгах. Не буду утомлять тебя подробностями, однако энное количество столетий назад произошла чистка архивов всех библиотек нашего мира. Любое упоминание о потомках изъято и уничтожено, восстановлению, увы, не подлежит. Мне удалось найти лишь это, – кивок на прямоугольный свёрток, – и то его не тронули потому, что всех желающих настигали весьма изощрённые шуточки со стороны Древних. Как ты можешь чувствовать, основным фоном тут идёт магия хаоса. Не берусь утверждать точно почему, только именно он возглавляет список тех, чей геном ещё можно найти в Аранелле или других, параллельных мирах. Затем идёт тьма, после земля. Хотя я бы сказал, что второе место принадлежит именно Матери Земле или Природе, как её периодически называют. Она довлеет над стихиями, и пусть даже тьма появилась гораздо раньше, даже она в чём-то подчиняется земле. Остальные же представители, если и имеют геном, передаваемый потомкам, вряд ли оставили свой след в мире.

Молча выслушал незапланированную лекцию, после чего повернулся к Рагдэну:

– Дэни, солнце моё, постой здесь и никуда не ходи, хорошо? Сейчас мы разберёмся с этим неожиданным приобретением и пойдём покупать сладкое.

Мальчик серьёзно посмотрел на меня и кивнул, спрятав руки за спину. Я очень надеюсь, что там нет скрещенных пальцев, подразумевавших, что обещание может быть нарушено. Потрепав ребёнка по волосам, снова посмотрел на Адриана, с некоторой опаской приблизившись к нему.

Пожилой человек покровительственно кивнул, позволяя действовать самому. Никакой особой опасности в прикосновении к книге не было, особенно учитывая, что я в Академии уже получил определённую долю предупреждений в отношении этого артефакта. Адриан лишь вскинул руки и сам развернул ткань, с лёгкостью преодолевая слабое сопротивление окутывающей книгу магии. На его руках появилась небольшая сетка ожогов, почти мгновенно ставшая белыми шрамами на тёмной коже. Эск лишь едва заметно поморщился: работа с такими вещами требовала определённой доли жертвенности, и архивариус честно платил назначенную дань.

– Ещё немного терпения. – Он ни к кому конкретно не обращался, скорее, просто воспроизводил мысли вслух, так Адриану было легче сосредоточиться.

Вытащив из-под прилавка тонкую шпильку, он нацепил на нос изогнутую металлическую оправу с тонкими цветными многослойными стёклами. От них не исходило никаких возмущений в магическом плане. Мне такой предмет был очень даже знаком. Сам порой пользовался такими очками, чтобы лучше разглядеть особо тонкое и хрупкое плетение на каком-нибудь артефакте.

Адриан тем временем водил остриём шпильки по обложке книги, то отводя его в сторону, к самому краю, то подцепляя что-то невидимое посторонним и вытягивая это вверх. Наконец мужчина завершил распутывание плетения заклинания и с улыбкой, подняв очки на лоб, пододвинул книгу ко мне.

– Можно? – с определённой долей благоговения коснулся переплёта из тёмной выделанной кожи с алым тиснением. Получив утвердительный кивок с лёгкой покровительственной улыбкой, взял книгу в руки, чувствуя, как кожу покалывает наполняющая её магия. – Такое чувство, что держу в руках смертельное оружие, а не чьи-то исследования о свойствах крови и наследственности. Это точно то, что я просил?

– Как говорили мои родители: «Как вы можете сомневаться в том, что это самый талантливый, честный и милый ребёнок на свете?!» Обычно эта фраза звучала на повышенных тонах в те частые моменты, когда соседи приходили жаловаться на мои милые сердцу проделки. – Адриан снял очки и протёр стёкла, убрав инструменты обратно под прилавок. – Это действительно тот самый трактат, что ты так жаждал получить в свои руки. Остальные книги доставлены прямо в загребущие лапки Сурина, чтоб ему икалось много раз и в самые неподходящие моменты.

– Что ж вы из бедного мальчика делаете страшного монстра? – Не стал открывать книгу здесь, как и брать ткань, служившую её защитой. Сняв с пояса одну из незаменимых безразмерных сумок, осторожно положил туда своё драгоценное приобретение и повесил её, перекинув через шею. – Он милый, беззащитный и совершенно не опасный библиотекарь. Ну, немного странный в своей фанатичной преданности собственному делу… Но это, пожалуй, все его недостатки.

– Я бы поспорил на эту тему. Но, по-моему, кое-кто намеревается проверить на прочность пару моих стеллажей, – добродушно улыбнулся Адриан и кивнул мне за спину: – Иди, ты обещал сыну сладкое. И что-то мне подсказывает, что он честно терпел, сколько мог.

Мельком посмотрев на Рагдэна, старавшегося как можно более незаметно, на его взгляд, подобраться к интересующим его полкам, только покачал головой. Сунув руку в карман, вытащил несколько монет. Чисто символическая плата, Адриан не собирался брать деньги со старого друга, считая это ниже своего достоинства. Тем не менее за артефакт положено отдать хотя бы пару мелких монет, чтобы он не покинул хозяина. Суеверия книжных мастеров.

– Держи, – высыпав горсть на протянутую ладонь, похлопал друга по плечу. – Не болей. Возможно, в скором времени снова зайду в гости. Давно мы вместе чай не пили, да и вообще.

– Я рад видеть тебя в своём доме в любое время, Сеш’ъяр, ты же знаешь. – Пожилой мужчина повторил мой жест. – Удачи в делах семейных, мой юный ученик. Не подведи меня! И передай своему бедному, несчастному мальчику, что в следующий раз на его мелкие проказы последует более суровая санкция, чем недельная ссылка к местам не столь отдалённым вроде уборной.

– Иногда я всерьёз задумываюсь о том, кто же из вас старый, мудрый и опытный, – тяжело вздохнув, учтиво поклонился, выражая своё почтение владельцу лавки, и, отловив пробегавшего мимо сына за воротник рубашки, повёл его на выход, со смешком выслушав приглушённое бормотание старика себе под нос:

– Иногда я очень сомневаюсь, что в этой рыжей голове есть хоть какие-то мозги… Но архивариус из него… Эх, где мои семнадцать лет?

Взяв сына за руку, бегло осмотрел площадь, выбирая, куда идти дальше. Видимо, пройти мимо продавца сладостями не получится, Рагдэн и так уже бросает косые взгляды, намекая на обещание. А продолжать испытывать терпение ребёнка я искренне опасался. Мало ли на что хватит его фантазии, доставшейся в наследство от обоих родителей.

Тихо рассмеявшись своим мыслям, подхватил мелкого на руки и коснулся губами его виска, не стесняясь проявления собственных чувств на глазах у прохожих. Как говорят некоторые умные люди или нелюди: пусть завидуют молча!

– Ну что? Какой тебе леденец? – потёршись носом о нос сына, направился в сторону любимого места сбора местной детворы.

Небольшой закуток с маленьким прилавком и незаметной вывеской считался самой лучшей кондитерской, пожалуй, едва ли не во всех близлежащих землях. Добравшись до него, купил всё, на что указал мелкий, почуявший возможность развести отца на кругленькую сумму и обогатиться определённым количеством сладкого, а он не стал стесняться и указывал на всё, что ему хотелось. Я не спорил и не отлынивал от обязанностей родителя, только вот большую часть сладостей убирал к себе в сумку, прекрасно понимая, что к такому явлению, как аллергия на сладкое у ребёнка, ещё не готов. Да и жена по голове за такое не погладит. Если только по другому месту и исключительно чем-нибудь тяжёлым.

Из груди вырвался тяжёлый вздох. То, как я представлял то или иное действие Кораны, её возможную реакцию, слова, жесты, походило на одержимость. Я настолько сильно жаждал видеть, чувствовать, слышать её, что вполне допускал, что могу сойти с ума… если она не вернётся.

Тряхнув головой, отгоняя от себя ненужные мысли, расплатился с лавочником и повёл сына в сторону оружейного магазина, уже не особо волнуясь о том, что мелкий влезет куда-нибудь без разрешения. Рагдэна сейчас больше занимали полученные леденцы в форме зверюшек. Как мало, оказывается, нужно детям для счастья!

Оружейная мастерская также не отличалась яркой вывеской. Одна-единственная витрина с давно покрывшимся пылью клинком из тёмного металла да пара мало кому известных знаков над тяжёлой, оббитой железом дверью, – вот и всё, что отличало это место от других лавок. Но, как и всегда бывает, всё совсем не так просто, как кажется на первый взгляд.

Войдя в прохладное, хорошо освещённое помещение, наполненное запахом металла и свежего дерева, вежливо кивнул невысокому, даже по меркам своей расы, полурослику, флегматично полирующему секиру. Окинув гостей ничего не выражающим взглядом, он продолжил своё занятие, лишь едва заметно махнул рукой в сторону коридора, ведущего в сами мастерские.

– Хозяин там, – буркнул парень, продолжая методично полировать лезвие и не обращая больше на вошедших внимания.

Лавируя между стеллажами, мебелью и валяющимся под ногами оружием, видевшим в своей жизни наверняка более благоприятные времена, добрался до одной из мастерских, у дверей которой стояли два гнома в лёгких кольчугах, опираясь на массивные топоры.

– Доброго дня, уважаемые господа. – Я вежливо поклонился, проявляя своё почтение к представителям этой расы. Охранники смерили меня взглядом и поудобнее перехватили своё оружие, намеренно демонстрируя, что на всякое действие со стороны визитёра найдётся и своё противодействие. – Мастер Игуард здесь?

– Тута он, – кивнул один из гномов. Его поза оставалась расслабленной, но я прекрасно знал, что это ровным счётом ничего не значит. – А ктой енто его спрашивает?

– Директор Академии Некромантии, – откликнулся, пряча улыбку. – Хотя можете передать, что одна морда пришла повидать своего давнего должника…

– От вечно ты про это вспоминаешь, ящер. – Гулкий бас со стороны мастерской вынудил охрану подпрыгнуть на месте от удивления и тут же склониться в поклоне. – Заходи, давай, нечего на пороге расшаркиваться…

Шагнул внутрь, запасаясь терпением и лелея скромную надежду, что выбраться отсюда получится гораздо быстрее, чем обычно.


Преследование. Слежка. Поиск следов.

Асал Иугимен был лучшим в том, что касалось выслеживания добычи. Неважно, к какой расе принадлежала его цель, и не имеет значения, насколько она сильна. Асал всегда достигал того, к чему стремился. Он, как хищный зверь, кружил, загоняя свою жертву, чтобы в самый последний миг, наслаждаясь её паникой и болью, отдать в руки заказчику. Сам человек предпочитал не проливать чужую кровь, разве что в ситуациях, когда иного выбора просто не оставалось.

Стоя в тени дома, прислонившись плечом к прохладной каменной стене и надвинув капюшон на глаза, один из самых странных представителей гильдии охотников внимательно наблюдал за оружейной лавкой, где не так давно скрылся его новый объект.

На тонких, обветренных губах появилась лёгкая улыбка, обнажившая острые клыки. Кто бы мог подумать, что одержимость женщиной приведёт к таким интересным результатам? Безусловно, золотой дракон – это венец его карьеры охотника. Возможно, с ним сравнится лишь пленение эрхана, но и ящер, особенно тот, что охраняет своё чадо, совсем неплохая альтернатива демону.

Асал сглотнул скопившуюся слюну и облизал губы. Он видел, что стало с теми ушлёпками, что сунулись на поляну в одиночестве, да ещё умудрились причинить боль ребёнку. В такие моменты один дракон может стоить всей армии мира. Справиться с ним в такой ситуации можно, лишь зная о слабых местах чешуйчатого животного. К тому же команда допустила самую фатальную из всех возможных ошибок – они позволили услышать себя. Идея с отвлекающим манёвром была недурна, тут Асал мог бы им поаплодировать. Но юнцы расслабились и позволили не только услышать себя, но ещё и почувствовать, что за нежитью кто-то стоит. Кто-то, управляющий ею. Естественно, дракон не мог оставить данный факт без внимания. И как итог – у гильдии несколько трупов, в том числе и самый юный ученик. В какой-то степени охотнику даже было жаль юнца. Многообещающий был экземпляр, далеко пойти мог.

Что ж, Хранители распорядились по-иному. Теперь охотиться на дракона и его необычного детёныша поручено ему, Асалу Иугимену.

Поправив сумку, набитую различными склянками с зельями самых разнообразных свойств, мужчина продолжил стоять всё в той же позе. Терпение и умение ждать – одно из главных в ремесле охотника. К тому же после нескольких дней пребывания в Мельхиоре у него появился ещё один стимул выполнить это задание во что бы то ни стало.

Мантикора. Убийца. Ради того, чтобы пустить кровь её сыну, Асал даже готов преступить свои собственные правила и принципы, лишь бы увидеть хоть какие-то эмоции на безупречно белом лице полукровки.

Когда началось это противостояние? Эта гонка, где нет ни преследователя, ни добычи как таковых? Они пересеклись случайно в доме старосты, залитом кровью. Женщина, защищающая своё дитя, может оказаться куда страшнее, чем самый древний ящер. Особенно женщина, умеющая убивать так, что тебя если и опознают, то хоронить точно нечего будет. Тогда-то Асал и увидел первые эмоции на лице Мантикоры. И стал одержим этим. Жажда, по-другому и не назвать.

Жажда видеть, как её переполняют чувства, видеть, как она теряет контроль над собой, видеть, как в карих глазах плещется безумие, смешанное с кровавым бешенством, переполняющим её. И чем чаще она теряла контроль над собой, тем счастливее становился охотник.

Мужчина саркастически хмыкнул. Только вот, словно чуя его стремление вывести из равновесия, Манти-кора с лёгкостью уходила от преследования, в редкие моменты встреч сохраняя ледяное спокойствие и молчание, не давая ему даже повода заговорить с собой. Любопытно, малышка осознавала, какой желанной становится из-за своей недоступности? Ускользая, она лишь подогревала его интерес, лишь усиливала азарт и тягу к выслеживанию, к загону жертвы.

Тихо хмыкнув, охотник прикрыл глаза, обратившись в слух и точно зная, что не пропустит тот момент, когда золотой дракон и детёныш покинут оружейную лавку. Вот тогда-то он и поиграет с ними. Команда подобралась, конечно, так себе, но как расходный материал вполне подойдут. Пока они будут отвлекать мужчину, сам Асал займётся мальчишкой.

## Сеш’ъяр Реес’хат

– Пап, как думаешь, маме понравится мой подарок? – Рагдэн хмурился, рассматривая лежащее на прилавке ювелирной мастерской, куда мы пришли сразу же после оружейной лавки, украшение. Простенькая брошка в форме сердца, выполненная из белого агата и сплава золота и серебра, оформленная с добавлением драгоценных камней.

Я был доволен выбором сына, да и сам признавал, что работа тонкая и весьма изысканная, вместе с тем не потерявшая прелести в своей кажущейся простоте.

Расплатившись с торговцем, убрал подарок в сумку, где уже лежала книга, сладости, короткая рапира для мелкого и тонкая спица с плоским наконечником. Конечно, как и всякому мужчине, мне хотелось дарить любимой что-то более женственное, чем очередной вариант оружия, но, оказавшись внутри мастерской старого знакомого, не смог отказать себе в этом маленьком удовольствии и купил спицу, пообещав самому себе, что по возвращении жены устрою ревизию её арсенала и спрячу его куда подальше. Если получится, естественно.

Посмеиваясь над собственными мыслями и планами, подхватил ребёнка на руки и вышел из лавки.

– Па-ап, – снова позвал Рагдэн, дёрнув меня за прядь волос. – Ну скажи… маме понравится мой подарок?

– Конечно, мелкий. Только не «мой», а «наш» подарок. Я вроде как причастен к его приобретению, – убрал с лица сына прядь волос. – Или это не считается?

Ребёнок на какое-то время задумался, сосредоточенно шевеля губами, словно просчитывая, чего ему будет стоить согласие. Потом кивнул сам себе и ответил, улыбаясь во весь рот:

– Это будет подарок от тебя, а от меня купим тот пара… пала… палантин! Вот!

– Опять дедушка подсказывает?

– Не-а, я сам придумал! – Выпятив подбородок, Рагдэн гордо задрал нос, тут же захлебнувшись в крике, когда я притворно выпустил его из рук, поймав лишь у самой земли. Поняв, что ему ничего не угрожает, мальчик засмеялся, хлопая в ладоши. – Ещё, ещё!

Не стал отказывать ему в этом маленьком удовольствии. К тому же оно было взаимным. Подкидывал мелкого вверх и ловил, кружил над землёй, вертелся вместе с ним, чувствуя, как за спиной появляются тонкие, эфемерные крылья настоящего, искреннего, тёплого счастья и чистой, крепкой любви к маленькому живому существу в руках.

Как же всё-таки мало нужно: любимая супруга, обожаемый сын и простой, уютный дом, где они все спрячутся от ненастной погоды, от всего мира, если это будет необходимо. Жаль, Корана сейчас далеко, иначе вряд ли смог удержаться и не утащить свои сокровища в пещеру.

Я настолько расслабился, отдавшись возне с сыном, что не сразу ощутил давящую силу магии вокруг нас, на небольшом пятачке между домами. Резко остановившись, крепко прижал к себе Рагдэна, шикнув на него, стоило тому начать сопротивляться. Уловив перемену в моём настроении, мелкий замер, обхватив руками и ногами, спрятав лицо.

– Ещё пару шажков, ящер. Пару шажков, и мы оба будем избавлены от необходимости хвататься за оружие. – Тихий, вежливый голос не вязался с тёмной, довольно массивной фигурой, в окружении пятёрки чёрных псов, непрерывно скалящихся на меня и роющих землю крупными лапами, с внушительными острыми когтями.

Молча выругался. Охотник. Не самый лучший вариант случайного знакомого, встретившегося на улице города. Особенно учитывая, что действовать так, как привык, не могу: нельзя, чтобы мелкий пострадал случайно. Придётся импровизировать и молиться Хаосу и Тьме, чтобы это была действительно случайная встреча, а не что-то большее.

– С кем имею честь? – пробежавшись пальцами по позвоночнику Рагдэна, активировал плетение довольно мощных щитов, наложенное ещё Корой. Пришлось повозиться, разбирая его и совершенствуя, но теперь можно хоть чуть-чуть ослабить своё внимание и не бояться, что мальчик станет случайно жертвой моего же заклинания.

– А нужно ли, чтобы добыча знала имя своего убийцы? – насмешливо поинтересовался охотник, продолжая держаться в тени. Только лёгкий интерес, волнами исходивший от него, не давал забыть, что это действительно живой человек.

Псы хрипло лаяли и рвались с цепей, тянувшихся к рукам человека. Недовольно поморщившись, их хозяин дёрнул, сдавливая глотки зверей. Лай сменился придушенным всхлипом, а позже перешёл в глухое рычание.

– Тупые твари, – с ноткой досады протянул охотник, делая шаг вперёд.

Капюшон скрывал лицо. Сильное, поджарое тело заковано в лёгкую гибкую броню. На поясе россыпь метательного оружия. Пара кинжалов закреплены на запястьях. И это только то, что он позволил увидеть.

– Тут всё зависит от хозяина, – оскалился.

Мелкий, повинуясь чутью, перебрался на спину, обхватив меня руками за шею. Я повёл плечами, сплетя пальцами примитивное, но действенное заклинание, окутавшее Рагдэна. Теперь ребёнок гарантированно не слетит в случае чего. А вес его, пусть и в человеческом теле, был совершенно незаметным и не помешает в случае боя.

Охотник на эту реплику тихо рассмеялся, качая головой:

– Ты забавный. В какой-то степени я понимаю её интерес к тебе… Но, увы, увидеть эмоции на её лице получится, только убив тебя и этого ребёнка. Правда, получу и не маленькое вознаграждение за двух мёртвых драконов.

Бросок вперёд. Движения человека сливаются в одно пятно. Поймав лезвие кинжалов на запястья, едва заметно скривившись от боли, отбросил его от себя, вытаскивая купленные сегодня парные кинжалы. Вряд ли продавец рассчитывал, что сбытый товар сразу пройдёт проверку, но и сражаться голыми руками я тоже не собирался. Тем более когда противник настроен более чем серьёзно.

Снова бросок. Увернувшись от захвата, проследил путь плетения ловушки, вспыхнувшей ярко-красным цветом, стоило подойти к ней опасно близко. Бросив в её сторону шарик чистой сырой магии, сжёг к чертям, продолжая уклоняться от ударов и не спеша наносить свои.

Я выжидал. Танцевать вот так вечность не собирался, однако и кидаться наобум – тоже не самая лучшая идея. В конце концов охотники по одному не ходят. И либо поблизости есть ещё одна засада, либо напавший просто очень любопытный оригинал, решивший, что справится в одиночку.

Улучив момент, ударил ногой в солнечное сплетение противника, в который раз отбросив его от себя. Усмехнувшись, слизнул капельку крови, стекавшей из небольшой ранки над верхней губой.

– Ты тоже забавный. И я понятия не имею, кто тебя нанял и какие цели ты преследуешь, охотник. Но я хочу вернуться домой и заняться более важными делами, чем эта нелепая возня. Поэтому… – крутанув кинжалы и пустив по ним магию смерти, кивнул в знак приглашения и не скрывая своих намерений. – Теперь игра пойдёт всерьёз.

Псы сорвались с привязи уже давно. И если поначалу кто-то из них пытался напасть на меня, опасной юлой крутившегося на небольшом участке земли, то после того, как парочка сородичей лишилась головы в процессе отлова добычи, собаки сбились в кучу у стены одного из домов, жалобно поскуливая. И лишь охотник упрямо продолжал попытки добраться до горла своей жертвы. Только я не зря сказал, что теперь игра пойдёт всерьёз. А своему слову я всегда оставался верен.

Воздух пропитался магией. Тяжёлой, опасной, смертоносной. Она искрилась под пальцами некроманта, пронизывая окружающее пространство, оставляя привкус крови на языке. Я методично, удар за ударом достигал одной-единственной цели – поставить на теле охотника три метки так, чтобы одна наслаивалась на другую, концентрируя магию и усиливая эффект. Ровно столько требуется для того, чтобы заклинание «Изгиб вечности» начало действовать на живое существо. Пока что удалось поставить в одной точке две или одну, но это лишь подогревало лёгкий охотничий интерес.

Противник же не сдавался, довольно успешно оставляя неглубокие раны и отметины на моём теле. Единственным минусом было то, что охотник не додумался смазать лезвия ядом. Или же просто предпочитал убивать без использования зелий. Или же…

Фыркнул, тряхнув головой. Какая, собственно, разница? Это только упростило задачу, вот и всё.

Словно чувствуя, что где-то оплошал, напавший стал разрывать дистанцию, теперь предпочитая бить с расстояния метательным оружием или склянками с взрывоопасными составами. Он, видимо, ожидал поддержки со стороны, и вскоре чуткий слух уловил приближение ещё трёх или четырёх объектов. Только прежде, чем обдумать план действий в изменившейся ситуации, я выпрямился, опустив руки, и едва заметно улыбнулся.

– Сдаёшься? – разочарованно протянул охотник, так же неосмотрительно опустив руки и прекратив попытки сдерживать меня.

Чем я и воспользовался, рванув вперёд, двигаясь слишком быстро для человеческого глаза. Схватив свою жертву за горло, вбил его в каменную кладку с такой силой, что сверху посыпалась каменная крошка.

– Кто тебя нанял? – склонившись к самому уху, тихо спросил, удерживая пытавшегося выбраться из моей хватки охотника.

Тот закашлялся и хрипло засмеялся:

– Хорош. Я думал, ошиблась она в выборе… Но нет. Хорош… Ну что ж, значит, придём в следующий раз!

Короткая боль пронзила плечо. Клинок попал в нерв, вынудив разжать пальцы, отпуская противника. Тот весело фыркнул и неспешно удалился, прихватив с собой оставшихся псов.

Когда я пришёл в себя и справился с кровотечением, вокруг уже не было никого, даже те, кого охотник звал себе на помощь, исчезли. И если бы не остатки плетения ловушки, чужая кровь и запах, то можно было предположить, что всё это лишь игра воображения.

– Всё закончилось? – прошептал Рагдэн, крепче сжимая шею.

– Да, мелкий. Мы сейчас придём домой, и ты выпьешь чаю со сладким. Хочешь? – Честно говоря, и сам бы сейчас не отказался выпить… чего-нибудь покрепче. Но пока что придётся отложить сеанс расслабления до лучших времён.

Подхватив упавшую во время боя сумку, снял со спины ребёнка, взяв его за руку. Сначала я позабочусь о сыне, а после обстоятельно обдумаю всё, что произошло. В конце концов, как «добыча», я имею полное право знать, кто же за нами охотится. И мало того, что этот потенциальный самоубийца выбрал в качестве объекта меня, он решил попробовать причинить боль моему ребёнку!

– Па-ап! – Рагдэн дёрнул за руку, привлекая к себе внимание. – Пап, а что ему от нас надо было?

– Не знаю, солнце, – погладив его по волосам, насмешливо фыркнул. – Как видишь, он оказался очень невежливым и предпочёл уйти, не представившись и не сказав, что ему нужно было.

– Понятно, – задумчиво протянул ребёнок. Помолчав немного, снова заговорил: – А я его знаю…

– Откуда? – насторожился.

– Тогда… Когда меня украли… Он был там. – Рагдэн тихо вздохнул. – Он за мамой наблюдал. Со стороны.

– Очень интересно, – протянул, опасно прищурившись.

Теперь у меня есть ещё одна причина найти этого охотника. Найти и задать множество вопросов. И я очень сомневаюсь, что ему удастся избежать ответа на них.

Подняв сына на руки, чмокнул его в нос и улыбнулся, широко и открыто:

– Всё будет хорошо, мелкий. Ты мне веришь?

– Верю, – серьёзно кивнул Рагдэн и обнял меня за шею. – Мой папа – самый лучший папа на свете! И мама тоже.

– Тоже самый лучший папа на свете? – рассмеялся, смакуя то чувство счастья и покоя, что снова появилось в душе от таких простых, но искренних слов ребёнка.

– Нет. Она самая лучшая мама. А ты – самый лучший папа. – Одарив меня укоризненным взглядом, Рагдэн устроил голову на моём плече, широко зевнув. – У меня самая лучшая семья на свете…

## Корана аль Эйран

Темница ни у кого не ассоциируется с чем-то приятным. И, проведя здесь почти неделю, я была готова проклясть первого, кто сюда заглянет, просто так, от скуки и сводящей с ума неизвестности. К тому же сомневаюсь, что хоть кто-то додумался вытащить иглы и вернуть к жизни Асту, или же просто не знают, как это сделать. Новость о трауре, правда, дошла и до этого места, что значительно упростило ожидание. Теперь была хоть какая-то надежда, что мои старания не пройдут даром и аудиенция у Повелителя состоится.

Улыбнулась, зная, что сейчас такая гримаса на бледном, усталом лице выглядит по меньшей мере дико. И в большей степени безумно, чем вменяемо. Плевать.

Из груди вырвался резкий, глухой смешок, сменившийся судорожным кашлем. Повышенная влажность сделала своё чёрное дело, и теперь мой организм донимал заработанный бронхит, едва ли не выворачивающий лёгкие наизнанку удушающими приступами. Чёрт, всё было бы проще, если бы Аста не применяла эту идиотскую «Руку змеи». Да толку-то сейчас об этом печалиться?

В данный момент меня больше интересует странная медлительность Шайтанара. Неужели ему не интересно поиграть с новой игрушкой, прежде чем отправить её на казнь? Как-то такая снисходительность не похожа на Повелителя эрханов…

Улыбаясь своим мыслям, уже отдающим нотками безумия, не заметила, как где-то в конце коридора послышалась неторопливая уверенная поступь нового гостя моего уютного закутка. Дверь открылась, снова вынуждая щуриться от слишком для меня яркого света. Голос гостя было бы сложно не узнать, даже спустя столько лет…

– Поднимайся. Ты идёшь со мной. – Шайтанар пренебрежительно скривился, заметив то довольно-таки плачевное состояние, в котором я нахожусь.

Усмехнувшись, медленно встала, придерживая руку на уровне груди, и подняла вторую, демонстрируя широкий кованый браслет с прикреплённой к нему цепочкой, вмурованной в стену. Проклятый металл на меня, конечно, не действовал, хотя и приятными ощущения от него назвать я не смогла бы.

– Сомневаюсь, что это украшение позволит мне далеко уйти, – хрипло протянула, стараясь снова не сорваться на кашель. Желудок скрутило от боли, но и эти ощущения тоже подавила. Нет, я не всесильная, но показывать слабость перед ним не буду. Во всяком случае, не сейчас. – Но коли вы меня боитесь, Шайтанар сейт Хаэл, то можем побеседовать здесь. Мои апартаменты всегда рады приветствовать гостя плесенью, водой с потолка и крысами. Кстати, неплохая закуска, особенно с голодухи.

Демон хмыкнул и кивнул кому-то за дверью. В камеру вошла пара эрханов, судя по одежде входящих в отряд замковой стражи. Отстегнув оковы, они защёлкнули на мне ошейник, блокирующий любые проявления магии и также содержащий в себе долю проклятого металла. Он высосал из меня те крохи силы, что ещё оставались, и грозил обострить и без того достаточно сильное истощение организма. Если это новый способ казни, то я бы предпочла лишиться головы. Всё-таки это гораздо гуманнее по отношению к пленникам.

– Видимо, теперь я не представляю угрозы и со мной можно поговорить? – ехидно протянула, старательно скрывая своё плохое самочувствие. То, что я всё ещё стояла у стены, позволило незаметно опереться на неё плечом. Стражники замерли неподалёку, ожидая дальнейших приказаний. Едко фыркнула: – Ну что вы так, Повелитель? Я же просто женщина, раненая, уставшая, слабая женщина… Разве я смогу причинить вам хоть какой-то вред?

– Раз позволяете себе язвить, леди, значит, чувствуете себя вполне приемлемо. Что ж, это к лучшему. – В голосе демона скользила едва различимая насмешка, остро резанувшая слух. Сейчас, в таком состоянии контролировать реакцию на те или иные слова было сложнее, чем обычно. Если бы я могла собрать на ладони хоть каплю магии…

Тихо выдохнула, заставляя себя успокоиться. Нет, так дело не пойдёт. Злость лишь усугубит моё состояние, да ещё и откинет любые подвижки в деле на начальную точку. Сделав пару глубоких вдохов, позволила собственной фантазии представить, как в скором времени будет корчиться от боли Риго, и, тем самым восстановив душевное равновесие, невинно улыбнулась эрхану.

– Вы пришли поинтересоваться моим самочувствием? Похвальная забота о приговорённых к казни, ваше величество. – Незаметно сглотнула подступившую к горлу тошноту. – Неужели прошедшие годы не прошли бесследно для вас и вы смягчились?

– Забота? – чуть помедлив, откликнулся Шайтанар, как будто пробуя на вкус это слово. Холодно улыбнулся, иронично вскинув брови: – Ну что вы, дорогая Мантикора. Боюсь, здесь всего лишь вопрос выгоды. Мёртвых, конечно, можно заставить говорить, только какой в этом интерес? Гораздо приятнее выуживать информацию по грамму, выдавливая её из пленника.

Кивнула, соглашаясь с ним. От такого действия перед глазами на какое-то время потемнело, всего на доли секунды, но этого хватило, чтобы почувствовать безотчётный, панический страх, пробивший тело. Однажды уже почти лишившись зрения, повторять подобный опыт очень не хотелось.

– Мне льстит подобное внимание, Повелитель. Допрашивать будете здесь или всё же выберете пыточную по своему вкусу? – Порой очень сложно удерживать маску на собственном лице, однако сейчас у меня не было другого выхода. Слабость можно будет и потом проявить, пока что приходится играть по правилам хозяина замка.

Окинув меня задумчивым взглядом, Шайтанар посмотрел на стражников:

– Отведите её в помещение для охраны. Кандалы не надевать, но из поля зрения не выпускать. Не зря же о ней ходят легенды.

Развернувшись, Повелитель эрханов вышел, даже не удостоив меня взгляда на прощание. Любопытно, он действительно верит, что в таком состоянии я попытаюсь сбежать? Тогда слухи, бродившие по Аранелле о Мантикоре, сильно преувеличенны.

Один из демонов, оставшихся со мной в камере, ткнул меня древком копья в спину, в районе поясницы, подталкивая к выходу. Поморщившись и раздражённо поведя плечами, осторожно и медленно пошла в указанном направлении, стараясь держаться ровно, но прекрасно понимая, что со стороны видно, как меня слегка пошатывает.

Мысленно скривилась. Так плохо я себя не чувствовала уже очень давно, даже подзабыла, что такое собственная кровь на вкус. С одной стороны, снова вспомнить, что даже у меня имеются слабости и считать себя всесильной – наивысшее из заблуждений, очень даже полезно. Разбираясь с игроками, буду гораздо более аккуратной и собранной, не допуская повторений ошибок. А вот с другой…

Додумать важную и несомненно очень разумную мысль не получилось. Стража втолкнула меня в небольшую, чистую и хорошо освещённую комнату. Стол, три табурета, небольшая кушетка у стены – вот, пожалуй, и всё, что тут было, не считая двери, скорее всего ведущей в оружейную. Плетение заклинаний увидеть удалось лишь размытым пятном, и даже если бы вдруг я смогла снять его и заполучить хотя бы самый плохонький меч…

Саркастически хмыкнула. С одной действующей рукой, без капли магии и с таким истощением? Шайтанар сильно сэкономит на палаче и помосте, если мне взбредёт в голову совершить настолько опрометчивый поступок.

– Я могу сесть? – тихо поинтересовалась у одного из эрханов. Тот оценивающе осмотрел меня серьёзным взглядом, потом кивнул. Устроившись на ближайшем стуле, смиренно сложила руки на коленях. – Спасибо. Знаете, тяжело стоять после недельной голодовки и пайки из воды и хлеба…

Мои сопровождающие молчали, никак не реагируя на мои слова. Лишь лёгкая заинтересованность сквозила в их эмоциональном плане, смешанная с долей здорового недоверия. Ну да, трудно опознать в такой женщине знаменитую наёмную убийцу. Хотя что-то мне подсказывает, что мало кто верит с первого взгляда, что я и есть та самая Мантикора. Все рисуют себе определённый образ: дерзкая, стервозная, бесчувственная, с невозмутимой маской безразличия на лице, сильная, бескомпромиссная… и так далее и тому подобное, без каких-либо слабостей, без присущих каждому живому существу заблуждений и суеверий. В общем, этакое совершенное создание, лишённое сердца и души. Один сплошной холодный разум, помноженный на умение убивать и жажду чужой крови.

Устало вздохнула: если бы всё было так просто! Порой я действительно жалела, что не могу соответствовать сложившемуся стереотипу. Скольких проблем удалось бы избежать, будь я такой на самом деле! Теперь это вряд ли удастся выяснить, да и невозможно изменить себя, остаётся только жить с тем, что умеешь.

Правда, пока что ломать представление мальчиков о себе не буду. Пусть всё остаётся как есть, сейчас важнее достичь соглашения с Повелителем эрханов, остальное, по сравнению с этим, малосущественные мелочи.

Шайтанар почтил меня своим присутствием спустя полчаса после того, как стража привела меня в подсобные помещения. Что-то приказав им, он дождался, пока демоны уйдут, прикрыл за ними дверь и только после этого сел напротив, откинувшись спиной на стену комнаты.

– Что? – вопросительно изогнула брови, склонив голову набок. – Любуетесь, Повелитель?

– С таким языком весьма удивительно, что ты до сих пор жива, Мантикора, – усмехнулся Шайтанар и ещё раз осмотрел меня с ног до головы. – Знаешь, я мог бы поклясться, что твоё лицо мне знакомо… Хотя даже примерно не представляю, где могли пересечься наши пути.

– Всё просто, Повелитель… Когда-то вы кардинально поменяли мою жизнь, разрушив привычные, такие близкие и родные устои и заставив научиться выживать во взрослом, слишком жестоком для ребёнка мире. – Опустив взгляд, сжала пальцы, стараясь унять внезапно появившуюся дрожь. – Я думаю, мы можем говорить начистоту? Судя по тому, что я всё ещё жива, Ри рассказал о нашем небольшом розыгрыше?

– Я не склонен расценивать то, что произошло, как удачную шутку. – Взгляд эрхана оставался холодным и спокойным. – Тебе, Мантикора, повезло, что моя жена слишком добрая и мягкая.

– Повезло? – бросила на него заинтересованный взгляд и снова вернулась к изучению собственных пальцев. – Разве это везение? Везением было бы убить Ри по-настоящему и скрыться, успев исчезнуть до вашего появления. Тогда, пожалуй, моё имя стало бы ещё более легендарным, уж простите мне эту нотку тщеславия, Повелитель. Но как видите, ваш приёмный сын жив, а я сейчас сижу перед вами, едва ли способная хотя бы начать сопротивляться, прежде чем вы что-то мне сделаете. Везение? – фыркнула, мотнув головой. – Нет. Всего лишь стечение обстоятельств, соединившихся в одну пространную цепочку событий. И я не особо жалею об этом, учитывая, что стояло на кону.

– Вот только…

– …Не надо давить на жалость? – подняв глаза, позволила себе снисходительно улыбнуться. – А кто говорит о жалости? Я не собираюсь унижаться, молить или пытаться выставить всё в таком свете, что даже Хранители расчувствуются и спасут меня из такого несправедливого плена. – Голос звучал устало, но с ноткой беззлобной язвительности. – Не вижу смысла взывать к тому, чего попросту не может испытывать демон. Тем более тот, чьи близкие подверглись опасности. Вы же хотите услышать, почему, за что и как, не так ли, Повелитель? Тогда моя единственная просьба – не перебивать. Разговор будет трудным… Если не скажу сейчас, то после вам придётся ждать моих откровений достаточно долго.

– Ну что ж… Я внимательно слушаю. – Снисходительная улыбка на его лице вызвала новый приступ неконтролируемой злости.

Сжав пальцы сильнее, чувствуя, как на ладонях выступила кровь, снова загнала все чувства в самый дальний уголок своей души. Не сейчас. Позже я отыграюсь за всё и на других, более подходящих жертвах. А пока расскажем небольшую, малоприятную и некрасивую сказку.

– Моё имя Корана аль Эйран. Больше ста двадцати лет назад вы, Шайтанар, выставили меня за пределы Сайтаншесса, тем самым помиловав и избавив от гниения заживо в камерах своего замка. И это стало поворотным событием в моей жизни. На границе, находясь в раздавленном состоянии и не зная, что делать дальше, я встретила милого, обаятельного нелюдя, который впоследствии заменил мне отца, казнённого вами, Повелитель, как предателя. Вообще всё довольно забавно, Шайтанар. Вы убили мою семью, я спасаю вашу. Шутка судьбы или Хранителей, а? – мягко улыбнулась, заметив лишь едва заметное изменение в лице демона. Простому стороннему наблюдателю трудно заметить такое, но могу сказать точно: сейчас эрхан усиленно вспоминал и сопоставлял полученные факты. – Всё так странно повернулось, Повелитель… Игроки разыграли очередную партию, сделав мою семью разменной монетой в ней. И вот нет уже ни Канхара аль Эйран, ни Мартиши, известных как Ярость и Сердце Тьмы. Преданные своему Повелителю, любящие своих детей, пусть один из них так и не увидел свет. Всё, что осталось от этой семьи, – я, изгнанник, выживший лишь благодаря детской непосредственности и желанию вашей дочери. Как она, кстати?

– Учится в Академии Магии, – машинально ответил Шайтанар и, потерев переносицу, протянул: – Он не ошибся, когда упомянул, что я хорошо знаю настоящую Мантикору…

– Хаос? – тихо рассмеялась. – Хаос – это Хаос. Даже если Аранелла вдруг начнёт разрушаться, не приведи Хранители конечно же, он останется всё таким же язвительно-ехидным, ленивым и позволяющим другим узнать только то, что ему самому нужно. Но за это мы его и любим.

– И ты действительно не лелеешь планов мести? – сощурился демон. – Всё-таки я убил твою семью…

Поставив локоть на стол, подпёрла ладонью подбородок, задумчиво улыбнувшись:

– Возможно, это было в первое время, когда рана была настолько свежей, что мне снились кошмары, настолько пугающе реальные и чёткие, оставляющие на руках кровь, а на языке привкус горечи и ненависти. Но время сглаживает края рубцов, и вскоре на место гневу и боли приходит способность мыслить спокойно и рационально. Не зря же говорят, что сгоряча мстить нельзя. Я собирала информацию, я училась, впитывая новые знания и выискивая тех, кто на самом деле виновен в смерти моих родных. Как бы обидно это ни звучало, вы, Повелитель, всего лишь пешка, марионетка, послушно действовавшая по заранее написанному сценарию. А мне… Мне нужны были те, кто убивал и кто подстрекал. С одной стороны – игроки, с другой – послушные исполнители, слишком ретиво выполнявшие отданные приказы. А вы… Вы всего лишь Повелитель. Мне не за что было мстить именно вам.

Замолчала, прикрыв глаза и позволив одинокой слезинке скатиться по щеке. Да, рана больше не кровоточит. И в душе поселился другой образ, вызывающий трепетную нежность и лёгкую, счастливую улыбку на губах. Но иногда всё же хочется почувствовать себя прежним ребёнком, ощутить прикосновение пальцев матери к волосам в попытке распутать непокорные пряди, шутливо побороться с отцом, зная, что он никогда не причинит мне боли.

Да, я получила от судьбы самый лучший подарок – сына, тогда, когда уже и не надеялась, что снова смогу научиться улыбаться. Я благодарна за это и буду всеми правдами и неправдами оберегать и защищать своё Сердце. Только вот запретить себе думать о том, что всё могло быть иначе, не получается.

– Я методично убивала всех, кто поучаствовал в этой партии. Выслеживала, находила удобный момент и убивала, обставляя всё так, чтобы никто даже и не подумал связать это с эрханами. – Сидя с закрытыми глазами, оказалось гораздо легче говорить. Возможно, со стороны это похоже на исповедь, только вот по-другому выдать весь существующий расклад не получится. – Работа в гильдии весьма способствовала моим планам, к тому же проще списать всё на заказ, мало ли кому они могли перейти дорогу? Да и игроки, если честно, довольно безразличны к судьбе своих марионеток. В большинстве случаев, устав от них или же закончив партию, они нанимают таких, как я, дабы подчистить хвосты. Так я и познакомилась с тем, кто, собственно, и сдавал карты и поставил на кон жизнь семьи аль Эйран.

– То есть ты работала на того, кто фактически убил твою семью? Разве это не…

– Не что? – вздохнув, посмотрела на Шайтанара. По-прежнему невозмутимое выражение лица, и только сапфировые глаза стали более… мягкими, что ли? Как будто он действительно понимал мои мотивы, то, что я делала. – При всём моём уважении, даже вам, Повелитель, не удалось выйти на гильдию игроков. Как, по-вашему, это могла сделать я? У меня были лишь догадки… И они оформились после нескольких специальных поручений от Риго. Он с моей помощью подчистил все свои «хвосты», однако до недавнего времени у меня не было ни малейшей идеи, как на него выйти. А он… Он решил, что я ему тоже больше не нужна, и попросту слил лучшего наёмного убийцу, выдав заказ, который нельзя не выполнить и нельзя выполнить одновременно. Согласитесь, шансы, что мне удастся выжить после смерти Танориона, равны чему-то вроде нуля или даже минус бесконечности. Вот такой вот расклад.

Навалилась безмерная усталость. Повисшее молчание не напрягало. Шайтанару нужно время обдумать мои слова, оценить, насколько он может доверять сидящей напротив женщине. А я пока воспользуюсь небольшой передышкой и попробую подумать над тем, как быть в случае, если моих слов окажется недостаточно и Повелитель просто вернёт меня в камеру, оставляя умирать и сходить с ума от собственной безысходности.

Отстранённо подумала о том, что в какой-то степени мне и на это глубоко наплевать. Если бы не Рагдэн и Сеш’ъяр, даже не стала бы пытаться что-то объяснить.

– Как бы странно это ни прозвучало, но я верю вам, Корана, – медленно проговорил Шайтанар, видимо решив проявить ко мне уважение и перейдя на «вы», постукивая пальцами по столешнице. – Если бы вы действительно жаждали отомстить мне, помогать спасать шкурку одного нашего общего знакомого вам бы даже в голову не пришло. Но я что-то не совсем понимаю, каким образом вы намерены выйти на игроков, инсценировав смерть Танориона. И кстати, вас ничто не связывает с некой Сэмирой?

– Сэм? Где же вас угораздило нарваться на нашего любимого Рыжего Писца? – несколько озадаченно нахмурилась. – Насколько я знаю, она должна гостить у отца… Если только ей не захотелось поискать приключений на свою пятую точку, и она таки влезла в это дело, пытаясь спасти Холла. Я права?

– Безусловно. А почему Рыжий Писец? – У демона дёргался уголок губ, словно он пытался сдержать улыбку.

– Потому что там, где появляется это чудо, обязательно что-то происходит, и это что-то вряд ли можно назвать хорошим, – рассмеялась, тут же подавившись воздухом и закашлявшись. Выровняв дыхание, продолжила: – Сэм – мой друг, человек, которому я доверяю, и практически сестра, пусть и не по крови. Она, Ниила и Аста – те, кто стал для меня новой семьёй. Порой слишком активной и влезающей в те дела, что их не касаются и куда точно не просят соваться, но… Семью не выбирают. И как бы я ни ругалась, меньше любить от этого не стану.

– Интересный у нас вышел разговор, – хмыкнул эрхан. Я пожала плечами и резко выдохнула от боли, прострелившей плечо. Заметив это, Шайтанар нахмурился. – Насколько серьёзны ваши повреждения, Корана?

– Вы знаете, что такое отрицательная магическая энергия? – справившись с тошнотой, в который раз подкатившей к горлу, криво улыбнулась в ответ на его кивок. – Аста у нас девочка вспыльчивая. Почему она так разозлилась, понятия не имею, но факт в том, что злость толкнула её на применение одного заклинания. Довольно специфическое, ёмкое и достаточно болезненное, если не сказать сразу – смертельное. Мне повезло в том плане, что у меня была печать, остановившая распространение магии по телу. Но ваши действия, Повелитель, не способствовали заживлению полученных травм. У меня сильное повреждение сухожилий, мышц и энергетических каналов. Подлатать немного подлатали, да только нужен покой и соответствующее обращение.

– Я не могу сказать, что прощаю ваш поступок, Корана… Но теперь я обязан вам, потому что вы спасли Танориона от смерти, пусть и таким способом. – Шайтанар поднялся и шагнул ко мне, вынуждая поднять голову. – Что вы хотите делать дальше?

– Риго жаждет добраться до моего сына. А я хочу поставить окончательную точку в этом деле. Для этого мне нужно умереть для всех, кто так или иначе может донести данную информацию до игроков. Абсолютно для всех, – вздохнув, потёрла виски. Сеш’ъяр наверняка придушит меня, когда выяснит всю правду о произошедшем. Только иного выхода нет. – Даже для тех, кто мне дорог. А дальше… Дальше настанет моя очередь поиграть с этими милыми и приятными людьми. У меня к ним есть очень длинный список претензий, который пришла пора оплатить. С процентами конечно же.

– У вас есть сын?

– Это так удивительно? Вы должны быть благодарны ему, Шайтанар. Только появление в моей жизни ребёнка дало возможность понять вас до конца. Во всяком случае, ваши мотивы, – сжав зубы, закусила губу до крови. – Я… Повелитель, я прошу прощения… Но боюсь, наш разговор уже подошёл к концу…

– Что вы…

Дальнейшие слова эрхана потонули в тишине, оглушившей меня в тот момент, когда сознание решило покинуть меня окончательно и бесповоротно. Слишком много сил забрал этот чёртов разговор.


Вот ещё минуту назад женщина улыбалась, пусть и с трудом подавляя сквозившую на лице боль. Доля секунды – и она медленно оседает на пол, словно кто-то выдернул стержень из её тела, оставляя лишь мягкие, слабые мышцы. В воздухе появился неуловимый, но весьма характерный запах. Запах крови.

Шайтанар неспешно поднялся и подошёл к распростёршейся на полу Коране. Бледная кожа, тёмные круги под глазами, побелевшие, истрескавшиеся губы, прокушенные и теперь алеющие ярким пятном на лице. Хрупкая, беззащитная, настолько… человек. Стоит отдать должное пространному юмору Хаоса или Хранителей, что свели их пути. Сколько вариантов он ни продумывал, правда оказалась куда забавнее. Корана аль Эйран. Да, пожалуй, у этой женщины есть право мстить ему любыми методами. Право, которым она не воспользовалась.

Его демонёнок оказался прав, настаивая, чтобы Шайтанар сначала переговорил с ней, а уже после принимал какие-то решения. Именно по этой причине демон медлил, откладывая визит в темницу. За это время произошло знакомство с Аэрис, состоялся разговор с Ри, Хаосом и Сэмирой, которую удалось найти, несмотря на сопротивление Хантара, и были долгие часы размышлений над сложившейся ситуацией. В конечном счёте, рассмотрев все аспекты и вводные данные этой задачки, демон пришёл к выводу, что сам вряд ли поступил бы по-иному, и нанёс визит Мантикоре, чтобы расставить все точки на «i» во всей этой истории. Только Шайтанар как-то не предполагал, что она в настолько плохом состоянии.

Вздохнув, мужчина взял на руки безвольное тело, несколько удивившись, насколько лёгкой и беззащитной выглядит Корана. Закрыв её крыльями, потянулся к Тьме, откликнувшейся с такой готовностью, словно преданный пёс услышал голос хозяина. Спустя пару мгновений демон шагал по направлению к покоям, где они оставили Аэрис. Она выглядела измождённой и с каждым днём становилась всё слабее. Демонёнок всерьёз была обеспокоена её состоянием и постоянно находилась рядом, порой становясь похожей на Таша, так же опекавшего её когда-то.

Селениэль спала, свернувшись клубочком на кресле. Она специально подтащила его к кровати, чтобы удобнее было дежурить рядом с Аэрис.

Положив Корану на кушетку, стараясь не потревожить больное плечо женщины, Шайтанар накрыл её пледом. Выпрямившись, повернулся к кровати и столкнулся с внимательным, встревоженным взглядом малышки, приподнявшейся на локтях.

– Маэре? – Голос Аэрис дрожал. С трудом выбравшись из-под одеяла, она на подгибающихся ногах добралась до Кораны и рухнула на колени, уткнувшись лицом в ладонь женщины. – Ма маэре…

– Вот знать бы ещё, что ты имеешь в виду под этим словом, – задумчиво протянул Шайтанар.

Связь между Корой и девочкой сейчас играла яркими синими красками, словно они питались друг от друга. Хотя эрхан не исключал, что так оно и было на самом деле.

– И кем являешься на самом деле, да, демон? – раздался тихий шёпот со стороны кресла.

Улыбнувшись, Повелитель демонов подошёл к своей половинке и, взяв на руки супругу, устроился в кресле с ней на коленях. Эльфийка немного посопротивлялась для виду, но потом уткнулась носом в его шею, нежась под ласковыми прикосновениями пальцев к позвоночнику и ногам.

– Эль, я думаю, мы поможем ей, – спустя какое-то время негромко произнёс Шайтанар, продолжая смотреть на Аэрис.

Малышка с трудом умостилась на краю кушетки, обхватив руками за талию Корану и спрятав лицо у неё на плече.

– Ещё не так давно ты собирался казнить её и забыть о том, что она когда-либо существовала, – со смешком откликнулась Селениэль, прижавшись к мужу как можно ближе. – И что же заставило тебя передумать?

– Когда-нибудь я расскажу тебе эту историю, демонёнок. Правда, боюсь, не так скоро, как тебе хотелось бы. – Шайтанар коснулся губами её виска.

– Ну вот, опять тайны, – притворно надула губы Ниэль, несильно ткнув его кулаком в бок. – А без этого никак?

Эрхан фыркнул, запутавшись пальцами в её волосах и оттягивая голову назад. Коснувшись губами её носа, спустился ниже, целуя уголок губ, подбородок и только затем уводя эльфийку в нежный, неспешный поцелуй, наполненный тлеющей страстью. Та с готовностью откликнулась, позволяя ему вести и вместе с тем вкрадчиво исследуя пальцами его плечи и шею, пуская по телу мельчайшие разряды удовольствия и желания.

Прервав эту игру, Ниэль фыркнула и пощекотала основание крыла, обняв эрхана за талию:

– Ты наглый, невыносимый, упрямый демон!

– Да, милая. Ты же всегда знала, что я белый и пушистый. И никуда тебе от меня не деться.

Шайтанар встал, подхватив эльфийку на руки, и неслышно направился к двери.

– Нет, демон, это тебе никуда от меня не деться! – весело хмыкнула Эль, болтая ногами в воздухе.

– Спорим? – мурлыкнул эрхан, склонившись к её уху.

Счастливый смех любимой стал самой лучшей наградой за весь этот день.

## Корана аль Эйран

Иногда полезно говорить то, что думаешь. Такой вывод я сделала спустя почти три дня после нашей неспешной и весьма содержательной беседы с Повелителем эрханов. Следующее утро после неё застало меня на кушетке в одной из гостевых комнат. Без оков и прочих «милых моему сердцу» украшений. Сбоку доверчиво прижималась Аэрис, улыбаясь и выглядя до невозможного счастливой. Увидев своего найдёныша, испытала бездну облегчения, затопившую душу и вызвавшую слёзы. Но теперь я плакала потому, что у меня получилось. Получилось выбраться из этой передряги.

Однако начать действовать сразу не удалось. Шайтанар вместе с Селениэль решительно настояли, чтобы мной занялись лекари. Учитывая специфику полученной травмы, было очень забавно наблюдать за их тщетными попытками привести меня в норму. Даже повелительница оказалась бессильна, настолько усугубился перекос магических сил под влияниям «Руки змеи». В конце концов мне надоел этот фарс, и я попросила дать мне пустую комнату и оставить в покое хотя бы на пару часов. Несмотря на весь скептицизм, так и сквозивший в словах и взглядах, мою просьбу выполнили, хотя комната и оказалась недалеко от тюремных камер.

Но мне нужно было лишь одиночество, несколько составов из моего набора и перо, а остальное не имело ровным счётом никакого значения.

Печати бывают разные. Большинство из них строятся на энергии, ауре и магии того, кто их использует. Только это одна сторона сего таинства. На самом деле создавать плетение печатей можно и при отсутствии даже минимальных магических способностей. Правда, процесс из-за этого значительно затягивается и усложняется, но других вариантов у меня нет, а ставить себя на ноги нужно как можно быстрее.

Я выводила на каменном полу один рисунок за другим, пока не замкнула саму себя в круг. Затем нарисовала рядом ещё несколько печатей, одна выше другой, внося лишь едва заметные изменения в порядок или составляющие плетения. Закончив работу, вытерла пот со лба. Слишком много сил ушло только на то, чтобы создать многоуровневую целительскую печать, способную справиться с большинством полученных телом повреждений.

Немного передохнув, вытащила бутылочку из тёмного стекла. Там хранился вязкий, чёрный по цвету состав на основе отколотого куска брони костяного дракона, мёртвого скелета, в котором каким-то невероятным образом удерживалась не только душа, но и разум, пусть у них он и полностью лишён интеллекта. Такие экземпляры водились только на Грани, и встречаться с обезумевшим ящером, для которого смерть – это рождение… В общем, помнится, в тот раз на заднице сидеть мы долго не могли.

Усмехнувшись воспоминаниям, открыла сосуд и капнула тринадцать капель на бороздки, оставленные пером. Быстро растёкшись по всей поверхности печати, жидкость впиталась в неё, и рисунок засветился мягким светло-серым цветом. Сжав зубы и приготовившись к не самым приятным ощущениям, последним росчерком кончика пера завершила рисунок, соединив два последних элемента.

Процесс восстановления и лечения напоминал пытку. Страшную, изощрённую и бесконечную. По окончании было такое чувство, словно меня вывернули наизнанку, выжали и заставили вернуться в исходное состояние. Возможно, именно по этой причине такую технику применяют лишь на том, кого удосужились для начала усыпить. Жаль, что, кроме меня, полностью весь процесс никто не знает, так что хочешь не хочешь, а пришлось стиснуть зубы и терпеть.

Всё это заняло примерно час. Свечение ушло, состав испарился, оставив лишь пару смазанных штрихов на полу. Рухнув на колени и опираясь руками о пол, дождалась, пока мир прекратит вращаться перед глазами. И тогда же почувствовала то сладкое, ни с чем не сравнимое чувство магии в собственном теле, тёплой волной растекающейся по венам. Рука всё ещё плохо слушалась, складывать печати ею вряд ли получится, но зато теперь можно было не бояться, что кто-нибудь случайно убьёт меня, просто пройдя мимо. Спустя ещё столько же времени мне удалось выйти из комнаты самостоятельно и даже перемещаться получалось достаточно быстро, дабы не попасться никому на глаза.

Проведённая процедура благоприятно отразилась на всём моём организме. Он восстановился практически полностью, а последовавшие за этим два дня тренировок, полноценного питания и сна, сдобренные медитацией и блужданием по внутреннему миру, помогли восполнить резерв и вернуться к прежней форме, пусть и относительно.

И теперь я была готова действовать.

Улыбнувшись, вытянула руку вперёд, ладонью вверх. Представив изящную ледяную фигурку дракона, с удовольствием наблюдала, как над кожей формируется скульптура из прозрачного, отдающего синевой льда. Погладив морду получившейся статуэтки, поставила её на стол, проигнорировав заинтересованный взгляд Асты, полностью пришедшей в себя и даже уже снявшей личину Танориона. Да и самому младшему принцу вернули его лицо, чему последний был безмерно рад. И обещал кое-кому всё припомнить. Сдаётся мне, что речь шла не о моей скромной персоне, если брать в расчёт то, как мило засмущалась наша блондиночка.

– Как вы себя чувствуете, Корана? – вежливо поинтересовался Шайтанар, поставив передо мной кружку с горячим, дымящимся напитком. На мой вопросительный взгляд демон невозмутимо ответил: – Хелли просила передать вам этот чай. Сказала, он помогает восстановить нервные клетки… К чему бы вам это?

Мельком посмотрела на Асту и Ри, сидевших рядом и дружно строивших самые невинные из возможных выражений лица.

– Видимо, она предполагает, что мне предстоят дела, которые окажут сильное влияние на мою центральную нервную систему… – По ногам что-то проскользнуло. Инстинктивно отодвинувшись назад, увидела на полу небольшого (относительно) котёнка породы ирбис, пытавшегося сгрызть мои любимые походные туфли. – Я даже догадываюсь, кто ей подсказал эту идею. Блондинистая ты моя, я ведь и обидеться могу.

– А что сразу я? – тут же встрепенулась подруга, невинно хлопая глазками.

– Ты мне тут ураган не устраивай, замахала ресничками. Смотри, такими темпами летать научишься, – язвительно фыркнула, отпивая травяной чай. – И кажется, кто-то всё ещё передо мной в таком большом косяке…

– Я же уже извинилась. – Аста надула губы, хотя в глазах читалось искреннее беспокойство и раскаяние. Первое время после возвращения в реальность она на меня даже глаз поднять не могла, прекрасно помня всё, что натворила, и зная, каких усилий мне стоило себя вылечить. – И вообще – мой экзоскелет, что хочу, то с ним и делаю!

– Ну да, – кивнула, проследив путь котёнка до ближайшего ковра. – У меня только один вопрос. Зачем тебе такая реалистичность экзоскелета? Которая только что испортила не самый дешёвый ковёр, в смысле.

– Эм…

Мой смех и фырканья со стороны Шайтанара заставили Асту покраснеть, побледнеть и обиженно надуться, опустив глаза и скрестив руки на груди. Успокоившись, взмахом руки трансформировала дракончика в шёлковую ленту цвета неба и завязала на шевелюре Танориона небольшой, милый такой бантик. Довольная делом своих рук, забралась в кресло с ногами, обхватив кружку руками и чувствуя себя в какой-то степени счастливой.

– Зараза ты. – Вздохнув, блондинка подпёрла подбородок кулаками и поинтересовалась: – Что дальше-то делать будем?

– Ты останешься здесь, – спокойно откликнулась, подмигнув встрепенувшемуся было аронту.

Тот благодарно улыбнулся, приобняв девушку за талию в чисто мужском, собственническом жесте.

– Как это? – нахмурившись, блондинка недоверчиво покачала головой. – Я не пущу тебя одну в логово этого ублюдка!

– А я туда одна и не пойду, – пожала плечами. – Но ты, – ткнула пальцем в Асту, – остаёшься здесь вместе с Аэрис. У меня нет никакого желания беспокоиться за вас обеих во время той резни, что там будет.

– Но…

– Со мной пойдёт Ниила, – ободряюще улыбнулась, склонив голову набок. – Думаю, мы с ней прекрасно справимся со всем, что там может произойти.

– Но почему?! – Аста сжала пальцы так, что побелели костяшки. – Я думала…

– Так, – вздохнув, поставила кружку на стол и с неохотой выбралась из своего убежища.

Встав, потянулась, разминая мышцы, и поманила блондинку пальцем, игнорируя присутствующих при небольшой семейной разборке зрителей.

Аста подошла, продолжая хмуриться. Её губы подрагивали, выдавая приближающиеся слёзы. Порой она совсем как маленький ребёнок, забывает и о возрасте, и о богатом жизненном опыте. Чудо… В пёрьях. Обхватив её за талию, притянула к себе и погладила по светлым волосам:

– Ты прекрасно знаешь, что там мне лучше всех поможет Ниила. А тебе я доверяю самое дорогое: Аэрис и Рагдэна. Я хочу, чтобы ты о них позаботилась, слышишь, блондинистая ты наша?

– Угу. – Шмыгнув носом, Аста обняла меня в ответ. – Но я хотела с тобой отправиться… Там должно быть весело…

– Не вижу ничего весёлого в море крови, мёртвых телах и их внутренностях, – честно призналась, стараясь скрыть улыбку. Нет, действительно, большой такой ребёнок. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Похлопав её по плечу, отстранилась. – Давай ты Ниилу предупредишь, а? Помнится, я показывала тебе нужную последовательность. А то что-то не уверена, что у меня всё получится… Всё же не до конца ещё восстановилась после всего…

– Я сейчас! – Тут же встрепенувшись, блондинка унеслась в неизвестном направлении.

Проводив её взглядом, покачала головой. Как, оказывается, мало человеку для счастья надо-то…

– Может, стоило взять её с собой? – чуть помолчав, поинтересовался Танорион, сразу же заскучав без своей второй половинки. – Я думаю, она бы справилась.

– А я думаю, что ты слишком много думаешь. Лучше бы проверил, куда её понесло. Нет, теоретически она сейчас должна общаться с Ниилой, но на практике может сделать всё что угодно, включая небольшие разрушения замка, – вздохнув, развела руками в ответ на недоверчивый взгляд. – Аста – это Аста. В плане сюрпризов и неожиданностей она порой даже Хаоса может переплюнуть. Да ещё ей вроде как записка пришла от какого-то стражника…

– Я сейчас! – Танорион сорвался с места так, будто по его следу шли призрачные гончие, не меньше. Он даже не заметил, что в точности повторил не только слова, но и интонации Асты. М-да, вот что любовь делает с людьми и нелюдьми.

– Мне кажется или вы специально отправили её выполнять поручение? – Судя по тону, демон добродушно усмехался, устроившись на подоконнике, наплевав на то, что ему по статусу не положено так себя вести.

– А вы предпочитаете и дальше слушать истерику на тему мировой несправедливости? – недоверчиво уточнила, скрестив руки на груди. – Зная её, могу предположить, что после получасового рёва не к месту и не по делу она бы начала припоминать прегрешения всех присутствующих. Невзирая на наследственную лень, привитую одним любопытным нелюдем, Аста достаточно умна и многое знает…

– Что вы хотите этим сказать? – заинтересованно дёрнул ухом Шайтанар.

– Только то, что вам, Повелитель, не понравится разбор собственных поступков, вплоть до подсознательных мотивов с составлением подробного психопортрета личности и постановкой диагнозов. Поверьте моему печальному опыту, – улыбнувшись, снова устроилась в кресле, беззастенчиво закинув ноги на подлокотник.

Дотянувшись, взяла чай, недовольно поворчав, когда поняла, что он остыл. Мельком оглянувшись, вывела в воздухе небольшую печать, тут же растворившуюся, не продержавшуюся и секунды. Зато спустя пару минут вокруг кружки обвилась молоденькая саламандра, предварительно обругав меня всеми известными словами за то, что выдернула её из такого приятного огня в домашнем очаге.

Почесав ящерке пузо, продолжила пить настой, прислушиваясь к окружающему магическому фону. Пропустить появление Ниилы, нашего обожаемого монстра с причёской «дикий ультрафиолет», очень не хотелось. Мало ли что ей там Аста наговорить о моём состоянии успеет. Попадать под тяжёлую руку не очень-то хочется, а у нашего любимого чудовища очень сильно развит инстинкт защитника, особенно в отношении тех, кого она считает своей семьёй.

Повелитель же эрханов, что-то обдумав, снова заговорил:

– Никогда бы не подумал, что вы, Корана, можете быть такой… Не знаю, как описать поточнее. Мягкой, что ли?

Рассмеявшись, покачала головой, так и не повернувшись к нему лицом:

– Шайтанар, неужели вы тоже подверглись влиянию стереотипов и нарисовали себе образ этакой железной леди, способной одним щелчком пальцев миловать или казнить? Поверьте, в слухах о Мантикоре, что наполняют этот мир, правда содержится в процентах двадцати пяти из всего, что говорят.

– И всё же… То, как вы, Корана, ведёте себя с Астой и Ри… Вы словно ненавязчиво опекаете их, контролируете действия и направляете, – тихо фыркнул Шайтанар. – И, что интересно, вам позволяют это делать.

Чуть подумав, согласно качнула головой, признавая данный факт:

– Есть такое дело. Хотя старшей, номинально естественно, среди нас считается Сэмира. Аста вторая по старшинству, я третья, ну а Ниила… Ниила – младшенькое чудовище, любимое и оберегаемое нами. А к чему столь пристальный интерес к моей семье?

– Просто любопытно. К тому же что-то мне подсказывает, что вскоре Аста станет и членом моей семьи. Пусть даже я не совсем рад данному факту. – Тон эрхана звучал недовольно, вот только Повелителя с головой выдавали эмоции, слабыми, уловимыми лишь на грани восприятия волнами исходившие от него. Веселье, добродушие и радость за Танориона. Даже гордость. Интересно, о чём он думает при таком насыщенном коктейле чувств?

– Помилуйте, Шайтанар, вы только выиграете от этого приобретения. – Всё же сев так, чтобы видеть его, с совершенно серьёзным лицом продолжила говорить: – Только представьте. Такой качественный и невероятно способный мастер по вытаскиванию нервных клеток из окружающих. В её присутствии даже самые нерадивые слуги предпочитают выполнять поручения со скоростью звука. Вы, главное, только придумайте, как останавливать будете. Она у нас такая затейница, такая энтузиастка, что даже Хаос предпочитает не появляться в пределах видимости Асты, когда она чем-то увлечена.

– Предлагает использовать её в качестве щита в особо экстренных случаях? – заинтересованно спросил Шайтанар, даже голову повернул в мою сторону.

– Зря смеётесь, в нашей четвёрке именно Аста и Сэмира были дистанционщиками, удерживающими купола, – хмыкнув, покачала головой. – Давайте отбросим все наши шуточки и попробуем поговорить серьёзно, Повелитель. Что не устраивает вас в Асте как в кандидатке на звание жены Танориона?

– Да, собственно, не мне с ней жить, – пожал плечами эрхан.

Взгляд сапфировых глаз с золотистым рисунком на радужке оказался слишком серьёзным и как-то не особо согласовывался с непринуждённой улыбкой на его лице.

– Самая разумная мысль за сегодня, – посадив саламандру себе на живот и наслаждаясь её теплом, пробирающимся под кожу, прикрыла глаза. – Но вас что-то тревожит, не так ли?

– Боюсь, я просто не могу понять, чего вы добились своей подставной смертью. Точнее, даже не так. Выгоду от признания Мантикоры мёртвой и не представляющей угрозы понять довольно просто. Вам предоставляется шанс начать всё сначала. Но зачем тогда лезть в логово игроков? Не проще ли натравить на них других, более… серьёзных противников?

– К примеру? – заинтересованно склонила голову набок.

– Я, Маркус, Киртан…

Мой смешок прервал его перечисление. Не выдержав, хихикала, прикрыв рот рукой и едва находя в себе силы, чтобы не начать хохотать в голос. Если бы всё было так просто, как утверждал эрхан, гильдия игроков давно бы перестала существовать. Я далеко не первая пешка, которую они убирали со своего пути. Но, возможно, стану последней, с кем они позабавились подобным образом.

– В моих словах есть что-то смешное? – Шайтанар вопросительно вскинул брови.

Внешне он оставался по-прежнему добродушным и спокойным, только напряжение так и сквозило в его позе.

– Сейчас я попробую объяснить вам одну вещь, Повелитель. Игроки – это не сборище любителей азартных игр. Да, они жаждут очередной партии, как дозы нового наркотика. Они получают почти физическое удовольствие от того, что используют втёмную тех, кто живёт в этом мире. И в то же время они привыкли просчитывать варианты действий своих игрушек на два, а то и на три шага вперёд. Логика и хладнокровный расчёт для них не пустой звук. Так вот, представьте, что вы – глава над такими вот милыми людьми. Можно сказать, что они – сама добродетель во плоти. Вы должны быть в курсе всего, что происходит в мире, а значит, вам нужны шпионы. Надёжные, повязанные навсегда общей страстью, готовые на всё и даже больше. А ещё они не должны выделяться на фоне остальных, и никто никогда не должен будет заподозрить в них предателя… Вы понимаете, что я хочу сказать?

– Игроки среди нас, как бы банально это ни звучало? – Он иронично вскинул брови.

– Да. Уши есть даже у стен, – кивнула, криво улыбнувшись. – Мы исполнили мою смерть идеально. Вы поверили в гибель Ри, они поверили в мою. Я для них не помеха, часть уравнения, которая уже не нужна для дальнейшего решения. Таким образом, у меня развязаны руки и можно действовать, не опасаясь никаких ответных шагов от Риго.

– И что же вы намерены сделать?

Медленно и дразняще растянула губы в лёгкой, насмешливой улыбке. Всплеск магии, прокатившийся по дворцу, отдавал привкусом ежевики. Почему-то магическая энергия Ниилы всегда ассоциировалась у меня именно с этой ягодой. Раз сестрёнка прибыла, значит, можно будет как можно скорее приступить к выполнению намеченных мероприятий по обеспечению себе более спокойной и мирной жизни.

При мысли о том, что можно сделать с Риго и с теми, кто окажется там в этот момент, в душе поднялась волна дикого, яркого и такого прекрасного на вкус безумия, смешанного с жаждой крови. Даже невольно облизнула пересохшие от возбуждения губы. Нужно только потерпеть, совсем немного, ещё чуть-чуть. Как уже говорилось, месть же хороша именно в холодном, хорошо просчитанном виде.

– Корана? – Голос эрхана ворвался в мои мысли, вытаскивая из плена таких соблазнительных образов. Тряхнув головой, вопросительно посмотрела на Шайтанара. – Что вы собираетесь делать?

– О, всего ничего. Прихватить с собой сестрёнку, несколько наборов с взрывоопасными зельями, пару амулетов-накопителей и полный арсенал холодного оружия, спрятанный в оружейных печатях, вот таких, – закатав рукава платья, продемонстрировала свою самую лучшую работу из тех, что применяются прямо на теле. Снова погладила притихшую саламандру, довольно урчавшую, лёжа на мне и чувствуя себя вполне себе уютно. – Выберем подходящую ночь и устроим настоящую резню, не жалея никого, кто попадётся нам под руку.

– И у вас поднимется рука на женщин? Стариков? Детей? – Эрхан несколько недоверчиво посмотрел на меня. – Тогда чем же вы будете отличаться от тех, на кого объявили охоту?

– Тем, что останусь живой и никогда больше не сделаю подобного, – сухо откликнулась, сев прямо и сложив пальцы домиком, опираясь локтями на подлокотники. – Шайтанар, не вам меня судить, и не мне судить вас. Я сделаю всё, чтобы мой сын никогда не оказался в руках таких людей, как Риго. Если ради этого нужно вырезать город или два – я не буду молчать и ждать, истязая себя муками совести, понятиями нормы и морали. Я просто сделаю это… И похороню воспоминания в себе навсегда.

В комнате повисло молчание. Ощутимое и липкое, неприятное, как и сам разговор. Да, меня будут осуждать за то, что случится там, в городе игроков. Правда, я искренне сомневаюсь, что там будут старики или дети. Всё же они не идиоты, чтобы подставляться таким образом…

Украдкой смахнула набежавшую на глаза слезу. Дети невинны, я точно знаю… И постараюсь избежать смерти невинных.

## Корана аль Эйран

Неисповедимы пути Хранителей нашего мира. Так же как не ведома воля Древних, как непредсказуемы действия Хаоса и как извращённо порой шутит Судьба.

Впрочем, стоит отдать должное её чувству юмора. Если бы кто-нибудь ещё пару лет назад сказал бы мне, что я буду сидеть в одном из замков Сайтаншесса в компании Повелителя эрханов и младшего принца Танориона… Как минимум, посмеялась бы, как максимум, посоветовала бы провериться на предмет ментальных закладок, уродующих психику.

Однако… в данный момент я сижу в удобном кресле, наблюдая за очередной тренировкой Асты, потягивая лучшее вино ещё из запасов отца. Рядом, с другой стороны небольшого изящного столика, устроился Шайтанар. И, о чудо, мы ведём ни к чему не обязывающую беседу на совершенно отвлечённые темы. Определённо, мир пожелал сойти с ума.

Аста кружилась по залу, выкручивая замысловатые петли зажатыми в пальцах веерами. Для непосвящённого все её действия напоминали завораживающий танец. Только очень опасный, на что намекал хищный блеск острых спиц.

– Красиво, – заметил Повелитель.

– И опасно, – кивнула, пригубив ещё вина. Весело фыркнула, вслушиваясь в комментарии неугомонного Танориона. Тот словно не замечал, как сильно сжимаются кулаки у моей сестрёнки, продолжая провоцировать её на эмоции. – Нет, определённо, он сейчас дождётся.

– И на кого бы вы поставили?

– В этом спарринге? – взглядом указала на уже успевшую сцепиться парочку. – На Ри.

– И почему же? – заинтересованно выгнул бровь Шайтанар.

– А он, сволочь, хуже таракана. Выживет назло всем и даже самому себе. Да ещё и размножаться начнёт, – хихикнула, послав обиженно надувшемуся аронту воздушный поцелуй. – Так что моя ставка – три золотых и пятнадцать серебряников на Ри.

– Принимаю, – неожиданно легко согласился Шайтанар, одарив меня лукавой улыбкой. – Тогда я ставлю на Асту. Четыре золотых и пять серебряников.

– И не боитесь остаться в проигрыше? – восхитилась его наглостью, выгребая мелочь из кармана платья.

– Я никогда не проигрываю, – пафосно изрёк эрхан, ссыпав на стол монеты. – К тому же я уверен, Ри будет поддаваться.

– Тогда он точно таракан, – послала аронту предупреждающий взгляд. – Хотя бы в перспективе – точно. Ибо – превращу!

Подбодрив участников боя таким образом, прикрыла глаза, потянувшись к сознанию сына. Видя, какие отношения связывают Эль и Ри, как Шайтанар добродушно подшучивает и язвит с наглым кошаком, невольно затосковала по своему родному очагу, по теплу золота змеиных глаз. И по собственным спорам с упрямым чешуйчатым. Вот уж точно: хоть трава не расти, но всё будет так, как он сказал.

Радостное тепло, восторг и нежность опалили чувства, согревая своим теплом. Дэни не скупился на ответ, искренне радуясь даже такой толике внимания.

Смахнула набежавшую слезу. Как же я по ним скучаю! По своему лучику света, по моему маленькому мышонку. И по этому наглому, бесцеремонному, настойчивому дракону. Как же нестерпимо хочется, чтобы всё это закончилось как можно быстрее!.. Надеюсь, он мне простит весь этот фарс. А лучше – никогда о нём не узнает.

Вздохнув, открыла глаза, возвращаясь к реальности. И недовольно нахмурилась. Аста, как обычно, не желала уступать партнёру и теперь резвилась во всей, так сказать, красе. Невольно начинаешь задумываться, а не затесались ли действительно у аронта тараканы в родне? Уж больно он… удачлив при таком-то раскладе.

Лихие узоры тьмы покрывали часть стен и потолок. Веера слились в одно пятно, разрезая тяжёлый холодный воздух с пронзительным свистом. Серые глаза сверкали синими каплями безумия. Хищный оскал демонстрировал заострённые клыки. Один из них прокусил тонкую кожу губы, делая улыбку девушки ещё более… запоминающейся.

Перевела взгляд на собеседника. Шайтанар смотрел с лёгкой, сторонней заинтересованностью, явно думая о чём-то своём. Повелитель хмурил брови, постукивая кончиками пальцев по подлокотнику кресла. Но нет-нет, а на лице так и промелькнёт довольная усмешка. Похоже, в своём выигрыше этот демон ни капли не сомневался. Блажен, кто верует…

Резкий треск, и в стену, как раз над столиком, врезалась шаровая молния. Отметив довольно внушительную вмятину и подпалины на камне, неодобрительно цокнула языком. Щиты вряд ли выдержат ещё пару-тройку таких заклинаний, а если эта парочка к тому моменту, как защита рухнет, не возьмёт себя в руки, то пострадает значительная часть замка, невзирая на все предосторожности. И чем Ри её так задел, интересно? Обычно Аста более осмотрительна в своих действиях.

Только собралась озвучить терзавшие меня вопросы, как защитный круг, наспех созданный этой безумной парочкой, мигнул, погас и снова вспыхнул. Пока он был в неактивном состоянии, Аста успела отшвырнуть кошака к стене, а тот выбил у неё один из вееров, по-моему банально сломав его пополам.

Выяснение отношений медленно, но верно набирало обороты. И если за целостность Асты как-то не особо волновалась, то здоровье Танориона вызывало определённые опасения. Мало ли что это сумасшедшая натворить может. В запале Аста об ограничениях забывала напрочь.

– Он не причинит ей вреда? – Шайтанар хмурился, разглядывая то, во что превращался зал по мере тренировочного боя.

Пожала плечами, обречённо вздохнув:

– Меня другое тревожит. Не повредит ли ему Аста чего-нибудь важного. Потому что очень не хотелось бы, чтобы все мои труды пошли к упырю в задницу только из-за неусидчивости и мнительности одного конкретного кошака.

– Но Аста же…

– Вот если я сейчас услышу банальную фразу «она же девушка», моё мнение о ваших умственных способностях, Повелитель, резко испортится, – бросила взгляд на парочку, укрытую щитами. Судя по мимике, Ри опять что-то высказывает, да ещё и жутко эмоционально. Нарвётся… – Аста ведь далеко не так проста, как кажется. Да, блондинка. Да, почти человек. Да, стервозная, капризная и взбалмошная. Но как бы это сказать… Это одна сторона медали, – щёлкнула пальцами, улыбнувшись собственным мыслям. – Учили её на совесть, много и самым разнообразным вещам. Она достаточно умна, владеет определёнными навыками и предпочитает притворяться этакой… хамоватой, наглой девчонкой с улицы, порой забывая, что это маска. Как итог – мужчины любуются красивой мордашкой, женщины завидуют её популярности, а этот ребёнок с многолетним опытом шпионских и других не менее занимательных игр иногда ведётся на детские провокации и всерьёз обижается на глупые дразнилки. Вот как сейчас.

– Любопытно… – Шайтанар прищурился. – И Ри от неё, похоже, недалеко ушёл.

– Угу. В умственном развитии.

Вопрос, вертевшийся на языке, оказался забыт, стоило присмотреться к тому, что вытворял приснопамятный кошак. А посмотреть было на что. Этот хвостатый идиот только что завершил вязь печатей, впитавшуюся в щит. И не узнать авторство такого криворукого плетения было невозможно. Самое скверное во всей этой ситуации то, что Аста, сама разбиравшаяся в печатях, как свинья в апельсинах с большущего похмелья, решила преподать кому-то пару уроков. Естественно, не подумав, кому со всем этим разбираться. Одно из двух: либо у неё обострение глупости на фоне любви, либо она решила стать вдовой до того, как станет супругой. Если так и дальше пойдёт, лично организую им склеп на двоих.

Выбравшись из кресла, решительно подошла к краю защитного круга. Рука ещё не до конца восстановилась, пришлось действовать одной, медленно и аккуратно сложив ряд ручных печатей. Минимум магии и сил, максимум концентрации – и парочку спеленало крепкими иллюзорными цепями, надёжно зафиксировав на месте.

Ещё несколько фигур кончиками пальцев по краю щита. Секунды три ушло на то, чтобы тот рухнул под моим напором. И, улыбнувшись как можно более ласково, я подошла к ничего не понимающим «детишкам». Щит мигнул и восстановился, отрезая им пути к отступлению. Боюсь, внеплановый сеанс вправления мозгов я, во-первых, не могу доверить никому, кроме себя, а во-вторых, откладывать не собираюсь. И «провинились» – это очень мягкая трактовка их действий.

– Кора? – осторожно позвала Аста, даже не пытаясь вырваться из захвата.

– Всё хорошо, солнышко моё забывчивое, – тихо фыркнула, качнув головой, и обратилась к кошаку:

– Я просто хочу задать пару терзающих меня вопросов. И сначала мне бы хотелось поинтересоваться у вас, наш милый друг Танорион, младший принц Сайтаншесса, каким же таким любопытным образом вы умудрились с нуля освоить науку печатей?

– Я просто использовал парочку… простых плетений.

Стушевавшись от моего сухого, официального тона, Ри опустил голову, всем своим видом выражая раскаяние. Но совершенно не понимая, за что его тут отчитывают. Тяжёлый случай. Впрочем, его, так сказать, учитель тоже немного не понимает, почему я злюсь ещё и на неё. И если первого простить вроде как можно, он с этим разделом магии впервые столкнулся, вот и наделал ошибок сгоряча, то к сестрёнке у меня претензии посерьёзнее будут. Ей, знающей основные вехи мастерства печатей, не составило бы никакого труда просчитать последствия собственных поступков и того, что мог бы натворить Танорион.

– И? – шикнула на открывшую было рот Асту.

– Всё оказалось не так уж и сложно. – Ри легкомысленно пожал плечами.

Со стороны Шайтанара послышались едва слышные ругательства. Явно поминает недобрым словом любопытства семейства кошачьих.

– Не так уж сложно, говоришь? – хмуро покосилась на залившуюся стыдливым румянцем Асту. – Ох, надрать бы вам уши, инициативные и любознательные вы наши. Да только я лучше покажу… к чему могли привести последствия вашей… Ну ладно, скажем так: неосмотрительности.

Сделав шаг назад, вытащила из небольшого кармашка маленькое зеркальце. Положив его на пол, в точности повторила ту печать, которую использовал кошак, «случайно» неправильно нарисовав один из изгибов.

Едва успела отдёрнуть руку, прежде чем зеркальце, такое невинное и безобидное, окутало тёмно-алой, похожей по консистенции на желе массой. Чёрная вспышка. Резко запахло металлом, и вот уже перед нами появилось существо, похожее на богомола из маленьких серебристых осколков зеркала. Но стоило ему подняться на задние лапки и расправить крылья, как в нас полетели острые, как лезвие меча, иглы, оставляя мелкие и очень болезненные раны.

Выждав минуты три, поочерёдно создала пять печатей, образовавших вокруг лже-насекомого вакуумную сферу. Ещё один узор – и сфера сжалась, вспыхнув и опадая пеплом. На гладкой поверхности осталась лишь почерневшая ручка от зеркальца. И несколько мелких осколков.

Устало вздохнув, щёлкнула пальцами, снимая путы. И вопросительно посмотрела на сникшую парочку:

– Ничего не хотите сказать?

– Что это… было? – упавшим голосом спросил Ри.

Его глаза весьма красноречиво говорили о том, что аронт оценил свои шансы справиться с такой вот букашкой. Результат его огорчил.

Действительно, шансы на удачный исход в прямом противостоянии равны нулю, если ещё не меньше.

– Печать, – легко пожала плечами. – Та же самая, что ты использовал. Только там была всего одна неправильная линия, не тот завиток. Наклон неверный. Или силы чуть больше, чем надо, вложил. Танорион, ты ведь оружейник, верно?

– Да. – Вздохнув, аронт сел прямо на пол, подперев щёку кулаком и выражая вселенскую грусть.

– Представь, что ты создаёшь дар. Знаешь, что это? – Получив утвердительный кивок, продолжила, скрестив руки на груди: – Представь, что ты допустил незначительную ошибку. Резец соскользнул. Ударил чуть сильнее, чем нужно. Заточка сошла с оси. Вроде бы маленькая оплошность, ничего страшного. Но каким будет такой дар оружейника?

Танорион сглотнул, едва слышно пробормотав:

– Убийственно опасным. В первую очередь для создателя. Прости, я не…

– Ри, – вздохнув, ласково потянула его за кончик уха, – печати – это оружие. Тонкое, чувствительное к малейшим изменениям, неуверенности, эмоциям создателя. Оно хорошо, когда ты знаешь, как им пользоваться, и готов к последствиям своих ошибок. Искусство мастера печатей подобно искусству оружейника. Даётся далеко не каждому. Концентрация. Контроль. Сила, магия, память. Способность заплатить, коли того потребует дело. Это малая часть требований к будущему ученику. Не говоря уже о наличии пространственного мышления и хорошего воображения. Я рада, что у тебя что-то вышло.

– Правда? – Ри подозрительно прищурился.

– Правда. Для неуча даже более чем неплохо получилось. Но надрать уши всё равно придётся… – Резко обернувшись, гневно посмотрела на собиравшуюся удрать сестричку: – Аста!

– Ась?! – Блондинка замерла на полушаге, вжав голову в плечи и не собираясь оборачиваться.

– Ничего не хочешь сказать? – ласково протянула, осторожно приближаясь к ней.

– А я что? – Она обернулась, невинно хлопая глазками и спрятав руки за спиной. – Я ничего. И к печатям никакого отношения не имею!

Стремительным броском схватила её за ухо и потянула, раздражённо, но не повышая голоса выговаривая:

– Ага. И не тебя отец в библиотеке запирал, вбивая основы основ. И экзамен мы не вместе сдавали. И это не ты довела пожилого мэтра до нервного срыва, назло всему миру рисуя неправильный порядок печатей.

– Ну вот, ты же сама всё знаешь, – облегчённо выдохнула сестрёнка, пытаясь выбраться из моей хватки. Когда поняла, что ничего не получится, заканючила: – Ну, Кора, ну, солнышко… Отпусти-и-и-и-и! Невиноватая я!

– Да, ты не виновата, – согласно закивала, продолжая тянуть её за ухо. – Ты же у нас такой масте-е-е-ер… И не надо строить невинные глазки. Это был единственный ряд печатей, которые ты в принципе испортить не можешь. Ты хоть представляешь, какие могли быть последствия, не вмешайся я?

– Кора…

– Много лет Кора. Аста, в последний раз предупреждаю, хоть иногда вспоминай, для чего тебе дана голова, далеко не глупые мозги и весьма обширный набор знаний!

– Да не забываю я, – обиженно насупилась сестрёнка, наконец освободив покрасневшее ухо и выпрямившись. Потерев его, недовольно проворчала: – Забудешь тут с вами…

– Тогда что из себя непонятно что строишь? – скептически фыркнула, отойдя в сторону.

– Да не строю я!

– Рассказывай это тапочкам Хаоса! – отмахнувшись, отвернулась, сжав виски пальцами. – Прям как дитя малое… Вся в отца. Тот тоже любит строить из себя… неразумного ребёнка.

Тихий жалобный вздох проигнорировала. И не двинулась с места, когда тёплые руки обняли за талию, а в плечо уткнулся чужой лоб. Аста издала ещё один душераздирающий вздох и всё же признала:

– Прости. Признаю, сглупила. Ну, дурочка я у тебя местами, ду-роч-ка. Простишь?

– И что с тобой делать? – философски вздохнув, погладила её руку.

– Любить. Холить. Лелеять… Дальше по списку. – Хихикнув, Аста чмокнула меня в щёку. – А кто выиграл в тотализаторе, кстати?

– Боюсь, была ничья. – Шайтанар встал у края защитного круга, заинтересованно изучая плетение чар. – Думаю, щиты можно убрать. Ведь так, Кора?

– Конечно, – вопросительно посмотрела на Асту.

Та недовольно сморщила носик, но послушно подошла к прозрачной стене и подцепила кончиком ногтя подрагивающую нить. Стоило ей разорваться, как купол исчез.

– Ну что? – Лёгкая улыбка шла ей куда больше оскала. – Обговорим детали дальнейших совместных действий? Ну, опуская тот фарс, – тут она двумя пальцами изобразила кавычки, – под названием казнь. И почему именно мне выпадет такая почётная роль, как изобразить приговорённого к смерти?

– Всенепременно, – вернувшись к облюбованному креслу, вновь забралась в него с ногами.

Шайтанар устроился на своём, заинтересованно переводя взгляд с меня на Асту и обратно. Ри материализовал себе стул и теперь раскачивался на нём. Приступ стыда прошёл, и теперь глаза кошака любопытно блестели, а кончики ушей подрагивали от нетерпения.

Аста с минуту размышляла, а после внаглую устроилась у него на коленях, ткнув пальцем в грудь и назидательно заявив:

– Видел, что брал. Так что – не жалуйся. – Чмокнув мужчину в нос, сестрёнка обратилась к моей скромной персоне: – Ну а теперь ближе к телу.

– Может, делу? – Танорион потёрся носом о её щёку.

– А разница? – искренне удивилась блондинка, отмахнувшись от его притязаний. – Отстань, любвеобильный. У нас тут судьба мира решается. – Заметив мой предупреждающий взгляд, она тяжело вздохнула и пожала плечами. – Прости, привычка. Итак, как я понимаю, план состоит в том, что я изображаю тебя во время казни. И фарс этот должен обязательно состояться, чтобы наши потенциальные соперники поверили в твою смерть. Так?

– Ага, – обхватив колени руками, поставила подбородок на них.

– Хорошо. А дальше что? Например, что ты будешь делать с Аэрис? Не с собой же тащить. – Аста хмурилась, постукивая пальцем по нижней губе.

– Нет, конечно. Она ещё совсем ребёнок. Перспективный, да. Но всё же детям на войне не место, – покачала головой. – Вообще-то всё просто. Как только закончится казнь, я покину пределы Сайтаншесса. Ну а ты доставишь Аэрис к Сеш’ъяру.

– То есть ты всё-таки решила оставить меня тут? – Нахмурившись ещё сильнее, Аста упрямо поджала губы. – Я хочу пойти с вами. Зная твои претензии к гильдии игроков и то, что они своих притязаний не оставят, одних вас я не пущу!

– Ты нужна здесь, – постучала пальцем по подлокотнику кресла. – Я не многим могу доверить жизнь своих детей.

– И кого же ты возьмёшь с собой? – недовольно фыркнула Аста, скрестив руки на груди. – Только не говори, что пойдёте лишь вдвоём. Осознанное самоубийство – это не твоё. Вам с ними просто не справиться!

– Как знать, – криво улыбнулась, дёрнув белёсую прядь, упавшую на глаза. Аста отвела взгляд, поняв всё без слов, но тут же вновь внимательно на меня посмотрела. – Вообще-то я хотела взять ещё и Шентина.

– Ты шутишь, – помолчав, выдала сестрёнка.

– Нет, – покачала головой.

– Ты не хочешь брать меня, – принялась рассуждать Аста, бурно жестикулируя. От этой привычки отучить её так и не получилось. – Но собираешься путешествовать в компании девушки с раздвоением личности и безумного дракона. Я ничего не упустила?

– Нет, – снова качнула головой, улыбнувшись.

Это взбесило её ещё больше, и блондинка гневно раздула ноздри, сформировав на кончиках пальцев огненный шар.

– Ты сошла с ума? – Фаербол врезался в стену, выбив кусок камня. – Или решила совершить эксцентричное самоубийство напоказ? Кора, ты не сможешь их контролировать!

– Ты права, – вздохнула, потерев переносицу. – Не смогу. Но мне и не нужно их контролировать, вот в чём дело, Аста. Из этого города в живых не выйдет никто.

– Я правильно понимаю вас, Корана, вы собираетесь убить население целого города? – Шайтанар задумчиво покрутил бокал в пальцах. – Без разбору?

– Увы, но это единственный выход. И Ниила Зарр’Тен – лучший выбор для этого дела. Она и Шентин умеют убивать без сожалений, без оглядки на возраст, пол и виновность, – спокойно пояснила, откинув голову назад.

Неприятная слабость накатила внезапно, напоминая о предстоящем испытании. Перерождение – штука… странная. И приходит, как всегда, не вовремя.

– Почему? – влез Танорион, успевший отловить Асту за руку и вновь усадить к себе на колени. На удивление, та не стала сопротивляться, обиженно насупившись.

– Психическая ломка личности создала удивительное существо. Удивительное и опасное, – вздохнула, печально улыбнувшись. – Шентин – последний ледяной дракон. Потерял всех и вся. Был в рабстве. Его психологический портрет представляет собой характеристику идеального убийцы. Контролю они не поддаются. Но мне доверяют. Как и я им.

– Вам что-то нужно? – Голос Повелителя эрханов звучал спокойно, сосредоточенно. Воин думал в первую очередь о деле, детали его не сильно интересовали.

– Некоторые зелья. Возможно, несколько комплектов метательных ножей. Остальное предоставит Ниила. Мастер-оружейник обеспечит нас всем необходимым и даже больше, – неспешно поднявшись, оправила юбку, мягко улыбнувшись всё ещё недовольной Асте. В её серых глазах читалось искреннее беспокойство. – Мы справимся, сестрёнка. А тебя я попрошу сберечь самое ценное. Позаботишься о них?

– Конечно. – Сдавшись, Аста выбралась из хватки аронта. Крепко обняв меня, она шепнула: – Будь осторожна, ладно? И можно я провожу тебя до границы?

– Обязательно, – закрыла глаза, наслаждаясь теплом родных объятий.

Отодвинувшись, посмотрела на Шайтанара, перебиравшего волосы незаметно появившейся Селениэль. Эльфийка с удобством устроилась на кресле, положив голову на подлокотник, рядом с рукой супруга. И тот, даже не задумываясь, запустил пальцы в густую тёмную массу.

– Было приятно познакомиться, Повелитель, – поклонилась, шутливо отсалютовав рукой. – Благодарю за гостеприимство, но Мантикора умерла. А у меня осталось ещё несколько незаконченных дел.

– Тебе всегда будут рады здесь, Корана. – Ниэль довольно жмурилась, едва не мурлыкая под чуткими пальцами любимого.

– Нет, – усмехнулась, шагая к выходу. – Всегда рады мне будут в другом месте. Но за приглашение спасибо. Родные края забывать всё же не стоит.

Украдкой стёрла одинокую слезинку. Глядя на Повелителя и его Равную, на Ри и Асту, невольно почувствовала укол зависти. Мне до такого ещё жить и жить, и хотя в чувствах дракона сомневаться не приходится, сколько ещё трудностей придётся преодолеть!

Поднявшись в отведённые мне комнаты, собрала сумки и переоделась перед сном. А после сотворила вестника, надиктовав ему нужную информацию. Оставшегося до утра времени хватит, чтобы Ниила и Шентин подготовились и добрались до места встречи.

«Я скучаю, дракончик…»

## Где-то вне Аранеллы… Место обитания Древних

Если бы кто-нибудь спросил Хаоса, что он тут делает, стихий вряд ли смог бы сформулировать внятный ответ. Просто так повелось со времён ухода Древних из Аранеллы: раз в пару веков они собираются вместе, решая, как быть дальше и не пора ли поставить зарвавшихся Хранителей на место. Однако сегодняшняя встреча была, так сказать, внеплановой, и если быть честным хотя бы с самим собой, хотя бы просто попытаться, то инициатором оной являлся сам Хаос.

Он всей душой, коли таковая имелась, ненавидел такие сборища, презирал страсть присутствующих к политесу и всерьёз сомневался в психическом здоровье большей их части. Но и решить свой давний спор с Матерью Землёй можно было только здесь, в присутствии всех сородичей.

Скривившись на последнем слове, Хаос отпил из бокала вино, медленно обводя взглядом огромный круглый по форме зал, с резными колоннами и высоким сводчатым потолком. По его поверхности, извиваясь, шёл узор из виноградной лозы с крупными, девственно-белыми цветами лилий. Члены пантеона Древних восседали в резных деревянных креслах, тихим шёпотом переговариваясь друг с другом, явно гадая о причине такого срочного собрания, да ещё и полного круга. Но мужчину интересовала лишь одна парочка, сидевшая недалеко от него. Невысокая женщина с красивой фигурой, одетая в свободное платье тёмно-зелёного цвета, оставившее открытыми лишь плечи и руки до локтя. Тёмные волосы с несколькими седыми прядями собраны в высокий хвост, мягкой волной спускаясь на плечи. Лицо с плавными, нежными линиями, пухлые губы, тонкий прямой нос, большие глаза, если он не ошибается, тёмно-карего, почти чёрного цвета в обрамлении пушистых ресниц и тонкие брови. Простая и в то же время практически незабываемая внешность.

Её спутник был не менее интересным. Устроившись на подлокотнике её кресла и оперевшись на спинку его, он с живым интересом естествоиспытателя наблюдал за честным собранием, даже не скрывая лёгкой ироничной усмешки на тонких губах. Высокие скулы, резко очерченная линия подбородка, нос с горбинкой и по-мальчишески задорные синие глаза. Тёмные волосы слегка растрёпаны, и внешне создавался образ этакого разгильдяя, попавшего сюда непонятным образом.

Хаос насмешливо фыркнул. Можно сколько угодно притворяться, что не имеешь никакого понятия о том, кто же этот гость, вот только не заметить ауру силы, окружающую его, вряд ли получится. Да и не особо-то таился незнакомец, лишь наблюдал за реакцией Древних на такую честь, как его личный визит.

Поставив бокал на столик около кресла, стихий сложил руки домиком, переплетя пальцы. Его безучастный взгляд скользил по залу. Сегодня на собрании присутствовали практически все.

Вот сидит парочка близнецов с рыже-золотистыми шевелюрами и светло-серыми, почти белыми глазами. Фай и Лай, брат и сестра. Волнистые волосы, мягкая, ироничная улыбка на одинаковых лицах. Они даже жесты умудрялись точно копировать, создавая двоякое ощущение при разговоре с ними. Сегодня Лай оделась в чёрное приталенное платье с корсетом, золотой вышивкой по подолу и краю декольте и широкими расклешёнными к низу рукавами. Милая, приятная с виду девушка, но с довольно скверным характером и излишне честолюбивая, с неуёмными амбициями. Её брат-близнец выбрал для собрания брюки из тёмной, тонко выделанной шерсти и камзол с запахом, украшенный ярко-алыми вставками. Перевязь с рапирой, и наверняка в рукаве припрятана парочка метательных ножей.

Недалеко от них, опираясь на старый, местами проржавевший меч и поглаживая устроившегося на коленях филина, сидел седовласый старик Хемль, оракул всего честного собрания. Глубокие морщины и подрагивающие пальцы выдавали его возраст, ему давно перевалило за десятки тысячелетий. Только у него иллюзия беззащитности была именно иллюзией. Когда придёт время, этот старец с лёгкостью закинет клинок на плечо и отправится в новые миры, неся новые пророчества, складывающиеся из безумных, подчас ему самому неясных видений. И уже сами люди коверкают слова оракула, ломая жизни и подстраивая вещие сказания под себя. Ну а Хемль будет с улыбкой следить за ними сквозь своё всевидящее зеркало.

Нихт. Коротко остриженные тёмные волосы и хищный оскал. Женщина нарочито медленно закинула ногу на ногу, позволяя оценить свой облегающий кожаный костюм, и медленно затянулась тонкой сигареткой, выпустив струю дыма в потолок. Глаза кроваво-красные, с презрительным прищуром.

Нежно улыбнувшись ей, Хаос отсалютовал сестре по цеху, как говорится. В конце концов, его и Тьму почти всегда ставят на одну ступень в иерархии Древних. Так что, несмотря на едва ли не диаметрально противоположные взгляды на энное количество вещей, они вполне мирно сосуществовали, даже находя особое, чуть ли не извращённое удовольствие в стычках и боях с обязательным летальным исходом. Для тех, у кого в запасе вечность, смерть – всего лишь способ развеять скуку.

Заги, Луань, Дилло, Воттер, Айра, Диналь, Айсана, Идирг…

Лица, знакомые едва ли не с пелёнок, пресытившиеся обычными радостями и теперь разгоняющие свою грусть и одиночество, управляя оставшимися в Аранелле потомками. Или наблюдая за играми тех, кто гораздо сильнее и стоит выше них в пантеоне.

Хаос вернулся к причине внеочередного сбора. К спору между ним и Матерью Землёй, о чём-то перешёптывающейся со своим… спутником. Правда, начинать разговор первым стихий не собирался, с небывалым для себя терпением ожидая прибытие последнего члена пантеона, более известного как Судьба. Хаос весьма справедливо сомневался, что дорогая мамочка упустит такую возможность, как поиграть на нервах сыночка, да ещё и с его разрешения. Не то чтобы они действительно были родственниками, всё-таки мужчина старше по праву первородства и при желании (предварительно поборов лень) вполне мог поставить её на место или даже уничтожить. Но так было положено. И хотя Хаосу откровенно наплевать на всякие нормы и правила, здесь приходилось придерживаться их, несмотря на всё внутреннее сопротивление и нежелание подчиняться кому бы то ни было.

Возле уха раздался звук, весьма похожий на низкое, басовитое мурлыканье. Улыбнувшись, Хаос снял с плеча и пересадил на колени своего фамильяра – шур’шуна. Существо длиною с половину руки, с мягкой, нежной серебристой шёрсткой, оттенённой более тёмным подшёрстком. Домашний любимец заинтересованно шевелил остроконечными ушками, топорщил длинные усы и периодически пускал когти в ноги хозяина, оставляя затяжки на брюках. Длинный тонкий хвост с объёмной распушённой кисточкой на конце так и норовил попасть в нос Хаосу, вызывая у того искреннюю улыбку и смех. А также громкое, на весь зал чихание, отражавшееся от стен и многократно усиленное эхом. Звали сиё чудо изобретательности самого стихия просто и понятно – Шуршик.

Убрав кончик хвоста шур’шуна от своего лица, Хаос ласково погладил фамильяра за ушками, аккуратно вытащив когти из ткани брюк. Недовольно поворчав, из чистой вредности, Шуршик потоптался на коленях хозяина и свернулся в клубок, свесив кончик хвоста и спрятав мордочку под лапы. При этом одно ухо он прижал, второе же осталось стоять торчком, как будто магическое создание внимательно следило за происходящим, ничего не упуская из вида. Мурлыкать он не перестал, наслаждаясь почёсыванием.

– Ой, какая прелесть. – К Хаосу подошла одна из Древних, на несколько рангов ниже его. Кто-то из молодых, да ранних.

Хаос окинул оценивающим взглядом женскую фигуру, мысленно поморщившись. Никакой силы, нулевое влияние генома на потомков, зато амбиций… Впрочем, последнее как раз и не удивляло.

– Вы о ком, дорогая? – Вежливо улыбнувшись, стихий приготовился к выслушиванию комплиментов в свой адрес.

– Ваше животное. Такой милый зверёк…

«Милый» зверёк приоткрыл один глаз и широко зевнул, демонстрируя набор мелких, острых как бритва зубов, недвусмысленно намекая, что готов при необходимости пустить их в дело. Трогать Шуршика мог только его владелец, ну, или близкие родственники. Смотря какое у шур’шуна настроение.

– Ой, какая прелесть! – с ещё большим восторгом и придыханием воскликнула девица, протягивая руку, чтобы потрепать зверька.

Крик переполошил всё честное собрание, однако, увидев причину воплей, Древние вернулись к неспешному обсуждению своих дел.

– Шуршик, – укоризненно протянул Хаос, стараясь не расхохотаться.

Любимец повернулся вокруг своей оси и, поставив лапки на грудь мужчины, преданно заглянул к нему в глаза. У самого же Шуршика они были золотисто-зелёного цвета.

– Ня? – мурлыкнул шур’шун, потёршись мордочкой о подбородок хозяина. – Ня-а-а?

– Ня, – машинально откликнулся стихий, запуская пальцы в длинную шёрстку. – И в кого ты такая вредность?..

Хитро прищурившись, Шуршик загадочно промолчал, снова свернувшись в клубок на его коленях и игнорируя всё ещё прыгавшую вокруг их кресла девицу, трясшую пострадавшей конечностью.

– Оно меня укусило! – наконец остановившись перед стихием, возмущённо пропыхтела девушка, сунув ему под нос покрасневший и начавший опухать палец.

– «Оно» сейчас ещё и за что-нибудь другое укусит, – спокойно откликнулся Хаос, невольно сжав пальцы и не давая возможности Шуршику поквитаться с настырной приставалой.

Шур’шун едва слышно зарычал, вздыбив шёрстку на загривке и вдоль всего позвоночника.

Посверлив парочку злым взглядом, девчонка презрительно фыркнула и удалилась. Любимец щёлкнул зубами, демонстрируя весьма недвусмысленные намерения в отношении определённой части тела нахалки. Заметив это, Хаос снова начал поглаживать чувствительные местечки за ушами любимца, спускаясь ниже, к основаниям тонких крыльев, сейчас спрятанных в специальных кожистых складках вдоль позвоночника. Мужчина не сомневался, что его фамильяр уже обдумывает планы мести в отношении возмутительницы спокойствия, шур’шуны были разумны и обладали достаточно развитыми умственными способностями, не говоря уж о природной вредности и мстительности. Как это у него получилось, Хаос сам не особо понимал, но результат ему определённо нравился.

Он уже успел снова заскучать и начать подстраивать мелкие пакости в духе малолетнего шалопая, когда резко потемнело и подул холодный северный ветер. Вместе с этим раздался зловещий гогот, пробирающий до костей. Яркая алая вспышка – и посреди зала стоит миниатюрная девица с ирокезом ядовито-розового цвета, с несколькими кольцами в проколотых ушах, с ярким макияжем и в минимуме одежды на тонком, худеньком тельце. Сегодня Судьба решила довести до инфаркта самую слабонервную часть собравшихся, тех, кто никогда не видел и не знает, что за зверь такой – Судьба.

– Трепещите, смертные, – громовой голос прокатился по залу. – Ибо сюда явился тот, кто вправе карать вас или миловать!

– Опять, – устало вздохнул Хаос.

Склонность к эпатажу за его «маман» водилась всегда. Она упивалась тем впечатлением, которое производила своими выходками, и откровенно издевалась над окружающими. Хотя, когда надо было, Судьба становилась серьёзной и совершенно адекватной, словно снимала надоевшую за века маску вечной ненормальной.

Древние молча слушали пропитанную пафосом и самовосхвалением речь женщины. Однако никак не реагировали, лишь периодически кто-то издавал сдавленный смешок. Складывалось впечатление, что они ждут, кто же остановит этот поток словоизлияний. И какое-то шестое чувство подсказывало стихию, кто этот смертник…

– Кхм. – Прокашлявшись, Хемль опередил открывшего было рот мужчину, приоткрыл глаза и смерил вновь прибывшую коллегу хмурым взглядом. – Фати, милочка, хватит распаляться. Мы ждали только тебя, чтобы начать собрание. Ты не считаешь, что это перебор?

– Не даёшь мне повеселиться, Хемль. – Скривившись, она щёлкнула пальцами. Её внешность мгновенно изменилась. Теперь это была женщина лет пятидесяти с короткими седыми волосами, взлохмаченными и стоящими едва ли не дыбом в разные стороны. Облегающие тонкие брючки, высокие сапоги на шнуровке и рубашка с корсетом. Неспешно пройдя к свободному креслу, она устроилась в нём, закинула ногу на ногу и вопросительно изогнула бровь. – Ну? Кому так не терпелось нас всех увидеть?

– Мама, вы, как всегда, изысканно вежливы, – усмехнулся Хаос, пересадив своего любимца с коленей на плечи. Недовольно заворчав, Шуршик обвил его шею хвостом, едва не задушив в порыве «благодарности» за потревоженный сон. Чуть оттянув хвост любимца, стихий продолжил, улыбаясь как можно более безмятежно: – Неужели нужен повод, чтобы повидаться с родственниками? Право, мы так редко видимся…

– Ещё скажи, что ты по нам соскучился, братик, – усмехнулась Нихт, покачивая ножкой бокала, зажатой в пальцах.

– А что, если и так? – Он иронично выгнул брови. – Может, я ночами не спал, всё думал, когда же мы снова встретимся? Может, меня тоска заела и захотелось устроить небольшой чисто родственный сабантуй без повода?

– Я даже где-то верю, – хохотнула Лай, прикрыв рот в изящном жесте. Откинув волосы назад, она мило улыбнулась, кокетливо стрельнув глазками. – Неужели ты и правда по нам скучал, а, Хаос?

– Конечно… – Хаос выдержал драматичную паузу, прежде чем закончить, с нахальной улыбкой на лице: – Нет. Я? По вам? Скучал? Если только мне вдруг стало не хватать чужой самовлюблённости, надменности и прочего, чем вы так богаты, дорогие мои родственнички. Что-то пока не припомню за собой такого.

– Приятно знать, что ты о нас столь высокого мнения. – Ёфи, более известная как Мать Земля, улыбнулась, приняв от своего спутника бокал с вином. Благодарно кивнув ему, она снова посмотрела на Хаоса. – Поверь, мы все это очень ценим. Но всё же было бы неплохо услышать причину для такого срочного собрания. Не думаю, что основным было желание сделать пакость, заставив всех преодолеть довольно большое расстояние и потратить на это немало сил.

– Я, конечно, мелочный, но даже для меня такой способ подпортить настроение излишне простой. – Хаос сморщил нос. – Хотя… Знаешь, в следующий раз я обязательно воспользуюсь твоим советом. Кстати, не представишь нам своего мужчину?

– С каких пор тебя интересует моя личная жизнь? – Нахмурившись, Ёфи скрестила руки на груди. Сейчас она, как никогда, напоминала ему одну своенравную девчонку, любящую наживать себе неприятности на одно место.

– Наверное, с тех самых, как я заинтересовался геномом Древних, – задумчиво протянул Хаос, потирая подбородок. – Да, именно с этого самого момента.

– Ты опять? – Устало вздохнув, женщина потёрла лоб. – Кажется, мы уже говорили на эту тему.

– Кажется, мы не договорили на эту тему. – Выпрямившись, Хаос почесал обеспокоенно заворочавшегося шур’шуна, почувствовавшего внутреннее напряжение хозяина. – Я так и не получил от тебя никакого ответа.

– Интересно, что я должна была тебе ответить? – Ёфи фыркнула, дёрнув плечом. Окружающие внимательно прислушивались к их разговору, гадая, что же такое могло стать предметом спора между ними, ведь Хаос и Мать Земля обычно придерживались ровных отношений, не вмешиваясь в дела друг друга. – И задавал ли ты хоть какие-то вопросы?

– Ну, сейчас я поинтересовался личностью твоего спутника. Он из Древних или мне заново переписывать формулу доминирования геномов у последующих поколений? – Стихий потёр руки, словно предвкушая предстоящую работу. – Можно мне взять у него немного крови? Для исследований. Думаю, литра два-три будет вполне достаточно. Но коли нужна высокая точность расчётов, то, пожалуй, для лучших результатов нужно взять четыре. С запасом, так сказать.

– Ты, как всегда, оригинален в своих попытках пошутить, – съязвила женщина, делая вид, что с преувеличенным интересом рассматривает свой маникюр. – И если тебе интересна личность моего друга, то задай этот вопрос ему самому, а не через третьи руки.

– Ёфи, но как я могу? – притворно опешил от такой постановки вопроса Хаос, с шокированным видом приложив руку к груди. – Боги, это же прямое нарушение этикета!

– Когда это тебя волновало? – Иронично вскинув брови, Ёфи возвела глаза к потолку. – Не смеши меня, Хаос. Правила, этикет, законы, нормы… Ты плевал на них с высокой колокольни!

– Я-то да, – согласно кивнул и улыбнулся стихий, продолжая почёсывать Шуршика, начавшего тихо мурлыкать на ухо владельцу, тем самым успокаивая ту часть натуры мужчины, что тяготела к разрушениям. Иначе тут давно бы всё с землёй сровнялось, просто так, ради развлечения одного любопытного нелюдя, как любит называть его Лисёнок. – А вот наши дорогие родственники и коллеги…

– О, теперь тебя ещё и их мнение волнует? – Женщина восхищённо присвистнула, даже немного поаплодировала. – Хаос, неужели ты наконец повзрослел? Может, мы даже сможем увидеть твоих прямых потомков?

– Кто знает? – Философски вздохнув, мужчина пожал плечами. – Пока что у меня нет никакого желания ломать жизнь невинным существам.

– Ломать жизнь? – несколько озадаченно поинтересовалась Нихт, влезая в разговор этой парочки, больше всего напоминающий упражнение в колкостях и ехидстве в адрес друг друга. – Ты о чём, брат?

Но Хаос проигнорировал её вопрос. Сейчас всё его внимание было направлено на Мать Землю, и ему нравилось видеть едва заметное беспокойство, которое появилось на её лице. О да, Ёфи прекрасно поняла, что он хотел сказать.

– Итак, мы снова вернулись к тому, с чего начали, – задумчиво протянула женщина, помассировав виски и бросив короткий взгляд на мужчину рядом с собой. Тот едва заметно кивнул, положив руку ей на плечо и сжав. – Честно говоря, мне непонятны твои претензии, братик. В конце концов, это мои потомки.

– Которых ты обрекаешь на муки, сравнимые со способами казни ведьм во времена дремучего Средневековья на Земле? – вскинул брови стихий, пересадив шур’шуна, начавшего жевать его ухо, обратно на колени.

Шуршик раздражённо зашипел и, прикусив хозяину пальцы, отправился гулять по залу, скользнув с его ног. Хаос лишь надеялся, что любимец не станет устраивать беспорядки и не стащит очередной артефакт у кого-то из гостей. К сожалению, прекрасно чувствуя отношение обожаемого владельца к присутствующим, фамильяр не стеснялся доводить Древних при любом удобном случае. Что поделать, характер у него не сахар.

– О, перестань. Всё не так плохо, как ты описываешь, – пожала плечами Ёфи. – Взамен они получили другие, не менее полезные способности. Я думаю, плата за них не так уж высока.

– Опять-таки смотря с чем сравнивать, моя дорогая сестрёнка. – Хаос развёл руками, скорбно вздохнув. – Честно говоря, судя по моим данным, лучше бы им никто и ничего не давал, а просто избавил от того, что приходится переживать.

– Кхм, а в чём, собственно, предмет спора? – Хемль постучал мечом по каменным плитам, привлекая к себе внимание.

Переведя взгляд на него, Хаос подавил смешок. Из-под трона, с той стороны, где до пола свешивался плащ старика, торчал знакомый тонкий хвост с кисточкой. Судя по всему, придётся этому Древнему расстаться со своей одеждой, раз Шуршик решил пожевать её.

– Кто ответит? – нежным голосом протянул стихий, состроив невинное лицо. – Может, ты пожелаешь развеять туман неизвестности вокруг темы нашего разговора? – обратился он к Ёфи. – И всё-таки кто этот твой кавалер, а? Больно лицо у него… на разбойника смахивает. Или вора. Или убийцу. Так, молодой человек, вы зачем выражение лица меняете?! Я ж теперь запутался в том, какой образ вам больше всего подходит! – В притворном возмущении он стукнул ладонью по подлокотнику. Спутник Ёфи тихо фыркнул. Стихий обиженно надул губы. – Ну, я так не играю…

– Ёфи, думаю, представить меня – не самая плохая идея, поступившая от него, – вздохнул сидевший рядом с ней мужчина и потянулся, почесав затылок и взъерошив волосы ещё больше. Скрестив руки на груди, он насмешливо посмотрел Хаоса. – Ну что ж, любезный, коли вы настаиваете, то позвольте представиться… – Сев ровно, мужчина склонил голову в знак приветствия. – Фанэт.

– И никаких титулов или званий? – несколько удивился стихий, вопросительно вскинув бровь.

– Зачем они? Это всё тленная шелуха, выдуманная смертными для возвышения самих себя над остальными. – Фанэт снисходительно улыбнулся. – Мне же это не нужно… Как и большинству из присутствующих здесь, не так ли?

По залу прошёл тихий шёпот. Древние, заинтересованно прислушивавшиеся к пространному, но весьма занимательному разговору между Хаосом и Ёфи, лишь после того, как незнакомец представился, сообразили посмотреть на него под другим углом. И в этом им помогло названное имя, являвшееся лишь одним из множеств.

Ну ещё бы! Кто из них мог предположить, что на скромные, чисто семейные посиделки заглянет не кто иной, как сам Смерть? Пусть и в одном из сотни, тысячи своих обличий. Иногда Хаос всерьёз сомневался, что это сборище на что-то ещё способно, коли они так и не поняли, что тут происходит.

– Ой, ну вы им изрядно польстили, господин Фанат. – Специально исправив его имя на верное произношение и сделав ударение на первый слог, стихий делано пожал плечами. – К примеру, моя драгоценная матушка – долгих лет ей процветания, чтоб икалось всем, кто посмеет её обидеть, и пусть они проживут дольше, чем один несчастный час, – просто помешана на титулах, званиях и так называемых пафосных отступлениях, занимающих у неё в среднем где-то часа два, прежде чем дойти до темы разговора. Также она склонна к излишнему политесу, хотя ей наплевать на все регалии и звания, коли они не касаются её персоны. Так что насчёт ненужности всей этой так называемой шелухи вы сказали явно не подумав.

– Ты! – Хаос едва успел уклониться от графина с вином, пролетевшего в нескольких сантиметрах от его носа. – Как ты… М-м-м-м!

– Спасибо, Хемль, я ваш должник. – Отсалютовав старику предсказателю, стихий пару секунд полюбовался покрасневшей женщиной, чей рот заткнули довольно крупным яблоком. Потешив тем самым собственное эго, он вновь обратился к Ёфи: – Итак, кто всё-таки пояснит тему нашего спора? Я или ты?

– Учитывая, что я в принципе не вижу смысла о чём-то спорить? – Ёфи фыркнула, вздёрнув нос и отвернувшись. – Как хочешь. Моё мнение по этому вопросу ты знаешь и так.

– Хаос, Ёфи. – Лай устало потёрла виски. – Я думаю, будет не лишним пояснить несколько вещей. Первая: кто собрал нас всех, причём не поленившись позвать даже тех, в ком практически не осталось силы? И вторая: что между вами происходит?!

– Я согласна с Лай. – Нихт затушила сигарету, серьёзно и цепко воззрившись на шумную парочку. – Конечно, забавно наблюдать за вашей перепалкой, однако тот факт, что мы все понятия не имеем о теме оной, весьма усложняет нам жизнь. Да и что-то мне подсказывает, что ты, братик, не зря начал выяснять отношения при всех, да с таким размахом.

– Думаю, причина такой взаимной симпатии между тобой и Ёфи должна быть очень существенна, Хаос. – Воттер, юноша, выглядевший всего лет на двадцать, откинул со лба ярко-синюю прядь волос и обаятельно улыбнулся, щелчком пальцев пододвинув своё кресло к тому, где сидела Нихт. – И думаю, следует поделиться с нами некоторыми подробностями.

Слова Древнего поддержали одобрительным гулом, показывая настрой присутствующих выслушать энное количество сплетен, или компрометирующей информации, или ещё чего.

Стихий удовлетворённо улыбнулся, ехидно вскинув брови. Краем глаза он отметил поползновения шур’шуна в сторону «любимой» мамочки его непосредственного владельца. Шуршик на Судьбу имел не просто зуб, а полный набор острых клыков своей пасти и в данный момент примеривался попробовать на вкус великолепные сапоги из тонкой кожи ручной выделки. А если Шуршику пришло в голову что-то сделать… Его вряд ли кто сможет остановить, а ловить разбушевавшегося фамильяра за хвост Хаос категорически не хотел. Потом самому придётся ходить по дому с опаской и прятать вещи. Это не считая прокушенной в нескольких местах руки.

– Кто расскажет? – Взглянув на Ёфи, стихий состроил невинное выражение лица. – И не смотри на меня так осуждающе, сестрёнка. Ты сама вынудила меня пойти на такие меры.

– О да, конечно. Нашёл крайнюю, – прошипела женщина. Резко выдохнув, она на мгновение прикрыла глаза и, взяв себя в руки, сказала: – Всё дело в том, что у нас с Хаосом принципиальное расхождение во взглядах на влияние генома Древних на нынешних, живущих в Аранелле потомков.

– Эк ты завернула. Даже не придерёшься, вот так вот, сразу. – Стихий восхищённо цокнул языком. Налив себе ещё вина, он пригубил его, из-под полуопущенных ресниц разглядывая Мать Землю. – Вот только если бы всё было так просто, да, Ёфи? Мы с тобой не просто не сошлись во мнениях. Мы с тобой вообще смотрим на геном Древних с двух совершенно противоположных точек зрения. Вот мне интересно, кто тебе сказал, что совершенство этого самого генома проходит через боль его носителя? Кто тебя заставлял принуждать собственных детей, детей, Ёфи, тех, кого ты оберегаешь и чтишь куда больше, чем всех тех, кто поклоняется тебе, к такой… пытке? Ты хоть частично представляешь, сколько боли им приходится переживать во время сего процесса? Я как-то был удостоен чести лично лицезреть всё, от начала до конца. Ты же знаешь меня, Ёфи… Так даже мне стало страшно.

– О, перестань. – Она всплеснула руками, возведя глаза к потолку. – Всё не так скверно, как кажется. Зато взамен они обретают гораздо больше…

– Когда закончат цикл. Я помню этот милый пунктик, к которому ты сводишь все наши разговоры на эту тему. – Хаос кивнул, постепенно теряя весь свой шутливый настрой и становясь совершенно серьёзным. Шур’шун, почувствовавший, что дело принимает серьёзный оборот, затих в районе кресла Фати, прекратив попытки добраться до её обуви. – Одна маленькая деталь, Ёфи. Сколько из них дожили до этого момента?

Повисло молчание. Практически осязаемое, протяни руку, и увязнешь в нём по локоть. Фанэт заинтересованно переводил взгляд со стихия на свою спутницу и обратно, хотя Хаос мог поставить на кон всё, что у него было, что Смерть знал обо всём. Знал с самого начала игры, затеянной Ёфи. Увы, гордыня или гордость – уже не играет роли, что именно – сыграла плохую шутку с Матерью Землёй. Не сумев принять как факт, что на смену им, Древним, пришли народы Аранеллы и Хранители, почитаемые куда больше тех, кто создал этот мир, она решила бороться до конца, отыгрываясь на тех, кто стал невольным заложником ситуации. На своих детях, на своей собственной крови.

Хаос допускал, что у неё не было другого выхода. Что она выбрала для них самый оптимальный путь достижения силы и взросления. И всё же…

Он мог закрыть глаза на многое, не обращать внимания на большинство потомков Древних, даже если они разом начнут вымирать. Но вот один из тех, кого Ёфи обрекла на пытку под названием перерождение, был для него не просто единицей в формуле расчёта выживаемости последующих поколений. Нет. Это был его ребёнок, его дитя. Он нашёл, воспитал, поднял его на ноги, когда любимая матушка сломала малыша, как нелепую, ненужную игрушку. И сейчас мужчина остро чувствовал, что готов убить Ёфи, медленно и со вкусом. Чтобы до её глупой головы дошло, что она натворила.

Жаль, что Фанэт вряд ли предоставит ему возможность проверить легенды о бессмертии на практике.

Наконец женщина смогла начать говорить, пусть назвать словами змеиное шипение, вылетавшее из её рта, назвать было очень трудно:

– Те, кто дожил, благодарят меня за все испытания, что им пришлось пройти. Они по достоинству оценили мой дар!

– Угу. А у них был выбор? – Хаос чувствовал, что разговор явно зашёл в тупик… В который раз. – Хорошо. Раз ты не хочешь озвучивать причину нашего спора, это сделаю я. Всё просто, дорогие мои родственнички. Не так давно… Ну как не так давно? Пару столетий где-то. К сожалению, моя бедная, дряхлая память не позволяет назвать точной цифры. Так вот. Я взял на воспитание бедное, несчастное дитя, потерявшее родителей и оказавшееся на границе двух государств, в полубезумном состоянии, не зная, как жить дальше и что делать. И что же я обнаружил по прошествии энного количества времени? Что в наследство по материнской линии ей перепала немалая доля генома Древних, который, конечно, при выбранном ею пути жизни весьма полезным оказался… Но и плату за своё пользование берёт ой какую не малую. Вы только представьте… – Он выдержал драматичную паузу, прежде чем продолжить. – Сначала рушится эмоциональный фон. Волосы седеют, становятся абсолютно белыми. На протяжении нескольких дней длится период своеобразного статичного состояния, разбавляемого лишь сильными стихийными всплесками магии, после чего в один далеко не прекрасный день происходит взрыв, в результате которого тело этого ребёнка исчезло, превратившись в пепел. Конечно, оно восстановилось практически мгновенно. И никакого нарушения связующих цепей между душой, телом и сознанием я не обнаружил… Только вот воспоминания о том, КАК это было… Поверь, Ёфи, ты понятия не имеешь, что такое перерождение и с чем его едят.

– Ты лезешь не в своё дело! – тихо, с ноткой угрозы выплюнула женщина, наклонившись вперёд, смотря прямо в два бездонных чёрных омута.

Правда, через несколько секунд она вынуждена была отвернуться, иначе могла бы лишиться своей части творца. Долго смотреть в глаза Хаоса, когда он явно не в духе, не рискует никто… Кроме его детей. Но тут уж ничего не поделаешь.

– Нет, дорогуша. С тех пор как она стала моей дочерью, это моё дело, ещё как моё! – Он продолжал сохранять видимое спокойствие, пока в душе (или что у него там?) клокотала ярость и злость, смешанные с желанием дать этой гордячке попробовать её собственное лекарство на вкус.

Увлёкшись решением своих разногласий, ни Хаос, ни Ёфи не заметили, что в зале остались лишь несколько Древних: они сами, Фанэт, Хемль, Фати, Нихт, Лай, Фай, Айра и Воттер. Для остальных же этот разговор, перегруженный деталями и непонятными им вставками, перестал быть интересным уже давно. Они предпочли неспешно и осторожно уйти, оставив лишь тех, кто имел наибольший вес среди них и мог хоть как-то повлиять на стихия, начавшего постепенно выходить из себя. Это стало понятно по размазанным очертаниям окружающей обстановки. Пространство пошло рябью от сильных эмоций Хаоса, лишь волей других Древних оставаясь неизменным. Но если обстановка и дальше продолжит нагнетаться, то ничто не удержит его на месте.

– Ёфи, он в чём-то прав, – медленно протянул Фанэт, положив руку на плечо женщины и удерживая её на месте. – Я с самого начала говорил тебе, что с этой малышкой нельзя идти по проторенному пути. Кровь эрханов дала не тот результат, который мы ожидали. В итоге у неё возник значительный перекос сил, и она даже исцелить себя самостоятельно может лишь путём сложных ритуалов, энергоёмких и требующих применения опасных и крайне редких ингредиентов. Конечно, маска в какой-то степени оттягивает на себя все отрицательные последствия твоего генома… Но если бы не она и не магия дракона, то она не смогла бы выносить своё дитя, не то что родить. А если бы и родила…

– Мать никогда не откажется от своего дитяти! Каким бы оно ни было! – огрызнулась Ёфи, дёрнув плечом и скинув его руку. – Я считаю что она – мой лучший результат!

– Если бы не моё вмешательство, Ёфи, она была бы мертва. Договориться с Гекатой было крайне непросто, и только то, какое место я занимаю в нашей иерархии, дало возможность оставить её в живых. Правда, в обмен на определённую плату.

– Какие интересные подробности я узнаю, – язвительно протянул Хаос.

Шуршик пушистой стрелой пронёсся через весь зал и вспрыгнул на колени хозяина, распластавшись на них в позе морской звезды и, для надёжности, вцепившись когтями в брюки так, что наверняка впился в кожу.

– Ня! – Шур’шун зажмурился, прижав уши к голове. – Ня! Ня! Ня-а-а-а!

– Отцепись, – тихо попросил Хаос.

Причинять боль любимцу он категорически не хотел, поэтому попытался отцепить Шуршика от себя обычным способом – вытягивая острые как иглы когти из своего тела. В ответ его ощутимо тряхнуло током, а сам пушистый зверёк зло зашипел. Прекрасно понимая, что, пока тот сам не слезет, его не снять с коленей, стихий глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки, и снова откинулся на спинку кресла.

Оставшийся, так сказать, малый круг Древних настороженно молчал, ожидая его дальнейших слов и действий. Будь на то воля Хаоса… Ох, жаль, что сейчас использование этой самой воли может аукнуться не самыми приятными последствиями для его подопечных.

– Ня? – настороженно пискнул Шуршик, скосив глаз на хозяина. Увидев, что тот больше не пытается встать, свернулся клубком на коленях, уцепившись хвостом за руку Хаоса, и замурлыкал. – Ня-а-а-а…

– Ня, ня, – едва слышно хмыкнул мужчина, поглаживая зверька за ушками. – Герой ты мой… Спаситель Древних…

– Твой глупый зверёк успокоился? – делано поинтересовалась Фати, закинув ногу на ногу и покачивая ею.

– Мама, я вас очень люблю, но советую быть осмотрительней в выборе слов и эпитетов в отношении моего фамильяра. Иначе уже ничто не спасёт ни ваш гардероб, ни вашу коллекцию туфель. Помнится, у вас страсть к натуральной коже… А у моего шур’шуна очень часто чешутся не только лапки, но и зубки. – Хищно оскалившись, Хаос перевёл взгляд на Ёфи. – Я хочу сделать предложение.

– И что же ты можешь отдать взамен? Чем пожертвуешь, Хаос, ради спокойной жизни девчонки? – Ёфи насмешливо покачала головой. – Не смеши. Ты же… Ты даже за нас ничего не предложишь, коли мы окажемся в беде. Что уж говорить о ней?

– Половину. – Его слова потонули в многоголосом хоре.

– Что-что? – Лай сделала вид, что прислушивается. – Что ты сказал?

– Я сказал, что отдам половину Аранеллы или любого другого мира, входящего в мой Дом, если ты избавишь её от влияния своего генома.

И снова тишина. Слова, произнесённые спокойным, вкрадчивым и чуточку ленивым тоном, произвели эффект нехилого фаербола, взорвавшегося прямо посреди зала. Древние в немом изумлении смотрели на совершенно серьёзного мужчину, лишь вежливо улыбавшегося им и не дающего возникнуть даже тени сомнения в искренности прозвучавшего предложения.

Отдать половину мира… Высокая цена за спокойную жизнь обычного живого существа. Хаос, не разменивавшийся на малые цели, не оглядывавшийся назад и шедший вперёд даже по трупам, сейчас терпеливо предлагал добровольно отдать власть в мире, причём в любом мире, входящим в состав колоды его Дома.

Сам же стихий молчал, сохраняя бесстрастное выражение лица. Словно маску надел, спрятав все эмоции внутри внешней скорлупы-оболочки. Было ли ему жаль возможных потерь? Ничуть. За столько лет он научился ценить главное, и материальное обеспечение себя, любимого хоть и бывало периодически в приоритете, на самом деле всего лишь являлось для него мелочной суетой. И коли ради спокойной жизни дочери нужно отдать мир… Хаос, не сомневаясь, отдаст его, если надо будет, принесёт на блюдечке с голубой каёмочкой и даже позволит помыкать собой, естественно, в разумных пределах. Что такое собственная гордость? Всего лишь ничтожный мусор, раз ты не можешь поступиться ею.

На мгновение прикрыв глаза, Хаос потянулся по тонким нитям связи к своей семье. Яркий, импульсивный блеск души Сэмиры, сейчас завораживающий своим таинственным мерцанием. Словно там хранилась великая тайна, доступная только его обладательнице. Белый, практически ослепляющий, с сине-серыми искрами принадлежал Асте. Он время от времени становился глуше, как будто хозяйка сознательно уменьшала его силу, скрываясь и выжидая удобного момента. Тёплый, согревающий и ласковый огонёк цвета кофе с молоком ластился к рукам и тянулся заключить в объятия, окружая своей силой и энергией, стремясь защитить, – Корана… Кто бы мог предположить, что её душа таит такие чувства? И последним робко горел яркий огонёк фиолетово-зелёного цвета, пугливый и опасный одновременно. Ниила. Их обожаемое чудовище.

Стихий улыбнулся, пряча улыбку за переплетёнными пальцами рук. Ему пришлось изрядно попотеть, чтобы научиться жить не только ради себя, но он справился. И нисколько об этом не пожалел.

Ёфи пошевелилась, хмыкнула, а после расхохоталась, откинув голову назад. Она искренне веселилась, не замечая, как резко изменилось настроение Хаоса, и если бы шур’шун по-прежнему не занимал колени своего владельца, то боя вряд ли удалось бы избежать. Стихий находился в нескольких шагах от того, чтобы вызвать Мать Землю на поединок чести. Тогда он бы с огромным удовольствием пробил её живот и вырвал сердце, смотря и наслаждаясь, как медленно, но верно жизнь покидает это хрупкое тело.

Отсмеявшись, Древняя удостоила его насмешливым взглядом и протянула:

– Право, Хаос, ты смешон. Но мне приятно видеть, как ты пытаешься выкупить чужую жизнь, даже через себя переступаешь. Вот только она – мой потомок. И не тебе критиковать или менять то, что заложено Творцом. Как бы заманчиво ни звучало твоё предложение, я вынуждена ответить на него отказом. К тому же она не так уж плохо справляется с тем, что я ей дала.

– Дорогая, но может быть… – Фанэт, заметивший, как побелело лицо Хаоса и заострились скулы, попробовал привлечь внимание своей спутницы, однако Ёфи поднялась с кресла.

Отмахнувшись от мужчины, она подошла к Хаосу и снисходительно потрепала его по волосам:

– Когда-нибудь ты, возможно, сможешь получить то, что хочешь. Но не в этот раз. Почему? Потому что она – носитель моего генома, а значит, мне решать, что с ней будет дальше. Если тебя это утешит, то её цикл практически подошёл к концу. Если девочка не напортачит что-нибудь в ближайшее время, то вскоре она станет самим совершенством.

Ёфи махнула рукой на прощание остальным и вышла из зала с довольной улыбкой на лице.

– Мне жаль, Хаос. – Фанэт потёр переносицу. По его лицу сложно было понять, о чём именно он думает, но улыбка вышла извиняющейся и сочувственной одновременно. – Ты сделал шикарное предложение, по меркам Древних. Всё же отдать мир или даже половину, это просто неслыханная щедрость с твоей стороны. Но Ёфи… Она вцепилась в своё дитя. И не отпустит её, что бы ты ни предлагал взамен.

– Хорошо. – Голос прозвучал спокойно и отстранённо, словно стихию действительно стало наплевать на предмет столь яростного спора. Он вежливо улыбнулся. – Благодарю за слова утешения, господин Фанат. – Снова ехидство и коверкание имени, словно попытка поддеть собеседника. – Но думаю, я в них не нуждаюсь.

– Как скажете, господин Хаос. – Улыбнувшись, Фанэт махнул рукой и исчез в чёрно-сером вихре, оставив после себя лёгкий след пепла на полу.

Стихий фыркнул. Смерть. Любитель лишней показухи. Нашёл благодарных зрителей и не стал упускать возможность покрасоваться перед ними.

– Хаос, тебе действительно придётся смириться. – Хемль заговорил посреди возникшей тишины, сложив ладони в молитвенном жесте.

Старик закрыл глаза, нахмурив брови. Вокруг него стал формироваться серебристый покров, что вызвало гримасу неудовольствия на лице стихия. Меньше всего ему сейчас хотелось услышать предсказание. Только кто его спрашивал?

По залу прошла волна магии и разнёсся глубокий, чуть дрожащий голос Хемля, наполненный мрачной торжественности и потусторонней глухоты:

– Та, чьи крылья спрятаны Судьбою, Нашла свой путь среди осколков боли. Держась одной лишь силой воли, Зажгла на небе новую звезду. Но крылья ночи настигают споро. И оставляют привкус страха на губах. И сердце, брошенное впопыхах, возможно, перестанет биться… Нам остаётся лишь надеяться… Молиться… И заставлять изрезанное сердце биться, лелея стёртые мечтанья в прах…

Слова падали тяжёлыми каплями, оставляя едкий зуд где-то в области позвоночника, словно по нему текла кислота, сжигая нервные окончания. Хемль был не простым оракулом. В некоторых мирах его прозвали Чёрной Меткой за пророчества, в основном сулившие беды и неприятности.

Именно поэтому Хаос очень надеялся, что строки, слетевшие с его потрескавшихся губ, относились вовсе не к той, о ком он думал и кому пытался помочь сегодня, торгуясь с Ёфи. Даже пальцы тайком скрестил, умоляя Творца снизойти до него и не дать очередному предсказанию сбыться.

Старик замолчал, разжав дрожащие руки, и сгорбился в своём кресле, опустив голову.

– Это… это было пророчество? – прочистив горло, поинтересовалась Айра. Высокая, тонкокостная худенькая девушка, с почти прозрачной кожей и огромными голубыми глазами, рассеянно провела пальцами по ярко-зелёным волосам. – Хемль… Это ведь было оно, да?

– Да, – тихо откликнулась вместо пожилого Древнего Фати, нервно прикурив сигарету и сделав глубокую затяжку. Постукивая пальцами по подлокотнику, она бросила короткий взгляд на Хаоса, нахмурив брови и о чём-то задумавшись. – И я не хочу знать, о ком оно было…

– Вы, как всегда, неподражаемы, Хемль, – усмехнулся Воттер, взяв ладонь Нихт и став перебирать тонкие пальцы девушки, совершенно не обращая внимания на то, что ей это не очень нравится. – Хаос, как я вижу, твой спор с Ёфи длится уже достаточно давно, раз ты решил сделать ей такой подарок в обмен на чью-то жизнь. Не поделишься подробностями?

– Да, я тоже хочу знать, кто же так тебе дорог, братик, – едко улыбнулась Лай, пристроив голову на плече брата.

Тот кивнул в подтверждение и своего желания услышать подробности.

Хаос медленно поднял голову и обвёл присутствующих тяжёлым, нечитаемым взглядом. Чёрные глаза, казалось, стали ещё более бездонными, полностью затопив белок и не оставив никакой возможности рассмотреть, что творится в душе у этого мужчины. Несколько минут он внимательно изучал их, затем резко расслабился, откинувшись на спинку кресла и рассеянно почёсывая мурлыкающего шур’шуна за ушами и по загривку. На лице стихия появилась лёгкая, ничего не значащая улыбка, никак не вязавшаяся с хищным блеском в тёмной бездне его глаз.

– Неужели вам интересно что-то связанное со мной? – Тихий смешок и снова улыбка-оскал, только шире. – Польщён, весьма польщён. Но есть ли смысл посвящать вас в то, что происходит в моей семье? Только чтобы повеселить вас?

– Возможно, мы сможем помочь. – Айра осторожно коснулась его запястья, мягко и ободряюще улыбаясь. – Хаос, Ёфи упрямая засранка, но вполне может быть, что нам всем вместе удастся уговорить её уступить в вашем споре.

– Айра, знаешь, почему Хранители выжали нас с Аранеллы? – задумчиво протянул Хаос, медленно поднявшись со своего места, пересадив Шуршика к себе на плечо.

Фамильяр недовольно заворчал, но забрался на его голову, где и свернулся в клубок, хвостом уцепившись за шею хозяина.

– И почему же? – Вопрос Лай догнал его возле самого выхода.

Обернувшись, Хаос усмехнулся и ответил:

– Потому что они умеют находить компромиссы и могут довольствоваться малым. А вот в нас Творец не заложил чувство меры. Мне ваша помощь не нужна. Но если с моей дочерью что-то случится… – Пафосные нотки в его голосе сменились тихой, холодной и хорошо контролируемой яростью. – Что ж, тогда я буду вправе оправдать собственное имя, данное мне при рождении. – Отсалютовав родственникам, он исчез в чёрной вспышке портала.

Из перехода он шагнул прямо в одну из своих лабораторий. Она представляла собой что-то вроде личного логова, куда был заказан путь всем домашним. Сняв шур’шуна с головы, он опустил недовольно ворчавшего пушистика на его любимое кресло, сам же устроился на узком подоконнике, вглядываясь в то и дело меняющийся пейзаж за окном. На душе было неспокойно, прозвучавшее пророчество может и не сбыться, если в него никто по-настоящему не поверит. Однако не стоило надеяться на слепую удачу. Так повелось, что слова Хемля никогда не звучали просто так, и всё, что наделялось хоть каплей силы, всегда находило свою цель.

– Творец… – Тяжко вздохнув, стихий потёр глаза, качая головой. Он даже не сразу обратил внимание, что его любимец пыхтит на полу, пытаясь забраться к нему на колени.

– Ня! – последовал требовательный писк снизу и лёгкий укус в ногу.

Опустив глаза, Хаос слабо улыбнулся. Шур’шун, остро чувствуя настроение хозяина, требовательно дёргал его за штанину, желая оказаться на руках. Усмехнувшись, Хаос наклонился и поднял зверька, посадив его на колени и зарывшись пальцами в шёрстку.

– Ня? – Шуршик ткнулся носом в ладонь стихия и лизнул её. – Ня-а-а?

– Эх, няшка ты моя, если бы всё было так же просто, как это твоё «ня». – Подув на шур’шуна, взъерошив ему шерсть, мужчина вернулся к разглядыванию пейзажа.

– Няа-а-а-а-а-а-а-а, – протянул фамильяр и замурлыкал, пытаясь подбодрить и успокоить хозяина.

Но слова Древнего оракула неприятным осадком осели в душе, вызывая у Хаоса бездну противоречивых чувств и острое желание сломать весь этот мир, как надоевшую игрушку, чтобы никто из его любимых и близких не попал под раздачу в играх чёртовых родственников. Впервые за свою долгую жизнь стихий задумался о том, что же такое страх и беспокойство за тех, кто ему дорог.

## Сеш’ъяр Реес’хат

Задумчиво постучал пальцами по столу, рассматривая внезапных гостей. Хрупкая блондинка, ещё одна блондинка, идентичная первой, и зеленоглазый ребёнок, спрятавшийся за неё и с испугом и любопытством меня рассматривающий.

Ну вот кто мне скажет, почему у меня стойкая уверенность, что ко мне, по доброте душевной, их послала именно Кора?

– Итак, чем могу помочь? – вежливо улыбнулся, убрав карандаш за ухо.

И почему я не отказался встречаться с ними? Сейчас спокойно бы дочерчивал схему любопытного артефакта или учил Рагдэна, как мастерить простую ловушку. Или ещё чем-нибудь занялся бы, да той же работой например. Всё больше пользы, чем приём незнакомых людей, двое из которых к человеческой расе не имеют никакого отношения, на одном так вообще мощнейшая иллюзия, а малышка воспринимается как очень древний представитель нашего мира. А хвост чуял очередные неприятности на мою седую голову.

Вздохнув, сероглазая блондинка молча бросила на дверь несколько заклинаний. Затем страдальчески возвела глаза к потолку и топнула ногой, одновременно щёлкнув пальцами перед носом у спутницы. В тот же миг по кабинету прошла волна магии, и один из гостей сменил облик, сбрасывая иллюзию.

Вздохнул. Танориону в своём родном облике, конечно, намного лучше, да и платье ему определённо не к лицу. Но я решительно ничего не понимаю.

– Ага, – глубокомысленно изрёк, глядя на виноватое лицо аронта. – Это всё хорошо, но, может, кто-то всё же соизволит пояснить, что тут, чёрт возьми, происходит?!

– Если позволите, – подала голос блондинка, вежливо улыбнувшись, – я попробую. Моё имя Аста, и я, как бы это странно ни звучало, сестра Кораны, вашей Равной. Не так давно ей предложили занимательную сделку.

– Скорее это она сделала мне предложение, от которого я не смог отказаться, – проворчал Ри, уворачиваясь от подзатыльника.

– И какое же? – скептически поинтересовался, в который раз жалея, что в своё время не выпытал у моей драгоценной всё о её таинственной семейке. И не познакомился с ними. Эх, надеюсь, ещё сумею исправить это досадное упущение.

– Она предложила инсценировать мою смерть в обмен на свободу и небольшой кусочек земли, – печально вздохнул Танорион.

– И что ты выбрал? – ехидно изогнул бровь, однако уже зная ответ. Поневоле вспомнился визит младшего братишки… и практически все встало на свои места. Внезапные дела, убийство Танориона, слухи о казни Мантикоры… Гильдия игроков. Корана, моя Корана… во что же ты ввязалась?

В ответ меня смерили недовольным взглядом, буркнув:

– А то незаметно…

– Вы закончили? – насмешливо фыркнула блондинка. – Как дети малые. Так вот, сделка была заключена и успешно выполнена. Однако у Коры появились некоторые… неотложные дела. Поэтому вернётся она ещё нескоро.

– И совесть так сильно мучила вас, что вы решили проделать длинный путь, чтобы сообщить мне об этом?

– Нет, – добродушно усмехнулась Аста. – Точнее, не только. – Взяв молчавшую девочку за руку, она вывела её вперёд, встав за её спиной и обняв испуганно жавшуюся к ней малышку. – Это Аэрис. Кора просила вас позаботиться о ней.

– Ага. – Понятно, что ни черта не понятно.

Хотя… Помнится, Корана как-то упоминала о воспитаннице, найденной в пути. И, зная характер своей пары, сообразил, что оставить ребёнка на произвол судьбы она не могла и не хотела. С другой стороны, сам ведь мечтал о большой семье.

Встав, подошёл к девочке, внимательно её разглядывая. Потенциал у неё неплохой, склонность к магии земли и какой-то запах, как будто знакомый. Явно в предках кто-то двуипостасный отметился.

Присев на корточки, протянул руку:

– Будем знакомиться? – Улыбнулся, пуская в ход драконье обаяние. – Меня зовут Сеш’ъяр.

– А… Аэрис, – запнувшись, ответил ребёнок, очаровательно смутившись собственной смелости.

– Очень приятно, – осторожно сжал протянутую ладошку. Перевёл взгляд на её сопровождающих. – Это всё?

Ри и Аста переглянулись. Блондинка вздохнула и тихо сказала:

– Она скучает по тебе. И любит. Даже спустя столько лет. Одни Хранители знают, за что тебе такое счастье, гад чешуйчатый!

– Мы, пожалуй, пойдём. – Танорион извиняюще улыбнулся и, подхватив девушку под локоть, вывел из кабинета, что-то нашёптывая ей на ухо.

Спустя пару минут из коридора донеслись его смех и гневные крики, обещающие кое-кому всерьёз задуматься о кастрации одного представителя семейства кошачьих.

– Как дети, да? – осторожно спросила Аэрис. – Маэре всегда так говорит, глядя на их перепалки.

– Маэре? – непонимающе посмотрел на неё.

– Мама, – робко улыбнулась девочка. – Вы называете её Корана.

– А, ну да, – вздохнув, выпрямился. – Ну что, пойдём обживаться, ребёнок? Заодно познакомлю тебя с мышонком, с Рагдэном. Думаю, вы понравитесь друг другу.

– Хо-хорошо. – Храбро вскинув голову, она безропотно последовала за мной, крепко держась за руку и испуганно, но с интересом оглядываясь по сторонам.

А мою корыстную душу грело признание шумной блондинки. И пусть я никогда не сомневался в чувствах моей Равной, получить тому прямое доказательство было приятно и ценно. Вдвойне – потому что прозвучало оно из уст члена её семьи.

«Я очень скучаю, солнышко… Возвращайся скорее…»

## Корана аль Эйран

Холодные капли дождя били по обнажённой коже, там, где тело не было прикрыто плащом. Вода стекала по волосам за шиворот, пробегая вдоль позвоночника и вызывая невольную дрожь. Сжала кулаки, прислушиваясь к скрипу металлических пластин, покрывающих кожу перчаток. Прикрыла глаза, подавив очередной приступ паники.

В эти два дня контролировать эмоции и чувства стало практически невозможно, лишь чудом удерживала себя в относительно нормальном состоянии. Будь на то моя воля, давно уже бросила бы всё это, вернувшись домой. К семье и любимым, ставших центром моего мира.

Сколько раз я видела их перед собой? Сколько раз мне чудился дракон с чешуёй, сверкающей расплавленным золотом, с тёплыми янтарными глазами? Горячее, согревающее озябшую кожу дыхание, ласковые прикосновения раздвоенного языка и тихое, счастливое урчание, заставляющее вибрировать мощную грудь, покрытую крепкими чешуйками. Опасный, непредсказуемый, дикий зверь, такой ручной и домашний. И только для меня.

Две недели. Почти две чёртовы недели.

Вздохнула. Хотелось спрятать лицо на его груди, обнимая своего дракончика, прижимая к себе Рагдэна. Хотелось ощутить эмоции, окунуться в любовь и спокойствие, укутывающие в тёплый уютный кокон.

Но возвращаться пока нельзя. Риго так просто не отпустит и тем более не простит такого обмана от любимой игрушки. Любимой конечно же до определённого момента. Меньше всего я хочу подставить под удар сына и мужа, а в том, что гильдия будет мстить, сомнений нет. Такое они вряд ли захотят стерпеть.

Звук тихих шагов, на грани слышимости, вырвал из размышлений. Печати, наложенные на пару валунов недалеко от тропинки, ведущей на скромный выступ, донесли отпечаток ауры гостя.

Хмыкнула. Пришлось тряхнуть старыми семейными связями. Для предстоящего дела нужны личности, способные убивать, не глядя на возраст и пол. Таких я знала немало. Но доверить свою спину могла двоим: Нииле Зарр’Тен, полукровке, когда-то взятой отцом во время очередного приступа доброты, и Шентину, последнему представителю ледяных драконов. Вот он и нарушил моё уединение.

– Ты простынешь, – тихо и как-то буднично заметил дракон, остановившись слева и чуть позади.

Искоса посмотрела на парня, усмехнувшись и вытащив из-за пояса флягу. Открутив крышку, скривилась. Зелье с лёгким эффектом анестезии на вкус напоминало прокисшее молоко, простоявшее на солнце не один день. Но это единственное средство на данный момент.

Перерождение вносило свои коррективы. По зрелом размышлении, лучше всего было бы выждать ещё несколько дней и уже тогда, тщательно проработав все детали плана, атаковать, следуя намеченной линии. Только не было у меня этих нескольких дней.

– Сомневаюсь, что мне это грозит, – улыбнувшись, устало потёрла переносицу. – Что там?

– Он поверил. Сейчас строит планы по поводу вовлечения в свои игры мелкого. – В голосе полукровки слышалась плохо сдерживаемая радость. Он жаждал крови, причём крови определённых людей.

Была у него одна черта, кроме контролируемого безумия: за тех, кого дракон признавал своей семьёй, Шентин готов был зубами выдрать сердце у врага.

Глянула на застывшую фигуру, смотревшую вдаль холодным, отрешённо-спокойным взглядом опасно сверкающих синих глаз. Тонкие губы искажала ядовитая, полная счастливого предвкушения улыбка. На кончиках пальцев рук блестели острые когти, проткнувшие кожу ладоней. Тёмно-синие волосы влажными прядями падали на лицо. Вода стекала по ним на тонкую, расстёгнутую шёлковую рубашку, надетую на голое тело, скользя вниз и теряясь на чёрной ткани брюк, заправленных в высокие сапоги.

На бледной шее аляповатым пятном выделялся алый ошейник раба. Сегодня Шентин выбрал именно этот, когда-то украшавший шею одного из спасённых им невольников. К сожалению, Хранители не дали ему шанса выжить. Последний ледяной дракон дал клятву на крови, что однажды все, кто хоть как-то причастен к смерти малышки, подавятся собственной кровью.

Зная Шентина, ни капли не сомневаюсь, что он найдёт того алого дракона, дабы лично отправить его на встречу с Гекатой.

– Пусть потешит себя мыслью, что всё снова оказалось так, как он хотел, – хищно оскалилась. – Пусть он умрёт немного счастливым… Совсем чуть-чуть.

Тихий, наполненный искренним весельем смех разрезал вечернюю тишину леса. Запрокинув голову, Шентин откровенно забавлялся. Даже знать не хочу, какие именно картинки подкинуло ему разыгравшееся воображение. Уважаю его и даже по-своему люблю. Искренне. Но всё же… Иногда он здорово меня пугает.

– Пойдём. – На плечо легла рука. – Ты ещё слаба.

– Кто тебя назначил старшим? – недовольно проворчала, возвращаясь под навес.

Там, свернувшись клубком и накрывшись крыльями, дремала Ниила, отдыхая после последней тренировки с Шентином.

Вздохнув, устроилась на плоском валуне возле входа в небольшую пещеру, послужившую укрытием. Скрестив ноги и приняв позу лотоса, закрыла глаза, на какое-то время погрузившись в свои мысли.

Скоро солнце сядет за горизонт и наш отряд отправится к Миоусу. Тогда посмотрим, кто кого, Риго…

Поток мыслей сменил направление. Я снова видела своих мужчин. Они приветливо махали мне руками и звали к себе, и я охотно тянулась к ним навстречу. Жаль, что это лишь иллюзия.

Внимание привлекли тихий шелест крыльев и ругательства вполголоса. Приоткрыв глаза, улыбнулась, наблюдая, как растрёпанная и немного сонная Ниила перевязывает руки невозмутимо улыбающемуся Шентину.

– Сколько можно, Шенти? – тихо и беззлобно, скорее уже по привычке, выговаривала Ниила. Кончик её хвоста нервно дёргался. Смахнув упавшую на глаза прядь волос, она тяжело вздохнула: – Иногда мне кажется, что ты специально причиняешь себе различного рода ранения, чтобы с тобой возились, как с маленьким ребёнком.

– Да, мамочка. – Последнее слово дракон произнёс с ласковыми, рокочущими нотками и, наклонившись, осторожно коснулся щеки приёмной матери раздвоенным языком. – Я больше не буду.

– И меньше тоже, – саркастически усмехнулась Ниила, погладив его по щеке. Размяв пальцами плечи, она повернулась ко мне: – Когда выходим? Сомневаюсь, что ты планируешь остаться в этом милом и уютном местечке на ночь.

– Через час, – прислушавшись к окружающим звукам, кивнула в подтверждение собственным словам. – Пока можешь перекусить и приготовить необходимое.

– Хорошо. – Сосредоточенно смотря перед собой, Ниила плавными движениями прокрутила кисти рук и свела их вместе, сложив в молитвенном жесте. Подняв левую ногу, упёрлась стопой в колено правой. Несколько мгновений постояв в такой позе, она так же неспешно выпрямилась, тряхнув головой. По тонким пальцам скользнули серо-голубые нити, тут же пропав, стоило разъединить пальцы. Смахнув искорки магии с рук, наше любимое чудовище посмотрело на меня серьёзным взглядом фиалковых глаз. – Я готова. Знаю, ты боишься, что она выйдет из-под контроля, но…

– Я верю тебе, – перебила, вскинув руку в протестующем жесте. – Не надо, Ниил. Лучше давай проверим арсенал и покинем лагерь. Нам нужно ещё добраться до Миоуса без нежелательных встреч.

Застегнув последние ремешки на икрах и запястьях, поправила нагрудник, скрытый под тканью чёрной рубашки мужского покроя, затянула пояс со множеством креплений, куда подвесила сумку, наполненную небольшими бутылочками с зажигательной смесью и едкими кислотами. Проверив всю экипировку, отложила перчатки в сторону и вытащила набор кистей и чернил. Взяв маску, нанесла на неё тонкую вязь и не останавливалась, пока рисунок не покрыл всю правую сторону, сложившись в замысловатый и практически неразборчивый для стороннего глаза узор. Печать-проводник, при активации часть узора спустится и въестся в кожу, распространившись по телу. Не особо приятно, зато после работать напрямую со стихиями и сырой магией будет в разы легче. Учитывая, что моя реакция по-прежнему оставляет желать лучшего, лишней эта работа не будет точно.

Отложив маску в сторону, чтобы чернила хорошо впитались и печать собрала окружающую магию для подпитки, занялась ладонями. Простая оружейная печать. Круг, пятиконечная звезда и снова круг в центре её, куда опять-таки вписана пятиконечная звезда. Ещё несколько штрихов – и туда поместится весь запас метательного оружия.

На вторую ладонь нанесла слегка изменённый узор, выведя тонкие линии к кончикам пальцев, на подушечках каждого нарисовала по кругу со вписанным в них ромбом, внутри которых поставила точку. Сюда пойдут тонкие метательные иглы.

Вытянув руку, пустила немного силы в печать и слегка дёрнула указательным пальцем. В ближайшее дерево врезалась сверкающая металлическая игла, уйдя в ствол чуть ли не на всю длину. Удовлетворённо хмыкнув, поднялась, снова повесив маску на бедро. Туго заплетённую косу откинула за спину, пообещав себе обрезать волосы после этого дела. Хватит. Новая жизнь – новый образ.

Шентин и Ниила уже собрались, ожидая меня возле тропинки, ведущей вниз. Натянув перчатки с обрезанными пальцами и подхватив плащ и сумки, скользнула вперёд, не оглядываясь и прекрасно зная, что они идут следом, улыбаясь едва ли не столь же кровожадно. Предвкушая развлечение.

На мгновение в душу закрался страх. Если мне не удастся выполнить задуманное, в опасности окажутся все, кто мне дорог. Но он исчез так же быстро, как и появился, уступая место решительности.

Ночь вступала в свои права. Скрывала следы, убаюкивала окружающую природу и шла по пятам. Ночь смеялась, танцуя огоньками светлячков и вынуждая таиться в чернильно-чёрных провалах оврагов и ям. Но несмотря на трудности пути, за час, остававшийся до наступления полнейшей, непроглядной тьмы, наш отряд добрался до границы Миоуса и остановился за пустым домом на окраине города.

Знаками показала внимательно следить за моими действиями и, вытащив перо, вывела на шершавой стене взрывную печать, вложив в неё не просто стихию огня, а заклинание магического пламени, с добавлением стихии смерти. Вспыхнув кроваво-алым с примесью зелёного цветом, рисунок практически мгновенно исчез, оставив лишь лёгкий магический след.

– Запомнили? – искоса посмотрела на своих спутников. Шентин и Ниила кивнули. – Так нужно отметить все дома на окраине. Как только мы перешагнём границу, печати активируются, выстроив щит вокруг города, не давая никому возможности выйти за его пределы. Затем начнётся пожар. Для нас важно к тому моменту, как пламя доберётся до центра города, закончить всё и уйти переходом до ближайшей поляны.

– А те, кого мы оставим в живых? – Ниила поджала губы, изучая окрестности.

– Шентин, оставь небольшой проход. Постараемся согнать к нему тех, кого сочтём невиновными.

Сняла маску с крепления и надела её, чувствуя, как она прилипает к коже. Печать зашевелилась, чёрным узором спускаясь на шею и ниже, проникая в кожу. Ощущения ещё те, но стихии с непривычной лёгкостью откликались на зов, за секунду складываясь в нужное плетение.

– Дети, старики, женщины? – вопросительно вскинул брови полукровка.

По его перчаткам серебристой молнией скользнула природная магия льда, активируя нанесённые рунические знаки. Металл неспешно покрылся лёгкой изморозью, постепенно переросшей в полноценный ледяной доспех, теперь закрывающий не только руки, но и плечи и грудь Шентина, образуя вдоль позвоночника острые гребни.

– Те, кто не будет пытаться убить тебя, исключая самозащиту, – уточнила я, поведя плечами.

Шентин скривился, всё же согласно кивнув, и они с Ниилой разошлись в разные стороны, скрывшись в ночи.

Усмехнулась, посмотрев на чистое ночное небо. Гильдия игроков славилась своим умом, расчётливостью, умением просчитывать противника на шаг вперёд и выбором наилучших средств для достижения поставленных целей. Но все мы – люди, все мы – живые существа. А им, как известно, свойственно ошибаться.

Лёгкое движение пальцев. Печати на ладонях обожгло огнём, и жар так же стремительно, как и возник, схлынул, оставив ощущение небольшого онемения. Можно начинать представление.

Прислушалась. Откуда-то раздаются шаги стражников, спешивших проверить окраины. Как выяснил Шентин, охрана здесь предпочитала проводить время дежурства в специально отведённом для них домике, играя в карты и поглощая спиртное. Лёгкая добыча.

Шаги приближались. Досчитала до десяти и обратно, с каждым произнесённым словом силком выталкивая из себя волнение, беспокойство, неуверенность, страх…

Когда группа оказалась в трёх шагах от моего укрытия, Корана аль Эйран спряталась глубоко внутри себя, уступив место Мантикоре, открывшей сезон охоты на гильдию игроков.

Пять мужчин. Тренированных, обученных и готовых к действию. Они встрепенулись сразу же, стоило мне ступить на освещённый участок земли, выйдя из скрывавшей меня тени. Окружили и взяли в кольцо, грамотно встав на позиции, отрабатывая давно заученную до автоматизма схему действий.

– Поиграем? – хищно оскалилась я.

Бросок вперёд. Ещё до того, как хоть кто-то из них смог понять, что происходит, вскинула руку, и с кончиков пальцев сорвались три иглы, пробив шею и попав в глаз командиру отряда. Крупный мужчина упал навзничь, освободив мне путь, давая возможность вырваться из окружения.

Кувырок. Приземлилась и тут же обернулась. Пальцем поманила к себе остальных, побуждая их к действиям. Стражники кинулись на меня, как свора цепных псов, потерявшая своего вожака и готовая порвать на кусочки того, кто посмел это сделать. Один раскрутил цепь с небольшим шаром на конце, покрытым шипами. Никчёмная подделка под любимое оружие ранхаров, ощутимо приложившее меня по плечу. Если бы не доспех, вполне возможно, что выдрало бы кусок кожи вместе с мясом.

Рассмеявшись, накрутила цепь на руку и дёрнула на себя, вложив в этот рывок толики магии воздуха и поймав свою добычу на клинок, пробивший грудную клетку парня. Отбросив в сторону мёртвое тело, крутанулась на месте, вытаскивая из оружейной печати короткие стилеты и тут же пуская их в дело. Ещё один стражник рухнул с перебитыми сухожилиями на ногах, а затем был добит вогнанным в затылок ножом. Оставшаяся парочка умерла быстрее своих товарищей, осев на землю с перерезанным горлом.

Выпрямившись, откинула со лба прядь волос, мимоходом отметив испачканные в чужой крови руки. Коротким движением руки послала слабый импульс магии в сторону оставленной печати. В тот же миг по границе города прошла яркая, ослепляющая вспышка, прочертив огненную дорожку на земле. Секунда замешательства – и вверх рванула стена магического пламени, накрыв Миоус оранжево-алым куполом и тем самым подписав окончательный приговор всем его жителям.

– Ну, здравствуй, друг, это же я пришла, – шептала, прислушиваясь к нарастающим крикам жителей, высыпавшихся в панике на улицу. Провернула кинжалы в руках. – Почему бы не начать молиться? Жизнь твоя – это то, с чем давно пора проститься… Да, Риго, пора платить по счетам.

Рассмеявшись, направилась в сторону центральной площади. Помнится, там был милый особнячок, в котором, судя по рассказам Шентина, найдутся желающие ответить на мои вопросы.


Он никогда не сможет забыть тот день. Как бы ни старался, как бы ни пытался вычеркнуть из памяти страшные картины кровавой расправы, стоит закрыть глаза – и перед мысленным взором встанет ужасная, нелепая гибель собственной матери.

А ещё ему никогда не удастся избавиться от ночных кошмаров. И, просыпаясь в холодном поту, молодой человек каждую ночь будет проклинать чёрные глаза с ярко-красным узором по всей поверхности радужки…


Всё было как всегда. Мальчишка лет восьми остановился у порога своего дома. Кое-как пригладив руками взлохмаченные цвета спелой пшеницы волосы, он вытер нос рукавом изрядно потрёпанной рубашки. Тириг прекрасно знал, что за опоздание к ужину на целых два часа ему светит нагоняй от матери и потом уже привычный подзатыльник от отца. Вот только ничего с этим поделать мальчишка не мог. В их городке магией если и владели, то только те, кто жил ближе к центральной площади и периодически мог посещать чёрный дом, где вход охраняли злой пёс и молчаливый дядька со страшным носом, загнутым крючком. И уж точно никто из них не собирался учить этому делу ребёнка из семьи простых рабочих. Отец его при местном кузнеце был, а мама, насколько позволяло слабое здоровье, помогала в лавке зельевара-алхимика, собирая нужные травы и подготавливая ингредиенты. Порой они были столь едкими, что язвы и ожоги не сходили неделями, а то и месяцами. Возможно, именно поэтому мечтой Тирига было стать целителем. Он так сильно желал помочь вечно усталому отцу и матери, беззвучно роняющей слёзы, перевязывая очередной ожог, что даже пытался украсть какие-то старинные книги у одного лавочника. Был пойман и отведён домой под конвоем. Хорошо ещё, в тот день в отряде стражников был родной дядька по отцу, всё закончилось нагоняем от родителей и домашним арестом на месяц.

Тяжело вздохнув, Тириг снова шмыгнул носом. После того случая воровать не тянуло. Возможности выяснить, есть у него магия или нет, тоже не появилось. И мечта так бы и осталась мечтой… если бы не одно но. Лазая по обломкам горных пород недалеко от города, случайно встретил измождённого старика. Тот был слишком худым, даже на взгляд ребёнка, с израненными ступнями и содранными ладонями, с которых местами просто свисали куски кожи. Сначала он хотел позвать взрослых, но замер с открытым ртом, так и не сумев двинуться с места. Старик бормотал себе под нос странные слова и водил трясущимися пальцами по ранам, смазанным какой-то жёлто-зелёной смесью. Затем он закрыл глаза и под всё то же непонятное бурчание залез пальцами под кожу, не делая никаких разрезов. Пальцы словно провалились внутрь, утонув в выступившей крови.

Как выяснилось позже, старика звали Уфо, он был рабом, отправленным надзирателями на верную смерть в дикий лес. Но мужчина, пусть и не обладал магией, сумел выжить, применив всё своё мастерство хилера. И когда он показал малую часть своих умений, Тириг попросился к нему в ученики, каким-то шестым чувством понимая, что это его шанс помочь своей семье. Привести Уфо в город он не мог, вот и приходилось встречаться с ним в лесу, где удалось устроить старика со всевозможным комфортом.

Не замечая времени, впитывая как губка новые знания, мальчик стал постоянно опаздывать к ужину и вот теперь, стоя перед входной дверью, в который раз пытался придумать оправдание. Пока что не получалось, а сказать правду – подвести старика, взявшего с него слово молчать о нём.

Снова вздохнув, набрался смелости и открыл дверь, боком протискиваясь в коридор. На кухне мать гремела посудой, готовя ужин. Больше в доме не было слышно ни звука, значит, отец ещё на работе. Облегчённо выдохнув, мальчик сделал уже несколько шагов и почти добрался до лестницы на второй этаж, когда сзади раздался спокойный и несколько усталый голос:

– Молодой человек, и где же вы были?

– Ну, ма-а-ам! – Тириг опустил голову и обернулся к стоящей в дверях кухни матери, пряча руки за спиной и виновато ковыряя половик носком изрядно поношенного сапога. – Прости, я с ребятами заигрался… А что на ужин?

– Тириг, я спросила о тебе у всех твоих друзей, никто тебя не видел уже неделю. – Женщина сурово поджала губы, скрестив на груди руки.

– Ну, я гулял…

– Тириг!

– Ну, ма-а-ам, всё же в порядке, правда? – И полный раскаяния взгляд, вкупе с умильной улыбкой. Сын всегда найдёт способ растопить материнское сердце.

Тяжело вздохнув, женщина покачала головой и махнула рукой:

– Умывайся и иди на кухню, будем ужинать. И больше так не пугай меня, ладно?

– Мам, я люблю тебя! – Тириг счастливо улыбнулся и умчался в сторону ванной комнаты.

Несмотря на все трудности и всё, что было, он искренне обожал свою семью и нежно любил мать, самую лучшую маму в мире!


В его памяти образ матери отпечатался так, словно кто-то выжег его с помощью клейма. Невысокая, статная, с мягкой улыбкой на гладком, с едва заметными морщинами, округлом лице. Тёплые голубые глаза и тяжёлая копна чёрных волос, заплетённых в косу. Кожа на её руках была шершавой, ладони и запястья до локтей почти всегда оказывались забинтованными, и часто она даже не могла нормально держать кружку с горячим лечебным отваром. Только сколько бы он потом ни искал, нигде не видел такого знающего, любящего взгляда и понимающей улыбки на тонких бледных губах. А ещё этот запах…

Запах дома, семьи и счастья. Он всегда окружал её, словно золотистый ореол.


Наскоро умывшись, Тириг маленьким ураганчиком прилетел на кухню, тут же устроившись на своём стуле. Болтая в воздухе ногами, он наблюдал, как мама накладывает жаркое из мяса и картошки. От ароматов, витавших по кухне, в животе заурчало. Схватив ложку и с трудом дождавшись, когда перед ним поставят полную тарелку, мальчишка тут же накинулся на еду, не обращая внимания, что знатно обжёг язык.

– Тириг, – засмеялась мать, взъерошив волосы сына, – не спеши. Никто не отберёт у тебя тарелку!

Увернувшись от её ласковых рук, мальчик продолжил уплетать жаркое. Пока он занимался с Уфо, успел изрядно оголодать. Конечно, он брал с собой бутерброды, но большинство из них он отдавал Уфо.

Прожевав очередную порцию, Тириг поинтересовался с набитым ртом:

– Мам, а папа скоро придёт?

– Когда я ем, я глух и нем, Тириг, не этому ли мы тебя учили? – Мать уселась рядом, нежно убрав прядь волос за ухо ребёнка. – Я не знаю, дорогой, папа сказал, у него много работы сегодня.

– Ну во-о-от… – расстроенно протянул ребёнок, запивая еду глотком сладкого компота. – А я думал…

– Я знаю, солнце, папа обещал поиграть с тобой перед сном и прочитать сказку. – Поцеловав его в висок, женщина пододвинула к нему тарелку с домашним печеньем. – Всё будет, Тириг, но…

Что именно она хотела сказать, мальчишка не узнал, в этот момент он услышал, как где-то ощутимо рвануло, и следом в открытое окно донеслись первые крики паники и боли. Нахмурившись, женщина в безотчётном движении села так, чтобы загородить собой ребёнка. Она словно пыталась услышать во всей начавшейся суматохе что-то, что могло бы подсказать причину происходящего и стоит ли волноваться. Она видела яркие всполохи магии и разрисованное цветными узорами тёмное небо. Тириг притих, не понимая, что случилось, и вжался в спину матери, неосознанно ища поддержки и безопасности рядом с ней.

– Сиди здесь. – Поднявшись, она подошла к кухонному шкафу и вытащила оттуда старый кинжал, оставшийся ещё со времён деда.

Неловко схватив его за потёртую рукоять, женщина крадучись подобралась к двери и вышла на улицу, напоследок обернувшись и сделав сыну знак рукой, чтобы не выходил из дома.

Нетерпеливо ёрзая на стуле, Тириг смог высидеть только пять минут, после чего сорвался следом, прихватив палку, принесённую с собой из лесу. Отец учил его, что он всегда должен помогать маме, заботиться о ней и защищать! И именно это мальчик и собирался делать, и неважно, что мама запретила идти следом.


Наверное, если бы он побежал за ней сразу, как она вышла из дома, она осталась бы жива. Сколько раз перед мысленным взором скользили возможные варианты развития событий! Ведь всегда существует маленький шанс, что именно это «если» окажется верным, тем, что обязательно сбудется.

Только Судьба всё решила иначе. И волей Хранителей его обожаемая мать, единственная женщина, которую он любил и будет любить всем своим сердцем, навсегда замершим в тот день, оказалась на пути чудовища с неживыми чёрными глазами, полными желания убивать…


Город умирал. Как древний ящер с новым вирусом в клетках, он корчился в кровавой агонии, пожиная плоды деятельности гильдии, основавшей его. Дома горели, снедаемые языками магического пламени, завязанного на стихии Смерти. Те, кто не успевал выбраться из своих жилищ, сгорали в них заживо, крича так страшно, что даже у меня по коже невольно пробегали мурашки.

Спрыгнув с очередной крыши, мягко скользнула внутрь особняка, где обитал Риго. Он был здесь, внутри, как сказал умирающий охранник, пытавшийся отвязать рвущегося с цепи пса, воющего от боли обожжённого тела. Не успел. Брошенный стилет перебил позвоночник, и они погибли вместе, отданные на прокорм всё тому же огню, жадно слизывающему всё, что попадалось на пути. Но на вопросы он послушно до этого ответил, не имея никакой возможности сопротивляться.

Пинком ноги открыла дверь, скучающим взглядом скользнув по дорогой, пусть и выглядевшей достаточно скромно обстановке. Тишина внутри, по сравнению с кишевшей паникующим народом улицей, стояла оглушительная. Хмыкнув, позвала, зная, что хозяин этого домика наверняка где-то притаился, услышав, что кто-то зашёл:

– Риго, невежливо прятаться от дорогих гостей.

– Ты?! – придушенный вздох.

Выскочив из-за поворота, он уставился на меня, нелепо выставив перед собой короткий меч.

Улыбнулась, пожав плечами:

– Конечно. А ты ждал кого-то другого за своей жалкой душонкой? Извини, у Гекаты есть более подходящие клиенты, чем какой-то зарвавшийся мужичок, к тому же у меня есть к тебе кое-какие счета… Не находишь, что пора бы заплатить по ним?

– Ты мертва! – Сумев взять себя в руки, Риго широко усмехнулся. – Кто-то просто решил попугать меня воскресшей Мантикорой… Ну же, сними маску, и, возможно, я тебя пощажу!

– Я думала, ты более сообразительный, Риго, – склонив голову набок, тяжело вздохнула, с сожалением посмотрев на него. – Увы, всё оказалось куда прозаичнее…

О нём говорили как о великолепном бойце. Он мастерски владел холодным оружием, мог даже применять магию, пусть и не особо любил такой подход к делу. Но с какой-то пространной лёгкостью мне удалось обезоружить мужчину и впиться появившимися когтями в беззащитное горло, наслаждаясь зрелищем уходящей из него жизни. И, только заглянув в его глаза, почувствовала что-то неладное.

Сзади раздался смех. Холодный, надменный, снисходительный. Зло зашипев, выпрямилась. Сохраняя на лице полнейшее безразличие, повернулась лицом к тому, кто сидел в старинном мягком кресле в скрытом полумраком, царившим в доме, углу. Пойманный мужчина трясся в хватке пальцев, только вот не зря мне показалось, что всё было слишком легко.

– Значит, ты жива? И пришла взнуздать с меня долги? Не думал, что ты способна на обман почти всего мира, Мантикора, – глубокий, спокойный, с лёгкой насмешкой голос, пропитанный силой и властью. В нём чувствовался внутренний стержень, которого не было в невнятном блеянии моей жертвы.

Медленно, со вкусом сжала пальцы, положив большой на подбородок мужика и резко повернув ему голову набок, ломая шею. Бросив обмякшее тело на пол, с отвращением вытерла о брюки руки, мимоходом отметив, как по стенам скользнуло плетение охранных заклинаний. Огонь подобрался так близко, что вынудил сработать защиту здания. Хм, на игры осталось не так уж много времени.

Улыбнувшись, мягко протянула:

– А ты всё прячешься за чужие спины, Риго? Неужели я не достойна даже личной встречи?

– Даже так? – Мужчина усмехнулся, щёлкнув пальцами. Над его головой вспыхнул магический светильник, освещая ту часть комнаты, где он сидел.

Что ж, теперь можно было не сомневаться, что это он. Средних лет, может, чуть старше. С циничной усмешкой на губах и бесстрастным взглядом, смотревшим на меня так, словно перед ним всего лишь шахматная фигурка, вырезанная из дерева.

– Даже так, – кивком указала на мёртвое тело. – Предпочитаешь подставлять под удар своих двойников. Неплохая работа, кстати.

– Благодарю за комплимент. Итак, что же ты решила сделать? Обыграть меня и гильдию? Уничтожив Миоус? – тихий смех и качание головой. Я сжала пальцы, чувствуя, как когти вонзаются в ладони. – Не смеши меня, Кора. У нас не одно такое поселение, и ты не нанесёшь никакого вреда гильдии. Абсолютно. Бесполезная возня, да и только.

– Может, ты предложишь сразу же сдаться на твою милость? – иронично вскинула брови, сдвинувшись немного влево и заведя одну руку за спину, сплетая невидимые для постороннего взгляда печати.

Завершив узор, влила в него магию, активируя. Вспыхнув, плетение опутало стены, обратившись тончайшей серебристой леской. Теперь выхода отсюда не было.

– А разве у тебя есть шанс выжить? – Риго фыркнул, качая головой. – Дорогая, ты связалась с теми, кто тебе не по зубам…

– Сказала птичка лисице, пытаясь выбраться из её лап. – Неспешно приблизившись к нему, остановилась, лишь когда до его кресла осталась пара шагов. – Я не собираюсь вырезать всю гильдию. Слишком много хлопот. Но достаточно убрать одного, самого главного, того, кто всё затеял, чтобы остальные задумались о том, а стоит ли связываться с такой жертвой. Не правда ли, интересный план?

Резкий выпад вперёд, в попытке достать его грудь. Секунду назад он сидел ровно, а спустя вдох уже стоял за моей спиной и было слышно, как падает на пол перевязь с ножнами, оголяя металл клинка. Усмешка искривила губы. Тем интереснее.

Развернувшись, поймала меч на лезвия кинжалов. Отбросив Риго назад, всего на пару шагов, ушла в сторону, уклоняясь от очередного выпада. Так мы и кружили по комнате, разбрасывая попадавшуюся под ноги мебель, уничтожая всю обстановку и увлечённо играя друг с другом в кошки-мышки, то нападая, то защищаясь, то двигаясь по широкой дуге, словно присматриваясь к противнику.

Мужчина действительно мастерски владеет мечом. Даже несмотря на возраст. С каждым разом становилось всё труднее отбивать его удары, тело скручивало новой порцией боли, замедляя и без того далёкую от идеала реакцию. Сосредоточившись, чтобы не напороться на лезвие его клинка, не заметила, как оказалась зажата в углу, и едва успела перехватить его запястье с зажатым в нём мечом, метившим мне в горло.

– Ну что ты, солнышко. Это будет совсем не больно, поверь мне, – мягко улыбнулся Риго, ухватившись свободной рукой за моё горло и усиливая нажим.

Тело в который раз пронзило тугой спиралью боли, раскручивающейся где-то на уровне живота и поднимающейся всё выше и выше.

Сжав зубы, тихо зашипела. Как всё это… не вовремя. Чёртов геном. Вытащив из оружейной печати последний кинжал, опустила одну руку, чувствуя, как холодный металл холодит шею. Резкая вспышка боли – и по коже потекла горячая, терпко пахнущая кровь.

– Может, ты хочешь что-то сказать напоследок? – насмешливый вопрос и лёгкое снисхождение. – Обещаю, я позабочусь о твоём сыне, как подобает.

– Да, – выдохнула, закрыв глаза и поудобнее перехватив лезвие.

При одной лишь мысли, что эта тварь окажется рядом с моим ребёнком, сознание затмила пелена неконтролируемой ярости. Пожалуй, лишь понимание, что эмоции только помешают, удерживало внешнюю невозмутимость. И я держалась. До победного конца.

– И? – Горячее дыхание на щеке. К горлу подступила тошнота от вони гнилой крови, почему-то пропитавшей всю одежду Риго. Заставив себя сосредоточиться на главном, растянула губы в лёгкой улыбке, закрыв глаза. – Я жду ответа, Кора…

– Лёгкой дороги в ад, ублюдок. – Резкий удар руки вперёд, кинжал по самую рукоять вошёл в тело, не защищённое никаким доспехом.

Рванув вперёд, не обращая внимания на рваную рану на шее и на то, что мышцы едва ли не выворачивает от приступа, накатившего так же неожиданно, как и до этого, повалила мужчину на землю, целенаправленно вспарывая его живот до самой диафрагмы.

Руки утонули в густом, тёплом нутре врага. Закричав, Риго откинул голову, захлёбываясь собственной кровью и пытаясь удержать на месте свои внутренности. Я же с каким-то странным удовольствием вытаскивала их наружу, чувствуя, как жизнь вытекает из поверженного противника, оставляя пустую оболочку. Рассмеявшись, выпрямилась, поднеся к глазам алые от его крови пальцы.

Взмах руки – и опадает наложенное ранее плетение. Риго так заигрался, что даже не заметил его. Поднявшись, провела указательным пальцем по губам, испачкав белое полотно маски, оставляя метку, как охотник, поймавший желанную добычу.

– Тебя там встретят, ублюдок. Те, кто когда-то порезвился с моей семьёй, – прошипела, презрительно скривив губы.

Стащив со стены гобелен, завернула свой трофей в него и, перевязав верёвкой, потащила вверх по лестнице. Всё во мне требовало обеспечить «достойные» похороны человеку, сломавшему не одну жизнь.

Добравшись до чердака, толкнула дверь, ведущую в небольшую круглую башенку. Открыв люк на крышу, упираясь ногами в черепицу, затащила тяжёлое тело. Языки пламени подбирались всё ближе, но я не торопилась, тщательно подготавливая мертвеца к его последней игре.

Развязав узлы, спихнула пропитавшийся кровью ковёр вниз. Прислонив мужчину спиной к шпилю, украшавшему башню, обмотала верёвку у его основания, свободный конец привязав к шее человека. Висевшие внутренности, как ожерелье, легли на его плечи, украшая и демонстрируя, что бывает с тем, кто осмеливается угрожать моей семье.

Выпрямившись, фыркнула, рассматривая то, что получилось. Сейчас уже сложно поверить, что эта мертвечина когда-то держала в страхе едва ли не всю Аранеллу. Что ж, собаке собачья смерть.

– Вот и вся игра, тварь, – спихнув его носком сапога вниз, рассмеялась, смотря, как весело, сломанной тряпичной куклой, болтается Риго, щеголявший изысканным украшением из собственных кишок.

Уселась на край крыши, болтая ногами и вглядываясь в дома, объятые огнём. Ещё чуть-чуть, ещё немного, и город захлебнётся собственной кровью, навсегда превратившись в выжженную пустыню, полную пепла. Запрокинув голову, расхохоталась, чувствуя привкус горькой чужой смерти на языке. Пусть меня назовут жестокой, пусть слагают легенды о том, как бездушно и спокойно я обрекла на смерть больше тысячи невинных. Пусть. Но я освободилась. И дала шанс выжить ещё сотне других марионеток, убрав того, кто писал сценарии для наших ролей. И я спасла своего сына от незавидной участи стать слепым мечом в чужих руках.

Рагдэн… Нежно улыбнулась, закрыв глаза. Моё сердце…

Окружающий шум давно уже перестал волновать, став чем-то вроде привычного фона, но крик, прорезавший окружающую меня зону невосприятия происходящего, отличался от остальных. Он принадлежал отчаявшемуся, испуганному ребёнку, звавшему свою мать.

Замерла, чувствуя, как сердце сковывают ледяные цепи страха, вернувшегося из прошлого. Не узнать такой крик не смогла бы, даже потеряв память и саму себя. Так когда-то кричала я сама, обхватив руками умирающую мать.

Задохнулась, внезапно осознав, как не хватает воздуха в лёгких. А крик продолжал звучать, становясь всё громче и невыносимей. Зажала уши руками, но звук проникал внутрь, в душу и отдавался в голове, многократно усиленный воспоминаниями.

– Мама! Мамочка… Мама!

«Мама… Не умирай, слышишь! Мама! Всё будет хорошо…»

Вскочив, оттолкнулась от края и прыгнула вниз, не обращая внимания на расстояние и то, что там уже полыхал пожар. Удар о землю отозвался новой порцией боли, но она прошла мимо меня. И прежде чем хоть что-то смогло меня остановить, бросилась вперёд, не разбирая дороги. Не замечая, что бегу по догорающим трупам.

Крик не умолкал. В какой-то момент показалось, что не выдержу его давления, отступлю. Но, свернув в очередной проулок, налетела на невидимую стену, столкнувшись взглядом с мальчишкой, смотревшим на меня круглыми, стеклянными от страха глазами.

Совсем ещё малыш, по виду едва ли старше Рагдэна. Серые глаза безразлично смотрят на застывшую над телом женщины с разодранной грудной клеткой Ниилу. Та раскинула крылья и глухо рычала, скалясь в сумасшедшей улыбке.

Мальчишка, раскачиваясь из стороны в сторону, плакал, глотая слёзы, стекающие по щекам, измазанным сажей. Его побелевшие губы шептали одно-единственное слово:

– Мама… Мама… Мама…

«Мама… Вставай! Вставай, слышишь?! Мама!..»

Время остановилось. Я стояла и видела, как медленно поднимается рука Ниилы с зажатым в окровавленных пальцах ятаганом. Я слышала свист лезвия, как масло разрезающего податливую человеческую плоть. Я представила, как замертво падает маленький мальчик, едва ли старше моего собственного сына…

Представила, да… Но не могла допустить!

На ходу сплетая печать, бросилась вперёд, за доли секунды преодолев разделяющее нас расстояние. Перехватив занесённую руку, второй ударила в ответ, в солнечное сплетение. Заряд прошил Ниилу, выгибая стройное тело под немыслимыми углами. Причинять ей боль было неприятно, но иначе остановить её не было никакой возможности. Думаю, она простит меня. Когда придёт в себя.

– Шентин! – рявкнула, склонившись над погибшей женщиной. Этот дракон услышит в любом случае. Да и вряд ли он далеко от Ниилы ушёл.

Быстрая диагностика показала, что она мертва уже минут десять и на ней не чувствуется остатков магии льда или эрханов. Возможно, Ниила и не виновата в том, что случилось с этой несчастной. Только кому от этого легче?

Перед глазами на мгновение всё потемнело, по позвоночнику прошла огненная волна. Я глухо простонала. Ещё немного, потерпеть ещё чуть-чуть…

Сначала нужно вытащить отсюда мальчишку и эту парочку, а затем уже позволять перерождению начать свой ход.

– Корана? – Голос ледяного дракона отвлёк от мыслей.

Выпрямившись, посмотрела в холодные, полные весёлого безумия глаза полукровки. Вот уж точно кто не испытывает никакого сожаления о случившемся и наслаждается процессом чужой смерти вовсю.

– Забирай Ниилу и мальчишку, – кивком указала на малыша, продолжавшего качаться из стороны в сторону. – Уходите отсюда.

– А ты? – На мгновение парень нахмурился, словно пытался что-то просчитать. – Тебе не выжить.

– Уходите, живо! – повысила голос. По телу прошла крупная дрожь, скопившись жгучим островом в районе грудной клетки. Чертыхнувшись, сложила несколько печатей, бросив их в Шентина, Ниилу и мальчишку. – Пошли вон!

Пространственные заклинания всегда получались с пятого на десятое. Но в этот раз сработали безупречно, выкинув троицу за пределы огненного кольца. Надеюсь, у них хватит мозгов не соваться за мной…

Упав на колени, вцепилась скрюченными от боли пальцами в мостовую, скребя по ней и оставляя кровавые следы. По венам тёк расплавленный металл, сжигая нервные окончания. Внутренности наполнились свинцовой тяжестью, на языке появился привкус горькой полыни, привкус собственной крови. Белые волосы ореолом окружили склонённое лицо. Огонь подобрался так близко, что его жар начал плавить маску, втравливая прочный материал в кожу на лице. Одежда тлела, оголяя доспех, но и тот долго не продержался.

Закричала, не сдерживаясь, изгибаясь под ломаными углами. Какая-то часть отчётливо видела, как рвутся нити-связи, окутывающие меня, как душа разлетается на тысячи осколков, больно раня изнутри.

Рухнув на землю, повернулась лицом вверх, чувствуя, как текут кровавые слёзы. Я смотрела в бездонное тёмное небо, изуродованное яркими языками пламени, и кричала, корчась под напором мучений, на которые меня обрёк проклятый геном Матери Земли…

А частица сознания мимоходом отмечала изменения, видя всё со стороны, чётко отмеряя оставшееся мне время. Если я и переживу это перерождение, выбраться из центра устроенного мною же ада не получится. Ирония судьбы…


Хрупкое тело билось в судорогах, изгибаясь под немыслимыми углами. Рот кривился в беззвучном крике, широко распахнутые глаза смотрели неотрывно на мерцающие звёзды, не замечая, как из уголка стекают кроваво-красные слёзы, оставляя дорожки на белоснежном полотне маски.

С тихим звуком лопнул доспех, разлетевшись в разные стороны. Изогнувшись, она издала последний крик, прежде чем навсегда оказаться в объятиях пламени, словно голодный зверь подъедающего всё на своём пути. Последний взмах руки – и по остаткам почерневшей мостовой покатилось золотое кольцо с гравировкой в виде дракона.

Всё проходит… И магическое пламя, исчерпав заложенную в печати энергию, погасло, оставив выжженную землю и остовы домов с почерневшими от огня костями тех, кто в них когда-то жил. Сухой ветер разносил облака пепла по округе.

Никто не выжил. Миоус, город гильдии игроков, прекратил своё существование, поглотив и того, кто решил, что может вершить судьбы других, оставив болтаться нелепый обугленный скелет на рухнувшей части башни.

Где-то на пепелище послышался то ли плач, то ли стон, но его скрыл крик ночных птиц и карканье воронов, слетевшихся на аромат жареного мяса. На мгновение чья-то огромная тень закрыла яркий лик луны, но вскоре исчезла, позволив небесному светилу озарять мёртвую пустыню там, где так недавно жизнь ещё била ключом.

## Сеш’ъяр Реес’хат

Что-то было не так. Сидя в своём кабинете, я пытался сосредоточиться на работе, но что-то, на самой грани восприятия, тревожно звенело, отвлекая внимание. Определить, важно это или не стоит внимания, не получалось. Только нехорошее предчувствие не отпускало, и мысли, как назло, раз за разом возвращались к Коране, так и не приславшей больше ни одной весточки.

Устало потёр глаза. Корана будто исчезла, перестала существовать за какой-то несчастный миг. И хотя нити, связывающие нас, никуда не делись, всё, что получалось узнать, – только то, что любимая жива и относительно здорова. Как-то связаться с ней не получалось, и приходилось томиться в неведении. А в этом мире нет ничего хуже неизвестности, когда речь идёт о твоей паре.

Ещё раз вздохнув, перевёл взгляд на фолиант, лежащий на столе. Та самая работа о Древних, столь фанатично разыскиваемая мной по всей Аранелле. Правда, открыть её можно при наличии второй части трактата, которую ещё не скоро удастся подержать в руках. И хотелось бы верить, что странное волнение связано именно с невозможностью прочесть желанный текст…

Да только тоненький голос в глубине души говорил: «Врёшь». И подкидывал такие дорогие сердцу образы. Один за другим. Заставляя внутренности переворачиваться от невозможности быть рядом, помочь, поддержать, просто увидеть или, да смилостивятся Хранители, прикоснуться.

Бездействие убивает. Медленно, но верно, порождая нелепые фантомы, пугающе реальные и оттого ещё более неприятные. С моей драгоценной Равной в главной роли.

Самое страшное, что она закрылась не только от меня. Это уж как-нибудь пережил бы, знал, на что иду, связывая свою жизнь с ней навсегда. Но Кора не откликалась на зов мышонка. Рагдэн который день как в воду опущенный ходит. Даже на привычную язвительность Ариатара перестал реагировать. И только когда рядом Саминэ или Аэрис, сын оживал, пусть ненадолго.

В них он видел черты той, по которой так отчаянно скучали оба дракона. Толку-то, что один из них магистр, директор Академии и глава гильдии? Старый чешуйчатый ящер сам изводил себя тоской и отчаянно скрёбся изнутри, порываясь отправиться на поиски любимой.

Кстати, может, забрать Рагдэна и немного полетать? Размять свои косточки и порадовать мелкое солнышко?

Довольно кивнув самому себе, встал из-за стола, собираясь найти сына. Замешкался всего на пару секунд, убирая ценную книгу на полку стеллажа.

Волна боли, необъяснимой и сильной, прошила всё существо. Она была так велика, что закусил губу до крови, силясь не закричать. А затем пришли паника. Страх. Ненависть. Чужие эмоции, смешанные с моим волнением и непониманием, многократно усиленные. Словно отразившиеся от тысячи невидимых зеркал.

Покачнулся. На одной банальной силе воли удержался, чтобы не упасть. Сознание вдруг стало кристально ясным, а понимание случившегося заставило сердце остановиться, срывая с губ отчаянный, невыносимо громкий крик, переходящий в рёв.

Корана! Моя маленькая Кора!.. Моя драгоценная!..

Я чувствовал, как обрываются нити уз. Будто кто-то кривым тупым ножом вырезал часть моей души, сердца. Оставляя щемящую, ничем не заполненную пустоту. Хотелось разодрать грудь ногтями, сделать хоть что-то, чтобы прекратить эту пытку. Хотелось кричать, молить или стоять на коленях. Только перед кем? Её здесь нет… И боль, которая пронизывала безмолвный крик моей малышки, никак не вязалась с той, когда она его бросила. Так бывает, когда тот, кто стал для тебя целым миром, умирает, расставаясь с тобой навсегда.

Не раздумывая, рванул на зов. Слепо, безумно желая оказаться там, где сейчас была моя Равная. Плетение заклинаний сорвалось с пальцев быстрее, чем я успел понять, что и для чего делать.

Прыжок. Стремительный, выматывающий, вытягивающий силы. Я шёл по следу, оставшемуся от бури чувств, лишь каким-то чудом не сведшей меня с ума, погружаясь в чужую боль, безысходность и отчаяние. Пожалуй, только многолетний опыт защиты сознания позволил сохранить хотя бы остатки разума, отчаянно надеявшегося, что чутьё подвело, ошиблось. Что всё будет хорошо. Но когда Хранители слышали чужие молитвы?

Переход выбросил на выжженную, потрескавшуюся землю. В воздух поднялся столб пыли и пепла, медленно опадающий. Ни единого движения ветра, звука или хоть какого-то признака жизни. Вокруг пустыня с остатками обгоревших руин, редкими чахлыми, почерневшими под воздействием магического пламени стволами деревьев, осыпающихся едкой пылью, стоило только пройти мимо. И именно здесь ощущался тонкий, эфемерно-зыбкий след последних эмоций Кораны. Всё, что удалось уловить.

Опустившись на колени, положил ладони на тёмно-серую, местами желтоватую траву. Глупая надежда билась внутри, отчаянная и такая хрупкая, с прозрачными слабыми крыльями. Она нашёптывала, навевала сладкие иллюзии, что любимой здесь не было.

Только вот та самая пресловутая рациональная сторона звериной натуры твёрдо и бескомпромиссно говорила об одном: уйти живым отсюда не смог бы никто… Даже Мантикора.

Закрыл глаза, пытаясь дотянуться до неё, почувствовать хоть какой-то отклик. А наткнулся на острую боль пустоты и оборванной связи. Там, где обычно царила любимая женщина, сейчас не было ничего. Ни-че-го.

– Корана… – Голос звучал беспомощно и растерянно, когти скребли землю. – Кора… Любимая…

Лёгкий порыв ветра. Такой родной и знакомый запах домашнего уюта, сладкой свежей выпечки и ласкового тепла. Что-то скользнуло по щеке. Встрепенувшись, оглянулся, успев уловить краем глаза движение сбоку.

Надежда обожгла изнутри. Резко поднявшись, осмотрелся и шагах в пяти от того места, где стоял, увидел смутный, колеблющийся силуэт, закутанный в чёрный плащ с глубоким капюшоном. Белая маска не давала разглядеть, кто это, но почему-то за ней чётко увидел такое родное и любимое лицо. И эта фигура манила рукой, улыбалась, звала за собой.

Не думая, бросился к ней, спеша успеть, ощутить, прикоснуться. Хотелось снова обнять её, попробовать на вкус, поцеловать. Заглушить боль и успокоить отчаянно рвущееся из груди сердце. Но как только я приблизился к силуэту, тот снова оказался в отдалении, будто играя, с лёгкостью преодолев расстояние и уйдя от попытки схватить его, заключить в объятия.

Разум, не желавший всё ещё принимать, что Кора ушла, изводил самыми противоречивыми выводами и образами. Какой-то частью себя понимал, что цепляюсь за ложь, за иллюзию, пытаясь опровергнуть неприглядную правду. Но поделать с этим ничего не мог. Просто знаю: коли признаю её – сойду с ума, не выдержав всего случившегося.

Фигура в плаще перемещалась всё дальше, словно постепенно лишаясь каких-то отдельных элементов. Возможно, это грёзы наяву, но с каждым разом, с каждым очередным отдалением силуэт становился всё больше и больше похож на Корану, такую, какой она была раньше.

Хрупкая, изящная, смеющаяся, с длинными, свободно развевающимися волосами за спиной, одетая в белое платье на тонких бретельках. Она смеялась, манила, босыми ногами ступая по обуглившимся костям, остаткам строений и искорёженному металлу, в котором с трудом можно было угадать меч или кусок доспеха.

Я спотыкался, падал, но снова вставал и шёл следом. Думал, если брошу, если отрекусь от этой надежды, то мир рухнет окончательно. И потеряет свой смысл. Зачем жить тому, кто так дорожил небом, кто радовался нежному ветру, играющему под широким крылом? Если я позволю погибнуть тому крохотному ростку веры, что ещё согревал душу, крыльев не станет, будто кто отрубит их, без жалости, без сожаления. А лиши дракона неба крыльев – дракона больше не будет. Равная, завладевшая мной, моими мыслями и чувствами, – это то же небо. Чистое и совершенное, желанное и необходимое. Небо, которое я не готов и никогда не смогу быть готовым потерять.

Обо что-то споткнувшись, едва не полетел кубарем, лишь каким-то чудом удержав равновесие. Склонившись, поднял с земли оплавившуюся перчатку с острыми клиновидными когтями из мелких металлических чешуек с камнями и изящной гравировкой, не исчезнувшей даже под действием пламени. Завороженно смотря в холодное сияние камней, не сразу почувствовал, что кто-то стоит за спиной. Обернувшись, успел поймать смеющийся взгляд Кораны и едва ощутимое прикосновение прохладных пальцев к щеке.

«Любимый…» – шёпот на грани слышимости и снова смех, счастливый, радостный и такой заразительный. Невозможно не улыбнуться, как бы дико это ни выглядело: взъерошенный мужчина с полубезумным взглядом посреди выжженной местности и сумасшедшей улыбкой на лице.

И снова бег, снова игра в догонялки, снова попытка урвать ещё одно прикосновение. Но, как и всё в этом мире, она оказалась недолговечной. Фантом замер на небольшом возвышении. Недалеко в развалинах можно было опознать башню с длинным металлическим шпилем, на котором висел почерневший скелет. Обернувшись, Корана поманила рукой и растворилась в воздухе, опадая золотистой пыльцой на пожухлую траву. Сглотнув, я остановился, пытаясь унять бешено стучавшее сердце.

Шаг. Медленный и неохотный. Казалось, ноги налились свинцом и идёшь через силу, закрывая глаза на хрустевшие под сапогами ветки и что-то ещё. Что – знать не было никакого желания.

Сквозь слёзы, застилающие глаза, удалось разглядеть чьё-то тело, лежащее на земле. Серая кожа, белые волосы, разметавшиеся во все стороны, и неподвижность, присущая только мёртвым.

Сдавленный крик ободрал горло. Подойдя ближе, опустился на колени, боясь даже дышать в сторону хрупкой фигуры. В ней не без труда, но всё же удалось узнать Кору. Вот та самая родинка, слева, внизу живота. Вот шрамы, оставшиеся на память от прошлого, в том числе и на нежной груди, едва прикрытой истлевшими клочками ткани. На лице прикипевшая, сгоревшая маска, будто сросшаяся с кожей.

Она не двигалась. Не дышала. Не смеялась…

Она не встанет. Не начнёт дышать. Не засмеётся. Не обнимет. Не прикоснётся. Не позовёт и ничего не скажет.

Мёртвое, бездыханное тело, когда-то наполненное жизнью, силой и теплом, согревающим мою одинокую душу. Пустая оболочка. Пустота…

А так хотелось просыпаться рядом, видеть улыбку на родном лице, касаться губами аккуратного носика и видеть смешинки в глубине карих глаз! Так хотелось показать ей и Рагдэну свои сокровища, которые ничто по сравнению с самым сокровенным желанием, мечтой, ставшей явью – семьёй! Я даже представлял, как буду водить их по замку, как познакомлю со своей семьёй. Как Корана будет подшучивать над Сои’шеном, а Рагдэн терроризировать своего непутёвого дядюшку…

Мечта. Жажда. Желание…

Рвущийся из груди крик не имел ничего общего с человеческим. Это был рёв раненого дракона, лишившегося своих крыльев. Жестокая судьба забрала моё совершенное небо. Дорогое, бесконечное небо цвета тёплого шоколада…

Сейчас я ненавидел весь мир за то, что он посмел забрать её у меня!

И несмотря на всю мою силу, все знания и связи, всю ту магию, что легко откликалась на зов, всё, что мне осталось, – это сжать в руках холодное тело, оплакивая потерю. А затем предать земле, похоронив вместе с ней самого себя. Как велит традиция моего дракона.

Но Хранители отказали и в этой малости. Стоило коснуться кончиками пальцев бледной щеки, как тонкое тело осыпалось, разлетевшись на сотни, тысячи, миллионы серых пылинок. Подхваченные порывом холодного ветра, они разлетелись вокруг, не оставляя ничего.

Медленный удар сердца. Время замерло, прекратив свой бег. Внутри всё сковал лёд, заморозив то, что ещё минуту назад кричало от переполнявших эмоций и чувств. Пустым, безразличным взглядом посмотрел на свою руку. Туда, где ещё сегодня утром яркой золотой искрой блестело кольцо. Кажется, это было целую вечность назад. И сейчас на пальце лишь тусклый ободок невзрачного металла.

Тихий звук. На траву упали браслеты, оставленные Корой на память. Закрыв глаза, запрокинул голову и запел. Тонко, надрывно. Выплёскивая всё, что накопилось в душе, всё, что так отчаянно пытался сохранить… Последняя Песнь дракона… Дракон прощался с Равной, с небом. Чтобы больше уже никогда не взлететь.

Резкий порыв ветра. Сердце ощутимо кольнуло. А в затуманенном болью разуме блеснула одинокая мысль. Рагдэн. Сын. Мышонок… Сердце матери.

Оцепенение слетело. Встряхнувшись, поднялся, хотя каждое движение вызывало протест. Зверь требовал завершить церемонию. Но отцовский инстинкт и любовь к ребёнку пересилили. Нельзя уходить. Нужно вырастить, воспитать Дэни. Рассказать ему, как мама любила их обоих, какой она была. А там… Время покажет.

Не глядя по сторонам, побрёл к краю выжженных земель. На огонь я больше не смогу спокойно смотреть. Потому что не смогу вытравить из памяти картины этих мест. И унять боль, разъедающую изнутри, пустоту, затягивающую с головой.

Никто никогда не сможет занять место Коры в моём сердце. Никто…


Маленький мальчик сидел под кроватью. Обхватив себя руками, он раскачивался из стороны в сторону, периодически тихо всхлипывая. Закусив нижнюю губу, Рагдэн пытался сдержать накатывающую волнами истерику, вот только в голове билась лишь одна мысль – мамы больше нет.

Что-то влажное и тёплое потекло по щекам, но дракончик даже не заметил этого, просто не понял, погружённый в чёрную пучину боли, страха и непонимания. Как же так? Она обещала! Она обещала, что всё будет хорошо! Почему же сейчас он не чувствует её, не может позвать, не может коснуться?!

– Мама… Мама… – тихо бормотал мальчик, словно это могло помочь дозваться её, могло вернуть её.

Он помнил ту обжигающую волну боли, ненависти и безысходности, помнил сладкое чувство мести на языке, отголоски которых пришли от матери.

А дальше всё обрывалось, словно ничего и нет, словно её никогда не было. Но ведь это не так? Ведь она была!

– Мама…

Нет, папа обязательно вернёт её. Он ведь сможет, он же сильный, он же дракон! Он – Папа!

Скрип двери и тихие шаги, замершие перед кроватью, Рагдэн не заметил, погрузившись в тот хаос мыслей, образов и чувств, что царил в его душе и разуме. Он пытался выкарабкаться из этого водоворота, зацепиться за робкую надежду, что мама всё ещё рядом, но каждый раз срывался, натыкаясь на темноту и пустоту.

Тонкие, ласковые руки и знакомые тёмные глаза. Его вытянули из-под кровати, что стоило больших трудов, обняли и прижали к груди, осторожно гладя по взъерошенным волосам и что-то беззвучно шепча.

– Её больше нет… – отстранённо шепнул Рагдэн, окаменев в объятиях Саминэ.

Девочка вздохнула, только крепче прижав его к себе и стирая с его щёк что-то красное и тёплое. На мгновение глаза Саминэ сверкнули красным, но, тяжело сглотнув, она уткнулась носом в волосы мальчишки, раскачиваясь из стороны в сторону. Только так она могла хоть как-то поддержать ребёнка, сейчас такого одинокого, потерянного и лишённого прежнего яркого, наполняющего искристым счастьем света.

Уткнувшись носом в плечо девушки, Рагдэн закрыл глаза, пытаясь обуздать рвущиеся наружу чувства. Но ничего не вышло. Только жалобный, тонкий писк, лишь отдалённо похожий на последнюю песнь, раздался в тишине, наполнявшей комнату.

Саминэ тоже закрыла глаза, и не пытаясь сдержать текущие по щекам слёзы. Что именно она оплакивала? Смерть неизвестной женщины? Гибель матери? Наверное, она плакала о том кусочке настоящего света, что сейчас медленно угасал в хрупкой душе ребёнка, застывшего у неё на руках. Погасшего теперь уже навсегда.

На второй план отошли все посторонние мысли. Даже странная реакция на кровавые слёзы, стекающие по дрожащим пухлым щёчкам мальчика. Всё, что было сейчас важно, – это согреть холодного малыша, смотревшего на мир пустыми, чёрными, полными боли глазами.

«Я рядом… – Она постаралась передать как можно больше тепла, любви и сочувствия, нежно прижав его, укачивая и целуя в мокрые щёки, машинально слизывая алые капли. – Я всегда буду рядом, малыш…»

– Мама… Мама… Мама…

«Мама…»

## Где-то на пределах Грани…

Цветок осыпался жёлтым песком в руке, собравшись маленькой горкой на потемневшей от времени столешнице. Мужчина не глядя смахнул его на пол, опираясь рукой о край стола. Сгорбившийся, с потемневшим и осунувшимся лицом, с волосами, собранными в идеально гладкий конский хвост, он ничем не напоминал того взъерошенного, вечно весёлого стихия, славившегося своей ленью.

Обстановка комнаты, такая привычная и уютная, стала плыть и меняться. Тёплые ноты в декоре сменились чёрным и белым, поделив помещение на две части. Как свет и тьма, как хаос и упорядоченность. Две противоположные части.

Вдох и медленный выдох. Снова поплыли очертания дома, словно он никак не мог решить, что выбрать, на чём остановиться. Или просто не желая этого, больше не желая видеть что-то постоянное в своей жизни. Слишком это всё хрупко… Недолговечно, как и всё в Аранелле.

– Не понимаю, – глухой, скрипучий голос, лишённый хоть каких-либо эмоций. – Ты же всегда возвращалась…

Тихий звук открывающейся двери. Переведя безумный тёмный взгляд на вошедшего, Хаос улыбнулся, растянув губы в дикой усмешке.

– Что случилось? – тихо спросила вошедшая женщина, нисколько не испугавшись непривычно взрослого, пугающего образа любимого мужчины.

– Я просил. Я умолял. – Хаос повернулся к ней спиной и уставился в окно. Скрестив руки на груди, он, не отрываясь, следил за плывущими очертаниями пейзажа снаружи. – Я предложил ей часть мира в обмен на то, чтобы она избавила её от этих мучений. Но нет. Гордость. Или гордыня. Да какая разница, что затуманило голову этой сучки?! Она всё равно отказалась, сказав, что так заложено Творцами и не мне, избалованному, самовлюблённому, напыщенному идиоту, менять течение процесса взросления её потомков! И к чему это привело?!

– Хаос, да объясни ты толком! Что случилось-то?!

– Корана. Перерождение прошло, я чувствую это, я знаю, что связи все оборвались… Но даже тогда я чувствовал её в этом мире, понимаешь?! Чувствовал! А сейчас…

– Что?!

– Ничего, милая… Ничего. И это заставляет меня задуматься о целесообразности дальнейшей жизни этих изживших себя тварей…

На лице мужчины мелькнуло диковатое выражение, замешенное на ненависти и ярости, сейчас сжигавших его. Да, Корана не была ни его творением, ни его ребёнком. Но она была его дочерью. Членом его семьи и воспитанницей. Кто-то допустил весьма существенную ошибку, решив, что он, Хаос, оставит такой шаг без ответа.

Женщина только беспомощно смотрела на безумно хихикающего мужчину с мерцающими чёрными глазами, периодически переводя взгляд на плывущую обстановку комнаты, менявшую свой облик всё быстрее и быстрее.

## Аста

Вверх, вниз, в сторону. Плавные, медленные движения. Веера разрезают воздух в комнате, издавая едва уловимые вибрации. Тэссен послушно выписывал замысловатые фигуры острой как бритва кромкой.

Вдох-выдох. Вверх, вниз, в сторону. Всё что угодно, лишь бы не думать, не вспоминать, не видеть, не знать. Я отдала бы всё, что у меня есть, лишь бы эти картинки навсегда исчезли из моих воспоминаний. Но работа с сознанием никогда мне не удавалась, поэтому всё, что могла, – это спрятать видения в самый дальний уголок собственного разума.

Рука в сторону, мах ногой. Поворот вокруг своей оси, удержать равновесие любой ценой. Скользнуть вперёд, шпагат, прокрутить вееры и всё начать сначала.

Босой ногой зацепилась за край ковра и рухнула на него, успев сгруппироваться. Прижавшись щекой к мягкому ворсу, закрыла глаза, свернувшись в маленький клубок и обхватив себя руками. Невыносимо хотелось плакать, кричать и требовать у мира справедливости. Но её никогда не существовало в природе, и всё, что я могу сделать, – это подняться и начать свой танец с самого начала.

Медленно поднялась, с трудом выпрямив спину. Сглотнув, быстро вытерла глаза рукавом свободной рубашки, сжав зубы и не позволяя себе издать хоть какой-нибудь звук. Я не буду плакать, не буду плакать, не буду плакать… Ни за что не буду плакать.

Солёные капли чертили линии по щекам, падая на ковёр, оставляя влажные пятна на плотной ткани. В груди глухо отбивало удары сердце. Иногда я завидую тем, кто может ничего не чувствовать. Мне, увы, такой подарок не достался.

Расправила плечи. Сделала шаг вперёд. Поворот, крутануть вееры, ещё поворот. Шаг в сторону, шаг назад, мах ногой, поворот. Вееры разрезают воздух, оставляя после себя быстро исчезающий яркий отблеск – языки пламени, отражающиеся в металлических вставках тэссенов.

Тело механически выполняло привычные движения, составляя из бессвязных и примитивных жестов и выпадов сложный и красивый, опасно красивый танец, наполненный торжественной скорбью, окрасившей мою душу в тона цвета тёмно-изумрудной зелени. Ненавижу зелёный цвет, он навевает слишком много ненужных ассоциаций. Ещё одна часть воспоминаний, оставшаяся похороненной в глубине разума. Меня нельзя назвать бесчувственной или не умеющей ценить тех, кто рядом. Просто… Просто так было проще. Проще идти дальше с высоко поднятой головой, бережно охраняя драгоценные капли прошлого болезненными картинками, оставшимися со мной навсегда.

Тихий скрип двери. Даже не глядя, могу точно сказать, кто это. Лишь один обитатель замка мог столь бесцеремонно проигнорировать мои слова и просьбу не беспокоить.

– Я же просила, Ри, – не останавливаясь, продолжая плести заклинания, бросила через плечо, для надёжности найдя точку на полу и не отрывая от неё взора. – Не надо меня сейчас трогать, пожалуйста, я не в настроении…

– Я чувствую. – Мелодичный голос сбил с шагу. Запнувшись, на мгновение остановилась, но всё же продолжила путь дальше. – По-моему, только слепой не заметил бы резкой перемены в твоём настроении. Аста, я знаю, мы не в самых лучших отношениях, но всё же, думаю, мы могли бы…

Подавила раздражённый вздох. Ненавижу этот мир. За то, что в нём невозможно даже отдать дань погибшему человеку, ставшему частью твоей и без того разодранной на куски души. Корана заслужила от меня этот последний подарок.

Остановилась, сложив веера и убрав их за пояс. Поклон в сторону окна – в знак уважения и благодарности за терпение и понимание. Кора не осудит меня за то, что я не смогла исполнить полный траурный танец. Выпрямившись, подошла к открытым створкам и опёрлась ладонями о подоконник, закрыв глаза и медленно вдыхая прохладный ночной воздух.

– Ниэль, вам снились вещие сны? Те, что позже воплощаются в реальность с пугающей достоверностью? – Голос не дрожал, позволяя скрыть обуревающие меня эмоции.

– А что? – Эльфийка продолжала стоять на пороге.

– У меня бывают такие сны. Их даже сновидениями назвать сложно, скорее перенос сознания, по только Хранителям ведомому принципу выбирающему, куда ему отправиться. И сегодня я видела один такой вот сон… – тихо хмыкнула, сжимая пальцами подоконник так, что стало больно. С трудом справившись с собой, подавила боль, снова окружив себя стеной легкомыслия и вечного счастья. – И в этом сне я видела чужую смерть, навсегда изменившую меня и мою семью…

Небольшая ложь. Я не видела всего, но невозможность дозваться до Кораны, то, что она никак не ощущалась всеми нами, а прежние нити-связи и не думали восстанавливаться, всё это… Всё это вынуждало сделать один единственно верный вывод: Корана мертва. И сколько бы боли и отчаяния мы ни испытывали, она не вернётся.

– Аста…

– Я хочу остаться одна, – тихо, но твёрдо произнесла, упёршись взглядом в темноту за окном.

– Но…

– Я. Хочу. Остаться. Одна! – Голос сорвался, а вместе с ним наружу вырвались так долго и тщательно оберегаемые эмоции, обнажая душу, выставляя мою боль и скорбь напоказ, хотя мне на это уже было совершенно наплевать. Я устала, устала держать всё в себе.

Дверь захлопнулась, давая шанс предаться собственной боли в гордом одиночестве. Если бы у меня была возможность закончить этот злополучный танец, я бы выплеснула в нём всё, что накопилось в душе. Вот только сейчас, что бы ни начала делать, всё будет валиться из рук. Просто потому, что состояние шока прошло и чувства вернулись, усиливаясь с каждым вздохом, с каждым жестом, с каждой новой мыслью…

На негнущихся ногах дошла до стены, где находилось зеркало в полный рост. Прислонившись к нему лбом, провела пальцем по гладкой поверхности, очерчивая своё лицо. В глазах застыло выражение пустоты, полнейшей и невыносимой, как будто у меня забрали что-то очень важное, что-то, занимавшее значительную часть в моей душе.

– Зачем? – шепнула, повернувшись к зеркалу спиной и медленно сползая вниз. Обхватив голову руками, закрыла глаза, снова глотая слёзы. – Зачем?! Кора…

Погрузившись в себя, не сразу заметила, что тонкие пальцы гладят меня по затылку.

– Поплачь. – Эль села рядом, не делая попытки прижать меня к себе или утешить ещё каким способом. Она просто перебирала пряди волос, так, как часто делала Корана. – Станет легче, правда…

Уткнувшись лицом в колени, молча плакала, отпуская Кору, выплёскивая скопившуюся боль и скорбь.

«Я всегда буду любить тебя, сестрёнка…»

Два дня спустя…

## Сеш’ъяр

Время лечит.

Никогда не понимал смысл этой фразы. Как, как время может помочь сгладить полученные раны? Как оно возместит чувство потери, которое нельзя передать словами? Как быть, когда душа похожа на истерзанный труп, а ты сам цепляешься за жизнь лишь ради маленького сына?

Никогда не понимал. И не смогу понять.

Как забыть своё солнышко, избавиться от невыносимого чувства потери и научиться улыбаться искренне, от души, а не чтобы отстали?

Прикрыв глаза, коснулся кольца, теперь висевшего на тонкой цепочке на шее. Если бы не Рагдэн, не задумываясь, ушёл бы следом. Просто потому, что без неё… жизнь не жизнь. Дракон потерял своё небо… А без него могучий зверь – пустая оболочка. И нити серебристой седины в чёрных волосах – на вечную память. Как будто это вообще возможно забыть.

Вздохнул. Два дня. Это много или мало? С одной стороны, за этот срок можно много чего успеть сделать. А с другой, понимаешь, что главное-то всё равно уже не успел. И есть ли оно теперь, это главное?

– Брат. – На плечо легла тяжёлая рука. Сои’шен прибыл едва ли не одновременно с моим возвращением в Мельхиор. Недопетая Песнь огненной струёй прошлась по всем связанным со мной драконам, в первую очередь ударив по семье. – Ты должен быть сильным.

– Зачем? – безучастно спросил.

– Ради студентов Академии и гильдии. Ради друзей и родных. Ради собственного сына, наконец. Если тебе плевать на всех остальных, подумай о нём, Сеш. – Сои’шен говорил спокойно и уверенно, твёрдо удерживая меня за плечо. – А ещё ради её памяти, братишка. Ты же обещал ей позаботиться о сыне, так почему ты убиваешься, наслаждаясь своим горем, а не учишься жить без неё, вместе с малышом Рагдэном?

– Она обещала вернуться… – тихо шепнул, не скрывая слёз, катившихся по щеке.

– Не всегда всё бывает так, как мы хотим, – вздохнул брат.

– Ненавижу, – выдохнул, закрывая глаза.

Сои’шен промолчал, прекрасно понимая, о чём я.

Может, он и поспорил бы с этим утверждением, но знал – бесполезно. Упрямство тоже… семейная черта.

Пока что у меня нет ни настроения, ни желания слушать и понимать. Слишком свежа рана потери… Слишком тонкая грань отделяет меня от шага в безумие. Пройдёт время, и я, возможно, научусь снова трезво смотреть на вещи. Но вряд ли это произойдёт так скоро, как им всем хотелось бы.

Скрипнула дверь. Приоткрыв глаза, посмотрел на неё. В кабинет медленно вполз маленький дракончик. Хвост волочился по полу, сметая всё, что попадалось на пути. Опущенные крылья и потускневшая чешуя, заметная худоба и выступающие кости. А ещё – стеклянный взгляд, потерявший все искры света и цвет. Рагдэн сменил ипостась на следующий же день после смерти Коры. И не желал становиться человеком. Он почти всё время проводил здесь, сворачиваясь клубком на плаще, позабытом Корой, кажется, целую вечность назад.

Слабо улыбнулся. Отойдя от окна, подхватил ребёнка на руки, прижимая к себе. Тот вцепился в меня когтями, обвил руку хвостом и положил мордочку на плечо, прикрыв глаза тяжёлыми веками. И заплакал. Тоненько. Едва слышно. Но безутешно и страшно.

Сел с ним в кресло, забравшись в него с ногами. Можно было бы заставить мышонка вновь превратиться в человека, но так сейчас ему будет легче. В облике зверя мир кажется не таким чёрствым и чудовищно несправедливым в своей жестокости.

– Ты будешь проводить траурную церемонию? – Сои’шен присел на край стола.

– Нет, – медленно покачал головой, с каждой секундой всё больше убеждаясь в правильности такого решения. – Я не хочу… Не хочу прощаться с ней окончательно. Пусть это глупо, думай как хочешь. Но мне легче думать, что она вернётся, появится рядом в любой момент. Передай родителям, что мы не нуждаемся в этом.

– Хорошо. – Сои’шен помолчал, прежде чем продолжить. – Ты, главное, не забывай, что мы – твоя семья. И поддержим, поможем, что бы ни случилось. Если не сможешь больше здесь быть, всегда можно вернуться. – Золотой дракон покачал головой. – Я, кстати, с радостью уступлю трон.

– Ну уж нет. Ты от этого так просто не отделаешься, – привычно огрызнулся, недовольно фыркнув. Замолчал, формулируя мысль, и тихо попросил: – Пообещай мне, Сои’шен. Поклянись, что, когда придёт моё время, ты поможешь Рагдэну. Поддержишь его, будешь рядом.

– Ты мог бы не просить об этом, – так же тихо откликнулся брат, поднимаясь и идя к двери. Прихватив свою куртку, он вышел, тихо притворив за собой дверь, напоследок сказав: – Но я верю, всё будет хорошо. Время лечит, Сеш.

Я уткнулся носом в загривок мелкого, крепче прижимая его к себе. Время лечит…

Абсурдная фраза, дававшая остальным ту необходимую веру и обманчивую надежду, что когда-нибудь воспоминания перестанут быть настолько болезненными. И я был бы рад окунуться в это блаженное незнание, в успокаивающее тепло огня, что ещё так недавно бился в моей душе.

Но Хранители лишили меня и этой возможности. И теперь придётся учиться жить с этой болью, идя по тонкой грани между сжигающим душу безумием потерявшего себя дракона и отчаянием мужчины, лишившегося сердца…

«Время лечит…»

# Примечания

1

Что? Повтори!

2

Моей матери, я повторила.

3

Мне нужен подарок для матери.